Дмитрий Захаров

В пяти шагах от Рая

Живи, не поднимая глаз,

Живи, Любви не замечая,

В тени чарующих прикрас,

С «калифами на час»,

Протоирей Олег Скобля.

«Когда ты шел в Иерусалим…»

«…B России ежедневно пропадает более 300 человек. Каждый пятый – несовершеннолетний ребенок».

Пролог

Серое небо оросили предрассветные всполохи алой зари. Точка росы. Самое холодное время суток. Земля замерла в безмятежной дреме. Дрогнули пушистые листья папоротников, прилетел шум ветра, хлестко обломилась сухая ветка.

Юноша выбежал на лесную полянку. Из одежды на нем были только старенькие джинсовые шорты с длиной бахромой на штанинах. Впереди виднелся просвет, доносился мирный шум ручья. Он перепрыгнул через канаву, угодил левой ступней в грязь. Коричневая жижа брызнула из-под ног. Оставалось преодолеть неглубокий овраг, чтобы добраться до спасительной воды. Его мучила жажда, фляжка с питьевой водой давно опустела. Он выбросил ее в кусты и совершил ошибку. У мутантов отменный нюх, если следы можно замести, пройдя вниз по течению ручья сотню шагов, то личные вещи оставляют след, как оттиск ступни в глинистой почве!

Рискуя подвернуть ноги, он стремительно промчался по узкой полоске суши, разделяющей глубокий песчаный овраг. Ступи он на полшага в сторону, и мог провалиться в глубокую яму! Крутые стены из зыбкого песчаника лишили бы его шанса выкарабкаться наверх. Юноша содрогнулся от мысли, что он может быть застигнутым преследователями на дне песчаной ямы. Он осторожно раздвинул ветви кустарника и не сумел сдержать радостного крика. Вода! Он опустился на четвереньки, подполз к ручью и зачерпывал ладонью холодную воду. Пустой живот надулся, как барабан. Гонзо велел отправляться в путь на голодный желудок, а Гонзо не ошибается. Известное правило спортсменов: во время тренировки отпивать понемногу, маленькими глоточками. Все дело в страхе. Вода подсознательно ассоциируется с жизнью. Пьешь – значит живой! О чем-то подобном рассказывал Гонзо, только понятным, доступным языком.

Напившись, он немедленно захотел спать. Вязкая дремота навалилась, как тяжелое одеяло, путались мысли, в ушах послышался мелодичный звон. Голова безвольно опустилась, он стукнулся виском о гладкий камень. Юноша вскочил на ноги, быстро заколотилось сердце. Он заснул?! Сколько он потратил драгоценного времени здесь, на берегу лесного ручья?! Умом он понимал, что отключился на одну-две минуты, но его величество Страх имел свое мнение на этот счет!

За спиной вздымалась темная громада лесной чащи. На фоне мелодичного журчания воды и шума ветра было слышно только пение птиц да постукивала сухая ветка о ствол дерева. Мальчик зачерпнул пригоршню воды и отер лоб и шею. Холодная вода прояснила сознание, ветер принес отголоски крика. Он умел отличать стороны света без помощи компаса, чувствовал мельчайшее изменение температуры окружающего воздуха, запросто мог угадать знакомого человека по звуку шагов. Он мог многое другое, но его таланты были ничтожны в сравнении с дарованиями Гонзо!

Звук прилетел с северо-востока – дистанция меньше километра. Так мог кричать человек, нарочно исказивший свой голос, или дикое животное.

– Они рядом… – охнул юноша.

Ему было лет тринадцать, голос только начинал мутировать, на верхней губе пробивался светлый пушок. Он вскрикнул от сильной боли в занемевших икрах и побежал вниз по течению ручья.

Туман растаял под лучами утреннего солнца, воздух потеплел. На поляну выбежала рыжая белочка. Блестящие глаза животного настороженно изучали темень леса. Черная тень закрыла свет, пахнуло жаром, брызги свежей крови окрасили прозрачную воду ручья. Зверь проглотил добычу, оставив пушистый хвост. Раздвигая заросли можжевельника руками, вслед за зверем на поляну вышел молодой человек. Он был одет в кожаные штаны и безрукавку, оставляющую оголенными жилистые руки, покрытые сетью цветных татуировок. Абсолютно белые, как соль, волосы были заплетены в длинную косицу, красные кроличьи глаза альбиноса и светлая, как пергамент, кожа делали его похожим на пришельца из иных миров. Человек присел на корточки, поднял беличий хвост со следами рваных кровавых сгустков.

– Беглец идет, беглец спешит, за ним, как тень, идем и мы! – пропел он чистым, ясным голосом.

– За ним, как тень, идем и мы!!! – вторил хор голосов.

Вдоль ручья выстроились в военном порядке полтора десятка человек. Дети. Подростки. Пять девочек и мальчики. Можно было предположить, что школьный учитель играет в индейцев со своими воспитанниками, только выражения детских лиц казались чрезмерно суровыми.

– Дрозд!

Симпатичный синеглазый мальчик шагнул вперед. В кожаных ножнах на поясе у него висел длинный нож типа мачете.

– Да, Мастер!

– Проверь след!

Мальчик опустился на колени, как умелая собака-ищейка, обнюхал землю. Все так же на четвереньках подросток пробежал вперед, провел подушечками пальцев по ребристому камню. Он прикрыл глаза, погрузившись в медитацию. Нетерпеливо зарычал зверь, вспорхнула с ветки сорока. Свежий ветер зашумел, качая верхушки корабельных сосен. Мальчик будто очнулся от транса, протер кулачками глаза.

– Есть след, Мастер!

– Скажи мне, Дрозд, – спросил воспитатель, – как давно здесь прошел беглец?

– Полчаса, может быть, чуть дольше!

– Ты можешь предположить, куда он пойдет дальше?

Мальчик покрутил головой, зажмурил глаза. Следующий сеанс медитации был значительно короче предыдущего. Дрозд решительно отрапортовал:

– Он идет в горы! Он попытается преодолеть склон. Дальше я не вижу… – На детском лице отразилось суровая озабоченность.

– Ты молодец! Встань в строй!

– Есть!

Воспитатель обвел взором строй. В его взгляде читалась отеческая забота и суровость.

– Все знают, чем грозит Гонцу попытка побега?

– Да, Мастер! – хором закричали дети.

– Я очень рад за вас, дети мои! – В глазах воспитателя застыли слезы умиления. – Три четверти часа. Скорость перемещения по пересеченной местности – восемь километров в час. При подъеме на холм – шесть. Итак, у беглеца преимущество в пять с половиной километров. Если мы надеемся настичь его до того, как беглец пересечет горную гряду, наш темп должен быть девять километров по ровной местности и семь по гористой. Нам это по силам?

– Так точно, Мастер! – дружно закричали дети.

– Солдат!

– Есть, Мастер!

Из строя вышел подросток. Он был крепок для своего возраста, отлично развитая грудная клетка и упругие отзывчивые мышцы ног выдавали юного боксера или борца.

– Когда мы настигнем беглеца, ты готов будешь покарать его?

– Так точно, Мастер!

– И в твоем сердце не пробудится ложная жалость к своему товарищу?

– Нет, Мастер! – твердо ответил юноша.

– Я рад. Я не ожидал другого ответа…

Свирепо зарычал зверь, натянул поводок, литые мышцы закаменели в холке, черная губа поднялась, обнажая желтые клыки.

– Ходу!!! – закричал воспитатель, увлекаемый могучим зверем, и помчался вдоль ручья.

– Ходу!!! Ходу! – подхватили боевой клич дети.

С ворсистых листьев папоротника испарялись капли росы, согреваемые дыханием нового дня. Наступило утро.

Часть первая

Глава 1

Санкт-Петербург. Улица Белышева. 8:35

Сергей Авдеев очень не любил ранних звонков. Особенно когда его беспокоили после смены. Сутки прошли неспокойно, в 4:35 утра к воротам конторы подкатила машина спецгруппы. Донеслись обрывки разговора, входная дверь хлопнула, сквозняк принес запахи сигаретного дыма и растворимого кофе из термоса. Парни из спецгруппы больше часа слонялись по двору и уехали в 6:30 утра, когда розовое марево рассвета окрасило стены оранжевыми бликами. Он сменился в 7:05 и в 8:15 уже лежал в кровати, погружаясь в благостное состояние тепла и покоя. Сквозь неплотно задернутые шторы вливался рассеянный солнечный свет, плыла невесомая пыль. Ему приснился эротический сон. Подобные сновидения – приятная редкость для стареющего мужчины!

И что самое обидное, он немедленно позабыл участниц сновидения! Около минуты он ожидал, что у бессовестного абонента проснется совесть. Смартфон не умолкал. 9:13 – определил он, не глядя на часы. В мае рано светает.

– Вот козел! – буркнул Авдеев, обращаясь к анонимному «звонарю».

Смартфон пискнул, сигнал умер на полутоне. Воцарилась тишина. По-хорошему следовало отключить звук и проверить входящий номер, но для подобного действия требовалось вылезти из-под одеяла, совершить шесть шагов по скрипучему паркету до обеденного стола, нажать на экран. Авдеев предпочел провести дыхательный цикл из йоги, нервное возбуждение спало, желанная дрема завлекала его в объятия. Мягко прошелестели колеса автомобиля, дворник опрокинул ведро с мусором, хлопнула под порывом сквозняка форточка. Ласковый ветерок играл с невесомой тканью оконной занавески. Авдеев ничего этого не услышал. Он заснул.

Очередной звонок был громче и настойчивее предыдущего. Балансируя на грани яви и сна, мужчина заворчал, как старый пес. Сигнал городского телефона был громче и агрессивнее, чем трель старенького смартфона. А вот это новость! Номер был известен нескольким знакомым, которых можно сосчитать по пальцам одной руки! Никто из них не стал бы звонить в такую рань!

– Змея!

Тихо проклиная бывшую подругу, он поднялся с кровати. Набухалась накануне, с утреца поправляется пивком!

Шлепая босыми ступнями по полу, он подошел к аппарату, автоматически отметив слой пыли на тумбочке. Холостяцкий быт! Надя была паршивой хозяйкой, но квартиру изредка убирала. За время ее отсутствия жилье превратилось в свинарник. Он поднял трубку, будучи готовым услышать в свой адрес сочный компот из экзотической ругани. Милая улыбчивая блондинка с очаровательными ямочками на щеках во хмелю превращалась в красноречивую бестию. Алый рот извергал ругательства, которым мог позавидовать бывалый уголовник.

Он подержал трубку на весу, мысленно прокручивая сценарий монолога. Обычно Надежда спешила. Он мог бросить трубку и оборвать шнур. Такое уже случалось прежде. Два раза. После сожалел, латал при помощи изоленты вырванные с мясом провода. Надя была сообразительная женщина, в ее уголовном кодексе срока давности за совершенные преступления не предусматривалось. Она не ведала пощады и пленных не брала. Требовалось в краткую единицу времени изложить приличный объем информации, в основном касающийся его личности, как крупного козла, мерзавца и эгоиста, и в очередной раз описать то подлое предательство, которое он совершил по отношению к ней, святой женщине, уступающей в чистоте разве что Орлеанской деве или матери Терезе.

Они прожили вместе одиннадцать месяцев, с периодичностью раз в квартал Надя исчезала на два-три дня. В такие периоды ее мобильный не подавал признаков жизни, а подруги нехорошо отшучивались. По возвращении она ласкалась, как кошка. Сергей вопросов не задавал. После загулов Надя становилась великолепной любовницей и чуткой женщиной, но в четвертый раз он с военной аккуратностью собрал ее вещи и выставил две спортивные сумки на лестничную площадку.

В трубке было подозрительно тихо.

– Алло?

– Авдеев?

Мужской голос. Властный, привыкший командовать.

– А вы кого ожидали услышать?

Он потянулся за сигаретой, в груди загорелся пожар. Его всецело охватил праведный гнев лишенного сна труженика.

– Моя фамилия Кремер. Мы знакомы… – человек замешкался не более чем на мгновение, – в одностороннем порядке!

Лучше не скажешь! Кремер являлся начальником охранной службы. В офисе он появлялся два раза в месяц, на приветствия не отвечал. В основном пребывал в Москве. Таких охранников, как Авдеев, под его началом было штук пятьдесят. «Ты и здесь обосновался на дне пищевой цепочки, Сережа!» Он будто услышал язвительный голос подружки.

Он чиркнул колесиком зажигалки, с наслаждением втянул едкий дым сигареты.

– Так точно, господин Кремер! Я регулярно вижу вашу подпись в листке ведомости по зарплате.

Шеф или не уловил сарказма в тоне жалкого подчиненного, или не подал виду.

– Рад, что вы меня узнали! Вот теперь представился случай познакомиться ближе!

Авдеев прижал подбородком трубку к уху, стряхнул горстку пепла в ладонь. Пепельница кочевала по всей квартире и, по обыкновению, оказалась не под рукой.

– Чем обязан, господин Кремер?

– Давайте по имени, без дурацких приставок «господин»! Мы с вами почти ровесники, трудно переучиваться. Идет?

– Идет…

– А вас… – На том конце провода возникла пауза, шаркающее листание бумаги.

Авдеев злорадно молчал, ожидая, когда всемогущий шеф найдет в досье имя жалкой букашки. Охранника из захудалого офиса могущественной корпорации под гордым названием «Росметаллстрой». На улице зашлась скандальным лаем собачка, ей вторили старческие причитания, пожилая хозяйка увещевала свою любимицу.

– Сергей Матвеевич! – с оттенком раздражения сообщил Кремер. Обнаружил-таки имя и отчество наглого подчиненного! – Так годится?

– Годится.

Сигарета догорела до желтого фильтра. Авдеев смял окурок пальцами и положил на полировку тумбочки. Влиятельного шефа величали Роман Михайлович. Ну а коли они скорешились, можно без всяких отчеств!

– Нам желательно встретится, Сергей!

– Вы решили меня повысить в должности?

– Это будет зависеть от результатов нашего свидания…

Круто! Большой босс назначает свидание охраннику?!

– Я только что сменился. – Сергей зевнул.

– Мне это известно… – Возникла пауза, мертвая тишина в динамике.

Авдеев догадался, что шеф на время отключил линию связи. Хозяева жизни! Он пожалел, что взял трубку стационарного телефона, – старческие причуды, как любила повторять Надя. Предпочитает потертый кнопочный телефонный аппарат. Новенькая трубка покоилась в зарядном устройстве на кухне. Сейчас мало кто пользуется услугами городских телефонов, сотовая связь проще, не намного дороже обходится. Он – чудак старой формации! Контакт с шефом прервался шесть с половиной минут назад. Баллистическая ракета типа «Сармат» за семь минут способна пересечь по диагонали Францию и часть Германии. Привычка, выработанная до автоматизма, – отмерять единицы времени каждого нового события, если оно заслуживает внимания. Утренний звонок господина Кремера по рейтингу значимости уверенно входил в первую десятку.

– Прошу прощения, Сергей! – На том конце провода объявился босс. – Отвлекли на минуту.

– Семь минут двадцать пять секунд! – вырвалось помимо воли, и он тут же пожалел об этом. Начальство не опаздывает. Оно задерживается. Старая и глупая поговорка, не теряющая актуальности.

– Ух ты! – Кремер неожиданно рассмеялся. – Теперь я понимаю, почему именно вы…

Авдеев промолчал. Незавершенные фразы более мучительны для рассказчика, нежели для слушателя, хотя такого чувака, как Кремер, вряд ли что-то способно по-настоящему напрячь!

– Итак! – Властный тон босса обрел металл. – Сейчас девять часов утра. К десяти жду вас в нашем головном офисе! – Босс не обсуждал, он отдавал распоряжение.

– Ваше предложение технически невыполнимо, Роман! Маршрутка до метро идет четверть часа, пять минут на ожидание…

– Моя машина ждет вас возле подъезда! – отчеканил Кремер. – Форма одежды не имеет значения, если голодны, в офис доставят завтрак. На ближайшие две смены можете считать себя свободным. Отпуск за счет фирмы, с двойной оплатой. Успеете отоспаться.

– Буду внизу через пять минут!

Связь прервалась. Надеть футболку, джинсы и летнюю куртку заняло полторы минуты. Ключи, бумажник и полупустая пачка крепких сигарет перекочевали в карман. Свежие носки были аккуратно сложены в нижнем ящике платяного шкафа, холостяцкий быт имел свои преимущества, не требовалось тратить силы на борьбу за местонахождения белья, футболок и носков. Все мирно покоилось на привычных местах. Сергей наскоро зашнуровал кроссовки, на ходу захватил смарт и быстрым шагом спустился с шестого этажа типового блочного дома, на углу Искровского проспекта и улицы Белышева. Черный «мерседес» приветливо моргнул знаками аварийной остановки. Тимченко был знаком с личным водителем Кремера, общительным розовощеким парнишкой, два года как отслужившим срочную службу. Но сейчас за рулем «мерседеса» он увидел незнакомого мужика. Лет сорока. Лица такого типа Надя называла «пятна». Лучше не скажешь! Рот – щель, пара невыразительных глаз, короткая стрижка, светлая, со следами румянца на плоских скулах кожа. Пять раз увидишь и не запомнишь! Приятель из ГРУ, как сокращенно именовали Главное разведывательное управление, рассказывал, что сотрудников с внешностью типа «пятно» активно использовали во внешней разведке.

– Привет, служивый! – улыбнулся Авдеев.

Ответа не последовало. Восстание машин, часть заключительная! Человек-робот резво выскочил из салона, распахнул заднюю дверцу. Серые глаза смотрели сквозь пассажира, будто видели граффити на стене за его спиной. В салоне автомобиля представительского класса было уютно и удобно. Интимно скрипнула новенькая кожа на сиденье, дверь захлопнулась, отрезав уличный гул. Водитель нырнул на свое место, заурчал мощный движок. Двигался человек-робот как профессиональный спортсмен. Авдеев работал в фирме шестой год, но этого парня раньше не видел.

«Мерседес» выехал на Искровский проспект. Час пик еще не наступил, редкие автомобили виляли в сторону, пропуская внушительную машину. Водитель поднес миниатюрную рацию к губам – компактный квадратик черного пластика, закрепленный на обшлаге рукава его пиджака. Авдеев видел такие штуковины в фильмах про шпионов.

– Будем через двадцать шесть минут.

Голос у шофера был под стать внешности, пустой, блеклый, лишенный эмоциональной окраски. В рации зашипело, ответили что-то неразборчивое. Авдеев опрокинулся на сиденье, нащупал пачку сигарет в кармане. Закурить в шикарном салоне – все равно что в церкви нагадить!

– Курить у тебя здесь можно? – нагловато спросил он, глядя в затылок шофера.

Вместо ответа последовало нажатие пары кнопок, сбоку выползла идеально чистая пепельница, чуть громче зашумел кондиционер. Сергей достал сигарету, помял тончайшую бумагу, вдохнул табачный запах. Он и без того смолит как паровоз! По утрам бывает не прокашляться, пока не затянешься вонючим дымком! «Мерседес» пересек Охтинский мост, темная рябь невской воды заискрилась золотом. Утро выдалось на славу! Сквозь тонированное стекло автомобиля панорама утреннего города напоминала постер. Краски искусственные, будто талантливый художник скопировал изображение с фотографии. Он залюбовался уходящими вдаль гранитными набережными, каменными сводами мостов.

– Приехали! – Из цепких объятий дремы его вырвал металлический голос шофера.

Авдеев протер кулаками глаза. Требуется кофе. Желательно двойная доза. «Мерседес» остановился перед въездом в подземный гараж.

– Вас ждут! – Кивок головы указал на стеклянную дверь.

Сергей хотел напоследок отпустить язвительную шутку, но каменное выражение лица службиста чувство юмора не стимулировало. Он в нерешительности остановился перед входом в офис, а «мерседес» поглотило черное жерло подземелья.

Буквы были выполнены в скупой графической манере. «Росметаллстрой». Квадратный шрифт благородного цвета стали с оттенком нежной бирюзы. Умелый маркетинговый ход, уже с вывески становилось ясно: отцы-основатели конторы – люди деловые, не лишенные человечности. Последнее время в Сети регулярно появлялись сообщения о благотворительной деятельности корпорации. Сменщик Авдеева, отставник Серега Ершов, отмечал этот трэш в своем планшете, делился с коллегами, словно щедрый нрав хозяев сулил лично ему персональное благоденствие.

Двери гостеприимно распахнулись. До означенной встречи оставалось девять минут, он ощущал время, не глядя на часы. Дар Божий, любил он подшучивать по поводу своего хронометрического чутья, а Надя считала иначе:

– У тебя невроз стареющего самца, Сергунчик!

Надя почитывала психологические статейки в Интернете и, махнув двести граммов шампанского, в незнакомой компании представлялась консультантом-психологом, хотя работала продавщицей в обувном магазине.

– Все члены стаи в обществе располагаются по принципу пирамиды. От альфы до омеги, – объяснила она. – Ты, Сережка, по сути – альфа-самец, но твои черты характера, такие как гордость, упрямство и нонконформизм, загнали тебя в самый низ пищевой цепочки!

– Что такое нонконформизм?

Они проживали свой медовый месяц. Рыжая луна бессовестно пялилась в окно через неза-дернутые шторы, свинцовые тени прильнули к обнаженным женским бедрам. Он целовал ее смеющийся алый рот, в ночной полумгле казавшийся черным и немного пугающим, и в такие мгновения чувствовал себя счастливым.

– Стремление индивида отстаивать установки, противоречащие тем, которые приняты в обществе! – отчеканила Надя заученную фразу.

Они лежали, плотно прижавшись, и бездумно смотрели в серый потолок, по которому змеились полосы лунного света.

Авдеев провел ладонью по лицу, пытаясь отогнать воспоминания. Женщины легче переносят расставание. Надя наверняка нашла ему замену, а он все еще живет бобылем, обманывая себя, будто так оно легче! Ни фига не легче!

Навстречу вышел улыбающийся парень. От двадцати до двадцати восьми лет – определил Авдеев. На румяной физиономии угадывались предвкушение счастья и душевная пустота. Пригоршня веснушек усыпала нос картошкой. Небитое поколение. Парень поправил очки в круглой оправе, улыбка расплылась настолько широко, насколько позволяла мимическая мускулатура.

– Господин Авдеев?! – В воздухе повисла безответно протянутая рука.

Сергей мстительно выждал, пока градус восторга не снизился на тридцать процентов, ответил на рукопожатие. В молодости от объятий его стальных пальцев зашкаливал динамометр, мальчик инстинктивно дернул руку, словно в железные щупальца попавшую. Улыбка спала. Он пощадил дурного младенца и отпустил на волю.

– Моя фамилия Горюнов! Зовут Андрей. У нас демократичная схема общения.

– А постарше сотрудника не нашлось?

Юноша не смутился:

– Если вас смущает мой возраст, можете сообщить об этом господину Кремеру при личной встрече. Я окончил среднюю школу экстерном, а экономический факультет университета прошел за два года.

Он чуть растягивал гласные и немного картавил, отчего складывалось впечатление, что говорит иностранец, безупречно владеющий русским языком.

– Вундеркинд! – усмехнулся Авдеев.

Молодой человек потряс в воздухе пальцами, восстанавливая кровообращение.

– Чудо-ребенок, – перевел он. – Я знаю также английский, немецкий и французский языки. В настоящий момент работаю референтом у господина Брызгалова.

– Брызгалов?

– Конечно! – воскликнул юноша. Радость жизни стремительно вернулась к нему. – Борис Аркадьевич Брызгалов – вице-президент корпорации «Росметаллстрой».

А вот это новость! За шесть лет работы в конторе ему не посчастливилось лицезреть Людоеда живьем. В каждом офисе корпорации можно было увидеть фотографию тучного мужика за пятьдесят с проницательными голубыми глазами и глубокими залысинами на массивном черепе. Ершов именовал высшее начальство Батей, хотя с Брызгаловым они были ровесниками. Под фотографией имелась биография честного труженика отечественного бизнеса. Родился, учился, женился. Все как по протоколу, чисто, гладко, аж тошнит! Начинал мастером участка, потом заместитель начальника цеха. А когда в шальные девяностые годы прошлого столетия истерзанную державу пилили по частям, Батя отжал контрольный пакет акций крупного государственного предприятия. Представители низшей ступени пищевой цепочки «Росметаллстроя», следуя терминологии бывшей любовницы – охранники, шоферы и уборщики, – называли Брызгалова Людоедом. По наблюдениям Ершова, господин олигарх был отдаленно похож на персонажа из популярного мультфильма, чем и заслужил памятную кличку.

– Итак, каково ваше решение? – спросил Горюнов. – Позвать сотрудника постарше или я сгожусь? – На его губах промелькнула ироничная улыбка.

Парнишка не так прост, как кажется!

– Сгодишься!

– Я рад, что в этом вопросе у нас не возникло разногласий!

Референт посторонился, пропуская визитера в лифт. Авдеев почувствовал себя неуютно в ультрамодном учреждении, а нервничая, он проявлял агрессию. Старый дурак, едва мальчишке пальцы не сломал! В лифте царила противоестественная чистота, он скосил взгляд на свои побитые жизнью кроссовки. Юноша нажал кнопку 4 на блестящей панели. В огромном зеркале отразились двое – веснушчатый долговязый юноша в круглых, как у Гарри Поттера, очках и коренастый мужчина с седым ежиком на голове и недоверчивым колючим взглядом глубоко посаженных глаз. Разница эпох отразилась в тесном помещении, светящемся хромом и никелем. Вероятно, парнишка нечто подобное почувствовал и углубился в изучение своего планшета. Авдеев не любил своего отражения, хотя Надя много раз говорила, что он очень даже ничего! Расплющенный нос – результат многолетней влюбленности в английский бокс, множество мелких шрамов на губах, торчащие уши и колкие серые глаза.

– Вообще ты клевый! – смеялась подруга. – Мотя сказала, что ты похож на варвара, которого поймали в лесу, подстригли и одели в современное тряпье. Тебе бы топором римлян рубить, а не в офисе штаны просиживать!

Мотей была лучшая подруга, чье мнение не оспаривалось. Лифт прибыл на четвертый этаж, распахнулись двери. Здесь было пустынно. Длинный коридор, уходящий вдаль и также поражающий хирургической стерильностью, упирался в дверь.

– У вас здесь как в операционной! – заметил Авдеев.

– Политика корпорации! – важно надул губы референт. – Чисто снаружи, чисто внутри!

Он достал новенький айфон. Авдеев плохо разбирался в стремительно меняющихся гаджетах, но новую модель сумел угадать. Наверняка стоит как его двухмесячное жалованье!

– Роман Михайлович? Да… Андрей Горюнов. Слушаюсь!

Демократия забуксовала, как паркетник на размытой дождем сельской дороге. Услышав голос босса, референт немедленно утратил остатки самоуважения.

– Нас ждут! – провозгласил он столь торжественно, словно перед ними была не дверь в кабинет шефа, а ворота в Эдем.

Кабинет был обставлен строго и дорого. Большой черный стол с гнутыми ножками вызвал ассоциации с древнегреческим саркофагом. Четыре пары стульев для посетителей стояли с обеих сторон, две бутылки боржоми и три пары высоких стаканов красовались на столе. Возле каждого стула лежал чистый белый блокнот с фирменным логотипом корпорации и синяя шариковая ручка. Торец саркофага упирался в рабочий стол руководителя. Моргнул приглушенным лиловым цветом экран компьютера, словно приветствуя посетителей. На столе шефа была разложена в геометрическом порядке всяческая канцелярская дребедень. Фотография самого шефа в компании полной улыбчивой женщины и такого же упитанного подростка была обрамлена в золоченый багет.

Кремер разговаривал по телефону. Точнее сказать, слушал, кивая в такт словам, словно медитирующий буддийский монах. Референт остановился в почтительной позе, улыбка задеревенела на румяной физиономии. Мальчишка – прирожденный подхалим и стукач! Подобные качества характера регулярными упражнениями не воспитаешь! С такими данными рождаются на свет божий, с подобострастной генетической прошивкой. Парень был лет на пять старше его дочери, подумал Авдеев. Три года назад бывшая жена вышла замуж за англичанина, с той поры они ни разу не виделись. Дежурный обмен поздравительными открытками по Интернету не в счет.

Авдеев шумно отодвинул стул, открыл бутылку минеральной воды. Горюнов посмотрел на дикого мужика, как на осквернителя могил.

Кремер, напротив, улыбнулся, приложил ладонь к трубке, пожал визитеру руку.

– Извини, Сергей! Шеф! – Он красноречиво завел глаза к потолку. – Так точно, Борис Аркадьевич! Уже здесь… – Он повернулся к референту. – Кофе… – И тотчас спросил: – Голоден?

– Сыт. Спасибо за заботу! – ответил Сергей, а Кремер продолжил монотонное движение шейным отделом позвоночника.

Горюнов неслышно покинул кабинет, пройдя в примыкающую комнату, откуда послышалось тихое гудение, сладко запахло кофейными зернами. Авдеев не испытывал жажды, но выпил еще стакан минеральной воды. Настоящее грузинское боржоми, когда еще доведется попробовать! Неслышно вернулся референт, неся на подносе три чашки дымящегося кофе, сливочник и сахарницу с коричневыми кусочками.

Авдеев пригубил.

– Кофе – высший класс! – воскликнул он.

– На здоровье! – улыбнулся Кремер и превратился в симпатичного мужика.

– Сливки, сахар?.. – спросил референт.

Сергей отрицательно покачал головой. Любая добавка только осквернит волшебный напиток! Он с наслаждением выцедил чашку.

Без стука распахнулась дверь, в кабинет вошла женщина. Голубые джинсы туго обтягивали безупречной формы зад, сквозь прорехи просвечивала загорелая кожа. Женщине было лет под сорок, сеть мелких морщинок в уголках голубых глаз и опущенная складка ярко накрашенных губ красноречиво указывали на возраст, но молодежный стиль одежды и удачная комбинация генов делали ее моложе на несколько лет. Она скинула кожаную куртку в металлических заклепках и небрежно бросила ее на спинку стула. У нее темнели под глазами набрякшие мешки, похоже, дамочка, не проспавшись, с ночной гулянки заявилась. Словно в подтверждение его размышлений она по-хозяйски прошла в соседнюю комнату, хлопнула там дверцей холодильника и вернулась с двумя банками пива. С шумом откупорила, сделала смачный глоток, поставила целую банку перед Сергеем.

– Будешь? – Голос у нее был низкий, с хрипотцой.

При других обстоятельствах Авдеев имел шанс потерять голову. От женщины исходил ни с чем не сравнимый аромат гормонов. Говорят, этот запах не обладает конкретными характеристиками, умение улавливать его досталось нам в наследство от архаичного предка. Очередная порция информации, полученная им от начитанной подружки.

– У тебя ярко выраженное мужское начало, Сергунек! – сказала однажды Надя. – Только ты не умеешь им пользоваться…

Он так и не понял в тот раз, унизила она его или похвалила.

– Благодарю! – ответил он. – Пока воздержусь.

На коричнево-красной этикетке улыбающийся мужик поднес к губам пенящийся стаканчик. Надпись на латинице Brio. Наверняка дорогой сорт. Соленый огурец никогда не станет свежим – так говорят на собрании анонимных алкоголиков. Во рту привычно скопилась слюна, Авдеев усилием воли отвел взгляд от пенящейся жидкости. Терпкий пивной запах наполнил помещение.

– Спасибо не булькает! – рассмеялась женщина, обнажая влажную полоску жемчужнобелых зубов. – Да ты, чувак, воздержанный такой! Это во всем?! – Она придвинулась так близко, что стал ощутим тонкий запах духов и пота.

Стыдно признаться, но он немного растерялся. Женщина знала о своих эротических дарованиях и наслаждалась произведенным впечатлением. Она словно невзначай закинула руку на спинку стула, на котором он сидел, коснувшись пальцами его шеи. Помощь пришла откуда не ждали. Андрей Горюнов появился из служебного помещения, держа поднос с крохотными бутербродами.

– Привет, умник! – подмигнула женщина. Она оставила гостя в покое, бесцеремонно сгребла пару тартинок с красной икрой.

Глядя на икру и ломтики сыра элитных сортов, Авдеев ощутил, что по-настоящему голоден. Кремер закончил разговор, обернулся к гостю:

– Вы уже познакомились?

– Твой протеже – скромняга! – вместо Авдеева ответила женщина. – Знаешь, Рома, это возбуждает немного! – Она допила пиво и оценивающе рассматривала банку, принесенную для гостя.

– Не обращай внимания! – сказал Кремер. – На самом деле у нашей Жанны добрая душа.

– Я в этом не сомневаюсь! – Авдеев немного помялся и взял тартинку с подноса.

– Тебя удивил мой звонок?

Сергей промолчал. Нонконформизм. Права Надя. При встрече с влиятельными господами его начинало слегка лихорадить, как перед поединком. Он мысленно уже разложил шефа на ринге, отметив слабые ноги, сутулость и вялое рукопожатие.

– Я бы сам растерялся! – одобрительно сказал Кремер. – Ни с того ни с сего звонит шеф с утра пораньше? Точно?!

– Если позвонили, значит, была причина, – ответил Сергей.

– У тебя ведь, брат, богатое военное прошлое, точно? – Кремер оперся локтями о стол, упершись подбородком о сомкнутые в замок пальцы.

– Будет встреча ветеранов?

– Не заводись, Сергей! – Улыбка не сходила с загорелого лица босса. – Я скорее размышляю… Почему человек с таким внушительным опытом военных операций довольствуется должностью обычного охранника?!

Авдеев прожевал бутерброд.

– Есть такая фишка, как паспорт гражданина Российской Федерации. На второй странице указан возраст. Продолжать?

– Не обязательно! – сказал Кремер. – Перейдем к делу. Ты знаешь шефа нашей конторы?

– Лично не знаком.

– Это тоже естественно, – кивнул босс. – Господин Брызгалов в Питере бывает нечасто, но вчера специально сюда прилетел.

– Вы меня ради этого позвали?

– Не зарывайся, Авдеев! Речь не о тебе, – улыбка исчезла с лица Кремера, – речь пойдет о семье господина Брызгалова.

– Я читал биографию господина Брызгалова, – спокойно ответил Сергей. Любой каприз за ваши деньги, господа бизнесмены! Две оплаченные по высокому тарифу смены стоят того, чтобы он выслушал еще раз жизнеописание небожителя. – Двое сыновей, жена, с которой знакомы еще с института. Образцовая семья!

На холеном, по-мужски привлекательном лице Кремера возникло минутное замешательство, а затем он громко рассмеялся, хлопнув ладонью по столу.

– Ты читал эту туфту! – Не стесняясь Жанны, он добавил нецензурное слово.

Женщина восхищенно причмокнула, бросила пустую банку в корзину для бумаг.

– У охранника много свободного времени… – ответил Авдеев. – Кроссворды надоедают, от планшета портится зрение. Вот и выучил всю ту хрень, что на стенах написана!

– Ты, оказывается, охранник! – разочарованно протянула Жанна. – А я думала, ты варвар! Пришелец из тевтонского леса, которому остригли ногти и одели в штаны и футболку.

Сергей промолчал, но эмоции сдержать не удалось. Вероятно, на лице отобразилось искреннее изумление, поэтому Кремер впился колючим взором ему в глаза.

– Она угадала?! – выпалил он, подавшись вперед, как охотник, охваченный азартом. – Угадала?! Скажи!

– Что угадала?!

– Не играй, братишка! – рассмеялся мужчина. – Наша Жанна – еще та штучка!

Авдеев недоуменно переводил взгляд с женщины на босса. Пресытившиеся богачи! Он стиснул кулаки, шея и лицо побагровели.

– Не перегибай, Рома! – ставшая вдруг очень серьезной, сказала женщина. Она быстро проговорила: – Это называется считка. Вы думали, что я с вами заигрываю. Вы были растеряны, смущены. Это понятно. Мужчины вашего типа стесняются сексуально раскрепощенных женщин. Я вас считала. Последняя информация была слишком отчетлива. Честно скажу, не ожидала, что мои догадки будут настолько близки к истине. Вот и все.

Он, конечно, слышал о чем-то подобном. НЛП, психотехники, чтение мыслей, экстрасенсорика и прочая чепуха, от какой уши вянут. Но совпадение было слишком очевидно. Хотя все загадочное чаще имеет прозаическую природу. Бог слишком разумен, чтобы поражать воображение примитивными фокусами. Скорее всего, Жанна была знакома с его бывшей подружкой, а Надя – барышня болтливая. Но женщина пресекла ход его мысли:

– Не напрягайтесь, дружище! Никого из ваших знакомых я не знаю и увидела вас сегодня впервые в жизни.

– Опять считали?! – недоверчиво сказал Сергей.

– Зачем? – Она откупорила банку пива. – Люди размышляют стереотипно, штампами. Если про меня что-то стало известно, значит, наводили справки… – Она сглотнула пышную пенку. – Рассказали знакомые или скачали инфу в социальных сетях.

– Меня нет в социальных сетях!

– Я в этом не сомневаюсь! – сказала женщина. – Вы – типичный одиночка.

– Не срастается у вас! – заявил Авдеев. – Допустим, моя… – Он чуть замешкался. – Моя подружка действительно называла меня причесанным варваром. Допустим, вы говорите правду и не знакомы с ней, следовательно, знать эту информацию не могли. Но вспоминал о ней я в лифте. Считать мои мысли мог разве что ваш референт!

Жанна одобрительно кивала в такт каждой его фразе, а когда он закончил, взяла лист бумаги и ручку с фирменным логотипом корпорации.

– Смотрите! – Она взмахнула ладонью над безупречно чистым листом. – Допустим, это наше сознание. В состоянии идеала, при медитации, молитвах, ощущении счастья оно не замутнено. Некоторые наркотики также обладают способностью дарить ощущения ясности и покоя мысли. – Она быстро заштриховала участок два на три сантиметра, получилось нечто вроде пятна с неровными краями. – В основе любой негативной эмоции лежит мысль. Ошибочно думать, будто мозг генерирует мысли самостоятельно. Мозг работает как приемник, считывая формулы от других людей, чаще темной энергетики, реже из… – она задумалась на миг, – скажем, из космоса! Кто-то предпочитает термин Бог, кто-то – дьявол, нас подобные рассуждения уведут от верной цели.

Разбитная бабенка, всосавшая с утра пару банок пива, излагала как профессор с ученой степенью!

– Даже чистые мысли, призванные делать нас лучше, в результате разочарований, бед и болезней окисляются. Как железо покрывается ржавчиной под дождем. Я предполагаю, что первоначально ваша знакомая хотела сделать вам приятное сравнением с могучим и бесстрашным варваром, – ее губы тронула чуть заметная улыбка, – однако сейчас сравнение кажется вам обидным…

– Вы правы! – вынужден был согласиться Авдеев. – Но вы не ответили! Вас не было в лифте…

Она немного пролила пива на пятно, синие чернила растеклись по листу, образовав подобие уродливого человеческого лица.

– Окисленная мысль расползается по мозгу как уродливая метастаза. Она занимает уже значительную часть светлой материи. Но мы помним, что мозг не умеет самостоятельно создавать образы. То есть воспоминание, пришедшее вам на ум, пока вы ехали в лифте, не исчезает в то же мгновение, как только вы перестаете держать его в фокусе сознания. Это как негатив фотографии, проявляется со временем и исчезает, вынесенный на свет. Вас удивило мое умение считывать негатив до той поры, пока он не растает без следа…

Авдеев задумался. Звучит складно, да и девица непроста! Не помешает тест, для закрепления. Он создал мысленный образ мятой пачки сигарет.

– О чем я сейчас думаю?!

– Вы меня проверяете, Сережа? – устало спросила женщина.

– Валяйте!

Она равнодушно пожала плечами, поправила прядь волос.

– Слишком просто…

Кремер внимательно посмотрел на охранника. Причина, по которой его вызвали с утра пораньше «на ковер», ушла на второй план.

– Вы сами говорили – считка! – усмехнулся Авдеев.

– Как угодно… – Она отвернулась к окну, посмотрела на краешек синего неба, видневшегося над не защищенным жалюзи участком окна. – Вы хотите курить!

– Черт побери!

– Обычная логика. – Жанна глотнула из банки. – От вас пахнет как от заядлого курильщика. Вы нервничаете. Любое желание имеет конкретную реализацию в образе материального объекта. Пачка сигарет, которая спрятана у вас в кармане. Вы постоянно мяли ее пальцами, делая это неосознанно. С варваром было сложнее и интереснее… – Она уставилась в окно, словно там было спрятано нечто увлекательное.

– Жанна вас убедила? – спросил Кремер.

– Убедила в том, что она умеет читать мысли? – холодно сказал Авдеев. – Звучит складно. Только вы не уникум, уважаемая Жанна! Уверен, что есть такие штуковины, благодаря которым вы наловчились ковыряться в мозгах окружающих. Лет двадцать назад так алкашей кодировали. Наплетет доктор загадочных фраз, и бедняга вместо того, чтобы честно пробухать зарплату, по вечерам домой бежит, как заплутавший песик с прогулки. Только глаза у таких бедняг становятся как у собак-потеряшек. Тоска сплошная!

Она с интересом посмотрела ему в глаза:

– Вы пробовали?

– Что пробовал?!

– Вы пробовали кодироваться от пьянства, – утвердительно сказала женщина.

– Вам точно не повредит! – грубо сказал Сергей. – Бухаете с утра пораньше, и в глазах такая же тоска, как у подшитых алкашей. У вас на зубах губная помада. Словно вы съели фломастер. Если вы позвали меня от нечего делать, обратитесь в передачу «Камеди». Там работают профи, развеселят покруче, чем это получится у тупого охранника! – Он отодвинул стул. – Мне пора. Надо отоспаться перед сменой. Спасибо за шоу, было классно!

Авдеев направился к выходу. Иногда полезно поменять место службы! Требовалось немалое усилие воли, чтобы не послать матом чокнутых богачей. У него всегда был отменный слух, который с возрастом не ухудшился. Он явственно услышал, как Жанна тихо прошептала Кремеру:

– Не останавливай его!

И еще боковым зрением он увидел, как она посмотрела в карманное зеркальце, оскалив ровные белые зубы. Умная девица, ничего не скажешь! Умная, но не всемогущая. Никакого пятна на зубах у нее не было!

Оказавшись на улице, он первым делом закурил и высмолил сигарету в несколько сильных затяжек, пока алый огонек не опалил желтый фильтр. Два крошечных бутерброда, съеденные в кабинете шефа, распалили аппетит. Он купил у входа в метро пахучий беляш и умял его за один присест. Переменчивая весенняя погода явила свой непостоянный нрав. С Ладоги приползли свинцовые тучи, острые капли дождя оросили асфальт. Авдеев спустился в подземный переход, уселся в полупустой вагон. Поезд тронулся, с гулом устремляясь в тоннель, в темном стекле отражались уносящиеся в небытие пятна фонарей. Интересно, его сразу уволят или позволят доработать до июня? Может, оно и к лучшему. Засиделся на одном месте. Надя была права, он протирает штаны в охране!

Он хотел задремать под мирный стук колеса, но раздражение гнало прочь сон. Разбередила душу, сучка! И еще это любопытство… Надя трепалась, будто любопытство является сильнейшим из человеческих инстинктов. Если его пригласили в кабинет шефа на роль клоуна, почему так легко отпустили? И что смешного – приколоться над мужиком?! Что-то не срастается…

Поезд остановился, вагон наполнялся людьми. Авдеев пододвинулся, рядом уселась женщина, он ощутил запах духов. Похожей парфюмерией пользовалась Жанна. Зацепила она его, крепко зацепила! Весь дальнейший путь до дома он пытался медитировать, концентрируясь на дыхании, представлял себе безоблачный небесный купол. Обычно подобная практика помогала изгнать тревогу, заметно снижалось желание выпить. Но не сегодня. Жанна пробила его защиту, как бронебойный снаряд, и теперь душу жгла раскаленная окалина.

Вход в подъезд оказался перегорожен старым диваном. На нем преспокойно уселись двое молодцев в синих униформах. На предложение отодвинуть диван один вежливо улыбнулся, поднялся на ноги. В принципе можно было протиснуться между спинкой дивана и дверным проемом, но вожжа под хвост попала! Он взбесился.

– Пройти можно? – спросил Сергей.

– Был у Кремера? – спросил высокий парень с коричневым родимым пятном на левой скуле. От него исходил сладкий запах дешевого одеколона.

– Тебе какое дело?

– Если спрашиваем, значит, есть дело! – сказал его напарник, невысокий, крепко сложенный, с короткой стрижкой. Он шмыгнул носом.

Высокий поднялся с дивана, загородил узкий проход, улыбнулся. Он был симпатичным парнем, если бы не коричневое пятно на скуле, напоминающее очертаниями Аляску. Коренастый встал рядом.

– Лучше бы тебе дома недельку посидеть, мужик! – доброжелательно сказал он.

– Отвали! – рявкнул Авдеев. По-хорошему следовало отделаться шуткой, не обостряя назревающий конфликт, но он все еще не отошел от пережитого унижения в кабинете Кремера.

Коренастый опустил руку в карман фирменных брюк с вышитым логотипом транспортной компании. Авдеев увидел, как парень с родинкой незаметно зашел ему за спину, и, прежде чем жало электрошокера впилось ему в оголенную часть затылка, нанес удар ногой. Судя по звуку, попал в грудь. Эх, старость, старость! Как это было у Гоголя? Ты промахнулся, боец! Ступня должна была угодить в солнечное сплетение! А так ты только разозлил противника!

В руке у коренастого сверкнул металл. Кастет. Из тех, что надевают на пальцы, образуя подобие клешни. Даже несильный удар, нанесенный орудием боя, способен выбить зубы или сломать нос. Убить его не хотят, это уже лучше. Сергей решил действовать на опережение. Пока отброшенный его ударом боец очухивался, он провел длинный кросс в челюсть его напарнику. Но это раз попал в яблочко! Десять баллов! Угодил в стеклянную точку, как боксеры называют место смычки подбородка и скулы. Глаза парня остекленели, он упал лицом вперед, скрипнули пружины дивана. Авдеев резко обернулся, и, прежде чем парень с родинкой решил повторить попытку, Сергей вмазал ему ногой в пах. Точно проведенная «двойка» окончательно поставила финал в битве. Шокер покатился по асфальту.

Дальнейшие действия Авдеева были совершены на автоматизме. Он перепрыгнул через диван, ворвался в подъезд и взлетел на свой этаж. Легкие готовы были разорваться от недостатка кислорода, пальцы рук ходили ходуном, пока он вставлял ключ в дверной замок. И, только захлопнув за собой дверь, доплелся до кровати, рухнул на спину.

Ноги дрожали, когда он, мучимый жаждой, отправился на кухню, открыл кран с холодной водой, припав к нему губами, долго жадно пил. И только после подошел к окну, придерживая занавеску, выглянул наружу. Как и следовало ожидать, грузчиков на улице не было. Диваном воспользовались местные бродяги, перетащив ложе к помойке.

Авдеев прочертил пальцем на стекле. Слишком быстро все произошло. Даже жильцы многоквартирного дома не успели отреагировать на драку. Парни были профессионалы, его успех был связан с неожиданностью отпора, которого они не ожидали от немолодого мужика. Вопреки сложившемуся стереотипу, схватка профессионалов длится не дольше минуты. Береженого Бог бережет, а лоха конвой стережет! Он отодвинул шкаф от стены, немного повозился с фанерой, прикрепленной к заднику, сдвинул хитроумно прикрепленную филенку, за которой находился компактный тайник. Глупо держать тайник под расшатанной половицей или в фальшивом подоконнике. Такие места обнаруживают в первую очередь, феномен заложен в психологии человека – части строения ассоциируются с фундаментальной надежностью. Он извлек из тайника боевой нож типа «Каратель», взвесил на ладони клинок, покрытый антибликовой поверхностью. Должно быть, господин Кремер был бы немало удивлен, увидев в руках скромного охранника оружие, находящееся на вооружении ФСБ с конца девяностых годов! В умелых руках боевой нож модификации «Взмах» являлся грозным оружием. Центрированное специальным способом лезвие позволяло метателю угодить в цель с приличной дистанции.

Авдеев поставил фанеру на место, придвинул к стене шкаф, спрятал нож в карман куртки. Около минуты он постоял у дверей, бесшумно отомкнул замок, выглянул на лестничную площадку. Тихо. Он был уверен, что незнакомцы не предпримут повторной попытки нападения, но последней гибнет осторожная мышь! Он спустился по лестнице пешком, вышел во двор.

Дождь закончился. Двое мужичков уютно обосновались на диване, невысокий крепыш, завидев стоящего поодаль мужчину, поперхнулся портвейном. Он немедленно вскочил, хлопнул себя по бедрам ладонями, словно намереваясь пуститься в пляс.

– Ну ты даешь, мужик! Прямо как Рембо!

Авдеев заметил синий фургон, припаркованный в пятидесяти метрах. Он знал все машины, что парковались в их дворе, старый «форд» в их число не входил.

– Круто ты их вырубрил, мужик! – Глаза пьяницы лучились от восторга. – Брюс Ли!.. – Он заковыристо выругался.

– Ты видел, куда они уехали? – спросил Авдеев.

– Никуда они не уехали! – не смутившись, ответил мужик. – Здоровила из машины вылез, одного, стало быть, с собой утащили, ты его так приложил, что, небось, и сейчас в отключке. Те двое сели в машину, и вона, тебя, небось, дожидаются… – Он кивнул в сторону фургона.

– Здоровила?

Пьяница без слов воздел ладонь с черными ногтями над головой, как бы демонстрируя рост третьего участника банды «грузчиков». Окна фургона были задернуты старенькими жалюзи, угадать присутствие в салоне людей не представлялось возможным. Номер был заляпан грязью. Злоумышленники словно прочли его мысли, взревел двигатель, машина выкатила на проспект и скрылась из поля зрения.

– Здоровый кабан… – подключился к беседе второй участник пирушки на диване, худой плешивый мужичок лет сорока пяти.

– Ты тайный агент? – безбоязненно спросил мужик.

– Типа того… Вы, случайно, номер тачки не запомнили?

Оба отрицательно покачали головой. Поняв, что больше информации он от бродяг не получит, Авдеев вернулся домой. Пропел короткую мелодию смартфон. Он чиркнул пальцем по экрану, удивленно присвистнул. Из конторы переводили зарплату два раза в месяц. Пятого и двадцатого числа. Сегодня тринадцатое мая. Щедрость господина Кремера превзошла самые смелые ожидания. За час рандеву с сексапильной девушкой-экстрасенсом он получил сумму, эквивалентную недельному жалованью. К денежному переводу было прикреплено СМС-сообщение:

«Приношу извинения за бесцеремонность. Как и обещал, две ближайшие смены вы можете отдыхать. Мы с вами не закончили беседу, завтра жду у себя. С уважением, Р. Кремер».

Авдеев повертел смартфон в пальцах, отключил звук, немного подумал и выдернул шнур из розетки стационарного телефона. Быстро разделся, улегся в кровать. Нож он положил под подушку. Он думал, что после случившегося заснуть будет трудновато, но отключился через пять минут. Засыпая, он вспомнил сюжет утреннего эротического сновидения. Основной участницей сна была Жанна. Как он мог увидеть во сне женщину, которую сегодня встретил впервые в жизни?! На этот вопрос, как и многие другие, у него не было ответа.

Ему послышался тихий голос, словно кто-то зовет его по имени, пересекая зыбкую черту, отделяющую сон от яви, сознание одарило необычной картинкой. Он часто видел цветные сны, содержание которых наутро выпадало из памяти. Сейчас ему приснилась пустыня и обугленный скелет человека, прислоненный к останкам автомобиля. Скелет оскалил пасть, простер костлявую конечность вперед, словно указывая направление. Авдеев посмотрел в ту сторону, куда указывал скелет, и увидел степную равнину и строение вдалеке, напоминающее зону для содержания уголовников, обнесенную колючей проволокой. На горизонте виднелась холмистая гряда, солнечный свет окрасил верхушки холмов, поросшие густым кустарником лугового клевера. Картина словно сошла с полотна художника-постимпрессиониста, как случается во сне, после нервного перевозбуждения, краски были необыкновенно сочные, с четкими, ровно очерченными контурами. Он услышал отдаленный вой дикого животного. Не волк и не собака – догадался Авдеев, не в силах стряхнуть липкое оцепенение кошмара. Он дернулся всем телом, смахнул ладонью капли пота со лба, и все исчезло. Наступил сон. Крепкий и глубокий.

Глава 2

Они приближались. Самих преследователей еще не было слышно, но обострившимся чутьем он угадывал неумолимо сокращающееся расстояние. Мышцы ног жгло огнем, каждая клеточка плоти взывала о пяти минутах благословенного отдыха. Стоит остановиться хоть на минуту, свинцовая тяжесть скует икры смертельной хваткой, едва ли он найдет в себе силы подняться и бежать дальше! Следуя инструкциям Гонзо, беглец прошел сто шагов по мелководью, но перейти на другую сторону ручья не решился. В стремнине бурного потока закипали буруны, между темными камнями чернели опасные заводи. Он принял решение подняться в гору. Подобный вариант Гонзо счел нежелательным, но допустимым.

– Тебе придется бежать очень быстро, как ты никогда не бегал прежде! – сказал он.

Вначале подъем в гору был не заметен, при других условиях хороший спортсмен не почувствует разницы. В этом месте почва была утрамбованная, охотно пружинившая при каждом шаге. Лесная хвоя обильно усыпала землю, корабельные сосны отстояли друг от друга на расстоянии десяти – пятнадцати метров. Лучшего места для пробежки и представить себе трудно! Солнце еще не взошло высоко, воздух был свеж и прохладен. Блаженная тишина простиралась над лесной просекой. Сразу же за холмом должна проходить трасса. Так сказал Гонзо, а Гонзо не ошибается! Судорога боли пронзила икру. Испуганная белочка взлетела на крону дерева, пушистый хвост рыжим пятном промелькнул среди угловатых сучьев. Сколько он пробежал? Десять километров, пятнадцать?

– Ты сможешь! – сказал Гонзо, глядя на него своими удивительными глазами. Глазами, способными проникнуть в сердцевину души. – Главное, не останавливайся, как бы трудно тебе ни пришлось!

– Я смогу! – кивнул он.

Уровень стал круче. Беглецу пришлось наклониться корпусом на сорок пять градусов к земле. Теперь он двигался широким шагом, перенося вес тела со стопы на носок. Правильно Гонзо запретил брать с собой рюкзак! С поклажей за спиной он бы потерял десять процентов темпа, плюс лямки нещадно натирают взмокшие плечи.

– Фляжку с водой сунь в карман! – сказал Гонзо. – Еда тебе не понадобится.

Фляжку он выронил через сорок минут бега, там же бросил куртку, надеясь обмануть чутье мутанта. Измазал в фекалиях животного и забросил как мог высоко, на ветку дерева. Таких инструкций он не получал, идея возникла спонтанно, когда звериный вой послышался совсем неподалеку, метрах в двухстах за спиной. Ледяной ужас захлестнул его с головой, а страх – плохой советчик. Однако в следующий час погони он сумел увеличить разрыв до километра. Забрезжила слабая надежда, что ему удалось обмануть преследователей, но эхо принесло отголоски воя, и тогда он побежал вдвое быстрее.

– Тебе будет страшно… – сказал Гонзо. – И это хорошо. Страх – полезная вещь, если он помогает бегству и сражению. Но мешает в принятии решений. Прежде чем решиться сделать что-то не по плану, остановись, возьми паузу!

Сосновый лес поредел. До верхушки холма оставалось не более пятисот метров. Судорога в икре прошла, основная нагрузка сконцентрировалась на бедрах, а они были не так сильно утомлены. Он не заметил, что непроизвольно снижает темп. Преследователь находится в более выгодном положении, нежели беглец. Охотник – всегда победитель, а у победителей и раны заживают быстрее, и мускулы не устают. Беглец тратит бесценную энергию на контроль дистанции, страх, являющийся мощным стимулом, быстро исчерпывает ресурс, и наступает апатия, безразличие к собственной участи. Ненависть черпает вдохновение в живительном источнике, ее питает гордыня – мать всех страстей человеческих. Так говорил Гонзо. Он часто говорил непонятно и был много умнее детей своего возраста.

– Мой мозг – опасный район! – сказал он однажды. – Туда нежелательно ходить в одиночку!

Разговор состоялся накануне побега. Он велел отправляться с голодным желудком.

– Когда ты спасешься, накормят!

Гонец доверял Гонзо, но лишь однажды задал ему вопрос:

– Ты ведь все можешь, Гонзо? Ты можешь сообщить полицейским мысль, и они спасут нас всех!

Гонзо погрустнел:

– Ты переоцениваешь мои способности! Я действительно могу внушать разные мысли, но при личном контакте или после него. Всегда главенствует свобода воли. Свобода воли находится в руках каждого из нас, иначе бы Господь насильно сделал людей счастливыми!

Ответ был жестким, но точным. Лучше не скажешь! Вскоре беглеца ожидало разочарование. То, что он принимал за верхушку холма, оказалось нагромождением гигантских серых валунов, поросших у основания сырым мхом. Словно великан разбросал камушки для игры. Чтобы обойти преграду, понадобится минимум четверть часа, а то и больше. Что бы посоветовал ему Гонзо? Возьми паузу. Легко сказать – непросто сделать! Только действия нейтрализуют тревогу, а в случае беглеца действием считается беспрерывное движение.

Он вскарабкался на камень, цепляясь пальцами за микроскопические трещины, нога предательски скользнула по мшистому наросту. Затаив дыхание и слыша громкую пульсацию в висках, мальчик прильнул животом к холодной тверди. Оставалось надеяться, что его гончим преграда окажется не по силам. Еще одно усилие – и он был наверху, на высоте пяти метров. Теперь предстояло самое трудное. До верхушки соседнего камня расстояние было не более метра. Для свежего, полного сил молодого парня – сущая безделица! Но у него от напряжения дрожали ноги, пот заливал глаза.

– Когда тебе станет совсем трудно, вспомни обо мне! Вспомни про всех нас! На тебя возложена большая ответственность!

Гонзо одобряюще улыбнулся, и все опасения показались беспочвенными, лишенными оснований.

– Если бы я не верил в успех, никогда не позволил бы тебе бежать! – повторил он на прощание, крепко обнял друга за плечи. – Не подведи меня, брат! Строго следуй моим инструкциям!

Про камни ничего не говорилось! Мальчик глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено скачущее сердце, оттолкнулся правой ногой. Внизу промелькнула черная бездна, жестокая мысль возникла и так же быстро исчезла. Если ты провалишься вниз, преследователи не сумеют до тебя добраться! У основания валуны стояли настолько плотно, что и ладони не просунуть! Сгинешь здесь от голода, холода и тоски! Пятки откликнулись острой болью, резануло ахиллово сухожилие. Полминуты отдыха – и новый прыжок. Расстояние до верхушки следующего валуна было сантиметров на двадцать больше, а площадка для приземления чуть меньше. Он поскользнулся, чудом удержав равновесие. На высоте было холодно, солнце не успело высушить росу с поверхности камней. Новый прыжок потребовал от юноши мобилизации всех сил. До ближайшего валуна – полтора метра. Прыгать придется под небольшим углом наверх. Воздух был звонким и прозрачным, любые звуки слышались необычайно отчетливо. Горное эхо принесло отзвук звериного воя. Эхо исказило расстояние, но они рядом. Измученные надпочечники выбросили в кровь резервную порцию адреналина. Прыжок длился целую вечность. Ветер засвистел в ушах, ему почудилось, что он научился летать как птица, и в следующее мгновение упал грудью на ровную площадку. Ноги и ягодицы увлекли беглеца вниз, в темнеющую впадину промеж валунов, он судорожно цеплялся за влажную, гладкую поверхность, и, когда катастрофа казалась неминуемой, пальцы левой ноги уперлись о широкий выступ. Около минуты он провел неподвижно, прильнув голой грудью к камню, не чувствуя холода, а затем, медленно выпрямившись, по-пластунски пополз наверх, стелясь всем телом, словно змея. Здесь камни располагались в шахматном порядке, как гигантские ступени, уменьшаясь по мере продвижения к вершине. Чтобы преодолеть последний рубеж, потребовалось совсем немного. Он подозревал, что ахиллово сухожилие было травмировано, но это уже не имело значения. Беглец скакал как кузнечик, перелетая с одного валуна на другой. Когда он ступил на ровную землю, закружилась голова, нарастающая боль пронизала ступню. Юноша закричал от восторга. В полукилометре извивалась стальная змейка узкой полоски шоссе. Крохотные силуэты автомобилей беспрестанно мчались в обоих направлениях, как вереница трудолюбивых муравьев, а на юге было видно скопление одноэтажных домов.

Вой раздался совсем рядом, и прежде чем догадка поразила воспаленный мозг, ноги сами понесли своего хозяина. Спуск был легким – сюда ездили внедорожники и накатали приличную колею. И хотя боль в сухожилии усиливалась с каждым прыжком, беглец набрал темп. Он услышал рычание за спиной, но боялся обернуться. До спасительного шоссе оставалось меньше ста метров. Неторопливо выехал из-за поворота бежевый микроавтобус, юноша устремился к нему наперерез.

– Помогите! Помогите!!!

Автомобиль притормозил, из салона вылез немолодой лысеющий мужчина с пивным животиком, прикрикнул на кого-то невидимого за тонировкой на заднем сиденье. Следом за ним вышла жена, тучная женщина в цветастом платье. Она приложила ладонь козырьком ко лбу.

Острые когти полоснули спину.

– Мама! – взвизгнул юноша.

Последней преградой перед спасительным шоссе была неглубокая дренажная канава, заполненная стоячей водой. Мирно заквакали встревоженные лягушки. Он попытался перепрыгнуть канаву, но силы подвели, безвольно подогнулась ступня, и беглец упал плашмя в воду. Ему едва хватило сил, чтобы выкарабкаться наружу, дальше он пополз на четвереньках. Сверху спустился мужчина, схватил за плечо, помогая подняться на ноги.

– Ты кто, мальчик?! Откуда ты взялся?!

Задняя дверь микроавтобуса распахнулась, оттуда выглянула белокурая девочка лет семи.

– А ну-ка, сядь назад! – прикрикнула женщина.

В зарослях высокой травы промелькнула черная спина. Прилетел рык, полный ярости и досады.

– Черта с два у вас получилось… – прошептал он чуть слышно.

– Почему ты голый?! – воскликнула женщина.

– Пожалуйста… – Его душили рыдания. – Отвезите меня в полицию! Пожалуйста!

– Конечно, конечно… – засуетился мужчина.

Его усадили в салон, рядом с девочкой и ее мамой, женщина протянула свежую футболку:

– Надень это, мальчик!

Футболка была велика на три размера, и ткань пузырилась на животе, но все это уже не имело значения. Все произошло в точности так, как предсказывал Гонзо. Великий Гонзо, мудрый Гонзо! Женщина достала термос, налила чашку сладкого чая и протянула бутерброд с сыром. Только сейчас он понял, насколько сильно проголодался. Выпив две чашки подряд и едва не подавившись от жадности вкуснейшим сыром, он благодарно посмотрел на своих спасителей.

– Как тебя зовут, мальчик? – спросила женщина.

– Гонец…

Силы возвращались к нему, он угадал настроение людей. Они были напуганы и спешили избавиться от пассажира.

– Это кличка? – удивленно воскликнула женщина.

– Я был чемпионом среди юниоров по легкой атлетике. А куда вы едете? – Он старательно улыбнулся.

Гонзо велел улыбаться людям и смотреть им прямо в глаза.

– Везу семью к морю… – улыбнулся в ответ мужчина. Он махнул рукой на юго-восток.

Микроавтобус бодро катил по прямой, как стрела, дороге, подвеска мягко сглатывала неровности асфальта. Женщина открыла смартфон, навела курсор навигатора.

– До ближайшего населенного пункта двенадцать километров. – Она нахмурилась. – Тхамаха!

– Может быть, все-таки в больницу?

– В полицию! – продолжая улыбаться, проговорил мальчик.

Дорога начала подниматься в гору, мужчина включил пониженную передачу. Гонец ощутил неясную тревогу, но приписал беспокойство усталости и боли в ноге. Попросить у гостеприимных людей обезболивающих таблеток он не решился. Девочка вытаращилась на чудного пассажира, сморщила носик. Он и сам чувствовал свой запах кислого пота. Промелькнул дорожный указатель, белые буквы на синем фоне. Женщина увеличила изображение на смартфоне.

– Сейчас направо… – проговорила она.

Асфальт закончился, микроавтобус ехал по бугристой сельской дороге, рессоры жалобно постанывали от тряски.

– Мама, я хочу по-маленькому! – требовательно сказала девочка.

– Потерпишь! – отрезала мать.

Она посмотрела на безжизненные окна типовых сельских домиков, выстроившихся вдоль дороги.

– Спят они все, что ли?! Следующий поворот налево! – Женщина обернулась к мальчику. – Глушь! Здесь даже больницы нет!

– Уже приехали! – буркнул мужчина.

Он остановился у входа в одноэтажное здание. На покосившейся вывеске чернела старая надпись: «Полицейский пункт п. Тхамаха». К зданию полиции примыкал магазин, который, если судить по огромному замку, покрытому слоем ржавчины, давно не работал. Окна магазина закрывали решетки, на темном стекле витрины безвестный художник изобразил плоскую рыбу, пакет молока и ломоть грудинки. Виляя облезлым хвостом, к машине подошла рыжая дворняга.

– Хочу по-маленькому! – захныкала девочка.

Женщина промолчала.

– Подождите в машине! – сказал мужчина. Озираясь по сторонам, он направился к входу в полицейский участок.

Хлопнула дверь, из приземистого домика вышла пожилая женщина. Она неприязненно покосилась на машину, выплеснула помои на землю и скрылась в доме. Дворняга моментально утратила интерес к приезжим незнакомцам и кинулась ковыряться в объедках. Гонец нетерпеливо пошевелился, он хотел было попросить у женщины отвезти его в другой населенный пункт, который окажется у них на пути, но хлопнула дверь, на улицу вышли отец семейства и молодой мужчина в форме лейтенанта полиции.

– Слава богу! – вырвалось облегченное восклицание у женщины.

– Все в порядке!

Мужчина открыл дверцу, помог мальчику выйти наружу, сел за руль, взревел мотор, и микроавтобус покатил по сельской дороге.

Мальчик проводил машину тоскливым взглядом. Оставшись наедине с незнакомым мужчиной, он вторично ощутил укол беспокойства. Почему Гонзо выбрал именно его?! Он не умеет угадывать намерения людей, как Дрозд или Ромул! Не способен прочесть мысли, как Левша или Астра! Ответ был прост. Он – Гонец. Он лучше всех бегал. Никто, кроме него, не сумел бы преодолеть каменистую преграду.

– Пойдем со мной, мальчик! – сказал лейтенант.

В полицейском участке было тихо и пустынно. Офицер невнимательно выслушал сбивчивую историю, делая пометки в журнале. Затем он оставил мальчика одного, вышел из кабинета и тихо разговаривал по телефону. Лодыжка сильно распухла и отекла. Без посторонней помощи он не сможет и шагу ступить, это чудо, что ему удалось с такой травмой домчаться до шоссе. Он вспомнил свирепые морды мутантов, голые, закованные в панцирь мускулов спины, желтые, словно загнутые ножи, клыки. Лейтенант не возвращался. Еще минуту назад его неудержимо клонило в сон, и вдруг невесть откуда появилась тревога. Он тоскливо посмотрел в окно. Что не так?! Он никогда раньше не был в кабинете следователя, но в фильмах эти не внушающие симпатия помещения показывали иначе. Обычный стол, черный телефонный аппарат. Высокий сейф с затертыми кнопками. На столе отсутствовал компьютер – необходимый атрибут любого современного учреждения. Он потрогал лодыжку, кожа воспалилась и приобрела свекольный оттенок. Почему лейтенант не предложил ему вызвать врача?! Он притянул к себе журнал, воровато оглянувшись на дверь, пролистал страницы. Обычные записи, число, дата, кривой почерк отмечал черной ручкой будничные события рабочих смен. Последнюю страницу покрывали корявые рисунки – черные человечки, запятые и набор бессмысленных фигурок. Всякая чепуха, какую обычно рисуют люди, чтобы скоротать время. Факт появления полуголого мальчика отсутствовал в дежурном журнале. И тогда он вспомнил. А вспомнив, вскочил на ноги, закричал от боли и повалился на стул. Главное напутствие Гонзо.

– Ни в коем случае не обращайся в ближайшее полицейское управление! Проси, умоляй, требуй, чтобы тебя отвезли в соседний город. Это важно! – Гонзо повторил это пять или шесть раз, заставив его повторять следом, так что фраза оскомину набила!

– Важно… – прошептал юноша.

В коридоре послышались громкие шаги, мужские голоса. Беглец схватил трубку, дрожащим указательным пальцем пытаясь попасть в круглые отверстия цифр. Черная мембрана, запотевшая от горячего дыхания, безжизненно молчала. Он дернул трубку, из-под стола выпал короткий провод и обвис, словно дохлая гадюка. Он, сильно хромая, подбежал окну, распахнул фрамугу. Руки его были достаточно сильны, чтобы подтянуться, худенькое тело запросто пролезет через оконный проем. Он просунул локти, напряг мышцы пресса.

– Удача любит смелых и терпеливых, – сказал Гонзо.

Он поспешил. Напротив входа в полицейский участок стоял припаркованный джип с черными тонированными стеклами. На борту был наведен свежий трафарет. Круг с точкой в центре, вписанный в ромб. Остатки сил покинули мальчика. Он ступил на подоконник и сел на стул, уронил голову на сложенные руки, его плечи затряслись от рыданий. Распахнулась дверь.

– Ваш герой?! – усмехнулся лейтенант.

– А чей же еще?!

Мужчины рассмеялись. На подоконник уселся белый голубь, загрохотала жесть, упали белые кляксы помета. Близился полдень.

Глава 3

Он проснулся ровно в 17:30. Умиротворяюще шелестел весенний дождь, наступил очередной хмурый питерский вечер. Пять часов сна полностью освежили его, а сообщение о денежном переводе из «Росметаллстроя» улучшило настроение. Пальцы нащупали рукоять ножа под подушкой. Глупо. Если они хотели его застать врасплох, нож бы не пригодился.

Он поднялся с кровати, чувствуя странное ощущение в организме. Бреясь и принимая контрастный душ, Авдеев пытался проанализировать свои ощущения. Чего-то не хватает. Чего именно?! Он наспех изучил свое тело, где малоисследованной областью являлась только спина. Привычно нащупал глубокий шрам над правым коленом, изогнутым, словно запятая, упирающаяся в пах. Памятный сувенир из провинции Кун ар. Наступил на «итальянку», как называли противопехотные мины итальянского производства. «Итальянки» получили свое прозвище в том числе благодаря непредсказуемому характеру. Тяжелая техника пройдет – мина не дрогнет, а от слабого касания рванет так, что мало не покажется!

– Везучий ты, солдатик! – сказал полевой хирург, деловито изучая кровавое месиво. – Яйца целы!

На животе были два круглых, почти идентичных шрама. Это уже на гражданке. В девяностые годы, когда армия переживала бедственное положение, нанимался на любую работу, лишь бы платили. Проникающие ножевые ранения привез в качестве сюрприза с Камчатки, где калымил с местными урками. Золото мыл. Но от предложения податься в «братву» уже здесь, в Питере, отказался.

– Не готов я ни в чем не повинному человеку утюгом брюхо жечь! – объяснил свой отказ корешу по спорту, Андрею Макееву.

Тот получил завидную кликуху Макей, за пару лет поднялся как на дрожжах, рассекал по городу на черном тонированном «джипе-чероки». Авдеев в то время разгружал по ночам вагоны, а днем давал частные уроки бокса детишкам обеспеченных россиян. Платили копейки, а унижения выше крыши! От общих знакомых узнал, что Макея порешили. Сожгли вместе с джипом.

Ну и прочие увечья по мелочи. Мелкие шрамы не в счет. След от «розочки» на плече, как в советские времена называли отбитую бутылку с рваным острым краем, два пореза на бицепсе. Проникающее ранение в брюшной полости. Опять повезло, прав военный хирург, он везунчик – пуля прошла в сантиметре от печени и вышла навылет через боковые мышцы пресса. Надя говорила, что его туловище можно студентам показывать. Ни капли жира, мышцы до сих пор не теряют упругости, недаром он три раза в неделю в спортзале по полтора часа пашет, ну главная достопримечательность – шрамы! А вообще, на нем все заживало как на собаке. Он задел маленький шрам в основании большого пальца левой руки. Наверное, память дала сбой. Два кривых стежка, сделанные наспех. Где это его угораздило?

Зазвонил сотовый телефон, Авдеев выскочил из ванной комнаты, оставляя мокрые следы на полу. Смартфон замолчал, абонент был неизвестен. Он насухо растерся полотенцем, поставил чайник, бросил на сковороду три яйца. Что дальше? Авдеев рассеянно помял пачку сигарет, заглянул вовнутрь, там сиротливо желтели три круглых фильтра. Он не хочет курить!

– Чушь!

Поднес сигарету к губам, нагнулся к синему огоньку конфорки, жадно затянулся. Вместо ожидаемого легкого дурмана к горлу подступил тошнотворный комок, во рту скопилась горькая слюна. Он выбросил сигарету в помойное ведро, задумчиво выбил короткий марш пальцами по столу. Радоваться или огорчаться? Мало того что курение в один миг стало вызывать физическое отвращение, он утратил психологическое влечение к тягостной привычке! Как говорил всезнайка Ершов, бросающий курить в пятый или шестой раз:

– Я понимаю – бухать! Хоть кайф есть! А от курева только шляпа плохо стоит и бабло на ветер!

И при этом победоносно посматривал по сторонам, хотя уже через неделю стрелял сигаретку. Авдеев насыпал растворимого кофе в кружку, залил кипятком. Почему-то ему стало грустно. Курево неразрывно было связано с молодостью, годами лихолетья, промелькнувшими, как светящиеся окна курьерского поезда. Он гнал от себя мысль о явной связи между фразой Жанны о кодировке и его нынешним состоянием. Фраза, брошенная небрежно, как оброненная мелочь. Если она играючи избавила его против воли от многолетней привычки, чего еще можно ожидать от сексуальной блондинки?!

Он без особого аппетита проглотил яичницу, собрал спортивную сумку. Впереди почти неделя безделья. Раньше он бы рванул к армейскому товарищу Виталику Сомову. Тот уже пять лет обосновался на берегу Ладоги. Продал квартиру в Питере, купил участок земли, собственноручно выстроил дом. Сомов тоже был в завязке, но бросил пить благодаря религии. Каждое воскресенье на старенькой «Ниве» он ездил на церковную службу в маленький храм, дружил с местным священником. Они любили после жаркой баньки, которую Сомов топил своим, одному ему известным способом, посидеть на берегу озера, наслаждаясь ароматным чаем, слушая хрустальную ночную тишину, прозрачную и бездонную, как сама вечность, и беспрестанно смолить сигареты. Без табачного ритуала поездка теряла смысл. Все равно что жрать сало без хлеба.

Сомов был единственным человеком, с кем он мог поделиться историей с «грузчиками». Перед выходом из дома он наспех проверил пропущенные вызовы в смартфоне. Два от Ершова, тот, видать, узнал про несанкционированные выходные напарника и теперь метал икру, как взбесившийся сом. Одно сообщение от Нади. Авдеев открыл папку входящих.

«Урод!!! Я забыла косметичку и еще кое-что! Буду звонить, бери трубку, понял???»

С вопросительными знаками она переборщила. И еще один короткий номер значился в числе пропущенных вызовов. Бесстрастный электронный мозг зафиксировал вызов тридцать шесть минут назад. Он подавил желание позвонить загадочному абоненту, захлопнул дверь и спустился по лестнице. Уже на улице Сергей вспомнил, что оставил «каратель» под подушкой. Как и следовало ожидать, синего «форда» он нигде не увидел. Хуже другое. Он слишком хорошо знал свою натуру. Халатность с оружием была не в его правилах.

Зал был заполнен на две трети. Авдеев провел обязательную разминку, включающую разогрев основных групп мышц, совершил комплексный сет по приседаниям, пожал лежа штангу с груди и совершил три подхода по десять раз с подтягиваниями на турнике. Праздно шатающаяся по залу гламурная молодежь действовала на нервы, он вздохнул с облегчением, когда пришел в зал единоборств. Около мешка работал одинокий мужчина, лет на десять его моложе. Павел Марченко – местный тренер, в прошлом мастер спорта по боксу, двукратный чемпион города. Марченко приветственно махнул перчаткой:

– Здорово!

– Привет! – Сергей привычно накрутил бинты на запястье.

– Как сам, как плечо?

Полгода назад Авдеев травмировал суставную связку, при нагрузках возникала тянущая боль, по утрам левая рука ощущалась скованной.

– Водка – сила, спорт – могила!

Мужчины рассмеялись. Старая как мир шутка, не утрачивающая актуальности.

Он начал с приставных шагов и хлесткого джеба. Бой с тенью. Мышцы привычно откликнулись на нагрузку.

– Поработаем? – Марченко явно наскучило колотить мешок.

– Давай!

Тренер нажал свободным от перчатки большим пальцем таймер на смартфоне, пропищали десять секунд. Авдеев ощутил радостный зуд во всем теле. Эйфория бойца. Если он больше недели пропускает тренировку, краски жизни, и без того достаточно блеклые в его индивидуальном спектре, тускнеют до двух тонов. Реальность предстает окрашенной черно-белыми тонами. Марченко был отличным спортсменом и чутким, в меру агрессивным спарринг-партнером. Он умело сбивал джебы противника, а от прямого кросса правой держался на почтительном расстоянии. За пару лет они неплохо изучили манеру боя соперника, но всякий раз спарринг доставлял обоим боксерам истинное удовольствие.

– Им нас не понять… – любил повторять Сомов, любуясь волшебной изумрудной водой тихой Ладоги и малиновым закатом солнца над озером.

Лишь одно обстоятельство смущало Авдеева во время пребывания в гостях у армейского друга. Сны. С удручающей однообразностью он видел один и тот же сон.

Заброшенный ангар, под крышей свила гнездо семья ласточек, быстрые птицы рассекают горячий воздух. Он стоит на коленях над окровавленным телом смуглой женщины. Поодаль лежит труп мужчины, такого же черноволосого, похожего на испанца или грека. Вкусовые ощущения – редкость для сна, так утверждают психологи, но он в своем сне явственно чувствует привкус крови во рту. Он целует мертвую женщину в губы, они твердые, как мрамор, и холодные, как лед. Из глаз сочатся слезы, их горечь смешивается с металлическим вкусом крови, он громко кричит, как бешеные носятся под сводами ангара быстрокрылые ласточки. На этом он просыпается…[1]

Однажды он рассказал содержание сна Сомову, вопреки ожиданиям, тот выслушал очень серьезно и посоветовал поговорить с батюшкой.

– На кой черт?! – раздраженно спросил Сергей. Он не особо доверял попам. – Тут скорее психолог нужен!

Сомов не ответил, а как-то неопределенно пожал плечами, мол, решай сам, мое дело предложить!

Они отработали пять раундов, ближе к окончанию шестого раунда Марченко поднял руки в воздух.

– Хорош!

Он вынул изо рта капу, согнулся, опираясь ладонями о колени. Широкая грудная клетка тяжело вздымалась. Он весил на пять килограммов больше противника и никогда не отличался хорошей выносливостью. Типичное свойство короткорукого панчера-нокаутера.

– Ты в порядке? – спросил Сергей. Он пританцовывал на месте, не чувствуя усталости боя.

– Я-то нормально… – Марченко сел на подоконник, остановил таймер. – Ты ничего не принимал, Серега?

– Похож на наркота?

– Танцуешь как юноша!

– Курить бросил! – усмехнулся Авдеев.

– Давно? – Павел снял перчатки, разматывал бинты.

– Сегодня утром.

– Ну-ну…

И хотя Сергей чувствовал, что не «наелся» спортом, решил компенсировать недостаток парилкой. Он попрощался с тренером, и после получаса активного парения и обливания холодной водой палитра чувств обогатилась пестрым разнообразием цветов и оттенков. Он вышел из зала с ощущением сытого кота на подоконнике. Погода благоприятствовала добрым эмоциям, дождь закончился, тучи покинули вечерний небосклон, на западе догорал закат. Решение отправиться к Сомову выглядело заманчиво. Он набрал номер и выслушал длинные гудки. Только после восьмого сигнала на том конце ответили:

– Алло… Слушаю вас!

Незнакомый мужской голос.

– Сомова позовите, пожалуйста!

Возникла короткая пауза, было слышно, как кто-то задал вопрос, ему ответили. Слов было не разобрать.

– А кто его спрашивает? – спросил вежливый мужской баритон.

– А вы сами-то кто?! – грубовато спросил Сергей. Хорошее настроение улетучилось, как винные пары с похмелья.

– Одну минуту…

Было слышно шуршание, вмешался женский голос:

– Буквально одну минуту! Слышите?!

Авдеев переложил трубку в другую руку, поправил лямку спортивной сумки. Недобрые известия, как болезни, приходят гурьбой.

– Здорово, Серый!

Сомов разговаривал тихо, будто на своей любимой рыбалке, боялся спугнуть прикормленного сазана.

– Здорово, Сом! Что там у тебя?!

– Модная зараза… – Сомов закашлялся. – Его величество инфаркт!

– … твою мать!

– Вот и я то самое сказал, когда очухался в своей избушке! Лежу на полу, как утырок набухавшийся, весь в дерьме и блевотине. Хорошо, батюшка заехал, а так бы уже чертям анекдоты травил!

– Ты в какой больнице? Когда приехать можно?!

– Спасибо, Серый! Только ни к чему все это, – сказал Сомов. – Мы ведь с тобой из одного теста слеплены. Теперь уже жду на кладбище! Мне там и так давно прогулы ставят!

– Не говори ерунды, Виталий! – послышался мужской голос. – Ты будешь жить теперь долго и счастливо! Инфаркт – не приговор!

– Буду, буду… – Сомов рассмеялся, и было слышно, что такое простое действие дается ему с трудом. – Бывай, Серый! Насчет избы все в порядке, батюшка присмотрит. Как оклемаюсь, позвоню!

Авдеев тупо посмотрел на экран смартфона. Их оставалось двое. Двое из тех, кто уцелел после Афгана, остался на сверхсрочную службу, прошел через сито горячих точек и девяностых годов, когда пьянство выкашивало крепких мужиков страшнее ковровых бомбардировок. Выживших и сумевших сохранить целостность рассудка и крепость здоровья. Сомов сказал – «из одного теста слеплены». Он, как никто другой, понимал однополчанина. Сам не хотел бы, чтобы его видели слабым, беспомощным, с исколотыми, как у наркомана, синими венами и уткой в подножии больничной кровати.

На диване обосновалась целая семья бомжей. Бутылку портвейна заботливо прикрывал пластиковый стаканчик. Авдеев поймал себя на том, что смотрит на темную жидкость с остервенелой жадностью. Так бродячая собака провожает взглядом сумку с мясной вырезкой. Старый знакомец обрадовался ему, как родственнику.

– Рембо! Здорово! – Он подмигнул корешам. – Я вам сегодня рассказывал! Одному – раз, в рожу!!! И пятки в небо! Другому – прямо по яйцам! Точно?! – Он пожирал взглядом обретенного кумира.

– Здорово! – усмехнулся Сергей, но от рукопожатия воздержался. – Наших знакомых не видел?

– Все под контролем, босс! – Бродяга приложил ладонь к лохматой голове. – Мимо нас муха не проскочит! Никого не было! Может, плеснуть двадцать грамм? – Он с готовностью потянулся к бутылке.

Хлебосольное алкоголическое братство, которое едва ли встретишь в другой точке планеты!

– Спасибо, мужики! Спортивный режим.

– Понимаю… – сочувственно кивнул мужчина. – Шаолинь и все такое… Если тех чертей увижу, сразу сообщу! Ты в какой квартире живешь?

– Сорок третья. Шестой этаж.

– Знаем… – подал голос пожилой мужчина с синими татуировками на тыльной стороне ладоней. Он развалился на диване, как римский патриций. – В сороковой хате Федя-сантехник живет. Сейчас в больничке, не принудиловке.

Федя проходит курс лечения от алкоголизма, догадался Авдеев. Мужик был среди алкашей за вожака. Бывалый мужик, на лысеющем лбу бугрились старые шрамы. Он пристально посмотрел на Авдеева:

– Как звать?

– Сергей…

– Меня Черныш кличут…

– А имя?

– Это и есть имя, – ухмыльнулся мужик, обнажив съеденные корешки зубов. – Имя на тамбовской пересылке оставил. Граница на замке, Серега! Если чё заметим, дам знать через своих хлопцев.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Авдеев. – Нет лучше осведомителей, чем местные бомжи. Времени у них много, а те, которые мозги не пропили, отличаются наблюдательностью. Обычно горожане не стесняются люмпенов, воспринимая их как бродячих собак. А бездомным, если они хотят выжить в этом агрессивном мире, необходимы такие качества, как хитрость, внимательность и интуиция.

– Куревом угостите, мужики?

– На здоровье! – Его фанат с готовностью протянул пачку дешевых сигарет.

Сергей достал мятую сигарету, прикурил от горящей спички. Судорога скрутила живот, его едва не вырвало. Он вышвырнул дымящуюся сигарету, распрощался с новыми друзьями и быстро вошел в подъезд, проклиная последними словами белокурую колдунью, лишившую скромного охранника последней радости жизни. Обычно после тренировки у него возникало чувство голода, сегодня аппетит пропал. Он распаковал сумку, повесил на сушилку потную форму, включил телевизор. По всем программам шла удивительная муть, способная вогнать в тоску отъявленного оптимиста. На одном канале группа озверелых тучных мужчин, облаченных в дорогие костюмы, кидались друг на друга, как натасканные псы, разделенные символическим барьером. Между ними метался возбужденный телеведущий, размахивая микрофоном, как боевой палицей. Авдеев переключил программу. Здесь показывали полуголую поющую блондинку с надутыми губами и гигантской грудью. Сексуального возбуждения искусственная фигура не вызывала. Он попереключал программы около минуты и бросил это унылое занятие. Включил старенький ноутбук, убедившись, что за Интернет не оплачено второй месяц, а компьютерные игры вызвали у него не меньшее раздражение, чем сериалы или политические ток-шоу. Восемь минут он простоял возле темного окна. Погода поменялась в унисон с настроением. Поднялся ветер, по стеклу потекли тягучие, как слезы, капли. Он пролистал номера в смартфоне, набрал тот, что был пропущен.

«Номер выключен или находится вне зоны действия Сети!»

Механический голос сообщил дважды, продублировал то же самое на английском языке. Спать не хотелось, а без курева и занять себя было нечем! Он вспомнил про косметичку, открыл отделение шкафа, где Надя хранила свое барахло в бытность их совместного проживания, и наткнулся на початую бутылку коньяка. Как он не обнаружил драгоценность, собирая добро подружки, оставалось загадкой. Темное стекло магнитило взгляд, приковывая внимание, как опытный гипнотизер.

– Вот змея! – выдохнул Авдеев.

Не вполне понятно, кого он имел в виду – араба, сконструировавшего в двенадцатом веке первый перегонный аппарат, или ветреную подругу, раскидавшую перед уходом приманки, как хитрый браконьер. Первой реакцией было схватить бутылку и осчастливить бесценным подарком алкашей во дворе, но он медлил. Бережно, словно обеззараживая мину, он закрыл ящик, отошел к окну. Черный асфальт темнел в двадцати с лишним метрах. Дождь прогнал его добровольных сторожей с дивана, обивочная ткань намокла и потемнела. Дурные мысли завладевали сознанием неспешно и неотвратимо, как вражеская пехота занимает городские кварталы. Что ждет смельчака при падении с шестого этажа блочного дома?

– Ничего хорошего! – громко сказал Авдеев. – В лучшем случае останешься инвалидом!

Он достал из мойки чистую чашку, тщательно осмотрел мелкие сколы на фарфоре. Почему чашка? Коньяк предпочтительней пить из стакана! Позвонили в дверь, чашка полетела на пол, разбившись на две ровные половинки.

– Может, оно и к лучшему… – пробормотал Авдеев. – Трахну эту сучку, полегчает!

Снимая предохранитель с дверного замка, он отметил, что пальцы рук дрожат, как когда-то после запоя. Здесь его ожидало очередное откровение. Вместо скандальной подруги на пороге стояла Жанна.

– Проходи!

Он не удивился. Чему удивляться, коли жизнь вошла в ту фазу, когда сюрпризы стали обыденным явлением! Он достал бутылку и две рюмки.

– Ничего, что без лимона?

Жанна молча отобрала у него бутылку, острыми зубами вытащила пробку, прошла на кухню, сладко запахло коньяком. Авдеев последовал за ней, равнодушно глядя, как в раковине исчезает янтарная жидкость. После чего она вернулась в комнату, так же молча села за стол. Он сел напротив, они сидели и молчали, глядя друг другу в глаза. Словно взрослые люди играют в детскую игру – кто первый засмеется. Дождь закончился, влажно шумели колеса автомобилей. Двадцать один час сорок четыре минуты.

Ночь была тихой и звездной. Небо покрывали древние образы созвездий и планет. Узкий полумесяц зацепился острым серпом за краешек облака, гул автомобилей, несущихся по Искровскому проспекту, был похож на утробный вой сказочного чудовища.

Жанна поднялась на локте, шелковистые волосы упали ему на грудь.

– Сколько времени ты не пил?

– Пять лет, четыре месяца и двадцать три дня…

Она тихонько рассмеялась, поцеловала его в уголок рта.

– Что смешного? – проворчал Авдеев. – Теперь благодаря твоему колдовству и курить бросил!

– При чем здесь я?!

– Разговор был в кабинете у шефа. Кодировка и все такое… Забыла?

– В тебе скрыта тайна, варвар… – прошептала она задумчиво.

– Даже после твоих считок?

– Я про другую тайну. В истории человечества были темные века. Примерно тысяча лет назад. Около трехсот лет не велись летописи, о том времени можно судить по сохранившимся обрывочным военным сводкам. Сколько-то человек убито, взято в плен и тому подобное. В биографии каждого человека есть такие же свои темные годы. Память об этих событиях сильно искажена подсознанием. Или мы забываем темные годы, словно их не было в жизни. Парадокс памяти!

– И к чему ты это? – спросил Сергей.

– Тайна, которую ты вынужденно хранишь, слишком тяжела. Некоторые тайны могут сломать хребет даже самым сильным из нас.

– Откуда ты все знаешь? – улыбнулся Сергей.

Жанна опрокинулась на спину и долго смотрела в одну точку на потолке. И когда он решил, что она уже ничего не ответит, неожиданно заговорила:

– Этим невозможно управлять. Оно существует вне зависимости от моих желаний. Откуда-то берется и так же неожиданно исчезает, а потом появляется вновь.

– Когда ты говоришь, я начинаю чувствовать себя идиотом! – проворчал Сергей.

– Ты хотел спросить о чем-то другом…

Он хрустнул суставами пальцев.

– На меня было совершено нападение.

– Когда?

Она словно не удивилась, вопрос скорее походил на уточнение. Таким тоном равнодушный следователь опрашивает потерпевшего.

– Сразу же после моего визита в «Росметаллстрой». Я вижу прямую связь между этими событиями.

– Кто на тебя напал? – Жанна внимательно посмотрела ему в лицо, словно пытаясь разгадать, лжет он или говорит правду.

– Непрофессионалы. Отморозки в форме грузчиков. Ждали возле подъезда… – Он запнулся. – Мне показалось, в их задачу не входило меня ликвидировать.

– Что же им было надо?

– По-дурацки звучит… – усмехнулся Авдеев. – Черт его знает?! Может, похитить хотели? Один был с электрошокером. В Интернете такой не купишь. Рядом стоял синий фургон. Закрытый. Марка «форд», номер не заметил, был забрызган грязью.

– Как тебе удалось отбиться?

– Иногда я неплохо дерусь, – ответил Сергей. – Те парни из фургона были не готовы к отпору.

Жанна повернулась к нему, уткнулась лицом в шею, отчего голос прозвучал немного приглушенно:

– Ты говоришь правду… – Она помолчала и добавила, словно размышляя вслух: – Иногда мне кажется, что лучше бы не видеть правду. Плохо, когда тебя никто не может обмануть.

– Я бы не отказался! – Сергей провел ладонью по ее волосам. – Откуда у тебя дар?

– Вначале были сны…

– Сны?

– Сны… – Жанна глубоко вздохнула. – В шесть лет сны пугают. Мне снились реалистичные кошмары. Дети редко страдают бессонницей. Я боялась заснуть. Ждала, что из-под кровати вылезут огромные черные руки и утащат меня за собой. И тогда я очень сильно захотела увидеть другой сон, радостный, веселый. Так и случилось. С того момента я научилась заказывать себе каждый вечер сны. – Она обняла его за плечи, живот напружинился, дыхание стало прерывистым. – Но кошмары… Они никуда не ушли! Они вернулись в реальной жизни…

Ее ноги жадно обхватили мужские бедра, горячий рот впился в шею. Они совокуплялись истово, ненасытно и не могли насладиться друг другом, словно путники в пустыне после долгого томления жаждой, наткнувшиеся на источник питьевой воды. Полоска серебряного света втекла в комнату. Она откинулась на спину, приглушенно застонала, вздулись вены на шее, тело вытянулось в упругую нить. Спустя мгновение он зарычал, содрогаясь в ее объятиях. Потом наступила тишина, шумело в ушах, возле виска часто трепетала тоненькая синяя жилка. Прошло время. Шестнадцать минут.

– Раньше я после такого курил! – улыбнулся Авдеев.

– Ты помнишь библейскую притчу о талантах? – спросила Жанна.

– В общих чертах…

– Талант – тяжелая ноша! Трудно нести, бросить жалко. Я не ставила цели закодировать тебя от табачной зависимости, Сережа! – Жанна зажала его рот ладонью. – Выслушай! Такое случается. Побочное действие считки. Когда я погружаюсь в сознание другого человека – это все равно что пробраться через дырку в заборе. А там чудовищный сад! Сад страшный и удивительный, в котором живут и чудовища из детских снов, и ангелы! Все перемешано! А я чувствую себя слоном в посудной лавке, понимаешь? Больше всего я боюсь растоптать бабочку…

– Какую бабочку?! – Он отвел ее пальцы от своих губ.

Она тихо засмеялась:

– У Рэя Брэдбери есть рассказ про путешественника во времени. Один чудак охотился на динозавра, растоптал бабочку, а когда вернулся домой, обнаружил Адольфа Гитлера на президентском посту.

– Нет лучшего читателя, чем охранник! – рассмеялся Сергей. – Кто-то разгадывает кроссворды на смене, я читаю все подряд.

– Человеческое сознание – целая Вселенная! – продолжила Жанна. – Я вхожу туда с черного хода и могу издалека увидеть отблески света прекрасных звезд, но и такое вмешательство почти всегда приводит к побочным эффектам. Я бы зарыла свой талант в землю, если бы не заметила положительную особенность. Часто люди избавляются от дурных привычек или приобретают способности, каких у них раньше не было. Везде по-разному, но пока… – она сделала нажим на последнем слове, – от моего вмешательства никому не было вреда, если не считать капризного мужичка, упивающегося жалостью к себе!

Она шутливо щелкнула его по носу.

– Я должен сказать спасибо за то, что ты закодировала меня от курения?

Жанна отрицательно покачала головой:

– Никто никого не может закодировать! Человеческое сознание невероятно эгоистично. Если там внутри, на глубинном уровне, ты чего-то не хочешь, повлиять на твое желание невозможно.

– Другими словами, я хотел бросить курить, а ты меня подтолкнула? – спросил Сергей.

– Повторю. Избавление от вредных привычек – побочный эффект считки. Например, популярный препарат виагра был изобретен для лечения сердца. В цели производителей не входило одарить железным стояком перенесшего инфаркт больного.

– А как ты это делаешь? Ну, считки…

– Считка – мое личное слово. Разные экстрасенсы употребляют свои термины. Я посмотрела твое досье, ты занимался боксом, Сергей?

– Баловался понемногу! – усмехнулся он.

– Как ты бьешь справа?

– Показать?!

Они рассмеялись. Он понял. Истинный талант невозможно объяснить словами. Минут десять они лежали молча, слушая ночь.

– Два часа тринадцать минут! – нарушил паузу Сергей.

Она поднялась на кровати, забелела в лунном свете обнаженная спина.

– Не вижу часов…

– Их и не надо. Я чувствую время, вплоть до минут.

– Так у тебя талант, Сережка! – восхищенно закричала Жанна.

– Талант… Причем совершенно бесполезный.

– Бесполезных талантов не существует. Господь сотворил каждого из нас для определенной цели. И высшее счастье – осознать цель, ради которой мы появились на свет.

Он провел пальцами по ее животу.

– Откуда ты знаешь Кремера?

– Я консультирую многих людей…

– Неплохо платят?

– Дело не в деньгах! – быстро ответила Жанна. – Хотя от вознаграждения я не отказываюсь, на мои услуги нет тарифов. Если мой дар поставить на коммерческие рельсы, его отберут. А вообще, общение с бизнесменами утомляет больше, чем с кем-то другим.

– Почему?

– Все бизнесмены – параноики. В глубине души они считают, что не заслуживают нажитых миллионов. Отсюда и чрезмерная роскошь или, наоборот, патологическая скупость. Для них деньги ассоциируются с бессмертием, поэтому среди капиталистов такой высокий процент самоубийств.

– Я не люблю богачей… – сказал Авдеев.

Жанна понимающе кивнула:

– Завидуешь?

– Раньше думал, что завидую. Есть поговорка. Хочешь узнать, как Бог относится к деньгам, посмотри на людей, у которых их много. Насмотрелся в девяностые…

– Тут ты, пожалуй, прав, – сказала Жанна. – Один мой клиент любил повторять: «В расчетах до миллиона я – честный человек!»

– А после миллиона? – ухмыльнулся Сергей. Он не вытерпел и задал основной вопрос, который мучил его с той поры, как он переступил порог кабинета начальника охраны «Росметаллстроя»: – Про тебя я понимаю. Сейчас модно иметь своего парикмахера, священника, а теперь еще и экстрасенса. Но я-то им на кой черт сдался?!

– Я тебе расскажу, – серьезно ответила Жанна. – Но если ты откажешься участвовать в том деле, которое завтра тебе предложит Кремер, пообещай, что забудешь обо всем как можно скорее.

– Обещаю!

Она уселась по-турецки, подоткнув под себя одеяло, тяжелые груди маняще торчали вперед, но уже через пять минут сексуальный инстинкт пропал. Авдеев оказался всецело вовлечен в рассказываемую историю, и впервые за последние годы у него появился интерес к жизни. И еще появились надежда и робкая благодарность судьбе.

– Я не удивлена, что на тебя было совершено нападение, – сказала она. – Те люди, с которыми тебе предстоит столкнуться, способны на многое. Не думаю, что тебя собирались похитить, скорее рассчитывали напугать.

Они улеглись спать в три часа сорок две минуты. Жанна заснула немедленно, а он еще долго лежал рядом, слушая ее дыхание и прокручивая в памяти отдельные фрагменты удивительного повествования, услышанного этой весенней ночью. Сергей уткнулся лицом в девичий затылок, обнял ее за теплый живот, ощутил затылком твердь ножа под подушкой и тотчас заснул.

Глава 4

Тучный мужчина, в военной форме, с генеральскими погонами на плечах, с трудом сдерживал душащие его эмоции. Бычья шея налилась малиновым цветом от прилившей крови, густые брови сошлись домиком на переносице. Он беспрестанно передвигал разложенные в идеальном порядке авторучки и карандаши. Механические жесты, свидетельствующие о преобладании отрицательных эмоций. А когда тактильный контакт с мелкими предметами перестал его удовлетворять, он принялся за новенький айфон, футболя гаджет по столу.

– Любой сложный проект – дело хлопотное и длительное, – мягко сказал его собеседник. – За полгода только кошки принесут приплод! – Он позволил себе улыбнуться, но ответной улыбки не дождался. В противовес генералу он был сухим и поджарым. Лицо покрывал густой слой загара, какой обычно приобретают люди, проведшие в тропическом климате длительное время.

– Дьявол тебя раздери с твоими проектами, Зорин! – Генерал отшвырнул айфон и хлопнул широкой ладонью по столу с такой силой, что авторучки дрогнули. – И меня пусть черти заберут!

Зорин внимательно посмотрел на генерала. Лишь бы старого дурня удар не хватил! Или, того хуже, совесть замучает – и побежит каяться на самый верх. Он поежился. Тогда никакая эмиграция не спасет. Найдут и у черта в заднице!

– Федор Максимович, а что вас, собственно, смущает? – Он постарался вести беседу мягко, преувеличенно внимательно – так психиатр беседует с душевнобольным. Но фокус не прошел, генерал был битый мужик! Лажу за версту учуял!

Он прищурился, перегнулся через стол так, что собеседник ощутил кисло-сладкий запах его пота и несвежее дыхание.

– Ты мне тут фокусы свои не корчи, психолог недоделанный! Сам-то что будешь делать, если я тебя не смогу больше прикрывать?!

Зорин допил остывший кофе. Неприятный разговор длился второй час. Вначале генерал был просто мрачен, но в процессе беседы заводился, как сельский трактор, разгоняясь на оборотах. Он предполагал, что появилась причина неожиданно возникшего негативного отношения высокого начальства, но, имея за плечами опыт психологической работы, твердо знал непреложную истину: с сильными мира сего следует проявлять осторожность. Не форсировать события. Генерал САМ должен рассказать нервирующую его проблему. Так он возьмет часть ответственности на себя. Пока разговор не в его пользу, генерал попытался устраниться, построив фразу таким образом, будто он ни при чем. Дескать, случись что, помогал человеку, толком не вникая, в чем суть вопроса!

– Меня огорчает ваша позиция, Федор Максимович. Очень огорчает! – Зорин скорбно поджал губы, как разминающаяся перед ревом деревенская плакальщица.

– Ну и черт с тобой! – огрызнулся генерал. – Знаешь, как на наших зонах говорят? Обиженных насилуют!

Он употребил крепкое словцо.

– Если вы выйдете из игры, это поставит нашу работу в крайне сложное положение! – ответил Зорин, сделав едва заметный нажим на слове «нашу». – И я не уверен, что смогу получить результат, оставшись без вашего покровительства!

Вот так! Поднажать тоже не повредит! Чутка зубы показать, что называется, губу поднял, клык оскалил! Генерал хмуро промолчал, вернувшись к упражнениям с гаджетом.

– Федор Максимович! – воодушевленно пошел в атаку Зорин. – У нас уже имеются неплохие результаты. Но ведь речь-то идет о сложнейшем инструменте – человеческой психике! Поверьте, с той поры, как мы затеяли проект, я сплю по четыре часа в сутки!

– Не спит он… – проворчал генерал. – Меня уже снотворные не берут. Глушу их с коньяком вместе, от давления скоро башка лопнет.

– Наши спонсоры, – Зорин многозначительно повел глазами наверх, – собираются повысить оплату. Учитывая инфляцию и растущие трудности в работе.

Это был чистейший воды блеф, спонсоры охладели к проекту по мере возникновения трудностей. Блеф, но сработало. Генерал поник, стал будто меньше ростом. Конечно! Если спецслужбы начнут трясти за микитки, отделаться нейтральным участием в проекте не получится! Деньги получал? Получал. За доброе участие больших сумм никто не платить не станет! И депутатской неприкосновенностью не закроешься, как щитом!

– Спонсоры… Им легко рассуждать, сидя по ту сторону Атлантики!

– У меня есть предположение, что представители заказчика находятся там же, где и мы с вами, в России!

Зорин сказал чистейшую правду! Общение происходило посредством обычной сотовой связи, если тема была связана с техническим деталями. Перевод денег, обсуждение сроков и прочее. Заказчик разговаривал на отличном русском языке. Зорин встречался с представителем спонсоров лишь однажды, тот передал средства коммуникации – набор компактных раций, сконструированных в виде смартфонов, настроенных на индивидуальную частоту. Встреча произошла в парке, к нему подошел мужчина, молча отдал пакет и быстро ушел. Зорину показалось, что на лице человека был наложен профессиональный грим, вроде того, что используют актеры на съемках.

– Разводят тебя как лоха… – пробурчал генерал. Немного подумал и добавил: – Или ты меня разводишь!

Обмяк старик! Прекратил метать дерьмо на вентилятор. Теперь следует перейти к аккуратному зондированию.

– Я так подозреваю, случилось что-то неприятное, Федор Максимович? – участливо спросил Зорин. – Ваше здоровье меня беспокоит как врача. Диабет, гипертония… Знаете, как пагубно влияет стресс на сосуды сердца?

Вместо ответа генерал открыл ящик стола, достал папку:

– Вот, полюбуйся!

Зорин потянул на себя папку. Оттуда выпали большие глянцевые фотографии, на всех был изображен подросток. Симпатичный юноша. Косая темная челка на лбу, открытая улыбка, на щеках привлекательные ямочки. Одет был в желтый свитер с открытой горловиной. Обычный паренек, каких тысячи на улицах любого города мира. Взгляд темных глаз пристальный, взрослый, чуть рассеянный, словно фотограф застал его врасплох. Генерал проследил за его выражением лица, как рыболов за поплавком во время клева. Зорин нарочно затянул паузу, надеясь, что генерал начнет говорить, но тот сохранял зловещее молчание.

– Я знаю этого мальчика! – коротко сказал Зорин.

– Не сомневаюсь! Впрочем, не так важно, кто он, насколько – чей он! – Генерал язвительно ухмыльнулся.

– Поясните, пожалуйста!

– А ты не догадываешься?!

– Вам назвать имя мальчика или его псевдоним?

– К черту! – раздраженно и, как показалось Зорину, немного испуганно закричал генерал. – Без тебя знаю! А ты вообще в курсе, кто его родители?!

– Его родословная не имеет значения. Мальчик очень силен.

– Ты говоришь о подростке как о племенном бычке!

– Вы меня неправильно поняли, Федор Максимович! – мягко возразил Зорин. – Дарования юноши чрезмерно высоки. Я ничего подобного не встречал за время своей профессиональной деятельности.

– Профессионал! – презрительно фыркнул генерал. Он как-то пристально посмотрел на собеседника. – Больной ты…

Генерал прибавил матерное ругательство, но тихо, вскользь, словно не желал быть услышанным. Зорин неприятно поежился. Замечание генерала задело его за живое, и он не мог понять причин своей негативной реакции. Он не рассказал главного. Интерес со стороны спонсоров к подростку с фотографии был огромным. Мальчик самостоятельно пошел на контакт, не потребовалось организовывать хлопотное похищение. Следовало немедленно уйти от щекотливой темы.

– И кто же родители мальчика?

Продолжая нехорошо улыбаться, генерал протянул раскрытый планшет. Зорин пробежал глазами несколько строчек, на лбу выступила испарина. Он стиснул череп ладонями, как погребальный набат, в голове ударил звонкий колокол. Ему тоже не повредит последить за давлением! Он не соврал, когда пожаловался на плохой сон, а сесть на психотропные препараты или, того хуже, на антидепрессанты для вербального психотехника означало закопать свой талант в землю! Сообщение генерала не стало для него новостью, он отлично знал биографию подростка. Он уже предпринял определенные действия, которые пока не возымели успеха. Его огорчил тот факт, что генерал был в курсе дел и болезненно отреагировал на известие. Следовательно, он получил информацию по своим каналам. Это очень плохо!

– Как такое могло случиться? – пробормотал он, демонстрируя удивление.

– Случилось уже… – с мрачным видом сказал генерал.

– Родители не обратились в органы, – утвердительно сказал Зорин.

– Они наняли профессионала.

Зорин с облегчением вытер лоб.

– В самом деле? – с показной заинтересованностью спросил он. – И кого же именно?

Генерал достал из папки новую фотографию. Зорин посмотрел на снимок, прочел короткое досье. Ему уже доложили о неудачной попытке нападения на Авдеева. Его люди недооценили мастерство бывшего спортсмена.

– Староват… – сухо заметил он. – Интуиция мне подсказывает, что устранить этого субъекта будет несложно.

– Собираешься организовать заказное убийство?

– Зачем?! Достаточно его запугать!

– Ты хоть знаешь, кто он?! – Генерал брезгливо поджал губу.

Зорин был неплохо информирован, но предпочел отрицательно покачать головой.

– Староват, говоришь! – ухмыльнулся Федор Максимович. – Этот парень – человек-легенда!

– И поэтому он работает охранником… – Он скосил глаза на лист, хотя запоминал любую информацию с первого прочтения. – В «Росметаллстрое».

– Угу, – сказал генерал. – В той самой конторе, сына хозяина которой теперь будут искать по всей России-матушке!

– Не будут искать, если мальчик сам того не пожелает! – твердо сказал Зорин.

– Где ты такой умный, когда не надо?! – вспылил генерал.

Зорин заглянул в кофейную чашку. На дне чернели кривые разводы, отдаленно напоминающие человеческий профиль с клочковатой бородой и острым носом.

– Если дело упирается в тот факт, что родители подростка наняли для поисков профессионала, то проблема, считайте, решена! Думаю, нейтрализовать этого… – он вторично посмотрел на папку, – Авдеева будет несложно.

– У Брызгалова вышколенная служба безопасности! – сказал генерал. – Насколько мне известно, он уже посылал людей на поиски сына.

– Безрезультатно! – перебил Зорин.

– Конечно, безрезультатно! – все с той же язвительной улыбочкой, от которой у Зорина внутри все похолодело, сказал генерал. – А почему безрезультатно? Отвечу. Потому что тамошняя служба у меня на прикорме, а народ там проживает дикий, забитый, из людей пару слов клещами не вытащишь. Получается, что и Брызгалов, и бывший фээсбэшник Кремер – два старых индюка, раз связались с пьяницей-охранником?!

– Федор Максимович! – устало повторил Зорин. – Если вас так беспокоит человек, которого наняли родители мальчика, то могу вам гарантировать. В этом направлении уже ведется работа. Я уверен, что найду аргументы для нейтрализации этого вашего Авдеева!

– Интересно посмотреть, как у тебя это получится! – Генерал хищно улыбнулся.

Он явно симпатизировал обычному охраннику, все достоинство которого заключалось в умении на старости лет махать кулаками!

– Я проверял биографии всех участников проекта, – сказал Зорин как можно спокойнее. – Я лично осматривал весь материал.

– Материал! – перебил его генерал. Пухлые губы брезгливо скривились. – Ты со своими штатниками совсем оскотинился! Детей материалом называешь! Заметь, наших, русских детей! Впрочем, тебе по хрену… Ни родины, ни совести!

– Вы, Федор Максимович, получали деньги! – сорвался на крик Зорин. – И отлично понимали, за какие заслуги получали!

Сказались нервное перенапряжение и бессонные ночи. Он, как говорят японцы, потерял лицо. А используя профессиональную терминологию, ассоциировался с пациентом. Говоря проще, эмоционально подключился, вместо того чтобы отстраненно-вежливо продолжать коррекцию. Генерал поднялся из-за стола, став на полголовы выше оппонента. Побагровевшее лицо покрылось лиловыми пятнами, он сжал кулак, будто намереваясь проломить ударом череп ненавистному психиатру.

– Бес попутал!!! – закричал он зычным басом. – Я воевал с теми подонками, которые теперь меня на поводке держат, как ручную болонку!!!

В дверь робко постучали.

– Федор Максимович, с вами все в порядке? – раздался тревожный голос секретарши.

– Все! – Генерал рванул душащий его галстук. – Не могу больше! Сегодня же пойду к самому… – Он вонзил толстый указательный палец в потолок. – Во всем покаюсь!

А вот это настоящий провал, господин Зорин! И депутатская неприкосновенность не спасет. Бежать! Свернуть к чертям собачьим проект, зачистить следы и бежать! Куда ты убежишь, родной? Он словно услышал в голове ласковый Голос. Ты задолжал и своим, и чужим, окажешься между молотом и наковальней, моя прелесть! Голос часто обращался к нему в ласкательной манере. И что в твоем понимании – «зачистить следы»? На подобное душегубство даже нацисты неохотно соглашались, набирая в зондеркоманды отъявленных негодяев из числа уголовников и садистов! Невообразимого труда стоило ему изгнать навязчивый Голос и собрать волю в кулак. Рука метнулась в карман пиджака, там в подкладку была вшита ампула с ядом. «Подарок» от спонсоров. С их слов, яд имел уникальное действие, имитируя сердечный приступ, экспертиза не обнаруживала следов действующего вещества.

В дверь решительно постучали, к секретарше присоединился мужчина. Адъютант, догадался Зорин. Идея озарила сознание как вспышка.

– Позовите врача! – закричал он. – У товарища Болдырева сердечный приступ! Я делаю искусственное дыхание!

Быстрые шаги с той стороны двери удалились. У нас две минуты, моя прелесть! Они найдут запасной ключ!

– Заткнись!!! – рявкнул Зорин.

Голос появился больше года назад. Поначалу он вел себя как интеллигентный человек, по ошибке попавший в компанию гопников. Был вежлив, уступчив, говорил то, что хозяин хотел от него услышать. Он дал пару дельных советов в затруднительной ситуации. Голос помогал там, где ситуация казалась безнадежной. Как психиатр, Зорин сознавал ненормальность своего состояния, но осознание это было отвлеченное, словно речь идет о каком-то другом Юрии Алексеевиче Зорине. Однако в последнее время Голос словно с катушек слетел! Он навязывал свою волю, диктовал условия. Он врывался в сознание властно, бесцеремонно, подавлял способность к анализу. Голос мог появиться неожиданно и так же внезапно исчезнуть, оставив после себя выгоревший разум, отвратительную дрожь в руках и приступы бессонницы.

Генерал опустился на стул, у него в груди что-то клокотало, словно там заработал со сбоями маленький моторчик. Он подозрительно посмотрел на Зорина налитыми кровью глазами.

– Ты что затеял?..

– Сейчас узнаешь, старая сволочь!

Одним прыжком он оказался за спинкой кресла, рывком затянул галстук на шее, упершись коленом. Генерал захрипел, пытаясь освободиться. Зорин намотал на кулак ткань армейского галстука, затрещала материя. Он выхватил из кармана ампулу, лопнула нить, сунул в распахнутый рот.

– Сожми зубы, моя прелесть… – прорычал он.

– С-с-сука…

От удара языка капсула выпала на стол. Генерал отважно сражался за свою жизнь, как много лет назад молодой командир подразделения, накрытого минометной атакой в Панджшерском ущелье, полз по сухой земле, а из простреленного навылет плеча струилась горячая кровь.

Зорин схватил липкую ампулу, раздавил пальцами и сунул ее генералу в рот.

– Вкушай дары богов, моя прелесть!

Голос одарил его не только идеями и уверенностью в себе, он даровал физическую силу, которой не было прежде. Худощавый мужчина без хлопот справился с могучим генералом!

Спонсоры не обманули. Яд подействовал мгновенно. Тучное тело обмякло, накренилось, с гулким звуком голова ударилась о полировку стола. В замочную скважину впился ключ, щелкнул предохранитель. Фортуна на нашей стороне, дружок! Убрать следы яда и смести микроскопические осколки в карман заняло полторы секунды, чуть дольше потребовалось времени для того, чтобы уложить грузный труп на стол, порвать на бледной груди рубашку. Когда распахнулась дверь, Зорин с ожесточенным выражением лица методично надавливал сложенными накрест ладонями на грудную клетку распростертого человека. Кабинет быстро заполнили люди, его оттеснили. У тебя прекрасные актерские способности! – проворковал Голос. Я горд! Мы все горды!

К нему подходили, сочувственно пожимали руку, благодарили за попытки оказать помощь умирающему. Немолодой врач участливо наклонился:

– Вы – молодец! Бились за его жизнь до последнего, но все было напрасно…

– Почему напрасно?

– Я вообще удивлен, что с таким сердцем он дотянул до этих лет. – Доктор грустно покачал головой. – Вы знали, что господин Болдырев страдал диабетом?

– Он никогда не жаловался на здоровье, – осторожно ответил Зорин.

После отлично проделанной работы Голос исчезал на длительное время. Сейчас он сохранял торжественное молчание, как отличник, ожидающий похвалы за безукоризненно выполненное задание.

– Оно и понятно! – вздохнул врач. – Работал на износ, как говорится, не щадя живота своего!

Зорин скорбно поджал губы. Ему не терпелось унести ноги от словоохотливого коллеги!

– А какой вы поставите диагноз?

– В случае скоропостижной смерти по закону мы обязаны делать вскрытие, но в данном случае считаю эту меру излишней. Я был личным врачом нашего славного генерала, уже три года назад настаивал на операции по шунтированию. Но куда там! – Он горестно сложил брови домиком.

– Атеросклероз?

– Семьдесят пять процентов стеноза! – Доктор оправдывался, будто лично проморгал смерть важного пациента.

Они обменялись рукопожатиями, и Зорин подмахнул пропуск у адъютанта. Тот выглядел озабоченным и вопросов не задавал. Мужчина сбежал вниз по широкой мраморной лестнице, словно ощущая погоню за спиной. Оказавшись в машине, достал простенький сотовый телефон. В телефоне был вбит единственный номер, на случай экстренной связи. Он немного помедлил, а потом нажал кнопку вызова. Ответили немедленно. Он коротко изложил суть дела и послушно ждал дальнейших распоряжений. Ждать пришлось восемь минут двадцать пять секунд – столько времени он отмерил на циферблате новеньких часов марки «Гармин». Инструкции были короткими и понятными. Готовые объекты подготовить к транспортировке, по остальным произвести зачистку. Связь прервалась в одностороннем порядке, попытка позвонить вторично не увенчалась успехом. О его личной дальнейшей судьбе не было сказано ни слова.

Зорин сидел неподвижно больше четверти часа, затем достал личную рацию, ввел код. Услышав отклик, он отдал короткое приказание. Там возникла пауза, после которой последовал ответ:

– У нас серьезные проблемы?

– Вас это не должно касаться! – закричал Зорин. Он и правда был не в себе! – Прием!

Абонент сохранял молчание, и это было хуже всего! Ох уж этот человеческий фактор и добросердечная славянская душа!

– Ваше решение невыполнимо… – последовал сухой ответ.

Черт! Черт! Черт! Все придется контролировать самому!

– Буду завтра! – сказал он ледяным тоном. – Все подготовить к эвакуации. Отбой!

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Голос умолк. Он имел обыкновение возникать, когда не ждут, и исчезать, когда становился нужен. Веко на правом глазу часто задрожало, словно крылья колибри. Он включил зажигание, преданно заурчал мощный мотор. В зеркальце отразилось моложавое загорелое лицо ковбоя с рекламного плаката. Вполне привлекательная внешность, кабы не налет безумия в глазах цвета стали. Зорин подмигнул отражению и придавил педаль газа.

Часть вторая

Глава 1

Вой сирены утробно загудел в 6:30 утра. От зловещего звука пробирала дрожь. Ребята выбежали из бараков на построение, толпясь в узком проеме барака. Опоздание на минуту грозило внушением, на три минуты – карцером. Пятиминутное опоздание считалось грубейшим нарушением дисциплины, меру наказания определял лично Мастер. Утро выдалось пасмурным и дождливым, температура воздуха была двенадцать градусов по Цельсию, но форма одежды для курсантов ограничивалась шортами, девочкам дополнительно полагалась короткая майка, которая не особенно согревала. Сирена умолкла. Дождь усилился, светлые шорты намокли, приобретя унылый коричневый оттенок. Громкоговоритель заскрипел, как несмазанные детали старой машины.

– Тьма египетская опустилась над миром!

Ребята повторяли звонкими голосами:

– Тьма египетская опустилась над миром!!!

– Чертог наполнялся друзьями!

– Чертог наполнялся друзьями!!!

Курсанты стояли в два ряда. Двадцать восемь мальчиков, шесть девочек. Лица были суровы, брови насуплены. Несмотря на холод и влажную морось, никто не проявлял недовольства, на лицах читалась взрослая ожесточенность и готовность к борьбе. Каждое утро на протяжении семи недель они слово в слово повторяли набор казавшихся бессмысленными фраз.

– Кулак мой ударом разит! – захрипел динамик.

При этих словах дети дружно выбросили вперед сомкнутую в кулак правую руку. Белокурый мальчик, стоящий на левом фланге строя, замешкался, его кулак вылетел с едва заметной задержкой, но зорко следящий за строем охранник заметил и сделал пометку в блокноте.

– Кулак мой ударом разит! – тоненько кричали девочки, стараясь не отставать от мальчишек.

– Пощады вовек не дождутся враги!

– Пощады вовек не дождутся враги!!!

Речевка длилась еще пять минут, наконец репродуктор умолк. Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая карканьем ворон и капелью дождя. Из белого домика, обшитого сайдингом, вышел молодой мужчина. Он был альбиносом, а их, как известно, менее трех процентов во всей человеческой популяции. Отлично развитая мускулатура и упругая гибкость в движениях свидетельствовали, что он посвятил спорту большую часть жизни. Синяя татуировка на левом плече, изображающая битву дракона со змеей, влажно блестела под дождем. Мужчина легко вскочил на дощатый помост перед плацем, вскинул сомкнутый кулак в приветственном жесте:

– Слава бойцам!

– Слава! – Сомкнутые кулачки подростков взлетели следом.

– Слава героям!

– Слава!

– Смерть нашим врагам! – Жилистый кулак дважды взлетал к небу. Жест напоминал гитлеровское приветствие, заимствованное фашистами у древних римлян.

– Смерть врагам!!! Смерть! – дружно закричали дети.

Мужчина провел ладонью по уложенным в косицу на затылке белым волосам. У него были улыбчивые прозрачно-голубые глаза и высокие скулы. При общении с ним хотелось отвести взор, кроваво-красные белки глаз неотступно следили за собеседником, в них угадывались леденящий холод и осколки безумия. Безумие, удачно замаскированное дежурной улыбкой, но готовое в любой момент вырваться наружу. К нему приблизился охранник, что-то тихо прошептал. Мужчина кивнул.

– Левша!

– Есть, Мастер! – Из строя вышел замешкавшийся на речевке мальчик.

– После завтрака зайдешь ко мне.

– Так точно, Мастер! – Мальчик побледнел.

Мужчина спрыгнул с помоста, прошелся перед строем. Двое охранников, вооруженных короткоствольными автоматами израильского производства типа «узи», ежились под колючим дождем, но ему, похоже, непогода доставляла удовольствие. Он поднял лицо к пасмурному небу, подставляя кожу холодным каплям, провел ладонью по лбу.

– Высший смотрит на вас, дети мои! Он видит всех и каждого! Наша вчерашняя охота прошла не так удачно, как ожидалось. Беглец оказался ловким малым!

Дети разочарованно зашумели, мужчина поднял ладонь, призывая к тишине.

– Дрозд!

– Есть, Мастер! – Вперед шагнул черноволосый мальчик.

– Ты совершил ошибку, Дрозд! – не меняя благожелательного выражения лица, сказал Мастер. – Вначале все шло хорошо, благодаря твоим дарованиям мы почти настигли беглеца, но ему удалось ускользнуть. Как ты объяснишь свой промах?

Подросток неуверенно переступил с ноги на ногу, оглянулся на товарищей. Остальные дети прятали глаза, высокая девочка, только начинающаяся превращаться в молодую женщину, опустила лицо, покраснела. Все это не ускользнуло от бдительного ока воспитателя.

– Ты что-то хотела сказать, Астра?

– Никак нет, Мастер! – Девочка осмелилась поднять глаза.

У нее были каштановые коротко остриженные волосы, высокие скулы и удивительные карие глаза восточного разреза. Подобная внешность встречается у метисов русских с якутами или у крымских татар.

Мастер сверлил девушку немигающим взором своих колючих глаз, улыбка сошла с лица, он стало жестоким и холодным.

– Ты уверена?! Тебе нечего скрывать от своих братьев?!

– Я уверена, Мастер! – Девочка выдержала тяжелый взгляд.

– Ну-ну… – неопределенно сказал воспитатель. Он повернулся к мальчику, продолжавшему стоять перед строем. – Итак, Дрозд! Вернемся к тебе и твоей ошибке. Расскажи, почему ты нас подвел!

– Я потерял след…

– Это мы знаем. Дальше!

– Беглец испачкал куртку…

– Дерьмом шакала измазал! – охотно сказал Мастер. – Однако твои дарования сводятся не только к обнаружению добычи по запаху. Для таких целей сгодится охотничья собака. Твоя интуиция, Дрозд… Почему подвела она? – В его руке словно по волшебству появилась колода обычных игральных карт. Он снял первую сверху, повернул рубашкой к строю, лицевой частью к себе. – Говори!

Не поднимая головы, мальчик с шумом втянул в себя воздух.

– Король червей…

Воспитатель снял следующую карту.

– Дальше!

– Шестерка. Шестерка пик!

– Продолжаем! – Он вынул карту из середины колоды.

– Туз… Кажется, туз червей…

Мастер повернул сложенные веером три карты к охраннику. Тот восхищенно выругался:

– …твою мать!

– Не бранись при детях! – строго сказал воспитатель. Он вытянул три карты перед строем. – Сто процентов попадания в цель! И вдруг такая промашка!

Дрозд осторожно вытер тыльной стороной ладони мокрое от дождя лицо.

– Он испачкал куртку… – повторил подросток.

– Мое сердце преисполнено любовью и горечью! – сокрушенно вздохнул Мастер. – Но сегодня в нем появилось и негодование. Я все утро размышлял, как нам поступить? Очевидно, что ты подвел меня, подвел своих товарищей. Ты пожалел беглеца, я прав?

Мальчик сохранял молчание.

– Отвечай! – Благодушная речь исчезла без следа. Слово прорезало влажный воздух, как от взмаха хлыста.

Подросток дернулся всем телом, словно получил электрический разряд.

– Я… Я испугался! – Он шмыгнул носом.

– Вы ведь были друзьями с Гонцом, не так ли?

Охранник подтянул ремень на прикладе, безучастно глядя перед собой.

– Да… – чуть слышно ответил подросток. – Мы дружили…

– Очень хорошо! – обрадовался Мастер. – В кодексе «Братьев крови» имеется пятый постулат, который гласит… – Он плавно взмахнул рукой, как дирижер перед оркестром.

– Каждый в ответе за друга! – дружно прокричал строй, взлетели сомкнутые кулачки.

– Каждый в ответе за друга своего! – внушительно повторил Мастер. – Хочу сообщить вам, мы взяли беглеца. По счастью, у «Братьев крови» повсюду есть добрые друзья, нам помогли вернуть блудного сына в обитель. Увы, юноша повредил ногу и не может предстать перед лицом своих разгневанных собратьев. После курса лечения вы встретитесь с ним, и каждый сможет в лицо высказать свое мнение. А пока пусть Дрозд преподаст нам урок смирения. Арену к бою! – крикнул он.

Дети послушно расступились, образовав круг диаметром десять метров.

– Солдат!

– Есть! – От строя отделился коренастый мальчик.

– На тебя возложена честь, мой друг! – дружелюбно проговорил мужчина. – Ты проведешь спарринг с Дроздом. Никаких правил и ограничений. Ты меня понял?

– Так точно, Мастер! – Юноша вышел в круг и стал посередине, сложив крестообразно руки на груди.

Дрозд испуганно попятился:

– Я не владею приемами боя, Мастер! Мои таланты – чутье и интуиция!

– Знаю, конечно, знаю! – сочувственно улыбнулся воспитатель. – Однако подлинное смирение приходит только со страданием! Боль – пробный камень духовного роста! – Он хлопнул в ладоши. – Ритм!

Дети принялись методично хлопать в ладоши, держа ритм пятьдесят ударов в минуту. Солдат встал в центр круга, принял боевую стойку – ноги на ширине плеч, левая рука с сомкнутым кулаком чуть впереди, правая сжата возле подбородка. Губы мальчика вытянулись в тонкую нить, взгляд стал острым, колючим, мускулы напружинились. Дрозд попятился, уперся спиной в живую ограду из своих товарищей. Астра хлопала в ладоши вместе с остальными, но смотрела под ноги, словно не желая наблюдать за тем, что должно было случиться дальше. Дождь закончился, небо посветлело, сквозь разрывы между облаками пробились робкие солнечные лучи. Дрозд поднял кулачки к подбородку. Охранник зевнул, прикрыв ладонью рот, издалека прилетел тоскливый звериный вой.

– Ритм! – закричал Мастер.

Темп хлопков ускорился. Одним прыжком Солдат сократил дистанцию – мальчик двигался упруго, как леопард. Он совершил обманный выпад левой рукой, Дрозд отбил удар. Дети возбужденно зашумели, не прекращая бить в ладоши. Ободренный успехом, Дрозд попытался ударить ногой, но Солдат играючи отскочил, на губах появилась издевательская ухмылка. Земля размокла от дождя, Дрозд поскользнулся, но устоял. Отчаяние – плохой советчик в кризисной ситуации! Желая форсировать схватку, он выбросил кулак вперед, но угодил в воздух – умелый подросток сместился с линии атаки. От обнаженных тел в воздух поднимался пар.

– Кулак мой ударом разит! – выкрикнул Солдат.

Он поднырнул под руку противника и нанес короткий удар в корпус, а затем играючи отскочил в сторону. Охранник с интересом повернулся к дерущимся детям. Его напарник отошел по нужде, никто не заметил, как вдоль ограждения промелькнула худенькая фигурка. Территория была обнесена высоким забором и двумя рядами колючей проволоки. Сразу же за спортивной площадкой с силовыми тренажерами и боксерскими мешками, безвольно поникшими под дождем, находилось помещение карцера – мрачное одноэтажное здание с узенькой бойницей вместо окна. К нему примыкал лазарет, в котором в настоящий момент, со слов Мастера, содержался беглый. Мальчик нырнул в дверь лазарета, но спустя несколько мгновений выбежал наружу. Он встал рядом с высокой Астрой и поспешно захлопал в ладоши. Девочка вопросительно на него посмотрела, отрицательно покачала головой. Короткая пантомима оказалась не замеченной воспитателем и охранником, чье внимание было приковано к схватке. Получив удар в область печени, Дрозд болезненно сморщился, прижал локоть к правому боку. Солдат мог немедленно завершить бой, но он не спешил.

– Темп! – В глазах Мастера появился нездоровый блеск, присущий душевнобольным людям.

Дети мерно хлопали в ладони, нарастающий ритм понуждал бойцов активизировать свои действия. Солдат крутанулся на правой ноге, а левая ступня, вылетевшая, как камень из пращи, угодила противнику в грудь. Дрозд не сумел удержать равновесие, упал на землю. Шорты почернели и намокли, мальчик быстро вскочил на ноги, занял оборонительную стойку. Он понимал, что умелый боец может нокаутировать его, когда пожелает, и нарочно тянет время, желая продемонстрировать друзьям свое умение, а заодно насладиться властью над соперником.

– Кулак мой ударом разит!!! – прокричал он отчаянно, ринулся вперед, нагнув голову, как вепрь.

Солдат не ожидал напора от заведомо слабого противника и «зевнул» проход в ноги. Однако он молниеносно сгруппировался и серией ударов локтем сверху вынудил Дрозда ослабить хватку. Дрозд не сдавался. Он был выше Солдата ростом. Перевод схватки в борцовскую позицию выглядел логично, ему удалось захватить ноги Солдата, но для завершения броска не хватало техники. Подобный прием был хорош своей неожиданностью, но теперь он разозлил противника. От удара локтем по шее у него потемнело в глазах, короткий рывок, и Солдат освободился от захвата. Дрозд потратил много сил на проведение приема, и ему ничего не оставалось делать, как войти в глубокий клинч.

– Темп!!!

Хлопки слились в беспрерывную череду, казалось, зрители награждают овацией участников представления. Солдат провел боксерскую «двойку» – попеременно удары левой и правой рукой. Дрозд вскрикнул – от точного попадания заплыл левый глаз. Следующий удар назывался «вертушка». Несущаяся по широкой траектории ступня угодила ему грудь. Подростка отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Глубокий нокаут. Хлопки стихли, дети молча смотрели на своего поверженного товарища.

Солдат глубоко дышал, его лицо оставалось непроницаемым.

– Отличный бой! – воскликнул Мастер. – Молодец, Солдат! Ромул и Рыжик, уложите Дрозда на его койку.

Ромул был невысоким и коренастым пареньком. Он озадаченно наклонился к неподвижному телу своего товарища.

– Мастер, может быть, отнести его в лазарет?

– Выполнять приказ! – прикрикнул воспитатель. – Всем подготовиться к завтраку. Пятнадцать минут на сборы.

Он удалился в свой домик, а ребята, шумно обсуждая схватку, направились к умывальной комнате, находящейся между помещением лазарета и спортивной площадкой.

Дрозд открыл глаза. У него заплыл глаз, по скуле стекла тонкая струйка крови. Ему удалось подняться на ноги без посторонней помощи, но, чтобы дойти до барака, потребовалась помощь друзей. Голова закружилась, перед глазами плыли радужные круги. Он оперся о плечо Ромула, на подгибающихся ногах добрел до своей койки. В казарме царили военный порядок и чистота. Устланные серыми одеялами койки стояли вдоль стены в два ряда. Друзья хотели уложить его, но он раздраженно отмахнулся.

– Дайте попить!

Ромул протянул бутылочку с минеральной водой, мальчик жадно глотнул, потрогал синяк под глазом.

– Болит? – осторожно спросил Рыжик, худенький паренек с обильно усыпанными веснушками лицом и шеей.

– Ерунда! – буркнул Дрозд. – Видели, как я его чуть не бросил?

– Угу.

– На завтрак пойдешь? – спросил Ромул.

Военный порядок в общине «Братьев крови» был заметен не только по спартанской обстановке, он же присутствовал в распорядке дня, режиме и дисциплинарных наказаниях. Опоздал на завтрак – терпи до обеда! Братьям разрешалось драться только на тренировках, сегодняшний бой имел воспитательное значение.

– Жрать хотите? – усмехнулся Дрозд. Он почувствовал себя лучше, головокружение прошло, его немного подташнивало, дергал шишак под глазом.

– Ага… – Рыжик допил воду из бутылки. – С Солдатом никому не справиться. Помнишь, как Мастер поставил его одного против троих?

– Там были я, Гонец и Рыба! – поддакнул Ромул. – Ох и сильный же Солдат! А теперь Гонец в лазарете… – Он вторично оглянулся на дверь.

– Ты веришь, что Гонца отвезли в лазарет? – спросил Дрозд.

– Так сказал Мастер…

Рыжик нервно потеребил край одеяла.

– Ты дружил с Гонцом! Ты ведь нюхач, Дрозд, правда?! Ты можешь учуять, где сейчас Гонец, в лазарете или в карцере?!

– Башка болит! И глаз тоже… – ответил Дрозд. – Я сейчас могу учуять только запах овсянки на кухне. Попросите Рыбу, он тоже нюхач.

– Рыба сегодня сбежал с построения, – сказал Ромул.

– Врешь!

– Слово крови! Рыба всегда стоит за мной. Его не было. А когда началось… – Он смущенно кивнул на синяк под глазом товарища. – Он вернулся. Вот так!

– Он пропустил речевку?! – Рыжик боязливо огляделся по сторонам.

– Слово крови! – Ромул внимательно посмотрел на Дрозда. – Ты ведь тоже пропускал речевку? Три раза. Мастер тогда отлучался по делам. И после этого ты подружился с Гонцом…

– Я пропускал речевку! – кивнул Дрозд. – И вам советую…

Лицо Рыжика побледнело под густым слоем веснушек.

– Если пропускать речевку, в голове появляются дурные мысли!

– Откуда тебе знать? – насмешливо спросил Дрозд. – Ты на речевке громче всех орешь! Думаешь, после окончания курса Мастер заберет тебя с собой в Вальхаллу?

– Мастер никогда не лжет! – как-то не очень уверенно сказал Рыжик. – Вторая заповедь «Братьев крови».

– Я тоже ни разу не пропускал речевку… – признался Ромул. – Но иногда думаю о своем.

Дрозд поднялся на ноги, охнул от боли в правом боку. Солдат и правда был очень силен! Кулаки словно чугуном налиты!

– Достаточно один раз не принять участие в речевке, и начинаешь слышать правду, – проговорил он.

– Кто тебя этому научил?! – спросил Ромул.

– Так сказал Гонзо!

– Поклянись!

– Честное слово!

– Надо говорить: слово крови! – возразил Ромул.

– Вранье все это… – мрачно сказал Дрозд. – Как хочешь, так и говори!

– Гонзо давно вне закона! – неуверенно проговорил Рыжик. – Его никто не видел уже две недели.

– Гонзо в карцере, – сказал Дрозд.

– В карцере не протянуть двух недель!

– Ты откуда знаешь?

– Так говорят… Гонзо вне закона! Он исключен из братства!

– Рыба был в карцере! – сказал Дрозд. – Он нарушил шестое правило Закона, лазил в барак к девочкам после отбоя. Он получил сутки карцера. Мастер запретил ему рассказывать, но Рыба подтвердил, что Гонзо там. И еще он сказал, что Гонзо особенный. Гонзо разговаривал с ним.

Маленький Рыжик попятился к дверям.

– Вы говорите опасные вещи! Очень опасные вещи! Это нарушение Закона! Вас посадят в карцер, или того хуже!

– Кто нас заложит?! – закричал Дрозд. – Может быть, ты, Рыжик?!

– Высший! – Мальчик указал пальцем на черный ромб, начертанный над входом в казарму. – Око Высшего! Он все видит!

– Сядь! – прикрикнул на него Дрозд. – Это всего лишь рисунок!

– Око Высшего! – Рыжик боязливо кивнул на красную точку в центре ромба. – Око Высшего наблюдает за нами. Посредством Ока Мастер знает о наших секретах. Через Око он узнал про Рыбу…

– Рыбу сдал Левша! – сказал Ромул. – Он сам потом признался в этом. Левша плохо отдает честь на речевке, Мастер якобы вызывает его для личных тренировок. Левша рассказал, что Мастер заставляет его раздеваться…

– Зачем?!

– Мастер говорит, что так он чист перед Высшим.

– Он чокнутый! – убежденно сказал Дрозд. – Мы все слушаемся чокнутого урода, который объявил себя посредником Высшего!

– Высший все услышит… – как-то не очень уверенно возразил Рыжик.

Перспектива тренироваться голым наедине с Мастером его испугала. В глубине души он и сам не очень-то верил в Око Высшего, но страшился признаться в своем маловерии. Особенно после памятной истории со змеями…

– Ты предан Мастеру и поэтому всего боишься! – насмешливо посмотрел на него Дрозд.

– Неправда! – запальчиво прокричал мальчик. – Я предан «Братьям крови» и Законам! А Мастер – проводник Закона! Так гласит второй пункт! Ты так говоришь потому, что тебя избил Солдат по приказу Мастера! Мастер наказывает с любовью, все это знают! Он плачет, когда нас наказывает…

– Он плачет потому, что психопат! – жестко сказал Дрозд. – Так сказал Гонзо! Не верите мне, спросите Рыбу. Рыба бегал в лазарет, там никого нет. Пустые койки. Мастер нам врет!

– Вас накажут… – упрямо повторил рыжий мальчик.

Дрозд обнял его за плечи:

– Ты помнишь свою жизнь до того, как попал в братство?

– Помню…

– Расскажи! Где ты учился, кто твои родители? В каком городе жил, в какую ходил школу?

Рыжик мучительно завел глаза наверх, тихонько всхлипнул. Ромул смотрел на товарищей, приоткрыв рот. Он потер лоб ладонью, нетерпеливо топнул ногой. Дрозд чуть заметно улыбнулся и тотчас сморщился – напряжение мускулов лица далось ему с трудом.

– Смотрите!

Он поднялся с койки, подошел к начертанному на стене ромбу и шумно плюнул. Рыжик ойкнул, Ромул нервно оглянулся на дверь. Плевок угодил в центр рисунка, слюна медленно высыхала на поверхности красной точки, оставляя темную кляксу.

– Я сейчас нарушил первый пункт Закона! – торжественно провозгласил Дрозд. – Возвел хулу на Высшего! И я знаю, на кого мне думать, если сегодня Мастер отправит меня в карцер!

– Как ты посмел!.. – изумленно воскликнул Рыжик. Он был не в силах отвести взор от бледнеющего на темном дереве пятна.

Дрозд положил руки на плечи рыжего мальчика, прямо посмотрел ему в лицо:

– Нас обманули, понимаешь? Тебя, меня, Ромула, всех! Навешали нам этих кличек, как дворняжкам, убедили в том, что через рисунки на стене можно увидеть все, что мы здесь делаем! Мы даже разговариваем не так, как говорили раньше. Когда приходишь в себя, начинает язык болеть…

– Опасные слова, опасные мысли… – твердил Рыжик. Он уже пожалел, что остался с ребятами, а не ушел с остальными на завтрак. Вот к чему приводит любопытство!

– Ты догадался потому, что умеешь чуять? – тихо спросил Ромул.

– Мне помог Гонец, – ответил Дрозд. – А Гонцу помог Гонзо. Воспоминания возвращаются. Но одно из условий – избегать речевки. – Он с трудом подбирал слова. – Там что-то есть… Будто колдовство! После первого раза начинает голова болеть, туман стоит перед глазами, но зато потом начинаешь вспоминать. Это немного страшно вначале… Гонец подружился с Гонзо. Он сказал, что на Гонзо не действует колдовство. Гонец научился не слушать речевку. Он стоял вместе со всеми, открывал рот, но отключал слух. Мы ведь все умеем отключать слух или зрение?

Ребята кивнули. Они внимательно слушали товарища, на их лицах отражался испуг, но и жгучее любопытство – древнейшее качество, предшествующее радости познания.

– Гонец вспомнил все, понимаете?! – продолжал Дрозд. – Где жил, кем был до того, как попал в братство! Он уже не мог лгать дальше. И тогда он решился на побег. Он говорил, что Гонзо научит его, как скрываться от преследования…

– Никто не может убежать от мутантов! – прошептал Ромул.

– Сколько ты выучил языков? – перебил его Дрозд.

– Шесть! – не без хвастовства ответил мальчик. – Сейчас заканчиваю изучать греческий, потом примусь за иврит.

– А ты способен запомнить любое число, Рыжик?

– Не только число. Любую комбинацию слов или карту, – кивнул мальчик.

– Все так! – кивнул Дрозд. – Беглец говорил, что способности Гонзо превосходят все наши, вместе взятые!

– Благодаря нашим способностям мы и оказались в «Братстве крови»! – важно сказал Рыжик.

– И нас заставили забыть свое прошлое! – горько ухмыльнулся Дрозд. – У нас отобрали даже наши имена!

– Зато лучшие из нас попадут в Вальхаллу! – упрямо повторил Рыжик.

– А куда попадут худшие?!

Мальчики растерянно переглянулись. Завтрак они прозевали, но голода не чувствовали, охваченные страхом и любопытством. Каждый из них помнил себя с того момента, как они проснулись в просторном помещении с голубыми, как небо, стенами и высоким белым потолком. Сухощавый мужчина с загорелым до черноты лицом и внушающей доверие улыбкой что-то говорил тихим, вкрадчивым голосом. Слов было не разобрать, от убаюкивающего тембра хотелось спать, немного кружилась голова, а после появлялась беспричинная тоска и тревога, от которой хотелось громко, навзрыд заплакать, что многие и делали. А потом появился Мастер. Тоже улыбчивый, сильный. Он сообщил каждому из детей его новое имя, и началась новая жизнь в общине. Жизнь, подчиненная строгому регламенту и военной дисциплине. Утренняя речевка – обязательный набор малопонятных предложений, уложенных в стихотворную форму, позволяла изгнать ощущение одиночества и тоски и наполняла сердца верой и ожесточением. Дети много занимались, совершенствуя свои таланты, Мастер обещал отличникам после завершения курса путешествие в таинственную Вальхаллу – так называлось место обитания избранных самородков. Вечерами, сидя у костра, Мастер рассказывал про Вальхаллу. С его слов, там их таланты раскроются в полной мере, и со временем они станут правителями мира. Каждый день они смотрели видеофильмы, благодаря которым узнавали об опасной и трагической жизни, что царит за воротами братства. Так лишенные истинных воспоминаний подростки, помнящие только свой родной язык, постигали новую реальность. Их жизнь протекала на территории площадью в полтора квадратных километра, на которой находились два барака для мальчиков и девочек, спортивная площадка рядом с умывальником, домик для охраны. Занятия проходили в конференц-зале. Там же ребята смотрели познавательные фильмы. Во всех помещениях на стенах висел текст речевки в красивой рамочке под стеклом. Текст был обязателен к заучиванию для всех новобранцев братства. Далее следовали девять постулатов Закона «Братьев крови». Первый, самый важный пункт относился к влиянию Высшего на все стороны жизни членов братства. Во всех помещениях был начертан символ Высшего – ромб, вытянутый по горизонтали, в центре ромба был круг, и красная точка посередине. Око Высшего, как именовался кроваво-красный центр геометрической фигуры, со слов Мастера, позволял ему отслеживать каждый миг жизни любого мальчика или девочки. Он неоднократно демонстрировал действенность Ока. Второй постулат касался личности Мастера и его могущества. В третьем и четвертом постулатах закона речь шла о единстве братства, пятый, упомянутый Рыжиком, касался товарищества и верности. В шестом постулате речь шла об исключительности каждого из членов братства, три дальнейших касались служения целям Высшего и готовности к смерти во имя идеалов. Все уроки начинались с повторения Законов. Высокий забор, увенчанный двумя рядами колючей проволоки, окружал периметр, ворота охранялись круглосуточной вахтой. В дальнем углу территории, возле мусорной свалки, находился закрытый вольер для животных. По ночам оттуда доносился жуткий рев мутантов – так называли уникальных гибридов африканской гиены с немецкой овчаркой, вид, изобретенный фашистами во время войны. Гибриды имели крайне низкую выживаемость, но уцелевшие особи приобретали развитую мускулатуру, мощные челюсти, способные раздробить самые крепкие кости, абсолютно беспощадный характер и испорченную психику. Изредка Мастер садился в открытый джип, брал с собой двух животных и уезжал поохотиться в степь. Возвращался он воодушевленный, джип приходилось отмывать от следов запекшейся крови…

– Куда попадут худшие из нас, Рыжик? – переспросил Дрозд.

Мальчик пробубнил что-то невнятное. Он уже пожалел, что остался слушать опасные речи товарища. Он косвенно нарушил первый пункт Закона: «Ни в мыслях, ни в словах не подвергать сомнению идеи братства!» Следовало донести Мастеру, но таким образом он рискует оказаться предателем, а пятый пункт недвусмысленно предупреждал: «Предающий своего брата подлежит осуждению!» И, конечно, решающим аргументом в пользу друзей послужил плевок Дрозда в самый центр святыни! Прошло уже четверть часа, а Мастер не явился с целью покарать святотатца, да и сам Дрозд не производил впечатления самоубийцы!

Ромул, напротив, был всецело увлечен новой информацией. Каждый из членов братства обладал даром. Дрозд был нюхачом, как именовали ребят с чрезмерно тонкой интуицией. Рыжий запоминал сложнейшую комбинацию цифр или любую увиденную однажды картинку. Ромул имел способность к иностранным языкам, совершенный музыкальный слух и редкий дар визуализации любой из услышанных им историй. Он мигом представил себе томящегося в карцере Гонзо, от увиденной картинки захватило дух. Почти все дети умели на время отключать любой из органов чувств, при этом конкурирующий орган значительно усиливал свою мощь. Так, при блокировке слуха чрезвычайно обострялось зрение, и наоборот.

– А что вспомнил Гонец? – спросил он. – Он рассказывал?

– Немного. Гонзо велел ему пытаться вспомнить все самостоятельно. Гонец сказал, что нас всех закодировали перед тем, как сюда отправить. Это было его слово – «закодировать». И кодировка продолжается, на уроках и когда мы читаем речевку. Из-за кодировки мы забыли свое прошлое. Мастер собирается использовать наши дарования для своих целей.

– А какие у него цели?! – спросил Ромул.

– Гонзо рассказывал Гонцу про будущую войну. Нам показывали фильмы про войну, помните?

Ребята кивнули.

– Ага… – продолжал Дрозд. – В фильмах все придумано. А война будет настоящая. И мы будем участвовать в этой войне, только не как солдаты. По-другому…

– Что ты вспомнил про себя? – решился спросить Рыжик.

– Пока немного. Это как видение. Большой город, каменные дома, широкие улицы, там много машин, вроде тех, что к нам приезжают, только там все улицы заполнены этими машинами. Очень много людей. Видел мужчину, мы с ним купались в озере… – На лицо набежала тень. – Это мой отец! Он называл мое имя, но было плохо слышно… – Он скрипнул зубами, чтобы не заплакать. – Я хочу вернуться домой!!!

Ребята замолчали. С улицы долетело рычание мотора. Приехал джип с охранниками. Они и так пропустили завтрак. Придется солгать, объяснив отлучку тем, что ухаживали за товарищем.

Рыжик тихо проговорил:

– Мне снились похожие сны. Я спросил у Мастера, он отвел в лазарет. Врач так долго и страшно смотрел в глаза, я чуть не отключился. Потом дал таблетки, синие такие, все прошло. Теперь нет снов.

– Теперь вы понимаете, почему Гонец пытался сбежать? – спросил Дрозд.

Ромул вздохнул, тоскливо посмотрел в окно. Дождь давно кончился, тучи скрылись за холмами, солнце высушило глину, оранжевые блики отражались в лужах.

– Помните фильм про чудовищ?

Рыжик кивнул, Дрозд неопределенно пожал плечами:

– Там, где монстры заселили землю…

– Ну, помним! – нетерпеливо перебил его Дрозд. Близилось время начала уроков. Скоро их хватятся.

– Мастер сказал, что там… – Ромул махнул рукой на юг, – все как в кино. В братстве мы в безопасности!

– Откуда приезжают охранники?! Куда уезжает сам Мастер время от времени? Сражаются с монстрами, как те люди из фильма?!

– Ты хочешь сказать… – неуверенно начал говорить Рыжик.

– Нам все лгут! – закончил фразу Дрозд. – Они все лгут, и Мастер, и охрана. Они врут нам! Никакой Вальхаллы не существует! Око Высшего – картинка на стене, а Мастер заставляет доносить некоторых членов братства, чтобы мы поверили, что Око настоящее! А чтобы мы не разбежались, нас держат за забором с колючей проволокой и по ночам выпускают мутантов!

Рыжик долго размышлял, прежде чем решился спросить:

– А почему ты поделился с нами своими догадками?

– Вас выбрал Гонец…

– Что значит – выбрал?! – спросил Ромул.

– Когда Гонец перестал читать речевку, он научился слышать правду…

– Понимаю! – поспешно сказал Рыжик. – Я чувствую, когда мне лгут… – Он замялся. – Я всегда чувствовал, что Мастер говорит неправду, но боялся признаться. Думал, вы про меня расскажете, и меня отдадут на растерзание мутантам.

Он хотел что-то добавить, но на улице послышался шумный гомон. Ребята возвращались с завтрака. Дрозд улегся на кровать, изображая тяжелобольного, предостерегающе поднес к губам палец:

– Никому ни слова! Поклянетесь?!

– Слово крови! – хором выдохнули оба мальчика, а Рыжик по привычке отметил, что только что он попал в кабалу седьмого пункта Закона, касающегося нарушения клятвы.

Ребята вбежали в барак, столпились возле кровати. На мальчика смотрели как на героя, он единственный осмелился атаковать Солдата! Поражение ему было обеспечено с самого начала, но братья оценили храбрый поступок по достоинству. Астра протянула бутерброд. Два ломтика свежего хлеба с зажатыми между ними куском сыра и листиком салата.

– Вот! Утащила из столовой!

– Спасибо!

Дрозд по-братски разделил бутерброд на три части. Он взбил подушку, уселся на кровати, с наслаждением впился зубами в хлеб. Не успев насладиться триумфом, он увидел крепкую фигуру Солдата. Руки задрожали, во рту появился металлический привкус. Ребята опасливо посторонились. Вопреки опасениям, Солдат проявил великодушие. Он хлопнул ладонью по плечу собрата, широко улыбнулся:

– Ты молодец, Дрозд! Попер на меня как настоящий мутант! Уважаю!

А дальше произошла совсем уж невероятная штука! Солдат положил на прикроватную тумбочку шоколадную конфету.

– Будь здоров, Дрозд! Слово крови!

Он вышел на улицу, двигаясь упруго и мягко, как умеют ходить по-настоящему сильные люди. Дрозд почувствовал себя почти счастливым. В памяти воскрес образ широкоплечего мужчины, его открытая улыбка, беззаботный смех. Стеклянные брызги будто застыли неподвижно, отпечатавшись в памяти, как замерший видеослайд. Отец. Он утаил от товарищей часть правды. Благодаря пропущенным утренним речевкам память услужливо извлекла из своих недр и новые факты. А еще братьям крови полагалась каждодневная «пятиминутка правды». Так называлась индивидуальная встреча с психологом. Они менялись – худой мужчина в голубом халате с вкрадчивым голосом и острым взглядом черных как смоль глаз и молодая женщина с зачесанными в тугой узел каштановыми волосами. Женщина вела себя дружелюбно, задавала много вопросов и постоянно улыбалась, а мужчина был строг, немногословен, ребята тушевались под его взором, выкладывая все, что на уме.

– Будь с ними осторожен! – сказал ему Гонец за два дня до побега. – Особенно с женщиной. Она с виду добрая, не заметишь, как проболтаешься!

Он научил друга ставить защиту на время «пятиминутки правды» – создавать мысленный образ стеклянной стены, разделяющей врача и пациента. Защита сработала блестяще – отменная интуиция Дрозда позволяла ему предугадывать опасные вопросы.

Дрозд уловил настроение Астры – девочка боялась. Она дважды уклонилась от речевки – заблокировала слух, но результаты превзошли самые смелые ожидания. Улучив минутку, она подбежала к нему на спортивных занятиях.

– Гульнара! – Ее глаза возбужденно блестели, высокие скулы покрывал румянец.

– Что?! – растерялся Дрозд.

– Мое настоящее имя – Гульнара! Родители меня ищут! И я вспомнила свою комнату и новенький смартфон, который подарила мама на день рождения… – Она всхлипнула. – Я не сразу поняла, что это такое, пока не увидела! В розовом футляре!

Астра видела прошлое, могла находить утраченные предметы. Она умела отгадывать тайны и чужже мысли. Психологи избегали общаться с прозорливой девочкой, от «пятиминуток» она была освобождена. Место, куда после прибытия в лагерь помещали братьев крови, называлось карантин. Астра пробыла там дольше остальных.

– Гонец расскажет про нас! – сказал в тот раз Дрозд. Неудачный побег товарища означал крах их надежд.

Ребята покидали барак, Астра замешкалась возле его койки. Она наклонилась и коротко прошептала:

– Рыба был в лазарете. Там никого нет! – и выбежала на улицу.

Дрозд откинулся на подушку, на время он позабыл про синяк под глазом. На виске пульсировала тонкая синяя вена. Он вспомнил. Степан. Таково было его имя. Оно показалось и своим, и чужим одновременно. И вместе с обретением имени в его сознании возникла ясная мысль.

«Привет, Степан!»

«Привет, Гонзо!» – мысленно ответил мальчик и рассмеялся. Теперь все будет хорошо. Он был уверен.

Глава 2

Краснодар. Улица Садовая, 110. Отдел полиции УВД Краснодарского края. 9:30

Табличка на дверях старшего оперуполномоченного Виктора Петровича Ермакова держалась на одном шурупе. Каждое утро, приходя на службу, майор давал себе торжественную клятву – принести из дома инструменты и вкрутить недостающий шуруп. И к вечеру он неизменно забывал про обещание. Держится, если не хлопать дверью, и слава богу! Он достал из ящика стола швейцарский армейский нож – подарок коллег на юбилей, поддел ногтем миниатюрную отвертку, закрутил винт до упора. Подобный ритуал повторялся каждое утро. За этим занятием его и застал капитан Клименко.

– Набиваешь руку? – Клименко остановился в коридоре, широко расставив ноги, покачивался с носков на пятки.

Ермаков хмуро посмотрел на капитана. Клименко выглядел так, словно собрался в ночной клуб и дал себе обещание снять на ночь королеву красоты. Высокий, смуглый от природы, с густой шевелюрой шикарных волос, он напоминал итальянского киноактера. Прибавить к этому отличный в диагональную полоску костюм, узкие лакированные туфли – и добро пожаловать в мир элитной моды!

– Отвали, Клим!

– Я отвалю, а начальство накажет! – рассмеялся Клименко, продемонстрировав два ряда белых зубов. – Урежут пенсию, братан!

Майор подергал табличку, убедился, что держится на совесть, и скрылся в кабинете. Клименко задел больную тему. Через месяц он уходит на заслуженный отдых, законные шесть соток в сорока минутах езды от города ждут не дождутся хозяйской руки! Вроде бы надо радоваться, а на душе кошки скребут! Шутка ли – тридцать пять лет в органах! Погулял после демобилизации из рядов Советской армии, а когда понял, что если не остановится, то сопьется, ткнул с похмелья пальцем в первое попавшееся объявление в газете.

«Милиция проводит набор отслуживших в рядах СА…»

Думал временно перекантоваться, вот уже большую часть жизни и кантуется!

На улице бушевала южная весна. К полудню температура воздуха поднималась до тридцати градусов, по улицам летел невесомый тополиных пух. За две недели начальство и дел-то никаких не предлагало. Что ждать от старика, который мысленно уже развешивает вяленую рыбку на балконе, а по вечерам жарит сочное мясцо над огнем! Еще год назад подобные мысли были желанными, а сейчас в груди заныло и рука левая онемела, словно во сне отлежал.

Он подошел к зеркалу, провел расческой по редким седым прядям, критически осмотрел выпирающий живот.

– Будь здоров, пенсионер!

Отражение оптимизма не прибавило. Почему-то вспомнился сын, с которым они перезванивались все реже. Парень стал отдаляться после смерти матери, а когда укатил в Москву, новости от него становились скуднее, а говоря языком полицейского протокола – малоинформативными.

В дверь постучали. Ермаков стиснул кулаки, кроя про себя последними словами весельчака Клименко. Привычно зашумело в голове, сердце перекувырнулось в груди, как акробат на трапеции. Пенсию так просто не дают!

– Заходи, шутник!

Дверь приотворилась.

– К вам можно?

На пороге робко остановилась черноволосая женщина. Одета она была просто, в руках мяла косынку. Миндалевидные глаза, смуглая кожа – татарка или башкирка. Сеть мелких морщин и горестная глубокая складка, прорезавшая вертикально лоб, явно прибавляли ей возраста. По всему, ее давно мучила бессонница, белки были красными, веки воспалены. Более трети века, проведенные в органах, приучили майора оценивать людей по стандартной схеме. Некоторые привычки врастали, как ноготь в мясо, видимо, он и соседей по дачному кооперативу будет пропускать сквозь «ментовское сито»! Ермаков до сих пор называл родное учреждение милицией, а себя – ментом, к обновленным терминам относился с подозрительностью и недоверием стареющего мужчины.

– Проходите! – Он поспешно застегнул пиджак на нижнюю пуговицу, уселся за стол.

Женщина нерешительно приблизилась, села на краешек стула. Восточные глаза моментально увлажнились. Мысленно чертыхаясь, доведенным до автоматизма жестом Ермаков наполнил стакан водой из графина. Графин был покрыт пылью, воду не меняли неделю или больше, но посетительница жадно выпила все до дна. Редкость, автоматически отметил старый опер. Обычно женщины отказывались от воды. Он ощутил любопытство – чувство, давно угаснувшее за рабочей рутиной.

– Я вас слушаю!

Вместо ответа женщина извлекла из сумочки стопку фотографий, бережно выложила на стол.

– Вот…

Скользнув по карточкам профессиональным взглядом, майор отметил фамильное сходство личности на фото с посетительницей. Дочь. Красивая девочка, кожа светлее, чем у матери, видимо, полукровка.

– У вас пропала дочь? – Ермаков решил форсировать события.

– Откуда вы знаете?! – Она подозрительно на него посмотрела.

– Здесь милиция… Фу, черт! Простите! Полиция. Зачем вам иначе показывать мне фото вашей дочери?

– Да, конечно… – Она опять всхлипнула.

Воцарилась пауза. Женщина смотрела на фотографию дочери как на ювелирную драгоценность. Девочка с распущенными волосами исподлобья созерцала неведомого фотографа. Обычно девушки ее возраста улыбаются. Взгляд был взрослый, суровый. Ермаков включил компьютер, открыл блокнот, провел пару линий, расписывая ручку.

– Как вас зовут?

– Зульфия… Зульфия Рашидовна, – поправилась она.

– Вы обратились в убойный отдел, Зульфия Рашидовна! – мягко сказал Ермаков. – Пропажами людей занимаются…

– Я там была! – перебила женщина. – И не только там! Я уже у прокурора города дважды была на приеме! А когда пришла в третий раз, мне отказались выписывать пропуск!

Она не скрывала слез, они просто текли по скулам солеными ручейкам. Она рыдала молча, не меняя скорбного выражения лица. Так плачут по покойникам, когда разум не в силах постичь степень горечи утраты.

– Я захожу во все кабинеты подряд, всех отделений… – Она рассказывала на удивление спокойным голосом, будто пересказывая подруге сюжет сериала.

– Давно вы так ходите? – Ермаков сделал пометку в блокноте.

– Девятнадцатый день.

Он вывел цифру 19, автоматически пометив в календаре двадцать шестое апреля. Дата пропажи девочки.

– Расскажите все подробно, Зульфия Рашидовна!

– Гюльнара – необычная девочка… – начала женщина.

Видимо, эмоции все-таки отразились на его лице, она протестующе подняла ладонь:

– Я понимаю вас, господин майор!

– Товарищ! Обращайтесь ко мне так!

Она быстро кивнула, вытерла платочком щеки.

– Каждая мать считает своего ребенка необычным, товарищ майор! Но Гюльнара действительно необычная девочка. Ее способности проявились в шесть лет. Она умела читать мысли разных людей. Я была этим недовольна, честное слово! Лучше бы у меня росла простая дочка! Ее отец исчез, когда Гуле было пять лет. Он с Украины, сильно пил и пропал без вести. В советское время национальность человека не имела значения… – Она чуть заметно улыбнулась, отчего стала необычайно милой и хрупкой. – Я всегда гордилась красотой своей дочери…

– Если можно, рассказывайте по существу вопроса! – осторожно сказал Ермаков. – Опишите дни, предшествующие пропаже ребенка.

– Извините! – быстро кивнула женщина. – По существу! Я подумала, что это важно…

– Я родом из той же эпохи, что и вы, Зульфия Рашидовна! Для меня национальность человека не имеет значения.

– За два дня до этого… – Она с силой прикусила губу, и Ермаков понял, какое чудовищное самообладание требуется этой женщине. Почти три недели она обивает пороги учреждений! – Гуля сказала, что за ней следует автомобиль. Повсюду, где она бывает, в школе, на секции, – девочка с четвертого класса занимается волейболом, – за ней ездила одна и та же машина.

– Номер ваша дочь не запомнила? Цвет, марка? Обычно дети наблюдательные!

– Н-нет… – сконфуженно замялась женщина. – Я вам с самого начала говорила. Гуля особенная. Она не видела саму машину, но чувствовала ее присутствие…

– А-а-а! – Он с видимым раздражением откинулся в кресле. Теперь понятно, почему чокнутую мамашу гоняют по кабинетам! И за себя ему стало стыдно – старый пес, теряет хватку! Наверняка проделки Клименко! Решил подшутить над пенсионером! Теперь желательно постараться выпроводить дамочку тихо, без скандала. Он скорчил сочувственную мину. – У детей в подростковом возрасте часто обострена интуиция!

– Вы не понимаете! – Женщина или не уловила иронии в его тоне, или отупела от горя и бессмысленных хождений по кабинетам. – Не черта вы не понимаете, товарищ майор!

Теперь помимо горя в ее глазах вспыхнула ярость. Это хорошо. Злоба полезнее отчаяния. И послать злобную тетку проще, чем плачущую мамашу!

– Я не сумасшедшая, но вначале тоже не поверила, хотя Гульнара иногда демонстрировала свой дар. Ну, вроде как в передаче про экстрасенсов. Хотя мы не смотрели эту передачу, а Гуля считала, что там все жулики. Но за день до того, как она не вернулась из школы, я сама увидела чужой автомобиль у нас во дворе. Точь-в-точь такой, как его описала дочь. Я в моделях не разбираюсь и смотрела с балкона. Черный джип с тонированными стеклами, на заднем стекле трещина. Я испугалась, девочка была очень встревожена, понимаете? Я выбежала на улицу, а машина уже уехала. Я рассказала Гульнаре, она очень расстроилась, а потом сказала: «Все, мама! Они теперь не отстанут!» – Женщина сжала кулачки. – Я всю ночь не спала, бегала к окну, думала, увижу машину, вызову полицию. Гульнара девочка красивая, вы понимаете…

Ермаков кивнул. Любой опер – неплохой психолог. За годы службы он выучил так называемый язык тела – непроизвольные мимические жесты, движения рук, ног, характерные для психически больных людей, невротиков и просто врунов. Женщины обычно лучше мужчин контролируют телесные манипуляции. Скрещенные ноги, воздетые к потолку брови, касание волос, трение подушечками указательного и большого пальцев и тому подобное. Всего жестов лжи насчитывается около полусотни базовых и уйма второстепенных. Женщина психически здорова и она не лгала.

– У меня в голове крутилась ее фраза. «Они теперь не отстанут»… – продолжила она.

– Вы наверняка пытались расспросить, что это значит?

– А как вы думаете?! – Она горько усмехнулась. – Моя дочь если не захочет говорить, клещами из нее ничего не вытянешь! А утром я столкнулась во дворе с мужчиной. Нездешний…

– Почему вы так решили?

– Одежда, внешность… – Она нахмурилась, морщина стала глубже. – Загорелый такой… Костюм как олигархи в кино носят. Меня увидел, заулыбался, а я почему-то испугалась. Спрашиваю его: кого-то ждете? Время начало восьмого утра. А он рассмеялся и как-то странно на меня посмотрел. Я очень переживала за дочку, а тут сердце зашлось! Я сделала вид, что ушла в подъезд, а сама поднялась на второй этаж и смотрела из окна. Человек этот смотрел на НАШИ окна! – Она сорвалась на крик, но тотчас извинилась и продолжала уже спокойнее: – Через пару минут подъехала та самая машина, он быстро сел на заднее сиденье, и они укатили. Я была так напугана, что только потом догадалась, что не посмотрела на номер…

Майор потер переносицу.

– В вашем доме есть камеры наблюдения?

Женщина отрицательно покачала головой.

– Когда я поняла, что Гулю похитили, обежала всех соседей. У нас люди живут простые, треть квартир коммунальные до сих пор…

– А этого мужчину вы бы смогли опознать?

– Прямо перед глазами стоит! – воскликнула она. – Я могу нарисовать его портрет.

Ермаков достал из папки форматный лист, пододвинул карандаши, авторучку.

– Попробуйте! – Он встал из-за стола, подошел к окну.

Изумрудная листва шелестела на ветру, кривые тени выплясывали на сером асфальте. Пробежала группа школьников, через закрытые окна приглушенно донесся детский смех. Майор погрузился в размышления. Сексуальный мотив похищения маловероятен. Подобные истории только в американских фильмах бывают. Обеспеченный мужчина охотится за нимфеткой. Если, конечно, загадочный автомобиль имеет отношение к делу. Спасибо тебе, Клим, что подогнал потерпевшую! Тоску как рукой сняло! Правильно рассказывают истории про увядающих пенсионеров. Пока работал, был крепким парнем. Вышел на пенсию и начал разваливаться, как старый автомобиль! Правда, сердце крепостью не радует. Первый приступ случился сразу же после смерти жены. Крепко напился на похоронах, а потом еще и закурил после восьмилетнего перерыва. И высмолил за вечер полпачки, а с похмелья, как говорится, тряхануло. По счастью, соседка по лестничной площадке – врач из скорой помощи, дала пилюль, поставила капельницу. После всего еще неделю жгло за грудиной, сигареты выбросил, но желание курить возвращалось периодически. Снимал его леденцами, которые постоянно носил в кармане, а дома лузгал семечки.

– Готово! – послышалось за спиной.

Ермаков оторвался от тягостных воспоминаний, шагнул к столу и едва удержался, чтобы не издать восхищенное восклицание.

– Вы художник?!

– Вообще, я архитектор… – Она скромно опустила глаза.

Рисунок поражал точностью деталей, характер персонажа был схвачен безукоризненно. Сухощавое лицо, тонкие губы, прямой, с небольшой горбинкой нос. Глаза широко поставленные, взгляд уверенный, привыкший повелевать. Густые волосы бережно уложены, мускулистая шея предполагает спортивную подготовку.

– Ему лет сорок пять?

– От сорока до пятидесяти! Карандашом не передать цвет кожи. Он выглядел очень загорелым, будто только что вернулся с курорта.

– Хорошо! – Ермаков бережно убрал листок в папку. – Зульфия Рашидовна, теперь, пожалуйста, напишите всю информацию о вашей дочери. Год, число, месяц рождения, всех ее друзей, кого вы знаете, их координаты. Разумеется, номер школы, класс, фамилию учителей. Чем больше вспомните, тем лучше. Там же напишите ваши данные, номера телефонов для связи. Понятно?

Она послушно кивнула, взяла ручку. Слезы высохли, щеки покрылись легким румянцем. Майор отметил, что она довольно привлекательна и не так стара, как ему показалось с первого взгляда. Горе никого не красит… Он пошарил мышкой, ввел пароль для входа в базу данных МВД. Экран заискрился алой заставкой. Некоторого труда стоило разыскать раздел, связанный с исчезновением людей. Он неуклюже елозил беспроводной мышкой по столу, клацал левой клавишей. Дома у него не было компьютера, всякий раз, загружая необходимые для работы программы, он испытывал смешанное чувство досады и гордости за собственную косность.

– Вот… – Она протянула листок, исписанный аккуратным мелким почерком.

Ермаков привычным жестом нацепил очки, пробежал взглядом.

– Хорошо. Для получения информации мне потребуется два-три дня…

Она умоляюще вскинула на него свои удивительные глаза, майор поднял ладонь:

– Я могу понять ваши эмоции, Зульфия Рашидовна! У меня тоже взрослый сын. Если что-нибудь станет известно, я немедленно с вами свяжусь!

Уже стоя в дверях, она тихо проговорила:

– Спасибо вам, товарищ майор!

Он молча кивнул и погрузился в изучение информации сайта.

Ермаков откинулся на спинку кресла только к обеду. Мучительно хотелось курить, болела поясница, перед глазами плыли черные круги. Он потянулся, хрустнуло больное колено. Правильно в древности стариков отводили в лес! Пусть хоть зверюшки полакомятся! Он сунул руку в карман пиджака и тихо выругался. Забыл пакетик с конфетами в машине. Майор протер платочком стекла очков, у Зульфии (как он про себя называл утреннюю посетительницу) был четкий, но убористый почерк. Плюс полтора уже недостаточно, дальнозоркость – штука быстро прогрессирующая. Он набрал номер, ответили после второго гудка:

– Слушаю вас!

Ермаков представился, в женском голосе появились напряженные нотки.

– Чем могу помочь, господин майор?

Все господа в Париже! Он устал поправлять людей!

– Можете обращаться по имени-отчеству. Виктор Петрович!

– Слушаю вас, Виктор Петрович!

Уровень напряжения немного снизился. Обезличенный субъект всегда опаснее того, что носит человеческое имя!

– Вы – Анна Владимировна, школьный преподаватель Гульнары Савченко?

– Боже мой! Это такое несчастье! – Похоже, что учительница была огорчена искренне. – Гуля – чудесная девочка! Вы знали, что она обладала даром?!

– Дар?!

– Вам не рассказали?! Ее даже приглашали в Москву, на передачу, сейчас уже и не помню названия… Гуля отказалась, в тот период у нее болела мама, вы знаете ее маму, господин майор?

– Да. Я знаю Зульфию Рашидовну. – Он нетерпеливо щелкнул ногтем большого пальца по полировке стола. – Гульнара умела предсказывать будущее?

– В том числе и это! – горячо сказала учительница. – И представьте себе, она ни разу не использовала свой дар в корыстных целях!

– Объясните, пожалуйста!

Женщина грустно засмеялась:

– Они же дети! Сами понимаете, велик соблазн: благодаря паранормальным способностям получить хорошую отметку или вытребовать себе что-нибудь ценное!

– Да, конечно… Мать дала список ее друзей, но сами понимаете, педагог знает лучше, с кем чаще общаются дети!

– Записывайте!

Ермаков прижал смартфон плечом, пододвинул листок бумаги.

– Диктуйте!

Анна Владимировна назвала четыре имени, сопровождая каждого из учеников специфическим характеристиками, на которые способны лишь преподаватели с большим стажем, влюбленные в свою работу.

– Как вы считаете, господин майор, есть надежда, что Гуля… ну что она…

– Жива ли девочка?! – грубо сказал Ермаков. – На этот вопрос я не могу дать однозначного ответа. Если вам интересна моя интуиция, ответ – да. Я надеюсь на это!

– Спасибо, Виктор Петрович! Пожалуйста, звоните, если что-то вам понадобится!

Он нажал красную клавишу. Классный руководитель наградила его обращением по имени, после того как он подарил ей надежду. Баш на баш! Следующий час он провел в беседах с друзьями пропавшей девочки. Новое поколение заметно отличалось от сверстников его поры. Небитые дети. Грозный полицейский не вызывал у них парализующего страха, но и толку от опросов было не густо. У одного мальчика разыгралась буйная фантазия. Он сказал, что Гулю Савченко похитили как ценного экстрасенса, чтобы в дальнейшем из детей, наделенных сверхспособностями, формировать армию безжалостных солдат. Ермаков усмехнулся, но мальчик обиделся:

– Думаете, я придумал?! Гуля сама так сказала!

– Прямо так и сказала?

– Ага! Она говорила, что за ней давно машина следит! Типа военные или разведка!

Ермаков уже собрался попрощаться.

– Она не рассказывала, какой марки машина?

– У нее видение было! – бойко рассказывал мальчуган. – Черный джип, типа «крузак». Весь в тонировке, это круто, когда передние стекла в тонировке.

– «Тойота-лендкрузер»?!

– Ага… – не очень уверенно ответил мальчик.

– За какое время перед исчезновением Савченко она говорила тебе про машину?

– Не помню… – Мальчик замялся.

– Неделя, две? Или три дня?!

– Неделя! – засмеялся мальчуган. – Наверное, день. Или два…

Глупый вопрос! Дети воспринимают время в отличной от взрослых системе координат. Для подростка неделя – огромный срок, сродни вечности! Больше от него ничего не удалось добиться. Ермаков обвел телефон ценного свидетеля жирной рамкой, бегло нацарапал: «Ленд-крузер» – и поставил большой вопросительный знак. После чего набрал номер экспертного отдела.

– Здорово, Барсук!

Коля Барсуков работал экспертом еще до того, как Ермаков устроился в органы. Ему было уже за шестьдесят, но на пенсию он уходить не собирался. Бегал кросс в Рождественском парке, круглогодично плавал в Горячем ключе. Подтянутый мужчина спортивного телосложения, он выглядел никак не старше пятидесяти, периодически крутил романы с тридцатилетними дамочками.

– Привет, Витек! Ты еще на службе?!

Набившая оскомину шутка малость подпортила Ермакову настроение. Ему импонировала моложавость эксперта, нравился его оптимизм.

– Да вот, тут дельце одно подвернулось… – Он смущенно хмыкнул. – Надо бы рисунок по базе прогнать.

– Завтра с утра заходи, сделаем!

– А сегодня можно?

– Вы, Абрам Соломонович, или крестик снимите, или трусы наденьте! – засмеялся Барсуков. – Ты на часы смотрел, кореш?!

Ермаков ахнул. Без десяти шесть! Он настолько увлекся новым делом, что не заметил, как пролетел рабочий день! За окном стремительно сгустились сумерки.

– Что-то меня перемкнуло…

– Бывает! – беззаботно откликнулся эксперт. – Дорогая, то, что мы на протяжении двадцати лет принимали за оргазм, оказалось – астма!

Мужчины рассмеялись. Барсуков знал бессчетное количество коротких анекдотов.

– Ты почему до сих пор на месте?

– Некуда идти! Свиданка в девятнадцать часов, припрусь домой – жена насядет: куда пошел, зачем пошел? На ночь глядя и все такое… А так – еще один сгорел на работе! – проговорил он замогильным голосом.

– Я занесу рисунок сейчас?

– Занеси. Но сегодня влом пахать. Если лень топать, можешь отправить факсом. Мне просто так тебя послать или по факсу?!

– Буду через пять минут! – Ермаков отключился.

Он аккуратно вставил лист с рисунком в копировальный аппарат, ввел цифру 10, нажал кнопку. Из жерла выползали копии. Майор понимал, что совершает служебное нарушение – берется за дело, не зарегистрировав как положено. Ничем особенным подобный косяк не грозил, и он решил отложить визит к полковнику Вострикову до утра. Наверняка Зульфие уже отказали в возбуждении дела, иначе бы она не обивала прокурорские пороги! Он занимается самостоятельным расследованием, как герои Бельмондо из старых фильмов!

Ермаков положил две копии в папку, вышел из кабинета. Табличка чуть съехала набок. Градусов десять от нормы. Если не всматриваться, не заметишь! Мысли крутились вокруг информации об исчезновении людей, которая имелась на сайте МВД. Как умелая ищейка, он чувствовал, что близок к отгадке, но мешал невидимый блок. Ступор сознания. Наткнувшись на невидимую преграду, пущенные, как камни из пращи, мысли рассыпались в форме разрозненных обломков. Как пишут в психологических статейках – человек не может размышлять на одну тему длительное время. Требуется переключиться и вернуться к сложной задаче позже.

Он стукнул костяшками в дверь.

– Заходи!

Барсуков склонился над экраном компа, на загорелом лице застыла шкодливая улыбка. Не оборачиваясь, он пожал протянутую руку.

– Глянь, какая!

Ряд фотографий демонстрировал молодую женщину, представленную в разных ракурсах. Относительно скромным изображением можно было считать то, на котором девушка стояла в черных трусиках спиной, прикрывая обнаженную грудь скрещенными руками.

– Сегодня встречаемся! – возбужденно сообщил Барсуков. – Прикинь, до чего дошло падение нравов на сайтах знакомств! Я пишу, мол, пришлите ваши самые интересные фото! Обычный вопрос, правда?

– Правда!

– Вот я о том же! – Он повернул экран, чтобы товарищу было лучше видно. – А сам высылаю свои… Ну там, где я на пляже, в спортзале… – Он клацнул мышкой, появились изображения поджарого мускулистого парня лет сорока. Обворожительная улыбка, пресс в квадратиках.

– Этим фото лет пятнадцать!

– Думаешь, ее фотки намного «моложе»?! – рассмеялся стареющий плейбой.

– А что будешь делать, когда встретитесь живьем?

– Что делать? – пожал плечами Барсуков. – Что обычно мальчики и девочки делают, оставшись наедине в темной комнате?! Матушка-природа подскажет!

Он открыл очередное фото своей потенциальной жертвы. Женщина лежала на диване, прикрыв наготу полупрозрачной накидкой. Царица Савская из Интернета! В ракурс попал край настенного календаря. Опытный Барсуков не заблуждался по поводу взаимного обмана. Две тысячи седьмой год.

– Как тебе?!

– Круто! – Ермаков равнодушно посмотрел на экран. – Прогонишь рисунок по базе?!

– Оставь здесь! – небрежно кивнул на заваленный бумагами стол эксперт. – И чиркни в журнале номер регистрации.

Майор медленно опустился на стул, помассировал левую половину груди. Перед тем как зайти в экспертный отдел, он дважды поднялся по лестнице, до четвертого этажа и назад. Решил размять ноги, затекшие от долгого сидения на одном месте. И теперь за грудиной растеклось жжение. Словно горчичник приложили. Барсуков внимательно на него посмотрел, оторвался от просмотра любительской эротики, открыл верхний ящик стола, отломил половину синей таблетки.

– Проглоти! – Он протягивал стакан воды.

– Что это? – Ермаков послушно запил предложенную таблетку.

– Виагра!

– У тебя от порнухи совсем крыша съехала, Барсук?!

– Нитроглицерина у меня нет, – спокойно ответил эксперт. – Препараты были изобретены для расширения коронарных сосудов сердца. У тебя налицо приступ стенокардии. Кстати, если тебя в ближайшие пару часов заберут по скорой, не забудь предупредить врача, что принимал виагру.

– Чтобы трахнуть медсестру?!

– Шутишь… – без улыбки сказал Барсуков. – Виагра не совместима с некоторыми препаратами для сердечников. – Он положил пальцы на запястье товарища, перевел взгляд на секундную стрелку.

Ермаков хотел что-то сказать, но эксперт поднес палец к губам. Его кабинет напоминал кабинет алхимика. В углу были составлены колбы, наполненные разноцветными жидкостями, стеллаж с книгами простирался вдоль стены, треть помещения закрывала плотная портьера. За ней тускло светилась лампочка, едко пахло химикалиями.

– Ну как там? – не удержался майор.

– Доктор, сколько мне осталось? – усмехнулся Барсуков, но его чисто выбритое, моложавое лицо вечного юноши оставалось озабоченным. – Десять, девять… Что, доктор?! Десять лет?! Месяцев?! Восемь, семь, шесть, пять…

Ермаков улыбнулся. Жжение в груди ослабло, немного дрожали пальцы рук.

– Лучше бы тебе, брат, лечь обследоваться! – сказал Барсуков. – Подкрепят капельницами, отдохнешь под наркозом…

– Я скоро буду долго отдыхать. Хотел вымотаться перед заслуженной пенсией!

– Завтра к одиннадцати все будет готово! До машины дойдешь?

– Доползу… – Ермаков направился к выходу. – Коля, тут такая штука… Дело пока не зарегистрировано. Можно попросить тебя о личном одолжении?

Эксперт равнодушно махнул рукой:

– Сделаю! Только потом не забудь номер дела прислать. Ты ведь знаешь нашу бюрократию! И не трахни там кого-нибудь по дороге!

– Спасибо! Постараюсь!

Он осторожно спустился по лестнице, прислушиваясь к своим ощущениям. Немного заложило нос, лицо горело, как после бани, но сердце билось четко и звонко, будто миокард помолодел на двадцать лет. Старенький «форд-фокус» ждал возвращения хозяина, как легендарный пес Хатико. Пискнула сигнализация, рессоры скрипнули под тяжестью ста десяти килограммов нетренированного тела, глухо заурчал мотор. Движок «троил», пока не прогрелся, стрелка тахометра вибрировала, будто в ознобе. Давно следовало съездить к мотористу! Выезжая с парковки, Ермаков встретился взглядом с Клименко. Поигрывая ключами, тот стоял возле новенькой красной «мазды». Он многозначительно ткнул пальцем в сторону окон кабинета майора и радостно заржал, как молодой жеребец на выгоне. Очевидно, визит Зульфии был его шуткой. И сделал он это не из сострадания к человеческому горю, а ради хохмы. Посмотреть, как старый дурак Ермаков будет увиливать от безнадежного «глухаря»!

– Козел! – выругался вслух майор.

Клименко не мог расслышать обидное слово, но, судя по опавшей улыбке, угадал по движению губ. Настроение поднялось выше нулевой отметки. Проезжая мимо «мазды», он увидел вмятину на заднем крыле и пятно ржавчины на безупречно алом фоне. Опустил ветровое стекло, нарочно притормозил.

– Слышь, Клим! Почем нынче покраска элемента?

– Отвали!

– Трудно будет в цвет попасть! – поджал губы майор и придавил педаль газа. – Такая редкая краска!

Дома он был в начале десятого вечера – по пути заехал в супермаркет, купил десяток яиц, батон и пачку сливочного масла. За три с половиной года холостяцкого быта он так и не приучил себя правильно питаться. Полуфабрикаты и бутерброды не самый полезный рацион для толстого мужика с высоким давлением и больным сердцем. Он высыпал полпачки пельменей в кипящую воду, ощутив зверский голод, подумал и добавил еще пригоршню. Последний раз сегодня ел в восемь утра, умял яичницу и два бутерброда с колбасой, запив снедь богов сладким чаем. Откуда растет живот, если ты регулярно забываешь пообедать, майор?! Пельмени весело бултыхались в кастрюле. Таблетка, которой снабдил его Барсуков, творила чудеса – в паху пульсировало, словно в штанах поселился веселый зверек. Сдобрив порцию пельменей тремя столовыми ложками сметаны и ломтем сливочного масла, он уселся за стол, включил телевизор. По всем каналам показывали ужасную муть. Свирепели люди из ток-шоу, обвиняя родных и близких в смертных грехах, по другой программе шли бесконечные сериалы, дальше играла музыка, вернее, то, что стало называться музыкой в последние десятилетия. Сексуально изгибались в ритме танца полуобнаженные блондинки, открывая в такт фонограмме хищные «рыбьи» рты. Ермаков поерзал на месте, томление в паху усилилось. Он нашел старый советский фильм на одной из программ и сосредоточился на ужине. Плавающие в оранжевом желе из сметаны и сливочного масла пельмени были упоительны. После ужина навалилась дремота, и он решил пренебречь многолетней привычкой не оставлять грязной посуды в мойке, наскоро разделся, рухнул в кровать. Заснул молниеносно, стоило коснуться головой подушки. Спал крепко, а на рассвете, когда, пробуя голос, запели птицы, увидел сон. Обнаженная Зульфия лежала на кровати в той же позе, что подружка Барсукова. Она поманила его пальцем, царственным жестом обнажив бедра. Он шагнул навстречу, ощутив напряжение члена, и тут женские черты преобразились. Как это случается во сне, вместо привлекательной азиатки на кровати разлегся высокий мужик с лицом, будто сошедшим с рисунка Зульфии.

Ермаков вздрогнул и проснулся. Будильник мирно цокал на тумбочке. Мужчина вытер со лба липкий пот. 6:25 утра. Он проспал положенные восемь часов, ни разу не поднявшись в туалет. Боксеры приятно топорщились, понятно, почему за выданный ему Барсуковым препарат авторы получили Нобелевскую премию! Он поднялся с кровати, извлек из ящика тонометр, смахнул пыль с манжеты, уселся за стол. Покойная жена мерила ему давление каждое утро, он забросил процедуру на следующий день после того, как ее не стало.

– С таким отношением к своему здоровью ты скоро загнешься, батя! – мрачно пошутил как-то сын.

Черная лента стиснула бицепс, с шумом выходил воздух. Ермаков придержал колесико, поймал первый удар пульса, стравил манжету. Он порылся в аптечке, достал подходящую таблетку, запил теплой водой из стакана.

Пять минут контрастного душа изгнали пасмурную муть из души. Он заварил крепкого чая, разбил три яйца на шкварчащую сковородку. Спускаясь по лестнице и здороваясь с соседкой, почему-то опять вспомнил слова сына: «Скоро загнешься, батя!»

– Не сегодня! – вслух сказал Ермаков. – Не сегодня, сынок!

Глава 3

На узкой скамейке напротив его кабинета сидела Зульфия. Почему-то его не удивил ее визит, хотя договоренности о встрече не было. Он хмуро кивнул вместо приветствия, теребя в пальцах связку ключей.

– У вас табличка на двери съехала… – робко сказала Зульфия.

– Знаю! – Он привычно поправил табличку, отомкнул замок, посторонился, пропуская женщину.

Она прошла мимо, он ощутил тонкий запах духов, которого не было в ее прошлый визит.

– Мне пока нечем вас порадовать, Зульфия Рашидовна!

– Просто Зоя! – Ее губы тронула бледная улыбка. – Меня все зовут Зоя, так привычнее.

– Хорошо! – кивнул он. – Пусть будет Зоя!

– Вот! – Она протянула новенький, с розовой крышкой смартфон. – Телефон дочки. Я каждое утро проверяю, кто звонил. Вчера поздно вечером пришло сообщение.

Ермаков нацепил очки, взял смартфон, пролистал раздел входящих сообщений. Он испытывал легкое раздражение за очевидный прокол в работе. С этого следовало начинать! Не обзванивать друзей пропавшей девочки, а изучить содержание ее гаджета, странички в социальных сетях. Правильно его выпихивают на пенсию! Ящер первобытный! Время опроса бабушек возле подъезда кануло в Лету! Все сообщения были датированы вплоть до двенадцатого апреля – три недели со дня исчезновения Гульнары. Он быстро прочитал, убедившись, что ценной информации они не представляли. Последнее CMC-сообщение. Время отправки 23:45.

«Ваша дочь жива. Она в безопасности, если вы прекратите ее поиски».

Номер, с которого было отправлено сообщение, неизвестен. Ермаков покрутил в пальцах смартфон.

– Я могу оставить у себя гаджет?

Зоя замялась.

– До завтрашнего дня! – сказал майор. – Надежды немного, но попытаемся пробить номер. Или вы намереваетесь прекратить поиски дочери?

– Мне страшно! – Она почему-то оглянулась на дверь. – Откуда они узнали, что я обращалась в полицию?!

– Не хочу нагнетать страха, Зоя, но за вами нетрудно проследить!

– Н-н-нет… – Она покачала головой. – Я была в прокуратуре, вы знаете… Но никаких сообщений не приходило! А сразу же после того, как вы взялись за мое дело, пришло это сообщение!

Ермаков снял очки, протер стекла носовым платком. Она права. Если исключить версию, что девочка сбежала из дома и зависает где-нибудь у друзей на даче, загадочные похитители отреагировали после того, как он взялся за это дело. Собственно, посетительнице отказывали в возбуждении дела именно по этой причине! Молодая симпатичная девочка, мир подростков полон соблазнов! В основе любой угрозы лежит страх. Похитители, а майор считал, что имеет дело с похищением ребенка, а не детской шалостью, предпочитают оставаться в тени. Он пару минут размышлял, сообщить ли Зое информацию, которую ему удалось накопать на сайте МВД, но решил пока воздержаться.

– У меня есть некоторые идеи насчет вашего дела, Зоя! – сказал он. – Потребуется пара дней, чтобы убедиться в их правомерности.

– Хорошо! – Она поднялась. – Смартфон я оставлю у вас. Можно будет позвонить завтра?

– Конечно, можно! И постарайтесь выспаться!

Она вымученно улыбнулась, давая понять, что о сне пока можно только мечтать, и вышла наружу, тихонько притворив за собой дверь. На часах была половина десятого, а Барсуков обещал результаты по рисунку к одиннадцати. Майор набрал номер без особой надежды на удачу, но ответили сразу же.

– Привет, Коля! Если рано звоню, извини! – сказал Ермаков.

– Здорово! Бессонницей страдают алкаши, невротики и вруны!

– Я невротик!

– Нет, брат! Ты врун!

Ермаков почувствовал себя неуютно.

– Мне зайти к тебе?

– Заходи, куда от тебя денешься?! – Барсуков прервал связь.

Майор зябко пожал плечами. Обычно старый кореш шутил без умолку. Он поднялся на третий этаж, отдышался перед дверью, потянул за ручку.

– Свободен?

В ответ раздалось неопределенное мычание. Барсуков сидел на прежнем месте, ссутулившись возле экрана компа. Он будто и не уходил с прошлого вечера. Помедлив, пожал протянутую руку.

– Как прошло вчера свидание? – нарочито бодрым тоном спросил Ермаков.

– Никак! Старая толстая тетка!

– А как же фото?!

– Все врут! – Барсуков неприязненно посмотрел на товарища. – Ты подставил меня, Витя!

– Ты о чем?!

– Об этом! – Он потряс в воздухе рисунком Зульфии.

– Ясно… – протянул Ермаков. – Прости, Коля! Я должен был сказать, что дело еще не зарегистрировано. Мой косяк!

– Черт с ней, с регистрацией! – вскипел Барсуков. – Мне сегодня звонил сам! – Он ткнул указательным пальцем в потолок. – Грозил пенсией, если я буду потакать твоему частному расследованию! Усек?!

– Усек! Извини! Я и правда не ожидал, что будет столько шуму…

– «Не ожидал»! – передразнил его товарищ. – Мог бы пораскинуть мозгами, отчего эту твою Гюльчатай гоняют как вшивую по бане!

– Ее зовут Зульфия! – автоматически поправил Ермаков. Он опустился на стул. Зашумело в голове, сердце заметалось в груди, словно хорек в поисках выхода из амбара. – Ты прав. Мне точно пора на пенсию, совсем отупел. Я не хотел тебя подставить.

– Суки! – выругался Барсуков. Непонятно, к кому было обращено ругательство. – Как твое сердце? Как давление?

– Стучит… – Он поднялся и направился к выходу. – Утром намерил сто шестьдесят пять на сто. Поживу еще!

– Держи! – Эксперт протянул товарищу папку. – Если хоть кому про меня ляпнешь, рожу набью, несмотря на гипертонию!

– Спасибо!

– Бывай! Если таблетки понравились, приходи, еще дам! – Он заговорщически подмигнул и впервые за время разговора улыбнулся.

Спустившись к себе, Ермаков первым делом запер дверь, потом открыл папку, достал сложенные аккуратно форматные листы бумаги. Первый лист был отпечатанным ксероксом рисунка мужчины, на остальных множились фотографии его двойника, сделанные в разных ракурсах. Сходство не вызвало сомнений. На отдельном листе был мелко напечатанный текст. Ермаков прочел дважды, затем бережно сложил документы в большой бумажный пакет, спрятал в походной сумке, и сидел почти четверть часа, глядя в одну точку на стене. Дальнейшие его действия отличались вдумчивой медлительностью. Он скопировал информацию на жесткий диск, отправил два письма с подробными комментариями. Эксперту Барсукову и однополчанину Косте Тимченко. Тимченко взлетел высоко, служил в Москве чуть ли не в Генштабе. Мужчины общались редко, в дни Советской армии или по случаю дня рождения отправляя поздравительные письма. Потом он открыл сейф, достал пистолет Макарова. Шумно сопя, продел кожаную кобуру под мышку, надел пиджак, проверил, не топорщится ли оружие. Удивительно, но сердце вело себя тихо, как никогда раньше. Он положил в походную сумку пару бутербродов с сыром, завернутых в плотную бумагу, накинул сумку через плечо и вышел из кабинета. Первым, кого он встретил в коридоре, оказался Клименко! Черноволосый красавец широко улыбнулся:

– Ну чё, старче?! Как тебе потасканная азиа-точка? Мой подгон, скажи спасибо! Трахнул дамочку по-стариковски? Вяленько так? А, отец?!

С некоторым удивлением Ермаков ощутил гнилостный запах изо рта мужчины-манекена. Прекрасный снаружи, порочный внутри.

– Поверь опыту, Ермак! С горя они трахаются как очумелые!

Майор вложил в удар все свои дарованные Создателем сто десять кило. Кулак пришелся точно в скулу. Новичкам и старичкам везет. Клименко отшвырнуло к стене, глаза покрылись мутной пленкой забвения. Нокаут. Распахнулась дверь, послышались удивленные крики. Ермаков быстро вышел на улицу, не ответив на оклик дежурного. Мышцы звенели от распирающей энергии. Он нырнул в салон «форда», отъехал от отделения два квартала, остановился в зоне платной парковки, набрал номер.

– Зульфия Рашидовна?! Это Ермаков. Нам желательно встретиться…

Мимо пробежала стайка девчат. Они задорно смеялись, радуясь погожему дню. Юность не знает долгой печали.

– У вас дома будет неудобно, – сказал Ермаков.

Он назвал место и время встречи, откинулся на подголовник и закрыл глаза. Пульс часто вибрировал на виске. Почему-то опять вспомнились слова сына.

– Нет, сынок! – повторил мужчина. – Сегодня точно не помру! Надо прежде дела в порядок привести…

Часть третья

Глава 1

Утро выдалось пасмурным и дождливым, но капризы непостоянной питерской погоды не могли испортить Авдееву радужного настроения. Стараясь не разбудить Жанну, он на цыпочках прокрался на кухню, выпил стакан кипяченой воды из чайника, запрокинув голову, по тибетской методике пропуская каждый глоток по пищеводу. После ряда несложных дыхательных упражнений ощутил потребность опорожнить кишечник. Лежащая на подоконнике полупустая пачка сигарет вызвала легкое чувство раздражения и слабую тошноту. Он смял ее в кулаке и выбросил в мусорное ведро. Комплекс статических мышечных упражнений разбудили вялые со сна мышцы. Он плотно затворил за собой дверь в ванную комнату, долго, с наслаждением брился и обливался холодной водой. Самое неудачное утро становилось чуточку веселее, если начать его с контрастного душа! Истина, усвоенная им с первых дней трезвой жизни. Завершив процедуру, с ощущением горящей от растирания жестким полотенцем кожей он принялся мастерить завтрак. Поставил на огонь сковороду, извлек из холодильника три яйца, сомнительного вида кусок обветренной колбасы и сморщенный одинокий помидор. Для омлета сгодится!

– Нет более сексуального зрелища, чем голый мужик на кухне! – послышалось за спиной.

Увлеченный сооружением завтрака, он не расслышал, как она вошла на кухню.

– Я в трусах… – смущенно улыбнулся Сергей.

– Он еще и застенчивый! – простонала Жанна, прильнув к его спине обнаженной грудью.

– Я завожусь!

– Свидетельствую! – засмеялась она.

После они лежали на кровати, глядя на плачущее долгими нитями дождя окно.

– Люблю дождь… – прошептала Жанна.

– А я голодный, как медведь после спячки! – признался Сергей.

– Вот я дура! Сначала мужика надо накормить, а потом использовать по назначению!

– Ты прощена! – Он царственным жестом простер ладонь.

Они дружно рассмеялись. Жанна убежала в ванную комнату, а он вернулся к сотворению пищи. К тому моменту, когда она в его рубашке с подвернутыми рукавами вышла из ванной, стол был сервирован, в чашках дымился растворимый кофе.

– Нет более сексуального зрелища, чем девушка, одетая в твою рубашку! – шутливо сказал он.

– Знак доверия, Сережа! – Она поцеловала его в шею. – Но голый подкачанный мужик у плиты все равно круче!

– Прошу к столу!

Обмениваясь шутками, они быстро расправились с содержимым тарелок. Авдеев достал из закромов банку сгущенки, вопросительно посмотрел на подругу.

– Чудо! – Жанна хлопнула в ладоши. – Последний раз я ела такую в перестройку!

Она облизала ложку с тягучими белыми нитями и закатила глаза от наслаждения. Они дружно избегали затрагивать ночную тему разговора и вели себя как молодые влюбленные. Первый совместный завтрак, что может быть интимнее? На ее смартфон поступило уже четыре сообщения, Авдеев заметил, как дрогнули веки, а пальцы стиснули черенок десертной ложки. Причиной их близости явилось общее дело, а не знакомство по Интернету или на тусовке «кому за тридцать»! Он по-военному быстро убрал со стола, помыл посуду, расставив тарелки на сушилке. Жанна тем временем ушла в комнату, а вернулась одетая в джинсы и футболку. Авдеев вопросительно на нее взглянул.

– Машина будет через десять минут… – Она избегала встречаться с ним взглядом.

Он приблизился, взял ее лицо в ладони, прямо взглянул в глаза:

– Мы все сделали правильно, Жанна!

– Я не хочу, чтобы ты решил, что я… – Она мягко высвободилась из объятий. – Чтобы ты подумал…

– Что ты переспала со мной ради того, чтобы я согласился участвовать в вашем деле? – спокойно закончил он фразу.

Жанна кивнула, не оборачиваясь.

– Без разницы! – сказал Сергей. – Раньше в армии дослуживали пожилые прапорщики, от которых толку было мало, а выгнать вроде как жалко. Вот они и слонялись по части, как бездомные собаки. Я в любом случае согласился бы на предложение твоих боссов.

– Я знаю! – Она повернулась, в голубых глазах сверкнули слезы. – Вчера я тебе не все рассказала. Ты можешь погибнуть!

– Да, знаю. Понял после встречи с мужиками из синего фургона.

– Мелочь! Тебя проверяли на слабо. Первый уровень в компьютерной игре.

Он притянул ее к себе, провел ладонью по влажным волосам, тронул губами пахнущую шампунем кожу.

– У нас в части была поговорка. Голодный солдат в бою не обосрется!

Жанна фыркнула ему в шею, словно кошечка чихнула. Он коротко поцеловал ее в губы, она ответила с лихорадочной жадностью. Он понял. Возможно, больше случая для объятий им не представится. Перед смертью не надышишься!

– Мне надо собраться! Что взять с собой?

– Ничего. – Она посмотрела себе под ноги. – Тебе будет выдано все необходимое.

– Вот за что я уважаю наших олигархов! – рассмеялся Сергей. – Не скупятся на тот свет отправить с шиком!

Одеваясь в комнате, он услышал, как Жанна разговаривает с кем-то по телефону. Тон беседы был раздраженным, донеслось что-то вроде «Идите вы к черту!». Он сунул «Каратель» в карман, и сделал это чисто автоматически. Инстинкт. Немного подождал завершения разговора и вышел в прихожую. Она появилась все с тем же сумрачным выражением лица.

– Плохие новости? – спросил Авдеев.

Вместо ответа Жанна прижала его ладонь к своим губам.

– Все будет хорошо, Сережа.

– Я в этом даже не сомневаюсь! – искренне ответил он.

Возле подъезда их ожидала машина. Бежевый «лексус». Водитель стоял рядом, с интересом наблюдая за жизнью воробьев. Он приветливо помахал рукой, распахнул заднюю дверцу.

– В прошлый раз за мной прислали не человека, а терминатора! – заметил Сергей.

– В фирме много автомобилей! – лаконично ответила Жанна, а уже сидя в салоне, добавила: – Последнее время шеф никому не доверяет.

– Понимаю. Обновление барского автопарка.

– Вроде того… – ответила Жанна, стиснула его пальцы, не отпускала их всю дорогу и с неохотой разжала, только когда «лексус» подъехал к воротам офиса.

Стоя возле стеклянной двери, она сбивчиво прошептала на ухо:

– Возможно, нам не удастся больше поговорить. Запомни! Мальчик невероятно сложный. Наш мысленный контакт всегда совершался в одностороннем порядке. Он возникал, когда хотел, и так же быстро исчезал. Последнее время что-то изменилось… Его дарование бездонно, так же как и душа. Иногда мне казалось, что он – ангел, но спустя мгновение передо мной разверзались ворота ада. Там… – она метнула взгляд в сторону, – тебе никто не поможет! Положись на свою интуицию!

В холле офиса появился Андрей Горюнов. Еще издали секретарь источал улыбки. На конкурсе лицемеров парень имел шанс выйти в финал.

– Господин Авдеев! – восторженно закричал он, будто дождался встречи с закадычным другом.

– Вот осел! – тихо выругался Сергей. Надо было ему все-таки руку вывихнуть. Для ума! Чтобы впредь не кидался на взрослых дядек, как на потерянных родственников.

Горюнов размахивал папкой с планшетом, как парадным флагом. Он радостно подбежал, похожий на дружелюбного пса, осторожно протянул руку. Помнит, змееныш!

– Вас с нетерпением ждут! – сообщил секретарь.

– Впервые меня ждет начальство… – повернулся Авдеев к Жанне и осекся.

Она ушла. Он даже не заметил, как это случилось. Полминуты назад жаркое дыхание коснулось его уха, остался только аромат ее кожи в воспоминаниях. Градус настроения снизился до нулевой отметки. А что ты ожидал?! Он хмуро взглянул на молодого человека:

– Хорош ржать, как мерин! Веди к своим хозяевам, сынок!

На этот раз в кабинете Кремера присутствовал шеф. Борис Аркадьевич Брызгалов собственной персоной. Человек и матадор. Наверное, Ершов пожертвовал бы военной надбавкой к пенсии ради возможности лицезреть Людоеда живьем и даже прикоснуться пальцами к царственному пиджаку шефа. Кремер кивнул, как старому приятелю, указал на стул. Референт, по обыкновению, скрылся в соседнем помещении, откуда запахло свежим кофе. Ритуал в «Росметаллстрое» не баловал разнообразием, поменялись только персонажи.

Брызгалов выглядел на пяток лет старше, чем на фото. Вислые, как у бульдога, щеки и надменный пронзительный взгляд делали его немного похожим на Черчилля. Он повернулся к Кремеру:

– Вы уверены?

Голос у него был тонкий, сиплый, не соответствующий грузному телосложению. Воспаленные белки глаз и набрякшие веки заставляли думать, что шеф мучается бессонницей. И не первую неделю.

– Уверен. Ошибка исключена.

Неподвижное лицо Брызгалова на мгновение скрутила гримаса боли, словно дернул нерв в воспаленном зубе. Горюнов вынес на подносе четыре кофейные чашки, нахально уселся рядом с шефом, помешивая ложечкой сахар. А вот это новшество! Авдеев жадно осушил содержимое чашки, словно там были водка или коньяк. Хотелось напиться впрок, когда еще у него появится возможность насладиться чудесным напитком?!

– Ладно! – шумно вздохнул Брызгалов. – Если ваш протеже согласен, действуйте!

Кремер кивнул.

– Извини за муть, которую мы тут нагнали в прошлую встречу, Сергей! Следовало понять, годишься ты или нет.

– Гожусь?

– Вполне. Насколько я знаю, Жанна ввела тебя в курс дела?

– В общих чертах. У господина Брызгалова похитили младшего сына.

– Отчасти это так… – осторожно сказал Кремер.

Он нажал кнопку пульта, на плазменном экране появилось изображение подростка. Обычный паренек. Лет тринадцать. Желтая футболка, синие джинсы, голубая бейсболка с эмблемой английского футбольного клуба. Темная челка упала на лоб, на лице мальчика выделялись глаза. Они были широко поставленные, черные как смоль, глядящие в упор с неистовым напряжением. Живописцы девятнадцатого века использовали художественный прием, благодаря которому взгляд человека, изображенного на полотне, неотступно следовал за каждым, кто смотрел на картину. Глаза подростка магнитили, это ощущалось даже по фотографии.

Брызгалов вторично дернулся, будто его пронзила жгучая боль.

– Будь оно проклято! – прошептал он и закрыл лицо ладонями. На безымянном пальце сверкнул массивный перстень с утопленным в царгу бриллиантом.

Кремер поспешно отключил изображение.

– Прошло около трех недель с момента исчезновения Алексея Брызгалова.

– Я сочувствую… – Авдеев шевельнулся на стуле. Горе Людоеда было столь неподдельно и искренне, что ему стало не по себе. – Вы наверняка подключили службу безопасности…

– А как ты думаешь?! – перебил его Кремер.

Брызгалов отнял ладони от лица.

– Леша не совсем обыкновенный мальчик… – просипел он. – Вам уже, наверное, сказали…

Авдеев промолчал. Пока нет надобности рассказывать все, о чем они говорили ночью с Жанной. К тому же он опасался подставить ее. Неизвестно, какие у женщины терки с хозяевами мира!

– Он всегда был таким… – сказал шеф. – С раннего детства. Я во всю эту хрень мало верю, для меня он всего лишь ребенок, понимаете? Но факты – штука упрямая! Леша научился читать в четыре года, а к восьми годам овладел английским языком, спустя год немецким и латынью.

– Латынью?! – переспросил Авдеев. – На кой черт ему понадобилась латынь?!

– Он прочел в подлиннике этого лешего, как его зовут… – Брызгалов раздраженно прищелкнул пальцами.

– Вергилия? – подсказал Кремер.

– Его, дьявола… – Олигарх вытер салфеткой лоб. – Он Библию цитирует, представляете себе?! На память, любую строчку и главу называет. Я, кроме «Отче наш», ничего выучить не смог, а мой сынуля уже к десяти годам шпарил как по нотам! Мне иногда с ним разговаривать стыдно, чешет, словно профессор!

– Одаренный мальчик! – согласился Авдеев.

– Горе от ума! – пробормотал Брызгалов. – Вынужден признать, вы – моя последняя надежда! Короче! – Его голос крепчал, в нем появились нотки всемогущего олигарха. – Деньги не имеют значения! Если мой Леша будет сидеть на этом стуле, вы никогда больше не будете нуждаться!

Кремер пододвинул большой пухлый пакет:

– Здесь все, что может понадобиться! Деньги, оружие, документы. Направление поиска – Краснодарский край. Мы дадим вам помощника.

– Мне не нужен помощник!

– Таково условие фирмы! – повысил голос Кремер. И тотчас добавил: – Не мое условие… Так решил Гонзо.

– Гонзо?!

Кремер вопросительно взглянул на Брызгалова, тот махнул рукой. Мол, делай что хочешь!

– Моего сына зовут Алексеем, – сказал Брызгалов. – Но он предпочитает, чтобы его звали Гонзо.

Впервые на одутловатом лице появилось слабое подобие улыбки.

– У меня есть вопросы…

– Валяй! – кивнул Кремер.

– Откуда взялась информация, что мальчик находится в Краснодарском крае?

– Оттуда поступил сигнал…

– Он позвонил по телефону?

– Алеша не пользуется гаджетами, – сказал Брызгалов.

– Трудно в это поверить…

– Придется поверить! – Бизнесмен нахмурил кустистые брови. – Он необычный мальчик, я говорил. Информация о его нахождении поступила с электронного носителя.

– Ваш сын снабжен навигацией?

– Некоторые обеспеченные граждане вшивают своим детям чипы под кожу, – вместо олигарха ответил Кремер. – Мера кажется странной, если не учитывать жестокий мир, в котором мы живем. Надеюсь, данная информация не выйдет за пределы кабинета.

– Если вы поймали сигнал с чипа, почему не вернули сорванца домой?!

– Мы нашли чип, – сказал Кремер. – Он лежал под скамейкой на автобусной остановке. Судя по тому, что устройство было не повреждено, напрашивается вывод, что Гонзо удалил чип самостоятельно. Если бы это проделали похитители, они первым делом уничтожили бы чип. Система предусматривает аварийную ситуацию. Как только чип расстается с телом носителя, на пульт поступает тревожный сигнал. Мы оперативно связались с краснодарскими сотрудниками. С момента потери чипа до их прибытия в указанный квадрат прошло пятьдесят четыре минуты.

– Как московский подросток очутился в Краснодарском крае?!

– Его бабушка живет в Краснодаре, – сказал Брызгалов. – Алеша часто гостит у нее…

Сергей поднял глаза к потолку.

– Час форы – это сорок – пятьдесят километров расстояния, учитывая пересеченную местность. Обхват территории площадью километров двести – двести пятьдесят.

– Мы умеем считать, господин Авдеев! – нахмурился Кремер. Шеф перешел на официальный тон.

– Все равно что искать иголку в стоге сена! – сказал Сергей. – А малыш вам оставил подсказку, вроде как Мальчик-с-пальчик хлебные крошки раскидывал!

– Мы считаем, Гонзо оставил чип обдуманно, – сказал Кремер.

– Странная история… – задумчиво проговорил Авдеев. – Парнишка собственноручно удаляет электронику из мышцы, то есть делает себе хирургическую операцию! Сильно сомневаюсь, что он использовал ультракаин.

Скулы Брызгалова покрылись багровыми пятнами.

– Ваше дело – найти моего ребенка!

– Спецслужбы не справились с этим, – холодно заметил Авдеев. – Почему вы решили, что получится у меня?

– Таково мнение Гонзо…

Сергей вопросительно посмотрел на Кремера. Тот прокашлялся, заглянул в кофейную чашку, словно надеясь обнаружить ответ на ее дне.

– Гонзо обладает даром телепатии. Периодически он вступает в контакт с разными людьми. Жанна должна была вам рассказать об этом. Посредством выборочных людей он передает свои мысли. Наш сотрудник указал вашу кандидатуру. Вот и все!

Авдеев пододвинул конверт, заглянул вовнутрь. Там лежала сложенная карта, новенький пистолет в компактной кобуре с запасной обоймой, плоский смартфон и две плотные пачки перетянутых пестрой банковской лентой купюр. Людоед не поскупился! Сумма на расходы и небольшой аванс. Видимо, у охранника разные с олигархом представления о расходах! Тринадцатилетний отпрыск олигарха указал на старого отставника, вместо того чтобы поднять на ноги армию и кавалерию!

– Если мальчик имеет с вами телепатическую связь, почему бы ему не протелеграфировать место своего нахождения?! – спросил он как можно серьезнее.

– Гонзо точно указал на него?! – нетерпеливо спросил Брызгалов.

– Ошибка исключена! – повторил фразу Кремер. Он хотел еще что-то добавить, но неожиданно заговорил юноша-референт:

– Вы думаете, что телепатия нечто сродни беседы по телефону?

– Я вообще ничего не думаю! – резко сказал Авдеев. – Если бы не ствол в пакете и бабки, я бы решил, что вы тут все малость рехнулись!

Он ожидал, что сейчас его выставят наружу, но реакция оказалась прямо противоположной. Кремер удовлетворенно хмыкнул:

– Все новое и необычное кажется сумасшедшим! Вначале Гонзо общался с Жанной. Тогда-то и всплыло твое имя. Думаю, дело было так. Гонзо счел себя всесильным… – Он кинул вопросительный взгляд на Брызгалова, тот едва заметно наклонил голову. – Помимо телепатии он обладает невероятными способностями: он умеет предугадывать будущее, влиять на волю людей и много еще чего. Он не один такой. Мы решили, что Гонзо давно общается с подобными себе детьми. Раньше таких самородков называли дети индиго. Им не нужны социальные сети, они чувствуют мысли друг друга. В течение последних лет за детьми индиго велось пристальное наблюдение. Не только у нас, но и в других странах мира. И вполне логично, если существуют люди, наделенные даром, всегда найдутся другие, пытающиеся взять их под контроль. Мы не знаем, почему Гонзо не решился передать точное место своего нахождения. Версии могут быть различны: мальчику угрожают, его шантажируют. В конце концов, он всего лишь ребенок, пусть и наделенный огромным талантом! – Он налил себе боржоми в стакан. – Последний контакт с Гонзо случился на днях, но вместо Жанны в роли контактера выступил наш референт. – Кремер кивнул в сторону Горюнова.

– Вначале я решил, что схожу с ума! – честно признался юноша. – Я видел Алексея дважды и ни разу с ним не разговаривал. У меня в голове появилась комбинация цифр и требование ее записать. Затем слово «тхамаха», оно прозвучало три раза… Совершенно отчетливо. – Он поправил очки на переносице и громко проговорил: – Никаких спецслужб, иначе всем конец! Только двое. Ты и он. – Он вытер капельки пота одноразовым платочком со лба. – После этого он назвал комбинацию цифр.

– И исходя из этих данных… – недоверчиво покачал головой Авдеев.

– Цифровой код – личная комбинация моего сына! – прервал его Брызгалов. – Ее знали два человека, я и он. Утечка информации исключена.

– Исключена… – повторил Авдеев. Ночью Жанна рассказала ему только часть истории, и, окутанная флером эротического тумана, она показалась вполне убедительной. Теперь досье с похищением обрастало новыми деталями, становясь все запутаннее.

– Что означает «тхамаха»?

Кремер молча пододвинул к нему планшет. Там была географическая карта местности, среди диагональных узлов и линий красной точкой был выделен населенный пункт. И подпись – Тхамаха.

– Поселок в гористой части Краснодарского края, – сказал Кремер. – Наши люди прочесали каждую улицу, каждый дом. Все чисто.

– Опросили местных жителей?

– Мои люди – профессионалы, господин Авдеев! – холодно сказал Кремер.

– Я не подвергаю сомнению компетенцию ваших спецов, но, чтобы разговорить кубанских казаков из горного поселка, требуется особый подход. Здесь психоанализ или искусство допроса не помогут!

– Кажется, я начинаю понимать, почему Алеша указал на вас… – сказал Брызгалов.

Авдеев посмотрел в пустую кофейную чашку. На белом фарфоре скопились черные сгустки. Вторично за последнее время у него возникло ощущение ирреальности происходящего. Словно фантастический сон приснился.

– Обычно детей обеспеченных родителей похищают с целью выкупа, – сказал он.

– Версия похищения отпала, – ответил Кремер. – Мы консультировались у лучших специалистов в области киднеппинга, так называется похищение с целью шантажа, выкупа. Требования выдвигаются в первые сутки.

– Ладно! Я понял. В чем состоит моя задача?

– Сегодня в семнадцать тридцать вы вылетаете в Краснодар.

– Ясно! – Он кивнул, хотя ни черта ясно ему не было! Например, что он будет делать в забытом Богом поселке, где спецслужбы обшарили каждый метр?! Но мысли эти Авдеев решил оставить при себе. Хозяин платит – холопы пляшут!

– Только один вопрос! – сказал он. – Как я протащу ствол на борт?

– В Пулково предупреждены, – ответил Кремер. – Вас проведут без досмотра, по зеленому коридору. – Еще вопросы есть?

Вопросов было много, но он пожалел Брызгалова. Влиятельный бизнесмен, который, если верить слухам, был дружен с президентом страны, производил жалкое впечатление. Он вперил унылый взгляд в стол, с начала разговора пребывал в безучастном состоянии, что являлось признаком глубокой душевной скорби. После приступа острой боли часто приходит душевная глухота, которая характеризует окончательную утрату надежды.

– Сумка найдется для вашего конверта? – спросил Авдеев.

Двенадцать часов девять минут. Через плотно затворенные окна полуденный выстрел пушки на Петропавловской крепости был не слышен. Жанна сказала, что бесполезных талантов не бывает, хотелось верить, что так оно и есть! На душе у него было паршиво…

Глава 2

Зал был переоборудован под домашний кинотеатр. Большую часть стены занимал огромный плазменный экран, над ним был намалеван от руки плоский ромб с вписанным в центре кругом и острой точкой алого зрачка. Знак ромба являлся символом жесткой идеи, некой парадигмы, олицетворяющей ударную силу, могущество, при этом последнее качество у ромба было представлено особенно агрессивно. Ромб был диктатом единственной властной силы. Круг, напротив, олицетворял вечность, мудрость и спокойствие, а красная точка в его центре ассоциировалась с вечным контролем высших сил. Знак «Братства крови» был заимствован в рунической письменности, принятой у северных германских народов, начиная с первого века, вплоть до раннего Средневековья. Большая часть магических ритуалов совершалась под эгидой этого знака.

Дети смотрели видео как завороженные. Маленький человек был похож на истерика. Он артистично заламывал руки, сотрясал кулачками, кусал губы, остервенело выпучив глаза.

Съемки были черно-белыми, неважного качества, однако бешеная энергия оратора исходила через большую плазменную панель.

– Вы видите доктора Геббельса! – прозвучал голос невидимого в темноте зала человека. – Один из лучших ораторов всех времен. Его интеллект и энергия покоряли миллионы людей, притом что подавляющее большинство не было знакомо с ним лично. Умение воздействовать на сознание масс было даровано доктору Геббельсу свыше!

В зале царил полумрак, блики от плазменной панели бросали рефлекс на лица, окрашивая болезненным синим цветом. Астра сидела с краю. Она увидела, как, пользуясь темнотой, Дрозд и Ромул выскользнули незамеченными. После полудня наступило время смены охраны. На протяжении десяти – пятнадцати минут охранники собираются в вагончике, пьют кофе, накуриваются всласть. Курение было строжайше запрещено на территории лагеря.

Маленький человечек с ранними залысинами был похож на сердитую обезьянку. Он потрясал в воздухе сомкнутыми кулачками, твердо повязанный галстук тесно обхватывал худую, с выступающим кадыком шею. Лающий немецкий язык в его изложении мало напоминал человеческую речь. В нижней части экрана побежали русские субтитры. Человечек призывал к массовым убийствам славян, евреев, цыган и коммунистов. Он был смешным и страшным одновременно, как талантливый шизофреник, сбежавший из психиатрической лечебницы.

Быстро промелькнули кадры на экране, теперь видео демонстрировало узников концентрационного лагеря. Похожие на живых мертвецов люди были облачены в полосатые куртки и штаны. Землистая кожа обтягивала высохшие черепа, на изможденных лицах невозможно было прочесть какие-либо человеческие эмоции. Покорная обреченность вымученных существ, перешагнувших черту между жизнью и смертью.

– Идея всемогущества богоподобных личностей получила яркое отображение в постулатах национал-социализма! – бодро проговорил Мастер. – Фашисты не случайно выбрали для реализации своего эксперимента еврейскую нацию. Представителей этой национальности всегда отличала уникальная выживаемость. К концу тридцатых годов двадцатого столетия каждый десятый житель Берлина был евреем. Спустя несколько лет благодаря политике геноцида численность евреев сократилась в восемь раз! – В нотках его голоса угадывалось восхищение.

Камера вильнула в сторону, в кадр попал мальчик, подросток. Противоестественная худоба ребенка поражала. К нему склонился тучный мужчина в немецкой военной форме, протянул шоколадку в блестящей обертке.

– Сознание избранных людей формируется очень быстро… – сказал Мастер. – По истечении небольшого срока богоподобный человек перестает ассоциировать свой вид с видом субъекта, занимающего низшую ступень в иерархической лестнице. Отношение становится сродни человека и собаки, с той разницей, что собака способна приносить пользу, а низший человек будет постоянно одержим жаждой мести.

Астра обеспокоенно шевельнулась. Она слушала комментарии Мастера невнимательно, а видео вызвало приступ тошноты. Особенно в том месте, когда «богоподобные» люди, облаченные в белые халаты, склонились над невероятно худым обнаженным юношей. Звука не было, но, судя по распахнутому в немой корче рту и дугообразно выгнувшейся впалой грудной клетке, мальчик испытывал сильнейшие страдания.

По ее расчетам, Дрозд с Ромулом должны были вернуться назад. Время просмотра познавательного фильма подошло к концу, сейчас в зале зажгут свет, и пытливый взор Мастера обнаружит недостающих учеников. Девочка неприязненно покосилась на красное око в центре ромба. Мастер любил повторять, что Высший видит их всех. И судьба счастливчиков, которые отправляться в Вальхаллу, всецело зависит от Его благосклонности. С некоторых пор Астра стала подвергать сомнению изречения Мастера, хотя он неоднократно демонстрировал свое могущество. А опыт со змеями навеки врезался ей в память. На одно из занятий охранники внесли в зал большой ящик. Внутри находилось что-то живое. Тема занятий была посвящена управлению своими эмоциями и верой. Согласно кодексу «Братства крови», любой член братства пребывает под неустанной протекцией со стороны Высшего, до той поры, пока в сердце его нет места для своеволия и тайн.

– Здесь у нас есть сигнал… – Мастер указал безымянным пальцем в точку между своих светлых бровей. – Если нам нечего скрывать, то и бояться нечего. Дикие звери чувствуют импульс, исходящий из сигнала. Они никогда не нападут на смелого. Таким образом, скрытность и страх – одно и то же.

Астра всегда боялась пауков и змей, а когда белую, как молоко, руку Мастера опоясала толстая гадюка, ей стало дурно. Девочка испугалась, что потеряет сознание. Но это было всего лишь начало эксперимента. Мастер доставал обвисшие, как живые лианы, змеиные тела и передавал их воспитанникам. Астра пыталась убедить себя, что для урока используются неядовитые гады. Ужи, полозы. Но здравый смысл исчез без следа, когда в опасной близости от ее лица зависла тяжелая треугольная голова пресмыкающегося. Желтый язычок выскользнул наружу, она с удивлением отметила, что змеиная кожа оказалась сухой и твердой на ощупь. Астра закрыла глаза, окружающий мир на мгновение сконцентрировался на слуховых и тактильных ощущениях. Тугие кольца сжали оголенное предплечье, раздраженное шипение было слышно совсем рядом. Змея скользнула по руке, язычок тронул девичью шею. Ничего более отвратительного она не могла себе на тот момент представить! Сердце лихорадочно билось в груди, девочка понимала, что если хлопнется в обморок, то поневоле придавит змею, и здесь никакой Высший ее не спасет!

Она услышала ободряющий голос за спиной:

– Расслабь мышцы…

– Что?!

Страх оказал парализующее действие. Она не сразу поняла, что услышала голос Гонзо.

– Если ты расслабишь мышцы, змея не причинит тебя вреда.

Гонзо был уникумом. Он был единственный из членов братства, кто помнил свое прошлое. Однажды он появился в лагере, молчаливый, невероятно спокойный симпатичный мальчик с непокорной косой челкой на лбу и доброжелательной улыбкой на губах. Говорили, что он провел почти сутки в карантине, где всех прибывающих детей подвергали ментальной обработке, в результате которой воспоминания о предыдущей жизни обращались в набор бессвязных меж собой картинок, хаотично всплывающих в сознание, чаще во время сна. Гонзо владел телепатией, но редко ею пользовался при общении с товарищами. У него был вшит специальный чип под кожей на ладони, который позволял отслеживать его местонахождение. Так рассказал про себя Гонзо. Он собственноручно при помощи походного швейцарского ножа вскрыл себе кожу и извлек чип! И сделал операцию сам себе без наркоза! Когда Гонзо рассказывал об этом, демонстрируя свежий шрам на коже, впечатлительному Рыжику стало дурно. Астра умела лечить прикосновением рук, но стоматолога боялась до тошноты, а здесь такое мужество!

– Чужая мысль, не прошедшая через сито личного опыта, обесценивается… – так сказал Гонзо. Он часто говорил непонятно, хотя спустя время смысл сказанных им фраз доходил до слушателя в полном объеме.

Он был первым, кто подверг сомнению волю Высшего, стал открыто бойкотировать речевку.

– Ты не веришь в существование Высшего?! – изумленно воскликнул Ромул.

– Глупо не верить своим глазам, – все с той же ироничной улыбкой ответил Гонзо. – Смена времен года, умное устройство планет и звезд, даже наше собственное тело, такое хрупкое и устойчивое одновременно, все это заставляет поверить в существование Высшего Разума. Только никто из нас не может знать Его волю и намерения. Иначе Он перестанет быть всемогущим…

Астре иногда казалось, что всесильный Мастер побаивается Гонзо. Боится и ненавидит его. Он натравил Солдата на Гонзо, но сильный мальчик пасовал под взглядом противника. Ребята хлопали в ладоши, Мастер надрывался, навязывая темп боя, но Солдат стоял неподвижно, опустив руки, и взгляд его стал пустым, стеклянным.

– Не получается! – простонала девочка. Она на секунду открыла глаза и увидела черный зигзаг на спине пресмыкающегося. Гадюка! Мысль парализовала волю. Мастер передавал змей детям по рядам, раскачиваясь, будто пребывал в состоянии транса.

– Закрой глаза! – сказал Гонзо. – Вообрази картинку синего неба…

Простой рецепт! Легко сказать – не просто сделать! Мастер не обратил внимания на короткий диалог мальчика с Астрой.

– Власть над живой природой! – прогромыхал его голос над сводами зала. – Прямо сейчас вы доказываете свою преданность и искренность Высшему и учитесь обретать власть!

Из динамика прозвучали слова речевки, передавая из рук в руки шипящих пресмыкающихся, дети выкрикивали чеканные слоги:

– Тьма египетская опустилась над миром!

– Чертог наполнялся друзьями…

Девочку словно захлестнула волна тепла. Неимоверным усилием воли Астра расслабила плечевые мышцы, ощутила, как жар растекся по коже. Ее мускулы закаменели, а после незначительного снятия напряжения кровь хлынула по сосудам к поверхности кожи. Она поняла, что это сделал Гонзо.

– Кулак мой ударом разит!!!

Послышался слабый крик, скорее удивленный, чем реакция на боль.

– Не смотри туда! Продолжай держать мышцы расслабленными!

Астра готова была поклясться, Гонзо рта не раскрыл, хотя и стоял за ее спиной и девочка не могла его увидеть. Его словесный призыв прозвучал у нее в голове, как музыкальный всплеск. Словно громыхнули аккорды на пианино, но звуки музыки чудодейственным образом трансформировались в слова. Она послушно расслабила плечи, руки безвольно опустились, правая кисть придерживала тяжелую змеиную тушу. Страх исчез, появилось ощущение безмятежного покоя.

– Продолжать речевку! – закричал Мастер. – Пощады вовек не дождутся враги!

– Пощады вовек не дождутся враги!!! – послушно закричали дети.

Астра наклонилась, протянула руку, змея соскользнула на пол и поспешно устремилась к спасительному выходу. Пресмыкающиеся были напуганы не меньше детей. Вбежали охранники, при помощи рогатины и мешка они собрали змей, укладывая их в ящик. Укушенный мальчик побледнел, цвет его кожи стал сопоставим с пергаментной бледностью Мастера, ужаленное предплечье распухло, покрылось лиловой синью.

– Вот лжец! – пронзительно закричал Мастер. – Лжец!!! Речевку!

– Тьма египетская опустилась над миром… – нестройно запели дети, но как-то неохотно, вразнобой.

По залу озабоченно шныряли охранники, собирая змей, укушенный мальчик опустился на пол, его вырвало. Прибежал врач в белом халате, бросил короткий, красноречивый взгляд на Мастера, вместе с охранником они вывели подростка на улицу. Ноги его подгибались, на губах выступила пена.

– Речевку!!!

– Чертог наполнялся друзьями!

Астра автоматически повторила слова речевки:

– Кулак мой ударом врага поразит!

– Не произноси больше слов речевки! – Будто приказ, появилась новая мысль в ее голове.

Девочка замолчала. Она поискала глаза Гонзо, но тот словно сквозь землю провалился. Ужаленного подростка она больше ни разу не видела. А спустя короткое время пропал и Гонзо. Эпизод со змеями случился две недели тому назад.

Видео закончилось, Мастер отвлекся на беседу с охранником. Астра переплела указательные пальцы обеих рук и мысленно проговорила молитву: «Помоги, помоги! Не бросай меня в беде!»

Девочка не знала наверняка, где она услышала этот набор слов, больше похожий на детскую считалку, но пользовалась ею в кризисных ситуациях. Распахнулась дверь на улицу, хлынул поток солнечного света в сумрачное помещение. Час творческого созидания, как именовались занятия по укреплению духа, подошел к концу. Впереди были обед и свободное время до отбоя. Обычная программа воскресного дня. Каждое занятие завершалось традиционной речевкой, но сегодня Мастер задержался. Запела рация, он тихо разговаривал с кем-то важным, судя по напряженным голосовым интонациям. Едва слышно скрипнула дверь, полоска света моргнула и тотчас погасла, почти бесшумно скрипнул стул. Дрозд с Ромулом успели вовремя. Спустя секунду включился свет, Мастер стоял на возвышении перед экраном. Его губы были стянуты в тонкую нить, белая кожа отдавала синевой. Он машинально погладил татуировку дракона на своем плече.

– Я только что получил плохое известие! – сказал он глухо. – Боюсь, отправиться в Вальхаллу смогут немногие из нас. Сейчас по распорядку обед и свободное время. Завтра утром нас ждут серьезные новшества.

Он развернулся и вышел на улицу. Впервые за недели пребывания в лагере «Братьев крови» Мастер пренебрег речевкой.

Группу к столовой повел Солдат, такова была общая практика, принятая в братстве. Хождения поодиночке по территории лагеря были запрещены. Шагая рядом с Дроздом, Астра коротко спросила:

– Вы были в лазарете?

Мальчик кивнул.

– И еще нам удалось подобраться к карцеру. – Он покосился на хмурое лицо Солдата, помял шишак под глазом.

– Как вы туда попали?!

Сунулся непоседливый Ромул.

– В карцере сидит Гонзо! – выдохнул он. – Мы видели его через окошко.

– Разговоры! – нахмурился Солдат.

За спортивной площадкой показалось приземистое одноэтажное строение. Оттуда запахло тушеной капустой и жареным мясом.

– Потом поговорим! – шепнул Дрозд.

Строй остановился напротив входа, ребята по одному заходили в столовую. Если раньше Астра чувствовала сильный голод, то сейчас он напрочь исчез. Она привычно открывала впустую рот во время речевки, думая о своем. Сегодня ночью ей приснилась женщина. Женщина плакала, и девочка проснулась посреди ночи с мокрыми щеками. Незнакомка с миндалевидными темными, как зрелая вишня, глазами была ее матерью.

Глава 3

До вылета оставалось два часа сорок пять минут. Авдеев настоял, чтобы водитель отвез его домой. Возле подъезда прогуливался Черныш. Человек без имени. Он кивнул Авдееву, словно ожидал условленной встречи, и, похоже, не удивился тому, что его новый друг вылез из новенького «лексуса».

– Там кореша тебя поджидают, – сказал он, скосив глаза на дорожный «карман», примыкающий к проулку, выходящему на Искровский проспект.

– Синий фургон?

– Угу… Один за рулем, второй рядом, со шлямбой на роже. Может, кто еще в фургоне сидит, того не видел.

Высокий парень с родимым пятном. Счастливый обладатель шокера. Сейчас Авдеев пожалел, что не забрал игрушку. Нападение незнакомых «грузчиков» его напугало, хотя он не признался в своей боязни Жанне. До проулка было метров сто пятьдесят, за составленными вдоль уличного «кармана» автомобилями, «форда» не разглядеть, но он был уверен, что «грузчики» следят за ним.

– Спасибо! – Он достал из пачки Кремера пятитысячную купюру, протянул мужчине.

Тот присвистнул, равнодушно сунул деньги в карман.

– Банк грабанул?

– Типа того…

– Помощь не нужна?

– Разберусь. У меня к тебе дело есть, Черныш. Подождешь?

Черныш молча кивнул. Сергей наклонился к водителю.

– Я быстро. Покарауль пока!

Не слушая возражений, он сунул в окошко сумку с ценным имуществом, легкой трусцой пересек двор. Он увидел знакомый фургон на углу переулка и дорожного «кармана». Удачная позиция. Выезд на проспект был свободен, так же как и узкая полоса вдоль дома. Пробки начинали скапливаться ближе к вечеру. Завидя его, водитель повернул ключи зажигания, но не двинулся с места. Парень с родимым пятном достал рацию и поднес микрофон к губам. У него припухла скула, злорадно отметил Авдеев. Мысленно он назвал его «меченым». Связался ли он с загадочным респондентом или не успел, осталось невыясненным.

– Здорово, служивые! – приветливо улыбнулся Сергей, выхватил нож из кармана, коротко ударил протектор. Метнулся ко второму колесу, пропорол его тоже.

Молодая женщина в кожаной куртке-косухе, протиравшая лобовое стекло голубой «мазды», вскрикнула от неожиданности. Попятился старичок в серой кепке. Открылась задняя дверца фургона, жалобно охнули рессоры грузовичка. Таких здоровяков на улице не встретишь! Мужчина, вылезший из фургона, весил килограммов сто семьдесят, ростом был два с лишним метра. Синий комбинезон оставлял открытой накачанную грудь. Грудные мышцы покрывала синяя татуировка. Gott mit uns. Под ключицей раскинул крылья орел, держащий в когтях свастику. Неофашист был наголо обрит, на месте левого глаза зияла ямка с расходящимися по лицу ломкими лучами. Впечатление такое, будто на лице богатыря взорвалась компактная бомба. Он сжал кулаки, шагнул вперед. Авдеев доставал ему до груди. Тихо ойкнула девушка в кожанке, старичок поспешно ретировался в сторону подъезда. По счастливой случайности больше мирных граждан рядом не было. Поодаль прогуливались две мамаши с колясками, на площадке скопилась группа детишек. Если начнется побоище, люди станут невольными свидетелями, быстро сообразил Авдеев. А в кулачной потасовке одолеть здоровяка нереально.

Меченый, видимо, получил инструкции от руководства. Он приоткрыл дверь фургона, коротко приказал:

– Жердь, отбой!

«Хорошая кличка!» – подумал Авдеев.

Здоровяк сжал огромные кулаки, каждый из которых был размером с небольшой арбуз, покачал головой:

– Повезло тебе сегодня, фраер! Скоро увидимся!

– Жду не дождусь!

Сергей не стал дожидаться реакции граждан. Он той же неспешной трусцой устремился назад к машине. Водитель курил, открыв дверцу «лексуса». Он или ничего не заметил, или сделал вид, что был увлечен процессом вдыхания дыма. Черныш с сомнением покачал головой:

– Хреновые у тебя друзья, мужик!

– Это уж точно!

Авдеев поднялся в свою квартиру, наскоро переоделся в куртку защитного цвета, штаны с удобным набором карманов, достал в кладовке запыленные армейские ботинки. Нож удобно лег в специальное отверстие во внутреннем кармане куртки. Он вскрыл свой тайник, взвесил на ладони чахлую пачку денежных купюр. По сравнению с пухлой пачкой банкнот Людоеда его наличность выглядела как школьная тетрадь второгодника. Он выложил деньги на обеденный стол, написал короткую записку:

«Я уезжаю. Не уверен, что вернусь. Это тебе. Компенсация за косметичку. Постарайся не пропить!»

После чего набрал на смарте короткое сообщение бывшей подружке. Надя должна быть довольной! Спустившись вниз, он отдал ключ от дверей ожидающему его Чернышу.

– Сюда приедет раскрашенная блондинка, спросит меня. Отдай ей ключ! – Он протянул мужчине еще одну пятитысячную купюру. – Если залезешь в хату, вернусь, найду, глотку раскрою! Веришь?

– Верю! – ухмыльнулся Черныш. – У меня на людей чуйка. Можешь положиться… – Он немного помолчал и добавил: – Только ты не вернешься!

– Бывай! – Авдеев сел в машину. – Поехали!

«Лексус» сорвался с места и помчал по Искровскому проспекту. Сергей повернул обзорное зеркальце, чтобы можно было видеть дорогу. Водитель заворчал что-то недовольно, но Авдеев смерил его ледяным взглядом, тот замолчал. На всем пути следования до выезда на Московское шоссе синего фургона не было видно. Однако причин для спокойствия Авдеев не находил. Он знал, что теперь его в покое не оставят. Опять начался легкий дождь, шофер включил дворники. Сергей задумчиво проследил за их методичным движением. Как метроном. Он достал смартфон, без особой надежды набрал номер Жанны, выслушал голосовое уведомление, но сообщение оставлять не стал. Промелькнул знак «Пулково», набирал высоту аэробус, темно-синяя надпись Lufthansa выглядела буднично и уныло на фоне серого пейзажа Пулковских высот. По иронии судьбы самолет немецкой авиакомпании совершал взлет в тех самых местах, где несколько десятков лет назад русские солдаты сдерживали рвущиеся к городу орды фашистских танков. И теперь одноглазый богатырь выбил татуировку с символом тех, чьи предки расстреливали его дедов. Надя как-то сказала: психология парадокса. Смысл термина был заключен в парадоксе человеческого мышления. Нас привлекают вещи, причиняющие боль. Мы любим гладить нож, нанесший нам рану.

«Лексус» остановился перед шлагбаумом, шофер забрал чек из автомата, подкатил к терминалу. Здесь уже маялся в ожидании попутчика Андрей Горюнов. Человек-вундеркинд. Он был облачен в яркий спортивный костюм, высокие новенькие кроссовки и кепку с надписью Adidas. Горюнов опирался на массивный чемодан на колесиках, выражение его лица было непривычно скорбным и тревожным, каким оно бывает у путешественников, опоздавших к отправлению поезда.

Хмурый водитель уехал, не попрощавшись, Авдеев подмигнул горе-напарнику.

– Ты на шоу собрался? – спросил он.

– В каком смысле? – обиженно моргнул парень.

– В таком! – передразнил мальчишку Авдеев. – Такой прикид называется «мечта снайпера»! – Он кивнул на чемодан. – У тебя там наряды?

– Ну да… Еще запасной ноутбук, смена белья…

– Пошли!

Авдеев зашагал к стеклянным дверям, референт поспешил за ним следом, колесики его чемодана зашлись юзом, издавая громкую трель. Они остановились перед черным жерлом приемника, миловидная женщина в костюме авиакомпании «Пулково» смотрела поверх голов пассажиров.

– Ставьте вещи на транспортер! – сказала она механическим голосом, избегая встречаться взглядом с пассажирами.

В сумке Авдеева помимо пистолета лежал армейский нож, который он заблаговременно переложил из кармана куртки.

«Вот потеха будет, если Кремер их не предупредил!» Он улыбнулся, представив на минутку выражение лица служащей, обнаружившей в сумке пухлую пачку денег, ствол марки «Беретта» с запасной обоймой в специальном отсеке, армейский нож типа «Каратель». Однако спецслужба «Росметаллстроя» не зря отрабатывала свой хлеб. Лицо служащей осталось непроницаемым, пока сумки проезжали сквозь черное жерло прибора.

– Счастливого пути! – все тем же голосом робота сказала женщина.

Авдеев не удержался от радостной ухмылки, а Горюнов перевел дыхание.

– Пронесло! – выдохнул референт и вытер взмокший лоб ладонью.

– Ты думаешь? – процедил сквозь зубы Авдеев.

Он не мог ошибиться. Возле пропускников собралась большая очередь: три терминала обслуживали рейсы, вылетающие в Анталью. Уставшие от долгой зимы россияне спешили на курорты Средиземноморья, в конце апреля турфирмы открыли продажу авиабилетов на чартерные рейсы. Фигуру двухметрового богатыря было сложно не заметить. Жердь появился в дальнем углу просторного холла аэровокзала и тотчас скрылся из поля обзора. Уже позже, поднимаясь по ступеням в салон самолета, Авдеев вспомнил. На большом электронном табло было вывешено расписание рейсов. Следующий рейс в Краснодар следовал через сорок пять минут. В совпадения он не верил, вряд ли в задачу «грузчиков» входили проводы хлопотного клиента до аэропорта. Горюнову он ничего не сказал. Парень и так дрожал как осиновый лист. Он пожал влажную ладонь референта.

– Подумай лучше, что ты будешь друзьям потом рассказывать!

– Ага… – сказал Горюнов и вымученно улыбнулся.

Вышла стюардесса, пилот объявил о готовности самолета к взлету, загудели мощные турбины, белая разделительная полоса на асфальте слилась в сплошную линию. Колеса шасси оторвались, лайнер взмыл в небо, внизу блеснула черная полоска Невы. Перед тем как отключить смартфон, Авдеев обнаружил три входящих сообщения. Одно было от Надежды. Не скупясь на изобилие восклицательных знаков и закачанных из Интернета потешных зверушек, женщина благодарила, клялась в вечной любви, готова была ждать у подъезда, как верный пес. Если бы письмо было написано по старинке, чернилами, бумага была бы закапана пятнами слез. Надо же так возлюбить деньги! А Черныш оказался парень что надо! Два следующих сообщения были от Жанны. Одно следовало за другим, как случается, когда абонент сильно спешит или волнуется. «Осторожно… вспомни…» Только два слова было написано в первом СМС, а второе ему не удалось прочесть. Самолет занял эшелон, связь отключилась. До места прибытия оставалось два часа десять минут, настроение у Авдеева приобрело оттенок голубого неба, что простиралось за бортом лайнера. Он дружелюбно хлопнул Горюнова по коленке.

– Не очкуй, братишка! Я везучий!

– Да… – протянул вундеркинд. – А я вот не очень!

– Все хорошо будет! Обещаю! – сказал Сергей, откинул спинку кресла и спустя пять минут крепко заснул.

Часть четвертая

Глава 1

Голос вошел в силу. Он был похож на спортсмена на пике тренировочного процесса. Если он и умолкал, то лишь ради того, чтобы набраться сил, попариться в бане, посетить массажиста. А потом опять в бой!

Зорин едва сдерживался, чтобы не вступить в дискуссию с Голосом при посторонних. Приходилось глушить себя нейролептиками. Препараты начисто подавляли либидо, нарушали фазы сна и вызывали выматывающую дрожь во всем теле. Если первое обстоятельство его особенно не смущало, то тремор рук скрывать от окружающих становилось все труднее. Он и так пропустил обязательное посещение Законодательного собрания дважды. Первый раз требовалась вынужденная поездка в Краснодарский край. В лагере случилось ЧП: воспитатель заигрался со своими психоделическими экспериментами, в результате чего мальчик погиб от укуса ядовитой змеи. Стечение обстоятельств. Смертность от укусов степной гадюки невысока, но яд угодил в вену на локтевом сгибе и подросток был подвержен аллергии. Пока привезли антидот из Краснодара, парень умер от анафилактического шока. Сегодняшнюю сессию он пропустил, сказавшись больным. Он действительно почувствовал себя плохо.

Ранним утром на связь вышли спонсоры. Четко сформулированные требования были понятны и жестоки. Из двадцати семи человек им были интересны трое. Первым по значимости был сын олигарха. Судьба остальных детей была для спонсоров безразлична. Троих, и в первую очередь Алексея Брызгалова, надлежало в ближайшие сутки переправить через границу. Никаких сантиментов, господин Зорин! Транспортировку было предложено осуществить через Финляндию, сканы документов будут готовы через сутки.

– Здравствуй, моя прелесть! – прошептал Голос.

– Что тебе нужно?! – простонал мужчина. Он сжал голову в ладонях, как в тисках.

В последние дни Голос поменял тактику. Из покладистого, дружелюбного союзника он превратился в беспощадного шантажиста. Теперь его появлению предшествовала боль. Она начиналась в височных долях головного мозга и постепенно захватывала оба полушария, пульсируя в затылке в такт словам. Как врач, Зорин отлично знал, что серое вещество мозга лишено болевых рецепторов, ощущение боли вызывают мышечные спазмы, но попробуй объясни медицинский факт самому себе, когда под черепок будто сверла впиваются!

Алкоголь и болеутоляющие не помогали. Голос, образно говоря, поглощал фармакологические препараты и коллекционное виски, как безобидные сушки, и только становился сильнее. Существовал один способ избавления от страданий. Прислушаться к Голосу и идти на поводу его советов.

– Ты страдаешь, моя прелесть? – спросил Голос.

– Зачем ты делаешь это со мной?!

Зорин опустился на четвереньки и раскачивался, как мусульманин на молитве.

Заказ на поиск детей, обладающих уникальными дарованиями, поступил от могущественных спонсоров сравнительно недавно. Раньше их отношения сводились к простому доносительству. В числе клиентов психоаналитика были влиятельные люди, в том числе из военных и политических ведомств. Лежа на кушетке, они делились сокровенным, Зорин сливал полученную информацию, получал вознаграждение. В последние месяцы он завязал с психотерапевтической практикой. Пользуясь обширной базой данных, он рыскал по всей стране, как голодный шакал в поисках добычи.

Идея постройки лагеря на территории бывшей зоны усиленного режима принадлежала Голосу. Он же заложил основы новой религии. Повинуясь его командам, Зорин начертал Знак Высшего – черный ромб с вписанным кругом и алой точкой посередине. Поначалу идея создания синкретической религии увлекла бывшего психиатра, одного из авторов популярной в девяностые годы методики нейролингвистического программирования, а теперь уважаемого и обеспеченного человека, Юрия Алексеевича Зорина, депутата Государственной думы. Он с давних пор увлекался культом древних германских племен, но не знал, как собрать воедино мозаику из расползающихся мысленных фрагментов. Помог Голос. Он же подсказал, где найти приверженцев новой религии. Ими стали люди, имеющие разные формы психических отклонений, но обладающие определенной харизмой и волей. Одним из таких стал Евгений Рябченко, бывший пациент Зорина. Рябченко обладал прекрасной интуицией, отменной памятью, но страдал редкой формой психопатии. Таких, как Рябченко, во врачебной среде называли обаятельными хищниками. Он начисто был лишен чувства вины, опасности и угрызений совести. При этом психопат умудрился получить педагогическое образование, но по специальности поработать ему не удалось. Сразу же после окончания вуза он был осужден за растление малолетнего. На зоне его опустили, говоря специальным языком, насильно подвергли акту мужеложства. На свободу бывший педагог вышел сформировавшимся садистом и моральным уродом.

Голос выбрал Рябченко на должность старшего воспитателя. Рябченко нашел людей на должность охранников зоны, среди которых были беглые зэки и психопаты. Все они являлись уроженцами Краснодарского края, так что далеко ехать не пришлось!

Фантазия увлечь новой религией детей, наделенных сверхъестественными способностями, также принадлежала Голосу. А вот подвергнуть всех поступающих в лагерь новичков нейролингвистическому программированию решил самолично Зорин. Голос не возражал. Следовало отметить, что далеко не все дети поддавались гипнозу. Тех подростков, чье сознание противилось вторжению чужой воли, возвращали в родной город. Процедура выглядела максимально просто. Похищенных детей накачивали сильнодействующими психотропными препаратами и одурманенных выбрасывали из машины на улицу. Осчастливленные родители шума не поднимали, а полиция, видя следы инъекций на руках пропавших, а затем объявившихся подростков, в возбуждении уголовного дела отказывала. В отдельных случаях приходилось прибегать к крайним мерам, для чего Зорин набрал специальных людей, опираясь на свой богатый опыт работы в психиатрических лечебницах закрытого типа. Спонсорам были малоинтересны религиозные идеи господина Зорина. Поиск так называемых детей индиго по всему миру происходил достаточно давно, главным образом в развивающихся странах. Генерал Болдырев оказал неоценимую помощь, без его участия невозможно было открытие лагеря, он же сумел договориться с полицейскими в близлежащих населенных пунктах. И теперь сложная система готова была рухнуть по вине одного мальчишки! А надо же было такому случиться, что именно на сыне олигарха сошелся клином белый свет для настырных спонсоров!

– Я не смогу сделать это!!! – закричал Зорин.

Голос терзал его в собственной пятикомнатной квартире. Логика в предложении Голоса была неумолимая, аргументы не вызвали противоречий.

– Кто здесь Высший, прелесть моя? – вкрадчиво прошептал Голос.

– Я!!! – завыл в голос мужчина. – Я есть Высший!

– Что требуется для почитания Высшего?

– Жертва… – простонал безумный психиатр.

– Ошибка, мой друг, ошибка! – Если Голос хотел, то становился ласковым, урчал, как домашний кот. – Одной жертвы недостаточно! Они скажут – случайность! Они скажут – убийство или самоубийство, что, в сущности, одно и то же. Они скажут – безумный садист! Массовая жертвенность наполняет Высшего богоподобной сущностью!

– Я тебя не понимаю…

– Это очень просто! – снисходительно сказал Голос. – Пока ты для них – химера, вымысел, нарисованная точка, вписанная в круг. Если во имя тебя невинные дети пойдут на смерть, ты обретешь подлинное величие! Из желаемого Высшего ты превратишься в Бога!

– Мне страшно! – взмолился Зорин.

– Потому что ты осознаешь себя как обычный человек! Простые люди всегда боятся, так как не способны любить. Где нет любви, поселяется страх. Высшая форма любви – это принятие чужой смерти!

Нечто еще оставалось в бывшем враче, нечто простое, душевное, не затронутое тлением безумия. Как в любом самом плохом человеке гнездятся крохотные ростки доброты, заросшие тернием, лишенные света, но малые крупицы здравомыслия заглушил грохочущий Голос, удушила в безжалостных объятиях немилосердная боль, растекшаяся по голове.

– Как… – прошептал человек, распростертый на полу. – Как мне решиться, помоги!

– Я помогу тебе, моя прелесть! – прошептал Голос. – Помогу…

Незримое коснулось макушки, словно горячая ладонь тронула темечко. Свет померк, стихла боль. Исчезла дрожь в теле. Мужчина поднялся на ноги, отряхнул колени. Он подошел к бару, достал бутылку выдержанного скотча, налил в массивный, с тяжелым дном стакан, швырнул из морозилки кубики льда. Пальцы его рук были тверды, взгляд серых глаз прям и спокоен. Он выпил содержимое стакана, достал айфон, нашел номер. Ожидая ответа, он подошел к зеркалу, пригладил взлохмаченные волосы.

– Аэропорт Пулково, слушаю вас! – ответил приятный женский голос.

– Я хочу забронировать пять мест на ближайший рейс до Краснодара. – Не слушая возражений, веско произнес: – Бронь по депутатскому мандату. Моя фамилия Зорин. Да… Проверьте!

Получив согласие, он набрал еще один номер и коротко произнес:

– Собирай команду, выезжаем в Краснодар.

Выслушав сбивчивые объяснения, поморщился:

– Черт с ним, с Авдеевым! Разберемся с ним на месте!

В дальнейшем он совершил ряд важных звонков и в завершение отправил голосовое сообщение по закодированной линии связи:

– Приступаю к работе. Того, кто нам мешает, уберут, можете быть во мне уверены.

Он внимательно всмотрелся в свое отражение. Голос умолк. Голос был им доволен.

– Новая черта отразилось на безукоризненно прекрасном лице Дориана Грея, – проговорил он вслух. – Прелесть!

Глава 2

Краснодар. 12:30

Они встретились у входа в парк в условленное время. Зульфия сидела на скамейке, спина была напряжена, ноги поджаты, словно женщина готовилась немедленно вскочить с места. Завидев следователя, он подалась к нему навстречу.

– Вы позвонили, я сразу же приехала! – сказала она.

– Сразу же хочу вас предупредить, Зоя! – сказал Ермаков. – С сегодняшнего дня мое расследование носит неофициальный характер. По этой причине мы встречаемся на нейтральной территории. Видели фильмы про частных сыщиков?

Она кивнула.

– Если потребуются деньги, я могу взять кредит под квартиру, – сказала женщина. – Сами понимаете, Виктор, зарплата у архитектора не ахти какая…

– Надеюсь, ваш кошелек не пострадает.

Он сел рядом, повернувшись к ней вполоборота, так общение приняло характер неофициальной беседы. Стол следователя, разделяющий собеседников, мало способствует доверию.

– У вас есть новости?

– Кое-что появилось, – осторожно ответил Ермаков. Не следовало прежде времени внушать ей надежду. – Буду с вами откровенен. Дело о похищении вашей дочки сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Во всяком случае, я, кажется, понимаю, почему вам отказывали в его возбуждении.

Он внимательно огляделся по сторонам, не заметил ничего подозрительного, распахнул папку, пододвинул большую фотографию:

– Этого человека вы видели во дворе?

Зоя всхлипнула, но тотчас спохватилась.

– Извините. Я пообещала себе, что буду держать себя в руках. Да. Это тот самый человек.

– Вы уверены? Иногда люди бывают похожи…

– Уверена, – твердо сказала она. – У меня хорошая память на лица.

Ермаков бережно убрал ксерокопию фото назад в папку.

– Фамилия этого господина Зорин. Зовут Юрий Алексеевич, ему пятьдесят один год. Холост. Известный московский психиатр, бизнесмен, а с недавнего прошлого еще и депутат Государственной думы. Это та информация, которую может получить любой желающий в Интернете.

Зоя беспомощно захлопала глазами:

– Зачем ему моя девочка?!

Вместо ответа Ермаков достал из папки форматный лист со списком фамилий, имен и краткой информацией напротив каждого имени.

– Здесь список заявлений о пропаже детей за последние три месяца. При тщательном разборе мне удалось установить: каждый из пропавших детей обладал так называемыми экстрасенсорными способностями. Так же как и ваша дочь, Гульнара Савченко.

Зоя посмотрела на Ермакова расширенными глазами:

– Все отсюда?! Из Краснодара?!

– Увы, – покачал головой Ермаков. – Это было бы слишком просто. Дети пропадали из различных регионов России, отчасти вы правы. Преимущественно Ставропольский и Краснодарские края, хотя есть также москвич и уроженец Липецка. Я ознакомился с показаниями родителей. По крайней мере в двух случаях, аналогичных вашему, был упомянут высокий загорелый мужчина. Я, на свой страх, связался по электронной почте с родственниками пропавшего мальчика из Ставрополя, послал фотографию Зорина. Сегодня утром получил положительный ответ. Отец видел мужчину дважды возле школы, где учился его сын.

– Но зачем?! – вскрикнула женщина. – Депутат, миллионер! Зачем ему похищать наших детей?! И почему полиция бездействует?!

– Вы задаете слишком много вопросов, Зоя! – мягко сказал Ермаков. – Для меня более актуальным является не столько мотив похищений, а сколько вопрос, где нам искать детей.

– Вы считаете… – Она шмыгнула носом. – Вы думаете, дети живы?

– Похищение детей совершаются главным образом с целью получения выкупа. В таком случае не имеет значения личность ребенка, ключевая роль отводится благосостоянию его родителей. В данном случае дети из семей среднего достатка, за исключением одного подростка, сына крупного предпринимателя. Причем в его конкретном случае отец забрал заявление о пропаже мальчика спустя два дня.

Он вторично огляделся по сторонам. В парке было пустынно, несмотря на погожий день. Возле фонтана плескались двое мальчишек и девочка. Девочка преувеличенно громко завизжала, капли воды попали ей на лицо и оголенные плечи.

– И что же делать дальше?! – Она умоляюще посмотрела на следователя. Сейчас он являлся для убитой горем женщины олицетворением защитника и спасителя.

– Вам – только надеяться, ждать и молиться! – сказал Ермаков. – Я ввожу вас в курс дела, чтобы облегчить ту боль, которую вы испытываете. Для меня очевидно следующее. Дети, скорее всего, живы. Предположительно их подвергли психологической обработке. Нечто вроде гипноза или кодировки.

– Моего бывшего мужа, отца Гули, кодировали от алкоголизма, – сказала Зоя. – Больше года он не пил, затем сорвался…

– Господин Зорин был автором метода НЛП, как расшифровывается программирование мозга. Не волнуйтесь! – сказал он, видя, как изменилось выражение ее лица. – Состояние жертвы после кодировок обратимо в девяноста процентах случаев. Я обратился за помощью к старому другу, он теперь большая шишка в Москве. Попросил накопать информации по Зорину, кроме той, что мы уже знаем. И вот что интересно… – Он достал из папки новый лист. – Коммерческая организация, учредителем которой является господин Зорин, в марте сего года взяла в аренду пять гектаров земли в районе поселка Тхамаха.

– Я знаю, где это находится! – воскликнула Зоя.

– Так точно! Поселок в пятидесяти километрах от Краснодара. В советское время в тех местах была зона усиленного режима. В середине девяностых годов зону расформировали, теперь там заброшенная территория. Коммуникации отсутствуют, зону отделяет горная гряда от ближайшей трассы, которая проходит в пятнадцати километрах к югу. Своего рода пустошь, кроме шакалов и змей, ничего нет. Мне приходилось бывать на зоне в конце восьмидесятых годов. К ней вела проселочная дорога. Короче говоря, если выбирать место для содержания похищенных детей, то лучше не придумаешь! Кругом глушь, а решетки и вышки наверняка сохранились.

– Так что же мы сидим?! – закричала Зоя. – Надо идти в полицию, все им рассказать!

Ермаков грустно улыбнулся:

– Если мы с вами придем к полковнику Вострикову и потребуем, чтобы он вызвал группу захвата и отправил ее на территорию заброшенной зоны, нас примут в сумасшедшем доме как дорогих гостей.

– Что же делать? – простонала Зоя, она схватила его руку и сжала ее со всех сил.

– Для начала не ломать мне пальцы… – пошутил следователь.

Она ойкнула, извинилась.

– Предоставьте мне разработать дальнейший план действий, – сказал Ермаков. – Повторю. От вас требуется терпение и вера. Пока я вам изложил рабочую версию. Дайте мне пару дней, пока созреет окончательный план действий.

Он поднялся со скамейки, давая понять, что разговор окончен. Они распрощались, Зоя подавила порыв расцеловать этого хмурого мужчину. Ермаков проводил ее взглядом, убедился, что за женщиной никто не следит. По пути он заехал на заправку, залил полный бак, остановился в зоне парковки, разложил на колене дорожную карту. Он по старинке не доверял навигатору, скачал программу в смартфон, главным образом, ради того, чтобы лишний раз улучить бездушную машину, разговаривающую нежным женским голосом, в оплошности. Привычным движением он нацепил очки на нос, достал из кармана пиджака авторучку, прочертил жирную ломкую синюю полосу. Учитывая смешанный рельеф местности, он намеревался добраться до конечной точки путешествия за два часа. Он не тревожился насчет пропущенного рабочего дня, все равно попусту отсиживал рабочее время. Была еще одна причина подобной беспечности. Ермаков не исключал, что поездка окажется в один конец, поэтому перед выходом из дома отправил два подробных сообщения по смартфону. Одно Барсукову, другое однополчанину из Москвы, о котором упомянул Зое. Он положил карту на соседнее сиденье, вырулил с парковочной площадки и вдавил ногу в педаль газа.

Он проехал дорожный знак «Тхамаха» в пятнадцать часов восемь минут. Кондиционер гудел из всех сил, нагоняя в салон порции прохладного воздуха. Дорога спустилась в долину, горячее марево дрожало в воздухе над устремляющейся вдаль черной полоской шоссе. Ермаков напряг память, пытаясь вспомнить незаметный съезд с трассы, ведущий к заброшенной зоне. Если версия, которую он изложил Зое, окажется правильной, дорогу к зоне должны были прилично раскатать автомобили. Данный факт не могли упустить из внимания местные жители. Он остановился возле торгового ларька, вышел из машины, разминая затекшие ноги. На пожилого мужчину из окошка равнодушно посмотрела продавщица, розовощекая шатенка с огромной фиолетовой заколкой в волосах.

– У вас минералка есть? – спросил Ермаков.

– Теплая… – Женщина широко зевнула, предъявив золотые коронки на зубах.

– Черт с ним! Давайте теплую!

– Пива не хотите? – Она наклонилась, исчезнув из поля зрения. – Пиво холодное…

– Я за рулем…

– Ну и шо с того?! – Она откупорила бутылку, приняла деньги, проигнорировав сдачу.

– Здесь раньше неподалеку зона была… – Ермаков отхлебнул. Вода была кислая и противная на вкус.

– Какая зона?

– Обычная зона, – терпеливо повторил Ермаков, – где зэков держат.

– А-а-а… – протянула она, – шо-то помню. Кажись, была…

– Не помните, где туда с трассы был съезд?

– А вам зачем?!

– Ностальгия, – огрызнулся Ермаков, – срок я там тянул! Так понятно?!

Продавщица посмотрела на него с оттенком уважения.

– Тут недавно тоже ходили, искали шо-то… Ни черта не нашли!

– Кто искал? Тоже бывшие зэки?

– Не-е-е… – помотала она головой. – Деловые. В штатском, москвичи, и с оружием. Один черт, не купили ничего… – Она опять зевнула.

– Как поняли, что с оружием и москвичи?

– Шо я, слепая и глухая?! Говор столичный…

– Так насчет съезда не помните?

– Не-а-а… – Она махнула рукой на север. – Степь, горы да волки. Шо там делать? Те, деловые, про мальчонку спрашивали…

– Знаете, я, пожалуй, возьму пиво! – сердечно улыбнулся Ермаков.

Женщина посветлела лицом, достала из холодильника запотевшую бутылку.

– Здесь полиции не бывает, – интимно сказала она, – не учуют, что выпил!

Ермаков протянул пятисотрублевую купюру.

– Сдачи нема… – нагловато глядя в лицо, сказала продавщица.

– Мы богатые и не жадные! – Следователь игриво подмигнул, глотнул из горлышка. Пиво было холодное и свежее. – Зачем деловые мальчика искали, не знаете?

– Пес его знает?! Мне не докладывали. Они тоже искали что-то, может, ту же бывшую зону разыскать хотели.

– На кой им зона?! – умело изобразив удивление, воскликнул Ермаков. – Я-то понятно, там срок мотал, а деловым оно к чему?!

– Пацаненка своего, небось, искали… – ответила продавщица. Она поманила его пальцем, следователь придвинулся, вдохнув кислый запах пота и несвежего дыхания. – А наши грят, видели того пацаненка. Укатил он на джипе с чужаками. Понял, оно как?!

– Во брехня! – искусно изумился Ермаков. – Так деловым про это сказали?

– С чего бы вдруг?! – Женщина презрительно скривила ярко накрашенные губы. – Они пошарили здесь полдня, долго возле автобусной остановки ошивались.

– Точно брехня! – с деланым равнодушием сказал следователь. – Денег до фига, вот и маются дурью.

– Не скажи! Той старой дороги на зону уже, почитай, лет десять как нет. Колея травой заросла, дальше овраги да степь. Змей только по весне полно.

– А как же на зону попадают?

– А шо там искать? А вообще, по весне новую грунтовку со стороны бывшего совхоза проложили. Дрянь дорога, на сезон. Грейдер прошел, каменюки раскидал. Зимой дождями все размоет. И на кой пес она нужна? У нас тут егерь живет. Он, грит, поехал туда разведать… Силки на зайцев ставит, думал, есть резон. Проехал верст десять, его джип нагнал…

– Тот самый, что пацаненка увез?

– Должно быть, тот. У нас здесь джипов не много! – Она ухмыльнулась.

– И что?!

– По шее не надавали, и то спасибо! – рассмеялась продавщица. – Сказали, еще раз сунешься – рога посшибаем!

– Не поехал?

– Кому охота…

– Тоже верно!

Продолжая беседу в той же развязно-доверительной манере, Ермаков выпытал у продавщицы, где находится бывший совхоз, распрощался и направился к машине.

– Все-таки поедешь? – прокричала ему вслед продавщица.

– Поеду! Охота пуще неволи!

– А не боишься, что бока намнут?

– Боюсь, – искренне ответил Ермаков, помахал рукой, завел двигатель.

Заброшенный совхоз он нашел без труда. Дорога совершила крутой поворот, и слева появился поржавевший от дождей и времени высокий забор. На входе уцелела красная звезда, приобретшая тусклый кирпичный цвет, и две кривые буквы, «з» и «я». Предположительно слово «знамя», решил Ермаков. Кто такие «деловые», он догадывался смутно, ясно одно: недоверчивые к москвичам местные жители не сочли нужным рассказать про дорогу на бывшую зону. Прошел грейдер прошлой весной.

Ходят слухи, что пацаненка увезли на джипе. В описаниях школьного друга Гульнары фигурировала «тойота-лендкрузер».

Напротив вывески был заметен съезд с трассы. Однополосная колея, ведущая в глухие заросли можжевельника. Без ориентира продавщицы он бы дорогу не заметил. И в навигаторе она наверняка не отмечена. От выпитого пива он слегка повеселел. Пока его версия получила реальное подкрепление, согласно показаниям продавщицы. Ермаков осторожно вывернул руль, «форд» изрядно тряхнуло, жалобно охнула подвеска. Оказавшись под высоким пологом из сросшихся зарослей кустов, он словно ослеп на мгновение. Мужчина поморгал, давая возможность глазам привыкнуть к полумгле, включил вторую передачу и осторожно двинулся по извилистой дороге. По его расчетам, зона находилась на расстоянии пятнадцати – двадцати километров. Возможно, дальше. С такой скоростью он доберется туда, когда стемнеет. Не исключено, что так лучше. Проведет в машине ночь, а наутро отправится на разведку, если не получит по шее, как злополучный егерь. Старый опер почувствовал растущую тревогу. Впервые в своей жизни он действовал наобум, не имея четкого плана действий. Ну, доковыляет он на стареньком «форде» до зоны, а дальше что? Возьмет ее штурмом при помощи старого пистолета типа «Макаров»?! Шесть патронов в обойме, один в стволе. Орудие ближнего боя, как пишут в учебниках. Последний раз он стрелял пятнадцать лет назад, при задержании опасного рецидивиста по кличке Жмур. Жмур был маньяк-убийца, на его счету было шестнадцать жертв, он убивал людей просто так, ради развлечения. Симпатичный, улыбчивый парень, он с удовольствием рассказывал страшные подробности своих злодеяний. Дело было шумное, об этом даже написали в местной газете. Но стрелял Ермаков в воздух, и непосредственно задержанием руководил командир группы спецназа, в то время капитан Востриков.

Машину тряхнуло, глухо застучала шаровая опора. Ермаков выругался, спина взмокла от липкого пота. Экономя топливо, он выключил кондиционер, в салоне «форда» стало невыносимо душно. Его прокол. Не учел прожорливую натуру старого автомобиля. Часть пути пришлось петлять по горным дорогам, а последнюю заправку он увидел километрах в десяти от поселка.

Кусты поредели, в этом месте дорога была усыпана кусками щебенки, кое-где утрамбованной в грунт. Он включил третью передачу, кузов машины слегка лихорадило от тряски, но ехать стало повеселее. Судя по показаниям спидометра, после съезда с трассы он проехал четыре километра триста метров. Дорога, до сего момента идущая прямо, как стрела, совершила плавный полукруг, заросли можжевельника закончились, справа по ходу движения зеленела густая высокая трава, солнечные лучи впились в лобовое стекло. Ермаков накинул козырек, помогло мало. Он ехал почти на ощупь, от слепящего света перед глазами поплыли черные круги, заломило затылок. Правда, качество дорожного покрытия улучшилось, но корпус «форда» сотрясали нервные волны дрожи. Через шестьсот метров дорога вывернула на прежний курс, солнце сместилось вправо, следователь облегченно перевел дыхание.

Впереди простиралась степь, на горизонте темнели лиловые склоны гор, придорожная трава возвышалась на полутораметровую высоту. Узкая дорога не давала возможности разойтись двум машинам, если бы они встретились на пути. Стоило ему подумать об этом, сзади послышался шум. Ермаков остановился, выключил двигатель, приоткрыл дверцу. Мерно гудел ветер над степью, стрекотали цикады. Он затаил дыхание, навострил уши, как сторожевой пес. Порыв ветра принес отголосок урчания мотора. Сомнения отпали. Он повернул ключ в замке зажигания, двигатель предательски чихнул, заныл стартер.

– Давай! – прошептал мужчина. – Давай, родной!!!

Со второй попытки взревел мотор. Ермаков повернул до упора руль, охая, словно старичок, «форд» перевалил дорожную бровку. Упругие стебли травы хлестнули по лобовому стеклу, колеса увязли в глине. По счастью, дождей здесь не было с начала апреля, глина была достаточно упругой. Он отъехал метров на семьдесят, заглушил мотор. Оставалось молить Бога, чтобы смятая колесами «форда» трава не привлекла внимание тех, кто ехал за ним следом. Ермаков скинул пиджак, пригибаясь, как партизан, отбежал на двадцать метров от автомобиля, достал из кобуры пистолет. Сердце бухнуло в груди как набат. Староват ты, майор, для подобных забав! Как бы прямо здесь, в глухой степи, инфаркт не накрыл!

Шум двигателя приблизился, долетел запах дизельного топлива. Джип. Тот самый, о котором упоминала золотозубая продавщица из киоска. Напрасно он не взял еще пива, сейчас бы оно ох как не повредило! Потекли томительные секунды ожидания. Ермаков сидел на корточках, сокрытый высокой травой, заныло больное колено. Джип проехал мимо, не сбавляя скорости, рык мотора стихал. Он обождал для верности еще пять минут, поднялся во весь рост. Над степью опала пыльная взвесь, темнела черная точка удаляющегося автомобиля. Выезжать на дорогу по укатанной траве было несложно. В горле пересохло, он переждал, пока стихнет приступ аритмии, и включил передачу.

В южных широтах вечер приходит внезапно. Только что золотые лучи орошали землю ласковым дождем, как вдруг опустились сумерки, небо озарили звезды. Контуры зоны выступили из темноты, как уродливый черный квадрат, посреди степи. Прошло много лет, и темнота не лучший союзник для изучения незнакомого ландшафта, как Ермаков ни силился, он не мог вспомнить здешних мест. Объяснение было простое. Раньше он приезжал сюда по другой дороге, которая давно заросла бурьяном. Вскрылись дополнительные факты преступления по делу заключенного, и он прибыл с целью допроса.

Он предусмотрительно оставил машину в трехстах метрах, ночная степь – отменный проводник звука, малейшие шорохи отлично слышны, а изношенный двигатель «форда» рычит, как голодный зверь. Следователь шагал по степи, чувствуя неприятную дрожь в ногах. Основная часть плана потерпела неудачу. Он намеревался сделать снимки зоны и отправить в сообщении двум надежным людям. Барсукову и московскому корешу Косте Тимченко. Идея была более или менее выполнимой, если бы не одно досадное обстоятельство. Зона связи исчезла. Пока он ехал по разбитой дороге, узкая полоска провайдера то пропадала, то объявлялась вновь, но по мере приближения к зоне сгинула окончательно.

Два ряда колючей проволоки окружили зону. Окна бараков горели огнем, были слышны звуки голосов. Детских голосов. Нечто похожее на стихи. На короткое время мужчина ощутил ирреальность событий. Запахло смрадом звериного дыхания. Такие запахи бывают в зоопарке, возле клеток с хищниками. И тотчас, в подтверждении его наблюдений, послышалось утробное рычание и приглушенный вой. Ночью в степи было холодно, но на лбу у майора выступила испарина. Он стиснул рукоять «Макарова», будто сросся с оружием. По-хорошему, следовало свалить отсюда подобру-поздорову, вернуться в Краснодар, доложить обо всем Вострикову, а заодно подстраховаться и скинуть инфу Тимченко. Старый майор не допускал мысли, что полковник Востриков знал, что на территории заброшенной зоны держат детей, и покрывал преступников. Вероятнее всего, на него надавили сверху, вот он и дал отрицательный ответ в деле возбуждения о пропаже Гульнары Савченко. Он не лгал Зое, когда говорил о трудностях, связанных с поиском пропавших подростков.

Загудел зуммер, вспыхнул прожектор, распахнулись ворота. Въехал автомобиль, белый свет фар пропорол тьму. Ермаков припал к земле. Интуиция. Древнее, как сама земля, свойство человека. Интуиция подсказала ему, что у него нет времени. Вострикову он сможет доложить только утром следующего дня, если вообще застанет начальника управления в субботу в городе. Тот заядлый рыбак, а по весне в притоках Кубани идет на нерест налим, такого события полковник упустить не имеет права!

И еще вопрос, примет ли он всерьез рассказ старого опера, который накануне дал в зубы коллеге?!

Детские голоса стихли. И какой у тебя теперь план, майор? Брать штурмом охраняемую зону? Единственное разумное решение – вернуться на трассу, где работает сотовая связь.

Сбоку промелькнула тень, запах зверя накатил волной. В грудь ударила тугая масса, мужчина не удержал равновесие, упал на землю, ударившись затылком о твердый грунт. В слабом свете луны возникла оскаленная пасть чудовища, клыки обожгли плечо. Неким отстраненным сознанием он понял, что все еще сжимает в пальцах рукоять «Макарова». Дуло уперлось в грудь зверя, палец сам по себе нажал три раза подряд. Свирепый вой, в котором сочетались и боль и ярость, пронесся над ночной степью. Чудовище в предсмертной корче стиснуло зубы на предплечье человека, пистолет выпал из онемевшей руки, к горлу подкатил ком, тьма поглотила бледный лунный свет…

Дурнота накатила душно, валко, как пуховое одеяло жаркой ночью. Во рту был ощутим вкус ржавого металла, словно он лизал медную монету. Он ощупал языком окровавленную распухшую губу, открыл глаза и тотчас пожалел об этом. Простое движение вызвало новый приступ тошноты.

– Сейчас станет легче… – Ермаков услышал ломающийся голос подростка.

Он с трудом повернул шею, сквозь прищуренные глаза увидел худенький силуэт.

– Ты кто?! – прохрипел он чуть слышно.

– Любопытство! – усмехнулся подросток. – Древнейший инстинкт. Ева вкусила яблоко из любопытства, и началась череда грехопадений. Не двигайся, иначе я не смогу тебе помочь!

Ермаков повиновался. На лоб легли прохладные ладони, жар моментально исчез, стихла боль в руке. Даже сердце замедлило свой бешеный ход, ритм упорядочился.

– Кто ты такой?! – воскликнул Ермаков.

Он приподнялся на локтях, огляделся по сторонам. Темное узкое помещение, вдоль стены примкнутые нары, в дальнем углу круглое отверстие в полу и умывальник. Над потолком тускло мерцала обтянутая проволочной сеткой лампочка. Догадка озарила сознание. Карцер! Карцер в заброшенной зоне! Напротив него, скрестив ноги, на полу уселся подросток. Худенький мальчик лет тринадцати. Мальчик улыбнулся:

– Меня зовут Гонзо.

– Гонзо?!

– Тебя удивляет мое имя?

Ермаков осторожно притронулся к ране на предплечье и тотчас отдернул пальцы. Ткань пиджака была измочалена, словно ее пропустили через мясорубку, и пропиталась кровью. Запястье отекло, пальцы распухли, как сардельки.

– У мутантов сильные челюсти. – Мальчик наблюдал за ним с нескрываемым интересом. – Сильнее, чем у питбуля. Тебе повезло, что зверь промахнулся. Хотя неизвестно, что в твоем случае можно считать везением!

Майор всегда быстро соображал, а в экстремальных ситуациях мозг будто включал форсированную скорость. Дети индиго. Уникумы, наделенные сверхъестественными способностями. Мальчик положил ему руки на лоб, и боль в ранах исчезла, давление и сердцебиение пришли в норму. Подросток разговаривал чисто, без южного выговора. Москвич или петербуржец. Список пропавших без вести детей моментально возник перед мысленным взором. Алексей Брызгалов. Сын крупного предпринимателя.

– Тебя зовут Алексей? – спросил Ермаков.

Улыбка сошла с лица подростка.

– Я уже тебе сказал. Зови меня Гонзо!

– Извини. Пусть будет Гонзо… Это карцер? – Он обвел левой рукой тесное помещение.

– Они так это называют.

– Кто такие – они?

Мальчик равнодушно пожал узкими плечами:

– Имен множество. Имя мне – легион! Они преследуют свои цели. Деньги. Самая низкая, но эффективная из всех энергий. Какие цели преследовал ты, отправившись сюда в одиночку?

Манера речи безусого подростка повергла в шок опытного следователя. Словно речь вел взрослый, образованный человек. Ермаков не нашел ничего лучше, как представиться:

– Меня зовут Виктор Петрович!

Мальчик небрежно кивнул, давая понять, что имя нового сокамерника для него не имеет значения.

– Ты не ответил!

Он только сейчас понял, о чем ему пыталась втолковать Зульфия Рашидовна. Гюльнара – необычная девочка! Врать парнишке, снявшему боль касанием руки и цитирующему Библию, как сказки из детской книжки, бессмысленно!

– Я работаю следователем, – сказал Ермаков. – Мать пропавшей девочки обратилась за помощью. Поиски привели меня сюда.

На удивление, ответ удовлетворил чудо-ребенка.

– И на что ты рассчитывал, отправившись в одиночку?

Логика в словах подростка была неумолимая. У него не было четкого плана действий. Понадеялся на великое русское авось. Когда не знаешь, что отвечать, говори правду!

– Мать Гюльнары была сильно огорчена. Она тосковала по дочке.

– Тогда ясно. Ты – альтруист. Любишь помогать людям. – Гонзо задумчиво посмотрел на лампочку. – А почему твои коллеги отказались сопровождать тебя в рискованной поездке?

Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз!

– Следователь не поверил матери Гульнары. Девочки в подростковом возрасте часто сбегают из дома.

Гонзо недоверчиво усмехнулся:

– Здесь почти тридцать детей. Трое сирот, один из интерната. У остальных есть родители, большая часть которых наверняка подали заявление о пропаже детей в полицию. Но приехал ты. Один. Старый и больной.

Ермаков хотел возразить, но мальчик поднял ладонь, приказывая молчать, слова застряли у следователя в глотке.

– Как можно характеризовать поведение властей, которые бросают на произвол судьбы несовершеннолетних детей?!

– Коррупция… – Поневоле майор включился в странную манеру разговора этого удивительного мальчика.

– Я знаю значение этого слова, – ответил Гонзо. – Общее определение. Причина гораздо глубже, она кроется в нравственности тех людей, которые отказались принимать участие в поисках детей. Вопрос. Есть ли смысл жить в стране, руководители которой предают своих граждан?

Несмотря на кризисную ситуацию, Ермаков с трудом сдержал улыбку. Они сидят в карцере, один – раненый старик с больным сердцем, другой – не по годам умный мальчишка, обладающий способностями целителя! Снаружи наверняка нешуточная охрана, одни псы чего стоят! И мальчишка поднимает вопросы, на которые он, взрослый мужик, проживший долгую жизнь, не в силах дать однозначный ответ!

Гонзо будто прочел его мысли.

– Люди, затеявшие похищение детей, наделенных даром, готовы потратить немалые деньги, – сказал мальчик. – Деньги правят миром. А твоим коллегам требовалось лишь обратиться к голосу совести. Их финансы не пострадали бы, зато могло появиться самоуважение. Почему ты приехал один?! – настойчиво переспросил мальчик.

– Я не знаю… – просто сказал Ермаков. А про себя подумал, насколько же мы все оскотинились, если без зазрения совести посылали куда подальше несчастную женщину!

– Верные мысли… – одобрительно сказал Гонзо. – Но пока ты не ответишь мне, я не стану тебе помогать!

Ермаков осторожно снял пропитанный кровью пиджак. Мальчик снял боль простым касанием пальцев, на что способны три десятка таких же, как Гонзо, детей, если они объединят свои усилия?!

– Что это за зверюги? – спросил он, выигрывая время.

– Ты застрелил мутанта. Повезло. Редкие твари, таких гибридов выводили фашисты во время войны.

Ермаков без особой надежды обшарил пустые карманы. Как и следовало ожидать, смартфон и документы у него отобрали.

– Меня принесли сюда охранники? – спросил он.

– Глупый вопрос. А кто же еще, по-твоему?

– Много всего детей держат на зоне?

– Теперь двадцать семь… Я совершил ошибку. Хотел помочь другу, дал ему инструкции для побега, боюсь, он их нарушил.

Ермаков проглотил соленый комок.

– Твоего друга убили?

– Я надеюсь, что он еще жив.

– Давно ты в карцере? – желая сменить больную тему, спросил Ермаков.

– Они так это называют…

За дверью послышались шаги, лязгнул затвор, в дверном проеме показался высокий мужчина в синем комбинезоне. Он осторожно посмотрел на ребенка, грубо ткнул Ермакова носком сапога в бедро:

– Ты! Вставай, шагом марш за мной!

Багровая пелена ярости затмила привычную рассудительность. Не помышляя о последствиях, Ермаков вскочил на ноги и с громким криком ударил охранника головой в челюсть. Утихшая боль резанула в плече. Охранник не ожидал подобной прыти от раненого немолодого человека. Пользуясь его замешательством, майор выдернул здоровой рукой у него из кобуры пистолет и что было сил ударил по голове. Охранник рухнул на пол. Ермаков повернулся к мальчику:

– Гонзо! Бежим отсюда!

Подросток удивленно, словно увидел его впервые в жизни, посмотрел на мужчину:

– Ты смелый… Но сейчас нельзя бежать!

– Почему нельзя?!

– Нельзя! – упрямо повторил Гонзо. – Они все погибнут!

– Браво! – Некто хлопнул за его спиной в ладоши.

Ермаков обернулся, сжимая в руке пистолет. В коридоре стояли трое мужчин. Лицо блондина показалось ему знакомым. Белые, как молоко, волосы были увязаны в длинную косицу. Он был одет в кожаную безрукавку, мускулистые плечи покрывала сеть синих татуировок. Двое охранников за его спиной держали на прицеле следователя. Высокий парень с родимым пятном на шее повел ствол в сторону.

– Кидай оружие на пол, или я прострелю щенку колено!

– Его зовут Леший. – Блондин кивнул в сторону охранника. – Обычно он выполняет свои обещания!

Когда мужчина заговорил, майор вспомнил, где мог услышать этот высокий, с хрипотцой голос и специфическую манеру речи. Словно человек в любительском спектакле роль репетирует. Его фамилия была Рябченко. Он проходил по делу об изнасиловании несовершеннолетнего мальчика. Мир тесен. Он не вел дело насильника, но принимал участие в его задержании.

– Ствол на пол! – угрожающе повторил Леший.

Ермаков коротко взглянул на подростка. Парадокс ситуации заключался в том, что в настоящий момент он мог доверять только пацану, сидящему в карцере! Гонзо равнодушно кивнул.

– Он лжет. Мне он не посмеет причинить вреда, но тебя изувечить может. Если тебя ранят, ты из спасителя превратишься в обузу. Лучше отдай им оружие.

– Черт с вами… – На него навалилась неимоверная усталость. Не годишься ты в герои, старик!

Он опустил на пол пистолет, ударом ноги отфутболил к выходу. Леший подобрал оружие, нагнулся к оглушенному охраннику, при помощи пары пощечин привел того в чувство. Охранник, растерянно моргая, поднялся на ноги. Рябченко благодушно улыбнулся, небрежно заглянул в служебное удостоверение майора, которое услужливо протягивал охранник.

– Нам не повредит познакомиться ближе, господин Ермаков! Прошу на выход!

Ермаков шагнул наружу из камеры, обернувшись напоследок к мальчику:

– Ты прав, Гонзо! Мы живем в несчастной стране в тяжелое время. Оба моих деда погибли на войне, защищая эту самую страну, а мать умерла в советском лагере. Меня воспитала тетка, сестра матери. Легко быть духовным, живя в комфортных условиях, когда тебя охраняет полиция, лечат врачи! Среди нас много подонков… – Он кивнул в сторону Рябченко. – Но только общество, живущее на грани предательства и милосердия, способно создать настоящего героя. Вы – избранные дети, соль земли! Я сомневаюсь, что таких же талантливых детей можно найти в Америке или Германии. Сытость – враг таланта! И поэтому они решили похитить вас, наших детей! Тем самым они похищают наше будущее, надежду…

Леший подтолкнул мужчину к выходу.

– Хорош базарить!

Ермаков уцепился здоровой рукой за дверной косяк. Он спешил. Он чувствовал, что должен сказать этому удивительному мальчику что-то очень важное, чего не говорил ни разу в жизни!

– Они собираются украсть тебя, Гонзо! – закричал майор. – Как в старину цыгане уводили породистую лошадь! Возможно, со временем ты примешь решение уехать из страны! Но это будет твое решение, а не навязанное чужими людьми!

Гонзо вскинул на него свои удивительные темные, как вишня, глаза. От худенького мальчугана исходила сила, осязаемая физически. И вот здесь случилась неожиданная штука.

Альбинос стушевался, опустил глаза, подталкивая в спину Ермакова, явно спешил покинуть помещение карцера.

– Я услышал тебя… – тихо сказал Гонзо. – Мне надо подумать.

Леший вытолкал мужчину в коридор, дверь в карцер захлопнулась. Они вышли на улицу, свежий воздух ночной степи охолодил лицо. Небо усыпало великое множество звезд, кучная россыпь Млечного Пути простиралась вплоть до темного массива горной гряды. На востоке багровой точкой светилась планета Марс. Символ воителей. Майор набрал полные легкие прозрачного степного воздуха, в плечо впились тысячи раскаленных иголок. Видимо, по мере отдаления от удивительного мальчика по имени Гонзо ослабла его исцеляющая мощь. Он не успел осмотреться по сторонам, тупой удар по затылку лишил его сознания.

Часть пятая

Глава 1

Самолет зашел на посадку. В приближающихся сумерках, будто красные зрачки хищников, горели посадочные огни. Вундеркинд Горюнов, хранивший скорбное молчание на протяжении всего полета, заметно повеселел. Он прижался лбом к темному стеклу, пытаясь что-то разглядеть за бортом. Шасси упруго коснулись взлетной полосы, самолет пробежал последние метры, пилот сообщил о благополучном завершении полета. Как только полоска МТС загорелась в верхнем углу экрана смартфона, Авдеев открыл входящие сообщения. Новостей от Жанны за время полета не поступило. Только два обрывочных слова, которые напускали больше туману.

Вечерний Краснодар встретил гостей радушным теплом и ароматом цветущих акаций. Кремер в очередной раз подтвердил реноме делового мужика, они миновали пропускник без хлопот, миловидная девушка продублировала безучастное выражение лица своей коллеги в аэропорту Пулково. Спортивная сумка с оружием прокатилась по ленте транспортера. По пути Авдеев зашел в туалет, переложил «беретту» и армейский нож во внутренний карман куртки и обратился к ожидающему его Горюнову:

– Ну что, герой? Наладил экстрасенсорную связь с золотым мальчиком?

Референт преобразился за время перелета. Исчезла угодливая робость, прилепившаяся к лицу улыбка отличника. Он чуть заметно повел плечом:

– Мы прямо сейчас поедем в Тхамаху!

– Это приказ? – усмехнулся Сергей.

Горюнов не ответил. Он решительно подошел к таксистам, толпящимся у стеклянных дверей аэровокзала, вступил в переговоры с коренастым коротко остриженным парнем. Авдееву показалось, что шофер был слишком услужлив, что не типично для нагловатых бомбил в аэропорту. Часто улыбался, не смотрел юноше в глаза. Сергей машинально пошарил по карманам в поисках сигарет, вспомнил, чертыхнулся. Привычка – вторая натура! Вернулся Горюнов.

– Я договорился. Едем немедленно.

– Хозяин – барин! – коротко отозвался Сергей.

Новый образ молодого человека его настораживал, но, возможно, причиной возникшей у того самоуверенности был воздух свободы, который он ощутил, избавившись от гнета хозяев из «Росметаллстроя». Шофер оказался молчаливым угрюмым человеком. Он не шевельнулся, когда пассажиры уселись на заднее сиденье. Массивную спину обтягивала джинсовая куртка.

– Сколько времени ехать до Тхамахи? – спросил Авдеев.

– Часа полтора…

Горюнов промолчал. Он уставился в одну точку перед собой. Авдеев решил не анализировать странное поведение юноши и водителя. Шофер выкатил на трассу, в желтом свете фар промелькнул дорожный указатель. Краснодар. Пейзаж вокруг был темным и однообразным – простирающаяся вдоль до горизонта степь. Авдеев обладал ценным для военного человека качеством. Он мог длительное время обходиться без отдыха и сна, чтобы отоспаться в любом, даже самом неподходящем для сна месте. Вот и сейчас, вместо того чтобы пялиться в темное стекло автомобиля, он закрыл глаза и через пять минут крепко спал.

Он уже видел этот сон прежде, только всякий раз напрочь забывал его содержание после пробуждения.

Пустыня, желтый, с вкраплениями медных соцветий, песок. Ствол «Калашникова» раскалился добела, он выпустил две обоймы по несущимся, как призраки, черным фигурам. Убил двоих, остальным не причинил особого вреда. Он знает. Пуля в голову вырубает, в корпус – убавляет прыти. Причудливая фантазия сна переносит его в пустынный ангар. Под крышей проносятся ласточки, лучи солнечного света просачиваются сквозь щели в потолке. Он стоит на коленях, склонившись над бездыханным телом молодой женщины. Она мертва, липкая кровь вытекла из раны на ее шее. Ее черты лица напоминают кого-то знакомого, он силится вспомнить, но сон увлекает его за собой дальше, в просторное помещение. Похоже на медицинскую лабораторию, полки уставлены стеклянными колбами. Он держит в руке скальпель, резкий взмах, и в основании большого пальца руки образовывается глубокий алый шрам. Он не ощущает боли, только глубокая тоска и щемящая грусть сжимают сердце. Откуда-то возникает слово. Вечность! Оно врезается в сознание, оставляя там незаживающий шрам, глубже и острее, чем тот, что он нанес себе скальпелем. К нему приближается женщина, он узнает Жанну и не удивляется. В снах трудно чему либо удивиться! Она протягивает запаянную капсулу.

«Возьми!»

Шевельнулись красные губы девушки. Он послушно вводит под кожу ампулу, зашивает рану. Вечность…

Вереница цветных картинок закружилась в хороводе, издалека прилетел громкий вой. Похоже на волка или бродячую собаку. Он провел пальцами по лицу, сгоняя пелену дурмана, и проснулся.

Машина остановилась. Авдеев осмотрелся по сторонам, сгустились вечерние сумерки, на небе проступили звезды. Все еще пребывая под властью сновидения, он тронул ладонь, ощутил бугристый шов. В истории человечества были периоды темных веков. Умная девушка Жанна! Темные периоды в жизни человека… Он привык к старому шраму и не обращал на него внимания, как привыкают к запаху собственного пота, пока болезнь не отравляет его токсинами.

Горюнов будто не пошевелился за время путешествия. Шофер дважды просигналил, яркий свет прожекторов ослепил, распахнулись ворота.

– Приехали в гости? – спросил Сергей беззаботным тоном, а рука скользнула в прореху куртки, нащупав рукоять пистолета.

– Не следует этого делать! – сказал Горюнов. Проговорил бесцветным голосом, в свете приборной панели отразилось его лицо, мертвое, пустое, как маска.

– Эй, приятель! – Авдеев бесцеремонно окликнул шофера. – Притормози, отлить надо!

– Уже приехали… – ответил водитель.

– Нам надо обсудить некоторые детали! – сказал Горюнов.

Территория напоминала армейскую часть или зону, где содержат зэков. Два ряда колючей проволоки, по углам вышки. Часовой с интересом посмотрел на подъехавшую машину. Все это Авдеев отметил за долю секунды. Он открыл дверцу, но его плечо сжали пальцы референта. Мужчина с удивлением отметил наличие физической силы в тщедушном с виду пареньке.

– Не следует этого делать! – повторил Горюнов.

– Ты мне помешаешь?

– Не я… – сказал референт. – Они!

К ним направлялись трое вооруженных мужчин. В свете фонарей Авдеев узнал парня с родимым пятном. Он лихорадочно соображал, что предпринять дальше.

– Напрасно ты вписался в это дело… – сказал Горюнов. – Сидел бы в своей каптерке, получал зарплату. – Он презрительно усмехнулся. – Знаешь такую поговорку: не лезь в герои, пока не позовут!

Мужчины остановились в трех шагах от машины, направили стволы на Авдеева. Водитель продолжал сжимать руль, но, судя по реакции, парень был в теме. Только ты, Авдеев, – лох!

– Никаких контактов с мальчиком не было? – утвердительно спросил он.

– Почему не было?! Были! Только не со мной, а с твоей подружкой Жанной! – засмеялся Горюнов. – Перехватить мысленный сигнал было сложно. Но еще труднее было убедить господина Брызгалова в том, что именно через меня мальчишка контактировал с внешним миром. Пришлось напустить мрака, вскрыть его досье, где хранился личный код Брызгалова-младшего. Но оно того стоило! Мальчишка – настоящий феномен!

– Отдавай ствол! – прогудел водитель.

– Подождешь! – огрызнулся Авдеев.

– Покури, пока мы с другом побеседуем… – приказал Горюнов.

Шофер повиновался, вышел из машины, подошел к охранникам. Мужчины закурили, сладкий дым растекся в ночном воздухе.

– У меня есть деловое предложение, Сергей! – сказал референт. – Поступай к нам на службу. Все лучше, чем протирать штаны в охране! Насчет оплаты можешь не беспокоиться, нуждаться не будешь. Платим в валюте! – Он лучезарно улыбнулся.

– А как называется ваша организация? – в тон ему спросил Авдеев.

– Название не имеет принципиального значения. Мы самая платежеспособная организация в мире. Ты ведь наемник, Авдеев! И всегда был наемником, я полистал на досуге твое досье. Кто лучше платит, тому и служишь, правильно я говорю?

Сергей потянулся, разминая затекшие со сна мышцы. Опять послышался вой, теперь уже не во сне, а наяву.

– Трудно поверить, что весь этот винегрет с поездками и похищениями был затеян ради одного необычного подростка, – сказал он.

– Ты недальновиден, – ответил Горюнов. – «Росметаллстрой» заключал военные контракты, моя служба в концерне была направлена на решение множества задач.

– Сливал информацию?

– Почему сливал? – удивленно вскинул брови Горюнов. – Идет война. Кража технологий противника – один из этапов этой войны.

– Ты внедрился в корпорацию с целью кражи информации, – он усмехнулся, – я представлял себе шпионов иначе…

– Типа Джеймса Бонда? – улыбнулся референт. – Вчерашний день. Образованный человек с ноутбуком может нанести гораздо больший вред противнику, чем рота мускулистых кретинов. Что касается твоего вопроса про подростка… Выглядит по-злодейски, согласен. Но более темная картина точнее и притягательнее. Россия пребывает в состоянии экономического и политического кризиса. Нынешнее поколение в подавляющем большинстве нерентабельно. Взять хотя бы тебя. Отличный солдат, крепкий мужчина, который вместо того, чтобы выполнять боевую задачу, работает охранником за гроши. В России всегда обесценивались люди. Еще нарожаем! Нынешнее руководство не делает ставки на современников. Другое дело – дети! За ними будущее! Но, как говорят русские, от осины не родятся апельсины! Экономические санкции не привели к реальному результату, русских людей, в отличие от европейцев, экономическими трудностями не испугаешь. Ты становишься свидетелем первого в истории опыта! Что такое современные дети? Продукт компьютерного совершенства. Лиши их гаджетов – и они станут беспомощны! Поэтому мы сделали ставку на уникальных детей, обладающих непостижимыми талантами. Алексей Брызгалов оказался сильнейшим. Но это только первый шаг! Форматируя сознание русских детей, мы одержим победу без единого выстрела! Победа без войны, реальной, политической и экономической! И у тебя сейчас есть выбор, к какой из сторон примкнуть в этой войне! Что скажешь, наемник?! – Горюнов был воодушевлен, его бледные щеки пылали красным цветом, в глазах блестел фанатичный огонь.

– Хорошо излагаешь… – задумчиво сказал Авдеев. – У меня ноги затекли. Выйдем, подышим воздухом?

– Давай! – охотно согласился Горюнов.

Оказавшись на улице, Авдеев тотчас ощутил ствол, упершийся ему в затылок, знакомый запах туалетной воды осквернил ночной аромат степи. Мысль заработала необычайно быстро. Меченый держит его прицеле сзади, двое других целятся в грудь. При такой диспозиции шансов уцелеть негусто. Его «беретта» лежит во внутреннем кармане куртки, оружие на предохранителе. Максимум, что он успеет, – это достать ствол. Первым выстрелит меченый, и кровавые мозги господина Авдеева украсят скудный степной пейзаж.

Он нащупал рукоять ножа на бедренном кармане армейских штанов. Классика!

– Трудно принимать решение, когда тебе в затылок дышит обдолбанный торчок! – грубо сказал Авдеев.

– Борзеешь, старик! – Сладкий кокон парфюма окутал душной волной.

– Опусти оружие! – приказал Горюнов. – Ну и каким будет твое решение?

Меченый выругался, чиркнула зажигалка, запах одеколона смешался с сигаретным дымком.

– Такие вопросы в две затяжки не решаются! – радушно улыбнулся Авдеев.

Теперь охранников осталось двое. Горюнова они слушались, как вышколенные псы, стволы «узи» опустились к земле. Коренастый парень сказал что-то товарищу, подтянул ремень автомата. Девятимиллиметровый калибр автоматического оружия, рожки укороченные, на двадцать пять патронов. Слабая версия легендарного израильского автомата, больше подходящая для рукопашного боя, короткий ствол и кучность стрельбы делают автомат беспомощным для серьезных боевых действий. Время принятия решения! Нож незаметно перекочевал в ладонь, Авдеев молниеносно рванулся вперед. Короткий взмах, и парень вцепился ладонями в шею, словно пытаясь сбросить душащую его петлю.

Через сомкнутые пальцы брызнула черная кровь. Боевой нож типа «Каратель» прошел через адамово яблоко, будто бисквит разрезал. Резкий поворот вокруг своей оси, и острие просвистело в воздухе, угодило в грудь меченому. Авдеев успел метнуться к поверженному телу, выдернуть нож из груди, к тому моменту третий охранник, до этого изумленно таращившийся на прыткого дядьку, очухался. Он придавил курок. Звук выстрела «узи» был мягким и деликатным, пули ложились кучно. Безошибочная интуиция заставила Авдеева нырнуть за корпус автомобиля. Разбилось лобовое стекло, с шумным вздохом вышел воздух из простреленного протектора. Охранник палил, что называется, без разбора. Авдеев услышал удивленное восклицание Горюнова. Пауза. У тебя есть полторы секунды, пока парень поменяет рожок, потом лимит везения будет исчерпан. Прикрываемый изрешеченным корпусом автомобиля, он рванул стометровку. Сзади было подозрительно тихо. Авдеев пробежал метров триста, прежде чем остановился, перевел дыхание. Вовремя ты бросил курить, старик! Легкие разрывало на части, сердце захлебнулось от частого стука. Он опустился на землю, отер о сухую траву лезвие ножа, достал «беретту», снял оружие с предохранителя. Почему ему дали уйти? Ответа нет.

Он нажал клавишу смартфона, без особого удивления обнаружил отсутствие сети. Навигация также молчала. Он написал сообщение Кремеру, с детальным описанием места, где, по его предположениям, могли держать похищенных детей. И еще одно сообщение отправил Жанне, после чего лег на спину, восстанавливая силы. Брать штурмом зону с пистолетом наперевес – занятие увлекательное, но, скорее всего, обреченное на провал. Охранников человек шесть-семь, включая водителя. Трое вышли к нему навстречу, столько же осталось охранять периметр зоны. Все логично. Правильнее всего было добраться до ближайшего населенного пункта, оттуда связаться с Кремером. Пусть присылают кавалерию, берут штурмом зону. Каков будет дальнейший сценарий? Горюнову ничего не останется делать, он будет прикрываться детьми как заложниками. Хотя интуиция подсказывала Авдееву, что господин Горюнов не станет отсиживаться за решеткой. Вероятнее всего, его уже и след простыл. Такого рода голубчики предпочитают укрыться в безопасном месте, пока за них таскают каштаны из огня…

Он поднялся на ноги. С расстояния триста метров зона выглядела как темное пятно, с пятнышками оранжевого света по углам. Включенные прожектора освещали территорию. Распахнулись ворота, темноту прорезали две пары светящихся глаз. Машины покидали зону, ветер принес рык мощных двигателей. Свет фар вильнул, один автомобиль удалился прочь. Вторая машина отъехала метров на сто, остановилась.

Были слышны отголоски разговора, приглушенное урчание, словно дети дразнят медведя в зоопарке.

Автоматически Авдеев отметил время. Двадцать один час пятьдесят шесть минут. Звериный вой нарушил благостную тишину ночной степи. Он ощутил приближение смертельной опасности, как дикие животные угадывают грядущее стихийное бедствие. Рассмеялся мужчина, степь была отменным проводником звука. Сергей достал пистолет, навел дуло в сторону тлеющих фар. Луна осветила степную равнину, в изменчивом тусклом свете приближающиеся монстры напоминали оборотней с обложки книг в жанре фэнтези.

Дальний свет фар разорвал мглу, взревел двигатель. В открытом джипе стоял высокий мужчина. Он сжимал в руках карабин. Опережая машину, по степи мчались два хищника.

– Травля!!! – закричал охотник, навел ствол карабина на цель.

Авдеев выстрелил, целясь в желтый сноп фар, и промахнулся. Скромная «беретта» больше годилась для самообороны, нежели для пальбы по движущемся целям. Звери стремительно приближались, стелясь по земле, как полярные волки. Они двигались молча, жаждущие крови. Авдеев дважды выстрелил, оба раза в молоко. Пистолет – штука капризная, с женским норовом. Это только в вестернах герой палит с двух рук и попадает в яблочко. Расстояние между хищниками и жертвой стремительно сокращалось. Пуля просвистела над головой, Сергей шумно выдохнул, рванул бегом, слыша за спиной жаркое дыхание преследователей…

Глава 2

Больше часа назад в лагере был объявлен отбой, но дети не спали. Впервые за все время пребывания в братстве Мастер отсутствовал на вечерней поверке. Большинство братьев крови проигнорировали текст медитации, заблокировав слух. Просто открывали рот, выкрикивая слова, лишенные смысла. Все охранники куда-то подевались, мальчики и девочки собрались в бараке. Дети слушали отголоски выстрелов, тени прожекторов суматошно носились по степи, выискивая жертву.

Дрозд взволнованно ходил по казарме, меряя шагами расстояние от дверей до ближайшего окна.

– Астра только что услышала послание Гонзо… Правда, Астра?

Девочка молча кивнула.

– Многие из нас вспомнили свою настоящую семью. – Дрозд остановился. – Меня зовут Степан, я жил в Ставрополе…

– Я тоже… – откликнулся смуглый курчавый мальчик.

– А имя свое помнишь, Цыган?

– Н-не-е-ет… – протянул подросток. – Школу вспомнил!

– Я вспомнил и школу и друзей! – улыбнулся низенький мальчик с огромными рубинового цвета ушами. – А родителей у меня нет. Я типа сирота… – Он покраснел.

– Я тоже, Рыба! – кивнул Цыган. – Ничего страшного!

– Со многими такое случилось, стоило нам перестать читать речевку и слушать Мастера! – сказал Дрозд. Он сел на койку рядом с Астрой.

– А как же Вальхалла? – нахмурился Солдат.

– Рыжик, скажи ему!

Конопатый мальчик нахмурил лоб и быстро проговорил:

– В германо-скандинавской мифологии так назывался небесный чертог для павших в бою, рай для доблестных воинов!

– Откуда ты знаешь?!

– Вспомнил… Я ведь запоминаю все, что когда-то прочел. Как перестал слушать речевку, многое вспомнилось.

– Это сказка, понимаешь, Солдат? – осторожно улыбнулся Дрозд. – Нам рассказали сказку, а мы поверили!

За минувшие сутки Дрозд с единомышленниками убедили остальных детей не слушать речевку. Результаты были поразительными, к большинству подростков вернулись воспоминания. Дольше остальных держался Солдат. Он не умел блокировать слух, несущиеся из репродуктора слова впивались ему в мозг, как раскаленные стрелы. На последней речевке он просто зажал уши ладонями и тотчас вспомнил спортивный зал, кряжистого мужчину в спортивной форме.

– Кажется, про меня показывали фильм… – проговорил он не очень уверенно. – Самый сильный мальчик в мире.

Дрозд положил ему руку на твердое, как камень, плечо.

– Ты вспомнишь! Обязательно все вспомнишь!

– А что услышала Астра? – спросил Ромул. – Что ей сказал Гонзо?

Девочка нервно комкала в руках край одеяла.

– Гонзо сказал… Он сказал, что нас хотят спасти. Сначала пришел один человек, но его схватили. А сейчас появился еще один. Гонзо говорит, что раз пошло не по их плану, то нас захотят убить…

– Они не посмеют! – прошептал красивый белокурый Левша.

– Как это – убить?! – Румяное лицо Рыжика покрылось смертельной белизной.

– У них нет выхода! – воскликнул Рыба. – Если мы вернемся домой, мы все про них расскажем!

Воцарилась тишина. Дети поневоле прижались друг к другу, отблески прожекторов отбросили мертвенно-бледные тени на лицах, далеко в степи яростно завыл мутант.

– Мы будем защищаться! – твердо сказал Дрозд. – У нас есть таланты, ради которых нас похитили.

– Что толку в наших талантах?! – испуганно вскрикнул Левша. – Они вооружены, и они взрослые…

– Может быть, попросить их отпустить нас домой? – спросил Рыба. – А мы пообещаем, что будем молчать.

Астра приложила палец к губам:

– Тсс! Сюда идут!

– Кто идет?!

– Пока не знаю…

– Друзья или враги?

– Сам послушай!

Дрозд трижды глубоко вздохнул, задержал дыхание на выдохе, зажмурился. Вначале мальчик ничего не увидел, кроме радужных кругов, мерцающих перед сомкнутыми глазами. Затем круги рассеялись, наступил покой. Чернь посерела, словно грязные потеки стекли с оконного стекла. Возникли силуэты людей. Трое. Идут к ним. Головы людей опоясывали яркие круги, словно поля ковбойских шляп, которые ему пришлось видеть в кино. Цвет нимбов был багровым, пронизанный черными нитями. Часто заколотилось сердце, люди излучали смертельную опасность. Двое сжимали в руках автоматы, третий был безоружен, но именно он являлся источником все возрастающей тревоги. Мальчик открыл глаза, потер кулаками веки. Немного кружилась голова, дрожали пальцы рук – так всегда случалось, когда он включал «третье око», как именовал его способности Мастер. Мысль о лживом альбиносе вызвала приступ отвращения.

– Что ты увидел? – дернул его за плечо Рыба.

– Плохо дело… – прошептал мальчик. Он схватил бутылку с водой и жадно выпил содержимое.

– Говори! – сказал Ромул. – Что там плохого?

Дрозд посмотрел на Астру, покачал головой:

– Это враги. Гонзо не ошибся.

– И что им надо? – спросил Рыжик.

– Трудно сказать… – Мальчик посмотрел в узкое, как бойница, окно. – Я не умею читать мысли, как Гонзо, но я чувствую настроение людей. Одного из них мы все знаем. Тот человек, который встречал нас в лагере…

Астра с ненавистью посмотрела на черный ромб над входом в казарму.

– Кто-нибудь еще верит в Око Высшего или Вальхаллу?!

– Н-н-нет… – помотал головой Левша.

– Не верю! – твердо сказал Солдат.

– Не верю… – как эхо отозвался Рыба.

Его поддержали пятеро мальчиков, остальные осторожно сохраняли молчание.

– Что же мы будем делать?! – воскликнула полная невысокая девочка.

Дрозд вскочил с кровати. Поддержка друзей наполнила мальчика энергией и решимостью. Лицо отца возникло в памяти настолько явственно и отчетливо, что заболела голова.

– Для начала забаррикадируем двери! Окна закрыты решетками, они к нам не проникнут! – Он подбежал к кровати, навалился на спинку. – Давайте!!!

Тесня и толкаясь, дети дружно придвинули кровать к входной двери, по команде Дрозда повернули ее на бок, уперев каркас в деревянную ручку.

– Еще давай!

Они придвинули следующую кровать и еще одну, взгромоздив ее вертикально. Заражаясь всеобщим возбуждением, мальчики и девочки стащили прикроватные тумбочки, табуреты. Спустя пару минут в дверном проеме возвышалась настоящая пирамида из предметов мебели.

– Ничего у них не получится! – выкрикнул Дрозд.

Снаружи послышалось движение, скрипнул дверной косяк, мужчина негромко выругался. Дети сгрудились в углу казармы, не в силах отвести испуганных взглядов от хаотичного нагромождения стульев и кроватей.

– Они разозлились… – прошептал Рыба.

– Они уйдут? – всхлипнула толстая девочка. – Я пить хочу…

– Уйдут! – ответил Дрозд. – Убедятся, что дверь неприступна, и свалят отсюда!

– Конечно, уйдут! – убежденно сказал Рыба, но румянец на его щеках поблек. Детям было страшно.

Девочка поневоле озвучила то, что беспокоило остальных детей. Что они будут делать, когда проголодаются?

– Надо было вызвать их на бой! – резко сказал Солдат.

– Мы – дети… – улыбнулась Астра. – И они вооружены. Кроме тебя, Солдат, никто из нас не умеет драться!

Сильный удар в дверь заставил ее вздрогнуть. С потолка посыпалась старая известь, толстая девочка расплакалась.

– Давайте откроем… – захныкала она.

– Дверь крепкая! – сказал Левша. Он прищурился, вслушиваясь в звуки с улицы.

– Что ты чувствуешь? – спросил товарища Ромул.

– Они боятся…

– Кого боятся? – воскликнул Рыжик. – Нас?!

– Они боятся нас! – подтвердил Левша. – Я чувствую их страх.

От очередного удара от верхней части косяка отлетела дощатая планка. Охранники использовали в качестве тарана металлический рельс, догадался Дрозд. Он видел сложенные штабелем ржавеющие под дождем старые рельсы. Баррикада не шелохнулась. Последовало еще четыре удара, рухнул здоровенный кусок штукатурки, обнажив старую дранку. После чего наступила пауза, донеслись обрывки разговора, ругань.

– У них ничего не получится! – Дрозд взял девочку за руку. – Сейчас они поймут это и уйдут!

Девочка шмыгнула носом, но промолчала. С той стороны раздался вежливый стук, словно интеллигентный гость напомнил о своем визите.

– Доброй ночи, дети! – мягким баритоном произнес мужчина. – Я вам не враг!

Дрозд кинул вопросительный взгляд на Астру, девочка сжала кулачки, смуглые скулы побледнели.

– Он лжет…

– Лжет! – как эхо откликнулся Левша. – Он не один…

– Как это не один?! – спросил Ромул.

– Мне трудно объяснить… В человеке будто два голоса. – Левша прикрыл глаза, румянец слетел с его щек. – Тот второй… это не человек!

– Дети, я всего лишь пришел поговорить! – Голос человека истекал патокой и медом. – У меня нет объяснения такому вашему поведению! Возможно, кто-то из сотрудников вас обидел. Достаточно назвать имя обидчика, и, даю слово, этот человек будет немедленно наказан. Вы расстроены, а я огорчен, как любящий отец! До меня дошли слухи, что в вашем рационе было недостаточно сладостей, я принес их вам! К вам не проявляли любви, клянусь, я приложу все усилия, чтобы компенсировать вниманием недостаток чуткости! Я принес мир, но не меч!

Слова человека не всем были понятны, но та искренность и добродушие, с которым он их произносил, заставляли поколебаться некоторых членов братства.

– Не человек… – повторил Левша.

Рыжик облизнул пересохшие губы.

– Он ведь говорит правду?

– Конечно, правду! Даю вам слово! – закричал снаружи мужчина. – Вас пытались обмануть, запугать! Я совсем недавно узнал об этом! И тотчас примчался, оставив все дела!

– Давайте откроем дверь! – расплакалась девочка.

– Этот человек… – настойчиво повторил Рыжик. – Зачем ему обманывать нас?

– Зачем ему обманывать нас? – как эхо повторил Ромул.

– Мое лицо залито слезами горечи и раскаяния! – Судя по хныкающим интонациям, мужчина за дверью действительно расплакался.

– Ему нельзя открывать! – повторил Левша. Мальчик выглядел сильно испуганным. – Там что-то очень страшное!

Дрозд зажмурил глаза, пытаясь сконцентрироваться на синем небосклоне. Он нервничал, и получалось плохо. Дети разволновались, попытка Астры напомнить друзьям о мрачном пророчестве Гонзо потерпела неудачу.

– Гонзо был слишком высокомерный! – сказал Цыган. – Он никогда с нами не разговаривал! Почему он только с тобой общается, Астра?!

– Я тоже общался с Гонзо… – неохотно проговорил ушастый Рыба. – Я провел с ним в карцере шесть часов.

– Что он тебе сказал?

– Гонзо сказал, что наша будущая жизнь зависит от нашего выбора.

– Не понял я ничего… – пробормотал Цыган. – Почему Гонзо с тобой, Астра, общался больше, чем с Рыбой?!

– Я не знаю… – растерянно сказала девочка.

– Астра лжет! – выкрикнула толстая девочка, ее поддержали две подруги.

– Если Гонзо такой всемогущий, почему он все еще в карцере?! – закричала худая девочка с выпирающими зубами.

– Щелкунчик права! – поддержал ее Рыжик. – Я, например, ни разу от Гонзо слова не услышал! А тот мужчина говорит приятные вещи.

– Мы даже от Мастера таких слов никогда не слышали! – сказал Цыган. – Давайте разбирать баррикаду!

Астра всегда смущалась, оказавшись в центре внимания. Она закусила губу, чтобы справиться с волнением.

– Я думаю, Гонзо общается с теми из нас, кто готов его услышать!

– Если этот Гонзо такой всемогущий, почему он не заставит охранников освободить его из карцера?! – запальчиво крикнул Рыжик.

Он без прежнего почитания, но с надеждой посмотрел на черный ромб. А вдруг все это враки, что наговорили Дрозд и Астра?! И сейчас Высший разметает завал из старых кроватей, ворвется в казарму и покарает их всех?!

– И этого я не знаю… Видимо, сила Гонзо не беспредельна. А может быть, он хочет дать нам самим шанс защитить себя, проявить волю и мужество! Так и Рыбе он сказал…

– Я не хочу проявлять волю! – зарыдала толстушка. – Уберите эти кровати!

Она подбежала к баррикаде и вцепилась с тумбочку. Открылся ящик, покатились карандаши, веером разлетелась стопка белых листов. Ей кинулась помогать подруга Щелкунчик. Она оглянулась на мальчиков:

– Чего вы ждете?! Пока Гонзо вас спасет?!

– Там не человек… – как мантру повторил Левша.

– Стойте! – закричал Дрозд. Он выступил вперед, бледный, взволнованный.

Синее полотно образов утекло вдаль, схлынуло, как вода после весеннего половодья. Картина предстала перед мысленным взором в мельчайших деталях. Двое мужчин направили стволы автоматов на дверь в казарму. Высокий загорелый человек держит в руке чемоданчик сродни медицинскому саквояжу. Мальчик знает, что находится внутри чемодана. Три десятка наполненных шприцев в специальных отсеках.

– Стойте… – севшим от напряжения голосом повторил он. – Этот человек лжет! Он собирается нас убить! Гонзо был прав!

– Как это… – Глаза толстушки округлились, она мгновенно перестала плакать. – Как это – убить?!

– У человека в чемодане шприцы с ядом! – прямо глядя в лицо товарищам, сказал Дрозд.

Разбилось оконное стекло, в казарму влетел обрывок промасленной горящей ветоши. И одновременно моргнули лампы дневного света и погасли. Помещение казармы заполонила мгла. Вслед за первым факелом влетел следующий, пламя растеклось по сухим доскам, языки огня жадно лизнули свисающий с кровати конец одеяла.

– Не хотите любви, дети мои, получайте боль! – закричал мужчина.

– Тушите огонь! – первым очнулся от парализующего столбняка страха Солдат.

Он набросил покрывало на горящую тряпку, топтал его ногами, словно туземец, выплясывающий диковинный танец. Дрозд бросил одеяло на другой источник огня, ему подоспел на помощь Ромул. Намерения человека за дверью не вызывали больше ни у кого из детей сомнений, но страх перед взрослыми и вооруженными мужчинами только вырос. Пламя им удалось потушить, но теперь по помещению растекся сизый удушливый дым. Почти синхронно вылетели стекла из двух соседних окон, горящие тряпки влетали, как пущенный из катапульты греческий огонь.

– Мама! – беззвучно крикнула толстушка.

В ее огромных голубых глазах отразились желтые языки прожорливого пламени. Она лишь однажды пропустила речевку, но, оказавшись в экстренной ситуации, мозг высветил картинку из раннего детства, запрятанную в уголках подсознания. Они с мамой, высокой крупной блондинкой, смотрят на пожар. Горит летний дом в садоводстве, такие же прожорливые ярко-рыжие дьяволята жадно пожирают сухую древесину. Власть огня кажется непреодолимой.

– Тушите! – закричал Солдат, срывая покрывала с кроватей.

В окна влетели одно за другим три горящих лоскута ткани. Занялись огнем занавески, пламя перекинулось на стены.

Гонзо сидел на койке. Если могущественный мальчик и мог испытывать отчаяние, то это случилось сейчас, в канун полуночи. Впервые за все время добровольного пребывания в лагере он ощутил свое бессилие. А все началось со скуки! Ему было смертельно скучно общаться с ровесниками, а взрослые люди приводили не по годам развитого мальчика в раздражение своей непоследовательностью и очевидным различием между тем, что они говорили и что делали. Они все были слабые… Скучно! Он добровольно отдался в руки похитителям, хотя, предвидя их планы, запросто мог улизнуть в любой момент. Он избавился от чипа, усилием воли нейтрализовав болевой сигнал, оставив хитроумную электронику невредимой. Так Мальчик-с-пальчик оставлял хлебные крошки на дороге…

С некоторых пор Гонзо стал ощущать беспокойство. Он вспомнил охранника из фирмы отца, которого увидел случайно, проезжая мимо в автомобиле корпорации, и молниеносно ощутил силу. Простой мужчина обладал способностями, о наличии которых не догадывался, силу Гонзо уважал. Вступить в астральный контакт с Жанной было несложно, женщина имела дарования, много меньшие, чем Гонзо, но ее способностей оказалось достаточно, чтобы транслировать свою волю.

Поняв намерения похитителей, мальчик передал информацию для Жанны, но прежде чем создать визуальное поле местонахождения зоны, он ощутил странную усталость. А вот дальше ситуация вышла из-под контроля. Словно волна трансляции исчезла с приемника. Жанна замолчала. Случилось то, что астральные контактеры называют десинхронизацией. В поле приема возник посторонний человек, Гонзо ощутил волны беспощадного зла, излучаемого этим человеком, впервые в жизни он испугался…

Игра закончилась. И тогда Гонзо решился на крайнюю меру: из числа детей он выбрал мальчика, имевшего в прошлом разряд по легкой атлетике. Он составил план его побега, но беглец не выполнил какое-то из указаний, и теперь оставалось надеяться, что он еще жив…

Силу Гонзо не удалось сломить содержанием в карцере и плохим питанием, он все еще мог повлиять на волю простых людей при личном контакте, но он чувствовал ответственность за судьбу остальных собратьев. Собрав волю в кулак, он в очередной раз попытался связаться с Жанной. Ничего не получилось. Блуждающие всполохи ментального хаоса мешали концентрации. Не веря в успех, он расслабился, восстанавливая потраченную энергию, и тут в его сознание ворвался поток мыслей. Словно распахнулась форточка в комнате и весенний ветер разметал увядшие лепестки цветов.

Жанна! Она услышала его! Держа в поле внимания тонкую нить, он собрал мысленный образ места, где находится, воссоздал картину осады казармы. Он слал сигнал, как радист с тонущего судна в отчаянии шлет координаты места крушения. Однако радость его оказалась преждевременной! Полотно незамутненного разума захлестнули мрачные потоки ярости, страха и жестокости. Контакт исчез.

Мальчик вздохнул и погрузился в состоянии медитации. Он сделал все, что мог, оставалось только ждать…

Глава 3

Обморок перешел в сон. Ермаков увидел объятое пламенем старое здание, внутри которого метались перепуганные дети. Мужчина застонал и открыл глаза. Вместе с обретением сознания в плечо впилась боль. Словно кровожадный мутант, которого он застрелил, решил вернуться и отгрызть положенный кусок человеческой вырезки!

Стоило ему подняться на ноги, как в голове замелькал калейдоскоп цветных узоров. В комнате было темно, в окна вливался багровый отблеск пожара. Его сон оказался пророческим. Здание напротив было охвачено огнем, слышались детские крики. Ермаков прошелся вдоль стены, ища выключатель, нашел возле косяка, дважды нажал плоскую кнопку. Безрезультатно. Дверь была заперта на простенький замок, его охранники понадеялись, что строптивого майора достаточно огреть по окаянной макушке, чтобы больше не рыпался. Глаза быстро привыкли к темноте, отблески пожара освещали тесную комнату. Ермаков быстро и профессионально обыскал помещение, обнаружил в ящике стола пистолет типа «Макаров».

– Спешили… – тихо сказал мужчина.

Он прицелился, с треском вылетел замок. Адреналин нейтрализовал головокружение и боль в укушенном плече. Холодный степной воздух прояснил сознание. Он шагнул наружу и увидел двух вооруженных мужчин у входа в горящую казарму. По счастью, стресс помешал размышлению на тему предупредительного выстрела. Охранник оглянулся, выругался, в следующее мгновение мягкая пуля снесла ему часть лица и вышла через височную долю черепа. Второй охранник ухитрился нажать курок «узи» одновременно с майором, Ермаков ощутил толчок в грудь. Пуля из «Макарова» попала охраннику в живот. Он медленно прилег на бок, словно намереваясь вздремнуть. Зрение затуманилось, майор увидел убегающего человека, на преследование просто не оставалось сил. Он подошел к дверям казармы, дернул ручку.

– Выходите наружу… – Он удивился слабости своего голоса. – Опасности нет… Выходите!

Внутри был слышен детский плач, кашель, шум отодвигаемой мебели. Зачем они двигают мебель? – успел удивленно подумать Ермаков и в третий раз за нынешний вечер провалился в забытье.

* * *

Луна покрылась кроваво-красным цветом, отчего степной пейзаж приобрел кирпичный оттенок и напоминал марсианский ландшафт. Сергей мчался по степи, как заяц, преследуемый псовой сварой. Луч прожектора поймал его в прицел, пущенная из карабина пуля ударила о камень, осколок ужалил мужчину в икру. Охотники не спешили его прикончить. Забавляются, твари! Установленный на джипе прожектор слепил глаза. Он терял силы, когда в полусотне шагов заблестела серебристая гладь воды. Послышался шум течения. Пять прыжков – и он очертя голову кинулся в бурный поток, ощутив остужающую свежесть ледяной воды. Звери зарычали, в нерешительности остановились на берегу. Джип скрылся из виду, объезжая песчаный курган. Сергей проплыл полтора десятка метров, ноги нащупали дно. Здесь было мелко, сильное течение мешало держать равновесие, он поднялся, широко расставил ноги, прицелился. В багровом цвете луны монстры сновали вдоль берега, нетерпеливо поскуливая, нюхали воду. Черные выпуклые глаза неотступно следили за жертвой. Каждый был по семьдесят кило веса, имел приплюснутые, как у гиен, зады, мускулистую грудь, массивный череп и мускулистые челюсти, с выдающимися вперед длинными резцами. Фантомы!

На этот раз он не промахнулся. Пуля угодила зверю точно в грудь, хищник закрутился вьюном, мощные лапы содрогнулись в агонии. Авдеев прицелился вторично. Нога поскользнулась на камне, пуля угодила в молоко. Зверь, словно угадав замешательство человека, скрылся в темноте. Рев мотора стал громче, Сергей вбежал на берег. Сноп света вырвался над песчаным бугром, он выстрелил, целясь в прожектор. Жалобно звякнуло стекло, свет померк. Авдеев узнал одноглазого гиганта-неофашиста за рулем. Из темноты вспыхнул дальний свет фар, осветив человеческую фигурку с пистолетом в руке. Неравноценная дуэль. Его преследователи были вооружены десятизарядными карабинами. И еще где-то во тьме бродил лютый монстр, имеющий отдаленное сходство с собакой! Понимая, что он является отличной мишенью, Авдеев нырнул в прибрежные заросли высокой травы. Он услышал голос громилы:

– Ушел, гнида…

– Хрен тебе ушел! – выругался другой. – Дождется, пока мы уедем, и вылезет назад, как хитрая жаба!

Сергей прикрыл глаза, сосредоточившись на слухе. Шум ручья исказил звуки, мешая точно определить дистанцию. Трава, под пологом которой он скрывался, была метр высотой, стоит ему встать с корточек, он предстанет перед охотниками! Он неслышно опустился на живот, двигая локтями, прополз метров двадцать. Теперь предполагаемая цель сместилась в удобном ракурсе.

В лицо ударил тошнотворный запах падали, только отменная реакция позволила человеку повернуться на спину и прикрыть рукой горло! Увлекшись наблюдением за людьми, он позабыл про зверя! А тот продемонстрировал наличие недюжинного интеллекта! Железные челюсти сомкнулись на предплечье, от приступа боли бросило в жар, Сергей прижал дуло пистолета вплотную к твердому лбу монстра и нажал спусковой крючок. Раздался слабый щелчок! Ты и правда лох, Авдеев! Палил без разбору, не считая снарядов! Его снабдили в дорогу стандартной версией оружия итальянского производства, «Беретта-92», калибр – девять миллиметров, шесть патронов в обойме, седьмой в стволе. Самый продаваемый в мире пистолет. А запасная обойма «беретты» осталась в сумке, а сумка в машине…

– Он здесь! – заорал Жердь.

Сражение происходило на земле, человека и мутанта покрыли заросли густой травы.

– Сам вижу… – нехорошо засмеялся Мастер. – У нашего друга кончились патроны. Пусть зверюшка пообедает!

Находясь в неудобном положении, Сергей ударил зверя кулаком по влажному носу. Сработало. Хищник разжал челюсти, обиженно тявкнул, но в следующее мгновение уже нацелился на незащищенное горло. В экстремальных ситуациях инстинкты опережают рассудок. Архаичное мышление, доставшееся в наследство от древнего предка, и сохранившее информацию в загадочных нейронах и подкорках. Откуда он это знает?! Не важно. Сейчас все не важно. Правая рука нырнула в карман, пальцы нащупали нож. Превозмогая боль в укушенной левой руке, он схватил хищника за ухо, а правой часто и быстро нанес короткие удары в область шеи. Зверь взвыл, горячая кровь залила лицо. Еще серия ударов, фонтанчик крови ударил из порванной яремной вены монстра, хищник обмяк, придавив безжизненной массой человека.

Авдеев скинул с себя тушу и отполз в сторону. Темноту прорезал луч карманного фонарика, его преследователи двигались по траве, ориентируясь на источник звука. Громоздкая фигура Жердя отбросила широкую тень. Отличный ориентир – световой луч! Сергей затаил дыхание, они шли прямо на него, держа на изготовку карабины. Теперь все решает скорость! Он прыгнул из неудобного положения, сидя на четвереньках, и промахнулся самую малость, лезвие армейского ножа, еще хранящее следы крови мутанта, вместо грудной клетки угодило верзиле в плечо. Мастер не успел нажать курок – Авдеев ударил его ногой в солнечное сплетение. Фонарик выпал из руки Рябченко, прочертив полосу тусклого света. Пока Жердь осмысливал происходящее, Сергей нанес точный удар ножом в область сердца. Смерть наступила мгновенно, неофашист упал в высокую траву, неся в своей груди нож типа «Каратель».

Мастер очнулся после пропущенного нокдауна, вцепился в приклад карабина, но Авдеев уже словил кураж. Зверь повредил ему левую руку, он присел и обрушил кулак правой руки, со свирепой радостью услышав характерный щелчок, свидетельствующий о сломанной челюсти.

Ущербная луна цвета пурпура равнодушно созерцала завершение схватки. Битва совершалась при ее немом свидетельстве, в безлюдной степи, на площадке, освещенной фарами джипа. Мастер опустился на колени, а всецело захваченный животной яростью Авдеев сцепил в борцовском захвате его шею.

– Н-н-нет… – чуть слышно прохрипел Мастер.

Хрустнули позвонки, тело альбиноса содрогнулось в агонии. Сергей обессиленно упал на землю и закрыл глаза. В краткое, как человеческая жизнь, мгновение он вспомнил все. Вакцину, привитую ему в далекие девяностые годы, умирающую девушку Марию на его руках, чье подлинное имя он так и не узнал. Обугленные останки Лоренца, ухмыляющийся череп, занесенный сухим песком.

«Война не закончена, пока тело последнего солдата не будет предано земле…»

Он услышал вой сирены, лучи прожекторов рассекли мглу.

– Вот и кавалерия подоспела… – улыбнулся Сергей.

Багровело алое зарево пожара над зоной, но внутренним чутьем он знал: дети не пострадали. Вереница военных грузовиков стремительно приближалась. Ты выполнил свою задачу, солдат, но почему так хочется плакать?! Он упал на сырую землю, впитывая ее вековую силу и горечь, смотрел на луну, а по щекам текли слезы.

Голос умолк. Он замолчал в тот миг, когда Зорин, повинуясь Его инструкциям, отдал команду забросать помещение с детьми горящей ветошью. Оставшись без поддержки, Зорин испугался. Он не помнил, когда испытывал страх подобной силы. Он увидел, как разгоралось пламя, слышал крики детей, и внутри его словно наполнялся сосуд со зловонной жидкостью. Попытка достучаться до спонсора не привела к результату. И рация, и телефон хранили зловещее молчание.

Из помещения для охраны выскочил пожилой тучный мужчина. Его левая рука обвисла как плеть, кровь сочилась из раны на голове, но мужчина безбоязненно открыл стрельбу. И тогда Зорин побежал. Он бежал по ночной степи, увлекаемый безотчетным страхом. Бежал наобум, ощущая переполняющий сосуд с нечистотами. Он не мог сказать наверняка, насколько долго длился его марафон страха. Небо посветлело, поблекли звезды. Он остановился, пытаясь отдышаться. Сзади послышались быстрые шаги, мужчина оглянулся и узнал одного из мальчиков. Солдат. Зорин всегда отличался хорошей памятью, мускулистый паренек числился в Книге рекордов Гиннесса как самый сильный ребенок на планете. Мальчик вырос в интернате, кроме аномальной физической силы, других дарований не было.

– Здравствуй, Солдат! – немного отдышавшись, сказал психолог. – Ты гнался за мной? Зачем?!

Солдат молчал, и это было самое страшное.

– Здесь совсем недалеко проходит трасса… – Зорин выдавил из себя улыбку. – Если хочешь, мы вместе поедем домой! – Он заговорщически подмигнул.

Метод расположения к себе ребенка строился на равноправии и утрировании авторитета взрослого как руководителя. В ранние часы воздух в степи был свеж и прохладен. Звуки разносились очень далеко. Зорин услышал тонкий, как комариное жужжание, шум мотора. Признаки близкой цивилизации наполнили его самоуверенностью.

– Дай мне пройти, мальчик! – сказал он Солдату, который незаметно встал на его пути.

Подросток покачал головой. Он был одет в короткие шорты и кроссовки. На мускулистых плечах чернели следы сажи, на правой коленке был заметен свежий ожог. Мужчина поправил разболтавший за время бега узел галстука.

– Если ты думаешь, что я причастен к случившемуся в лагере, то это не так. Мне самому только что доложили про… – Он замешкался. – Доложили о произошедшей неприятности. И, как видишь, я побежал в город, чтобы как можно быстрее выправить ситуацию!

Он окончательно запутался, но не успел закончить фразу. Удар неслыханной силы пришелся ему в челюсть. Так как мужчина произносил монолог в то мгновение, когда ступня Солдата соприкоснулась с нижней частью его подбородка, зубы непроизвольно клацнули, отхватив розовый кусочек языка. Рот наполнился соленой кровью, черный купол обрушился на него с небес. Земля стремительно наклонилась, падая, он успел удивленно подумать о таком феномене вращения планеты, затем острая боль пронзила откушенный язык. Смердящая жижа хлынула наружу, заполонив воспаленное сознание. И перед тем как окунуться в черное ничто, Голос торжественно прокричал:

– Свершилось!

Эпилог

Больничный запах отличается неповторимой спецификой! Ермаков осознал этот печальный факт, очнувшись после операции. Он шевельнулся.

– Пожалуйста, лежите спокойно! – Из белого безмолвия выплыло круглое лицо медсестры. – Вам только что сделали операцию.

Она бережно, словно обезвреживая мину, обернула его предплечье черной манжетой, нагнала воздуха, лицо стало сосредоточенноскорбным.

«Сейчас начнется! – почему-то мстительно подумал Ермаков. – «Как вы с таким давлением на свете живете?!»

Воздух с шипением выходил наружу, манжета опала, отпустив на волю дряблый бицепс следователя.

– Вас давно ждут из органов… – Медсестра многозначительно подняла светлые брови. – Посоветуюсь с Андреем Матвеевичем, это наш врач, который извлек пулю из вашего плеча, – пояснила словоохотливая девушка. – И думаю, противопоказаний для встречи не будет! Вас словно через мясорубку пропустили! – Она укоризненно посмотрела на перебинтованную кисть левой руки, словно больной истязал себя собственноручно.

Она направилась к выходу, на ходу убирая тонометр в футляр.

– Эй, девушка! – обиженно окликнул Ермаков. – А как же давление?!

– Сто двадцать на восемьдесят! И у вас отличная кардиограмма. Молодым бы так! – Она кокетливо улыбнулась и стала выглядеть вполне привлекательно.

Ермаков откинулся на подушку, тихонько присвистнув! Вот дела! Мальчишка всего только положил ладони ему на голову и исцелил от гипертонии! Солнце скрылось за облаками, в палате потемнело, он задремал. Ему приснился удивительный мальчик с глубокими, как бездонное озеро, глазами. Мальчик улыбнулся.

«Ты теперь здоров…» Его губы не шевельнулись, но Ермаков ясно услышал произнесенные слова.

«Это ты меня вылечил?!»

Мальчик рассмеялся.

«Постарайся понять. Ты ищешь радости жизни, а не находя ее, начинаешь искать смерти. Так и проживаешь свою жизнь, где-то посередине между желанием жить и намерением погибнуть. Все люди так живут! Живут, страдают, находясь в пяти шагах от Рая…»

Ермаков вздрогнул от точности и поэтичности слов. В пяти шагах от Рая! Он хотел спросить о чем-то очень важном, но не успел и проснулся. За окном сгущались сумерки, наступил вечер. В дверь постучали.

– К тебе можно?

С дежурной улыбкой на тонких губах и накинутом белом халате в палату зашел полковник Востриков. Видеть начальство сердечно улыбающимся было непривычно.

– Заходите, товарищ полковник!

– Какой я тебе полковник?! – Офицер замахал руками, словно мух отгонял. – Мы ведь с тобой, почитай, тридцать лет в одной упряжке! – Последовало рукопожатие. Востриков уважительно кивнул в сторону повязки на груди. – Пулю словил?

– Так точно!

Полковник присел на стул, привычно огладил коротко стриженный седой ежик. Он выглядел моложе своих шестидесяти лет, хотя глубокие морщины избороздили загорелый лоб заядлого рыбака.

– Ты, брат, герой! – сообщил он виновато. – А я – старый дурак, что эту женщину не выслушал… Как ее…

– Зульфия Рашидовна! – подсказал Ермаков.

– Ну да! Так точно! Шуму было! Из Москвы шишки понаехали, до сих пор наш департамент шерстят! Ну да это мелочи… Главное – все дети целы.

– Это самое главное… – тихо повторил майор.

– Про сына олигарха знаешь уже?..

– С ним все хорошо?!

– Все в порядке, уже в Москве. Правда, ничего не рассказывает. Мальчишка – кремень! Остальные ребятишки болтают без умолку, а тот только про тебя спросил, мол, как он там… И умолк! Ну тут не наша воля, отец у него сам знаешь кто! – Полковник завел глаза к потолку. – Мальчонка, вишь, какая штука, имел телепатический контакт с кем-то из Москвы. Сам я в это мало верю, но, когда Барсуков твое сообщение получил, тут уж я ОМОН на ноги поднял, к пяти утра уже на месте были. Двух охранников ты порешил, а труп главного душегуба возле ручья нашли. Знаешь, кем он оказался?! – Востриков выдержал эффектную паузу.

– Рябченко, – ответил Ермаков. – Проходил по делу о растлении малолетнего мальчика.

– Ничем тебя не удивить… – разочарованно протянул полковник.

– Как его убили?

– Шею свернули голыми руками. Рядом здоровенный мужик лежал, у того два ножевых ранения, и два пса мертвых. Не псы, а чудища лесные! Ты ведь был там, майор! Неужто не видел, кто их мог кончить?

– Не знаю, товарищ генерал! Я ведь по-партизански в лагерь проник…

– По ходу еще два «глухаря»! – насупился полковник. – Судя по следам, битва там разыгралась нешуточная, а кроме убитых следы только одного человека.

– Не могу знать, товарищ генерал!

– Прости, майор! Загрузил тебя, а ты после операции! – Востриков хлопнул его ладонью по коленке. – Будем тебя представлять к высшей правительственной награде! Смекаешь?!

– Смекаю…

– Ну, пошел я! – Востриков поднялся. – Теперь дел невпроворот! Надо же! Под самым носом, в двадцати верстах от поселка организовали зону! Москвичи меня окончательно в курс дела не посвящают пока, но слышал, что главный заказчик этого дела был известный американский шпион, а наш исполнитель – депутат Госдумы, большая шишка в Кремле! У них на прикорме менты были из двух ближайших к зоне поселков.

– Взяли?

– Ментов? Первым делом! Там, брат, такая каша заваривается, нити на самый верх ведут! А депутата того ОМОН подобрал, лежал в отключке прямо на дороге. В Москве он теперь, только повредился малость! – Полковник выразительно покрутил пальцем у виска. Уже стоя в дверях, он добавил: – Тебя дамочка ждет…

– Зульфия?!

– С дочкой пришла. Примешь? – В полковнике пробудился истый офицер полиции.

– Конечно!

Ермаков распрощался с Востриковым, дружески подоткнул подушку, стук его шагов стих в конце коридора.

– К вам можно?

В дверь просунулась черноволосая голова Зульфии. Просто Зоя…

– Заходи! – сказал Ермаков и впервые за несколько месяцев широко улыбнулся.

Швеция, г. Мальмё. 14:50

Молодой мужчина налил виски в стакан, бросил пару кубиков льда, подошел к окну, открывающему живописную панораму на лесное озеро. Уже третий день он ожидал здесь встречи с важным посетителем. Осточертевший мирный пейзаж вызывал острое желание спалить здесь все огнеметом и сплясать на дымящемся пепелище. Он не покидал виллу, много пил спиртного. К вечеру третьего дня у него начались слуховые галлюцинации. Ментальный хаос. Вместо упорядоченного течения мысли в сознание вторгались множественные образы, чужие мысли. Сказывались бессонные ночи, напряжение последних дней, переход границы по Северному морскому пути. Его тонкое психическое устройство дало сбой. Он жадно глотнул виски, в животе потеплело. Внизу послышался шум, словно хлопнула, увлекаемая сквозняком, дверь на веранде. Сердце сильно ударило, на лбу выступила испарина.

– Кто там?!

Стакан дрогнул в руке, янтарная жидкость вылилась на пол. Мужчина спустился по лестнице в просторный холл.

Большую часть года уютная вилла пустовала, этот дом на окраине курортного шведского городка был специально отведен для встреч с агентами спецслужб. Тот факт, что с ним не выходят на связь более трех суток, имел скверный прогноз. Он не любил пользоваться оружием. Хорошо спланированная операция не требует стрельбы и потасовок в духе Джеймса Бонда! Однако сейчас он пожалел, что не захватил из сейфа новенький «магнум» сорок пятого калибра. Проверка окон и дверей внесла некоторое успокоение. Замки были нетронуты, сигнализация моргнула красным глазком. Все под контролем!

– Здорово, вундеркинд!

Стакан выскользнул из пальцев, кусочки льда покатились по ковру, вторично заколотилось в груди сердце, словно ища выхода наружу.

– Как… Как вы сюда попали?! – Слова застряли в глотке. Он был готов встретить кого угодно, только не охранника из «Росметалл-строя»!

– Не люблю незавершенных дел, юноша! – Авдеев сел в кресло и насмешливо посмотрел на бывшего референта. – Мы с тобой не закончили беседу в прошлый раз!

– Можем вернуться к обсуждению суммы!

Молодой человек очнулся после шока. Закружилась голова, он опустился на стул, слушая неровное сердцебиение. Крепко он вымотался, ничего не скажешь!

– Деньги мне не нужны… – сказал Авдеев. – Я попрощаться пришел!

– Каждый из нас выполнял свою работу… – тихо сказал референт. Слова давались ему с трудом, язык стал валким, непослушным, едва поворачивался во рту. – Вам тоже заплатили!

– Заплатили. Но я бы согласился и бесплатно. Вот в чем прикол!

– Но как?! – Горюнов все еще не мог справиться с недоумением. – Как вы нашли меня?!

– Не я… – сказал Авдеев. – Честно скажу, не очень врубаюсь во всю эту хрень с передачей мысли. Вроде как каждая мысль оставляет след, как оттиск на глине. Ты умный парень, Горюнов! Но ты крепко наследил, когда влез в мысленный диалог между Жанной и Гонзо. После чего обнаружить тебя было несложно.

Сердце устроило настоящую свистопляску! Сейчас молодой человек мечтал оказаться в больничной палате в окружении внимательных кардиологов!

– Допустим. Вы нашли меня. Браво! – Он с усилием раздвинул губы в улыбке. – И что будет дальше? Финальная схватка героев?

– Батрахотоксин! – не сводя с референта взгляда, сказал Авдеев. – То, что ты сейчас чувствуешь, называется желудочковой аритмией сердца. Дальше тебя ожидает паралич конечностей и дыхания. Ты будешь умирать долго и в одиночестве. Старому охраннику непросто было вызубрить ученые слова, но я постарался!

Он поднялся с кресла, двумя пальцами взял стакан, тщательно протер чистой салфеткой края.

– Пока ты медитировал, я обработал края стакана веществом. Как видишь, все просто объясняется!

Горюнов упал на пол, пальцы рук свела судорога.

– Помогите… – прошептал он.

Авдеев направился к выходу, ввел код сигнализации, остановился в дверях.

– Чуть не забыл! – Он хлопнул себя по лбу ладонью. – Антидота против этого токсина не существует!

Пискнула сигнализация, щелкнул электронный замок.

3 июля. Поселок Видлица. Ладожское озеро

В безветренную погоду поверхность Ладожского озера напоминает блистающее зеркало. Солнце клонилось к закату, близился вечер.

– Не ожидал подлянки от старого кореша!

Сомов повторил эту фразу в третий раз за день. Он сильно похудел после перенесенного инфаркта, но взгляд не утратил жгучести и характер был все таким же боевым.

– Твой друг мне не очень-то рад… – равнодушно заметила Жанна.

Она всматривалась в бездонную глубину озера, словно пытаясь разгадать сокрытую в нем тайну.

– Он привыкнет! – засмеялся Авдеев. – Верно, Сом?!

Он хорошо знал характер вспыльчивого, но отходчивого друга.

– Лох ты, Авдей! Старый лох! – пробурчал Сомов, снисходительно посмотрел на женщину. – Женишься и совсем в бабу превратишься!

– Он не превратится! – уверенно сказала Жанна. Она лукаво посмотрела на мужчину: – Кто-то обещал фирменный чай?

– Чай после бани!

– Как скажете… – скромно потупила взор Жанна.

Сомов смягчился:

– Скоро батюшка приедет, познакомлю вас. Мне пока врачи париться запрещают, слышь, Авдей, ты там все знаешь, затопи баньку!

– Слушаюсь!

Сергей шутливо отдал честь и направился к бревенчатому строению, стоящему на самом берегу озера.

Жанна потянулась, сидя в удобном шезлонге.

– Хорошо здесь у вас!

– Давай на «ты»! – поморщился Сомов.

– Давай! – рассмеялась Жанна.

Солнце коснулось багровым кругом края воды, заалел предвечерний свет. Время остановилось на миг, чтобы вновь запустить свой неумолимый ход. Пауза счастья, ощущаемая в моменты душевных потрясений или тихой благодати. Вода порозовела, поднялся легкий ветер.

– Так и умереть не страшно! – тихо сказал Сомов.

Послышался звук автомобильного двигателя. Переваливаясь на ухабах, к дому подъехала старенькая «Нива». Хлопнула дверца, из внедорожника вышел пожилой бородатый мужчина, он еще издали приветственно помахал рукой.

– Батюшка приехал! – посветлел лицом Сомов. – Тоже из наших, из бывших…

Жанна понимающе кивнула. Она посмотрела на солнечную полоску, бегущую по воде к дощатому причалу, и медленно произнесла:

– Зачем умирать? Будем жить!

Примечания

1

Здесь и далее упоминаются события из романа автора «Идущие на смерть».

Content

Дмитрий Захаров
В пяти шагах от Рая

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Часть четвертая

Глава 1

Глава 2

Часть пятая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог

Примечания