Ирина Комарова

Бывший муж и другие неприятности

Улочка была старой застройки: двухэтажные дома начала двадцатого века, среди которых почти не осталось жилых. Парочка антикварных магазинов, ломбард, нотариальная контора и множество мелких фирм с ничего не говорящими названиями. Чем, например, может заниматься ООО «Гранит»? Да чем угодно. Установка памятников на могилах, добыча щебня, услуги частного детектива, доставка на садовые участки декоративных валунов, продажа охранных систем… А фирма «Альбатрос»? Или «Тигрис»? Рыбалка и охота?

Чем бы эти фирмы ни занимались, особой популярностью они не пользовались – народ туда не ломился. Да и прохожих в этот жаркий июльский день не было видно. Только черный лохматый кот дремал у корней высокого, почти не дающего тени пирамидального тополя. Неожиданно тишина и покой были нарушены стуком двери и неуместно громкими голосами.

Из офиса со скромной табличкой «Каштан» вышли двое парней и направились к черному «опелю» с тонированными стеклами. Блондин, в черной футболке и с большой спортивной сумкой на плече, остановился у передней пассажирской дверцы. Второй, с бритой головой и в синей тенниске, достал из кармана джинсов ключи от машины и двинулся к водительской, продолжая рассказывать:

– Я ей сразу сказал, что теща в нашей однокомнатной – это не дело. Что ее, под столом держать? Вот как купим трешку…

Его слова заглушил треск мотоцикла. Кот, который продолжал дремать под тополем, поднял голову, напрягся, зашипел и вдруг метнулся по стволу вверх. Роскошный «харлей» вильнул на тротуар и остановился. Парни тоже замерли, уставившись на затемненное стекло шлема. Тот, что в тенниске, неуверенно взмахнул рукой:

– Бульбаш, ты, что ли?

Байкер не ответил. Черное дуло пистолета, зажатого в руке, слегка качнулось, грохнул выстрел, и, уронив ключи на асфальт, парень упал. Блондин ахнул, дернулся, пытаясь спрятаться за машину, но байкер был быстрее. Еще два выстрела, и он, не покидая мотоцикла, наклонился, ловко подхватил сумку, газанул, выпуская клубы вонючего дыма… В этот момент блондин застонал, перевернулся на живот, в движении доставая пистолет, и выстрелил. «Харлей» опасно качнулся, а затянутый в кожу седок вскрикнул и, едва не выронив сумку, схватился левой рукой за… скажем так, за верхнюю часть бедра. Остановился на мгновение, оглянулся, пальнул навскидку и снова ударил по газам. Блондин уткнулся лицом в асфальт, а мотоцикл промчался по тротуару, на перекрестке съехал на мостовую, повернул за угол и исчез.

На улице снова воцарились тишина и спокойствие. Кот, немного помедлив, осторожно спустился с дерева и замер, разглядывая два неподвижных тела рядом с черным «опелем».

– О, Мариночка, привет! Как отдохнула? – Пожилая вахтерша достала из ящика ключ и положила на стол. – Куда-нибудь ездила?

– Спасибо, Наталья Андреевна, хорошо. – Марина пошарила в сумочке. – В Саратов, к маме скатались, всей семьей. Вот вам сувенир, для коллекции.

– К маме – это хорошо. Маму навестить – это правильно. – Вахтерша протянула руку ладошкой вверх, и Марина положила на нее яркий квадратик магнита. – И что здесь нарисовано?

– Один из символов города, мост через Волгу. Три километра, хотя в самом узком месте тянули.

– Солидно. – Наталья Андреевна покачала магнит на ладони, словно взвешивая, потом посмотрела на рисунок. – Красивый. Он правда так выглядит?

– Еще красивее. Особенно издалека. Старый он уже, больше пятидесяти лет стоит.

– Издалека и я за барышню сойду, – усмехнулась Наталья Андреевна. Повернулась к стене, на которой был укреплен большой металлический лист, заполненный сувенирными магнитами, и пристроила подарок в правом верхнем углу, аккуратно отодвинув золотистый самоварчик с надписью «Тула» и овал с гербом Нижнего Новгорода. – Спасибо, Мариночка. Хорошо смотрится.

– Не за что. Я рада, что вам нравится. – Марина взяла ключ и, больше из вежливости, ожидая формального «все нормально, как обычно», спросила: – А здесь как дела? Новостей, надеюсь, нет?

– Если бы! – всплеснула руками вахтерша. – Ты что, ничего не знаешь? Продали нас!

– Как продали? – не поняла Марина. – Что продали? Кому?

– Так издательство наше Оксана Максимовна продала! А вот кому… вроде неплохой человек, самостоятельный, деловой такой. Он первым делом собрал всех, речь сказал, убедительно так. Сказал, что «Лотос» – издательство хорошее, с репутацией, поэтому ничего менять он не собирается, пусть все идет как при Оксане Максимовне было. Но, поскольку новые времена, работать нужно по-новому, и теперь все будет по-другому.

– Действительно, убедительная речь. А как он это совместить собирается, объяснил?

– Что совместить? – не поняла Наталья Андреевна.

– Да вот это: пусть все идет как было, но по-другому. Не вяжется это.

Вахтерша поджала губы.

– Ну, я не знаю. Евгений Константинович хорошо говорил, всем понравилось. Хотя, конечно, как там дальше пойдет… Но мужчина видный. Девки наши наперегонки перед ним бегали: одна кофе несет, другая бумажки деловые, третья просто так юбкой трясет. – Наталья Андреевна сделала паузу и многозначительно добавила: – Говорят, неженатый.

– Это меня меньше всего интересует, – отмахнулась Марина. – Насчет увольнений он ничего не говорил? Сокращать народ будут?

– Ничего такого не сказал, – погрустнела вахтерша. – Только, кто ж знает? Может, молчит пока, а первого числа как ахнет приказом: пошли все вон!

Марина поднялась на второй этаж, прошла несколько шагов по коридору, остановилась перед дверью, выкрашенной нейтральной бежевой краской, вставила ключ в замочную скважину… привычные, за много лет отработанные до автоматизма движения. Открыть дверь, бросить сумку на стол, плюхнуться в удобное кресло и включить компьютер… За девять лет рабочее место стало чем-то большим, чем просто кабинет, просто стол, просто кресло… И вот теперь какой-то Евгений, прости господи, Константинович стал хозяином издательства! Хозяином здания, кабинета, стола, кресла, картины на стене и большого зеркала на другой! Хозяином книжного шкафа в углу комнаты, компьютера со всем его содержимым, круглого журнального столика для чайно-кофейных принадлежностей и даже чайника… Этот никому не известный человек стал ее, Марины Шубиной, хозяином!

Нет, если подходить к вопросу формально, то Оксана Максимовна тоже была хозяйкой. Если ты наемный работник на частном предприятии, то владелец этого предприятия является твоим хозяином, кто спорит? Но одно дело – Оксана, с которой они девять лет душа в душу! И совсем другое – непонятно откуда взявшийся делец, будь он хоть трижды видный и четырежды неженатый! А может, он купил издательство только ради участка земли недалеко от центра города и трехэтажного здания на нем? Арендаторов выгонит, «Лотос» закроет… Работу сейчас найти непросто – издательства и так на корню сохнут, а тут еще кризис, будь он неладен!

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела жгучая брюнетка, одетая с претензией на цыганский стиль: пышная пестрая юбка, яркая блузка, крупные серьги в ушах, на смуглых тонких руках – браслеты.

– Ой, Мариночка! Наконец-то! Я думала, этот месяц никогда не кончится!

– Настя! – Марина слетела с кресла и бросилась в гостеприимно распахнутые объятия. Чмокнула аккуратно покрытую тональным кремом щеку, и сама получила в ответ щедрый мазок коралловой помады. – Настя, что тут у вас творится?! Ты почему мне не позвонила? Я же понятия не имела! Прихожу, а меня как обухом по голове! Оксана что, с ума сошла?

– А какой смысл звонить? – Настя приложилась накрашенными губами ко второй щеке подруги и скомандовала: – Размажь, а то я тебе щеки испачкала. Оксана уже года два носилась с идеей продать «Лотос», ты это лучше меня знаешь.

– Мало ли какие у нее идеи были. – Марина машинально растерла по щекам помаду. Впрочем, искусственный румянец совершенно потерялся на фоне нервных красных пятен. – Два года носилась, но ведь не продавала же!

– А теперь покупатель хороший подвернулся. Я подробностей не знаю и, сколько он за «Лотос» отдал, представления не имею, но все сладилось за неделю. Нет, честно, я представить себе не могла, что серьезную сделку можно с такой скоростью оформить! У меня тетка квартиру однокомнатную продавала, так она месяца два с бумажками в разные стороны бегала.

– Значит, действительно, деловой человек и у него все схвачено, – неприятным голосом сделала вывод Марина. Подошла к чайнику и нажала на кнопку. – Ладно, давай по кофейку, и ты мне все расскажешь подробно.

– Ой, да что там подробно! Мы сами ничего понять не успели. Оксана, правда, несколько дней хмурая бродила. Потом вдруг объявляет общее собрание. Мы все пришли, смотрим на нее, ждем, что она скажет. А Оксана покряхтела, покашляла и вдруг начала нам в любви объясняться. Какая мы хорошая команда, как благодаря нам «Лотос» вырос и расцвел, и какое это было счастье – работать с нами. Тут мы совсем потерялись – очень похоже на речь на кладбище, только непонятно, кого хоронить будем?

– Оказалось, нас, – пробормотала Марина.

– Не скажи. Мы здесь, «Лотос» работает, а Оксаны нет.

– Тьфу-тьфу-тьфу, типун тебе на язык, – торопливо сплюнула Марина. – Как у нее со здоровьем?

– Не знаю, нам она не жаловалась. На прошлой неделе укатила к дочке, во Флориду.

Ты же в курсе, она давно собиралась, ее только «Лотос» здесь держал. Оксана хотела издательство в хорошие руки пристроить.

– И что, руки действительно хорошие?

Марина ничего не могла поделать со своим голосом: как только речь заходила о новом хозяине, он становился неприятно скрипучим.

– Руки! – Девушка мечтательно закатила глаза. – И ноги! И лицо! И все остальное! Ой, Маринка, это не мужик, а мечта! Я думала, такие только в кино бывают! Представляешь, рост – во! Бицепсы – во! Накачанный, но подтянутый, идеальное сочетание! Профиль – греческий! Или римский? В общем, такой, знаешь, с носом! А глаза! Честно, Марин, у него глаза такие… у меня просто ноги подкосились. Я не понимаю, зачем ему бизнесом заниматься, ему на племенной завод надо, мужскую породу улучшать!

– Настя! – Марина не смогла сдержать смех, хотя настроения веселиться не было, от слова «совсем». – Ты осторожнее болтай, не дай бог кто услышит и ему передаст.

– А и пусть. Разве я не могу от чистого сердца свое восхищение выразить? Я искренне говорю: с таким начальством готова без зарплаты работать. А если он на меня внимание обратит, то могу и приплачивать.

– Реально? – прищурилась старшая подруга. – Я имею в виду, без зарплаты. Отвечаешь?

Настя смутилась:

– Ой, ну это литературное преувеличение. Гипербола, метафора, идиома… в общем, ты в курсе. Понимаешь, он холостяк.

– Старый? Если старый холостяк, то забудь. Кто до пятидесяти без жены дожил, уже не женится.

– Какие пятьдесят, ты о чем? Я про лысину, седую бороду и морщины ничего не говорила. Нет, Евгению Константиновичу тридцать пять – и ни годом больше! Танька в бумагах подсмотрела и всем растрепала. Тебе столько же, и ты себя старухой не считаешь.

– Нет, конечно. Но, учитывая, что моему младшему сыну десять, молоденькой меня тоже трудно назвать. Впрочем, для мужчины тридцать пять – это самый подходящий возраст. Гормоны уже поуспокоились, а мозги появились. Так что благословляю тебя, дочь моя. Хотя в твоем возрасте я на подобных мачо уже не клевала.

– В моем возрасте ты уже нашла свое счастье. Вышла замуж за Алексея и родила двоих детей. А я все еще ловлю принца.

– Лови, ради бога, и флаг тебе в руки! Буду за тебя болеть. Но сейчас меня гораздо больше волнует, что он собирается делать с «Лотосом»?

– Что можно сделать с издательством? – Настя совершенно не разделяла ее беспокойства. – Будем издавать книги, буклеты, календари и прочий бумажный мусор. Как обычно, лишь бы деньги платили.

– То есть закрывать нас он не собирается?

– С чего вдруг? Зачем ему закрывать доходное предприятие? Евгений Константинович четко сказал, что у него большие планы, связанные с «Лотосом»!

– Ну-ну. Будем надеяться.

Снова распахнулась дверь, и в комнату веселым кузнечиком заскочила секретарь-референт издательства, Таня. Милая, немного полноватая девочка, племянница одной из подруг Оксаны Максимовны, она пришла в «Лотос» сразу после школы и была одной из немногих в издательстве, кто обращался ко всем на «вы».

– Марина, с выходом из отпуска вас! Вы уже в курсе наших новостей?

– Да уж, в курсе. И как тебе новое начальство?

– Евгений Константинович!! – Таня приложила пухлые ладошки к не менее пухлым щечкам. – Марина, вы знаете, я Оксану Максимовну очень уважаю, это такая женщина… Но Евгений Константинович – это такой мужчина… Только он на меня так смотрит, словно я ребенок. Он ведь не так и намного старше меня…

– Вдвое, – ехидно вставила Настя.

– Ну уж и вдвое, – порозовела Таня. – Всего-то лет на пятнадцать.

– На семнадцать, – уточнила жестокая Настя. – Тебе восемнадцать, ему тридцать пять, значит, разница – семнадцать лет. Практически он вдвое старше.

– Ну вот какая вы, Настя! Что, обязательно надо так все высчитывать? И вообще, я по делу. Марина, Евгений Константинович просит вас зайти к нему. А то он со всеми уже познакомился, а вас еще не видел.

– Вот! – Марина многозначительно подняла вверх указательный палец. – Вы все от него в восторге, а я всегда говорила: дьявол в мелочах! Оксана бы не побрезговала сама зайти к нам, познакомиться, а этот – вызывает. Сноб.

– Не вызывает, – торопливо вступилась за начальника Таня, – а приглашает. Просит зайти.

– Хорошо, он вежливый сноб, – согласилась Марина, поднимаясь с кресла. – И он мне не нравится.

Черная табличка с золотыми буквами извещала, что это кабинет генерального директора издательства «Лотос» Оксаны Максимовны Трефиловой.

«Табличку поменять времени не хватило? Или он на такие мелочи внимания не обращает? Но как неприятно, что за этой дверью с привычной табличкой совершенно посторонний, незнакомый человек!» Марина коротко, чуть резче, чем собиралась, стукнула костяшками пальцев по косяку и, не дожидаясь ответа, вошла.

– Добрый день. Я – Марина Шубина, и вы… черт! – Не веря своим глазам, она уставилась на мужчину, неторопливо поднимающегося ей навстречу из-за Оксаниного огромного стола. – Черт! Теперь понятно, почему ты вызвал меня к себе, а не зашел к нам.

– Оцени мою деликатность, – улыбнулся Евгений. – Мне, действительно, не очень хотелось устраивать из нашей встречи публичную сцену. Вдруг ты кинешься мне на шею? Неудобно получится.

– Ценю твою осторожность, – язвительно откликнулась она. – Скажи лучше, что опасался публично получить по физиономии.

– И такое могло случиться.

Он обошел стол и протянул к ней руки:

– Здравствуй, Машка.

– Здравствуй. – Марина, чуть помедлив, шагнула вперед и позволила поцеловать себя в щеку. – Черт, я действительно не знаю… то есть это ты купил «Лотос»? Но зачем? Неужели из-за того, что я здесь работаю?

– Ну-у, солнышко, не разочаровывай меня. Я серьезный бизнесмен, мне сентиментальность не к лицу.

– Извини. – Она машинально потерла ладонью щеку и отступила на пару шагов. – Действительно, нелепое предположение. Но тогда… зачем?

Евгений пожал плечами:

– Обычное вложение капитала. Трефилова хотела продать, а я как раз решил купить что-нибудь эдакое… нашлись хорошие люди, которые нас свели.

Он помолчал, потом резко сменил тему:

– Машка, ты чудесно выглядишь!

– Спасибо. Ты тоже. Впрочем, ты всегда был хорош.

– Когда-то, может, и был. А сейчас – старею, толстею, лысею…

– Не кокетничай, – поморщилась Марина. – Слышала я, как о тебе наши девчонки говорят. Знойный мужчина, мечта поэтки.

– Э-э-э… Боюсь, что я в вашем литературном жаргоне еще не очень разобрался. Поэтка – это у нас что?

– Поэтическая натура, естественно. И все наши незамужние поэтические натуры на тебя уже глаз положили.

Евгений вернулся к столу, опустился в кресло. Уже оттуда, с места начальника, холодно заметил:

– Они, поэтки ваши, не на знойного мужчину глаз положили, а на богатого. Ты присаживайся, вон стульев сколько. Выбирай любой.

Марина выбирать не стала, опустилась, не глядя, на ближайший, привычно закинула ногу на ногу.

– Так странно… Мы столько лет не виделись, что я даже не знаю, как с тобой говорить. И о чем.

– Это ты от неожиданности растерялась. – Он был явно доволен. – Ничего, сейчас соберешься и начнешь качать права. Насколько я помню, ты всегда быстро приходила в себя.

– И начну. Женя, ты собираешься нас закрывать?

– Нет.

– Почему?

– А зачем мне это делать? Тебе не кажется, что это довольно нелепо – покупать благополучное издательство и тут же закрывать его.

– Мне кажется нелепым само сочетание: ты и книги.

– Конечно, это ты у нас всегда была образованная барышня, а я что? Дворовый хулиган! – ехидно ответил Евгений. – И тебе не приходит в голову, что я за эти годы мог повысить свой культурный уровень? Осилил букварь? Научился читать, и мне понравилось издавать книги? Сеять разумное, доброе, вечное?

– Разумное-доброе сеют учителя, – проворчала Марина. – Мы печатаем сборники тостов, анекдотов или графоманские бредни за счет автора. И я никогда не называла тебя дворовым хулиганом.

– Да, обычно ты находила для меня словечки похлеще. Вот, кстати, о пользе образования – без единого матерного слова ты умудрялась так меня размазать по грязи…

– Смешать с грязью.

– Что? – моргнул он.

– По грязи не размазывают, – сухо объяснила Марина. – С грязью смешивают. А размазывают по стенке, в крайнем случае – по полу.

Евгений расплылся в умиленной улыбке.

– Манюнька, звезда моя! Ну прямо совсем как раньше! Ты всегда цеплялась к каждому моему слову! У меня было ощущение, что я живу с учительницей русского языка, просто ужас!

«Просто ужас!» прозвучало у него так восторженно и с такой искренней нежностью, что Марине стало неловко. Что она, в самом деле, накинулась на человека? В конце концов, люди со временем меняются, а они не виделись… так, ей было двадцать, сейчас тридцать пять, значит, не виделись они пятнадцать лет.

– Пятнадцать лет, – мягко подтвердил он. – И не спрашивай: да, у тебя по-прежнему все написано на лице.

– Ничего подобного, – неубедительно возмутилась Марина. – Я давно научилась сдерживаться! Мне все говорят, что я прекрасно умею владеть собой.

– Возможно. Но я, Машка, по-прежнему вижу тебя насквозь!

– Неужели? Тогда, пожалуйста, разгляди, что мне не нравится, когда ты называешь меня Машкой, Манюнькой и прочими нелепыми кличками. Меня зовут Марина. На Марине Анатольевне я не настаиваю.

– Раньше ты вроде не возражала, – все еще улыбаясь, прищурился Евгений. – Машенька.

– Марина, – отрезала она. – Тогда ты был моим мужем. Сейчас мы совершенно чужие люди, и я не собираюсь позволять тебе такие вольности.

– Да в чем тут вольности-то, – искренне изумился он. – Я же тебя не лапаю. Хотя если честно, то очень хочется. Слушай, Ма…

Она сердито нахмурилась, и Евгений, на мгновение запнувшись, неуверенно выговорил:

– Марина. Слушай, Марина, а ведь если вдуматься, бывший муж – это не совсем чужой человек, правда? Я действительно, когда этот «Лотос» покупал, понятия не имел, что ты тут работаешь. Получается, это судьба. А с судьбой спорить бессмысленно. Может, попробуем, а? Все сначала?

Марина видела, что эта мысль только что пришла ему в голову, поэтому не обиделась. Только пожала плечами и ответила коротко:

– Я замужем.

– Знаю, брал твое личное дело в отделе кадров. Муж, двое детей… но при чем здесь они?

– Женя, ты меня с кем-то путаешь, – обманчиво ласково начала она. – Когда я была твоей женой, я тебе не изменяла, хотя и возможностей было предостаточно, и моральное право имела. Но я выхожу замуж не для того, чтобы потом с другими мужиками путаться. – Голос Марины становился все жестче. – А из-за того, что ты не считал нужным себя ограничивать, у меня супружеские измены ничего, кроме отвращения, не вызывают. Ты можешь это понять?

Евгений ответил не сразу, но, когда заговорил, нежности в его голосе только прибавилось.

– Понимаю я… понимаю, какую женщину по молодости профукал. Эх, Ма… Мариночка, что ж мы с тобой встретились так рано, в восемнадцать лет? Вот если бы поженились сейчас, я бы тебя так бездарно не упустил.

– Сейчас я бы за тебя не пошла. Такую глупость я могла сотворить только в восемнадцать. А уже в двадцать мне хватило ума уйти от тебя.

– И жестокости. – Он погрустнел. – Знаешь, когда муж возвращается домой, а дома пусто, и только эта записка на столе…

– Откуда муж вернулся, тебе напомнить? И с кем он там был? И уж так, для полноты картины: в который раз это случилось?

Евгений встал и подошел к окну. Уставился на не слишком привлекательный вид – глухой забор, автомобильная стоянка и примыкающие к ней мусорные баки. Не поворачивая головы, тихо признался:

– Конечно, ты была права, а я вел себя как дурак и последняя сволочь. Но когда ты ушла, мне было по-настоящему плохо.

– Поверишь ли, я тогда тоже большой радости не испытывала.

Марина уже много лет не вспоминала, как рыдала, собирая вещи, как два десятка листов изорвала и выбросила, пока написала ту записку, как, получив на руки свидетельство о разводе, купила литровую бутылку водки и почти на двое суток выпала из реальности: пила, как воду, без закуски, прямо из горлышка, засыпала, просыпалась и снова пила… оказалось, алкогольное отравление неплохо помогает при разбитом сердце, главная сложность в том, чтобы суметь остановиться. Да, она давно не вспоминала все это, острота горя и унижения притупилась, но слышать о том, что муж тоже страдал, было неприятно. И тем более не было никакого желания ему сочувствовать.

– Держался ты вполне бодро. Никто не сомневался, что ты рад наконец от меня избавиться.

– Я же говорю, дурак был. Гордый. Разве можно мужику слабость показывать? Тем более перед бабой. Мало ли их вокруг, есть из-за чего переживать! – Евгений повернулся и пристально посмотрел ей в глаза: – Маш, а если бы я тогда не стал фасон держать? Если бы попросил прощения, на коленях к тебе приполз? Ты бы вернулась?

Несколько секунд она молчала, потом отрицательно качнула головой:

– Нет. Ты не приполз бы, не так устроен. И даже если бы… – Она тоже встала, сделала шаг вперед и легонько стукнула его кулаком в грудь. – Женя, это ведь был не первый раз, и не второй, и даже не десятый. Ты не понимал, что такое верность, а я не могла с этим мириться… не так устроена. Я все равно ушла бы.

– И надо тебе все усложнять! – воскликнул он почти сердито. Поймал ее кулак обеими руками, расправил пальцы и уже раскрытую ладонь снова прижал к груди. – Сколько людей живет не заморачиваясь, и счастливы! А у тебя все принципы какие-то дурацкие! Ну что такое измена – это же просто слово! Почему, если два человека хорошо провели время, третий из-за этого должен на стенку лезть?!

Марина попятилась и выдернула руку из-под его теплых пальцев.

– Бесполезный разговор, Женя. Столько лет прошло, а ты так и не понял. Значит, и объяснять бесполезно.

– Не так устроен? – усмехнулся он. – И клеиться к тебе смысла нет?

– Только если хочешь, чтобы я немедленно написала заявление об уходе. Дело даже не в моих, как ты говоришь, дурацких принципах, просто мне все это не нужно. Я люблю и уважаю своего мужа и не собираюсь его огорчать ради того, чтобы доставить тебе удовольствие.

– Глупости! – неожиданно взвился он. – Ладно любовь, предмет темный и исследованию не подлежит. Меня ты тоже вроде любила! Но уважать-то твоего благоверного за что? Только за то, что он по бабам от тебя не бегает? Так может, он просто шифруется лучше!

– Вот кого я не собираюсь с тобой обсуждать, – Марина тоже разозлилась, – так это своего мужа! Тем более сравнивать его с тобой!

– И правильно! – Евгений вернулся в кресло. – Сравнивать можно в одной весовой категории, а тут что? Я солидный бизнесмен, у меня магазины, рынки, бригады рабочих, издательство вот прикупил, а у него что? Серьезно, как можно уважать человека, у которого нет своего дела?

– Как это нет? Он индивидуальный предприниматель и работает побольше некоторых! У него есть имя и репутация, и заказы, между прочим, на полгода вперед расписаны!

– Обзавидоваться можно. Съемки на свадьбах, выпускных и корпоративах… Даже если считать это бизнесом, в его возрасте уже надо иметь собственную студию и молодняк, который на тебя пашет, а не бегать самому с камерой! ИП… Нашла о чем говорить!

– Я, в отличие от тебя, не все меряю деньгами! И вообще, какого черта я с тобой разговариваю, время теряю? Мне надо заявление об уходе написать, вещи собрать, с девочками попрощаться…

– Оставишь заявление на столе и исчезнешь? – Евгений откинулся на спинку офисного кресла, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на Марину. – Твой фирменный стиль?

– Ничего другого ты не заслуживаешь! – Она развернулась к дверям, но не успела сделать и пары шагов, как он спросил негромко:

– А как же «Лотос»?

– Что «Лотос»? – Марина резко развернулась к нему.

– Я по-прежнему жалкая, ничтожная личность, которая не заслуживает твоего внимания. Ладно. Но к издательству ты должна относиться с несколько большим интересом. Ты была правой рукой Трефиловой, и у меня есть предложение, от которого тебе нет смысла отказываться. «Лотосу» нужен директор…

– Я не буду с тобой работать, – перебила она.

– Уверена? – Евгений неожиданно улыбнулся. – Даже не хочешь узнать размер зарплаты? Просто из любопытства?

– Нет.

Марина хотела сказать это твердо, но широкая улыбка бывшего мужа смутила ее, и голос слегка дрогнул. Она нахмурилась и уверенно повторила:

– Нет.

– То есть подкупить тебя не выйдет. Жаль, конечно… но простые варианты с тобой никогда не проходили. А как насчет шантажа?

– В каком смысле? – Марина была настолько удивлена, что даже не возмутилась. – Чем ты можешь меня шантажировать?

– Судьбой твоего горячо любимого издательства, разумеется, – подмигнул он.

– Ты сказал… – В горле вдруг запершило, и Марине пришлось откашляться. – Ты сказал, что не собираешься закрывать «Лотос».

– Так и есть. Но я бизнесмен, и моя собственность должна приносить доход. Сам я заниматься всеми делами не могу, значит, мне нужны надежные люди. И управлять «Лотосом» должен человек, в котором я уверен. Трефилова убедила меня, что Марина Шубина – идеальный директор.

– Оксана сказала, что…

– Да. Когда я спросил, на кого можно рассчитывать, она назвала твое имя. Сказала, что ты при необходимости всегда ее заменяла. В профессиональном отношении я в тебе не сомневаюсь, и с коллективом ты справишься. – Он усмехнулся. – Беседовал я со здешними барышнями, ни одна о тебе дурного слова не сказала, значит, уважают. В общем, другой кандидатуры на эту должность у меня нет. Или ты соглашаешься, и я пишу приказ о твоем назначении на должность директора «Лотоса». Или увольняешься. – Евгений картинно развел руками. – Что ж, воля твоя. По закону максимум я могу заставить тебя отработать две недели. Но если ты уйдешь, мне придется самому вникать в здешние дела, а это головная боль, которая мне совершенно не нужна. Проще закрыть издательство.

Марина непроизвольно сжала руки в кулаки и снова шагнула к столу:

– Но ты же обещал! Ты обещал людям, что все останется как было!

– Обещал. – Похоже, Евгений получал удовольствие от ее растерянности. – Но «как было» включает в себя Марину Шубину, работающую в «Лотосе». Так что все в твоих руках, солнце мое. Решай.

– Как ты можешь… это же шантаж!

– Я с этого начал, – кивнул он. – Извини, что приходится прибегать к столь неблаговидным средствам, но по-хорошему ты не хочешь.

– Подожди. – Марина вернулась к стульям, села и потерла лицо. – Подожди. Женя, я не понимаю, зачем тебе это? Просто поиздеваться надо мной?

Евгений расхохотался:

– Ну ты даешь, Машка! Я, конечно, никогда твою логику понять не мог, но должность директора, с соответственным повышением оклада, считать издевательством? Я думал, ты забеспокоишься о своей репутации, дескать, как бы люди не подумали, что неспроста я свою бывшую жену так приподнять решил!

– И это тоже, – кивнула она. – А если ты будешь себя вести как привык, то даже если я буду тебя прилюдно материть и отбиваться…

– А ты и материться научилась?! – живо заинтересовался он.

– Немного. – Марина слегка покраснела. – По работе с разными людьми общаться приходится, некоторые не понимают по-другому… Женька, не переводи разговор! Зачем я тебе нужна? Зачем тебе, вообще, все это – она неопределенно взмахнула рукой, – нужно?

– Я попробую объяснить. – Он вышел из-за стола, присел рядом и протянул правую руку ладонью вверх. – Только давай как раньше: я тебе говорю правду, а ты мне веришь. Хорошо?

– Хорошо. – Она слабо улыбнулась и слегка мазнула кончиками пальцев по его ладони.

Давным-давно, в той далекой жизни, когда она была еще Мариной Скворцовой, вскоре после свадьбы они поссорились. Женя вдруг приревновал ее к однокурснику, и возмущенная Марина так же вытянула вперед руку и выкрикнула: «Я тебе говорю правду, а ты мне веришь! Иначе все это не имеет никакого смысла!» Женя тогда сразу расслабился, засмеялся и поцеловал ее в ладошку. А формула понравилась и прижилась в их семье. Собственно, они никогда не врали друг другу: у Марины не было причин, а Евгений… он считал ложь унизительной. Он мог промолчать, мог отказаться от объяснений, мог просто уйти, хлопнув дверью, но никогда не врал.

Что ж, пусть Женька скажет правду, а она попробует ему поверить.

– Издательство я купил на спор. Глупо получилось, по пьянке. Сидели с одним приятелем… ну как приятель, знакомый. Да ты про него слышала, наверное, Мартынов такой.

– Крупнейшее в городе издательство и несколько книжных магазинов, – кивнула Марина. – Лично незнакома, но человек известный.

– Сволочь он, твой человек известный, – комично пожаловался Евгений. – Мы с ним почти полную бутылку вискаря уговорили на двоих. И он начал из себя великого гуру корчить. Вещал, что у него бизнес интеллектуальный, а мы так, только мешки с цементом годимся ворочать. Я, конечно, не стерпел, объяснил доступно, что книжками любой дурак торговать может, а вот грамотно выстроить продажи стройматериалов…

Марина не сдержалась и фыркнула.

– Я же говорю, под вискарь разговор завязался. В общем, поспорили мы, что я магазин книжный или издательство какое прикуплю, а Мартынов, наоборот, участок. И дом там построит. Трехэтажный, с зимним садом, бильярдной и баней.

– Своими руками?

– Не, зачем? Мы ж не изуверы какие. Пусть прораба нанимает, рабочих, архитектора. Ему и так геморроя хватит. Главное – на следующий день мы бы по тихой на тормозах спустили все: дескать, и не помним, и не знаем, чего по пьяни не скажешь… Так свидетелей был полный зал, мы ж громко с ним спорили. Нарисовались, голубчики, и давай подначивать. Мартынова поволокли участки смотреть, а мне на Трефилову наводку дали. Он сейчас котлован роет, а я вот здесь… – Евгений развел руками. – И через год сравним результаты: у кого этот отскок в сторону удачнее получился.

– На что хоть поспорили? – почти сочувственно спросила Марина.

– Да, ерунда, на ящик «Асти Мартини». Я хоть сейчас могу дюжину таких купить и ему послать. Вопрос же не в деньгах, а в принципе. У меня репутация человека, который за свои слова отвечает, ее надо поддерживать. Но ты же понимаешь, что я в этих книжных делах ни бельмеса! Мне нужен директор, который всю кухню знает и которому я могу доверять. Мне нужна ты, Машка!

– Вот что я в тебе всегда ценила, Скворцов, так это твою бесконечную наглость. На мою репутацию, значит, тебе наплевать, а я о твоей должна заботиться? При том, что ты даже не можешь имени моего запомнить. Меня зовут Марина!

– Ой, ну прости, ну я по привычке! Дай хоть чуток времени перестроиться! Я тебя и Мариной Анатольевной согласен звать, и товарищ Шубина, если хочешь, только помоги!

Женя взял было ее за руку, но Марина ловко выдернула ладошку.

– Подожди! Получается, ты не можешь закрыть издательство, иначе проиграешь свое дурацкое пари! И все твои угрозы – блеф чистой воды!

– Маш-ш… риночка, ты, как всегда, торопишься и поэтому совершенно неверно оцениваешь обстановку. Скажи, ты способна в качестве руководителя «Лотоса» удержать издательство на плаву?

– Ну-у… – Она на мгновение задумалась, потом уверенно кивнула. – Если никаких катаклизмов не случится, то даже неплохую прибыль будем приносить. Ты не проиграешь.

– Вот! Трефилова мне то же самое сказала. Но! Ставить директором кого-то, кроме тебя, – это авантюра.

– Настя Гриднева, очень способная девочка, – не глядя ему в глаза, предложила Марина.

– Мне не нужна способная девочка. Мне нужен высококвалифицированный специалист.

Я разговаривал с Гридневой и уверен, что она не потянет.

– Допустим. На наших свет клином не сошелся, – упрямо возразила она. – Можно со стороны пригласить…

– Нет! – Он отмахнулся, даже не дав ей договорить. – Мне нужен человек, которому я буду доверять и как профессионалу, и… в общем, полностью доверять. При том, что я в вашей тусовке человек посторонний, сколько у меня времени на поиски уйдет? Кстати, потом его еще переманить надо будет, а такие работники, как правило, не склонны перескакивать с места на место по первому предложению. Пока я буду этим заниматься, «Лотос» тихо увянет, и я все равно проиграю пари. Мне проще признать поражение сразу и сэкономить деньги и нервы. – Он снова потянулся к ее руке и повторил серьезно: – Мне нужна ты. И репутация твоя будет в полной безопасности, обещаю вести себя прилично.

– Ты. – Она перевела взгляд на свою руку, которую на этот раз не торопилась выдернуть из его пальцев. – Прилично.

– Я очень-очень постараюсь! – Евгений наклонился, быстро поцеловал тонкое запястье и отпустил. – Честно, постараюсь! И не отвечай сейчас. Успокойся, подумай, поговори с умными людьми, посоветуйся.

– Умные люди – это кто? – с подозрением уточнила она.

– Например, твой муж.

– Ты признаешь, что мой муж – умный человек? Хотя у него нет магазинов, рынков и прочего?

– Зачем ему все это? – Евгений коротко хохотнул, но глаза его оставались серьезными. – У него жена есть. Знаешь, Машка…

– Марина!

– Ну да, конечно. Так вот, Мариночка, если ты больше десяти лет с ним живешь, значит, у этого мужика мозгов достаточно. С дураком ты и двух лет не выдержала.

– Это извинения, комплимент или уловка? – ядовито уточнила Марина.

– Всего понемножку. Тебе как больше нравится?

– Мне никак не нравится. Ох, Женька, ну откуда ты взялся на мою голову? Так все было у меня хорошо, а теперь… не знаю, что делать.

– Ты действительно хочешь уйти из «Лотоса»?

– Не хочу. Но я не уверена, что смогу работать с тобой.

– Почему? Ты же не думаешь, что старые чувства проснутся? Или?.. – Он приподнял брови и бросил на Марину многозначительный взгляд. Тот самый, фирменный, полный мужской уверенности, нежности, восхищения, обожания и обещания. Взгляд, после которого девчонки, попавшие под это сокрушительное обаяние, растекались дрожащими лужицами. Она сама, помнится… Марине вдруг стало смешно. Да, пятнадцать лет назад это действовало безотказно. Но сейчас? Она взрослая женщина, мать семейства, и смутить ее покой не так просто. Но Женька действительно хорош, не зря девчонки в издательстве переполошились. А если он на каждую хоть четвертинку такого взгляда не пожалел, то скоро в «Лотосе» начнется полный разброд, потому что эти куры бестолковые вместо работы будут пытаться нового хозяина очаровать.

– Нет, Женя, не боюсь. – Марина легко потрепала бывшего мужа по голове.

Евгений скривился и отодвинулся от ее руки:

– Знаешь же, что не люблю.

– Знаю, – согласилась она. – Это я из вредности. Чтобы ты глазками своими чудесными на меня не моргал. Все равно не подействует. Я, Женька, другого боюсь. Что ты мне работать спокойно не дашь.

– Машка, чем хочешь клянусь, я в дела издательства лезть вообще не собираюсь! Ты, главное, прибыль обеспечь, а остальное меня не касается!

– В работу ты не полезешь, а в жизнь? Ты даже Мариной меня не можешь называть. Столько лет прошло, а я для тебя все равно Машка.

– Забуду! Уже забыл! Марина Анатольевна, ныне и присно, и вовеки веков!

– Не удержишься. Начнешь всем и каждому демонстрировать наши «особые» отношения, а я буду психовать. Естественно, моему мужу это не понравится… Женя, я не хочу рисковать своей семьей даже ради любимой работы.

– Семья… для тебя всегда семья была на первом месте. Может, поэтому у нас с тобой ничего и не получилось? Марина, а почему ты даже не спросила, женат ли я? Неужели неинтересно?

– Меня насчет твоего семейного положения первым делом просветили, и спрашивать не пришлось. Правда, я не поняла, ты потом женился еще или наш развод у тебя первый и единственный?

– Первый и единственный. – Он невесело усмехнулся и покачал головой. – Когда ты ушла… я долго не мог тебя забыть. Потом, со временем, были, конечно, женщины. Но жениться? Зачем? Да и страшновато было, все по новой начинать. А ты вот не побоялась.

– Я его люблю, – пожала плечами Марина.

– Ага. Любишь, помню. И теперь боишься потерять.

– Нет. Боюсь причинить ему боль. Женя, неужели ты не понимаешь?

– Может, я просто не хочу понимать? – Он отошел к столу, взял шариковую ручку, повертел в руках. – Знаешь, я иногда жалею, что у нас с тобой не было детей.

– Свят-свят! – отмахнулась Марина. – Слава богу, что я от тебя не родила. С моими мальчишками совсем не просто, но с ними можно договориться! А твой сын, он был бы совершенно неуправляемый, как его папочка!

– Это комплимент? – Он был уязвлен, но постарался скрыть это за беззаботной улыбкой.

– Это горькая правда. Женя, скажи, ты сумеешь держаться подальше и не портить мне жизнь?

– По-моему, пятнадцать лет мне это прекрасно удавалось. – Теперь Евгений не счел нужным прятать обиду. – «Лотос» не основное мое предприятие, и я не собираюсь проводить тут много времени. Ежемесячные встречи для отчета – это не будет непосильной нагрузкой на твою хрупкую психику?

– Гад ты, Женька. Как был гадом, так и остался.

– То есть ты подумаешь над моим предложением?

– Подумаю, конечно. И с умными людьми посоветуюсь. Но пока ничего не обещаю.

– Пока мне и этого достаточно.

Евгений вежливо встал, дождался, пока дверь за бывшей женой закрылась, и только тогда растянул губы в улыбке:

– Ты будешь со мной работать, Машка.

* * *

Настя бросилась к ней, едва Марина открыла дверь.

– Поговорили? И как тебе? Скажи, классный мужик?!

– Сволочь он классная! – с чувством ответила Марина. Схватила со стола Насти чашку с кофе и сделала пару больших глотков. – Ты знаешь, кто это? Мой бывший муж!

– Какой муж? – не поняла девушка. – У тебя Лешка муж…

– Первый муж, балда! Мне двадцать лет было, когда я от него ушла!

– Да ты что? – Настя всплеснула руками и плюхнулась на стул. – Евгений Константинович на тебе женился? И ты от такого мужика ушла? Маринка, у тебя с головой все в порядке? Ой, а что ты теперь делать будешь?

– Думать, что ж еще? Он предложил мне должность директора «Лотоса». Как ты считаешь, соглашаться?

– Ты еще сомневаешься? Да тут бегом хватать, а не думать! Это же ты практически за Оксану будешь! Ой, Маринка! Твой бывший муж тебя повышает, можно сказать, к себе приближает! Слушай, а может, у вас еще все наладится?

– Ты о чем, Настя! Что у нас может наладиться? Я замужем и у меня дети! Два мальчика, если ты вдруг забыла, – Саша и Коля!

– Да, с детьми как-то нехорошо получается, – пробормотала подруга. – С другой стороны, какие возможности… Наверняка он сможет послать твоих мальчишек учиться куда-нибудь… в Англию или в Америку…

– О чем ты говоришь, очнись! Если я останусь работать в «Лотосе», то только при условии, что у нас будут исключительно деловые отношения! Иначе… – Она махнула рукой, допила кофе и сунула пустую чашку Насте. – У нас есть что-нибудь успокаивающее? Валерьянка или пустырник?

– Может, в аптечке… Только я не помню, где она. Мариночка, может, тебе чаю с ромашкой заварить? Говорят, тоже хорошо успокаивает.

– Давай ромашку.

Настя засуетилась около чайника, осторожно поглядывая на подругу:

– А что значит «если я останусь»? Разве ты можешь не остаться?

– Первая мысль у меня была – написать заявление. – Марина поежилась, словно ей стало холодно. Рассказывать о том, что новый хозяин угрожает закрыть издательство, не хотелось.

– С ума сошла! А куда же ты? А как же мы? – В голосе девушки звучало искреннее возмущение. – Кроме тебя, никто из наших директорство не потянет! Ой, Мариночка, если ты уйдешь, «Лотосу» хана, я точно тебе говорю! И с чего тебе вдруг увольняться? Ничего же еще не произошло… или он к тебе приставал?

– Н-нет. Проверил слегка на прочность. Но так… неназойливо.

– О чем тогда вообще говорить! Еще ни тпру ни ну, а ты уже шарахаешься! – Настя поставила на стол чашку с ромашковым чаем. – Пей и успокаивайся!

Марина послушно сделала глоток и поморщилась:

– Ты зачем столько сахара положила?

– Ничего, сладкое при стрессе полезно. И давай рассуждать логично. Муж он бывший или не муж, не это сейчас главное. Тебе не о нем надо думать, а о работе. Ты, конечно, всегда Оксану заменяла, но это было временно. А директором быть… Я не сомневаюсь, что ты справишься, но и пахать тебе придется, как сивке-бурке! И про увольнение даже думать забудь!

– Я сама не хочу уходить, Настенька. Сколько лет здесь работаю… Повышение опять же – директор издательства! Выше только ангельский чин идет.

– А я о чем! – горячо поддержала ее подруга. – И знаешь, я тут подумала… Мы с девочками на него такую охоту устроим! У него времени не останется тебе что-нибудь неприличное предложить! Ему от наших неприличных предложений отбиваться придется!

Марина засмеялась, но тут же снова стала серьезной.

– Вопрос еще в том, как я Леше все это объясню.

– Что именно? – не поняла Настя. – Повышение? А что объяснять? Работаешь хорошо.

– И поэтому бывший муж, который теперь является моим хозяином, резко делает меня директором. Ты понимаешь, как это со стороны выглядит?

– И что такого? С моей стороны нормально.

– А со стороны Алексея?

– Ну-у… Что, обязательно ему все в подробностях рассказывать? Версия «Оксана продала издательство, и новый хозяин ставит директором меня» не прокатит?

– А что будет, когда он узнает, кто этот новый хозяин? И спросит, почему я эту мелкую подробность опустила? Лепетать, что не хотела его расстраивать?

– Так ты действительно не хочешь его расстраивать? И потом, почему твой действующий муж обязательно должен узнать, что ты работаешь на мужа не актуального? Откуда?

– Настенька, не притворяйся наивнее, чем ты есть на самом деле. Или ты к своим почтенным годам не поняла еще, что в нашем миллионном городе все всё обо всех узнают очень быстро?

– Сама не притворяйся. Ты столько лет с мужиком живешь, неужели не знаешь, как грамотно ему голову заморочить? Да хотя бы просто не говори ничего.

– Как это?

– А вот так! Пришла, сумку швырнула, встала по центру и объявила: «Оксана «Лотос» продала, у нас новый хозяин, а я теперь директор издательства! По этому поводу идем в ресторан, а потом у нас будет ночь безумной любви!» Уверяю тебя, ему и в голову не придет интересоваться, кто он, этот наш новый хозяин! А потом рассосется как-нибудь, постепенно…

После того как Марина ушла, Евгений потянулся к телефону.

– Олег, ты где сейчас?

– В «Парусе», – невнятно ответил заместитель по безопасности. Похоже, он что-то жевал. – Самое время перекусить.

– Не рановато? Одиннадцати часов нет.

– В самый раз. Я в семь встал и еще не завтракал.

– Хм. – Евгений подумал, что чашку кофе и бутерброд с колбасой тоже нельзя назвать полноценным завтраком. – Ты давно там?

– Только пришел.

– Тогда закажи и мне что-нибудь, я минут через пятнадцать подъеду.

И положил трубку. Оба вовсе не были невоспитанными грубиянами. Просто предпочитали в разговоре обходиться без формальностей: «здравствуй», «до свидания» и даже простое «пока» пропускались.

Кафе «Парус» (в девичестве, как выражался Олег, «Вишенка») находилось рядом со зданием, где лет пять назад снял помещение под головной офис быстро развивающий свою сеть магазинов стройматериалов бизнесмен Евгений Константинович Скворцов. Кормили там вкусно и недорого, поэтому как Скворцов, так и большинство его сотрудников вскоре стали постоянными посетителями. Увы, как процитировал тот же Олег, «ничто не вечно под луной». Сначала у кафе сменился хозяин, потом повар, меню похудело вдвое, порции тоже уменьшились, а милые официантки среднего возраста сменились молодыми, нервными и неприветливыми… Евгений, перед которым встал выбор: смириться и терпеть все ухудшающееся обслуживание или перебраться в другое кафе, пусть не так удобно расположенное, нашел третий выход – купил «Вишенку». Став хозяином, он первым делом выяснил, кто там остался из прежнего персонала. Оказалось, немного, всего два человека: посудомойка и гардеробщик, которые в силу пенсионного возраста не могли рассчитывать найти более приятную работу.

Скворцов поговорил с ними. Посудомойка Раиса (именно так, по имени, она попросила себя называть), невысокая, худая, черноволосая и черноглазая женщина, быстрая, даже немного суетливая и в движениях, и в разговоре, проработала в «заведении», как она назвала «Вишенку», более тридцати лет.

– Почему «заведение»-то? – поперхнулся Евгений, у которого сразу возникли нехорошие ассоциации.

– Так только при мне здесь больше десятка хозяев сменилось, и почти каждый свое название давал. Что ж, мне запоминать каждый раз? Вы ведь, наверное, тоже «Вишенкой» не оставите? Переименуете?

Евгений немного растерялся, об этой стороне дела он как-то не задумывался.

– А это обязательно?

– Как вам сказать? – Раиса пальцами правой руки потерла старый шрам на запястье левой. – Можно, конечно, не менять. Но, знаете, хозяева, которые старое название оставляли, всегда быстро разорялись. Больше года никто не выдерживал.

– А те, что переименовывали? Процветали?

– Не обязательно. Бывало, конечно, что тоже прогорали, но не сразу. Но большинство нормально работали. У людей разные обстоятельства бывают. Кто-то умер…

Евгений вздрогнул и перекрестился:

– Не, этого нам не надо! Уж лучше разориться!

– Кто-то уехал, кому-то просто надоело, кому-то захотелось покруче кашу заварить. В общем, дело ваше, но я бы сказала – дайте свое имя. На удачу. Я чувствую – удача будет.

– Спасибо на добром слове, – пробормотал Евгений. – А кем эта «Вишенка» уже побывала? Чтобы я не повторился ненароком.

– Так, навскидку, я все, пожалуй, и не вспомню. – Раиса задумалась. – Надо в трудовой книжке посмотреть. До «Вишенки» была «Березка», а до нее «Матрешка». «Пельменная» была, «Зодиак» и «Тарас Бульба» – это когда с Украины женщина хозяйкой была. Откуда-то из-под Винницы. Все по-украински с нами разговаривать пыталась, смешно. Мы, конечно, с пятого на десятое понимали… так она выписала из дома повара и с ним балакала. Потом вышла за этого повара замуж, продала заведение и уехала с ним опять к себе под Винницу. А нас бандит купил, и стали мы тогда «Братки». Хороший был бандит, вежливый. Пашей звали. В дела особо не вникал, только повара сам привел, сманил откуда-то. Говорит ему: «Уважаемый, мне трюфеля, устрицы да фуа-гра всякие без надобности. Ты, главное, следи, чтобы мясо всегда было в ассортименте, шашлычок там, котлетки по-киевски, отбивные… И чтобы первое, как положено: борщ, соляночка… а увижу в меню суп-пюре гороховый, убью сразу».

– Бандит этот, случайно, не Большой Паша был? – заинтересовался Евгений, почувствовав что-то неуловимо знакомое в манере выражаться одного из череды бывших хозяев кафе.

– Этого я не знаю. Паша и Паша. Но не маленький, это точно. Вот такой шкаф. – Невысокая Раиса вытянула руку, как могла высоко. – А работать с ним хорошо было. Он потом в каком-то бизнесе круто поднялся, и заведение наше ему не по чину стало, вот и продал. А мы долго жалели.

– Понятно. – Евгению стало неловко, хотя женщина вроде говорила от чистого сердца, ни на что не намекала. – А «Парусом», например, это заведение никогда не бывало?

– Парусом? – Раиса наморщила маленький, не по возрасту гладкий лобик. – Нет, не припомню такого. А что, хорошее название, «Парус»… Благородное. Знаете, у меня телефончик есть той художницы, что «Матрешку» оформляла, и, когда «Сладким Пончиком» были, тоже она делала. Очень хорошая женщина и разрисует помещение на загляденье. И волны вам сделает, и облака, и дельфинов…

– Хм. – Евгений огляделся по сторонам и мысленно согласился, что вишневый сад с порхающими птицами никак не сочетается с подразумевающим морские просторы «Парусом». – Пожалуй, позвоните ей. Пусть набросает свои предложения по оформлению и завтра вечером подойдет часиков в семь. Поговорим, посмотрим. Кстати, а телефонов бывших сотрудников у вас не найдется? Официантки тут раньше были славные, а повар – тот выше всяких похвал.

– Ой, – всплеснула руками Раиса. – Да что вы! Да конечно! Да я всех обзвоню! Они так обрадуются! Катя с Наташей толком не устроились, а Ашот Артурович, конечно, быстро работу нашел, но ему там не нравится! Галя, правда, сказала, что не будет больше работать, у нее внук в первый класс пошел, но это же она не знает, что можно к нам в заведение вернуться…

– В общем, пригласите их, пожалуйста, тоже на завтра, – поторопился прервать ее Евгений. – Устроим общее собрание.

Довольная, Раиса убежала, а Евгений отправился на переговоры к гардеробщику. Семен Михайлович отработал в «Вишенке» меньше года, ни с кем особо не сблизился, но к желанию нового хозяина вернуть прежний персонал отнесся с одобрением и сразу же дал несколько дельных советов по организации работы. Евгений осторожно поинтересовался, кем Семен Михайлович был раньше, в допенсионной жизни, и почти не удивился, узнав, что тот работал в бухгалтерии большого продуктового магазина. На завтрашний общий сбор персонала гардеробщик был приглашен уже в должности управляющего кафе «Парус» с двухмесячным испытательным сроком.

С тех пор Евгений ни разу не пожалел, что прикупил этот «непрофильный актив». Пришлось, конечно, вложиться – новое оформление, техника (за посудомоечные машины Раиса, получившая высокое звание начальника помывочного цеха, облилась счастливыми слезами и обещала Евгению свечку за здравие в ближайшей церкви на каждый праздник), повышение зарплаты сотрудникам (пусть и символическое, все равно люди оценили. Хотя насчет свечек и церковных праздников никто не заикался) и прочие неизбежные расходы – но оно того стоило. Семен Михайлович управлял «Парусом» твердой рукой, и кафе приносило небольшой, по сравнению с остальными подразделениями, но стабильный доход. А сам Скворцов и все его сотрудники получили возможность недорого и вкусно обедать. Кроме того, готовились и блюда навынос, так что все окрестные молодые холостяки считали «Парус» чем-то вроде филиала маминой кухни. А Олег Нечаев питался исключительно там.

Евгений зашел в кафе и сразу направился к столику в углу. Молча кивнул Олегу и поставил на свободный стул портфель с документами.

– Я тебе пельмешки заказал. – Олег на секунду отвлекся от антрекота. – И салат помидорно-огуречный.

Евгений снова кивнул и отошел помыть руки.

«Интересно, – мелькнула мысль, – а ведь это Машка приучила меня мыть руки перед едой. Мама сколько лет воевала, ничего не добилась. А Машка всего за два года…»

Когда он вернулся к столу, официантка Катя уже расставляла тарелки. Все было приготовлено именно так, как он любил: на дно глубокой тарелки сначала положили несколько кусков масла, сверху навалили горку горячих пельменей, так что масло сразу растаяло, и эти плавающие в масле пельмени присыпали мелко нарезанным укропом. Зато в салате зелени не было совсем – только крупно нарезанные помидоры и огурцы, немного лука, соль и подсолнечное масло. Но мама всегда резала овощи очень мелко, превращая салат в почти однородную массу, а пельмени в их доме вовсе не водились. Когда же он успел полюбить и пельмени с зеленью, плавающие в масле, и крупно нарезанный салат? Неужели за те же два года, что прожил с женой? Ерунда какая! Он взрослый, самостоятельный человек, и ему просто нравится такая еда!

– Приятного аппетита, Евгений Константинович, – улыбнулась Катя и упорхнула. Как ей удавалось двигаться настолько легко и грациозно, имея почти центнер веса, было загадкой.

Евгений придвинул к себе тарелку и подцепил пельмень вилкой.

– Последние новости слышал? – спросил Олег.

– У нас?

– Нет, слава богу. Большого Пашу вчера ограбили.

Пельмень сорвался с вилки и шлепнулся в тарелку.

– Как это? Самого Пашу?

– Нет, конечно. Ребят его, которые наличку перевозили. Подъехал какой-то тип на мотоцикле, пострелял ребят из травмата, забрал сумку с деньгами и уехал. Пока парни очухались, его и след простыл.

– Много взяли?

– Говорят, без малого пол-лимона баксов.

– Паше это не понравится. – Евгений машинально отодвинул тарелку. – Деньги не маленькие. А главное, какова наглость! Такое спустить – себя не уважать!

– Приветствую тебя, Капитан Очевидность! – Олег отсалютовал вилкой. – Он уже послал Елистратова разобраться. Тот поговорил с пострадавшими, вытряс из них все подробности. Подъехал мужик на «харлее», в косухе, в красном шлеме. Стекло затемненное, морду не разглядели. Не говоря худого слова, пальнул в одного, в другого… Один сразу сознание потерял, второй, у которого сумка с деньгами была, попробовал рыпнуться, ему побольше досталось.

– Странная история. Допустим, решился кто-то Пашу ограбить. Но свидетелей оставлять? Нелепо как-то.

– Еще нелепее, чем ты думаешь. Пашиным ребятам показалось, что они этого грабителя узнали. – Олег аккуратно отрезал кусочек мяса, положил в рот, прожевал. – Есть такой Бульбаш, из бывших бригадиров. Сейчас он приподнялся и от криминала отошел. Пару магазинчиков прикупил – мелкий бизнес. Но народ его, конечно, хорошо помнит. И этот Бульбаш как раз большой любитель байков. Рассекает на «харлее» в косухе и красном шлеме…

– Он что, совсем идиот? – взмахнул вилкой Евгений. – Бейджика с фамилией у него не было? И вообще, с травматом на двух вооруженных быков… Или они без оружия были?

– Эти ребятки без оружия не ходят. Причем на травматы они не размениваются, там боевые в ходу. Один, кстати, успел воспользоваться, прострелил этому байкеру задницу. – Олег зажевал очередной кусок.

– Та-а-ак. Я правильно понимаю, что Елистратов первым делом к этому Бульбашу рванул?

– Ну. Приехал, на «харлей» в гараже посмотрел, на красный шлем… Потом Бульбаша за грудки взял. Тот сначала не понял ничего, потом обиделся. Серьезный человек, бизнесмен, а его в уличном разбое подозревают, как малолетку какого. Психанул, чуть Елистратову по морде не дал.

– Уважаю, – оценил Евгений. – Я бы против Елистратова не рискнул. И что дальше?

– Елистратов велел ему штаны снять. Тот от злости чуть не лопнул. Но выбора особого не было: или сам портки снимешь, или их с тебя сдернут. Так что Бульбаш добровольно… только сказал: «Вот о чем я всю жизнь мечтал, так это тебе, Елистратов, голый зад показать! На!»

– И что, чисто?

– Никаких следов ранения. Подстава, Женя, причем грамотная подстава. Поэтому и трупов не было – чтобы свидетели остались. Ни у кого ведь даже сомнений не было, что это Бульбаш. И если бы тот парнишка байкера не подранил, никто бы и разбираться особо не стал.

– Выходит, повезло мужику. А не может такого быть, что он заказчик? Нанял грабителя, дал наводку?..

– Ага, и свой байк со шлемом заодно. Ты бы стал снаряжать кого-то на грабеж так, чтобы самому первым под подозрение попасть? – Олег подчистил кусочком хлеба мясной сок с тарелки и посоветовал: – Ешь, а то остынет все.

– Да. – Евгений рассеянно придвинул пельмени. – Как ты думаешь, Елистратов грабителя найдет?

– Как повезет. Он, конечно, мужик цепкий, и возможности у него… сам понимаешь, желающих оказать любезность Большому Паше полно, в информаторах недостатка не будет. Но если это гастролер залетный… прилетел, получил наводку, взял деньги, улетел.

– Даже если это гастролер, – Евгений наконец принялся за пельмени, – наводку ему здесь дали. Да еще Бульбаша этого подставили. Кто-то из Пашиного окружения?

– Не обязательно. Мог и со стороны кто-то проследить. Ребята, которые деньги возили, особо не скрывались. Никому же и в голову не приходило…

Некоторое время мужчины жевали молча. Потом Олег спросил:

– Что-то ты смурной сегодня. Проблемы?

– Не проблемы. Просто… – Евгений отодвинул пустые тарелки и откинулся на спинку стула. – Ты проверку личного состава этого «Лотоса» как проводил?

– Как обычно, при покупке. Ничего интересного. Нормальные тетки, в криминале никто не завязан. А что такое?

– А то, господин безопасник, что ты умудрился не заметить в числе сотрудников этого богоугодного заведения мою бывшую жену!

– Иди ты! – Олег зачем-то снова схватил вилку. – Действительно, косяк! Но там же никого по фамилии Скворцова… погоди, Женя, откуда у тебя жена, да еще бывшая?

– Не знаешь, откуда бывшие жены берутся? – язвительно поинтересовался Евгений.

– Я спрашиваю, когда ты успел жениться и развестись, а я об этом ни сном ни духом?

– Когда-когда… давно. Мы с тобой еще незнакомы были. И она сейчас не Скворцова, а Шубина.

– Понятно. Поскольку мы работаем вместе восьмой год, дело было настолько давно, что ты и сам о ее существовании забыл?

– Примерно так.

– Шубина, говоришь? – наморщил лоб Олег. – Не помню, надо личное дело посмотреть. А чего хочет? Решила по-родственному хорошую должность получить? Жень, ты не беспокойся, мы ей коготки быстро обстрижем. Если она рассчитывает деньжат срубить влегкую, то… э-э-э… ты ей алименты не задолжал?

– Какие алименты, у нас детей не было. И не надо ей ничего.

– В каком смысле «ничего»?

– Во всех. Ни должности не надо, ни денег. Она вообще уволиться хотела, еле уговорил остаться.

– Зачем?

– Что «зачем»?

– Зачем уговорил остаться? Пусть бы увольнялась. Зачем тебе этот гемор?

– Ну… Это та самая Шубина, которую Трефилова на должность управляющего рекомендовала. Хороший специалист.

– И что? В городе специалистов недостаток? Я тебе за три дня…

– Нет, – резко перебил Евгений.

– У-у-у… – многозначительно протянул Олег. Отвернулся, отыскал взглядом Катю, махнул рукой: – Организуй нам кофейку, пожалуйста. Пирожные есть?

– Обязательно! – Официантка энергично тряхнула кудрявой головой, собрала грязную посуду и убежала на кухню.

Через пару минут перед мужчинами стояли симпатичные белые чашечки с тонким золотым ободком… Тьфу! Это же опять она, Машка! Это она говорила, что посуда в приличном доме должна быть исключительно белая, никаких узоров или цветочков! Тонкий золотой ободок – максимально допустимое украшение. Да что же это такое? Они женаты были всего два года, он холостяком в семь раз больше прожил! Так почему он даже посуду в свое кафе выбирал по ее правилам?

Евгений взглянул на пирожное, которое Катя поставила рядом с его чашкой, и немного расслабился. А вот фиг тебе, уважаемая Марина Анатольевна! Это ты никогда «картошку» за пирожное не считала, говорила, что это остатки недоеденных пирожных собирают, смешивают и какао-порошком закрашивают. И что есть эту гадость – себя не уважать. А он всегда любил «картошку», и сейчас любит! И никакие бывшие жены ничего с этим поделать не смогут!

Олег заметил, что начальник повеселел, но заговаривать с ним не торопился. Отхлебывал понемногу горячий кофе, заедал каждый глоток эклером с шоколадной помадкой и рассеянно оглядывал зал. Хорошо, что шефу тогда пришла фантазия купить «Вишенку». Уютно здесь, приятно… и посетители соответствующие. В основном «белые воротнички» из окрестных офисов. На алкогольную продукцию лицензия есть, и эта продукция в баре вполне достойно представлена – никакого «палева», за этим Семен Михайлович особо следит. И пьяных нет. Не только днем, как сейчас, но и по вечерам: приходят культурные люди, культурно заказывают коньячок или коктейль какой, культурно потребляют. Для коктейлей, кстати, специального мальчика взяли, бармена с дипломом. Казалось бы, нелепость – для того, чтобы томатный сок в водку налить, особые курсы заканчивать и диплом получать! А оказалось, есть смысл. Этот паренек просто чудеса творит! И ведь интересно ему, сам рецепты новые ищет, свое что-то придумывает, стаканы какие-то особые заказывает, ложечки специальные… В вечернее время у барной стойки не протолкнешься, со всего города любители-ценители съезжаются.

– И что ты улыбаешься? – спросил Евгений. Уже не сердито, только слегка сварливо. – О чем таком приятном задумался?

– О Генке нашем. – Олег кивнул в сторону пустующего сейчас бара. – Он ведь сам не пьет почти. Интересно, у него в генах платоническая любовь к алкоголю заложена?

– Это не гены, это чебурашки. Здоровый парень, на нем пахать можно, а он что? Из рюмочек башенки строит! Лучше бы делом занимался, деньги зарабатывал.

– Положим, зарабатывает он весьма прилично. Тебе в его годы такие доходы даже не снились.

– Сравнил тоже! Я в его годы… – Евгений снова помрачнел. – Женился я в его годы, блин.

– Жень, я не понял. – Олег сунул в рот остаток эклера и облизал пальцы. – У тебя с этой бывшей твоей какие сложности? Вопрос решим, не сомневайся, но сначала я должен знать, чего ты хочешь.

– Еще бы я знал, чего я хочу! Понимаешь, пятнадцать лет прошло. Тогда, после развода, я, конечно, уперся: мне, дескать, все равно, нам, мужикам, душевный покой дороже, а баба – последнее дело. Ушла, так даже лучше, теперь я развернусь, всего достигну… Представлял, как она на остановке стоит с кошелками, а я мимо на белом «мерседесе», и даже в ее сторону не смотрю. Потом прошло постепенно. Работал, бизнес ставил, расширялся… И когда действительно «мерседес» купил, про Машку даже не вспомнил. Где она, как, с кем – какая мне разница? А сейчас встретились, и я… не знаю, она вроде и не изменилась совсем. Но совсем другая стала. И я не знаю, как с ней разговаривать. Как раньше, не получается… Она даже на Машку бесится, хочет, чтобы я ее Мариной называл!

– Почему Мариной?

– Потому что папа с мамой так назвали. Она всегда Мариной была, для всех. Только для меня – Машкой. Раньше ей нравилось, а сейчас велела забыть. Марина она, видите ли, Марина Анатольевна Шубина… блин!

Настя была права – за прожитые вместе годы Марина достаточно хорошо изучила мужа и знала, как построить разговор, чтобы добиться конкретного результата. Понять бы еще самой, какой результат ей нужен? Чтобы Алексей превратился в грозного мужа и приказал: «Немедленно увольняйся!»… Или, наоборот, чтобы он обрадовался за любимую женщину – директор издательства, это карьерный рост, и не маленький.

И как обо всем рассказать, чтобы Лешке никакие мысли дурные в голову не полезли? Он, конечно, не ревнив… хотя до сих пор поводов не было ревновать. А директором стать очень хочется! Опыта у нее достаточно и нет сомнений, что под ее руководством «Лотос» будет процветать. Женьку вполне можно держать в рамках приличий. Он вменяемый человек и быстро поймет, что приключения ей не нужны. Может, обратит внимание на более доступные объекты, на ту же Настю, например. А Лешка разумный муж и без причины переживать не будет. Если все продумать и аккуратно выстроить взаимоотношения, то ситуацию можно разрулить к всеобщему удовлетворению.

Алексей был дома. Сидел за компьютером в рабочем кабинете и колдовал над чьей-то свадьбой. Свадебные съемки Алексей всегда старался превратить в волшебные фильмы, и заурядные гулянки после монтажа превращались в чудесные, необыкновенной красоты истории. Марине это не особенно нравилось. Она была не против красоты и волшебства, но уж очень много времени за те же деньги тратил муж на создание каждой сказки.

Вот и сейчас он задумчиво пристраивал к застывшим в танце фигуркам жениха и невесты полупрозрачные переливающиеся крылышки. Марина подошла ближе, посмотрела на монитор. Жених, светловолосый качок в смокинге, с эльфийскими крылышками выглядел достаточно нелепо, но это был просто условный грузчик в смокинге и с крылышками. А вот невеста… сама по себе эта невысокая стройная девушка с рыжими волосами была вполне симпатична. Но ее наряд! Белое платье с длинными рукавами, украшенными от локтя до запястья массой оборочек, с кружевным лифом и странного фасона юбкой, спереди не доходящей до колена, сзади она спускалась, превращаясь в шлейф, подметающий пол. Причем на края юбки тоже были пристрочены оборки. Привлекал внимание и вырез платья – узкий, но глубокий, почти до пупка. На ногах – белые ботильоны, украшенные крупными белыми же пуговицами. Разумеется, и на уложенных в сложную прическу рыжих волосах был закреплен не банальный веночек с фатой, а крохотная, размером со стакан, атласная белая шляпка-цилиндр. В общем, на взгляд Марины, крылья невесту уже не портили.

– Как тебе кажется? – не оборачиваясь, спросил Алексей.

– Очень глупо выглядят, – честно ответила она.

– Понимаешь, я хотел их первый танец под «Вальс Цветов» пустить. Пол и вообще все вокруг убрать, как будто они в небе кружатся. И розовые лепестки тоже кружатся вокруг них. Тогда крылья очень уместны были бы.

– Только не с этой парой. А они что, действительно под Чайковского танцевали?

– Нет, конечно. Там вообще не вальс был, а что-то из Верки Сердючки. Но если подработать немного, то будет смотреться вполне пристойно. Н-да, как-то на них крылышки не очень…

– Ужасно, – уточнила Марина, по мнению которой эта пара, вне зависимости от того, что и как они танцевали, выглядеть пристойно не могла в принципе. – «И Вальс Цветов» твой им не нужен. Ты им здесь саму Сердючку поставь, путь мелькает по всему экрану.

– А может, не одну Сердючку? – немного оживился Алексей. – Смотри, вот жених с невестой начинают танец… вот появляется здесь, на заднем плане, Верка Сердючка… вот я ее удваиваю… утраиваю…

Марина полюбовалась тем, как стройные ряды Верок Сердючек ритмично дрыгают ногами, а на их фоне танцуют молодожены с крылышками.

– Падающие звезды добавь, – посоветовала она. – И бенгальские огни.

– Может, сразу фейерверк?

– Тоже хорошо. Только крылья не забудь убрать.

– Угу… – Он принялся за работу.

Марина присела на мягкий диванчик так, чтобы муж мог ее видеть, не поворачиваясь.

– Мальчишки днем звонили, дед им рыбалку пообещал. Завтра поедут, уже и удочки приготовили.

– Знаю, мне они тоже звонили, хвастались. Коля показывал, как надо правильно забрасывать, и поймал Сашку на крючок.

– Не в лицо попал? – встревожилась Марина.

– Не, классический вариант, в попу. И то до кожи не добрался, за шорты зацепился. Так что все в порядке.

Несколько минут в комнате было тихо. Алексей работал, а Марина собиралась с духом. Наконец, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, она объявила:

– Леша, а у нас на работе новости.

– Это хорошо, – рассеянно одобрил он. – Давно пора встряхнуться, а то закисаете, все одно и то же.

– Да уж, встряхнули нас, ничего не скажешь, – нервно хихикнула она. – Леш, нас продали. Пока я в отпуске была, Оксана издательство продала и к дочери уехала.

– Это плохо. – Алексей посмотрел на нее. – И кто покупатель?

– Ты его не знаешь. Некий Евгений Константинович Скворцов. Владелец сети магазинов стройматериалов, решил расширить сферу своих интересов. Хочет попробовать, каково это – быть издателем.

– То есть закрывать вас не собирается. Это хорошо.

– Не закроет, если мы будем приносить прибыль.

– А поскольку он в вашем деле не разбирается, – понимающе кивнул муж, – прибыли, скорее всего, не будет. Это плохо.

– Поскольку он в нашем деле не разбирается, Евгений Константинович предложил мне должность директора. С соответствующим повышением оклада.

– А вот это хорошо! – Алексей пересел на диван и обнял ее за плечи. – Маришка, я всегда говорил, что ты умница! Директор издательства – это надо отпраздновать! У нас шампанское есть? Или в кафе сходим?

«А потом ночь безумной любви, – вспомнила Марина. – Ох, Настя».

– Подожди, это еще не все. Дело в том, что я нового хозяина давно знаю.

– И что? Почему таким тоном? Хочешь сказать, что он жулик?

– Нет, Леша, ничего такого. Наверное, немного жулик, но ведь бизнесмен же, им без этого нельзя. Просто… это мой первый муж.

– Муж? – Глаза Алексея округлились. – Но как… ах да, ты же была замужем… я как-то об этом забыл.

– Я сама забыла. Представляешь мое состояние, когда я его увидела?

– Ну-у… – Он немного подумал, потом честно признался: – Я, конечно, до тебя женат не был, но, если бы был и вот так, вдруг… наверное, мне было бы неприятно узнать, что я теперь должен подчиняться бывшей жене.

– Ты понимаешь, – облегченно выдохнула она и прижалась к его плечу. – Я теперь не знаю. С одной стороны – директор и все такое. Это же интересно! С другой стороны – Женька. То есть теперь Евгений Константинович, будь он неладен! И я не могу решить, соглашаться или послать его к черту и уволиться.

– Вопрос, конечно, интересный. – Алексей осторожно погладил ее по голове. – Мариш, ты у меня совета спрашиваешь или разрешения?

Она слабо улыбнулась.

– И то и другое, наверное. Если ты сейчас скажешь «нет», я моментально напишу заявление, с большим облегчением!

– Нравится тебе демонстрировать, какой у тебя муж деспот.

– Ага. И какая я послушная жена. Так что ты скажешь?

– Ты же знаешь, что «нет» я не скажу. Разве что… этому человеку можно доверять? Не окажешься ты через полгода-год с кучей финансовых проблем на шее? Уверена, что ему нужен именно знающий директор, который будет содержать издательство в порядке, а не зиц-председатель Фунт, чтобы было кого на нары отправить?

– Ой, Алеша, – она зябко поежилась, – как ты говоришь нехорошо. Нет, Женька ничего такого делать не станет. Он, конечно, скотина бездушная, сволочь распоследняя и гад ползучий, но человек порядочный. Кроме того, ты меня знаешь, я осторожная и ни в какой мухлеж не полезу. Женька, кстати, это тоже знает. Нет, на должность зиц-председателя он бы меня не стал звать.

– А как насчет моральных принципов? Приставать к тебе он не будет?

– Тут никаких гарантий. – Марина поморщилась. – Женька автоматически пристает ко всему, что двигается.

– А что не двигается, он двигает и тогда пристает? – Лицо Алексея не то чтобы окаменело, но слегка потеряло подвижность.

Она сделала вид, что ничего не заметила, и легко согласилась:

– Примерно так. Но у меня на него иммунитет.

– И во время вашего делового разговора он, надо понимать, попробовал проверить, насколько этот иммунитет работает.

– Леш, ты ревнуешь, что ли?

– Пока не решил. Так что, проверял?

Марина несколько секунд смотрела на равнодушное лицо мужа, потом неохотно ответила:

– Естественно. Но мы обсудили этот вопрос и договорились придерживаться исключительно деловых отношений. Алеша, если ты будешь на меня так смотреть, я уже завтра на работу не выйду!

– А как я на тебя смотрю?

– Как будто ты мне не доверяешь! – Она вскочила с дивана.

– Глупости. Я не доверяю неизвестному мне мужику, которому не хватило мозгов удержать тебя в свое время. Вдруг он поумнел?

– Он, может, и поумнел, но я за эти годы точно не поглупела! Алеша, если ты…

– Не пыли, Маринка. – Он тоже встал и обнял ее. – Между нами вопрос о доверии не встает. Но я не хочу, чтобы этот человек расстраивал тебя. И если тебе неприятно будет с ним работать, то я говорю – увольняйся. Если же ты уверена, что справишься… – Он неожиданно наклонился и чмокнул ее в нос. – Тебе же хочется попробовать, я вижу! Хочется побыть директором.

– Хочется. Ужасно. И страшно. Вдруг я бестолковая, вдруг не получится?

– Глупости. Ты очень толковая, и все у тебя получится. Ты будешь самым лучшим директором, «Лотос» начнет приносить сумасшедшую прибыль, и твой хозяин будет носить тебя на руках… хм, что-то я не то говорю. Давай так: хозяин будет тебе платить сумасшедшие деньги, а носить тебя на руках буду я. Согласна?

– Согласна! Давай начинай прямо сейчас!

– Нет проблем! – Он легко подхватил ее на руки и снова поцеловал, на этот раз в губы.

– А кстати, какая у тебя будет теперь зарплата?

– Э-э-э… Леш, а об этом как-то разговор не заходил. Женя сказал, что прибавит, но сколько… – Она пожала плечами.

– Маришка, ты уникальное существо! – восхитился муж. – Я не знаю другого человека, который соглашался бы на сложную и ответственную работу, не представляя себе, сколько за нее будут платить!

– Да, я такая, – самодовольно согласилась она. – И я хочу шампанского! Кто тут предлагал устроить разгуляй?

– Слушаюсь, ваша светлость! Все, что пожелаете, ваше сиятельство! – Он поставил ее на пол и склонился в глубоком поклоне. – Куда прикажете, ваше высочество?

– Прикажу… Помнишь, мы как-то в «Парусе» были? Вроде там неплохо. Только такси вызови, чтобы ты тоже мог выпить. А я через двадцать минут буду готова!

– Ваше величество! Волшебница! Не существует другой женщины, которая могла бы собраться за двадцать минут! – восхитился Алексей.

– Других женщин вообще не существует. – Марина чувствительно ткнула любимого мужа локотком в бок и направилась переодеваться.

С завтрашнего дня она будет директором «Лотоса»! А что у нас еще по плану? Правильно, сначала чудесный вечер в кафе, а потом… Настя права – потом ночь безумной любви!

Жизнь – хорошая штука, которую не могут испортить даже появляющиеся некстати бывшие мужья!

– Что ты такой дрянью травишься. – Евгений закашлялся и помахал перед лицом ладонью, безуспешно пытаясь разогнать табачный дым. – Ну давай я тебе зарплату прибавлю, если на нормальные сигареты не хватает! Или просто блок «Парламента» куплю, хочешь?

– «Парламентом» твоим только девок окуривать. А мне для прочистки мозгов. – Олег оттолкнулся от стола правой ногой и, не вставая с офисного кресла, подъехал к окну. Дотянулся до ручки и дернул, открывая створку. – Тут «Прима» нужна.

– Лучше «Примы» хуже нет, – проворчал Скворцов. – Тогда уж кондиционер выключи. Чего он улицу будет студить.

Олег молча оттолкнулся от стены и вернулся к столу. Взял из керамического стаканчика, стоящего по левую от Евгения руку, пульт от кондиционера, нажал на кнопку и вернул пульт в стаканчик. Небрежно сгреб со стола разбросанные распечатки, перебрал их, быстро просматривая, и снова бросил на стол.

– И что? На четвертый раз разглядел что-нибудь? – спросил Евгений, дождавшись, когда начальник службы безопасности снова откинется на спинку кресла.

– Я же не бухгалтер, – вяло откликнулся тот. – Аудитора надо пригласить.

– Чего смотрел тогда? Отпечатки пальцев искал?

– Просто люблю ведомости. Все циферки аккуратные, столбики ровненькие, суммы на уголках сходятся… Красиво.

– Эстет. Что делать-то будем?

– Как обычно. – Олег глубоко затянулся и раздавил окурок в пепельнице. – Понаблюдаю за бухгалтерией. По магазинам пробегусь, посмотрю, чем они там дышат.

– Думаешь, в магазинах напрямую тащат? – Теперь распечатки начал перебирать Евгений.

– Только если их в центральной бухгалтерии страхуют. Причем не Светка, а Саныч. Он достаточно опытный мужик, чтобы всю туфту на взгляд отсеивать. – Олег снова закурил, уставился в потолок и задумчиво спросил: – Интересно, ведь проверяем всех, вроде честных берем, так почему они воруют? Четвертый главбух… Слушай, а может, это твоя бывшая воду мутит? Саныч три года спокойно работал, без проблем, а как Шубина у тебя в директорах обозначилась, так и началось. Может, она с Санычем и спелась? Подбросила ему идею…

– Не говори глупостей. Во-первых, Машка ни разу не бухгалтер, и никаких идей она подбросить не может.

Олег немного подождал, не спуская внимательного взгляда с мрачного начальника, потом спросил:

– А во-вторых?

– Что?

– Ты сказал «во-первых», значит, есть и «во-вторых».

– А во-вторых… и в-третьих, и в-десятых, твоя идея приплести здесь Машку – полный бред. Она честный человек, и ей в голову не придет воровать.

– Даже у тебя? Ты только подумай, ты ее пятнадцать лет назад бросил…

– Я ее не бросал. Машка сама от меня ушла.

– Хорошо, пятнадцать лет назад она тебя бросила, а тут вдруг такая золотая возможность бывшему мужу напакостить? Думаешь, удержится?

Евгений посмотрел на свои непроизвольно сжавшиеся кулаки, распрямил пальцы и холодно повторил:

– Машке в голову не придет воровать. Никогда. И тем более у меня. Побрезгует.

– Хм. – Олег не то чтобы растерялся, но идея, что можно побрезговать у кого-то что-то украсть, была для него новой. – Ну-у… Тебе виднее… Так что с аудитором?

– Я Анастасии Михайловне позвонил. Обещала на следующей неделе заняться.

– Сама добрая фея? – оживился Олег. – У нее же график на полгода вперед расписан! Или баба Настя ремонт затеяла?

– Баньку она хочет поставить на дачном участке. По полной программе: парилка, душевая, джакузи, бассейн небольшой, комната отдыха… намекнула, что не откажется от совета насчет достойного доверия проектировщика.

– А проектировщик подскажет достойных доверия мастеров, – подхватил оживившийся Олег. – Это нам повезло, что мадам строиться затеяла. Глядишь, мы на ней больше заработаем, чем она на нас!

– Не любишь ты ее, – усмехнулся Евгений. – И почему, интересно?

– Профессиональная ревность, – охотно объяснил безопасник. – Помнишь, как я вокруг Прохорова месяц кругами ходил, землю рыл и никак ничего нарыть не мог? А баба Настя за два дня: бумажки просмотрела, на калькуляторе посчитала и небрежно этак тычет пальчиком – вот он ворюга, а вот и доказательства, берите лиходея за жабры, не сомневайтесь!

– Я тогда ей бонус за оперативность приплюсовал, – кивнул Евгений. – Ладно Прохоров, это дело прошлое. А сейчас… ты давай начинай по своему плану. Я тоже вызову койко-го, попугаю.

– Может, не стоит? Если Анастасия Михайловна возьмется, то через несколько дней ты без всяких пуганий будешь знать, куда денежки утекают, откуда и кому. А вот если насторожишь Саныча, то… – Олег сделал неопределенный жест рукой. – В общем, можешь усложнить профессионалу работу. Она хоть и фея, но не волшебница. И если Саныч успеет зачистить хвосты… Не, баба Настя все равно докопается, но времени и сил у нее уйдет больше. Следовательно, у тебя уйдет больше денег.

– Какой ты умный, это что-то, – проворчал Евгений. – Вот так бы и дал в ухо.

Олег ухмыльнулся.

– Это будет абсолютно непроизводительный расход энергии. Кстати, о расходах. У меня возникли некоторые вопросы по поводу грандиозного торжества, которое у нас затевается.

– Какое еще торжество? – с подозрением поглядел на приятеля Евгений.

– Да так, одному на редкость забывчивому и не особо приятному в общении бизнесмену исполняется тридцать пять лет. И он поручил именно мне организацию праздника.

– А-а. Есть такое дело. И что за вопросы? Меню составить не можешь?

– Смеешься? Все, что касается стола, Семен Михайлович взял под свой контроль, меня там и близко не подпускают.

– Ну, раз Михалыч лично занимается, все будет по высшему разряду. А в чем проблема? Тамаду подходящего не нашел?

– Теперь это называется ведущий. Нашел, конечно, о чем речь? Посмотрел его сценарии, мне понравилось. И аппаратура хорошая, так что по этому пункту порядок. Ты еще съемку на видео хотел. Причем велел искать самого лучшего.

– И что?

– Я тут посоветовался с товарищами, и мне указали на Шубина.

– Ну и… Подожди, Шубин? Это что, Машкин муж?

– Именно. По общему мнению, он лучший. Большой Паша им очень доволен, Харченко тоже, и Суворов рекомендовал. Претензия только одна: долго фильмы не сдает, вылизывает до последнего. Зато получаешь вещь.

– Забавно. Это может получиться забавно. – Евгений повертел в руках карандаш и небрежно бросил на стол. – Договаривайся с ним.

– Женя, а тебя не смущает, что жена человека, которого ты нанимаешь для съемок, будет в числе гостей? Или ты не собираешься ее приглашать?

– Почему? Я приглашаю всех руководителей моих точек, и Шубина не исключение. А муженек ее, раз он самый лучший, пусть снимает. Договаривайся.

– Ну-ну. Ты начальник, твой и выбор.

* * *

Евгений хотел официально представить коллективу издательства нового директора, но Марина очень просила его на общее собрание сотрудников «Лотоса» не приходить. Объяснила, что общаться с людьми ей будет гораздо проще, если за спиной не будет скалить зубы бывший муж. Скворцов немного обиделся на формулировку «скалить зубы», заявил, что хотел лишь морально поддержать небезразличного ему человека, и самоустранился.

Народ принял новость, которая, впрочем, стараниями Насти и Танечки новостью ни для кого не была, с одобрением. Шумно и немного бестолково поздравили Марину, заверили, что поддержка во всех начинаниях ей обеспечена, и притихли, ожидая «тронной речи» и внятных объяснений, как эти грядущие начинания будут выглядеть. Марина неожиданно перетрусила, перепутала все листочки, на которых записала, что и в каком порядке собирается сказать, и чуть не расплакалась. Коллектив, глядя на это позорище, вместо оправданного в такой ситуации злорадства, умилился, проникся сочувствием и по второму кругу заверил «дорогую Марину Анатольевну» в полной поддержке.

Кроме того, у всех женщин, оказывается, имелись предложения как по внедрению новых проектов, сулящих «Лотосу» реальную и скорую прибыль, так и по улучшению условий труда. Среди предложений было несколько вполне дельных, которые Марина тут же записала на своих перепутанных листочках, и несколько спорных, которые, не откладывая в долгий ящик, принялись обсуждать. Какие-то идеи в результате удостоились места на тех же листочках, часть была отвергнута окончательно и бесповоротно, а часть дружно решили отложить, дополнить, уточнить… в общем, обдумать и обсудить позже.

Все настолько увлеклись, что не заметили, как закончился рабочий день, поэтому, когда кто-то взглянул на часы и ахнул, собрание моментально закончилось. Женщины похватали сумочки и разлетелись по домам.

А Марина, еле живая от усталости, доползла до кабинета директора и рухнула в ближайшее кресло. Минут пять она просто сидела, расслабившись и прикрыв глаза. Потом подумала, что хорошо бы выпить кофе. Именно так, чашку хорошего, крепкого, сладкого кофе. Она открыла глаза, посмотрела на подоконник, где стоял чайник. Надо подняться с кресла и пройти до окна шага три, не меньше… достать из шкафчика чашку и банку с кофе… А сил нет даже на то, чтобы пошевелиться…

Громко хлопнула дверь, и в кабинет впорхнула Настя.

– Ты еще не ушла? – слабо удивилась Марина.

– Есть причина! – Подруга сделала изящный пируэт, взмахнула пакетом, который держала в руке, и приземлилась в соседнее кресло. – Ой, Мариночка, я так за тебя рада! Ты знаешь, я Оксану Максимовну очень уважала, но она иногда такой консерватор!

Трефилова действительно косо поглядывала на экстравагантные наряды девушки. Дресскод в «Лотосе» соблюдать не требовалось, но Насте, когда та наряжалась особенно ярко, Оксана Максимовна делала замечания. Говорила, что та солидных клиентов отпугивает.

– Итак, поздравляю тебя, Марина Анатольевна, с первым рабочим днем в новой должности… Эй, а чего грустная такая?

– Устала. И кофе хочу.

– Какой кофе?! Сейчас мы с тобой ликерчика хватанем! – Настя достала из пакета небольшую темную бутылку с квадратной пробкой и показала Марине: – «Амаретто»! Я же знаю, что ты любишь!

– «Амаретто»? Хм, действительно, сейчас неплохо бы капельку…

– А я о чем! У Оксаны где-то тут рюмки были, ты их не выбросила?

– В шкафу, за правой дверцей. А закусывать чем будем? Там яблоко должно быть.

– Прекрасно! Вот тебе тарелочка, вот тебе ножик. – Настя уверенно хозяйничала в шкафчике. – Режь! А у меня шоколад есть, что еще девчонкам надо?

Марина медленно встала, потянулась, разминая плечи, и подошла к столу. Пока она нарезала яблоко, Настя, не переставая болтать какую-то чепуху, выложила на блюдечко две большие дольки молочного шоколада, разлила ликер по рюмкам и придвинула стул для себя.

– Ну, Маринка, за твой счастливый шанс! – Она подняла свою рюмочку, посмотрела ликер на свет и непривычно серьезно продолжила: – Ты его честно заслужила. Ты упорная, упертая и талантливая, ты сможешь! Удачи тебе!

– Спасибо. – Марина шмыгнула носом и полезла целоваться.

Потом они выпили, закусили яблоком, и Настя снова наполнила рюмки.

– Ты не слишком гонишь?

– Это же ликер, а не водка, – отмахнулась подруга. – Что нам будет с двух-то рюмок. А тебе надо расслабиться.

– Ох, Настя, расслабиться нужно, это точно. – Тем не менее Марина пить не стала, только губы смочила и облизала. – Я, Настенька, так перепсиховала, так перетрусила… Господи, как же я работать буду, если мне уже сейчас так страшно?

– Я тебя умоляю! – Настя отсалютовала рюмкой, выпила и заела шоколадкой. Потом подтянула поближе еще один стул, сбросила туфельки и положила на него ноги. – Ну страшно, и что такого? Ты столько лет у Оксаны заместителем была, вот и продолжай. Девчонки тебя поддержат, пакостить никто не станет, не сомневайся. Ой, мы так боялись, что Скворцов со стороны кого пришлет… новую метлу. А ты – это же просто подарок!

– Да уж, подарочек и мне и вам. Настя, ты понимаешь, что нам обязательно надо теперь в плюс выходить, причем в хороший плюс! Иначе нас просто разгонят! Ты понимаешь, что, если я не справлюсь, «Лотос» закроют и все останутся без работы! Исключительно по моей вине!

– А с чего нам вдруг в плюсах не быть? – рассудительно заметила Настя. Посмотрела на почти полную рюмку Марины и налила только себе. – Жили мы как-то до сих пор. И времена, вспомни, разные были, не только жирные, но и тощие. А мы вот они – и сами здравствуем, и издательство не пропало. Сейчас еще «Амаретто» по глоточку сделаем и перспективный план прикинем. Оксана последнее время ничего затевать не хотела, а ведь есть идеи… сама сегодня слышала. Девчонки тебя поддержат, они понимают, что это в их интересах. И Евгений Константинович палки в колеса вставлять не будет: он тебе человек не чужой, да и в прибыли не меньше нас заинтересован. – Она потянулась за второй долькой шоколада, но Марина шлепнула ее по руке:

– Не наглей, ты свою уже съела! – и быстро сунула спорный кусочек в рот.

Настя утешилась долькой яблока и снова подняла рюмку.

– За удачу?

– За это мы уже пили.

– И что? Удачи много не бывает. Ой, а хочешь, мы за Евгения Константиновича выпьем? За его здоровье и благополучие?

– Еще чего! То есть я не в том смысле, пусть он будет здоров, не жалко, но еще и пить за него? Тогда лучше за твои успехи по его охмурению!

– За это я с удовольствием! Хотя, должна тебе признаться, подруга, охмурять такого типа – работка не для слабонервных. Уклоняется он просто виртуозно. Ты бы мне хоть помогла советом, на что его цеплять?

– В смысле?

– Ну, что ему нравится, а что, наоборот, раздражает? Брюнетки ему, например, глянутся или мне сразу в блондинку перекрашиваться? И по характеру кого предпочитает – умных, или мне лучше рот не открывать и только ресничками на него хлопать?

– Дур он точно не любит, в этом я уверена. Еще зануд терпеть не может. А в остальном… Настя, я его пятнадцать лет не видела. Не помню я, что ему нравится.

– А все-таки, – не сдавалась Настя. – Вот из еды, например? Что ты ему готовила?

Марина, которая как раз решила сделать очередной глоточек, фыркнула и поперхнулась. Прокашлялась, утерла выступившие на глаза слезы и только тогда покрутила пальцем у виска:

– Мне было восемнадцать, когда мы поженились! Я умела делать яичницу и жарить картошку. Свой первый суп я варила, не выпуская из рук телефона и непрерывно консультируясь со всеми, до кого смогла дозвониться. В результате в моем супе плавали кусочки колбасы, рис, вермишель и капуста…

– Почему колбаса? – перебила Настя.

– Потому что на мясо Евгений Константинович тогда не зарабатывал. Вот кто-то добрый и посоветовал мне накрошить любительской колбасы. Сказал, что будет вкусно и питательно. Сочетание капусты с вермишелью и рисом у тебя, как я понимаю, вопросов не вызывает?

– Ну, я подумала, может, рецепт особенный… фамильный.

– Да уж. Супчик вышел такой, что действительно впору было рецепт записывать и хранить как фамильную реликвию.

– И что Евгений Константинович?

– Что-что. Ржал полчаса и кастрюлю фотографировал. А потом мы этот суп съели. Молодые были, голодные. Даже вкусно получилось – продукты-то все хорошие.

– А кроме супа? Ели же вы что-то еще?

– Конечно, два года без еды не сидели. Я быстро готовить научилась. Но вот так, навскидку, сказать, что Женьке больше всего нравилось? Насть, молодой, здоровый мужик, после работы… он любил все и побольше. – Марина нахмурилась на секунду, потом хлопнула в ладоши: – О, вспомнила! Пирожные он любил, «картошку»!

– «Картошку»? – недоверчиво переспросила Настя. – Я тоже люблю «картошку».

– Да ты что, правда? Никогда бы не подумала! Я была уверена, что во всем мире, кроме Женьки, таких… э-э-э… в смысле я ничего плохого не хотела сказать. Но ты знаешь, как эти пирожные делают? Собирают вечером в кафе…

– Именно поэтому я покупаю себе «картошку», только когда никто из знакомых меня не видит. Не хочу каждый раз выслушивать эту нелепую байку. Ты хоть понимаешь, насколько это дико звучит – пирожное из объедков?

– Если честно, я никогда об этом не задумывалась. Но, согласись, выглядят они все-таки… бисквит или корзиночка гораздо симпатичнее.

– «Картошка» тоже может выглядеть очень привлекательно! Я знаю такой рецепт – загляденье получается, а не пироженки! И вкуснющие, пальчики оближешь!

– Больше не спорю, – засмеялась Марина. – Похоже, вы с Женькой прекрасная пара! Сделай ему «картошку» по своему волшебному рецепту, и он не устоит.

– Сделать – не вопрос. А вот как его с этими пирожными подкараулить? Евгений Константинович, он же вечно куда-то торопится: появился, поговорил с тобой – и фьють! Не переться же мне с подносом к нему в центральный офис! Да его и там не застанешь.

– Тут нужно подумать. – Марина прониклась серьезностью проблемы. – Давай-ка мы с тобой по этому поводу…

– Еще ликерчику? – Настя потянулась за бутылкой.

– Нет, хватит. Лучше кофейку. – Марина включила чайник и продолжила: – Нам надо заманить Женьку в «Лотос» на достаточно длительное время. Посидеть, порешать всякие очень важные вопросы и между делом кофе предложить. А на кухне ты со своими пирожными в засаде. А?

– На кухне нельзя, там остальные девчонки сразу набегут. У тебя в кабинете.

– Это технические детали. Нам тема для разговора нужна.

– Я знаю! – встрепенулась Настя. – «Как нам заработать побольше денежек для любимого издательства и Евгения Константиновича лично»! Наши предложения и разработки!

– Хм. Мысль интересная. Если набросать перспективный план развития, да несколько вариантов новых проектов… сегодня на совещании кое-что очень даже неглупое мелькнуло. Например, идея раскрутить успешных бизнесменов на мемуары мне понравилась. Помочь написать, литературно обработать и издать за их счет. Вот нам и хлебушек.

– А литобработчиками наших взять! Светка вполне прилично пишет, и я могу. Тогда к хлебушку и кусочек масла добавится.

– Надо все бумажки разобрать и переписать толково.

– Правильно. Сейчас кофе сделаю и буду тебе диктовать! А ты включай комп, записывать будешь!

– Я не буду записывать, – неожиданно возразила Марина. – Я здесь, между прочим, директор. Это я займусь кофе, а ты записывай!

– Вот именно, ты директор, и кофе разливать тебе не по чину! Кофе сделаю я!

– А секретарем у тебя быть мне по чину?

– Компьютер твой, значит, тебе на нем и работать, – тут же нашлась Настя. – Не могу же я в директорском компе нагло шариться.

– Логично. – Марина нажала клавишу. – Убедила. Ладно, тогда наливай.

– «Амаретто»?

– Кофе, балда! Чайник вскипел.

Через минуту Настя поставила чашки с кофе на стол и, снова открыв дверцу шкафчика, внимательно изучила его содержимое.

– Ты в курсе, что у тебя сахар закончился?

– Что, совсем?

– Самый нелепый вопрос, какой только можно задать в этой ситуации. Если что-то закончилось не совсем, значит, оно еще есть. А у тебя… – Она взяла прозрачную банку с притертой крышкой и выразительно потрясла ею.

– Неужели там ничего сладкого нет? Были же какие-то конфеты!

– Тут пакет в уголке, сейчас посмотрю… – Настя пошуршала в шкафу и со странной улыбкой продемонстрировала большую высохшую рыбину: – Вот. Вобла.

Глаза у Марины округлились.

– Откуда?

– Я знаю? Это твой кабинет и твой шкафчик.

– Наверное, Оксане кто-то подарил, а она сунула на полку и забыла.

– Марин, может, нам по комнатам пройтись? У девчонок если не конфеты, то уж сахар-то наверняка найдется.

– Не хватало еще директору издательства у рядовых сотрудников сахар воровать! Мне совесть не позволяет.

– Ой, откуда столько пафоса? Воровать! Ты еще скажи, что зачерпнуть две чайные ложки сахара – это вооруженный грабеж! Гоп-стоп! В общем, я не начальство и совести у меня нет, так что сиди здесь, вся такая гордая, а я пошла за сахаром.

– Нет!

– Ну что – нет? Маринка, нам кофе теперь что, с воблой пить? Хотя… – Настя снова, уже с интересом, осмотрела рыбину. – А почему бы и не попробовать?

– Кофе с воблой?

– Именно. А что, креативненько так… – Девушка расстелила на столе пакет из-под рыбины и ловко начала ее чистить. – Мы же сейчас собираемся новые проекты придумывать, так это должно простимулировать.

Когда через полтора часа зазвонил телефон Марины, кофе был выпит, от воблы остались только кости и шкурка, а текстовый файл с оптимистичным названием «Большие деньги» содержал полтора десятка пунктов.

– Алеша, я и не заметила, что уже так поздно! Все-все, сейчас мы с Настей заканчиваем, и я бегу домой!

– Не надо бежать. Посидите еще минут пятнадцать, и я за вами заеду. Настю домой завезем.

Подруги быстро прибрались в кабинете, сполоснули чашки и вышли на улицу. Разумеется, ждали они прямо под знаком «Остановка запрещена» и видеокамерой, настроенной на беспечных нарушителей. Алексей аккуратно припарковался неподалеку, дотянулся до дверцы с правой стороны и крикнул:

– Привет, девчонки!

Дружное «О!», и Настя с Мариной побежали к машине. Едва они оказались внутри, Алексей выразительно принюхался:

– Работали, значит. Причем плодотворно. Только я по запаху не могу определить, что вы такое пили? На что были направлены основные усилия?

– Ко-о-офе, – нежным голоском пропела Настя.

– «Амаретто», – призналась честная Марина.

– Ой, ну сначала немножко «Амаретто», а потом-то кофе, – не сдавалась Настя. – С воблой.

– Что?!

– Знаешь, Лешка, – задумчиво поведала Марина, – кофе с воблой, после «Амаретто», удивительно стимулирует творческие способности!

Уже дома Алексей спросил:

– Ты маме сегодня звонила? Что там у пацанов нового?

– Они решили побаловать бабушку чаем собственного приготовления и в процессе разбили ее любимую чашку.

– И что бабушка?

– Наказала. Поехала с мальчишками в торгово-развлекательный центр, и они на свои карманные деньги купили ей новую чашку. После чего все дружно отправились в кино.

– Жестоко, – хохотнул Алексей. – Наверное, к фильму еще и попкорн с колой прилагались?

– А как же! – Марина внимательно посмотрела на мужа и спросила: – Леша, а что ты такой довольный? Есть новости? Хороший заказ?

– Неплохой. Через месяц у одного бизнесмена юбилей, и он хочет это событие для истории запечатлеть. По максимальному тарифу.

– Ух ты, здорово! – Марина зашла на кухню. – Ты есть хочешь?

– Хочу.

– Сейчас я что-нибудь на скорую руку… А сколько дядечке исполняется?

– Тридцать пять.

– Такой молодой, а уже бизнесмен. – Она открыла холодильник. – И чем занимается?

– В основном стройматериалами, у него сеть магазинов. Но и построить что-нибудь или отремонтировать тоже не брезгует, есть у него несколько бригад. А недавно еще издательство прикупил…

– Алеша! – Дверца холодильника захлопнулась. – Только не говори мне, что это Скворцов!

– Ладно, не скажу.

– Но это он?! Ты с ним говорил?

– Ко мне приезжал его заместитель, Нечаев. Знаешь такого?

– Нет, откуда. Я, кроме Женьки, только главного бухгалтера знаю. А этот Нечаев, как он с тобой держался? Как разговаривал?

– Обыкновенно разговаривал, как еще? Обсудили условия, заключили соглашение… Маришка, что ты нервничаешь? – Алексей обнял жену. – Скворцов был твоим мужем, и что? Мы не собираемся дружить семьями. Он платит, я снимаю – нормальные рабочие отношения.

– Ты не понимаешь! Я не знаю, зачем Женька это придумал и как он на тебя вышел…

– Я знаю, – перебил муж, целуя сжатый кулачок. – Он хотел получить первоклассный фильм и наводил среди уважаемых людей справки, кто может такой сделать. Уважаемые люди рекомендовали меня.

– Алеша. – Марина отодвинулась от мужа и серьезно попросила: – Откажись.

– Нет, – так же серьезно ответил Алексей. – Я профессионал, и если клиент хочет, чтобы я сделал фильм о празднике, то он получит от меня фильм. И это будет самый лучший фильм. Фильм, который он будет пересматривать в старости и показывать внукам.

– Но речь идет о Женьке… я ему не доверяю.

– Думаешь, он меня кинет на деньги?

– Нет. Если ему понравится, он еще и премию добавит. Но я боюсь, что Женя будет себя вести… неподобающе. Ты не знаешь, а он умеет на пустом месте вроде вежливо и с полным уважением, но таких гадостей наговорить!

– Маришка, я тоже не вчера родился. И я умею с такими типами обращаться. Или ты считаешь, что… – он на секунду запнулся, и Марина почувствовала, что Алексей хотел сказать «твой бывший муж», но передумал, – что этот Скворцов один такой в нашем городе? Мариночка, да каждый первый заказчик пытается меня построить. Но я могу поставить хама на место.

– Ты? Ты же интеллигентный человек.

– Даже не знаю, посчитать это комплиментом или обидеться, – улыбнулся Алексей. – Родная жена не верит, что я тоже умею вежливо говорить гадости!

– Могу себе представить, как это выглядит – ты укоризненно смотришь на хама и спрашиваешь: «Ну зачем вы так говорите?»

– Примерно так. – Алексей уже откровенно смеялся. – Поставим вопрос по-другому. Ты мне доверяешь?

– Как профессионалу? Абсолютно.

– А как интеллигентному человеку?

– Тем более.

– Тогда о чем мы спорим?

– По-моему, мы уже не спорим. Ты не откажешься от этой работы. И сделаешь великолепный фильм. Как обычно.

– Как обычно. – Алексей поцеловал ее в нос и неожиданно предложил: – Мариш, а может, ну его, этот ужин? Лучше пойдем опять в «Парус»? Вы с Настей ликер пили, и мне завидно.

– Мысль интересная, – мурлыкнула Марина. – Предлагаешь романтический вечер?

– Ага. Пока пацаны не вернулись, имеем полное право гульнуть. Однова живем!

– Умеешь ты уговаривать, Шубин!

В «Парусе» было многолюдно – свободный столик пришлось поискать. Не особо придирчиво изучив меню, они сделали заказ. Потом Алексей сходил к барной стойке и вернулся с двумя коктейлями.

– Вот это «Романтический дайкири», – указал он на стакан с ярко-желтой жидкостью, – а этот, красный, «Манхэттен».

– Мне с вишенкой. – Марина быстро ухватила «Манхэттен» и сделала глоток. – А ничего, вкусненько. Что тут намешано?

– Бурбон, вермут, сироп какой-то. Но я думал, ты на «Романтический дайкири» поведешься. Там ром в основе и еще ананас.

– Дай попробовать.

Марина цапнула второй стакан, потянула через соломинку:

– М-м-м, тоже хорошо. С ананасом, говоришь?

Она вернулась к «Дайкири», посмаковала и снова глотнула «Манхэттена».

Алексей, снисходительно улыбаясь, смотрел, как любимая женщина прикладывается то к одному, то к другому коктейлю. Потом спохватился:

– Эй, Маринка, не захапывай все, дай мне тоже!

– Только, чур, вишенку не трогай, – предупредила она, придвигая коктейльные стаканы к мужу. – Вишенка моя!

– Кто бы сомневался. – Снисходительная улыбка мужчины стала откровенно нежной. Он попробовал один коктейль, другой, потом нахмурился, пару секунд подумал и вынес решение: – Мне «Манхэттен». А тебе – «Романтический дайкири» и вишенку.

Марина взяла стакан с красным коктейлем, посмотрела на свет, сделала пару глотков и аккуратно достала за черешок вишенку, после чего милостиво кивнула:

– Согласна.

Алексей забрал у нее стакан и слегка приподнял:

– За нас!

– И за Сашку с Колькой! – откликнулась Марина.

* * *

Евгений тоже ужинал в «Парусе», в компании Олега. За едой они поговорили о делах, немного поболтали о пустяках, потом Скворцов спросил:

– Что там Елистратов, нашел грабителя?

– Даже близко ничего нет. Там вообще полный сюр! Елистратову «харлей» покоя не давал, их же на весь город несколько штук всего. Точнее, четыре. Так Елистратов подогнал экспертов, и они каждый исследовали. В результате три байка были полностью оправданы, а у Бульбаша на сиденье обнаружены следы крови.

– Ух ты!

– Причем на гаражном замке следов взлома нет. Зато в гараже, среди ветоши, была обнаружена пустая спортивная сумка, та самая, из-под денег! Сам Бульбаш во время нападения находился дома. Ему позвонили из горгаза и велели ждать техника для проверки счетчика и установки новых пломб.

– Кто-то очень старательно мужика под расстрел подводил.

– Не то слово. Если бы не задница без единой царапины, его бы за одну пустую сумку уже прикопали бы. Сейчас Бульбаш засел в «Золотом фараоне», пьет и рассказывает всем, что он сделает с той сволочью, которая посмела его любимый байк тронуть.

– А Елистратов?

– Елистратов эту сволочь ищет. Всех, кто в доме Бульбаша бывает, трясет, больницы проверяет, частных врачей тоже… Он даже награду за любые сведения пообещал, но пока все бесполезно. Похоже, дело очень неглупый человек планировал.

– Это точно, – согласился Евгений и машинально оглядел зал.

Сначала ему показалось, что это ошибка, он вгляделся внимательнее… Точно! За одним из столиков сидела Машка с каким-то чернявым мужиком. Муж, наверное, тот самый Шубин. Абы с кем Машка в кафе вечером не пойдет, только с мужем.

Настроение стремительно покатилось вниз. Так хорошо сидели с Олегом, ужинали, общались, и тут нате вам – принес черт эту сладкую парочку! Смотрят друг на друга так, что противно становится. Больше десяти лет женаты, двое детей-школьников, а они тут из себя молодоженов изображают. И не стыдно? Если у них такая любовь – сидели бы дома, пялились друг на друга. Нет, им обязательно в кафе понадобилось, именно в «Парус», и именно сейчас! Отвратительное зрелище.

Может, уйти? Нет, совсем глупо получится. Да и с чего вдруг? Это его кафе, собственное, он здесь хозяин. Если на то пошло, пусть они уходят. И кстати, хозяин вполне может выгнать посетителей, которые ему не по вкусу.

– Жень, ты чего посмурнел? – Чуткий Олег, как обычно, быстро среагировал на изменение выражения лица шефа.

– Ничего, все нормально, – отмахнулся Евгений. И, не удержавшись, покосился в сторону столика в глубине зала.

Машка с мужем пробовали коктейли, менялись ими и, похоже, ничего вокруг не замечали. Вот она выудила вишенку из коктейля и аккуратно положила в рот. Евгений громко сглотнул.

– А-а. – Олег тоже разглядел парочку. – Согласен, красивая женщина.

– Это ее муж?

– Он самый. – Заместитель по безопасности бросил еще один равнодушный взгляд на счастливую пару и повернулся к мрачному Евгению: – Есть вопросы?

– Нет, – отрезал тот. – Ты с ним договорился?

– Да, сегодня встретились, подписали договор.

– Надо же, оно еще и договора подписывает…

– Ты что, Жень? Он же ИП, это нормальная практика.

– Зачем ты вообще к нему поперся? В городе больше ни одного фотографа нет?

– Ты сказал найти лучшего. Мне указали на Шубина. Я тебе доложил, ты дал добро. Решил, что это будет забавно.

– Ага, обхохочешься. – Спина официантки загородила Марину, и Евгений поморщился. – Ну, поговорил ты с ним. И как?

– Что ты хочешь услышать? – пожал плечами Олег. – Нормальный мужик. Условия разумные: недешево, но цена разумная. Договорились без лишней торговли.

– Еще бы он торговался! С его-то сиротскими заработками. Хорошо хоть, у жены теперь зарплата приличная, а то свистели бы в кулак всем семейством.

– Положим, заработки у него не сиротские, ты сам смету подписывал.

– Да уж. Судя по бюджету, он собирается за фильм о моем дне рождения главный приз Каннского фестиваля получить, не меньше.

– Жень, что с тобой? Я тебе говорю – нормальный мужик, и народ о нем хорошо отзывается. Чего ты вдруг взбесился?

– Я? Да мне вообще на него наплевать! Кто он такой? Никто, ничто и звать никак! – Евгений встал, резко отодвинув стул.

– Женя, – предостерегающе окликнул Олег, но Скворцов только отмахнулся и, лавируя между столиками, быстро направился к Марине.

Олег аккуратно положил на стол вилку и двинулся следом. Имело смысл держаться поближе к шефу, чтобы успеть вмешаться и погасить почти неизбежный скандал.

Евгений подошел к столику, когда Алексей, широко улыбаясь, что-то сказал, подняв стакан, и Марина засмеялась. Бывший муж остановился, посмотрел на бывшую жену, на нового мужа бывшей жены и старательно растянул губы в улыбке:

– Какие люди в нашем захолустье! Счастлив приветствовать! Позвольте узнать, все ли вас устраивает? Обслуживание, кухня и э-э-э… – Он запнулся, вспоминая, чем еще можно поинтересоваться, и, сделав широкий жест, не слишком удачно продолжил: – Оформление?

– Здравствуй, Женя. – Марина поставила стакан на стол и холодно сказала: – Спасибо, все очень вкусно. Обслуживание прекрасное и оформление… – Она взглянула на серебристый кораблик, парящий над бирюзовыми волнами. – Оформление восхитительное. Я правильно понимаю, ты здесь человек не случайный?

Евгений шаркнул ножкой, нелепо растопырил руки и чуть ли не присел в подобии реверанса.

– Да вот, прикупил кафешечку, чтобы было где одинокому холостяку подпитаться, где вечер скоротать, проблем не наживая. Опять же, дело доходное. Небольшая прибавка, но все-таки…

Алексей, до сих пор сидевший неподвижно, шевельнулся, и Скворцов мгновенно прекратил паясничать. Он выпрямился, расправил плечи и вежливо улыбнулся.

– Ты не представишь меня своему спутнику, Ма-а-а… – протянул, дожидаясь, пока ее брови не соединятся на переносице, и только тогда закончил: – …рина?

– Разумеется. – Судя по тону, никакого смысла в этом знакомстве она не видела. – Алеша, это Женя Скворцов, мой первый муж. Твой в недалеком будущем наниматель.

– Очень приятно, – слегка склонил голову Алексей. Улыбнуться или подать руку он не потрудился.

– Алексей Шубин, мой муж. – Марина строго смотрела Евгению в глаза, предостерегая от необдуманных слов. – Тебе повезло, что Алеша согласился снимать на твоем дне рождения. Ты получишь замечательный фильм.

– Беспредельно счастлив. – Евгений скопировал кивок Алексея. Руку он тоже не протянул, а приторную улыбку убирать не стал. – Позволите присесть к вашему столику?

– Не думаю, что это хорошая идея, – безупречно вежливо откликнулся Алексей. – У нас семейный ужин, хотелось бы побыть вдвоем.

Олег понял, что пора вмешаться. Он сделал шаг вперед и положил руку на плечо шефа. Легкое касание на самом деле было крепким и довольно неприятным захватом. Евгений повернул голову к заместителю:

– Что?

– Извините, Евгений Константинович, возникли небольшие проблемы. Необходимо обсудить.

– Необходимо? – Скворцов слегка шевельнул плечом.

– Так точно. – Олег, казалось, даже каблуками прищелкнул, но руку не убрал.

– Настолько срочно?

– Незамедлительно, – заверил Олег и слегка усилил нажим.

– В таком случае позвольте откланяться. – Евгений снова посмотрел на Марину: – Приятного вам вечера.

– Всего хорошего. – Голос Марины был более чем прохладным.

– Всего хорошего, – рассеянно кивнул ее супруг.

– Всего хорошего, – расцвел неискренней улыбкой Олег.

– Всего хорошего, – скривился не то от боли, не то от злости Евгений и повернулся к выходу.

Олег тут же отпустил его и двинулся следом. Задержался около одной из официанток, сказал ей несколько слов и снова заторопился за шефом.

Едва они вышли из зала, Евгений остановился и развернулся к Олегу:

– Как это понимать?

– Тебе нужна была драка в зале?

Скворцов сделал глубокий вдох, шумно выдохнул, посмотрел на свои нервно сжатые кулаки и криво усмехнулся:

– Нет. Пьяную драку никто не заказывал. – Взглянул на Олега и потер плечо. – Спасибо.

– Не за что. Пойдем в кабинет, поговорим?

– Считаешь, у меня есть желание разговаривать?

– У меня есть, – жестко ответил Олег и снова положил руку ему на плечо. Просто положил, не сжимая пальцев. – Пошли.

Евгений резко дернул плечом, стряхивая руку.

– Но-но, ты берега-то не теряй.

– Извини, – спокойно произнес Олег. – Просто я не уверен… ты странно ведешь себя.

– Нормально я себя веду. – Евгений повернулся и зашагал к кабинету директора. – Просто Машка… Марина, блин, Анатольевна, она и святого из себя выведет!

Олег не ответил. Молча шел за шефом, аккуратно прикрыл за собой дверь, подождал, пока Евгений плюхнется в кресло, сел напротив, закурил и только тогда заговорил:

– Да, с ее стороны было крайне неделикатно подходить к тебе и навязываться в собеседники. Она же видела, что ты в приятной компании и в ее обществе не нуждаешься.

– Отстань, а? – Евгений поднял голову и пожаловался потолку: – Остроумных развелось, не протолкнешься. И деликатные все, просто ужас.

– Жень, что с тобой? Ты ведешь себя как пятнадцатилетний сопляк, который пытается отбить девчонку у взрослого парня.

– У меня в штате нет психоаналитика. И даже если что-то подобное заведется, это будешь не ты.

– И не надо, мне своей работы хватает. Но часть моей работы – не давать тебе вляпываться в неприятности. Женя, эта женщина не для тебя. Не знаю, что там у вас было, как вы жили и как расстались, но сейчас она воспринимает тебя исключительно как угрозу.

– Хороша угроза – престижная работа и повышенная зарплата! – Евгений вскочил, прошелся по комнате и остановился у окна. – У Трефиловой она бы так и сидела на ставке, а я ей процент с прибыли дал. Блин, почему мне никто так не угрожает?

– Не передергивай, дело не в зарплате, и ты это прекрасно понимаешь. Еще бы ты понял, что она никогда не бросит мужа. Что бы ты ей ни предлагал.

– Меня она бросила.

– Жень, я же говорю, не знаю, что там у вас было. Но даже если ты сумеешь найти на этого мужика управу и выставить его дураком или сволочью… к тебе она все равно не вернется. Просто сейчас ты ее нервируешь и раздражаешь, а тогда она тебя возненавидит.

– От любви до ненависти один шаг, – язвительно напомнил Евгений.

– Тьфу, – сплюнул Олег. – Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Или окончательно мозги переклинило? Забудь ты про нее! Уволь, в конце концов! Даже если загнется издательство, и черт с ним! Проставишься Мартынову ящиком шампанского, посмеетесь вместе, и все закончится. Жень, я ничего не хочу сказать, Марина, конечно, женщина привлекательная, и я тебя понимаю…

– Привлекательная? – вскинулся Евгений. – Ничего ты не понимаешь, доктор Фрейд хренов! Привлекательная! Да она из всех…

– И еще я понимаю, – не повышая голоса, перебил его Олег, – ты помнишь: она была твоей женщиной. Но пойми и ты: вернуть то время невозможно, Женя! Тебе надо сбросить это наваждение!

– Наваждение, говоришь? Наваждение. – Евгений стукнул кулаком по стене. Потом развернулся и присел на подоконник. – Да, наверное, похоже. Я про Машку столько лет не то что не думал, не вспоминал даже. А тут вдруг… Причем, знаешь, еще до того, как увидел ее. Взял в кадрах личные дела сотрудников, просто так, из любопытства. Трефилова же не только про Машку, она про всех своих соловьиные песни пела. Вот мне и стало интересно посмотреть, что же это за коллектив такой уникальный – сплошь бабы, а свар между ними нет. И я даже не сразу узнал ее – там фотка в личном деле такая… в жизни Машка гораздо лучше, намного. А потом вдруг словно на пятнадцать лет назад вернулся. «Вспомнить все» называется. – Он горько усмехнулся. – Специально в тот день, когда она из отпуска вышла, в «Лотос» приехал, хотел посмотреть, какое у нее лицо будет, когда она меня в директорском кабинете увидит!

– И как? Понравилось тебе ее лицо?

– Нет. Машка же считает, что она такая вся крутая, сдержанная и суровая, а на самом деле… – Он махнул рукой. – Я так ее ждал, представлял, как мы встретимся, как она ахнет, удивится, может, даже обрадуется. В конце концов, столько лет не виделись, чего обиды-то копить. Мне, между прочим, тоже есть на что обижаться – это меня бросили! Но я к ней от всей души, с чистым сердцем! А Машка, поверишь ли, увидела меня и испугалась. Испугалась и расстроилась. И даже вот на столечко, – он показал половинку ногтя левого мизинца, – не обрадовалась!

– Поверю. – Олег загасил в пепельнице сигарету и тут же прикурил новую. – Женя, бросай ты это дело. Ну что она тебе, зачем?

– Откуда я знаю зачем?! – неожиданно вспылил Евгений. – Сам же сказал, наваждение!

– Значит, к колдунам надо, к экстрасенсам. Хочешь, я потолкую с людьми, узнаю, кто такими вещами занимается? Но дальше так нельзя. Женя, ты сегодня чуть драку не устроил. Здесь, в «Парусе».

– Уж прямо и драку. – Евгений все-таки немного смутился, отвел глаза.

– Именно драку. В твоем кафе. В твоем любимом «Парусе». О чем ты, черт побери, думал, Женя?

Скворцов помолчал, потом улыбнулся мечтательно:

– О том, как было бы приятно сломать нос этому мужику. Ты обратил внимание, какой у него нос? Тонкий такой, аккуратный, породистый… так и просится, чтобы по нему кулаком – и на сторону своротить! А потом врезать в ухо. И в глаз. И под дых… Отметелить в мясо, чтобы знал.

– Что знал? Что нельзя жениться на женщине, с которой ты развелся сто лет назад и о которой все это время не вспоминал?

– Что ты ко мне пристал? – Евгений спрыгнул с подоконника и вернулся к столу. – Чего тебе вообще от меня надо?

– Я хочу, чтобы ты перестал изображать мальчишку и повел себя как взрослый человек.

И знаешь… пока ты столь бездарно пытался очаровать Марину Анатольевну, я смотрел на ее супруга. Он, конечно, чувства свои так явно не выражает, но у меня сомнений нет – мужику очень хотелось подправить форму твоего собственного носа. А еще дать в ухо. И в глаз. И…

– И под дых! – неожиданно обрадовался Евгений. – Слушай, неужели два взрослых мужика при обоюдном желании и уважительной причине не найдут возможности вволю почесать кулаки?

– А как на это посмотрит сама уважительная причина?

– Машка-то? В идеале, конечно, лучше бы ее в известность не ставить.

– Это с переломанным носом и фингалом под глазом в планах? Думаешь, она не заметит?

– Еще в ухо и под дых, – педантично уточнил Евгений. – И как там дальше пойдет. А над оформлением подумать надо. Например, всегда можно списать на нападение неизвестных хулиганов.

– Тьфу, – только и смог ответить Олег.

– Ладно, проехали, – расслабился наконец шеф. Похоже, драка с мужем Марины, хотя бы и воображаемая, немного улучшила его настроение. – Хватит мне нотации читать, нянюшка. Ты сказал – я услышал, и закончили разговор.

Олег смотрел на него с сомнением.

– Вот так просто? И ты перестанешь валять дурака?

– Ты еще с меня обещание возьми, что я буду хорошим мальчиком.

– А ты дашь?

– Дяденька, я больше так не буду, чес слово, – состроив умильную рожицу, пропищал детским голоском Евгений. – И папу буду слушаться, и в школу пойду учиться, вот только азбуку куплю. – Он перестал кривляться и закончил уже нормальным голосом: – Пошел к черту.

– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул Олег. – А то накрутил тоже – наваждение! Или все-таки поискать экстрасенса? Чисто на всякий случай?

– Пошел к черту, – повторил Евгений, сопроводив слова недвусмысленным жестом.

Олег расхохотался.

Вечер, в сущности, был испорчен. Спасибо еще неизвестному герою, который уволок Женьку, не дал довести дело до драки. Алексея трудно вывести из себя, но Женьке это почти удалось. Марина натянуто улыбнулась мужу, не глядя зацепила что-то вилкой с тарелки, сунула в рот и, не чувствуя вкуса, начала жевать. Ей хотелось извиниться за поведение бывшего мужа, но, наверное, это будет неприятно Алексею. Да, если она извинится, то получится, что это они вдвоем, Марина и Женька, обидели его…

– Извини, – тихо сказал Алексей. – Некрасиво получилось.

– Тебе-то за что прощения просить. – Она неожиданно шмыгнула носом. Слезы подступили к глазам не от огорчения, не от злости – от счастья. Как ей повезло с мужем! – Ты держался великолепно!

– Не хотелось драку устраивать. – Самый лучший в мире муж задумчиво посмотрел на свои пальцы, сжал кулак и снова расслабил. – Ты не любишь публичных сцен.

– А сцена получилась бы знатная. – Марина нервно хихикнула, оглядывая уютный зал.

Столики стояли не слишком тесно – ходить можно было свободно, никому не мешая, но для драки, даже самой скромной, места было явно маловато. Ни в чем не повинные окружающие непременно пострадали бы.

Подошла официантка с подносом, на котором стояли два стакана с каким-то коктейлем насыщенного рубинового цвета и вазочка клубники.

– Евгений Константинович просил передать, – жизнерадостно улыбнулась она и поставила стаканы на стол. – За счет заведения.

Марина хотела отказаться, но Алексей жестом остановил ее.

– Что это?

– Фирменный коктейль нашего бара. – Официантка поставила клубнику перед Мариной. – «Кловер Клаб». Всем гостям очень нравится.

Алексей полюбовался листиком мяты, наполовину скрытым легкой белой пенкой, покрывавшей красную поверхность «Кловер Клаба», и кивнул:

– Спасибо. Извинения приняты. И принесите счет, пожалуйста.

– Оле… э-э-э, Евгений Константинович распорядился, что ваш ужин тоже за счет заведения.

– В этом нет необходимости, – мягко возразил Алексей.

– Но Олег…

– В этом нет необходимости, – повторил он. – Я уже сказал, что извинения приняты. Пожалуйста, счет.

Официантка смутилась, переступила с ноги на ногу, зачем-то поправила цветы в вазочке на столе, потом кивнула и попятилась:

– Конечно. Я сейчас.

Алексей двумя пальцами взял фигурный коктейльный стакан, слегка приподнял его, отсалютовав жене.

– Ну что?

– За нас! – Марина тоже взяла стакан.

– И за Сашку с Колькой!

* * *

Рабочие дни пролетали быстро, выходные еще быстрее, и вот наступила третья суббота июля – день рождения Евгения Константиновича Скворцова, владельца небольшой строительной империи, бизнесмена и мецената. Праздновали, разумеется, в «Парусе». Торжество было скромным, всего-то около сотни гостей. Если размахнуться пошире, то в кафе, пожалуй, было бы уже тесновато. Но тридцать пять – не бог весть какой юбилей, вот доживем до пятидесяти…

Впрочем, если вдуматься, имеет смысл праздновать именно тридцать пять – время расцвета! А в пятьдесят – какие гулянки?! В столь почтенном возрасте не будет уже ни чувств, ни желаний, ни здоровья… Даже странно, неужели человек может дожить до такой глубокой старости? Хотя есть несколько знакомых, которым уже стукнул полтинник, – вполне бодрые мужики. А Большой Паша? Тому, вообще, скоро шестьдесят, а он крепкий, как дуб. И любовниц выбирает таких, что позавидуешь! Кстати, о любовницах – что-то затянулся сухой период. А это нездорово, несолидно и вообще нехорошо. Надо что-то предпринять… Тем более мы не гордые, мы на особо юных барышнях не настаиваем, нам и постарше дама подойдет. Даже лучше, с взрослой женщиной все проще, она хорошо знает, чего хочет, романтика из головы уже выветрилась, и поговорить с ней можно. А эти малолетки…

Евгений вспомнил, как познакомился однажды с очень милой девушкой, Кирой, и пригласил ее на романтический ужин. А у той под испанское белое вино язычок развязался. И поведала она свою великую печаль: несовпадение с учительницей физики во взглядах на жизнь и на учебу. По мнению Киры, пятерка в четверти была бы для нее оценкой естественной и логичной, но с учительницей вышли разногласия, и эта… нехорошая женщина (милая девушка употребила другое слово, характеризующее физичку уж совсем нелестно) нагло занижает оценку. В доказательство тут же за столом был прочитан наизусть закон Ома для полной цепи и два следствия из него. Евгений испугался, хотел было смыться сразу, потом представил себе, в какие неприятности может вляпаться нетрезвая малолетка, и испугался еще больше. Быстро свернул романтический ужин, выяснил адрес, по которому Кира проживала вместе с родителями, и погрузил ее в машину. Всю дорогу юное дарование демонстрировало Евгению свои знания, декламируя законы Ампера, Бойля – Мариотта и Фарадея. А также довольно внятно растолковала смысл и значение числа Авогадро. Евгений, который из школьного курса помнил, да и то довольно смутно, только закон всемирного тяготения, совершенно искренне признал, что пятерка в четверти была бы за такую эрудицию заслуженной наградой, а придирающаяся училка именно и есть то самое слово, а не просто нехорошая женщина.

Подобное сочувствие от постороннего, в сущности, человека, привело девочку (а Евгений уже сам не понимал, как он мог принять этого умело накрашенного и вполне продуманно нарядившегося, но все-таки ребенка за совершеннолетнюю девушку) в восторг. Она доверительно сообщила, что хоть с физичкой отношения и не сложились, зато по литературе у нее твердая пятерка. И учительница на нее просто молится, потому что Кира – единственная из класса всегда выучивает стихи, которые задаются наизусть, и знает их туеву хучу.

Для подтверждения она начала заплетающимся языком, но с выражением читать «письмо Татьяны» из «Евгения Онегина». Под волшебные пушкинские строки Евгений извлек девочку из машины и повел к подъезду панельной пятиэтажки. На лестнице, подталкивая вперед слабо упирающуюся тушку, Скворцов обратил внимание, что Кира начала говорить более низким голосом и вроде от лица мужчины. Он прислушался и понял, что письмо Татьяны закончилось и теперь идет трансляция письма Онегина. На словах: «Я знаю: век уж мой измерен; Но чтоб продлилась жизнь моя…» он прислонил девочку к стене, позвонил и быстро спустился на пролет вниз. Встречаться с родителями Киры ему совсем не хотелось. Мудрость своего поступка он оценил, когда бормотание «Вести спокойный разговор, Глядеть на Вас веселым взглядом…» заглушил разъяренный мужской рев. Почти сразу к нему присоединился визгливый женский голос, и Евгений, от греха, стараясь производить как можно меньше шума, скатился по лестнице и выскочил из подъезда. Нет, если бы он был отцом этого неразумного чада, он бы тоже жаждал крови мерзавца, который привел юную любительницу физики и стихов в столь непотребное состояние. Но, будучи в данной ситуации на другой стороне баррикад, Евгений не мог не радоваться, что обошелся почти без потерь. Почти – потому что гибель пары сотен не подлежащих восстановлению нервных клеток тоже считается. Как считается и то, что еще месяца три после неудачного свидания Евгений близко не подходил к женщинам, если у них не было заметных морщин на шее и мешков под глазами. Да и у тех при случае норовил проверить паспорт. В общем, сейчас-то вспоминать смешно, а тогда… тогда было неприятно.

Слава богу, сегодня сюрпризов ожидать не приходится – народ явится надежный, проверенный. И Машка будет, в смысле Марина Анатольевна. Поухаживать за ней, конечно, не получится, а подразнить – запросто и с нашим удовольствием! Только зачем надо было ее мужу съемку поручать? Блин, а ведь сначала идея показалась классной. Гости будут сидеть за столами, выпивать и закусывать, а Шубин мелкой шестеркой вертеться вокруг. Солидные, уважаемые люди будут говорить тосты, хвалить Евгения Скворцова, рассказывать о нем всякие приятные вещи, а Шубину придется все это снимать… запечатлевать, так сказать, для истории. Пусть Машка посмотрит, кто тут достоин уважения, кто хозяин жизни, а кто обслуга на мелкой лакейской должности.

Только Шубин лакействовать не торопится, словно это он здесь за все платит! И Машка на муженька своего так смотрит… Зачем она снова появилась в его, Евгения, жизни? И что он хочет ей доказать? Что стал успешным и богатым? Не шушера базарная мелкая, не индивидуальный предприниматель дешевый, а Евгений Скворцов, уважаемый в городе человек! Бизнесмен! Владелец заводов, газет, пароходов, ага! Только Машку это ни разу не волнует.

Или она просто по самолюбию ударила? Переспать с ней разок – и все пройдет? Но Марину Анатольевну просто так в постель не затащишь. Он еще ни одного намека не сделал, а она уже шугается. А если напоить? В молодости ее рюмка коньяку с ног валила. С другой стороны, ну переспим мы, а дальше что? Машка переживать будет, плакать, она же вся такая порядочная… Или жениться на ней? Ха, была бы она свободна, то без вопросов, хоть сейчас. Но это же бодяга с разводом, суды, адвокаты, куча нервов. А главное, дети. Машка их отцу не оставит, это ясно. И что, жить с парой ненавидящих тебя подростков? А ненавидеть человека, который разрушил их дом, – это святое, в этом даже нелепо сомневаться. Сам бы ненавидел. Не, такого врагу не пожелаешь, не то что себе.

– Евгений Константинович, ну как, вам нравится? – В зал заглянула нарядная Раиса. – Девочки старались.

– Да красота, Раечка! – Скворцов оглядел украшенный зал. Он как-то не обратил особого внимания, а «девочки»-официантки действительно постарались. Гирлянды разноцветных шаров на стенах, сплетенное из цветов число 35, фотографии самого виновника торжества и плакатики с красиво написанными поздравлениями и пожеланиями.

– Катя чуть со стремянки не упала, – похвасталась Раиса.

– Чуть? – ужаснулся Евгений: он представил себе стокилограммовую Катю под потолком.

– Семен Михайлович удержал. Правда, руку себе повредил, но ничего страшного, растяжение небольшое. Его Олег в травмпункт свозил, там повязку наложили и сказали, что все в порядке будет, только поберечься надо.

– Да уж пусть побережется! А Катя как?

– Что ей сделается? Отдышалась и снова на стремянку полезла. Вы не волнуйтесь, Евгений Константинович, все хорошо будет. Вино охладили, салаты свеженькие, за мясо Ашот Артурович ручается. Посуда намытая-натертая, тут уж я вам говорю! А торт вообще сказка!

– Ведущий пришел? – В зал вбежал взмыленный Олег.

Евгений только пожал плечами, а Раиса доложила:

– Уже полчаса как. Он на кухне сейчас, подкрепляется. Сказал, что потом ему поесть некогда будет, а у него язва и питаться надо правильно, по часам.

– Ага. – Олег обвел рассеянным взглядом великолепие накрытых столов и исчез. Тут же вернулся и спросил: – А Генка где?

– Наряжается. – Раиса хихикнула. – В комнате отдыха разложил четыре бабочки: черную, бордовую, синюю и полосатенькую. Никак выбрать не может.

– Я ему сейчас выберу бабочку! Этот энтомолог недоделанный давно должен за стойкой шейкером трясти, а он…

Не договорив, Олег выбежал, а в оставшуюся открытой дверь в зал вошел Семен Михайлович, осторожно придерживая правой рукой висящую на широкой перевязи левую.

– Больно? – сочувственно спросил Евгений.

– Нет. Это так, для профилактики. Ну, и чтобы Катю пристыдить немного. Евгений Константинович, вы готовы? Там первая партия гостей из такси выгружается.

– Ой. – Раиса побежала к дверям. – Я к девочкам, помогать!

И праздник покатился. Гости, поздравления, подарки, бестолковые разговоры… Здоровья вам и удачи… Ой, как у вас красиво… Очень приятно вас видеть… Здоровья и благополучия… Братан, я тут тебе приготовил… Вы прекрасно выглядите… Здоровья вам и денежек побольше… Как же мы раньше в этом кафе не бывали… Чтобы весело жилось, чтобы елось и пилось… Мы решили, что вам понравится… Здоровья вам, и чтобы на личном фронте… Евгений улыбался, благодарил, делал комплименты, принимал подарки, целовал, жал руки, раскланивался и постепенно успокаивался. Да, это его праздник, его день рождения, и посмотрите, как много приличных людей пришли его поздравить! И никакая Машка ему этот праздник не испортит, будь она ему хоть трижды бывшей женой! Она, кстати, явилась в числе первых – кто бы сомневался! Его суперправильная бывшая женушка никогда не любила опаздывать. А до чего хороша! Длинное платье бронзового цвета, какие-то затейливые бусы, прическа, глазки подкрашены, губки подмазаны – красавица!

Комплимент Евгений сказать не успел – Машка подошла, быстро клюнула его в щеку, поздравила и вручила объемный, завернутый в серебристую бумагу пакет. Немного напряженно улыбнулась, пробормотала, что подарок не личный, а от всего издательства, тут же отступила назад и затерялась среди гостей. Евгений поторопился сгрузить тяжеленный пакет на столик, специально поставленный для подарков. Не иначе господа издатели альбом высокохудожественный презентовать надумали. Культуру – в массы!

Немного в стороне, не давая поводов для откровенного конфликта, но раздражая, как назойливый комар, кружился Шубин с видеокамерой. Его помощника, двухметрового накачанного парня, не было видно, наверное, снимал гостей на улице. Впрочем, он никакого раздражения не вызывал, разве что легкое недоумение – такому амбалу на стройку, кирпичи класть, а не оператором подрабатывать.

Подошел Олег, в каждой руке по фужеру с шампанским:

– Большой Паша приехал, и замминистра строительства области. Твои акции растут, поздравляю! – и сунул ему в руку один из фужеров.

Евгений машинально отхлебнул и расплылся в довольной улыбке. Редактор областной газеты, директор крупного торгового центра, начальник автоколонны и владелец не самого мелкого банка тоже здесь. Акции растут!

Через полчаса веселых разговоров и смеха ведущий начал призывать народ рассаживаться. Очевидно, Олег и здесь постарался найти самого лучшего специалиста: гости устроились за столами на удивление быстро. А может, просто проголодались?

Марина приехала удачно – не самая первая, но и не опоздала. Подошла к Жене, поздравила, вручила подарок от издательства – большой фотоальбом. Они в «Лотосе» долго спорили – ну что можно подарить человеку, которому ничего не нужно? А на то, что ему, может, и нужно, у них денег не хватит. В результате решили сделать подарок, по крайней мере, оригинальный: фотоальбом «Евгений Скворцов и его бизнес», на хорошей финской бумаге и в классическом кожаном переплете. Танечка подсуетилась, пошепталась с девочками из центрального офиса и получила список всех активов. Марина попросила Виталика, ассистента мужа, за небольшие деньги проехаться по адресам, сделать фотографии фасадов и слегка отфотошопить их. Фотографии свели в альбом, очень хорошо получилось. И солидно, и со вкусом, и уж точно ничего подобного ни от кого Женька не получит. Интересно было бы посмотреть на его лицо, когда он снимет серебристую бумагу и увидит, чем его порадовало недавнее приобретение – издательство «Лотос».

Но, как известно, на таких приемах подарки не разворачивают. Женька поблагодарил, взял пакет, уважительно охнул, взвесив его на ладони, и положил на специально подготовленный столик для подарков. А Марина, получив одобрительный взгляд (ха, она и сама знала, что выглядит прекрасно – зря, что ли, больше двух часов собиралась!), с чувством выполненного долга выдохнула, попятилась и смешалась с гостями.

Примерно полчаса она бродила по залу. Прислушивалась, присматривалась и ловила обрывки чужих разговоров. Скучно не было. Марина сразу знала, что идет на прием, где ей знаком только один человек – именинник. Еще Алексей с Виталиком, но они на работе. Она помахала мужу рукой, получила ответную улыбку и больше не отвлекала. Олег Нечаев? Полноценным знакомством это назвать нельзя. После первой не слишком приятной встречи в кафе Олег как-то зашел к ним в издательство. Представился, объяснил, что является заместителем по безопасности у Скворцова, и, если у нее, Марины, или у кого-то из ее служащих возникнут проблемы, обращаться следует в первую очередь к нему. Марина согласно покивала и пообещала. Не удержавшись, намекнула, что оценила эффективность и четкость, с которой Олег при необходимости действует. Он слегка покраснел и сделал вид, что не понимает, о чем речь, но Марине показалось, что ему было приятно.

Было еще несколько знакомых лиц: заместитель министра строительства, директор крупного торгового центра, например, оба они были депутатами областной думы и достаточно часто мелькали на экране телевизора. Естественно, крупнейший издатель области, Петр Антонович Мартынов – чести быть ему представленной Марина до сих пор не удостаивалась, но в лицо знала. Может, еще пара-другая человек, и все.

Но она не в первый раз попадала в подобную компанию и умела развлекаться – ведь столько вокруг интересного! И это даже не наряды женщин и не украшения, хотя на них тоже интересно посмотреть. Гораздо увлекательнее было наблюдать за людьми. Вот немолодой, но хорошо сохранившийся мужчина подходит к Евгению, жмет руку, говорит что-то доброжелательно. Странно, вид очень солидный и наколок не видно, но как-то сразу чувствуется, что мужчина сидел, причем явно не за кражу мешка картошки. Хотя чему удивляться – именно те, кто сидели в лихие девяностые, сейчас стали солидными уважаемыми бизнесменами… если выжили, конечно. А его спутники, мужчина лет сорока и симпатичная пухленькая девушка, совсем другие. Девушка намного моложе, очень хорошенькая. Черные волосы с крупными кудряшками, наверное, покрыты лаком, так блестят. И очень эффектно смотрятся в сочетании с алым платьем. Жена? Вряд ли. У девушки хорошее настроение, она стреляет по сторонам щедро подведенными глазками, ротик, с густо накрашенными яркой помадой губами, слегка приоткрыт, как это заведено у голливудских звезд. Женька склоняет голову, говорит ей что-то, и девушка радостно хихикает. Она протягивает руку для поцелуя, Скворцов послушно прижимается губами к пальчикам, а немолодой мужчина смотрит на это с почти отеческой благосклонностью.

– Надо же, Скворцов как поднялся, – прокомментировал за ее спиной негромкий баритон. – Сам Большой Паша пришел. Он же не любитель таких гулянок.

– Разве ты не в курсе? – отозвался другой голос. – Скворцов несколько лет назад Паше какую-то услугу оказал. С тех пор Паша его выделяет.

– Ничего не услугу, – влезла в разговор женщина. – Просто Большой Паша тогда себе дом строил, и архитектор ему Женю рекомендовал. Сказал, оптимальное сочетание цены и качества.

Марину немного удивило фамильярное «Женя». Настолько близкая знакомая? Интересно… Она небрежно повернула голову, якобы разглядывая стихотворное поздравление от работников магазина «Декор», и краем глаза зацепила пышную блондинку в «маленьком черном платье». Разговор тем временем продолжался.

– Это так, – согласился баритон. – Я, когда ремонт делал, проверял. Скворцов свою нишу на рынке не просто так занял.

– Оптимальное сочетание… – недовольно протянул второй мужчина. – Скворцов ему свою бригаду за полцены отдал. У него же все в связке: архитектор рекомендует рабочих и магазины, в магазине дают наводку на архитектора и надежную бригаду, прораб рекламирует архитектора и сеть строймаркетов. А Большой Паша получил все сразу, без хлопот и со скидкой, вот он и доволен.

– Это самое главное, чтобы клиент доволен остался, – хихикнула женщина. – А насчет скидки я так скажу: лучше правильному человеку немного сбросить, чем потом проблемы решать.

Марине надоело подслушивать. Она развернулась, мило улыбнулась и прощебетала:

– Добрый день. Извините, я впервые на таком собрании и никого не знаю. Я понимаю, что это не совсем правильно, но можно с вами познакомиться?

Беседующие уставились на нее с легким недоумением. Марина улыбнулась еще шире и сделала что-то вроде легкого реверанса:

– Марина Анатольевна Шубина, издательство «Лотос». Наверное, можно просто Марина.

Лица людей, стоящих перед ней, мгновенно изменились. Теперь на них был откровенный интерес.

– О-очень приятно, – пропела женщина. – Галина Николаевна Уборевич, директор магазина «Декор». Можно Галина.

– А-а. – Марина невольно обернулась на разрисованный красивыми завитушками плакат: «С днем рождения поздравляем, Счастья, радости желаем…»

– Да-да, верно, – подтвердила директор магазина. – Есть у меня на складе такое дарование, и стихи сочиняет, и песни. А это, познакомьтесь, мой супруг, Валерий Георгиевич. Доцент Политехнического института.

– Очень приятно. Валерий. – Импозантный мужчина сделал шаг вперед и поцеловал Марине руку.

– И Геннадий Андреевич Колесников, – продолжала Галина, – магазин «Титаник».

– Очень приятно. – Обладатель звучного баритона ручку целовать не стал, только слегка склонил голову. – Добро пожаловать в гнездо Скворцова.

– Гнездо Скворцова? – У Марины вырвался короткий смешок. – Хорошо звучит. А почему магазин называется «Титаник»?

– Большой очень, – вежливо улыбнулся Геннадий.

– А вы… – Галина ловко оттерла мужа и Геннадия в сторону. – Вы действительно много лет не встречались с Женей? И для вас было сюрпризом, когда он купил издательство?

– Простите?.. – Марина изумленно уставилась в голубые глаза, сияющие любопытством.

Галина немного смутилась.

– Но как же… я не могла перепутать! Шубина из «Лотоса»! Это вы были замужем за Женей?

– Я… Но откуда вы знаете?

К Галине тут же вернулась самоуверенность.

– Чему вы удивляетесь? Наш круг, – она взмахнула рукой, обводя всех присутствующих в зале, – довольно узок. Любая сплетня распространяется меньше чем за сутки. А уж такая история, как у вас…

– Многие вам завидуют, – с двусмысленной улыбкой подсказал Геннадий.

– Чему? – поперхнулась Марина. – Тому, что я была замужем за Скворцовым, или тому, что развелась?

– А это каждый в меру своего разумения и своих надежд, – хохотнул Валерий.

– Да ну вас, мальчики, – картинно надула губки Галина. – Просто всем интересно!

Она снова обернулась к Марине и объяснила:

– Мы все с Женей много лет знакомы и всегда считали его убежденным холостяком, а тут – такие новости! Вы сегодня будете гвоздем вечера! Все захотят с вами познакомиться и задать парочку вопросов… Да вас просто на кусочки растащат!

Марина поежилась:

– Не уверена, что меня это очень радует.

– Галочка, ну зачем ты пугаешь эту милую женщину, – ласково пророкотал Геннадий. – Марина, не волнуйтесь, здесь собрались воспитанные люди, никто даже особенно глазеть не будет, не то что лезть с бестактными вопросами. А тем более растаскивать на кусочки. Хотя, конечно, интерес у общества вы вызываете большой.

– Боюсь, что общество будет разочаровано. Мы с Женей жили по соседству, учились в одной школе. В восемнадцать поженились, в двадцать развелись. Ничего интересного.

– А ваш теперешний супруг? – Галина стрельнула глазами в сторону Алексея, мужчины тоже дружно покосились на него.

Марина напряженно улыбнулась:

– А что мой супруг? Мы интеллигентные люди, и то, что мой бывший муж оказался хозяином издательства, в котором я работаю, не имеет значения.

– Галочка, – мягко предостерег жену Валерий. Судя по всему, неугомонной Галочке очень хотелось узнать, что ощущает женщина, оказавшаяся пусть и на высокой должности, но все-таки наемного работника, когда вполне могла, потерпев несколько лет, оказаться женой хозяина. – Ты расскажи Марине про гостей, лучше тебя этого никто не сделает. – Он улыбнулся жене и с той же улыбкой взглянул на Марину: – Вы не возражаете?

– Я буду очень благодарна!

Кому она больше благодарна – Галочке, готовой познакомить ее с присутствующими, или Валерию, который пришел на помощь в неловкой ситуации, Марина уточнять не стала. – А вот вы говорили про Большого Пашу…

Новые знакомые оказались не просто полезными, а поистине бесценными. Они не только снабдили Марину информацией – кто такой Большой Паша и каков его вес в городе, кем ему приходится девушка в алом платье и почему рядом с Большим Пашей всегда маячит равнодушно-неулыбчивый, с обманчиво ленивыми движениями мужчина, которого все почему-то называли только по фамилии – Елистратов. Как оказалось, имени его никто не знал.

– Как же вы к нему обращаетесь? – наивно удивилась Марина.

– Никак. – Геннадий, который пришел на праздник без спутницы, ненавязчиво взял Марину под руку. – Елистратов с нами не общается. И слава богу.

– Я думала, его сегодня не будет. – В голосе Галины прозвучала едва заметная нотка неприязни. – Ему грабителей надо искать, а не развлекаться.

– Грабителей? – Марина заинтересовалась. – Кто-то ограбил Елистратова?

Этот логичный вопрос показался очень забавным ее собеседникам. Отсмеявшись, они с удовольствием принялись просвещать новую знакомую.

– Ребята Большому Паше наличку из отмывочной везли, – начал Геннадий. – Говорят, в сумке полмиллиона долларов было…

– Миллион! – азартно перебила его Галина. – А их машину окружили три мотоциклиста и из автоматов: та-та-та-та! А те давай отстреливаться! А мотоциклисты тогда достали гранаты…

– Галя, – негромко остановил ее муж.

Она запнулась, сморщила носик и неохотно признала:

– Ладно, гранат не было.

– И автоматов, – мягко дополнил Валерий. – Мотоциклист тоже был всего один и стрелял он из травматического пистолета.

– Но Пашины ребята отстреливались! И даже кого-то ранили!

– Не кого-то, а грабителя, этого самого мотоциклиста, – снова вступил Геннадий. Он рассказывал, а Галина перебивала его, украшая крат кое и суховатое изложение подробностями: что сказал Елистратову подозреваемый Бульбаш, что сказал Елистратов раненым парням, не сумевшим уберечь деньги, что сказал всем Большой Паша… Валерий останавливал ее, когда подробности становились слишком красочными.

– Елистратов теперь землю роет, – заключил Геннадий. – И тут дело уже не в деньгах, хотя полмиллиона долларов… сами понимаете. Но если грабителя не найдут, то это будет очень нехороший пример. Хулиганья-то в городе много развелось.

– А что в полиции говорят? – спросила Марина.

– Полиция? – с недоумением переспросила Галина. – А при чем здесь они?

– Но как же? Ведь ограбление? И стреляли…

– Не думаю, что Большой Паша подавал заявление, – покачал головой Валерий. – Пропавшие деньги не то чтобы совсем незаконные, но происхождение их несколько сомнительно. Да и вообще, у полиции свои дела, а у Паши свои.

– Понятно, – неуверенно согласилась Марина. – Будем надеяться, что Елистратов разберется.

Больше «ограбление века» не обсуждали. Всей компанией неторопливо прошлись по залу: на кого-то Марине только указывали и давали краткую характеристику, а с кем-то знакомили. Подошел Олег, очень элегантный, но с растрепанными волосами, обменялся с Мариной и ее спутниками парой банальных любезностей и снова исчез в круговороте гостей. Пустяк, но Марина сразу почувствовала, что теперь ее считают «своей».

Оказалось, что общество достаточно жестко разделено на три категории: директора магазинов и прочих предприятий, принадлежащих Евгению, бизнесмены и управляющие компаниями, равные ему по положению, и областная элита.

В соответствии с положением и рассаживались за столом. Карточка Геннадия стояла ближе к началу, а Галина с Валерием намного ниже – очевидно, обороты магазина «Декор» были несравнимы с доходами «Титаника».

Место Марины оказалось в конце, среди руководителей мелких и непрофильных предприятий, принадлежащих Скворцову. Справа от нее сидела жена директора маленького магазинчика стройматериалов в пригороде. Молодая женщина, представившаяся Лидочкой, впервые оказалась на празднике такого уровня и сияла от удовольствия. С детской непосредственностью она восхитилась тем, что новая знакомая управляет «настоящим» издательством, которое печатает «настоящие» книжки! Тут же подергала мужа за рукав пиджака: «Зая, ты посмотри, ты тоже можешь написать книжку, и ее напечатают!» Зая, которого супруга отвлекла от семги, особого энтузиазма не проявил, что не помешало Лидочке заверить Марину, что ее любимый муж, может, и не блещет литературными талантами, но зато жизнь прожил ого-го какую интересную! Когда он делится воспоминаниями, впечатлительная Лидочка потом половину ночи заснуть не может! Так что книжка получится отпадная и улетная на сто процентов, вот только Зая так занят, что вряд ли выкроит время, чтобы ее написать. Марина вспомнила перспективные планы, которые сочиняли всем коллективом, многозначительно покивала и взяла у Лидочки номер телефона, чтобы вернуться к обсуждению этой идеи попозже, в более спокойной обстановке.

Хор-р-рошая это штука, день рождения! Евгений откинулся на спинку стула и оглядел зал. Здорово! Собрались уважаемые люди, наговорили приятных слов, натащили подарков, теперь веселятся. Даже Семен Михайлович танцует, хоть и косит все время одним глазом в сторону, официанток контролирует. И хорошо, кстати, танцует – старая школа! Они с Галкой Уборевич такую полечку оторвали, что народ даже аплодировал. Саныч присел около стойки бара – держит в руке стакан с очередным образцом Генкиного творчества, но не пьет – болтает о чем-то с директором торгового центра. Судя по выражениям лиц и направлению взглядов, они обсуждают присутствующих здесь дам. И ведь хватает же наглости у главбуха: пить коктейли и сплетничать о бабах в гостях у человека, которого методично обворовываешь! Он что, сам не понимает, насколько подозрительно выглядит? Хотя, если бы Саныч сегодня не пришел, это выглядело бы еще подозрительнее…

А вот на что особенно приятно смотреть, так это на Машкиного мужа: как он по залу кузнечиком скачет, снимает праздник, со всей старательностью и усердием. Вот смотришь на него и чувствуешь себя победителем. Если бы еще потом, после этого триумфа, Машка пошла не с этим, мать его, индивидуальным предпринимателем, а с ним!

Евгений отыскал взглядом бывшую жену. Она разговаривала с Колесниковым, директором «Титаника». Молодец, девчонка! Машка всегда была такой: общительной, веселой, в любой компании не терялась. Вот попала она в толпу незнакомых, не самых простых в общении людей – и что? Другая бы забилась в уголок и сидела там, не высовываясь, только глазенками бы моргала. А Машка? Непринужденная, оживленно-веселая, как будто она всю жизнь провела в этой компании. Кому-то улыбается, кому-то машет рукой, а вот она уже беседует – опа! – с главным редактором нашей славной областной газеты! И так с ним болтает, словно они вечность знакомы. Судя по тому, как довольно щурит глазки господин Музыченко, Машка сейчас рассказывает, как ей нравится наш областной вестник и как она восхищается организаторскими талантами главного редактора. Молодец, девчонка! Можно поспорить, что скоро в газете будет хвалебная статья, посвященная издательству «Лотос» и его благородной просветительской миссии.

– Нравится? – дружелюбно пихнул его в бок сидящий справа Большой Паша.

– Кто? – немного растерялся Евгений. Неужели он так откровенно любуется бывшей женой?

– Девчонка моя нравится? Алька?

– А-а. – Евгений перевел взгляд на черноволосую девушку в алом платье, лихо отплясывающую в кругу азартно хлопающих поклонников. Танец Альки был невообразимой смесью цыганочки, барыни и танца живота. Мимо нее неторопливо проплыли Олег с Великим Аудитором, Анастасией Михайловной. Они танцевали плавно, элегантно, но по сравнению с зажигательными движениями Альки невыносимо скучно. – Хороша, – искренне согласился он. – Я бы даже сказал, красавица.

– Вот. – Большой Паша погрустнел. – И я говорю, славная девка. Не злая, не жадная. Ума, конечно, не так чтобы палата, но ей диссертацию не писать. Я, честно говоря, вообще умных баб не очень… напрягают они меня. А с Алькой хорошо.

Евгений молча налил Большому Паше водки, плеснул себе и поднял рюмку:

– За женщин, с которыми нам хорошо!

– За них. – Паша благодарно кивнул, выпил, закусил маринованным грибочком.

Евгений тоже выпил. Вообще-то он, как хозяин праздника, старался не увлекаться алкоголем, но пропустить сейчас было неловко.

– Пристроить бы ее в хорошие руки. – Паша печально посмотрел на него, перевел взгляд на Альку, которая с веселым повизгиванием выписывала ногами совсем уж несусветные кренделя, и снова уставился на Евгения. – Надоела она мне.

– Алька? Надоела? – Скворцов зачем-то посмотрел на Елистратова, словно ожидая подтверждения.

Тот на вопросительный взгляд не отреагировал, сосредоточившись на жареном поросенке. Происходящее вокруг его не интересовало.

– Что ты на него смотришь? – Паша поставил локоть на стол и опустил голову на пудовый кулак. – Думаешь, если мне девка надоела, так Елистратов этот вопрос решать будет? Раз-два – и концы в воду? – Он коротко хохотнул, и Евгению этот смех очень не понравился. – Нет, паренек, я о своих забочусь. Говорю же, Алька славная. Только молодая очень. Мне бы уже женщину постарше, поспокойнее. А эту стрекозу я бы в хорошие руки пристроил.

– Чтобы душа за нее спокойна была, – понимающе кивнул Евгений.

– Вот именно, – обрадовался Паша. – Чтобы душа была спокойна! Ну что, берешь?

– Э-э… в смысле? Хорошие руки – это я, что ли?

– Ну! Я тут к тебе присмотрелся, мужик ты неплохой. Обижать не будешь, не в обычае у тебя это.

– Досье, что ли, на меня собрали? – Евгений хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но, похоже, не получилось.

Он снова вскользь глянул на Елистратова. Тот старательно кушал.

– А как же. – Паша был непоколебимо доброжелателен. – Да ты не ершись, у меня досье не только на тебя. О людях, с которыми приходится иметь дело, надо знать все.

– И что же, интересно, у вас на меня есть? Какой компромат? – Евгений очень старался «не ершиться», но получалось не лучше, чем шутить. Впрочем, Большой Паша отнесся к этому совершенно равнодушно.

– Ничего особенного. Молод ты еще, не всегда умеешь сдержаться, на «слабо» тебя легко взять. А так – скелетов в шкафах не держишь. Ну, разве что с налогами мухлюешь, так не мне за это осуждать, с налоговой у всех свои заморочки.

– Истинный ариец, – неожиданно подал голос Елистратов. – Характер нордический, стойкий. Связей, порочащих его, не имеет.

Он на мгновение повернулся, показал зубы в неудачной имитации улыбки и вернулся к поросенку.

– Блин, – выдохнул Евгений. – Даже не знаю, что сказать. Спасибо, конечно, за доброе мнение и все такое… но я как-то не привык, чтобы мне женщин дарили. Алька, конечно, классная, и я ваше расположение, Пал Александрыч, ценю, только… – Он наконец сообразил, что нужно сказать: – Только для меня она слишком роскошная! Я с такими управляться не умею, мне бы что попроще.

– Да не переживай ты, – ухмыльнулся Паша. – Не хочешь – не надо, ты у меня не единственный кандидат, так что я не в обиде. И не прибедняйся. Видел я твое «попроще», Алька рядом с ней больше чем на буфетчицу не тянет.

Евгений с искренним недоумением уставился на него, потом на Елистратова. Тот тихо хмыкнул и положил себе салата.

– Ты на него не смотри, – отеческим тоном прогудел Большой Паша. – Любит человек оливье, пусть кушает. А если ты не хотел свою бывшую жену народу показывать, то не надо было ее сюда приглашать. Или ты думал, раз она на другом конце стола сидит, ее и не заметит никто? Я же говорю тебе, Женя, молодой ты еще, неопытный. Твою Марину Анатольевну все уже осмотрели, оценили и теперь гадают, чем у вас все закончится.

– Ничем, – жестко отрезал Скворцов.

Елистратов снова хмыкнул, но Евгений даже не покосился в его сторону, он смотрел в глаза Большому Паше.

– Ничем, – повторил Евгений. – Ма… рина Анатольевна, – черт, он все-таки запнулся, выговаривая это имя, – руководит моим издательством и находится здесь на тех же основаниях, что и остальные мои сотрудники.

– Да ради бога, – отмахнулся Паша. – Руководит так руководит, сотрудница так сотрудница, меня это не касается. Это твои чуть ли не тотализатор устроили… И сядь, не смеши людей. Если ты сейчас разборки начнешь, всем только интереснее будет.

Евгений выдохнул и плюхнулся на стул – он и не заметил, что начал подниматься.

– Глупость какая-то.

– Глупость, – меланхолично согласился Большой Паша. – Я же говорю, что молод ты, Женя. Очень молод, раз тебя людская глупость еще удивляет.

Марина была довольна – вечеринка получилась хорошая. Удалось перезнакомиться со множеством людей: интересных и, возможно, полезных на будущее. Главный редактор областной газеты практически пообещал статью про «Лотос». Причем не казенную заметку «на правах рекламы», а настоящую, под рубрикой «Развитие малого бизнеса». Мартынов сам подошел, сам заговорил. Сказал, что слышал о ней, Оксана упоминала, что есть у нее очень дельный заместитель… приятно. И на части ее, как предсказывала Галя Уборевич, никто не растаскивал. Поглядывали, конечно, с интересом, но ничего неуместного никто себе не позволял. Воспитанные, деликатные люди.

За Алешей с Виталиком очень интересно наблюдать, хорошо ребята работают. Сами незаметны, а на камеру попадает все достойное внимания и очень много недостойного. Ничего, Алеша из этой груды мусора выберет жемчужные зерна и смонтирует шедевр.

Марина сделала очередной круг по залу и вернулась к своему месту за столом. Налила минеральной воды, выпила. Женька ведет себя идеально – ни одного лишнего взгляда в ее сторону, ни одного движения. А были ведь опасения, что он начнет… ну, не приставать, а, скажем так, демонстрировать близкое знакомство. Похоже, за эти годы Женька здорово изменился. Прежний Скворцов, живущий по принципу «я за любой кипеж, кроме голодовки!», не удержался бы, обязательно устроил бы какие-нибудь разборки. А теперешний… Она украдкой покосилась на именинника. Он разговаривал о чем-то, похоже, очень интересном, с соседом – тем самым пожилым мужчиной, которого Галина называла Большим Пашей.

Хм. Как там Галина спросила? «Жалеешь ли?» Глупый вопрос. Да если бы она тогда, пятнадцать лет назад, не ушла, если бы они до сих пор были бы вместе… И что? Сидела бы сейчас госпожа Скворцова не на дальнем конце стола, среди «непрофильных активов», а рядом с именинником – первая леди Женькиной строительной империи. Беседовала бы неторопливо с этим особо влиятельным Большим Пашей… И в том же «Лотосе» была бы не директором на зарплате, а полновластной хозяйкой…

Марина допила минералку и с сомнением посмотрела на бутылку. Пить еще хотелось, но вода согрелась и разгазировалась.

Получается, она немножко все-таки жалеет? Осталась бы она Мариной, точнее, Машкой Скворцовой, и вся ее жизнь сейчас выглядела бы совсем иначе. Она была бы богаче, несомненно, но вот счастливее ли? Сомнительно. И в любом случае Марина никогда не пожалеет, что встретилась с Алешей. Конечно, Женька добился в жизни большего, глупо это отрицать. Но зато с мужем она счастлива каждый день! И сама мысль, что можно пожалеть об этом, кажется нелепой. Тем более невозможно представить, что у нее не было бы Сашки с Колькой!

Марина отыскала взглядом мужа и улыбнулась. Алексей то ли почувствовал, то ли угадал ее взгляд, оторвался на мгновение от камеры, махнул рукой.

– Скучаете, Мариночка? – На соседний стул тяжело опустился Мартынов, вытер вспотевший лоб.

– Нет. – Она щедро улыбнулась и ему. – Думаю о том, какая я счастливая.

– Даже так? Интересный подход. Не обижайтесь на старика, но я бы в свете всего этого, – он взмахнул рукой, как бы охватывая праздник, – предположил, что вы ногти грызете от злости. Такую ошибку совершили.

Марина расхохоталась и продемонстрировала безупречный маникюр.

– Хотите сказать, что Скворцов настолько страшный человек, что даже все его теперешние возможности не перевешивают ужасов жизни с ним?

– О чем вы? – искренне удивилась Марина. – Никаких ужасов не было и быть не могло. Женя нормальный человек, и расстались мы мирно. Просто слишком молоды были, не хватило ума семью сохранить.

– И теперь вы счастливы… А если бы не развелись?

Улыбка исчезла с лица Марины. Вот уж от кого она не ожидала подобной назойливости…

Петр Антонович ждал ответа, и она равнодушно пожала плечами:

– Если бы, что было бы… это бессмысленный разговор.

– Обиделись, – огорчился он. – Напрасно. Я вовсе не покушаюсь на ваши маленькие тайны. Наверное, чтобы вы меня поняли, придется приоткрыть свою. Видите ли, я оказался примерно в такой же ситуации. Много лет назад я встречался с одной девушкой. Светланой ее звали. Ну как, это в наше время так говорили, «встречался», а на самом деле у нас был роман, настоящий. Мы даже жили некоторое время вместе. А потом как-то все покатилось не туда. Денег у меня было мало, работы много, друзей тоже. Она хотела замуж, а я не торопился хомут надевать… В общем, не срослось. Мы даже не ссорились особенно, просто однажды она сказала, что уходит. Потом я думал, может, она вовсе и не собиралась? Может, просто хотела меня как-то… не знаю, напугать, что ли? Подстегнуть? А я, честно говоря, только обрадовался – меня эта напряженность в отношениях начала утомлять. В общем, я ничего не сделал, чтобы она осталась. – Мартынов кашлянул и улыбнулся неловко: – Надо же, в горле пересохло. Давайте выпьем?

– Минералка теплая, – предупредила Марина.

– Как говорил один литературный герой, я хочу выпить, а не помыться, – уточнил он. – А у Скворцова очень приличный выбор. Лично я рекомендую шампанское. Оно, кстати, в ведерке со льдом.

Марина молча протянула ему фужер.

– Вы хорошо слушаете, – неожиданно похвалил Петр Антонович, наливая шампанское. – Смотрите сочувственно, но не лезете с подсказками и комментариями. Ну что, за любовь? Прошлую, настоящую и будущую?

– За любовь.

Они чокнулись. Марина пригубила – шампанское действительно было холодным. Мартынов выпил в два глотка, как воду.

– В общем, на этом все и закончилось. А недавно… вы, наверное, уже поняли, почему я это все рассказываю?

– Вы встретились, – кивнула Марина.

– Да. – Он взглянул на почти полный фужер Марины и снова налил себе. Выпил и вытер губы ладонью. – Да, мы встретились. Она учительница, физику преподает. Разведена. Сыну двадцать четыре. Я его видел, он на мать не похож совсем, наверное, в отца пошел. Неплохой парень, но у меня к нему ничего, никаких чувств. Не мой. У меня ведь три дочери, так что я чувствую разницу. На девчонок я смотрю, и у меня сердце сжимается от нежности, а к нему – пусто. Ничего. А для нее этот мальчишка – весь мир. Вот ведь как получается.

Петр Антонович снова налил себе шампанского, но пить не стал, поставил фужер на стол.

– Вроде похожие истории, а совсем разные. Скворцов холостяк, а у вас муж и дети. А у меня, наоборот, жена и дочери, а Светлана свободна. Она, конечно, изменилась очень, жизнь ее не баловала, сами понимаете. Но я смотрю на нее и вижу прежней, как будто не было этих тридцати лет. И я понятия не имею, что теперь с этим делать.

Марина тихонько вздохнула, подняла фужер, отсалютовала Мартынову и выпила, на этот раз до конца. Он последовал ее примеру. Усмехнулся невесело:

– А выпили-то не чокаясь. Как по покойнику.

– Это было продолжение предыдущего тоста, – пробормотала Марина. – Мы снова пили за любовь.

– Прошлую, настоящую и будущую, – кивнул Петр Антонович. – Вы действительно все понимаете. И спасибо, что не пытаетесь давать советы.

– Зачем вам мои советы? Да я и не знаю… я могу только посочувствовать.

– Мне или Светлане?

– Обоим. И вашей жене тоже. И всем детям. Они, конечно, уже взрослые, но родители в любом возрасте важны.

– А для родителей важнее всего благополучие детей. Марина, вы, наверное, не понимаете, зачем я вам все это рассказал. Дело в том, что я хочу услышать ответ на один вопрос. Наши ситуации довольно похожи, хотя и, так сказать, в зеркальном отражении. Но я хочу знать… Видите ли, мне известно, что в таком случае чувствует мужчина. А что чувствует женщина?

– Не уверена, что вам это поможет, – серьезно ответила Марина. – Все люди разные, у нас разная жизнь, разный опыт, разные проблемы и разные обязательства. Но если вы хотите узнать конкретно о моих чувствах… я бы сказала, что они смешанные. С того момента, как я после стольких лет увидела Женю, и по сию минуту – это чуть-чуть радости от встречи, чуть-чуть любопытства – как он жил все эти годы, чуть-чуть зависти – все-таки он добился намного большего, чем я. Капелька раздражения – что ему стоило купить какое-нибудь другое издательство? Немного злости – ну почему он никак не желает оставить прошлое в прошлом? Очень много тревоги и опасений – не начнет ли Женя, с присущим ему энтузиазмом, разрушать мою жизнь? И бесконечная нежность к мужу и детям.

– Да. – Петр Антонович задумчиво покивал. – Вы правы. Скорее всего, у Светланы все по-другому. И у меня тоже. Что ж, спасибо вам, Мариночка, за то, что выслушали, и за то, что рассказали. Не буду просить никому не рассказывать о моих откровениях, это было бы неуважением к вам.

– А вы умеете сделать женщине комплимент. – Марина рассмеялась. – Я польщена.

– Никакой лести! Совершенно искреннее уважение и восхищение! И знаете, если ваши тревоги и опасения не исчезнут и вы задумаетесь о смене места работы, не оглядывайтесь по сторонам, не теряйте время. Обращайтесь сразу ко мне. – Он достал из кармана маленький ламинированный прямоугольник и протянул Марине.

– Спасибо! – искренне поблагодарила она. – И за предложение и вообще…

– Вот и хорошо. – Мартынов встал, одернул пиджак. – А теперь, милая дама, не соблаговолите ли принять приглашение на танец?

– Соблаговолю. – Марина тоже встала и сделала что-то вроде намека на реверанс. – С удовольствием. Но предупреждаю, танцую я плохо. У меня нет ни чувства ритма, ни музыкального слуха, ни должной тренированности.

– Как вы меня обрадовали! Я танцевать совсем не умею, так что мы с вами будем прекрасной парой!

– А вы мне расскажете, как идет строительство вашего дома?

– Вы и это знаете? – восхитился он. – Впрочем, там нечего особо рассказывать. Мне подсказали очень толкового архитектора, тот привел прораба… думаю, в нашем с Женей споре мы оба выиграем.

Алексей работал почти с удовольствием. Праздник был хорошо продуман, ведущий действовал профессионально, гости веселились… значит, и фильм получится. Немного мешало присутствие жены – камера все время невольно разворачивалась в ее сторону. А это неправильно: особое внимание допустимо только в отношении виновника торжества и особо почетных гостей. С другой стороны – какого черта? Фильм он смонтирует так, что Маринки там будет совсем немного, только для приличия. А все остальное – для себя, в семейный архив.

Он посмотрел на жену через видоискатель. Марина танцевала с немолодым полным мужчиной и выглядела весьма довольной. Миллион достоинств у этой женщины, но выучить ее танцевать так никому и не удалось. Впрочем, партнер недалеко ушел – пара топчется на месте, не особо обращая внимания на музыку, и весело болтает.

Хорошо, что Маринка радуется, ей нужно отдохнуть и расслабиться. Директор издательства, шутка ли! Она к такой ответственности не привыкла, переживает все время. Скворцов еще этот… Не дурак вроде, должен понимать, что поезд ушел и обратно его не развернуть. Если у Маринки и есть какие чувства к бывшему мужу и теперешнему начальнику, так это страх и нервозность. Она опасается за «Лотос» свой обожаемый и нервничает, что Скворцов попробует разбить ее семью. Глупенькая. Кто ж ему позволит?

Алексей перевел камеру на именинника. Тот поглядывал на веселящихся гостей и о чем-то негромко разговаривал с Большим Пашей. Надо же, они приятели, оказывается. И чего тогда, спрашивается, ты, Евгений Константинович, от моей жены хочешь? Народ по углам шепчется, что Большому Паше его подруга надоела и он готов этот переходящий приз передать желающему. Вот и брал бы, и радовался жизни, а не трепал нервы порядочным женщинам.

Танцевать с Мартыновым Марине понравилось. Петр Антонович не пытался ее вести, собственно, он и танцевать не особо старался – они мирно топтались под музыку и болтали. Мартынов рассказывал о гостях, давая характеристики сколь остроумные, столь же и нелестные.

– Один там только и есть порядочный человек: прокурор, – процитировала Марина после очередной колкости, – да и тот, если сказать правду, свинья!

– Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет! – живо откликнулся Мартынов. – Нет, Мариночка, на самом деле здесь есть и приличные люди. Просто их немного, не больше тридцати процентов. Про закон Паркинсона слыхали?

– В каждом коллективе неизбежно имеется тридцать процентов дураков и бездельников, – кивнула она. – Не уверена, что это всегда верно. У нас в «Лотосе» бездельников нет.

– Про дураков вы тактично умолчали, – ухмыльнулся Мартынов.

– Ну-у… они же не виноваты, что не всегда быстро и четко соображают.

– Вы, Мариночка, сравнительно недавно начальником стали, поэтому в вашем восприятии мира преобладает лояльность к подчиненным, угнетенным и прочим сирым и убогим. Поруководите, как я, лет двадцать и будете смотреть на людей гораздо трезвее. На самом деле в каждом коллективе тридцать процентов дураков и бездельников, тридцать процентов балласт, двадцать пять процентов некомпетентных энтузиастов и максимум пятнадцать процентов дельных, серьезных работников, которые все тянут. И у Скворцова в его строительной империи дела обстоят точно так же. Директор «Титаника», например, очень серьезный товарищ, и вот там, видите, худенькая женщина в уголке спряталась? Скворцову как-то по случаю захудалый спортзал достался. Эта барышня там обычным сменным тренером работала. Так она явилась к новому хозяину, притащила бизнес-план, вполне грамотно разработанный, и уговорила его вложить деньги в развитие. Теперь это самый популярный в городе фитнес-центр, приличный доход Скворцову дает.

– А из тех, что в империю Скворцова не входят, тоже только пятнадцать процентов дельных людей?

– О гостях со стороны мы не говорим! Тут приглашены, так сказать, «сливки», ваш покорный слуга, например. Павел Александрович, тоже человек, про которого я худого слова не скажу, и Елистратов его само собой. Юсупов Максим – в казино «Золотой фараон» не приходилось бывать? – Он дождался, пока Марина отрицательно покачает головой и горячо одобрил: – Правильно! Нечего вам там делать! Деньги не для того трудом зарабатываются, чтобы их по дурной прихоти на баловство выбрасывать. Но Макс – делец гениальный! Бандит, конечно, но гений!

– Я думала, из бандитов здесь только Большой Паша? – простодушно удивилась Марина. – А этот Юсупов вроде и не похож совсем.

– Ха! Лощеный бандит, он еще хуже нелощеного, поверьте человеку пожившему. Юсупов – истинный бандит, глаз у него цепкий, что приметит, то, считай, его! У меня здание увел, в центре города особнячок! Да так, гад, все обставил, что я ему документы на этот особнячок сам принес, да еще и благодарил.

– У него же казино есть, зачем ему ваш особнячок?

– Ему не нужен, но нашлись люди, которые домик перекупили, под офис. У меня-то Юсупов его почти даром взял, а продал за хорошие деньги. Бизнес, Мариночка, ничего личного… А вы говорите, Большой Паша! Кстати, если придется с ним общаться, не рекомендую его так называть. Это обращение для приятелей и для… э-э, для определенных кругов общества, в которые вы, Мариночка, не входите. Да, у Павла Александровича были в свое время проблемы с законом, а у кого из бизнесменов их в девяностые годы не было? Это все дела прошлые, давно и глубоко забытые, и ворошить их – дурной тон. Но по сравнению с Юсуповым, Павел Александрович джентльмен, благороднейший человек!

Алька как ушла танцевать, так и не возвращалась к столу. Большой Паша ласково поглядывал на нее и, судя по всему, прикидывал, какие еще «хорошие руки» сгодятся для этого сокровища. Евгению стало интересно, знает ли сама девушка о грядущих изменениях в судьбе.

– Знает, знает, – добродушно прогудел Большой Паша. – Я ей сказал.

Евгений кашлянул:

– Я вслух разговаривал?

– Лицо у тебя выразительное. – Паша подцепил вилкой маринованный масленок и отправил его в рот.

– И… как она к этому отнеслась?

– Нормально. Она мне доверяет.

– А-а. Это хорошо… наверное. – Евгений, не глядя, взял какой-то кусок из мясного ассорти.

– Угу, хорошо. Лучше, чем разборки устраивать. Я тебе, Женя, откровенно скажу: зря ты это затеял.

– Что именно? – едва не поперхнулся полупрожеванным куском Скворцов.

– Да вот это. Зачем ты жену свою пригласил сюда? На нее же все как на жирафа в зоопарке смотрят и перешептываются. Думаешь, ей это приятно – в центре сплетен находиться? Еще и мужика ее сюда приплел. Хотел показать, какая он шестерка рядом с тобой, таким крутым?

Евгений посмотрел на Марину. Она уже не сидела за столом, а пошла танцевать. Надо же, столько лет прошло, а танцевать Машка так и не научилась!

– Вообще-то, она бывшая жена. И вроде не особо расстраивается.

– Славная женщина. Неглупая и хорошо держится. – Большой Паша налил себе водки, подождал, пока Евгений поднимет свою рюмку, и, чокнувшись, выпил. – Дар небес.

– Дар… – Скворцов тоже пригубил и пробормотал еле слышно: – Только кому?

Праздник плавно угасал. Оркестр еще играл какие-то мелодии, но никто не танцевал. Да и музыка была негромкой – просто приятный фон. Совершенно трезвый Олег, все такой же элегантный и с еще более растрепанной прической, присел наконец в уголке и немного расслабился. Семен Михайлович устроился рядом с ним и что-то рассказывал, энергично жестикулируя. Ведущий получил честно заработанные деньги и незаметно исчез. Постепенно расходились и гости. Евгений прощался, выслушивал благодарности, благодарил сам, жал руки, улыбался, обнимался, целовал дамам ручки… Он устал. И настроение испортилось. Наверное, потому, что не дал себе воли и почти не пил. Но не хотелось уйти «в дрова» на собственном дне рождения. Поискал взглядом Марину. Она расслабленно сидела на своем месте за столом – ждала, когда муж закончит работу. А Алексей с помощником, похоже, собирались снимать «до последнего гостя». Евгений подошел к бывшей жене.

– Спасибо, что пришла.

– Спасибо, что пригласил. – Марина тоже выглядела утомленной. – Все было очень хорошо. Чудесно организовано, очень весело, и стол…

– Перестань, – перебил Евгений. – Я это слышал сегодня уже раз сто.

Марина хихикнула:

– Все говорили чистую правду! Знаешь, я впервые в жизни ела жареного поросенка – очень вкусно.

– Ты не скучала?

– Что ты! Наоборот, провела время с огромной пользой, завела массу знакомств и, возможно, приобрела несколько потенциальных клиентов. Загадывать не буду, но подкормку я разбросала щедро и удочки закинула.

Евгению стало немного обидно. Почему она в таком хорошем настроении? Почему Машка, как он в глубине души надеялся, не прониклась, не прочувствовала, чем она могла бы сейчас обладать и насколько ее теперешний муж уступает мужу бывшему – и в деньгах, и в статусе! Ей сейчас полагалось быть грустной, расстроенной и смотреть на своего Шубина с отвращением. А на него, Евгения, с восторгом и нежностью! Но эта невозможная женщина не желала грустить! Она безмятежно щурилась, подпевала, не попадая в такт, музыкантам, щебетала про вкус поросенка и ласково поглядывала на мужа, который бродил с камерой по пустеющему залу.

– Может, потанцуем? – предложил Евгений. – Я попрошу ребят, они «Филингс» сыграют.

– «Филингс»… – Марина просияла такой улыбкой, что у Евгения дыхание перехватило. – Господи, как давно это было!

– Пойдем. – Он взял ее за руку и потянул, заставляя подняться.

– Если только «Филингс». – Марина встала. – Но я за эти годы так и не научилась танцевать.

– Я видел. Ничего, другие как-то выдержали, значит, и я смогу. А вообще безобразие, как можно на дне рождения не потанцевать с виновником торжества? С тебя штраф за это!

– Ты стал настолько меркантильным? – Она послушно двинулась за ним в сторону танцпола.

– Даже не представляешь насколько. – Он оставил ее, шепнул что-то музыкантам и тут же вернулся.

Негромкая нежная мелодия вернула его на пятнадцать лет назад. Сколько раз они с Машкой танцевали под эту песню… ну, как танцевали – стояли, покачиваясь в такт мелодии, и обнимались. Евгений положил руки ей на талию, ладони Марины доверчиво вспорхнули ему на плечи. Евгений склонил голову, почти касаясь щекой ее волос. Легкий цветочный запах – Машка всегда говорила, что ей идут теплые духи… сейчас она, повинуясь музыке, слегка качнется вперед и прижмется к его груди… потом приподнимет голову, и ее губы окажутся совсем рядом…

В зале оставалось совсем немного народу, и только Алексей сознательно отвернулся от единственной танцующей пары и направил камеру на музыкантов. Виталик снимал пару в центре зала, сосредоточившись исключительно на технических деталях и не осознавая, что назревает скандал, участниками которого будут жена «патрона» и заказчик, который оплачивает их сегодняшнюю работу.

Все остальные наблюдали, не скрывая интереса.

Раиса, несколько официанток и даже повар столпились у приоткрытой двери на кухню, с любопытством разглядывали Марину и шепотом обменивались впечатлениями. Впервые они видели, чтобы их столь высоко ценимого хозяина так откровенно тянуло к женщине. Большой Паша явно забавлялся, а Елистратов, продолжая жевать, смотрел прищурившись, словно наблюдал за ходом опыта, результат которого ему прекрасно известен. Олег медленно поднялся, шагнул вперед и замер. Рядом с ним неуверенно топтался Семен Михайлович. У дверей остановились Галина с мужем – они совершенно одинаково вытаращили глаза и приоткрыли рты. Еще одна пара тоже задержалась на пороге, с нетерпением ожидая развития событий.

– Женька, да не тяни ты меня так к себе, – словно сквозь туман расслышал Евгений смешок Марины. – Можно подумать, ты меня сейчас целовать собираешься.

– А если и собираюсь? – Собственный голос показался ему незнакомым и неприятно скрипучим. – Кто мне помешает?

Марина остановилась. Мягкие ладошки уже не лежали у Евгения на плечах, а с силой уперлись Евгению в грудь.

– Женя, прекрати. – Марина была еще спокойна, но происходящее ей явно не нравилось. – Сегодня был чудесный вечер, не надо все портить.

– Ничего подобного. – Не обращая внимания на возрастающее сопротивление, Евгений продолжал притягивать женщину к себе. – Вечер был нудный, и только сейчас он начинает становиться чудесным. Ну же, Машка, что ты топыришься? Дай я тебя поцелую! В конце концов, я именинник, мне положено…

– Ты что, лишнего выпил? Отпусти меня!

– Глупости, – мурлыкнул он. – Подумаешь, один поцелуй! Я же не в постель тебя тащу. Хотя мысль интересная и весьма привлекательная…

Хлесткий звук пощечины эхом раскатился по залу.

– Идиот, – зло выдохнула Марина и вырывалась из объятий бывшего мужа. – Надо же было так все испортить! Просила ведь как человека! Кретин! – И тут же взвизгнула: – Алеша, не смей!

Это уже относилось к мужу, на которого звук пощечины подействовал словно выстрел стартового пистолета. Алексей мгновенно развернулся и бросился к противнику, на ходу сунув работающую видеокамеру помощнику. Тот, скорее от растерянности, чем от ловкости в обращении с техникой, продолжил снимать с двух рук, «по-македонски»: своей камерой увлекательную разборку в центре зала, а камерой патрона, не глядя, что попадется. Наперерез Шубину рванулся Олег, но перехватить его не успел. Алексей рванул Евгения за плечо, поворачивая к себе, и наконец сделал то, о чем мечтал уже давно, – впечатал кулак в челюсть первого мужа своей жены. Евгений качнулся, но удержался на ногах и ответил ударом в глаз. Он-то начал мечтать об этом намного раньше!

– Алеша, прекрати! Женя! Да что ж вы тут за позорище устроили!

Мужчины не обращали на Марину никакого внимания. Кто кому сделал подсечку, было непонятно, но упали оба и, сцепившись, покатились по полу, обмениваясь короткими ругательствами и мощными ударами.

Олег топтался рядом – он понимал, что один не сумеет растащить дерущихся. Елистратов на его молчаливый призыв о помощи только покачал головой: без меня. Четверка задержавшихся у порога гостей тоже не рвалась на помощь – глазели, перешептывались и, похоже, делали ставки на победителя.

– Надо же их как-то остановить! – высоким голосом воззвал Семен Михайлович и попятился.

– Да чтоб вас! – окончательно разъярилась Марина. – Идиоты!

Она подбежала к столу и схватила серебряное ведерко. Бутылку шампанского, которая в нем охлаждалась, Марина небрежно поставила, почти бросила на стол. И через мгновение на обоих мужей, бывшего и нынешнего, выплеснулась хорошая порция подтаявшего льда.

Помогло. Мужчины сразу отпустили друг друга и сели. На Евгения попала почти вся вода, Алексею достался основной заряд льда. Марина схватила мужа за руку, потянула, заставляя подняться. Олег помог встать на ноги Евгению.

– Ну, Женька, я тебе этого никогда не прощу! – рявкнула она. – И тебе не прощу! – зло сверкнула глазами на Алексея, с которого еще осыпались ледяные кубики, и подтолкнула его к дверям. – Просила же, а ты что? Устроили тут детский крик на лужайке! Позорище!

Четыре человека, которые все еще стояли на пороге, почтительно расступились, пропуская злую Марину и не успевшего получить полное удовлетворение Алексея.

– Зачем? Ну зачем тебе это понадобилось? – устало спросил Олег.

Евгений тоже считал, что «обмен мнениями» с соперником был прерван слишком рано. Он бросил хмурый взгляд в сторону просочившегося в зал обслуживающего персонала, и понятливая Раиса начала заталкивать всех на кухню. Ей помог Семен Михайлович, он же и дверь прикрыл. Щель, правда, осталась.

Следующий взгляд вскользь мазнул по все еще топчущимся в дверях гостям. Те все оценили правильно и, не прощаясь, ретировались. Только тогда Евгений ответил:

– Что я должен был, по-твоему, сделать, когда этот псих на меня налетел? Подставить вторую щеку? – Он попытался вытереть лицо мокрым рукавом пиджака.

– А на что ты рассчитывал, когда при всех лапал его жену? Что говорить, оба вы… И я тоже! Одна Марина Анатольевна на высоте!

– Ваша бывшая супруга производит впечатление, – подтвердил Большой Паша. Он подошел к Евгению и протянул ему несколько салфеток, прихваченных со стола. – Эффектная женщина и разумная. Плюс красота… Что скажешь, Елистратов?

Елистратов улыбнулся. Не равнодушно, не отстраненно-холодно, как обычно, а вполне по-человечески.

– Вспыльчивая немного. Но милая.

– Исчерпывающая характеристика. – Олег не смог сдержать нервный смешок. Оглянулся и махнул Виталику, все еще снимающему, правда теперь уже только одной камерой. Вторая просто висела у него на руке. – Заканчивай. Кончен бал, клоуны разбежались… Иди домой.

Продолжая возмущаться, Марина подвела мужа к стоянке.

– Где машина? Доставай ключи! Ты вести-то сможешь? Ничего не повредил?

– Да все со мной нормально, смогу, конечно… Вон она стоит, там для персонала места, – слабо отбивался он. Достал из кармана ключи и тут же развернулся, собираясь идти обратно. – Подожди, у меня же камера там осталась, кажется, я ее Витальке сунул… И попрощаться, наверное, надо с людьми. А то взяли и ушли, нехорошо как-то.

– Попрощаться ему еще! – Марина выхватила ключ и разблокировала замки. – Садись! Ничего не сделается с твоей камерой, Виталик завтра привезет.

Она распахнула водительскую дверцу и подтолкнула мужа. Сама быстро обошла машину и устроилась на сиденье рядом.

– Нет, я понимаю, когда Сашка с Колькой, но ты-то, взрослый человек! Позорище! Устроить драку на работе! Какая о тебе теперь слава пойдет… – Она замолчала, пока он выруливал со стоянки (еще отец приучил ее не отвлекать водителя во время выполнения маневра, и Марина это правило свято исполняла), но, как только машина поехала по улице, продолжила: – Бросился на заказчика, с ног сбил! Катались по полу, как два беспризорника…

Алексей поморщился и коснулся кончиками пальцев наливающегося на левой скуле синяка. Тональность выступления Марины сразу изменилась.

– Больно? Ну конечно, больно! – С ее места, да еще в темной машине было трудно разглядеть, насколько муж пострадал, и она разволновалась. – Дома примочка должна быть, помнишь, я мальчишкам покупала. Как приедем, сразу надо будет… Нет, Лешка, ну, честное слово, надо же головой думать! Люди стоят, смотрят, а ты как бык на тореадора…

– Примерно так я себя и чувствовал, – признался Алексей. И тут же попросил: – Мариш, хватит ругаться, а? Все равно не проймешь. Я такое удовольствие получил… жаль только, не успел еще пару раз ему по физиономии… Нет, чувствовать себя виноватым, даже если очень постараюсь, не смогу. Слишком долго я об этом мечтал.

Она виновато притихла. Через пару минут осторожно спросила:

– Тебе с самого начала все это было тяжело и неприятно? Леша, но зачем же ты… не надо мне было тебя слушать! Ну ушла бы я из «Лотоса», не сошелся на нем свет клином. Я так не хотела, чтобы ты огорчался, а в результате все плохо! Завтра я напишу заявление, Женька не посмеет мне отказать! Леша, да наплевать мне на карьеру, мне покой в доме важнее!

– Маришка, не гони, не так все плохо, – перебил он. – И не надо из-за меня увольняться. Я же знаю, как ты к «Лотосу» относишься, и к работе своей, и ко всей вашей шайке-лейке.

– Ой, можно подумать, других издательств в городе нет! Найду я себе другую работу. Не директором, ну и что, даже лучше рядовым сотрудником: отвечаешь только за себя, а что там кто напортачит – это у начальства голова болит! Разве что девчонок действительно жалко.

– И девчонок тебе жалко, и работу. Нет, Марина, ты на нервах решения, пожалуйста, не принимай. И не переживай так. Подумаешь, подрались мужики. Я уверен, что шефу твоему это тоже в охотку было.

– Зачем ты вообще на него кинулся? Я и сама прекрасно управилась бы.

Алексей не ответил, только выразительно покосился на жену.

– Глупый вопрос, – тихо согласилась она. – Леш, но если ты меня ревнуешь…

– Что значит – если? Конечно, ревную. И не только к твоему бывшему, а ко всему мужскому населению города, не исключая стариков и младенцев. Эх, Маринка, знаешь, о чем я мечтаю? Вот засадить бы тебя в погреб, и Сашку с Колькой туда же, для большего спокойствия, крышку закрыть, а самому сесть сверху. Вот тогда и было бы мне счастье!

Марина засмеялась и тут же всхлипнула:

– Леша, я тебя люблю.

– Вот! – удовлетворенно кивнул он. – Это правильная реакция. А то ругается, понимаешь… А записи я все сотру, к чертовой матери. Фигу с маслом у меня Скворцов получит, а не фильм о своем юбилее!

– Не вздумай! – встрепенулась Марина. – Никаких фиг, тем более с маслом! Сам говорил, ты профессионал. И ты сделаешь Женьке такой фильм, что его не стыдно будет на «Оскар» послать!

– И ключевой сценой будет завершающая драка оператора и виновника торжества?

– Господи, нет! Подожди, а откуда драка? Ты же не мог… думаешь, Виталик снял?

– Обязательно. То есть я внимания не обратил, что он там снимал, но у парнишки есть чутье, и он такую изюминку пропустить не мог.

– Алеша, драку ты в фильм вставлять не будешь.

– Так я и не говорю, что вставлю. Посмотрим, как она согласуется с общей концепцией фильма.

– Алеша, я сказала, что драки в фильме не будет.

– Да о чем говорить, еще и фильма-то нет.

– Алеша, я не позволю демонстрировать это позорище всему миру!

– Мариночка, ну ты как скажешь… всему миру! Можно подумать, мы действительно на «Оскар» этот фильм собираемся посылать.

– Алеша!

Евгений и Олег стояли на крыльце. За их спинами, в кафе, под чутким руководством Семена Михайловича началась уборка. Только что уехали последние гости – Большой Паша и Елистратов. Олег, за весь вечер только пару раз выбегавший покурить, теперь затягивался своим горлодером с нескрываемым удовольствием. Евгений тоже стрельнул у него сигаретку. Дескать, по такому особому случаю не грех. Олег, который курение грехом не считал вовсе, только плечами пожал.

– А почему они вдвоем? – спросил Евгений. – Куда Алька подевалась?

– Она часа два назад уехала. Семен Михайлович ее в такси усаживал. Она ему что-то насчет сюрприза намекнула. Сказала, что придет кто-то домой, а там – сюрпрайз! – Последнее слово он протянул тонким жеманным голоском, очевидно изображая Альку.

– Да-а. Знаешь, по мне, так Большого Пашу впору пожалеть. Немолодой ведь уже человек.

И представляешь, возвращается он, бац – а дома сюрпрайз!

Олег неопределенно хмыкнул. У него не было желания обсуждать Альку, Большого Пашу и вообще что бы то ни было. Он устал и сейчас хотел только одного: побыстрее добраться до дому и завалиться спать.

Подъехало такси, мигнуло огоньками.

– Поехали? – Олег кивнул в сторону машины.

Евгений посмотрел на такси, потом на небо, снова на такси…

– Не-а. Погода хорошая, я лучше прогуляюсь.

– Стоит ли? Тебя этот медведь не слишком помял? – усомнился Олег.

– Это еще кто кого! – напыжился Скворцов. – Ты видел, как я ему в глаз засветил?

– Видел. И как он тебе челюсть своротил тоже. Жень, я серьезно. Может, хватит на сегодня приключений?

– Какие приключения! Тут до дома два шага! Поезжай домой и падай спать. Я уже большой мальчик и не надо за меня переживать.

– Ну, если не считать, что я вроде как отвечаю за твою безопасность…

– Олег, ты мой зам по безопасности, а не нянька!

Нечаев задумался. Женя, конечно, мужик не слабый и может без охраны прогуляться по вполне благополучному району. Но отпускать не совсем трезвого шефа одного поздним вечером, почти ночью, тоже не хочется.

Такси коротко бибикнуло, и Олег принял решение:

– Едем вместе. Заброшу тебя, и гуляй вокруг дома хоть до рассвета. Только не спорь, Женька, я слишком устал. Я две недели бегал встрепанным жужиком, и давай ты больше ничего портить не будешь?

– Сдаюсь! – Евгений бросил на асфальт окурок и шутливо поднял руки вверх. – Поехали. Погуляю во дворе, на лавочке.

Квартира Скворцова действительно была недалеко. Не прошло и пяти минут, как Евгений, конфисковав еще одну сигарету, покинул машину. Помахал Олегу рукой и неторопливым прогулочным шагом направился во двор. Погода как на заказ – приятный теплый ветерок, ясно ночное небо усыпано звездами. Евгений присел на лавочку у подъезда и поднял голову. Кассиопея! Вот она, миленькая, на месте!

Как эта Кассиопея помогала пятнадцатилетнему Женьке с девчонками! В те времена он был обычным малолетним балбесом, не отягощенным знаниями. И астрономией совершенно не интересовался. Но однажды в какой-то телевизионной передаче пожилой лохматый дядька так увлеченно рассказывал про звезды, что Женька задержался посмотреть. Дядька растолковал, что следующим после Большой Медведицы, которую может найти на небе каждый первый, является созвездие с красивым и звучным названием – Кассиопея. Он еще потрендел, в честь какой богини было дано такое имечко, да что оно означает, но совсем недолго, видно, самому это было неинтересно. А потом начал объяснять, как эту Кассиопею на небе найти. Оказалось, действительно, проще простого. Большую Медведицу нашел – раз. На счет два – Малая Медведица. Ее найти чуть потруднее, но тут – Полярная Звезда в помощь. А дальше совсем просто, проводишь прямую линию через последнюю звезду хвоста Большой Медведицы и Полярную звезду, ведешь воображаемую линию по небу дальше и – опа, три! Утыкаешься прямо в центр аккуратной английской буквы W! Вот она Кассиопея! Правда, когда вечером Женька попробовал проверить такую теорию практикой, все оказалось не так просто. Он таращился на звездное небо, и так и этак разгонял по нему воображаемые линии и ругал лохматого дядьку. И вдруг краем глаза зацепил отчетливую букву W! Осторожно, боясь моргнуть и потерять долгожданную Кассиопею, повернул голову. Пятерка крупных звезд сияла именно там, где им и полагалось быть. Женька закрыл глаза, повернулся пару раз вокруг своей оси и снова посмотрел на небо. В этот раз даже искать не пришлось. И все. С тех пор, для того чтобы указать на Кассиопею, ему достаточно было поднять голову и ткнуть пальцем. Женька не поленился, посмотрел звездные карты и научился находить еще несколько созвездий – Лебедь, Орион, Лира, Орел… Но его любимицей навсегда осталась Кассиопея. И это был такой кайф на свидании небрежно предложить: «Хочешь покажу тебе Кассиопею?» Девчонки пищали от восторга и смотрели на него влюбленными глазами. Даже Машка в свое время повелась.

Эх, Машка, Машка, Марина Анатольевна… Слишком рано мы встретились, молодые и глупые. Ладно, это он был молодой и глупый, не смог понять и удержать свое счастье. Тогда встретились слишком рано, теперь слишком поздно. Машка забыла его, вычеркнула из своей жизни. Олег прав, она сейчас воспринимает бывшего мужа только как угрозу своей семье. А семья – это не только муж, там ведь еще дети. Мальчик и мальчик. И любит она своего придурка Шубина. Ха, не такой уж он придурок, наоборот, поумнее некоторых оказался.

Евгений посмотрел на сигарету, которую так и не закурил, бросил ее в урну и пошел домой. Лифтом он почти никогда не пользовался и сегодня привычно поднялся на третий этаж по лестнице. Ключ не сразу повернулся, пришлось немного нажать. Надо будет разобрать замок: почистить и смазать… Евгений вошел в коридор, включил свет и замер.

– Какого черта?..

Женские ножки – аккуратные, симпатичные, слегка пухленькие… В любой другой ситуации он с удовольствием пригласил бы их хозяйку в гости. Но эта женщина явилась без приглашения. Мало того, она зачем-то разлеглась на полу, поперек гостиной! Что за нелепые шутки? Сейчас он эту нахалку…

Евгений решительно шагнул в комнату, ахнул и оперся рукой о стену. Он никогда не был склонен к обморокам, но сейчас голова закружилась. Реальность начала восприниматься словно странный, нелепый фильм ужасов.

Просторная, в меру захламленная холостяцкая комната. На залитом кровью полу – женщина. Хорошая фигура, черные вьющиеся волосы, короткое алое платье, ноги в серебристых босоножках на десятисантиметровых шпильках. Алька?

«А может, она еще жива? – Мысль оформлялась медленно, словно пробиваясь сквозь толщу тумана. – Надо посмотреть».

С трудом, словно преодолевая сопротивление воздуха, Скворцов подошел к Альке и опустился на колени. Медленно протянул руку и коснулся локтя. Теплый. Теплый? Оцепенение мгновенно прошло. Евгений схватил тяжелую руку, зашарил пальцами по запястью, нащупывая пульс. Черт, ничего не понятно, он же не доктор! Где этот пульс, как его ловить? Отпустил руку, попробовал найти пульс на собственном запястье, и снова ничего не получилось. Блин, где же… а, на шее можно нащупать! Сначала проверил у себя и почти сразу почувствовал быстрые упругие толчки. Ага, ясно! Осторожно повернул лежащую ничком Альку, прижал два пальца к шее и замер на пару секунд. Сдвинул пальцы в одну сторону, в другую… бесполезно. Посмотрел на неподвижное лицо и застонал:

– Господи! Нет, ну какого черта?!

Но теперь, по крайней мере, в голову начали приходить и разумные мысли. Евгений достал телефон, вызвал номер Олега. Несколько длинных гудков – и недовольный голос Нечаева:

– Ну что тебе не спится?

– Не спится? – хрипло переспросил Евгений. – Ага, не до сна мне. Я, понимаешь, домой пришел, а тут сюрпрайз. Подарочек ко дню рождения.

– Женя, что случилось? – мгновенно напрягся Олег. – Ты где?

– Дома, я же сказал. – У Скворцова вырвался нервный смешок. – Пришел, а тут… женщина мертвая лежит.

– В каком смысле мертвая?

– В смысле, ее зарезали. Насмерть.

– …! – коротко выругался Олег. – Ты ее руками хватал? В крови испачкался?

– …! – эхом откликнулся Евгений и с ужасом посмотрел на свои руки. – Да тут везде кровища…

– В полицию звонил?

– Нет, я сначала тебе… А надо? Блин, конечно же, надо… я сейчас…

– Нет! – резко оборвал его бормотание Олег. – Никакой полиции!

– Но как же…

– Без тебя узнают. А ты сматывайся, срочно!

– Так ведь надо же сообщить…

– Женька, кончай тупить! – заорал Олег. – Тебя конкретно подставили… кстати, что за женщина? Твоя знакомая?

– Твоя тоже. Это Алька.

– … в … на … и …! – На этот раз Олег выругался длиннее и заковыристее. – Сюрпрайз! Как она у тебя оказалась?

– А я знаю? Я еще с ума не сошел, Пашиных девок к себе водить.

– Так, ладно, это мы потом разбираться будем. Сейчас для тебя главное – убраться подальше и без потерь! Первым делом посмотри, башмаками тоже вляпался?

Женя добросовестно изучил подошвы:

– Правой ногой немного.

– Значит, снимай, только аккуратно. На пол не ставь. Возьми самый большой пакет и сунь туда…

– У меня нет больших пакетов. Я эту дрянь не коплю, выбрасываю сразу.

– Пакеты для мусора есть?

– Э-э-э… это есть, на кухне.

– Значит, разулся и на цыпочках, не оставляя следов, на кухню! Руки в раковине не мой, просто вытри какой-нибудь тряпкой, и ее тоже в пакет… Я тебе через пару минут перезвоню.

Евгений торопливо двигался по квартире, выполняя четкие указания Олега. Руки, не заморачиваясь поисками подходящей тряпки, вытер о рубашку и бросил ее в мусорный пакет. На темном пиджаке и брюках пятен не было видно, но на всякий случай он отправил их в тот же пакет, вместе с ботинками. Достал из шкафа легкую тенниску, ветровку и спортивные брюки, оделся, рассовал по карманам деньги и документы. Обул удобные кроссовки и замер, словно игрушка, у которой кончился завод. Что делать дальше? К счастью, зазвонил телефон.

– Готов? – спросил Олег.

– Готов.

– Посмотри, кровь по квартире не растащил? Сам не испачкался?

– Нет, все чисто.

– Тогда выходи во двор. Аккуратно, лучше если тебя никто не увидит. Но если кто встретится, не шарахайся. Ты идешь вынести мусор, ничего особенного не происходит, ты спокоен и расслаблен… Понял?

– Понял. – У Скворцова вырвался короткий нервный смешок. – Олежка, мне сейчас, чтобы успокоиться и расслабиться, стакан водки выпить надо. А лучше два.

– Не вздумай! – встревожился Нечаев. – Потом выпьешь, хоть две бутылки, а сейчас тебе с места преступления убраться надо! Хватай мешок и выходи во двор. И спокойно! Все нормально, идет мужик на мусорку, треплется по телефону. Лишнего мне не говори, агакай, угукай и что-нибудь вроде «А она ему что?» Понял?

– Угу, – послушно откликнулся Евгений. Приоткрыл дверь, убедился, что на лестнице никого нет, и вышел.

– Дверь открытой не оставляй! Запри на все замки!

– Ага. А она ему что? – спросил Евгений, поворачивая ключ в замке.

– А потому, что, если я правильно понимаю ситуацию, тот, кто тебе подарочек оставил, не поленится и ментов вызвать, чтобы взять тебя с поличным, прямо над холодным трупом.

– Она теплая еще…

– Молчи, дебил! – вызверился Олег. – Патруль с минуты на минуту у тебя будет! Двигай к мусорным бакам, схоронись там и жди меня. Пакет ни в коем случае не выбрасывай! Я уже подъезжаю. – Он шумно выдохнул и уже спокойнее объяснил: – Если дверь открыта, полиция имеет право войти и осмотреть квартиру, тем более когда сигнал есть. А запертую дверь никто ломать не станет, надо ордер оформлять. Это в нашу пользу, нам сейчас время надо тянуть сколько сможем! Понял?

– Угу!

Лифт Скворцов вызывать не стал, привычно скатился вниз по лестнице. Шагнул из подъезда и замер… Посреди двора стоял сине-белый «форд» с надписью «ПОЛИЦИЯ» и работающими проблесковыми маячками. Тяжелая дверь с кодовым замком медленно закрывалась, а Евгений стоял и смотрел, как из машины неторопливо выбираются двое в форме.

– Что там у тебя? – прошипел Олег.

– Ага, – заторможенно кивнул Евгений. – А что она?

– Эй, мужик, придержи дверь! – крикнул один из патрульных. А другой спросил: – Сорок четвертая квартира в этом подъезде?

– Ага. – Поскольку руки были заняты, Евгений подставил ногу, не давая массивной двери закрыться. – Третий этаж. А че там?

– Молчи, идиот, – простонал ему в ухо Олег. – Молчи и уходи к бакам.

Ситуация была не просто нелепой, она была абсолютно бредовой! Настолько бредовой, что Евгений вдруг успокоился. Сработал какой-то клапан, сохраняющий душевное здоровье. Да, в его квартире лежит труп женщины, сам он придерживает дверь подъезда для полицейских, которые направляются в эту самую квартиру, а в руке у него пакет с окровавленной одеждой и обувью… Но разве это может иметь какое-то отношение к реальности? Бред, он и есть бред, на него просто не нужно обращать внимание. Полицейские подошли, и тот, что повыше, устало махнул рукой:

– Сигнал получили. Надо разобраться.

Он взялся за ручку двери, и Евгений убрал ногу, получив наконец возможность спуститься с крыльца.

– Ага. – Господи, это дебильное «Ага» уже само у него выскакивает, похоже, тут не головной, а спинной мозг работать начал!

Полицейские скрылись в подъезде, а Скворцов поплелся в конец двора, к мусорным бакам. Обошел их и увидел качнувшуюся навстречу тень.

– Женя!

– Ага, – подтвердил он в телефон.

Олег схватил его за руку и потащил за собой:

– Женька, ты в порядке?

– Какой, к черту, порядок?! – Скворцов сообразил наконец, что телефон можно выключить, и убрал его в карман. – Какой тут может быть порядок?

– Разберемся. – Олег отобрал мусорный пакет. – Тебе сейчас надо поглубже в щель забиться и не отсвечивать. Давай направо, я машину за углом оставил.

А у Евгения именно сейчас начали дрожать колени. Осознание, что кто-то зарезал Альку, накрыло его мутной волной тошноты. Алька, которая каких-то пару часов назад лихо отплясывала в кафе, теперь мертвая лежит в его квартире… а в полиции без разговоров обвинят его – зачем им настоящего преступника искать, когда вот он, хозяин квартиры, под рукой и весь в крови вымазан… И как все это воспримет Большой Паша? Еще вопрос, станет ли он разбираться или шарахнет по тому, кто ближе окажется?

– Олежка? – Евгений покачнулся и остановился на мгновение, пережидая приступ дурноты. – Это что, правда?

– А ты сомневаешься? – Олег оглянулся и снова потянул шефа за собой. – Есть шанс, что померещилось?

– Нет. Кто-то зарезал Альку. У меня в квартире.

Сказанные вслух, эти слова показались абсолютно нелепыми и невероятными. И тем не менее…

Наконец они дошли до машины. Олег бросил пакет с одеждой на заднее сиденье и сел за руль. Евгений, неловко двигаясь – почему-то локти и колени перестали слушаться и совершенно не желали сгибаться, – устроился на соседнем сиденье.

– Пристегнись, – коротко скомандовал Олег и завел мотор. – Рассказывай.

Евгений послушно завозился с замком ремня безопасности.

– Да что… Высадил ты меня, я во двор вошел…

– Никого во дворе не заметил?

– Вроде никого. И в подъезде тоже. Поднялся, как обычно, по лестнице. Там тоже никого не было. Открыл дверь, вошел. Включил свет и сразу увидел… Я хотел пульс пощупать, найти никак не мог…

– И пока ты ее щупал, измазался в крови. – Олег не спрашивал, а констатировал факт.

– У нее рука теплая была. А покойники, они ведь холодные? Или ее прямо перед моим приходом убили?

– Не обязательно. По такой погоде, как сейчас, тело медленно остывает, часа три-четыре должно пройти. А Алька три часа назад еще в кафе была.

– Вообще-то, я надеялся, может, она живая еще, – виновато признался Евгений. – Поэтому и подумал…

– Если бы ты подумал, то, как только увидел покойницу у себя в квартире, сразу, не подходя близко, тихо исчез бы, – без тени эмоций проинформировал Олег. – А ты вообще ничего не соображал, действовал на инстинктах. – Он покосился на приятеля и усмехнулся: – Не расстраивайся, у тебя нормальные реакции обывателя. Видишь тело – проверяй, вдруг еще жив человек. Видишь, пистолет рядом валяется, – подними. Видишь нож – тоже обязательно полапать надо, отпечатки свои оставить. Ты полапал?

– Нет. В смысле там ножа не было, нечего лапать.

– То есть орудия убийства на месте преступления не было? Интер-р-ресно. И наводит на размышления.

– На какие? – слегка оживился Евгений. – Думаешь, ножичек какой-то особенный был? Какой-нибудь кинжал фамильный?

– Вряд ли. Фамильный кинжал штука приметная, его могут и на экспертизу попросить, так, на всякий случай. А кровь, она подлая – затекает во всякие соединительные швы так, что не вычистишь. Нет, ножичек, скорее всего, был самый обыкновенный. А вот отпечатки пальцев на нем…

– Думаешь, убийца не догадался перчатки надеть?

– А как ты себе это представляешь? Не декабрь месяц на дворе. Дама не поймет, если кавалер вдруг посреди разговора перчатки натягивать станет. Вопросы задавать станет, насторожится. А насторожившуюся женщину убить сложнее. Там следы борьбы были?

– Что?

– Ну, посуда разбитая, мебель перевернутая? Тело как лежало? Похоже, что ее во время драки убили?

– Нет, ничего такого. Она… ровно так лежала, и на полу ничего не было… только кровь…

– Поэтому я и говорю, что перчаток у убийцы не было. Алька совсем не божий одуванчик и, если бы что-то неладное почуяла, просто так себя зарезать не дала бы. Ручка у нее тяжелая… – Олег на мгновение задержал дыхание и резко выдохнул: – Черт. Была тяжелая.

– Да, – скорбно покивал Евгений. – У меня то же самое. Вроде посторонний человек, и виделись-то всего несколько раз… и не особо она мне нравилась, если честно. Но вот такого – я бы ей не пожелал.

– Такого никому не пожелаешь.

Несколько минут они ехали молча, потом Олег аккуратно припарковал машину, с некоторым трудом втиснувшись между двумя одинаковыми «маздами».

– Выходим.

Квартира, в которую они пришли, была крохотной. Коридор не существовал в принципе, и в начинающейся прямо от входной двери комнатушке помещались только диван, скромных размеров компьютерный столик, стул и узкий шкаф. За шкафом, без какой-либо выгородки, начиналась кухня, то есть стояли двухконфорочная плита, раковина и маленький холодильник. Кухонному шкафу поместиться было негде, но на стене пристроились пара полок с самой необходимой посудой.

– Песнь минимализма. – Евгений открыл фанерную дверцу рядом с раковиной и убедился, что удобства в квартире присутствуют. Совмещенный санузел радовал стандартным унитазом, миниатюрной раковиной и душевой кабиной.

Олег бросил на шефа хмурый взгляд и ткнул пальцем в шкаф:

– Постельное белье. Средства гигиены.

Сделал шаг и указал на одну из кухонных полок:

– Чай, кофе, сахар.

Развернулся и, очевидно для разнообразия, пнул холодильник ногой:

– Консервы.

Потом поставил на стол блюдце, достал из кармана блокнот и шариковую ручку, сел и закурил.

– Теперь рассказывай.

– Я ведь уже все рассказал, – вяло удивился Евгений, падая на диван. Усталость накатила как-то вдруг, и возможность вытянуться на узком диване оказалась весьма кстати.

– Ты изложил краткую версию. А если мы хотим тебя из этой поганой истории вытащить, нужно вспомнить все, в самых мельчайших подробностях.

– А потом?

– А потом будем думать, какая тварь тебя подставила и как нам действовать… Приступай.

* * *

Вспомнить все, по версии Олега, означало четырехчасовой допрос, с въедливыми уточнениями и непрерывными возвращениями к уже рассказанному. Наконец он отложил на три четверти исписанный блокнот, загасил в блюдце очередной окурок и зевнул.

– Что ж, предварительные выводы можно сделать. Альку ты не убивал.

– А ты сомневался? – устало-равнодушно уточнил Евгений.

– Уверен был, что не ты.

Скворцов сел, поджав ноги по-турецки, моргнул несколько раз и спросил чуть более заинтересованно:

– Почему? Считаешь, я не потяну?

– А что, потянешь? – Олег снова зевнул.

– Н-не знаю… Как-то никогда в голову не приходило попробовать.

– Вот и я о том же. Или ты, – Олег насмешливо прищурился, – просто хочешь удостовериться, что я на твоей стороне?

– Наверное… да, хочу. Вот смотри, Олег: алиби серьезного у меня нет. Допустим, Алька ждала меня в квартире, тогда я вполне мог успеть… никому же не докажешь, что я на лавочке сидел.

– Ага. Алька ждала у тебя в квартире. Ты приехал, сюрпризу не обрадовался – насчет сюрприза, кстати, и Семен Михайлович подтвердит, – и вы поссорились, – полузакрыв глаза, монотонно перечислил Олег. – Ты разозлился, схватил нож, ударил… Ерунда все это, Женька. Ты не дурак, не псих, и ты знаешь Большого Пашу. Убийцу Альки он найдет и живым в землю закопает, в этом ни я, ни ты не сомневаемся. И зачем тебе такой экстрим?

– Ты доверяешь мне, потому что у меня хватит ума не злить Пашу?

– Отстань. Ты хочешь, чтобы я доказывал тебе твою невиновность или чтобы я сосредоточился на том, кто убил Альку?

Оба немного помолчали. Потом Евгений признался:

– Чувствую себя полным идиотом. Олег, что теперь делать?

– Думать. Искать. Снова думать. Альку ведь убили не просто так, ее убили, чтобы подставить тебя. Кто-то вызвал полицию, сразу как только ты вернулся домой. Женя, а если бы ты вышел из квартиры на пять минут позже, представляешь?!

Евгения передернуло. Если бы полицейские застали его около Альки… даже думать об этом не хочется!

– Взяли бы тебя, тепленького, и начали колоть. Алиби ничтожное, а мотив имеется. Есть свидетели, которые подтвердят, что Большой Паша предлагал Альку тебе. Ты, правда, отказался, но мог и передумать. Пригласил незаметно девушку к себе. А потом вы не сговорились, она заартачилась… В общем, сидеть бы тебе в камере до суда, без права выхода под залог. Женя, кому нужно запечатать тебя крепко и надолго?

– Черт, таких врагов у меня и нет, по-моему.

– Идеалист. Я, не раздумывая, навскидку, назову троих: Марина Шубина, Алексей Шубин и Саныч.

– С ума сошел? Машка-то тут каким боком?

– Значит, двое других у тебя сомнений не вызывают?

– Не знаю. Шубин? Как-то это слишком… я понимаю, морду набить. Даже сломать что-нибудь – руку там, ногу. Допустим, он мог и с ножом кинуться, но на меня. А резать Альку, чтобы меня посадили? Да и не знал он ее…

– Мог познакомиться на дне рождения. Насвистел, что поможет ей подготовить портфолио для модельного агентства, пообещал фотосессию, привел к тебе…

– А ключ от моей квартиры у него откуда?

– Ну… ты уверен, что его супругу к себе не приводил? Мало ли, какие производственные вопросы обсудить?

– Ты этого не говорил, – перебил его Евгений. – Ты не говорил, а я не слышал. И запомни раз и навсегда: Машка не из тех женщин, которые готовы по первому свистку под начальство укладываться. Если она захочет уйти от мужа, уйдет и не оглянется. Но обманывать не будет. Никогда.

– Тебе лучше знать, – согласился Олег. – Но супруга ее я, с твоего разрешения, пока со счетов не сбрасываю. Просто надо подумать, каким образом он мог ключом от твоей квартиры разжиться.

– И не только он. Кто там у тебя еще в списке? Саныч? Или предположишь, что я и с ним рабочие вопросы в интимной обстановке обсуждал?

– А где ты ключи держишь? В кармане?

– Ты мою связку видел? Там и от машины, и от офиса, и от сейфа. Если все это железо в карман положить, штаны упадут. В барсетке.

– И без присмотра ты ее не бросаешь?

– Ну, если ты так ставишь вопрос, то в туалет я ее с собой не беру. У меня же и в голове никогда ничего такого не было. А если кто захочет… Вот, например, ты, если бы захотел, сумел мой ключ добыть?

– Без проблем, – рассеянно кивнул Олег. – А что, хочешь примерить меня на роль убийцы?

– Нет, с чего ты взял? – удивился Евгений. – Ты подходишь не больше меня: в «Парусе» мы были вместе, времени сгонять за Алькой у тебя было еще меньше – ты же не знал, что я буду на лавочке звездным небом любоваться. И Пашу ты знаешь не хуже и его реакцию предсказать можешь. Нет, Олег, извини, но ты тут не катишь. Надо кого-то другого искать.

– А если в твоем прошлом покопаться? Наверняка найдутся еще желающие с тобой поквитаться. Помнишь того водилу, который тебе чуть магазин не сжег?

– Ну, если и таких придурков считать… И опять-таки ключ от квартиры и Алька. Слушай, а может, это не вокруг меня надо искать, а вокруг Паши? Может, это не меня хотят посадить, а Паше мозоли потоптать? Вокруг него разный народ трется, там найдутся и умельцы чужие двери без ключа открывать. Кстати, когда я дверь открывал, замок заело немного. Может, там кто-то отмычкой поработал?

Олег помолчал, обдумывая, потом качнул головой:

– Если и так, туда мне ходу нет. Пусть Паша сам разбирается, мысль я ему подброшу.

– Слушай, наверное, мне ему позвонить надо, рассказать? Нехорошо, если он от ментов узнает. – Евгений взглянул на часы – половина пятого. – Или не стоит среди ночи?

– Он уже знает. Я ему сразу позвонил, попросил помощи. Откуда, ты думаешь, эта квартира взялась?

– Я думал, твоя. Для тайных свиданий.

– А от кого мне шифроваться? Нет, это Паша для своих орлов держит. Они тоже время от времени попадают… в неприятности. Ну и мне как-то пришлось попользоваться. Так что, теперь ты Пашин должник.

– Вот обрадовал… Ладно, с долгами я потом разберусь. Что ты ему рассказал?

– То, что знал на тот момент. Что ты приехал домой и нашел мертвую Альку. На подробности, сам понимаешь, времени не было.

– И Паша вот так, сразу, решил помочь?

– С чего ты взял, что он решил помочь?

– Так квартира. – Евгений неуверенно взмахнул рукой. – Он же меня вроде как укрывает.

– Он просто хочет сам во всем разобраться, а для этого ему нужен ты. И Паша не собирается тратить время, выискивая тебя по щелям, в которые ты можешь затыриться. Я думаю, завтра… – Олег взглянул на часы и уточнил. – Сегодня утром он за тобой пришлет кого-нибудь. Или сам приедет.

– Понятно. То есть допрос, который ты мне устроил, была всего лишь репетиция. – Евгений устало потер глаза. – Черт, как же объяснить все, чтобы он поверил? Что говорить?

– Правду, Женя, только одну чистую правду, как мне. Я не знаю, о чем Паша будет спрашивать, но он мужик неторопливый. И ему нужен не тот, на кого можно быстрее дело сшить, а настоящий убийца. Пока ты будешь с ним откровенен, можешь считать, что Большой Паша играет на твоей стороне.

– Да мне от него и нечего скрывать. – Евгений снова прилег на диван.

– Слава богу, что ты тогда от Альки отказался. Сейчас бы совсем нехорошо было.

– Мне и так не особо приятно. Но ты прав, если бы согласился, было бы еще хуже.

– Кстати, почему ты отказался? Она же вроде в твоем вкусе. Неужели из-за Шубиной?

– При чем здесь она? Мне это вообще как-то не очень… не привык я с барского плеча донашивать. Да и по отношению к девчонке некрасиво.

– Ага, то есть если бы не Паша, ты бы с Алькой закрутил?

– Хм. Не знаю. Раньше, наверное, да, а сейчас… не знаю. И нечего так ухмыляться, дело совсем не в Машке! Точнее, в ней, но не потому, что я надеюсь… в смысле я, конечно, еще надеюсь…

– Реально? Она недостаточно убедительно тебе по физиономии дала?

– Да при чем здесь это! Я же о другом. Машка, она… ну вот как тебе объяснить? Она словно планку поднимает. После развода я долго ни с кем не встречался. Все женщины после нее были тусклые какие-то, неинтересные и даже некрасивые.

– А гулял тогда от нее зачем? С тусклыми и некрасивыми?

– Олег, мне восемнадцать лет было! У меня все мозги тогда не в голове были, а гораздо ниже! Дурак был, поэтому и гулял!

– Сейчас, хочешь сказать, поумнел?

– Олег, вот ты чего от меня хочешь? Я тебе просто говорю, что с моей… с бывшей моей Машкой никакая Алька не сравнится! Разве не так?

– Н-не знаю, – запнулся Олег. – Честно говоря, я большой разницы не вижу. То есть Марина Анатольевна, конечно, женщина породистая, но и Алька хороша. Если бы Паша мне предложил… нет, если бы я сам с такой девушкой познакомился, тогда – да! А так, я бы тоже, пожалуй, отказался. Ты прав, не очень-то хочется с Большим Пашей через бабу родниться. Ладно, это все лирика. – Он встал, стряхнул окурки в мусорное ведро, а блюдце поставил в раковину. – Ты отдохни сейчас, поспи немного, пока Паша тебя не выдернул.

– А ты?

– Я к себе. Тоже прилягу на пару часиков. Потом начну бегать и народ напрягать. И думать. Ты, кстати, тоже попробуй прикинуть: кто на тебя зуб имеет, кто мог Альку к тебе пригласить и кто мог твою дверь открыть. Списки пиши, для наглядности. Причем пиши всех, кого только вспомнишь, кто в голову придет, не сомневайся. Мы отфильтруем потом. Знаешь, лучше десяток лишних людей проверить, чем одного нужного пропустить.

* * *

Большой Паша приехал сам. Приехал рано, еще девяти не было. Евгений, который так и не сумел заснуть, заварил себе крепкого чая, чтобы взбодриться (растворимый кофе, который стоял в плохо закрученной баночке, был неизвестного сорта и пах жжеными семечками), и успел сделать пару глотков, когда за дверью коротко звякнул звонок. Евгений дернулся, плеснул горячим чаем на руку и чуть не уронил чашку. Шепотом выругался и метнулся к двери.

Паша молча прошел к дивану и грузно опустился на него. Елистратов, его верная тень, скользнул на кухню, поставил на пол большую спортивную сумку и присел на холодильник. По тому, как уверенно он это сделал, было ясно, что присаживается он на этот совершенно неподходящий предмет далеко не в первый раз. Впрочем, на Елистратова Евгений не смотрел. Он неловко потоптался, не решаясь вернуться на диван, потом сел на стул. В комнате повисло тяжелое молчание. Паша не мигая смотрел на Скворцова, тот уставился на свои колени, а Елистратов рассеянно разглядывал потолок.

– Рассказывай, – наконец негромко приказал Паша.

Ночная «репетиция» не прошла даром – Евгений не только подробно изложил ход событий с того момента, как вчера вернулся домой, но и повторил почти все вопросы Олега и свои ответы на них.

Елистратов и Большой Паша слушали молча, изредка переглядываясь.

– Вот, собственно, и все. – Скворцов развел руками. – Олег привез меня сюда, и я вот тут… – Он неуверенно кашлянул и показал Паше на чашку: – Может, чаю? Кофе дрянной, не предлагаю.

И тут же смутился, вспомнив, кому, собственно, принадлежит эта квартира и все ее содержимое.

– Да что ж, чай, – прогудел Большой Паша. – Елистратов!

Елистратов встрепенулся, наклонился за сумкой и достал из нее литровую бутылку водки. Несколько выверенных, экономных движений, и водка уже разлита по стаканам, примерно по трети. Большому Паше Елистратов стакан поднес, Евгений за своим встал.

– Помянем. – Голос Паши дрогнул. – Хорошая была девчонка.

Он быстро выпил и вытер слезы, выступившие на глазах. Евгений и Елистратов выпили молча. Про закуску никто не вспомнил.

Скворцов повертел в руках пустой стакан и поднял виноватый взгляд на Пашу:

– Я это… соболезную… искренне.

Паша неопределенно махнул рукой, не то принимая сочувствие, не то отвергая его, и Евгений немного занервничал. Олег правильно говорил: Большой Паша – это не полиция, ему не дело закрыть, ему убийца нужен. Но с другой стороны – Паше и решение суда тоже не нужно. Кого он сочтет виноватым, тот и отвечать будет. А девушку все-таки зарезали в его, Евгения, квартире.

– Мои ребята уже начали искать. Алька вчера домой не возвращалась, а куда поехала и с кем – никто не знает. Ничего, разберемся. К тебе у меня вопросов пока нет. Только… скажи, она перед смертью… – Паша бросил короткий взгляд на Елистратова, и тот, словно вышколенный официант, собрал стаканы, снова наполнил их на треть водкой и раздал.

– Светлая память, – пробормотал Большой Паша.

– Царствие небесное, – поддержал Евгений.

Елистратов выпил молча.

– Так вот, вопрос у меня к тебе только один. Алю не мучили? Она перед смертью не страдала?

Евгений немного побледнел. Он вспомнил, как стоял на коленях и, пачкая ладони в крови, искал пульс на еще теплой руке…

– Нет, – сипло ответил он. Прокашлялся и повторил: – Нет. У нее лицо было… спокойное. Я думаю, она даже не поняла ничего.

Большой Паша шумно выдохнул и перекрестился. Встал с дивана, потер поясницу и отдал Евгению стакан.

– Ребята ищут. Я с Олегом твоим говорил, ему тоже людей подгоню. Тебе, конечно, лучше пока не светиться, сиди здесь сколько нужно. Если что понадобится – звони, не стесняйся. Елистратов поможет.

– Спасибо, – тихо откликнулся Евгений.

Большой Паша снова небрежно отмахнулся и вышел. Елистратов, не утруждая себя прощанием, скользнул за ним.

Минут пять Евгений сидел, тупо рассматривая пустые стаканы. Потом поставил их на стол, подошел к двери, запер ее. Оглянулся на холодильник – недопитую бутылку Елистратов забирать не стал.

– Что ж, это будет уместнее чая.

Олег прошел по коридору и остановился перед открытой дверью в кабинет номер семнадцать. За большим конторским столом сидел человек лет сорока. Бледное лицо, седые виски, очки с бифокальными линзами в модной оправе – хозяин кабинета, сосредоточенно изучающий разложенные перед ним документы, выглядел почти аристократом. Олег коротко стукнул костяшками пальцев по косяку и спросил:

– Можно?

Аристократ поднял голову и усмехнулся:

– Явился? Жаль, не с кем было поспорить, я бы выиграл. Правда, я был уверен, что ты пораньше прилетишь, еще утром.

Олег вошел в кабинет и вежливо наклонил голову:

– Здравствуйте, Андрей Николаевич. Утром я занят был.

Мужчина хмыкнул, внимательно посмотрел на Олега и указал на стул:

– Прошу, Олег Павлович. – Собрал со стола бумаги, аккуратно сложил их в картонную папку, завязал тесемочки и убрал папку в ящик стола. – И чем же вы были так заняты? Помогали убийце скрыться? Создавали препятствия работе правоохранительных органов?

Олег, успевший за это время устроиться на стуле, положил ногу на ногу и театрально пожал плечами, разведя руки в стороны.

– О чем вы, Андрей Николаевич! Наоборот, я, как мог, помогал правоохранительным органам в поисках человека, совершившего тяжкое, уголовно наказуемое деяние.

– Какая приятная неожиданность! – не менее картинно восхитился Андрей Николаевич. – Но, поскольку вы, Олег Павлович, здесь один, значит, вы пришли сообщить, где в данный момент находится ваш работодатель, господин Скворцов?

– Скворцов? – Изумление было изображено безупречно. – Но мы ведь о преступниках говорим, а господин Скворцов – человек исключительно законопослушный.

– Законопослушные люди не режут у себя дома женщин легкого поведения. А если уж такое, например, в состоянии аффекта случается, сразу идут в полицию с чистосердечным признанием.

– Это если они виновны. А когда законопослушного человека подставили…

Лицо Андрея Николаевича вдруг побагровело, и внушительный кулак грохнул по столу.

– Да твою ж мать! Ты что, ваньку валять здесь решил?! Или говори нормально, или пошел вон!

Олег закусил губу и на мгновение опустил глаза. Потом неохотно выговорил:

– Извини, Андер. Это я от злости. Ну что ты, в самом деле, подстава же голимая, а ты мужика сразу в розыск?

– У него в квартире, между прочим, труп нашли. И кто, по-твоему, первый подозреваемый?

– Да уж всяко не Скворцов. – Олег достал из кармана пачку «Примы» и вопросительно посмотрел.

– Кури, – махнул рукой Андрей. Достал из ящика простенькую металлическую пепельницу и поставил на край стола. – Обоснуй.

– Скворцова я опросил, – на очищенную от бумаг столешницу лег блокнот. – Смотри, там все подробно.

Андрей начал быстро листать исписанные листы. Один раз задержался, перечитывая, поморщился и пробормотал сквозь зубы: «Все-таки это был он». Дочитал до конца, закрыл блокнот и немного подумал, хмуря густые брови.

– Это не протокол.

– Так и я не официальное лицо. Андрей, ты мне лучше скажи, женщину уже опознали?

– А ты как думаешь? Ивченко Алевтина Васильевна, уроженка нашего города, по месту прописки последние два года не проживала, а проживала… знаешь где?

– Знаю.

Андрей страдальчески поморщился и помахал ладонью, разгоняя дым.

– Большому Паше это не понравится.

– Уже не понравилось.

– Ты с ним говорил? – прищурился Андрей.

– Да, утром. Он дал мне в помощь своих ребят.

– Искать Скворцова?

– Искать убийцу, – хмуро поправил его Олег. – Паша знает, что это не Скворцов.

– То есть это ты его уговорил.

– Пашу не надо было уговаривать, он сразу понял, что это подстава. И странно, что мне приходится уговаривать тебя.

– Может, потому, что у меня больше информации? Ты в курсе, что Большой Паша хотел избавиться от девушки? И даже предлагал ее твоему шефу?

– Да. Разговор был при мне. Скворцов вежливо отказался.

– А потом мог передумать. И привезти девушку к себе. А там – кто знает, что могло произойти? Если она начала сопротивляться, а Скворцов настаивал… – Андрей постучал ногтем по раскрытому блокноту. – Времени у него было достаточно, даже по твоим данным.

– Я был уверен, что ты будешь рассуждать именно так, – хмуро сообщил Олег. И язвительно добавил: – Жалко, не с кем было поспорить.

– Поэтому и спрятал Скворцова?

Олег не ответил, только дернул плечом. Потом, нейтрально глядя в потолок, заметил:

– Я знаю, что это подстава. Большой Паша уверен, что это подстава. Ты тоже знаешь, что это подстава, но очень не хочешь это признать.

– Почему ты так считаешь?

– Очень просто. Альку убили вчера, около десяти вечера. Сейчас три часа дня, меньше суток прошло. А вы уже нашли тело, опознали, установили мотив и объявили в розыск моего шефа. Тебя ничего не смущает?

– Может, мы хорошо работаем?

– Не сомневаюсь. Но тогда ответь мне, пожалуйста, кто опознал тело.

Андрей поколебался пару мгновений, потом, видимо решив, что никакой служебной тайны не выдаст, ответил:

– Елистратов.

– Сам приехал?

Андрей снова замялся:

– Ну-у… его Большой Паша прислал. – И, не дожидаясь следующего вопроса, добавил: – Я ему позвонил.

– Ага! – Это признание Олегу явно понравилось. – Ты насчет всех неопознанных женских трупов с Большим Пашей консультируешься? Или ты конкретно Альку узнал? И кстати, как тебя вообще в морг занесло? У тебя же нет привычки все трупы свежие лично осматривать.

С каждым новым вопросом Олег становился все веселее, а Андрей все больше мрачнел.

– Сам, что ли, не понимаешь? – проворчал он. – Был сигнал.

– Ага, – повторил довольный Олег. – Насчет Альки в морге, значит, был сигнал. Анонимный телефонный звонок, как я понимаю? Из автомата?

– Ну и что? – встопорщился Андрей. – Случайный свидетель, добросовестный. Наша работа, если ты еще помнишь, на девяносто процентов построена…

– Помню, помню. – Олег поднял руки, словно сдаваясь. – Работа с населением, добровольные информаторы, гражданская активность… Но, Андер, ты только вслушайся, как это звучит: случайный добросовестный свидетель! Ах да, еще и анонимный! Просто песня какая-то! Сказка! Легенда!

Андрей насупился и ничего не ответил. А Олег продолжал издеваться:

– Ладно, с опознанием вам помог случайный анонимный добросовестный свидетель. – Он почти промурлыкал последние слова. – А как с обнаружением? Алька тихо лежала в квартире, чего патруль приехал?

– Был сигнал, – мрачно повторил Андрей.

– А, конечно, анонимный случайный добросовестный свидетель, как же я забыл! Слушай, а как же они в квартиру попали, дверь-то заперта была? Нарушили уголовно-процессуальный кодекс? Или за эти годы в полиции правила поменялись?

– Ничего они не нарушали. Вскрыли, по санкции.

– И санкцию успели получить! – восхитился Олег. – Среди ночи! Без оснований!

– Были основания, – скрипнул зубами Андрей.

– Это какие же? А, постой, я сам соображу! Был сигнал, правильно? Если не хочешь отвечать, не надо, просто кивни. Анонимный случайный добросовестный свидетель, точно?

– Олег, чего ты добиваешься?

– Подожди… – Нечаев вдруг перестал паясничать. – Подожди, у меня не сходится что-то. Патруль уже с санкцией приехал? Но почему тогда они пропустили Скворцова?

– Они два раза приезжали. В первый раз просто по вызову. Постояли, постучали в дверь и ушли.

– А потом вернулись? – снова оживился Олег. – Наш добросовестный анонимный друг снова позвонил?

– И не только нам. Такую истерику устроил… дескать, тут людей убивают, а полиция глаза закрывает и ничего делать не хочет. Так что санкцию дали, и патруль снова по этому адресу отправили. Ну а уже там… сам понимаешь.

– Не понимаю, – жестко ответил Олег. – Андер, ты сам слышишь, что говоришь? Анонимный свидетель сообщает об убийстве. Потом звонит второй раз, требует принять меры. Потом звонит третий раз, исключительно для того, чтобы облегчить опознание тела. Ты сколько следователем работаешь? И сколько раз за эти годы тебе такой упорный анонимный добросовестный свидетель попадался?

– Все когда-то бывает в первый раз. – Андрей неловко отвел глаза.

– Бывает, – согласился Олег. – Но… соседей уже опросили? Кто-нибудь, кроме этого старательного анонима, подозрительный шум слышал? Крики жертвы, звуки борьбы?

– Мы еще не все квартиры обошли.

– А в тех, что обошли? Если один свидетель слышал, значит, и другие должны найтись. Поздний вечер, народ по домам уже сидит.

– Ну и что? У кого телевизор включен, кто уж спать лег – вот и не слышали. Тем более не было там никакой борьбы. Эксперт говорит, девчонка даже крикнуть не успела.

– Тогда что мог слышать свидетель? – хищно наклонился вперед Олег. – Если его не было в квартире в момент убийства? А если был… Андер, мне все еще надо доказывать, что это подстава?

– Свидетель мог увидеть в окно! Там окна на пустырь выходят, и третий этаж хорошо видно!

– Правильно, – согласился Олег. – Попытка засчитана. Только один нюанс: перед окном Скворцова растет каштан. И чтобы увидеть, что происходит в комнате, надо забраться на дерево, причем на определенную ветку, на определенной высоте. Андер, твой случайный анонимный добросовестный свидетель – убийца.

Андрей с грохотом отодвинул стул, встал из-за стола, прошелся по кабинету. Подошел к окну, открыл его, проворчав:

– Вечно накуришь, хоть топор вешай…

Потом вернулся к столу и спросил неприязненно:

– Что ты предлагаешь?

Олег помолчал, подбирая слова. Потом осторожно сформулировал:

– Мне нужен убийца. Тебе нужен убийца. Я предлагаю работать вместе.

– Как раньше? – неожиданно улыбнулся Андрей.

– Как раньше. – Олег протянул вперед правую руку. – Ну?

– Согласен. – Все еще улыбаясь, Андрей крепко сжал протянутую руку.

Примерно четверть минуты Олег терпел, потом вырвал ладонь:

– Тьфу ты, черт! – Он встряхнул рукой и пошевелил слипшимися пальцами. – Еще сильнее стал, медведь!

Довольный, Андрей сел за стол и спросил как ни в чем не бывало:

– С чего начнем?

– С того, что ты отзовешь заявку на всесоюзный розыск Скворцова.

– Вот прям щас. Лучше ты его ко мне приведи. Я его нормально, под протокол, допрошу и подписку о невыезде возьму, а там посмотрим… сам понимаешь.

– Понимаю, еще бы не понять. Ладно, как ты говоришь, посмотрим. А пока давай для начала расскажи, что у тебя есть?

Андрей длинно и скучно, без фантазии, выругался.

– Сигнал у меня есть. От анонимного свидетеля. Три раза. Осмотр квартиры ничего интересного не дал. Дверной замок, перед тем как вскрывать дверь, осмотрели, следов взлома нет. Но замок без особых затей, хороший специалист мог вскрыть аккуратно. Пока неизвестно, как Ивченко попала в квартиру. Сама пришла или привел кто? Если привел Скворцов, то…

– Скворцов не приводил.

– Он мог дать барышне ключи, и она сама пришла…

– Скворцов не давал ключи. Никому.

– Жена Цезаря вне подозрений!

– Андер, давай просто считать, что версия с участием в убийстве Скворцова уже отработана и признана неверной. И начинай рассматривать другие.

– Например? Кто-то же привел эту женщину в квартиру твоего шефа!

– Если отбросить случайных недоброжелателей, то намечаются следующие основные фигуры…

Водку, которую оставил Елистратов, Евгений выпил сразу после ухода «благодетелей». Правда, на этот раз не поленился, достал из холодильника банку с утиным паштетом. Хлеба не было, зато на полке рядом с сахаром нашелся пакет ржаных соленых сухариков. Ложку Скворцов пачкать не стал, да и стаканы, сполоснув, убрал на полку. Устроился на диване, зачерпывал сухариком паштет из банки и запивал водкой, прямо из горлышка. Или, если сказать по-другому, пил водку из горлышка, закусывая ржаными сухариками с паштетом.

Главное, что результат был именно тот, который сейчас был нужен: Евгений заснул. Точнее, отключился, с бутылкой в одной руке и пакетом сухариков в другой. Спал он без снов, что было очень приятно – Евгений немного побаивался кошмаров с окровавленной Алькой в главной роли.

Проснулся он ближе к вечеру от звонка телефона. Олег порадовал сообщением, что проблемы с полицией решаются, но выходить гулять нежелательно, чтобы не нарываться. Лучше всего сейчас сидеть на попе ровно и думать, какая сволочь могла стибрить у него ключи и как оная сволочь это проделала. Протараторив все это, Олег отключился так быстро, что Евгений не успел даже «спасибо» сказать. Он полежал немного на диване, убедился, что водка закончилась, собрал рассыпавшиеся сухарики в пакет и вернул его на полку. Потом попил водички из-под крана и снова завалился спать, на этот раз до утра.

Утром Евгений проснулся свежим и отдохнувшим. Голова не болела – хорошую водочку пользует Большой Паша, – и настроение, учитывая последние события, было на удивление приличным. Олег вчера, кажется, какие-то хорошие новости сообщил… Ах да, конечно! Вопрос с полицией решается. Правда, как-то это невнятно прозвучало: если его в убийстве не подозревают, то почему не стоит на улицу выходить? Евгений принял душ, побрился одноразовым станком, стратегические запасы которых нашлись в шкафу, заварил чай. Есть не хотелось, зато крепкий сладкий чай пошел очень хорошо. Евгений выпил три чашки и задумался.

«Что-то там Олег еще вчера говорил? А, он просил сосредоточиться на том, кто и как мог получить ключи от квартиры. Ха. Мало ли кто и мало ли как. Добыть ключи от чужой квартиры при желании может кто угодно. Для этого не надо быть опытным преступником, достаточно просто не заморачиваться всякой моралью и этикой, а в остальном – вопрос технический. И кто из ближайшего окружения подходит под такое определение? Никто. А если этот подлец просто хорошо маскируется? Тогда каждый первый.

Нет, так ничего не получится. Надо зайти с другой стороны. Альку убили. Вряд ли за то, что она кому-то дорогу перешла. Скорее всего, убийца действовал или против меня, или против Паши. Но если бы против Паши, то Альку не потащили бы ко мне. Хорошо, значит, основная цель – я. И меня должны были повязать сразу. Кому я так мешаю? По-настоящему, что бы Олег ни говорил, я мешаю только Санычу. Мог Саныч добраться до моих ключей?

А черт его знает! Ладно, ключи пока оставим. А вот Алька… Если бы я пригласил Альку к себе, она бы пошла? Почему нет? Тем более Паша сам предлагал. А если не я? С кем Алька могла пойти, не опасаясь, что Паша будет недоволен? То, что он хочет «отдать ее в хорошие руки», Алька знала и не особенно по этому поводу переживала. «Хорошие руки» ее вполне устроили бы, вопрос в том, что она под этим понимала. Если бы Саныч себя предложил? Алька не сомневалась, что Паша не позволит ее обидеть.

Интересно, кстати, понимал ли тот, кто зарезал Альку, что он натворил? Может, думал, что Паше наплевать на отставную любовницу? Тогда убийца, как Олег и предположил, плохо знал Пашу. Паша хоть и из бандитов, но старомодно сентиментален и не любит, когда убивают женщин. Тем более когда убивают его женщин, пусть даже бывших. Но с кем встречалась Алька, Паша не знает, иначе этот придурок уже висел бы на дыбе. И это не из Пашиных ребят, потому что тогда он тоже уже знал бы. А кто? Какая-нибудь старая любовь? Но тогда при чем здесь я? Нет, это человек, как-то связанный со мной. А кто у нас из общих знакомых? Все те же – Паша, Елистратов, Олег… Бред. Может, мы с ней встречались еще где-нибудь? Нет, мы и с Пашей-то не часто виделись, а уж с Алькой-то считаные разы. Стоп. А вот это интересная мысль. Встречались мы с Алькой считаные разы, и последний раз был как раз позавчера и в большой компании. В большой и веселой… Черт, я же не помню, с кем она там общалась! Как плясала – помню, а вот чтобы разговаривала… Знал бы, что это будет так важно, глаз с нее не спустил бы. А я больше на Машку смотрел, а потом и вовсе… Может, позвонить Олегу, пусть он порасспросит гостей, может, кто видел? Или сразу с Пашей связаться? Или…

А вот это хорошая мысль. Алексей Шубин. Вопрос только, захочет ли он мне помогать? Но это уже от меня зависит – сумею ли я его убедить. Олежка, правда, говорил, что лучше пока не высовываться, но что ж теперь. Рискнем.

Адрес дома, где жили Шубины, Евгений помнил – выучил личное дело бывшей жены почти наизусть. И добрался до нужного места на удивление быстро. Сначала, правда, потерял немного времени, пока разобрался, в каком районе города эта тайная Пашина квартира. Ничего, джипиэс не подвел. Оказалось, что Евгений сейчас гораздо ближе к нужному адресу, чем к собственному дому, так что за машиной возвращаться не стал. Проехал пару остановок на автобусе и через двадцать минут уже нажимал на черную пуговку звонка.

«А если его нет дома? Может, все-таки надо было действовать через Машку?» – успел подумать Евгений до того, как дверь открылась.

Алексей незваному гостю не обрадовался.

– Что надо? – хмуро осведомился он.

Евгений сдержал довольную улыбку – очень уж хорош был синяк под глазом Машкиного мужа – и ответил деловито:

– Поговорить.

– Марина на работе. – Алексей потянул дверь на себя, явно считая беседу законченной.

– Знаю, – торопливо остановил его Евгений. – Я к тебе. Мне нужна помощь.

Несколько секунд Алексей пристально смотрел на него, потом неохотно распахнул дверь:

– Заходи.

Рассказ не занял много времени. Евгений изложил суть проблемы сжато и четко, Алексей внимательно выслушал.

– То есть ты на крючке, – уточнил он. – С одной стороны полиция, с другой – бандиты… и все тебя ищут?

– Бандиты не ищут. Да и в полиции вопрос решается. Но пока убийцу не найдут, я – основной подозреваемый.

– Не боишься, что я тебя сдам? – прищурился Алексей. – Один звонок в ментовку, и меня даже совесть мучить не будет. Наоборот, и гражданский долг исполню, и удовольствие получу.

Евгений напряженно улыбнулся. Дескать, и мы не без чувства юмора, хорошие шутки понимаем. Впрочем, шутка не показалась ему хорошей.

– Нет. Ты не сдашь.

Густые красивые брови поползли вверх.

– Не-е-ет?

Тон нынешнего мужа бывшей жены понравился Евгению еще меньше. Наверное, поэтому он и сказал то, что вовсе не собирался говорить:

– Это была бы обычная подлость. А ты, мой благородный недруг, на подлость не способен.

– Ты в этом уверен? – Усмешка Алексея была откровенно гадкой.

– На двести процентов. С подлецом Ма… рина больше десяти лет жить не стала бы. А она от тебя двоих детей родила. – Евгений поморщился и неохотно добавил: – Меня она такой чести не удостоила.

Алексей замер. Казалось, он не знает, как реагировать на такую откровенность. Сделал вид, что ничего особенного не было сказано, и вернулся к основной теме:

– Посмотреть, конечно, можно. Но ты понимаешь, что это кучу времени займет? Часов десять, а то и больше?

– Как это? Там вся гулянка с четырех до одиннадцати была?

– Так с двух камер снимали. Тебе же весь видеоматериал нужен, без купюр.

– Да, конечно. – Евгений представил себе, как будет смотреть запись праздника в компании мрачного хозяина, поежился и неловко пошутил: – Что ж, значит, на ближайшие десять часов я переезжаю к тебе.

Его шутка тоже успеха не имела. Алексей пожал плечами, развернулся и пошел по коридору, бросив коротко:

– Пойдем.

Небольшая комната, которая была рабочим кабинетом индивидуального предпринимателя Шубина А. Г., удивила Евгения. Он ожидал чего-то более яркого, шумного и захламленного. А тут – аккуратность, чистота, почти аскетизм. Вдоль одной стены – закрытый шкаф-купе на четыре дверцы светлого дерева до самого потолка, вдоль другой – широкий кожаный диван. А у окна – необъятных размеров двухтумбовый письменный стол, с удобным компьютерным креслом. На столе ничего лишнего, даже стаканчика с карандашами, или настольного календаря, или папки… листка бумаги какого-нибудь, кнопки или скрепки не валяется! Монитор большого стационарного компьютера (системный блок экономно упрятан в правую тумбу стола), клавиатура и подключенные к компьютеру наушники. Все. Евгений вспомнил свой стол в офисе – грандиозная свалка из необходимых документов и совершенно ненужного бумажного мусора.

– Как у тебя это получается? – с легкой завистью спросил он.

– Что именно? – оглянулся направившийся к шкафу Алексей.

– Вот такой порядок. – Евгений ткнул пальцем в пустую корзинку для мусора, приютившуюся под столом. – Чистота.

– Привычка.

Алексей открыл самую левую дверцу и взял с полки ноутбук и аккумулятор к нему. На соседней полке Евгений успел заметить коричневый чехол видеокамеры и стойку с дисками. Дверца закрылась, и Алексей повернулся:

– На диване устроишься или за столом?

– На диване, – не раздумывая, ответил Скворцов. Сидеть, пусть даже за таким обширным столом, рядом с этим человеком ему не хотелось совершенно.

Алексей кивнул и протянул ему ноутбук и аккумулятор:

– Розетка справа.

Евгений подключил компьютер и сел, поставив его на колени. Шубин тем временем открыл ящик стола, вынул коробочку и закрыл ящик. Снял с коробочки крышку и достал из нее флешку, снабженную аккуратной биркой. Положил флешку на стол, закрыл коробочку крышкой, открыл ящик и убрал коробочку. Закрыл ящик.

«Как Машка с ним живет?!» – с ужасом подумал Евгений.

Алексей протянул ему флешку и язвительно улыбнулся:

– Вот здесь все материалы, с двух камер, моей и Виталика.

«Или это он специально для меня тут кролика-зануду изображает? Вон какая ухмылка ядовитая… точно, издевается! Ну и черт с ним!»

Евгений молча взял флешку, вставил в порт.

– Наушники хочешь?

– Давай. – Евгений согласился больше для того, чтобы посмотреть, как этот аккуратист хранит наушники. У него самого наушники, как правило, валялись там, где были брошены в последний раз, – на столе, на диване, на подоконнике… И естественно, прежде чем ими воспользоваться, надо было распутать шнур.

Алексей не подвел. На этот раз в сторону отъехала правая дверца шкафа. Самые различные наушники занимали целиком две полки. Единственное, что между ними общего, – все наушники были упакованы в аккуратные фирменные пакеты. За спиной хозяина было плохо видно, но Евгений мог бы поклясться, что лежали эти пакеты стройными рядами, разобранные по размерам.

Не затрудняя себя выбором, Алексей взял один из пакетов, осторожно покосился на гостя и закрыл дверцу. Достал из пакета наушники, положил на стол, открыл дверцу, вернул пустой пакет на место, закрыл дверцу, взял наушники, сделал шаг к дивану и вручил их слегка растерянному Скворцову. Тот машинально взял, начал раскручивать свернутый в аккуратное кольцо провод.

«Придуривается? Или действительно такой?» Поймал легкую улыбку, скользнувшую по губам Алексея, и выдохнул облегченно: «Развлекается, гад!»

– Что искать надо? Человека, который разговаривает с этой женщиной дольше тридцати секунд?

«Это он что имеет в виду? Что тоже сейчас будет просматривать записи? Предлагает помощь не только техникой, но и собственным участием?»

Евгений кивнул и неуверенно подтвердил:

– Вроде того. Ну и вообще, если Алька себя как-то странно поведет, или еще кто из гостей. И знаешь… спасибо.

– А орудие убийства? – устало уточнил Олег.

– Не было его на месте, – не менее устало отозвался Андрей. – Тебе же твой Скворцов сказал, что ничего похожего на нож там не было.

– А поискать?

– Где еще? Квартиру ребята проверили, окрестности осмотрели, мусорку перевернули. Какие еще варианты предложишь?

– Мусорку возле дома нашего главбуха. И вообще окрестную территорию…

– Ты вот это все серьезно говоришь? У меня что, дивизия под началом? Где я тебе возьму столько народу, по помойкам лазить?

– Не кипешись, люди есть и уже занимаются этим. Пашины ребята бомжей подогнали, я маршруты нарисовал, Елистратов им премию пообещал. Так что можно сказать, там профессионалы работают, причем работают на совесть.

– Олег, но, даже если они и найдут что, это же не улика будет. Мало ли что бомжи на помойке откопали – ни один суд не примет. Да еще и залапают все подряд.

– Обижаешь, начальник. Там инструкции четкие даны: все бомжи в резиновых перчатках, если что подозрительное попадется, все аккуратно сложить в пакетик и отдать надсмотрщику из Пашиных ребят. А уж те сюда принесут. И почему это суд, по-твоему, не примет улику, предоставленную случайными добросовестными свидетелями? Не анонимами, кстати. Паша специально велел отобрать тех, кто без проблем может в свидетели пойти.

– Паша еще! Если честно, мне не по себе оттого, что он такой интерес к этому делу проявляет. Не привык я, что бандиты мне помогают.

– Положим, он не тебе помогает, а свои проблемы решает. Слушай, Андер, а мне сейчас в голову бредовая мысль пришла… Что-то у Паши черная полоса покатила: сначала это ограбление, теперь девчонку его зарезали…

– Думаешь, кто-то из молодых беспредельщиков решил зубки попробовать? – помрачнел Андрей. – Черт, только криминального передела нам не хватало! Но кто мог против Паши пойти? Да и по сводкам вроде тихо все.

– По сводкам и Пашиных ребят никто не грабил.

– Тоже верно. Кстати, что там новенького, не слыхал? Как Елистратов Бульбаша тряс, я в курсе, а дальше что было?

– А мне что, докладывают? Сплетни разные ходят, но в итоге – пусто. – Олег раздавил в пепельнице окурок и тут же закурил снова. – Елистратов не сдается. Ищет.

– Теперь ему еще и убийцу искать… Нет, Олег, не думаю, что между этими делами связь есть. Грабитель ведь не зря из травмата стрелял. Разве он, когда против Пашиных ребят собирался, не мог боевое оружие достать? Он убивать не хотел. А с Ивченко – убийство в чистом виде. Не стыкуется.

– Я сразу сказал, бредовая идея. А убийство Альки вообще ни с чем не стыкуется. Почему она? С чужим Алька не пошла бы, убийца ее знал. Значит, не мог не понимать, что Паша… что Паше это не понравится.

– Ну, рассуждал-то он, наверное, логично. Алька Паше надоела, он хочет от нее избавиться, значит, не особо расстроится, если некто избавит его от этой обузы. Может, даже считал, что оказывает Паше услугу, решив проблему с женщиной.

– Думать, что Большой Паша оценит такую услугу, – это совсем не знать Пашу.

– А ты считаешь, так много народу его хорошо знает? Я вот, допустим, верю тебе на слово. Но еще сегодня утром версия, что он сам убил надоевшую подружку, была у меня второй после версии, что убийца – Скворцов.

– Если бы Паша решил ее убить, то он бы не стал заморачиваться с этими сложностями. Резать девчонку в Женькиной квартире, вызывать полицию… Алька просто однажды исчезла бы, и никто ее не стал бы искать.

– Как-то все это… – Андрей помахал ладонью, разгоняя дым. – Елки, Олег, ты человек или паровоз? Разве можно столько курить? Да еще такую дрянь?!

Олег молча встал, подошел к окну, открыл его и присел на подоконник.

– Я говорю, как-то все это нелепо получается, – продолжил Андрей. – Ну хорошо, допустим, эту девицу убили, чтобы твоего шефа подставить. Хотя мне эта версия совсем не нравится – не по-нашему это.

– А по-нашему – это как?

– По-нашему – это без заморочек. По-нашему – это когда баба тебя обломала, ты с горя выпил и саданул ей нож под ребро.

– Это, Андер, вульгарная бытовуха. А здесь преступление продуманное.

– Так а я о чем? Ты сводку посмотри: все убийства – это или бытовуха или гоп-стоп. А такие сложные системы с подставами… Не знаю, может, на Диком Западе они и в моде, а наш родной криминал мыслит проще. Если самому ручки марать неохота, нанял киллера, тот пристрелил твоего Скворцова, и все проблемы решены.

– Это ты все верно рассуждаешь. Но тогда получается, нам нужен человек с нестандартным складом ума, человек от криминала далекий, человек, которому проще самому убить, чем с киллером договориться…

– Ты сам-то понимаешь, что говоришь?

– Не до конца. Нужен человек, который мог уговорить Альку пойти с ним, но не понимал, что Большой Паша его теперь из-под земли достанет. Человек, которому Скворцов не просто мешает, а очень мешает.

– То есть ты опять возвращаешься к вашему главбуху? Да нет, так любого притянуть можно. Того же Шубина, например. От криминала он далек… а с Алькой знаком?

– Шапочно, насколько я знаю. Снимал у Паши какое-то торжество. Я сам про него уже думал. Мотив, возможности… То, что Большой Паша к девчонке интерес потерял, Шубин мог вчера слышать, эта тема широко обсуждалась. А уж то, что он первого мужа своей супруги готов не то что в тюрьму засадить, а живьем в землю закопать, это можешь быть уверен. Если бы ты видел, с каким упоением он Женю молотил!

– Дал себе волю? – усмехнулся Андрей.

– Ага. Но надо признать, долго держался. Знаешь, он весь из себя такой корректный, такой невозмутимый… Но когда Женька стал его жену лапать, бросил вожжи. И дерется он без правил.

– Тогда не сходится. Если этот Шубин вчера душу отвел, то ему не с руки было бросать жену и тащить Альку в квартиру Скворцова, чтобы там ее убить. А потом полицию вызвать, а потом еще раз звонить, а потом еще как-то жене объяснить, где он почти всю ночь с битой мордой прошлялся… Я правильно понимаю, пока Шубин кулаками махал, твой шеф тоже руки по швам не держал?

– Нет, конечно. Драка была что надо. Тебе бы понравилось.

– Угу. Жаль, что я не видел. Ладно, с Шубиным ясно, а почему ты на главбуха так тянешь?

Олег ответил не сразу. Спрыгнул с подоконника, подошел к столу и загасил окурок в пепельнице. Потом объяснил:

– Есть подозрение, что ворует он. Точнее, уверенность есть, доказательств нет. Скворцов аудитора вызвал, на будущую неделю договорились. Зверь баба, любой мухлеж насквозь видит.

– А ваш главбух, как его… Саныч? Он о проверке знал?

– Нет, конечно. Зачем давать ему время хвосты подчистить?

– И эта зверь-аудитор на приеме была?

– Была, – медленно ответил Олег. – Но я на сто процентов уверен, что она ничего Санычу не говорила. Она о работе вообще никогда не разговаривает, ни с кем. Старая школа, теперь таких не делают.

– Не обязательно говорить. Этот ваш Саныч знает ее?

– Понятия не имею. Но женщина она известная в городе, а уж в бухгалтерских кругах тем более. Она еще и лекции читает – аудиторов обучает.

– Значит, знает наверняка. И если у него, как ты говоришь, мозги нестандартно работают, то появление аудитора на приеме могло быть для него сигналом. Как хочешь, но я бы этого вашего Саныча на первое место поставил. Хотя пока прямых улик не будет…

Его прервал телефонный звонок. Мужчины одновременно достали свои мобильники. Андрей посмотрел на свой и убрал в карман, а Олег включил:

– Слушаю. Да. Ага. Молодцы. Хорошо, не задерживайтесь. Ждем. – Выключил сотовый и выдохнул: – Ну, кажется, есть.

– Что есть?

– Большой мусорный пакет. В пакете мужской костюм, ботинки и нож. Руками мужики ничего не хватали, только открыли и посмотрели. Уже везут пакет сюда.

Кто бы знал, как это интересно – смотреть запись с собственного дня рождения! Интересно, потому что ты, хоть и присутствовал в качестве самого главного действующего лица, ни черта, оказывается, не видел. Сначала Евгений честно отсмотрел «сбор гостей». Ну да, второй оператор торчал у крыльца, пока все не собрались. Народ подъезжал в основном на такси, кроме тех, кого привез личный водитель. Большинство – парами. И было очень забавно наблюдать, как мужчины выгружают свои драгоценные половины из машин и провожают к дверям.

Когда гости, уже в помещении, подходили к имениннику, то все лица сияли совершенно одинаковым выражением радостного восторга. Дескать, как же мы рады, дорогой Евгений Константинович, что вам бабахнуло тридцать пять и вы удостоили нас чести поздравить вас лично! А там, на улице, они еще жили своими проблемами и заботами: кто-то ругался, кто-то равнодушно зевал, кто-то потирал руки в предвкушении выпить и закусить. Одни, не обращая внимания на камеру, поднимались на крыльцо, продолжая болтать или хмуриться, другие замечали, что их снимают, и мгновенно преображались. Женщины начинали двигаться грациозно, словно модели по подиуму, улыбаться, махать рукой и посылать воздушные поцелуи. Мужчины реагировали более сдержанно, ограничивались развернутыми плечами и приветливыми кивками. Анастасия Михайловна, великий аудитор, в черном длинном платье с какими-то перьями по вороту – надо же, какой у повелительницы цифр странный вкус. Хотя, надо признать, несмотря на возраст и странный фасон наряда, выглядит баба Настя очень неплохо. Она приехала одна, но без кавалеров, помнится, не скучала. О, пожалуйста, первый уже нашелся! Сергей Юрьевич, директор большого садоводческого центра, подошел и ручку целует. Тоже, наверное, на аудиторскую проверку хочет записаться.

Машка появилась как-то неожиданно, словно не на машине приехала, а пешком пришла – сразу поднялась на крыльцо откуда-то сбоку. И улыбнулась прямо в камеру, наверное, этому парнишке-оператору, они же знакомы. Черт, надо как-то привыкать ее Мариной называть, а то неудобно, все время он то оговаривается, то запинается. И самому неприятно, и Машка, тьфу, Марина, злится, народ все это как-то неправильно понимает.

– Слушай, а почему звук такой невнятный? – Евгений остановил запись. – Ничего разобрать невозможно.

Алексей не поленился, встал из-за стола, подошел и взглянул на экран компьютера.

– Так ничего интересного там и не говорят. Когда поздравления начнутся, оператор ближе встанет и звук будет нормальный. А пока он со стороны снимает, получается такой галдеж. Но это не важно, я все равно на эти кадры музыку наложу.

– Понятно. Хотя жаль немного.

– Кто же знал, что мы по этим записям убийцу вычислять будем, – правильно понял его Алексей.

– То-то и оно. – Евгений включил воспроизведение.

Алексей посмотрел немного и снова вернулся за стол, к своему компьютеру.

Ага, вот и «лендкрузер» Большого Паши. Алька выпорхнула из машины, не дожидаясь помощи мужчин. Изящным жестом поправила волосы, подняла голову и прищурилась на заходящее солнце, ожидая, пока Елистратов покинет водительское сиденье и откроет дверцу для Большого Паши. Потом все трое медленно, приноравливаясь к неспешному шагу «хозяина», двинулись к крыльцу. Елистратов засек камеру сразу, но единственной реакцией на съемку был короткий внимательный взгляд прямо в объектив. Паша на оператора внимания не обратил – не по чину ему такие мелочи замечать. Прошел мимо походкой уверенного в себе тяжеловеса, даже глазом не дернул. А Алька ахнула, чуть ли не запрыгала на месте, радостно размахивая руками и вереща что-то невнятно-восторженное. Потом начала принимать разные позы, какими, по ее мнению, должны радовать поклонников голливудские кинодивы где-нибудь в Каннах. Да, Евгений понимал Большого Пашу – милая девочка, но в больших дозах, наверное, безумно утомляет. И тут же сердце кольнуло: все, больше нет этой веселой, безбашенной девчонки, некому больше утомлять Большого Пашу, некого пристраивать в хорошие руки… И тот, кто лишил жизни это нелепое, но такое яркое, излучающее радость существо наверняка находился вчера на празднике. Евгений скрипнул зубами. Скорее всего, лицо убийцы уже мелькнуло или еще появится на записи. Правда, ничего подозрительного Евгений пока не заметил, но ничего, найдем, этот гад не спрячется.

Поток гостей превратился в скудный ручеек и вскоре вовсе иссяк. Картинка сменилась – оператор вошел в зал. Сначала длинная панорама: накрытые столы, свисающие с потолка гирлянды воздушных шариков, цветочные тройка и пятерка, закрепленные на стене, букеты, плакаты с поздравлениями-пожеланиями – и все это на пестром колышущемся фоне – люди разговаривают, собираются в группы, расходятся… На пару минут оператор сосредоточивается на баре, точнее, на бармене. Генка дергается в сложнейшем ритме, кажется, он трясет шейкер не руками, а всем телом. И, судя по блаженной физиономии, сбивает явно что-то очень сложное. Для кого, интересно, он так старается? Ну же, оператор, что ты застрял? Хватит любоваться, как Генка шаманит, покажи клиента! Но камера, не отрываясь, следила за действиями бармена. А тот выставил на стойку высокий коктейльный стакан, бросил туда пару листков мяты и перелил ядовито-зеленую жидкость из шейкера. Вставил гофрированный бумажный зонтик, яркую соломинку, украсил край стакана тонким ломтиком лайма и артистическим жестом придвинул… Кому же это он подает? Оператор наконец показал клиента, и Евгений, не сдержавшись, выругался. Максим Юсупов! Владелец самого популярного казино в городе!

Евгений не особо любил спускать честно заработанные деньги на азартные игры, но в юсуповском «Золотом фараоне» приходилось несколько раз бывать. То деловая встреча, то просто от компании отбиваться не хотелось. И в бар, естественно, заглядывал. Дернул же однажды черт, заявить Максиму, что у него в «Парусе» бармен покруче будет. Юсупов спорить не стал, только плечами пожал, решил, видно, что он, Евгений, просто спьяну похвастался. Но не забыл. Или забыл, и только сейчас вспомнил. Нет, это надо же такими глазами на Генку смотреть! Уведет парня, сволочь, переманит, и к гадалке не ходи…

– Что-то нашел? – раздался за плечом голос Алексея.

– А? – Евгений оглянулся. – Да. Не по делу, но интересно. Слушай, какая, оказывается, полезная штука эти ваши съемки. Записывай меня в постоянные клиенты, я теперь на всех больших сборищах буду тебя заказывать… – Слово уже вылетело, и Евгений с опозданием понял некоторую двусмысленность сказанного. – Э-э-э… я имел в виду твои услуги… в смысле обращаться.

– Я понял. – Улыбка Алексея была немного снисходительной.

– А ты ничего не заметил?

– Нет. Эта девушка часто в кадре мелькает, яркое пятно всегда камеру притягивает, но она или на танцполе, или около спутника своего щебечет. А чтобы с кем-то еще разговаривала, этого нет.

– Значит, продолжаем смотреть.

– Может, кофе выпьем? Или ты есть хочешь?

– Есть не хочу. А кофе… – Евгений посмотрел на компьютер и спросил осторожно: – Ты позволяешь за работой кофе пить?

– Если клавиатуру не зальешь, то почему нет? Тебе сладкий? Молоко? Печенье?

– Черный, сладкий. Пожалуй, с печеньем.

Алексей кивнул и вышел из кабинета. Через несколько минут он вернулся с небольшим подносом, на котором стояли две чашки кофе и вазочка с печеньем – крохотными, размером с пуговицу, коричневыми кругляшками. Одну чашку поставил себе на стол, а поднос подал Евгению и тут же придвинул ему стул. Евгений благодарно кивнул и поставил поднос на сиденье.

– Интересные печенюшки. Я таких в продаже не видел.

– Марина сама пекла, – снова улыбнулся Алексей. Эта улыбка без тени ехидства, почти нежная и явно была обращена не собеседнику, а той женщине, которая испекла эти забавные печеньица. Его, Алексея Шубина, жене. – Они там у себя какую-то кулинарную книгу издавали, вот она и натаскала оттуда рецептов.

– Марина? – От удивления непривычное имя вылетело легко, без усилий. Правильно, это только какая-то незнакомая ему Марина могла печь печенье по рецепту из кулинарной книги, потому что представить себе Машку, замешивающую тесто… Нет, как-то однажды попробовала она что-то такое изобразить. Результат ее трудов можно было выразить двумя словами: «Все сгорело».

– Да. Она часто печет. С мальчишками, сам понимаешь, всегда надо дома что-то такое иметь. А они Маринкину выпечку любят.

Марина. Женщина, очень похожая на его бывшую жену внешностью, голосом и характером, но с совершенно иными привычками. Вот, пожалуйста, печенье печет. А еще у нее, кроме мужа, имеется двое сыновей, которые эту выпечку любят.

Евгений положил коричневую пуговку в рот. Печенюшка почти мгновенно растаяла на языке.

– Вкусно! – с некоторым удивлением признал он.

– А то! – с забавной гордостью откликнулся Алексей.

На этом беседа закончилась, и мужчины снова принялись за работу. Евгений просмотрел, как гости бродят по залу, действительно Алькино платье словно притягивало камеру – почти все время на экране маячило алое пятно. Несколько раз мелькнула Марина – сначала она разговаривала с Галей Уборевич, потом Галка повела ее по залу, очевидно, взяла шефство над «новенькой». Евгений даже не заметил, что следит уже не за алым платьем, а за бронзовым. Галина знакомит Марину с Юсуповым, голосов в общем шуме не слышно, но, похоже, интереса они друг у друга не вызвали – обменялись парой формальных любезностей и разошлись. А вот Мартынов, областной флагман книгоиздательской индустрии, подошел сам. Смотрит на новоиспеченного директора издательства «Лотос» с любопытством и говорит что-то, судя по лицу Марины, очень приятное. О, еще и ручку поцеловал, прежде чем отойти! Дальше Галка целеустремленно двинулась к Савельеву, директору торгового центра. Сам он, правда, отнесся к знакомству с Мариной невнимательно, а вот супруга его заулыбалась и остановилась поболтать. Даже интересно, что они с таким энтузиазмом обсуждают? Жена Савельева указывает на стол, похоже имея в виду жареных поросят, и Марина кивает. Потом Марина делает широкий жест, словно обводя зал, а Савельева соглашается. Галка указывает на одно из стихотворных поздравлений, украшающих стены, и все смеются. Марина вертит головой, что-то спрашивает…

Камера разворачивается и показывает, как любезничает главный редактор газеты с аудитором. Неподалеку стоит Саныч и задумчиво на эту пару посматривает. Точнее, не на пару, а конкретно – на Анастасию Михайловну. Интересно, просто так он на Великого Аудитора таращится или почувствовал, что для него лично жареным попахивает? Но еще интереснее наблюдать за Мариной… Тьфу ты, глупость какая! Он же смотрит эту запись, чтобы узнать, с кем общалась Алька, а совсем об этом забыл! Пришлось вернуться назад, к тому моменту, когда еще не отвлекся от главной цели.

Евгений снова просмотрел неторопливое кружение гостей по нарядному залу. Оказывается, ничего важного он не пропустил. Алька ни на шаг не отходила от своего покровителя, сияла улыбками и что-то непрерывно говорила. Евгений негромко хмыкнул, вспомнив старый анекдот: «Приходишь домой, а там жена щебечет! Щебечет, и щебечет, и щебечет, и щебечет… Идиотка!» У Большого Паши действительно железные нервы, раз он столько времени эту непрерывную радость выдержал и Альку не пришиб. Но красивых идиоток не убивают только за то, что они красивые идиотки.

Хм, а где же поздравления с обещанным звуком и вручение подарков? Здесь получается, что гости вошли и принялись развлекаться, не обращая особого внимания на именинника. Хотя, понятно, поздравления наверняка снимал сам Алексей, а его помощник крутился на улице, пока последние гости не приехали. А потом, в кафе, уже начал снимать общую гулянку.

Камера отвернулась от Паши и его яркой спутницы, и Евгений полюбовался крайне занимательной сценкой: владелец казино Максим Юсупов присматривается к будущему сотруднику. То есть на переднем-то плане неторопливо двигаются гости, а в глубине, за барной стойкой, артистично жонглирует бутылками и стаканами Генка. Юсупов же, чуть в стороне, держит стакан уже с чем-то ядовито-красным и рассматривает бармена с таким вниманием, что сомнений не остается – уведет.

И удержать парня нечем. Такую зарплату, которую предложит Генке Максим, ему, Евгению, не перебить. Да и чаевые в «Золотом фараоне» несравнимы с теми, что можно получить в «Парусе». Плюс свобода творчества. Скворцов, разумеется, цензуры не вводил, но сам коктейлями не увлекался и большого интереса к Генкиным экспериментам не проявлял. Похваливал, конечно, но без энтузиазма. А это же художник, ему не просто одобрение нужно, а восторг публики! И уж Юсупов ему обеспечит этот восторг по полной программе!

Евгений сделал последний глоток кофе и посмотрел на одинокое печеньице. Вроде много было в вазочке, а съелись так незаметно! Действительно, вкусные. Попросить, что ли, еще? Вроде неудобно, да и кофе уже выпит. Евгений взял последнее печенье и снова сосредоточился на просмотре.

Опа! А вот и снова Марина! Мартынов – надо же, не просто поговорил со свежеиспеченной конкуренткой – подвел ее к Большому Паше, представил. Паша смотрит с интересом, Алька с откровенным любопытством, и даже Елистратов слегка оживился. Ну да, им же известно, кто она такая. Марина, оживленно жестикулируя, что-то говорит, а Паша ее внимательно слушает. И разглядывает так… ох и не понравился Евгению этот внимательный взгляд! Надо будет поговорить с Маринкой, объяснить ей, что Большой Паша – это не тот человек, которого имеет смысл втягивать в сомнительные бизнес-проекты. Или лучше предупредить Алексея? Пусть сам свою чересчур активную женушку вразумляет.

Марина замолчала, явно ожидая ответа на какой-то вопрос. Большой Паша покивал, не то чтобы утвердительно, скорее рассеянно, но благосклонно, и обернулся к своим спутникам. Алька старательно продемонстрировала восторг: закивала и захлопала в ладоши. Елистратов отреагировал неопределенно – слегка пожал плечами, приподнял брови и усмехнулся. Судя по всему, слова Марины показались ему забавными.

Большой Паша снова кивнул и достал из кармана пиджака визитную карточку, протянул Марине. И что-то такое сказал, похоже, предложил позвонить и обсудить предложение. Получается, она на Паше свои гениальные идеи попробовать решила? Издать биографию бизнесмена за его же собственный счет? Или воспоминания ветерана российского бизнеса под названием «От паяльника в девяностых к светлому будущему?» Ох, Машка! Точно, надо с ее мужиком поговорить, пусть ей немного ума вложит!

Гости начали рассаживаться, камера заскользила вдоль стола, время от времени останавливаясь то на чьем-нибудь улыбающемся лице, то на особо изящно украшенном салате. Дальше смотреть было неинтересно. То есть смотреть-то как раз интересно, оператор все время выхватывал разные забавные сценки, но к делу это никакого отношения не имело. Алька смирно (ну, как смирно? Вертелась, конечно, все время, болтала и руками махала, но с места не вставала) сидела между Большим Пашей и Елистратовым. Естественно, никто к ней не подходил. Во-первых, все сосредоточенно кушали, а во-вторых… кто же сунется к женщине, находящейся под такой охраной, тем более если у него по поводу этой женщины нехорошие намерения?

Евгений смотрел на ведущего, на жующих гостей, на собственное лицо… а что, не так уж плохо он выглядит. Прикид солидный, и физиономия вполне интеллигентная. Не скажешь, что высшего образования так и не получил. А зачем оно, это высшее? Для успешного бизнеса, оказалось, достаточно строительного колледжа и платных курсов по экономике. А тот же Алексей после своих институтов шестеркой с камерой по гулянкам бегает. Машка тоже, дипломированный филолог – и что? Конечно, она неплохо устроилась, но все равно наемный работник. Зато Большой Паша – Евгений это случайно узнал – девять классов и один курс железнодорожного техникума. А половину города в кулаке держит!

Прозвенел звонок, и Евгений, вздрогнув, повернулся. Кто еще мог сюда явиться? Никто же не знает, что он здесь? Или как-то выследили? По спине пробежал неприятный холодок. Черт их знает, какие технические навороты есть у современных полицаев! Надо было сотовый выключить, говорят, по нему сейчас можно местонахождение определить… Или Алексей сдал? Но как? Вроде он и не выходил из комнаты, и не звонил. А за кофе? Пока кофе делал, вполне мог позвонить и дать наводку! Блин, говорил же Олег дураку: сидеть и не высовываться! Вот и надо было слушаться умного человека – не самодеятельностью идиотской заниматься, а сидеть и не высовываться!

Алексей неторопливо встал, бросил на Скворцова странный взгляд и отправился открывать. Евгений затаил дыхание. Может, в окно сигануть? Ага, шестой этаж, самое то для побега. Все-таки он поднялся на ноги и подошел к окну, выглянул. Увы. Ни подходящих деревьев, ни какой-нибудь ремонтной люльки поблизости не наблюдалось. Евгений выдохнул и последовал за хозяином. Зачем оттягивать неизбежное? Впрочем, в коридор не вышел, остановился на пороге комнаты.

Щелкнул замок, хлопнула входная дверь, и на всю квартиру зазвенел голос Марины:

– Привет, Леша! Как ты, нормально? Глаз уже лучше, намного. Хорошо, что эта примочка еще оставалась, надо будет снова купить. Слушай, Лешка, ты не представляешь, что у нас случилось! Точнее, не у нас, но нас это тоже касается! Помнишь, позавчера на празднике, девушку такую, в алом платье? Представляешь, ее в ту ночь убили! И вроде подозревают Женьку! Говорят, у него в квартире эту девушку и нашли. Я не знаю, конечно, но, по-моему, это бред собачий! С чего бы Женьке вообще кого-то убивать, тем более эту девушку! К нам в «Лотос» полицейский приходил, я ему так и сказала, что не верю и никогда не поверю! И все девчонки так же сказали. А Настя вообще так возмущалась, что ее пригрозили арестовать за оскорбление полиции при исполнении обязанностей. Девчонки, ладно, они повлюблялись в него все, как кошки, но я-то знаю, что говорю! В общем, сейчас Женьку ищут, хотят арестовать, а он удрал и где-то прячется! И слава богу, и молодец, что удрал! Пусть они разберутся, найдут настоящего убийцу… Ой!

Евгений медленно шел на голос, и наконец Марина увидела его. Ойкнула, всплеснула руками испуганно и тут же замерла, уставившись на него.

– Спасибо, – улыбнулся он.

– Женя? – Похоже, она не верила собственным глазам. – Но как… – И тут же моргнула: – Что ты сказал?

– Спасибо, – повторил Евгений. – За то, что веришь мне. И девочкам вашим тоже спасибо.

– Да глупости, – отмахнулась она. – Что я, не знаю тебя, что ли? Но почему ты у нас? Неужели у тебя нет более надежного места? Тот полицейский, что со мной разговаривал, по-моему, мне не очень поверил. А что, если он решит поискать тебя здесь?

– Было бы очень нежелательно, – признал Евгений.

– Марина, этот тип явился три часа назад и объявил, что, поскольку ты считаешь меня человеком высоких моральных качеств и образцом благородства, – с иронией объяснил Алексей, – я обязан помочь ему найти настоящего преступника. При такой постановке вопроса я был вынужден согласиться.

– Алешка! – Марина расхохоталась и чмокнула мужа в щеку. – Вы хоть поели?

– Мы пили кофе. С печеньем.

– Так борщ же есть и гречка с мясом! Ребята, пять минут, и я на стол накрою!

Она метнулась было на кухню, но, не сдержав любопытства, притормозила:

– А как вы ищете настоящего преступника?

– Проверяем записи, – объяснил Евгений. – Алька уехала из кафе одна. А убили ее действительно у меня в квартире. Поскольку это сделал не я, значит, она с кем-то встретилась.

– А договориться о встрече она могла на празднике, – догадалась Марина. – И этот разговор, если повезет, хоть на одну камеру, да попал! Все, я поняла! Сейчас поедим быстренько и продолжим все вместе записи смотреть.

Пакет с испачканной кровью одеждой и ножом был найден в мусорном баке, в двух кварталах от дома главного бухгалтера, Виктора Александровича Петракова. Саныча. Не то чтобы совсем рядом, но, с точки зрения Олега, достаточно подозрительно. Андрей согласился с этим и распорядился немедленно доставить гражданина Петракова.

Саныч вошел в кабинет спокойно, даже с некоторым любопытством. Поздоровался с Олегом, спросил:

– А что здесь происходит?

– Здесь происходит следствие по делу об убийстве, – вежливо проинформировал его Андрей. – Проходите, присаживайтесь. И рассказывайте.

– Э-э-э… что рассказывать? – уточнил Саныч, послушно делая несмелый шажок и опускаясь на стул.

– Как что? Рассказывайте, как заманили гражданку Ивченко в квартиру вашего прямого начальника, Скворцова Евгения Константиновича. Как убили ее, как позвонили в полицию…

– И откуда у тебя ключ от квартиры Скворцова, – добавил Олег.

– Подождите, подождите! – Бухгалтер привстал было, но тут же снова рухнул на стул. – Какая квартира, какой ключ? Это какая-то путаница, ошибка! И гражданка Ивченко какая-то… Это Алька, что ли? Я слышал, конечно, что ее убили, но я здесь ни при чем! Я и незнаком с ней почти! Так, потанцевали вчера немного, но я не убивал ее, клянусь!

– Значит, чистосердечно признаваться не хотим, – погрустнел Андрей. – А ведь у нас есть доказательства…

– Да ни при чем я, вот как Бог свят. – Саныч все-таки вскочил и размашисто перекрестился. – Зачем мне кого-то убивать, грех на душу брать? Я же бухгалтер, а не бандит! Деньги тянул, признаю, но как же без этого? Так, процентик с прибыли, чтобы не в ущерб… но убивать-то мне зачем?

– Известное дело, – саркастически скривил губы Андрей. – Я не я и хата не моя. Одежонка, скажешь, тоже не твоя?

Он резким движением сорвал большой кусок ткани, которым был накрыт специально разложенный на столе двубортный черный костюм с искрой. Там, где он был залит кровью, ткань потемнела. Испачканную рубашку демонстрировать бухгалтеру не стали, зато рядом с костюмом в прозрачном целлофановом пакете лежал раскрытый складной нож. Саныч побледнел и громко икнул.

– Не мое. В первый раз вижу… – Он снова начал истово креститься. – Христом Богом клянусь, не мое…

– Ну ты, юродивый, – обозлился Андрей. – Хватит придуриваться!

– Подожди, Андер, – перебил его Олег. Взял со стола пиджак и, осторожно держа его за плечи, поднес к Санычу. – Похоже, действительно не его одежонка. Ну-ка, выпрямись.

Бухгалтер вытянулся по стойке смирно. Олег приложил пиджак к его спине, и Андрей длинно, затейливо выругался.

– Не его, – подтвердил он.

– Не мое! – взвизгнул бухгалтер.

Черный элегантный пиджак (настоящий Хьюго Босс, если судить по ярлычку) был велик тщедушному бухгалтеру размера на два, не меньше. Если кто и был на празднике в этом костюме, то явно не Саныч.

Андрей достал из ящика стола пропуск, быстро подписал его и сунул в руки перепуганному главбуху.

– Свободен. Содержание беседы не разглашать.

Тот вцепился в бумагу и судорожно кивнул.

– Если станет что-то известно о совершенном преступлении, немедленно сообщить.

Саныч кивнул дважды.

– Подписку о невыезде возьми с него, – попросил Олег.

– Зачем?

– Так он же деньги у фирмы воровал, сам признался. Надо разобраться.

– Ладно. – Андрей быстро заполнил бланк и скомандовал: – Подписать. Из города не выезжать. Дело о систематическом воровстве денежных средств будет выделено в отдельное производство.

– Вот именно, – с энтузиазмом подтвердил бухгалтер, ставя размашистую подпись. – Систематическое воровство денежных средств, а никакое не убийство!

Когда дверь за уже не подозреваемым Санычем закрылась, мужчины некоторое время молча смотрели друг на друга.

– Ты ведь там был, – первым нарушил молчание Андрей.

– Был.

– И есть шанс, что ты поднатужишься и вспомнишь, какая сволочь разгуливала в этом фраке? – Андрей с отвращением ткнул пальцем в пиджак, который Олег успел вернуть на стол.

– Не уверен. Но есть вариант получше. Там вчера Шубин с помощником в две камеры съемку вели.

– Это хорошо, – покивал Андрей, аккуратно упаковывая костюм в пластиковый пакет. – Сейчас вещдоки экспертам сдам, пусть колдуют, и к Шубину. Ты адрес знаешь?

– Да. Я у него был, когда о съемках договаривался.

– Значит, едем. Может, хоть в чем-то в этом идиотском деле повезет!

Поели быстро. Борщ был вкусный, пятнадцать лет назад Марина такого варить не умела, а гречка с мясом вообще выше всяких похвал, но задерживаться за столом никто не стал. Запили поздний обед растворимым кофе с печеньем и снова вернулись к просмотру записей. Точнее, мужчины вернулись. Марина хотела было пристроиться рядом с мужем, но Алексей мягко попросил ее:

– Исчезни, Маришка. Отвлекаешь.

К удивлению Скворцова, она не обиделась. Хихикнула, потрепала мужа по голове и действительно исчезла. Занялась чем-то на кухне и только время от времени заглядывала в кабинет – останавливалась ненадолго то у одного, то у другого монитора и снова тихо испарялась.

На экране у Евгения Алька отплясывала с директором «Титаника». Тот что-то говорил девушке, а она кивала и хохотала. Жаль, не слышно, что именно он говорит. Может, как раз сейчас предлагает сбежать с этой скучной вечеринки и заняться чем-нибудь повеселее… Евгений остановил запись, вгляделся внимательно в застывшие лица. Нет, глупость какая-то, зачем Колесникову убивать Альку, да еще так, подставляя его, Евгения? Рассчитывал на какой-то профит? Явно не о трех рублях речь идет. Может, зря они с Олегом на Саныча грешили, подозревая в воровстве? Может, деньги уходили через «Титаник»? Колесников увидел Анастасию Михайловну среди гостей, заподозрил, что можно ждать внеплановую аудиторскую проверку, запаниковал… и пришла в голову шальная мысль. Когда владелец собственности под арестом за убийство или в бегах, никто проверкой финансовых дел заниматься не будет. А если разумно подсуетиться, то можно и магазин на себя перевести. Кстати, интересная мысль. Надо будет потом, когда вся эта история закончится, разобраться с имущественными вопросами. Наследства вполне прилично набирается, причем это не квартиры-машины, а серьезные, работающие и приносящие приличный доход бизнес-проекты. Случись что с ним, с владельцем, – кому все пойдет? Маме? Других-то наследников не имеется. А что мама со всем этим будет делать? Конечно, она столько лет проработала штукатуром-маляром, что строительная тематика ей знакома, но понятно же, что самой стенки штукатурить и управлять даже одним строительным рынком – вещи совершенно разные. И что тогда будет со всей его «строительной империей»? И с мамой? Нет, точно, этой проблемой надо будет заняться обязательно! А Колесникова вносим в список самых подозрительных лиц первым номером!

Евгений включил запись и снова сосредоточился на просмотре. Впрочем, ненадолго.

– Подойди глянь, что это за мужик? – позвал его Алексей.

Евгений послушно покинул диван. На экране около Альки, которая, похоже, решила отдохнуть (она присела на свободный стул и мелкими глотками пила шампанское), крутился Семен Михайлович. Он что-то нашептывал девушке на ушко и все норовил погладить: то открытое плечико, то коленку.

– Надо же, старый хрыч! – восхитился Евгений. – На пенсии давно, а все туда же!

– Возраст чувствам не помеха, – меланхолично заявил Алексей. – Кто это? Записываешь его?

– Это управляющий тем самым кафе, в котором мы гуляли. Но он вне подозрений. Когда мы с Олегом ушли, он еще оставался, присмотреть, как там народ порядок наводит. Семен Михайлович просто по времени никак не вписался бы.

Алексей равнодушно пожал плечами:

– Смотри сам. Но если он действовал продуманно… он знал, что девушка там будет?

– Конечно. Он банкет организовывал и список гостей у него был.

– Значит, мог организовать заодно и убийство. Нанять исполнителя при соответствующих знакомствах несложно… Есть у него знакомые в криминальном мире?

– Откуда я знаю? – ошарашенно пробормотал Скворцов. – Может, и есть. В кафе разный народ крутится.

– Ну вот. Нанял исполнителя, а сам девушке голову заморочил, отправил ее на встречу… и далее по тому же сценарию. Припомни, может, есть у старичка на тебя зуб?

– Да вроде ничего такого… не знаю. Ладно, в список я его запишу, просто для порядка. Но, честное слово, не вижу, что он может выиграть от моих неприятностей.

Марина решила сделать салат. Мужики, похоже, настроились всю ночь сидеть, значит, проголодаются и салатик витаминный для поддержания сил им к месту придется. Хм, пожалуй, котлеты тоже не помешают.

Она уже почти закончила, когда в дверь снова позвонили. Марина взглянула на часы. Почти девять. Интересно, кто это в такое время? Может, соседке, на ночь глядя, что-то понадобилось. Посмотрела в глазок: не соседка, а заместитель Женьки по безопасности. Как же его… а, Олег!

Марина уверенно распахнула дверь и улыбнулась:

– Здравствуйте, Олег! Заходите!

Олег вошел не один, следом за ним в коридор шагнул незнакомый мужчина. Разумно рассудив, что Олег не привел бы с собой плохого человека, Марина улыбнулась и ему:

– Здравствуйте. Я Марина Шубина.

– Андрей Князев, – коротко кивнул он.

– Ваш супруг дома? – спросил Олег. – Мы хотели попросить запись вчерашнего праздника посмотреть.

– Да, конечно. Проходите, – она махнула рукой в сторону кабинета мужа, – они там уже давно смотрят.

Олег не успел уточнить, кто это «они», как Марина скрылась на кухне. Интересно. Кроме Алексея, здесь вроде никого больше быть не должно. Пока Олег смотрел вслед хозяйке, Андрей прошел в кабинет. Посмотрел на повернувшихся к нему мужчин и, не удостоив вниманием Шубина, присвистнул и подмигнул Евгению:

– А вот и наш неуловимый Джо!

– Что? – Олег ненадолго отстал от временного напарника. Тоже увидел Скворцова и, мгновенно разъярившись, зашипел, словно закипающий чайник:

– Ты почему здесь? Тебе что было сказано делать? Сидеть на месте и не высовываться! Так какого черта…

– Подожди, Олег, – остановил его Андрей. – Это теперь не важно. Ребята молодцы, раньше нас додумались запись просмотреть.

– Додумались, – проворчал Олег. – Лучше бы они додумались… Эй, а как это получилось, что вы вместе?

– Жизнь заставила, – меланхолично ответил Евгений.

Алексей, в свою очередь, вежливо доложил:

– Помогаем, в меру сил, правоохранительным органам.

– Ищете что-то конкретное? – поинтересовался Андрей.

– Не то чтобы… Смотрим, кто с покойницей общался.

– Вдруг камера зацепила, как Алька о встрече договаривается, – добавил Скворцов. – Уехала она ведь одна.

– Разумно, – оценил Андрей, а Олег молча кивнул. – И много просмотрели?

– Примерно две трети, – ответил Алексей.

А Евгений снова не удержался:

– До драки еще не дошли.

Андрей внимательно посмотрел на него, потом на Алексея, но оценивать весьма выразительные синяки не стал. Разложил на столе фотографии костюма.

– Скажите, вот такой костюмчик вам попадался?

– Было несколько человек в черном, это точно. – Евгений внимательно изучил фото. – Управляющий кафе, например, Семен Михайлович. Но кто именно – это нужно еще раз сначала посмотреть.

– Михалыч не подходит, – сразу отреагировал Олег. – Во-первых, он еще оставался в кафе, когда мы уже ушли. А во-вторых, у его костюма крой другой.

– Зато он довольно долго с Алькой шептался, – вспомнил Евгений. – Вполне мог встречу назначить. А на встречу уже пришел не он, а убийца. В смысле, что никому из гостей не обязательно было Альку самому убивать. Можно же было и нанять исполнителя.

– Это любого из гостей касается. Но сначала отработаем тех, кто вчера был в кафе. Олег, ты давай присаживайся к Шубину, а я уж с вами, Евгений Константинович. Не возражаете?

Евгений только плечами пожал. Ну, допустим, возразил бы он. И что? Он похлопал ладонью по мягкому сиденью дивана и спросил:

– На начало поставить?

– Нет, давайте продолжим. Досмотрим до конца и если ничего не увидим, то вернемся к началу. И так по кругу, пока что-нибудь не зацепим.

Олег без лишних разговоров придвинул к столу еще один стул, и просмотр записей продолжился, только теперь уже не в две, а в четыре пары внимательных глаз. Олег всех присутствующих на экране знал, поэтому они с Алексеем смотрели молча, только изредка обмениваясь короткими замечаниями. Андрей же постоянно задавал вопросы, и Евгений тихо, чтобы не мешать второй паре, называл фамилии, должности и давал краткие характеристики. В список подозреваемых лиц не быстро, но добавлялись новые фамилии. Оказывается, в отличие от дам, которые в основном предпочитали черный, у мужчин этот цвет не был популярен. На всякий случай в список заносили и тех, кто разговаривал с Алькой заметное количество времени. Хорошо, что девушка не была любительницей медленных парных танцев, во время которых не то что о свидании, о чем угодно договориться можно. Ее манера отплясывать в тесном кружке поклонников категорически исключала какие-либо разговоры.

Пару раз заходила Марина. Сначала она принесла всем кофе, решив, что мужчинам нужно взбодриться. Ее рассеянно поблагодарили и выпили кофе, не отрываясь от мониторов. Еще через часок ненавязчиво подсунула котлеты и салат. Ее снова поблагодарили, на этот раз уже осознанно и гораздо более горячо (особенно Андрей с Олегом, которые ни пообедать, ни поужинать не успели). Марина посмотрела, с каким энтузиазмом они уничтожают котлеты, собрала грязную посуду и задумчиво направилась на кухню. Судя по всему, через некоторое время четыре молодых здоровых организма потребуют еще чего-нибудь питательного, а котлет больше не было. Курицу, что ли, быстренько разморозить и сунуть в духовку?

Около полуночи Олег вдруг напряженно сказал:

– Стоп.

– Что? – одновременно встрепенулись Андрей и Евгений.

– Подойдите сюда, гляньте.

То ли услышав голоса, то ли почувствовав, что происходит что-то интересное, вошла Марина и тоже устремилась к монитору. На экране застыл Юсупов. В черном костюме. С искоркой. Двубортном. Точно таком же, как искали.

– Он, – выдохнул Евгений.

– Он, – подтвердил Андрей, который успел сравнить костюм Юсупова с фотографией.

– Ой, – простодушно удивилась Марина. – Это же тот самый, который еще больший бандит, чем Павел Александрович.

Четыре пары глаз уставились на нее.

– Это не я, это Мартынов так сказал, – смутилась она. – Петр Антонович сказал, что если Юсупов на что глаз положит, то он это получит.

– Правильно сказал, – неохотно подтвердил Евгений. – Нет, так-то он вроде мужик нормальный. Но я с ним, по большому счету, ни разу не сталкивался, а народ про него разное говорит.

– Юсупов Максим Александрович, владелец казино «Золотой фараон», – дал справку Олег. – В явном криминале не замечен, но знакомства имеет самые разнообразные. Сфера его бизнес-интересов не ограничивается только казино, покупает и продает все, до чего может дотянуться и на чем можно заработать. Официально ни в чем не был никогда уличен, но слухи про него ходят нехорошие. В общем, люди стараются его против себя не настраивать – такой враг никому не нужен.

– Интер-р-р-р-ресно, – протянул Андрей. – Вы, Евгений Константинович, замечали, что господин Юсупов к вашему имуществу интерес проявлял?

– Если только к бармену. Наш бармен вчера ему очень понравился. Я даже подумал, что все, сманит парня. Но по сравнению с тем, что произошло, это пустяк, дело житейское.

– А я верю. – В наступившей тишине голос Марины прозвучал неожиданно громко.

Все повернулись к ней.

– Верите во что? – спросил Олег.

– Что этот Юсупов мог девушку убить. Нет, я не говорю, что обвиняю его, может, и не он убил. Но мог.

– Марина Анатольевна, – мягко обратился к ней Андрей. – Поверьте, я высоко ценю женскую интуицию вообще и лично вашу в частности, но, кроме веры, у вас что-нибудь существенное есть? Доказательства? Улики, хотя бы косвенные?

– Какие улики, откуда? – Марина беспомощно развела руками. – Просто я с ним разговаривала вчера и даже танцевала. Глаз у него нехороший.

– Убедительное основание, – с сочувствием согласился Андрей. – Но суд его не примет. И прокурор под глаз санкцию на арест не даст.

Олег хотел что-то добавить, но тут неожиданно захлебнулся сдерживаемым смехом и раскашлялся Алексей.

– Извини, Маришка, – просипел он. – Просто, как представил себе… кха-кха… прокурору на платочке… кха-кха… глаз… кха-кха… обратите, дескать внимание, глазик-то нехорош! Кха-кха… а платочек беленький такой, с кружавчиками…

Олег и Андрей переглянулись и тоже заржали, а Евгения, судя по выражению лица, слегка замутило. Марина не обиделась, только криво улыбнулась.

– А какие вам улики еще нужны? Разве этого, – она ткнула пальцем в фотографию костюма, – недостаточно?

– Надо еще доказать, что эти вещи принадлежат ему, – дипломатично сформулировал Андрей. – Утром получим результаты экспертизы, тогда узнаем. А пока давайте продолжим. Записи в любом случае надо до конца досмотреть. Марина Анатольевна, если я еще кофе попрошу, это не будет слишком большой наглостью?

На то, чтобы досмотреть запись, ушло еще часа полтора, причем все почему-то теперь сгрудились на диване, глядя на экран ноутбука. Сначала с монитора незаметно исчез Юсупов, до того исправно мелькавший среди гостей.

– Тоже мне гости, – брюзгливо заметил Евгений. – Хоть бы пару добрых слов хозяину на прощание. Нет, они, видите ли, предпочитают уходить по-английски.

Потом Алька подошла к Большому Паше, то ли сказала что-то, то ли о чем-то попросила. Паша кивнул, и Алька в сопровождении Елистратова двинулась к выходу. За ними увязался Семен Михайлович.

– А ведь он, – Олег кивнул на управляющего кафе, – говорил, что Алька ему на прощание шепнула. Дескать, кому-то будет сегодня сюрприз.

– Терпеть не могу сюрпризов, – проворчал Евгений.

– А кто их любит? – Андрей сделал пометку в блокноте, как две капли воды похожем на блокнот Олега. – Допросить под протокол. – Перевел взгляд на экран и покачал головой: – Сюрприз, значит.

На экране вернулся и сел за стол Елистратов.

– Алька уехала, – прокомментировал очевидное Олег.

Елистратов взял бутерброд с красной икрой, осмотрел его внимательно и откусил. Заметил, что его снимают и, продолжая жевать, равнодушно, холодно посмотрел прямо в объектив. Камера тут же ушла в сторону.

Больше, собственно, ничего интересного не было. Разве что драка. Странно, Марине казалось, что эта отвратительная сцена продолжалась невыносимо долго, а на экране все промелькнуло за считаные секунды. Вот она вырывается из рук Евгения, вот на него налетает Алексей, удар, второй, падение… а вот разъяренная Марина выплескивает на катающихся по полу мужчин воду со льдом. Собственные действия на экране показались Марине до отвращения нелепыми, и сама она себе очень не понравилась. Впрочем, когда запись закончилась, Олег, Андрей и Евгений посмотрели на нее с уважением, а Алексей еще и с гордостью.

Скворцов неловко кашлянул и встал:

– Марина, я совершенно искренне раскаиваюсь, считаю свое поведение недопустимым и прошу прощения.

– Да ладно, – смутилась она. – Проехали.

Было приятно, что Евгений посчитал нужным принести извинения. И особо тонким комплиментом прозвучало ее имя, сказанное полностью, четко и без запинки. Бывший муж признавал: прошлое осталось в прошлом, нет больше никакой Машки, а есть и будет только Марина. Марина Анатольевна Шубина, для полной ясности.

Евгений тем временем повернулся к Алексею и произнес коротко:

– Извини.

Алексей молча кивнул.

– Ну что ж, если с выяснением отношений закончили, предлагаю всем разойтись, – объявил Андрей. – Завтра продолжим. Будут результаты экспертизы, и тогда… – Он сообразил, что начал обсуждать планы следствия с людьми посторонними и даже в некотором роде подозреваемыми, и замолчал.

Спасла положение Марина.

– А вот мне Мартынов про Юсупова говорил, не то чтобы подробно, но намекнул, что сам от него пострадал. Нам это… в смысле, вам это, наверное, важно. Может, если я с ним поговорю…

– Нет, – резко перебил ее муж.

– Интересная мысль, – одновременно с ним отреагировал Андрей.

– А было бы неплохо, – в это же время пробормотал Олег.

– Алеша, да что ты, – укоризненно посмотрела на мужа Марина. – Петр Антонович очень приличный человек, и я не собираюсь ничего такого… просто попрошу его рассказать про Юсупова.

– И никто не говорит, что ваша супруга пойдет на эту встречу одна, – обратился к нему Андрей.

– Мы пойдем вдвоем? – Похоже, такая идея уже не вызывала у Алексея столь резкого отрицания.

– Лучше, если это будет Олег, – мягко возразил Андрей. – Я бы предпочел сам с ним поговорить, но вы же понимаете, я лицо официальное и Мартынов, скорее всего, просто ничего мне не скажет.

– Ладно. – Алексей бросил хмурый взгляд на Олега. – Только я буду где-нибудь неподалеку.

На следующее утро Марина позвонила по одному из номеров, указанных на визитке Мартынова. Он взял трубку сразу и, когда она представилась, коротко хохотнул:

– Что, уже ищете работу? Жаль, жаль… нет, не вас, Скворцова. Я-то надеялся, что он выкрутится, тем более Павел Александрович дал понять, что у него претензии совсем к другому человеку.

– А к кому, вы знаете? – затаила дыхание Марина.

– Увы. – Вот сейчас Петру Антоновичу было действительно жаль. – Этого моя разведка пока не выяснила. А что, у вас есть предположения?

– Ну, предположения сейчас у всех есть. Петр Антонович, может, встретимся? Я бы очень хотела с вами поговорить.

– Взаимовыгодно поговорить? – тут же насторожился он.

– Надеюсь, да. Только лучше не у вас в кабинете… где-нибудь, на нейтральной территории.

– Нет проблем. Кафе «Блюз» знаете?

– Да. Через полчаса я буду там. Только, извините, не одна.

– Полиция? – Голос Мартынова заледенел. – Марина, у меня есть знакомства среди журналистов, и я могу прислать вам репортера из криминальной хроники, но сам…

– Нет-нет, не полиция, это абсолютно частное дело! Олег Нечаев, вы же его знаете! По крайней мере, пока частное. И потом, это же просто разговор, совершенно неофициальная беседа! Петр Антонович, я вас очень прошу! Это важно для Скворцова, помогите ему!

Через полчаса они втроем сидели за столиком, и Мартынов рассеянно помешивал ложечкой кофе, в который не положил сахар.

– Юсупов, говорите? А с чего вдруг о нем речь?

– Вы же меня сами предупреждали, что он бандит, – нервно затараторила Марина. – И чтобы я от него подальше держалась! И что он у вас дом в центре города отжал! А теперь нам нужны подробности, потому что… – Она оглянулась на Олега, сбилась и неуверенно закончила: – Ну, в общем, потому что нужно.

– Боюсь, что Мариночка невольно ввела вас в заблуждение. – Мартынов тоже смотрел на Олега. – Я, честно говоря, не очень-то помню, что болтал, и не думаю, что это в точности помнит наша милая дама. Мы оба были не совсем трезвы, праздник, сами понимаете. Возможно, я и высказал что-то нелестное о Юсупове, я действительно его недолюбливаю, и на это у меня есть глубоко личные причины, о которых я, уж простите великодушно, прилюдно распространяться не буду. Но, назвав его бандитом, я не имел в виду, что он занимается бандитским промыслом, а всего лишь охарактеризовал как человека мне неприятного. Про особняк – да, был у нас спор хозяйствующих субъектов, и этот спор выиграл Юсупов. Естественно, меня это не обрадовало, и я до сих пор, особенно когда выпью, могу высказываться на эту тему довольно резко. Не знаю, что вы, Олег, рассчитывали от меня услышать, и мне жаль, что вы потеряли время…

– Я не потерял время, – перебил его Олег. Каким-то непостижимым образом ему удалось сделать это очень вежливо. – После того, что вы мне сейчас сказали, я абсолютно уверен, что ваше отношение к Юсупову – не просто неприязнь. А что касается особняка, вы уж извините, Петр Антонович, но я немного интересовался тогда этой историей. И это не просто спор хозяйствующих субъектов.

Мартынов немного помолчал, потом, глядя в окно, невыразительно заметил:

– Я не могу рисковать.

– Понимаю. Но Юсупов сейчас рискует больше. Если будет доказано, что это он убил женщину – по закону тюрьма, десять лет, как минимум. А что предпримет Большой Паша… Не думаю, что, рассказав правду, вы сильно рискуете.

– А доказательства существуют?

– Пока только косвенные. Поэтому нам и нужно узнать побольше о его методах. Петр Антонович, что там было с особнячком? Слухи разные ходили, но толком никто ничего не знал.

– Н-ну… – Мартынов отхлебнул несладкого, уже остывшего кофе и поморщился. – Хорошо. Вы лица неофициальные, и разговор у нас не под протокол, а так… имейте в виду, если я посчитаю нужным, откажусь от каждого слова.

– Естественно, – понимающе кивнул Олег. – Мы просто сплетничаем в хорошей компании.

– Так вот, в порядке сплетен. Этот особнячок… Вы ведь в курсе, о чем я говорю?

Олег кивнул, а Марина, синхронно с ним, отрицательно покачала головой.

– Постройка начала прошлого века, дореволюционная, купец один постарался. Три этажа, участочек вокруг дома, тоже в собственности. Естественно, внутри перестроен, евроремонт, все удобства. Документы оформлены: выведен из жилого фонда, регистрация, кадастровый учет, все как положено. Я этот особнячок несколько лет окучивал, пока все до конца довел. Когда пакет документов получил на руки, такой праздник был. – Он криво усмехнулся. – Пришел туда один, ночью, выпил бутылку шампанского, прямо из горлышка. Вы когда-нибудь пили шампанское из горлышка?

На этот раз и Марина, и Олег отрицательно качнули головой.

– Поверьте, незабываемое впечатление. Впрочем, это все лирика. Я в этом домике центральный офис хотел сделать. Но с переездом спешить нужды не было, а работы как раз навалилось много, не хотелось в суете этим заниматься. А Юсупов… Надеюсь, вы не ожидаете, что я сам на себя буду компромат выкладывать, так что без подробностей. Совершая одну деловую операцию, я, скажем так, сделал ошибку. Немного пожадничал. И сведения об этой моей ошибке попали к Юсупову – надо признать, служба информации у него работает выше всяких похвал. Если бы об этой моей ошибке узнали некие заинтересованные лица, то моей репутации мог быть нанесен серьезный, а возможно, и непоправимый ущерб. Поэтому, когда Юсупов обратился ко мне с предложением продать ему особнячок несколько ниже его реальной стоимости… это было предложение, от которого невозможно отказаться.

– Шантаж? – ахнула впечатлительная Марина.

– Очень профессионально и деликатно выполненный, – заверил ее Мартынов. – Мало того, несколько позже я имел возможность убедиться, что ошибка моя, та самая, что привела к столь плачевным результатам, была спровоцирована умелыми действиями господина Юсупова.

– Вполне вероятно, – пробормотал Олег.

– Практически достоверно, – поправил его Петр Антонович. – Кроме того… опять-таки без подробностей и фамилий: мне известна еще одна неприятная история. Вы позволите рассказать вам сказку?

– Будьте любезны, – попросил Олег изысканно. – Мы как раз очень интересуемся сказками.

– Да, пожалуйста, – подтвердила Марина.

– Тогда слушайте. Жили-были старик со старухой… ну, не старик со старухой, конечно, а супружеская пара средних лет. Брак не столько по любви, сколько по расчету, общий бизнес, допустим, поставки модной обуви. Несколько элитных магазинов и целая россыпь магазинчиков для товара попроще и распродаж. Поскольку особых чувств с обеих сторон не наблюдалось, они позволяли себе небольшие и недолгие увлечения. Но позволяли очень осторожно и в глубочайшей тайне. Блюстителем нравственности там выступал отец супруги. Дело в том, что процветающий бизнес был основан прежде всего на его деньгах и связях. Причем если деньги через некоторое время перестали быть серьезным фактором, супруги вели бизнес с умом, и доходы позволили им вернуть первоначальные финансовые вливания, то со связями старого хрыча бороться было невозможно. Стоило ему подключить свои возможности, зять не только вылетел бы из семейного бизнеса, но мог бы и сесть, причем надолго. Папаша прожил с женой без малого пятьдесят лет и потому выступал за святость семейного очага. Причем любимой дочурке некоторые вольности еще позволялись, а вот зять обязан был быть безупречным. Молодежь правила соблюдала, тщательно шифровалась и друг другу нервы не портила. Тем не менее однажды зять, как бы это получше выразиться, – оплошал. Повторяю, никаких подробностей, я их просто не знаю. Человек с расстройства выпил и проговорился про «медовую ловушку». Надеюсь, никому не надо объяснять, что это такое? А через пару месяцев тот же человек в «Золотом фараоне» указал мне на весьма эффектную блондинку и намекнул, что из-за нее потерял два очень неплохих магазина. Вы верите, что там обошлось без Юсупова?

– Ни секунды, – без тени сомнения ответил Олег.

– Да! – решительно кивнула Марина. – В смысле нет! Не сомневаемся!

– Вот и я не сомневаюсь. Но обратите внимание, молодые люди, я Юсупова, конечно, бандитом называл и других нехороших слов не жалел, но во всех этих делах обходилось без… без фатальных, так сказать, случаев. Люди теряли деньги, серьезные деньги, но не жизнь. А тут – убийство. Это как-то не очень похоже на его методы.

– Это не просто убийство, – возразил Олег, – это еще и классическая подстава. Как раз в духе Юсупова. Или вы думаете, что Максим не мог убить женщину? Марина, например, не сомневается, что он на это вполне способен.

– Убить, наверное, мог, тут я с Мариной согласен. Но зачем? Раньше за ним ничего такого не водилось.

– Не водилось. Или мы просто не все знаем.

– В любом случае все это, – Мартынов неопределенно помахал рукой в воздухе, – разговоры в пользу бедных. Даже если, в порядке бреда, предположить, что я выступлю со своей историей в суде, и даже если подобные истории расскажут еще несколько человек, что это даст? Моральная нечистоплотность Юсупова еще не доказывает его участия в убийстве. Нужны доказательства, четкие, твердые… железобетонные.

– Надеюсь, что они скоро появятся. – Олег взглянул на часы. – Совсем скоро. Извините, Петр Антонович, я не могу сказать вам подробнее, но есть у полиции кое-что.

– Ну-ну, удачи вам. Вы меня тоже извините, но помогать я вам не буду. Максимум, дойду до ближайшей церкви и свечку поставлю за благополучное завершение дела.

– А почему нет? Дойдите. Я, конечно, атеист, но в таком деле и ваша свечка не помешает.

Андрей с утра доставал экспертов. Костюм они уже исследовали со всей тщательностью, и предварительное заключение лежало у Князева на столе. Кровь на костюме совершенно определенно принадлежала покойной Алевтине Ивченко. А на рубашке и брюках, с внутренней стороны, осталось достаточно много следов потожировых выделений, по которым было установлено, что носил их мужчина, не старше сорока лет, не имеющий серьезных хронических заболеваний, не употреблявший в последние сутки кокаин или героин, пользующийся мужским дезодорантом и лосьоном для бритья. Эксперты заверили Андрея, что, как только он предоставит для исследований преступника, доказать, что именно он находился внутри данной одежды в момент совершения убийства, будет делом пяти минут. В пять минут Андрей, как разумный человек, не верил, он прекрасно представлял себе стоимость проведения экспертизы ДНК и, соответственно, количество бумаг, которые необходимо будет для этого оформить, но в том, что вопрос будет решен достаточно быстро, не сомневался.

С ножом специалисты возились дольше. Это был хорошего качества, но ничем не примечательный складной нож-выкидуха. Скворцов, которого специально вызвали на опознание, с интересом изучил ножичек, уверенно заявил, что в его хозяйстве такого не было, хотя вещичка весьма привлекательная, и было бы неплохо завести себе такой же. Потом сообразил, как эта «вещичка» была использована, вспомнил Альку, лежащую в луже крови, побледнел и, быстро передумав, заверил Андрея, что испытывает непреодолимую неприязнь ко всем острым, режущим и колющим предметам и ничего подобного приобретать не собирается.

Наконец эксперты дали предварительное заключение и по ножу. Полное, по всем правилам оформленное обещали подготовить завтра. А в предварительном, кроме сведений о техническом состоянии ножа, было подтверждено, что именно он явился орудием убийства – на это указывали следы крови убитой, сохранившиеся под рукояткой. Кроме того, эксперт обозвал убийцу неряхой и халтурщиком, поскольку тот, конечно, протер нож, но сделал это настолько небрежно, что, кроме заметных невооруженным глазом следов крови, на лезвии, у самой рукояти, остался отпечаток пальца.

– Придурок. С тем же успехом мог в этот мешок, к костюму и ножу, явку с повинной подложить, – заявил эксперт. – Ты, Андер, только приволоки его сюда, а уж подтверждение мы в два счета организуем.

Приехали Олег с Мариной и, устроившись в уголке, быстро набросали подробную запись разговора с Мартыновым. Андрей прочитал, подумал и сделал вывод:

– В суде, разумеется, с этими разговорами делать нечего. Но для следствия, как направления, где еще можно покопаться, пригодится. Прокурору опять же, чтобы определить точки давления на обвиняемого. В общем, спасибо, ребята, за хорошо проделанную работу.

– Служу России, – отсалютовал Олег.

– Э-э-э… я тоже… это самое… – растерялась Марина. – В смысле спасибо… то есть не за что… ну, вы меня поняли. – И чтобы сменить тему, оживленно спросила: – А что дальше? Мы теперь будем арестовывать Юсупова?

– Марина Анатольевна! С Юсуповым теперь будут разбираться правоохранительные органы. А вы, как лицо глубоко гражданское, отправитесь сейчас на работу и сделаете вид, что забыли обо всем. Понятно?

– Понятно, – печально согласилась она. – Но потом вы расскажете мне?

– Обязательно, – с фальшивой искренностью заверил Андрей.

Олег фыркнул:

– Ты хоть пальцы за спиной скрести.

– Зачем это? Я правду говорю, расскажу… все, что не является тайной следствия.

От Князева Олег поехал к Большому Паше. Они устроились в просторной гостиной, почему-то с двумя каминами. Олег сидел в огромном (в доме Большого Паши вся мебель была под стать хозяину), удобном кресле и рассказывал. Ему очень мешало отсутствие Елистратова и все время хотелось оглянуться, проверить, не стоит ли тот за спиной.

– Чего ерзаешь? – недовольно спросил Большой Паша. – Блохи у тебя, что ли?

– Нет, с чего вдруг. – Олег все-таки не утерпел, оглянулся. – Просто… Извините, Павел Александрович, а где Елистратов?

Хмурое лицо Большого Паши на мгновение осветилось улыбкой.

– Скоро вернется. Елистратов молодец, нашел-таки этого, в жопу стрелянного! Сейчас как раз с ним беседует. А ты продолжай, я тебя внимательно слушаю.

Олег послушно продолжил. Когда он закончил, Большой Паша кивнул на хрустальную пепельницу, стоящую на журнальном столике:

– Кури, если хочешь.

– Спасибо. – Олег потянул из кармана пачку «Примы».

Большой Паша встал, тяжелым шагом неторопливо прошелся по комнате. Взял с полки потертый кожаный портсигар, достал тонкую сигариллу и тоже закурил.

– Максим, значит. Знал я, что гнилая у него душонка…

Без стука распахнулась дверь, и в комнату вошел Елистратов. Бросил короткий взгляд на Олега, потом кивнул Большому Паше:

– Порядок.

– Это хорошо. А у нас тоже новости есть. Олег, коротко обрисуй.

– Ну, если совсем коротко, то есть основания считать, что Альку убил Максим Юсупов. Кстати, спасибо за помощь.

Елистратов, который успел подойти к окну, замер. Потом открыл створку и медленно повернулся:

– Юсупов? Сомнений нет?

– Для полной уверенности хорошо бы на результаты экспертизы посмотреть. Они там вроде на ноже отпечаток пальца зацепили. – Олег затянулся и вежливо выпустил дым вверх, к потолку. – Мотива нет. Мы покопались в биографии – мутный он, этот Юсупов. Шантаж, рэкет… но убийств за ним до сих пор не водилось.

– А в чем проблема? – немного удивился Паша. – Елистратову он быстро все расскажет, с самыми подробными подробностями.

Олег закашлялся:

– Оно конечно… Просто я вот сам себе думаю… Почему Алька? Зачем? У Юсупова всегда все продумано-просчитано и на солидный куш нацелено. А тут? В чем его выгода? Подставить Скворцова? Опять-таки зачем? По бизнесу они не конкуренты, по жизни тоже. От Жениных активов он все равно откусить ничего не сможет. Сделать гадость вам? Опять-таки какой смысл? Извините, Павел Александрович, но вам вредить – никакого гешефта, один геморрой. А то и чего похуже. Получается, все-таки у Юсупова именно с Алькой какие-то дела были. Не зря же они ушли вчера по одному, а потом где-то встретились.

Большой Паша, не отвечая, уставился на мрачного Елистратова, и тот наконец решил высказаться:

– Есть у меня сомнения… – Он посмотрел на Большого Пашу, на Олега, снова на Большого Пашу…

– Говори, – махнул рукой тот.

– Я этого гангстера сюда привез. Пел он, конечно, соловушкой, но я с ним коротко пообщался. А надо бы поговорить душевно, без суеты. Тем более теперь… появилось у меня к нему еще несколько вопросов.

– Так чего ждешь?

Елистратов нажал на телефоне пару кнопок, скомандовал коротко:

– Давай.

Через минуту в комнату вошли двое. Молодой накачанный парень держал руку на плече сильно хромающего мужчины лет тридцати. Парень дождался кивка Елистратова, подтолкнул мужчину на середину комнаты и скрылся за дверью.

Большой Паша и Олег молча разглядывали неудачливого грабителя. Среднего роста, среднего телосложения, невыразительное, словно стертое, бледное лицо, блеклые рыбьи глаза… только волосы запоминающиеся – пышные, кудрявые, с ярким медным отливом. Потом Паша негромко, почти участливо, спросил:

– Ты кто ж такой будешь?

– Ро… Рома.

– Рома Рыжий, – скучным голосом проинформировал Елистратов. – Был охранником в «Золотом фараоне», потом замутил мелкий бизнес – ремонт автомобилей в своем гараже. Не сидел.

– Паша… Пал Александрыч… – Рома сделал шаг вперед, качнулся и неловко рухнул на колени. – Не убивайте!

– И почему же это, к примеру, я не должен тебя убить? – поднял брови Паша. – Ты сам-то понимаешь, против кого ты тявкнул?

– Пал Александрыч, да я вас… да никогда!.. Я не хотел… бес попутал! Мне деньги нужны были срочно, проигрался я… Я не знал, что это ваши ребята! А он меня уговорил, сказал, что все гладко будет…

– Кто уговорил, бес?

– Какой бес? Максим! Он все продумал, все рассчитал, а я проиграл все… гараж свой поставил, думал, отыграюсь… А у меня жена беременная… А Юсупов, он же такой, он с того света достанет…

– Юсупов? – Олег даже привстал. – Елистратов, ты слышал?

Тот ответил невыразительным взглядом, и Нечаев спохватился:

– А, ну да, конечно… – пробормотал он и снова опустился на мягкое сиденье. – Конечно, Юсупов…

– Его тоже привез? – уточнил у Елистратова хозяин.

– Зачем торопиться? Сначала с этим поговорите, а потом можно и за Юсуповым съездить. Сюрприз ему будет.

Олег поежился. Из всех присутствующих только он знал, что Юсупов уже в полиции. И неприятный сюрприз ожидает как раз Пашу. И как еще он к этому сюрпризу отнесется…

– Ты, Рома, расскажи-ка все подробно, – попросил Большой Паша. Голос его звучал почти ласково, но мужчина вздрогнул и побледнел. Олегу тоже стало немного неуютно. – С самого начала. Проигрался ты… в казино, я правильно понимаю? В «Золотом фараоне»?

– Там. Так это… я у Макса работал раньше, он мне, как бывшему сотруднику, кредит давал. Если не везло сильно, можно было в долг играть. А я и деньги свои, и гараж, и кредит этот… все. Пошел к Максу просить, чтобы отсрочку дал, обещал отдать все постепенно, с процентами… А Макс говорит: «Без проблем, отработай. Провернешь дельце небольшое и свободен…»

– Небольшое дельце… – эхом повторил Большой Паша.

Рому затрясло.

– Это же не я! Это Макс! А я не знал! Макс сказал, что все чики-пуки будет, никто не докопается!

– Не ори. Дальше рассказывай.

– Так это… Дальше он мне прикид рокерский дал, косуха там, сапоги, шлем. Потом он вскрыл гараж Бульбаша…

– Кто он? – вскинулся Олег. – Юсупов?

– Да, Максим. Он хорошо всякие замки открывает.

– Юсупов после техникума два года в МЧС работал, – с отвращением объяснил Елистратов и выругался. – Он там столько дверей пооткрывал… А я об этом не вспомнил!

– Мне дальше говорить? – робко уточнил Рома. Дождался кивка Большого Паши и продолжил: – Я «харлей» из гаража вывел и поехал на Садовую: Макс сказал, что там ребята деньги забирать будут… Пал Александрыч, я правда не знал, что это ваши. Юсупов мне не сказал…

– Откуда он знал, когда и где? – Паша так резко наклонился вперед, что Рома отшатнулся и едва не упал.

– Так это… у Макса всегда народ собирается разный… бригадиры тоже. Выпить, поиграть, за жизнь поговорить. У него комната отдельная есть для них, со спецобслуживанием… Они там всякое обсуждают.

Большой Паша перевел тяжелый взгляд на Елистратова:

– Про это ты тоже не вспомнил?

Елистратов промолчал, опустив глаза.

– Ладно, давай дальше.

– Дальше я травмат взял и поехал. Юсупов мне все объяснил: что и как делать.

– Почему травмат? Боевой ведь надежнее? – спросил Олег.

– Так это… я же не киллер какой, ребят убивать. – Роман осторожно покосился на Елистратова. – Да и Юсупов велел, чтобы трупов не было. Чтобы свидетели остались и на Бульбаша показали. Только не повезло мне.

– Зато Бульбашу повезло. – Большой Паша смотрел задумчиво, и Рома, слегка порозовевший было, снова побледнел. – Деньги где?

– Так это… Юсупов забрал. Он разозлился страшно, когда увидел, что меня ранили. Байк на место поставил, гараж запер, а сумку забрал. Мне велел спрятаться подальше, затихариться и не высовываться, пока он не скажет. А денег не дал. И насчет долга ничего не сказал…

– И где же ты затихарился?

– Так это… на даче у тетки приятеля. Она старая уже, туда не ездит. Да и приятелю тоже не нужна. Он только изредка туда, на шашлычки… Там ничего хорошего нет, глушь. Телевизора нет, Интернета тоже. Хорошо хоть, сотовый сигнал ловит, а то совсем бы со скуки спятил.

Олег смотрел на Рыжего Рому и не видел его. В голове крутилось: Юсупов организовал нападение на Пашиных «инкассаторов»… Юсупов вскрыл гараж Бульбаша… Юсупов открыл квартиру Женьки, привел туда Альку… Алька…

– А скажи, Рома, – осторожно, словно боясь спугнуть, начал он, – ты, часом, с Алькой незнаком?

– Алька? – Рома, который все это время так и стоял на коленях, тяжело осел на пол. – Так это что, она меня сдала? Да не, это не она! Алька бы не стала… да и не сказал я ей ничего.

– Та-а-ак. – Теперь Паша откинулся на спинку кресла. – И давно вы с ней… знакомы?

– Не, Пал Александрыч, я не это… в смысле мы незнакомы… в смысле знакомы, конечно, но ничего такого… просто она ведь тоже в «Золотом фараоне» начинала… недолго совсем проработала, да и когда это было… Пал Александрыч, мы с ней только перезванивались иногда, по старой памяти, и все! Вы же знаете Альку, она девушка порядочная, она никогда… а у меня жена беременная…

– Алька работала у Юсупова? – не сдержал удивления Олег.

– Семь лет назад, – коротко проинформировал Елистратов. – А какое это имеет значение?

– Да, в общем, никакого. Просто теперь понятно, почему Алька с ним оказалась.

Большой Паша интереса к этой теме не проявил и снова обратился к Роме:

– Ты ей звонил, что ли?

Тот торопливо кивнул:

– Так это… звонил, на прошлой неделе. Я же говорю, скучно там было. Вот я и звонил всем подряд… ничего такого, просто поболтать – как дела, какие новости… сказал, что болею, что грипп у меня. Ничего такого – поговорили минут двадцать, и все!

Больше от Ромы ничего интересного добиться не удалось. Большой Паша махнул Елистратову:

– Пусть уводят. Подумаю, что с ним делать.

– Пал Александрыч! – взвыл Рома. – Я искуплю! Все, что хочешь… У меня жена беременная…

Елистратов взял телефон и коротко бросил:

– Забирай.

Накачанный парень без задержки появился в комнате и, не обращая внимания на вопли Ромы, резким рывком поднял его на ноги и потащил к выходу. Когда дверь за ними закрылась, Паша покачал головой:

– Ох, Алька, Алька… глупая девчонка.

Олег неловко кашлянул:

– Павел Александрович, вы меня, конечно, извините, но в данной ситуации… я лицо частное, не при исполнении… однако статью «Похищение человека» никто не отменял. И «недонесение» тоже.

– И что ты предлагаешь? – насмешливо спросил Паша. – В данной ситуации?

– То, что я могу предложить, вам не понравится, – честно признал Олег. – Но мужик и так напуган. Тем более, слышали, жена у него беременная.

– Ага, это меня особенно волнует. Ладно, я уже сказал: подумаю, что с этим дураком делать. Нам сейчас надо решить вопросы поважнее. Юсупов.

– А я вот не понял, кто из них надумал к Скворцову домой ехать, – согласился сменить тему Олег. – Алька или Юсупов? Наверное, все-таки она. Если бы это было нужно Юсупову, зачем бы ему девчонку туда тащить?

– Алька, – неохотно согласился Паша. – Наверняка услышала, что Женя от нее отказался, и обиделась. Решила показать, как много он потерял. А Юсупова попросила по старой памяти, чтобы дверь открыл.

– Он не стал отказываться, – продолжил рассуждения Олег. – Может, хотел заодно в Женькиных бумагах порыться, вдруг нашлось бы что интересное… кстати, надо будет ему сказать, чтобы проверил, не пропало ли чего. Но я опять не понимаю. Алька на что рассчитывала? Вернется Женька, увидит ее и так обалдеет, что даже не поинтересуется, как она к нему в квартиру попала?

– Эх, парень, сразу видно, что ты с Алькой дела не имел никогда. Если бы она твоему Жене устроила «сюрпрайз», как она умеет… твой Женя все свои вопросы на сто лет вперед забыл бы. Она же, Алька, огонь-девка… была.

Паша сгорбился в кресле и замолчал. Олег из уважения выждал несколько секунд, потом спросил у Елистратова:

– Но зачем Юсупов ее убил? Привез ее к Женьке – понимаю. Двери открыл, вошли они – понимаю. А дальше? Ну, пошарился еще Юсупов в документах, если нашел, и все. Поворачивайся и уходи! За нож зачем хвататься? Может, он решил, что время есть, и сам захотел попробовать ее… – Нечаев запнулся. Использовать грубые выражения по отношению к покойной девушке показалось ему невозможным. – В смысле сюрприза.

– Следов борьбы не было, – равнодушно ответил тот. – Одежда в порядке. Скворцов сказал, что она выглядела спокойной.

– А может, ей не понравилось, что Юсупов в бумагах роется? Пригрозила ему, что расскажет?

– Ерундой занимаешься, – подал голос Большой Паша. – Чего гадать, время тратить, когда у него у самого можно спросить. Елистратов!

– Сейчас.

– Э-э-э… минуточку, – остановил Олег Елистратова, который встал и направился к двери. – Тут такое дело… извините, Павел Александрович, но не получится. Юсупов уже в полиции.

Елистратов замер, не сводя глаз с Олега, а Паша нехорошо прищурился:

– В полиции?

– Задержан по подозрению в убийстве гражданки Ивченко.

Паша кивнул Елистратову, чтобы тот вернулся в кресло, и мягко заговорил:

– Некрасиво получается, Олежек. Я думал, у нас с тобой общие интересы, людей тебе подогнал в помощь, а что вышло? Ты убийцу нашел и старым дружкам сдал? Некрасиво, Олег, нехорошо.

– Павел Александрович, я вас очень уважаю, – возразил Олег. – И очень благодарен за помощь. Если бы не ваши люди, ничего мы не нашли бы, и Юсупова нечем было бы прижать. Сидеть за Альку пошел бы Женя, потому что алиби толкового у него нет и на косвенных уликах он как на санках под приговор вкатился бы.

– Это точно, – неохотно кивнул Елистратов.

Паша бросил на него короткий взгляд и спросил у Олега:

– Когда Макса арестовали?

– Еще не арестовали, я думаю, пока только допрашивают, – начал было тот, но Паша нетерпеливо взмахнул рукой, и Олег взглянул на часы: – Три часа назад.

– Успел бы?

Вопрос был обращен к Елистратову, который отрицательно качнул головой:

– Нет.

– Не повезло, – пробормотал Паша. – Несчастный случай.

– Павел Александрович, если бы я сдал Юсупова не своим старым дружкам, а вам, то сидеть за убийство Альки пришлось бы Скворцову.

– Не обязательно, – возразил Елистратов. – Костюм Юсупова Жене не подходит, отпечаток пальца на ноже не его. Юсупов исчез, значит, висяк. Дело идет в архив.

– Возможно, – неохотно согласился Олег. – Но прессовали бы его долго. И нервы бы попортили, и здоровье, а об убытках финансовых я даже не говорю.

– И зря не говоришь, – скривился Паша. – Что прессовали бы, это не разговор, обычное дело. А денег, верно, можно много потерять. Это причина, которую я могу понять. Хотя расклад мне не нравится.

– Сто процентов, что отпечаток пальца на ноже принадлежит Юсупову, и в суде никаких проблем не будет…

– Что мне твой суд! Ну, дадут ему десять лет, а там, за примерное поведение, условно-досрочное, и что? Выйдет он, молодой и красивый? А про Альку к тому времени уже и забудут все.

– Это как повезет, – неопределенно намекнул Елистратов. – Зона, она, конечно, за забором. Но люди по обе стороны есть. А с людьми всегда можно договориться.

– Да это ясно, – разочарованно ответил Паша. – Но я хотел сам… разобраться. Что ж, Господь учил смирению. – Он помолчал немного и встал. – Поехали, ребятки. Посмотрим на него… и скажем пару слов.

Юсупов вошел в кабинет, демонстративно заложив руки за спину. Сопровождающий его сержант дождался короткого кивка Андрея, козырнул и вышел.

– Надеюсь, этот фарс не продлится долго, – раздраженно объявил Максим. – Я, к вашему сведению, человек дела, бизнесмен и тратить время на ваши нелепые фантазии не намерен.

– Добрый день, Максим Борисович. – Князев поднялся ему навстречу и представился: – Старший следователь – Андрей Сергеевич Князев. Присаживайтесь.

Юсупов коротко кивнул и опустился на стул.

– Не могу сказать, что мне очень приятно. И сразу предупреждаю: ваши оскорбительные действия не останутся без последствий. Я в городе человек известный, и то, что у меня, как у какого-то уголовника, берут отпечатки пальцев, – это просто безобразие! Да еще анализ крови! Это что еще за новости? Вы что, всех, до кого можете дотянуться, на СПИД проверяете?

– На проведение анализа крови была получена санкция прокурора, – равнодушно-вежливо проинформировал Князев. – Это необходимо для экспертизы ДНК.

Юсупов нахмурился, помолчал, обдумывая сказанное следователем, потом заговорил – сухо и деловито, словно секретарше письмо диктовал:

– Первое. Я не понимаю ни причин моего задержания, ни сопутствующих, унизительных для моего достоинства действий сотрудников полиции. Второе. Я выражаю категорический протест и не менее категорическое требование немедленно освободить меня с принесением соответствующих извинений. Третье. Я требую адвоката и, пока он не явится, не скажу больше ни слова. Все.

Андрей внимательно, казалось даже, с сочувствием, выслушал его и все так же равнодушно-вежливо ответил:

– Вы задержаны по подозрению в убийстве гражданки Ивченко Алевтины Васильевны на время проведения оперативно-следственных мероприятий.

– Гражданка Ивченко? – перебил его Юсупов. – Это Алька, что ли? Так при чем здесь я? Ее же Скворцов зарезал, прямо у себя дома.

– Следствие отрабатывает все версии, – холодно ответил Андрей и продолжил: – Адвоката вам, в соответствии с законодательством, предоставят. Если ваша невиновность будет установлена, разумеется, вы будете немедленно освобождены и вам будут принесены извинения. В связи с этим сообщите, пожалуйста, о своих передвижениях 17 июля с двадцати до двадцати четырех часов.

– В субботу? Так вам наверняка известно. В восемь вечера я еще был на дне рождения у Скворцова, в начале десятого мне надоело – довольно унылая была вечеринка, и я отправился домой. Приехал примерно в девять сорок, принял душ и лег спать.

– Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

– Когда я уходил из кафе, меня наверняка видели. С именинником я прощаться не стал, но там какие-то гости на крыльце курили, охранник на стоянке тоже, думаю, подтвердит. А дома… во дворе никого не было, живу я один. Может, кто из соседей в окно видел, не знаю. Если вы считаете, что меня дома не было, то сами и доказывайте.

Андрей не стал говорить: «Докажем» или что-то подобное. Он устремил на Юсупова пристальный, немигающий взгляд. Пять секунд, десять, пятнадцать…

– Что?! – не выдержал тот. – Я уже сказал: пришел домой, лег спать!

– Хорошо, – неожиданно доброжелательно откликнулся Андрей. – Тогда скажите, вы никогда не планировали выкупить у Скворцова что-нибудь из имущества? Я имею в виду магазин, например, или здание?

Теперь замолчал Юсупов. Приоткрыв рот, он смотрел на следователя круглыми глазами, потом встряхнулся и уверенно отрезал:

– Бред.

– Я ведь почему спрашиваю, – мягко прожурчал Андрей. – Нам надо понять причину. Сама Ивченко вам, кажется, не мешала и убивать ее у вас причины не было. Но если организовать все так, чтобы в убийстве обвинили Скворцова… должна быть для вас в этом какая-то польза, правда? И если это не имущество Скворцова, тогда что? Или все-таки у вас к самой Ивченко претензии были? Но зачем тогда надо было убивать ее именно в квартире Скворцова? Другого места не нашли?

– Да почему вы решили, что я имею к этому хоть какое-то отношение?! – возмутился Юсупов.

– Разве я не сказал? – удивился Князев. – Вот посмотрите. – Он начал выкладывать на стол фотографии: – Вот вы на этой, как вы выразились, унылой вечеринке общаетесь с госпожой Ивченко, еще живой. Обратите внимание на костюм, очень хороший пошив. Хьюго Босс, так ведь?

Юсупов машинально кивнул.

– А вот этот костюм уже, так сказать, отдельно и немного испачкан. Рубашка не столь узнаваема, но зато на воротнике достаточно следов потожировых выделений, при помощи которых можно провести сравнительный анализ ДНК. То же самое с ботинками. – На стол легла очередная фотография. – Ботиночки ваши узнаете?

Андрей сделал паузу, но ответа не услышал. Тогда он выложил следующий снимок:

– Здесь мы видим орудие убийства. Без сомнений, видите кровь у рукоятки? Это кровь гражданки Ивченко. А вот, видите, на лезвии, небольшое пятнышко? Наши эксперты этого убийцу неряхой назвали, потому что он даже ножик как следует не протер. Знаете, что это за пятнышко? Вот посмотрите, – на стол легла еще одна фотография. – На ней туманное пятнышко превратилось в довольно четкий отпечаток пальца. Сейчас в лаборатории ваши пальчики с этим отпечатком сравнят, и тогда сразу станет ясно, извиняться нам перед вами или… или в этом нет необходимости.

Юсупов шумно выдохнул и неожиданно хриплым голосом потребовал:

– Адвоката. Я ни слова не скажу без адвоката.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, в кабинет вошел Большой Паша, а следом за ним – Олег и Елистратов.

– Здравствуйте, Павел Александрович, – с секундной задержкой приподнялся со своего места Князев. – Присаживайтесь.

– И вам не хворать. – Большой Паша взял один из стульев и придвинул к столу.

С Олегом и Елистратовым Андрей обменялся кивком и молча указал на стулья.

Все сели. Андрей и Олег смотрели на Большого Пашу, сам Паша уставился на пальцы Юсупова, на которых сохранились следы краски после дактилоскопии, Елистратов достал из кармана очки и изучал фотографии, а Юсупов втянул голову в плечи и переводил затравленный взгляд с одного на другого.

– Экспертиза? – Елистратов щелкнул длинным ухоженным ногтем по фотографии с отпечатком пальца на лезвии.

– С минуты на минуту… – начал Андрей и оглянулся на звонок внутреннего телефона. – Князев слушает. Да. Да. Хорошо. Так мы и предполагали. Спасибо. Да, конечно. – Он положил трубку и кивнул: – Экспертиза подтвердила полную идентичность отпечатков.

На несколько секунд стало тихо. Потом Большой Паша спросил:

– Девчонку… девчонку-то зачем убил?

Зачем?.. Максим устало прикрыл глаза. Можно подумать, он собирался ее убивать! Просто не было другого выхода.

Алька его никогда особо не интересовала, просто казалась забавной. И эта ее идея – устроить Скворцову сюрприз… когда она попросила открыть квартиру Евгения, это тоже показалось забавным. Да и просмотреть бумаги Скворцова заодно – вдруг что полезное обнаружится. Он как раз занимался документами, которые лежали на письменном столе, и вполуха слушал болтовню Альки, когда она вдруг сказала что-то про Ромку Рыжего.

– Что?

– Ромка, говорю, звонил. Жаловался…

Он не дал девчонке договорить. Стукнул кулаком по столу и заорал:

– Дебил! Я же ему приказал сидеть тихо! А он додумался перезвон устроить! Да еще кому позвонил – тебе! Надо было у него сотовый отобрать! Что он рассказал?

– Да ничего особенного, – растерялась Алька. – Сказал, что болеет. Спрашивал, какие новости… А почему ему надо тихо сидеть? Почему никому звонить нельзя? Почему особенно мне? Вроде в городе ничего такого давно не случалось, кроме того придурка, что Пашу ограбил…

Только когда глаза ее округлились от внезапного ужаса, он понял, что Ромка ничего не выдал, что это он сам, своим бешеным криком подставился, раскрыл себя, как последний идиот.

– Ты что, Максим… ты что? Это ты? Не может быть! Ты с ума сошел, Максим! Паша убьет тебя! Я ведь должна ему рассказать!

– А ты не рассказывай. – Он взял себя в руки. – Если ты меня не выдашь, никто меня не убьет.

– Макс, ты не понимаешь! Там же Елистратов, а он… Макс, он только взглянет на меня и сразу догадается! Я не смогу его обмануть!

Все. У него не было другого выхода. Пальцы сами нашарили нож, который всегда, со времен бурной молодости, лежал в кармане.

– Не переживай так, все будет хорошо. И Елистратов не так страшен, и ты будешь держать язык за зубами. – Он обнял девушку, привлек ее к себе, успокаивая. – Ты никому ничего не расскажешь, Алька…

Юсупов открыл глаза и мрачно повторил:

– Адвоката. Я жду адвоката и, пока он не придет, ничего говорить не собираюсь.

– Угу. – Паша поджал губы. – Понятно. В отказ, значит, идешь. Что ж, воля твоя. Только знаешь, Максим, мне твой адвокат… не интересует он меня, в общем. И все судейские заморочки тоже. Для меня здесь улик достаточно. И если ты из этого здания без конвоя выйдешь, не сомневайся, мои ребята тебя ждать будут.

Елистратов бросил фотографии на стол, снял очки и усмехнулся.

– Почему? – В голосе Юсупова смешались недоумение и возмущение. – Из-за чего? Из-за какой-то потаскушки? Она же вам надоела хуже горькой редьки, вы сами хотели от нее избавиться побыстрее! Вы же всем ее предлагали, лишь бы сбросить кому-нибудь!

– Не всем. – Паша встал и внушительно покачал толстым пальцем перед лицом Юсупова. – Тебе я не предлагал, Максим. Я ее в хорошие руки хотел пристроить… тебе этого не понять.

Он кивнул Олегу, потом Андрею и молча пошел к дверям. Елистратов последовал за ним. На пороге он остановился, обернулся и на несколько секунд устремил на Юсупова внимательный взгляд. Тот вздрогнул и поежился.

Дверь хлопнула, но в кабинете еще некоторое время было тихо. Потом подал голос Олег:

– Ошибся ты, Макс. И знаешь, он ведь тебя и на зоне достанет. Это же Большой Паша. Правда, там ему немного сложнее будет.

– Что значит – сложнее? – обиженно возразил Андрей. – У нас в ИТУ дисциплина и порядок…

Олег выразительно хмыкнул, и Князев тут же уточнил:

– Почти во всех дисциплина и порядок. Но, в конце концов, не обязательно в общую идти, можно же решить вопрос со спецколонией.

Юсупов сел ровнее и расправил плечи:

– Предлагаете варианты? Какие?

– Как обычно. Суд учитывает чистосердечное раскаяние и сотрудничество со следствием. Смягчение участи…

– А гарантии? – перебил его Юсупов. – Нет уж, если о чем и говорить, то только под надежные гарантии. И вообще, где мой адвокат?

* * *

Большой Паша устроил Альке роскошные похороны. Евгений принес огромный букет георгинов – почему-то с детства он считал, что на кладбище нужно нести георгины. Юсупов сидел в камере предварительного заключения и отчаянно торговался со следствием. Работа Анастасии Михайловны не понадобилась – деморализованный Саныч без всякого аудита показал все свои жульнические схемы по выводу денег. Евгений совсем было его уволил, но Олег неожиданно предложил оставить. Дескать, опыт показывает, что, сколько главбухов ни меняй, все равно воруют. А этот хоть пуганый теперь.

Время шло, и жизнь постепенно вошла в обычную рабочую колею. Скворцов виделся с Мариной только по делам, и их отношения превратились в дружелюбно-рабочие. Он перестал вспоминать, что эта женщина была его женой, и Марина успокоилась. Она смотрела на Евгения без прежнего раздражения и настороженности, и это было очень приятно. Опасаясь неосторожным словом или действием разрушить это чудесное хрупкое перемирие, Скворцов держался исключительно корректно.

В этот день Евгений приехал в издательство, они быстро решили несколько мелких технических вопросов, потом Марина, мило краснея, похвасталась небольшой хвалебной статьей в газете – не зря она на дне рождения с Музыченко пообщалась. Другой приятной новостью было, что сразу два немолодых бизнесмена решили оставить для потомства воспоминания о своем нелегком жизненном пути. С помощью издательства «Лотос», естественно. Одному из них эту идею подкинула Марина.

– Как тебе удалось на Каменева выйти? – удивился Евгений. – Он же пишущую братию на дух не переносит, и издателей с ними заодно.

– А я с ним на твоем дне рождения познакомилась – добрые люди помогли, подвели, представили.

– Я смотрю, ты там на празднике даром время не теряла, трудилась, аки пчелка.

– А как же! Знакомилась, слушала сплетни, присматривала потенциальных клиентов… Ты в курсе, что у Каменева недавно внучка родилась? Вот я и предложила: «Представляете, как ей будет интересно прочитать историю жизни дедушки!» Он задумался и через неделю позвонил. Согласился при условии, что сам он будет только рассказывать, а мы предоставим литературного негра, который все запишет. Но потребовал самого литературно одаренного негра.

– И ты знаешь, где такого найти?

– А чего искать, у нас Настя есть.

– Это твоя заместительница? Цыганка?

– Ничего она не цыганка, просто у Насти стиль такой и это ей очень идет. И она очень неплохо пишет. И умница.

– Хм. Это та, которая так меня перед полицией защищала, что чуть под арест не угодила?

– Она самая. Не замужем, кстати.

– Ма-ари-ина-а, – протянул Евгений. – Ты что, свахой решила заделаться? Так я жениться не собираюсь.

– Кто говорит про женитьбу? Это я так, ни о чем… Просто болтаешься ты перед глазами, совершенно бесхозный, так и хочется тебя в хорошие руки пристроить.

– Не говори мне про хорошие руки. – Его передернуло. – Но твою Настю я помню. Она действительно симпатичная.

– Мало того, она принадлежит к тому же редкому типу людей, что и ты. Она любит пирожные «картошка» и даже сама их делает.

– Врешь! – не поверил Евгений. – Таких женщин не бывает! Маринка, может, мне действительно познакомиться с ней поближе?

– Флаг тебе в руки, – доброжелательно откликнулась она. – Но я здесь ни при чем. Наводку ты получил, а дальше уж как-нибудь сам справляйся. Надеюсь, ты за эти годы не растерял свой талант ухаживать и очаровывать.

– Ха. – Скворцов встал и самодовольно приосанился. – У тебя ко мне вопросов больше нет? Тогда я пошел. Салют! – И уже в дверях оглянулся: – Я покажу ей Кассиопею!

Content

Ирина Комарова
Бывший муж и другие неприятности