Ирина Зайцева

ТРИКВЕТР

Пролог

Трое стояли у постели красивой женщины. Трое высоких крепких уже немолодых, мудрых, но еще сильных мужчин. Очень уставших, осунувшихся, и с угасающей надеждой в глазах. Обряд завершен. Им оставалось только ждать. Сто ударов сердца в груди женщины, отпущенный срок. Они сделали все, что могли и даже, возможно больше. Призвать душу взамен разорванной магическим откатом и так непросто. Успеть пока не произошли непоправимые изменения с телом, не стерлась память, намного сложнее. И пусть они замедлили сердечный ритм, насколько это было возможно, время медленно утекало, а признаков отклика души не было.

С каждым ударом сердца женщины медленно таяла надежда. Приближалась грань, которая может разрубить мир на до и после. До — мир, спокойствие и процветание крафства Лиореннии. После — да бог знает, что может принести смерть креи Ллирии. Не оставила она после себя сильной наследницы. Просто не успела.

У них осталось уже 90 ударов и маленькая призрачная надежда…

Глава 1

Тело свое я не ощущала. От слова совсем. Очнулась как от толчка в спину. Темнота. Тишина. Полная потеря остальных чувств. Я либо умерла. Или полный паралич. И то и другое равновероятно и не удивительно.

Мне уже почти восемьдесят. Жизнь прожита. Мужа похоронила 30 лет назад. Дети и внуки выросли, обзавелись своими семьями и разъехались по стране. Нет, они все меня очень любят. Это я настояла, чтобы поселиться в хорошем Доме для одиноких стариков. Не хочу, чтобы вынужденной заботой о дряхлеющей старушенции забирать часть их жизни. Они долго сопротивлялись этому моему решению, но вынуждены были сдаться.

Здесь не лезли с расспросами, не мешали заниматься любимым делом. В комнате было тепло, уютно, вкусно и вовремя кормили. Я обзавелась новыми подругами. Да и дети-внуки регулярно приезжали. Пусть по очереди, но почти в каждый выходной.

Самое главное я могла читать свои любимые сказки. Да, после смерти мужа пристрастилась к фэнтези, фантастике, приключениям. Благо в просторах интернета такого чтива море. Читала «запоями». Могла не спать сутками, если история, придуманная автором, захватывала. Даже сама пробовала сочинять нечто подобное. Только так и остались мои черновики в памяти старенького ноута.

Вот и вчера допоздна засиделась с книгой. Уснула почти под утро.

А сегодня… Или для меня уже будет только вчера?

Постепенно мир стал возвращаться. Сначала вернулись запахи и звуки.

Странный аромат восточных благовоний и пряностей, которого никогда не было в моей комнате. Ничем подобным я никогда не пользовалась, но пару раз еще с подружками в юности устраивали посиделки с гаданием. И зажигали ароматические свечи. Вот там было что-то подобное.

Шорохи, чье-то тяжелое дыхание выдавало чужое присутствие.

Я что, на свои похороны попала? Так вроде, по верованиям со стороны на все смотреть была должна, а не ароматы ощущать.

— Еще тридцать ударов. — Голос не разобрать чей, прозвучал глухо, как через вату. И вроде как не по-русски, но я почему-то все поняла, словно всю жизнь говорила именно на этом языке.

— Если этот призыв не удался, и душа не откликнулась, наших сыновей ждет слишком страшная смерть. Да, почетная. Но как потом смотреть в глаза жене. Матери, чей единственный сын сгорит заживо на ее глазах. Лучше встать рядом с ним. Только правителей должны провожать за грань молодые и сильные…

— Не накликай беды, рей Гор. Если крея Ллирия не откроет глаза сегодня, лучше не думать о последствиях.

Это что? Какая еще крея? Сердце гулко ударило внутри. А я что не дышу? Не хватает воздуха. Надо вдохнуть поглубже… Вдох получился хриплый и сдавленный. Как сухо в горле. Да и во рту все пересохло. Дышать больно. Темно. Не чувствую ни рук, ни ног.

— Она дышит. Крея Ллирия, откройте глаза. Рей Гор, снадобье.

Это они кому? Мне? Темно. Может и вправду глаза просто закрыты? Где я? Это точно не моя комната. Дочиталась. Присниться же такое. Я попала? В другой мир? Точно сплю еще. И раньше такое снилось иногда.

Вот только сон уж больно реальный — меня приподняли, влили в рот какую-то гадость. Фу. Ну не бывает во сне такого мерзкого вкуса во рту. Или не во сне?

Сердце забилось чаще, разгоняя кровь по венам. Все тело прошила боль. Словно тысячи иголок впились в кожу, проникая в мышцы. А вот это уже на сон походит маловато.

— Потерпите, крея Ллиррия, сейчас будет легче. Вы слишком долго были без движения, кровь застоялась. Сейчас будет легче. Рей Никос, нужна Ваша помощь. Распорядитесь насчет горячей ванны для креи. Да чтобы пока не болтали лишнего языками. Вы знаете, кому отдать распоряжения. Да очнитесь же! Самое страшное позади. У нас получилось!

Да что они так громко-то. Забегали, засуетились. Какие-то тетки выгнали этих троих, стащили с меня одежду. И опустили, как куклу какую-то, в ванну с вмеру горячей и ароматной водой. Нет, не тетки, милые, заботливые женщины. Какие у них нежные и сильные руки. Именно этого не доставало моей оживающей тушке. Каждый суставчик, каждую мышцу мне размяли, разгладили, привели в чувство. Это было такое блаженство, о котором я могла только мечтать всю свою долгую земную жизнь. Определенно, я попала в рай.

Я уже не слышала, провалившись в сон, как меня вынули из ванны, вытерли, переодели в мягкую сорочку и перенесли обратно в постель.

Второе мое пробуждение было более осознанным. Мое увлечение миром фэнтези примирило меня с осознанием того, что в своей постели на Земле я скончалась и теперь мои дети уже, возможно меня оплакали и похоронили. Что ж все мы смертны. А вот душа моя каким-то образом, не попав на перерождение ни в ад, ни в рай сразу перенеслась в другое тело, в другой мир, которому она оказалась нужна.

Это тело поделилось с моей душой своей памятью, сохранившейся благодаря странной гибели хозяйки. И теперь я знаю и умею столько же, сколько знала и умела она. С одной оговоркой. Крея Ллиррия была иногда неоправданно жестока. До такой степени, что ее откровенно боялись. Все. До дрожи, до одури. Я такой быть никогда не смогу. Нет, я тоже не особо добренькая, могу быть жесткой. Но несправедливость — это не для меня.

Вместе с новой жизнью на меня свалилась куча обязанностей, с которыми придется еще разбираться и разбираться. Крея Ллиррия, теперь это я, и я правитель достаточно большого государства — крафства Лиореннии. Мир Лиор — мир, в котором главная сила имеет магическую составляющую. И я в нем неслабый маг. Вот только на сегодняшний день, почти выгоревший маг. И чем мне это аукнется, пока неизвестно.

Но, как часто упоминают в таких случаях — будем решать проблемы по мере их поступления.

О том, что произошло с правительницей Лиореннии, знают правду, как выяснилось, всего несколько особо приближенных. Для остальных я тяжело перенесла гибель своих мужей (ага, сразу двух) и пока слаба после болезни, но в здравом уме и твердой памяти, что важно. Но обо всем по прядку.

Второе мое пробуждение было более осознанным. Спала я недолго, всего несколько часов. Но сон примирил меня с реальностью. Я почти готова принять ее в полный рост.

Больше нет Елены Семеновны Семибратовой, но ее опыт и характер достался крее Ллирии, пригодится мне выжить и сохранить равновесие в хрупком мире Лиора и благополучии Лиореннии. Я очень хочу не подвести тех, кто мне доверится.

Обряд завершился поздней ночью. Сейчас было раннее утро. В кресле рядом дремала моя горничная Лиз. Сколько же натерпелась бедная девочка от моего прежнего характера. Вот и сейчас, поймет, что уснула и проспала моё пробуждение и… точно, распахнула глаза и бухнулась на колени, ожидая расправы, на которую крея в прошлом была ох скора.

— Хватит казнить себя. Нет времени. Шевелись.

Все еще ожидая удара, Лиз вскочила и быстро подала халат. Открыла дверь в туалетную комнату.

— Дальше сама разберусь. Приготовь платье к завтраку. Синее, — память услужливо подсказывала мне нужные фразы и факты. Синее было моим любимым. Удобным, приятным к телу и в то же время вполне соответствовало статусу и ситуации, когда завтрак перейдет в деловую встречу.

Конечно, Лиз обычно помогала мне с утренними процедурами, но я новая не привыкла к такой опеке и вполне быстро справилась сама.

В спальне уже был идеальный порядок, наряд готов, а Лиз выглядела растерянной и подавленной.

— Госпожа так недовольна мной? — вопрос оказался для меня несколько неожиданным. Мыслями я была далеко.

— Все хорошо, просто… — начала я, но вовремя спохватилась, то, что я начала говорить и в каком тоне — это несколько не по статусу и совсем собьет с толку бедную Лиз. — Нет времени. Много дел. Помоги с одеждой и волосами. Завтрак, надеюсь готов? Я спущусь в малую столовую. После жду рейев Никоса, Гора и Мораса в кабинете. Надеюсь, рин Грив к тому времени будет на месте. Мне он понадобиться сразу. И да, ты прекрасно знаешь, что бывает, если я недовольна. Пока меня все устраивает. Да, сколько времени меня не было?

— Семь лун, госпожа. Это было так страшно, Вы не приходили в себя. Рейи не отходили от Вас, практически не спали.

— Они, возможно, не успели отдохнуть. Пусть их не будят пока. Есть время. Но к полудню они мне понадобятся. Я сама пошлю за ними, если не найдут меня раньше.

Лиз ловко справилась и с платьем и с волосами. В зеркале напротив меня стояла юная красавица (по меркам моего земного возраста) с жестким властным взглядом, который так не гармонировал с юностью. И только легкая тень неопределенности на краю осознания пустоты магического резерва. Хотя уже не совсем пустоты.

— Иди Лиз, распорядись накрыть стол. Я скоро. Не смотри так, у меня хватит сил спуститься в столовую.

Так, что мы имеем. Крея Ллирия, сильный маг. Правитель. Настолько сильный, что для равновесия сил потребовался брак с двумя мужьями. Которые были выбраны Храмом. О любви речи не было. Но одновременная гибель обоих магическим откатом брачного договора прошлась по крее так, что ее душа не просто отлетела в мир иной. Она оказалась развеяна в пыль, настолько мелкую, что не ухватила за собой ни одного клочка памяти, оставив все в теле. Эта душа потеряна для мира, не уйдет на перерождение, не вернется в этот мир ни в каком качестве. Теперь в крее моя душа, сохранившая память о моем мире и моей жизни. Мой второй шанс в новом мире.

Мужья погибли семь дней назад. Обычай похорон — для мужей правительницы день ритуального костра на девятый день. Мужчинам провожатые за грань не нужны. Только оружие и хлеб в дорогу. Пепел развеют над океаном. Поднимут вихревым потоком и унесут.

На 10 день казнь всех заключенных в 10 городах крафства. Без разбора вины. Вот это плохо. Для моего чувства справедливости удар под дых. Но у меня есть право вето. Право отложить казнь и разобраться в степени вины каждого. Срок не оговорен. Но если отпущу виновного или предам казни невиновного, допущу ошибку, откатом пройдется по всем. Значит, чтобы выжили несправедливо наказанные, права на ошибку я не имею. Шанс для них и испытание для меня.

Теперь резерв. Почти полное его опустошение может дать весьма противоречивые результаты. Изменится рисунок розы плетений. От равнолепесткового, и тогда равновесие будет во мне самой. Это значит никакого замужества, но гарем содержать придется. Султанша, блин. До рождения детей. А там будет зависеть все от дара ребенка. Его розы плетений. Какая уж тут любовь. Выжить бы. Проще, если роза плетений с симметричным сдвигом лепестков. Тогда сразу мужья и никакого гарема. Конечно, опять не один, а по числу сдвинутых лепестков. И скорее всего, вмешается Храм. Они выбирают потенциальных мужей. И опять только долг сохранения равновесия. Есть один шанс из тысячи. Три лепестка замещения и обретение истинных пар. Но это совсем невероятно. Слишком разрозненно живут древние народы этого мира. А сроки тут ограничены. От полного восстановления резерва и проявления розы плетений — месяц до обряда обретения равновесия. Хотя есть один плюс — гарем уже набрали. Это они должны были взойти на ритуальный костер с моим телом, чтобы проводить за грань и уйти сопровождающими вместе с правительницей. Жестокая кровавая жертва.

Почему такой силы мне прилетел откат от гибели мужей? Как расследовали? Есть ли результат? Кто виноват?

И второй главный вопрос — что делать?

А вот с этим на голодный желудок лучше не заниматься.

Дорогой мой читатель, откликнись, если ты есть. Продолжать стоит?

Глава 2

Поднялась в рабочий кабинет.

Странно, Грива, моего секретаря и доверенного помощника нет на месте. Охранное плетение нарушено. Попахивает государственной изменой и немедленной смертной казнью и нарушителя, и допустившего его в кабинет.

Если преступник в кабинете, могла бы уничтожить его на месте. Имею право. И справилась бы с любым. Вот только резерв все еще пуст.

Прислушалась. Тишина абсолютная — либо услышали мой приход и затаились. Либо уже никого нет. Применять любую магию внутри кабинета никому не дано, кроме меня и руководителя службы безопасности. В случае любого нападения на меня сработает артефакт защиты.

Так Лена, соберись. Есть женщины в русских селеньях? Резко открыла дверь и шагнула в кабинет. Никого на первый взгляд. Заставила себя передвигать ногами и, сохраняя внешнее спокойствие, медленно дойти до рабочего стола. Села. Медленно обвела взглядом все уголки кабинета. В кресле посетителя спал рей Морас. Его изможденный вид охладил мой праведный гнев. Человек, вернувший меня из-за грани не будет хотеть выкинуть меня туда, откуда с таким трудом вернул. Но что ему от меня нужно.

Морас видимо почувствовал мой взгляд. Его глаза широко распахнулись. И, чего я от него никогда не ожидала, всегда уверенный в себе мужчина рухнул передо мной на колени и уткнулся лбом в пол. Поза почти полной рабской покорности в исполнении сильнейшего мага крафства удивила пожалуй сильнее, чем факт моего попаданства в этот мир.

— Всаньте, рей Морас, не унижайте меня Вашим раболепием. Думаю, только очень веская причина привела Вас в этот кабинет даже под угрозой обвинения в измене устоям Лиореннии.

Рей не двинулся с места.

— Если Вам есть что сказать мне, встаньте с пола и сядьте обратно в кресло. Только при этом условии я выслушаю Вас. В противном случае, буду вынуждена вызвать стражу. О последствиях этого моего шага Вы осведомлены. Могу напомнить, Вам грозит немедленная смерть. Тогда уже будет все равно, зачем Вы здесь. Этим никто не поинтересуется больше.

Морас медленно, не поднимая взгляд от пола, сел в кресло. Молчание затягивалось, а мое любопытство росло. Все женщины любопытны от природы, и я не исключение. И это свойство не меняется с возрастом.

— Рей Морас, я жду и теряю терпение, — и так им никогда не отличалась ни в своем мире, ни, тем более, в этом. И все, особенно здесь, это хорошо знали. А многие и испытали на своей шкуре. — Вам есть что сказать?

— Д-да, крея… Я пришел просить милости.

— Поэтому ворвались в мой кабинет без приглашения и в отсутствии хозяйки, как вор?

— Простите меня за это. Мне не хватило терпения и у меня слишком мало времени… — он снова замолчал.

— Продолжайте.

— Я не могу подобрать слова, чтобы правильно начать…

— Начните с сути самой просьбы. Что бы Вы хотели получить в итоге? Если это в принципе выполнимо, и не противоречит закону, разберемся в остальном.

— Сохраните жизнь моему сыну, младшему. Ему всего 19, а его ждет смерть. Его вместе с остальными обвиняют в гибели Ваших супругов и участии в заговоре против Вас. Я не знаю степени его вины, но он мой сын.

Морас снова замолчал и еще ниже опустил склоненную голову. Тишина в комнате стала абсолютной. Значит его сын все время, пока он боролся за меня, сидя в темнице, ждет смерти.

— Сколько он в заключении? — нарушила затянувшуюся паузу.

— Арестован сразу же после покушения. Больше ничего не знаю. Семьям преступников не выдают тайны расследования. Я не знаю даже, жив ли он. Многие не выдерживают пыток.

— И Вы, зная это, все равно, выложились по полной, чтобы я жила?

— Вашего слова, что поможете мне участием в его судьбе, было бы достаточно, чтобы у меня не возникло сомнения в небесполезности моих усилий. Я был в этом заинтересован, возможно, более других. Поэтому был не просто участником. Мы сделали это тайно от всех. Только мы трое знали, что в реальности происходило за дверями Ваших покоев. Вашим возвращением мы спасали жизнь нашим детям. Вы знаете о гареме?

— Шестнадцать юношей, которые должны сопроводить меня за грань?

— Да. Среди них — мой старший сын. Ему 25. Он лучший выпускник Академии. Сыну Гора 21. Сын Никоса — ровесник моего младшего. Они тоже Сопровождающие. Их всех ждала почетная, но страшная смерть. Вы маг огня. Ваш путь в Чертоги… Они все должны были сгореть заживо. Без возможности пошевельнуться или закричать. Полностью ощущая боль до последнего мгновения. Это почетно. Это правильно. Этого требует ритуал. Но они наши дети. Поймете ли Вы меня?…

— Да, и Вы даже не знаете, насколько я Вас понимаю. — Я встала на ноги и отошла к окну. — Сидите, я запрещаю Вам вставать до конца разговора. — Пресекла я попытку рея вскочить на ноги.

— Я не молод, уже пожил, многое повидал. Мой старший сын моими усилиями уже избежал страшной гибели. И пусть я не безгрешен перед Хранителями, но я не боюсь смерти. Поэтому скажу: «— Да что может понимать та, которая обрекает на смерть сотни ни в чем неповинных молодых людей только ради прихоти посмотреть кровавое зрелище.»

— Замолчите. Не боитесь, что младшему Вашему умирать будет больнее, чем Вам? Или казнить его на глазах у его матери? — Стой, Лена, это не твои слова. Это слишком жестоко даже для Ллиррии. Нельзя так с теми, кто подарил тебе новую жизнь. Ведь новое тело молодое и здоровое. Вспомни, какой ты была последние годы. Да это ты ему ноги целовать должна за то, что они сделали для тебя. Посмотри, до чего довела мужика.

Морас действительно был на грани обморока.

— Я надеялся, что мы призвали чистую душу в это тело. Ритуал не должен был вызвать демона.

— Хорошо, рей Морас, откровение за откровение. Видимо, Вы еще до конца не поняли то, что произошло. И не потому, что не компетентны. Просто много потратили сил и жизненных и духовных и магических. Сейчас мы оба успокоимся и спокойно поговорим. Вы меня слышите?

— Да, Крея Ллиррия, я постараюсь.

— Хорошо. — Я сжала кулаки, чтобы собраться с мыслями и не потерять нить. — Для начала — я не держу зла за Ваш срыв. Еще утром, смирившись с моим теперешним положением, я решила сама разобраться с тем, что произошло и кто виноват. Так, что шла в кабинет с желанием отложить казни. Что Вы знаете о праве Вето?

Впервые Морас поднял голову. В глазах была боль, но уже не отчаяние.

— Вы воспользуетесь правом отложить казнь?

— А у нас есть другой вариант?

— Нет. Но сроки…

— Насколько я знаю, они не ограничены?

— В обычных условиях нет. В нашем случае у нас максимум полтора месяца. И то, если накопители не вышли из строя.

— С этого момента я бы хотела все более подробно. Но сначала, — я взяла паузу. Стоит ли откровенничать? Но не чувствую в нем ни лжи, ни недоговоренности, ни лицемерия. Видела его глаза, солгать мне он не сможет теперь, как и рассказать о разговоре, пока не получит на то мое разрешение. — Что Вы говорили о чистой душе?

— Ритуал. Это не был ритуал возвращения души из-за грани. Он был невозможен. Откатом развеяло Вашу душу, возвращать было нечего. Я решил провести ритуал вызова чистой души. Я знаю, что его проведение под запретом. Поэтому ничего не сказал остальным, когда его готовил, чтобы их не подставить. Но кто-то из них понял, что я делаю. Попытался вмешаться, что-то пошло не так. Я понял, выравнял поле. Завершил призыв. Результат первой волны был нулевым. Тогда рассказал реям, как я их подставил, почему именно так поступил. На ожидание второй волны время было, на третью — нет. Тогда Гор предложил замедлить ритмы тела. По расчету выходило, что на третью волну времени хватит, но предельно. Мы решили рискнуть. Для всех остальных мы подпитывали ваши жизненные силы силой Никоса, который не давал закрыться Вашему Источнику.

— Вы надеялись, что все пройдет, и никто ничего не поймет?

— Исходов могло быть несколько, основных два. Оба вписывались в откат. Приходит чистая душа, принимает память тела, постепенно подстраивается под реал. Медленно, но получаем полноценного человека. В этом случае, месяц — два и крея та же, что и раньше. Возможно чуть мягче, чище, добрее. Третья волна — это когда душа захвачена призывом до очищения, не потерявшая до конца свою память. В этом случае из-за конфликта памяти — полная потеря контроля над разумом. Исход — от растения до буйного помешательства. Собственно поэтому и запрет на проведение ритуала. Но не смерть. Поиск новой Избранной. Ритуал вступления Правительницы. В обоих случаях дети избежали бы жуткой смерти. Согласитесь, быть наложником в гареме не такая жуткая участь. Но то, как Вы повели себя сегодня… Это сломало все прогнозы.

— Видимо не все можно просчитать. Вы со мной были предельно откровенны. Я это поняла. Да и солгать теперь Вы не в силах. Поэтому откровенность за откровенность. Ваша третья волна имела успех. Именно третья. Причем выцарапало меня, похоже, сразу после смерти в моем мире. Смерти от старости, которую я осознала, уже проснувшись сегодня утром в постели креи Ллиррии в ее теле. Так что с Вами сейчас разговаривает не совсем крея Ллиррия, скорее Елена Семеновна Семибратова, урожденная жительница Земли, абсолютно техногенного мира с полным отсутствием магии, человек, русская, старушка 80 лет отроду. Могу подтвердить, что нахожусь в трезвом уме и твердой памяти, вполне адекватна и могу отвечать за свои действия. Кроме того, вполне осознаю личность хозяйки тела и ее память. Благодарна Вам за возможность пожить еще. Осознаю, возможно, не до конца меру ответственности перед миром Лиор. Сделаю все возможное, чтобы кроме нас двоих никто не понял случившегося.

Каждое мое слово добавляло изумления во взгляде, устремленном на меня.

— Но как же?

— Как и почему не сошла с ума? Старая уже, чтобы смерти пугаться. Да и книгами в свое время увлеклась. Сказками о других мирах и попаданках в них из нашего. Фантазии авторов можно только позавидовать. И помечтать о возможном втором шансе. Вот и домечталась. Сначала думала, сплю и сон вижу. Но в снах нет ни запахов, ни ощущений. Так что вывод сам собой получился. Сон на новом месте примирил с действительностью. А врожденное чувство справедливости не дало повода допустить гибели неповинных. Память креи подсказала выход. Итог — наш откровенный разговор. И просьба — я должна быть полностью информирована, чтобы быть готовой к неприятностям и сюрпризам. Что могла не знать крея Ллиррия? На кого можем полностью положиться и кому можем доверять и насколько? И да, что там со сроками?

— Какими сроками? А да, извините. Что Вы знаете о миссии Избранной, кроме обязанностей управления крафством?

— Да, вобщем-то, не очень и много. Количество мужей зависит от силы мага-правительницы, чтобы уравновешивали, и не привело к выбросу чистой силы, который спровоцирует природные катаклизмы и гибель людей.

— Все так, но не совсем так. Вы уверены, что хотите знать всю правду и понимать меру ответственности? Это долгий разговор. Я могу объяснить сейчас основные позиции. Самое необходимое. Остальное по мере необходимости. Боюсь, нам не дадут времени для полного разговора. Сюда уже идут. У нас есть минут 5–7. Магическое равновесие мира Лиор держится на накопителях стихийной магии — огня, воды, воздуха, земли. Накопители земли поддерживаются трудами простых людей, которые эту землю обрабатывают, и энергией света Солнц. Накопители огня, воды и воздуха — энергией магов стихий. Раз в три года оба дневных светила и одно из ночных выстраиваются в одну линию на небосводе. Наступает Полное затмение, которое приводит к колебаниям магического поля и его нестабильности. Именно в этот день накопители должны быть заполнены полностью. Только они держат баланс. Любой всплеск, сильный выброс магии в этот день — и произойдет не просто стихийное бедствие. Мир Лиор перестанет существовать. Этот день через полтора месяца. Сейчас ваш резерв почти пуст. За такой срок он будет переполнен и нестабилен. Есть проблемы с зарядкой накопителей. Полной информацией мы на сегодня не владеем. Есть еще один путь восстановления накопителей при помощи жизненной энергии людей, а это — массовая казнь. Поэтому у нас нет времени на расследование.

— Хорошо. Я поняла. У нас есть время после ритуала погребения. Через какое время проявиться Роза? Трое суток? Вот тогда поговорим более детально.

В приемной открылась и захлопнулась дверь. Я дернула шнур вызова.

Вошедший через минуту, рин Грив выглядел собранным и невозмутимым. — Как и всегда, — неназойливо промелькнуло в голове.

— Доброе утро, крея Ллиррия, рей Морас. — Грив склонил голову в поклоне. — Распорядок дел на день будет готов через 15 минут. Пока ничего срочного или заранее не оговоренного. Есть ли срочные поручения?

— Доброе утро, рин. Подготовь указ о Вето. Это срочно. Распорядок дел после. И пригласи рея Робера. Кто занимается погребением?

— Будет сделано. Все вопросы погребения креев взял на себя Храм. Обряд проведут с рассветом 9 дня. Карета для Вас будет готова на закате. Ночь прощания в главном зале Храма. Одежды для Вас готовы. Кто еще, кроме Лиз, сопровождает крею?

— Я еду одна. Это моя боль и мне нужно уединение. Охрану никто не отменял, рин, не смотрите на меня так. Но в карете я буду одна. В Храме есть кому мне помочь в случае нужды.

На самом деле ехать мне не хотелось. Брак для меня прежней был навязанным, мужья так и не стали близкими мне людьми. Супружеские обязанности были в тягость. Мне, по крайней мере, точно. Но соблюсти этикет я была обязана.

— С Вето разберешься? Казни отменить до особого распоряжения, прописать порядок оглашения Вето и наказание за нарушения. Ступай. И пошли за Робером, срочно.

В грамотности и знании тонкостей законов и процедур Грин мог дать фору любому юристу, с которыми я сталкивалась на Земле. Тут я могла быть спокойна.

— Рей Морас, Вы крайне утомлены. Вы свободны. После обеда я жду вас со всеми посвященными в тонкости моего лечения здесь. Возможно, у меня будет, чем Вас утешить.

Морас понимал, что разговор с главой службы внутренней безопасности крафства будет у меня с глазу на глаз. Робер был суперпрофессионалом своего дела. Неподкупный и преданный интересам государства и букве закона. Умеющий спрашивать, слушать и наблюдать. И делать выводы. Жесткий на грани жестокости с преступниками. Чувствующий любую ложь и нетерпимый к ней.

И перед таким человеком я сейчас должна пройти фейсконтроль и не облажаться. Спокойно, Ленок, прорвемся, не такие проверочки в своей конторе выдерживала. Соберись.

— Доброе утро, крея Ллиррия. Рад видеть Вас живой и здоровой. Не рано ли вы поднялись?

— А утро действительно доброе? Или Вы решили начать разговор строго по этикету? И да, я тоже рада, что удалось выжить. Хотелось бы знать — это заслуга только придворного лекаря или и Ваше ведомство приложило к этому руку?

— Приятно видеть, что удар не сломил Ваш дух. Вы так же язвительны. Что бы Вы хотели услышать от меня? Не могу надолго задерживаться. Не всех заговорщиков удалось разговорить. Казни уже назначены, а вина многих еще не установлена.

— Так все-таки имел место заговор? Как получилось, что он вообще имел место быть? Что с основными заговорщиками? Их имена уже известны?

— Крея Ллиррия, давно ли Вам стали интересны интриги против Вас? Помниться Вы считали, что для их разоблачения существуют специально обученные люди, которые должны заботиться, чтобы козни заговорщиков были придушены в зародыше.

— С тех самых, когда меня хорошо приложило этими кознями. И не нужно меня цитировать. Я и сейчас считаю так же. Не забывайтесь, рей Робер. Я еще могу пока списать Ваше ехидство на загруженность работой и усталость. Но считаю, что должна быть в курсе того, что коснулось непосредственно меня, из первых уст, а не из дворцовых сплетен.

— Прошу прощения, крея. Я действительно восьмые сутки практически без сна. Сведения приходится собирать по крупицам. Большинство вовлеченных в заговор под заклятьем неразглашения. Несколько человек угробили, пока получили ключ. Еще двое предпочли смерть после того, как мы сняли заклятье и получили от них нужные признания, фанатики.

— Я бы хотела увидеть списки погибших, с указанием причины и даты смерти.

— Я предвидел этот вопрос. Они готовы. — Робер выложил бумаги на стол. — И еще. Заклятье было жестким. Хоронить некого. Основные руководители и исполнители просто осыпались пеплом.

— Что с руководителями?

— Заговор был раскрыт до нападения. Мы успели наложить силовые щиты на Вас с системой возврата. И щиты на креев. Предполагалось, что удар нанесут Вам. Не учли нестандартность мышления организаторов. Удар был нанесен по креям, когда щит заканчивали плести. Незаконченный щит не выдержал. Ваш не был рассчитан на откат смерти супругов, но возврат отразил большую часть отката. Приложило организаторов и основных исполнителей. Это Ваша сестра, ее духовник, ректор Академии и трое магов. Поэтому среди арестованных много студентов и преподавателей. Возможно большинство из них — мелкие сошки, используемые втемную. Но на доказательство их невиновности у меня не хватает времени. А доказательство вины — «незримая нить», а под нее попадают все, кто касался конверта при передаче письма от организатора исполнителю и даже не знал, есть ли письмо в конверте или это пустышка, или общался с организаторами. Хранители, это же совсем дети. Они даже вспомнить не могут, где и как их использовали. Заклятье развеется только по истечении трех дней, а казнь уже через два. — Никогда не видела Робера таким беспомощным. Уставшим да. Неуверенным было. Но не беспомощным.

Как же вовремя я со своим Вето.

— Рин Грив, Указ готов? — секретарь удивленно вытаращился на вышедшую из кабинета меня. Ну да. Это не в моем стиле. Но быстрее и в стиле работы из моего земного опыта.

— Да, крея, только что закончил.

— Давай. Займись графиком на сегодня. Включи в него встречу с теми, кто вернул меня из-за грани, хочу с ними побеседовать в благодарность. После обеда сразу, здесь в кабинете.

Вернулась к столу, на ходу читая написанное. Все как надо. Четко, понятно. — Подписываю. Запястье обожгло, словно горячим обручем прижало. Тонкой нитью по коже легла вязь. Мир принял мое право Вето. Разберусь с последним несправедливо обвиненным, вязь пропадет.

— Рей Робер, мне нужна Ваша поддержка и помощь, — я протянула ему бумаги. — Могу я на Вас рассчитывать?

Робер прочел Указ. Смысл прочитанного дошел до него после третьего прочтения.

— Вы сами понимаете, что предложили мне прочесть?

— Вполне. Думаю, имею на это полное право. Как и на Вашу помощь и поддержку.

— Это даст им шанс и надежду. Но хоть одна ошибка…

— Это шанс выжить невиновным мальчишкам. Маленький, но он у них теперь есть. Его можно было бы увеличить в разы, если бы не ночь затмения. Что у нас с накопителями?

— Проклятье, одной рукой Вы подаете им надежду и тут же опускаете на колени и мордой в грязь.

— Так что с накопителями? Все плохо?

— Заряда накопителей хватит на пять недель. Они погасили откат после заговора. На данный момент каждый второй из них пуст. Трое из восьми магов службы равновесия погибли во время заговора, руководитель службы среди заговорщиков. Отчет по службе среди принесенных мной документов.

— Проблема решаема. Время пока есть. Теперь по Вето. К завтрашнему обеду мне нужен Список тюрем крафства, списки всех заключенных по ним с обвинительным заключением по каждому. График инспекции тюрем. График допросов заключенных в присутствии обвинителей. И выспавшийся глава безопасности. Готовый трезво мыслить. У нас не будет права на ошибку, Робер.

— Вы собираетесь ехать лично?

— Да, и это не обсуждается. По закону права Вето только я могу принять решение о степени виновности приговоренного. Только лично, глядя ему в глаза. По-другому это не сработает.

— Но Ваш резерв?

— Он пуст, Робер. Но у меня есть кое-что в рукаве. Это должно сработать. Я была за гранью. Это изменило меня. И теперь никто не сможет мне солгать, глядя мне прямо в глаза. Даже если очень захочет. Не сможет даже умолчать или недоговорить правду. Идите. Пусть Грив зайдет через пять минут.

Устала. Еще не обед, а я уже вырубаюсь. Да, отвыкла за время, проведенное на «заслуженном отдыхе», от таких мозговых штурмов. Да и тело не восстановилось после вынужденного бездействия. Нужна привычная нагрузка и массаж. И какая это у нас привычная нагрузка? Ого. Крея, ты бы у нас на кандидата в мастера спорта по многоборью не напрягаясь сдала.

Когда это Грив зайти успел? Теряешь навыки, крея.

— Ваш график, крея. Я позволил себе внести изменения в режим тренировок согласно рекомендации рея Никоса и пригласил массажиста. Обед накрыть в столовой или подать в кабинет?

— Сюда, просмотрю пока документы перед встречей с моими спасителями. Что еще?

— Перед отъездом в Храм есть немного времени. Замок обрастает слухами.

— Я зайду к Сопровождающим. И на время отъезда пусть во дворе соберут прислугу замка.

— Благодарю, крея Ллиррия. Даже если все будут наказаны, они будут рады увидеть Вас в здравии. Неизвестность худшее наказание.

Глава 3

Да уж, любила ты, крея, на бесправных слугах свое дурное настроение срывать. Да они ж тебе на глаза лишний раз попасть боятся. Сколько судеб сломала, столько жизней походя изувечила. Да за такие развлечения твоей семейки вас не заклятьем приложить, а прилюдно на дыбу вздернуть не мешало. А теперь мне разгребать твои художества и их последствия. Кстати, о художествах. Проклятье!!! Тысячу раз!!! Западное крыло. Место семейных «развлечений». Там же живые «игрушки». Израненные, измученные жестокими играми хозяев. Моих я хотя бы оставила не без движения, пусть под замком и на свободной привязи. А вот что с игрушками мужей, я не знала.

От мысли такой резко прервала тренировку. Там живые люди неделю без еды и питья. Идиотка, как могла забыть? Хотя, память, что досталась в наследство, выдает информацию дозировано. Не уйди я мыслями в этом направлении во время пробежки, неизвестно когда о них вспомнила бы.

Вот ведь засада, и броситься их спасать прямо сейчас не могу, чтобы не быть разоблаченной. Миленькие, простите меня, продержитесь еще часик. Я так перед вами виновата. Все сделаю, чтобы спасти всех, только продержитесь.

Возобновила тренировку, увеличив темп. Ничего, выдержу. Программу выполнить обязана, а вот щадить себя не намерена. Да и массажист уже на месте. Сгладит последствия физической перегрузки. Не ему ж боль терпеть.

Обед проглотила, не почувствовав вкуса. Кусок в горло не лез. А вида, что спешу, показать не имею права. Хотя, пусть все странности списывают на стресс от предстоящих похорон.

В результате к кабинету подошла на полчаса раньше обозначенного для встречи. Послала за Фореном, официально лекарем для прислуги. Он имел доступ в западное крыло.

В кабинет влетела, не чуя ног. От волнения неслабо потряхивало. Для преступников Вето, а про неповинных чуть совсем не забыла. Думать ни о чем пока не могла. Идти самой туда нельзя — траур не подразумевает развлечений, не поймут.

Чтобы успокоится, взяла в руки бумаги. Не сразу поняла, что читаю списки погибших при применении ментального ключа. Третьим в списке был Форен.

Так, Елена Семеновна, истерикой ты никому не поможешь. Пора включать мозги. Довериться я могу пока троим. Причем, до конца только Морасу. Кто-то из оставшихся двоих все же вмешался в рисунок плетения. Помочь реально может Никос. Насколько он лоялен по отношению ко мне? Покажет разговор. И черт с ней с лояльностью. В помощи не для меня он не откажет в любом случае, не тот характер.

В приоткрытую дверь вошел секретарь.

— Форена никто не видел более недели, крея.

— Я уже знаю, рин Грив, благодарю за оперативность. Реи не подошли еще?

— Там только рей Морас. До назначенного времени еще почти полчаса.

— Хорошо. Пусть рей зайдет, остальных не торопи, но в приемной не задерживай. Пусть заходят, как прибудут.

Кажется, за прошедшие полдня Морас постарел еще лет на десять. Держится на одной надежде.

— Рей Морас, я просила Вас хоть немного отдохнуть. Понимаете, я нуждаюсь в Вашей поддержке. Хотя бы моральной. Если Вы сдадитесь, мы не сможем помочь Вашему сыну.

— Он жив?

— Жив. Ему, конечно, не сладко, но у него и у Вас есть шанс на благополучный исход.

— Бедный мальчик, он не выдержит пыток.

— Успокойтесь. О пытках речи не идет. До вчерашнего дня все арестованные были под заклятьем неразглашения, так что допрашивать их было бесполезно. Безопасники смогли подобрать ключ, заклятье сняли. Теперь им угрожает только беседа со мной. Все по нормам Вето.

— Но Вы ведь не будете их пытать? Вам это так нравилось, — Морас в отчаянии опустил голову.

— Не забывайтесь, рей Морас! Думайте, что произносите вслух. Как, по-вашему, должна на эти слова отреагировать крея Ллиррия? — И без того бледное лицо рея покинули остальные краски.

— Прошу милости…

— На первый раз будем считать, что я этого не слышала. Потому что не слышал никто.

— Благодарю. Что будет с моим мальчиком?

— То же, что и со всеми, попавшими под Вето. Невиновные выйдут на свободу. Остальные понесут наказание по степени вины и в зависимости от степени лояльности во время допроса. Будут упрямиться, попадут к менталам. Если не дадут прочитать себя, итог Вам известен. Я могу что-то еще для Вас сделать?

— Вы и так терпимы ко мне. Если только… Но и просить о таком не смею.

— Напишите сыну письмо, убедите не сопротивляться работе безопасника. Это для его же блага. Особенно, если виноват. Будем надеяться, что это не так. Но все же. С каторги возвращаются. Из-за грани — нет. Вы же знаете, почему казненных не хоронят.

— Еще раз благодарю. Рори послушный мальчик. Он меня услышит.

Разговор прервал звук открывающейся двери.

— Реи, прошу проходить. Сюда, пожалуйста. — Грив был сама галантность.

Мужчины, расположившиеся в креслах рядом с Морасом, были явно напряжены. Изможденный вид последнего не давал им возможности расслабиться. А слава о жестокости и бессердечности креи не позволяла предопределить исход встречи.

— Уважаемые реи. Я пригласила вас сегодня, чтобы поблагодарить за преданность крафству. Надеюсь, и мне лично. Только Вы втроем отважились на то, чтобы вернуть меня из-за грани. Только вам троим известна тайна моего возвращения. Я вполне осознаю, что у каждого были свои причины для участия в ритуале. Ваше право их не озвучивать. Но так же у всех троих есть веская причина не обнародовать суть ритуала и результат, который получили. Желая спасти сыновей, вы поставили под удар всю свою семью. Я права? Поэтому и уверена, что болтать об этом вы не будете. Просто посмотрите мне в глаза и обещайте неразглашение нашей тайны.

Нашла взглядом глаза каждого. Не зная моих новых способностей, они не пытались скрыть мысли, но твердо выдохнули каждый свое — «обещаю».

— Вы…

— Да, рей Гор, я получила ментальный дар. Прошу прощения, что воспользовалась им без предупреждения. Так все прошло наиболее безопасно и безболезненно для вас.

— Что вы…

— Я не ставила блок, можете проверить. Расскажите о моем спасении, рей Никос.

— Если коротко. Пока Вы находились в беспамятстве, я поддерживал Ваши жизненные силы, рей Гор не допускал искажения магического фона. Рей Морас вытягивал Вашу душу из-за грани. Все ритуалы абсолютно законны.

— Рей Морас, Вам знакомы незаконные ритуалы?

— Как и всем магам с высшей степенью доверия.

— И вы их не применяли?

— Крея, Вы же знаете правду и я тоже.

— Да, конечно. Вы тоже ее знаете, ну так как? Я жду прямой ответ, все ждут.

— Н-нет, не применял, слишком велика цена и ответственность.

— Я рада, что мы поняли друг друга. Еще раз благодарю вас, реи. Вам стоит отдохнуть сегодня, восполнить резерв. Рей Гор, с завтрашнего дня Вы возглавляете службу равновесия. Рей Морас, письмо я жду от Вас не позднее завтрашнего утра. Рей Никос, Ваша помощь потребуется в инспекции тюрем, график получите завтра к обеду. И задержитесь на минутку, мне нужна Ваша помощь прямо сейчас.

Мужчины, поклонившись, вышли.

— Сядьте, рей Никос. Надеюсь, Вы хоть немного отдохнули. Потому что, возможно моя просьба, вернее ее исполнение потребует много сил. Что Вы знаете о западном крыле?

Глаза рея полыхнули таким гневом, что не мысли читать не потребовалось, ни ожидать ответа.

— Вижу, что многое. То, что там работал Форен, знаете? Вижу, да. Допуск туда был только у него, это правда. Но Форен мертв. Он был среди заговорщиков. Во время допроса сработал ментальный блок. Я даю Вам ключ-допуск в западное крыло. Предупреждаю, вывести оттуда кого бы то ни было Вы не сможете. Помощь оказывать прямо там. Ресурсы позволяю использовать любые. Можете взять помощников, но им придется ставить блок неразглашения или лучше стереть воспоминания. Боюсь, что негатива в мой адрес в Ваших мыслях добавиться, но сегодня я хочу помочь этим людям. Прошу только об одном, не держите камень за пазухой. Если будет что сказать, выскажите в глаза наедине. Даю слово, стерплю. Но один раз. И не сегодня. Идите, Вы им нужнее.

Закрыла глаза и расслабилась, прислонив голову к спинке кресла. Всей кожей ощутила неприкрытый гнев Никоса.

— Идите, Никос, кроме вас им никто не поможет. Меня Вы придушить еще успеете, если будет такое желание после ночи затмения. Пока этого делать нельзя, Лиор может не пережить моей смерти и Вы это знаете. Ведь так?

Никос с трудом удержался, чтобы не хлопнуть, уходя, дверью.

— Ресурсы любые, какие нужно, — успела бросить ему в спину. Иначе, силы и резерва может не хватить, а нам еще по тюрьмам работать, а там…

Глава 4

День казался бесконечным. А он только перевалил за экватор. И расслабиться нельзя. Еще два дела, потом в дороге немного расслаблюсь. Но перед Храмом надо быть собранной. И неизвестно, удастся ли поспать.

— Крея Ллиррия, Вы хотели успеть зайти к Сопровождающим. — Да, прав ты, Грив, прав, сто раз прав. Только не готова я к этой встрече. Морально не готова. Но надо, Лена, надо. Отскребайся от кресла и вперед. Мальчики не виноваты, что выбор пал на них. А ведь и не знают, поди, что выжила их сопровождаемая. Сидят, смерть свою ждут. Что ж я раньше-то не дотункала. Э-э-эх.

Резко встала, На ходу отработанным движением привела себя в порядок. Забыла, что резерв пустой. О! На простое бытовое уже откликается. Значит не надо беспокоить Лиз. Она и так перед обедом чуть в истерику не ушла. Как же, госпожа подгоняет, торопит, ругается, но не наказала. Не привычно, и странно, и страшно. Неизвестность страшнее наказания.

Поэтому стоит поторопиться в потенциальный гарем. Если не повезет с замужеством… Но об этом пока рано.

Сопровождающих собрали в общей зале. Об отсрочке приговора, исполнения которого они ждали семь долгих дней, им, похоже, все же, сказали. Но не зря говорят, лучше один раз увидеть. На меня обрушился шквал эмоций от благодарности Хранителям до неприкрытой ненависти. Пришлось ставить ментальный щит. Успокоятся, попробую снять.

— Не знаю насколько день сегодняшний для вас добрый, но именно доброго дня я хотела вам пожелать. Я понимаю, что мое общество вам навязано, и от общения со мной никто из вас отказаться не может. Уверяю вас, это не моя заслуга. Это жребий и выбор Храма. Кроме того, каждый из вас теперь крепко со мной связан, поставили ли вас об этом в известность? Судя по вашим лицам, никто этого сделать не удосужился. Тогда это придется сделать мне. До решения вопроса с моим статусом все вы — мой эскорт на неопределенное время. В случае, если Хранители примут решение о присвоении мне статуса вдовы пожизненно, вы — мой гарем. — Вот это я выдала. Жестко, но доступно.

— Это что, постельные игрушки, без права выбора?

— Это не мое решение. Храм поспешил объявить меня мертвой. Поспешил с проведением жеребьевки Сопровождения. Меня тоже лишили права выбора игрушек, как вы сказали. Одно хорошо. Ни один из вас завтра не поднимется на прощальный круг. Вашим матерям не придется вас оплакивать. И есть еще шанс прожить долгую и счастливую жизнь. И возможно, совсем не рядом со мной. Все решится завтра при смене дневного светила. А пока выдохните. Вы только мои Сопровождающие. Креев за грань проводят другие. Рин Грив, — повернула голову в сторону секретаря, — сообщите их родственникам, что они могут навестить мальчиков сегодня, когда я уеду в Храм. Но без фанатизма. Не более трех посетителей к каждому. — О-о, загудели как. — Не смотрите так удивленно. Здесь не тюрьма, а они не приговоренные.

— Постарайтесь успокоить своих близких. Возможно, не все так страшно, как кажется на первый взляд. Я не волк, да и вы не кролики. Идите, готовьтесь к встрече с родными. Мой секретарь сообщит вам правила, которые нарушать, все-таки, не стоит.

Развернувшись на каблуках, вышла из зала. Гриву не впервой оставаться перед толпой, да и сказать знает чего. Мне нужно перекусить и подготовиться к выезду.

Лиз встретила меня у дверей в гостиной. Так, этот взгляд загнанной в угол зверюшки меня начинает напрягать.

— Лиз, прикажи принести легкий перекус сюда. И вернись сразу, платье в дорогу, надеюсь готово и багаж уложен. Поможешь переодеться.

Бегает быстро, молодец.

— Все готово, госпожа. Лея соберет на стол через минут десять.

Опять глаза на мокром месте.

— Подойди ко мне и слушай внимательно. После не говори, что не слышала. Я еду одна, не потому что сердита на тебя, я не наказываю тебя как обычно, не потому что хочу тебя выгнать. По дороге в Храм мне нужно побыть одной, и в ночь прощания я должна обслуживать себя сама. Ты там будешь не у дел. Это понятно? Кивни. Ты остаешься с заданием перебрать гардероб. На следующую неделю мне нужны строгие наряды, которые более других соответствуют статусу вдовы. Возможно, придется обращаться к портному. Пусть подготовит образцы к завтрашнему вечеру. Ничего пышного, никаких жестких корсетов. Стиль деловой. Не на балы собираюсь. Это тоже понятно? Хорошо. Наказаний пока нет и не будет, если серьезно не облажаешься. Траур. Не имею права сорваться. Тоже понятно. Послезавтра подойдешь, сама назовешь три повода для наказания. Не больше и не пустячных. Тогда и определимся с наказанием. Пока выдохни, и чтобы никаких слез и домысливаний на эту тему. Наказание устанавливаю я. Что бы ты себе не навыдумывала. Ясно?

— Лея, все готово? Лиз, карета должна быть подана через час. Темная, не парадная. Проследи. И передай рину Гриву, что через час хочу видеть всех во дворе. Иди. Что не понятно, Лиз? Иди. Поесть я могу и сама, не младенец, — дождалась, пока за девчонкой закрылась дверь, подошла к столу.

— Лея, приготовь ванну. — Надо расслабиться перед дорогой. — И оставь меня одну. Лиз успеет обернуться, пока я ем.

На сборы ушел почти час. После ванны и легкого растирания, чувствовала себя намного лучше. Да и отсутствие постороннего внимания позволило причесать мысли. Карета ждала у парадного крыльца. Здесь же Грив собрал всю прислугу.

— Надеюсь все здесь? Остальных не жду и требую передать им дословно. Как видите, я жива и в ближайшее время умирать не собираюсь. Как и почему выжила, не вашего ума дело. Сплетен на тему моего возвращения не потерплю. Наказание будет достаточно суровым. Если кто успел расслабиться, завтра по возвращении все проверю. До утра есть время подчистить грехи. Кто не успел, спуску не будет.

— Да что ж ты не сдохла-то…

— Это мысли вслух? — Толпа расступилась, оставив посреди двора парня лет двадцати. — Этого мыслителя в западное крыло, в гостевые. Посидит под замком, одумается. Там его болтливому языку найдется другое применение. Всем разойтись.

Двое стражников увели еле передвигающего ногами паренька. Еще один под наказание по глупости подставился. И ведь нельзя по-другому. Имидж, так его через разэтак. Ожидание и неизвестность худшее наказание, может, проймет с первого раза. Завтра еще и с ним разбираться.

Глава 5

В дороге несколько укачало. Ну, хоть выспалась немного перед возможно бессонной ночью. С закатом въехали в ворота Храма.

Встречал меня Настоятель Храма лично. Что само по себе странно. Различий по сословиям здесь никогда не было. Встречает всех простой привратник. И указывает дорогу, не провожает, а именно указывает в какую сторону идти. Пешочком. И это не всегда близко. И не всегда по короткой дороге. Вещи взять не позволил, отправил с послушником в отведенную мне комнату.

— Мир Вашей душе, Ллиррия. Я не хотел Вас смущать своим появлением, но дело не терпит отлагательств. Но со мной Вы пройдете прямым путем, а по дороге я успею ввести Вас в курс дела.

— Куда мы идем, эми? — Такое обращение к Хранителю было принято для всех.

— Нас ждет Хранитель душ, Ллиррия. У нас сложности с проведением обряда. Нужно кое-что уточнить. Да и Вето наложило свой отпечаток на выбор Сопровождающих. Но сначала внимательно выслушайте Хранителя. Нельзя допустить ошибки в выборе традиции погребения. Здесь много тонкостей. Возможно, Вы сможете внести ясность в некоторые моменты. Мы уже пришли.

Обитель Древа душ была самой дальней постройкой Храма. Сама бы я добиралась сюда не менее часа. И это при условии, что меня здесь ждали. А с Настоятелем на дорогу ушло не больше трех минут.

— Ллирия, с нетерпением жду Вашего прихода. — Главный Хранитель душ не усомнился в моей личности? Хотя читает души, как открытые книги.

— Эми, я…

— Не утруждай себя пустыми объяснениями, девочка. Я не слеп. Когда почерневший цветок твоей души, не успев засохнуть, осыпался тленом, а по прошествии семи дней вновь расцвел чистыми синими лепестками, трудно было не догадаться о причине. И то, что цвет лепестков не стал чисто белым, указывало только на то, что призыв сработал не на перерожденную душу.

— Но ведь проведенный призыв запрещен. Почему вы не вмешались.

— Видишь ли, такой призыв не совсем запрещенное действо. В данной ситуации его использование было оправдано. И то, что он сработал, на то воля Мироздания и не нам с ним спорить. Говоря о запрещенности ритуала призыва посвященным в его механизм, мы сознательно не оговариваем вариантов дозволенности его применения. Посвященный вообще не сможет даже вспомнить слов призыва, если не придет воля свыше. Так что, все правильно сделано. И ты верно поступила, когда скрыла факт проведения обряда от его участников. Не будем больше об этом.

— Значит, есть что-то еще?

— Да, и от этого зависит проведение погребения. Одновременно с твоим осыпались пеплом и цветы душ твоих мужей.

— То есть, их души развеяны, и завтра жертва Сопровождающих будет напрасна.

— Все верно поняла. Но мы не можем не сохранить внешнее приличие. Слишком много вопросов это спровоцирует, — вмешался в разговор Настоятель. — Сопровождающие быть должны. Все десять. Мы к счастью сообразили не привязывать пока конкретных людей, как вышло с тобой. Заставлять их души вечно блуждать в поиске Сопровождаемого — слишком жестоко. — Можно бы использовать преступников. Их души все равно развеиваются после смерти, но Вето…

— Чтобы провести обряд, нужна абсолютная уверенность в их виновности. А их цветы на дереве душ? По ним можно определить?

— Цветок осужденного на смерть закрывается. Мы не можем увидеть ни его цвет, ни структуру лепестков. По нему нельзя определить, виновен или нет человек.

— Ллирия, Вето назначила ты. Никто кроме тебя не может вмешаться в судьбу осужденного. Времени у нас до рассвета. Ты готова?

— Не совсем. Мне нужно хотя бы полчаса, чтобы настроиться. И еще, каждого осужденного должен представлять обвинитель и судья, который вынес приговор. Насколько это возможно?

— Нет ничего невозможного. Я отдам распоряжения.

— Постойте. А если среди обвиненных окажутся невиновные? Будет нужна замена.

— Я понял. — Настоятель вышел, оставив нас с Хранителем.

— Могу я тебе чем-то помочь?

— Благодарю, эми, это моя боль.

— Смелая ты, девочка.

— О, эми. В своем мире я была в достаточно преклонном возрасте. И в момент призыва, видимо, умирала по вполне естественной причине — от старости и крайней изношенности организма. Так что я благодарна мирозданию, что оно дало мне второй шанс. И поверьте, я не намерена его упускать. И именно поэтому не намерена перекладывать ответственность ни на чьи плечи. Попросите Мироздание не позволить мне ошибиться. Цена ошибки здесь слишком велика.

— Хорошие слова, достойные мысли. Подойди, коснись древа. Оно дарует тебе спокойствие и ясность ума. И прежде, чем принимать решение, сделай пять глубоких вдохов. Это поможет. Ступай через эту дверь. Там тебя встретят.

Только когда за мной закрылась дверь, я поняла, что эми не закончил разговор. Оборвал его сознательно. Сказал не все, что хотел. Осталось послевкусие недоговоренности. И что у меня есть к нему вопросы.

У двери меня вновь встретил Настоятель.

— Идем, Ллирия. Хранитель душ еще продолжит ваш разговор. Задашь все свои вопросы, и получишь ответы, не сомневайся. Есть к тебе вопросы и у нас. Так что разговор предстоит долгий. Но сначала дело. Проходи.

Глава 6

Я разместилась в удобном кресле. Не расслабляюще мягком, но достаточно комфортном для длительной работы. Откинулась на спинку, прикрыла глаза, сосредоточиваясь.

— У нас уже есть с кем говорить?

— Да, Ллирия. Можно ввести?

— Да, я готова.

В центр зала ввели молодую женщину. Ее внешность настолько контрастировала с понятием преступник, что я усомнилась в ее вине как-то сразу.

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

— Да, госпожа.

— Ты готова дать правдивые показания?

— Да, госпожа.

— Тебе объяснили, как действует Вето?

— Да, госпожа.

— Ты все поняла?

— Да, госпожа.

— Кто обвинитель? — В зале поднялся грузный мужик явно из простых землепашцев. С грубыми, но правильными чертами лица. Не красавец, но цепляет в нем что-то определенно.

— Ты готов дать правдивые показания?

— Да, госпожа.

— В чем ты ее обвиняешь?

— Она убила мою жену и нерожденного ребенка, госпожа.

— Ты видел, как это произошло?

— Нет, госпожа. Она сама призналась, глядя мне в глаза.

— Это правда? — я все еще не верила в ее виновность.

— Да, госпожа. — Не чувствую никакой лжи. В глазах ни капли раскаяния. Вот тебе и ангельская внешность.

— Согласна ли ты на вмешательство менталиста?

— Да, госпожа. Мне нечего скрывать.

Не разрывая зрительного контакта, осторожно проверила — открыта полностью, блока на памяти нет.

— Вспомни, как ты это совершила.

То, что она сделала с молодой беременной женщиной, было ужасно. Я в своем мире смотрела и боевики с морем трупов, и детективы с походом на место преступления. Даже ужастики с расчлененкой смотреть было не так страшно.

— Зачем?

— Он мой! Только мой! Она не имела права выходить за него! И ребенка должна была носить я! Я! Не она! — больная на всю голову ревнивая собственница, избалованная вниманием мужиков. Даже не нужно спрашивать признает ли себя виновной, нет, она уверена в своей правоте и некогда не раскается. Успокоится. Пять вдохов.

— Виновна! Приговор подтверждаю. — Сомнений не было, но сколько сил унесли именно эти три слова. Поймала взгляд обвинителя. Боль, черная тоска, облегчение, что близкие отмщены. Ни капли фальши или злорадства. Любит, не забудет, будет жить. Справедливость свершилась. Это придало мне сил.

Дальше сценарий повторился. Те же вопросы с некоторыми вариациями. Те же ответы. Двое разбойников, промышлявших на глухой дороге, насильник, муж, забивший насмерть жену от пустой ревности. Вердикт один — виновны. Уже уверовала в профессиональность судьи, когда в зал завели ребенка. Мальчонку лет восьми. Что должен совершить ребенок, чтобы такой малыш был казнен. В таком возрасте дети не способны на циничную продуманную жестокость. Или способны? Может снова обманчивая внешность?

— Сколько тебе лет? — Вопрос выбивался из привычного сценария, но не спросить не могла.

— Девять намедни исполнилося. Сирота я теперечи. Мамка родами померла, папка… Папку, говорят я убил. Ножиком. Токмо не помню как. Дядько Сур миня страже сдал, говорит, видал, как я ножик папке в спину втыкнул, когда он исти сел. А я не помню. Да и не мог я. Мы ведь с папкой два мужика жили дружно. Не ругалися. Да и чего нам делить-то? Работу кажный свою в дому сам делал. Помогали друг дружке ежели чего. А теперь папки нет. А он сильный был и одежку носил вон как у моего провожатого, — указал мальчик на стражника в легкой кольчужке. — И я, говорят убивец.

Я слушала сбивчивую речь ребенка и не могла придумать, о чем его спрашивать. Ментал исключен. Опасно. Могу выжечь неосторожным вмешательством, а если он невиновен, Вето отыграется на всех. Тогда остается свидетель.

— Обвинитель здесь? — никто не вышел. Странно. — Эми, нужно успокоить и накормить ребенка. Пусть подождет в комнатке рядом. Есть такая. И пусть найдут и приведут обвинителя. — Надо собраться и продумать вопросы. На чем-то подловить, чтобы усомниться в ответе и, придумала, следственный эксперимент. Тогда можно использовать ментал принудительно. Не зря я увлекалась детективами, ой не зря!

Последующие пять минут тянулись вечно. Наконец ввели Достаточно высокого обрюзлого и неопрятного мужика.

— Прошу простить, госпожа. Вышел по нужде, да заплутал малость, — а глазки-то бегают и липкий страх расползается во взгляде. Но выходил скорее сознательно, в надежде, что разберутся без его присутствия.

— Представьтесь и расскажите, как дело было.

— Сур меня зовут. Крестьянин я с деревни соседней. Корин с Гаем в соседнем доме, значится, жили. Корин в страже служил, мальчонка по дому все хлопотал. Жили вроде дружно, не бедствовали. А я на базар торговать собрался. Хватил, а смазка для колес кончилася. Была б пустая телега, так стерпело бы до базару доехать. А с груженой оси стереть недолго. Вот и зашел по-соседски взаймы смазки взять. Захожу, Корин за столом трапезничает, а мальченка сножом за спиной у него. Не успел я рот открыть поздоровкаться, а нож уж из спины торчит, и Корин заваливается набок. Гай стоит, смотрит, и как не видит ничего. Глаза вовсе пустые. Подскочил я, а Корин уж не дышит. Вот стражу и вызвал.

— И часто Вы у соседей чего-нибудь одалживали? — Вопрос вырвался на подсознании.

— Бывало. Только ведь и возвращал всегда, — не соврал и всей правды не сказал. Возвращал да, но скорее всего очень неохотно и с большой задержкой. Возможно, был должен, но срок выплаты долга не подошел.

— А не покажешь ли мил человек на ком-нибудь, как сидел Корин, — в сторонке поставили табурет, посадили стражника из охраны Гая. — Пригласите мальчика. — Какой же силы нужен удар, чтобы такую кольчугу пробить? Ой, врешь ты, сосед.

— Гай, возьми нож, подойди и ударь им в спину стражнику. Да не бойся, сильнее бей. — Я пока ходили за обвиненным уже заменила живого человека на иллюзию.

При слове бей глаза мальчишки потеряли радужку. Удар был такой силы, что тупой нож вошел сквозь кольчугу, словно через яблочную кожуру. На ауре отпечатался след ментального вмешательства. Сильное подчиняющее заклятье. Кто-то сделал из ребенка идеальное орудие убийства. Виновен не мальчик, а тот, кто его подчинил. Приговор не может быть исполнен.

Пять вдохов.

— Вина доказана. Степень вины не соотнесена приговору. Осужденный находился под ментальным приказом в момент преступления. Мальчика изолировать, найти истинного виновника, — такой вариант решения не противоречит Вето. Приговор отменен. — Свидетеля подвергнуть ментальному считыванию. Есть сомнения в правдивости его показаний.

Остальные приговоры сомнений не вызвали. А вот с последним, что доставили для подтверждения приговора вместо оправданного ребенка, история вышла странная.

Молодой мужчина, приговоренный за убийство зажиточного рина, явно оговаривал себя. От добровольного ментального считывания отказался. Но логика вопила, что он кого-то покрывает своим самооговором. Я устала. Нужный вопрос никак не приходил на ум. Подтверждать приговор было нельзя, для опровержения не хватало убежденности. Пауза затягивалась.

И тут в зал ворвалась женщина, бросилась в ноги. Стража пыталась ее увести.

— Оставьте! Я ее выслушаю. Встань. У тебя есть, что мне сказать?

— Пощадите, он не убийца. Кто угодно, только не он, — в мозгу сорвался со ступора какой-то тумблер.

— Но ведь и не ты?

— Нет, что Вы, — ни слова лжи.

— Ты знаешь, кто?

— Нет, не точно, только могу предположить. Я не видела. Только рина нашли мертвым после того, как из дома вышел его сын от первого брака. Они ссорились до этого. Я слышала. Мы соседи, я на веранде с детьми была, а у них окно открыто. Слов не разобрать, но ссора была.

— Он есть в зале?

— Да, госпожа, — женщина указала на обвинителя. Странно, его речь не была лживой.

— Что Вы на это можете сказать?

— Не отрицаю, мы поссорились в тот день. Больше того, я ударил отца, он упал. Когда я выходил, он был жив. Вставал на ноги и кричал мне вслед, что не только лишит наследства, но и отберет последнее.

— Вы согласитесь на ментальное считывание?

— Да, — он прямо посмотрел мне в глаза. Не учел только одного — я увидела больше. Его разговор с судьей, который полностью сфальсифицировал дело.

— Вашей вины в смерти отца нет, подтверждаю. Обвиняю Вас в лжесвидетельствовании в судебном заседании. Знаете, чем Вам это грозит?

— От штрафа до каторжных работ в зависимости от тяжести последствий.

— Казнь невиновного — это уже каторга. Но казнь невиновного в условиях Вето — это пожизненная каторга, — я повернулась к обвиненному. — Вам хорошо объяснили, к чему приведет Ваше упорство в самооговоре? Погибнут десятки, и может сотни невиннообвиненных. Их могли оговорить, подставить. И Вы отбираете у них шанс на справедливость. Если я сейчас иду у Вас на поводу и подтвержу приговор. Завтра все они предстанут перед палачом! Вы этого хотите? — Я почти кричала. — Сейчас Вы для них и судья и палач! В последний раз предлагаю — у Вас три выхода: рассказываете все сами, добровольно соглашаетесь на ментальное вмешательство или отнимаете последнюю надежду на спасение у мальчишек, которые попали в беду по глупости.

Я умолчала, что могу получить правду другими способами. На мужчину было страшно смотреть.

— Соглашайся, прошу. Не бери грех на душу. Не оставляй нас, — защитница не могла говорить громко из-за рыданий, но в тишине ее хорошо было слышно.

— Я согласен. Что нужно сделать?

— Смотрите мне в глаза, расслабьтесь. Я не буду озвучивать все, что увижу. Только то, о чем не могу умолчать.

Пять вдохов.

— Не виновен. Освободить. — Я не рассказала ничего из того, что увидела в его воспоминаниях. Это было слишком личное и касалось благополучия многих. Но виновный в этом деле был. И именно его я избрала на роль последнего Сопровождающего в завтрашнем, вернее уже сегодняшнем ритуале. — Эми, пригласите, пожалуйста судью по последнему делу. Это возможно?

— Да, но насколько это необходимо? Вы вынесли решение. У нас есть еще двое ожидающих казни.

— Это все из ближайшей тюрьмы?

— По списку поданному начальником стражи, да.

— Мы рассмотрим их приговоры, но сначала я бы хотела видеть судью.

Приглашенный зашел в зал. Наглый, самоуверенный, высокомерный слизняк. Прямо кичащийся своей безнаказанностью и властью над людьми. Ничего. Спесь твою мы сейчас собъем.

Я медленно поднялась. Суд над ним проведу стоя.

— Я обвиняю этого человека в вымогательстве, принуждении к лжесвидетельствованию и самооговору, похищении человека, шантаже и принуждении к сожительству. Насилии как физическом так и моральном. Свидетельства его вины получены путем ментального сканирования свидетелей.

По мере произносимого мной стоящий напротив человек менялся на глазах. Сдувался, как поколотый воздушный шар. Во взгляде чернотой наливалась ненависть.

— Признаете ли Вы себя виновным?

— Нет! Никогда. Вы ничего не сможете доказать.

— Признаете ли Вы что ментальное сканирование нельзя обмануть?

— Признаю. Но обмануть может тот, кто его проводил.

— Допускаю. Поэтому могу показать.

А вот это может сделать не каждый менталист, отнимает уйму сил. Но того стоит. Прямо передо мной появилась иллюзия его разговора с обвинителем, потом с обвиняемым, потом сцена похищения и шантажа невесты. Со звуком.

— Достаточно ли доказательств для передачи обвиняемого в руки службы дознания?

Не успела я договорить, как из неприметной двери выбежал Гай с коротким кинжалом в руке. Судья показал на меня рукой — бей! Стража подоспела раньше. Сонное заклинание сработало за мгновение до удара.

— А вот этим Вы подписали себе смертный приговор. Вы обвиняетесь в нападении и покушении на жизнь креи Лиореннии в присутствии множества свидетелей с использованием ментального зомбирования исполнителя, а так же в организации убийства стражника Корина. Приговариваетесь к смерти. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, под Вето не попадает, как вынесенный после объявления последнего. Заковать в кандалы. Если Вас это утешит, Вы удостоены чести быть Сопровождающим за грань в ритуале на рассвете сегодняшнего дня. Увести.

У меня едва хватило выдержки не рухнуть в кресло, а сесть с достоинством.

— Прошу прощения, эми. Возможно, я показалась Вам излишне жестокой. Но показать всем, что видела в воспоминаниях, полученных официально, и, в считанных без ведома хозяйки, у его жены, я не могу. Это не для оглашения на публику. Ни одного слова неправды в моем обвинении не было. Он все годы супружества жестоко насиловал жену.

— Плохо, что он попытался на Вас напасть. Теперь и жена, и дети станут изгоями.

— Мне нужно немного времени, устала. Закончим с теми, кого привезли для решения по Вето. Потом я сама поговорю с женщиной. Думаю, мы найдем выход, не нарушив закон. Пусть она подождет в любом помещении вне зала.

Расслабиться я не успела, как вошел начальник стражи.

— Я получил сообщение о возможной инспекции тюрьмы. Могу ли Вам лично передать списки заключенных и осужденных на казнь?

— Это немного не ко времени, но, пожалуй, я ознакомлюсь предварительно с последними двумя приговорами. Вы сами уверены в их виновности?

— Нет, я пытался лично подать прошение об их помиловании. Но судья устроил показательный процесс. Они полностью признали свою вину.

— В чем суть обвинения?

— Три недели назад пропала девушка. Ее труп нашли со следами насилия, сильно изуродованный в лесочке недалеко от поля, где накануне работали братья. Свою вину они не признавали, согласились на ментальное сканирование, но менталист обнаружил сильный блок, снять который можно только после опасных для жизни манипуляций. После этого, они признали вину.

— Эта девушка? — Я создала иллюзию.

— Да, но откуда?

— Сильные эмоции приоткрывают даже самые сложные ментальные щиты. Она тоже на совести судьи. Он ее неделю насиловал и избивал, а потом подкинул в лесок в надежде, что звери найдут ее раньше. Пригласите их обоих.

Ну что сказать, красивые шельмецы. И прекрасно это знают. Поди, все девчонки в деревне за ними увиваются. А сердечки-то бьются-колотятся. И жить этим красавчикам очень хочется.

— А скажите-ка мне братья, водятся ли за вами грешки какие мелкие? Или может покрупнее проступки какие, а? — во, в точку, тревога-то в глазах недоумением сменилась.

— Так есть, госпожа, как не быть. Только по мелочи все, шутя. Может, и обижали кого, но ведь не со зла. Только не убивали мы. Тит вон хотел к Агняше сватов по осени послать.

— Так девочку Агняшей звали? — второй кивком обозначил согласие.

— А воспоминания Ваши посмотреть дадите?

— Так это, сказали, там блок какой-то. Помереть можем.

— Так я его и трогать не буду. В глаза смотри.

Открытые, как книжка детская с картинками, не читая, все рассказывает.

— Блок стоит. Действительно лучше его не трогать. Но обойти можно. Признание получено ментальным внушением. Опять судья постарался. И блок он же установил. Судью изолировать, охранникам дать дополнительную защиту. — Начальник стражи вышел. — Я пока ему тоже блок втиснула, часа на три выдержит.

— Все обвинения снимаю. Невиновны. Оправданы полностью. Снимите с них кандалы. Пусть домой идут.

До рассвета оставалось чуть более трех часов, когда стражники проводили не поверивших в свое избавление братьев. Попросила их привести женщину и отпустила на отдых. Каково же было наше с Настоятелем удивление, когда она пришла не одна. За дверью мы заметили оправданного.

— Рина, Вы знаете, что ожидает семью человека, который покушался на жизнь правителя крафства?

— Да, госпожа. Изгнание и забвение. Я готова, Госпожа. Разрешите забрать детей.

— И Вы не просите покровительства ни у меня, ни у Храма?

— Мы не смеем, госпожа. Вы и так сделали для нас больше, чем думаете.

— И тем не менее. Вы остались одна, с детьми, без крыши над головой и средств к существованию. Ваш статус теперь ниже статуса бесправной рабыни. Дети преступника обречены, если не получат поддержку Храма.

— Храм предлагает Вам приют. По истечению срока трех лет под покровительством Храма Вам будет дозволено выйти повторно замуж. Дети могут быть усыновлены, им вернут гражданство и все права.

— Я услышала Вас, благодарю. Могу я просить выслушать меня в последнем желании.

— Госпожа, прошу, прочтите мои мысли. Я не умею долго говорить, а некоторые вещи и признавать стыдно, не то чтобы вслух сказать. И скажите, дозволено ли законом такое. — Она с надеждой подняла на меня глаза.

Вот это да! Санта Барбара локального масштаба. Молодец, девочка! Вот это сила воли. Эта тварь не бил и не насиловал жену, только пока она была беременна и кормила грудью. И при этом, сам был бесплоден. Умница, знахарка, что подсказала девочке выход. Так дети не его. Женой этого гада она была по принуждению. Что ж а выход вот он, на поверхности.

— Эми, может ли Храм признать их брак недействительным?

— Но дети?

— Дети не его, есть свидетель.

— Отец детей их признает?

— Да, эми. Крион, войдите, не томитесь под дверью. Детей признаешь?

— С радостью, госпожа. Что мы должны сделать?

Настоятель не разочаровал.

— Завтра с вечерней зарей придете с детьми в Обитель Хранителя судеб. Подадите прошение, пройдете обряд. Если Мирозданию угодно, ваша просьба будет удовлетворена. А сейчас идите. Госпоже нужно отдохнуть. У нее будет трудным рассвет.

Глава 7

Я уже упоминала, что для служителей Храма не было долгих переходов из одной обители в другую. Вот и сейчас Настоятель просто провел меня через небольшую дверь, и мы снова оказались в обители Хранителя душ.

— Крея, у Вас есть немного времени для отдыха перед обрядом. Здесь есть все необходимое. Я помню, что у Вас остались вопросы к Хранителю, думаю, и у него к Вам тоже. Мне так же интересен этот разговор, но, увы, нужно завершить подготовку погребения. Там требуется мое присутствие. Располагайтесь, для вас приготовили бодрящий эликсир. Поспать не удастся, но усталость снимет. Извините, мне пора.

— Благодарю, эми. Отдых не помешает.

Хранитель душ вышел ко мне из зала Дерева душ, не успела за Настоятелем закрыться дверь.

— Знаете, крея, — он снова обратился ко мне на Вы. — Мне несказанно повезло, что сегодня мой срок послушания в обители. Я старый человек и много лет наблюдаю за цветением Дерева. Но сегодняшняя ночь была особой. Я имел счастье наблюдать, как оживают души вернувшихся к жизни, как сворачиваются аспидно черные цветы приговоренных, скрывая цвет лепесков серой изнанкой. Как меняют цвет лепестки душ, получивших оправдание для близкого человека и надежду на лучшую жизнь. Признаюсь, я скептически отнесся в Вето. И к Вашим словам у дерева. Но теперь вижу их правдивость и правильность. И теперь я готов ответить на любые ваши вопросы. Только давайте нальем эликсир, мне тоже не помешает выпить чашечку.

В молодости я была страстной кофеманкой. Потом привыкание сыграло со мной злую шутку. Кофе перестал оказывать бодрящее действие, и пила его просто для поддержания имиджа и в силу привычки. В последние годы врачи категорически запретили мне его пить из-за нестабильного давления. Сначала мне его не хватало, потом постепенно отвыкла и стала забывать его божественный вкус. Но даже в лучших кофейнях родного города не подавали такого изумительного напитка. Да-да, эликсир, предложенный мне в обители был ни чем иным, как родным эспрессо. Высшего качества и приготовленного отличным бариста.

— Вижу, Вам знаком этот вкус.

— Да, там, в моей прошлой жизни…

— Понимаю. Жалеете, что покинули тот мир?

— Скучаю по близким, но это естественно. Жалеть глупо. Там я все равно уже умерла для всех. И они, возможно, тоже по мне скучают, но понимают, что рано или поздно это все равно бы произошло. Но давайте не будем о грустном. Вы сказали, что я могу получить ответы.

— Так спрашивайте.

— Цветы на древе. Как Вы определяете, где чья душа?

— А мы и не знаем, где чья. Иначе было бы слишком просто. И появился бы соблазн управлять людьми. Хотя и возможность вычислять преступников тоже.

— Не продолжайте. Я понимаю, что соблазн манипулирования все же более привлекательная штука для слабого человека. Но Вы так уверенно говорили о цвете лепестков и судьбе цветков моей семьи, что появились вопросы.

— Я просто сопоставил факты. О времени применения заклятья и смертях, с этим связанных было известно точно. То, что Вы без видимых повреждений не подаете признаков жизни, тоже. Да и новый цветок на полузасохшем стебелька сам собой не появляется. Всегда это происходит в порядке, определенном природой. Когда Вы прикоснулись к стволу, Ваш цветок окутало легкое, едва заметное сияние. И я смог сложить два плюс два. Кстати, Что Вы почувствовали, когда прикоснулись к древу?

— Ничего не приятного. Какое-то умиротворение нашло, что ли. Так спокойно стало, словно домой вернулась после долгого отсутствия.

— Странно. Видишь ли, девочка. Если душа умершего мужа уже покинула мир навсегда, соприкосновение с деревом душ вызывает появление розы плетений. А это не совсем приятные ощущения. Значит, либо что-то пошло не так, либо роза появилась раньше.

— Но я не заметила никаких новых отметок на себе, хотя, признаюсь, внимательно рассматривала себя новую не далее как сегодня утром. Где может появиться роза? Там же? Чуть ниже седьмого позвонка?

— О! Вы и это знаете? Хотя о чем я. Память Ллиррии ведь полностью сохранилась.

— Но разве роза не должна проявиться после обряда погребения?

— Мы считали, что да, как только души умерших получат Сопровождающих и уйдут за грань. Но, видите ли, Ваш случай вообще исключительный. За историю существования Лиора обряд погребения креи совершался всего десять раз, все они описаны к книге традиций. Но почти всегда и крея и мужья уходили за грань вместе. Практически всегда это происходило по естественным причинам, как Вы выразились. По истечении срока жизни. Был единственный раз, когда крея выжила после гибели мужа. Но тогда все произошло не так внезапно, как сейчас. Крей угасал медленно, и Хранителю судьбы удалось разрушить их связующую нить. В том числе и привязкой души креи к душам Сопровождающих.

— Так поэтому вы поторопились с привязкой гарема?

— Вот Вы как их обозвали. Да, очень похоже по сути. И в тот раз именно гарем стал судьбой креи, так скажем. Но роза проявилась после обряда погребения и после касания с деревом душ.

— У Вас же… Признаюсь, Хранители растеряны.

— А может ли быть так, что роза уже появилась, но посторонний человек ее не может видеть. Моя душа пришлая. Значит, пока я для себя человек посторонний. Дерево душ приняло меня. Может теперь… У Вас есть зеркало?

— Вы хотите посмотреть прямо сейчас? И Вы правы, постороннему роза не покажется, только хозяйке, с ее позволения Хранителю и ее истинному.

— Да, не хочу оставаться в неведении, да и для Вас лишние неопределенности ни к чему.

— Я распоряжусь, проводить Вас в Вашу комнату.

— Это далеко?

— Да, займет некоторое время.

— Может быть, здесь есть небольшое зеркало? И я разрешаю Вам первому увидеть ее. Этих слов достаточно?

— Это большая честь для меня.

— Тогда зеркало потом, — я убрала с шеи концы траурной вуали. — Если ворот закрывает обзор, расстегните верхний крючок. Что там?

— Есть. Это трилистник. Впервые в истории Лиора. И не совсем обычной формы, хоть и равнолепестковый и симметричный.

— Ну, что есть, это уже хорошо. Одной неопределенностью меньше для всех. Трилистник — три мужа? — Вот это я попала. Я что с ними со всеми сразу? Ой… Что-то меня не туда уводит. — Что это значит не совсем обычной?

— Насколько хорошо Вы знаете историю Лиора? — я неопределенно пожала плечами. — Да, я помню, что Ллиррия больше интересовалась другими науками. Напомню. Власть в крафстве никогда не передавалась по наследству. Только по праву избранности. Потому, что на протяжении всей истории Лиореннии креи не могли иметь детей. Такова цена быть избранной. Обычный трилистник выглядит так.

Эми подвесил иллюзию изображения передо мной.

— Для девушек этот знак олицетворяет начало жизни и способность к деторождению. Символ способен укрепить женское здоровье. Он помогает девушкам зачать детей, благополучно перенести беременность и роды. Также символизирует долголетие и способность женщины сохранять ясность ума до самой смерти. Для креи еще и необходимость сочетаться браком с тремя мужьями. Правда, о возможности иметь наследников у креи в таком браке неизвестно. Я уже говорил, что трилистников не было ни у кого. Но Ваша роза выглядит так, — рядом подвисла еще одна картинка. С таким изображением мне лично не приходилось сталкиваться. Настолько они одновременно и схожи и различны, что я не берусь, что-либо объяснять.

— Но из того, что мне известно, я должна уже через месяц быть замужем, как теперь выясняется, за тремя мужьями. И брак должен быть консумирован. Иначе, существует реальная угроза благополучию мира. — Что я несу. Ну, логически верно. Но в голове пока не укладывается. В моей прошлой жизни был всего один мужчина. И, когда его не стало, у меня и мысли не возникало, что мог бы появиться кто-то другой. — Разве за это время можно настолько узнать друг друга, чтобы пойти на брак? Или опять мужчин выберет Храм?

— Нет, Вы забыли, что появление розы-трилистника определяет в мужья только истинную пару. Это и усложняет и упрощает ситуацию одновременно. Упрощает, потому что чувства истинных проявляются сразу и навсегда, их влечение неодолимо, и потому что розу-трилистник кроме креи и одного из доверенных Хранителей видят еще и истинные. Все остальные — посторонние. Сложнее, потому что на поиск истинной пары уходит порой не годы. Десятилетия. А в нашем случае фактор времени имеет решающее для мира значение.

— Так, из всего сейчас озвученного стоит выделить следующие первоочередные факты: максимум по истечении месяца я должна определиться с кандидатами в мужья, их должно быть трое. Каждый из них может быть определен по конкретному признаку — он видит четко розу плетений. Следовательно, область ее расположения на теле должно увидеть как можно больше мужчин. И при этом я должна продолжать носить траурное покрывало и максимально закрытое платье. Да, задачка, — ну с фасоном платья мне земная мода в помощь. Да и не надо, чтобы всю розу видели. Достаточно любой фрагмент. Форму покрывала тоже можно немного подкорректировать. Но где ж это я с таким количеством мужиков встречусь то? Это не задачка. Это засада какая-то. А уж о том, что с малознакомыми мужиками под венец топать, лучше помолчу. Хотя, из тех же книжек теоретически вроде истинные пары друг без дружки сразу жить не могут. Так, то пары, а не три в одном. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Или я уже об этом говорила себе?

— Вы невероятно четко выделили основную задачу. Ну а мне нужно расшифровать максимально полно значение Вашей розы. Могу я показать, как она выглядит, другим Хранителям, если потребуется? Естественно тем, кто реально может помочь и, кому я доверяю.

— Если возникнет необходимость, конечно. Но при условии неразглашения.

Об этом можно не волноваться, никакая информация не выходит дальше стен обители, и никто, получивший ее, не может передать третьему лицу. Сами поймете, когда покинете эти стены.

— Скоро рассвет. Так много информации, что не сразу доходит сформулировать в вопрос. Эми, могу ли я просить о новой встрече? И насколько скоро это может произойти?

— Вот, возьмите, — он подал мне небольшой перстенек с невзрачным камешком. — Это портальный ключ лично ко мне. Нажмете на камень. Ключ подаст вызов, я активирую портал перехода, который приведет Вас сразу ко мне, если это удобно, или в эту комнату. Если я на данный момент занят, камень станет красным. При повторном нажатии можно просто договориться о встрече в ментальном разговоре.

— Может кто-то другой воспользоваться им?

— Нет, первая активация с привязкой на крови. Это лучше сделать прямо сейчас, — он подал мне булавку, — надеюсь, вид капли крови из Вашего пальчика не очень Вас шокирует?

Когда с привязкой портального ключа было закончено, Хранитель прикрыл мою руку своей.

— Ллиррия, не забывайте за стенами обители какой Вы должны для всех оставаться. Пока эта роль Вам удавалась, не считая пары срывов, которые к счастью мало кто заметил. А если и заметили, то списали на Ваше пребывание на грани и потерей супругов. Если совсем припечет, приходите сюда. Пара часов отдыха восстановит Ваше равновесие души и вернет силы для поддержания желания жить дальше и помочь миру. И, если камень на ключе позеленеет, это мой вызов для связи с Вами. Просто прижмите его пальцем. Мы сможем переговорить. А теперь идемьте, светает.

— Благодарю Вас, эми, мне нужна такая поддержка. Не хочу совсем потерять себя и раствориться в личности креи.

Сам обряд погребения дался трудно и практически не отложился в сознании. Я никогда не любила похороны. Принять утрату любого даже малознакомого человека, даже веря, что его душа уходила в лучший мир, всегда отдавало болью. Горечь утраты тяжкой ношей ложилась на плечи. А здесь еще угнетала необходимость держать лицо. Может поэтому я отгородилась от происходящего, уйдя в свои мысли.

По окончании медленно двинулась к выходу, ища глазами Настоятеля, чтобы выразить признательность за труд по организации обряда. Но он нашел меня сам.

— Крея Ллиррия, я получил сообщение из дворца. Вам срочно нужно быть там. Боюсь на дорогу обычным путем, у Вас нет времени. Нам удалось стабилизировать портал. Так будет быстрее. Да и отдохнете на месте с большим комфортом. Жаль не удастся поговорить, но ведь это не последняя наша встреча, — говорил он уже шагая в сторону портальной башни Храма.

— Благодарю Вас за деликатность при проведении обряда, эми. Все-таки он был не совсем традиционным. Я бы хотела, чтобы Вы знали. Роза плетений появилась раньше обычного. Я еще не разобралась до конца. Думаю, Хранитель душ сможет посвятить Вас в проблемы с этим связанные. Возможно, ему нужна будет Ваша помощь. И мы обязательно обо всем поговорим. До свидания. — И я шагнула в портал.

Глава 8

На выходе стационарного дворцового портала уже ждал руководитель службы внутренней безопасности. Лично.

— Рей Робер? Все настолько серьезно и срочно? — перешла к вопросам сразу после традиционного приветствия.

— Более чем. На нашей территории задержана группа оборотней.

— А что, это впервые? В чем спешка?

— Есть ряд странностей. Оборотни задержаны на достаточном расстоянии от границы нейтральных земель. Они шли тайно. Уходя в сторону границы. Можно было бы предположить шпионаж или запрещенную охоту, но группа почти целиком состоит из молодняка.

— Что мешало разобраться с ними на месте по закону?

— Их захватили буквально за час до начала действия Вето. Тонкостей Вето, при столь щекотливой ситуации, на местах не знают. Не стали рисковать жизнями своих попавших под указ. Магическое поле еще не стабильно. Со связью были проблемы. Порталом отправлять нестабильным порталом не меньший риск. Доставили так быстро, как смогли.

— Ошейники подчинения?

— Могут покалечить молодняк. Или вообще убить при нестабильности магического поля.

— Оказали сопротивление?

— На удивление нет. Молодняк было схватился за оружие, но руководитель запретил. Сдались в обмен на неприменение магических пут.

Говорили на ходу. Опять не отдохну. Меня ж накроет таким откатом, сутки не проснусь.

— Сюда, крея, — стражник молча распахнул дверь перед нами.

Оборотни стояли в центре достаточно большой комнаты. Руки связаны за спиной. Окружены силовым полем, не дернутся. Можно расслабиться. Села в предложенное кресло. Красивы черти. Страха в них не чувствую. Хоть и вымотаны долгой дорогой. Похоже не один и даже не три дня в пути. Агрессии тоже нет. Настороженность. Тревога. У старшего за молодняк. У молодняка за себя и… О, среди них девушка. Да, действительно, необычная группа. Девчонку потихоньку прячут за спины. Не нравиться, как я их разглядываю. Пока только разглядываю. В мысли не лезу. Имею право. И даже могу не спрашивать. Под Вето они не попадают, не мои подданные. А что, красивые игрушки для креи Ллиррии попались. Знают или нет, что их ожидало бы, попадись они до покушения на меня? Старший знает. Молодняк в известность не поставил. Слышал про Вето? Скорее да. Молодец, умеет делать выводы. Клан? Однозначно волки. Есть что-то во взгляде. Более жесткий что ли. Что же мне с вами делать? Игрушки мне не нужны. Мужьям подопытные кролики тоже. Нет мужей. Жаль вас, дети еще. А стервой безжалостной быть обязана. Пауза затягивается. Где же ты, умная мысля. Приди сейчас, не опосля.

— Из этой ситуации есть два выхода по закону. — Нарушаю тишину, лихорадочно шаря в памяти в поисках единственно верного решения. — Первый — смерть на месте, как и положено при захвате шпионов, — пауза, молодняк переглотнул.

— Не пройдет, стража упустила момент и не исполнила норму закона. Значит отменяется. Вздох облегчения у молодняка. — Второй — ошейники подчинения и все вы — мои рабы без права выкупа. — О! Выбила эмоцию у старшего, вон как глаза сверкнули, хоть прикуривай. Сдержался. Понимает, что не закончила фразу? Уважаю. — Как военнопленных. Хоть и не война, но на территории крафства вы незаконно находитесь. Я имею право расценивать это, как нападение без объявления войны, — выдерживаю паузу. Вижу, старший дозрел. Еле сдерживается, но молчит. Вот это выдержка. Точно волк. Не ниже беты. — Есть одно но. Вы даже не сопротивлялись при задержании. Но ведь этого никто не видел? Из ваших, я имею ввиду. Так что, никто не запретит мне, поступить как вздумается. Хозяйка здесь я. Но могу пойти вам навстречу. Мы спокойно поговорим. Вы мне правдиво и максимально искренне все рассказываете, что вас сюда привело. Отвечаете на мои вопросы. Обещаю спрашивать только по данному инциденту. И возможно, вы получаете отсрочку приговора. Как вам?

— У нас все равно больше нет вариантов? — Приятный голос у старшего. Хоть и хрипит от напряжения.

— Нет. Условия диктую здесь я. А Вы сделаете все, чтобы вывести молодняк с наименьшими потерями. Даже торговаться будете, хоть это и претит вашей волчьей натуре. — Смолчал, только слышно, как зубы скрипят.

— Я жду минуту и ухожу. Робер, ошейники готовы?

— Нет! — выдержка покинула волка. — Я согласен.

— Рей Робер, снимите силовое поле. Они нам не опасны. А разговора через щиты не получится. Присесть не предлагаю. Путы пока тоже останутся. Вас они не задержат, если что, но останутся, пока, как напоминание о вашем положении. Дальше посмотрим.

Робер хотел возразить, но я остановила его взглядом.

— Так как вы оказались на моей территории?

— Случайно. Если коротко. Попали в воронку телепорта в своем лесу, выкинуло непонятно где. Вышли к деревне. Поняли не сразу, что попали на территорию крафства, только когда вышли к днревне. Наши поселения заметно отличаются от ваших, запахом тоже. Определились с направлением движения. Идти пришлось тайно по ночам. На восьмой день напоролись на стражу.

— Почему не обернулись? Волки двигаются в разы быстрее. Давно бы уже дома были.

— Молодняку оборачиваться пока нельзя.

Мальчишки накануне совершеннолетия? Примерно так. Значит, претендуют на силу альфы. Готовились к ритуалу? Шли к источнику? Только в этом случае оборот запрещен. До источника должны дойти в ипостаси человека. Суть ритуала не знаю. Да это и не важно. А вот случайный или осознанный оборот за поллуны до ритуала мог стать роковым.

— Кто-то из ваших был против появления новых альфа в стае? — Ага, не ожидал, что я знаю о ритуале обретения силы.

— Нет. Надеюсь, что нет. Скорее, портал был вызван какими-то сторонними силами. Спонтанно. Среди волков нет магов-портальщиков. Стационарные порталы есть, но обсуживаются людьми по договору. Их уровень недостаточен для создания и открытия портала такой дальности.

— Артефакт?

— Не могу представить, кому и зачем было это нужно.

Обладает информацией высокого уровня секретности. Приближенный к альфе стаи? Готов на смерть ради обретения силы волчатами. Чем они ему так дороги?

— Кому может быть выгодна смерть наследника альфы стаи?

— С чего вы взяли?…

— Не важно. Значит, один из них — сын альфы. А второй? Ваш? А девочка? Только правду, волк. Стойте, сначала я. Советник и правая рука альфы стаи никогда не станет предателем. Не хочу ставить Вас в неловкое положение. Можете не говорить. Сейчас ошейник для любого из этих троих хуже смерти. Я права? — Волк опустил глаза. — Можешь не отвечать, вопрос чисто риторический. Ты готов выслушать мое предложение? — Я резко перешла на ты.

— Да.

— Прикажи волчатам не вмешиваться, что бы ни происходило. Пока им ничего не угрожает. Пока. — Он оглянулся на молодняк. Они слаженно кивнули в ответ. — Будут себя хорошо вести, никто особо не пострадает. Это понятно? — Теперь получила слаженный кивок в ответ я. — Теперь ты, волк. Ты сам добровольно надеваешь на себя ошейник раба. Слово мага, дети останутся без ошейников до свершения ритуала. Я отпущу вас всех к источнику.

— Это бесполезно. До ночи проведения ритуала меньше недели. Мы не успеем. Время упущено.

— А от границы крафства?

— Могли бы успеть.

— Есть но? Хочешь, отвечу на оба? Припасы на два дня вы получите, я знаю о запрете охоты. Мои стражи проводят вас через портал и там до выхода на нейтральные земли. Покажешь точку выхода.

— А Вам-то какой резон?

— Все очень просто — хочу получить сильных рабов. Сбежать все равно не получится ни у кого. Откажешься — ошейники наденут здесь и сейчас всем.

— Хорошо, давайте ваш ошейник.

— Не спеши, раб, — на слове «раб» вскинулся, но смолчал. — Сначала покажи точку выхода. Смотреть буду сама, ментально. Пока увижу ровно столько, сколько покажешь добровольно. Не покажешь, надену ошейник, посмотрю, сколько захочу, но пока этого делать не буду. Сопротивляться приказам после получения ошейника не советую, подчинение может превратить тебя в овощ. В таком состоянии ты мне не нужен и детям не поможешь. Твое сопротивление — их смерть. Смотри в глаза и расслабься.

— А сейчас молчи, не разрывай контакта глаз и слушай, — от голоса в голове волк дернулся. — Ты не сопротивляешься, делаешь все, как скажу. В нейтральных землях у тебя будет возможность связаться с альфой. Ошейник не помешает. Передашь ему наш разговор. Пусть проверит возможность заговора в стае. Все, что сочтешь нужным. Если он сможет связаться со мной, сможет выменять детей на любых волков стаи, пока на них не наденут ошейники. Добровольная жертва. Тебе помочь не смогут. Понял? Сама с ним связываться не буду. Предлог для него — ищут пропавших волчат, просят помощи, все, что угодно, придумает, если захочет, — разорвала контакт. Передала приказ портальщикам, указала координаты точки выхода.

— Прежде, чем застегнешь ошейник, слушай внимательно. Кроме абсолютного подавления воли раба, этот ошейник несет еще несколько функций. Первая — если ты добровольно предложишь детям вернуться в стаю или они совершат побег, или им попытаются помочь уйти в стаю, ты получишь приказ их убить, сразу, как только они пересекут границу нейтральных земель. Всех троих. И ты это сделаешь, даже, если тебе придется убить для этого всех волков стаи. Вторая — в ошейник встроен разовый портал, настроенный на эту комнату. Пройдете обряд, встанете рядом, представишь эту комнату, и вас перекинет. Не сделаете это сами, портал сработает через три недели сам, но не факт, что вернетесь целыми, а не расчлененкой. И еще, пока вы на территории крафства ошейник не позволит перекинуться. В нейтральных землях это ограничение не действует. Но без крайней необходимости лучше не рисковать. Размер ошейника — тебя просто может придушить как удавкой, или сам ошейник уйдет под кожу и станет неснимаемой частью тебя. Надень. — Взял. Рука не дрогнула. Вот это выдержка.

— На колени перед госпожой.

Поза унижения — на коленях, голова склонена вниз, глаза опущены, руки заведены за спину.

— Запомнил, как теперь ты должен меня встречать, раб? Отвечай!

— Д-да…. госпожа.

— Неплохо для начала. — Повернулась к страже. — Всех развязать снабдить пайком на неделю, проводить на границу нейтральных земель и отпустить. Я сказала. Решение не изменю. Сильный волк в рабах лучше слабого щенка. А ошейник подчиняет даже дракона. Так что, это теперь мои игрушки. — А то, что ошейник, кроме меня, снимет тот, кто его надел, этого никто не знает. И у меня есть время подумать, что мне делать, если альфа не ответит.

— Рей Робер, я понимаю, что у Вас все готово для доклада. Но я не спала больше суток. Кроме того, разобрала обвинения и подтвердила приговор десяти приговоренным. Мне нужно хотя бы три часа на сон и отдых. Встретимся на обеде. Приглашаю Вас к столу. Да, и возьмите отчет начальника стражи храмовой тюрьмы, — протянула ему свиток. — После обеда разберемся с графиком инспектирования. Все вопросы зададите после.

Глава 9

— Лиз, мне нужна горячая ванна, легкий завтрак и три часа тишины. Через три часа разбудишь, даже если и пообещаю тебя казнить за это, не бойся, не казню. Через три часа я должна быть на ногах, еще через минуту у меня в руках должен быть стакан с укрепляющим и бодрящим напитком. Хуже будет, если не сумеешь этого сделать. К этому времени должно быть готово достойное платье и покрывало на голову, у меня траур. Да, что насчет портного?

— Ванна готова, госпожа, завтрак сейчас подадут, портному назначено через два часа, но он подождет. Вам помочь с ванной? Может, легкий массаж?

— Да, Лиз. Я смертельно устала.

Как ни странно трех часов мне реально хватило, чтобы отдохнуть. Лиз даже не пришлось меня будить. Все-таки девочка молодец. Ничего не забыла, все сделала быстро и четко.

— Что такое, Лиз? — девочка стояла передо мной на коленях.

— Вы сказали, что назначите наказание на сегодня, — вот же ж сказала и сама забыла, а человек ждет, волнуется.

— Ты выбрала, за что я должна тебя наказать?

— Да, госпожа. Я не угадала время с портным. Не показала подготовленные платья. Вам не понравился завтрак. Вы почти ничего не съели, госпожа.

— Ну что ж. С портным я поговорю, когда мне будет удобно, то, что ему придется ждать, так не в первый раз. Наряд, что ты мне подала, меня вполне устраивает. Если остальные не хуже, уже хорошо. А на завтрак у меня просто не хватило сил. Но в моей усталости твоей вины нет. Все еще настаиваешь на наказании? Сейчас ты отняла у меня время на пустой треп, потому что не выполнила мое указание выбрать проступки, за которые действительно стоило наказать. Розги. Десять ударов. На конюшне. Иди.

До обеда оставался еще час, а я уже беседовала с портным.

Объяснила ему, что я хочу от платьев на время траура. Совместными усилиями добились эффекта открытой спины при максимальной закрытости наряда. Заказала еще пару палантинов и кружевных платков. Голова будет покрыта, а в нужном месте на спине — видна открытая кожа. И ни каких жестких корсетов и кринолинов. Дала срок — неделю. Раньше все равно с Вето не разберемся, не стоит отвлекаться.

— Рей Робер, скажите честно, Вам удалось поспать сегодня ночью?

— Почти, крея.

— Это как, если не секрет?

— Я успел лечь, уснуть не успел. Сработала связь с группой, которая сопровождала оборотней.

— А Вам не кажется, что Вы не выполнили мой прямой приказ, рей?

— Один из нескольких, крея Ллиррия. Форс-мажор. Каким будет наказание?

— Все остальное готово? — Игнорировала его вопрос.

— Все документы по инспекции тюрем у Вас на рабочем столе. Кроме того, выбрана и проинструктирована группа сопровождения. В ней пять ментальщиков. Они могут предварительно просматривать тех, кто добровольно согласится на сканирование, определять наличие блоков на памяти. Шестерка боевых магов для усиленной охраны. Ваш резерв почти пуст, использование накопителей без крайней необходимости нецелесообразно. А тюрьма — место опасное.

— Портальщики?

— Готовы.

— Выезжаем завтра утром? Список группы сопровождения тоже у меня на столе?

— Все так.

— Значит так, рей Робер. Сейчас Вы обедаете со мной. — Судя по виду, поесть он тоже не успевает. Тут проконтролирую, не хватало еще голодного обморока. — Затем идете отсыпаться. На сегодня больше для Вас никаких дел. Это приказ. Думаю, все тонкости успеем обсудить утром до отъезда.

Обедали молча. Робер не мог начать разговор, не нарушив субординации. Я же просто наслаждалась тишиной, отпустив мысли гулять сами по себе. Думать о делах во время еды — риск получить несварение желудка. Вдруг поймала себя на том, что мысли уходят не в том направлении. Что тупо пялюсь на Робера, как школьница на симпатичного новичка в классе. Торопливо отвела глаза, вроде не заметил. А ведь и, правда, этот мужчина привлекал внимание. Он не был красавчиком. Это была мужественная красота зрелого мужчины. Уверенного в себе, сильного как физически, так и духовно. С правильными, чуть грубоватыми чертами лица. Именно тот типаж, который всегда привлекал внимание меня-землянки. Чем-то похож на моего Егора. Мою первую и единственную в жизни любовь, так рано меня покинувшую. Я так и не смирилась с его уходом. Не смогла никого больше впустить в свое сердце. А теперь, боже, нужно принять троих. И выбирать их не мне, и на привыкание времени не оставили. Конечно во всех фэнтезийных историях, которыми я увлеклась после выхода на пенсию, отношения истинных пар начинались сразу, вспышка и любовь до гроба, дураки оба! Но в реальной жизни вряд ли такое возможно. И не со мной, однолюбкой. О! И чай в чашке закончился. Отогнала назойливые мысли. Опять не заметила, как обед подошел к концу. Чувство сытости расслабило. Не уснуть бы снова. А это что? Робер разглядывает меня? Или мне показалось и у него начало развиваться косоглазие? Нет, заметил, отвел глаза, смутился. Так и зудит подсмотреть, о чем задумался. Так ведь почувствует.

— Простите, задумалась. Плохой из меня собеседник за обедом.

— Благодарю за приглашение. Я, признаюсь, тоже не люблю разговаривать с набитым ртом. А за светской беседой вообще голодным останешься, — улыбнулся он. А улыбка ему идет. И делает его все больше похожим на моего Егора.

— Встречаемся завтра перед отбытием у портальной арки. Время — сразу после первого восхода.

Просмотрев приготовленные Робером документы, решила встретиться с командой сопровождения лично. Обозначив секретарю время сбора команды, прошла в зал. Тело требует своей порции зарядки. Мышцы застоялись. Эх, тупой пробежечки маловато будет. Разбавила усложненной полосой препятствий. Вот теперь в самый раз. На спарринг сил пока не хватит. Но в остальном силы вернулись. Теперь сбросить часть резерва. Нужен минимум, иначе ювелирно копаться в чужих головах не получится, топорно и без меня есть кому работать.

Глава 10

— Рей Никос, не пытайтесь убить меня взглядом. Лучше скажите, все ли живы? — Никос был еще в Западном крыле, когда я туда спустилась после содержательного разговора о порядке взаимодействия в общении с заключенными.

Все, крея. Но для некоторых милосерднее смерть. Нет, физически они в порядке. Уже. Мозг тоже не пострадал. Но психика. Большинство в крайне подавленном состоянии. Практически на грани самоубийства. Не знаю, что нужно делать с человеком, чтобы довести его до такой степени. — Он не знает, а я это с ними делала. Ну не я теперешняя, конечно. Но память услужливо подкидывает мне картинки весьма садистского направления. — Я с трудом, но смог погрузить их в целительный сон. Чем еще им можно помочь, я не знаю. Можно было бы поставить блок, но если он слетит от какой-то ассоциации… Трудно предугадать финал.

Сколько продлиться сон?

— Максимум неделю при условии поддержания водного баланса, после начнутся необратимые последствия.

Позже поставлю блок.

— Крея, скажите, зачем Вы это делаете? Помогаете этим несчастным. В милосердие поиграться задумали? А что потом?

— Не забывайтесь, Никос. — Его неприкрытое ехидство меня задело. Я действительно должна им помочь, не потеряв при этом маски злобной садистки. — Пока действует Вето, ни в чьей смерти не должно быть моей прямой вины без должного на это основания. Такой ответ Вас устроит? Сколько нужно времени, чтобы здесь закончить? Я могу рассчитывать на Вас при инспекции тюрем? Если нет, можете ли кого рекомендовать?

Я еду. Порталы уже работают? Значит, смогу контролировать их состояние. Я ведь не постоянно буду Вам нужен. — Вот так-то лучше. Все-таки профессионал в нем победил.

Тогда будьте готовы. Сбор на восходе в синей портальной. И отдохните хорошо, Вы с ног валитесь.

— Крея, там в гостевой ждет…

Я помню. Можем считать, что свое наказание он получил. Ожидание в неизвестности, что может быть хуже.

— Просто я знаю, что девушка у него здесь, вот он и…. В принципе, она не в таком плохом состоянии.

— Проведи меня к ней и свободен.

Стоило показаться мне на пороге, девчонка рухнула мне в ноги.

— Только не надо меня больше той плетью, пожалуйста. — А так это ее я, та я, крея кнутом отходила? А ведь вся ее вина в том, что целовалась с тем пареньком, и эта парочка на пути креи оказалась в неподходящий момент.

— А ты еще что-то успела натворить?

Нет, госпожа.

Идем со мной, молча. Может, и отпущу, как карта ляжет, — идет следом, а у самой от страха коленки подкашиваются. Завела в гостевую. Увидев нас, и паренек бухнулся на колени, но смолчал. Правильно, понял, что языком порой беды наделать проще, чем руками. — Выбирай, кто за твой язык болтливый наказание получит — ты или причина твоей болтливости? Говори, разрешаю.

— Я, госпожа, Яришка здесь не причем. Любое наказание приму, отпустите ее, пожалуйста.

— Сплетни глупые кто по замку разносил? И разве можешь ты грубить правителю?

— Про сплетни не знаю ничего. За грубость накажите, заслужил.

— Знаешь, что оборотни с такими, как ты, смазливенькими, делают? Или с такими, как она? — о любвеобильности оборотней по крафству ходило много сплетен. Почти все было явной ложью и распространялось самими оборотнями, лишь бы не совалась не в меру любопытная молодежь к источнику в нейтральных землях. В дни проведения оборотнических обрядов там и, правда, было опасно. И в этом смысле тоже.

— Я сам… Её не надо… Прошу.

— Так тебе дорога?

— Да, госпожа, я… сватать хотел к осени.

— Ступайте оба, там работу вашу никто за вас делать не обязан. Но теперь за провинность одного наказывать буду обоих. На глазах друг у друга. И про оборотней не шучу. Провинишься ты, отдам ее. Идите, пока добрая. — Поживет там пару лет в прислугах. Ничего там с ней плохого не случиться. Если вправду дорога, поостережется под любое наказание ее подставить. Впредь наука.

А у меня здесь еще одно дело. Все, что происходило в западном крыле, было ужасно и мерзко в общечеловеческом смысле. Но служило только прикрытием научных изысканий моих мужей. Они были фанатиками магии. Сутками проводили опыты в подвалах западного крыла. На людях. И оборотнях. Ошейники полного подчинения — их изобретение. В подвалах были усиленные камеры для подопытных. Питание организовано через минителепорт с кухни замка. Сейчас там было трое. Все трое в ошейниках. Так что, если не пытаются сопротивляться действию ошейников, им ничего не грозит. Но проверить стоило. Два оборотня из клана рыси давно смирились с участью. Третьим был дракон. Он не смирится никогда. Собственно отсюда я и знала, что ошейник держит в повиновении даже дракона. Вернее, ипостась дракона удалось усыпить, чтобы сдерживать оборот. Человеческая сущность продолжала сражение с ошейником. Прямо убить себя он не мог, табу, но изматывал прямым неподчинением по мелочам. Пока не терял сознание. Бывала я возле этой камеры часто. В ходе эксперимента воздействовала магией разума, пытаясь усмирить гордого дракона. Но, даже, находясь в беспамятстве, он умудрялся сопротивляться.

Именно из-за него я сегодня здесь. Я сегодняшняя хотела найти способ освободить дракона. Но отпустить его в ошейнике нельзя. Обернуться он не сможет. А обрекать на мучительную смерть не хочется. Снять ошейник могу. Подойду спокойно, ошейник не даст ему напасть на меня. Но, когда сниму, за мою жизнь никто не даст ломаного гроша. В глазах дракона я уже видела все способы казнить меня, как только он до меня доберется. Но, не зря говорят, что безвыходных ситуаций не бывает. Даже если тебя съели, то у тебя два выхода. Сегодня у меня первая попытка найти хотя бы один.

Да, не зря страной драконов на Земле считается Китай. Есть в облике, смотрящего с лютой ненавистью на меня, человека что-то восточное. В разрезе глаз, в мягкой плавности и одновременной молниеносности движений.

— Что тебе опять от меня надо? Лучше прикажи этой удавке добить, чтобы не мучился.

— А что если я хочу дать тебе свободу? Отпустить.

— Возьмешь к себе комнатной собачкой? Не боишься, что глотку перегрызу?

— Нет. Могу попробовать снять ошейник.

— Это что новая тактика, чтобы издеваться дальше? — Он в гневе сделал глубокий вдох. Ненависть во взгляде сменилась крайней степенью недоумения. Он перестал дышать на несколько секунд. Потом отошел, сел на топчан. Обхватил голову руками. Застонал, как от сильного приступа боли. — Ошейник обычно действовал по-другому. Болью скручивало тело, но не давило на голову. Я открыла решетку, в стремлении помочь подошла ближе.

Что?

Не подходи. Этого не может быть. Ждать почти тысячу лет, почти сдохнуть, чтобы… ты… вы отняли у меня все, свободу, почти саму жизнь… и чтобы ты… Нет! Хранители миров! За что? Женщина, которую я так ненавижу, которую тысячу раз мысленно проклял и казнил всеми способами, не может быть моей истинной. Почему я не умер вчера?

Истинная? С чего ты взял? Я человек. Маг. Я не могу быть истинной дракона.

— Дракон чувствует свою истинную на уровне подсознания, сразу при первой встрече. При контакте глаза в глаза и запах… не спутать.

Так, стоп. Мы виделись глаза в глаза сотни раз. Я много раз пыталась влезть тебе в мозги. Тогда-то, почему не признал? — От неожиданности я про всю осторожность забыла. Проверить. Надо проверить. Повернулась к нему спиной. Ошейник все же пока на нем. — Расстегни ворот. Ну, кому говорю. Что видишь?

— А я еще смотреть должен? Это что мода такая татуировку во всю спину колоть? — Теперь готова была перестать дышать я.

Скажи. Ты все еще готов уничтожить мою бренную тушку, когда я сниму ошейник?

— Дракон говорит, что не позволит причинить вред его истинной. Он выбрал свет твоей души.

Постой. Дракон — твоя сущность, твоя душа. И он выбрал не тело. Выбрал душу?

Да.

Идем. Я сниму ошейник. Ты можешь вернуться к своим. Тебе нужно успокоиться, дать дракону время. Может быть, на него так действовал ошейник. Последствия его применения не изучены. Да и изучать теперь некому. Его создателей уже нет в живых. А значит и нет смысла держать тебя в этой клетке. Идем. — Тайный ход вывел нас на поляну в лесу. — Подойди. Только постарайся сразу не оборачиваться. Сдержись около минуты. Потом улетай к своим, так нужно. — Я расстегнула замок, сдернула ошейник и нажала на камень портального ключа Хранителя. Через секунду, вошла в открывшийся портал.

Я застала Хранителя и настоятеля Храма за изучением древнего свитка с изображением руны трилистника, очень похожей на мою. Только без двойного узла в центре.

— Эми, прошу прощения за вторжение. Даже не знаю, как спросить. Может ли так случиться, что моим истинным окажется дракон? — Медленно проговорила каждое слово, до конца не осознавая, что говорю.

— Вы уверены в том, что говорите сейчас?

Я нет, он уверен. И видел Розу. Вы сказали, что ее может видеть только истинный. Я просто позволила ему посмотреть на спину. Это ведь не было разрешением увидеть?

— Можете вспомнить дословно, что Вы сказали?

Расстегни ворот. Ну, кому говорю. Что видишь? — Как-то так.

И что он?

— Это что мода такая татуировку во всю спину колоть?

— А что конкретно он видел, Вы не спросили?

Нет, я так растерялась. Человек и дракон — я не слышала о таких парах. По крайней мере, не в мире Лиор. В книжках на Земле и не такое пишут, но там истории выдуманные.

— В одном древнем свитке я читал что-то похожее. Он был где-то здесь. — Настоятель подошел к дальнему стеллажу. — О! В этом, должно быть. Мы здесь сегодня еще не смотрели. Да, вот этот фрагмент. Хранитель, Вы быстрее справитесь с переводом.

— И потребовал дракон жертву за гибель его младенца. Вывели ему требуемое. Но узрел он среди дев свою айлине. И отказался от остальных, даруя им жизнь, но не погибель. Забрал только ее.

Значит все же возможно. Может, что там еще есть. Давайте до конца посмотрим. Да вот же смотрите, — рисунок чем-то напомнил мою розу. Не трилистник, но на один из лепестков с двойным плетением смахивает.

Что там написано?

— В рунах судеб знак двуипостасного.

— Если считать розу плетений руной судьбы…

— То двое из трех имеют две ипостаси. Это может быть дракон или оборотень? А Роза может измениться?

Основной рисунок — нет. Трилистник меняет цвет, если встреча с истинным уже была, но не зацепило, не признали друг друга. Это мы выяснили еще утром.

Эми, посмотрите, прошу.

— Крея, все три лепестка сменили цвет. Нижний полностью. Верхние так, словно Вы признаны только одной из ипостасей. Как такое может быть?

Сейчас успокоюсь, попытаюсь мыслить логически. Пять вдохов? Так, эми? Круг людей, с которыми общалась с момента появления Розы, — а когда она проявилась? Точно не знаем. Значит достаточно большой круг. Да-а-а, и чего делаем? Ждем платья и следим за окружением? Только все мое окружение — мои зашуганные подданные. Мда, и еще несколько оправданных. Хорошо хоть не все тюрьмы объехали пока. И еще гарем. Засада. Дальше. Дракон — одна штука, сказал, что меня выбрал полусонный от воздействия ошейника ипостась-дракон. Ипостась-человек меня люто ненавидит, и посему не принял. Возможно, хотя больше из области фантастики, как любил говорить мой Егор. Кто еще? Ах да, оборотни. К рысям я не заходила, и видеть они меня никак не могли, потому что их камеры в другом коридоре. Значит, волки. Из троих я бы поставила на старшего. А, проклятье, опять ошейник, да еще и унижение на глазах у молодняка. Да что ж так не везет-то. Всех нашла, в душу каждому плюнула, по эго потопталась, а теперь — нате вам, вы — мои истинные, я вас знать не хочу, но вы на мне женитесь, а я может смогу брак узаконить, а может, взбрыкну в последний момент. Как-то так получается. Теперь с другой стороны.

— Эми, а в этих ваших древних документах, нет ничего о том, как я сама могу понять или почувствовать своего истинного? Должна же я что-то почувствовать. Хотя бы по внешним данным как-то выделить. Возрасту как-то соответствовать, а то вдруг, кто в младенческом возрасте еще.

Увы, нет. Есть только косвенное утверждение, что истинную может принять только половозрелая особь. А как это понять? Особь — мужчина, это или женщина? Зверь или человек? Принять — почувствовать, заметить или вступить в брак? Тут больше вопросов, чем ответов.

— Круг встреченных двуипостасных весьма ограничен — дракон, волк и два волчонка-подростка. А вот с людьми — хорошо, что я не по всему крафству проехалась за последние три дня, как впервые пришла в себя после отката. Им ведь может оказаться любой от раба и до рея.

— Почему Вы заговорили о рабах?

Потому что с одного я рабский ошейник только что сняла, а на другого недавно нацепила. Да они знать меня не захотят, и будут правы.

— Давайте не будем пороть горячку. Утро вечера мудренее.

Вы правы, эми. Не могли бы Вы открыть портал во дворец. Боюсь, меня там потеряли. И как говорила героиня одной из книг — я подумаю об этом завтра.

Такое ощущение, что во дворце объявлен план-перехват. Ну, или полномасштабные учения всех родов войск. Прямо в портальной зале всклокоченный начальник безопасности отчитывал начальника дворцовой стражи.

— Рей Робер, — вкрадчиво начала я, — надеюсь, никто из соседей не объявлял нам войну? Или нападение было внезапным? Если ни то и не другое, прошу ко мне в кабинет. Оба. — Не при подчиненных же устраивать разборки.

— Но…

— В кабинет. Там доложите, что у нас стряслось. Нечего устраивать панику на ровном месте среди подчиненных.

Резко развернулась и пошла прочь. По шагам за спиной поняла — меня услышали. Приказала Гриву пока не беспокоить.

— Сначала Вы, рей Варус.

— После обеда рей Робер оставил мне распоряжение, как его заместителю, принять на себя обязанности, потому что в ближайшее время будет занят выполнением Вашего поручения, крея. В соответствии с Уставом обо всех серьезных происшествиях я должен доложить в данной ситуации непосредственно Вам.

— Так что произошло такого, что Вы не справились с решением без моего участия?

— Стража заметила в небе удаляющегося от дворца дракона, низко парящего над лесом. Это нарушение границ и договоренностей.

— Не нужно мне объяснять очевидное. Что дальше? Вам удалось его схватить?

— Нет, он резко пропал из вида, — я облегченно выдохнула, — поэтому я должен был доложить Вам.

— Ну и?

— Вас не нашли во дворце.

— Так и не могли найти. Я была в западном крыле.

— Индикатор показывал отсутствие в западном крыле лиц, имеющих туда доступ. — О нем я как-то забыла, да.

— Поэтому вы подняли рея Робера и сообщили ему о моем исчезновении. А Вам не приходило в голову, что я порталом могла уйти в Храм? В этом случае я никогда не извещаю стражу, куда иду.

— Через портал никто не проходил.

— Что ж, Вы сработали достаточно профессионально. Отмените усиленный режим. В нем нет необходимости. Оставить на контроле портальный зал и зал дознания. Исполняйте. Можете идти.

— Теперь Вы, рей Робер. Что такого произошло, что Вам отказала Ваша хваленая логика. У Вас есть амулет прямой связи со мной. Прежде чем орать на подчиненных, не логичнее ли было воспользоваться им? Это, по меньшей мере, не очень профессионально. Вас что поднять подняли, а разбудить не сумели?

— Я понимаю. Не оправдал доверия. Понесу любое наказание. Готовить дела к передаче? — И этот туда же. Что ж они все считают меня таким монстром кровожадным, можно подумать, у меня больше забот нет, только наказания им придумывать.

— Никаких передач! Сейчас Вы идете спать! Планы на завтра никто не отменял. Дракон сегодня не Ваша забота. Вы меня хорошо услышали, рей Робер? Идите. Мне тоже нужно отдохнуть. — День был слишком насыщенным.

Глава 11

Первые два дня перемещений по местам заключения не принесли неожиданностей. Мы работали на износ. Лишь бы поскорее закончить. Только усталость и ощущение, что вывалялась в грязи и дерьме. Мне стало откровенно жаль дознавателей и судей, которые вскрывают эти нарывы извращения, зависти, предательства. Одно хорошо, им не приходится делать это в таком объеме разом. Есть возможность дать себе хоть какое-то время, чтобы почистить ауру. Не каждый же день выносятся смертные приговоры.

Наконец, и все связанные с заговором освободились от действия ментальных блоков, и с ними можно было начинать работать. Все они устали от неизвестности и тревоги за свою судьбу. И, по большому счету, никто не понимал, как он лично связан со смертью креев, никогда не слышал ни о каком заговоре и за какую вину ему грозит смертная казнь. Мое Вето было самым верным решением. Оно спасло сотни жизней. Но копание в их воспоминаниях позволило собрать недостающие пазлы в общей картине заговора. Случайно услышанные фразы, замеченные переглядывания и встречи, официально находящихся в другом месте, лиц. Незначительные поручения, выполненные мимоходом. Все стекалось к владеющему информацией рею Роберу, и постепенно связывало кружево события. Не хватало нескольких деталей, чтобы выстроить полную картину. Вечером, мы как обычно сели к столу, чтобы обменяться информацией. Конечно, все были довольны, что никто из опрошенных не попадает под закон о заговорщиках. Мы с чистой совестью вынесли им оправдательный приговор и передали на руки близких.

За эти дни мы, как ни странно, сблизились с реем Робером. Совместный труд на общую пользу сгладил наши разногласия первых дней общения. Мне человек, от которого в первые дни я ждала разоблачения и подвоха, стал симпатичен. Его искреннее стремление разобраться в сути произошедшего и стремление не бросаться голословными обвинениями подкупало. Видела в его глазах незаданные вопросы. Наконец, он решился.

— Крея, еще в наш первый разговор о заговорщиках мне показалось странным, что Вы никак не отреагировали на мои слова о Вашей сестре и Вашем духовном наставнике как об организаторах покушения.

— Да, не особенно странно. Я и сама позднее задалась этим вопросом. Во-первых, эмоциональная заторможенность по вполне понятным причинам. Во-вторых, мы сестрой близнецы, при рождении обе получили отметку избранной и всегда спорили, кто из нас круче. В-третьих, наставник всегда поддерживал нашу конкуренцию. Оправдывал это тем, что соперничество заставляет нас развиваться более быстрыми темпами. Что по-своему логично. Да так оно и было. В-четвертых, наставник всегда считал Виррию более достойной, имеющей более гибкую психику.

— Как и почему выбор пал на Вас?

— Проблема была в резерве. С рождения мы обе имели маленький резерв. Он, конечно, развивался и рос. Но мой оказался более растяжимым, что ли. У Виррии резерв на определенном уровне перестал увеличиваться. Это и стало решающим фактором при выборе, кому из нас стать на место креи. Хотя резерв каждой превышал резерв нашей предшественницы. И скорость восполнения достаточно большая.

— Но Ваш резерв стабильно низок.

— Я заметила, как Вы несколько раз уже проверяли его уровень. В этом плане я в полном порядке. При полном резерве я не могу ментально работать с ювелирной точностью, быстро и безболезненно. Так у меня больше возможностей. Я просто сливаю излишки резерва в накопители. При необходимости могу быстро пополнить резерв, или подарить другу от широты душевной. Накопители у меня всегда с собой и пустые, и пара заполненных. Есть еще вопросы?

— Есть, но они не касаются расследования, и я не в праве их задавать.

— Тогда вопрос есть у меня. Куда смотрит Ваша семья? Неужели Ваших родителей устраивает Ваша судьба. Работа, работа, и ничего, кроме работы.

— Мои родители гордятся тем положением, которого я добился своим трудом.

— И у Вас нет любимой женщины? Ваши дети могли бы быть сильными магами. — Чего я несу? Проявила заботу, бабка о сыне. Расслабилась. Ой, баба Лена, забыла кто ты?

— Любимая женщина есть, но быть с ней я не могу. Поэтому и знать ей об этом не обязательно. Тем более, она не совсем свободна.

— Спасибо за откровенность, и простите, если вмешалась, куда не следовало.

— Вы извиняетесь за бестактность? Неужели на Вас так повлияло общение с заключенными?

— Нет. Скорее с этими мальчишками, которые сегодня будут ночевать в своих постелях. — Выкрутилась я. — Ничто человеческое мне не чуждо. Иногда хочется расслабиться и побыть в чужой шкуре. Особенно, если это кого-то может удивить. Что у нас там на завтра?

— Центральная тюрьма. Шестеро приговоренных за торговлю живым товаром. Обвинение запутанное. Судья вынес приговор всем, но у него остался какой-то червячок сомнений. Ощущение манипуляции сознанием. Проверка показала, что на судью никто не давил. Разберемся с этим и свободны. Сегодня стоит выспаться. Дело не простое.

Следующий день показал, насколько не простое. Не предупреди судья о своих подозрениях заранее, прикройся честью мундира — быть бы беде. Руководителем банды был слабый маг разума, подчинивший сознание группы. Лица, действующие под ментальным принуждением, не могут быть осуждены на смертную казнь. Поняла это не сразу. Только когда почувствовала копошение у себя в голове. На этом он и погорел. На его беду мой дар оказался сильнее, и я умела ударить по ментальной связи. Виновника вырубило. Остальные вышли из-под его влияния. Доказать остальное было делом техники. Приговор пересмотрели. Незадачливые подчиненные получили срок каторги. Руководитель — немедленное исполнение приговора на месте. Пока не очнулся. Такова судьба сошедшего с катушек мага разума. Все по закону.

Право Вето использовано до конца. Вычеркнуто последнее имя в списках приговоренных к смерти. Рисунок на запястье истаял. Смотрела, как он медленно исчезает, и так же медленно приходило осознание — все. Мы справились. Можно возвращаться. Дать себе немного отдыха.

Успеваем к обеду. Потом немного расслабиться. Потом тренировка. И долги по старым счетам в западном крыле.

Расслабиться после обеда не получилось. Пришел Никос.

— Крея Ллиррия, в западном крыле проблемы. Женщины с детьми. У них высокое нервное напряжение, уровень тревожности зашкаливает, а причина скрыта под сильным блоком. — Я, конечно и собиралась сегодня заняться еще одной проблемой оставленной мне в наследство, но чуть позднее. Значит, планирование ближайших дней в тишине и гордом одиночестве придется отложить на вечер.

— Их состояние пока не критично?

— Нет, но…

— Я знаю эту проблему. Блок не трогать. Не Ваш уровень. Сама займусь.

— Но откуда там дети?

— Рей Никос, я убедилась, что Вы достойны доверия. И рассчитываю на Вашу помощь в дальнейшем. Но сначала вопрос — что Вы знаете об изысканиях моих супругов?

— Они занимались секретными разработками. Вникать в их работу — несколько не мой уровень. Знаю о пользе ошейника подчинения в системе контроля за осужденными. Пожалуй, и все.

— Как Вы считаете, насколько сильным целителем был рин Форен?

— Он работал с прислугой, я с ним не сталкивался. Но раз не получил титула, то…

— Не делайте поспешных выводов, рей Никос. То, что я сейчас расскажу — крайне секретная информация. Но раз я уже втянула Вас в это дело, то мне проще поставить Вам блок на ее передачу третьему лицу и полностью посвятить Вас в проблему, чем возбудить отказом Ваше любопытство. Вижу, Вы не отступитесь?

— Вы рассудили верно, я должен помочь этим несчастным в западном крыле.

— Не такие уж они и несчастные. Большинство из них — преступники, приговоренные к смерти. Заметили ошейники? Вот то-то же. Но сначала о Форене. Одной из секретных разработок моих супругов является ментальный блок-решето. Он сам отсеивает степень секретности информации. Для ментального мага, не знакомого с ним, такой блок ощущается, как обыкновенный средней степени сложности. Попытка снять его или подобрать ключ для вскрытия — всегда приводит к смерти. Вам я установила такой же, как только Вы признались в степени своей заинтересованности. Но, чтобы обезопасить Вас от судьбы Форена, я разрешаю при дознании с использованием ментального сканирования, предупредить дознавателей, что блок имеет высокую степень защиты и снять его может только тот, кто устанавливал. И никак иначе. И только с моего личного согласия. Я Вас не сильно разочаровала?

— Разочаровали? Вы без моего ведома подписали мне смертный приговор, куда уж больше!

— Если Вас не устраивает такое положение вещей, еще не поздно отказаться от сотрудничества. Мне, конечно, придется искать нового помощника, но Вы будете в полной безопасности. Дело в том, что сама возможность установки такого блока — уже строго секретная информация и передача ее Вам возможна при условии перестраховки. Использование мной лично этой конструкции — наиболее безболезненная процедура. Вы ведь ничего не почувствовали?

— Я даже не понял, когда это произошло. А если я выберу спокойную жизнь? Блок снимете? А дальше? Я уже получил достаточное количество тайных знаний, чтобы меня тупо закопать в могилку.

— Нет, все проще. Есть еще одна разработка. Стирание части памяти. Правда, процесс довольно длительный, зависит от объема убираемой информации, но надежный и сохраняет жизнь. Так на чем мы остановимся?

— Могу я подумать?

— Конечно, сколько времени Вам нужно? — Никос ушел в себя.

— Н-нет, я согласен. Любопытство меня погубит, но я буду Вам помогать, даже если это будет стоить мне жизни.

— Рада, что я в Вас не ошиблась. Жаль, что этот разговор не состоялся раньше.

— Так что с людьми в западном крыле?

— Если коротко, это подопытные кролики в экспериментах моих супругов. Подробнее на месте. Заодно и с женщинами поможете.

— Теперь о проблемах женщин с детьми. Версия для них звучит так, они преступницы. Пытались вытравить из утробы нерожденное дитя. Потому, что узнали, что отец — полукровка-оборотень. Конечно, все было по любви, но Вы знаете отношение к полукровкам. Конечно, на территории крафства они на самом деле не появляются, хотя реально существуют и живут отдельным кланом, но стая их принимает и до совершеннолетия они воспитываются наравне с чистокровными ровесниками. И да, они бесплодны. Но об этом мало кто знает.

— Но незаметно, что они плохо относятся к детям.

— Им слегка подкорректировали материнский инстинкт, теперь более любящих матерей еще поискать. Но они убеждены, что воспитывают чужих детей, чьи родители погибли от неизвестной болезни. Их тревога — они ожидают возможной разлуки с детьми из-за рецидива смертельноы болезни.

— А что в реальности?

— В реальности — научный эксперимент с положительным результатом. То, что они преступницы — это единственная правда, которую они знают. И объяснение ошейнику. И убийства они совершили в реальности. Подсудные, с особой жестокостью. Были смягчающие обстоятельства, но не сопоставимые со страданиями жертвы. Поэтому, приговор у всех — смерть. Официально приговор приведен в исполнение. Второе, все дети действительно рождены от оборотней. Только от чистокровных.

— Но девочки не рождаются от такой связи?

— Да, если ребенок зачат отцом в человеческой ипостаси. В нашем случае каждую из них взял зверь. Поэтому некоторые женщины были в весьма плачевном состоянии. Сегодня можно посмотреть срок и состояние их беременности. Если угрозы вынашиванию плода нет. Буду ставить им блок с заданными параметрами реальности. Их психике ничего не угрожает больше.

— А дети?

— По всем параметрам — чистокровные оборотни. Вы знаете проблему клана рысей?

— Клан вырождается, девочек рождается все меньше. Получается, Вы решили эту проблему?

— Только представьте, что начнется, когда путь ее решения получит огласку.

— Но первый оборот опасен для ребенка.

— Нет, если пройдет под контролем отца или близкого родственника. Отцы у нас, девочки с ними знакомы, так что, здесь тоже все под контролем.

— Откуда?

— Семь лет назад стали пропадать молодые женщины, которые пошли к Ключу материнства, помните? После второго такого случая паломникам была выделена стража с приказом задержать похитителя с поличным и доставить живым. Глупый молодняк, которому не досталось стать мужем, решили получить себе жену таким образом. И поплатились свободой. Официально они уничтожены при попытке совершения похищения гражданина другой страны и оказании сопротивления страже. Свидетель благополучно добрался до клана. Там убеждены, что этих оборотней уже нет в живых, поэтому никто не ищет.

— Это бесчеловечно, преступно.

— Зато интересно с научной точки зрения. Хотя я больше склонна к Вашей точке зрения. Поэтому все материалы по эксперименту уничтожены. Свидетелям выставлены или будут выставлены блоки. Девочки после оборота и первого совершеннолетия будут переданы родственникам. Приговоры, возможно, придется привести в исполнение. Если не найдем другой выход.

— Почему Вы решили уничтожить материалы? Чтобы не было соблазна повторить? Или есть еще причины?

— Да, основная причина личная. Я ведь тоже в большой степени подопытный кролик для научных опытов моих супругов. Сначала они использовали меня втемную. Естественно со всеми предосторожностями, дабы не навредить и не получить огласки изысканий. Потом с моего молчаливого согласия. Потом… В конце концов, я стала им активно помогать и получать от этого огромное удовольствие. Это все, что Вам нужно знать.

— Были еще эксперименты? Были, но по ним свидетелей не осталось, документы, разработки и лаборатории уничтожены. Это все. Не заставляйте меня разочаровываться в Вас. Наша задача, постараться сохранить жизнь и устроить судьбу всех обитателей западного крыла. По возможности.

Конечно, я несколько покривила душой, заявив, что уничтожила лабораторию. Это было в планах на ближайшие дни. Просто, надо было поумерить излишнее любопытство Никоса и пресечь в корне его желание по изучению научного наследия. А уничтожению подлежало далеко не все, поэтому нужно было разобрать документацию. Не все там было столь угрожающим и сладко запретным. Супруги работали и над действительно необходимыми разработками. По новым моделям накопителей, по созданию стабилизаторов магического фона. Эти и некоторые другие их проекты были нужны в дни затмения и для предотвращения разного рода природных катаклизмов. Собственно, сама лаборатория и создавалась для этих целей. Но мужья мои были людьми сильно увлекающимися. И жители западного крыла — результат их научного хобби. Как бы страшно и цинично это не звучало.

— В каком состоянии погруженные в сон?

— В целом не плохо. Но будет лучше, если выведем из сна сегодня, крайний срок завтра.

— Хорошо, я все равно планировала ими заняться сегодня. Проводите меня. Будем поднимать по одной, после того, как я разрешу. — Такой блок могу ставить и спящему. Сознание расслаблено, не сопротивляется воздействию. Когда уходила, их здесь не было. Что опять задумали и натворили мои благоверные? Теперь уже и не узнаю. Но на наличие беременности пусть все же проверит. — Кстати проверьте срок беременности. На телах были укусы от зубов зверя?

— Нет, на укусы ничего похожего. Синяки и раны нанесены скорее оружием, плетью. Некоторые подвергались насилию. На беременность я их осмотрел, результат отрицательный. — Уже хорошо. Интересно все же откуда они здесь? Мне не знакомы. Прежде чем поставлю блок, посмотрю.

Ах вот оно что, супруги затеяли новый эксперимент. И не нашли ничего лучше, как купить новых подопытных у знакомой мне банды. Насиловал девчонок и издевался главарь. Хорошо, что его уже отправили за грань. Лично бы кнутом с него по миллиметру всю шкуру сняла, мразь. Супруги их только успели разместить в комнатах. К их состоянию они не причастны. Разве что только тем, что оставили в неведении. Не по своей вине, конечно. Но семь дней взаперти наедине с самими собой, да еще после таких издевательств. Тут никакая психика не выдержит.

— Все можно будить, накормить, напоить, узнать откуда они. Если не найдутся родные, и не куда идти, можно пристроить на работы в замке. Или отдать в обучение по желанию и способностям. Возьметесь устроить их судьбу, рей Никос? Они не успели стать кроликами, если Вас это утешит.

— С удовольствием.

Глава 12

Сегодня я разрешила себе вечер отдыха. Приняла ванну, оделась для сна, сверху теплый халат.

Отпустила Лиз. Наказала, чтобы меня не тревожили без надобности. Утром пообещала вызвать горничную сама. Пригрозила розгами за нарушение моего уединения. И, наконец, смогла остаться со своими мыслями. Подошла к окну. Я любила в земной жизни смотреть на звездное небо. Только звезды здесь другие. Нет, не так. Звезды так же подмигивают мне с небосклона. Другие здесь созвездия. А вот луна похожа. Такая же большая, круглая. Холодная. Это Конста. А вот и вторая. Значительно меньше. Примерно отличаются размерами, как арбуз и мандарин. Тоже голубая и холодная. Это Мирора. Чуть в стороне еще одна мандаринка, чуть поменьше и красноватого оттенка. Странно, вроде в этом мире два ночных светила. Память креи подсказывает мне, что эта мандаринка появилась тут недавно. Странно. Может она не замечала. Не любила, как я наблюдать ночью за звездами, выискивая знакомые созвездия. А Конста все же не похожа на Луну. Конечно, не живет на ней девушка с коромыслом. То есть, расположение кратеров и лунных гор дает другую картинку. Но все же полная луна в окружении мерцающих звезд — красивое зрелище. Таинственное. Ночь полнолуния. Ночь оборотня.

Конечно, ночь оборотня. Ночь ритуала у источника. Совсем забыла. Интересно, кто из них мой истинный. Неужели, старший? Тогда почему, как дракон сразу не признал свою пару? Или признал, но страх за судьбу подопечных не позволил осознать? Или униженное эго помешало? Хотя, красавец. Правильные черты лица. Красивые волосы темного шоколада. Такого же цвета глаза с золотыми вкраплениями по краю радужки. Фигурка секси, как сказала бы моя внучка. Даже в ошейнике не выглядит сломленным. Гордый, сильный, независимый, уверенный в себе. Уставший, придавленный ответственностью, униженный, но не сломленный. Уходил в ошейнике раба. Но осанка — царь, не меньше. Вот я! Когда ж это все заметить-то успела. Вроде, и думала тогда совсем о другом. Так, ложись спать, пока слюни не распустила. Выбирать не тебе, а за тебя все решено. Тебе — смириться с выбором судьбы. Так думать проще, чтобы не разочароваться потом.

А, интересно, он уже связался с кланом? Ждать ли от альфы ответа? И что делать, если не откликнутся? Так, спать. Утро вечера мудренее.

Утро действительно принесло одно весьма мудрое решение. Надо срочно разбираться с документами в лаборатории западного крыла. Пока не вылезли другие проблемы. Оборотни в ближайшие дни вряд ли себя проявят. По всем фэнтезийным романам в ночь оборотня у них другая карма. Дня два в запасе имею. Стало спокойнее. А проблемы с мужами будем решать по мере появления последних. Вернее, кандидатов в оные, когда они себя проявят.

Работы в лаборатории оказалось меньше, чем я себе напридумывала. Супруги мои хоть и были фанатиками от науки, но все же педантичность исследователя брала верх. Все записи и материалы по разработкам хранились в строгом порядке. Дела прошиты, записи приведены в порядок.

Все, что касалось секретных хобби хранилось в отдельном сейфе. При попытке вскрыть, он просто самоуничтожился. Я не ожидала, конечно, такой подлянки, но была рада, что они позаботились о такой, чуть не сказала, мелочи. Даже части полученных результатов хватило бы, чтобы держать в страхе и повиновении весь мир. Так что спасибо им. Все остальные документы касались официальных разработок, порученных им Храмом. Законченные хранились отдельно. В незаконченных были выводы о степени их готовности и плане доработки с путями решения и наиболее вероятными результатами. Еще несколько папок — обзор бесперспективных разработок. Записей по экспериментам, проводимым на мне любимой, я не нашла. Возможно, были в том самом сейфе. Ну и… Лучше, в-общем.

Неплохо. Уложилась за день. Отличный результат. Завтра переправлю все в Храм.

Теперь надо найти, чем себя занять, чтобы думать некогда было. О чем не надо.

Утро началось с известия, что оборотни просят разрешения прибыть порталом для официального визита. Рей Робер решил вопрос в этот раз, не тревожа меня попусту. Такие визиты были оговорены в договоре с кланом оборотней много лет назад. Давно не практиковались, но протокол был выдержан. Визит был назначен на полдень. Потом обед в честь гостей. Меню утверждено строго по протоколу и передано на кухню.

На прием я решила обновить одно из новых платьев с открытой спиной. С ним неплохо смотрелась кружевная накидка на голову по образу тех, что так рекламировали на Земле для посещения церкви. Что-то вроде свободного платка-капюшона из тонкого кружева. Лиз уложила мне волосы в высокую прическу. Шея и спина прекрасно видны. Но только тому, кто может стоять сзади. Протокол не предусматривает, что я повернусь спиной к гостям. А вот подданные мои все будут сзади. Есть возможность сократить круг претендентов в мужья. Эта ситуация, пожалуй, заботила меня больше, чем официальный визит главы сопредельного государства.

— Крея, — волков было пятеро. Сэр Рагнар был мне знаком, значит альфа все еще силен, раз до сих пор возглавляет клан. Он присутствовал при вручении мне символа власти и титула. — Прошу меня извинить за столь спешный визит, дело важное и не терпит отлагательств.

— Я рада видеть Вас, сэр Рагнар. Не буду держать Вас на ногах. Нам приготовили удобный уголок для беседы. Мы равны в правах, поэтому позвольте предложить Вам любое из этих кресел. Я займу соседнее. — В соответствии с протоколом я должна предложить гостю право выбора. — Теперь могу Вас выслушать.

— Благодаря некоей случайности нам удалось раскрыть группу злоумышленников, пытавшихся организовать смену альфы клана. Предотвратить серьезное кровопролитие нам удалось. Но в результате их действий пропали молодые волки. Сработал мощный артефакт портала. След портала ведет в Ваши земли, крея Ллиррия. Мне бы хотелось услышать, известно ли что Вам об этом?

— Сначала могу я узнать, как давно это было?

— Шестнадцать лун назад, крея.

— Шестнадцать лун назад, сэр Рагнар, было совершено магическое нападение на моих супругов, к сожалению, удачное.

— Приношу искренние соболезнования.

— Благодарю. Продолжу. Был серьезно нарушен общий магический фон. Прошел сбой в работе даже стационарных порталов. Поэтому выхода стихийного портала замечено не было. По той же самой причине невозможно определить точку выхода портала.

— Мне так же не сообщалось об уничтожении нарушителей границы со стороны ваших земель. Так что, возможно, еще существует вероятность обнаружить Вашу пропажу. Не обязательно на наших землях. Молодняк без проводника будет долго плутать и на ничейной земле. У Вас есть личная заинтересованность в определении судьбы этих волков? Они преступники?

— Нет, крея, буду откровенен, и надеюсь на откровенность в ответ. Среди них мой сын и наследник. И они были с наставником.

— Два мальчика волчонка, милая девочка и наставник?

— С ними все в порядке?

— Если не считать, что наставник добровольно выбрал рабство, то Ваш сегодняшний визит уверил меня, что с ними все в порядке. Ваш советник связался с Вами?

— Да.

— Он передал мои слова?

— Да.

— Мне повторить?

— Не нужно.

— Кто из пришедших с Вами добровольно останется и наденет ошейник вместо Вашего сына?

— Это единственное решение?

— Нет. Вы можете выкупить всех. На тех же условиях. Или предложить свои. Я их рассмотрю.

— Я надеялся на более конструктивные предложения с Вашей стороны. Эти дети — жертва трагической случайности.

— Именно поэтому они сейчас спокойно проходят обряд на источнике, сэр Рагнар. Именно поэтому они не были уничтожены сразу, как нарушители границы и шпионы, тайно идущие по территории крафства, именно поэтому на детях нет рабских ошейников, какие надевают на преступников. Я не столь наивна, чтобы не знать последствия подчинения ошейником оборотня до ритуала посвящения. В чем Вы меня можете упрекать? В том, что решила все же выяснить, как ваши дети оказались практически в центре крафства, а не отдать приказ на уничтожение?

— Но сделать волка рабом — это слишком жестоко. Смерть гуманнее.

— Поэтому я и говорила о добровольной жертве. И не знаю, в курсе ли Вы. Но есть такая вероятность, что девочка, что сейчас с ними — пара Вашего сына.

— Вы приперли меня к стенке.

— Надеюсь, организаторы и исполнители заговора против Вас уже понесли справедливое наказание?

— Что? Ах, да. И я благодарен Вам за подсказку. Но сейчас я сам еще раз с удовольствием порезал бы их на ремешки для ковриков. Или это был один из вариантов обмена, и я его бездарно упустил?

— Нет, нам своих преступников хватает, еще и чужих содержать, увольте.

— Но до вчерашнего дня Вы ведь и не искали детей?

— Нет, мы были уверены, что они на источнике. Советник Тогнар связался со мной вчера утром. Они как раз подошли к источнику. Дальше от источника связь не действует. Когда он сказал от артефакте, наши подозрения обрели силу уверенности. Заговор удалось задушить в зародыше. Поэтому я не совсем готов к обмену. Волки остались думать, а я надеялся смягчить ваши условия, поэтому здесь. Сколько у меня времени?

— Сколько времени нужно на обряд?

— Три ночи полнолуния. Подряд. Значит, завтра утром они должны вернуться, если порталом.

— До принудительного возвращения у них почти две недели. Неделя Вас устроит?

— Я могу еще подумать над другими вариантами?

— С радостью их выслушаю. У меня тоже может быть появятся новые предложения. Единственно прошу, не пытайтесь силой или обманом помочь детям. Я не угрожаю, но для них это опасно. Советник связан клятвой, кроме ошейника. Погибнет он, погибнут и дети. Не мешайте им повзрослеть. Они должны научиться принимать решения. Считайте это их испытанием. Выход мы всегда найдем. Думаю, он устроит нас обоих. Свяжитесь с советником. Даже можете встретиться. Договоритесь о дне возвращения. Вы должны прибыть раньше их. Понимаете, почему?

— Я стар, но не глуп, крея.

— А я и не считаю Вас ни глупым, ни старым. Рассчитываю на Вашу мудрость.

— А я на Вашу благосклонность к соседям. Прошу нас простить за бестактность, но на обед остаться не сможем, хочу воспользоваться возможностью встретиться с сыном. Не сочтите это за оскорбление, крея. Разрешите откланяться. Мы предупредим Вас, если будем готовы раньше, чем через неделю.

— Буду ждать известий, сэр Рагнар. Надеюсь на достойное разрешение нашей проблемы.

Глава 13

— Рей Робер, прошу пройти в мой кабинет. Думаю, нам есть что обсудить. — Все время визита я чувствовала чей-то недовольный взгляд, направленный мне в затылок. Он мешал сосредоточиться. Либо это Робер хочет прояснить суть разговора, ибо с советником я говорила при нем, и об артефакте переноса вслух ничего не говорила. Либо кто-то из свиты увидел Розу плетений, а Роберу в наблюдательности не откажешь, мог заметить, кто усиленно таращился на мою спину.

— Прошу, проходите и закройте за собой дверь. — Вот не нравиться мне его взгляд. Ладно, неудовольствие ходом переговоров переживу.

— Объяснитесь, рей Робер, какого…, Вы сверлили взглядом мою спину весь разговор с альфой клана. Ваше неудовольствие отвлекало и сбивало с мысли. Что было не так? Или Вы считаете мой наряд слишком легкомысленным для безутешной вдовы? Объяснитесь.

— Простите. Переговоры прошли выше всяких ожиданий. У Вас действительно есть, что предложить сэру Рагнару или Вы решили оставить мальчишек себе?

— Конечно, есть. Мне вполне хватит советника на десерт, я не такая кровожадная. Не уходите от ответа.

— Я и не пытаюсь. Наряд весьма достойный. Скромно и со вкусом. Ваш портной превзошел себя.

— Так что не так?

— Могу я задать вопрос?

— Если он прояснит ситуацию с причиной Вашего неудовольствия, чуть не сорвавшего мне переговоры.

— Рисунок на Вашей спине появился после посещения Храма?

— Что? Я не ослышалась?

— Простите, я дурак. Я не имею права…

— Не извиняйтесь, — вот это поворот. С одной стороны Робер мне симпатичен. Но его любимая женщина. Он не свободен, вернее, сердце его занято другой. А тут я со своим женитесь на мне, потому что так по предсказанию выходит. Вас мироздание мне в мужья определило. Еще однного навязанного мне и любящего другую я не переживу. — Да, руна сделана в Храме. У нее есть сакральный смысл, который Вам лучше объяснит тот, кто в этом больше понимает. Вы еще не раздумали узнать?

— Прямо сейчас?

— А чего откладывать? — Я нажала на ключ портала. — Эми, мы Вас не сильно затрудним?

— Нет, я свободен, проходите. Что-то срочное?

— У рея Робера есть вопрос к настоятелю. Обычным путем он будет очень долго добираться. Вас не затруднит проводить его короткой дорогой? А у меня дело к Вам. Если позволите, пока присяду.

— Располагайтесь, Ллиррия. Я сейчас. Прошу, рей Робер, в эту дверь. — Хранитель закрыл дверь за спиной Робера. — Ллиррия, Вы не стали бы беспокоить по пустякам, я знаю. Что-то серьезное?

— Еще вчера у меня была одна причина для прихода сюда. Сегодня их прибавилось.

— Много?

— Вчера я закончила разбирать архив лаборатории. Вернее, все разобрано и приготовлено было заранее, это был их стиль работы. Мне нужно будет открыть портал прямо в лабораторию и передать Вам бумаги. Их достаточно много. Лучше пригласить несколько помощников. Своим я дать допуск в лабораторию не хочу, боюсь излишнего любопытства. Можем сделать это уже сегодня. У Вас, я знаю, есть ресурсы для продолжения исследований. Или можно сделать допуск Вашим ученым в лабораторию. Там я ничего не нарушала.

— Лучше направлю наших ученых. Переоборудование наших лабораторий займет много времени.

— Хорошо. Помещение полностью автономно, изолировано, выход порталом прямо в Храм у Вас хорошо получается.

— Это явно не все.

— Вторая причина — непонятная довольно крупная звезда на небе. Видела буквально в ночь полнолуния. Есть что-то о ней? Или есть кто-то, кто прояснит ситуацию. Почему-то ее появление меня заинтриговало.

— Я могу пригласить нашего астролога, если хотите. Насколько это срочно?

— Не знаю, просто любопытно или что-то тревожит, пока не разобралась. Спросите его, может это не важно, тогда не к спеху. Если его тоже заинтересует, то мне будет интересно узнать, пусть со мной свяжется.

— Хорошо, попробуем удовлетворить Ваше любопытство. Но все же причина, главная причина столь стремительного появления здесь и в компании — это то, что я думаю?

— Да, сегодня я, наконец, решилась надеть это платье. Был повод для смены наряда — визит альфы клана черных волков. — Я встала и повернулась в Хранителю спиной. — Робер увидел рисунок на спине, но не спросил напрямую сразу. Задал вопрос наедине, вернее я заставила его объясниться.

— Так в чем проблема?

— Раньше я задавала ему прямой вопрос, почему он не женат до сих пор. Он ответил, что у него есть любимая женщина, но она не совсем свободна. То есть он уже любит другую. Я никак не могу быть его истинной.

— Можете, Ллиррия, — Робер так стремительно вошел в комнату, что дверь ударилась об стену. — Можете. Потому что я люблю только Вас. Всегда. С самого первого дня. И надежды у меня обрести любимую, не было до сей минуты. Если Вы скажете, что мое чувство к Вам хоть немного может быть взаимно, счастливее меня не будет во всем мире.

— Робер, Вы… Вы подслушивали?

— Нет, я только вошел, услышал конец фразы. Не мог не ответить. Я испугал Вас?

— Дайте ей прийти в себя, Робер, — следом вошел Настоятель. Вы не дали мне договорить. Все не так радужно для Вас. Вы хоть поняли, что станете третьим мужем креи?

— Ну да, два мужа у нее уже было, получается, я третий.

— У нее одновременно будет три мужа, кроме Вас еще есть два ее истинных. С одним она знакома, вернее она знает, кто он, без подробностей. Второго тоже видела, но кто из троих, точно не знает. Когда успокоитесь оба, поговорите откровенно. Ллиррия, я объяснил, как мог. Из всей моей речи он услышал, что Вы — его истинная. Вижу, что он и сейчас не в состоянии слышать больше. Я открою портал в Ваш кабинет, крея. Вам нужно побыть вместе и поговорить. Идите. — Мы, не сговариваясь шагнули в открывшийся портал.

— Крея, Вам так неприятна мысль о том, что судьба связала нас истинностью?

— Подождите, рей Робер, я сейчас приду в себя, соберу себя в кучку и расскажу Вам все с самого начала по порядку. Пока говорю, попробую сформулировать мысль о том, как я к вам отношусь. Потому что, зная, что выбирать буду не я, я запрещала себе испытывать симпатии к кому бы то ни было. Только деловые отношения, только работа, только помошь, если необходима. Все. Не торопите меня, иначе я собьюсь, потеряю мысль. Вопросы оставьте на потом, когда закончу. Не сочтите за стремление скрыть что-то, если я не буду смотреть Вам в лицо. Даже лучше, если буду смотреть в сторону. Это связано с моими ментальными способностями. Не хочу вмешиваться в Ваши мысли случайным внушением или сбиваться, пытаясь прочесть Вашу реакцию. Готовы ли Вы принять мою исповедь?

— Да. Я принимаю Ваши условия.

— Сказал ли Вам Настоятель, что все происходит в этом мире в соответствии с традициями и с ведома и при помощи Хранителей мира?

— Да, он объяснил мне, что имел в виду, когда сказал примерно такую же фразу.

— Сказал ли он Вам, кто я на самом деле? Как и благодаря чему выжила после отката?

— Он рассказал про ритуал и о произошедшей смене души.

— Что Вы поняли о руне на моей спине?

— Это Роза плетений судьбы правителя. Указывает на выбор состава семьи креи. Видеть ее могут только сама крея, законные мужья, хранители, которым крея позволит увидеть руну и в случае появления трилистника истинные пары.

— Он сказал пары?

— Нет, кажется. Просто у двуипостасных есть понятие истинной пары. Видимо, так сработало подсознание, простите.

— Что он еще успел рассказать о конкретно моей руне?

— Ничего, кажется.

— Все понятно, начал не с того. Извините за сухой деловой тон, эмоции пока не помогут, только навредят. Так вот, по составу семьи, как Вы выразились. Руна — трилистник, симметричный. Все три моих мужа в соответствии с предначертанным, обрати внимание — три сразу, и не за всю жизнь, а после появления руны. Так вот все три моих мужа — мои истинные. Только они могут видеть плетение. Только так может узнать истинность избранного человек, в отличие от двуипостасного, которому природой дано почувствовать свою избранную. Я — человек, по меркам этого мира. Человек, рожденный в этом мире, но душа моя появилась из мира другого. Потом расскажу подробнее. Пока говорим о сути руны. Руна меняет цвет при встрече с избранным, но, согласись, расположена она не так удачно, чтобы я могла контролировать изменения постоянно. Поэтому я и не могла знать, кто мне предназначен, пока он сам мне этого не скажет, как ты сегодня. Или, как дракон несколько дней назад.

— Дракон?

— Ты обещал не перебивать. Подойди, рассмотри руну внимательнее. Видишь, лепестки разной формы. Хранители нашли их значение. Если короче, то мы выяснили, что двое из мужей должны быть двуипостасными и один — человек. Это подтвердил признанием дракон, тот самый, которого видели стражи. Благодаря нашей парности я смогла снять с него ошейник полного подчинения и выпустить из клетки подвала западного крыла. Меня он ненавидит, не убил, только потому, что инстинкт не позволяет дракону причинить вред своей паре. Второй мой потенциальный истинный, исходя из изменений цвета — один из отпущенных к источнику волков. Вероятнее всего — это советник альфы. Его я унизила перед кучей народа, ты сам был тому свидетелем, и он вряд ли сможет меня простить. Человек в этой троице — ты. Выяснили опытным путем. А всего пару дней назад ты сам сказал, что у тебя есть любимая женщина, ни взглядом, ни словом не дал понять, что это могу быть я. Тогда я и запретила себе думать, насколько ты мне симпатичен. Поэтому отправила тебя за объяснениями к настоятелю Храма. Так было не страшно. Я боялась услышать, что ты любишь другую, что женишься по предназначению, если прикажут, что тебе все равно, потому что с любимой все равно быть не можешь, потому что…

— Не продолжай, пожалуйста. Я тебя люблю. Только тебя. И у меня тоже была сто и одна причина не признаваться в этом чувстве. Кто будет мужем креи, решает Храм. Я не могу быть избран Храмом, потому что не являюсь ни одним из хранителей. Я старался дорожить теми мгновениями, когда мы могли видеться, пусть мельком. Когда припекало, старался убежать в работу. Если б ты только знала, что я почувствовал, когда мне сказали, что ты пропала, и возле замка видели дракона. Я чуть с ума не сошел от отчаяния.

— Ты тогда был такой смешной, растрепанный, отчитывал ни в чем неповинного начальника стражи. Мне так хотелось тебя просто обнять, успокоить, сказать, что ничего не случилось, вот она я, живая и даже почти в хорошем настроении. Насколько оно было хорошим, после того, когда я узнала, что моим мужем станет дракон, который больше года спал и видел, как будет меня убивать за то, что я с ним делала в том подземелье.

— И что ты с ним делала?

— Целый год я потратила в почти ежедневных попытках взломать его ментальные щиты. При этом на нем ошейник подчинения и сам он в усиленной клетке. Представляешь, какую боль он должен был испытывать, сопротивляясь прямому приказу хозяйки ошейника? Год пыток. Вот тебе и истинная. Постой, а мы когда на ты перешли, рей Робер?

— Когда ты призналась, что тоже меня любишь.

— Но я не говорила этого.

— Не говорила, но призналась. Я это понял. Теперь скажешь?

— Да. Наверное. Я тебя люблю.

Робер обнял меня так порывисто, словно боялся, что я убегу от него сразу после признания.

Мы долго стояли молча, просто обнявшись. Мне было так тепло и уютно рядом с ним, что я не решалась начать разговор первой.

И по мере того, как постепенно проходила первая эйфория осознания наших общих чувств, стали роиться вопросы.

— А ты меня полюбил с первой встречи?

— Нет, наверное. Тебе тогда было всего семнадцать. Ты только приняла титул креи. Была маленькой симпатичной девочкой, которую хотелось защищать. Потом постепенно стала меняться, стала исчезать беззащитность ребенка. Я все больше видел в тебе женщину, но женщину холодную, циничную, безжалостную. Нет, я восторгался твоей решительностью и целеустремленностью. Но это не была любовь в том качестве, о котором мы сейчас говорим.

— А когда?…

— Понял, что влюбился? Там, в допросной с волками. Ты была другой. В тебе прежней появилась какая-то мягкость, теплота, забота, загадка. Словно ты настоящая пряталась за собой прежней как за броней. Искала способ наказать, пощадив. Я наслаждался спектаклем, который ты там устроила. Да ты фактически спасла им жизни. Если советник не зациклиться на ошейнике, и начнет хоть немного думать, а он весьма не глуп, он быстро простит тебе вынужденное унижение.

— Ты меня успокаиваешь?

— Нет, просто мысли вслух. Ты ошейник с него сразу планировала снять, как вернутся? Почему, если не секрет? Он тебе понравился?

— Планировала? Нет. Если честно, я и сейчас не знаю, как поступить, чтобы сохранить имидж креи. Если просто отпущу, не поймут. Обмен, который предложила альфе не вариант. Это креям нужны были рабы-оборотни, не мне. Мне вообще рабы не нужны. Конечно, остается вариант, что он, в самом деле — мой второй истинный, мог бы решить вопрос кардинально, повернуться может по-разному. Надеялась, что альфа предложит какой-то вариант, а вдруг нет?

— Так ты просто отложила сегодня переговоры, чтобы найти еще решения?

— Да, и встретиться им на ничейной земле предложила тоже за этим.

— Надо же. Я не разглядел в твоих действиях такой интриги.

— Так ты вообще не туда глядел. И мне думать мешал. Как хорошо, что я надела это платье. И это оказался именно ты. Мне трудно было бы принять кого-то другого.

— Спасибо тебе за это. Могла бы и не мучиться столько дней, если бы надела раньше.

— Робер, ты так спокойно говорил про волков. Ты смирился с участью третьего мужа? И не будешь ревновать?

— Ну, во-первых, про советника ты еще сама не уверена и точно не знаешь, он ли это. Во-вторых, как ты правильно заметила — это не твоя прихоть, а, так скажем, выверт судьбы. Насколько все ты знаешь о своей роли в судьбе мира, избранная креей? Вот и я почему-то не уверен, что здесь не кроется какая-то тайна. Возможно, есть что-то, о чем не знают даже Хранители. Я не смирился, просто я хочу быть с тобой на любых условиях. И ревновать буду, и уже ревную. Но я тебя люблю, я тебе доверяю. И сегодня просто хочу насладиться возможностью быть с тобой наедине. Просто быть рядом.

— Мне так много нужно тебе рассказать. — Я просто должна рассказать ему все. Между двумя любящими не должно быть недоговоренностей и недомолвок.

— Давай просто вместе помолчим, все о себе придется рассказывать всем мужьям. Вот и расскажешь всем разом, чтобы не повторяться трижды. Могу я тебя наконец-то поцеловать, хочу поверить, что все это мне не приснилось.

Глава 14

Сразу после завтрака рин Грив передал мне вызов из Храма с приглашением из обители астрологов.

— Ясных рассветов, реи. Ждала приглашения от вас. Благодарю, что не стали откладывать нашу встречу. Видимо уже есть что сказать?

— Да, крея, и это связано со Звездой смерти.

— Жутковатое название для звезды, не находите?

— Вы позволите, мы несколько введем вас в основы астрологии?

— Внимательно выслушаю. — В памяти креи знаний в этой области я почти не нашла. От моих земных толку могло не быть.

— В окружающем наш мир пространстве есть светила и другие миры. Все они находятся в постоянном движении. Светила — это звезды, как большие так и маленькие. Они источники энергии и света. Миры светят отраженным светом. Конста и Мирора — миры. Раз в три года они закрывают собой обе звезды примерно на час. Раз в тысячу лет их пути подходят к пути мира Лиор очень близко. Это вызывает сильные землетрясения и большую волну цунами, неустойчивость магического фона Лиора. Все это ведет к серьезным разрушениям и большому количеству жертв. Мы научились рассчитывать пути движения миров. Если хотите, можем показать на иллюзии модель предполагаемого на этот год парада светил.

— Парад светил — это когда ближайшие звезды и миры выстраиваются в одну линию?

— Да, крея.

— Позднее с иллюзиями. В ваш рассказ закрадывается какое-то но, я права?

— Да, это та звезда, на которую Вы и обратили внимание. Возможно, это и есть Звезда смерти. По наблюдениям, конечно, это не звезда, а тоже мир. И он приближается к миру Лиор. Расчеты показали, что этот мир может попасть в парад планет и тогда последствия будут в разы разрушительнее.

— Поэтому вы дали этому миру такое название?

— Нет, мы, астрологи и ученые обители истории Лиора, внимательно изучили документы. В некоторых легендах о разделении единого Лиора упоминается появление в небе Звезды смерти, которая перекрыла собой пол неба, вызвав взрывы вулканов и исчезновение большей части суши. А потом появились чудовища морские, убивающие драконов. Было это по нашим данным пять тысяч лет назад. Более древних документов не сохранилось.

— В хранилищах замка тоже смотрели? Там есть неплохая библиотека.

— Да, рей Робер дал допуск в специальное хранилище. Там и нашли некоторые легенды, где упоминается Звезда смерти и некое предсказание с ней связанное.

— А само предсказание?

— Нет, к сожалению, текста предсказания не нашли. Возможно, есть что в Империи драконов. Хранители уже связались с ними. Их хранилища более древние и обширные. Они уже ищут информацию.

— Звезда смерти в тот раз явно прошла мимо. Не может она столкнуться с Лиором или ближайшими мирами?

— Наши расчеты пока не исключают такой возможности. Данных слишком недостаточно.

— Давайте договоримся. Эту версию никому не озвучиваем. События моделируйте на худший вариант из уточненных данных пути движения Звезды. Сколько у нас времени?

— До следующего новолуния, крея. Почти полтора месяца.

— Когда сможете дать более точные расчеты пути Звезды?

— Надо хотя бы две недели наблюдений, крея.

— Хорошо. Через две недели соберем совет. Хочу услышать и увидеть результаты ваших расчетов. И предложения всех обителей науки по защите мира Лиор от последствий парада светил.

— Крея Ллиррия, могу я Вас попросить?

— Слушаю.

— Среди Ваших сопровождающих много молодых людей, способных заняться наукой. Нам не хватает рук. Они на данный момент все равно не заняты. Разрешите привлечь их к работе.

— Благодарю за дельное предложение. Я как раз думала, куда бы их пристроить. Так получилось, что необходимость в гареме отпала сама собой. Пришлите за ними после обеда. Пусть для них подготовят комнаты и рабочие места. И прошу Вас держать меня в курсе происходящего. Я должна знать все варианты развития событий. Те из них, которые могут вызвать панику, не должны выйти из стен Храма. — Придется ввести цензуру. — Никаких слухов нельзя допустить. Еще раз благодарю за то, что не стали тянуть со встречей. Через две недели жду полный доклад.

Обед собрали в зеленой столовой. Пригласила свой гарем. Сегодня у меня есть что им сказать. Когда с основными блюдами было покончено, встала, чтобы привлечь к себе внимание.

— Знаю, что Вы ждали меня с новостями раньше. Поэтому в качестве извинения пригласила вас на обед. Новости есть, как хорошие, так и не очень. Не буду говорить красивых речей. Начну по порядку. Однозначно хорошей можно считать новость о том, Что по решению Храма гарем, извините за слово, но оно вполне подошло бы применительно к ситуации, так вот, гарем мне не понадобиться. Руна судьбы указала, что мне надлежит выбрать себе супруга, — не вся правда, но для них ничего не меняет. — Вторая новость, которая должна порадовать большинство, это то, что выбор моего супруга прошел мимо вас. В совокупности получаем третью новость. Принято решение об отбытии вас всех домой. Есть вопросы?

— Да, от того, что мы оказались здесь, многие потеряли работу. Наши места заняты другими. Как быть с этим?

— Я предвидела этот вопрос. Отвечу чуть позднее. Есть еще две новости скорее тревожные и неприятные для всех. Первая — вы знаете о дне полного затмения. У него есть много разных названий, но суть одна. Проблема в том, что такое затмение, как в этом году бывает раз в тысячу лет.

— Парад светил?

— Да, астрологи его так назвали. Название красивое, но событие чревато различными природными катастрофами. Все вы в свое время были лучшими студентами академии Стихий. Каждый по своему направлению. С сегодняшнего дня все вы приняты на работу в Храм Традиций. Каждый в ту обитель, которая соответствует вашей специализации в Академии. Не обольщайтесь, до хранителей там еще надо дослужиться. После обеда вас ждут в портальной зале. Отправляетесь знакомиться с местом работы. Потом сутки на свидание с близкими, у кого будет желание. На месте определитесь. Но родным сообщить, где вы пропадаете, обязаны. Теперь я за вас перед ними не отчитываюсь. Все насущные вопросы решите с настоятелем. Он вас ждет. Хотите что-то спросить, спрашивайте.

— Мы можем отказаться?

— Да, никто насильно вас туда не тащит. Но те характеристики, которые я получила на вас всех в академии, говорят о том, что каждый из вас рутинную работу не любит. Вам в науку всем хотелось. Можете считать, что получили такой шанс. Не понравится, сможете уйти. Но, думаю, когда узнаете серьезность ситуации, задержитесь там добровольно.

— Серьезность?

— Есть среди вас историки? Поделитесь событиями прошлого парада планет?

— Цунами накрыло побережье. В океан снесло вчистую три города. Население почти полностью успели эвакуировать, но остались фомы неверящие. Пострадало более сотни человек. Несколько кораблей не вернулись. Месяц не работал ни один из порталов.

— Спасибо, достаточно. Прониклись? И это при условии, что Хранители готовились. Предвидели многие события. Много чего удалось предотвратить. Но, выбор за вами. Удачи всем. Если ко мне нет вопросов, меня ждут. Вынуждена вас покинуть. Еще раз приятного Всем аппетита.

В кабинете действительно уже ждали все члены совета крафства и руководители служб безопасности. Хочу услышать их мнение по Параду светил.

— Реи, из всего услышанного я могу сделать вывод о неслыханной беспечности и безответственности сильнейших магов крафства. И о наплевательском отношении к судьбам сотен людей, остающихся за устанавливаемым куполом. Через две недели я бы хотела получить подробный отчет о том, что можно предпринять, чтобы защитить этих людей. Возможно ли их перевести в более безопасное место. Как их разместить на новом месте. Как и чем можно помочь пострадавшим. — Земной опыт диктовал мне возможные варианты ликвидации последствий. На Земле природные катаклизмы происходят намного чаще, чем раз в тысячу лет, а телевидение любит показывать разные катастрофы больше, чем нормальную жизнь. — При этом прошу учесть, что при прошлом параде светил некоторое время практически никто не мог воспользоваться магией. Не работал ни один портал. Да и за оставшееся время нужно провести ревизию продуктового запаса, создать резервный фонд. Рей Морас, могу я попросить, чтобы именно Вы взялись за координацию действий членов совета и создание предварительного плана этих действий? А сейчас распределим ответственность персонально.

Была уже глубокая ночь, когда из кабинета ушли все. Сил не было даже подняться со стула.

— Ллиррия, так нельзя. Ты свалишься раньше, чем начнется этот парад. — Робер остался? А я и не заметила. — Я отпустил рина Грива. До спальни сама дойдешь?

— У? Не знаю. Наверно.

— Провожу и сдам на руки Лиз.

— Робер, подожди. Я видела настоятеля сегодня. Он сказал, что не нужно ждать, когда найдем всех троих. Он настаивает на проведении обряда в ближайшее время. Сказал, что так можно.

— Очень хорошо, что можно.

— Постой. Ты что, уже знаешь?

— Прости. Я был у него. И это моя идея. Просто мне показалось, что тебе будет проще привыкнуть к мысли о своем многомужестве, если мужья появятся не в один день, а постепенно. Но решать, как лучше тебе и как провести свадьбу, будешь ты. Я ни на чем не настаиваю. Пойдем. Провожу тебя. Выспишься и утром решишь на свежую голову.

— Спасибо. Как хорошо, что ты у меня есть.

Глава 15

Да, похоже на раздумья жизнь мне перестала выделять время. Может это и к лучшему. Начнешь думать, сомневаться. А время поджимает. Поэтому за завтраком договорились с Робером о проведении обряда. На ближайший свободный от экстренных дел день. В его взгляде успела прочесть, что он лично такой день организует.

Сделать это сегодня не получилось. Не успели мы выйти из-за стола, как встретили Грива.

— Оборотни клана рысей просят Вас принять их. Рядовые члены клана. По личному делу. С альфой клана вопрос согласован, он разрешил им покинуть территорию клана, запрос на нахождение на нашей территории от альфы у них на руках. Согласны ждать решения вопроса на приграничной территории.

— После обеда приму, — любопытство наше все. Может, через них проблему рысят решу. — Пусть проводят порталом. Здесь встретить, разместить с удобствами как гостей, но ограничить передвижение и выставить стражу. Рея Никоса пригласите.

Сначала узнать, как обстоят дела в западном крыле.

— Предлагаю Вам постараться максимально четко обрисовать проблему, которая привела вас сюда. Что не смогу уловить из вашего рассказа, переспрошу.

— Семь лет назад пропал мой сын. Из рассказа, оставшегося в живых, одного из их троицы. Произошло следующее. Три великовозрастных оболтуса поддались соблазну завести семью с человеческой женщиной. Это не возбраняется, но только, если добровольно. Они же решились женщин украсть, а потом уговорить. Нарвались на стражей. Один из них смог сбежать, но видел, как моего сына и его друга сожгли магическим огнем.

— Да, я знаю эту историю. По закону — они преступники, оказавшие сопротивление. Подлежат уничтожению на месте преступления.

— Я не умаляю их вины и пришел не с целью их оправдать.

— Так в чем проблема? После использования магического огня даже кучки пепла не остается.

— У меня дар. Редкий. Я чувствую всех оборотней клана. Могу сказать погиб он или жив. Если жив, в каком направлении искать. За все семь лет я не почувствовал момента гибели ни моего сына, ни его друга. Кроме того, я уверен, что они живы.

— И Вы сейчас возьметесь указать направление, в котором их возможно найти. Насколько они далеко?

— В здании — нет. Только в лесу.

— И Вы ждали семь лет?

— Ваши границы были закрыты. Потом разногласия в клане. Отношение ко мне, как к отцу преступника. Причин много. Я долго добивался разрешения покинуть территорию клана.

— Интересная история. И как же, по-вашему, я должна его искать?

— У нас прошел слух про использование Вето.

— Они не люди. На них Вето не распространяется.

— Значит, я зря надеялся.

— А на что Вы надеялись?

— Узнать, жив ли он. Неопределенность измотала меня. Лучше горькая, но правда.

— Знать правду о своих детях — право родителя. Вот только обрадует ли вся правда.

— Я приму любую и не буду в претензии.

— Убедили. Ваша настойчивость достойна вознаграждения. Приведите их, — стражники втолкнули в зал приема обоих рысей. В робах рабов и ошейниках. Те, как и положено, встали в позу покорности. По-другому рабу не полагается. — Это они? Я подозревала, что речь пойдет о них, приказала доставить заранее. Ваше поведение и отношение к их проступку убедило меня их показать. Как видите, они живы. Но можно ли назвать жизнью существование раба?

— Смогу ли я когда либо выкупить их жизнь? — в глазах отца и облегчение, и горечь, и желание помочь, да много чего еще.

— У Вас есть, что мне предложить?

— Нет, госпожа, кроме себя мне нечего предложить. Вряд ли моя жизнь имеет ценность.

— Ваша жизнь имеет ценность только для Вас. Но я могу предложить Вам сделку. Пойдете на договор?

— Да, госпожа. — И ни секунды промедления. Готов на все. Не видит никого, кроме сына. Как я его понимаю. Посмотреть бы сейчас на моих хоть краешком глаза. Хоть бы на фотографии. Тоже бы на любую сделку пошла. Но тому миру я больше не принадлежу. А ему… ему я завидую сейчас, и пусть зависть недостойное чувство.

— Примут их в клане, зная, что они были рабами? Ваша семья и так пострадала от их глупости. Не сделаете ли Вы себе хуже, вернув себе сына? Примут ли обратно в семью его друга?

— Рыси не живут стаей, как волки. Нам важнее семья. Мы не сомневаемся в отношении сына. За вторую семью может сказать его отец, — обозначил взглядом своего молчаливого спутника.

— Все, что сейчас расскажу, возможно, растопчет их достоинство в ваших глазах еще сильнее. Их семя использовали для эксперимента по выведению детей искусственным способом. Двое безумных ученых ставили на них свои эксперименты. Не боитесь, что они не готовы жить на свободе. За семь лет в ошейнике раба человек меняется не в лучшую сторону. Сможете принять сына? Не презирая, не отталкивая, таким как есть? — Обратилась я к нему.

— Я свыкся за эти годы с мыслью о его гибели, — замечаю, как напряглась спина парня. Одна мысль, что его могут отвергнуть, напрягла сильнее, чем удар кнута. — Но его мать все семь лет ждет его возвращения. Материнское сердце не поверило словам, оно верит только глазам. Сейчас, глядя на сына, так не похожего на себя прежнего, но все же такого родного, я понял насколько мне все равно, что с ним произошло за эти годы. Он жив, я приму его любым. — Плечи парня расслабились, но мелко задрожали. Плачет? Хорошо. Не сломался, и ему не все равно.

— У их есть дети, в рождении которых они не принимали непосредственного участия. Дети по всем параметрам — чистокровные оборотни. Девочки. Сможете принять их в семью? В этом и состоит наша часть условия договора.

— Появление чистокровной рыси-девочки в клане — великое событие. На Вас молиться будут.

— Предупреждаю сразу, способа получения удачи в эксперименте найти не получится. Лаборатория уничтожена, ученые погибли на месте. Этим рабам и девочкам повезло, они находились в другом здании и обнаружены совершенно случайно. Память подтерта. Как там оказались, что с ними происходило, не помнят. Примете их без претензий, и принесете клятву?

— Да, госпожа.

— Их вина признана искупленной. Жизнь выкуплена. Снимите ошейники. Соберите в дорогу и отправьте в ничейные земли. Завтра же. Дальше доберутся сами. Ступайте и постарайтесь выжить на своей земле. Аудиенция окончена.

Надеюсь, это последний отголосок прежней жизни? Последнее эхо? Последний выплаченный заем.

Засидевшись за бумагами, не заметила, как подошло время ужина. Попросила подать ужин в гостиную. Хочу отдохнуть. Неизвестно какой сюрприз принесет завтрашний день. Надо еще поговорить с Морасом по подготовке к Совету. Сходить в лабораторию — как там дела? Насколько стоящие разработки оставили мои супруги. Кстати о супругах. Назначить дату обряда. И хорошо бы никаких сюрпризов.

— Крея, могу я с Вами переговорить?

— Робер? — Пока шла, задумалась и от неожиданности едва не подпрыгнула. — Извини, задумалась. А отчего так официально?

— Просто после разговора о проведении обряда наши отношения перешли в чисто деловое русло. На обеде не виделись, на ужин не пришла. Что-то не так?

— Все так, Робер, день дурной. Что не день, то дела какие-то незапланированные. Ничего не успеваю. Даже подумать. Идем ко мне. Поужинаем и поговорим. В Храм все равно уже поздно сегодня.

— Ты такая уставшая опять. Не рассердишься, если скажу, что с обрядом я все решил?

— Правда?

— Да. И платье тебе Лиз уже приготовила. И Совет на завтра назначил.

— Совет зачем?

— Должна же ты им, наконец, объяснить, почему и куда разогнала весь гарем? Меня представить в качестве мужа. А то нагоняй им устроила, делами загрузила, а на прямой вопрос о своем статусе не ответила.

— И как ты все успеваешь? Погоди. А сам обряд когда?

— Утром, пока ты опять по делам не убежишь, как сегодня. Совет на обед пригласил. Ничего им не объяснял, пусть дела сегодня разгребут. Не начинали ведь некоторые. Не прониклись, а тут заседание. Видел, как они сегодня быстро бегали. Настоятель им все расскажет, потом нас официально представит.

— А поволноваться невесте перед свадьбой? — настроение поползло вверх. Захотелось пошутить.

— Волнуйся на здоровье, целая ночь впереди. Только поспать не забудь. А то глаза красные будут, подумают, что плакала, замуж не хотела идти.

— А я хотела? — ну вот, язык мой — враг мой, пошутить и то толку не хватило. Робер напрягся, но увидел смешинку в моих глазах.

— А ты не могла не хотеть, я ведь тебя люблю.

— Я тебя тоже. — Поцелуй был нежным, почти невесомым, но стоило мне на него ответить, как нежность сменилась страстью.

— Прости, — он с трудом сделал шаг назад, разорвав контакт. — Отдыхай, любимая. Если я сейчас не уйду, не смогу остановиться. — Робер развернулся на каблуках и почти выбежал из моей гостиной.

Глава 16

— Госпожа, пора вставать, все готово. Рей Робер сказал, что через три часа Вас ждут в Храме. А у нас еще столько дел. Невеста должна быть самой красивой.

— С чего ты сделала такой вывод?

— Ну как же, рей прислал вчера такое платье с портным, как для обряда слияния судеб. Вот я и подумала.

— Меньше думать надо. С кем еще поделилась своими думами?

— Ни с кем, госпожа. Только с Вами сегодня. Меня накажут?

— Нет, потому что подумала ты правильно. И ни с кем не поделилась. Пусть пока это наша тайна. Так, что мы там должны успеть сделать?

— Ванна, массаж, прическа, макияж. Успеть подогнать платье, если где-то не подойдет. Но сначала завтрак. И укрепляющий отвар. Он, правда, противный. — Мне подали чашку моего любимого эспрессо. — И как Вы его пьете? Черный и даже на запах горький.

— Не болтай, о чем не знаешь.

Ровно через три часа настоятель проводил меня в обитель Хранителя судеб и передал мою руку взволнованному Роберу.

— Не передумала?

— А у нас есть варианты?

— Нет. Я тебя люблю, Рия.

— Я тебя тоже люблю, Робер.

Хранитель судеб начал с традиционных вопросов. По крайней мере, в памяти Ллиррии именно так проходил ее первый обряд.

— Рей Робер Кертьяльвард, готовы ли Вы принять супругой крею Ллирию Лиорену Лиору?

— Да, эми.

— Является ли это решение добровольным, принятым Вами без ментального давления?

— Да, эми.

— Готовы ли вы сменить имя рода?

— Да, эми.

— Крея Ллирия Лиорена Лиора, готовы ли Вы принять супругом рея Робер Кертьяльвард?

— Да, эми.

— Является ли это решение добровольным, принятым Вами без ментального давления?

— Да, эми.

— Готовы ли Вы принять супруга в свой род?

— Да, эми.

— Пройдите к вершителю судеб, приложите ладони. — Перед нами на возвышении лежал приличного размера камень, чем-то напоминающий кусок серого мрамора. На его боках отполированы два углубления по форме ладоней. Мы приложили свои ладони каждый со своей стороны. Камень засветился зеленым. Одновременно со свечением спину обожгло. От неожиданности я вздрогнула, посмотрела на теперь уже мужа, зубы сжаты, словно терпит боль. — Ваш союз принят и одобрен. Вершитель судьбы принимает чистоту ваших помыслов и истинность пары. Обряд завершен. Настоятель ждет Вас, чтобы проводить, куда скажете.

Начинался обряд традиционно, но клятву с нас не потребовали. Для истинной пары, значит, все решает сам Вершитель судеб. Слова ему не нужны. Он слышит души и сердца. Если сердца бьются в унисон, скрепляет переплетение душ. Жжение на спине в месте расположения Розы плетений. Значит, изменился рисунок? А Робер? Получил брачный браслет? Интересно, какой и где? В первом браке крея и мужья обменивались клятвами и браслетами. После прикосновения к Вершителю браслеты оказались неснимаемыми. После гибели супругов застежка сама раскрылась, браслет просто упал с руки. Вот казалось бы одно и то же действо, и насколько разные обряды. Хотя и на Земле есть ЗАГС и есть венчание в храме.

— О чем задумалась моя жена?

— После официальной части и обеда с Советом покажешь мне свой браслет?

— Это все, что желает моя супруга?

— А можно об остальном пока вслух не будем? Я еще не определилась с остальными желаниями. Но одно твое выполнить смогу прямо сейчас, — я потянулась для поцелуя. — А может, ну его, этот обед?

— Увы, обед прогулять мы не можем. Но остальные дела потерпят, по меньшей мере, до завтра. Эта ночь наша и только наша. И пусть весь мир подождет.

Глава 17

И мир ждал. Целых два дня. Робер устроил нам выходные, загрузив работой всех, до кого дотянулся накануне свадьбы.

Но утром третьего…

Сообщение, что советник привел волчат раньше оговоренного срока, застало меня врасплох. Хорошо, что кроме меня никто не имеет права распоряжаться ошейниками. Надеть их только в моем присутствии и по моему прямому распоряжению или я лично.

— Робер, сообщи альфе, что советник приволок волчат на расправу. У того час. Я тяну время. Надену ошейники, не найду потом повода их снять. Ты знаешь, как я не хочу этого делать. Поторопись. Я к ним.

Сказать, что я была зла — это разговор ни о чем. Пока спускалась к камерам, я накрутила себя до состояния бешенства. Как, ну как мог взрослый мужик так подставить детей. Он плохо меня слышал? Теперь я обязана нацепить им ошейники сразу, как только войду в комнату. Нет, могу еще заставить надеть их на волчат самого советника Тогнара. Его накажу. Но чем волчата провинились, что их наставник идиот. Альфа тоже хорош. Нет, чтобы поскорее решить вопрос. Ведь прямо сказала, сначала договариваемся, потом пусть приходят. Что делать? Как тянуть время? Когда вошла, изображать стерву-госпожу даже не пришлось. Только бы разум не отключился.

— Ты исполнил мое поручение, раб? Теперь я получу сильных рабов? Принесите мне ошейники. — Стражник вышел. — Этих троих пока в соседнюю клетку. Я не тороплюсь. Успею наиграться. Оставьте нас. Хочу наградить раба за верную службу.

Молодняк вывели. Принесенные ошейники повесила пока на решетку. Подошла к стоящему на коленях передо мной советнику. Все краски покинули его лицо. Игры для него закончились. Он, наивный полагал, что раб о чем-то может договориться с креей. А я молчала, ждала, что он признает меня своей истинной. Как утопающий цепляется за соломинку, так и я хотела сказать, что мужем креи не может быть раб и снять ошейник, подарив свободу щенкам в качестве свадебного подарка. Дракон признал сразу и его поведение резко изменилось. Я искала эти изменения в оборотне, как наркоман дозу во время ломки. Волк замер в позе обреченности. Молчание слишком затянулось.

— Ты, идиот, Тогнар, какого черта ты не выполнил наши договоренности. Я не могу не выполнить свою угрозу и не застегнуть ошейники. А рабов я не вымениваю. Ты хоть это понимаешь? Своей выходкой ты поставил под удар и себя, и меня, и этих детей. В первую очередь детей! Ты не пробовал на себе действие ошейника? Я тоже. Но, поверь на слово, я видела тех, кого ломали. Даже потеряв сознание, они выли от боли. Этого хочешь для своих щенков? И для девчонки тоже? Но я обещала награду. Торгуйся. — Неожиданно для себя я нашла лазейку. Отошла и села в кресло.

— Я виноват, госпожа. Я выполнил Ваш приказ вернуться, нарушив при этом обещание, данное альфе. Он готов к обмену, но отказался озвучить вариант, который предложил ему я. Я не могу допустить, чтобы вместо меня страдали другие волки, их родные. Я одиночка.

— О тебе вообще речи не идет. Ошейник ты надел сам. Тебя я вообще менять не собиралась. Только молодняк. Только они пока без ошейников.

— Я знаю Вашу проблему с накопителями.

— Это может стать проблемой всего мира Лиор, но продолжай дальше.

— Часть накопителей мы могли бы заполнить энергией источника.

— Я думала об этом, волки не пойдут на сделку. Добровольное расточительство приведет к ослаблению источника, и к ослаблению силы оборотней. А потом к вырождению кланов в принципе.

— Отпустите сына альфы и его истинную. Я подчинюсь приказу. Прямому приказу Госпожи. Мой сын будет заложником этого.

— Твой сын знает о таком решении?

— Это его предложение, я не могу распоряжаться его судьбой. Он мне сын приемный. Они с сестрой потеряли родителей шесть лет назад. Он хочет защитить сестру. Считает, что выдержит ради нее все.

— Сестра в курсе?

— Нет, она не согласится на такую жертву.

— Ты меня убедил, волк. И только потому, что от накопителей зависит жизнь и вашего клана тоже. Не сможем удержать купол, быть большой беде. А для его подпитки нужны полные накопители. Стража! Приведите детей. — Вошли. Девочка жмется к паре. Похож на своего отца, альфа, сын альфы. Пока жив, не даст нацепить на нее ошейник. Ллиррия бы надела на него, а он уже на нее. Или не надел бы, умер бы от боли у нее на глазах, но не надел. — Этих двоих передайте в клан, их жизни выкуплены. Уведите.

— Благодарю, госпожа.

— Я не позволяла тебе говорить. Надень ошейник на сына. Или ты надеялся, что в заложниках будет сидеть свободный волк? Сильный альфа, который при первой возможности перегрызет глотку тебе, а потом покончит с собой? Я угадала? Ошейник возьми! Это приказ. — Боль скрутила оборотня, но ошейник он не взял. Не смог, упал, но не взял. — Теперь понял, на что подписал себя и сына? Возьми ошейник, иначе наш договор не имеет силы. Подай мне. Сама все сделаю. — Взяла ошейник из его руки. Медленно пошла в сторону мальчишки. Где же Робер? Что там с альфой? Или альфа так обрадовался сыну, что оставил советника выкручиваться самого из каши, которую заварил, не подчинившись его распоряжению? Как странно на меня смотрит этот мальчишка. И в глазах не страх и обреченность, а больше похоже на удивление, как у дракона. Что? Как у дракона? Это что, я его истинная? Его???? Этого ребенка? Мама, роди меня обратно.

— Я согласен быть вашим рабом, моя госпожа. — Бухнулся на колени.

— Сдурел? — отдернула я руку с ошейником. — Сам-то понимаешь, на что подписываешься?

— Нет, но это не важно. Так решил мой волк.

— Так, вижу, вам надо поговорить. С ошейником решу позднее. Постарайтесь пока не убивать друг друга, та парочка пока еще под присмотром стражи. А ошейники у меня в руке. Успею надеть им, пока альфа не пришел с другим предложением. — Вышла за дверь. Мне тоже нужно успокоиться. Пять вдохов. Ничего, поговорят, полезно. Вспыльчивые волки, но возможность исковеркать судьбу двух других притормозит кардинальные разборки. Так, стоп! Ключевое слово Волки. Они ж могут сейчас обернуться. Советнику делать этого никак нельзя. Срочно возвращаюсь. Вовремя.

— Брек! Разошлись. Драки мне тут еще не хватало. Объясниться времени хватило?

— Да, госпожа, — импульс боли бросил советника на колени. Все верно, я не давала приказа подниматься с колен и говорить, а сама спровоцировала ситуацию.

— Говорить разрешаю. Сначала ты, раб.

— Торер отказался меня убивать. Сказал, что нашел другое решение.

— Все?

— Да, — по сути, не соврал, но не договорил, перефразировал. — Остальное не относится к спору.

— Есть что-то еще, что я должна знать?

— Нет, госпожа, это не мое дело. — Говорить не хочет. Боится, что злобная рабовладелица поиздевается над чувствами ребенка, с которыми тот не в силах совладать, или сын ему ничего не сказал?

Я прошла и встала так, чтобы быть спиной к советнику.

— Скажи, раб, что написано на моей спине?

— Вы решили поиздеваться? Какие надписи?

— А я уж думала, что там руна, обозначающая глупость и наивность. Разве нет? Правду.

— На спине нет ни надписей, ни рисунков. — Говорит сквозь зубы, бесится, что вынужден подчиниться приказу. Я повернулась спиной к мальчишке.

— А ты, Торер, тоже не скажешь мне, что увидел?

— Красивая тату, я таких не видел прежде. — Я все еще надеялась, что мой истинный не Торер. Зря. Позвала стражу. Прошла и села в кресло, приготовленное для меня.

— Снимите с этого веревки. — Кивнула страже на Торера. — Найдите, на что они могут присесть и оставьте нас.

— Не боитесь один на один с двумя волками без охраны, госпожа? А если нападем?

— Прошу, присаживайтесь. Нет, не боюсь. На тебе ошейник, а он не нападет на свою истинную, так Торер? Ты успел рассказать отцу, или вы так и не поговорили?

— Не успел. Прости, отец, мы говорили не о том.

— Торер! Какая истинная?!

— У вас будет время поговорить. Я тоже все объясню, когда буду готова. Все это слегка выбило меня из колеи. Тогнар, снимите ошейник, положите на стол. Отец моего будущего мужа не может быть рабом.

— Мужа? Какого мужа?

— А разве понятие истинности не предполагает образование пары?

— Какая истинная? От тебя прет другим самцом.

— Не надо мне хамить. Я не обязана оправдываться, но не хочу недоговоренности. На моей спине руна судьбы. Видеть ее может только мой истинный. Беда в том, что эта руна обозначает, что таких истинных трое и все они должны стать мужьями. Одновременно. С одним брак заключен позавчера. Его часть руны изменилась, приняв его в род.

— С чего ты это взяла?

— Руны читают хранители Храма. И еще, я бы не хотела, чтобы знания о руне вышли за пределы этой комнаты. Можете считать это блажью, но рассказать все равно никому не сможете. Снимите ошейник, я сказала.

— Как я его могу снять?

— Так же как и надели, своими руками. — Пожала плечами.

— Я, что в любое время мог его снять? Сам?

— Да. Я не запрещала этого делать. Был риск, что Вы обернетесь, тогда снять, возможно, вообще никто не смог бы.

— Снять? И увести детей в стаю, не приходя сюда?

— Да. Скажите, а насколько опасно было провести полнолуние в облике человека? — Перевела разговор в другое русло. — Вы сильно рисковали?

— Спросите лучше насколько тяжело не обернуться в ночь оборотня. И да, рисковал, что дети сделают из меня дичь. И для них это было очень серьезное испытание по удержанию сознания и сдерживанию зверя. Даже взрослому волку это не просто.

— Снимайте, Тогнар. Прощения просить не буду. Может быть, когда-нибудь Вы поймете, почему я поступила так, а не иначе. Все возможные варианты моего выбора я назвала в первый же час, после нашей встречи. Не учла только, что об ошейниках вам так мало известно.

— Так Вы…

— Мне не нужны рабы, сэр Тогнар. От слова совсем. Но все произошло так, как произошло. Я ни о чем не сожалею. Вот только не очень рассчитывала, что моей парой окажется практически ребенок.

— Я альфа, и мне уже семнадцать.

— Конечно, Торер, в моей юности мы в четырнадцать считали себя достаточно взрослыми, чтобы принимать решения и отвечать за их последствия, но о женитьбе начинали думать намного позднее.

— А вам самой-то…

— Мне тридцать девять, малыш.

— Я не малыш.

— Не спорь…

— Это кто тут спорит? Что происходит, крея Ллиррия? Почему они свободны? Это опасно!

— Крей Робер, наконец-то. Вы один?

— Да, альфа готов к обмену, я пришел за вами.

— А обмена не будет, крей Робер. Прошу, знакомьтесь — сэр Торер Ульв Сварт, оборотень, для которого я — его истинная пара. Сэр Тогнар Ульв Сварт, родной дядя и названный отец Торера. Естественно, ни один из них не может быть моим рабом. Оба они могут оставаться в замке сколько угодно в качестве гостей. — Робер не почувствовал в моих словах ни торжества, ни радости, ни даже удовлетворения. Только усталость, растерянность. В моей голове крутилась одна мысль — мне суждено выйти замуж практически за ребенка. Усталость после дикого напряжения накрыла пустотой. — Мы сейчас пройдем в малую залу, там нас ждут оборотни? Объяви им, пожалуйста, все услышанное здесь. Задерживать я никого не намерена. На вопросы гостей отвечу. С Торером поговори после встречи сам. Сможешь? Мне нужно отдохнуть и переварить случившееся. Извините, сэр Тогнар, Вы вольны покинуть крафство вместе с Вашим вожаком или остаться с сыном. Но в любое время можете бывать здесь, так же как и Ваша дочь.

Глава 18

Три последующих дня я практически жила в кабинете или Храме. Загрузила себя работой настолько, что могла заснуть сидя за столом. Робер просто уносил меня в спальню. Утром он пытался убедить меня, что готов принять нового мужа и заткнет свою ревность туда, где ей самое место. Я верила ему. И все равно бегала от встреч с Торером. Мне нечего было ему сказать. Наконец, на третий день… Опять на третий день. Что-то часто число три меня преследует в мире Лиор.

— Да как ты не поймешь, Робер, он ребенок для меня. Он мне даже не в сыновья, во внуки годится. Я не могу представить его мужем. Да я с ним буду чувствовать себя, словно младенца насилую. Да. Я не слепая. У него изумительная фигура, он сильный волк, альфа. Но Робер, ему семнадцать. По меркам моего мира он несовершеннолетний. За что мироздание дало мне в истинные ребенка, у которого едва молоко на губах обсохло.

— Но ведь обсохло. Ты ж им своим приказом вернуться, чтобы стать рабами, десяток лет накинула. А ведь они бы могли убить наставника и бежать. Но у них хватило мужества сдержать данное слово. Не предать. Согласись — это поступок взрослого мужчины.

— Поверь, я и отношусь к нему, как ко взрослому, пока не представлю его в своей постели. — И этот его взгляд побитой собаки. Все последние дни, при каждой встрече со мной.

— Так не отнимай у него надежду, прими. Истинная для волка — это больше чем жизнь. Волки — собственники до мозга костей в отношении к женщине. Я говорил с ним, и он принимает свое положение третьего мужа в нашей семье. И у нас не остается времени для того, чтобы дать ему возмужать или постареть. До парада светил времени всего ничего. Решайся, Ллиррия. Иди. Он ждет тебя в обители хранителя судеб.

Когда я открыла дверь гостевой комнаты обители судеб, Торер уже почти перестал меня ждать. Он сидел прямо на полу, привалившись к стене. Отрешенный взгляд направлен мимо двери. Обычно прибранные длинные волосы взлохмачены. На плечи наброшен тонкий плед, словно еще не отогрелся, придя с мороза.

— Торер Ульв Сварт, Вы все еще не потеряли надежды обрести истинную своей парой? — мои слова вывели его из состояния анабиоза. Он, наконец, меня увидел.

— Нет. Крея Ллиррия?

— А Вы ожидали здесь еще кого-то?

— Нет, простите. Я приготовился ждать намного дольше. Мне объяснили, что рано или поздно Вы примете меня. Я не надеялся, что это будет сегодня.

— А я вот решилась именно сейчас, — что я несу. Надо хватать за руку и идти к хранителю, пока решимость меня не покинула. — Вставайте, нас ждет Хранитель в соседней зале.

Он только сейчас понял, что все еще сидит, глядя на меня снизу вверх. Резко вскочил, сбросив плед. А он изменился. Возмужал. Больше не напоминает испуганного щенка, с которым у меня ассоциировались воспоминания первой встречи. Не похож на робкого подростка, который лепетал мне свое признание. Гордый, сильный, решительный мужчина, каким, наверное, был его отец. Похоже, Робер прав. Испытание, которое я устроила волчатам, действительно прибавили им лет по десять к их реальному возрасту.

— Крея Ллирия Лиорена Лиора, готовы ли Вы принять супругом сэра Торера Ульв Сварта? — вывел меня из паутины мыслей голос хранителя судеб. Мда. А ответы будущего крея я прослушала.

— Да, эми.

— Является ли это решение добровольным, принятым Вами без ментального давления?

— Да, эми.

— Готовы ли Вы принять супруга в свой род?

— Да, эми.

— Пройдите к вершителю судеб, приложите ладони. — Камень засветился зеленым. — Ваш союз принят и одобрен. Вершитель судьбы принимает чистоту ваших помыслов и истинность пары. — Снова отозвалась легким жжением Роза плетений, принимая символ рода избранного, изменяя рисунок руны. Значит, на правом предплечье мужа появилось плетение брачного браслета. По описанию Робера, процесс весьма болезненный. Но Торер даже не дернулся. Только зрачки на миг потемнели, показывая, что боль он почувствовал. Клятвы приняты. Вершителю судеб не нужны слова.

— Крея Ллиррия, крей Торер, вы можете пройти к родным для поздравлений.

Хранитель открыл портал в Малый зал дворца. Нас там уже ждали. Ну, Робер, ну и жук. Никто, кроме него, не знал о моем сегодняшнем решении. И когда только успел подготовить? И как он может быть столь спокоен, фактически отдавая меня сейчас другому мужчине?

— Рия, если не готова, можешь сегодня не проводить консумацию. Тор тоже тебя боится. Ты у него первая. Просто поговорите наедине максимально доверительно. Не держи своих тревог и страхов. Тор хороший мальчик, он все сделает правильно. — Робер шептал мне эти слова на ушко вместо поздравления. — Я тебя очень люблю, именно поэтому принимаю Тора не как соперника. Полюби его, как меня. Ты сделаешь счастливыми нас обоих. Верь мне, девочка.

Сколько не тяни, а чему суждено, то сбудется. Настал момент, когда мы остались наедине. Решимость моя сразу сдулась. Слова, что я тщательно подбирала, пока шли к покоям Тора, выветрились из головы. Тор, тоже молчал. Напряжение росло, а мы так и стояли посреди гостиной.

Пять вдохов. Эми, как же я благодарна Вам за это упражнение!

— Крей Торер, куда позволите присесть? Я могу попросить чашку чая у хозяина этих покоев? — Вопрос дежурный и вполне невинный сбросил накопившееся напряжение.

— Прошу сюда, — Тор показал рукой на мягкие кресла у накрытого к чаю стола. Взяла в руки чашку, показав и закрыв границы личного пространства.

— Крей Торер Лиоренн Лиор, Как Вам нравиться Ваш новый статус?

— Какой из них, крея? Как я могу оценить статус, полученный только номинально?

— Не сердись, Тор, ты разрешишь так себя называть? — резкая смена тона разговора заставила Тора приподнять одну бровь. Будем думать, что удивила.

— Да, крея, Вам можно все, Вы в своем праве.

— Не думай, что волнуешься ты один. Я волнуюсь не меньше твоего. Так получилось, что наше первое свидание происходит уже после того, как нас официально объявили мужем и женой. Поэтому предлагаю сразу отбросить церемонии раскланивания и обращаться на ты. Сегодняшний день уравнял нас в правах.

— Благодарю, я постараюсь. Я тоже могу называть Вас… тебя просто по имени?

— Я бы не отказалась и от сокращенного имени. Думаю, со временем ты придумаешь для меня такое, которое будет нравиться нам обоим. Я не тороплю.

— А крей Робер…

— Да, Робер выбрал. Но это был его выбор. У тебя должен быть свой.

— Я подумаю.

— Расслабься, Тор, все хорошо. Мы с тобой просто знакомимся. Думаю, Робер рассказал тебе нашу историю знакомства.

— Да, но сказал, что о себе… ты расскажешь сама.

— Мы решили, что все-все о себе я расскажу, когда соберется вся семья. Я расскажу, тебе только то, что объяснит мотивы моего поведения по отношению к тебе. Многое будет выглядеть неправдоподобно, но поверь мне пока на слово. Я не солгу ни в единой фразе.

— Робер предупредил, что ты…

— Не продолжай, я думаю, что ты не усомнишься в моей искренности.

— Я уверен в этом и доверяю тебе.

— Верю. В тот день, когда вас выкинуло порталом на территорию крафства, крея Ллиррия умерла. Почти. В мире, откуда родом моя душа, такое состояние называют клинической смертью. Тело еще живо, а души уже нет. Хвала Хранителям, получилось провести ритуал привязки души. Но душа пришла из другого мира. В своем мире я прожила долгую по тем меркам жизнь, была замужем, очень любила своего единственного мужчину. После его гибели больше ни с кем не нашла в себе сил даже встречаться. Наши дети уже давно взрослые. Даже внуки мои сегодня старше тебя.

— Поэтому ты относилась ко мне, как к несмышленому ребенку?

— Да, более того, сейчас, видя в тебе взрослого мужчину, я продолжаю мысленно обращаться к тебе — малыш. Прости, если иногда вырвется случайно. Это подсознательно. Я так внука часто называла.

— Я не буду обижаться больше.

— У меня остались воспоминания Ллиррии, ее имя, титул, обязанности. А чувства, восприятие мира и людей в нем, извини, привыкла к слову, никак не могу перестроиться, имею в виду разумных, чувства я сохранила свои. Это свойство души, а не тела. Никто не должен понять подмены души, поэтому мне приходится прятаться за маску имиджа креи. И только с теми, кто посвящен в эту тайну я могу быть сама собой.

— Значит теперь и я в их числе? Ты сказала, что очень любила мужа…

— Да, у меня в том мире больше не было других мужчин. У нас, там я имею в виду, вообще нормой считаются отношения, когда одна женщина и один мужчина. Есть, конечно, и другие варианты, но для себя я считала их неприемлемыми. Поэтому мне трудно было принять любые отношения здесь — я воспринимала их как измену своему единственному. А уж тем более, сложно принять необходимость трех мужей. — Я встала и подошла к окну. Как сказать, что я не готова пока?

— Ты разбередила свою душу воспоминаниями? — почувствовала, как его руки легли мне на плечи.

— Да, Тор, я все еще скучаю по ним.

— Я тоже скучаю по родителям. Они погибли шесть лет назад под обвалом в горах. Нас с сестрой забрал к себе дядя. Теперь он для нас и мать и отец. Скажи, ты могла бы меня поцеловать? Пусть не как мужчину. Хотя бы, как своего внука? — не думает же он, что я не прикасаюсь к нему, потому что мне неприятно? И руки убрал.

— Как внука? Или ты просто… не важно. Хорошо, но если захочешь большего. У нас все же свидание. — Только бы не показать, как я не готова к продолжению. Медленно повернулась к нему лицом. Да, а внучок-то на полголовы меня выше. Взяла руками голову, наклонила. Легкий поцелуй в одну щеку, потом в другую, потом в кончик носа. Мой ежик любил именно так, когда ему лет пять было. Но ведь у нас первое свидание? Посмотрела Тору в глаза. Нет? Да? Хочет большего, но боится спугнуть. Почувствовала себя семнадцатилетней девчонкой. А что я теряю? Рано или поздно это должно произойти. Для него будет лучше, если это будет прямо сейчас. А я? Моя психика, думаю, выдержит и не такое. Поплачусь потом подушке, и все пройдет. Медленно, не отрывая взгляда, прикоснулась губами к его губам. Принял, несмело еще обнял и прижал к себе. Быстро учится. Разорвала поцелуй. Спрятала лицо у него на груди, словно стыдливая школьница. Пусть думает, что смутил. Рук не убрал. Обнял смелее.

— Спасибо, Лири. — Заглянула в глаза. Блестят, надеюсь не слезы.

— Тор, покажи браслет, — смутился. Надеюсь, я не бегу впереди паровоза? — Сними курточку и рубашку. Рукава узкие, не поднимутся так высоко? Ты стесняешься?

— Н-нет. Я и сам хотел посмотреть, — старается держаться независимо, но видно, как дрожат кончики пальцев. Вязь тонкого кружева изящно огибает плечо в верхней трети. У Робера такой же, только ярче.

— Красиво. Больно было? — Кончиками пальцев обвела контур рисунка.

— Обожгло слегка, но терпимо. У тебя тоже браслет?

— Нет. Изменения в Розе плетений. Хочешь посмотреть? У тебя есть большое зеркало?

— Хочу. Зеркало есть. Только в спальне, — о, вечер перестает быть целомудренным.

— Не смущайся, я не смогу посмотреть без зеркала, а мне тоже хочется.

— Нет, все нормально, идем.

— Помоги расстегнуть, пожалуйста. Мне не достать крючки. — Руки дрожат, дыхание сбилось. Сорвался, впился поцелуем в лепесток Розы. Молодец, малыш. Ты все правильно делаешь. Посмотреть сможем и потом. Повернулась, ответила на поцелуй.

— Прости, я не должен был, прости, только не плачь, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Все плохо да? Я тебя обидел?

— Милый мой малыш, все хорошо. Все так, как и должно было быть. Успокойся. Со мной все хорошо.

— Но ты плачешь, я же вижу. Тебе не понравилось?

— Посмотри на меня. Я плачу, потому что мне хорошо с тобой. Ты мой самый нежный и ласковый малыш на свете. Ты мне веришь? Иди ко мне. Обними.

— Люблю тебя, Лири. Больше жизни. Никому никогда не позволю тебя обидеть.

— Верю. Я тоже тебя люблю, малыш. Не обижайся, что так тебя называю. Ты мой любимый мужчина, крей моей души, мой малыш. Поспи немного, у тебя был слишком трудный день сегодня. — Теперь браслет на руке Тора стал таким же ярким. Изменения в Розе я тоже прочувствовала.

— Скажи, а что сказал тебе Робер вместо поздравления?

— А как ты поняла, что это было не поздравление?

— У тебя было такое лицо.

— Сказал, что оторвет мне кое-что, если я не сделаю тебя своей сегодня ночью. И побьет, если покажу тебе, что не поверил твоим словам. Потом добавил, что пошутил, но если упущу свой шанс, второго ждать буду долго.

— Сильно запугал?

— Нет, у нас так отец напутствует сына в таких случаях. Но это считается секретом.

— Должность у него такая, знать чужие секреты.

Глава 19

Жизнь снова подхватила нас вихрем забот. Дни шли за днями, установив строгий режим сочетания работы, физических тренировок, кратких часов сна и отдыха. Давно был составлен и план, который я поручала Морасу, начались работы по подготовке мест для размещения беженцев. Создан неприкосновенный запас продовольствия и необходимых материалов. Заряжены накопители. Расчеты астрологов показывали, что путь Звезды смерти не пересечет путь Лиора. А сама Звезда пройдет линию парада светил до того, как начнется полное затмение.

Оборотни, используя особое чутье зверя, занялись определением мест сейсмической неустойчивости. Приближение нового тяжелого космического объекта способствовало их активизации, поэтому такие места все больше проявляли себя.

После обрядов прошло больше недели. Мои мужчины крепко сдружились. Для меня было загадкой, как они умудряются решить, кто из них мне больше нужен именно в то время, в которое приходит? Только в спаррингах проскакивали искорки соперничества, которое они никогда не демонстрировали мне открыто. Я купалась в заботе, нежности и любви. Меня беспокоило только то, что никак не проявили себя драконы. Ответа на запрос Храма по Звезде не было. Мой третий истинный не объявлялся. Времени до затмения оставалось все меньше, как и надежды на его обретение.

Без него мы не могли завершить трикветр — связь между истинными, когда каждый чувствует каждого, может мысленно говорить с ним на любом расстоянии, не тратя при этом ни крупицы энергии, что немаловажно. Информацию об этом нашли-таки в закрытой части личной библиотеки креев.

Там же нашлись и еще несколько фактов из жизни креи. И они меня очень не радовали. Узнала о них я совершенно случайно. Робер забыл несколько документов на столе кабинета. Хотела отнести ему, но неаккуратно выронила несколько листов. Взгляд зацепился за фразу — такова судьба каждой креи. Все креи так и не смогли иметь детей. За всю историю крафства. За все пять тысяч лет. Все они прожили разные по продолжительности жизни. Умирали от разных причин. Но никогда не вынашивали под сердцем ребенка. Власть передавали избранной, отмеченной при рождении родинкой особой формы. Девочку обучали, воспитывали как правительницу, крея передавала ей власть, когда приходило время.

А я хотела, очень хотела подарить своим любимым детей. Они это знали, уговаривали подождать, когда пройдет угроза, связанная с приходом Звезды. Интересно, о том, что это в принципе не возможно, знают оба? Или только Робер? Меня решили не расстраивать или просто не успели рассказать? Или не знают и они? Больше никакой ценной информации бумага не содержала. Я решила ее припрятать до поры. Пусть тоже пока не знают. А если знают, может, проговорятся. Вот тогда и решим, стоит ли переживать раньше времени. На худой конец, о суррогатном материнстве раньше на земле тоже ничего не знали, а в Лиоре не знают и сейчас. Но рысенята растут. Да еще и генетический код им муженек мой подправил. Возможно, в лучшую сторону. И у них родятся девочки. И пройдет угроза полного вымирания клана рысей. Мы еще повоюем. Но все это будет после того, как Звезда покинет небосклон и канет в лету, хочу верить, что навсегда.

Я решила направить в Империю делегацию с миссией получить информацию по Звезде. Получить информацию о моем истинном я не могла. Даже имени его мы так и не смогли узнать за год его пребывания в лаборатории. Но события меня опередили.

— Крея Ллиррия, с нами связалась Империя. Предлагают принять делегацию из трех драконов. Говорят, у них есть информация по Звезде смерти.

— Они нам все крафство на уши поднимут. Как они прибудут, по воздуху? В какой ипостаси прибудут?

— Нет, просят разрешение на портал, будут в человеческой ипостаси. Точку выхода определили на поляне в лесу.

— Думаю, это не очень удобно. Когда снова свяжутся?

— Через час, крея.

— Пусть портальщики установят точку выхода в Малый зал приемов. Вместе с разрешением на открытие портала передадите новые координаты. О времени прибытия уточните. Не хочу заставлять их себя ждать. Крей Робер у себя?

Влетела в кабинет мужа, чуть не сбив с ног выходящего оттуда зама.

— Робер, что знаешь о делегации драконов? Кроме того, что их всего трое, и будут порталом?

— Порталом, потому что с ними их старейший. Во времяена разделения мира Лиор ему уже было более тысячи лет. Он свидетель явления миру Звезды смерти. Второй — его сопровождающий, какой-то внук или правнук. Руководитель — младший наследник трона Империи драконов. И у него, кроме официальной миссии, есть какой-то личный интерес.

— Мое присутствие на их официальном приветствии в этой ситуации не прописано протоколом. Ты без меня справишься? Думаю, дальше, старейшину и сопровождающего можно будет направить в обитель астрологов, они там больше в теме по Звезде. С лордом-наследником я бы хотела переговорить без свидетелей. Мне не спокойно, Робер. — Подошла и обняла мужа со спины. Он тут же развернулся и успокаивающе укутал меня своими руками.

— Ты думаешь, что это как-то связано с тем драконом, которого отпустила?

— Я почти уверена, что он намерен выставить претензии. Если же нет, попытаюсь узнать, что с ним. Сам знаешь, чем грозит незавершенность трикветра. Без ментальной связи мы можем потерять время, а оно будет ценнее золота.

— Посмотри на меня. И еще ты надеешься, что это он?

— Да, Робер, и боюсь этой встречи. Кроме того, он ведь не знает, кто я на самом деле, тогда в подвале я для него была просто лаборанткой на подхвате.

— Ситуация. Хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он узнает в правительнице свою истинную.

— Не забывай, милый, что я еще и его палач. Боюсь, ненависть окажется сильнее.

— Не накручивай себя заранее. Сделаем так, как ты предложила. Делегацию встречаю я. У тебя будет возможность их увидеть. Подглядишь моими глазами, ты умеешь, знаю. Пока разберемся с официальной встречей, успеешь подготовиться. Тор тебя поддержит. Закроешь ауру амулетом. Тор говорил, почти не чувствует тебя за ним. Может, прокатит и с драконом. А внешне ты очень изменилась. Сегодняшняя моя любимая Рия не имеет ничего общего со злобной фурией креей Ллиррией, если не прячется за ее маску. Будь собой, настоящей. Ты справишься с любой ситуацией. Верь мне.

— А если он все так же ненавидит меня?

— Если прибудет он сам, то вряд ли. Плохое имеет свойство забываться. В любом случае не стоит накручивать себя заранее. Как ты мне тогда сказала — не так страшен черт, как его малюют? — Робер уже обнимал меня, нежно прижимая к себе.

— Мне всегда так спокойно и уютно с тобой, любимый.

— А со мной? — Тор всегда вовремя.

— И с тобой, малыш, иди сюда, обними меня тоже, а то Роберу уже бежать пора. Знаю, что там куча дел, которые мешают нам побыть вместе подольше, не смотри так виновато, Робер. Беги.

— А я, значит просто малыш? — Тор прикинулся обиженным.

— Нет, ты тоже мой любимый, и с тобой тоже тепло, уютно и спокойно. И завтра, если ты будешь со мной рядом, я совсем-совсем не буду бояться злых и страшных драконов. — Приняла игру я.

— А они такие страшные, что пугают мою отважную Лири?

— Один из них, возможно, люто ненавидит меня, — игривое настроение резко ушло, сменив тон голоса.

— Тот самый? — Я кивнула в ответ. — Тогда я обязательно буду рядом. Надо же познакомиться со своим возможным родственником.

— Ты все шутишь, малыш.

— Пытаюсь. Робер ведь оставил тебя на мое попечение? Идем, у меня есть неплохой способ снять твою тревожность. Я соскучился за эти дни, Лири. Это вечер ведь наш?

Глава 20

— Рин Грив, я просила не прерывать наших тренировок. Что-то экстренное?

— Да, драконы сообщили, что будут через полчаса. Крей Робер, просил передать, что свяжется с Вами, сразу как будет удобно.

— Хорошо, благодарю, рин. Идите, я буду готова к этому времени. Жаль, спарринг на сегодня откладывается. Идем, Тор. Нам нужно быть готовыми к встрече с лордом-наследником.

Робер открыл канал связи, когда Лиз заканчивала мою прическу. Портальщики как раз сопроводили старейшего и сопровождающего его лорда к астрологам. В зале остались только встречающие с нашей стороны и лорд-наследник, наблюдающий за уходом соплеменников.

— Лорд, Вы говорили, что у Вас есть еще поручения от Императора и личное дело. Предлагаю закончить с официальной частью, а личные вопросы можем обсудить за обедом. — Дракон повернулся к Роберу лицом. Это был он. Мой личный кошмар.

— Вы правы, личные вопросы действительно лучше обсуждать в приватной беседе.

— Тогда, прошу, — Робер предложил лорду одно из кресел. — Официальные вопросы в моем полномочии.

— Не откажусь. — Движения дракона, его осанка, стать только подчеркивали его обаяние. — Император в свете открывшихся угроз со стороны Звезды смерти предлагает помощь драконов вашим ученым. У нас одна цель — сохранить мир Лиор. Не допустить трагедии Разлома и гибели тысяч разумных. Мне предложено организовать посольство Империи здесь в столице крафства для осуществления подобного рода взаимодействия. Нам известно о тесном сотрудничестве между вами и кланами оборотней.

— Мы благодарны Императору за бесценное предложение. Не далее, как вчера крея дала распоряжение подготовить подобное предложение и направить в адрес Империи.

— Император передал мне полномочия посла на первое время. Так что, я могу принять и рассмотреть Ваши предложения, крей Робер. Мне дан карт-бланш согласования подобных действий. Разумеется при одобрении с вашей стороны. Когда я могу передать верительные грамоты крее?

— Уже сегодня, лорд. Крея ожидает Вас в своем кабинете. Если это все вопросы, которые требуют предварительного согласования. — Кабинет!!! А-а-а. Засмотрелась. Тор уже ждет меня там давно. Успею. Мне все равно ближе, чем Роберу. Пришла во время, даже успела отдышаться и успокоиться. Приму лорда за рабочим столом. А что, я работаю. Откуда могу знать точное время прибытия посетителей? Так? Предупредила Тора, что идет именно тот, кого ждем. Амулет на мне. Тор рядом, поэтому его не беспокоит исчезновение моей ауры. Был бы далеко, уже наматывал бы круги от беспокойства за меня. Так, не о том думаю.

— Крея, к Вам крей Робер с гостем, — рин Грив, как всегда бесподобен. Пять вдохов и быть самой собой. Тор встал с подлокотника кресла и убрал руку с моей спины.

— Дорогая, позволь представить тебе, лорд Риннрион Рокаро Каттсаро Рейдолл, с сегодняшнего дня посол Империи драконов в Лиорении.

— Мира, огня и неба тебе, дракон.

— Мира и благоденствия тебе, крея. Вы знакомы с нашими традициями, крея Ллиррия? Давненько я не слышал таких слов даже среди своих. Мир меняется.

— Несомненно, меняется, лорд-наследник. Но если Вы потрудились подняться сюда, значит у Вас ко мне дело?

— Я наслышан о Ваших деловых качествах, но признаться не ожидал от столь прекрасной женщины такой деловой хватки. Конечно, дело прежде всего. Могу я вручить Вам верительные грамоты Императора?

— Я принимаю Вас и Ваши полномочия, посол Империи. Все организационные вопросы можно будет решить с крем Робером. Если возникнут вопросы по взаимодействию с кланами оборотней, разрешите представить Вам, крей Торер, мой второй муж и по совместительству представитель клана черных волков в крафстве. Если с официальной частью покончено, прошу, присаживайтесь, — улыбаюсь почти искренне. Робер одобряюще поддерживает меня взглядом.

— Благодарю за доверие, крея Ллиррия.

— Мне доложили, что у Вас есть личная заинтересованность в посещении столицы. Или это Ваш секрет?

— Не совсем секрет, но огласки не хотелось бы. Я хотел просить Вас о помощи в одном деле.

— Только меня или могут помочь и мои мужья, от которых я бы не хотела утаивать информацию, особенно, если она касается меня лично. И которым я всецело доверяю.

— Это касается скорее лично меня, но, думаю, их участие в этом деле может оказаться полезным.

— Итак?

— Скажите, что Вы знаете о секретной лаборатории, где проводились опыты на людях и других разумных?

— Такая лаборатория была, опыты признаны незаконными. Материалы уничтожены. Ученых, которые проводили исследование допросить и наказать в соответствии с их действиями не представилось возможным в виду их гибели до обнаружении лаборатории.

— Что известно о судьбе подопытных?

— Это секретная информация. Могу сказать только, что для большинства их судьба достойно устроена. Вас интересует кто-то конкретно?

— Да. Девочка, лаборант или помощница, с ментальным даром.

— Среди выживших существ с подобным даром не оказалось.

— А среди погибших?

— Вместе с учеными погибло еще несколько человек. Возможно, она была среди них.

— Этого не может быть.

— Почему?

— Она моя пара, я чувствую ее присутствие здесь во дворце. Я не могу ошибиться. Она должна быть жива. Помогите мне найти ее.

— Робер, в замке есть еще кто-то, кто был связан с незаконными опытами в лаборатории?

— Нет, никого, о ком бы мы не знали. Могу я, в свою очередь задать вопрос. Откуда известно об этом в Империи? И насколько широко?

— Известно только мне, потому что касается только меня и никого более.

— Откуда? Только прошу, всю правду и сразу, какой бы страшной она ни была. От этого зависит наше решение. — За деловой заинтересованностью я старательно прятала свой страх.

— Я провел там год в одной из клеток подвала, — видно было, что каждое слово дается ему с трудом. — Ту девочку назначили моим личным мучителем. Год она пыталась пробить мои ментальные щиты. Как я ее ненавидел тогда. Если бы не ошейник… Прошу прощения. Это не относится к делу. В последний день, в ту последнюю встречу, почувствовал, что она моя истинная пара, а она отпустила меня, рискуя жизнью. За эти дни после своего бегства я понял, что не могу не только ненавидеть, но и просто злиться на нее. Дракон, встретив пару, не живет без нее долго. Я обязан найти ее и объясниться. Дракон никогда не причинит вреда своей айлине.

— Вы можете чем-то подтвердить свое нахождение в качестве подопытного в подвалах лаборатории? — Я оттягивала встречу с реальностью насколько могла.

— Да, след от ошейника, — он расстегнул глухой ворот, почти полностью скрывающий шею и бордовый след на ней. — Он не прошел даже после оборота, когда срастаются кости и затягиваются глубокие раны.

— От этого? — Я выложила на стол ошейник. Решила еще тогда отдать ему при встрече, чтобы дракон смог уничтожить его лично. Он вскочил на ноги, уставившись своими маслиновочерными глазами. Я сорвала и передала Тору амулет.

— Вы? Это Вы? — самообладание покинуло его. Не отрывая взгляда, в полном бессилии он опустился на кресло у стола, с которого только что вскочил.

— Так значит Вы не испытываете ненависти ко мне, лорд?

— Нет, я уже практически все сказал здесь. Но моя айлине не свободна. Позвольте мне просто быть рядом. Если уж нельзя быть вместе. Я сделаю все, чтобы защитить Вас от Звезды смерти. Все, что в моих силах и силах драконов моей Империи. Клянусь, я не нарушу Ваше спокойствие, если вы позволите хоть иногда видеть Вас.

Торер прервал затянувшуюся паузу.

— Скажите, лорд, как быстро Вы сможете прийти в себя, чтобы достаточно конструктивно мыслить и адекватно реагировать на происходящее. Я понимаю, насколько, трудно вам сейчас именно адекватно реагировать. Обретение пары надолго выбивает из колеи. — Тор нежно обнял меня за плечи. Движение не было собственническим, в присутствии Робера он никогда не позволял себе подобных провокаций, скорее ободряющим. — Оборотням тоже это знакомо, можете мне поверить. Робер, дадим им возможность поговорить наедине? У Ллиррии всегда находятся аргументы достаточные для усмирения любого урагана.

— Милая, ты не возражаешь? Из нас четверых сейчас ты выглядишь наиболее здравомыслящей.

— Спасибо за понимание, хорошие мои. И запомните, я вас все равно люблю, — хоть вы и бросаете меня. Понимаю, делиться вам совсем не хочется, ревнивцы. Сама такая. Мужья деликатно прикрыли дверь за собой.

— Лорд, дать Вам время? Я прикажу подать обед сюда. После мы поговорим. Поверьте, этот разговор нужен нам обоим. Одно могу сказать сейчас уверенно — у меня нет намерения, прогнать Вас от себя.

— Крея, у меня кусок в глотку не полезет, пока мы не закончим этот разговор. Простите меня за столь грубые слова. Но я сейчас соберусь.

— Что Вы знаете об этом? — я повернулась к нему спиной.

— Я идиот.

— Вы так самокритичны?

— Ну, конечно. Три дня назад, когда я разбирал старинные документы в поисках любых сведений по Звезде смерти, я наткнулся на предсказание. Там был такой же рисунок, почти такой. Я был уверен, что ранее видел его в точности как на том листе, но где, никак не мог вспомнить. Ведь это его мне Вы показали тогда в клетке перед тем, как вывести на свободу?

— Предсказание? А его текст? — вместо ответа просто кивнула, предсказание взволновало больше.

— Сейчас. Я скопировал, чтобы показать тому, кто у вас корректирует работу по Звезде. Он сейчас со мной. В этой папке. Вот. Сам документ на древнем языке. Старейшина перевел.

— На современный язык драконов?

— А, да, тогда это звучит примерно так:

И снова в небе среди звезд придет кровавая планета

И принесет и боль, и стон Лиору, скрытому от света.

И встанет трикверт ей во фронт, и защитит ценой жестокой

Наш мир от гибели второй лишь дева, пусть душой чужой, но в мире том не одинокой.

Трилистник ей укажет путь объединения планеты,

Благословен Хранитель будь, что разгадает те секреты.

— Это что, я еще и мир спасти должна? — Ну, стандартная попаданка со всеми вытекающими. Книжки мои любимые мне в помощь. Дожилась. — И какая же цена будет?

— Из всего этого пока только трилистник у Вас был как на картинке. Все остальное набор слов, не более чем красивые стихи. В оригинале, конечно. Перевод звучит грубее.

— Не скажите. Все намного серьезнее. Готовы выслушать? — Начала я и про затмение и про Звезду смерти, потом про свое попаданство, потом как разгадали смысл трилистника и про трех мужей, ну и закончила примерно так:

— Лорд, Вы мой истинный, сами мне в этом признались, так? Вам намек понятен или прямо сказать?

— Вы хотите сказать, что все происходит в точности с этим стишком. Я должен стать вашим мужем?

— Третьим, заметьте. Первые два в курсе и принимают Вас. Это как-то вяжется с Вашим представлением об айлине дракона? Вы готовы выполнить предсказание, наступив на горло собственному эго?

— Да, моя айлине, готов. Откажусь — умру от тоски по любимой. Но примешь ли меня ты?

— Уже приняла. Еще там, когда снимала ошейник. Только очень боялась, что простить не сможешь, что не вернешься ко мне. Веришь?

— Тебе — всецело. Моя айлине.

Когда мы вышли из кабинета, Робер уже подходил к двери.

— Хранитель судеб ждет вас. — Он опять все организовал быстрее, чем я подумала об этом. — Все готово для обряда. Боюсь, с поздравлениями мы немного задержимся. Астрологи просили собрать малый совет. Торер уже там. Скорее всего, там и зависнем. Так что, ночь ваша. Крея, на тренировке не настаиваю. Ждем на праздничный завтрак. По теме совета разберем после, если не возникнет экстренности.

— Спасибо, Робер. Я вас люблю. Передай это Тору. — И ведь ревнуют оба. И ни за что виду не подадут. Хотя, Тора оставил там. Тот, скорее всего на пределе. Сорвется, потом казнить себя будет. Пусть остынет. Сбросят агрессию на тренировке, если потребуется, сама их потреплю слегка. На мечах, конечно, мне их не достать, но мои огонь и воздух посильнее будут. И разнять смогу, если сцепятся. Вода мне тоже дается, хоть и с трудом. — Целовать не буду. Ты же не будешь передавать поцелуй при всех? — постаралась перевести в шутку отказ. Дракон не готов видеть наши поцелуи. Свой-то он не получил. — Ты с нами?

— Да, так быстрее, чем через арку. До нее еще топать. — Я открыла переход, удивив дракона. Портальный ключ в Храм все еще у меня. Но он-то об этом не знает.

Сам обряд прошел по привычному сценарию. Кто бы мне сказал раньше, что слова, произнесенные перед алтарем, не вызовут мандража и дрожания пальцев. Нет, конечно, волновалась, но скорее от того, что предстоит после. Какой он, мой дракон?

— Благодарю, эми. — Портал вывел нас в моей гостиной. Робер предусмотрел даже это.

И если Робера я полюбила до обряда, то по опыту с Тором знала, что все его чувства ко мне после нашей ночи стали и моими чувствами к нему. Тогда это стало полной неожиданностью и откровением. Конечно, и сейчас меня напрягала ситуация, когда меньше чем за месяц у меня нарисовался третий муж, но я уже не сомневалась, что ответное чувство не заставит ждать и заставит сердце биться громче. Еще недавно поделить душу на части и раздать по кусочкам трем таким разным мужчинам, вызывало у меня резкое чувство отторжения. Сегодня я уже знала, что это не лишит части души. Мои любимые вернули мне мое сторицей, спаяв накрепко общим чувством свои и мою души. Сейчас я уже и не представляю себе жизни без них и не сомневаюсь, что с драконом будет так же. И пусть пока он для меня терра инкогнито, я сделаю то, что должно и будь что будет.

Уже утром, проснувшись в объятьях моего Ринна, я поняла, что слышу их всех.

— Моя айлине, никому не отдам. — Сначала подумала, что Ринн произнес это вслух, открыла глаза, нет, не похоже.

— Не ревнуй, сам согласился. Просто знай, что я люблю тебя не меньше, чем ты меня, — мысленно бросила, услышит? Ага, открыл глаза?

— С чего ты взяла, что ревную? — услышал, ответил вслух. А я мысленно парировала.

— Сам сказал, что делиться не хочешь.

— Не говорил.

— Но подумал? — он только сейчас осознал, что я не открываю рта. Глаза стали похожи на блюдца. — Ну и где твои хваленые щиты, которые не поддавались мне целый год?

— На месте, но как?

— Это все трикверт. Его свойство. Мы можем слышать друг друга мысленно на любом расстоянии, стоит лишь настроиться на любого из нас четверых. Вернее вы можете разговаривать, а я, если захочу, могу вас и подслушать. — Не упустила я добавить ложку дегтя. Осталось только язык показать как в детстве. — Но это уже связано с моим личным даром. Подожди, не беспокой попусту эту парочку. Спят, поди, еще. Не думаю, что смогли уснуть с вечера спокойно, зная, что я с тобой здесь. Не думаешь же ты, что они меньшие ревнивцы? Это они при мне сдерживаются. Не хотят зря тревожить и расстраивать. Стараются не провоцировать друг друга. Увидишь их спарринг на тренировке, вот где можно посмотреть на них настоящих. Как два тигра в борьбе за территорию, ей богу. Хочешь посмотреть?

— Хочу.

— Тогда собирайся и в зал. Мне тоже пропускать тренировку не следует, хоть Робер и разрешил.

Не удержалась, проверила связь с обоими. В зале. Уже?

— Тор, не будь мальчишкой, успокойся. Ну, не сказал тебе вчера. Ты бы смог себя адекватно вести на совещании? А твои замечания были весьма дельными. Торер, ты знал, на что подписывался, знал, что рано или поздно появиться третий.

— Робер, я все понимаю, но это сильнее меня. Я едва сдерживаюсь от оборота.

— Мальчики, — вмешалась я мысленно в их разговор. Услышали, заозирались по сторонам, пытаясь увидеть меня в зале. — Я не здесь. Но скоро буду. Тор, если тебе будет легче, обернись, отведи душу в лесу. Но к завтраку я хочу видеть тебя все тем же, моим любимым креем. Ждать до вечера, чтобы обнять и поцеловать не хочу. Беги, ветер успокоит тебя. Робер, слышу, тебе не легче? Спарринг с драконом подойдет? Только без фанатизма.

— Буду счастлив набить ему морду.

— Робер, он, конечно, по-вашему, должен был сильно устать, но не настолько же, чтобы поддаться тебе. Я просила без фанатизма. Кто-то обещал мне праздничный завтрак. И какой праздник будет у меня после растаскивания двух драчунов?

— Вот и потренируешься за одно, тебе тоже нагрузочка не повредит.

— Робер, обижусь.

— Да спокоен я, почти. Пока Торена удерживал, вымотался. Так что лорду ничего не грозит. Я сейчас даже тебе спарринг на мечах продую. Силен, паршивец.

— Ого, тогда можем перенести. Но размяться я хочу, да и Ринну уже пообещала.

— Он уже Ринн.

— Да, трикветр завершен, иначе, не смогла бы сейчас с вами связаться. Кстати, между собой тоже сможете так же, но только без скандалов. Мы спускаемся. — Прервала мысленный диалог. Ринн уже ждал у двери в гостиную.

— Ринн, я почти готова. Правда, тебя ждет облом. Эти двое на сегодня закончили выяснять отношения и разбежались. Робер еще в зале, но он уже не соперник даже мне. Нет, не покалечен. Просто вымотан. Да и не спал, скорее всего. Я тебе, конечно, тоже не партнер по спаррингу, но ты ведь поддашься мне немножко? — Лиска-подлизка из меня конечно не очень. Но ресничками похлопать могу. — Как у тебя с легкими парными мечами? Хотя, о чем я?

— Насколько немножко?

— На месте определим. Опыта у тебя побольше, думаю. Сильно щадить не советую. Если минут через пять после начала поединка не выиграешь, обижусь, что держишь за слабачку.

— Ты так в себе уверена, что даешь себе аж пять минут?

— Но ты ведь не собираешься бить сразу в полную силу? Я рассчитываю на фору. — Пять минут в полную силу я уже выдерживала против Робера, но дракону об этом пока знать было необязательно.

Разминка прогнала остатки сонливости. Сняла остаток неловкости и зажатости. Робер не ушел из зала, ревниво наблюдая за нами. Но вида старался не показывать, прячась за усталость.

— Тор, ветер помог?

— Не очень. Озеро в большей степени.

— Ты далеко? Ждем. Завтрак через полчаса.

— Успею, я у себя. Уже почти одет и почти спокоен, спасибо, Лири. Пробежка вымотала и прочесала мысли. Я действительно сильно погорячился.

— Это ты Роберу скажи. В спарринг с драконом пришлось встать мне.

— И как?

— Если не считать первых двух минут на прощупывание друг друга, три минуты чистого времени. Не в полную силу, конечно. Тут бы я и минуты не продержалась. Но погонял знатно. Ладно. Ждем.

Глава 21

Завтрак действительно был праздничным. Робер прекрасный организатор всего, за что берется. Представление совету завершенного триквества. Поздравления от всех присутствующих, включая делегацию драконов. И когда только в Империю сообщить успели? Даже озвучили официальное послание Императора. А после я планировала собрать всех троих, чтобы выполнить обещание, данное Роберу в день обряда. Рассказать все о Елене и Земле. Но это мероприятие пришлось отложить.

Сначала я заметила, что Тор не просто напряжен и не совсем спокоен. От него веяло обидой на меня. Нужно было с ним поговорить, но уединяться практически сразу после свадебного обеда, не поставив в известность жениха, было, мягко говоря, тактически неверно. Поэтому двинулась в сторону, принимающего поздравления сородичей, Риннериона. Не дойдя нескольких шагов и все еще оставаясь незамеченной, случайно услышала обрывок разговора.

— Значит, ты не довел обряд до конца, не связал жизни?

— Да, старейшина. — Решив, что подсушивать было бы не верно, а обнаруженной при подслушивании еще и стыдно, подошла как нив чем не бывало.

— Простите, если невольно помешала вашей беседе. Ринн, можно тебя на минуту? Я обязательно его верну, старейшина, мы на пару слов. — И уже, чтобы не привлекать чужие уши продолжила мысленно. — Ринн, с Тором что-то не так. Мне нужно с ним переговорить с глазу на глаз. Не теряй меня и не ревнуй, пожалуйста. Я понимаю, что тебе трудно сразу принять такие отлучки, но это важно и для меня и для нас всех. Прости, что подвергаю тебя таким испытаниям. Я тебя очень люблю, правда. Утром я не успела тебе это сказать, — и уже вслух, — Ринн, я тебя люблю, так же сильно, как и ты меня. У нас по-другому быть не может. И тайн у нас быть не может, поэтому я тебе это говорю сейчас. Я тебя люблю. Я скоро.

Нашла Торера и вывела его в соседнюю комнату, закрывшись пологом тишины.

— Тор, что происходит? Ты просто фонишь обидой и постоянно пытаешься закрыться от меня. Трудно сказать? Дай посмотрю сама. Ну же Тор, мне плохо от твоей обиды. То-ор, — уже почти простонала я.

— Почему ты с ним так быстро? Сразу. От меня три дня бегала, пряталась. А с ним.

— Тор, это точно все?

— Да.

— И ты все это время бесился именно от этого?

— Ну, да. Ревновал, конечно. Но…

— Тор, милый, любимый мой малыш. — Обняла и поцеловала. — Посмотри на меня и включи уже мозг. Обида его отключила, похоже. Я тебе сказала сразу. Я бегала не от тебя. Я бегала от твоего возраста. Видя перед собой абсолютно взрослого мужчину, я переставала доверять глазам и чувствам сразу, как только вспоминала, сколько тебе лет. Я больше, чем в четыре раза старше тебя. Это нормально для Лиора, но было ненормально для Земли. Для меня. Это сейчас мне неважно, что тебе только исполнилось восемнадцать, а Ринну больше тысячи. А тогда было страшно.

— Ты боялась моей неопытности?

— Я боялась твоей обидчивости и горячности. Боялась неосторожным словом задеть твое, прости, незрелое эго. Вспомни, как ты испугался моих слез. О чем я тебе тогда говорила? Нельзя оставлять недоговоренность. Женщинам свойственно раздувать обиду на ровном месте. Наберись мудрости, будь мужчиной. Найди способ погасить ее огонь в зародыше. Иначе, он сожрет вашу любовь. Любая женщина ждет, что муж придет мириться первым. Иногда, нужно просто обнять перед тем как уйти, чтобы спустить пар.

— Я дурак. Лири, прости меня. Моя обида такая надуманная. А ведь Робер говорил, что сам поторопил события вчера. А я его не услышал.

— Поторопил?

— Ну да, он сказал, что рубить легче сразу, а не по частям.

— Ожидание — худшее из наказаний. В этом он прав. — Я чувствовала, что обида ушла. — Прости, Ринн беспокоится. — Снова поцеловала Тора. — Ты понимаешь, что ему пока трудно осознать, что я принадлежу не только ему одному. Прошу, иди. И пусть он зайдет сюда. Ему тоже нужно успокоиться.

Ринн, похоже, караулил за дверью, так быстро он оказался в комнате.

— Ринн, надеюсь, гости не поняли, насколько ты неуравновешен сейчас?

— Ты называешь это неуравновешенностью. Да я взбешен. Какого… вы закрылись от меня?

— А ты не думал, что при таком количестве гостей всегда найдутся посторонние уши, для которых этот разговор не предназначен. — Снова накинула полог, прежде чем начать говорить. — Я не понимала причину обеспокоенности Тора. Это могло быть что угодно. От банальной ревности до чего-то более серьезного. Тебя я предупредила. Успокойся уже. Возьми себя в руки. Ты уже не желторотик-птенец. Намного старше и должен быть мудрее меня.

— Прости, ты хотела о чем-то поговорить?

— Да. Я случайно подслушала конец вашего разговора. Буквально одну фразу. Что значит, соединить жизни?

— Я не хотел пока говорить об этом. Пока не пройдет угроза от Звезды смерти. Но ты ведь теперь не отступишься. Не скажу я, ответ все равно добудешь, а мне перестанешь доверять.

— Тогда рассказывай сам.

— Это не такая уж и тайна для драконов. Проведя обряд соединения жизни, драконы и их избранные умирают в один день. Если избранная — человек, то ее продолжительность жизни сравняется с продолжительностью жизни дракона. Она останется такой же молодой все это время. Есть одно но. В день гибели одного из них погибает и другой. Сейчас угроза жизни любому из нас очень велика. Если умирает айлине, дракон и так не живет долго, уходит вслед за ней. Пока не проведен обряд соединения жизней, моя гибель не станет причиной твоей смерти. Умирать я не собираюсь, не переживай, но случиться в свете последних событий может всякое.

— А как я без тебя?

— Подумай о судьбе Робера и Торера. Они любят тебя не меньше моего. Как они будут жить без тебя? Захотят ли?

— Ринни, мой Ринни, не умирайте, прошу. В моей жизни и так было много потерь. Я вас люблю всех, одинаково. Потерять любого для меня страшнее смерти. — Слезы сами текли из глаз. Я не замечала их.

Робер ворвался в круг неслышимости.

— Риннрион, что ты творишь? Зачем умчался сюда? Это ты довел нашу девочку до слез? — обнял меня, отобрав у дракона. Тот даже не сопротивлялся. — Рия, не плачь, прошу. Успокойся. Все ведь хорошо. Мы тебя любим и не дадим в обиду. Ну же, вытри слезки, девочка. Улыбнись. Вот так, а с этим противным драконом, который посмел тебя обидеть, мы поговорим завтра в зале. Вдвоем поколотим его, чтобы больше тебя не обижал.

— Он меня не обижал. Он успокаивал. Я сама обиделась. Сорвалась. Запуталась. Не знаю. Я так вас люблю. Всех. Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста. И не надо никого колотить, ладно? Я сейчас, я успокоюсь. Ринни, не смотри так виновато. Но ведь после ухода Звезды мы проведем этот обряд, правда? Ты мне обещаешь?

— Я и сам тебя об этом попросил бы. Мы даже можем провести его для всех, если мы все тебе одинаково дороги. Ты простишь, что я не рассказал тебе о нем раньше?

— Уже простила. Признаю твоё право на такое решение. Ты нашел сейчас правильные слова, спасибо. — Мы стояли, обнявшись втроем, когда зашел Торер.

— Опять я последний, да? А меня кто обнимет?

— Иди сюда, мой малыш. И обниму и даже поцелую. Мир? — Меня обнимали три пары рук, и в этом гнездышке мне было так спокойно и уютно, как никогда до этого. Слезы мои высохли, а на мордочке выползла такая блаженная улыбка, что увидь я себя в зеркале, вызвала бы скорую из психушки. Но я была абсолютно счастлива. И пусть весь мир подождет.

Глава 22

Как гласит земная мудрость, утро добрым не бывает. Сегодняшнее началась и известия, что в Храме, наконец, смогли смоделировать развитие катастрофы, грозящей Лиору, с наибольшей вероятностью. И при нынешних условиях эта вероятность — огромной силы цунами, способное захлестнуть и смыть сначала одну сторону нашего материка, потом прийти с другой, затопить огненный каньон, вызвать взрыв огромной силы, последствия которого еще не просчитаны. И это не считая разрушительных землетрясений, связанных с движением тектонических плит под действием притяжения к спутникам Лиора и Звезде смерти, вставших в один ряд со светилами в час затмения. Конечно, всегда есть вероятность, что выжившие останутся, но их будет ничтожно мало. Хуже был только вариант, когда эта блуждающая планета, которую наши предки обозвали Звездой смерти, столкнется с Лиором или с Констой, тут не выживет никто. Этот вариант решили в расчет не брать. Все-таки, в предсказании говорилось о спасении мира Лиор, хоть и жестокой ценой. А значит, имело смысл побарахтаться. У нас было три недели. А предыдущие наработки позволяли сохранить часть континента в размерах возвышенности, вмещающей в себя территорию Храма, столицу и несколько поселений вокруг. Эта площадь не вместит население даже одного крафства, при условии, что люди будут стоять как в трамвае в час пик. При этом невозможно будет организовать работу по поддержанию купола и минимизацию вероятности землетрясений. А значит и вероятность спасения этих людей.

Срочно собрали большой совет. Распределили направления работы. Главная задача — минимизировать последствия цунами. Попробовали смоделировать уменьшение высоты волны волнорезами. Потом устройством замкнутых бухт, из которых вода не уйдет за отливом. Вкупе удалось рассчитать, при каких параметрах произойдет максимальное снижение силы волны. Пересчитали параметры защитного купола. Организовали эвакуацию жителей окраин, попадающих под цунами. Мобилизовали всех магов земли для возведения волноломов и волнорезов. И они строили. Строили так, что строительство Великой китайской стены меркло перед их подвигом. Китайцы строили ее на суше и много лет. Они строили и на суше и выводили ее из-под воды, со дна океана. Не заходя в воду, потому что океан кишел хищниками.

А мы сами, сами учились. Использовать артефакты, созданные моими гениальными, но покинувшими нас супругами. При их помощи брать любую чистую энергию, да хоть кипения воды, горения стихийно возникшего пожара. Любую. Перерабатывать и пополнять свой источник, а потом использовать для управления стихией. Перенаправлять потоки энергии, пропуская их через себя. Направлять поток лучом для быстрой дозарядки накопителей. Да много что еще.

В обители ученые вновь и вновь перемоделировали последствия грозящей катастрофы с учетом меняющейся обстановки. Мы сделали много. Сместив перевес в свою пользу. Очень много. Но времени катастрофически не хватало.

И он настал. Любители острых ощущений на Земле часто моделировали апокалипсис. Создавались фильмы, книги, картины. Модели прошлых катастроф меркли по сравнению с тем, что нам предстояло пережить через несколько часов. Минут. Вода уже уходила от берега, медленно копя энергию, чтобы обрушить свой гнев на материк. Купол выдержит этот удар. Нам надо продержаться час. Плюс-минус. Вот сколько это плюс-минус растянется во времени, зависит теперь от заблудившейся во вселенной пресловутой Звезды смерти. Астрологам так и не удалось просчитать ее орбиту. Точно было только одно — пролетит мимо. Но насколько близко, неизвестно. И чем ближе, тем страшнее последствия нас ожидали. Тем дольше был этот плюс-минус в сторону плюса. Мне следить за ее продвижением было некогда. Но когда астрологи доложили, что ее орбита пройдет за Констой, вздох облегчения вырвался у всех, кто это услышал. Еще через некоторое время стало ясно, что она пошла точку максимума и начала удаляться. Заканчивался час кошмара и ада.

Это потом, когда все закончилось, я поняла, что я многое делала на автомате, получая информацию, передавая команды, перенаправляя потоки энергии, гася зарождающиеся шевеления поверхности земли. Купол выстоял, несколько дыр, пробитых потоком метеоритов, принесенных Звездой смерти, к счастью не имели серьезных последствий для мира в целом. Мы выжили. Мы спасли свой мир, спасли тысячи жизней. Но какой ценой.

Десятки погибших, сотни раненых только в самом Храме. Порталы не работают, а значит оценить масштаб потерь и разрушений получится не сразу. Как и доставить помощь потерпевшим. Драконы все еще заняты в каньоне. Реально рассчитывать можно на волков, они быстрее рысей. Но и их силы не безграничны. Мы это предвидели и организовали группы самопомощи по всему материку. В их распоряжении были лекари и амулеты-накопители для минимизации последствий магического выгорания. Надеюсь, что справятся до восстановления хоть какой-то связи. Значит надо стабилизировать магический фон. Рей Гор уже приступил к выполнению своих обязанностей. День-два и в пределах кольца накопителей фон должен восстановиться. Рей Никос с командой тоже занят под завязку. Давно не видела рея Мораса. Он был рядом, поддерживал меня, а потом пропал вдруг.

Увидела его, когда вышла проститься с погибшими. Странно вытянувшийся он лежал на траве. Ветер трепал его ставшие седыми за один час волосы. Рядом стоял смутно знакомый молодой человек, точно, мальчик-астролог из гарема. Тобиас, кажется.

— Рей Тобиас, — он поднял на меня покрасневшие, то ли от слез, то ли от перенапряжения последних часов, глаза. — Это Ваш отец?

— Да, крея. В его возрасте такая нагрузка оказалась не по силам.

— А ведь это он — главный спаситель мира Лиор.

— Разве не Вы все смогли организовать?

— Не в этом дело. Без его вмешательства меня бы уже давно не было. Это он, нарушив все мыслимые и немыслимые законы Лиора и природы, рискнул всем и вернул меня к жизни в этом мире. Стал главной опорой мне тогда и сегодня. Гордись им, Тобиас. И передай мои слова и детям своим и внукам. Рей Морис Абрахорт Спаситель мира Лиор. Так будет записано в истории крафства Лиореннии. Первым указом после Спасения мира. Я тебе обещаю. И прости, что не смогла спасти его. Души погибших сегодня уходят за грань для перерождения все вместе. Они не заплутают во тьме, потому что чисты и светлы. Им не нужны сопровождающие. Потому что идут все вместе. Клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы мир Лиор стал сильнее и краше. Чтобы, когда они вернутся к нам после перерождения, им было где жить, и жизнь их будет достойной их подвига. Мы сделаем это все вместе.

— Благодарю, крея.

— Они слышали Вас. И приняли Вашу клятву. — Я не услышала шаги хранителя душ. — Рей Гор просил Вас пройти к нему. Появились проблемы с кольцом.

И снова дела затянули водоворотом. Спали по очереди по несколько часов. Наконец, фон стабилизировали. На четвертый день. Я смогла расслабиться. Чего-то все это время меня беспокоило, и я только сейчас осознала, что не слышу своих любимых. Сначала нестабильный фон давал общий шум. Теперь тишина. Абсолютная тишина там, где обычно были их голоса.

Глава 23

Может, отсыпаются? Но чтобы все и сразу. Начав анализировать, поняла, что эта тишина гнетет меня уже не первый день. Нет. Они не могли погибнуть. Только не они. Я должна их найти, живых или мертвых. Найти. Сама. Успеть обнять, спасти или проститься. Одна идти не смогу. Нужен хоть кто-то, кто отвлечет от мрачных мыслей, поможет не свихнуться от отчаяния и потерять надежду.

— Крея Ллиррия, Вы меня не помните? — смутно знакомый голос вывел меня из оцепенения.

— Нет, кажется.

— Суд в Храме. Вы тогда так нам помогли.

— Крион?

— Да, госпожа. Узнали, значит.

— Узнала. Как жена? Детишки? Ты какими судьбами здесь?

— Все у меня хорошо. Беду пережили. Теперь еще лучше будет. А сюда меня староста наш послал. Раненые у нас тяжелые есть. Лекарь наш слабоват, молод еще. Говорит, что жить будут, если кто посильнее за них возьмется. Везти нельзя, не довезут, говорит. Вот меня и послали. Еже ли бы не они, вся деревня бы погибла. Спасти их надо, госпожа крея. Мы им жизнью обязаны.

— Жди здесь никуда не уходи. Я сейчас. — К прямым переходам по Храму я получила допуск давно. Поэтому сразу направилась к Никосу. — Рей Никос, в соседней деревне есть тяжелораненые. Местный лекарь послал за подмогой. Считает нетранспортабельными.

— Пойду сам. Тут в моей помощи особой нужды нет. Мои сами справятся. Ведите к посланнику. Уточним, кто за подмогой послал.

Через минуту вышли обратно, Крион не успел поменять позу.

— Крион, как зовут вашего лекаря?

— Артуро, господин.

— Знаю его, толковый малый. И уж если он просит подмогу, то дело серьезное. Иду сам. Все, что надо у меня с собой, — показал небольшой саквояж в руке. С виду маленький, а по сути вагон добра вмещает. И от дамской сумочки кардинально отличается тем, что все сразу найти и достать можно, стоит только подумать, что нужно.

— Рей Никос, я с Вами. Провожу короткой дорогой, у меня допуск есть. Если что срочное, амулеты связи уже работают. Найдут, кому понадоблюсь. Мне нужно. Трикветр… Связи нет. С ними что-то случилось. Все равно ни о чем больше думать не могу.

— Да я и не возражаю. Только не опасно?

— В пределах кольца уже нет. Идемте. Сюда. — Дверь вывела сразу за пределы Храма. Лошадка Криона стояла тут же и флегматично жевала сено. — А вот и транспорт.

К дому старосты подъехали спустя полчаса. Крион торопил коняку, не обращая внимание на ухабы и свежие рытвины, на ходу рассказывая, как на деревню падал с неба огненный камень. Как сотворили щит проезжавшие мимо маги. Как камень от удара раскололся и разлетелся по округе, вспарывая землю. Как лопнул, словно мыльный пузырь щит. Как осколками прошило тела этих самых магов. Как лекарь бегал от одного лежащего к другому, как разрядил все накопители, потому что иначе началась бы лихорадка от магического истощения. Как перевязывали раны. Как переносили раненых в ближайшую избу. А я ехала и думала, что мои любимые, быть может, лежат вот так же где-то и помочь им, может, и рядом никого и не кому. Потому что не могли они вот так умереть. Потому что должны жить, потому что я их люблю. Потому что я не чувствую их смерть. Спрыгнула с телеги и, пока Никос беседовал с местным лекарем, прошла в избу. На крайней лежанке, весь замотанный окровавленными тряпками, лежал мой Робер. Мой любимый. Мой герой. Живой. Живой. Живой. Больше ни о чем думать не могла. Вот стояла, как изваяние, и твердила, как мантру — живой.

— Госпожа, Вас так поразил вид раненых?

— Что? Рей Никос! Робер! Он. Он жив. Я верила, что он жив. С ним ведь будет все хорошо?

— Крион! Уведите крею Ллиррию. Хоть силой! Да хоть к себе. Пусть придет в себя. Потом я все расскажу. Идите, крея. Идите. — Как в тумане прошла по деревне, зашла в дом. Приняла от хозяйки чашку с каким-то отваром. Выпила, не чувствуя вкуса. Поняла, как отступает паника, как возвращается четкость предметов перед глазами и ясность мысли.

— Простите, в доме есть зеркало?

— Нет, крея. Было маленькое, дочка подружке унесла вчера, да там и забыла. Могу послать, быстро сбегает.

— Спасибо, не нужно. — Интересно, как я тут разденусь, платье все равно с закрытой спиной. Теперь я знаю, что делать. Трилистник не обманет. Хранитель судеб прочтет руну. Теперь, когда Робер рядом. С ним рядом у меня всегда все бывает хорошо.

— Крея Ллиррия, — Никос зашел неожиданно быстро. — Мы можем увезти раненых. Теперь их жизни уже ничего не угрожает. Артуро сделал почти невозможное. Даже я не смог бы сделать больше в таких условиях. Ему просто не хватило накопителей.

— А Робер, он…

— Уже просто спит. Крепко. И денька два-три было бы неплохо отдохнуть. Только сначала куриный бульон и восстанавливающий отвар. Как проснется. Дома. И Вам тоже. Сдам Вас на руки Лиз и прикажу, чтобы не церемонилась. Чего так всполошились? Вот поспите, успокоитесь, и все наладится. Подводы готовы. Домой.

Дома с Робера сняли часть повязок. Заменили свежими те, которые снимать было рано. И, действительно, выглядело уже не так страшно. Возможно, и шрамов не останется. Прилегла рядом. Кровать большая. Я осторожно, не задену. Просто в другом месте не усну. Потому что, когда проснусь, он должен быть рядом.

А руна не изменилась. Это была последняя мысль.

Проснулась от ощущения пристального взгляда на лице.

— Какая же ты у меня красивая. Милая моя девочка. Я ведь, когда тебя слышать перестал, думал, дышать перестану. Браслет проверил, на месте. Не изменился. Отлегло, жива, значит. Все нормально. А тут этот метеорит, будь он не ладен. А у нас накопители пустые почти. Ребятишки маленькие по улице бегут. Прикрыли мы деревню, а энергию взять из метеорита не успевали, заметили поздно. Дальше не помню. Просыпаюсь — дома. И ты рядом. Даже ущипнул себя. Не сплю. Как же я по тебе соскучился. Рия моя. — Он говорил и говорил, а я смотрела, слушала и оживала. Мой Робер рядом. Теперь все будет хорошо.

— Госпожа, Вы проснулись. Ваши отвары и завтрак. Рей Никос придет через час.

— Лиз, ну как же ты… Спасибо, Лиз, ступай. Я сама разберусь. Иди. Мужу подать завтрак я вполне могу сама. Если хочешь помочь, приготовь ванну. Мне кажется, я год не мылась, как следует.

— Сейчас сделаю, госпожа.

— Робер, сесть сам сможешь? Нет, не спеши. Просто приподнимись, я тебе подушки под спину сделаю. Вот так. А теперь буду кормить. Рука у тебя все равно перевязана, неудобно чашку держать. Чего смеешься?

— Вспомнил, как ты меня есть заставляла. Тогда, на первом нашем совместном завтраке. А я сидел, жевал и очень боялся уснуть и свалиться со стула.

— А поспать тебе тогда так и не удалось. Зато сейчас, все съешь и спать. Иначе Никос будет громко ругать нас за нарушение его прямых указаний. А он у нас рей строгий. Нарушений в своей епархии не потерпит.

Глава 24

Дни шли за днями. Луар медленно приходил в себя. В пределах кольца жизнь почти нормализовалась. Люди успокаивались, переселенцы начали собираться домой в надежде, что их дома не пострадали. Их останавливала пока только длительность путешествия. Но как только начнут безопасно работать порталы, поток хлынет. Порталы работали только в грузовом и почтовом режиме. Риск сбоя точки выхода еще сохранялся. Людьми рисковать не хотелось.

Робер полностью поправился и с головой ушел в работу по восстановлению мирной жизни. Повязки сняли. Осталось несколько шрамов на руке, которые со временем медленно сойдут. Работы хватало и мне. Виделись мы только ночью.

Никаких вестей ни от Тора, ни от Ринна по-прежнему не было. Ни от них, ни о них. Ни плохих, ни хороших. Робер видел, как я тяжело переношу неизвестность, всеми силами старался меня поддержать. А я, в свою очередь, в редкие часы наших совместных обедов и уединений делала вид, что все у меня хорошо. Да, беспокоюсь, но пока Роза плетений неизменна, верю, что у них все хорошо. Просто они в труднодоступных местах и порталы пока не работают. И там нужна их помощь. И… да много чего и. Но когда в одну из ночей он проснулся от моих слез.

— Рия, мне тоже эта неделя далась тяжело. Но это всего неделя. Вспомни, пешком до границы крафства топать можно почти месяц.

— Я понимаю, Робер, но дело не во времени. Какое-то тянущее чувство беспокойства, как тогда с тобой. Меня словно тянет куда-то. И Роза… Есть что-то царапающее, как будто жучок ползет. Не по всей, а только там, где лепесток с волком. Я уже проверяла, видимых изменений нет, но чувствую, что с Тором что-то случилось. Я себя не прощу, если опоздаю.

— Но куда ехать? Порталы работают стабильно только в направлении Волчьего ключа. Но его точка была несколько в другой стороне. По прямой туда ближе. В ту сторону портал откроют дня через два. Вчера первый раз только удалось почту бросить удачно.

— А может он к своим попал? Нашли раненого? Давай я с группой пойду через ключ, а ты проверишь направление к его точке. Возьмем кристаллы связи. Пока доедем, кто найдет, вызовет другого.

— Связаться с кланом пока не получилось. Конечно, есть договоренность, что волки в ближайшие полнолуния не будут выходить в ничейные земли.

— Вот видишь для меня это не опасно. В земли клана попадем уже после полнолуния. Заодно проверим, все ли у них в порядке. Я больше не могу бездействовать.

Наконец, Робер сдался. Мы согласовали маршруты и время встречи на землях клана. Договорились время от времени проверять работу кристаллов связи. Делать отметки на карте, если где требуется помощь. Со мной выдвинулись трое лучших бойцов-безопасников. Портал сработал без сбоя. Через несколько часов мы уже въезжали на ничейные земли. До ночи оборотня оставалось два дня.

Тянущее чувство усилилось. Теперь лепесток волка покалывало. Появилось ощущение указывающее направление движения, словно говорящее — надо повернуть туда. И когда дорога свильнула влево, меня словно дернуло повернуть коня и сойти с дороги.

— Крея, да там такой бурелом. Конь ноги переломает.

— Тогда спешиваемся. Двое со мной, третий с лошадьми. Я чувствую, что мне надо именно туда. Просто проверим. Потом вернемся к лошадям.

— Тогда идем цепочкой, не выпуская друг друга из виду. Так мы быстрее осмотрим тут все. Куда?

— Думаю, туда. Меня словно кто за руку тянет.

Через несколько шагов поняли, что бурелом тут появился не так давно. Деревья словно переломало взрывом. Хорошо, обошлось без пожара. Мы с трудом пробирались через поваленные деревья.

— Крея, сюда. Здесь есть кто-то.

Под упавшим деревом лежал человек. Лицом вниз. В спину упирался острый обломок ветки. Одежда вокруг пропитана кровью.

Но я все равно его узнала. Это был Торер. Я опоздала. В полном бессилии опустилась на землю. Верить в потерю не хотелось. Так вот она — жестокая цена за спасение мира. Или как там, в предсказании было?

— Его нужно освободить. Вынесем к лошадям. — Я не озвучивала своей потери. Если произнесу вслух, силы меня покинут. А так через бурелом хотя бы дойти сама смогу. — Попробуйте приподнять дерево, я его оттащу. — Лишь бы сил хватило. Дерево поддалось на удивление легко. Сучок вышел из раны, кровотечение возобновилось. Я вытянула тело подальше от дерева-убийцы. Стон. Сначала показалось, что со стороны мужчин, аккуратно опускающих ствол. Но потом меня как осенило.

— Мальчики, он жив. Надо срочно остановить кровь. — Пока накладывали повязку, лицо разглядывать было некогда. Потом мои стражи мастерили носилки, перекладывали раненого, выносили к дороге. И только там…

— Крей Торер? Крея, это он?

— Да, я его сразу узнала, еще там.

— И Вы ничего не сказали?

— Не хотела верить, что его больше нет. Да и сейчас его жизнь в опасности. Потерял много крови, хоть рана и не страшная сама по себе. Только кожа разорвана.

— Как Вы можете так спокойно? Его нужно срочно на заставу. Там лекарь. И телепорт работает.

— Нет, не успеем. Не довезем. — Его сейчас спас бы оборот, но при такой потере крови и без сознания он невозможен. — Паол, ты говорил, что хорошо знаешь ничейные земли. Далеко мы от ключа?

— Часа три. К сумеркам будем там. Но сегодня начинается полнолуние.

— Именно то, что нужно. Связь здесь есть?

— Нет, кристаллы связи не активны.

— Тогда сделаем так. Паол, Арон, вы несете раненого к ключу. Я веду лошадей. Донгус, твоя лошадь выносливее. Скачешь на заставу. Сообщаешь о произошедшем крею Роберу. Пусть возьмет с собой рея Никоса. Ожидаешь его и сопровождаешь сюда. В это полнолуние эта территория под контролем людей. По договору волкам сюда вход заказан. Так что нам ничего не угрожает. Все ясно?

— Так точно, крея. Все сделаю.

Паол вывел нас к источнику, который люди прозвали волчьим ключом, немного раньше, чем обещал. Тор был без сознания. Все это время ни разу не застонал. Если бы не едва заметное дыхание, то паника давно накрыла бы меня с головой. А поддаваться ей было нельзя. Я сильная, я должна его спасти. Если будет нужно, я буду держать его душу голыми руками, но не дам уйти ей за грань. Слышите вы, создатели этого мира? Мой малыш должен жить!

— Установите палатку. Помогите мне его искупать в ключе, уложить и перевязать. Потом забираете коней и едете навстречу крею Роберу.

— Но нам запрещено оставлять Вас.

— Я здесь в безопасности. Но мой муж — оборотень. Сегодня полнолуние. Надеюсь, что источник даст ему силы для оборота. Это спасет ему жизнь и залечит раны.

— Но…

— Никаких но! Мне он не навредит. Даже в ночь оборотня волк не обидит истинную. Коней может порезать. А что сделает с посторонними мужчинами ревнивый волк, я не знаю. Поэтому уходите и как можно скорее. Привал сделаете не ранее, чем утром. Постарайтесь не загнать коней. Поймите меня. Я точно знаю, что это единственный шанс его спасти.

— Робер нас убьет.

— Не сразу, передайте, что я это хочу сделать сама. Думаю, он не лишит меня удовольствия.

— Вы еще и шутить можете?

— Уезжайте, я теряю время. — Через минуту кони скрылись за деревьями, а я разделась и легла рядом с мужем. Его надо было просто согреть, и я не нашла способа лучше, чем тепло живого тела.

Успокоенная выравнявшимся дыханием мужа я уснула.

Проснулась на рассвете. На мягком ворсе ковра было тепло и уютно. Стоп! Какой ковер в походной палатке? — Распахнула глаза. Я уютно устроилась в объятьях огромного черного волка. Мой малыш! Красавец. И почему он не показал мне своего зверя раньше? И нисколько он не страшный. Милый даже. Ага, пока спит зубами к стенке. Все равно не боюсь вот.

Тут пришло осознание. Его сил хватило на оборот. Теперь его жизни ничего не угрожает. Судя по дыханию, он просто крепко спит. Пусть выспится, сил наберется. Накормлю и узнаю, что с ним произошло. А у меня утренние дела образовались. Где-то тут рядом ручеек был. Не в источнике же мне купаться.

Я почти закончила умывание, когда рядом услышала шаги. Обернулась на звук.

— Крей Торер! Нельзя так пугать слабую женщину! — На берег действительно вышел муж уже снова в человеческой ипостаси. — Малыш мой! Как же я рада тебя видеть. Зачем встал? — Подбежала к мужу. Видно было, что его пошатывает от слабости.

— Проснулся в палатке. В облике волка. Сначала учуял запах крови. И везде твой запах, а тебя нет. Ничего не помню. Можешь представить мой ужас? С перепугу перекинулся. Выскочил, хорошо следы свежие на земле. Сюда привели. А там еще чужой запах и следы копыт. Если бы здесь тебя не нашел…

— Идем в палатку. Накормлю, отдохнешь, тогда поговорим. Да и одетому ходить по лесу, все же, удобнее. — Только сейчас он заметил, что полностью раздет. Не в одежде же было вчера его в источнике купать. — Конечно, кроме нас здесь никого нет, но если меня все еще стесняешься, — видела, как смутился, когда понял, что голышом прибежал, — возьми полотенце, — протянула свое.

— Прости, совсем не соображал, что делаю. Столько ужасов себе напридумывал, пока сюда бежал.

— Ужасов? Интересно, каких?

— Сначала, что я тебя испугал своим оборотом или поранил случайно. Потом, что тебя похитили те, на конях.

— И все?

— Ты считаешь этого мало? Я ведь чувствовал, насколько слаб. Даже догнать бы их не смог. Не то, что отбить и защитить. Да и чем? Голыми руками? Обернуться до вечера не смогу.

— Ну, во-первых, не испугал, а порадовал. Когда мы тебя нашли тебе последний шаг за грань оставался. Источник был рядом. Оборот тебя из-за грани вытащил.

— А где? Ну, те, с кем ты меня нашла?

— Робер дал мне охрану. Одну не отпустил. Они тебя досюда донесли, и я их за лекарем на заставу отправила.

— Зачем?

— Вот скажи мне, пожалуйста, просыпаешься ты, а я в компании трех чужих мужиков у костерочка загораю. Как бы ты отреагировал? Рядом бы сел? В ночь полнолуния? Молчишь? Вот, то и оно, что молчишь. Вот, ешь. Потом ляжешь обратно в палатку, тебе сил набираться надо. После поговорим.

— Я пока жую, расскажи, как там остальные.

— Робер был ранен, сейчас уже хорошо. Думаю, послезавтра здесь будет. Я ему сообщить велела. Морас погиб, силы не рассчитал.

— Много погибших?

— Много. Но могло быть больше.

— Почему ничего не говоришь о драконе?

— С ним нет связи, Тор. Порталы в сторону гор не работают вообще. Роза плетений не изменилась, пока не беспокоит. Надеюсь, с ним все хорошо, насколько это возможно. Что с тобой не все нормально, Роза знак подала. Вот я и подорвалась. Робер понял, отпустил. Сам тоже должен был на твою отметку наведаться, потом в клан. С ними тоже связи пока нет. Приедешь, сам все увидишь. А теперь твоя очередь. Ложись и рассказывай, как ты здесь очутился.

— Да просто все. Последнее, что услышал по связи с тобой, что можно возвращаться, силы закончились. С собой пустые накопители. Решил сделать крюк, пройти через источник. Пересидеть тут полнолуние. Все равно, пешком топать дольше, а на оборот сил не было. И в полнолуние мог волка не сдержать. А тут взрыв почти над головой. Успел один из преобразователей в сторону огня бросить. Тут деревом меня и придавило. Хорошо, накопитель сработал, а то бы поджарило. Сначала пробовал вывернуться, но сучком пришпилило хорошо. Я уже и с жизнью проститься успел. Сознание утекало медленно. Очнулся в палатке. Остальное ты знаешь. Ляг рядом. Тебе тоже поспать надо.

Уснул. Мой Малыш. Рядом. Живой. Почти здоров. Еще одна частичка сердца на место встала. Прирастает, успокаивается. Проснется, залюблю.

— Лири моя! — жаркий шепот разбудил. Не заметила, как задремала. — Люблю тебя. Радость моя. Я ведь только сейчас понял, что ты мне не приснилась.

Ночь рассыпала звезды вперемешку с нежностью, росой освежала жар поцелуев. Ласкала слух шелестом листвы. Шуршала шелком травы. Наша ночь. Волчья ночь. Сладкая. Страстная.

Утро разбудило прохладой. Тора в палатке не было. Тревога за него снова холодком начала заползать в грудь. Выскочила, едва накинув одежду. Сидит у костра.

— Тор, куда сбежал? Тебе плохо?

— Лири, скажи, что ты… ты не будешь презирать меня?

— За что, Малыш. За лучшую ночь в моей жизни?

— Лучшую? Не шути так. Я не смог сдержать волка. Не помню, как и почему. Но на тебе его метка.

— Это плохо? Метка.

— Но ты же не волчица. Я не имел права позволять зверю взять верх.

— Скажи, ночь волка с истинной — разве не это главное счастье для оборотня?

— Не успокаивай меня.

— То есть, ты жалеешь, что все так произошло? Что я была с тобой так, как хотела сама? Что счастлива сейчас? Ты понимаешь, что твое поведение и твои слова обижают меня. Прости, я не понимаю и не принимаю твое раскаяние. — Мне было больно от его поведения. Радость померкла. Я ушла в палатку, легла, повернувшись спиной к входу. Поймет, придет и сам извиняться будет. За слова. За мысли свои глупые. Ждала, терзала душу, копила обиду. Сон пришел незаметно. Проснулась от голосов.

— Робер! Милый, родной. Мы вас завтра ждали. С Тором все хорошо. А вы как так быстро? — И словно ведро холодной воды на голову — ощущение потери, утренняя обида. — Не встретили его?

— Донгус отправил сообщение раньше, как только появилась такая возможность. Я еще не успел уйти, как раз шел в сторону из портальной залы. Что случилось? Рия, на тебе лица нет.

— Все хорошо. Почти. Мы поссорились утром, я ушла в палатку, уснула. А сейчас его нет рядом. Вот и…

— Тор здоров?

— Да, вполне. Отлежался. Оборот прошел нормально. Раны затянулись. Так что вполне здоров.

— Посмотри на меня, Рия. Ты прекрасно знаешь его характер. Перебесится, придет сам. Тебе нужен отдых. Сейчас мои ребята свернут лагерь, искупают лошадей в ближайшем ручье и пойдем. Портал откроем в ближайшей доступной точке. До наступления сумерек. Оборотню эту ночь лучше провести еще у источника. Оставим ему записку, чтобы тебя не терял.

— Робер, спасибо, что ты у меня есть. Ты умница, любимый мой. Тору нужна эта ночь, ночь вольницы. Я, наверное, зря волновалась. — Муж обнял меня, прижал нежно.

— Зря, но нам лучше отсюда уйти. Здесь безопасно только для тебя и почти безопасно для меня. Но ты верно объяснила моим парням — им лучше держаться отсюда подальше. Особенно ночью.

Вторую неделю мы с Робером разгребаем последствия явления Звезды смерти. Она еще не ушла с небосклона, но больше не угрожает Лиору. Жизнь медленно входит в колею. Люди и нелюди медленно возвращаются к прежней жизни. Восстанавливают порушенное стихией.

Вот только моя жизнь разделилась на до и после. Торер не вернулся. В клане тоже о нем ничего не знают. Риннрион пропал. Видели, как его выкинуло за купол. И все. Дальше никто ничего не знает. Только Роза не дает мне скатиться в полную депрессию. Она молчит. А значит с ними порядок. Живы. Но где? Стала дерганой. Слезы рядом. Если бы не та бумажка, что спрятала от Робера, можно было бы подумать, что беременна. Но там четко черным по белому — креи бездетны, точка.

Глава 25

— Крея Ллиррия, к Вам гости.

— Хала, сэр Тогнар. Как я рада Вас видеть. Хала, похорошела. Взрослая совсем стала. Что ж мужа с собой не привела?

— Он немного задержался. Дела. Но к вечеру за мной придет.

— Только не говорите, что вы ко мне по делу.

— Отец по делу, но к крею Роберу. А я напросилась посплетничать. Можно?

— Хала, не просто можно, нужно. Так дела утомили. Просто пообщаться ни о чем очень хочется.

— Ну, не совсем ни о чем. Муж хочет, чтобы Вы выбрали мена нашим детям. Мы тройняшек ждем.

— Хала, как же я за тебя рада. Обязательно выберем. Сочтем за честь. Скоро?

— Теперь уже скоро. Муж со мной, как с хрустальной вазой носится. Вот я и сбежала к Вам от его опеки. А у Вас дел много? А то я не вовремя, может быть?

— Дела никогда не кончаться. Пусть ими пока мужчины занимаются. Вижу, что спросить что-то хочешь? Спрашивай, нельзя оставлять неудовлетворенным любопытство беременной женщины. Волноваться в твоем положении вредно.

— Крея, а что у Вас с моим братом?

— Пропал он, Хала. Сразу после волчьей ночи. Сбежал. И пропал. А я его люблю. Мне без него плохо. Сама извелась. Робера извела. Прости, что вот так вывалила на тебя. Тебя теперь расстроила.

— Не расстроила. Ну, говорила я ему, дураку такому, иди. А он уперся — обидел, не простит. Дите дитем. После волчьей ночи? У вас была? Настоящая?

— Насколько это возможно между волком и человеком. Он после ранения не совсем себя контролировать мог. А утром метку на шее у меня увидел, расстроился. Я пыталась ему объяснить, что все хорошо… Поругались мы. — Никогда бы не подумала, что буду плакаться в жилетку. И кому? Девчонке. Малявке. Что со мной этот мир делает? — Да я уж и не помню, на что обиделась. Подожди, он, что, у вас? И давно?

— Вчера пришел. Муж его у портала прижал. Договорились — дам отмашку, забросит сюда. Сами разберетесь? Или помочь? — Хала способна шутить? Давно ли без ужаса в глазах смотреть в мою сторону не могла? Или это я так изменилась?

— Так советник с Робером пошли к порталу его встречать? Тогда не завидую я Тору. Придется идти спасать. Успеем?

— Успеем. Без меня не начнется.

Успели. Обошлось без мордобития. Но с допросом. Сели все в кабинете и не разошлись, пока Тор не поведал, где его носило все это время.

Убедившись, что я уснула в палатке, мой Малыш решил остыть и привести мысли в порядок своим испытанным способом. Устроил пробежку. Набегавшись до изнеможения, обернулся и прилег отдохнуть на травке. Уснуть не успел. Ветерок принес запах свежей крови и то ли скулеж щенка, то ли плачь ребенка. Снова обернулся волком. Определил, откуда звук и запах. Ноги вынесли его на полянку. А там в траве лежала женщина. Без сознания. Рядом новорожденные близнецы. Благо день теплый, не перезябли. Видно недавно родила, помочь не кому, деток завернуть сил хватило. Сколько тут лежит, сразу и не скажешь. Тор детей-то выдел, конечно, но только издали. Но как покормить, сообразил. Детки уснули. Мать в чувство не приходит. Одних не оставишь. Вот и потащил всех троих на себе в ближайшую стаю. Лишь бы кого встретить. Добрался до жилья, а там никого. Но и женщина потихоньку в себя приходить начала. Напоил, накормил. В чужом пустом доме запер. А сам за подмогой. К своим рванул. По дороге встретил волков клана серых. Они с ног сбились. Эту женщину искали. Когда в лесу рвануло, они к себе в деревню возвращались. Она с перепугу от всех отбилась. Видели вроде, куда убежала, а след почуять не смогли, после взрыва все запахи перемешались. Искали совсем в другой стороне. Сдал он свою заботу на руки ее мужу. Сам к источнику. Короче, всю неделю эта эпопея у него заняла. И сил немеряно отобрала. Когда отлежался, в себя пришел, понял, сколько времени прошло. Записку никакую не находил. Решил, что не будет ему от меня прощения. Пошел за советом к отцу. Вот тут его в оборот и взяли. Объяснили, что пора взрослеть. Но в помощи не отказали. Не столько ему, сколько чтоб меня подготовить.

Потом все вышли и оставили его со мной грехи свои замаливать. Сел он со мной рядом, уткнулся носом в колени. Молчит, и у меня все слова закончились. Слезы текут сами, глажу рукой по волосам. Вдруг напрягся он как-то странно. Посмотрел ошалевшими глазами. Схватил на руки. Я думала, что в спальню потащил, мириться без слов способ нашел. Но нет, принес к рею Никосу. Что-то ему на ухо пошептал.

— С чего бы это?

— Вы только посмотрите, и скажите, я прав или нет?

Никос подошел. Провел рукой от моей груди до низа живота.

— Очень похоже. Точнее скажу через пару недель.

Тут уж у меня голос прорезался.

— А мне никто ничего объяснить не хочет? Что за тайны мадридского двора?

— А что такое маритский двор?

— Мадридский. Не в том суть. Что случилось?

— Скажите, крея Ллиррия, У Вас в последнее время перепадов настроения не было?

— Конечно, были. Из трех мужей два непонятно где. Связь с ними пропала. Я волнуюсь. Постойте. Все Ваши манипуляции… Нет. Этого не может быть. Тот документ. Там написано, что ни одна крея не может выносить ребенка. Креи бесплодны.

— Значит, Вы будете первой. Вы точно беременны. Возможно двойней. Срок мал. Точно скажу недельки через две-три. Оборотни неплохо определяют зарождение жизни, крея. Особенно, если это их дети. А на сроке до трех недель чувствуют только своих. Так что поздравляю Вас, папаша. Именно Ваши детки войдут в историю, как первые кровные наследники креев. Теперь у вас радость в семье, а мне прибавите хлопот. Через недельку милости прошу на осмотр. А сейчас, думаю, вас потеряли.

И, поскольку, онемели мы оба, то ушли не попрощавшись. Услышали тихо для себя сказанное.

— Ничего, от счастья не умирают.

От кабинета лекаря мы отошли недалеко. Все участники «круглого стола» были уже тут.

— Что ты еще натворил, сын? Почему так быстро шел с креей на руках. Ей, что стало плохо?

— Нет, что вы, советник, — я освоилась с ситуацией быстрее. Опыта по прошлой жизни в таких делах больше. — Мне хорошо. Очень хорошо. А натворить? Да, натворил. Скорее сотворил. Полностью разрушил дурную репутацию креи.

— Что? Как разрушил репутацию?

— Конечно, а как еще? Исторически сложилось, что все креи были бесплодны. А я вот беременна. И вот этот папочка утверждает, что двойней. Правда, по его виду не скажешь, рад он или недоволен. Поэтому иду искать утешения у Робера. Ты не очень расстроишься, что первенец не твой?

— Рия моя, я ведь и надеяться не смел, что такое вообще возможно. Тогда, не найдя в папке той бумаги, я понял, что ты ее видела и от нас спрятала. Промолчал. Да я рад больше вас обоих.

— И не ревнуешь?

— К детям? Никогда. Но этого молчуна я все-таки побью слегка, чтобы больше не смел тебя огорчать.

— А можно завтра? — отмер Торер.

— Что завтра?

— Побьешь завтра. Я сопротивляться даже не буду. А сегодня, боюсь, не пойму, кто и за что поколотит. Лири моя, я такой счастливый. Таких больше нет во всем Лиоре.

— Так, счастливые мои, скоро ужин, а мы еще не обедали. Тем более, нам есть, что отпраздновать, — в здравом смысле Роберу не откажешь. — А кое-кому теперь за троих питаться надо и вовремя.

И тут я поняла, как круто попала. Вспомнила, как носился с моими беременностями мой Егор. Он один затерроризировал меня своей заботой. Приятной, нет слов, но порой слишком назойливой, что ли. А теперь их двое. Сбегу. Вот начнут доставать и сбегу. И даже знаю куда. Искать моего дракона. И найду. На свою голову. Их же тогда трое заботливых на меня одну. Ой, мамочки!

Глава 26

Мне хватило недели, чтобы очень захотеть выполнить свою угрозу. Наконец, меня прорвало.

— Так, мои дорогие. Хочу до вас донести, что беременность — это не болезнь. Говорю с полным знанием дела. Или может, это вы уже рожали? В постельном режиме не нуждаюсь. Я вполне могу вести нормальный образ жизни. Кроме того, я должна много и активно двигаться. Движение разгоняет кровь, насыщает организм кислородом. Дети не могут из-за его недостатка развиваться полноценно, родятся слабыми. Тор, тебе что, нужны неполноценные дети? И не надо меня постоянно кормить — заплыву жиром и не смогу нормально родить. Вам нужны осложненные роды? — Меня несло. Я не давала мужьям вставить ни полсловечка. — Предупреждаю, еще раз попытаетесь выставить меня с тренировки, устрою бойкот. И тренироваться буду у себя в гостиной. Там правда, мебели многовато, запнусь, упаду. А потом устрою истерику. Будет это полезно для малышей? Или сбегу от вас на край света. Да хоть вон Риннриона пойду искать. Может, он защитит от вашего произвола. Мало ли чего, не отпустите. Да кто вас спросит!? Ага, вы еще шпионов на каждом углу понатыкайте. Мало мне вас двоих. Ходите за мной, как надсмотрщики. И вообще! Кто тут крея!

Но истерика не успела накрыть меня с головой. Стук в дверь вовремя прервал поток угроз в адрес не в меру заботливых супругов.

— Креи, прошу прощения. Там в портальной зале человек. Требует пропустить, — портальщик был из новеньких. — Говорит, что муж вернулся.

— Что? — хор из нас получился так себе. Но бегали мы хорошо. Прямо на полу, прислонившись к колонне, сидел уставший, осунувшийся Риннрион.

— Ри-и-нни, — я успела первой, не скрывая эмоций. Мужья уступили мне это первенство. Обняла, прижавшись всем телом.

— Задушишь, сумашедшая. Да я это, я. Живой. Успокойся. Все хорошо. Устал только. И от обеда бы не отказался. — Он сделал попытку встать, но я не хотела отцепляться. Так что Роберу пришлось меня отцепить и передать в руки Тора.

— Держи, — протянул руку Риннриону. — Вот не думал, что так будет. Но я действительно рад тебя видеть. Судя по твоему виду, тебе крепко досталось. Сначала мыться или еда актуальнее?

Портальщики в недоумении таращились на наши обнимашки. Сегодня вся смена новички? А, не до них. Сами разберутся, где прокололись. Тор подхватил меня на руки, Робер приобнял шатающегося от усталости дракона.

— Сначала в порядок себя приведу. Поесть успел, пока портал донастраивали. И хоть часик поспать. Понимаю, что вам все узнать хочется. Но сил нет даже на просто поговорить.

— Тор, да отпусти ты меня. Отдыхай, Ринн. К обеду тебя разбудим. Накормим, тогда и расскажешь все. А у меня еще с этими двумя воспитательное мероприятие не закончено. — Любопытство грызло изнутри, но мой дракон действительно нуждался в отдыхе. — Робер, проводишь? Только ничего без меня не обсуждать. А то с Вами увяжусь, и отдыха не получится. — Все равно расскажет основные наши новости, не утерпит.

Робер задерживался. Появился спустя почти полчаса.

— Ты там без нас все новости узнавал?

— Какие новости? Его сил едва хватило в ванну лечь. Если бы не зашел следом за ним, спросить, не нужно ли чего, он бы и уснул прямо в воде. Растормошил, помог выбраться, перейти на кровать. Уснул, не успев подушки коснуться. Одеялом и то я его накрывал. Не понравилось мне все это. Попросил рия Никоса посмотреть, что с нашим драконом. На вид — в могилку краше отпускают. Разделся — ребра наружу торчат. Никос сказал, что зайдет, как закончит.

— Меня тоже его слабость насторожила. Потому и просила тебя, его проводить. Он ведь не ранен?

— Нет, несколько ссадин и царапин не в счет. Вот только выглядят они, как застарелые. На драконах обычно заживает все почти сразу. Такие царапины за секунды исчезать должны.

Все наши проблемы отошли на второй план. Молчание угнетало. Ждали Никоса. К его приходу напряжение почти достигло верхнего предела. Войдя, рей сразу начал с основного.

— Давайте сядем. Есть разговор.

— Все так серьезно?

— Более чем. Организм крея крайне истощен. Как магически, так и физически. Причина не ясна. Пока сам не расскажет, не узнаем. Но магически от полного выгорания его защитил дракон. Он прикрыл источник, завернув собой как в кокон. Впал при этом в спячку. После этого, что-то продолжало тянуть уже жизненные силы крея Риннриона. Не знаю, какими усилиями, но ему удалось, находясь практически на грани разорвать связь, забирающую его жизнь. Каналы не нарушены, но истончились до крайности. Ел он тоже в последнее время, не могу сказать, когда. Но точно не сегодня и не вчера. Возможно, из-за истощения организм перестал принимать пищу.

— Но ведь мы сможем ему помочь. Есть накопители…

— Не спешите. Помочь сможем, иначе бы я не рассказывал столь подробно. Накопители использовать ни в коем случае нельзя. Энергию надо подавать дозировано, очень медленно. Я бы сказал капельно. При условии постоянного контроля. Иначе спалим каналы. Восстановить их будет сложнее, чем сохранить. Есть еще одно но. Пока не восстановим жизненную силу, дракон не выйдет из спячки и не откроет кокон защиты источника.

— И что нам делать?

— Жизненную силу восстанавливать. Отвары я приготовлю. Здесь нужны очень свежие. Кормить и поить сложнее, потому что разбудить — потратить его силы. Но еще и глотательный рефлекс нарушен. Можно постепенно передавать через касания. Держать за руку, например, пока его рука не потеплеет. Или как крея согревала мужа у волчьего ключа, просто обнимая.

— Я могу спать с ним рядом, сколько потребуется.

— А вот этого делать уже нельзя Вам. Отток жизненной силы при таком лечении нельзя контролировать. А любая потеря ее для вас опасна в связи с беременностью. Вы же не хотите потерять детей? Я бы даже не рекомендовал Вам пока просто находиться рядом. Не то, чтобы прикасаться к нему. Именно Ваша энергия наиболее желательна для него, но потеря ее не желательна для Ваших малышей. Надо придумать, как нам его кормить и поить.

— Ну с сиделками разберемся. Своей энергией поделимся. Мы-то полностью восстановились.

— По одному в комнате не находитесь и, тем более, не начинайте кормление. Нужен кто-то, кто вовремя остановит процесс. Разорвет контакт. А вот как с питанием и главное с питьем?

— Рей Никос, — я вспомнила о принудительном кормлении больных анорексией, — есть возможность ввести в желудок тонкую трубку? В первое время лечебные отвары, а потом и жидкую еду вводить через нее. А потом, когда часть сил восстановится, перейдем к нормальному кормлению.

— Крея, Вы просто кладезь идей. Но обещайте, что пока не разрешу, в комнату крея Риннриона ни ногой. Вот восстановим жизненные силы, тогда восстановление магического источника после моего разрешения Вам вполне по силам. Более того полезно. Это лучше, чем сливание в накопители. Так, а сейчас я иду готовить отвар и способ его попадания в организм. Рей Робер, с Вас, как Вы выразились сиделки. Не менее двух человек на смену. Смена каждые полчаса. Дольше опасно для сиделки. Лучше если в середине смены поменяются местами. Соберете всех, проведу инструктаж сам. Крей Торер, крею Ллиррию близко не подпускать к покоям мужа. Хоть охрану выставляйте. Знаю я ее самоуправство. Вас вон без меня вытянула из-за грани. Но там рисковала только собой.

— Если надо будет, привяжу к кровати.

— А справишься? — Реплика меня обидела.

— Ну не настолько ты неразумна, чтобы рисковать детьми. Могу отправить тебя в гости к отцу и Хале. Они звали.

— Нет, хочу быть рядом, когда Ринн очнется. Честно-честно, я буду послушной девочкой. — Тор улыбнулся. Сегодня не он — мой малыш. Я — их девочка. Мелкая, капризная, упрямая девочка. И возраст тут ни при чем.

И опять потянулись дни ожидания. Восстановление проходило медленно. Но кризис уже миновал. Зонд убрали. Кома сменилась сном. Потом наведенным сном для более быстрого восстановления. Ринна будили, кормили, устраивали ему ванну, т снова усыпляли.

В один из дней, счет которым я дано потеряла, Никос после планового осмотра моих малышей разрешил, наконец, зайти к Риннриону. Взяв с меня предварительно слово, не прикасаться к мужу. Ринн спал. Тор крепко держал его руку. Рядом дежурил Робер. Три самых моих любимых мужчины были со мной рядом. Мне еще нельзя было их сейчас обнять. Я непроизвольно погладила живот. Этот жест стал привычным за последние дни. Вся моя семья вместе. Это ли не счастье.

— Айлине моя. Как же я скучал. И дракон мой скучал. Ворчит, что прикоснуться к тебе пока нельзя.

— Не спит уже?

— Нет, охраняет. Рей Никос, сказал, что дня через два пропустит к источнику. И тогда смогу тебя обнять.

— А рей Никос не говорил, что тебе ходить придется учиться заново? Не успел очухаться, а туда же, обниматься, — Тор в своем репертуаре.

— Ничего, всему научусь. Еще и бока некоторым ворчунам намну.

— И чего я про вас не знаю?

— Все знаешь. Спать-то я спал, только разговоры сквозь сон слышал. И про малышей знаю. Рад за вас. Поняньчится дадите? А то своих потребую.

— И в няньки возьмем, и до своих ход дойдет. — Да, с такими шутками мне надо поосторожней. — Ты только поправляйся.

— А это лучший стимул из всех, какие я услышал за все это время.

— Крея Ллиррия, Вам пора. — Никос уже стоял за спиной. — Креям пора отдыхать, смена ждет. Поговорите еще. Посещения разрешаю, но только пока ограничу по времени. Завтра проверю источник. Вот тогда и обниматься можно будет. Но под моим чутким руководством, — смешок в исполнении оборотня был как нельзя к месту. Когда вышли из комнаты, не замедлила ткнуть его в бок.

— Смейся, смейся. Посмотрю, как улыбаться будешь, когда все обнимашки Ринну завтра достанутся.

— Так ты и от наших не откажешься. Тебе обнимашки тоже в тройном размере положены. Так и быть от дракона тебе, а от нас деткам, — и тут вывернулся, хитрец. Как почувствовал, что шутки уже воспринимаю адекватно. Раз сама шутить могу. — Тогда мы сегодня начнем.

— Давайте зайдем в кабинет. Разговор есть. — Робер был серьезен. — Сядем здесь, — показал рукой на диванчики.

— Робер, ты меня пугаешь?

— Нет, все в порядке. Просто опасаюсь вашей реакции.

— Что?

— Пока Риннрион был в полной отключке, щиты его спали. Короче, подсмотрел я, что с ним приключилось. Потом закрыл временно своим щитом, чтобы никто подсмотреть не смог. Мало ли, многие рядом дежурили. Потому и проверил щиты в самом начале. Сначала смолчать хотел. Потом подумал, сам ведь не расскажет всего. Сначала — главное. Рия, предсказание помнишь, которое Вы обсуждали?

— Да, его разгадка упростила нам разговор тогда.

— Он перевел его не до конца тебе. Там есть еще несколько строф. Я не очень силен в драконьем, еще меньше умею рифмовать. Просто суть — в итоге, защитив Лиор от Звезды, мы все должны были погибнуть. Что-то там про поток энергии, что ударит по спасителю. И о мстителях Звезды смерти, что поразят его трикветр.

— Значит Ринн, уходя на точку, точно знал, что погибнет. И поэтому он не завершил обряд.

— Более того, он знал, на что шел, уже тогда, когда переводил тебе предсказание. Был еще второй лист этого документа. С его подсказки мы определили точки, на которых каждый из нас стоял. Просмотрев воспоминания Риннриона, сравнив с картой, где отмечены все события, я сделал вывод. В том, что мы все живы, повинна цепочка случайностей. Первое, твои супруги сделали амулет-преобразователь, который сливал избыток энергии в накопители. Второе, точка места расположения группы драконов пришлась на самую середину Огненного каньона.

— Так возникновение Огненного каньона, выходит — это начало цепочки случайностей? Ведь предсказанию намного больше тысячи лет.

— Выходит так. Сама понимаешь, подвесить группу в воздухе мы не могли. Поэтому сместили ее, насколько это было возможно, и все другие координаты пересчитали, исходя из этого. В результате твое местоположение сместилось на небольшое расстояние. В твоей исходной точке оказался Морас. Его смерть не была итогом магического выгорания. Он погиб, пропустив через себя огромный поток энергии, пусть и частично погашенный преобразователем.

— Вот тут предсказание исполнилось. Я и тогда сказала его сыну, и указ есть, что именно он — настоящий спаситель Лиора. Без него не было бы ни меня, ни трикветра. Были еще случайности?

— Да, ты успела передать по связи, что можно возвращаться за мгновение до ее исчезновения, мы все сошли с точек. Потоки метеоритов ударили позднее именно по ним. Это хорошо видно на карте. Потом мы, конечно, получили каждый свой метеорит, но ни один из них не стал фатальным. Более того, мереорит, упавший рядом с Риннрионом, спас ему жизнь.

— Как?

— Когда в каньон начала поступать вода, драконы решили остудить лаву. Накрутили что-то с преобразователями. Короче, каньон уже не огненный. Скорее это будет горное озеро с всегда теплой водой. Не об этом речь. Риннрион с другим драконом должны были предотвратить взрыв. Устроили смерч, собрали всю воду, хлынувшую в каньон, при помощи огромной воздушной воронки и выкинули ее за пределы купола, пробив в нем брешь. Что-то пошло не так, Ринна зацепило и выкинуло на купол. Всю энергию высосал из него именно купол. Его спасли от смерти две случайности. Первая, он не прилип к одной точке, а скользил по поверхности вниз. И как раз на линии скольжения из купола торчала часть скалы. Он смог на нее выбраться. К куполу прикасаться было нельзя. Внизу только вода, и до нее метров двадцать да еще заметил хищников. Прыгать и плыть не вариант. Лежал, ждал, когда снимут купол, потому что сквозь него видел дорогу, поселок рыбаков. Потом наблюдал за падающими метеоритами. Как они с легкостью пробивают купол, сколько времени уходит на смыкание в месте прорыва. И тут вторая случайность, небольшой метеорит пробил купол прямо над ним. Если бы стоял, то снесло бы голову, если бы сидел — скинуло бы в море взрывной волной. Он лежал. Успел вскочить и ввалиться в брешь, прежде чем купол сомкнулся. Потом долго шел. Вышел к точке телепорта. Смог сам ее настроить. Короче добрался на голом упрямстве. Вот, как-то так.

— А какой нашей реакции ты боялся?

— Я незаконно влез в чужие мысли. Хоть и с благими намерениями. А теперь незаконно вам все рассказал. Как твое чувство справедливости, Рия?

— Оно нейтрализовано двумя другими. Удовлетворением от притихшей любознательности и осознанием, что ты расстался с недоверием к Ринну.

— Ну, я ведь тоже слышал часть вашего разговора в утро после обряда. Не то, чтобы не доверял, но был какой-то осадок. Скорее замешанный на ревности.

— Только не говори, что сейчас не ревнуешь. — Тор в своем репертуаре.

— А он и не скажет. Ревность плохое чувство, если оно идет от недоверия. Но оно так же естественно как голод, жажда, потребность в отдыхе после трудной работы. Не нужно доводить его до фанатизма. Надо просто любить. И доверять.

Эпилог

С того дня Парада планет прошло двадцать лет. Вчера наши близняшки вышли замуж. Их мужья по странному стечению обстоятельств, те самые малыши, которых спас в свое время их отец. Их истинные.

Нашему с Робером сыну шестнадцать. Сильный маг-универсал. Лучший студент Академии стихий.

Риннрион ставит на крыло своих близнецов. Первым оборотом они чуть не разнесли западное крыло. Хорошо, что папочка почувствовал приближение оборота и вынес обоих порталом на поляну, где я снимала с него ошейник.

И еще в историю мира Лиор больше никогда не вмешается Звезда смерти. Астрологи смогли, сопоставив орбиты ее прохождения прошлого и теперешнего, выяснить, что ее путь уйдет далеко в сторону от нашего мира.

Наверное, я должна быть благодарна моим прежним двум мужьям в мире Лиор. Это благодаря их научным изысканиям нас миновала судьба, предсказанная во второй части древнего драконьего документа. Благодаря ним у меня практически неограниченный резерв. В экстренной ситуации я могу без особого вреда для себя поглотить направленный удар десяти сильных боевых магов. Утроить его и вернуть обратно. Это они обнаружили, у меня слабый ментальный дар, спаянный с даром разума, увеличили его и отточили до ювелирного мастерства владения. Проявляется он только при полупустом резерве, но это мелочи. Раньше вообще считалось, что дар разума может быть доступен только выгоревшему магу с запечатанными каналами. И был полностью под запретом. А все из-за того, что маги разума могли внушить любые мысли, взять под контроль любого представителя мира, стереть память, заменить ее ложными воспоминаниями, могли доводить до сумасшествия. Самое страшное, что никто им в этом не мог помешать. Самые сильные амулеты против ментального воздействия их магия с легкостью обходила. Несколько тысяч лет назад, слетевший с катушек маг разума едва не уничтожил мир Лиор. С тех пор выгоревших магов брали под строжайший контроль и при малейшем намеке на использование магии разума просто уничтожали. Но о том, что может быть мой вариант, не подозревал никто.

Но благодарной быть не получалось долгое время. Меня выдали замуж в неполных семнадцать, потому что при невыясненных обстоятельствах крафство осталось без правительницы. Храм быстренько подобрал мне мужей. На мою беду супруги мои были сверх увлечены наукой. И мужьями оба оказались никакими. И поверьте, мне, землянке прожившей с любимым мужем тридцать лет, есть с чем сравнить. Из-за их невнимательности к моим чувствам я едва не превратилась в садистку по отношению к тем, кто от меня зависит.

Но все пережитое мной того стоило. Хотя бы для того, чтобы понять. Чтобы быть счастливой надо уметь отпускать от себя прошлое. Каким бы счастливым или жестоким оно ни было. Отпускать и прощать с легким сердцем. Прошлое — это от слова прошло. Вернуть его невозможно. Можно только быть ему благодарным за его уроки.

Content

Ирина Зайцева
ТРИКВЕТР

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог