Артём Зайцев

РАБ БУРИ

Долгое пробуждение

Пучок света упал на сетчатку глаза Айсера и пробудил его ото сна. Старое воспоминание, кошмар, отозвался громким эхом в сознании. Айсер взял себя в руки и моргнул. Женщина нависала над ним, обычным ручным фонариком проверяя работу его зрачков. На сетчатке глаза Айсера высветилось окно диагностики, начав проверку всех его систем.

— Прибыли? — хриплым голосом он спросил женщину.

На ней был белый комбинезон медицинского персонала баржи. Светоотражающие линии шли вдоль одежды. Айсер ещё раз моргнул, послав команду своему центральному процессору, расположенному в голове, как можно быстрее привести его зрение в порядок.

— Почти, мистер… — женщина задумалась, изучая список пассажиров баржи, — мистер Клемент Гафнер.

— Просто Айсер, — он неуверенно ей улыбнулся. Женщина не улыбнулась ему в ответ.

— Мы на низкой орбите Булыжника. В данный момент, баржа по инерции движется в Порт, — она убрала фонарик в нагрудной карман, — магнитные поля Булыжника возьмут нас через, — она вновь задумалась. Ненужно быть Айсеру экстрасенсом, чтобы знать, что она считывает полученную информацию со своей голографической линзы. Вряд ли она может себе позволить модификации глазного яблока. Впрочем, Айсер то же не мог, — через двадцать минут. Попросим вас к этому моменты собрать свои личные вещи и прибыть к месту сбора.

Женщина развернулась и уплыла к соседней капсуле.

— Как скажете, — негромко ответил ей Айсер.

Внутри баржи была невесомость, а значит, никакого внешнего ускорения не было. Баржа благополучно вошла в поле взаимодействия дуги, снизив свою скорость до, каких-то, тринадцати тысяч километров в час. Она медленно плывёт в космосе по направлению к дуге, где, создаваемый псевдовектор дуги, выровняет её положение, и припаркует к космической стоянке. Через двадцать минут.

Айсер медленно подогнул под собой ноги, ухватился за края личной капсулы с обтекаемыми формами, и слабо толкнул себя. Тело вылетело наружу, где оказалось в помещении цилиндрической формы. Капсулы же располагались во внутреннем слое цилиндра, и по бокам от себя Айсер видел других пассажиров, лениво выплывавших из своих спальников. На них были одеты белые тепло сохраняющие комбинезоны, как, собственно, и на Айсере. К ним сразу же подплывали работники медперсонала, проверяя их состояние. Айсер был одним из первых пробудившихся, и ему не требовалась особая помощь. Он подплыл к канату, натянутого вдоль оси цилиндра, и по нему пополз к выходу. Можно было бы оттолкнуться за счёт каната и получить нужное ускорение, чтобы преодолеть нужное расстояние за пару секунд, но Айсер решил не делать этого, чтобы не привлекать лишнего внимания. Любой из пассажиров мог быть сторонником Пирры.

Лёгкое голубое сияние, создаваемое встроенными в стены лампами, работавшими от внутренних радиаторов, нагревавших помещение, освещали путь Айсеру. Он отдал команду нужному нейромоду, и его зрение прокорректировало получаемый спектр. Теперь Айсер видел более ясно, чем мог бы ему позволить обычный человеческий глаз. На секунду он включил тактическую таблицу интерфейса, перепроверив её работу и работу своих нейромодов, и, убедившись в исправности, отключил её. Если он благополучно пробудился здесь, а не где-то в карцере, обложенной сеткой Фарадея, и в магнитных наручниках, то значит, он благополучно прошёл таможенный контроль. Ни один сканер не обнаружил ничего неестественного в его организме, в строении его костей, в аминокислотной цепочке его мускульной конструкции. Возможно, пол пути уже позади. У Айсера есть двадцать, нет, уже восемнадцать минут, чтобы найти своего богатого инвалида, за которым, по его легенде, он обязан присматривать, пока тот будет любоваться красотами человеческого мегасооружения. Без него Айсеру не пройти через контроль пограничных систем Булыжника. Разве что с боем.

Круглый шлюз цилиндра был открыт, и Айсер выплыл в просторный коридор с округлёнными внутрь стенами. Ухватившись за один из парапетов, он огляделся вокруг, нашёл ближайший матовый терминал, и, подлетев к нему, отправил тому нужный запрос. На поверхности матового экрана отобразилась трёхмерная проекция баржи. Сама баржа была похожа на грушу, а несколько цилиндров, разделённые на сектора, находились «внизу» этой груши, в более уплотнённой её части. Центральный коридор, где сейчас и находился Айсер, проходил вдоль оси груши. Он сохранил модель груши в одном из запасных нейробаз данных, чтобы, если что-то случится, например, пропадёт свет, он смог бы ориентироваться сугубо по своим сенсорам. Паранойя, но что поделать.

Нужный сектор располагался в двухстах метрах «вверх», хотя для Айсера в данный момент это обозначало «назад». Айсер изменил своё положение так, что левая сторона стала для него надиром, а правая — зенитом, и медленно отталкиваясь, полетел к нужной части сектора. Мимо него проносились открытые шлюзы других цилиндров, но люди всё ещё приходили в себя от криогенного сна. Можно было сделать вывод, что Айсер был единственный, кроме работников баржи, кто сейчас полностью бодрствовал. Несколько раз на его пути встречались эти самые работники, передвигавшиеся по другим перилам, преимущественно медицинский персонал, но иногда и охранники. Никто ничего не сказал ему, а только дружественно приветствовали его.

Через три минуты Айсер добрался до нужного цилиндра, шлюз которого был на противоположной стороне слева, аккуратна затормозив: сначала рукой, державшейся за перекладину, подтянул себя к стене, а затем встал ногами на неё. Теперь шлюз был над его головой. Оттолкнувшись ногой от стены, он придал своему телу достаточно импульса, чтобы влететь внутрь.

Где его тут же остановили сотрудники службы безопасности баржи. Двое мужчин крепкого телосложения направили Айсера к канату, за который тот ухватился, и подлетели следом, ухватившись за канат по обе стороны от гостя, окружая того.

— Это частный сектор. Посторонним вход запрещён, — мужчина с каменными чертами лица обратился к Айсеру. Айсер едва удержался, чтобы не включить свой сканнер и не просканировать человека перед ним на сквозь, но вовремя опомнился, что у того тоже могут быть нейроимплантаты, которые такую наглость сразу же засекут. Беглый зрительный осмотр выявил миниатюрный тазер, закреплённый на поясе синего комбинезона. Прямо под рукой стража. — Просим вас немедленно покинуть данную территорию.

Айсер поздно опомнился, что на нём был обычный белый комбинезон пассажира эконом-класса.

— Я работаю на мистера Йена Ван Дайта.

— Имя?

— Клемент Айсер Гафнер.

— Секундочку, — охранник обратился к своей базе данных, но тут же продолжил, — перешлите подтверждение личности.

Айсер навёл свой зрачок прямо на зрачок охранника, переслав свои данные через инфракрасное излучение. Объём данных не превышал и мегабайта, и не требовался мощный излучатель. Охранник моргнул.

— Капсула номер 23. Хорошего вам дня, мистер Гафнер.

— И вам.

Охранник пропустил Айсера, и тот пополз к нужной ему капсуле. Очень вежливые стражи правопорядка, впрочем, чему удивляться, если этой цилиндр принадлежит богачам? Здесь и освещение получше, здесь и канат ощущался более мягким, у немногочисленных капсул (Айсер насчитал всего двадцать семь обустроенных капсул из пятьсот пятидесяти) летало по четыре мед работника, бережно проверявшие состояние пробудившихся богачей. Рядом с ними было минимум по два личных охранника, и, наверно, где-то рядом, были их личные доктора, или слуги, или ещё кто-нибудь, так близкий к ранимому сердцу богача, без которого тот не может позавтракать. У капсулы номер двадцать три была такая же картина. Разве что, не было личной охраны. Хотя это же работай Айсера, нет?

Пять медицинских работников помогали мистеру Ван Дайту покинуть свою капсулу, бережно обхватив его. Удивительно, но здесь были и личные канаты, которые тянулись перпендикулярно основному к каждой капсуле. Или их закрепили уже позже? Айзер воспользовался одним из таких канатов и по нему подполз ближе.

— Так, осторожно, мистер Ван Дай. — Женщина в жёлтом комбинезоне контролировала работу по извлечению особо дорого объекта в человеческом эквиваленте из своего заточения, в котором тот проспал последние три года. Да, столько летела их баржа от района солнечной системы, радиусом в десять световых лет, куда входил и Сириус, до этого района рукава Ориона, а точнее — пролетели триста двадцать световых лет. Белокурые волосы женщины были скручены в форму улитки. Ничего похожего на Луну. — Контролируйте своё тело, здесь инерция…

— Ты меня держишь за старого дурака? — недовольно возмутился Ван Дайт. — Я знал эти законы, когда ты ещё не родилась. Лучше помоги мне выбраться от сюда. Я своих ног не чувствую.

Айсер легко мог бы поверить в это, зная состояние костей мистера Ван Дайта. Даже со всеми способами омоложения, у человеческого тела, настоящего тела, не модифицированного, есть жизненный предел. Его можно продлить, сто, двести лет, даже четыреста, но не до бесконечности. А Йен Ван Дайт выглядел в прямом смысле старо, даже в век, когда можно перемещать объекты быстрее скорости света и осуществлять распад протона в маленьких катализаторах, который можно установить прямо в тело человека. Его лицо было покрыто морщинами, ободки бровей падали на края глаз. Но назвать его дряхлым язык не поворачивался. Он излучал какую-то ауру, ауру могущества? Превосходства? Его волосы всё ещё были в идеальном состоянии, губы не потрескались, да и сам он был полон сил.

Но каким бы молодым он не пытался казаться, прошло минут пять, прежде чем он смог самостоятельно ухватиться за нужный ему, личный канат, и заметить, провисевшего всё это время в пространстве, Айсера.

— О, ты явился? — Йен обратился к Айсеру.

— И вам доброго дня, — Айсер сделал лёгкий кивок головы.

— Оставь свой сарказм для других. — Йен неаккуратно напомнил, зачем здесь вообще нужен Айсер. Женщина в жёлтом комбинезоне оказалась за спиной Ван Дайта, и сделала тому инъекцию стимулятора в область шейных позвонков. Старик поморщился. — И долго ты уже тут находишься?

— Не долго.

Двое других медицинских работника, изменили своё положение в пространстве, расположившись для Айсера и Ван Дайта головами вниз. Они сняли предохранители с уже пустующей капсулы, вытащив детали конструкции рекс-протезов для ног, начав аккуратно собирать их. Женщина тоже изменила своё положение в пространстве, и теперь держалась за тыльную часть комбинезона Ван Дайте. На левой руке, которой она и ухватилась, находился небольшой медицинский напульсник, на кистевой стороне которого были закреплены инъекционные капсулы. Она поочерёдно выбирала одну из них и осуществляла инъекции по выбранным частям тела Ван Дайта через комбинезон. Айсер насчитал по шесть уколов в каждую ногу аристократа. После чего, два медика, оставаясь перевёрнутыми головами вниз, установили рекс-протезы на каждую ногу, закрепив их винтами, которые самолично и вкрутили. В области таза протезы соединились в одну общую конструкцию, уплотнившись между собой. По лицу Ван Дайта пробежала гримаса боли.

— Немного унизительно, не правда?

— Зато теперь вы сможете свободно передвигаться, как только окажетесь в зоне гравитационного притяжения, — восклицательном тоном отозвалась женщина медик.

— Я знаю, чёрт тебя подери. — Йен махнул им рукой, чтобы те ушли. — Вы все свободны теперь, спасибо за помощь.

С недовольным лицом, будучи лично оскорблённой, женщина лёгким кивком головы указала остальным, что они свободны, и все вместе они удалились по канатам.

— Через шесть минут нам нужно прибыть в контрольный пункт.

— Это для гражданских. Нас могут и подождать, — ответил Айсеру Йен.

Айсер окинул взглядом цилиндрическое помещение. Остальные богачи уже давно покинули свои капсулы и вышли через шлюз. Остались только уборщики и работники санитарной дезинфекции. Капсулы следовало обработать от трёхлетнего пребывания в нём людей. Можно как угодно замедлить работу человеческого организма, консервировать его, но обмен всё же, пускай и в замедленном режиме, осуществляется. Организм требует влаги, но её же и выводит. То же самое касается и продуктов жизнедеятельности, клеток организма, волосяного покрова, эпидермиса, и кучи всего.

— Но мы же здесь не останемся? — удивился Айсер.

— Нет. Пошли.

И они вместе полетели к шлюзу.

Через двадцать минут, как и было оговорено, баржа вошла в сильные зоны захвата дуги, и внутри звездолёта появилась гравитация. Сначала она была не больше одной десятой g, но по мере приближения, ускорение нарастало. Скорость баржи к тому времени уже упала до трёх тысяч километров в час и продолжала падать. По мере приближения, за каждые пройденные пять тысяч километров, гравитация увеличивалась на одну десятую g, и к моменту полной остановки в порту гравитация на барже равнялась земной. Такая же гравитация была в любом месте на Булыжнике — Огромном человеческом мегасооружении в форме дуги, длинной в полтора астрономической единицы, большая часть поверхности которой пустовала.

Айсер и Йен дождались, пока все посетители покинуть баржу. Никто из персонала ничего не возразил им. Айсер догадывался, что всё дело в Йене. Он житель земли, а значит — относится к самым могущественным людям Всепланетного Земного Правительства. Слово «земное» не просто так фигурировало здесь. Земляне контролировали девяносто процентов всего межзвёздного капитала человечества. А в капитализме ничего не может быть более важным, чем это. Впрочем, Луна тоже была гражданином Земли. А Айсер родился на планете среднего класса (если такой может существовать в капитализме, самой собой) в шестидесяти световых годах от Земли, в системе Энкель-Росс, да и то, на третьей, самой дальней экзопланете в системе. Впрочем, это уже тоже не важно. Важна только его миссия.

— Ну что, сынок, пошли, — Йэн Ван Дайт ухмыльнулся.

— Да, мистер, — Айсер послушно последовал за своим пропуском на Булыжник.

«Сойдя» с баржи через закреплённый шлюз, они попали на пограничный пункт проверки. Длинное помещение из бетона, с лампами, установленными в потолок. Людей здесь было уже не много. Большая часть из трёх тысяч пассажиров баржи уже прошла проверку, и, наверно, уже наслаждаются видом Булыжника. А здесь не было даже «окон», чтобы выглянуть в космическое пространство. Но чего здесь было много, так это службы безопасности. Вооружённые кинетическими автоматами, одетые в тёмные, с символикой ВЗП, закрытые экзоскелеты из титана, с опущенными забралами, они стояли у каждого пропускного пункта.

Пока Айсер и Ван Дайт двигались в их сторону, на стенах, вдоль их движения, большие мониторы транслировали последние новости и сводки из орбиталищ, который вращались вокруг своего основания — Адронной Дуги Дирака. На экранах показывались люди, идущие с плакатами и выкрикивающие лозунги, митинги, массовые беспорядки, стычки правоохранительных структур и митингующих. Параллельно картинке, под ней, бежала голографическая строка, призывающая людей к мирному урегулированию событий, взывавшая к рациональности. Новость о митингах сменилась другой. Здесь можно было разглядеть овальный зал суда, где проходил суд над членом террористической группировки Пирра. Монитор не передавал звука, но бегущая строка снизу показывала текстовой вариант, где сообщалось, что суд признаёт того виновным в ряде преступлений, а главное из них — соучастие и поддержка Пирры. Приговор — смертная казнь через расщепление на кванты. То есть, человека конвертируют в топливо для работы дуги. Символическая казнь для данного места. Далее следовали комментарии главы службы безопасности Булыжника. Рейкард Берг, грозный на вид мужчина, с короткострижеными волосами и глазами разного цвета. Айсеру не составило большого труда понять, что тот глаз, который жёлтого цвета, передаёт фотонный импульс прямо на экран. Тестовая трансляция сообщала, как Рейкард доволен задержанием и устранением очередного террориста, и о его надеждах, что беспорядки скоро закончатся, а Булыжник избавится от дружины О'Шейна. Далее шла социальная реклама, в которой граждане всех орбиталищ призывались на борьбу против Пирра, и озвучивался лозунг: «Скажем нет анархистам и террористам. Скажем нет Пирра. Ради будущего наших детей». Довольно пропагандистски, но, видимо, работает. Да и сам Айсер здесь по той же причине. Далее уже пошла обычная коммерческая реклама, где рекламировались новые препараты для наращивания мышечной массы, новые трёхмерные телевизоры без коллизии виртуальных текстур, и смотреть на монитор стало не интересно.

— Не лучшее место для инвестиции, — жёстко заметил Йен, — но мы и так потратили кучу денег на это сооружение, которые так безвкусно прозвали Булыжником. Нельзя отдать его в руки террористам. Тем более, Пирре.

Айсер молча кивнул. Последние сто лет он летал от системы к системе, где ликвидировал ячейки Пирры. Но он так никогда и не узнал, кто такой О'Шейн. Он должен быть главой Пирры, но никто его никогда не видел. Однако, все люмпены галактики продолжали ему поклоняться. Не было доказательств, что он вообще существует. Впрочем, у Пирры должно быть высшее руководство, какое они бы не было, и должно оно состоять не только из О'Шейна. Кто-то должен был планировать все эти террористические акты, которые Пирра успешно провела за последние сто семьдесят лет. Раз в десять лет в новости можно было прочитать, что на одной из колонизированных планет, происходили подрывы ядерных зарядов. И каждый раз на себя брала ответственность Пирра. Их членов постоянно раскрывали, пытали, уничтожали целые коммуны, но выйти на главных организаторов так и не представился шанс. Они всегда были за горизонтом событий системы антитеррористической организации, на которую и работал Айсер. Но история взаимоотношений Айсера и Пирры довольна сложна. Как и мотивы Пирры. Чего они добивались всё это время? За последние сто пятьдесят лет Пирра обросла легендами как невидимое Божество. Изначально считалось, что они поклоняются пришельцам, которые, около сто восьмидесяти лет назад уничтожили целую планету, Мартиньяо-3, подвергнув её термоядерной бомбардировки. Три миллиона людей просто исчезли за полтора дня, что продолжался орбитальный обстрел зарядами в двести мегатонн. Уцелела лишь горстка людей, которые не находились в трёх больших городах планеты и смогли укрыться, или же находились в далеко удалённых местах. Численностью в сто, может чуть больше. К тому же, правительство не стало афишировать их имена, скрывав их. Проблема в том, что пришельцев потом так и не нашли. Их никто и никогда не видел больше. Никто не установил с ними контакт. Каков то их был мотив? Но на этом проблемы не закончились. Земное правительство инициировало исследование, которые заключило, что невозможно установить куда и откуда прилетели пришельцы, или как они выглядят. Позже, уже независимое исследование привнесло какие-то вопросы, которые ставили под сомнение заключение ВЗП. Сигнатура изотопов, а также частицы, образованные синтезом, да и сами оставленные воронки от взрывов (взрывы осуществлялись от прямого попадания, а не детонировали над поверхностью земли, в нескольких километрах, как это и было принято у людей), наталкивали на сходство использованного арсенала и арсенала людей. То есть, технологически, пришельцы должны были не далеко уйти от развития человеческой цивилизации, если вообще были различия. Они не уничтожили Мартиньяо и три миллиона людей антивеществом, плазменным джетом, экзотической материей, не скинули на планету миниатюрную чёрную дуры, нет. Обычное термоядерное оружие. В обществе поползли слухи, а ВЗП опечатало систему Мартиньяо, закрыв её от посторонних. Над человеческой цивилизацией навис страх, что пришельцы могут вернуться в любой момент и уничтожить любую планету. По своему хотению. Просто так. ВЗП ввело военное положение во всех своих системах. И вот, уже сто восемьдесят лет, человечество живёт в страхе неминуемого вторжения извне. Но пришельцы, НЛО, инопланетяне, галактические охотники, сверхцивилизации, пожиратели материи — никто так и не прилете. Даже не прислали весточки.

И всё бы ничего, но через три года после событий в системе Мартиньяо, тогда ещё никому неизвестная террористическая группировка Пирра, объявляет о себе всему миру, взрывая ядерный заряд в триста восемьдесят килотонн над головой Айсера и Луны, и мир Айсера переворачивается на целое число pi, инверсирует, меняется на три целых четырнадцать сотых радиана по окружности.

Всё, что интересовало Айсера, всё что его интересует до сих пор — почему? Зачем они это сделали? Он искал ответ последние сто пятьдесят лет, в шесть раз больше времени, чем он прожил мирной жизнью.

Он пытал одного члена Пирры за другим, вламывался к ним в дома, вытаскивал из постели, где они мирно спали в неведении, вскрывал им черепные коробки и подключался прямиком к неокортексу каждого террориста, сканировал и калибровал каждый аксон, но так и не нашёл ответа. Он пытал их родных на их же глазах, но все они готовы были умереть, будто тайна, которую они унесут с собой, страшнее, чем то, что они совершали. Да, они стирали себе память, и никакое сканирование неокортекса не давало нужный результат.

В СМИ дела обстояли не лучше. Первоначально, после важнейших событий в жизни Айсера, Пирра заявляла, что человечеству нужно сдаться пришельцам, и уповать на их милость. Но какие пришельцы? Это был безумный бред, но в истории человечества люди и не в такое верили. Позже, через месяцы, мир услышал О'Шейн а (но не увидел), настоящего лидера Пирры, который опроверг первоначальное заявление, обвинив во лжи Всепланетное Земное Правительство. Впрочем, от взрыва ядерной боеголовки он не отрёкся. Он требовал немедленную отставку ВЗП, открытие земных границ для любого желающего, снятие запрета с посещения системы Мартиньяо, проведению независимой экспертизы бойни на планете, а также полной независимости от ВЗП всех колонизированных планет. Это заявление тоже не вносило ясности, ибо девять десятых колонизированных планет нуждалось в поставке сырья из солнечной системы, ибо не каждая планеты богата на те или иные минералы, или почва недостаточно хорошая для посева, или постоянные магнитные буги, или ещё что-то. На десятилетия эти два террористических крика на всю вселенную так и висели со знаком вопроса, пока Пирра не подорвало ещё один ядерный заряд на одной из администрационных планет ВЗП. Теракта унёс жизни сто тридцати тысяч людей. Теперь у ВЗП появился не только внешний, но и внутренний враг, что лишь укрепило позиции ВЗП. Они монополизировали всё что только могли, мотивируя это антитеррористическим контролем.

Антитеррористическая организация ВЗП с радостью приняла в свои ряды Айсера, который был одержим местью. И месть стала единственной целью его жизни. ВЗП дало ему возможность, Айсер дал им головы членом Пирры. Но не главарей Пирры.

До событий последних десяти лет. Контрразведка ВЗП всегда составляла список граждан человеческой цивилизации, которые могут сочувствовать Пирре, или же проявлять некий образ мышления, присущий анархистам. Это не так уж и тяжело, ведь известно, что ультралевого и анархиста отделяет зыбкая грань рациональности. И они добились своего, нашли несколько идеальных кандидатов: список из восьмидесяти миллионов людей. Айсер сам загрузил его в свою аналитическую программу нейромодуля, отсеивая кандидатов по шкале важности. Один из списка его заинтересовал больше всего. Айсер обратился к верхушке Антитеррористической Организации, и АО дало ему зелёный свет. Но они опоздали. Артур МакМиллан был в двух световых годах пути, направляясь на Булыжник, куда его и доставила электромагнитная баржа. Физик-практик по работе с взаимодействием фундаментальных и элементарных частиц, большой теоретик взаимодействия Дирака, родом с Сириуса-2, решивший посетить Адронную Дугу Дирака, в которой разгоняются преоны — идеальное совпадение, не так ли?

Айсер знал, что предчувствие, насколько бы абстрактным оно не было, не может его подводить. Если нарушить работу АДД, то это мегасооружение потеряет связь с ВЗП. Миллиарды людей будут отрезаны от продовольствия на своих кольцах-орбиталищах. Грандиозный теракт.

Однако, АО, сверившись со сводной о событиях здесь, на Булыжнике, решило, что именно здесь, где-то на орбиталищах, и может находится верхушка Пирры. Учитывая хрупкое положение порядка на некоторых из орбиталищ, массовые протесты, а также важность миссии, требовалось провести Айсера на Булыжник без лишнего внимания. Они изобрели легенду, поставили Айсера под Йеном Ван Дайтом, который играл роль прямого пропуска на дугу. Обычный триллионер, важная земная шишка, решил на старость лет посетить периферию человеческого космического государства, ничего необычного. Айсер его верный слуга, а значит, получит такой же максимальный доступ. Подделать его легенду легко, подделать гражданство землянина — невозможно. А значит, Айсер пройдёт свободно мимо сканеров пограничного контроля, которые, теоретически, могли бы пометить его как ходячую машину для убийств, напичканного разными аппаратами излучение, ядерного распада, негуманных инъекционных систем вскрытия мозга, подкожных наномашин, и кучи ещё всего. Если системы баржи не обнаружили ничего из этого списка, это ещё не значит, что интеллект программы контроля здесь будет такой же ленивый.

— Ваши вещи, пожалуйста.

Слева от Айсера стоял один из стражей правопорядка. Рука его лежала на прикладе автоматической винтовки. Даже столько лет спустя люди всё равно предпочитают надёжное кинетическое оружие лазерному. И не удивительно: лазер можно отразить зеркалом, преломить через стекло, хотя, конечно же, это зависит от мощности лазера, спектра, например, рентгеновским военным лазером кто-то да пользуется (иногда и сам Айсер), но оно запрещено гуманными правилами. Кинетические же винтовки более лёгкие, и нажимая на курок ты знаешь, что не аннигилируешь, если лазерная винтовка сломается у тебя в руках. Ближайший аналог, который приходит на ум Айсеру — гауссовые рельсотроны. Но тут уже дело в силе магнитов, индукции, и остальной физической шелухе, до которой обычно нет дело тем, кто спускает курок.

Айсер присмотрелся в забрало солдата, пока Йен пропускал свои вещи через упрощённый сканер: такой, конечно-же, не выявит проблемы с модифицированным телом. Забрало было зеркальное с внешней стороны, а значит, защищенно от лазера, а Айсер может в нём себя рассмотреть. Ничего не изменилось за время их перелёта, всё такое же овальное лицо со средней толщиной бровями. Тонкие губы, выбрит. Длинные густые волосы, зачёсанные назад. И это единственная его часть тела, где у него есть волосы. Айсер потерял часть волосяных луковиц от острой лучевой болезни, а остальные уделали хирургическим путём, а вместо них, под эпидермис, установили цепи наноработов. Волосы на голове не растут и не выпадают, они просто есть. Чтобы казаться более человечным. Глаза, в данный момент, голубые. Лицо немножко смазливое. Он всё так же похож на повзрослевшего подростка. Но так и лучше. Никто не станет наводить лишних справок о нём здесь.

— Вы следующий, гражданин. Ваши вещи.

Айсер повернулся к инспектору таможенной службы, стоявшего ха терникетом, через систему сканеров.

— Нет, у меня нет вещей с собой. Спасибо, — он прошёл первый дверной сканер, на секунду усомнившись в успехе, но машина промолчала. Такие дверные сканеры стояли линией вдоль всего этого помещения. Нельзя было пройти и оказаться на другой стороне, не пройдя через них. Второй сканер, расположенный над головой Айсера, улавливал энергии квантов. Он и засомневался в своих показаниях. Красная, голографическая лампочка загорелась в пространстве между Айсеров и инспектором.

— Прошу прощения. Какие-то неполадки с квантовым сканером, — ответил инспектор, сверяясь с данными на своей сетчатке глаза. — Какие-то сигнатуры не соответствуют. Мы вынуждены просить вас пройти полную проверку, — он моргнул, — проследуйте за нами.

Айсер не особо знал, что будет, узнай они истину. Ведь он работает на АО, а они на ВЗП. Они обязаны его пропустить, в любом случае. Но тут вмешивалась конспирация. Люди, которые узнают на кого работает Айсер, могут сами быть причастны к Пирре, или могут банально проболтаться со временем. Это ставит под большую угрозу выполнения задачи, а также поиск Артура МакМиллана, через которого и можно выйти на главарей Пирры. В этом случае, Айсеру правильнее будет активировать свои оружия прямо здесь и прорваться с боем.

Айсер отдал команду нейромодам увеличить чувствительность своих рефлексов к электрическим импульсам нейронов. Нейромедиаторы в его мозгу начинали свою работу, собираясь секретировать нужное количество химического вещества. Мышцы напряглись, но на его лице появилась недовольное изображение обычного гражданского «ну что ещё?».

— Отставить, инспектор, — выкрикнул за оградой Йен.

— Но, сэр, это обязательная проверка…

— Ты видишь мой идентификационный номер, солдат? — Йен грозно перебил его.

— Да, сэр.

— И что там написано?

— Сэр Йен Ван Дайт, сэр.

— Вот именно. Там нет обозначения моей планеты. Что это значит?

— Что вы гражданин Земли, сэр.

— Что я землянин. И ты меня задерживаешь. Ты видишь мои ноги? — Йен взглядом указал на свои протезы. — Мне тяжело передвигаться. И Клемент мне необходим, — теперь он кивал на Айсера. — Так что сворачивай свои параноидальные проверки и дай нам уже выйти наружу.

Инспектор замялся, но перечить гражданину Земли — большое преступление на территории ВЗП. Отдаёт космическим феодализмом, но такова суть строя, следующего за ним.

— Мистер Клемент Гафнер Энкель-Росс-3, вы можете пройти. Но я буду вынужден внести запись в базу данных.

— Да ради бога, — фыркнул Ван Дайт.

Сканеры отодвинулись в сторону, и отключились, дав возможность Айсеру перейти на другую сторону и оказаться на территории Булыжника.

— Просто Айсер, — ответил тот инспектору, перешагивая через белую линию на земле. — И спасибо.

Йен двинулся к выходу наружу и Айсер проследовал за ним. Помещение сходилось к закруглённой трубе, уходящей вверх. Она была абсолютно угольного цвета, и Йен спокойно вошёл в неё двигаясь прямо. Через пару секунду Айсер заметил, что положение Йена в пространстве изменилось, словно они стояли на разных поверхностях, только Йен не падал вниз. Айсер обернулся и заметил, что помещение, откуда они пришли, задралось вверх, а люди, которые остались там, стоят под определённым углом к земле.

— Псевдовектор, — ответил Йен на не озвученный вопрос Айсером.

Айсер знал, как это работает, но никогда не сталкивался с этим ещё. Да, он и раньше бывал на псевдовекторных плитах, состоящих из аксионов, которые и образуют силу притяжения к поверхности, а сама поверхность удерживается сильными магнитными взаимодействиями Дирака. Чем дальше они двигались, тем сильнее кренило проход от первоначального положения, но сами они никуда не падали, и не чувствовали изменение центростремительной силы. Изнутри труба была освещена полосами желтого света. Полосы тянулись вдоль всей трубы. Айсер не сразу понял, что видит перед собой. Освещённые контуры горы тянулись от одного горизонта к другому. Перед ним стали появляться светящиеся точки. Сотни. Тысячи. Пол под его ногами стал прямым. И тогда Айсер вышел на поверхность плиты.

Он стоял на абсолютно гладкой тёмной поверхности, края которых невозможно было увидеть на фоне вселенной. Лишь полосы света под ногами указывали, в каком направлении Айсеру нужно двигаться, чтобы прийти к горе перед ним — Адронной Дуге Дирака. Перед собой он видел только стену, нельзя было определить какой формы эта дуга, хотя интуитивно понятно, что по форме названия. Но объять, осознать, экстраполировать тысячу километров перед собой, человеческий мозг не способен. Стена, вершина которой уходит куда-то вверх, а её края визуально сужаются где-то в отдалённой периферии. Да, это дуга. Но увидеть закрученные края отсюда невозможно. Человеческое мегасооружение, линейный ускоритель преонов, источника взаимодействия Дирака, то, на чём стоит вся космическая экспансия человеком. Таких АДД несколько в том участке космоса, которую оккупировал человек. Но никакие слова не смогут описать то величие, тянущееся на полтора астрономической единицы, которое предстало перед Айсером.

Слева от Айзера пространство перпендикулярно разделяло коричневое облако космической пыли — Млечный Путь. Значит, Стрелец, центр Млечного Пути, будет над головой Айсера, где-то в зените, где-то в пятнадцати тысячах световых лет отсюда. Голова Айсера, дезориентированная в пространстве, слегка закружилась, но нейромоды вернули его в чувства. Айсер вывел галактическую карту себе на сетчатку глаза, пытаясь найти Закроф-3, который находится в двухстах световых годах отсюда, где он недолго жил с Луной, но не смог. Возможно, не те галактические широты.

— Задумался? — усмехнулся Йен.

— Да, — машинально ответил ему Айсер.

— Пошли, а то придётся ждать следующую вагонетку двадцать минут. А я не люблю ждать.

— Да, мистер Ван Дайт.

Они направились по жёлтой полосе вектором к дуге. Конечно, это только визуально стена. Здесь есть окружность, и платформа мягкой волной впечатана в эту окружность. Значит, они будут двигаться не по ровной поверхности, но из-за псевдовектора, они не почувствуют изменения рельефа, градиент останется для них лишь визуально.

— Спасибо, сэр.

— За что?

— Что помогли мне пройти границу.

— Да, иначе бы ты там устроил бойню, — Ван Дайт усмехнулся. — И хватит всех этих сэр, мистер. Ты ведь сам так считаешь? Не веришь в иерархичность нашей природы?

— Нет.

— Вот и славно. Пускай ты и отрицаешь истинную суть природы, как и все молодые головы, но ты поймёшь, как всё работает. А пока можешь звать меня просто Йен, если тебя это расслабит.

— Хорошо, Йен.

Йен хищно улыбнулся Айсеру. Морщины на его лице стали заметны ещё отчётливее.

— Знаешь, по какому принципу работает эта система?

— Платформы?

— Да.

— Нет. Только в общих значениях.

— Это излишки от работы дуги Дирака. Материя из уплотнённых аксионов. Их плотность под нашими ногами настолько высока, что они и образуют силу притяжения. Псевдо-силу псевдо-притяжения. — Йен топнул со всей силы ногой в протезе об поверхность прямоугольника, — чёртов псевдовектор меняет направление центра тяжести массы относительно своего фиксированного положения в пространстве. Вот поэтому мы и не падаем, когда идём по нему по вертикальной поверхности. Здесь нет фиксированных ни вертикальных векторов, ни горизонтальных. Вся сила притяжения обусловлена сугубо ускорениями аксонов, которые, как раз, и устремляются нам под ноги, где и сжимаются друг с другом. Даже относительно центра нашей галактики, — Йен, — махнул в сторону центра млечного пути, который шёл «сверху-вниз» для Айсера, — мы движемся неправильно. Ты можешь прыгнуть вверх от платформы, пойти против ускорения аксионов, но, через какое-то время, тебя вновь вернёт назад, правда, земную силу притяжения ты не испытаешь. И вернуть тебя может не в том месте, откуда ты произвёл свой прыжок с достаточной силой. Кстати, ты знаешь, почему мы, ходя здесь, в вакууме, дышим воздухом?

— Сильное взаимодействие Дирака? — уныло ответил Айсер. Похоже Йен вошёл в тот старческий кураж, когда пожилой человек пытается передать весь багаж своих знаний невежественному молодняку за один монолог.

— Да. Магнитные поля удерживают атмосферу здесь, для нас. Из-за сильного электромагнитного взаимодействия Дирака мы можем контролировать их в каких угодно масштабах.

— Ну, солнце зажечь и удержать энергию синтеза мы не можем.

— Только если дело заходит о термоядерной реакции с солнечную массу, сынок. — Усмехнулся Йен. — Ты уже видел кольца Булыжника?

— Кольца?

— Да, кольца-орбиталища.

Айсер только сейчас осознал, что всё это время смотрел сквозь вселенную: на далёкие звёзды, на линию коричневой пыли, на непроглядную темноту пространства, но не удостоил такой участи саму дугу. Он приказал нейромодам увеличить картинку на своей сетчатке глаза, чтобы разглядеть окружность, основанием которого была дуга.

Теперь Айсер видел. Кольца Булыжника. Населённые орбиталища, раскрученные вокруг своей оси, где искусственное ускорение создавало силы Кориолиса. На фоне ночного неба орбиталища не сильно выделялись, будучи освещёнными лишь слабым светом далёких звёзд, но атмосфера, удерживаемая на внутренней стороне колец, создавало голубое гало в пространстве, которое слабо, да было видно даже для обычного человеческого глаза.

— Добро пожаловать на Булыжник, — рассмеялся Йен.

Через минут восемь, Айсер и Йен уже стояли на перроне монорельс, ожидая личную вагонетку Йена. Все прилетевшие пассажиры уже уехали на общей вагонетки, и здесь остались только солдаты службы безопасности, лениво ходившие туда-сюда. Пирон был установлен на поверхности дуги, а угольный прямоугольник теперь был позади них, и выглядел вертикальной стеной. Дуга же уходила за оба горизонта.

— Вроде ты сказал, чтобы мы поторопились, ибо опоздаем?

— Я соврал. — Йен безынтересно пожал плечами. — Просто не хотел потратить час своей жизни, пока ты не налюбуешься красотой.

Здесь, где дуга была освещена лучше, присутствовали лампы, а сами перрон был освещён громадным стационарным прожектором. Радиаторы, идущие вдоль дуги, подсвечивали её лёгким голубоватым светом. Было ли это связано с эффектом Черенкова-Вавилова, Айсер не смог определить. Это же свечение он видел и находясь на прямоугольнике, когда смотрел на дугу, но то излучение не создавало светового загрязнения.

Сейчас над головой Айсера и Йена была абсолютная ночная темнота, и отсюда уже ничего нельзя было увидеть.

— Разве ты не приехал сюда полюбоваться красотой Булыжника?

— А, что? — Йен что-то просматривал на своей сетчатки глаза. Судя по всему, у него всё ещё были настоящие, человеческие глаза. Значит, он носит линзы, что странно, для такого важного и, главное, богатого человека. — Нет, мне это не интересно. Я уже бывал на других дугах. Везде одно и тоже. Как и везде в космосе. Пустота и безыдейность. Разве что, можно новые рынки спроса открывать за счёт расширение человеческой цивилизации.

— То есть, производить больше туалетной бумаги и больше получать за это?

— Ты мыслишь в правильном направлении, сынок, — жёстко ответил Йен.

На перрон бесшумно прибыла вагонетка на перевёрнутой опорной системе монорельс. Но выглядела она как обычный скоростной поезд.

— Почему вагонетка?

— Что?

— Почему назвали вагонеткой? Выглядит как поезд.

— Это слэнг местной аристократии, — саркастично ответил Йен. — Я просто пытаюсь подражать, пока ты будет выполнять свою задачу. Я лишь молю космического бога, что ты уложишься в пару дней. Мне сказали, что ты лучшее, что у АО есть.

Спаренные двери вагонетки разошлись, впустив внутрь Йена и Айсера. Они были единственными пассажирами этой монорельсы. Просторный вагон, минимум сидений, обширная барная стойка по левую сторону, заполненная разными видами напитков. Йен плюхнулся в одно из сидений из шёлка в красном переплёте. Двери закрылись, и вагонетка также бесшумно тронулась. Айсер не ощутил никакого ускорения. Он сел напротив Йена.

— Как хорошо посидеть в своей личной вагонетке. Без лишних присутствующих, правда?

— В своей лично вагонетке?

— Это подарок ВЗП. Дали мне в распоряжение целую монорельсу бизнес-класса. — Йен кивнул в сторону окна, где Айсер видел лишь нескончаемую космическую пустоту. — Ей богу, там ведь ничего нет. Зачем люди так стремятся покинуть Землю? — Он отмахулся. — Не отвечай. Я даже рад, что мы, земляне, смогли избавиться от лишних ртов.

— Наверно.

— Энкель-Росс, да? — Йен сверился с данными, выведенными на линзу. — Третья планеты системы, значит. Так ты, сынок, потомок тех австрийских иммигрантов? Они вроде и колонизировали ту систему. Ну и как, вы построили своё подобие Земли там?

Йен рассмеялся. Настроение от болтовни у него явно улучшалось. Что автоматически ухудшало настроение Айсера.

— Ладно, — Йен отмахнулся рукой, — не принимай близко к сердцу. Я изучал твою биографию. Закроф, да? Сочувствую. Тогда много отпрысков земных погибло. Мой правнук тоже жил там. Но такой ход событий вполне закономерен. Некоторые анархисты так и стремятся всё обратить в огонь. Или нарушить порядок. Дикари. Что с них взять. Разве они знают хотя бы принципы, от которых зависит наша цивилизация, столпы, на которых она стоит? Мы вложили кучу денег в постройки таких сооружений, как эта дуга. А что могут они?

Айсер немногое знал о Адронной Дуге Дирака, вдоль которой они сейчас ехали. Квазилинейный ускоритель фундаментальных частиц, а именно — преонов, за счёт которых и образуется пятое (если учитывать гравитационное) взаимодействие — сильное электромагнитное, или же взаимодействие Дирака. Дуга сделана из каких-то сплавов свинца, вольфрама, и чего-то ещё, но из чего конкретно и в каком соотношении, Айсер не знал. Эта информация даже в межзвёздной библиотеке оставалась противоречивой. Сторонники теории заговоров утверждали, что ВЗП не хотят точные характеристики, чтобы кто-то заинтересованный, со стороны, не собрал себе такую же. Спорная информация, но не лишённая смысла. Айсер относился к ней умеренно-скептически, но старался её учитывать. Особенно в свете существования Пирра.

— Я жил тогда, когда мы построили первый такой ускоритель вокруг солнца, но за пределами Юпитера. Лет пятьдесят ушло, вроде. Здоровый тороид у нас вышел. Меньшего объёма чем этот, — Йен покрутил рукой, — относительно, но, главное, он работал.

Услышанное удивило Айсера. Самый первый ускоритель для взаимодействия Дирака? Значит, если Йен не врёт, ему лет семьсот. Удивительно, что он вообще говорить может.

— Ну, до Сириуса мы долетели. Это был предел тогдашнего сгенерированного поля. Неплохо, да? — Йен ухмыльнулся. — А там уже, через двадцать лет, за поясом Оорта Сириуса построили первую дугу. Физика удивительная вещь. Увлекаешься ей, Айсер?

— Не особо. Но принцип взаимодействия Дирака я изучал, правда лишь поверхностно.

— В АО?

— Да. Но меня преимущественно обучали, как разложит протон, чтобы извлечь из него позитрон, а затем катализировать позитроний и извлечь уже электрон. И всё это, чтобы зарядить фотонное устройство.

— Ну, взаимодействие Дирака можно описать, как сильное электромагнитное. Знаешь, когда силы электромагнетизма переходят в гравитационные, но не влияют на другие электромагнитные силы других взаимодействий.

— Квантовый электромагнетизм?

— Отчасти. Спектр и излучения, не затронутые взаимодействием Дирака на прямую, или же вне их действия, остаются прежними. Земное солнце — жёлтым, а доплеровское смещение всё так же зависит от амплитуды волны.

— Потому-что взаимодействие Дирака не является диполем.

— Верно, сынок. У этого электромагнитного поля могу быть значение не только «плюс-минус», но и, совсем экзотические, как «больше-меньше». И вот мы запускаем тор в солнечной системе, разгоняем преоны, и натягиваем своё, особое, электромагнитное поле во всех векторных направлениях, радиусом в десять световых лет.

Не совсем так, но Айсер помнил, что ему объясняли в АО. Что-то из квантовой теории поля. Суть заключалась в том, что поверх ограниченного n-мерного пространства (в нашем случае — псевдо-евклидового, иногда Римана), который заполнен космическим вакуумом, можно «натянуть» ещё одно поле, внутри которого квантовые флуктуации можно заставить создавать нужные нам виртуальные частицы. В данном случае — дионы, частицы сильного электромагнитного взаимодействия, как кванты магнитного монополя. Дионы довольно экзотические частицы.

Как известно, энергия космического вакуума не может быть равна нулю. Вакуум поляризован. Как минимум, там постоянно происходят квантовые флуктуации: частицы рождаются, часть из них распадается или образуют другие частицы. Некоторые частицы рождаются парно, и сразу же аннигилируют, испуская нейтрино. Так же, за счёт квантовых флуктуаций, в космическом вакууме могут рождаться виртуальные частицы. И как минимум, космический вакуум в Млечном Пути заполнен фотонами. Скорость света незыблемая константа. Достигнуть её нельзя. Достигнув её любой объект окажется вне времени. Поэтому, достичь, конкретно, скорости света никто не и не думаю. Но вот обмануть вселенную, передвигаясь быстрее волны света — тут работают другие принципы. Опустим создание червоточин из экзотической материи, частиц с мнимой массой, ядер сингулярности, которые связывают две точки в пространстве между собой, или гиперпространство. Возьмёмся только за энергию вакуума. Энергия аннигилируемых частиц слишком мала, чтобы использовать её хоть как-то для объектов с массой во вселенной Эйнштейна. Фотоны нам бесполезны. Но важен сам процесс — квантовые флуктуации. Они ознаменует собой, что вселенная не статична. Главное здесь найти применение этой динамике.

— Так, а как вы собрали тот первый тор? Я знаю, что это государственная тайна, но всё же. Как вы открыли новое взаимодействие? И главное, как вы обнаружили преоны?

Йен хищно улыбнулся.

— Я не знаю. Тогда я был биржевым спекулянтом и ничего не знал о физике. Но, это и не важно теперь. Главное, что мы обнаружили преоны, ведь так? А за счёт них мы смогли создавать магнитные монополя и электромагнитные переносчики энергии.

В этом и суть. Никто ничего не знает. Айсер сразу вспомнил притчу о яйце и курице. Ибо поле, созданное и удерживаемое земным тором (а в нашем случае системе «земной тор»-«АДД Булыжник»), способно влиять на квантовые флуктуации в вакууме. Важна там самая квантовая волна, которая является катализатором рождения виртуальный дионов. Космический вакуум вдали от звёзд довольно чист, но он постоянно меняется.

— Дион? — риторически спросил Айсер.

— Да, пускай и виртуальный.

Это значило, что дион, пускай и с целым спином, что делало его векторной частицей, всё же не переносит энергии. Он может переносить только момент импульса. Тут и кроется квантовый дьявол. Нескольким дионам свойственна эмерджентность, и передаваемый между ними импульса увеличивается через каждый дион. А начальный импульс у них будет равен скорости света. Теоретически, этот процесс пытались описать за счёт осцилляции дионов, но точных формул никто так и не получил. За семьсот лет.

— Но у них нет массы?

— В нашей вселенной масса есть у всего, дурень, — Йену явно нравилось делать из Айсера невежду. — Виртуальная, не виртуальная — не важно. Даже, если масса меньше фотона, это не играет особой роли во взаимодействии Дирака. Тут важно время существования диона, пока он не исчез из вселенной. Само время существования диона крайне мало по меркам, скажем, какого-нибудь фотона, но относительно других части участвующих в любом из сильных взаимодействий — он долгожитель. Почти одна десятая секунды. И ты помнишь, что он виртуальный? Он не распадается на что-то. Из него не образуются другие частицы. Он стерилен.

Да, Айсер и это знал. Именно взаимодействие между дионами и переносит электромагнитную баржу от одной точки к другой. Например, взаимодействие Дирака три года переносило Айсера к Булыжнику, только со скорость в сто раз быстрее скорости света. Но это предел. При этом никакие постулаты ОТО не нарушались. Баржа генерировала вокруг себя электромагнитное поле. Допустим, вам нужно запустить один объект (по умолчанию, у него есть масса, килограмм, тона, масса баржи — не важно), но, чтобы он обгонял свет. Вы генерируете в вакууме поле сильного электромагнитного взаимодействия, в который «помещаете» свой объект с массой. Для вселенной всё равно, существует ли внутри неё это поле сильного электромагнитного взаимодействия, или не существует. Состояние поля между тором и дугой будет равняться для вселенной нулю. Оно не будет притягиваться к себе, как обычный магнит, не образует диполя. Но, если кто-то решит толкнуть баржу от тора, то ему нужно сделать так, чтобы сила взаимодействия Дирака для этого объекта (вокруг которого вы заранее создали специальное электромагнитное поле, где вектор движения будет «положительный полюс», а «отрицательный», соответственно, позади объекта) у тора станет знаком больше, что и придаст нужной толчок-импульс позади объекта, запустив объект вектором вперёд.

— Ну так как он двигается быстрее скорости света, если у него есть масса? — устало зевнул Айсер.

— Элементарно же! Вот баржа, которая нас и доставила на этот край человечества. Будучи окружённой магнитным полем, и двигаясь по магнитному монополю, за счёт переноса импульса дионами, её масса остаётся только в пределах этого магнитного поля. За пределами эм-поля для вселенной баржа существует только как электромагнитная волна, создаваемая дионами.

— Но внутри поля масса у баржи остаётся?

— Самой собой. Она остаётся и у тебя, если ты присутствует на баржи, в момент её движения сквозь взаимодействие Дирака. То же самое касается и спектра излучения. Внутри поля ты не будешь видеть доплеровское смещение звёзд. Вместо этого детекторы баржи поглощают свет, сквозь который мы и пролетаем. Так процессор баржи и видит, что впереди нас. Чтобы мы не влетели в какой-нибудь метеорит. Не забывай и об разогнанных частицах, которые формируют пояс Ван Аллена на пределах электромагнитного поля вокруг баржи. Может для законов самой вселенной баржа и не существует, но любой метеорит может влететь в магнитное поле баржи, если, конечно, его масса, оставшаяся за пределами поля, переживёт такое ускорение.

Любопытнее дело обстояло со спектром, излучаемым баржой. Допустим, установим фонарь на «нос» баржи и включим его. Внутри поля свет не подвергнется релятивистскому доплеровскому смещению, но как только он выйдет за пределы поля (а внутри электромагнитного поля у баржи нет скорости как таковой, она находится в состоянии абсолютного покоя), его амплитуда изменится в соотношении приближения или отдаления наблюдателя.

— А планеты?

— Если баржа влетит в атмосферу планеты на такой скорости под прямым углом, то она аннигилирует, вместе со своим магнитным полем. Что неясного?

Может показаться, что импульса виртуального диона недостаточно, чтобы сдвинуть, пускай и в вакууме, такой массивный объект, как баржу, но представьте себе дион как свечу, которой вы пытаетесь осветить ночное небо, на котором нет ни одной звезды. А теперь представьте, что ночное небо заполнено свечами, и картина тут же поменяется в восприятии. В случае с порождаемыми виртуальными дионами за счёт взаимодействия Дирака — свечи окружают каждый кубический нанометр вокруг вас.

Айсера резко утомил эта научая дискуссия, и он отдал команду свои нейромодам, чтобы те ввели ему нужную дозу снотворного.

— Ага, круто. А куда мы собственно едем? На одно из колёс?

— На общую станцию, — Йен встал из кресла и направился к барной стойке. — Там мы разойдёмся. Я поеду в местный аристократичный район, где попытаюсь убить своё время. Ты — не знаю. Сам решишь с чего начать. Я тебе не куратор.

— И через сколько мы приедем на станцию?

— Через три часа.

— Ладно, тогда я посплю. Мне нужно восстановить работу своих нейромодов. Пускай они перепроверят исправность всего моего вооружения.

— Но ведь ты спал последние три года, сынок. — Йен взял со стола стакан, параллельно открывая бутылку спиртного. — Выпьешь со мной, солдат?

— Спасибо, но я лучше посплю.

Йен сделал глоток.

— А знаешь, что самое интересное?

— Что? — сквозь сон спросил Айсер.

— Во времена Эйнштейна жил один человек, Теодор Калуца. Вот он думал в правильном направлении. Жаль только, в его время ни одна из теорий взаимодействия не была достаточно развита, и поэтому, Калуца был обречён смотреть не в ту сторону. Ему пришлось расширять пространство, наложить на него дополнительный n-мерный слой, чтобы подогнать свою модель под уравнения Максвелла.

— Вот, значит, как…

— Может быть, прояви Эйнштейн больше энтузиазма к идеям Калуца, мы бы получили взаимодействие Дирака на лет триста раньше, и тогда…

Айсер уже не слышал Йена. Он погрузился в сон, где ему снилась его прошлая жизнь. Ему снилась Луна.

Они переехали на Закроф только вчера. Планета земного типа в планетарной системе, состоящей из одной каменной планеты, подобно Меркурию, находившейся максимально близко к местному солнцу класса G8V, одного газового гиганта в двух астрономических единицах от светила, и двух экзопланет номер два и три, в трёх четвёртых а.е., и одной целой а.е., соответственно.

Закроф-3 был на девяносто шесть процентов схож с землёй, с подходящей для земной фауны почвой, но меньшем количеством нужных материалом для воссоздания полного, автономного постиндустриального мира. Здесь не было лития, нефти, солнечного освещения с поверхности планеты оказалось недостаточно. Правда, оставались солнечные накопители на орбите, посылающие батареи в единственный город на планете, а также, постоянные поставки из земной солнечной системы. Климат умеренный. Тайфунов и сильных ураганов не бывало. Скорость свободного падения здесь ровнялась девять метрам в секунду, а значит, гравитация здесь была девять десятых стандартных g. Первые колонисты во главе с Маркусом Закрофом, высадившиеся здесь четыреста десять лет назад, профильтровали почву и положили начало расцвету земной фауны на этой планете. В течении последующего века, один из континентов, поросший лесами и лугами, окончательно стал пригоден для постоянного обитания человека. Здесь и до человека была своя фауна, но она росла преимущественно в других климатических поясах. Небольшие кристаллические растения росли на одном из арктических поясов. Никаких пришельцев, никакой другой формы жизни здесь не нашли.

Три континента разделялись океанами, в которых были обнаружены водоросли, питающиеся и синтезирующие чистый кислород, что позволило, в течении пятидесяти лет, терраформировать атмосферу в воздух, смешав кислород с азотом и другими химическими элементами, и получить на девяносто восемь процентов земной воздух. Кроме водорослей в океанах не водилось другой живности. Местные бактерии были полностью стерильны к земной биосфере, и даже наоборот, частично, земная фауна была губительна для них. Но только в далёкой перспективе.

Райский курорт для богачей и отпрысков земной аристократии.

Планета сразу же перешла под прямой контроль ВЗП, который объявил её своим администрационным планетарным центром в местном космическом секторе, радиусом в двенадцать парсеков.

На обжитом континенте землю поделили на частные площади, места, которые были распроданы на земном аукционе между богатейшими людьми тогдашнего обжитого человеческого космоса, за четыре дня. В центре континента, возле самого большого озера планеты, возвели из бетона семнадцатиэтажное здание администрации, в которое переехали бюрократы, но заниматься им было нечем.

Со временем континент превратился в идеальное место для отдыха, куда обычно ездили дети миллиардеров, если тем надоело на Земле или других планетах солнечной системе. Или если они надоели своим родителям. Что-то типа загородного домика для отдыха, только в масштабах ста астрономических единиц. В крайнем случае, здесь жили работники планетарной администрации, являющиеся тоже детьми миллионеров, или их знакомые, или друзья, или дальние родственники по линии прапрадедушки, но не обязательно с земли. Что и говорить — устроиться здесь на работу можно было только по связям (опять же, в космических масштабах, ибо желающих было множество). Время от времени требовались ремонтные работы, или поставка больших объёмов провизии, и администрация не скупилась на оплату перелёта из других систем требующихся рабочих. Деньги приплывали сюда и уплывали. Коррупция — синоним таких мест.

Именно сюда переехали Айсер с Луной. Сто восемьдесят лет назад.

Луна Эрнано-Мадрид, гражданин Земли, дочь одного из богатейших людей европейского континента, чья семья владела большой долей на рынке производства сплавов. Они особенно стали востребованы, когда экспансия космоса людьми продолжилась, и требовались материалы не только для постройки планетарной инфраструктуры, но и АДД.

Луна решила не участвовать в семейном бизнесе, а заняться тем, чем душе угодно. С Айсером она познакомилась на концерте три года назад, который проходил на специально обустроенном астероиде, летящим из пояса Оорта в сторону местного солнца. А позже, когда пришли известия о событиях на Мартиньяо-3, концерт отменили. Всё человечество с ужасом наблюдало орбитальные снимки с планеты, подвергнутой орбитальной термоядерной бомбардировкой. Три миллиона погибших повергли в ужас Луну, а Айсер успокаивал её. Их отношения укрепились. Айсер бросил своё студенческое обучение ради Луны. На деньги её родителей они отправились в путешествие по планетам. Но когда оказалось, что Айсер не может переселиться на Землю с Луной, она отказалась возвращаться домой, и поставила ультиматум своей родне. Те, недолго думая, поддержали её, только если она обновит свою нейронную копию. После того, как она выполнила их просьбу, они устроили Луну и Айсера в администрацию Закрофа, выделили им несколько гектаров личной земли у опушки леса, и большое поместье рядом со зданием администрации. Всего в пять километрах.

Дверь автоматически открылась, пропуская Айсера и Луну внутрь.

— Новый дом! — воскликнула Луна. Её каблучки постукивали по деревянному полу. Прихожая сразу же переходила в просторный холл, где одна из стен была огромным стеклянным окном, позволяя любоваться видом некошеного поля травы, обрывающегося плотным лесом в ста метрах. В холле, повёрнутые лицом к лицу, стояли широкие диваны, которые можно было передвинуть по своему желанию. Белые стены пустовали, но первое, что пришло на ум Луне, это украсить их картинами Куинджи, копии которых она могла бы сделать на работе в администрации. В век высоких технологий отличить копию от оригинала становилось практически невозможно, и лишь стареющий холст бумаги, теряющий свои свойства со временем, мог быть единственным отличием. Вслед за Луной, проезжая мимо Айсера, заехали мобильные тележки, несущие на себе личные вещи новых хозяев. Айсер прошёл за вслед за ними, ступая на оранжевый, густой ковёр, покрывающий собой весь холл первого этажа. Левее от смотрового окна лестница из прямых углов вела на второй этаж, где должны были находиться спальни. На противоположной стороне, в стене, был выбит классический камин, обложенный камнями. Главное отличие было в том, что у дома не было наружной трубы, а все элементы сгорания, включая дым, уходили в систему вакуумных вентиляций, ведущих на специальный завод. «Зелёные» консерваторы добились своего. Впрочем, сам Айсер считал это лишним. Мусора это так же касалось. Его следовало выкидывать в специальные баки утилизации, где мусор утилизировался через систему вакуумных труб, проложенных под землёй вдоль всей территории администрационного комплекса. Никаких тебе пластиковых мусорных баков.

— Красивый вид, правда?

Айсер остановился рядом с Луной, наблюдая за легко колышущейся травой и лесом, чьи деревья закрывали собой горизонт. Планетарная трансформация проходила полным ходом, и теперь почти весь континент выглядел заросшим лесом, состоящим преимущественно из елей. Особой чертой был мох, который нарастал везде, где только можно. Освобождённые от оков, никем не контролируемые в дикой природе, корни деревьев оплели некогда мёртвые земли, покрыв их живой сетью, которая, в свою очередь, покрылась зелёным мхом.

— Надо будет прогуляться там.

— Ага, — отвел Луне Айсер.

Рядом с лестницей установили автоматический подъёмник, с помощью которого мобильные тележки заехали на второй этаж, развозя вещи по комнатам. Теперь без автоматического подъёмника ни один дом нельзя было сдать в эксплуатацию и пройти технику безопасности. Он требовался как признак стандарта и константы качества. Айсер был только рад, ведь ему не пришлось тащить все эти сумки наверх. Там, откуда он родом, в многоэтажных домах, застроенных словно улей, были только общие лифты, неработающие время от времени, и приходилось подыматься по ступенькам на своих двух родных много этажей. Впрочем, теперь он на Закрофе, планете администрации ВЗП. Он мог бы считать, что ему повезло, но главное его везение было во встрече с Луной, идущей впереди него по широкому коридору, разделяющего спальни и комнаты. Её длинные волосы, скручивающиеся на концах, манили его. Её кожа на шеи притягивала к себе. Айсер подошёл ближе, впитывая аромат её кожи. Луна играючи рассмеялась. Она свернула в одну из спальных комнат, дверь которой была заранее открыта. Через окно лился солнечный свет, освещая всё внутри. Ещё одно окно было установлено в треугольной крыше. Айсер взял в свои объятия возлюбленную и вместе они, смеясь, упали на мягкую кровать, представляющую из себя модный, на японский манер, высокий матрас, положенный на ковёр, на который ещё не успели положить подушки и одеяла. Айсер целовал тело Луны, медленно снимая с неё одежду, а она лишь смеясь, не пытаясь сопротивляться. Они страстно любили друг друга, словно два солнца, стиснутые гравитационными силами и стремящиеся друг к другу, чтобы воплотить собой сверхновую.

Приняв душ, Луна упросила Айсера, чтобы тот показал ей своё место работы. День стремился к вечеру, и сутки на планете составляли двадцать два земных часа, но солнце, из-за эксцентриситета планеты, и долготы местонахождения города, оставалось на небе, не спеша уходить в закат. Температура оставалась стабильной, в диапазоне между семнадцатью и двадцатью градусами по цельсию. Луна оделась в летние шорты и блузку, сменив свои сексуальные каблуки на спортивные кроссовки городского типа, а Айсер напялил на себя обычные джинсы и майку с укороченными рукавами, так же отдав предпочтение свободной спортивной обуви. Они вышли из дома, прошли свою лужайку и оказались на пустом тротуаре для переходов, ограниченного такой же пустой дорогой из асфальта, по которой они сюда и приехали на своей электрической машине, которую они оставили в гараже, решив прогуляться пешком. Противоположную сторону дороги застелил густой лес, тянущийся от края до края взора. Он был ограничен рвом, отделяющий его от дороги, и не позволяющий лесу до неё дотянуться. Айсер взглянул на их новый двухэтажный дом, сделанный в стиле лофт — дизайнерском стандарте для этих мест. Каждые триста метров, вдоль дороги, стояли такие дома, обжитые или ждущие своих хозяев, по совместительству соседей Айсера и Луны. И каждому дома выделялось личное пространстве в несколько акров поля, даже если оно было ненужно новым жителям. Просто так, как подарок. Взявшись за руки, Айсер и Луна, улыбаясь окружающих их миру, шагали по тротуаре, выложенного из цементно-бетонной плитки. Через минут тридцать, удивившись так незаметно пролетевшему времени, они оказались на дорожной развилке, по которой ездили редкие машины с откидным верхом, чьи водители, их соседи по жилому району, едущие домой, дружески махали рукой, приветствуя. Айсер и Луна отвечали взаимно.

— Там, — Айсер кивнул в сторону сельских полей, раскинувшихся на несколько гектаров. Огромные комбайнеры ездили по нему вдоль и поперёк, подчиняясь автоматической программе, ими управляемой.

Парочка влюблённых подошла к краю поля. Вдалеке шумели работающие машины. Айсер сел на корточки, набирая себе в руку охапку земли. Луна наклонилась к нему, положив подбородок ему на плечо. Её тёплое дыхание будоражило Айсера, и он догадывался, что она знает это, но решил подыграть ей.

— Чернозём, видишь? Специально сделали для этой планеты. На нём, здесь, и собираются создавать сельскую хозяйственность. Это новое поле, а там, — Айсер кивнул куда-то на восток, — уже сделали несколько таких. Обложили гидропатической структурой и выращивают всё, что душе угодно. Собирают и в магазин.

— Ты будешь следить за почвой?

— Да. Дадут мне такую штуку длинную, — Айсер визуально показал её размеры, — буду ходить по полю и тыкать ей в землю, проверяя её свойства, — Луна хихикнула. Айсер улыбнулся в ответ. — И иногда буду следить за программами комбайнеров, чтобы те не вышли из строя, а их искусственный интеллект не взбунтовался, кинул свои вилы, и поехал в город всё крушить.

— Айсер, так не честно! — Луна возмутилась. — Я буду целый день…

— Целых шесть часов, — перебил её Айсер, смеясь.

— Буду сидеть в офисе администрации, перекладывая бумаги…

— Но ведь у вас всё в цифре.

— Ой, ты такой зануда! Ты ведь знаешь, о чём я, — она легко пнула Айсера в спину кулаком. — Тебе достанется всё интересное. И, вообще, ты будешь на природе целый день.

— Ну, вообще, я буду проводить много времени за мониторингом консоли, сидя на одной из обзорных вышек, — Айсер вновь кивнул, теперь на небольшие башни, стоящие в поле. — У нас ещё есть три свободных дня.

Он поднялся на ноги, развернулся лицом к Луне, крепко прижав к себе, целуя её в губы.

Вечером к ним пришли гости, по совместительству их соседи. Их было не много, человек восемь, но все парами. Кто-то с детьми. Луна накрыла длинный стол на кухне, украсив его разной экзотической едой, которая, впрочем, была доступна всем жителям Закрофа по умолчанию. Они рассказывали друг другу истории из своей жизни, смеялись над нелепыми ситуациями. Не раз Айсера просили рассказать о своей прошлой жизни, но он лишь отмалчивался, упоминая свои университетские года, и полученные за его академические успехи тур-поездки в другие системы, позволяющие ему хоть на какое-то время покинуть планету третьего мира, коей была Энкель-Росс. Вряд ли кому-то было интересно слушать унылые истории парня с такой отсталой планеты. К тому же всё время тогда он тратил на обучение, либо ведя образ интроверта. Айсеру больше нравилось слушать истории Луны, влюблённо посматривая на её милое личико, чьи глаза тоже всматривались в него. К ночи гости начали расходится, высказываясь о хорошо проведённом времени. Попрощавшись с последним из соседей, Айсер осознал, что, то количество вина, выпитое им ранее, не прошло бесследно. Лёгкое опьянение давало о себе знать. Он нашёл Луну в холле, сидящей на одном из диванов. Она поджала ноги под себя, а руку запустила себе в волосы, смотря на траву и лес за просторным окном. Светового загрязнения было минимально, и можно было наблюдать сотни и тысячи звёзд на небе, сверкающие своей красотой. Линия млечного пути пересекала ночное небо наискосок, проходя под острым углом от края до края. Айсер сел рядом с Луной, обняв её.

— Я так устала за сегодня, — в её голосе Айсер слышал нотки любви, заставляющие его сердце биться сильнее.

— Я тоже, милая. Пойдём на верх?

Она повернулась к нему, улыбаясь. Её глаза поглощали его, но Айсер не боялся пропасть в них, а желал этого всей своей сущностью.

— Нам обязательно куда-то идти?

Одержимость охватила их обоих. Их губы слились в унисон, пожираемые огнём и страстью. Любовь двух сердец переплелась, и казалось, что ничего не сможет уже их разнять.

До знакомства мира с Пиррой оставалось три дня.

Дым над горизонтом

Йен высадил Айсера на пересадочной станции, а затем уехал в свой район аристократов. Стоя на перроне, Айсер осмотрелся вокруг. Судя по всему, он находился на первом кольце Булыжника. На стенах мониторы транслировали то рекламу, то новости с пятого кольца, где и проходили массовые митинги. Люди явно были недовольны теми иерархическими система, про которые и говорил Йен. И будто это не отлично?

Айсер установил соединение с местной системой кольца и сделал буферный запрос на карту города. Соединение было без задержки и ответ пришёл через три секунды. На сетчатке Айсера отобразилась трёхмерная проекция города в масштабе один к восьмистам тысячам. Всё жилое кольцо перед глазами. Айсер мыслью отравил изображение себе на слепое пятно, чтобы оно не отвлекало его, и вызвал онлайн-гида. Появилась поисковая строка в оранжевой рамке. Айсер субвокально вписал в неё все точки терминалов станции и их операторов. Ближайший был в пятидесяти метрах.

АО и ВЗП дало ему довольно скудную информацию о Артуре МакМиллане. А где именно его искать у Айсера не было точной идеи. Были небольшие догадки, но их следовало бы подкрепить фактами. Например, где МакМиллан останавливался. Судя по всему, он тоже должен был, как и Айсер, первым делом оказаться здесь, на этой станции, а уже затем отправиться куда ему угодно. Системы безопасности? Камеры? Программы дешифровок? Да, именно их стоит проверить в первую очередь.

Гид начертил голографическую линию под ногами Айсера, направляя его. Сунув руки в карманы своих флисовых штанов чёрного цвета и вышитым чёрно-белым драконом на правой ноге, он медленной походкой, словно турист, двинулся вперёд. Такая одежда хорошо держит тепло, но и не превращается в баню в тёплой температуре. К тому же в ней удобно двигаться, особенно, если потребуется бежать. Или бить. Соответственно, на ноги у него были надеты гибкие кроссовки белого цвета, изменённые под урбанистический дизайн. Так он сливался с местными зеваками, которых встречал через каждые три метра. С сумками и тележками, они стояли на пассажирских платформах, ожидая свою монорельсу. В моду вновь возвращался постмодернизм, так что, какого-то выделенного стиля в массах не было.

Через каждые метров восемь встречались солдаты. Уже без экзоскелетов, но все в бронежилетах с титановыми пластинами. У некоторых бронежилеты были со вшитыми кристаллическими зеркалами. Все явно были на взводе, держа автоматы у себя на туловище.

Терминал походил на автономный OLAD-шар, установленный на шпиль в метре над землёй, но у него точно было соединение с сетью орбиталища. Место здесь было открытое, и люди проходили мимо, иногда посматривая в сторону Айсера. Двое туристов, пара, только что получив нужную информацию у шара, освободили место, которое Айсер и занял. Он потёр подбородок, думая, с чего бы ему начать, но не придя к решению, активировал инфракрасный сигнал у себя в левом глазу, передав код своего высшего пропуска, полученного от Йена, и свои требования шару. Через секунду между Айсером и шаром образовалось закрытое соединение, а Айсер получил права администратора в системе шара. Айсер закрыл свободный глаз, чтобы тот не мешал ему сосредотачиваться, а другой глаз, используя один из дешифраторных нейромодов в мозгу, переместил трёхмерную проекцию перед Айсером. Тот вытянул руку и модель шара упала ему на ладонь.

— Артур МакМиллан, Сириус-2, ЭП-2.

Шар осветился зелёным светом, подтверждая, что такая информация у него есть, но даже доступа Айсера было недостаточно, чтобы получить информацию о нём. Значит, на Булыжнике всё ещё защищают приватную информацию о частных лицах, игнорируя диктатуру ВЗП. Интересно.

Квантовый дешифратор воспользовался фотонами, чтобы образовать волновую функцию, а затем схлопнул её, получив нужный алгоритм, из миллиарда алгоритмов, который взломал систему зашиты шара. Окружность разрезалась на равные треугольники с прямыми углами, и один из треугольников отделился от шара, а сам шар исчез. Оставшийся треугольник распался на мириады осколков, которые тут же исчезли. Кроме одного.

— Загрузить.

Запасной нейромод скачал в себя объём данных с нужной информацией. Айсер рассоединил дешифратор с шаром, выключил инфракрасный лазер, и вернул себе права гостя. Он субвокально запросил себе личное такси, заранее оплатив его через свои привилегированные права прислуги земного туриста. Посмотрев себе за спину, он увидел группу туристов, которые ждали, когда освободится OLAD-шар. Айсер улыбнулся им и пожал плечами.

Пройдя сто метров и три этажа, он покинул здание вокзала, выйдя на открытую улицу. Перед ним предстало то, что и являлось Булыжником. Он усмехнулся, убедив себя, что уже жил в настолько забитых гига-городах. Единственное, что его действительно удивило, это арка горизонта, уходящая вверх. Айсер поднял глаза и увидел дугу, прорезающую небо на две части. И солнечный свет, заставивший его прищуриться. Конечно, здесь не было солнца. Но явно имелись искусственные осветители огромных масштабов, установленные на дуге. С прямоугольника их не было видно. Длинные шпицы, которые, как лифт, возили монорельсы от дуги, тянулись от основания к зданию воклаза.

На сетчатке глаза высветилось оповещение, что такси уже прибыло и ожидает его на парковке.

Показать путь? Да/Нет

Он субвокально произнёс «Да».

Легковая машина жёлтого цвета, без водителя, работающая от ниобий-алюминиевого аккумулятора, везла его по центральной магистрали. Здесь также были асфальтные дороги, как и везде, а у машин было четыре колеса. За последние тысячу лет, человечества так ничего лучше и не придумало, и эта мысль заставила Айсера улыбнуться. Не было изобретено никаких ингравов, гравитационных подушек, вечных двигателей, или искусственных интеллектов равных человеку. Человеческая фантазия не иссякла, но прогресс застопорился. Если бы не загадочные пришельцы, можно было бы подумать, что всё человечество попало в некое подобие эволюционного чистилища. Одни во всей галактике, ограниченные, если уже не скоростью света, то скоростью передачи электромагнитного поля дионами.

Чем дальше Айсер уезжал от Вокзала, тем сильнее вечерело на небе. Значит, освещение статично, и освещает только определённую внутреннюю часть кольца, а само кольцо, конечно же вращается. Гравитация здесь обусловливалась отнюдь не преонами, аксионами, дионами, гравитонами, дугой, или ещё чем-то, а обычной силой Кориолиса. У всех колец Булыжника радиус составлял две тысячи километров, с массой… а какая разница, какая у них масса? Айсер выкинул эту информацию из головы, освободим немного места в базе данных нейромода и, тем самым, сократит полученную от шара информацию.

Вдоль восьмиполосной центральной магистрали, охватывающей всю центральную внутреннюю часть орбитальища, слева и справа стояли многоэтажные дома. Утрируя, можно было бы описать это место, как один большой многомиллионный муравейник. Некоторые небоскрёбы (а здесь не было других построек, кроме небоскрёбов: жилых, бизнес-центров, были и заброшенные, или недостроенные) уходили ввысь, чуть ли не под тупым углом, словно они накренились одновременно во всем стороны. Над магистралью, каждые пол километра, написали бетонные переходы между зданиями, где за стеклом можно было увидеть жителей города, уныло перемещающихся. Иногда, очень редко, Айсер, глядя сквозь дверное стекло, видел очертания толи стены, толи грани кольца, за которыми виднелась космическая ночь. И чем дальше машина уезжала, и чем темнее становилось на улице, тем отчётливее граница была заметна. Айсер сделал запрос в систему орбиталища, и получил информацию, что да, было несколько случаев, когда люди умудрялись перебраться за край и свалиться с него на другую сторону. Судя по всему, там атмосфера немного разреженнее, и победители премии Дарвина погибали.

Машина подъехала к гранд-отелю «Мунье-Де-Гюго», где в последний раз система и отмечала появление Артура МакМиллана. Ещё один небоскрёб в сто девяносто этажей.

Айсера на ресепшене в вестибюле встретила голограмма человека. Управлялась она нейронной сетью, имитирующей человека и играющей в китайскую комнату, или же живым оператором — Айсеру было всё равно.

— Я хочу поселиться у вас, — Айсер решил, что перед ним нейронная сеть, а значит, нет смысла любезничать или узнавать «как дела».

— Прошу прощения, но боюсь, что по инструкциям нашего заведения, любой желающий обязан бронировать места заранее. Мы не оформляем всё на месте.

Значит, всё-таки, живой оператор, а ведь Айсер уже подумывал взломать систему отеля.

— Видите-ли, — Айсер переслал свой привилегированный доступ, — у меня особые права.

Оператор замялся, изучая полученные данные. Всё же, права Айсера на одну ступень ниже прав гражданина Земли, а значит, у него под-права ВЗП, и к нему местная «чернь» (а это все жители Булыжника), должны относится с особым трепетом. От осознания положения Айсеру было противно, но что поделать. Та самая иерархичная система капитализма.

— Прощу прощения. Какой номер вы пожелаете? У нас есть свободные места в пентхаусе, с открытым видом на горизонт нашего Орбиталища.

— Не-а, я бы хотел снять номер, — Айсер почесал у себя за ушком, ища номер МакМиллана, — номер пятьсот тридцать восемь.

— Приношу ещё раз свои извинения, но этот номер уже занят, а оплата внесена на два месяца вперёд, и, — голограмма человека, стоявшего у ресепшена по пояс, засмущалась, — в данном случае нельзя сделать исключение.

Ну, конечно, же. У МакМиллана тоже должны быть права высшего уровня. Пускай он не землянин, но он работал на ВЗП в области физики, и, непосредственно, с физическими процессами дуги.

— Не страшно. А что есть по соседству с этим номером?

— Любой. Весь этаж свободен. Кроме, конечно-же, — оператор улыбнулся, а значит, он думает своими манерами заработать немножко чаевых от представителя ВЗП, — этого номера.

— А вы не могли бы передать весточку в номер пятьсот тридцать восемь? Это мой знакомый, Артур. Несколько лет назад, он приглашал меня к себе, полюбоваться просторами. Мы с ним, — Айсер понизил голос, перейдя на шепот, словно доносил секретную информацию до ушей оператора, — очень близки. Понимаете?

— Боюсь, мы не можем ничем помочь вам в данном случае. Устав отеля и конституция Всепланетного Земного Правительства, юрисдикция которого распространяется и здесь, запрещает нам передавать личные данные третьих лиц, или участвовать самим как третье лицо.

— Понимаю. Ничего страшного. — Айсер приветливо улыбнулся, оформляя себе гостиничный номер и переводя большую сумму чаевых оператору на терминал. — Я сам с ним свяжусь. Оформите мне номер, пожалуй, пятьсот тридцать шесть.

Вся мировая волюта давно перешла на криптоформат. Соответственно, если у вас есть квантовый компьютер, способный взломать криптошифр, вы можете легко подправить его, заменив часть данных на другой код. Например, на часть троянского кода, который засядет в системе отеля, как только они примут его на свой виртуальный капитал. Вам лишь достаточно активировать его, оформив ещё одну покупку, в которую вы вложите вторую часть трояна. Важен только объём. Айсер заказал себе в номер еды.

Это был совсем не номер бизнес-класса. Одна комната. Одна синтетическая кровать. Четыре матовых стены, покрытые трёхмерной сеткой, чтобы смотреть на них новости или фильмы, или играть в игры. Стандартная душевая. Но отдельно от туалета. Типичный номер для эконом-туристов. Впрочем, возможно, в пентхаусах дело обстояло не лучше. Разве что, наверняка, там намного больше технических и кибер-технических вещей.

Айсер прыгнул на кровать, закидывая и вытягивая ноги, спиной прислонившись к стене, и закрыв глаза, оказался в смоделированном виртуальном пространстве. Троян был активен уже пятнадцать секунды, предоставив скрытые права на фальшивый, сгенерированный код, который и впустил Айсера внутрь системы отеля. Она выглядела как компактный диск, грани которого блестели. Айсер выставил руку перед собой, налаживая фишинговый дешифральный диск поверх диска системы отеля. Квантовый компьютер представил два диска (настоящую базу данных и дешифральный) как две возможности волновой функции, и, схлопнув их, выдал нужный результат. Через три секунды Айсер имел полный доступ к системе гранд-отеля «Мунье-Де-Гюго». Он видел все их денежные махинации, налоговую декларацию, имел список всех офшор, через которые они отмывали деньги для… вряд ли это было случайность. Да, чутьё Айсера было уверенно, что МакМиллана нет в этом отеле, возможно, его нет на этом кольце вообще, но, оно же говорило, что это не случайность. От одной из подставных фирм-однодневок можно было провести линию к другой, а от неё к другой, и так до бесконечности. Никто не будет таким заморачиваться, чтобы уйти от налоговой, разве что, кому-то (в нашем случае отелю) пришлось короткое время поработать с кем-то, кто хочет скрыть своё присутствие на сколько это возможно. Данная фирма занималась химчисткой и обработкой личных вещей постояльцев отеля. Сделка была осуществлена только один раз. Пару месяцев назад. На ум приходил только один кандидат. Интересно, а служба безопасности кольца видела эту схему?

Айсер открыл глаза, вернувшись в реальность. Первым делом он решил начать с комнаты МакМиллана, гадая, найдёт ли он там что-либо. Вставь с кровати, он послал мысленную команду двери, и та открылась, пропустив его в коридор. Комната МакМиллана находилась на противоположной стороне коридора. Прочная электрическая дверь из сплавов металла, как и все на этом уровне. Никакой экзотики. Хорошо, что Айсеру не нужно её выламывать, а то, возможно, пришлось бы трансформировать одну из своих рук в плазменный резак. Встав в метре напротив, он вздохнул, мысленно приказывая двери впустить его. Система сиюминутно подчинилась.

Абсолютно идентичная комната. Личные вещи Артур аккуратно сложены на кровати. Сборочные шкафы из полимеров пусты. Айсер вдохнул в свои лёгкие побольше воздуха. Модифицированные лёгкие переработали его в углекислый газ, насытив его репликаторами Фон Неймана. Айсер выдохнул и присел на корточки, ожидая, пока репликаторы изучат всё помещение. Несколько раз он включал тепловизор в своих глаза, затем меняя его на другой тип поглощения спектра, но никакого результата это не дало. Прошли месяца с тех пор, как МакМиллан здесь появлялся. Через два часа репликаторы вынесли свой вердикт, что они обнаружили маленькие объёмы смарт-пыли, способной искажать от себя сигнал и посылать изменённую информацию. Айсер набрал несколько крупинок пыли себе в ладонь, приказав своему эпидермису поглотить их. Наномашины не узнают производителя, но это и не требуется. Требуется соответствие.

Айсер отдал команду всем репликаторам заползти в раковину умывальника. Когда все до единого они оказались там, он смысл их.

Лифт доставил его в прачечную отеля. Айсер отключил все системы охраны на своём пути, избегая лишней встречи с персоналом. Он ещё раз проверил карту отеля, и куда конкретно, нужная ему фирма химчистки, доставляла вещи. Хорошо, когда администрация отеля заботится о чистоте своей налоговой книжки, и помечает даже самые незначительные детали, словно бюрократ в своём бюрократическом раю. Через пять минут, пройдя незамысловатый лабиринт под зданием, Айсер уже стоял в нужном ему помещении, где вдоль правой стены были установлены вакуумные холодильники. Он подошёл к нужному, отключил его системы, и выждав пол минуты, пока холодильник выравнивал давление, открыл его. Внутри всё было заложено аккуратно сложенными в крио-стойкие пакеты. Айсер выкинул их все. Он увеличил чувствительность своего эпидермиса и засунул руку внутрь. Знакомое ощущение не заставило себя долго ждать. Некоторые частички смарт-пыли прилипли к холодным стенкам холодильника, но их сигнатура совпадала на сто процентов с сигнатурой пыли, полученной в комнате МакМиллана. Айсер вернул вещи в пакетах назад в холодильник, включив его.

Войдя в лифт, он отдал мысленный приказ доставить его в вестибюль. Значит так МакМиллан избежал отслеживания себя системами безопасности орбиталища, да и Булыжника. Кто-то, через подставную фирму, самой собой, передал ему одежду, верхний слой которой обнести смарт-пылью. Наносили, самой собой, здесь, в отеле, когда доставляли одежду, чтобы слой пыли не стёрся. МакМиллан по неосторожности оставил несколько пылинок у себя в номере, наверно, задев что-то рукавом. Смарт-пыль можно запрограммировать так, чтобы она постоянно посылала от себя определённый сигнал (запрограммированный, визуальный, вирусный) на детекторы, вроде камер слежения. Конечно, если человек посмотрит на камеру, в объектив которой попал МакМиллан, то он его увидит, но вот для программы распознавания лиц, МакМиллан, скорее всего, останется невидимым. Да и какая вероятность, что ты посмотришь на нужную тебе камеру, где будет МакМиллан, в городе с десятком миллионов человек? Только вот смарт-пыль — это высшие технологии человечества. Такие производят военные комплексы совсем не для гражданских нужд. Однако, та смарт-пыль, которую получил Айсер, была самодельной. Её собрали здесь, вручную, где-то на Булыжнике. И это лучшая зацепка, на которую мог рассчитывать Айсер. Осталось найти производителя пыли. В базе данных системы безопасности Булыжника должен быть список людей, способных на такое. Но это означает взломать и проникнуть в системы ВЗП, которые могут и отследить. Айсер набрал побольше воздуха и вошёл в сеть Булыжника. Там он нашёл прокси-сайт для сотрудников системы безопасности, пропустил сайт через аналитический нейромод, получив полный (на сколько мог) код на языке программирования. Айсер замедлил своё восприятие времени. Одна секунда для его мозга стара ровняться трём минутам. Тогда аналитическая программа передала свои оценки квантовому нейромоду, который сделал интересующий его запрос у базы данных Булыжника, которую Айсер получил, взломав OLAD-терминал, и, получив ответ, взломал сайт, произведя инъекцию кода. Айсер получил права администратора в системе безопасности Булыжника, и, субвокально вписав в поиск нужное значение, нашёл нужный список всех гражданских лиц, помеченных высоким уровнем «подозрительности». Скачав себе весь список, Айсер вышел из системы, отключив себя от сети Булыжника. Он выдохнул. На сетчатке глаза таймер показывал, что прошло две секунды. Достаточно времени, чтобы быть замеченным. Но не более. На прямую на него не выйти, но отследить, если очень сильно захотеть, возможно. Айсер моментально пропустил список через аналитическую программу, ища человека с нужными пометками и тегами. Параллельно он вызвал такси на парковку отеля.

Подходя к ожидавшей его машине, Айсер знал уже и имя, и место положение нужного ему человека.

Машина неслась по скоростному мосту, пересекающему искусственное море орбиталища, сделанное инженерами из комет ближайшего пояса Оорта. У автоматического такси не было места водителя. Только шесть сидений в салоне, по три с каждой стороны, повёрнутые лицом друг к другу. Айсер разместился на задних сидениях.

Наступила ночь. Фонари, расположенные вдоль моста, были включены и освещали путь. Айсер посмотрел в небо и увидел ту часть колеса, которая сейчас была дневной. С такой дистанции оно выглядело световым маревом, разрезанным тонкой линией, коей была дуга. Отсюда нельзя было увидеть Млечный Путь с его миллиардом звёзд. Мимо Айсера проезжали другие машины. Где-то в небе пролетело несколько реактивных вертолётов со сложенными на верхушке винтами, направляющиеся в сторону района по ту сторону моря, к которому ехала и сам Айсер. Такие аппараты находятся на службе только у Службы Безопасности Кольца.

Машина вновь въехала в жилой город, застроенный высоченными небоскрёбами, которые закрыли собой небо. Через три километра такси свернула с магистрали. То, что представилось Айсеру, можно было описать, как центр страны третьего мира. Первые этажи небоскрёбов были отданы под многочисленные торговые центры, автомастерские, диско и бары, ночные клубы, дешёвые мотели, магазины для малоимущих и игровые центры. Улицы давно никто не убирал. Через каждые сто метров на глаза Айсеру попадались переполненные мусорные баки. Администрация орбиталища явно забивала на свои прямые обязанности, да и на здешних людей в частности. Над головами прохожих, суетливо передвигавшихся по узким улицам, всеми возможными красками переливались голографические модели: множество пентахоров, хаотично менявшие своё строение, рекламные вывески, борющиеся за внимания случайных зевак, полуголые танцующие женщины, движения которых были наполнены эротическим содержанием. Трёхмерные модели людей в бизнес-костюмах ходили по воздуху, а рядом с ними проплывали лозунги: «Хотите жить как мы?». Иногда Айсер замечал пропагандистские плакаты, приклеенные к стенам и металлическим заборам, призывавших граждан сообщать службам безопасности о любом подозрительном человеке, который может быть причастен к Пирре. Некоторые из плакатов были разорваны, или же, частично оборваны. Другие были исписаны неодобрительными словами в сторону ВЗП и СБ орбиталища, призывали не вестись на ложь, и всячески оказывать поддержку террористам. У одного из таких плакатов стояло на коленях несколько гражданских. Солдаты, обличённые в экзоскелеты, держали их на прицеле. Один из них проверял документы задержанных, сканируя их нейромоды и линзы. Несколько машин перед такси Айсера свернуло на обочину. На сетчатке глаза появилось оповещение, что впереди установлен временный блокпост Службы Безопасности Орбиталища. Через минуту машина остановилась.

Несколько солдат СБО, с бронежилетами на своём теле, обступило такси. Один из них, с поднятым забрало, дистанционно просмотрел логи программы такси, видимо, заметив уровень доступа пассажира. Солдат не стал открывать двери, а лишь указал пальцем на свой правый глаз. Айсер опустил окно и передал ему данные о себе. Два реактивных вертолёта пронеслись над небоскрёбами.

— Прошу прощения. Вам нужно сопровождение? Мы повисели уровень угрозы в этой части орбиталище.

— Нет. Спасибо, — Айсер закрыл окно. Бронетранспортёр СБО, преграждавшая путь, отъехал в сторону, дав возможности такси двигаться дальше. Рекламная голограмма зоомагазина, изображающая несколько видов вымерших на земле соколов, пролетела над головой Айсера.

Через двадцать минут Айсер покинул такси, отдав ей распоряжение дождаться его. К магазину поддержанной техники вело несколько улочек, но нельзя было подъехать. От самого магазина несло дешевизной. Глянцевые стёкла за сваренной из металла решёткой, за которой на витринах лежали предметы для продажи: устаревшие имплантаты в картонных коробочках и поддержанные киберпротезы. Парные двери, с голографической надписью «открыто», разъехались в стороны, когда Айсер подошёл к ним, пропуская внутрь. Прямоугольное помещение, три метра в высоту, двадцать-тридцать в длину, в половину меньше в ширину. П-образный прилавок, на котором, помещённые в клетки, лежали разной модификации протезы. За прилавком находились полки с компактными, переносными холодильниками, помеченные маркером как нейромоды. На сетчатке глаза Айсера появился запрос активации виртуального онлайн-гида, принадлежавшего этому магазину. Айсер отклонил запрос. Из подсобки тут же появился хозяин магазина, приветливо улыбаясь. Вид у него был уставший. Будто он последние несколько лет собирал смарт-пыль.

— Прошу прощения, но я забыл изменить голограмму на входе. Магазин сейчас закрыт, — вымученно улыбнулся Твир Нихарви.

— Вот как? — Айсер свёл брови домиком. — А мне срочно потребовалась высококвалифицированная помощь.

Твир Нихарви был помечен в списке СБО, как хакер высочайшего уровня со средней угрозой безопасности. Он родился и вырос здесь — на орбиталище. Конкретно в этом районе. Несколько раз СБО задерживало его по подозрениям во взломе систем охраны заводов орбиталища по производству композитов и полимеров. Не было сомнений, что СБО было уверенно в виновности Твира, но он сдал своих подельников, друзей хакеров, и его отпустили. Несколько раз. Два года назад ему грозили реальные сроки за очередной взлом систем полимерного завода, откуда было украдено несколько килограмм лёгких биополимеров. Интересное совпадение? Но его и тогда отпустили. Делом занималась верхушка СБО, но Твир ограничился лишь условным сроком, а в списке расплывчато отмечалось, что он информатор Карлоса Вэйя — второго помощника, и по факту, заместителя главы службы безопасности дуги, Райкарда Берга.

— Увы, ничем помочь не могу. — Твир упёрся руками в прилавок. — Но мы откроемся через неделю. Приходите тогда и, думаю, я смогу вам помочь.

У Твира было круглое лицо, а на его лысой голове сидела неоновая кепка. Сам он выглядел не только бледно, но и худо. В физическом плане он многократно уступал Айсеру, чья мускулатура находилась на пике. Конечно, мышцы это последнее, о чём стоит думать, если ты хочешь причинить физический вред кому-то, и всё упирается в способности и возможности, подготовку и, конечно же, технику. До подписания контакта с антитеррористической организацией, Айсер был обычным человеком среднего телосложения, возможно, что-то между эктоморфом и мезоморфом. Впрочем, это не имело никакого значение тогда, не имеет и сейчас. Если он собирается пытать человека, стоящего перед ним, то ломание конечностей будет явно не первым, чем ему следует заниматься. А вот если Твир начнёт сопротивляться…

— Боюсь, моя проблема не может ждать, — Айсер отдал команду своим наномашинам, чтобы те перешли в боевой режим. Попутно, нейромоды установили связь с нейронными медиаторами, чтобы начать секретировать дозы адреналина.

— Вам лучше уйти. Мы закрыты, — жёстким тоном ответил Твир.

— А если…

В магазин вошли ещё люди. Трое. Айсер осторожно обернулся. Одного из них он уже видел, тогда, перед тем, как пройти границу. В новостях. Райкард Берг.

— Привет, Твир.

Все трое были одеты в военную униформу синего цвета с неоновыми линиями, поверх которой находился мобильный, раздвижной бронежилет. Сейчас он походил на обычный городской, кевларовый, которым пользовались давным-давно. Только более объёмный. По его краям виднелись пружинные амортизаторы, соединяющие наплечники с бронёй в одну конструкцию. Если потребуется, этот лёгкий бронежилет за секунду расширится, превратившись в подвижный экзоскелет, который покроет до восьмидесяти процентов всего тела. Такой не пробивается обычными пулями, только бронебойными, девятого калибра и выше. Но без проблем разрывными. Неплохо держит разрезающую способность штатного лазера, но не мощного излучателя. Айсер напрягся.

— Добрый день, мистер Берг.

— Твир, вижу у тебя посетители? — Райкард миновал прилавок и подошёл к Айсеру. — Мистер… — Айсер не передавал ему своих данных, но главе СБО это и не требовалось, — мистер Клемент Айсер Гафнер. Родился в системе Энкель-Росс. Потомок австрийских иммигрантов. Рост сто восемьдесят два сантиметра, вес восемьдесят четыре. Уровень доступа… — Райкард на секунду задумался, судя по всему, перепроверяя увиденную информацию через другие источники. Возможно, за пределами сферы действия СБО. Айсер едва удержался, чтобы не перехватить сигнал. — Хмм…

— Мистер Берг, — Айсер спокойной ответил. — Спасибо, что изложили уже известную мне информацию.

Наверняка, у Берга и его прихвостней стоят боевые нейромоды, а под кожей множество боевых аппаратов. Но, вряд ли, у них есть фотонная пушка.

— Да, мистер Гафнер, — Райкард вышел из забвения, смотря на Айсера. — Так, что же вас заставило покинуть ваши уютные места и занесло сюда, в это, не самое благополучное, место?

— Может, мне захотелось купить себе дополнительных нейромодов?

— Где, здесь? — Райкард рассмеялся. — Мистер Гафнер, ваш уровень доступа позволяет требовать самые лучшие технологические разработки, какие только есть на Булыжнике.

— А если мне захотелось купить что-то, и остаться вне глаз налоговой? Или, например…

— Что-то запрещённое с чёрного рынка, — Райкард перебил его, подняв свою правую руку. — Я понял, мистер Гафнер. Что ж, не знаю, как у вас получилось, но вы нашли лучшего инженера на этом орбиталище. А теперь, прощу меня извинить, мне срочно требуется поговорить с Твиром.

Райкард обошёл Айсера и жестом приказал Твиру проследовать в кладовую, когда Айсер остановил его.

— Подождите. Я не высказал вам своего восхищения. — Наномашины Айсера изрезали часть эпидермиса на внутренней стороне правой ладони, загрузив в него микропередатчики. — Я видел вас в сегодняшних новостях, где вы осуждали действия террористов. Это произвело на меня огромное впечатление. В наше время нам не хватает людей, которые смотрят в лицо опасности, — Айсер по-дружески положил правую руку на наплечник Райкарда, что последнему явно не понравилось, и его лицо исказилось в отвращении. Микрочастички эпидермиса с передатчиком закрепились на металле. Военная одежда вполне могла в себе содержать детекторы радиоизлучения, но металлические наплечники мобильного экзоскелете — нет. Впрочем, это означает, что сигнал будет работать на расстоянии не больше двадцати метров, а его мощность будет настолько слабой, насколько это потребуется, чтобы избежать обнаружения. — Думаю, вы лучший человек для этого места.

— Спасибо, мистер Гафнер, — Райкард с отвращением убрал от себя руку Айсера. — Но мне нужно выполнять свои обязанности.

Айсер кивнул, и Райкард с Твиром скрылись в подсобке.

— Отличная речь, мистер Гафнер, — один из солдат усмехнулся.

— Спасибо, мистер?

— Карлос Вэй. Второй помощник Райкарда Берга.

Значит, СБО что-то нужно от Твира. Они знаю о его работе на Пирру? Нет, тогда бы они штурмовали это место, а Берг не пытался бы разыграть из себя давнего знакомого. СБО сотрудничают с Пирра? Или им что-то потребовалось от Твира? Ведь он информатор СБО, но явно имел дело с Пирра.

— А я Кристоф де Гузо. Первый помощник Райкарда Берга, — отозвался второй солдат.

— Службе Безопасности срочно потребовалось парочка киберпротезов? — язвительно высказался Айсер. Де Гузо рассмеялся. Вэй остался стоять неподвижно.

— Нет. Твир наш информатор.

Прямо так? Откровенно? Теперь понятно. Они подозревают, что Айсер сам может работать на Пирру. Возможно, они подозревают каждого второго в этом городе. А значит, они не работают с Пиррой. Они не просто так озвучили эту информацию Айсеру. Если Айсер террорист, то теперь он знает правду, и по его реакции, и последствиям, они поймут, были ли они верны, или же выстрел был сделан впустую. Если второе, то они ничего не теряли. Айсер получал ненужную для себя информацию (которую уже знал), и никакой угрозы для жизни информатора не случится.

— Вот как…

— А тебе что, потребовалось парочка киберпротезов? — сказал Вэй.

— Возможно. Тебе конкретно нужна модель? — неосторожно отшутился Айсер.

— Мне? Нет. Просто странно, что такой человек, с таким уровнем доступа, как твой, оказывается в этом месте, в это время.

В это время? Нейромоды Айсера как раз закончили перекалибровку сигнала от микропередатчиков. Сигнал был слаб, с кучей шумов и помех, но алгоритмы фильтра работали на всю мощность. Айсер даже выделил им пол градуса тепловой энергии, нагрев своё тело.

— Так ты ничего не знаешь о взломе? — голос Райкарда. Он что-то требовал у Твира.

— Богом клянусь, я не… к взлому ваших…. Безопасности, — Твира было слышно хуже Райкарда. — Я… не знаю, кто этим… заняться. Им нужен… такого… компьютер, или его аналог.

— Квантовый компьютер? У тебя же несколько таких. У кого ещё они могут быть?

Значит, весь этот переполох из-за взлома системы СБО Айсером. И они засекли этот взлом.

— Но это… не я. Клянусь. Ко мне… никто не обращался, — Твир чуть ли не умолял.

— Послушай меня, чёртов доморощенный хакер, — тон Райкарда повысился и Айсер слышал его теперь отлично. — Мы знаем, что ты сотрудничал с Пирра. Тебя сдали. Мы знаем, что ты помог им провести того хера, — Райкард на секунду задумался, — МакМиллана, через наши системы слежения. Земляне давят на нас. Нам несколько часов назад пришло сообщение от их верхушки. Ты, вообще, представляешь, на что они готовы пойти? Они выслали к нам целый космический флот, но не сказали зачем. Он будет в пределах Булыжника в течении двух дней. Подумай ещё раз, Твтр.

От услышанного по телу Айсера пробежались мурашки. Флот летит сюда? Но зачем? Явно не за тем, чтобы проводить военные парады на радость местной публики.

— Мистер Берг, прошу вас, — голос Твира стал ещё жалостнее, — я не причастен к сегодняшнему взлому СБО. Прошли уже месяцы с тех пор, как Пирра контактировали со мной. И вы и так знаете всё. Я уже всё рассказал.

— Ну так, зачем ты здесь, Клемент? — де Гузо отвлёк Айсера от прослушивания.

— Что?

— Вы о чём-то задумались, мистер Гафнер? — усмехнулся Вэй. Его лицо было скрыто за опущенным зеркальным забралом.

— Да, задумался. О экзистенциональных проблемах бытия. Или вы запретите мне? Вам двоим стоит подтянуть свои манеры общения, и не стоит забывать о моём уровне доступа. Я хожу туда куда хочу, спрашиваю то, что хочу…

— Но ты не землянин.

— Я принадлежу землянину. Так что, я хотел бы попросить вас, не беспокоить меня, пока я буду выбирать себе парочку киберпротезов. Возможно, некоторые пожертвую СБО. А теперь, прошу оставить меня в покое.

Айсер вернулся к передатчику.

— А этот хер в твоём магазине, Гафнер, ему что нужно здесь у тебя?

— Понятия не имею. Говорит, у него какая-то просьба, которая, вроде как, срочная.

Да, Айсер явно поторопился. Нужно уметь выдерживать такт.

— И ничего конкретного?

— Ничего, мистер Берг.

Какой-то шум и последующий тихий стон Твира.

— Только попробуй что-то скрыть от нас, — Райкард перешёл на угрозы, — и мы тут же изменим твоё уголовное дело. Ты первым же полетишь в реактор. Тебе всё ясно?

— Да, — жалостно, чуть ли не срываясь, ответил Твир.

— И узнай, что этой суки землянина нужно. Всё до последнего. И немедленно передай нам, если будет что-то интересное. Ясно?

Твир что-то тихо ответил, всхлипывая, но Айсер не смог услышать, что конкретно.

Райкард Берг открыл дверь, показавшись за прилавком, перешёл его, и направился к выходу.

— Надеюсь, вы решите свою проблему, мистер Гафнер, — проходя мимо, Райкард дружески кивнул. — Всего хорошего.

— И я надеюсь.

Шеф СБО и двое его помощников вышли из магазина. Прошло ещё четыре минуты, прежде чем, прижимая свою правую руку к телу, появился Твир Нихарви.

— Так что вам нужно, мистер Гафнер?

Передатчик с наплечника Райкард давно затих. Объект покинул периметр, уйдя явно дальше, чем двести метров. Тянуть время в таких условиях было непростительно.

— Зови меня просто Айсер.

— Что я могу вам подобрать, Айсер?

Айсер почесал себе шею, задумчиво глядя на Твира, думая, что ему делать дальше, и как всё сделать максимально быстро.

— Твир, я же могу с тобой обменяться личными мыслями? — Айсер осторожно перешёл прилавок, оказавшись рядом с неподвижным Твиром. Тот явно уделял меньше внимания Айсеру, чем своей болящей руке, но, когда Айсер оказался в метре от него, тот вздрогнул. На сетчатке глаза Айсера высветилось уведомление, что его только что просканировали. Айсер усмехнулся. — Смарт-пыль для Пирры. Это ведь твоих рук дело?

Твир дёрнулся, но Айсер ухватил его за руку. Свободная рука Айсера изменилась. Средний палец загнулся внутрь ладони, кожа на нём покрылась трещинами, разложившись на разного размера кусочки. Сквозь трещины виднелась гладкая чёрная сталь с гнездом по центру, с небольшими вкраплениями механизмов и электродов. Из гнезда медленно вылезла игра, у контура обмотанная электродами, словно пружиной. Игла показалась не полностью.

— Ты ведь знаешь, что это?

— Здесь везде установлены камеры слежения. Райкард вернётся сюда через минуту.

— Блеф, Твир. Я знаю, что здесь нет никаких датчиков или камер. Ты ведь не зарабатываешь на жизнь, торгуя поддержанными челюстными протезами. Давай пройдём в подсобку, а?

Он развернул Твира, схватил его за плечо, и толкнул по направлению к двери подсобки. Зайдя внутрь, Айсер оказался в просторном помещении, намного просторнее самого магазина. Наверно, здесь был весь первый этаж небоскрёба, разделённый на смежные стены, а потолок тянулся до пяти метров ввысь. Освещен он был похуже, чем помещение перед ним, но только из-за того, что были здесь и другие источники света. Точнее, излучатели. И здесь было много датчиков и сканнеров, скрытые в самодельных стенах, или установленные в пол. Большинство из них было отключено, но нейромод-детектор Айсера уловил активную часть из них.

— Ах ты хитрец, Твир. Значит, ты знал, что что-то передаёт радиосигнал от Райкарда, но не сказал ему?

— Я подумал, что он сам передаёт своим.

— Не ври, — Айсер пнул Твира к ближайшей стене, у которой стояло несколько вольфрамовых коробок, — ты явно догадывался, что это мог быть я.

— Ну да, — неуверенно ответил Твир, держась за свою руку.

— МакМиллан. Мне он нужен. Куда Пирра его забрали? Зачем он им?

— Я не знаю. Я ведь уже ответил на всё Райкарду, и ты это знаешь.

Айсер грубо схватил Твира, поднеся к его лицу торчащую иглу из своей кисти.

— Меня не обманешь. Я могу всю свою руку пересобрать на инъекционный считыватель нейронов. Это максимальная его возможность. Хочешь, я применю его на тебе? А я сделаю это Твир, если ты не начнёшь говорить.

— Ладно, ладно, — Твир взмолил. Он выглядел совсем плохо, будто был на пределе, и вот-вот разрыдается. Айсер этого и добивался. — Только отпусти меня.

Айсер разжал свою руку, выпустив Твира, и тот немножко осел. Айсер отошёл от Твира, собираясь выслушать, что тот скажет.

— Говори.

Твир дважды моргнул. Айсер не сразу сообразил, что тот активировал своей нейромоды. Конечно-же, как у хакера, торгующего самодельными хайтеками, не может быть своих нейромодов? Твир ускорился, накренился в бок, и побежал. Айсер сделал тоже самое, проклиная себя за свою несообразительность. Он не сразу заметил белые линии, которые были наклеены на полу, и образовывали равномерные квадраты по всему помещению. Поверх них и установили смежные стены. Твир пересёк такую линию, и на сетчатке глаза Айсера высветилось критическое уведомление, что он оказался в зоне критического поражения рентгеновского лазера. Твир активировал системы безопасности. Некоторые стены ушли вниз, явив Айсеру пулемётные установки на гусеницах. Они были активированы. Один из пулемётов навёлся на Айсера и дал залп. Только скорость перемещения Айсера спасла его от превращения в дырявый сыр. Стена же небоскрёба, отделявшая это ограниченное помещение от других, была из бетона в несколько метров, и приняла кинетическую энергию на себя. Значит, никто снаружи не узнает, если Айсер здесь погибнет.

Нейромоды накачали Айсера всеми возможными химическими комбинациями адреналина, норадреналина, стимуляторов и ноотропов. Из-за экстренной ситуации, делать это пришлось на ходу, и Айсер едва удержал свой темп под градом свинца. Он пробил плечом стену из композита перед собой, пройдя её насквозь. Рентгеновский луч прошёл над его головой. Хорошо, что система наведения не двигается со скоростью света. Наномашины под кожей Айсера переделали структуру эпидермиса, превратив её в зеркальную поверхность. У рентгеновского излучения есть определённый диапазон с мощностью в электронвольтах, лежащий между ультрафиолетом и гамма-излучением, с определённой волновой длинной. Необходимо лишь иметь стойкую отражающую поверхность и при этом не перегреться. Из нескольких стен вырвались самонаводящиеся мины, которые причудливыми спиралями понеслись в сторону Айсера. Тот окончательно потерял след Твира в этом безумии. Пробив ещё одну стену, слой эпидермиса с правой трапеции слез, позволив Айсеру выстрелить вверх эхолокационной миной, которая моментально передала план лабиринта помещения. Айсер видел все передвижения, и их количество его не обрадовало. Весь этаж кишел разного вида активированной военной автономикой, словно Твир (его положение тоже было видно) её годами здесь собирал, покупая на полученные деньги. Скорее всего, так и было. Или он их самостоятельно собрал? Всё же, человек, способный собрать смарт-пыль…

Айсер выкинул ненужные рассуждения. Сейчас он жив только благодаря постоянному своему движению. Пули свистели за ним, пробивая собой стены. Рентгеновские установки прожигали двумерные контуры, едва не задевая Айсера. Множество мин летало где-то над головой, в любой момент готовые упасть на голову. Первый делом Айсер занялся рентгеновым излучателем.

Получив чертёж помещения у себя перед глазами, осознав все масштабы, вплоть до миллиметров, зная положения всех смертельных орудий, он сделал запрос аналитической системе нейромода, получив от неё наилучший расчёт перемещения. Пробив ещё одну стену, Айсер резко сменил вектор своего движения, уйдя из-под системы наведения пулемётов, но выйдя на траекторию поражения рентгеновского излучателя, который тут же послал импульс. Айсер выставил локоть, который к этому моменту трансформировался в кристаллическое зеркало, под нужным углом, отразив импульс назад. Установка тут же оплавилась, заискрив в разные стороны электронами. То же самое Айсер проделал и с остальными четырьмя излучателями, уходя от выстрелов пулемётов. То, что пулемёты были передвижные, на гусеницах, только помогло Айсеру. Одна из летающих мин оторвалась от своих собратьев, по баллистической траектории рухнув на месте, где секунду назад находился Айсер. Взрывная волна не сбила его, тепло не обожгло. Но вещи придётся выкинуть. Пробив следующую стену, он оказался на рандеву, в одном помещении из трёх смежных стен, с пулемётом. Айсер сделал нырок в правую сторону, уйдя от вектора обстрела, пока удлинённое дуло не успевало повернуться за ним, а гусеницы развернуть установку. Оказавшись в мёртвой зоне для пулемёта, Айсер прыжком добрался до него, и пробил кулаком насквозь. Кристаллическая поверхность руки даже не покрылась царапинами. Ещё две мины упали в область возле уничтоженного пулемёта, разнеся стены на части. На сетчатке глаза Айсера высветилось оповещение, что другая его рука перестроилась в рельсотрон. Нейромод, отвечающий за военное перемодифицирование тела Айсера, намагнитил две спирали, сняв их с фотонной пушки, так и не заряженной Айсером. Пальцы загнулись на внешнюю сторону кисти, участвую в магнитной проводимости. Сама кисть сложилась на поверхность верхнего предплечья, образовав дуло, выходящее из руки. Диаметр был небольшой, но это не играло роли. Главное, чтобы загруженные в пусковую установку репликаторы уплотнились достаточно сильно, чтобы пробивать сталь насквозь.

Айсер пробил следующую стену, выйдя на прямой контакт со следующим пулемётом. Вектора их движения были противоположны, что вновь позволило Айсеру уйти от прямого обстрела. Наклонив своё тело прямо, он выкинул рельсотрон в сторону пулемёта. Ему не нужно было целиться в мушку, аналитическая программа рассчитала угол и траекторию поражения, выведя результаты, с частотой обновления кадр за каждые две десятых миллисекунды реального времени, на сетчатку глаз. Так как зрение человека всё же имеет перспективную структуру, Айсер закрыл правый глаз, сосредоточившись на пулемёте слева. Тело Айсера пропустило электрический ток по магнитным спиралям, заставив его разогнать массу сжатых репликаторов Фон Неймана. Подкожные наномашины образовали электрические цепи, пустив сквозь себя электроны. Заострённая тонкая игла, отражающая свет от всех своих граней, насквозь пробила пулемёт, застряв в нём слово стрела в теле поражённого животного. Рельсотрон тут же начал собирать следующие репликаторы.

Всё помещение первого этажа стало походить на место битвы. Всё меньше и меньше смежных стен оставалось неразрушенными и всё больше и больше становилось открытого места. Этот лабиринт явно мешал смертельным орудиями уничтожить Айсера, но они и дали возможность уйти Твиру. Наверо, когда Твир проектировал данную конструкцию, в первую очередь он думал о себе. Убедившись в пробивной способности ручного рельсотрона, и зная положения оставшихся пулемётов, Айсеру не требовалось больше выходить с ними на прямой контакт. Как только второй заряд рельсотрона был готов, Айсер выстрелил им сквозь стены, поразив следующий пулемёт. Он окончательно стал контролировать ситуацию, спокойно маневрируя между свинцовыми пулями и миномётным градом, взрывавшимся где-то за спиной. Айсер всё ближе и ближе подходил к Твиру, укрывшемся в одном из смежных помещений, ожидая конца заварушки. План помещения был таков, что в том месте он не пострадает от своих же систем безопасности. Белые наклеенные линии сменились за жёлтые, который Айсер не глядя переступил. Эхолокатор высветил предупреждение, что активировались дополнительные охранные системы. Две пусковые установки, спрятанные в вольфрамовые коробки, скинули с себя маскировку, произведя залп кассетными боевыми элементами по области вектора движения Айсера. Описав баллистическую дугу, они накрыли Айсера. Он едва успел сместить свой центр тяжести, изменив вектор своего движения. Он активировал второстепенный рентгеновский излучатель на правой трапеции, хаотично проведя лучом по падающим минам. Задев одну, он заставил её сдетонировать в воздухе, запустив каскадный эффект детонаций. Это дало некую передышку Айсеру, на некоторое время спася его от судьбы быть накрытым взрывной энергией. Всё же, он не неуязвимый. Оставшиеся летающие мины, преследовавшие Айсера всё это время, воспользовались его секундной заминкой, нырнув вниз. Айсер провёл рентгеновским лучом и по ним, поздно осознав, что внешняя их оболочка отзеркалена. Вращаясь вокруг своей оси, они отразили излучение, но, слаба космическому богу, не в самого Айсера. Аналитическая программа не подобрала нужный алгоритм, не выдам ему нужное решение сложившейся ситуации, и, положившись на свои рефлексы и интуицию, выждав какое-то время, минимальное для сближения мин и его положения, Айсер, подогнув ноги, сделал кувырок в правую стену, пробив её насквозь. Взрывная волна задела его, отбросив на несколько метров. От такого кульбита обычный человек получил бы парочку открытых переломов, но с Айсеров всё было в порядке. Он резко встал на ноги, сделал запрос эхолокаторы, который выдал ему положение пусковых установок. Рельсотрон разложил заряженную игру на два равных отрезка. Обе иглы из уплотнённых репликаторов прошли препятствия насквозь, уничтожив установки. Это были последние рубежи обороны Твира. Осмотревшись вокруг, Айсер улыбнулся. Часть эпидермиса на его лице потрескалась, часть обгорела. Но результат не мог не радовать одержимого преодолением сложностей человека. Над потолком начинал скапливаться смог от костров, в которые превратились рентгеновские установки, уничтоженные стены из композита, объятые пламенем, горящие останки пулемётов, чей боеприпас в любой момент готов был детонировать. Пол был усыпан гильзами. Несколько ламп, встроенных в потолок, выбило, что только ухудшило освещение помещения. Но положение Твира было ясно как солнечный день.

Айсер ногой выбил дверь в помещение, в котором и скрывался хакер. Тот держал в руках рельсотрон, только намного превосходящий в размерах самодельный рельсотрон Айсера. Ствол был направлен на него же.

— Как некрасиво убегать со своей же вечеринки, Твир, — усмехнулся Айсер.

— Ещё шаг и я выстрелю, — вымолил Твир.

— Меня не остановил весь твой самодельный военный компекс. Ты думаешь остановит эта игрушка? — Айсер хищно улыбнулся. К тому же, он знал, что решись Твир стрелять, он бы уже давно выстрелил. Просто не тот типаж человека.

За спиной хакера стены здесь были обложены мониторами, которые были хаотично «завалены» хакерскими программами разного типа: от аналоговых, до квантовых и квази-квантовых с параллельными алгоритмами. С такой аппаратурой вполне можно хакнуть сайт СБО.

Айсер поднял руки, которые начали трансформироваться назад в человеческие. Он медленно начал двигаться в сторону Твира.

— Видишь, Твир, на что мне пришлось пойти? Я сделал это ради тебя. Не зли меня ещё больше.

— Такие технологии… — нервно проговорил Твир.

— Ну да, хайтек. Так-что ты должен понимать своё положение.

Айсер сблизился на расстояние двух метров и резко выхватил рельсотрон из руки Твира, когда тот успел нажать на магнитный курок. Шрапнель из масс ушла в потолок, выбив часть бетона им на головы.

— Как не хорошо, Твир, ай-яй-яй, — Айсер ударил Твира в солнечное сплетение свободной рукой, которая вернулась в человеческое состояние, выбив из того дух. — Продолжим нашу беседу.

Он запросил диагностику всего своего оборудования, параллельно одной рукой прижав бедного Твира к стене, сломав висевшие на неё монитор, которые тут же попадали на землю, а другую руку поднёс к лицу хакера. Средний палец, из смеси силикона, титана, биополимерных трубок, и ещё бог знает чего, не успевший нарастить эпидермис поверх себя, вновь загнулся назад, и из его основания начала выходить инъекционная игла. Большой палец на той же ладошке свернулся и принял форму уплотнённого плазменного резака. На указательном пальце выдвинулся ноготь, приняв форму заострённого скальпеля.

— О, ты знаешь, что это, не так ли?

— Чёрт, убери от меня это, больной ублюдок, — глаза Твирка стали влажными. — Это запрещено конвенцией ВЗП.

— Как и работать с Пирра. Но тебя же это не остановило?

— Они мне угрожали.

— Продолжай, Твир, я слушаю.

— Они бы убили меня, откажи я им. Я ведь невыездной. Нельзя покинуть Булыжник, если служба безопасности пометила тебя, или у тебя есть условное. Мне никак не покинуть Булыжник, ты понимаешь, чёрт бы тебя побрал, ублюдок?

— Почему ты не обратился в СБО? Ты ведь их стукач, разве нет?

— Пирра могли бы убить всю мою семью, если бы я пошёл в СБО. Кто-то из СБО работает на Пирра.

— Кто? Райкард?

— Пожалуйста, убери это от моего лица.

— Кто конкретно? — Айсер приблизил иглу.

— Я не знаю! Но я уверен в этом. Как они бы тогда так легко упустили МакМиллана? Он ведь…

— Физик ВЗП, который прибыл на АДД.

— Именно, гений!

— Кто-то изначально отнёсся к нему пренебрежительно? Намеренно?

— Пожалуйста, убери это.

— Зачем Пирра коллекционируют металлолом? Зачем собирает?

— Я не знаю!

Айсер опустил модифицированную руку.

— Хорошо, но где сейчас МакМиллан?

— А мне то откуда знать?

— Смарт-пыль?

— А что с ней?

— Ты её собрал. Я не верю, что такой параноик как ты, собирающий себе целый охранный комплекс, не мог перестраховаться и здесь.

Твир промолчал, жалостно смотря на Айсера.

— Значит, как-то отследить можно частицы?

— Умник, это ведь было несколько месяцев назад. Он, наверняка, уже выкинул тот костюм в мусорку.

— Не важно, — Айсер задумался, глядя в мониторы сбоку. — Ты же мне дашь сигнатуру частиц? А я не буду вскрывать твой неокортекс. Даю слово, — Айсер ехидно улыбнулся.

Твир промолчал, и тогда Айсер вновь поднёс иглу к лицу Твира.

— Ну же, Твир, подумай, что ты теряешь? Если я вскрою твои аксоны, то узнаю правду, но у меня уйдёт нужное время. А ведь ты помнишь про, — Айсер сам удивился, что вспомнил это, и его настроение резко ухудшилось, — про флот ВЗП, да?

— Хорошо. Я дам тебе сигнатуру.

— В каком она виде?

— Она искажает полученный системами сигнал, но отследить можно. По всё тем же искажениям.

Айсер отпустил Твира. Во второй раз он уже никуда не убежит.

— Ты загрузишь код в мой свободный нейромод..

— А какой в этом смысл? — Твир отряхнулся, всё ещё неуверенно посматривая то на частично изуродованное лицо Айсера, то на его руки. — Для дешифрования искажённой сигнатуры нужны вычислительные функцию. Сигнатура встроена в волновую функцию. — Твир удивлённо посмотрел на Айсера. — Только если это не ты хакнул СБО пару часов назад.

Айсер гордо улыбнулся от уха до уха.

— Чёрт подери, да кто же ты такой? — произнёс Твир.

Вернувшись в отец, Айсер устало рухнулся на кровать. Лицо восстановило слой эпидермиса ещё в магазине Твира, когда скачивался нужный пакет дешифровщика. Он не убил Твира как ненужного свидетеля. Часть его даже понимала Твира, обычный человек необычных талантов, загнанный в угол, балансирующий между двумя источниками плазмы, которые могут сжечь его до основания. Другая часть жалела Твира. Он обречён. Он не может покинуть Булыжник из-за жёстких правил ВЗП по отношению к уголовным делам периферии, завтра или послезавтра кто-то да займётся им, будь это мясники из СБО или же маньяки-аннигиляторы из Пирра, а если переживёт всё это, то дождётся прибытия флота. Мотивы их появления не были ясны Айсеру. АО не давало каких-то конкретных намёков на брифинге, что кто-то ещё, столько важный, собирается найти МакМиллана. Зачем нужен флот на антитеррористической операции? Полная изоляция? Интуиция нашёптывала дурные идеи. Можно было бы спросить Йен, что он знает по этому поводу, но, взвесив известную информацию, Айсер решил, что это лишено смысла. Сейчас смысл есть только в максимально быстром поиске МакМиллана.

Айсер расслабился. Медицинский нейромод секретировал нейрометаболический стимулятор. Айсер вдохнул в себя побольше воздуха, взламывая системы слежения данного орбиталища. Оставалась задача: скачать многомерные зеттабайтовские архивы за последний год и пропустить через них алгоритм сигнатуры, или же алгоритм сигнатуры передать в архивы? Первые может занять много времени, учитывая пропускную способность базы данных нейромодов и их вместимость. Во-втором случае удалить алгоритм сигнатуры уже будет невозможно извлечь/стереть из системы орбиталища, он затеряется в строчках кода, а значит, любой желающий, кто будет невероятно везучим, сможет отследить перемещение смарт-пыли. Айсер выбрал второе.

Через минуту алгоритм поиска, профильтровавший базу данных по нужному кэш-индексу, выдал нужные результаты. Айсер закрыл глаза, погружаясь в двумерные записи камер. Артур МакМиллан покидал гранд-отель «Мунье-Де-Гюго». На нём был фиолетовый костюм, помеченный системой охраны как неодушевлённый предмет. Покидал в одиночку. Никакого эскорта из нескольких вооружённый террористов, облечённых в экзоскелет с гранатомётами на плечах, никаких бронетранспортёров, прорывающихся с боем сквозь блокпосты СБО. Человек, настолько важный для ВЗП, что они отправляют за ним целый флот, и настолько важный для Пирры, что они организовывают хитрую схему, дабы дать одному человеку, возрастом пятьдесят шесть лет, спокойной пройти мимо параноидальной системы орбиталища. Айсер всматривался в лицо Артура: седые короткие волосы, небрежная щетина на тонком подбородке, карие глаза, крюкообразный нос. Края глаз покрывали линии морщин. Довольно высокий, но худой. Айсер спрашивал себя, не смотрит ли он сейчас на настоящего О'Шейн а? Да, тому должно быть, как минимум, двести лет, но и этот родился на Сириусе триста тридцать лет назад. В нынешнее время, если ты можешь себе позволить не стареть — не старей. Взять в пример того же Йена. Или Айсера. Выгляди хоть на двадцать, хоть на пятьдесят шесть. Способности МакМиллана должны позволять ему собрать рабочую ядерную боеголовку в керамической кастрюле. Возможно, немезида оценила всю ту боль, все те мучения, которые преследовали Айсера последние сто семьдесят лет его жизни, вознаградив его, указав в том направлении, где бесконечная дорога боли заканчивается безбрежным океаном покоя. Он молча наблюдал, как МакМиллан уверенно шагает по улицам, помеченный системой как «не-человек/живот объект», хотя кэш-индикатор отмечал каждую частицу смарт-пыли, а мимо проходили обычные люди, помеченные своими идентификаторами. МакМиллан был увешан кэш ярлыками бьющихся в смоделированной коллизии, но никаких системных ошибок не высвечивалось. Поистине уникальная работа Твира. Он мог бы добиться любой работы в сфере программирования, его таланты оценили бы в военном комплексе ВЗП, но он обречён гнить на Булыжнике до конца своих дней.

МакМиллан подошёл к парковочному месту, где его ожидало жёлтое такси, выбитое на какое-то левое имя рабочего кафетерия, расположенного на соседней улице. Дверь-гильотина приподнялась, и МакМиллан сел в такси, которое уехало дальше по магистрали. Айсер проследил за движением транспорта, который отвёз физика к центральному вокзалу, стены которого, киломинуту ранее, покинул Айсер. МакМиллан, незамеченный ни одной системой, прошёл вестибюль, спустился по лифту на два этажа, где ровно за минуту отбытия, прошёл в монорельс, следующий на следующее кольцо-орбиталище. Никто билета не потребовал. Вагон тронулся, унося его в место, расположенное в двенадцати тысячах километров отсюда. Это было несколько месяцев назад.

Айсер вышел из системы слежения орбиталища. Он вызвал себе такси, заказал билет на своё имя в один конец на нужное ему орбиталище. То самое орбиталище, новости с которого Айсер наблюдал, когда только покинул электромагнитную баржу. Значит, ему следует надеется, что, по прошествии всех этих месяцев, МакМиллан всё ещё находится там. Иначе, Айсер потратит кучу времени, колеся по всем орбиталищам, в надежде, что МакМиллан не выкинул тот костюм, что выглядело крайне маловероятным. С таким успехом, Айсер мог бы придумать свою алгебру, где единица равнялась бы сумме всех простых чисел. Он спрыгнул с кровати, подправил свой новый спортивный костюм, купленный у системы отеля, и вышел из комнаты.

Дыхание дракона

Ненависть, злость, недовольство, отчаяние — этими составляющими пропитался здесь воздух. Такие знакомые ощущения для Айсера. Один митинг сменялся другим. Одни недовольные шли за другими, держа над собой плакаты. Линии из солдат стояли перед ним, бронетранспортёрами перекрыв им путь. Митингующие выкрикивали в их адрес ругательства, проклинали их, требовали уйти с дорого, но действовать не решались. Пахло углями. Айсер улыбнулся про себя, глядя на весь этот человеческий хаос.

Над небоскрёбами (на этом орбиталище многие здания были окрашены с жёлтые тона, да и сам жёлтый цвет преобладал над другими) зависли реактивные вертолёты. Некоторые из них опустились ниже, зависнув между многоэтажными зданиями над улицей. Громкоговорители призывали людей разойтись по домам, взять себя в руки, а те лишь неодобрительно махали кулаками. На это части орбиталища был ясный день.

Дорога сюда на монорельсе заняла четыре часа, которые Айсер провёл диагностируя своё вооружение. Он ещё раз сверился с обстановкой на данном орбиталище через новостные службы. Судя по всеми, кризис подходил к своему пику. Развязка наступит либо в течении нескольких дней, либо всё успокоится. Правда не понятно, каким способом протестующие хотели добиться своего. По всему человеческому космосу установлено военное положение, которое контролирует ВЗП. За массовые беспорядки, особенно на такой дальней периферии как Булыжник, можно получить совсем не тюремное заключение. Добавьте сюда деятельность Пирры и приближение флота ВЗП (слава богу, что протестующие ничего об этом ещё не знают), и получите легковоспламеняющееся агрегатное состояние человеческого общества, замкнутого здесь. А ведь ещё существуют секты, поклоняющиеся тем самым, невидимым, пришельцам…

Айсер несколько раз сжимал и разжимал правую руку в течении двух часов, перепроверяя предохранители и работу фотонной пушки. Если её зарядить достаточно, то сила излучения в электронвольтах будет намного превышать рентгеновское излучение, при это не ионизирует ядра атомов всего, с чем луч взаимодействует. Но, чтобы зарядить фотонную пушку, чьи размеры не превышают размеры локтевой кости, нужно иметь незамысловатый миниатюрный удерживатель позитрония, фактурный контролёр распада пи-мезона на два чистых фотона (за каждый протон), и, соответственно, захватыватель электронов из позитрония. Ещё образуется промежуточная частица с огромной массой — технокварк, меньшими размерами чем кварк, но большей плотностью, однако, только как виртуальная частица (что хорошо, иначе, невозможно было бы использовать распад протона в чём угодно малом, меньшими размерами, чем, скажем, размеры АДД). И нужно принимать в расчёты закон сохранения энергии. Протон можно много откуда достать, например, из ядер молекул клетки человека. Или же из водорода, разложив обычную воду. Нейтроны уходят в сам заряд. Электрон, который квантовыми электромагнитными силами удерживается в области протона, так же вынимается удерживателем позитрония, где связанные квантомеханические силы удерживают электрон и позитрон от аннигиляции. Это самый сложный процесс. Ведь, если с пи-мезоном, переходящем в два чистых фотона, всё понятно, то создавать позитронную пушку не имеет смысла. Позитрон положительно заряженная частица (в отличии от электрона), и при использовании высокозаряженной позитронной пушки, стрелок будет аннигилирован в тот момент, когда он даст энергии волю. Стрелять из такого оружия смерти подобно. Поэтому, из позитрона предварительно выкачивается вся возможная энергия, переносимая в квант электрона. В итоге, квантомеханический процесс смыкается, и мы получаем высокозаряженный электрон, энергия которого уходит в аккумулятор заряда, через который заряжаются, те самые, полученные фотоны, которые и будут использоваться для поражения целей. Пушка, установленная в локтевую кость, с амортизаторами в нижнем предплечье, создаёт электромагнитный импульс высокой энергии, предварительно втягивая в себя ближайшие фотоны. Импульс же, двигаясь прямо со скоростью света, притягивает другие фотоны на своём пути, увеличивая свою энергию. В таких масштабах квантовая энергия уже перейдёт в тепловую. Но у этой технологии существуют существенно недоработанные грехи. В первую очередь, пушка долго заряжается, а выстрел можно считать одноразовым. Чтобы уберечь свою руку и механизмы от лишнего излучения, Айсеру пришлось несколько часов модифицировать внутреннюю часть руки, чтобы создать достаточной мощи стабильное удерживающее электромагнитные диполя. Там, где полюс был положительный и находилось небольшое сопло, которое вытолкнет когерентный световой луч. Второе — скрытность. Требовалось перепрограммировать подкожные наномашины, чтобы они собрали из себя надёжные экраны. Оставалось опасность, что системы Булыжника всё ещё могут интересоваться Айсером. Вряд ли Твир его сдал, но перестраховаться не помешает. Третье — сам заряд. Его лучше использовать, если ты накопил его в своей фотонной пушке. Так-что, Айсеру придётся некоторые время походить со смертоносной энергией в своей руке. И четвёртое — дисперсия излучения. Да, у фотонной пушки, стреляющей светом, который движется со скорость двести девяносто семь тысяч километров в секунду, есть дальность применения. И совсем не одна световая секунды. Если её использовать в атмосфере, например, атмосфере орбиталища, то реально полезная длина поражения будет ещё ниже, чем в вакууме. Через метров четыреста, луч потеряет до половины своей энергии, а через шестьсот — половину половины. Дальше его когерентность будет ухудшаться пропорционально, по половине за каждые пройденные три кубические метра по экспоненте. Настоящая его зона поражения (исключая возможные помехи, вроде, плотности атмосферы, преломления, пыли, и т. п.) не превышает двести-триста метров.

Айсер трижды успел пожалеть, что решился зарядить этот, пускай и убийственный, но довольно неэффективный агрегат, работа которого нагрела его тело до тридцати девяти градусов по Цельсию. Но эпизод с Твиром заставил Айсера пересмотреть свои приоритеты, включив все возможные боевые аппараты в своём теле. Если что-то случится на следующем орбиталище — это не застанет Айсера врасплох. Нейромоды успокоили гипоталамус. Через четыре часа езди температура тела Айсера вернулась в норму, фотонная пушка была заряжена, а сам он, сидя у иллюмината, смотреть через стекло на то, как лифт шпицы опускает вагонетку вниз — на вокзал орбиталища. Удивительно, но никакого ускорения от движения лифта Айсер не ощущал.

— МакМиллан, ради твоего блага, надеюсь ты здесь, — прошептал про себя Айсер.

Двигаясь сквозь протестующую толпу, Айсер вышел на частично свободную от посторонних людей улицу. Здесь небольшие группки людей образовали кружки, усевшись в позе лотоса вокруг установленного самодельного монумента из металла, похожего на толстый молниеотвод. Или на антенну. На его верхушке, в такт слабому ветру, создаваемому силами Кориолиса, качался маятник, на котором были синтетическими нитками были вышиты слова «Нет Земле». Люди, сидящие тут, закрыв глаза, держались друг за друга руками, пребывая в кибер-трансе. Такие вещи были популярны и двести лет назад, когда молодые головы хотели убежать от реальности. Иногда, убегали от ВЗП. Там, в кибер-трансе, они могли построить свой виртуальный коммунизм, образовав дружную коммуну. Во всяком случае, на какое-то время. Мысли людей, подключенные к такому трансу, переплетались, входили в унисон, образовывая поистине что-то уникальное, человеческую комплементацию сознаний. Айсер вспомнил, как он, будучи студентом, участвовал в таких развлечениях со своими товарищами.

Причина, почему люди были недовольны здесь, следовала за человечеством с той пары, как человек перешёл из первобытного племени в цивилизацию.

Семьсот лет назад экономика Земли почувствовала такой силы кризис, что оказалась на грани детонации. Земля была переполнена. Выйдя на пределы своей производственной мощности, компании-производители оказать перед лицом коллапса всей капиталистической системы. Больше невозможно было найти новые рынки сбыта. Спрос на любую продукцию стал падать. Земля начала превращаться в одну большую помойку, где от миллиардов людей отвернулись государства, а те отвернулись от них. За этим кризисом последовал следующий, уже валютный. Каждый третий в течении первого дня кризиса оказался за гранью бедность. Девяносто процентов всей валюты мира, к этому моменты уже перешедшая из бумажного формата в крипто, обесценилась. Валовый оборот упал. Рынки рухнули. В особо бедных странах прокатилась волна кровавых революций. Общество всё более и более начинала оглядываться на социалистические идеи, которые так удачно интегрировались в капитализм последний сотни лет, но так и не заменили его. Позиции монополистов стали как никогда шатки, хотя они и были одной из причин кризисов. Больше невозможно было поддерживать иллюзию свободной торговли и честной конкуренции. Рыночные системы, и так закрытые для новых участников, окончательно зажались внутрь, пытаясь удержать оставшиеся капиталы. Казалось, крах капитализма неминуем. Если у людей нет капитала, то и терять им нечего, ничего не удерживает их более. К этому моменты колонизация Марса застряла на середине своей программы. Люди уже долетели и до Титана, и до Йо, покружа вокруг орбиты Седны, высадили несколько аппаратов на поверхность Венеры, но расширить обитаемые пространства человечества не смогли. Космические программы никогда не привлекали крупных инвесторов, ими не интересовались бизнесмены, будучи уверенные, что всё космическое, за исключением вывода коммуникационных спутников, обреченно на убытки. Всякие горючие ископаемые, вроде нефти, которые дали ощутимый толчок индустриальному человечеству, давно закончились, убив и компании, добывавшие её, и спекулянтов на рынках. Тот кризис человечество пережило, перейдя на электрические аккумуляторы. Некогда считавшиеся убыточными замкнутые ядерные электростанции, термоядерные электростанции, резко стали ценными для предпринимательства, но монополисты и здесь повели рукой, прибрав к себе всю отрасль. И когда рынки сбыта закончились, а прирост численности земного населения перестал играл существенной роли в системе «производитель-потребитель», пострадали все. Государства, всё ещё способные вести мировую экономику за собой, стимулировали своих граждан социальными субсидиями и льготами, лишь бы они имели возможность покупать продукцию. Возможно, это бы сработало, подкоси кризис одну, две, десяток стран, но обогнув весь мир, причём дважды, даже экономические реформы, жёсткие санкции, и возврат к тоталитарному контролю за финансами и капиталом граждан, ничего не решили. Пролетариат и Буржуазия готовы была схлестнуться в последней идеологической битве человечества.

И тут случилось чудо. Значительный переворот в науке, сравнимый с поворотными моментами первой половины XX века. Открытие нового типа взаимодействия. Теоретическое обнаружение магнитных монополей, показавших, как перемещаться быстрее скорости света. Радостные политики, спокойно выдохнув, объявляют новую эру человечества. Организация, объединявшая множество государств, реформируется в Всепланетное Земное Правительство. Президенты всех стран пожимают друг другу руки, слагают с себя полномочия, и переходят в ВЗП. Государственные системы реформированы. Земные границы окончательно стираются, что успокаивает разбушевавшийся народ. Но он требует кардинальных решений. ВЗП подбивает оставшихся частных инвесторов и выживших монополистов на крупные инвестиции в постройки первого адронного ускорителя частиц на низкой земной орбите. Они подкупают их местами в структуре ВЗП, но при этом угрожают, что во время следующих массовых народных бунтов, они укажут на них, как на виновников краха людских надежд о новых мирах. Те, недолго думая, соглашаются. Некоторые скептики заверяли, что это очередной фокус властьимущих, что они же и закрыли предыдущие адронные ускорители, сочтя их убыточными. Не смотря на скептицизм, ВЗП сдерживает обещание, в течении пяти лет тратя бешенные деньги на небольшую дугу, направив её вектором к центру галактики, всего лишь двести метровой длины, которая позволяет в пределах солнечной системы передвигаться в сто раз быстрее скорости света. Держась за свой капитал и власть, капиталисты дают людям то, чего многие мечтатели и фантасты ждали последние тысячу лет.

Люди колонизируют Луну, Марс. Успех невиданный. Кажется, вот оно, время перемен, в виде ласкающего человеческое лицо ветра. Все требуют ещё, и ВЗП перемещает дугу за орбиту Юпитера. За двадцать лет, дугу они превращают в целый тор, радиусом в миллиард километров с солнцем в центре. Если Йен не врёт, он наблюдал начало величия человеческого своими собственными глазами. Десятки, за ними сотни, тысячи барж улетают от дуги по разным векторам от адронного тора Дирака. Люди посещают Альфу Центавра, Сириус, систему Бернарда. ВЗП помогает людям колонизировать новые планеты, спонсирует строительство космических орбиталищ, и даёт новый кров и надежду миллионами людей. Но получает ещё больше. Товарооборот, денежный спрос — всё выходит на новый уровень, где на вершине находятся ВЗП. Они становятся главенствующей монополией. Все системы, как и люди в них, как и их капитал, зависят от них.

Многие открытые планеты, частично годные для заселения, столкнулись с дефицитом сырья: будь то тяжелые минералы, проводники, большие океаны, водород, залежи руды, или же, чернозём. Они стали зависеть от земных поставок сильнее других. Создаются межпланетные рынки, главенствующей силой в которых вновь встаёт ВЗП, через которых проходят все операции. Основатели систем, такие как Энкель и Росс, в мире которых вырос Айсер, берут астрономические кредиты у ВЗП, чтобы терраформировать систему под человеческую жизнь. И пускай Энкель (или Росс) мотивировались благими намерениями дать людям новую жизнь, где они всё начнут с нуля. Кредит, который жителям Энкель-Росс, отдавать ещё тысячу лет. Тоталитаризм? Экономическая зависимость? Возможно. Айсер, до встречи с Луной, никогда не видел настоящего богатства. В его мире, где он родился, люди работали сверхурочно на двух работах, чтобы позволить себе переехать в более перспективное место.

И пускай капиталисты укрепили свои позиции, ничто не может длиться вечно. Сто девяносто-двести лет назад, когда Айсер был студентом, многие системы вновь начали оглядываться на социалистические идеи. Новые молодые головы, такие как Айсер, смотрел тогда на мир с другого угла. Им были не интересны идеи Адама Смита, им хотелось свободы. Второго Ренессанса Человечества. Они были мечтателями с большим сердцем. И как тут не обратить внимание на ленино-марксистские идеи?

А потом случился Мартиньо. Он, обнимая Луну, не мог поверить своим глазам. Он столкнулся с тем, что всё это время отрицал — настоящим злом. За пределом любой планки морали. Три миллиона людей стёрлись из этой вселенной, расщепившись на кварки. И когда, казалось, люди отошли от такой большой трагедии, успокоились волнения от введения военного положения ВЗП, Пирра объявила о себе, вонзив кинжал безумия в спину человечества.

Люди, вышедшие сегодня на митинг, выкрикивающие лозунге «свобода, равноправие, справедливость», поднимающие свои кулаки вверх, не агенты Пирра. Они обычные люди, которые хотят перемен. Они не хотят жить под кулаком ВЗП, не хотят еле-еле сводить концы с концами. Им нужна уверенность в завтрашнем дне. Но именно здесь идеально место с идеальной ситуацией, где Пирра могла бы укрыться.

Несколько пиротехнических факелов и хлопушек пролетели над головами протестующих в сторону бронетранспортёров. Когда предел терпения будет перейдён, военная машина сотрёт протестующих с этих улиц, переедет и подростков, сидящих в кибер-трансе перед Айсером, которые блаженно держась за руки, сотрёт их, не моргнув и глазом.

Айсер сел рядом с ним, закрыл глаза, и начал своё подключение к общей сети этого Орбиталища. Первое, что он заметил, это массовая блокировка многих разделов, ограничения, множественные предупреждения с ссылкой на кодекс ВЗП, перейдя по которым можно было узнать, что ВЗП запрещает несанкционированные митинги, подрыв национальной (в плане всего человечества) безопасности, хакерские действия, направленные против частных лиц и государственных предприятий, и т. д. Удивительно, что цензура Булыжника вообще позволила показывать новости из этого Орбиталища в других местах. Но, пропустив свой доступ через систему, Айсер обошёл все наложенные на сеть ограничения, получив почти полный доступ. Квантовый компьютер в нейромоде выдал нужную комбинацию вредоносного кода, позволив Айсеру внедриться в архив и логи систем слежения этого места. Только в этот раз он был не один. Здесь был посторонний наблюдатель, такой же, как и Айсер. Без идентификационного номера. Айсер не видел его, а тот не видел Айсера. Но они чувствовали друг друга, будто пространство между ними сжалось, а конкретно, свободное место. Его размер, конечно же, изменился. Виртуальное пусто место, коим был Айсер, двинулся дальше, листая программный код. Гость последовал за ним. Когда Айсер нашёл уязвимое место, через которое можно было загрузить кэш-индикатор сигнатуры смарт-пыли костюма МакМиллана, он на минуту задумался, следя за гостем. Гость тоже ожидал. Айсер подумал ещё минуту, но решил не прерывать соединение. Гостем мог оказаться кто угодно: Твир, автономный алгоритм, следящий за программными ошибками, сотрудник СБО, хакеры Пирра, или лично Райкард Берг (если у того были достаточно высокие познания). На лице Айсера появилась ухмылка, и он загрузил сигнатуру в систему, проследовав дальше. Гость не отставал.

Через две минуты Айсер уже знал, где в последний раз, в своём костюме-хамелеоне, был Артур МакМиллан с Сириуса. Гость не мог видеть то же, что видел Айсер, но он мог видеть те алгоритмы и коды, с которыми тот работал. Значит, он может повторить проделанную Айсером работу. Выйти на МакМиллана. Возможно, так даже лучше. Тогда у Айсера будет возможность узнать, кем является этот гость. Айсер покинул архив. Вернувшись в общую сеть, он заказал себе такси, но оказалось, что из-за митингов и протестов, ближайшее парковочное место находится в трёх километрах. Айсер уныло выдохнул.

Идя против вектора движения толпы, Айсер не мог не удивиться, тому количеству людей, которые вышли сегодня на улицы. Возможно, каждый четвёртый. А это довольно большое число, учитывая всё шестнадцати миллионное население этого мира-кольца. Митингующие были везде. Они скандировали «ВЗП НЕТ», но вели себя довольно сдержано, хотя их отчаяние и возмущение передавалось и Айсеру. Верь Айсер во весь мистический бред, он бы сказал, что здесь, этот кусок вращающегося металла, отмечен аурой негодования. С другой стороны, достаточно заглянуть в сеть и узнать минимальную прожиточную зарплату на Булыжнике, и удивиться, почему только два из восьми орбиталищ сейчас прибывают в состоянии де-факто гражданской войны. И даже тот факт, что условия жизни на Булыжнике зависят от массовых поставок с земной системы, их не страшит. Иногда, по улицам, сквозь протестующих, которые разбегались в стороны, проезжали бронетранспортёры на гусеницах, помеченные знаками СБО. Люди кидали в них банки с краской, обзывая тех «рукой режима». Но никто не решился сыграть роль Неизвестного Бунтаря. На секунду Айсер представил, как бронетранспортёр останавливается, его задний люк открывается и оттуда появляются вооруженные до зубов, в экзоскелетах, солдаты, разгоняя толпу автоматной очередью. В горле у Айсера застрял ком. Станет ли он на сторону протестующих? Или он, как полномочный представить ВЗП, выступит перемирием? Нет, второй вариант невозможен. Чтобы не произошло, он не должен выдавать себя. И раз он собственность АО, а они принадлежат ВЗП, то их приказы он должен выполнять в первую очередь. Оставался ещё вариант, что СБО Булыжника действуют сугубо самостоятельно, интерпретируя события и последствия как им хочется, тогда Айсер не обязан сотрудничать с СБО. Вроде, на брифинге к этому АО и пришло. Так-что да, в нынешней ситуации СБО и АО в лице Айсер — конкурирующие структуры. Айсер ускорил шаг. Ему на встречу налетело несколько людей, всунули ему в руки листовки, и побежали дальше. Айсер посмотрел на глянцевый листок бумаги, вчитываясь в его содержание: на нём призывалось бойкотировать все предприятия Булыжника, призывы к массовым забастовкам, требовалось всем неравнодушным, всем тем, кому не всё равно на будущее их детей (хаха! Какая ирония. Ведь новостной канал Булыжника использовал те же формулировки) выйти на улицу и, тем самым, высказать и показать свою социальную ответственность. «Покажем властьимущим, кого они должны слушать в первую очередь!». Такими словами заканчивалась данная тирада. Дальше шёл перечень требований, вроде повышения средней заработной платы, возможность переселяться не только на Булыжнике, но и по всему обжитому человеческому космосу. Проблема в том, что Айсер даже не знал, был ли у Булыжника свой Мэр, или Администратор. Он знал только, что весь АДД принадлежит какому-то конгломерату бизнесменов в управлении ВЗП. Тогда, кто услышит их негодование?

За метров двести до такси, плотность людских масс уменьшилась. Айзер спокойно шёл по улицам, которые несколько минут назад прошла толпа. Несколько людей всё ещё догоняли её, но их было мизер: по человеку-два на каждые метров десять. Везде летали те самые листовки, которые сунули Айсеру. Они кружились в слабом ветре, рисуя незамысловатые зигзаги. Такси ожидало его на свободной парковке, где уместилось бы триста таких такси, но стояло не больше трёх. Дверь, словно гильотина описала полукруг, дав Айсеру запрыгнуть внутрь. Усевшись удобно, он субвокально вписал нужный адрес. Дверь опустилась, машина бесшумно тронулась и свернула с парковки, проехавшись по листовкам протестующих.

МакМиллан жил в спальном районе, выглядевшем ещё хуже, чем район, где Айсер нашёл Твира. Металлические стены покрылись коррозией, и жёлтый цвет на них превратился в тёмно-кислотный. Входная дверь у нужного здания закрывалась древним магнитным замком, который работал от скана сетчатки глаза. Айсер провёл рукой вдоль замка, размагнитив его. Предварительно он послал электрический импульс в замок, чтобы не сработали системы безопасности здания, хотя Айсер сомневался, что такие здесь имеются. И район, и само здание, выглядели, как самые дешёвые жилые места на всём это орбиталище. Видимо, здесь живут разного рода организованные (или не организованные) преступные группировки. Улицы не убраны, на окнах металлические решётки, некоторые окна забиты обычной деревянной фанерой. Айсер неуверенно переглянулся. Несколько людей, похожие на законченных люмпенов, прохаживались туда-сюда. Айсер открыл дверь и вошёл в здание. Удивительно, но системы слежения в этом районе работа отвратительно, и Айсер никогда бы в жизни не узнал, куда направился МакМиллан, если бы сигнатура сигнала смарт-пыли не отображалась даже с совсем далёких масштабов. Так он и узнал нужное здание. Нужный этаж и квартиру он заметил случайно: одна из камер заметила лёгкую видео флуктуацию (если так можно было сказать) сигнатуры, на секунду засвеченную через забитое окно четвёртого этажа. Повезло, что нужные окна выходили на городские камеры, иначе, Айсеру пришлось бы проверить каждый этаж, каждую квартиру. Уверенности в успехе вселяло то, что засвеченная сигнатура датировалась всего лишь тремя месяцами ранее, через месяц, после пропажи физика. Значит, либо МакМиллан не выкинул свой судьбоносный костюм, либо выкинул, и теперь в нём ходит кто-то другой. Тогда почему здания совпадают? Айсер прыжками преодолел четыре пролёта, выйдя на прямую линию этажа. Здание, как и все в этом городе, было огромным. Оно включало в себя несколько грузоподъёмных лифтов, две ступенчатые лестницы, и три прохода на каждый этаж: слева, справа, и «позади», между двумя ступенчатыми лестницами. Айсер свернул налево. Пройдя однотипные металлические двери, часть которых была сварена намертво (Айсер лишь понадеялся, что не вместе с жильцами), он подошёл к нужной двери с очередным магнитным замком, работающим от сетчатки глаза. Айсер размагнитил и его, потом подумал, как ему лучше зайти, особенно, если окажется, что внутри его ждут вооружённые террористы, и выбил дверь ногой. Дверь с грохотом отъехала в сторону. Внутри никого не было. Помещение хоть было и просторное, но пустое. Здесь уже много недель никто не жил. Это становилось очевидно по пыли, покрывшей деревянный резной стол на четырёх ножках, стоящий в центре квартиры. Айсер набрал воздуха в лёгкие и выдохнул горстку репликаторов. Таймер, выведенный на сетчатку глаза, отобразил нужное репликатором время. Айсер прошёлся вдоль голых стен, разглядывая на них разного вида узоры, в надежде найти подсказку. Аналитическая программа выдала предварительную реконструкцию событий, происходивших здесь. То, что здесь никто не жил после МакМиллана, играло только на руку Айсеру. Нейромод вывел на сетчатку глаза моделирование, заполнив помещение разными абстрактными линиями. И первое, что бросалось в модифицированные глаза, это стены, которые несколько месяцев назад сверлили, но дырки уже успели залить бетоном. Какой-то объект крепили на стену, возможно мобильную доску. На полу остались маленькие крупицы фабричного мела. На стенах, как и на полу, присутствовали слабозаметные штрихи чернил. Айсер вошёл в общую сеть орбиталища, нашёл сайт монополиста энергетики, сверяя расходы электроэнергии у этого помещения. Оказалось, что по бумагам, всё здание, кроме лестничной площадки и магнитного замка, должно быть обесточено за многомесячную неуплату налогов. Тогда Айсер проверил логи всего района, где и обнаружилось высокое потребление электричества некой фирмой-однодневкой, заключившей фиктивный контракт, но прошедшей через налоговую систему орбиталища. Эта была та самая химчистка, закрытая по причине неустановленного возгорания (иск никто не подавал), всё так же, несколько месяцев назад, чьё здание находится через улицу от этой комнаты МакМиллана. Айсер почесал себе переносицу. Очевидно, что они перепровели линии электропередач через улицу, не важно, как они это сделали, но электричество шло именно в это здание, а конкретно, в эту комнату. Значит, учитывая уже полученные улики, всё сходится на том, что МакМиллан вёл какие-то особо крупные вычисления, используя множество вычислительное аппаратуры, параллельно исписывая стены. Иногда, ручка или мел, падали на пол. Сейчас помещение было абсолютно стерильным. Сенсоры ничего не обнаруживали. Айсер подошёл к пыльному столу и выдвинул из-под него стул. Стряхнув от пыли, он сел в него и принялся ждать.

Через два часа репликаторы закончили своё обследование. Они вывели в область моделирования результаты, показав примерные контуры находившейся здесь аппаратуры. Ориентировались они по массе и объёму (плотность не играла роли), измеряя соотношение изгибов пола в разных областях. Чем бы не занимался МакМиллан, у него была гора техники. В некоторых углах стояли военные переносные чемоданы. Их содержание было недоступно, но Айсер понимал, что в таких обычно хранят крутые смертельные штучки, вроде тех самым рентгеновских излучателей, стационарных, раскладных рельсотронов, электромагнитные антенные излучателя по области. Но была и более любопытная находка. Как показывали репликаторы, огромное мусорное ведро, было раньше заполнено разной макулатурой, но один вид бумаги преобладал над другими. Репликаторы выдали несколько значений её размеров с разной долей погрешности. Айсер вывел среднее статистическое значение, и поместил его в поисковик общей сети Орбиталища. Результатом был рекламный талон одного ресторана, делавшего еду на вывоз, который находился в другом районе. Айсер задумался, невероятная ли эта удача, или же он потратит время зря. Всё же, на орбиталище, радиусом в две тысячи километров, где тысяча километров от границы до границы, Айсер может месяцами искать МакМиллана. И это только если речь заходит об одном орбиталище. Сенсоры высветили оповещение, что на лестничной площадке появился незваный гость.

Сенсоры Айсера, будучи в активном военном режиме, обладают особой чувствительностью. Айсер выделил часть своего тела на работу основного рентгеновского излучателя, переместив его на кончик своего правого указательного пальца. Тихо подойдя к выбитой двери, он начал отсчитывать в уме время. Эхолокатор показывал передвижение человека, который подходил всё ближе. Когда расстояние между ними сократилось до метра, а отделяла только стена и выбитая дверь, Айсер резким движением руки схватил незнакомца и рывком на себя потянул внутрь квартиры. Но вместо ожидаемого эффекта неожиданности, Айсеру прилетел удар в челюсть, смутивший его. Нейромоды секретировали адреналин. Айсер накренился назад, упираясь ногой в пол, сопротивляясь инерции. Когда контроль тела вернулся, Айсер, не теряя времени, нанёс удар ногой в корпус нападавшему. Нога столкнулась с развёрнутым бронежилетом. Тогда Айсер вернул ногу в стойку, сделал уход под руку оппонента и рывком кинул его на пол. Де Гузо попытался подняться, Айсер нанёс прямой удар в опущенное забрало, сломав стекло на множество маленьких кусочков, а затем, направил указательный палец в лицо агента службы безопасности.

— Мистер Де Гузо. Лучше бы вам не двигаться.

Де Гузо всё равно попытался ухватиться за свой штурмовой автомат, повисший на поясе, но Айсер ударом ноги, отбил оружие в сторону.

— Ещё раз такое выкинешь, и я прожгу в твоей черепной коробке дырочку.

Де Гузо, лежа на спине, поднял руки, сдаваясь.

— Сними шлем, только медленно.

Де Гузо медленно снял свой шлем. Айсер раньше не видел, как он выглядел. Кучерявые черные волосы, густые брови, прямоугольное худое лицо с выпирающими скулами.

— Ну ладно, — пожал плечами Айсер. — Что ты тут делаешь?

— А ты? — огрызнулся Кристоф.

— А-а-а! Я первый спроси, — Айсер бегло посмотрел, где тело Де Гузо не покрывал развёрнутый подвижный экзоскелет. Небольшие части между боковыми областями и рёбрами были не прикрыты. Так было сделано, чтобы в экзоскелете было удобнее вращать туловище, игнорируя тазобедренный сустава. Айсер пнул в эту область ногой. Де Гузо искривил улыбку, но свою боль не выдал. — Активировал свои боевые нейромоды? Молодец.

Де Гузо ничего не ответил.

— Послушай, Кристоф. Я ведь весь деньг могу пинать тебя. А ещё мне встроили инъекционный считывать нейронов. Хочешь покажу? После такого, тебе и поддержанные киберпротезы не помогут.

— Мне поручили следить за тобой.

— Кто? Райкард? Пирра?

— Конечно, Берг. Причем здесь Пирра?

— Думаете я агенты Пирры?

— Это бы многое объяснило.

— Но это ужасное заблуждение. Видишь ли, я сам ищу Пирру.

— Ты взломал систему слежения и ввёл в неё чужеродный код. Знаешь, что тебе грозит по правилам военного времени? На Булыжнике?

— Так это система СБО за мной тогда молчаливо следило? Ну что ж, похвально.

— Мы знаем, что ты искал МакМиллана.

— А вы его искали?

Де Гузо сглотнул.

— Ну же, отвечай, — Айсер вновь пнул его незащищённую область туловища.

— Да. Ориентировка на него пришла по каналам ВЗП через несколько недель, после его прибытия. Но мы так и не нашли его.

— Поэтому флот летит сюда?

— Я не знаю.

— А кто знает? — Айсер повысил тон.

— Никто не знает зачем он летит сюда.

— Ну, а Пирра? Какое они имеют отношение к МакМиллану?

— Пирра? Они не показывали себя уже много месяцев. У нас и без них хлопот хватает. Выйди на улицу.

— А О'Шейн? Вы же постоянно задерживаете агентов Пирры. По новостям показываете.

— Они мелкие сошки. Их сдают другие. А ты что, — Де Гузо жёстко усмехнулся, — думал мы главарей Пирры вылавливаем? О'Шейн? Парень, да его никто не видел. Всё СБО склоняется к версии, что он больше легенда, собирательный образ, чем настоящий человек. А другие главари? Их тоже никто никогда не видел. Только ходят слухи.

— Какие?

— Что их трое. Постоянно всплывает информация, что с ними кто-то контактирует, то тут, то там. Но ничего конкретного. Ни одной зацепки.

— Ни одной зацепки, по чьей указке действуют все эти отдельные цепочки террористов? Так не бывает, Кристоф. Давай ещё раз. СБО сотрудничает с Пирра?

— Что? — де Гузо удивился. — Ты о чём, парень? Какой в этом смысл? Если бы сотрудничали с Пирра, то хотя бы знали, кто у них, и за что, отвечает.

— По новостям, когда я прибыл сюда, шёл репортаж, где одного из пирровцев приговорили к смертной казни. Что вы от него получили?

— Он сдал других, не более.

— И всё? Вы за это его казнили? Что он совершил?

— Участвовал во взломе разных фабрик, помогал перевозить оборудование какое-то.

— Какое?

— Разный хлам. Металлолом.

— За перевозку металлолома не отправляют людей на казнь.

— Хорошо, — Де Гузо сдался. — Списанные военные детали, технику, разное вооружение. Ей место в утиле, но, если она попадёт в хорошие руки, её можно пересобрать.

— Как им удалось получить списанную военную технику?

— Они взломали доступ к складам.

— Ну же, Кристоф, это полный бред. Склады же под системой СБО. Им кто-то предоставил доступ. Кто-то в СБО играет на две стороны.

— Гафнер, ты представляешь, сколько людей в СБО состоит? Мы рекрутировали до миллиона с каждого орбиталища.

— Но доступ к военной технике должен быть только у самой верхушки СБО. Может это ты, Кристоф?

— Иди к чёрту.

Айсер задумался.

— МакМиллан. Что он здесь, на Булыжнике, делает? Он как-то причастен к этому металлолому?

— Да, — выкрикнул Кристоф. — Его видели разные мрази, которых мы отправили в утиль, ясно? Он проводил проверку списанного вооружения.

— Месяцами?! И вы его не отловили?

— Пару раз мы выходили на его след, но опергруппы сталкивались с мощным сопротивлением, вплоть до личных потерь.

— Подожди. Ты же сказал, что Пирра о себе не объявляла несколько месяцев?

— Это и было несколько месяцев назад, идиот!

— Эй, — Айсер подёргал пальцем, — спокойней.

— Это было несколько месяцев назад. После этого мы уже не горели желанием накрывать перевозки. К тому же, всё население как обезумело, и руководство забило болт на перехваты, отправив почти всех на подавление беспорядков.

— Кем бы инициирован этот приказ? Бергом?

— Да.

Айсер вновь обдумал услышанное.

— А сопротивление, которое оказывалось опергруппам. Какие зацепки?

— Никаких. Мы не нашли убитых или раненных с той стороны. Нам просто устраивали бойню.

— Как вас обстреляли? Техника? Оружие?

— Применялся стандартный набор: мины, излучатели, крупнокалиберные пулемёты и снайперские винтовки.

— Как у кого-то, не в СБО, может быть такое вооружение?

— Мы и сами не знаем. Но никаких следов. Мы не нашли оружие. Огонь вёлся преимущественно заградительный, чтобы задержать нас, вот и весь секрет. Есть интервалы в такой тактике, когда можно перебросить оружие в другие точки. И у нападавших это получалось.

— Кто-то сливал информацию Пирре? Выдавал ваше положение?

— Возможно. Мы не уверены.

— А кто конкретно мог оказать такое сопротивление? МакМиллан? О'Шейн?

— Брось цепляться за мифического О'Шейна.

— Ну так кто?

— Мы никогда не видели никого конкретно. Ещё на подходе наши машины начинали обстреливать излучением и миномётами. Но позже, когда мы задерживали участников перевозки или других агентов Пирра, тех самых мелких сошек, они рассказывали, что МакМиллана всегда сопровождала целая группы хорошо экипированных террористов. Но всегда был один, который выделялся.

— Как конкретно?

— Они все носили лёгкий модифицированный бронежилет. Но у одного на нём была подсветка с формой двойных треугольников. Он всегда держался ближе остальных к МакМиллану.

— И всё? Это вся зацепка? Судя по тому, что ты мне рассказ, у вас тут целый военизированный отряд террористов.

— Это не подтверждённые слухи, вот в чём дело. Нет никаких прямых доказательств.

— А обстрелы? Ты же сказал… ладно.

Обдумывая свои дальнейшие действия, Айсер со всей силы ударил пяткой в голову де Гузо, который сразу же потерял сознание. Это не убьёт его, всего-то лёгкая черепно-мозговая травма, но жить будет. Нейромоды восстановят его через какое-то время. Время проверить ресторан «Еда Света».

Такси свернуло с магистрали, съехав на просторную, четырёх полосную дорогу, проложенную сквозь нагромождение небоскрёбов, с просторными пешеходными участками. На вершинах зданий, миражом склонившихся к земле, изображались голографические картины и надписи корпораций и рекламных лейблов. Всё время поездки Айсер размышлял, правильно ли он сделал, оставив де Гузо в живых. С другой стороны, СБО если и не знает всей картины, то точно догадывается. Вопрос был в том, как скоро нейромодификации де Гузо приведут его в порядок.

Через двести метров дорога заканчивалась тупиком, заворачиваясь назад на квадратной площади, уставленной с трёх сторон зданиями, чьи первые несколько этажей вмещали в себя торговые центры, узкоспециализированные магазины, несколько дорогих ресторанов бизнес-класса и отделение системы фастфуда. Почти все они были закрыты, а на входных дверях, переливаясь красками, по воздуху плыли буквы, сложенные в слова: «Закрыто». Здесь, так же, как и на всё орбиталище, люди митинговали, а солдаты, стоящие возле своих бронетранспортёров и охраняющие частную собственность от мародёров, выслушивали обвинения в свой адрес.

Такси медленно заехало на опустевшие парковочные места. Машин на дороге было минимум. Несколько людей с неодобрительными возражениями прошли мимо Айсера. Встав на бордюр тротуара, он осмотрелся. Солдат здесь было не мало: почти по десять человек с одним или двумя бронетранспортёрами на каждый частный магазин или торговый центр. Властьимущие явно беспокоились за своё имущество, пытаясь по максимуму обезопасить его от мародёров. На солдатах были стандартные лёгкие бронежилеты (но не той модификации, как у верхушки СБО), без встроенной военной экипировки: бронежилеты укрывали туловище, плечи, пах, часть шеи, верхнюю и нижнюю части ног (отдельно шли надеваемые наколенники). Круглые шлема с зеркальными забралами. У некоторых они были подняты, а броня для челюсти откручена. Если здесь и ждали беспорядки, то только те, которые будут в кратчайшие сроки подавлены местными единицами СБО.

Проходя мимо них, Айсер обратив внимание на их вооружение. Его у солдат было два типа: стандартные штурмовые винтовки ВЗП и импульсные автоматы СБО. Обе калибра 103х62 мм. Бронебойные. Первые были выполнены по схеме нью-булл-ап с заострёнными формами. У этих винтовок установлен автоматический переключатель режимов работы газоотводного механизма. Каркас из титанового сплава. Затвор оружия двигается по дуге, что положительно сказывается на отдаче при ведении постоянного огня (будто, наложенных экзоскелетом гидроусилителей может оказаться недостаточно). Вдоль дула штурмовой винтовки накручивалась спираль системы радиатора, защищая от перегревания. На конце ствола был закреплён заводской компенсатор, окончательно делающий штурмовые винтовки ВЗП лишёнными отдачи.

У второго, импульсного автомата СБО, имелся сдвоенный, парный ствол, работающий на том же калибре, барабанный магазин большой вместительности, и динамичной системой отвода газа. Прицелы у оружий синхронизировались с глазными линзами солдат, увеличивая точность их стрельбы многократно. Под стволом закреплялась заводская планка крепления с установленной дополнительной ручкой для удержания огня.

Не было ничего принципиально нового. Человечество уже больше тысячи лет использовало газоотводную систему из канала ствола. Почему не энергетическое оружие, переносные излучатели, компактные ускорители масс? Ответ был довольно простым: любой электромагнитный импульс и излучатели можно выкидывать на свалку. Как и всё, что основывалось на проводниках. Тело Айсера тоже было напичкано электропроводниками, но они были хорошо экранированы, дополнительно защищены вживлёнными в эпидермис наномашиными, способными реконструироваться в клетку Фарадея, чего не было, и не могло быть, у переносных моделей. К тому же, были и другие проблемы, такие как: рабочие тела, аккумуляторы, возможности их зарядки и объёмы, вес, теплопроводимость и теплоотводимость, а некоторые, особенно старые модели, могли безбожно фонить, ионизируя всё вокруг. Нет нужны изобретать что-то новое, когда старое отлично справляется со своей работой.

Айсер почесал подбородок, думая с чего ему начать. Первоначально он оценил масштабы площади, возможные пути отхода МакМиллана. Если он здесь был, то куда мог бы уйти? Скорее всего, еду из ресторана «Еда Света» ему доставляли отсюда на дом курьером, и, в таком случае, Айсер напрасно тратит своё время. Да и путей отхода здесь не было. Небоскрёбы плотно смыкались, не образовывая и мелких переходов между собой. А уйти отсюда можно было только тем же путём, каким сюда и попадали — через двухсотметровую проезжую часть, выходящую на центральную скоростную магистраль. Может МакМиллана перевезли сюда? Тогда он может находится в любом из помещений небоскрёбов, а ведь ещё есть жилые небоскрёбы, мимо которых проезжало такси. Айсер обогнул улицу, пройдя по дорожной части. За это время несколько машин заехало и выехало из этого тупика. Оказавшись на противоположной стороне, Айсер остановился, пропуская группу молодых людей в серых костюмах, идущих в сторону другой группы митингующих, оцепивших один из бронетранспортёров. Несколько солдат в лёгкой броне, свесив ноги, вальяжно сидели на своей бронированной машине, окрашенной в цвета логотипа СБО. Перед Айсером тянулся ряд из закрытых витрин, поверх которых установили металлические заборы, часть из которых уже успели расписать граффити. Лозунги на заборах были провокационные. Айсер осторожно включил свои сенсоры, пытаясь самолично обнаружить здесь кэш-идентификационные части смарт-пыли. В теории, он увидит их своими глаза, с помощью нужного нейромода. Пройдя вдоль этой части пешеходного тротуара и ничего не обнаружив, он вернулся назад, прошёл мимо митингующих и бронетранспортёра, достигнув противоположного конца. Результаты неутешительные. Айсер сделал грустное лицо вошёл в общую сеть орбиталища, запросив точное местоположение ресторана «Еда Света». Гид-навигатор высветил на его сетчатке указатель, направленный в нужную сторону. Айсер мысленно забросил указатель в слепое пятно глаза, чтобы он не отвлекал, и, перейдя дорогу, вернулся обратно, на другую часть улицы, где находилась парковка. Нет смысла проверять ресторан в первую же очередь, ведь там уборщики явно более серьёзно относятся к своей работе, чем службы муниципалитета. Пройдя и следующий тротуар, Айсер перешёл к последнему непроверенному участку квадратной площади. Вдоль первых этажей небоскрёбов везде тянулись установленные защитные стены, и лишь несколько здешних заведений и магазинов всё ещё функционировало. «Еда Света» была одной из них. Досконально изучив все пешеходные улицы, проверив полосу дорожного движения, пройдясь сканерами по заборам, Айсер нервно вздохнул. Реальных решений сложившихся ситуаций у него не было. Вернуться назад, в ту квартиру, уже невозможно. Скорее всего, ту улицу уже оцепили солдаты СБО, а в небе кружат реактивные вертолёты. Айсер окинул взглядом всю площадь. Группы людей проходили мимо него, двигаясь по своим делам, но большинство недовольно размахивали плакатами, держа их над своей головой. Они держались более жёстко по отношению к солдатам, чем марширующие толпы, которые Айсер увидел, когда здесь, на орбиталище, оказался. Некоторые из них скандировали лозунги, оскорбляющие ВЗП и СБО, главным мотивом в которых был «Нет Земле». Здесь никто не собирался в кружки, погружая себя в наркотический кибер-трип, но сложившуюся ситуацию это не красило. Искусственное дневное солнце освещало всё под собой. Недовольство переполняло этот город. Это орбиталище. Этот социум. Айсер устало направился в ресторан.

— Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Голограмма миловидной женщины, с волосами, зачёсанными на бок, улыбнулась Айсеру.

— Мне эээ, — Айсер задумался, — меня можно?

— Мы можем загрузить его вам в систему работы ваших линз. Если вы желаете, мы можем предоставить наше меню в виде голограммы, — голограмма закончила, ожидая, что решит Айсер.

— Ну, я не традиционалист-консерватор, так что, можете грузить, — он улыбнулся, но женщина не ответила. Значит, в этот раз, он разговаривает с нейронной сетью, имитирующей человеческое общение. Человечество так и не изобрело полноценный ИИ, а нейросети остались неспособны к саморазвитию. Никто банально не смог заставить дендриты самостоятельно тянуть свои пальцевидные отростки. Перед Айсером высветилось оповещение доступа к сети ресторана: Да/Нет? Айсер выбрал положительный ответ. Окно меню ресторана выплыло перед ним.

— Я могу вам помочь чем-то ещё?

— Нет, спасибо.

Голограмма исчезла, появившись в другом месте, уже обслуживая следующего клиента. Поток людей здесь было добротный. Если кто и проигнорировал забастовку, то это служащие данного заведения. Несказанно повезло. Люди тоже приходили и уходили, заказывая, ожидая и забирая еду с собой. Несколько людей сидели на синтетических диванах красного цвета, поедая лежащие перед ними на столе тарелки с едой. Четыре колонны были установлены между полом и потолком, условно разделяя помещение ресторана на равные сектора. Здесь не было кассовых стоек, да и где они ещё были? Все заказы осуществлялись через сеть ресторана, к которой требовалось подключаться через нейромоды. Найти человека без нейромодов в современном обществе? Практически нереально. Но в данном ресторане были и старомодные условности, вроде живых официантов, делавших еду и выносивших её для покупателей. Айсер осторожно прошёлся вдоль ряда столиков, не рискуя включать сенсоры. У ресторана вполне могли иметься свой детекторы разной сложности, а учитывая, что они остались работать во время массовых забастовок, пока ещё не переросших в полноценный бунт, у них должна быть плотная крыша, гарантировавшая им безопасность и то, что заведение не останется без притока прибыли. Айсер ещё раз глянул в меню, выбрал себе двойной бургер, оплатив его корруптед криптовалютой. Через две секунду он уже имел доступ к базе данных ресторана. Изучая её, её налоговую деятельность, её владельцев, периферическое зрение заметило какое-то движение. Что-то знакомое. Айсер от неожиданности замер, переводя дыхание. МакМиллан в одиночестве поедал какое-то блюдо. Через три ряда от Айсера. На нём был всё тот же костюм, помеченный масс сигнатурой на сетчатке глаза. Просто сидел и обедал.

Айсер сглотнул, оглядевшись вокруг. Персональной охраны он не заметил. Тогда он включил свои сенсоры на максимум. Да, у ресторана обнаружились системы детекторов, но это уже было не важно. Никого со сложной военной техникой внутри. Айсер осторожно прошёл поперёк ряда столиков, огибая колоны. Когда он оказался рядом с сидящем МакМилланом, тот даже не обратил на него внимание. Айсер сел напротив физика. Тот высокомерно задрал лоб, ожидая каких-то разъяснений.

— Артур МакМиллан? — удивлённо спросил Айсер.

— Прошу прощения, а ты кто? — Айсер не мог описать МакМиллана, смотря на него в живую. Его поведение, его манера речи были странными. Будто Айсер общается с высокомерным аутистом. Нейробиология окончательно вывела аутизм из области психиатрических болезней, записав его в одну из возможностей мозга. У Айсера даже есть нейромоды, которые могут превратить его в лишённого эмоций аутиста, способного полностью сконцентрироваться на решении нужной задачи. В таком состоянии никакая социализированность невозможна.

— Это не важно.

— Не важно? Как это? Ты знаешь, как меня зовут. Без спроса садишься здесь, а ведь я могу быть против.

— А ещё я могу снести тебе башку за секунду.

МакМиллан медленно положил вилку. Он испугался.

— Служба безопасности? Земля? — он осторожно спросил.

— ВЗП.

— Я не вернусь назад.

— Это не тебе решать. Вставай.

— Нет. Это работа всей моей жизни. Ты меня не заставишь.

— Какая работа? Ты что-то делаешь для Пирры?

— У тебя не получится меня забрать отсюда.

— Ну, мы на это посмотрим.

— Пирра охраняют меня. Они нужны мне, а я им.

— Это как-то связанно с тем металлоломом, которые ты проверяешь для них? Ты собираешь им робота-трансформера?

— Ты не поймёшь.

— Объяснишь?

— Нет.

— Ладно, — Айсер поднялся, — вставай.

— А какой смысл? Ты не покинешь это место живым со мной.

— Террористы, они снаружи?

— Их много.

— Сколько?

— Много.

Айсер обдумал услышанное. Его сенсоры ничего не засекли, но МакМиллан говорит, что они снаружи.

— Господин МакМиллан. Сэр, или как мне вас называть, — Айсер обошёл стол, встав над МакМилланом. — Вы ведь знаете, что происходит с теми, кто сотрудничает с Пирра? Я, как уполномоченный представить ВЗП, могу казнить вас на месте.

МакМиллан затрясся.

— Я не помогаю Пирра, — он выговорил по слогам. — Но у них есть фундаментальное открытие.

— Вы всё равно сотрудничаете с ними. Кстати, что это за открытие?

МакМиллан промолча. Айсер схватил его за локоть, из-за чего тот попытался закричать. Указательный палец на левой руке Айсера перестроился в рентгеновский излучатель.

— Не вынуждайте меня, мистер МакМиллан, — тот замолчал. Лицо его покрылось потом. — Вы пойдёте со мной и всё расскажите. Никакие террористы не остановят меня, уж поверьте. А если быть честным, то я бы даже хотел с ними встретится.

Физик медленно поднялся из-за стола. Айсер уже отдал распоряжение такси подъехать поближе к выходу из ресторана. Если потребуется, заехать на тротуар. Все встревоженно и непонимающе смотрели на парочку, резко двигавшеюся к выходу. Никто не встал, никто не пытался их остановить. Однако покупатели продолжали заходить и выходить из ресторана. Сенсоры Айсера высветили залитое красным цветом окно тревоги, когда в ресторане появился следующий посетитель, прямо перед тем, как Айсер и МакМиллан подошли к выходу вплотную. Неизвестный человек в жёлтом пальто схватил двумя руками Айсера. Тот оттолкнул в сторону МакМиллана, стараясь уберечь его от схватки. Но её и не произошло. Нападавший развернул Айсера и бросил его через незакрытую витрину. Вместе с осколками, Айсер вылетел на улицу. Прохожие разбежались. Неизвестный в жёлтом пальто перепрыгнул разбитую витрину, надвигаясь на поднимающегося Айсера. Тот не почувствовал боли, не ощутил удар об асфальт. Айсер резко поднялся, оказавшись вновь на ногах. Как только нападавший подошёл к нему, Айсер развернулся, сместил свою опорную ногу и нанёс со всей силы прямой удар тому в грудную клетку. Часть кинетической энергии, отражённой от бронежилета, спрятанного за пальто, вернулась в руку, но удар сделал своё дело. Незнакомец упал на спину. Его лицо исказилось болью. Бронежилет спас его.

Айсер, не тратя время, вернулся назад в ресторан, найдя там МакМиллана. Физик даже и не пытался сбежать, он просто стоял, ожидая чего-то.

— Пошли, — спокойно приказал ему Айсер.

Прохожие столпились у входа, пытаясь понять, что произошло. Айсер растолкал их, держа за локоть МакМиллана. Несколько солдат направились к месту драки, заинтересовавших действиями. Энтузиазм Айсера резко угас. Ему уже не хотелось начинать тут боевые действия. Слишком много гражданских. Да и солдат не меньше. Хуже всего, что может пострадать МакМиллан. Несмотря на все угрозы высшей меры наказания, он нужен был Айсеру, чтобы выйти на главарей Пирры и узнать, что они замышляют.

Над землёй просвистело два реактивных вертолёта, которые стали заходит на посадку. Заметив их, Айсер ускорил своей темп. Хотя слабо верится, что на такси можно оторваться от воздушных аппаратов. Придётся рассекретить себя и договорится с СБО. Айсер не успел достичь такси, когда вертолёты уже зависли в метре над землей. Выдвижная дверь отъехала в сторону, явив миру солдат СБО, выпрыгивающих к земле. Среди них был и Кристоф де Гузо. Другие солдаты, которые уже были здесь по приезду Айсера, двинулись к такси, резко расталкивая людей перед собой. Люди начали протестовать ещё сильнее, недовольные тем, как с ними обходятся. Айсер знал, что в течении минуты он будет окружён превосходящими силами.

Гематома украшала правую часть лица де Гузо, который возглавил солдат из вертолётов.

— Не двигаться, Клемент Гафнер.

Всё же, нейромоды удивительная вещь. Могут откачать человека за час. Даже закрытая черепно-мозговая травма не помешает им привести своего хозяина в нормальное, подвижное состояние.

— Не шевелись, — приказал МакМиллану Айсер.

Каждый третий солдат, появившийся из пары вертолётов, был в закрытом экзоскелете, несущем в себе множество боеприпасов. Они могут обстрелять Айсера минами. Айсер такого сделать не мог. Он стоял и обдумывал своей следующий шаг.

— Лечь к земле, живо, — потребовал у него де Гузо, направив винтовку в лицо Айсера. Их разделяло десять метров, но Айсер чувствовал прицел у себя перед глазами.

— Кристоф, я работаю на ВЗП. Уйди с моей дороги.

— Закрой свой рот и ложись, быстро! — де Гузо повысил тон.

— Я, — Айсер запнулся. — Я не могу это сделать, Кристоф.

Несколько бронетранспортёров пришли в действие, направляясь в сторону такси. Некоторые из них сбивали оказавшихся на своём пути людей.

— У тебя есть пять секунд, Клемент. Я буду стрелять, это последнее предупреждение.

Остальные солдаты взяли в крепкое оцепление Айсера, приведя свои винтовки в боевой режим. Айсер, отдал команду всем нейромодам своего тела подавить болевые ощущения, переведя себя в режим машины. Болевые рецепторы его организма покрылись гелем, слоем в нано сантиметр. Адреналин попал в его кровь, зрачки выровнялись в статичное положение, а слизистая оболочка глаза стала почти кристальной. Тело Айсера покрылось волдырями и выступами, накапливая под кожей орудия. Он сжал кулак своей правой руки, проверяя состояние фотонной пушки, но всё ещё рассчитывая на благоразумие сотрудника СБО.

— Я работаю на Всепланетное Земное Правительство! — выкрикнул в надежде Айсер.

— Время вышло, — выкрикнул в ответ де Гузо.

Два бронетранспортёра на всей скорости пробили блокаду из солдат, сметая их на своём пути, заезжая внутрь оцепления. Кто-то открыл по ним огонь. Началась массовая паника. Гражданские начали разбегаться. Прогремели взрывы. Несколько инверсионных следов прочертились над головой Айсера. Он схватил МакМиллана, криком приказывая ему пригнуть голову, и толкнул его в сторону, воспользовавшись растерянностью де Гузо.

Один из транспортёров на всей скорости влетел в вертолёт, сбив его в нижней части. Тот рухнул на землю. Из хаотичной толпы выбежало несколько человек, сбрасывающих на ходу с себя пальто. Они были экипированы в подвижные бронежилеты, но, как мог судить Айсер, другой модификации. Не было сомнений, что это и были те самые агенты Пирры, про которых и говорил МакМиллан. Они были вооружены стандартными винтовками ВЗП, на ходу стреляя из них по солдатам СБО. Калибр в десять сантиметров имеет хорошую пробивную способность. Стрельба охватила всю улицу. Солдаты СБО разбегались в сторону, отходя к своим бронетранспортёрам, открывая ответный огонь. Прогремела сериал взрывов, уничтожавшая большинство машин СБО. Сдетонировали и тротиловые заряды, заранее установленные за защитными заборами. Кинетическая сила сорвала с места заборы, вектором направив их на находившихся на улицах.

Айсер, недолго думая, удерживая МакМиллана, направился к такси, но один из бронетранспортёров на всей скорости снёс легковую машину в сторону, преградив им путь. Задняя дверь военного средства передвижения открылась. Оттуда вышли ещё люди в экзоскелетах, но уже без пометок СБО. Айсер толкнул МакМиллана в другую сторону, пытаясь уйти из зоны военных действий. Нужно было выбираться, пока они не превратились в трупы, лежавшие перед их ногами. Двое солдат СБО, держа перед собой винтовки, попытались остановить Айсер, но тот отпустил МакМиллана, ускорил своё передвижение, снёс первого, а у второго выхватил автомат, нанося солдату прямой удар в бронежилет. Тот повалился на землю.

— Идём же, быстрее! — Айсер, взломав систему контроля винтовки и перестроив её под себя, сказал МакМиллана, пытаясь перекричать вой бойни. Он быстро оценил обстановку.

— Идём, ну же, Артур, — они прорывались сквозь мешанину солдат и гражданских к выходу из этого тупика.

Уцелевшая вертушка взлетела, успев избежать тарана бронетранспортёром. Её системы открыли огонь из ракетницы, пытаясь уничтожить военную машину. Становилось всё жарче. Трое агентов Пирры сбили солдат, открыв себе путь на перехват МакМиллана. Айсер расстрелял из винтовки двоих, а третьему сделал рентгеновским лазером дырку в голове. Кисть левой руки Айсер отошла, позволяя ему держать винтовку, а верхнее предплечье и нижнее разделились на множество разновидностей вооружения. Они свободно вращались в разные стороны.

— Гафнер! — де Гузо, в окружении оставшихся солдат в тяжелых экзоскелетах, прорывался к Айсеру. Несколько солдат, охраняя первого помощника главы СБО, открыли огонь минами из пусковой установки, установленной на плечи. Мины с ужасным грохотам падали где-то на другой стороне улицы, порождая новые языки хаоса.

Айсер не обратил на это внимание, лишь поторапливая МакМиллана. Пуля описала баллистическую траекторию пройдя пространство мимо всех лишних объектов, прошив икроножную мышцу МакМиллана насквозь. Тот закричал от боли, падая к земле. Айсер нервно усмехнулся, когда другая пуля прошла мимо его головы. Он успел уклониться. Не будь у Айсера всех этих датчиков, то… Уже не важно, МакМиллан не способен передвигаться.

Площадь наполнилась туманом. Хаотичная людская плотность, которая и укрывала Айсера всё это время, начала редеть. Но никто не остановит его. Несколько неопознанных солдат попытались открыть по Айсеру огонь, но он опередил их, расстреляв из винтовки и излучателей. Латеральная часть левого бицепса опухла, накопив в себе достаточно взрывчатого вещества, секретированного из желез тела и процессоров репликаторов. Айсер схватил стонущего МакМиллана, закинул его себе на плечо, выстрелив из трицепса. Накопленный заряд в оболочке из репликаторов взмыл в воздух, изменил свою траекторию и вошёл в пике. Вспышка взрыва на некоторое время скрыла Айсера с МакМилланом на плече, бегущего с площади в сторону магистрали. Другая вспышка за его спиной осветила пространство. Лазерный луч невиданной мощности разрезал реактивный вертолёт, который всё это время пытался скорректировать цели, обстреливая всё подряд под собой. В облаке иск, испущенные улетающими электронами, две его части рухнули на землю, взорвавшись при контакте с землёй.

Кристоф де Гузо и его охрана пытались догнать Айсера, раскидывавшего всё на своём пути. Даже с включенными фильтрами шумоподавления, сенсорами, датчиками и системами слежения, де Гузо не сразу заметил движущийся на них бронетранспортёр. Он отдал приказ расстрелять машину из мин. Окутанная языками пламени, гусеничная машина не замедлила свой ход, снося перед собой солдат в экзоскелетах. Де Гузо успел увернуться. Бронетранспортёр пронёсся мимо него, заворачивая в сторону Айсера. К этому моменту, Айсер накопил фосфорный заряд в брахиалисе левого бицепса. Ему не пришлось разворачивать свой тело, так как бронетранспортёр двигался на него с левой стороны. Скорректировав траекторию выстрела, он послал фосфорный снаряд в репликаторной оболочке в переднюю часть машины. Нет сомнений, что все находящиеся внутри машины, погибли в тот момент, когда снаряд прожёг его насквозь, но это не остановило бронетранспортёр, двигавшийся уже по инерции. Прежде чем машина впечатала его в стену, Айсер скинул в сторону МакМиллана, не думая о его чувствах. Всяко-лучше, чем быть впечатанным массой в несколько тонн в железную стену. Нанороботы успели нарастить кристаллический слой под кожей Айсера. Перед замедленного бронетранспортёра, со скоростью семьдесят километров в час, зажал Айзера, сковав ему возможность передвижения. Айсеру нужно было перераспределить мощности своего тела на кинетическую энергию, но для этого требовалось время.

Верхний люк горящей машины откинулся. Сквозь огонь и дым вылез человек, одетый в развёрнутый чёрный экзоскелет. На передней стороне были нарисованы две геометрические фигуры с белыми границами. Два прямоугольных треугольника соприкасались друг с другом прямыми углами. Кожа на его правой руке обгорела, показывая своё биомеханическое строение из электродов и энергетических накопителей. Рука, от кисти до плеча, была переделана в систему рентгеновских излучателей. На голове человека плотно сидел шлем с буквой П, пересекающей потрескавшееся зеркальное забрало. Зеркало смотрело на Айсера, а в нём он видел себя. Айсер затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. На площади всё ещё были слышны звуки стрельбы, человеческие крики, но они утихали. Кристоф де Гузо и несколько уцелевших солдат в закрытых экзоскелетах продолжали боевые действия. Айсер подумывал, не воспользоваться ли ему фотонной пушкой, но агент Пирра, отвернулся от него, спрыгивая с бронетранспортёра. Он указал на МакМиллана другим террористам, которые подбегали к горящей машине. Несколько лазерных вспышек осветили горящую, усеянную трупами площадь. Выстрелы прекратились.

МакМиллану помогли подняться. На его ногу наложили несколько протезированных шин. К ним подъехал ещё один бронетранспортёр, почти не пострадавший, украшенный символикой СБО. МакМиллану помогали залезть внутрь. Айсер насчитал около семи-девяти террористов. Наверно это все, кто уцелел. И все они залазили в бронетранспортёр.

Айсер не мог их упустить. Не мог упустить МакМиллана. Он изогнул свободную правую руку, подумывая выстрелить, но вместо этого, упёр её в угол горящей машины, зажавшей его в стену. Он напрягся, пытаясь оттолкнуть её от себя. Будь у этого средства передвижения резиновые шины, а не гусеница, всё оказалось бы легче. Из-за приложенных усилий, угол машины изогнулся внутрь. Айсер уцепился за другой бог, толкая машину от себя. Он торопился и не заметил, как вернулся тот, другой террорист, с треугольниками на туловище. Оставшийся бронетранспортёр, набитый уцелевшими агентами Пирры, ожидал его. Человек, с буквой П на лицевой стороне шлема, подошёл к Айсеру, осматривая его. На секунду Айсеру показалось, что его сейчас застрелят. Вряд ли одного выстрела из излучателя будет достаточно, чтобы уничтожить его, но это окончательно затормозит его, и он упустит МакМиллана. Что было хуже смерти. Но террорист ничего не сделал. Он развернулся и быстро запрыгнул в бронетранспортёр, задняя дверь которого закрылась. Машины тронулась, уезжая с площади на магистраль.

Айсер смотрел ей в след, бегло замеряя её скорость движения. Наверняка, до магистрали, где она сможет разогнаться, она быстро не доедет. У него есть около двадцати секунд, может меньше, прежде чем бронетранспортёр проедет двести метров дороги. Плюс-минут секунд десять, пока он будет съезжать на магистраль. Айсер перепроверил своё оборудование. Почти ничего не пострадало, его не зацепило пулями, не прожгло излучателями. Он перераспределил цепочки электродов внутри себя, передав дополнительную мощность эндокринной системе. Его сила увеличилась, но данный эффект имеет свои временные ограничения. Нужно ускорится. Айсер визуально осмотрел гусеничную ленту со своей сторону, надеясь, что с вторая лента тоже уцелела. Движитель был цел, но машина не слабо оплавилась, принимая на себя выстрелы. Часть тепла от огня, охватившего верх передней части и внутренний салон, сожгли небольшие кусочки эпидермиса на лице Айсера. В конечном итоге, он не был андроидом, а имел вполне себе человеческое тело, пускай и очень сильно модифицированное. Под слоем кожи, под схемами наномашин, внутри него протекала кровь, существовали болевые рецепторы и нервные окончания. Усилив эндокринную систему, он начал ощущать боль. Нейромоды ввели дозу обезболивающую, но увеличить её ещё, не убив его мозг, они не могли. Айсер упёр правую ногу в земли, создав надежную опору, а правой рукой ухватился за ленту. Мозг отключил неокортекс, дав волю животным инстинктам рептильной коре. Бронетранспортёр двинулся с места. Айсер налёг всем своим телом на переднюю стенку машины, толкая её от себя. Стена вогнулась, образовывая вмятину, но транспорт, тяжело дыша, отъехал, освобождая из своего смертельно объятия Айсера. Тот накренился на бок, падая к земле. От напряжения в глазах заблестели звёздочки. Айсер жадно вдыхал в себя воздух, пытаясь, как можно скорее, восстановить ясность разума. Осталось тринадцать секунд.

Айсер скомандовал нейромодам ввести в себя максимальную дозу стимуляторов центральной нервной системы. Потребовалось какое-то время, что мозг, при помощи нейромодификаторов, взял всё в свои нейронные руки. Айсер, не раздумывая, вошёл в общую сеть орбиталища, нашел систему слежения и взломал несколько внутренних спутников. Один был направлен как раз на данную область. На сетчатке глаза открылось окно видеоизображения, показывающая бронетранспортёр МакМиллана, медленно прорывающийся сквозь машины перед ним. Он не мог сильно разогнаться. Некоторые машины хозяева кинули прямо на дороге, видимо увидевшие бойню на площади. Они и затрудняли побег террористам. Сквозь картинку, выводимую спутником, Айсер смотрел на саму площадь, охватывая её всем своим взором. Куча трупов в разорванных бронежилетах, сожжённые бронетранспортёры, с мёртвыми солдатами рядом. Пылающие языки пламени, медленно распространяющиеся всё шире. Асфальт был усеян сотнями тысяч гильз. Несколько первых этажей зданий превратились в руины, куча металлолома, коим были вертолёты, факелами горели по центру всего этого ада. Кристофера де Гузо не пришлось искать долго. Излучатель прошил его защиту насквозь, убив того на месте. Айсер видел разрушения и пострашнее. Из-за них он и оказался здесь.

Через две секунды, подобрав штурмовую винтовку и закрепив её на верхней части своей правой руки, он уже был на ногах, всё быстрее и быстрее ускоряя свой бег. Нейромоды отобразили оповещение, что все системы пришли в норму и готовы исправно функционировать. Лишь небольшое медицинское оповещение мигало жёлтым цветом, предупреждая, что тело нуждается в медицинской помощи. Айсер мысленно приказал ему убраться. На выходе из площади он пробегал мимо покалеченных людей, успевших выбраться оттуда, пока не начался хаос. Посторонние люди, водители машин и жители жилых домов, пытались оказать им хоть какую-то помощь. Некоторые задерживали на бежавшем Айсере свой взгляд, недоумевая.

Бронетранспортёр подъезжал к въезду на магистраль. Айсер контролировал его перемещение через спутник, зафиксировав его на объекте. В воздухе, над небоскрёбами, всё больше и больше появлялось реактивных вертолётов, оставляя за собой инверсионные следы. Айсер старался не думать, в какие масштабы всё это может перерасти. В данный момент главное — остановить бронетранспортёр, разобраться с агентами Пирра и забрать МакМиллана. Машина заехала на магистраль в тот момент, когда Айсер догнал её, ухватился за выступные перила, запрыгивая на верх транспорта, который резко ускорился, увеличив скорость своего передвижение до двухсот метров в секунду, войдя в одну из полос. Айсер вцепился в люк, сопротивляясь встречному потоку. Левая кисть изогнулась, скрутилась и начала перестраиваться в плазменный резак, источником энергии для которого стало тело Айсера и вживлённый ему под печень набор аккумуляторов, заряжавшийся от железы секреции. Водители и пассажиры других машин, проезжавших рядом, смотрели на человека, оседлавшего бронетранспортёр.

Закончив перестановку цепей, Айсер поднёс готовый резак к верхней металлической стенке. Голубое пламя прожигало метал, посылая искры в разные стороны. Кто-то внутри заинтересовался происходящем снаружи. Не было никаких сомнений, что они видели бегущего Айсера и раньше, но не придали ему большого значения. Теперь же, прикасаясь к поверхности машины, Айсер чувствовал вибрацию от перемещения под слоем металла. Сенсор окрасил сетчатку глаза ярко красным цветом, звуковым эффектом предупреждая, что уловил мощный источник излучения под ногами своего хозяина. Айсер успел поменять своё положение, перед тем, как луч лазера прошёл там. Айсер быстро сконструировал отражатель на левой руке, и когда сенсор выдал повторное предупреждение, направил зеркало против вектора излучения. Когерентный луч не пересёкся сам с собой, но вернулся назад по тому-же пути, пройдя сквозь пол машины. Бронетранспортёр тряхнуло, повредив работу гусеничных движителей. Отражатель сильно нагрелся и Айсеру пришлось выбросить его. Машина начала крениться на правый бок, но всё ещё ровно двигалась по шоссе. Она уже никуда не сворачивала, а таранила машины, движущиеся медленнее её, перед собой. Те отлетали в стороны, влетали в другие машины, создавая массовые аварии. Айсер посмотрел вперёд, вдоль дороги. Впереди, на соседней полосе, ехала колонна фур с контейнерами в эллипсоидной оболочке. Айсер выбрал рельсотрон, зарядил иглу из уплотнённых репликаторов и прицелился. Угол обстрела был неидеален, но тех пятнадцати градусов видимости было достаточно для тактического нейромода, рассчитавшего точное направление. Айсер выстрелил. Он отключил всё человечное в себе, не думая о возможных жертвах. Игла, пролетевшая мимо всех препятствий, снесла у самой первой фуры в колонне колесо вместе с подвеской и амортизаторами. Та потеряла контроль, потеряла скорость, опрокидываясь на бок. Следующие за ней машины пытались затормозить, входя в колею разрушений. Фуры врезались друг в друга, сбивая машины с других полос, образовывая массовый затор. Айсер разжал руку, отпуская перила бронетранспортёра. В полёте он согнулся, пытаясь скомпенсировать своё падение по вектору направления. Машины, идущие следом за транспортёром, начинали тормозит. Нейромод вывел нужный тайминг и, в момент касания асфальта, Айсер совершил идеальный кувырок, избежав ненужных повреждений. Бронетранспортёр, пытаясь затормозит, въехал в скопление машин, разорвав их на части, но окончательно потерял свою скорость, встряв в опрокинутых эллипсоидных контейнерах.

Айсер быстро направился к бронетранспортёру, но остановился, когда верхний люк открылся, и оттуда показался террорист с прямоугольными треугольниками. Он встал на верх машины, закрыв за собой люк. Отстучав несколько раз по крышке люка, он спрыгнул на асфальт. Бронетранспортёр сдал назад, начиная свой разворот, требуемый для объезда образовавшегося затора. Над землёй загудело несколько реактивных вертолётов, выдвинувших свои винты, собираясь зайти на посадку.

Айсер не собирался неподвижно наблюдать, пока бронетранспортёр окончательно уедет. Он побежал к нему, но террорист устремился на перехват. Он двигался достаточно быстро, чтобы дать Айсеру понять, какие военные нейромоды он имеет. Технически он был не менее продвинут, чем агент Антитеррористической Организации. Агент Пирра направил на него свою модифицированную руку, переработанную в излучатель. Айсер легко ушёл от вектора атаки и воспользовался тем временем, которое его враг потратил на спуск когерентного высокоэнергичного пучка света. Он сбил того с ног, бросая к земле. Террорист, падая на землю, попытался применить захват, но Айсер легко извернулся, параллельно скидывая того с себя. Оставив соперника позади себя, Айсер ускорился, пытаясь догнать бронетранспортёр, который уже объехал затор, заворачивая на свободную полосу. Айсер запрыгнул на разбитую машину, а по ней взобрался на контейнер. Наблюдая за движением бронетранспортёра, увозившего МакМиллана, он сделал запрос аналитической и тактической системам нейромода, и те, с точностью до девяносто восьми процентов, выдали своё мнение, давая отрицательные оценки возможности догнать машину. Она была не так далеко — всего двадцать-тридцать метров, но это расстояние было непреодолимо на той скорости, которую могло развить тело Айсера. Он активировал фотонную пушку.

Перепрыгивая с контейнера на контейнер, он наблюдал, как нужный ему транспорт движется параллельным курсом. Как только бронетранспортёр объедет аварию, устроенную Айсером, то дифференциал скоростей между ними изменится, оставив Айсера проигравшим. Машины вышла на свободную полосу и резко ускорилась, отрываясь вперёд. Запрыгнув на последний контейнер, Айсер свернул себе кисть правой руки, сдвинув её на бок и превратив её в подобие цевья для более точного наведения. За спиной послышались резкий шаги. Айсер не обратил на них никакого внимания, освобождая плотный, когерентный фотонный луч, упитанный высокозаряженными электронами. Фотоны, находившиеся поблизости, впитались в луч, создав эффект искривления пространства, будто сама материя проваливается в луч света. Всё вокруг Айсера потускнело, словно опускалась резкая ночь. Но эффект длился не больше секунды. Луч попал именно туда, куда и планировалось, уничтожив на атомы правую гусеницу бронетранспортёра, прошив её насквозь. В асфальте, в месте прохождения луча, образовалась широкая дыра, а сам асфальт в той области оплавился. Бронетранспортёр накренился набок, оставляя за собой длинный шрам на асфальте. Больше машина никуда не поедет.

Айсер успел повернуться, пытаясь уйти от врага. Набежавший террорист сбил Айсера, и они вместе слетели с контейнера, устремившись к земле с семиметровой высоты. Что-то вонзилось Айсеру вбок, что-то очень острое, эхом отозвавшись болью в его теле. Острый предмет вошёл ему между рёбер. Приземление тоже было не из удачных. Айсер быстро извернулся, увеличивая дистанцию между собой и врагом. Он рывком вырвал из себя руку террориста, которая трансформировалась в зазубренное лезвие. Как только террорист поднялся на ноги, Айсер нанёс ему фронткик в область туловища, пнув его в разбитые машины.

Боковая дверь транспортёра открылась. Шесть вооруженных террористов Пирра вылезли наружу, занимая оборонительные позиции за разбитыми машины. Айсер убил последних двоих точными выстрелами из штурмовой винтовки, закреплённой у него на правой руке. Сам он нырнул к ближайшей легковой машине, не рискуя получить несколько бронебойных пуль. Двигаясь вдоль рядов искорёженных транспортов, он постоянно уходил от заградительного огня, сокращая дистанцию между собой и разбитым бронетранспортёром. Выбирая нужные угла, он по одному сокращал численность врагов на своём пути, короткими очередями расстреливая их. Оставалось совсем ничего.

Глаза не успели выровнять яркость, и на секунду Айсер ослеп. Жуткое дежавю прошептало усмешку где-то в его сознании. Наномашины под эпидермисом перестроились в клетку Фарадея, экранировав его тело, но не успели. Часть электромагнитного импульса прошла сквозь него. Повреждения оказались не критичными — несколько перегоревших проводников в его теле. Айсер в ужасе поднял голову к небу. Лёгкое сияние и облако раскалённой плазмы виднелись на ночной стороне орбиталища. Словно новое солнце зажглось в космической пустоте. Это был ядерный взрыв, произведённый на внутренней поверхности кольца.

Айсер подавил кошмарные воспоминания, заставив своё сознание переключиться на рефлексы и инстинкты. В голове осталась лишь одна задача. Он запрыгнул на машину за которой укрывался, проигнорировав возможные последствия, и расстрелял последнего террориста из первой партии. Из бронетранспортёра вылезли последние остатки агентов Пирра, укрывая МакМиллана. Айсер прицелился в них, но сигнал тревоги предупредил его. Айсер спрыгнул с машины, уйдя от когерентного лазера. Бронежилет покрылся трещинами, изуродовав картинку белых прямоугольных треугольников, но его хозяин всё ещё оставался на ногах. Он поднял брошенные убитыми террористами винтовки, открыв прицельный заградительный огонь, не давай Айсеру уйти из-под угла обстрела. Пули проходили разбитые машины насквозь. Группы оставшихся террористов, во главе с этим, особенно модифицированным агентом Пирра, взорвала двухметровых бетонный забор, толщиной в двадцать сантиметров, разделяющий векторы движения, перебираясь на другую, встречную, часть магистрали. Айзер оббежал машины, протаранив собой забор в другой его части. Датчики вывели на сетчатку его глаз тревожное оповещение об изменении силы притяжение в данной системе. Ядерный взрыв, чьё раскалённое облако всё ещё было заметно небольшими лепестками, нарушил конструкцию обиталища, изменив его силу Кориолиса. Система измерения ускорения уже упала до девяти десятых g, и продолжала уменьшаться.

На этой части магистрали уже начинался хаос. Ничего не подозревавшие водители, спокойной неслись на огромной скорости, в то время, когда электрические проводники уже, как и вся электроника, вышла из строя. Электромагнитный импульс накрыл всё кольцо. Но система освещения, покрывавшая эту часть кольца, продолжала действовать. Айсера едва не сбила встречная машина, пока он пытался отыскать МакМиллана. Не было транспорта, не работающего от электроники. Некоторые машины останавливались, но другие, потерявшие контроль и разогнавшиеся до больших скоростей, влетели в препятствия перед собой. Машины, ощутившие изменения силы притяжения, вылетали на соседние полосы, пролетая несколько метров вперёд. Айсер на бегу маневрировал между всё новыми и новыми авариями, перепрыгивая разбитые машины. Когда плотность затора начала нарастать, Айсер подстроился под изменения силы притяжения, упавшее до восьми десятых, широкими шагами перепрыгивая с одной крыши металлолома на другую. Фуры, ехавшие на больших скоростях, подлетали вверх, сталкивая с другими машинами. Двигаясь сквозь хаос, Айсер следил за информацией, получаемой со спутника. Визуально он видел МакМиллана и других. Они двигались в двадцати метрах от него. Впереди прогремел взрыв, подняв на воздух несколько машин. Не важно, сколько g в данной системе. Скорость свободного падения будет у всех равной.

Влетев широкими шагами в эпицентр взрыва, Айсер разглядел МакМиллана с охранявшим его отрядом. Из-за стен магистрали поднялся реактивный вертолёт, помеченный логотипами СБО. Он осторожно подлетал к позиции террористов. Айсер, не дожидаясь его посадки, направил в его сторону рельсотрон, заряженный репликаторами, но не успел выстрелить. Ему пришлось вновь уклониться от мощного излучателя, прорезавшего груды стального металлолома за его спиной. Бежать МакМиллану больше было некуда. Вся дорога была усеяна разбитым транспортом, пассажиры которого взывали о помощи. Возможно, так было на всё орбиталище.

Айсер ушёл от прицела, сближаясь с позицией МакМиллана. На машину перед ним запрыгнул террорист с прямоугольными треугольниками, мешая пройти. Айсер выстрелил в него из рельсотрона, но промазал. Тот уклонился на бок, пригибаясь к Айсеру. Он сбил его с ног, и они сцепились на земле. Вертолёт раскрыл свои лопасти, осторожно опускаясь. Айсер перевернулся, быстро подымаясь на ноги, параллельно стараясь прицелится в вертолёт. Удар ногой прилетел ему в голову, разбив нос. Айсер сделал несколько шагов назад, стреляя иглой в туловище своего оппонента. В этот раз он попал, и игла, разорвав броню, застрял в объекте, выглядывая с двух сторон. Что не остановило нападавшего. Он слегка качнулся, трансформировал свою свободную руку в лезвие косы, и двинулся на Айсера. Тот увернулся от первого движения, но второе попало в цель. Лезвие вошло в область правого плеча, пройдя насквозь защиту наномашин. Насколько оно было заострённое, Айсер мог судить по ощущаемой боли. Он направил свой рентгеновский излучатель, торчащий из трапеции, в область основания косы, прожигая материал. Периферическим зрением он видел, как МакМиллана погружают в вертолёт, а тот готовится взлететь, но ничего сделать уже не мог. Кося застряла в нём, сковав передвижение. Повисший на ней террорист всё ещё был жив. Айсер нанёс прямой удар левой рукой в голову террористу, сломав забрало окончательно. Рукой он ухватился за внутренние части шлема, сорвав его с головы своего врага. Он был жив. Лицо его, искажённое злостью и болью, было покрыто синяками и ушибами. Впрочем, он выглядел лучше, чем Айсер. Террорист попытался приподняться, вытягивая свою руку, модифицированную в мощный излучатель, для последнего выстрела. Айсер модифицировал свою своё предплечье, обнажив голые электроды. Рукой он ухватился за длинное, тонкое сопло излучателя, а электроды, извиваясь словно змеи, вошли внутрь смертельного орудия, давая нейромодам Айсера провести взлом систем террориста. Сжав кулак, он сломал сопло на две части, свернул руку террористу, направив его же излучатель в грудь. Айсер прицелился в правое лёгкое и заставил системы выстрелить в своего хозяина. Враг закричал от боли. Цепи его модификаций расцепились, позволив Айсеру избавиться от лезвия в своём правом плече. Но луч не убил террориста. Он пнул от себя террориста.

Вертолёт провисел несколько секунд, будто ожидая последнего своего пассажира, который уже не придёт, развернулся, сложив свои лопасти на бок, и улетел, оставив за собой инверсионный след. Айсер молча провожал его взглядом.

Системы контроля состояния отобразили на сетчатке глаза тревожное сообщение. Аккумуляторы Айсера были израсходованы. Голова, перегруженная стимуляторами и работой в высоком приоритете, заболела. Ему требовался отдых. Немедленно. Пока он двигался, системы могли искусственно поддерживать его на ногах, но теперь и им требовалось перезагрузка. Всё тело начало ломить. На спине Айсера образовалась тяжесть. Сила притяжения к этому моменту опустилась ниже семи десятых g. Айсер перенастроил свою левую руку, собрав инъекционный считыватель нейронов. Скальпель и плазменный резак уже были готовы.

— Куда вы его увезли? — Айсер схватил за горло оставшегося террориста.

Тот лишь измученно улыбнулся. Сенсоры Айсера засекли ещё одно излучение, но слабое. Его мощности хватило, чтобы уничтожить нейронную систему внутри мозга агента Пирры. Он совершил самоубийство, не позволив Айсеру вытащить из своих нейронов образы памяти.

Айсер выругался. Он откинул мёртвое тело в сторону. Ноги подкосились. МакМиллан был упущен. Последняя зацепка мертва. Но теперь Айсер знал, что попал в нужное место. Чутьё его не подвело. Усталый и измученный, он упал на колени. Синдикат нейромодов в его голове пришёл в единоличное решение. Ему требовалось срочная перегрузка. Он запустил автономную модификацию своего тела, приводя себя в человеческий вид. Айсер отошёл в сторону, сел возле стены, рядом с разбитыми машинами, и закрыл глаза, погружаясь в недолгий сон.

Проспал он недолго. Через десять минут всё воздушное пространство орбиталища было заполнено вертолётами спасательных служб. Один из них подобрал и Айсера.

Инверсия человеческих надежд

— Я в порядке.

Медицинский работник оставил Айсера одного в самодельной палатке из синтетического полимера, возведённую наспех. Он сидел на установленной кушетке, свесив ноги к земле. Руки упёрлись в её края. У палатки отсутствовала одна из сторон, делая её открытой для всех. Такие палатки здесь были везде. Спасатели и медицинские работники бегали между ними, стараясь оказать оперативную помощь. Над головой постоянно пролетали вертолёты, доставляя новых раненных. Прожектор, зафиксированный на внешней стороне спицы, освещал пространство.

Несколько чёрных плит из уплотнённых аксионов доставили сюда, закрепив поперёк спиц. На них и разместили мобильные центры эвакуации. Отсюда можно было наблюдать трещину в конструкции кольца, образованную ядерным взрывом. Огромные прожектора, закреплённые на геосинхронной орбите внутренней части орбиталища, освещали всю жилую часть кольца. С платформы же можно было увидеть спутники на низкой орбите, повисшие в пространстве так же на геосинхронной орбите. Один из них помог Айсеру и устроить всё это.

Айсер спрыгнул на пол. Верхний слой плиты-платформы укрыли подобием синтетической резины. Он отсоединил от себя био-показатели, которые подключили к нему по приезду сюда. Тело Айсера вернулось в человеческий вид ещё до того, как вертолёт спасателей осторожно, делая поправку на изменение силы притяжение, опускался на усеянную металлоломом магистраль. Его уровень доступа давал ему дополнительные привилегии. Например, во время эвакуации. Он был один из первых в числе тех, кому требовалось оказать помощь. Спасательный персонал не задавал лишних вопросов во время полёта, лишь проверяя его жизненное состояние. Нейромоды обманули их, не выдав биомеханических повреждений. Всё, что они видели визуально — окровавленное лицо Айсера в порезах. Уровень доступа требовал от спасателей относиться к нему, как к привилегированной части человечества. Так они и отнеслись. Никаких лишних вопросов. Лишь пару раз спросили, нуждается ли он в полном обследовании и медицинской помощи, на что получили отрицательный ответ. Попав сюда, Айсера разместили в самодельной палатке, позволив ему отдохнуть на кушетке. Его системы не восстановились полностью, но базисный набор функций был доступен. Айсер мог двигаться, разговаривать, пребывать в светлом здравии.

Он вышел из палатки. Линия освещённого колеса вертикально разрезала ночное небо. Над головой, вверху, проходила огромная линия дуги. Из других палаток доносились крики. Солдаты СБО помогали разместить раненных. Никто не пытался задержать Айсера. В таком хаосе никому не было до него дела. Скорее всего, СБО ещё ничего не осознало. Кристоф де Гузо ничего не передал. Или электромагнитный импульс всё накрыл? Вряд ли. Спутники продолжали функционировать. Частичный блек-аут? Тоже верилось с трудом. Но факт оставался фактом. Айсеру не грозит неминуемое задержание. Первое, что увидят сотрудники Булыжника, когда просмотрят о нём информацию — это то, что его хозяином числится Йен Ван Дайт, крупная шишка с земли. АО не прогадало, смешав их легенды.

Репортёры и журналисты бегали от палатки к палатке, пытаясь разузнать, что всё же случилось. Некоторые подбегали к Айсеру, смотря в его окровавленное лицо, расспрашивая, как и что произошло с ним. Айсер отмахивался от них, и те переходили к другим очевидцам. Им не следовало знать, что Айсер является непосредственным виновником трагедии. Не нужно быть гением, чтобы понять произошедшее. Пирра так сильно стремились сохранить у себя МакМиллана, что готовы были пойти на любые жертвы. Трудно поверить, что в ход может пойти ядерный заряд, но таковы некоторые люди, готовые на всё пойти, ради достижения своих целей.

Айсер подошёл к краю платформы. Перед ним, далеко-далеко, виднелись разрушения кольца. Прожектора хорошо высвечивали их. Не требовалось никакое увеличение дальности зрения. Атмосфера не улетучилась, не образовались бураны в точке пробоя. Но конструкция была разрушена окончательно. Силы Кориалиса будут падать. За ними силы притяжения. Со временем кольцо потеряет свою атмосферу. Но хуже было и другое. Орбита кольца станет нестабильной, поставив под угрозу все остальные объекты рядом. Даже дугу. Такого никто не допустит. После срочной эвакуации, кольцо демонтируют. Тех, кто не успеет убрать отсюда, оставят на произвол судьбы. А учитывая масштабы разрушений — таких будет не мало.

Айсер наблюдал, как вертолёты спасателей летали над крышами небоскрёбы, стараясь отыскать и спасти всех оставшихся. С такого расстояния они были словно мошки на границе марева. Айсер увеличил своё зрение, наблюдая за событиями на поверхности орбиталища. Толпы людей медленно двигались к станциям вокзала, коих было несколько. Их эвакуируют через монорельс по спице. Айсер был в числе первых, кого вывезут первым же рейсом на другое орбиталище. Машины больше не ездили по дорогам. Скоростная магистраль была завалена кучей металлического мусора, над которыми летали спасатели в сопровождении вертолётов СБО. Не важно, как пройдёт эвакуация, как хорошо исполнят свой долго спасатели. Количество жертв будет огромным.

Айсер набрал в себя воздуха, подняв голову к несуществующему небу.

— Вам помочь?

— А? Что? — неуверенно на вопрос обернулся Айсер. Двое молодых людей, одетых в медицинские комбинезоны скорой помощи, смотрел на его окровавленное лицо, испещрённое разрезами.

— Вам нужна какая-то помощь, сэр? — один из них, увидев его лицо, неуверенно спросил.

— Нет, — Айсер неаккуратно помахал головой, — нет, я в порядке. Спасибо, — он также неуверенно улыбнулся. — Я в норме.

Медицинские помощники развернулись и ушли. Конечно, они видели его состояние. Видели небольшие поблескивающие отростки электродов на его лице. Видели куски зараставшей новой кожи. Как видели и спасатели, забиравшие его с магистрали. Но доступ службы землянина спас его и здесь. Во всём человеческом космосе такие биотехнологии были либо у военных, либо у очень богатых. И уровень доступа вполне мог Айсера отнести ко вторым. Он вновь посмотрел на обречённое орбиталище. Человеческое мегасооружение, построенное его руками. Айсер увеличил своё зрение, всматриваясь в происходящее на его поверхности. В некоторых районах начинались беспорядки. С такого расстояния всё расплывалось из-за дисперсии, но Айсер понимал, на что смотрит. Люди, явно недовольные ситуацией, вступали на путь анархии. Может, кто-то требовал, чтобы его пропустили на эвакуацию раньше других. Может, не на всех хватало медицинской помощи. Люди были в панике. Отчаяние охватило орбиталище. Возможно, кто-то из них знал, какая участь уготовлена тем, кто не успеет выбраться к сроку конца эвакуации. Всё же, спицы монорельс было три на всё орбиталище, равномерно расположенные на удалении друг от друга. Вертолётов на всех не хватало. Да и сколько их нужно на добрых два десятка миллиона жителей?

Айсер вступил в спор сам с собой. Часть его требовало пояснений, взывала к его человеческим качествам, к гуманизму. Требовало остановится. Требовало раскаяния. Осознания тех вещей, к которым он приложил руку непосредственно. Другая часть ухмылялась, говоря, что нет никакой справедливости, кроме той, которую мы сами и творим. Своими руками. И если существуют люди, готовые пойти на всё, готовые взрывать ядерные бомбы, закрывая глаза на последствия, то должны существовать и люди, готовые пойти на всё, чтобы их остановить. Если невозможно найти компромисс, то значит его нет. Сколько раз он слышал этот спор у себя в голове за последние сто семьдесят лет?

Айсер вспомнил жёсткую ухмылку того террориста, убившего себя, лишь не дать Айсеру шанса решить головоломку. Найти ответ на причины и мотивации Пирры. Что же двигало всю эту машину разрушений? Что-то обидное кольнуло его внутри, эхо старой жизни, в которой не было ненависти и злости. Когда Луна была рядом.

— Мистер Клемент Гафнер?

Кто-то звал его. Сначала, ему показалось, что он слышит голос Луны, доносившийся из недр глубин его сознания. Но это была сотрудница службы эвакуации.

— Да?

— Ваша очередь на эвакуацию. Вас доставят на монорельс, где эвакуирует на соседнее кольцо первым же рейсом. Прошу пройти вас за мной.

— Конечно, — грустно ответил ей Айсер. Он окинул это орбиталище взглядом в последний раз. Человеческое мегасооружение, построенное его руками.

Айсер старался не замечать все те последствия катастрофы, проходя мимо них. Его глаза были закрыты, а разум был где-то далеко. Какой бы боевой машиной он не был, внутри — он человек. Подход к вертолёту был свободен. Боковая дверь была открыта. Айсер выждал в недолгой очереди, прежде чем подняться на борт. Большой транспортёр с множеством лопастей на каждой своей грани. Его посадили напротив окна, рядом с другой группой уцелевших. Двое мужчин и женщина средних лет. Каждому на шею установили индивидуальные биопоказатели, отслеживая их состояние. Айсер кивнул им и отвернулся к окну. С другой стороны транспортёра несколько медиков удерживали носилки, на которых лежали пострадавшие со средними и выше видами повреждений. У некоторых были множественные переломы, другие лишились конечностей. Врачи и медики, стоявшие над ними, контролировали ситуацию. Солдаты занесли дополнительно оборудование внутрь транспортёра, отстучали по металлическим переборкам, и боковая дверь вертушки закрылась. Воздушный аппарат молниеносно взмыл ввысь, оставляя под собой плато. Айсер наблюдал, как черная платформа удаляется от него. Видел спицу, на которой она была закреплена. Транспортёр описывал спирали, унося пассажиров к вокзалу, под основание спицы. Наспех установленная на одной из стен транспортёра древняя двумерная плазма показывала репортаж новостей. Репортёры транслировались с поверхности орбиталища. За их спиной толпы народа тянулись к местам эвакуации, спеша убраться отсюда. То тут, то там, кто-то выбегал из толпы, набрасываясь на солдат СБО, ровной шеренгой ведущих людей. Текстовая трансляция, бежавшая под картинкой, передавала слова ведущего. Никто так и не осознал, что произошло. Несколько солдат, которые отважились дать свои комментарии, рассуждали о типе ядерной бомбы, типе излучения, его опасности, и сколько в бомбе было мегатонн. Инженеры же прямо говорили, что орбиталище не подлежит мгновенной починки, и орбита кольца уже начала сходить со своего стабильного курса. Процент смещения составлял не больше двух процентов, но со временем, он будет увеличиваться. Даже если остановить кольцо полностью, лишить его кориолисовых ускорений, сделать абсолютно инертным, то угроза остальной конструкции Булыжника останется. Дуга не стоит на месте, как может показаться. Она медленно движется вокруг центра Млечного Пути, как и всё в нём. Остановленное кольцо будет смещаться со своего положения на дуге, создавая дополнительные проблемы оставшимся орбиталищам. К тому же, если оно перестанет вращаться, то защитные системы, укрывавшие его от излучения и метеоритов, перестанут действовать. Конечно решение будет за некими представителями ВЗП, находившимися на Булыжнике, но никаких конкретных имён не называлось.

Айсер смотрел на крыши небоскрёбов, пролетая над их вершинами. Вертолёты спасателей зависали над ними, забирая столпившихся там людей. Чем ближе транспортёр подлетал к зданию станции вокзала, чем больше людей под собой видел Айсер. Над землёй висели вертолёты СБО, приведённые в боевую готовность. Настроение на этом орбиталище и до катастрофы было паршивым, а теперь всё стало ещё хуже.

— Как ты думаешь, что произошло?

Женщина, сидевшая напротив по соседствую с Айсером, спрашивала мужчину.

— Не знаю, — он поднёс ладонь к своему лбу. — Они говорят Пирра взорвали бомбу.

— Но зачем? — другой мужчина, с лысой головой, на которой виднелись залеченные радиационные ожоги, медленно опустил голову к полу. — Зачем они это сделали? Будь они прокляты… — Он замолчал, но потом продолжил. — Мы с Мэри были у себя дома, на сорок пятом этаже, когда это произошло. У нас установлены широки окна, выходящие на тот район, где эти ублюдки взорвали бомбу. Боже, бедная Мэри, — он вздохну. — Её очень сильно обожгло.

— С ней всё в порядке? — ужаснулась женщина.

— Врачи говорят, что потребует полная регенерация кожи, — он кивнул в сторону носилок. — Сейчас она в стабильном состоянии, но врачи ввели её в кому.

— Бедняжка, — женщина прикрыла рукой рот.

— Столько лет ничего не было слишком об этих террористах, и вот, — другой мужчина потряс головой. — Я… я хочу убить их… всех, — медленно проговорил он. — Они не заслуживают жизни. Ублюдки. Сучьи выродки. А ведь они обещали…

— Что обещали? — удивился Айсер, посмотрев на этого бедного человека, чьё лицо было в ушибах.

— Обещали нас защищать.

— Обычные пропагандистские высказывания. Типичные фашисты, — женщина фыркнула. — Вы здесь недавно?

— Да. Недавно.

— Они уже несколько лет вещают, что скоро всё изменится, — ответил мужчина. — Что они освободят Булыжник от контроля Земли. Что будут защищать от несправедливости и угнетения. Что они не виноваты ни в чём. Но потом они делают такое… Сукины дети.

— Я вступлю в Службу Безопасности Орбиталища, — проговорил второй мужчина. — Я сделаю всё, чтобы вернуть Мэри. Придётся потратить все наши сбережения на её лечение. Мы только два года назад взяли кредит на девяносто лет в банке ВЗП, боже…

— Солдаты и Земля ничем не лучше, — ответила женщина. — Они ничего не делают, чтобы отловить террористов. Мы вынуждены платить налоги от нашей зарплаты на содержание войск, а что мы имеем? Моя семья всё ещё остаётся в центре помощи, ожидая своей очереди, — она замолчала. Глаза её наполнились влагой. — Я буду ждать их на вокзале, сколько бы этого не потребовалось.

Больше никто не произнёс и слова, молча дожидаясь приземления.

Парковку для машин переоборудовали в посадочные места. Колёса транспортёра тихо коснулись земли. Айсер видел из окна, как несколько солдат СБО, в лёгких экзоскелетах, подбежали к боковой двери. Один из них дёрнул внешнюю ручку, открывая дверь. Айсер напрягся, но никто не пришёл его арестовывать. Солдаты зашли внутрь, помогая выносить раненных на носилках. Они были первыми, затем шла очередь граждан с менее тяжёлыми ранами. Айсер вышел в числе последних. Солдаты провели его вдоль коридора из военных, державших периметр. За ними, отделяя от толпы, были установлены переносные ограды, обтянутые резиной. За оградой множество народа ожидало своего часа. Людей здесь было очень много. Все близлежащие улицы были забиты до отказала, и лишь присутствие солдат и их грамотные решение не позволяли всему этому месиву перерасти в давку. Вход в здание охраняло множество бронетранспортёров, образовав подобие стен. Стоя на верхних ступеньках, перед дверьми, пропускающими внутрь вокзала, Айсер обернулся. Его взгляд окинул всё это невообразимое множество. Он взглянул в лицо последствий, в лицо ветру, который сам и породил. МакМиллан выберется с этого орбиталища. У Айсера не было сомнений по этому поводу. Но теперь у него есть уверенность, что он выходит на финишную прямую, где его уже ждут главари Пирра. Они знают, что дух возмездия явился за ними. И что Айсер не вправе подвести всех этих людей, едва вмещавшихся в его широкий взор.

На перроне, ожидая монорельс, разместили людей. У всех было минимум вещей с собой. Люди брали то, что успели. Многие не успели вернуться домой, забрать что-то важное. Кто-то плакал. Кто-то молча смотрел в пол, пытаясь отойти от безумия и шока. Многие безвозвратно лишатся своего единственного дома. Иронично, но теперь те, кто мечтал переселиться на другие орбиталища, дождались своего. Айсера не улыбнулся иронии, как это обычно бывало. Он отдал приказ своим нейромодам ввести себе дозу успокоительного, не желая проникаться болью всех этих людей. Из туннеля показалась вагонетка. Она бесшумно подъехала к перрону. Защитные стёкла, отделявшие рельсу и перрон, открылись, пропуская людей внутрь вагона. Солдаты, стоявшие по краям двери, осторожно, по одному, позволяли уставшим людям пройти. У кого-то началась истерика, из-за нежелания покинуть свой родной дом.

— Вы следующий.

Солдат пропустил Айсера. Здесь также разместили людей строго по личным местам. Из-за привилегий, Айсеру дали сидение у окна. Не успел он сеть, как на сетчатке глаза высветилось оповещение. Ему звонил Йен. Такая связь повсеместно использовалась, но Айсер ей редко пользовался. Банально некому было звонить. Он принял звонок, нажав «Да». Айсер не видел лица Йена Ван Дайта, а лишь отдельную синусоиду, колебания которой шли в такт голоса землянина. Акустический нейромод создавал вибрации во внутренней части уха, имитируемые под голос Йена. Отличить было невозможно.

— Да?

— Что, твою мать, случилось?

— Вроде бомбу взорвали, ядерную. Так в новостях говорят.

— У тебя отличное настроение, сынок, — в голосе Йена не было ни капли намёка на шутливость. Рядом с Айсером, по другую сторону, размещали тяжелораненого, нижнюю часть тела которого покрывали протезы. — Что-то мне думается, ты имеешь непосредственное отношение к этой катастрофе.

— Я лишь выполнял свою задачу, — субвокально ответил Айсер. — Всё обернулось не так, как я думал будет.

— И как ты думал будет?

Айсер кратко описал произошедшее.

— Пока ты тихо выполняешь свою миссию, меня всё устраивает. Но не тогда, когда ваши отношения с Пирра выходят за все дозволенные рамки. Ты понимаешь, чёрт тебя возьми, сколько всё это стоило? Сколько времени было на это потрачено?

— Мне никто не говорил, что здесь окажется целый улей террористов.

— А разве ты не предполагал это, когда собирался сюда?

Айсер ничего не ответил.

— Вся эта операция уже вышла за рамки оговоренного бюджета. Меня предупреждали, что ты одержимый сорвиголова, но никто не говорил, что своими действиями, ты будешь уничтожать то, что построили МЫ!

— Это… — Айсер не договорил. Ком застрял в его горле.

— Что это? Неприятные временные трудности? Вруби свою голову, отморозок. Или в агентуре тебе отбили все мозги, заменив их на нейромоды? Чёрт бы тебя подрал, ты достал МакМиллана?

— Он ушёл. Они и использовали ядерный взрыв, как отвлекающий манёвр.

— Ты узнал, куда направились?

— Нет.

— А где они могут быть, знаешь?

— Тоже нет.

— От тебя никакой пользы, Айсер. Совет директоров Булыжника сожрёт меня, если узнает, что я причастен ко всему этому. Моя репутация под угрозой. Осознаешь?

— Так точно, — отгрызнулся Айсер.

— Я направил во все инстанции ориентировку о тебе, чтобы вытащить тебя оттуда как можно скорее. Никто не должен знать, что по Булыжнику шляется военная собственность ВЗП, да ещё и не санкционированно. Будто одних недовольств рабочих нам мало. Всё это может вылиться в крупный скандал, даже если узнает только СБО.

— Я понимаю.

— Тогда перестань быть бесполезным.

Связь оборвалась. Айсер лёг на спинку сидения, думая, что ему делать дальше. Пускай тон Йена не понравился Айсеру, уставшему и борющемуся с угрызениями совести, чуть не выведя его, в его словах была доля правды. Если Пирра взорвали ядерную бомбу, то на что они готовы пойти ещё? Взорвать весь Булыжник? Причины такой маниакальной надобности в МакМиллане ускользали от понимая мироустройства Айсера. Вагонетка отъехала в туннель, зафиксировав себя на лифте. Теперь она поднималась вверх, к системе монорельс на дуге. Бесшумно. Без лишнего ускорения. Плавно. Она направлялась в сторону соседнего орбиталища, откуда и приехал Айсер. Он наклонился вперёд, сцепленные руки положив на колени. Он думал, что ему делать дальше. Пускай Пирра здесь, на Булыжнике, но он огромен. Айсер подумал, не взорвать ли ему самому все орбиталища, один за другим, выжимая террористов в тупик, где их легче будет выследить, и сам ужаснулся своим мыслям. Предплечья его рук, от кистей до плеч, теперь покрывали узоры татуировок, скрывшие порезы на коже. Они чёрными волнами извивались вдоль рук, скрывая собой оружия. Айсер запустил диагностику систем. На самом деле, у него не было идеи. Не было улик. Можно было бы вернуться к Твиру, заставить его взломать все возможные системы, в попытках выследить МакМиллана. Но, не было сомнений, что тот уже выкинул свой пиджак. Да и сам Твир вряд ли остался на своей работе, и сейчас скрывается где-то на орбиталище. Расплывчатый образ, вытащенный из аксонов Айсера, снимок, запечатлевший лицо террориста, ничего не дал. В базе данных орбиталища такого человека не числилось. Но Айсер чувствовал, что он столкнулся не с простым агентом Пирра. Он должен был стоять очень высоко в их иерархической цепочке. И должен был знать ответ. Если бы Айсер сразу уничтожил его системы нейромодов… Ведь у него был доступ к ним, когда он взломал их, подключившись через электроды.

Через четыре часа Айсер уже находился на предыдущем орбиталище, с которого всё и началось. Диагностика систем требовала долгого отдыха. Он требовался не только программному оборудованию, работавшему на высоких мощностях долгое время, но и человеческому организму. Сердцевидный протез и мозг нуждались в расслабленности. Он оглядел площадь перед собой, вызывая такси. Всё выглядело также, как и в первый раз. Но что-то важное изменилось. Будто Айсер привёз сюда спичку, которая требовалась для возгорания пороха. Небольшая горстка людей скандировала перед медицинским пунктом, который установили возле вокзала и куда размещали людей с уничтоженного орбиталища. Тех, кто не поместился внутри здания станции вокзала, где также был медицинский пункт. Люди, держали в руках плакаты и стенды, призывая ВЗП к ответу за случившееся. Они выкрикивали лозунги, что Пирра и ВЗП — две части сатаны. Айсер прошёл мимо митингующих, двигаясь к парковке. Другие люди, идущие своей дорогой, смотрели на людей с плакатами, и на их лицах читалась поддержка.

Едя в отель, Айсер словил себя на мысли, что образование массовых митингов, схожих на те, что были на другом орбиталище, вопрос времени. Когда он прилетел сюда, то не ощутил того вкуса перемен, витавшего в воздухе на всём Булыжнике. Перемен, в которых нуждались, и которые хотели жители этого места. Это не было проблемой одного конкретного места: орбиталища, или, даже, Булыжника. Айсер уже был участником таких событий, но давно, ещё студентом. Он вспомнил мотивы, которые двигали им и другими молодыми головами на Энкель-Росс. Тогда дело и близко не дошло до революции. Луна заставила забыть его о ленино-марксистских идеях, которыми они увлекался в университете. А позже, он погрузился в пучину духа мести, скитаемого по всей галактике в поисках справедливости. У него не было желания, или времени, чтобы вспомнить о тех ощущениях. А ведь люди здесь тоже требовали справедливости по отношению к себе. А чего хочет Пирра? Сегодняшнее событие, случившееся мегаминуту назад, напомнило об одном событии, которое и изменило судьбу Айсера. Воспоминания об Луне поглотили его.

Такси остановилось у входа в отель. Айсер молча прошёл мимо голограммы, ничего не ответив той на вопросы о случившемся, проигнорировав её интерес. Лифт доставил его на нужный этаж. Дверь в личные покои открылась, закрывшись, когда Айсер оказался внутри. Сняв с себя одежду, он задумчиво сел на край кровати. Луна поглотила все его мысли, и Айсер не заметил, как заснул. Его молитвы и страхи были услышаны. Луна явилась к нему. В их личном трагическом финале.

— Айсер, Айсер, — её сладкий голос подразнивал его. Они, держась за руки, шагали по мостовой, выложенной из бетона и кирпича. Дорожное покрытие окружало широченное озеро, лежащее по левое плечо от Айсера. С правой стороны, находясь на небольшой возвышенности, через проезжую дорогу, стояли одноэтажные и двухэтажные здания различных магазинов. Выделялось среди них здание гипермаркета, единственного на весь континент. За ним, отделённый лесной линией, возвышалось семнадцатиэтажное здание администрационного центра, стоящее на удалении в километр. Его широченные корпуса были видимы и на противоположной стороне озера, находящейся тоже в километре. Установленные алюминиевые перила брали в кольцо водную поверхность, не давая случайным прохожим сорваться с края в воду.

— Клемент, — Айсер подразнивал её в ответ. Несколько машин, раз в пол минуты, проезжали по пустой дороге, иногда сворачивая на общую парковку у магазинов, либо уезжая с неё. Как Айсер мог судить, большинство людей сейчас ещё было на работе, либо предпочли остаться дома. По новостным сводкам прогнозисты предсказывали дождь вечером, но на текущий момент был полдень, а солнце просвечивалось сквозь серые облака разной плотности, окутавшие небо. Работа Айсера по контракту начиналась завтра, и они с Луной, быстро соскучившись дома, решили провести этот день на улице, изучая окрестности.

— Айсер мне больше нравится, — на Луне был одет желтый дождевик, капюшон которого был откинут назад, и обтягивающие синие джинсы с чёрными туфельками на каблучках, заводившие Айсера. — А тебе? — Она хитро улыбнулась.

— Мы уже говорил об этом, Луна, — Айсер театрально закатил глаза. — Или тебе просто нравится меня подразнивать?

— Ой, ты такой милый, когда сердишься, — она, немного промолчав, смеясь, добавила, — Айсер.

Он пропустил мимо ушей её колкий выпад, показывая на здание администрации.

— Большое здание, однако.

— Эти шишки из ВЗП, им всё время надо повыкручиваться, — Луна отмахнулась.

— На земле не так?

— Ммм, относительно, — она задумалась. — Знаешь, на земле люди вечно пытаются угодить моде. Вот сейчас, последние лет сто пятьдесят, если, конечно, верить тем слухам, что говорят, в моде вновь преобладают низкие дома, один два этажа. Главное, чтобы он был широк настолько, насколько можно. Ну, не как на Энкель-Росс.

— Я не уверен, что на Энкель-Росс когда-либо была мода. Множество жилых многоэтажек, которыми обстраивали как можно плотнее, на меньшее количество места, — Айсер поморщился.

— Ну вот, а на Земле всё наоборот. Даже моему отцу пришлось снести несколько верхних этажей нашего загородного домика, чтобы не уступать соседям. Правда это было до моего рождения.

— А построить новый дом он не мог?

— Ой, ты бы знал, как на земле порой бывает трудно найти подходящее место. Планета ведь самых богатых людей в галактике!

— В человеческой галактике.

— Думаешь, — воспоминания огорчили Луну, — те инопланетяне и вправду существуют?

— Ты про нападение на Мартиньяо? Не знаю, — Айсер увидел, как милое личико его возлюбленной сделалось печальным. Он остановился, прижимая её к себе. — Малыш, ну что ты, всё будет в порядке. Нам здесь, на Закрофе, ничего не угрожает.

Айсер подвёл Луну к перилам, целуя её в губе. Она прижала палец к его губам, прерывая процесс.

— Играешь в защитника, дорогой? Это так мило, — она звонко рассмеялась.

Айсер сделал важный вид, провёл рукой по её бедру, и отошёл в сторону, будто ничего не случилось. Он спиной облокотился на перила, всматриваясь в её милое личико.

— Вам нравится наш новый дом, madame?

— Айсер, твой французский ужасен! — Луна придала своей улыбке некий ироничный подтекст, надув губки. Она последовала его примеру, облокотившись на перила, и смотрела вдаль на мирно покоящийся водяной покров. Айсер наблюдал за её лицом, оказавшемся для него в профиле, наслаждаясь изгибом её губ, ровным носиком, мягкой кожей, ароматом которой притягивал его к ней. — Здесь joliment, — произнесла она с идеальным французским, без какого-либо акцента.

Айсер сделал вид, что не понял её.

— Ой, милый, не говори, что ты не понял меня!

— Ни слова, — с серьёзным видом ответил он.

— Я как-нибудь научу тебя французскому.

— И как же ты это сделаешь? — Айсер подыгрывал ей в их совместной игре.

— Как-нибудь, — она хищно улыбнулась ему в ответ.

Они смотрели друг на друга, соприкасаясь взглядами. Остальной мир их не волновал, пусть подождёт. Невесть откуда налетевший слабый ветерок трепетал волосы Луны, придавая ей ещё более сексуальный вид для восприятия Айсера. Он провёл ладошкой вдоль по холодной трубе, дотягиваясь до её руки. Он ласкал её, проводил по поверхности кожи, наслаждаясь физическим контактом. Ему больше не было ни до кого, и ни до чего дела. Ни до приезжающих по дороге машин, ни до зелёного мха, проросшего сквозь бетонные пролёты, ни до отражения мира на водяной поверхности. Он смотрел в её глаза, пропадая в них полностью. Весь его мир был занят Луной, и больше ему никто не был нужен. Она была его спутником, путеводной звездой. В прямом смысле. Айсер уже и не мог представить себе жизнь без неё. Наслаждаться жизнью для него было эквивалентно наслаждаться Луной, освещающей его жизнь. Иногда ему казалось, что до встречи с ней он существовал, но никак не жил полной жизнью. Он хотел сбежать с ней ото всех, на край мира, и казалось, что его мечта осуществилась. Лишь следовало поверить в неё и продолжать жить. Он покинул родной дом ради неё, а она — ради него. Их любовь была самой настоящей, тем единственным, во что Айсер верил и знал.

Луна молча обняла его руку, улыбаясь. Айсер чувствовал лёгкое наслаждение, передающееся электрическими импульсами по нервным окончаниям. Лёгкий ветерок, заставляющий трепетаться волосы его возлюбленной, касался и их рук, сцепленных воедино, предпринимая жалкую попытку унести их общее тепло, передаваемое между телами.

— Я люблю тебя, — Айсер говорил от чистого сердца, искренни, и никто не смог был обвинить его в фальши. Толька эта мысль и вертелась у него на голове с того момента, когда их губы впервые соприкоснулись, когда он вдохнул её аромат. Будто он нашёл заброшенный сад богов, вошёл в него, но навсегда решив для себя, что никогда не покинет его.

Губы Луны приоткрылись, пропуская внутрь воздух. Улыбка пропала с её лица. Она смотрел на Айсера, как смотрят друг на друга влюблённые, разделённые на долгий промежуток времени, но нашедшие друг друга вновь, боясь вновь потеряться.

— Айсер, я тоже тебя…

Недосказанное навсегда застыло в пространстве. Айсер знал, что она хотела сказать. Они уже признавались друг другу и раньше, но в этот раз он так и не услышал завершения. Никогда стало константной для него в этот момент. Это был последний раз, когда он видел её: её лицо, частично закрытое кудрявыми волосами, гонимыми ещё лёгким ветерком, ослеплённое яркой вспышкой, зажжённой где-то за спиной Айсера, и её глаза, смотрящие на него. Молящие о помощи.

В следующий миг весь мир провалился для Айсера в ослепительное пятно, скрывшее собой всё остальное. Больше он ничего не видел. Не видел Луну, всё ещё стоящую перед ним, ни огромной ядерной сферы взрыва, чей эпицентр сжёг всё под собой. Айсер, лишившийся зрения, всё ещё держал руку Луны, но перестал этого чувствовать. Обжигающее тепло поглотило всё вокруг него. Боль была настолько сильной, что он физически перестал её ощущать. Айсер закричал, но в ужасном завывании не слышал собственный голос. Он звал Луну, но не мог ничего расслышать. Порыв ударной волны сорвал их с места, унося куда-то далеко, в сторону от озера, вместе с деревьями и зданиями, сорванными словно ромашки в центре урагана.

Айсер пришёл в сознания. Он смог открыть свои глаза, преодолевая боль, каскадом проходившей по всему телу. Он лежал под горой мусора и обломков, окружавших его. Было темно и Айсер плохо видел, не в силах понять, где находится.

— Луна? — он попытался крикнуть, но горло сильно болело, позволив ему лишь прохрипеть, от чего ему захотелось откашляться. Во рту он ощущал привкус железа и рвоты. Глаза слезились, а живот и голова дико болели. Айсер ухватился за ближайшую корягу, пытаясь наощупь вылезли на свет, проходивший сквозь того нагромождения мусора, засыпавшего его. Он медленно полз наружу, оползая и отталкивая от себя преграды перед собой. Он часто резался об выпирающие металлические объекты, но боль казалось ему какой-то ненастоящей, слабой, по сравнению с той, которую он ощущал внутри себя.

Оттолкнув искорёженный кусок метала, некогда бывший периллой, Айсер вылез наружу. Свет обжигал его глаза, и Айсер закрыл их, пытаясь к нему привыкнуть. Ему пришлось просидеть минуты три, тяжело дыша, прежде чем он смог перевести дух. Слюна стекала с уголка его губы. Борясь с болью, он всё же раскрыл свои глаза, подставляя их коричневому небу, укрывшем собой солнце. Из глаза потекли капельки влаги, но только одним из них Айсер видел хорошо. Другим, левым глазом, он едва различал цвета, а свет был лишь блеклой, тусклой копией самого себя. Радиоактивный пепел осыпался снегом на землю. Его частички уже остыли. Они летали в воздухе, описывая незамысловатые пируэты на фоне коричневых облаков, затянувших собой всё от горизонта до горизонта. Больше не было целых зданий, превратившихся в горы мусора и металлолома, на которых сидел Айсер. Лесные деревья были вырваны с корнями. Их обожжённые стволы смешались с разрушенными зданиями. Грибовидное облако взрыва нависло на севере в километре-полтора. Оно едва различалось на фоне такого же неба.

Айсера вырвало сразу же, как только он встал на ноги. Рвота была перемешана с кровью. Айсер вытер рот рукой, ощущая странное чувство. Он вытянул руку, пытаясь осмотреть её. Кожа на всей открытой поверхности руки обгорела, представляя собой один сплошной ожог предпоследней степени. Обгоревшая кожа в некоторых местах отслоилась. Остальное тело выглядело не лучше. Одежда, принявшая на себя тепло, выгорела, слипнувшись с кожей. Поперёк горла встал ком, который не желал проходить, и Айсеру приходилось то постоянно глотать слюну, то кашлять кровью.

— Луна, — он снова попытался выкрикнуть, и на этот раз получилось громче, но никто не ответил. Плохо ориентируясь в пространстве, Айсер обратился к своим нейромодам, но те, подвергнутые электромагнитному импульсу, мёртво молчали. Айсер пытался обдумать, что ему делать дальше, но голова так болела, что он не смог этого сделать. Всё, что ему сейчас хотелось — это идти. Не важно куда. Просто идти. Он, спотыкаясь об завалы, пошёл в противоположную сторону от ядерного гриба, нависшего, словно исполинский титан, восставший из Тартара.

Неизвестно сколько времени Айсер бродил, постоянно выкрикивая имя Луны, в надежде отыскать её. Всюду его окружали разрушения, оставленные взрывов, и выжженные трупы людей, укрытые за завалами. Его постоянно тошнило. Иногда чесалась обугленная кожа на черепе, откуда время от времени Айсер вырывал куски волос, в попытке уменьшить боль и зуд, охвативших его тело. Мочевой пузырь опорожнялся сам по себе, не требуя разрешения своего владельца. Суставы ужасно болели и идти было сложно, но Айсер продолжал идти, не зная, зачем он это делает. Он молился вселенной, чтобы с Луной было всё в порядке. Даже спустя несколько часов после взрыва, небо всё ещё оставалось ржаво-коричневого цвета, чему Айсер даже был рад. Глаза постоянно слезились от света, и ему приходилось их вытирать. Всё казалось нереальным, словно во сне, и вот-вот он проснётся в постели, рядом с Луной. Но время шло, и надежда о приснившимся кошмаре уступала место кошмару наяву, в котором и оказался Айсер.

Одна из ног начала сильно болеть, и ему пришлось волочить её за собой, но он не останавливался, продолжая идти по оставленным разрушениям. Иногда ему казалось, что он слышит людские голоса, просящие о помощи, но каждый раз, когда он оборачивался, они затихали. Он знал, что его слух сильно поврежден, и он не мог определить местоположение звуков, но каждый раз пытался, и всегда тщетно.

Асфальтные дороги уцелели после взрыва, но массово образовавшийся лесоповал скрыл их собою, не позволяя Айсеру понять своё местоположения. Огромное здание администрации, которое было главным ориентиром, гордо возвышающимся над всеми, стёрлось в эпицентре ядерного взрыва. Айсер окончательно заблудился, не понимая, куда он шёл и где оказался. Начинало темнеть.

Айсер закрыл глаза, передвигаясь сугубо прямо, не смотря на дорогу перед собой. Он звал Луну, но безуспешно. Он сильно устал, ноги болели и просили передышки. Айсер знал, остановись он сейчас, то уже не сможет продолжать двигаться. Он споткнулся о что-то твёрдое, упав вниз, ударившись лицом об кучу мусора из бетона вперемешку с металлом и деревянными кусками. Нос сломался, а на лбу образовалось новое, глубокое рассечение, но Айсер даже не почувствовал боли. Он приподнялся, садясь. Слезы потекли из его глаз, но он даже не пытался их стряхнуть. У него не осталось больше сил. Весь в грязи и крови, обгоревший, в изрезанной и порванной одежду, облучённый большой дозой радиации, лишившись зрения на один глаз, потерявший девять десятых слуха, он сидел на разрушениях, оставшихся от его нового дома. Он мог лишь тихо рыдать, тем самым глуша боль, разрывающую его изнутри. Вертолёты спасателей, не слышимые его уху, закружили над областью взрыва. Их прожектора освещали землю под собой, высматривая уцелевших. Они аккуратно опускались на землю. Боковые двери уже были открыты, позволяя видеть команды спасателей и поисковых групп. Один из аппаратов опустился в тридцати метрах от сидящего человека, потерявшего сегодня всё. Айсер не слышал их приближения. Ему было всё равно. Он не обращал внимания на порывы ветра, создаваемые вращением несущих винтов. Спасатели обступили его, обследуя. Кто-то попытался с ним поговорить, но Айсер лишь плакал, повторяя имя Луны вновь и вновь. Он умолял их найти её, пока спасатели помещали его на мобильные носилки. Они ввели ему большую дозу успокоительного, и Айсер заснул в тот момент, когда вертолёт взмыл вверх, оставляя позади разрушенную землю.

Снег осыпал всё собой, покрыв землю белоснежным полотном. Снежинки медленно опускались вниз. Невысокие деревья давно скинули свой лиственной окрас, позаимствовав у зимы новый наряд. Холодный ветер обдувал кожу Айсера, молчаливо смотрящего на природную красоту из открытого окна. С фонарных столбов, на чьей верхушке разместились снежные сугробы, свисали длинные сосульки, отражавшие в себе слабый солнечный свет. Редкие люди, одетые в теплоёмкие одеяния, шагали по дороге, убранной от снега автоматическими машинами, отключенными и стоящими в стороне. Иногда пациентам разрешалось прогуливаться снаружи, но не в случае Айсера. Прошло уже три месяца, и только последнюю неделю он смог вернуть себе рассудок и здраво думать, смотря на мир перед собой. Он получил смертельную дозу излучения, и всё время его состояние оставалось критическим. Ему делали одну операцию за другой. Переливали кровь и химичили над костным мозгом. Он был не один такой. Здесь, в реабилитационном центре, их называли счастливчиками. Те, кто пережил ядерный взрыв, находясь в довольной близости от эпицентра, всего в каком-то километре от детонации. Десяток человек, но цена была слишком высока. Намного выше стоимости страховки Айсера, покрывшей только спасение и реабилитацию. Он навсегда потерял один глаз, чья радужка сгорела. Потерял одну ногу, которую пришлось ампутировать из-за распространяющегося заражения. Ему пересадили органы, часть которых могла быть отвергнута организмом со дня на день. Опухали будут мучать его до конца его дней. Слух восстановился лишь на пятьдесят процентов, и врачи не дают одобрительных прогнозов. До восьмидесяти процентов кожи пришлось заменить, регенерировать и пересадить. Мочевой пузырь, как и печень, пытался саморегенерироваться, но Айсер не питал особых надежд, осознавая, что до конца своих дней ему придётся мочиться через катетер. Волосяные фолликулы отмерли вместе со старой кожей, сделав Айсера абсолютно лысым. И он навсегда потерял Луну. Спасатели подтвердили её гибель, но тело никто ему так и не позволил увидеть.

— Простудитесь, — медсестра закрыла окно.

Айсер ничего ей не ответил, в уме отстранённо считая падающие снежинки. Страховка не покрывала ему новомодные протезы, способные синхронизироваться с нейронной структурой мозга. Если повезёт, он купит поддержанную версию, иначе, ему придётся довольствоваться мобильной креслом-каталкой. Учитывая, что он не проработал и дня на Закрофе, второй вариант казался наиболее реальным.

— Вам, что-нибудь, надо, Клемент? — медсестра спросила его, наклоняясь ближе к уху.

— Сколько ещё продлиться моя реабилитация? — тихим голосом спросил ей Айсер.

— По предварительным прогнозам — до полутора лет, — медсестра читала информация со своей линзы.

— Полтора года, — Айсер усмехнулся. — А потом меня выкинут.

— Не говорите так, Клемент, — медсестра попыталась его успокоить.

— Не важно. Теперь ничего не важно, — он хотел плакать, но от набегающей глазной боли не мог. — Кто это сделал?

— Мы пока не знаем. Никто не знает.

— Какое чудовище могло на такое решиться? — губы Айсера затряслись. Боль и обида разрывала его. Он чувствовал, что должен был умереть там, на Закрофе, вместе с Луной, но, словно злая шутка богов, он выжил, и теперь пытался смириться с последствиями. Вселенную не волновали его чувства, она лишь смеялась над ним, дав ему второй шанс в жизни. Айсер выкрикивал имя Луны вновь и вновь. От крика ему стало больно дышать, но он продолжал, пока медсестра не ввела ему дозу снотворного, успокоив его. Айсер опустил голову, безвольно наблюдая, как его слезы и слюни, стекающие с уголков губ, капали на белый халат. Но в сознании он продолжал взывать к ней. Снова и снова.

Прошло ещё шесть месяцев. Пирра уже заявили о себе, взяв на себя ответственность за события на Закрофе. Айсер просматривал их сообщения раз за разом, в надежде понять их истинные мотивы, посеяв и порождая семя ненависти и злости. За это время его так никто и не навестил в больнице. Каждый день он занимался физическими упражнениями, гонимый вперёд и питаемый реваншизмом, возведя его в свою собственную религию. Мир разделился для него на белое и чёрное, где последним, в виде чистого зла, была Пирра. Он винил их во всём случившемся. Он уже мог передвигаться самостоятельно, используя костыли, и каждый день старался проводить на улице, где природа сменилась с зимы на ранее лето. Айсеру было всё равно, что это за планета, на которую его перевезли, и он не любовался вновь расцветшей травой, поросшими листвой деревьями и неизвестным ему видом птиц, пролетавших в небе над ним.

Каждую неделю он посещал психоаналитика, которому изливал свою душу. Как-то раз он прямо сказал, что больше не хочет жить, что жизнь потеряла для него смысл, и единственное для чего он ещё живёт — месть. Он осознавал, что ни какую месть ему не осуществить, но надеялся, что его возьмут в армию ВЗП после реабилитации, зная, что с его инвалидностью это тоже маловероятно.

День сменялся днём, пролетая мимо, словно выдернутые календарные страницы, уносимые ветром. Каждый день Айсер просыпался с болью, стараясь не открывать глаза, но каждый раз открывал их, смотря по несколько минут в белый потолок, разделённый лампами в его одноместной палате. Каждый раз он говорил себе, что не встанет, продолжил лежать, пока смерть не придёт за ним, но находил в себе силы, толи от скуки, толи от надежды, вставать с кровати, одеваться и умываться. Так и подходил к концу его реабилитационный курс, после окончания которого его страховка закончится и ему придётся покинуть стены госпиталя. Что он будет делать потом? Вернётся на Энкель-Росс? Устроится на работу? Но не так много хорошо оплачиваемых работ для инвалида. Социальные услуги предоставляют преимущественно для граждан Земли, к которым он не относится. Пирра несколько месяцев не объявлялись миру, скрываясь где-то там, в световых годах. И даже если Айсер найдёт их, то что он им сделает? Он даже в армии никогда не был. У него не было и шанса на свою вендетту. И мысли об мести начали сменяться осознанием безысходности, полной утраты какого-либо смысла жить дальше. Лишь повседневная рутина инерцией толкала и толкала его с койки. И сколько он проживёт в таком состоянии? Лет десять? Ему требовалась полноценная пересадка всех органов и протезирование всего тела, чего страховка не покрывала. Он всё реже и реже плакал по ночам, не видя в этом никакого толка. Ему снилась Луна, улыбалась, обжигая целовала его губы, они любили друг друга, но потом Айсер просыпался, и тоска и печаль давили ему на грудную клетку всё сильнее.

На последнем месяце его посетили кураторы от некой организации, получаемой гранты ВЗП. Они занимались помощью и интеграцией пострадавших людей, якобы помогая им войти в ритм новой жизни. Второго шанса. Они рассказывали про изменения, произошедшие в мире, которые прошли мимо Айсера, пока тот лежал на койке. Предлагали свою помощь по работоустройству, описали ему целый лист вариантов, куда он мог устроится с инвалидностью. Никаких премиум-классов. Он усмехнулся им в лицо.

— Я хочу вступить в армию ВЗП. Можете это сделать?

Они удивились, но попытались его вразумить, убеждая, что с инвалидностью это будет сделать крайне сложно. Завуалированно они пытались сказать, что шансы равны нулю, и что есть более вразумительные варианты, вроде места бухгалтера в маленькой конторе на краю вселенной, возможно однодневки, через которую эта скользкая организация и прогоняла гранты ВЗП. В итоге и волки сыти, и овцы целы. Айсер получал легальную работу, а они заполняли им свои отчётности, но это не интересовало его.

— Посмотрите на меня. Я слеп на один глаз. Без ноги. Волосы больше у меня не вырастут на теле. Я вынужден пить таблетки и проходить курсы до конца своих дней. За что я заслужил это? — спросил он их. Слеза пробежала по его щеке. — Моя любовь погибла. Я разбит. Опустошён. Я не хочу возвращаться назад в общество. Я хочу возмездия. Хочу найти этих ублюдков, как их там, Пирра. И каждому скрутить шею и оторвать голову. Я хочу каждому из них заглянуть в глаза и спросить: «Почему?». Что мы им сделали, что я сделал им лично, что они поступили со мной так?

Люди из организации молча смотрели на него, ничего не говоря.

— Оставьте меня, — каменные стенки сжали тело Айсера, причиняя ему душевную боль. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться. Обида и злость накапливались в нём, и, казалось, он вот-вот даст им волю. Медсестра вновь введёт в него дозу успокоительного, делая из него планктон. — Уходите.

Все молча вышли из палаты, кроме одного. Брюнет. Его выбритое лицо со стандартной причёской, чёрные, густые брови, и карие глаза смотрели на Айсера. Он что-то проговорил про себя, явно произнося субвокальные команды, а затем и он покинул помещением, оставив Айсера наедине со своей лично трагедией.

Через несколько дней, поздним вечером, он вернулся. Медсестра пропустила его внутрь палаты. За ним вошли двое людей в штатской униформе армии ВЗП. Айсер ждал, что они собираются ему сказать, затаив дыхание.

— Клемент Гафнер, — произнёс брюнет. — Я Патрик Вальжан. Лично представляю интересы Армии Всепланетного Земного Правительства. По совместительству я работаю представителем одной из партий. Вы не возражаете, если мы не будем афишировать её названия, ладно?

— Хорошо, — прохрипел Айсер.

— Это, — Патрик повернулся в сторону людей в штатской униформе, — прямые представители армии ВЗП. Их имена мы тоже не будет афишировать, вы согласны?

Айсер кивнул, ожидая продолжения. Один из военных сделал шаг вперёд. На его голове красовался тёмный военный берет с символикой ВЗП.

— Мистер Гафнер, мы пришли сделать вам предложение.

— Предложение? — Айсер переспросил, будто не понимая, о чём идёт речь. Его сердце бешено билось.

— Мы просмотрели логи ваших посещений медицинского психотерапевта и видели текстовую копию вашей беседы с, — военный посмотрел на Патрика, — с организацией ВЗП.

— Так вы знаете, о чём идёт речь?

— О Пирра, не так ли?

Одно упоминание этой организации начинало приводить Айсера в ярость. Казалось, этого и ждали в палате гости.

— Да, — прохрипел он.

— Мы готовы предоставить вам возможность, если, — военный выждал паузу, наблюдая за Айсером, — вы пройдёте начальные курсы военподготовки в установленные сроки.

— Я согласен, — не думая ответил Айсер. — Я на всё согласен.

Трое гостей переглянулись между собой.

— Вы ведь понимаете, что вам придётся пережить множество операций, если вы подойдёте под наши критерии? — спросил Патрик. — Ваше тело будет принадлежать ВЗП и только ему. Вы согласны стать собственностью ВЗП?

— Да. За такой шанс, — Айсер сглотнул слюну, — за такой шанс я готов сделать, что угодно.

— Отлично, — военный в штатском, стоящий позади, сделал шаг вперёд, доставая эластичную электронную консоль, являющеюся рабочим договором и военным контрактом. Айсеру всего-то нужно было приложить к её поверхности руку, оставив на ней часть своей крови и среза кожи, которые ценились в его мире больше, чем закорючка, оставленная чернилами на обычной бумаге.

Айсер потянул к консоли руку, но Патрик остановил его.

— Клемент, я всё же вынужден вас ещё раз предупредить о всех серьёзностях последствий. Если вы не пройдёте наши критерии, наши начальные тренировки, или, что чаще бывает, окажетесь безнадёжным для нас, то мы банально демонтируем вас. Вы лишитесь и того, что имеете сейчас.

Айсер иронично осмотрел себя с ног до головы, улыбнувшись впервые за долгие месяцы.

— Я что я имею? — он приложил ладонь к поверхности консоли, подписывая контракт и отдавая всего себя армии Всепланетному Земному Правительству.

Если бы сгорающие деревья могли петь

Что-то железное и холодное пнуло его ногу. Айсер медленно открывал глаза. На сетчатке глаза высвечивались разного рода оповещения и предупреждения, но, почему-то, они не разбудили его раньше. Комнату заполнял свет, льющийся с улицы. Значит, сейчас орбиталище на дневной стороне. Кстати, об улице. Оттуда доносились шум и разного рода крики. Что-то тяжелое ездило внизу. Постоянно звучали выстрелы. Окна в отеле были хорошо звукоизолированы, но Айсер всё равно слышал тот хаос, который был снаружи. Он медленно открыл свои глаза, приведя своё зрение в порядок. Он удивился тому, что видел, но не сильно. Райкард Берг сидел на стуле напротив кровати Айсера, одну ногу уперев в её край. Своё колено он использовал как стабилизатор для мощного рельсотрона, чей конец ствола был направлен на Айсера. По левую его руку стоял его второй помощник, Карлос Вэй. Справа — двое солдат, держащие свои автоматы СБО перед собой. На всех был тяжелый экзоскелет в полной экипировке. Только у Райкард Берга отсутствовал шлем, позволяя Айсеру наблюдать злостную ухмылку на его лице.

— Привет, — Райкард оскалился, показывая белоснежные зубы.

Айсер отдал команду наномашинам под его эпидермисом начинать наращивать кристаллическую решетку. Не понятно, как его системы слежения допустили кого-либо так близко к нему, не оповестив предварительно. Положение Айсера было безвыходным.

— Не стоит этого делать. Я всё вижу. У меня тоже есть хайтек нейромоды, — Райкард указал на оружие в своей правой руке. Левая была свободна.

Значит, они могут заглянуть под эпидермис Айсера? В таком случае, они видят его насквозь. Лучшего сканнера и быть не может. Любую модификацию тела они увидят раньше, чем та будет закончена. Айсер отменил свой приказ наномашинам.

— Так лучше. Что ж, а теперь поговорим серьёзно. Я не знаю, как ты получил поддержку грёбаных землян, обойдя наши пограничные системы, но теперь ты окончательно влип. Не думай, что, якобы, мы не знаем, что ты натворил. Теперь тебе не выпутаться своим пропуском. И мне всё равно, если ты работаешь на ВЗП или какую другую их контору. Мы выпотрошим твой мозг в отделе, можешь быть уверен.

— Я в чём-то обвиняюсь? — осторожно высказался Айсер.

— Как тебе, например, в участие в уничтожении целого населённого объекта?

— Я не взрывал ядерную бомбу.

— Хватит нести чушь, ублюдок. Даже если системы того орбиталища накрылись от электромагнитного импульса, мы всё равно можем поднять некоторые логи. В этом замешаны Пирра, мы уверенны. И ты тоже замешан. Вы превратили жилой город в военный полигон, — с улицы донеслись выстрелы, вдалеке что-то взорвалось. Айсер машинально посмотрел в сторону окна. — Да, и теперь по всему Булыжнику начались бунты. Эти идиоты обвиняют нас, СБО, в том, что случилось. И ты тоже причина этой трагедии. Вся инфраструктура Булыжника встала. Все орбиталища бунтуют. Дай мне хоть одну причину, не сделать в тебе ещё одно отверстие.

— Я прибыл сюда, чтобы отыскать главарей Пирра. Только и всего, — Айсер осторожно поднял руки, успокаивая разъярённого Райкарда. Модель рельсотрона в его рука была неизвестна Айсеру, но визуально он мог оценить всю мощь этой модификации.

— Да мне насрать! — огрызнулся Шэф СБО. — Мы несколько лет пытались поддерживать порядок здесь, а ты всё засрал за два дня.

Раздался ещё один взрыв. Вэй, стоявший ближе всех к окну, закрытому прозрачными синтетическими шторами, посмотрел наружу.

— Кто-то дал оружия в руки разъярённой толпе. Ты хоть представляешь, в какие потери теперь всё это выльется? Даже если мы подавим беспорядки в кратчайшие сроки… — он осёкся, посмотрев в лицо Айсеру, — и всё ради чего? Ради чего все эти жертвы?

— Пирра должна быть уничтожена. Ты ведь видел, на что они готовы пойти.

— Не пытайся перевести стрелки на них. Ты виновен во всём не меньше, чем другие. Я сразу понял, что ты причастен к взлому систем СБО, как только увидел тебя у того хакера. А теперь и он исчез. Надо было вас ещё тогда задержать, если бы я не поддался на тот пропуск ВЗП. Я ведь чувствовал…

— Райкард. Я на вашей стороне. Я здесь, чтобы устранить Пирру.

Райкард задумался, считывая информацию со своей сетчатки глаза.

— А флот?

— Флот?

— Не играй со мной, мразь. Не просто так ведь сюда прилетает целый флот ВЗП. Никогда флот земли не посещал Булыжник.

— Я не имею понятия, причем здесь флот, и зачем он сюда летит. Клянусь. Я узнал о нём только по прибытию всегда.

— Что-то мне не верится, — Райкард потряс рельсотроном.

— Мне никто ничего не говорил.

— Кто говорил? На кого ты вообще, чёрт подери, работаешь?

— Я агент антитеррористической разведки.

— Значит, всё-таки, ВЗП, да? Их мясник. Ну, что ж, спасибо за откровение, но моей симпатии ты не получил.

— Ты должен помочь мне, Райкард. Мы на одной стороне. Но в СБО кто-то работает на Пирра, — Айсер продолжать жалко убеждать.

Райкард рассмеялся.

— На одной стороне? ВЗП такие-же ублюдки, как и Пирра. А теперь они прислали сюда целый флот? Зачем? Сюда вторгнутся инопланетяне? Какой смысл, Гафнер? Они прибудут сюда сместить нас, СБО. Это ведь и так очевидно. А увидев здесь бунт… Будто земляне когда-то интересовались жизнью других. Флот будет защищать их интересы. И чем они лучше Пирра? — Райкард вздохнул. — Что же по поводу утечек? Такое возможно. Кристоф де Гузо переслал часть информации, перед тем, как погиб там. Бедный Кристоф…

— Он погиб не зря, Райкард. Теперь я уверен, что Пирра…

— Закрой ка ты лучше свою пасть! — перебил его Райкард.

— Шеф, — обратился к нему Вэй.

— Что?

— Время.

— Ах да, — Рейкард постучал свободной рукой себе по лбу. — Скоро же отключат освещение. Генераторы электропитания тоже будут отключены. Большинство районов погрузятся во мрак. Так-что, поторопись.

Райкард кивнул солдатам.

— Мы тебе новую одежду принесли.

Один из солдат швырнул на кровать синий тюремный комбинезон, с белыми линиями, образующими клетки.

— Да вы шутите.

— Нисколечко. Одевайся. Нам нужно вывести тебя из этой части города за киломинуту.

Под дулами автоматов, Айсер осторожно сполз с кровати, держа руки на веду. Он взял тюремную робу синего света, медленно натягивая её на себя. По ощущениям, она ничем не отличалась от других синтетических комбинезонов, так популярных в человеческом мире: не натирает, сидит плотно, но позволяет сохранить свою гибкость.

— Красавчик. Карлос.

Карлос Вэй подошёл к Айсеру.

— Руки перед собой.

Айсер протянул руки, и магнитные наручники закрылись на них, охватив запястья.

— Двигайся.

Его вывели из комнаты, ведя по коридору к лифту. Райкард переложил рельсотрон в другую руку, и правой удерживал Айсера за локоть. Айсер обдумывал свои возможности. Если он хотел прорваться с боем, то это следовало делать до того, как он самовольно подставил руки под наручники. У магнитных наручников есть одно большое преимущество перед другими — их нельзя снять, не приложив силы больше, чем сила магнетизма в них, чего не мог сделать Айсер в данном положении. Размагнитить их тоже нельзя. Верхний слой магнитов хорошо экранирован, а сами наручники снимаются специальным декодером-ключом, который вставляется между магнитами в колодец. Он и меняет полюса диполей, размагничивая устройство. Магниты и соединяли браслеты между собой, который выглядели как две гексогонные гайки черного света, гибко сжимающие запястья. Из таких не выбраться, изменяя структуру костей руки. Конечно, можно сделать копию декодера-ключа, но об этом стоило задуматься раньше. Айсер запросил нужные документации по вариантам взлома у базы данных нейромодов не выходя в сеть. Райкард посмотрел на него, но ничего не сказал. Шеф СБО видел флуктуации электронов в коре головного мозга Айсера, но не мог знать, что конкретно тот делает.

— Не вздумай вытворят глупости, — серьёзно произнёс Райкард. — У меня уйдёт не больше секунды, чтобы пристрелить тебя. Не стоит надеяться, что твои нейромоды намного превосходят мои.

Айсер ничего не ответил, выведя себе на сетчатку глаза схему магнитных наручников. Трёхмерная модель легла на декартову систему координат, вращаясь за счёт мысленных процессов. Айсер приблизил колодце-подобное отверстие для декодера-ключа, заглянув внутрь его схемы. Ключ требовалось повернуть вокруг оси на сто восемьдесят градусов, чтобы изменить магнитные полюса и освободиться. Айсер думал и молча наблюдал, как они подходят к лифту, как Вэй, второй помощник, заходит в него первым, сканируя помещение. У Айсера был доступ к системе отеля, полученный ранее, но воспользоваться им, не выдав себя, в данный момент было невозможно. Он вернулся к изучению вариантов снятия с себя наручников. Лифт плавно пришёл в действие, заработав без лишнего ускорения.

— Что ты будешь делать со мной, Райкард? Отправишь на суд? — осторожно усмехнулся Айсер.

— Будь моя воля, я бы пристрелил тебя здесь. По законам военного времени я имею полное право. Но я не буду прибегу к этому, если ты меня не вынудишь. Я страж правопорядка, а не анархист-отброс как ты. Мы доставим тебя на базу СБО, где будет проведён допрос, — Райкард посмотрел в лицо Айсеру. — С полным спектром. Мы имеем право вскрыть тебе черепную коробку и вытащить из твоей нейронной схемы всю информацию, извлечь все нейромоды.

— И никакого адвоката?

— Посмотрим, как ты будешь шутить на допросе. Думаешь, твои нейромоды уберут боль? Просто так? Тогда мы извлечём их, оставив тебя в сознании. Что ты на это скажешь, шутник?

— К чему столько ненависти? Я ведь работаю на ВЗП, а их флот прибудет сюда… когда? Через киломинуту? Раньше?

Айсер начал чесать эпидермис на своих ладонях, возле креплений магнитных наручников, освобождая путь для намагниченных наномашин. Они, прикрывшись частичками кожи, парами бежали к колодцу замка. Руки Айсер держал перед собой, на виду у всех, но увлечь диалогом Райкарда у него получилось.

— Ты даже не знал о их прибытие. Видимо, ты не настолько важен для них, чтобы посвящать тебя в свои планы.

— Карлос, — Айсер обратился к помощнику шефа СБО. Его лицо было закрыто за забралом. — Разве ты не работаешь на ВЗП. Ты ведь принёс ему присягу. Это твоё прямое начальство. А твой шеф упорно это отрицает.

Карлос Вэй сделал вид, что не обратил внимания.

— В первую очередь мы служим стражами правопорядка Булыжника, — ответил за него Райкард. — Для нас нет ничего важнее безопасности его и его граждан.

— Так, что? У вас здесь что-то, типа, секты, поклоняющейся Булыжника? А ты, Райкард Берг, их пастырь?

Лицо Райкарда исказилось чистой злостью.

— Заткнись, Гафнер, ты, чёртов мясник землян, — процедил он сквозь зубы. — Ты ничего не знаешь обо мне. Всё, что я делаю — делается на благо жителей этого проклятого места, забытого на краю вселенной. Всепланетному Земному Правительству плевать на гражданских здесь. Думаешь, ты единственный, кто состоял в Антитеррористическом Агентстве? Я тоже служил в армии, пока не осознал, во что меня хотели превратить. Посмотри на себя, Гафнер. Ты их чудовище, спущенное с цепи. Или ты уже убил в себе всё человечное, когда они взяли тебя к себе? Меня тошнит от тебя. Ты даже не пытаешься осознать, что творишь. Сегодня сотни миллионов людей останутся без крыши над головой. А сколько будет потерь? Ты задумывался? И это, не считая все те бунты, рождённые последствием катастрофы. Не пытайся оправдать всё какими-то благими намерениями, словно ты и сам тот террорист, Пирра, что разыскать ты стремишься. И ВЗП протащило тебя мимо пограничных систем, ничего не сказав нам. Наше начальство, которому всё равно, что произойдёт. Никакого дела до тех, кто здесь живёт, — Райкард усмехнулся. — Мой долг защита граждан Булыжника. Сохранность его инфраструктуры. Долг, который я выполнял с самого начала моего прибытия сюда. Для меня нет большей заботы, чем забота о гражданах этого места. Я знал во что выльется прямое противостояние СБО и Пирры. Видел все те разрушения, которые последуют, если объявить им полномасштабную войну. Поэтому, я закрывал глаза на их деятельность, пока они никому не мешали. Я старался поддерживать хрупкий баланс. Не позволить всему скатиться в катастрофу.

— Ты сотрудничал с ними.

— Я? — Райкард нервно рассмеялся. — Я даже никто не выходил с ними на контакт. Я никогда и не пытался. У нас установилось негласное джентельменское соглашение. И они знали об этом. СБО отлавливало мелкие детали Пирры, предоставляя отчёты своей деятельности ВЗП. Лучше хрупкий мир, чем честная война. Но, теперь, я не знаю, чем всё обернётся, когда прибудет флот ВЗП.

— Ты и есть сотрудник ВЗП. Ты не имел права скрывать деятельность Пирра от вышестоящих инстанций, — тон Айсера сменился на негодование. — Это была твоя прямая обязанность. Самая главная. Ты скрыл тот факт, что верхушка Пирра всё это время находилась здесь, на Булыжнике. Если кого и требовалось расстрелять по военному времени, то только тебя, Райкард. Ты и есть настоящий предатель.

— Бескомпромиссный, да? Что ж, ожидаемо от мясника агентуры. Ты так ничего и не понял. Я шеф АДД «Булыжник». На меня возложена забота о его гражданах. Всё здесь попадает сугубо под мою юрисдикцию. Юрисдикция ВЗП? На бумаге, возможно. Они имеет непосредственное участие во всём тот людском негодовании, поселившемся на орбиталищах. ВЗП и есть те, кто сеют смуту. Пирра? Да, они террористы, но с ними можно ужиться. Как с животным, живущим по соседству с твоим домом. Можно поддерживать баланс, избегая кровопролития. Но теперь, теперь всё полетело нахрен. Пирра перешли дозволенные границы. Теперь я вынужден объявить им открытую войну. И всё потому, что два чудовища сцепились друг с другом. Ничего не имеет большего значения, чем ответственность, которую я несу. Которая мне дана. И если кто-то нарушает покой на Булыжнике, если кто-то сеет террор и хаос на моей территории, если нависла угроза, если кто-то покушается на жизнь людей — моё дело вмешаться. Применить все свои полномочия, чтобы разрешить кризис. Мне абсолютно всё равно, кто станет передо мной. Земля, Пирра или лично ты. Перед законом все равны.

Лифт бесшумно опустился на нужный этаж, открывая двери на второй этаж вестибюля отеля.

— Я лишь выполняю закон. Не важно, как мои действия выглядят со стороны. Если у меня нет иного выбора, как прибегнуть к насилию, объявить войну, чтобы вернуть жизнь в мирное русло, то пускай так и будет.

Карлос и двое солдат вышли первыми, проверяя обстановку. Райкард толкнул Айсера на выход. Они подошли к широкой ступенчатой лестнице из мрамора, поверх которого был зафиксирован ковёр, ведущую вниз. Ещё несколько солдат СБО находились на своих позициях, выставив периметр внутри здания. Посторонних лиц не было.

Пройдя лестницу, Райкард и остальные резко затормозили, что-то читая на своих линзах.

— Прорыв периметра, — отчитался один из солдат, проводивший Айсера из его комнаты.

На улице прогремел мощный взрыв, за которым последовало множество выстрелов. Райкард силой опустил Айсера к земле, пригибаясь следом. Заряд рельсотрона, пробивший внешнюю стену отеля, снёс голову солдату слева от Айсера. Райкард выстрелил из своего рельсотрона в обратную сторону. Солдаты СБО, находившиеся в помещении, вскочили со своих мест, пытаясь сориентироваться в ситуации, но бронебойные пули сражали их одного за другим. Кто-то пытался отстреливаться, целясь вслепую. Взрыв разнёс входную дверь в отель, вырвав её из креплений. Часть стены обвалилось, и всё помещение начало погружаться в смог. Райкард нацелил рельсотрон, стреляя по направлению туда, где раньше находились двери. Массивный снаряд прочертил насквозь чёрный туман, оставив за собой небольшие завихрения.

— Отходим. Живо! — Райкард схватил Айсера, уводя его и оставшихся солдат внутрь здания. Через секунду разрушенное помещение прошили из пулемётной очереди, а после закидали гранатами.

Райкард выбил двери ресторана, заранее закрытые службой отеля. Убедившись, что все оставшиеся люди в его распоряжении оказались внутри, он развернулся в сторону коридора, через который они прошли, открыл миномётные клапаны своего экзоскелета, и обстрелял стены, разрушив их.

— Не боишься, что снесёшь несущую стену? — раздражённо высказался Айсер, медленно поднимаясь с пола.

— Заткнись, Гафнер. Вэй, что с подкреплением?

— Ну же, Райкард, сними с меня эти цепи. Так я буду более полезен, — Айсер поднял свои скованные руки вверх. — Мы же на одной стороне.

Райкард недоумённо посмотрел на него. Его лицо побелело от злости и раздражения.

— Я скорее пристрелю тебя прямо здесь, если ты, хоть на мгновение, станешь для нас обузой.

Он отпихнул Айсера в сторону.

— Так, солдаты! — Райкард обратился к своих подчинённым. — Рассредоточиться по периметру. Займите наиболее выгодные оборонительные позиции. Не бойтесь! — Райкард прошёл мимо солдат, заставляя их сконцентрироваться. — Мы продержимся до прихода подкрепления. Врагу потребуется время, чтобы выяснить наше точное местоположение внутри здания. — Райкард Берг повернулся в сторону Карлоса Вэйя. — Вэй, что по подкреплению? Где оно сейчас?

Не успел он договорить, как одна из стен ненадолго покрылась узором из трещин, а затем обвалилась. Через образовавшуюся щель выпрыгнул человек в экзоскелете. На его туловище были нарисованы два прямоугольных треугольника, соприкасающиеся прямыми углами. Он влетал в помещение ресторана в сопровождении множества световых и электромагнитных гранат, сдетонировавших до того, как человек опустился на деревянный паркет ресторана. Его руки были покрыты множеством укороченных автоматических сопел, ленты патронов от которых тянулись ему за спину. Айсер видел его отчётливо. Нейромоды компенсировали световые вспышки, изменив яркость его излучения. Сопла раскрылись веером, открывая огонь по рядом стоящим солдатам, не успевшим понять, что произошло. Террорист расстрелял их. Айсер упал к полу, понадеявшись, что его не заденет. Уцелевшие солдаты открыли заградительный огонь, от которого террорист кувырком легко ушёл. За собой он раскидывал фейерверк из гранат, мешая нейромодам солдат произвести точное прицеливание. Райкард бросился к нему на встречу, обстреливая из миномёта. Айсер сузил пропускную способность своей акустической аппарату, боясь, что бойня в замкнутом помещении повредит его слух. Он быстро поднялся, пытаясь воспользоваться ситуацией и сбежать, но Вэй подножкой сбил его.

Террорист описал дугу, на ходу расстреляв всех солдат. Расправившись с ними, он переключил своё внимание на Райкард. Они вышли на прямую линию огневого контакта, расстреливая друг друга со средней дистанции. Шеф СБО выстрелил из рельсотрона на опережение. Террорист, изловчившись, ушёл от массивного снаряда, кульбитом перепрыгнув его. Он продолжал обстрел, даже находясь в недолгом полёте. Райкард, принимая на себя огонь, произвёл последний залп миномётов, израсходовав весь своё взрывной инвентарь. На его голове не было защитного шлема, но пули упорно продолжали игнорировать её, пролетая мимо. Айсер видел, что у Райкарда был план. Тот воспользовался кувырком террориста, максимально сблизившись с ним. Террорист, осознав, что потерял дистанцию для обстрела, освободился от автоматических сопел. Они отсоединились от его тела, падая, словно множество брошенных фломастеров. Райкард был быстрее. Он развернул в руках рельстрон, и, со всей силы, нанёс удар металлическим прикладом в шлем своего визави. От приложенной силы приклад деформировался. На шлеме появилась глубокая вмятина. От кинетической энергии, созданной Райкардом, любого бы человека в этом шлеме контузило. Террориста лишь отбросило назад. Он сел на пол, выставив одну руку назад для опоры. Райкард развернул рельсотрон, нацелив его в голову приходящего в себя врага. В последний момент, перед тем, как убить террориста, беззащитно находящегося перед ним, Райкард услышал, как Вэй подошёл к нему со спины. Он не успел обернуться. Карлос Вэй выстрелил ему в голову из табельного оружия. Безжизненное тело Райкарда Берга упало на обгоревший пол усеянный звонко звеневшими гильзами.

Вэй помог подняться агенту Пирра. В помещение ресторана появилось ещё несколько террористов. Они медленно появлялись со стороны пробоя в стене. Все они были экипированы в бронежилеты. Террористы осматривали солдат, добивая контрольным выстрелом раненных. Помещение всё больше и больше погружалось в огонь, образующийся на уничтоженных столиках, декорациях, украшавших стены, и барных стойках. Вэй, вместе с террористом, на экзоскелете которого были нарисованы прямоугольные треугольники, подошли к Айсеру, покорно лежавшему в углу. Айсер уже привёл своё вооружение в готовность, но, будучи скованным в передвижениях, против намного превосходящих сил врага, пойти в атаку было бы самоубийством в данном случае. Если они попытаются убить его сейчас, тогда…

— Вот он, — Вэй махнул в сторону Айсера.

— Хорошая работа. Дальше мы разберёмся с ним сами, — ответил террорист, снимая с себя шлем.

Его правую сторону лица покрывал глубокий шрам от брови до уголка губы. В области правого виска виднелись хирургически необработанные имплантаты, покрытые крышкой радиатора. Его неоновые глаза, сканирующие человека перед ним, смотрели на Айсера.

— Вэй. Но… — осторожно произнёс Айсер.

Вэй грустно улыбнулся.

— Как и было сказано — я служу на благо Булыжника.

— Вставай, живо, — террорист рывком схватил Айсера, выводя из помещения ресторана.

Они вернулись назад, в изуродованный вестибюль. Обои сгорели дотла, но огня уже не было. Входных дверей не было на своём месте. Вместо них была огромная дырка в стене, верхняя часть которой деформировалась и частично обвалилась. В вестибюле, помимо Айсер и террориста, толкающего его сзади, было всего два человека, один из которых сидел в почти уцелевшем бархатном кресле с обгоревшими краями. Поддержи сайт — подпишись на страничку в VK. Другой, в экзоскелете, на туловище которого были нарисованы такие же белые прямоугольные треугольники, как и у террориста позади Айсера, неподвижно стоял рядом, скрестив руки у себя за спиной. У него отсутствовала броня на руках, обнажив мощные руки, изуродованные кибер-дополнениями. У него были абсолютно ужасные имплантаты, торчащие наружу. Кожа на его руках была склеена и перешита в разных местах, слоями накладываясь на эпидермис на краях сшития. Вены, видневшиеся под кожей, были заменены на пластиковые гидротрубки. В местах, где кожа плохо натянулась, торчали электроды, скрученные в кабели; диоды, флюоресценцирующие на свету и поглощающие излучение, накапливая заряд в аккумуляторах; множество транзисторов, впаянных внутрь био-микросхем. На этом террористе не было шлема, но, в отличие от рук, его лицо не было изуродовано биомеханикой. Только на макушке короткостриженого черепа виднелись хирургические надрезы. Он никак не отреагировал на появление Айсера, молча изучая его. Если он и сканировал Айсера, то тот этого не засёк.

— На колени, — террорист за спиной надавали на плечо Айсеру, силой опуская на колени. Айсер не сопротивлялся. Человек, сидевший в кресле, встал. Из всего цирка урода он единственный выглядел как настоящий человек. Серьёзное квадратное лицо. Серые седые волосы завязаны в косичку сзади. Мощный подбородок и тонкие прямые губы. Обычные карие глаза, не пытающиеся просканировать Айсера насквозь. Человек медленно подошёл к Айзеру.

— Как это странно, видеть человека, внутри которого сидит скрывающиеся чудовище, — он присел на корточки напротив Айсера. — Столько смертей…

Айсер уже слышал этот голос. Раньше. Этот голос он запомнил навсегда. О'Шейн стоял перед ним, так рядом. От удивления и неожиданности, зрачки глаз Айсера расширились. Он попытался резко вскочить, активируя своё вооружение на ходу, но террорист, стоявший сзади, силой налёг на Айсера, вдавив его в пол. Дуло автоматической винтовки упёрлось в затылок Айсера.

— Видимо, ты очень сильно нас ненавидишь, — О'Шейн потёр свой плохо выбритый подбородок. — Я пришёл сюда узнать, почему ты это делаешь? Зачем? Я видел с какой одержимостью ты пытался забрать МакМиллана. Ты готов был обратить всё в прах, лишь бы выхватить его у нас.

— Ты, ублюдок, взорвал ядерную бомбу на жилом сооружении! — выкрикнул со злости Айсер.

— Лично я не взрывал её. Но нам пришлось. Никто не был готов, что объявится гость, стреляющий фотонными орудиями. Ты всех здорово напугал. Вся наша миссия оказалось под угрозой из-за тебя. Ты вынудил нас устроить эту катастрофу. Ты загнал нас в угол.

— Вынудил? — Айсер злостно усмехнулся. — Ты больной псих. Вы все такие.

— Одно и тоже, — О'Шейн вздохнул. — Оскорбления и осуждения. Думаешь, я хотел, чтобы всё к этому пришло? Хотел обратить в горе жизнь людей на том орбиталище?

— Бедный Патетико, — произнёс террорист, стоявший за О'Шейном. — Он был хорошим воином.

— Взрывать Закроф тебя тоже вынудили?

О'Шейн промолчал, наблюдая за пытающимся выбраться Айсером.

— В чём была причина взрывать ядерные заряды. Зачем нужно было взрывать на Закрофе, О'Шейн? Ответь!

— О'Шейн, О'Шейн, — тот усмехнулся. — Это была ошибка. Минутная слабость. Да, это я взорвал ядерный заряд на Закрофе, — он вновь вздохнул. — И не проходит и дня, чтобы я не сожалел о том, что я сделал. Глупое решение, повлекшее за собой необратимые последствия. Но не все ядерные заряды, про которые говорит ВЗП, взрывала Пирра. Это ложь. Наглая ложь.

— О чём ты? — удивился Айсер.

— Ты ведь на ВЗП работаешь, верно?

Айсер ничего не ответил. Вопрос был скорее риторическим, нежели от него ждали ответа.

— Ты когда-нибудь слышал историю о драконе?

— Какой ещё дранок?

— ВЗП взрывало все те ядерные боеголовки. Ну, почти все. Скажем так — девять десятых всех террористических актов провели вовсе не мы.

— Ложь, — огрызнулся Айсер.

— Нет, в этот раз правда, — О'Шейн поднял палец вверх. — Я так много раз слышал про себя ложь, что начал сомневаться, что знаю правду. Или когда-либо знал. Они сеют сомнения.

— Кто?

— Всепланетное Земное Правительство. Они сделали из меня, из моего детища — Пирры, врага человечества номер один. А это вовсе не так.

— Ты массовый убийца, О'Шейн, и заслуживаешь смертной казни.

— Возможно. Я не стану этого отрицать. Я творил ужасные вещи, например, Закроф. Но почему тебя он так волнует?

Айсер не ответил, но О'Шейн заглянул ему в глаза. Айсеру казалось, что тот понял, и осознание напугало его.

— Ты один из выживших Закрофа? — О'Шейн приблизился. — Невероятно.

— Вот это совпадение, — сказал террорист с изуродованными руками, стоящий позади О'Шейна.

— Боже, дитя моё…

— Так почему? — выкрикнул Айсер.

— Всё не так просто.

— Убийство десятков тысяч людей.

— Хорошо, — О'Шейн опустил голову, но затем вновь поднял её. — Мы взорвали Закроф, потому что он был администрационным центром ВЗП. Это была наша месть. Глупая попытка реваншизма. Я это осознал лишь с годами, увы.

— Месть? Реваншизм, о чём ты? В чём были виноваты те люди на Закрофе.

— Не конкретно они. Это был порыв ненависти. Мести ВЗП. Мне было всё равно, что будет потом. К какому насилию всё это может привести. Как ВЗП разыграют эту карту в свою пользу.

— Месть ВЗП. Я не понимаю… — Айсер обдумывал услышанное.

— Представь, что где-то далеко, — О'Шейн поднялся на ноги, — в пределах этого сектора рукава Ориона, миллиарды лет назад, взорвалась сверхновая. Её мощь распространилась по округе, вступая во взаимодействия с другими объектами. Например, с девственным молекулярным облаком, окружённым другим облаком газа, насыщая его тяжёлыми элементами. Мощь всколыхнула облако, приводя его в действие. Так зародилось солнце класса G. Наш, земной, тип. Гравитационный колодец звезды стянул облако к себе, формируя в себе планеты. Газовые гиганты, каменные безжизненные луны и, конечно, планету в обитаемой зоне. Газ и частички кружились, кружились, пока не сформировали массивное, железоникелевое ядро. Живое ядро, — О'Шейн визуально описал окружность. — Оно покрылось активной тектонической структурой, чьи плиты перемещались вновь и вновь, пока не сформировали подобие стабильности. Верхний слой коры таких планет обычно богат на разный тип элементов. А учитывая, что первородное облако насытилось мощью умирающей звезды прародителя, оно вобрало в себя и редкие элементы, такие как литий. Со временем планетарная система подверглась великой бомбардировке кометами, прежде, чем они успели сформировать облако Оорта. Жидкость. Вода покрыла поверхность планеты, а магнитные поля планеты, облагая достаточной мощью, удерживали слабое подобие атмосферы у раскрученной планеты. Прекрасное зрелище, не правда?

— Что ты мне хочешь этим сказать?

— Что сделали бы ВЗП с планетой, которая была бы почти копией Земли? Абсолютно пригодной для жизни. Всего-то и нужно, что немножечко терраформировать её, и бинго, мы получаем новый дом для человечества, богатый всеми нужными элементами и даже пригодной почвой. На ней можно не просто существовать, а жить без поставок извне.

— Не знаю, — Айсер злился, но пытался понять, что до него пытается донести О'Шейн. Он пришёл за ответами. И он их получит. Нужно всегда знать цену ответа. — Планету, наверно, ВЗП переделал бы под администрационные нужды. Очередной аминистрационный центр. Откуда мне знать?

— Но так вышло, что они, ВЗП, просмотрели её. Или не успели приватизировать. Не важно. Первые колонисты высадились на такой планете и заняли её. Со временем они поняли, какой подарок получили. Они пересмотрели свои ценности и решили отказаться от помощи ВЗП, отойти от капиталистических, рыночных отношений, от которых зависело большинство планет человеческой цивилизации. Захотели построить свой социализм, скажем так. Знаешь, ведь не всем нравится капитализм. Раз мы отошли от феодализма больше тысячи лет назад, то почему бы не перейти и на новую ступеньку человеческой эволюции? Ты понимаешь, о чём я говорю?

Айсер промолчал, обдумывая свои дальнейшие действия.

— Ну же, не будь идиотом, — О'Шейн легонько стукнул себя по лбу. Айсер думал, понимает ли это человек, стоящий перед ним, что происходит вокруг него? Он казался отстранённым от реальности, но осознавал ли он весь тот ужас, происходивший по его вине? Ядерные взрывы, террористические акты, насилие и жертвы. Или у всего было оправдание? — Репликаторы, — О'Шейн указал на Айсер. — Мы знаем, что в тебя встроены микрофабрики репликаторов Фон Неймана. Ты когда-нибудь задавал себе вопрос, почему они никогда не были пущены в массовое производство? Они бы сильно упростили жизнь обычных людей. Их можно было бы использовать в массовой медицине, дешёвом производстве, но ВЗП монополизировало их себе, наградив лишь тех избранных, которые, по их мнению, оказались достойны, используя, преимущественно, в военных целях. Почему люди со сих пор вынуждены платить за электричество, если мы способны строить мегасооружения в сотнях световых годах от земли? Абсурд. Но решает ведь ВЗП, и только они. Это нео-монополизм в руках капиталистических фундаменталистов. А миллионы людей вынуждены сводить концы с концами, получая за свою работу копейки, ютясь в тесных жилых многоэтажках.

— Только не надо втягивать меня в свою идеологическую борьбу, — усмехнулся Айсер.

— Но ты ведь хочешь знать причины? Значить, почему мы в неё ввязались? Почему Пирра прибегла к такому ужасному орудию, как ядерные взрывы? И мы не одиноки. Классовая борьба никуда не делась. Все эти люди на улице, — О'Шейн покачал головой. — Нет. Не мы их надоумили. Они сами вышли из своих убежищ, решив отстаивать свои интересы делом, а не словом. От нас лишь зависит, поможем ли мы им или нет. Ведь их борьба, их жертва так близка к нашим основам. Основам Пирра, — О'Шейн посмотрел на Айсера. — Планета. Не забыл, что я тебе сказал?

Айсеру казалось, что он знал ответ, но не хотел в него верить.

— Не говори, что ты…

— Мартиньяо, — О'Шейн грустно улыбнулся. — Да. Я про Мартиньяо.

— Месть за Мартиньяо? Но…

— Земля уничтожила планету. Стерилизовала. Никакие не инопланетяне. Просто потому что мы решили отказаться от них, нарушить их монополию. Мы не провоцировали их, но для них это была как брошенная красная тряпка для быка. Что кто-то подвергнул их власть угрозе. Они не могли допустить создания такого прецедента. Понимаешь? Параноики. А что если и другие планетарные системы последуют за Мартиньяо? Они решили, что этого нельзя было допустить, — О'Шейн улыбнулся, но ненависть и злость исказили лицо. — Одна десятая людей решила судьбу миллионов. Им было всё равно, что мы провели выборы, на которых социалистов поддержало большинство жителей Мартиньяо. Они просто перекрыли нам связь с остальной частью человечества, вывели свой флот на орбиту планеты, и подвергли её массовым термоядерным обстрелам. Они уничтожили мой дом, моих родных и близких, повесив свои преступления против человечества на, каких-то, абстрактных инопланетян, тем самым усилив своё влияния и ввели военное положение. Теперь ты понимаешь меня? Понимаешь мою боль? — О'Шейн отмахнулся. — Не важно.

— И ты решил отыграться на людях Закрофа? Ответить ВЗП их же монетой, О'Шейн?

— Раньше меня звали вовсе не О'Шейн. Это имя мне дали СМИ ВЗП. Ты знал? Без моего согласия, — он пожал плечами, садясь снова рядом с Айсером. — Знай же, что меня зовут Уэс Рид, и я совершил чудовищный поступок. Прости меня. Я бы зол, зол на всех. Ненависть двигала мной. Я думал, что смогу отомстить таким способом. Око за око. Но это ни к чему хорошему не привело. Посмотри, чем всё обернулось. Я лишь дискредитировал навсегда свой труд. Оттолкнул людей от своей идеологии, от идеологии Пирра, а настоящие террористы сыграли на моём гневе, выставив меня массовым убийцей без совести. Мне нет оправдания, и я осознаю то, что натворил собственными руками. Я сам, движимый ненавистью, и поставил крест на любой адекватной попытке победить в этой неравной борьбе. Теперь уже не важно, буду я жив или нет. ВЗП будут продолжать использовать Пирру как внутреннего врага, продолжая устраивать террористические акты, продолжая наращивать свою власть, будто они единственная надежда людей от анархистов и инопланетян, живущих где-то там, и мечтающих уничтожить нас. Своей глупостью я дал им идеальную карту, которую они и разыграли. А сегодня я увидел своё отражение. Тебя. Ненависть порождает только ненависть. Мартиньяо, Закроф… — О'Шейн покачал головой. — В попытке отомстить ты сам становишься чудовищем, которому и пытаешься отомстить. И каждый день я, ложась спать, молю вселенную о прощении. О искуплении. Молю её разорвать этот круг ненависти и насилия, но понимаю, что ей нет дело до нас. Только своими собственными руками мы можем этого добиться.

— Добиться чего? — нервно усмехнулся Айсер.

— Добиться справедливости. Построить идеальный мир. Но, вселенная смеётся над нами, нашими же руками разрушая то, что мы хотим построить. И если бы я мог вернуть время назад и изменить своё решение… — О'Шейн посмотрел на Айсера, улыбаясь. В улыбке не было ничего радостного. — Но я не могу. Как бы я этого не желал, — он похлопал Айсера по плечу. — Я лишь могу подарить тебе покой.

О'Шейн поднялся на ноги.

— А МакМиллан? Зачем он вам? Что он делает для вас?

— МакМиллан? Ну, скажем так, нечто грандиозное. Когда это будет готово, — О'Шейн поправил своё пальто, — тогда все и увидят это. Хотя, скорее всего, не все. Надеюсь, я дал тебе ответы. Прости, но я не могу допустить, чтобы ты нам помешал.

— Я займусь им, — высказался Ирубберо. О'Шейн одобрительно кивнул. Все они направились к выходу из отеля.

Они вышли на залитую светом улицу. Над головой пролетали облака чёрного смога, тянущиеся от горящих бронетранспортёров СБО, но они быстро растворялись в атмосфере, отлетев на достаточное расстояние. Везде ощущался смрад и запах обгоревшей кожи. Террористы уже оттащили трупы в стороны, собрав их в небольшие кучки у обочины. На обгоревших, изуродованных бронетранспортёрах виднелись сквозные порезы, оставленные мощными излучателями. Некоторые из террористов снимали униформу СБО с убитых солдат, переодеваясь в неё. Поверх дыр от пуль на одежде они натягивали потрёпанные бронежилеты. Только теперь Айсер мог оценить весь масштаб распространения Пирры здесь. Они, должно быть, годами внедрялись в Службу Безопасности, пополняя её ряды. Учитывая то, что ему рассказывал О'Шейн, многие могли добровольно примкнуть к идеям Пирра уже после того, как зачислились в СБО. Это был поистине грандиозный симбиоз двух противоборствующих агентур. Настолько грандиозный, что даже Райкард Берг не смог осознать всё картину целиком. Возможно, он даже догадывался, но вступал в спор с самим собой, отказываясь поверить. Антитеррористическая Организация была абсолютно права, опасаясь утечки информации здесь. Так или иначе, когда час X наступил — всем пришлось выбрать свою сторону. По разную сторону баррикад оказались люди, знавшие друг друга годами, но ничего не подозревавшие. Скорее всего, в процентном соотношении, агентов Пирра в рядах СБО было не так и много, но сложить их с жителями орбиталища, поддерживавших анархизм, и приходит осознание, что не пойди Райкард на компромиссы, не закрывай он глаза на происходящее, лишь бы оно не обернулось полноценной войной — всего этого можно было не допустить. Полномасштабных боевых действий не избежать, если твой оппонент готов взрывать ядерные бомбы в мирных поселениях. Райкард не мог не знать этого, но решил оттянуть проблемы, посчитав, что с симптомами можно было жить. Теперь же, когда эти симптомы и убили Шефа СБО, а болезнь переросла в пандемию, всё обернулось катастрофой. Которую, к слову, Пирра использовала себе во благо. Общее управление СБО перейдёт в руки их агента — Вэйа.

Потрясённый Айсер, осознавая всю картину происходящего, смотрел на асфальт под своими ногами, пока его вели к бронетранспортёру. Асфальт был усеян гильзами, словно кто-то посеял свинцовый урожай, и теперь пришла пора пожинать плоды.

— Хорошая работа, Карлос, — О'Шейн обратился к новоиспечённому главе СБО. — Ты уже взял СБО под свой контроль.

— Я принимаю подтверждение от автономных взводов, — Карлос считывал данные со своей сетчатки, мимолётно посматривая себе под ноги, чтобы не оступиться в ямах, оставленных последствиями бойни. — Не все вышли на контакт, но я смогу их убедить. В системах сплошной хаос.

— Надеюсь, что у тебя всё получится, — глава Пирра пнул лежащую на своём пути небольшую горку из гильз. — Воспользуйся своим положением. Пускай СБО введёт комендантский час и отключит подачу энергоснабжения на большей части всего Булыжника.

— Я отдам приказ всем отделам СБО и начальникам других секторов, участвующих в операции, отойти назад, вернуться к позициям дислокации СБО и к местным отделениям. Я прикажу им пересобраться и перепроверить свою амуницию. Это займет у них какое-то время. Несколько часов.

— Хороший план. Пусть думают, что подавление бунтов продолжиться потом, и никакой отмены операции. Пусть покинуть улицы. Сегодня день обычных граждан. Пускай делают всё, что их душе велено. Им нужно спустить пар. Час их освобождения от своих угнетателей близок. Отлично, если все дождутся свершения без массовых кровопролитий. Никто не должен понять, что происходит. К чему всё стремится. СБО должно лишь знать, что Райкард Берг погиб при исполнении, а ты, Карлос, берёшь управление службой на себя.

— Я всё сделаю.

— Не стоит проливать лишнюю кровь. Солдаты СБО такие же люди, как и граждане Булыжника. Как и мы. Пускай все переждут следующий день, ладно?

Айсеру показалось, что последнее О'Шейн говорил самому себе, нежели бывшему помощнику Райкарда.

— Хорошая работа. Слахсер, — теперь О'Шейн обратился к человеку, чьи руки были изуродованы биомеханикой. — Замети все следы. Сожги это место дотла.

Слахсер ничего не ответил, лишь улыбка отобразилась на его кошмарном лице.

О'Шейн подошёл к одному из целых бронетранспортёров, украшенный логотипом СБО.

— Ирубберо, — он обратился к одному из конвоиров Айсера.

— Да? — ответил тот самый человек, устроивший бойню в ресторане, но которого от Райкарда спас Вэй.

— Вытащи из него всю информацию, Ирубберо, — О'Шейн покосился на Айсера. — Мы должны быть уверенны, что ВЗП не прислало сюда ещё агентов. Если сюда летит флот, значит, ВЗП о чём-то догадываются. Разберись. — Он влез внутрь машины через заднюю дверь, которая тут же закрылась. Машины тронулась, уезжая в сторону скоростной магистрали. Убеждать Пирра, что Айсеру неизвестны причины надобности здесь флота, было бесполезно. Единственное, о чём он думал, это то, что Райкард, скорее всего, ошибался в своей версии этой ситуации. Флот не намерен сменить Службу Безопасности Орбиталищей. На уме вертелись ужасные мысли. Если только О'Шейн не врал.

— Нам туда, — Ирубберо толкнул Айсера к другому бронетранспортёру, на облицовке которого не было никаких логотипов. Только греческая буква П была нарисована на боковых сторонах машины.

Айсер поднялся внутрь машины через заднюю дверь. Внутри все сидения, кроме двух свободных, занимали террористы, экипированные с ног до головы. По центру помещения, там, где был выход через люк, находилась опущенная лестница, собранная в данный момент. Длинные диодные лампы, установленные по краям потолка, хорошо освещали внутренности машины, заливая её тёплым жёлтым светом. Всё было заранее спланированно. Ирубберо, влезший в транспорт последним, усадил Айсера на свободное место. Он отстучал по стенке, и дверца за ним закрылась. Машины тронулась, уезжая с территории отеля.

Айсер перепроверил свои системы, отслеживая перемещение наномашин, отвалившихся ранее с эпидермисом. Они добрались до наручников, забрались по ним к колодцу, и уже были внутри, перестраивая свои магнитные полюса. От них требовалось стать монополями, обладающими ровно одним полюсом. К несчастью Айсера, настоящие монополя Дирака не были найдены во вселенной никакими экспериментами. К счастью Айсера, изучение сильного электромагнитного излучения дало свои плоды и применения за пределами перемещения масс выше скорости света от одной установки к другой. Наномашины не могли стать монополями, но могли образовать нужно заряженный электромагнитный импульс. Недолгое электрическое колебание внутри машин образует магнитное, сделав наномашины полупроводниками импульса, тем самым изменив векторы полюсов магнитов наручников. Проблема был в том, что в данной ситуации у Айсера только одна попытка осуществить задуманное. Второй уже может не представиться. Поэтому он ещё раз перепроверил схему наномашин, которые уже покинули его системы, и действовали автономно. Если ошибки не было допущено, то он зря волнуется. Автоматика сама со всем справится. От Айсера требовалось послать электромагнитный сигнал короткой волны, приказывая наномашинам свершить своё предназначение.

В машине не было окон или иллюминаторов, поэтому видеть, что происходит снаружи можно было только через системы видеонаблюдения, установленные снаружи. Картинка подавалась на мониторы, расположенные над головами сидящих. Или же можно было подключиться к системе бронетранспортёра и выводить получаемую картинку прямо на сетчатку глаза. Айсер решил не делать второе, боясь, что в таком состоянии он может быть уязвим для удалённого взлома. Его страхи были беспочвенно, но он сам не так давно взламывал системы другого человека. Никто его не взломает, но отвлечь могут очень хорошо. Айсер всматривался в экраны мониторов.

Бронетранспортёр не ехал по скоростной магистрали, а двигался по дорогам небольших улиц. Улицы были заполнены разгневанной толпой, жгущие припаркованные машины. В своих руках они держали штурмовые винтовки, бронебойные автоматы СБО и самодельные рельсотроны. Реже попадались люди с гранатомётами, но ни у кого не было излучателей или экзоскелетов. Несколько раз бронетранспортёр качнулся, переезжая через разные ограды, состоящие из разбросанных металлических мусорных контейнеров. Машина несколько раз проехала мимо возведённых баррикад, собранных из всё того же мусора. Но никто не пытался поджечь или остановить бронетранспортёр. Видимо, это был район, люди которого больше остальных был под крылом Пирры. Целый район. И все свободно давали машине проехать.

Ирубберо обратился к другому террористу, сидящему по правую его руку. Сам Ирубберо сидел напротив Айсера, пристально наблюдая за ним.

— Отлично. Вэй отменил сигнал оповещения тревоги. Кто-то успел его послать, прежде, чем мы накрыли их. Теперь другие отряды СБО проигнорируют вызов.

— Слахсер, возможно, расстроится, — сквозь шлем проговорил другой террорист.

— Нам от этого лучше. Нужно вернуть ситуацию под свой контроль.

— Не боитесь, что бронетранспортёр могут уничтожить? — осторожно спросил Айсер.

— Кто? Ты? — сказал кто-то из присутствующих. Раздался одобрительный смех, подхваченный остальными.

— А мы перестраховались, — теперь говорил сосед Ирубберо.

— Вряд ли на всём орбиталище найдётся ещё одно модифицированное тело, способное стрелять фосфорными зарядами, — Ирубберо всмотрелся в Айсера, повторно сканируя его.

— Чёрт, так это он убил Патетико? — кто-то из присутствующих сильно удивился. — Босс, почему он всё ещё жив?

— Мы вытащим из него всю память, разберём его на куски, демонтируем, а потом уже убьём, — Ирубберо отключил свой сканер, не обнаружив ничего внутри Айсера.

Через час и сорок минут небыстрой езды бронетранспортёр покинул освещённую сторону. На мониторах, показывающих улицы, машина въехала в малонаселённый район. Улицы здесь опустели. Прохожие показывались каждые метров двести. Этот район был ещё хуже, чем тот, где содержался МакМиллан первое время. Небоскрёбы здесь быть не такие высокие, как на остальной части орбиталища. Собраны они были в одну охапку, напоминая комплекс жилых построек. Большинство первых этажей зданий были обнесены защитными заборами и оградами. Некоторые из них приварили сваркой намертво. Улицы освещались неравномерно распределёнными столбами фонарей, часть которых вышла из строя. Метров через четыреста, машина свернула с общей дороги на узкий переулок, проехав который, выкатилась на заброшенную парковочную стоянку, где находилось несколько фур и грузовых автомобилей, окрашенных в красные тона. Бронетранспортёр объехал их, подъезжая к зданию из соединённых в едино складов. Постройка больше всего была походила на логический центр, большей частью которого давно никто не пользовался. Лишь над несколькими точками входа, там, где находились закрытые огромные противопожарные двери из стали, были включены осветители. Бронетранспортёр подъехал к одной из таких дверей, которая медленно ушла под землю. За ней показались защитные рольставни. Те поднялись вверх, пропуская транспорт внутрь здания. Кто-то тратил немало денег, чтобы поддерживать всю эту защитную инфраструктуру в рабочем состоянии.

Айсер в уме отсчитал всю преодолённую дистанцию от отеля. Тот факт, что никто ничего не пытался от него скрыть, наводил на одну единственную мысль, что никто не собирается отпускать его в целости. Машина легко качнулась, останавливаясь. Задний люк открылся. Двери за машиной вновь закрылись.

— Пошли, — скомандовал всем присутствующим Ирубберо.

Первыми вышли террористы. Часть из них направилась в глубь комплекса. Оставшиеся организовали конвойный отряд. Ирубберо просканировал Айсера, и, убедившись в безопасности, рывком поднял того, толкнув его из машины наружу. Айсер спрыгнул на бетонный пол обработанный грунтовкой. Они находились в небольшом углублении.

— Туда, — Ирубберо, выпрыгнувший следом, взял Айсера за плечо, направив того к помосту, ведущему ввысь. Поднявшись, Айсер смог оценить все масштабы этой части склада. Аналитический нейромод сделал замеры высоты, выдав свои результаты в десять целых пять десятых метров. На потолке были установлены прямоугольные диодные лампы, хорошо освещающие всё вокруг. От стены до стены располагались стеллажи разных размеров, полностью уставленные коробками и контейнерами. Несколько выключенных роботизированных погрузочных машин, размерами с небольшие двухэтажные дома, мирно спали возле них. Не стоило быть гением, чтобы понять, что Айсер находится на одной из точек Пирры, где они хранили весь тот металлолом, про который рассказывал де Гузо. Оставалось понять, что они с ним собираются делать, и для чего он им нужен в таком бессмысленном количестве. Проходя мимо стеллажей, Айсер визуально осмотрел их содержимое. Некоторые из коробок были вскрыты. Оттуда виднелась разного рода техника, преимущественно электронная: несколько старых ускорителей частиц, разобранных на части, да выключенные излучатели. Ничего такого, что могло бы дать Айсеру ответы.

Подойдя к перекрёстку, Ирубберо отослал ещё двоих террористов из колонны, сопровождающей Айсера. Он устно дал им команду передать О'Шейну, что они прибыли на место. Судя, по его словам, они не собирались задерживаться здесь дольше, чем на пару часов. Значит, с Айсером они не будут церемониться, и ему стоит поторопиться. Удивительно, но никто из присутствующих не воспринимал его в серьёз, будто он и не предоставляет для них никакой угрозы. Что ж, так даже лучше. Айсер перепроверил наномашины, сидящие внутри колодца магнитных наручников. Они были готовы и ждали нужной команды.

Ирубберо подвёл Айсера к одному из стеллажей. Двое агентов Пирра обошли их, подходя к одному из краев стеллажа. Они оттолкнули его в бок и стеллаж отъехал, словно боковая дверь. За самодельной преградой находилось помещение, уставленное аппаратурой. Здесь были и медицинские аппараты для сложных хирургических операций, и вычислительные машины, используемые для взлома систем. Двое крепких мужчин, на которых были надеты гидравлические экзоскелеты без защитной брони, одетые в грязные медицинские фартуки, ожидали гостей, подготавливая хирургическую экипировку. На одном из операционных столов, свесив ноги к земле, сидел Твир Нихарви.

Ирубберо завёл Айсера внутрь помещения. Зашедшие следом террористы задвинули стеллаж в исходное положение.

— Привет, Твир, — Айсер поздоровался.

Хакер выглядел очень плохо. Лицо его побледнело, а кожа покрылась испаринами. Первый признак, что его нейромоды не справлялись со своей работой. Судя по его виду, он уже несколько часов находился в этом помещении, пребывая в стрессовом состоянии. За его спиной на мониторах бежали строки программного кода, проводившие диагностику систем в реальном времени.

— Ты подготовил всё? — начальническим тоном произнёс Ирубберо.

— Да, — боязливо ответил тому Твир. Видимо, он не понаслышке знает, что они могут с ним сделать.

— Прекрасно. Тогда приступай к взлому.

Ирубберо грубо подвёл Айсера к операционному столу, на котором сидел Твир. Тот медленно спрыгнул, потянувшись к срезанным кабелям, электроды которых торчали наружу. Люди в медицинских фартуках взяли свои хирургические наборы, направившись к столу. Террористы в экзоскелетах, сопровождавшие Айсера сюда, сделали тоже самое, положив на ближайший стол свои автоматы. Айсер вздохнул, грубо активируя все свои нейромоды. Время для него замедлилось. Ему не нужны были отчёты тактического нейромода, считывавшего информацию из глазного нерва. Дальше будет вот что: Ирубберо, с помощью своих товарищей, крепко схватит Айсера, скрутив ему руки за спину, лишая его возможности выбраться. Ему не предоставят никакого наркоза. Жалкое подобие хирургов вскроют ему череп, куда Твир, не важно по своей воле или нет, всунет прямо в мозг оголённые электроды. Электроды пропустят нужное напряжение через его нейронную систему, определив положение всех нейромодов. Электрический импульс не убьёт Айсера, но это будет последнее, что Айсер сможет осознать в здравом уме. Пока он будет ещё жив, они вырежут из его мозга нейромоды, в надежде их взломать и считать их базу данных. Возможно, они даже попробуют извлечь абстрактные n-мерные образы памяти, хранящиеся в нейронных отростках — аксонах. В любом случае, это будет конец для Айсера. Он никогда не отомстит, никогда не доберётся до О'Шейна. Возможно, ему стоило аннигилировать тогда в отеле, убив вместе с собой и главаря Пирры. Такого Айсер допустить не мог.

Наномашины, собравшиеся в подобие электромагнитные цепи излучения, получили команду. Двадцати наносекундный импульс изменил полярность магнитов, разомкнув наручники. Нейромоды ускорили все рефлексы Айсера, накачав его предельной дозой адреналина и стимуляторов. Периферическое зрение окрасилось в абстрактные цвета, поглощая любой спектр излучения. Сетчатка покрылась тактической схемой, наложив дополнительные контуры на все объекты, оказавшиеся в радиусе её обзора. Движения, рассчитанные синдикатом нескольких нейромодов, получили идеальные расчёты. Сила Айсера увеличилась многократно. Он зацепил руку Ирубберо, которой тот удерживал его, одновременно уходя в боевую стойку. Экзоскелет агента Пирры отреагировал мгновенно на образовавшееся ускорение, но Айсер успел извернуться. Он видел удивлённое лицо Ирубберо. Субъективное время окончательно замедлилось для восприятия Айсера. Под его эпидермисом наномашины перестроились в кристаллическую решётку, увеличив свою плотность и устойчивость. Айсер сжал кулак и нанёс им удар в область грудной клетки, прямо в броню. Та погнулась, но не сломалась. Ирубберо отступил достаточно, чтобы окончательно выпустить из своих рук Айсера. Сканер Айсера видел всех присутствующих насквозь. Он видел, как Ирубберо приводит своё вооружение в активное состояние, как задвигались имплантаты под его кожей, как радиатор, установленный в его виске, излучал тепло в атмосферу, как автоматические сопла выходят из-под каркаса экзоскелета, заряжаясь обоймами пуль, как нейромоды в его голове тревожно посылают электрические импульсы сквозь синапсические щели от нейрона к нейрону, как его мозг постепенно нагревается, как судорожно начинает работать эндокринная система, секретируя нужные гормоны. Айсер видел насквозь не только его, но и остальных. Его правая рука начала менять свою форму, деформируясь, образовывая новые виду оружия, но кисть осталась в исходном положении, позволяя вести контактный бой. Пальцы левой руки загнулись назад, отходя на заднюю часть предплечья, давая кисти сформировать сопло рельсотрона, окружённое заострёнными пластинами из репликаторов. Заняв боевую стойку, он нанёс фронткик в деформированную часть бронежилета, оставленную ранее ударом руки, лишив Ирубберо баланса. Айсер направил ствол рельсотрона на одного из хирургов, снеся тому голову стрелой. Кровь и куски мозга разлетелись в разные стороны. Второй хирург прыгнул под стол, пытаясь там спрятаться. Один из террористов бросился на помощь Ирубберо, но другой направился в противоположную сторону, пытаясь схватить один из автоматов со стола. Айсер рассчитал баллистическую траекторию, заряжая рельсотрон. Обтекающие круглые головки трёх рентгеновских излучателей прорвали эпидермис на левой трапеции Айсера, выискивая для себя цели. Мощности их когерентных лучей по отдельности было недостаточно, чтобы моментально «прошить» броню из титанового сплава, но синхронизировав точку прожога, они горизонтально разрезали пополам шею террориста. Успевшего добраться до автоматов террориста Айсер пригвоздил к стене иглой из репликаторов. Ирубберо вернул себе баланс, активировав все своим боевые системы. Айсер прыжком вновь сблизился с ним, занеся правую ногу для удара. Расчёт кинетической энергии были идеален. Лоукик пришёлся во внутреннюю часть колена правой ноги Ирубберо. Кость и пластины не выдержали приложенного напряжения, сломавшись в точке удара. Боль исказило лицо агента Пирры, но тот попытался навести своё оружие на Айсера. Айсер ушёл под руку Ирубберо, обхватил его туловище, и произвёл бросок на пол. Правой рукой он схватился за границу бронированного каркаса, защищавшего туловище, и, приложив требуемую ньютоновскую силу, которую для него рассчитал кинетический нейромод, вырвал кисок титана в местах его соединения с остальной частью экзоскелета. Айсер замахнулся левой рукой, проткнув лезвиями тело Ирубберо в области правого лёгкого. Тот закричал от боли. Пока его нейромоды не компенсировали шоковое состояние, Айсер изменил своё положение, произведя болевой захват руки Ирубберо. Надавив тазом, он сломал её, замедлив работу медицинских нейромодов. Тело Айсера секретировало большую дозу гидроксидиона натрия. Айсер собрал его в свою слюну, стараясь не проглотить. Он плюнул на конец одного из своих лезвий, высчитал траекторию и аккуратно проткнул заострённым концом локтевую вену. Грубый инъекционный метод требовал времени, иначе наркоз выйдет вместе с кровью, и Айсер выждал пять секунду, удерживая руку и лезвие, пока наркоз проникал в организм. Ирубберо пытался сопротивляться, но Айсер пнул его ногой в голову. Айсер видел, как мозг его оппонента стремительно погружается в сон; как всё реже резонируют положительно заряженные нейроны в его мозгу. Нейромоды били тревогу, но некому было услышать. Убедившись, что Ирубберо жив, но без сознания, Айсер снял с его экзоскелета штурмовые винтовки, закрепив их себе на нижние предплечья. Нейромодам не составило труда взломать оружия, установив свои настройки. Айсер оттащил сонное тело в сторону. В его плане не входило повторное самоубийство второго главаря Пирры. Следовало извлечь из него всю информацию. Но потом.

За стеллажом-дверью послышалось перемещение. Сканнер Айсер не мог видеть так далеко, но сигнатуры колебаний, свойственные перемещению тел, ему были знакомы. Он перепрыгнул хирургический стол, за которым укрывался один из хирургов. Увидев Айсера, тот попытался отмахнуться скальпелем. Айсер выбурил его ударов ногой в голову. Сканер засёк короткие электромагнитные волны передачи информации, которые хирург успел отправить. Что это за информация было и так понятно.

Через секунд пять-десять сюда придут остальные, узнать, что случилось. Айсер обошёл стол. Твир, закрыв руками свои уши и глаза, пытался спрятаться. Айсер наклонился над ним.

— Эй, друг, ты чего, — он обратился к Твиру, но тот не ответил. — Я могу помочь тебе. Помочь выбраться от сюда. Покинуть Булыжник. Я выведу тебя от сюда. От Пирры, — Твир неуверенно взглянул на Айсера, заинтересовавшись услышанным. — Но ты должен помочь мне.

— Мне на спрятаться от Пирра, — ответил Твир, трясясь от страха. — Ты может и выберешься, но я…

— Твир, приятель, я работаю на ВЗП, понимаешь?

— И что?

— Я могу вывезти тебя с Булыжника. Я договорюсь со своими работодателями, с агентурой, чтобы они сделали тебе пропуск. Но мне нужно, чтобы ты присмотрел за нашим товарищем, — Айсер взглядом указал на тело Ирубберо, — хорошо?

Твир неуверенно кивнул. Кто-то ухватился за стеллаж с той стороны стены. Айсер вновь обошёл стол, направляясь к двери. Пара террористов появилась за отъехавшей дверью. Айсер активировал изъятые оружие, расстреляв цели на своей тактической сетке, уложенной на сетчатку глаз. Покинув помещение, Айсер запустил эхолокатор, параллельно просканировав территорию склада. Трое оставшихся террористов направились на звук выстрелов. Ближайшего, который находился по другую сторону стеллажа, Айсер пронзил иглой рельсотрона, пустив её сквозь пустой угол между коробок. Последних двух, оказавшись на одной линии огня, Айсер расстрелял из винтовок, израсходовав весь арсенал. Он расцепил механические захваты, удерживавшие автоматические сопла, бросив их на землю. Помещение было зачищено.

— Значит, здесь проводились хирургические операции, да? — Айсер осматривал медицинскую аппаратуру и экраны мониторов. — Здесь вживляли нейромоды и устанавливали имплантаты?

— У них множество таких точек по всему Булыжнику, — Твир осматривал Ирубберо.

— У них?

— У Пирры.

— А-а-а, — Айсер подошёл к мужчине в медицинской робе. Он приходил в себя, пытаясь осознать, что с ним произошло.

— Тебе нужна лишняя помощь? — Айсер обратился к Твиру.

— Что ты хочешь с ним сделать?

— С Ирубберо? Мне нужна информация. Куда они увезли МакМиллана? Куда направился О'Шейн? Что они собирали из всего этого металлолома, коим набили весь склад? Мне нужно знать всё, что знает он. Но мне не нужно, чтобы он убил себя, как сделал это другой, — Айсер запросил в своей памяти нужное имя, которое он слышал ранее, — Патетико, вроде так звали его.

— Так тебе нужно, чтобы я деактивировал его системы самоуничтожения?

— Да. Я могу взломать его нейромоды, но я не знаю, что конкретно отвечает за систему уничтожения нейронной сетки, понимаешь?

— Да, да, — Твир вытер пот со своего лба. — Если ты не врёшь…

— Я вытащу тебя с Булыжника, доверься, — Айсер посматривал на хирурга, пытающегося подняться.

— Хорошо. Отлично. Я смогу выявить систему, но мне нужно оборудование. У меня есть такое, — с лица Твира скользнула капелька пота. Он обхватил за затылок Ирубберо, сканируя его. — В тайном месте. Там я храню всю самую важную аппаратуру. Но это на другом конце отсюда.

— Тут, на складе, есть что-нибудь, кроме бронетранспортёров? Мы, вряд ли, на них доедем.

— На крыше. На крыше есть несколько реактивных вертолётов. Но я не умею ими управлять.

— Они помечены логотипами СБО или нет? — Айсер перепроверил модификацию своей руки. Он разобрал несколько автоматических пистолетов, найденных у трупов. Их механизмы и сопла он подключил к своим системам наведения, позаимствовав схему у Ирубберо. Теперь его правая рука, от кисти до локтя, представляла собой самодельный пулемёт из отдельных компонентов, чьи сопла могли вращаться по оси крепления, независимо друг от друга. На складе нашлись большие запасы комплектов тяжелых экзоскелетов, собранных в металлические контейнеры с ручкой для переноса. Айсер взял несколько таких, положив их на переносную тележку-платформу на колёсах. Туда же он поместил несколько комплектов автоматического оружия, несколько рентгеновских и тепловых излучателей разных моделей и возраста, а также полную амуницию для экзоскелета: мины, ракеты, дополнительные ленточные патроны и ниобий-литий-ионные аккумуляторы. Небольшие сувениры.

— Я не знаю. Не смотрел. Меня доставили на одном из них.

— Прекрасно. Я знаю, как ими управлять, — Айсер сверился со своей базой данных нейромодов. — Значит, нам не нужен хирург? Не нужны дополнительные руки?

— Не, — Твир покачал головой, — я справлюсь сам.

— Замечательно, — Айсер направил одно из сопел на человека перед собой, выстрелив ему в голову.

— Боже, что ты делаешь? — Твир подпрыгнул от неожиданности.

— Избавляюсь от Пирра.

— Чёрт тебя подери. Он ведь не представлял угрозу тебе! Он же обычный человек.

— Он работал на Пирра.

— Ну и что? — Твир хотел напомнить, что он тоже работал с Пирра, но замолчал данный факт. — Если он в чём-то и виновен, то пускай его судят. Зачем убивать? Боже, что с вами не так?

Айсер собрал сопла пулемёта под нижним предплечьем, подходя к Твиру. Тот от страха сглотнул слюну.

— Отойди.

Твир отошёл в сторону, и Айсер закинул себе на плечо тело. С Ирубберо сняли всю броню, и теперь тот весил в раза два легче.

— Я ввёл ему гидроксидиона натрия. У нас есть несколько часов, пока его нейромоды будут приводить его в сознание. А ещё дозы его мозг не выдержит. Пошли. — Свободной рукой он взялся за ручку тележки.

— Когда я отключу его систему самоуничтожение, что ты с ним сделаешь? Ты ведь собираешься считать его аксоны? Это… это ужасно. Чёрт, да вы потеряли всю связь с человеческим. Нельзя же превращаться окончательно в чудовище…

— Веди нас к вертолётной площадке, — устало ответил ему Айсер.

Прощаясь с пеплом

Прожекторы, установленные на длинных шпилях, уходящих на сто метров в высоту, освещали всю прямоугольную платформу, застроенную домами разной планировки и частными территориями. Между домами проложили асфальт, произведя разметку частных владений. Свободные места засыпали грунтом и землёй, засадив её травой. Раз в день установленные оросительные системы слабо промывали лужайки, поддерживая иллюзию экосистемы. Дома собирали прямо на поверхности платформы, без установки фундамента. Здесь не было ветра. Не было дождей. Не было палящего солнца или холодной погоды. Атмосфера удерживалась взаимодействием Дирака, протянувшем электромагнитное поле сферичной формы, охватив всю платформу. Здесь не было магазинов. Любую еду привозили личные повара или слуги. Здесь были бесконечные травянистые поля, разделённые асфальтной дорогой и множество домов, принадлежавших самым богатым и влиятельным людям Булыжника. Без своего пропуска Айсера никогда бы не допустили сюда. Всё было замечательно освещено, но на квази-небе была абсолютная, космическая ночь, чей свет звёзд засветили собой прожекторы. Такси медленно катилось по дороге мимо двухэтажных домов, выполненных в стиле лофт. Такая планировка доминировала в местной системе мод, но иногда на глаза Айсеру попадались и стили барокко, модерн-фахверк и шале. Малоэтажные дома давно перестали строить в больших городах, отдав их планировку под массивные жилые комплексы. Если ты заезжал в подобные районы как здесь, где сейчас был Айсер, то ты мог полностью быть уверен, что попал в квартал богачей. Но ничем большим, чем одним из многих мест для времяпровождения властьимущих, данный квартал не был. Здесь жило больше поданных и прислуг, задачей которых было следить за чистотой района, чем самих хозяев. Здесь не было солдат. Не пролетали реактивные вертолёты. Не было сверх забитых мусорных баков, переполненных до самого верха. Всё было чисто и культурно.

Айсер помог Твиру добраться до своей тайной квартире, расположенной недалеко от его же магазина поддержанных киберпротезов. Реактивные вертолёты спокойно садились на крышу любого небоскрёба. Втащив Ирубберо внутрь квартиры на одном из этажей высотке, на котором никто не жил, Айсер проследил за действиями хакера. Он заверил Айсера, что взлом займёт несколько часов. Он так же заверил, что обойдётся без хирургического вмешательства, воспользовавшись обычными точками подключения на теле Ирубберо. В течении часа Твир должен был окончательно взять контроль нейромодами агента Пирра на себя, а оставшееся время уйдёт на деактивацию устройства самоуничтожения. Помощи Айсера ему не требовалось, и тот был свободен. Переговорив с Твиром, Айсер убедился, что тот не обманет его. Хакер был в ещё более безвыходном положении, чем Ирубберо, и единственной его надеждой убраться отсюда были обещания агента АО. Айсер оставил Твира наедине со своими программа взлома, покинув здание на вертолёте. Логотип и коды СБО, заранее загруженные Пиррой в систему вертолёта, дали Айсеру возможность спокойно использовать воздушное пространство. Пролетая над городом-кольцом, он видел везде одну и ту же картину — анархию. Но солдаты действительно покинули свои позиции, оставив улицы на радость многомиллионной толпе. По всему орбиталищу работали громкоговорители, оповещающие о комендантском часе, и предупреждающие, что электричество будет отключено с минуты на минуту. Айсер посадил реактивный вертолёт на крышу здания вокзала, на разметки для воздушных судов. Как только летательный аппарат коснулся бетонной площадки, свет на всё орбиталище погас. Продолжали освещаться лишь несколько зданий, стратегически важных для СБО, вроде вокзала, на всём кольце. Солдаты оцепили здание вокзала, не впуская и не выпуская никого, но на Айсера, переодетого в серую униформу Службы Безопасности, внимания никто не обратил. Айсер воспользовался кодами СБО, полученными путём взлома системы квантовым нейромодом, и без происшествий прошёл кордоны на каждом из этажей здания. Он сделал звонок Йену Ван Дайту, прося о личной аудиенции, и получив согласие высокопоставленной шишки ВЗП, сел в личную вагонетку богача, забравшей его с данного орбиталища. Оказавшись внутри монорельса, Айсер снял с себя броню и шлем, приводя себя в достойный вид, параллельно восстанавливая свой пропуск на имя Клемента Айсера Гафнера. Пришло время получить часть ответов на некоторые вопросы.

Такси завернуло на дуговую стоянку гольф-клуба. Айсер покинул транспорт, двигаясь по указаниям гида-навигатора. Впервые за долгое время под ногами Айсера была настоящая трава. Она пригибалась под тяжестью его ног. Через двадцать метров она сменилась на короткостриженый газон для игры в гольф. Игровые поля тянулись до самих краёв платформы из уплотнённых аксионов, освещённые прожекторами, установленными на каждом углу. Впереди виднелась ещё одна прямоугольная платформа, установленная поверх этой. Она была намного меньших размеров и лишь половина из её площади находилась на здесь. Остальная половина выходила за границы, свисая над космической пустотой. Если ориентироваться на геометрические показания нейромодов, её площадь не превышала сто квадратных метров. Йен Ван Дайт размахивал клюшкой. Рядом с ним стоял незнакомый Айсеру человек, одетый в дорогой бизнес костюм. Йен был одет в обычную одежду для гольфа. На нём отсутствовали рекс-протезы, а на ногах он держался уверенно. Айсер переступил порог между платформами, взойдя на одну плоскость с Йеном. Здесь был отдельный прожектор, установленный в левом углу, освещавший одну сторону лучше другой. С противоположной стороны, где световое загрязнение было слабее, можно было наблюдать звёздное небо, усыпанное светящимися точками. Разрушенное кольцо отсюда было отлично видно.

— О, а вот и гости, — Йен не глядя усмехнулся, замахиваясь клюшкой для удара. Человек в костюме поклонился ему и покинул платформу, пройдя мимо Айсера. Айсер проследил за ним, пока тот не скрылся вдалеке.

— А где твои слуги, Йен?

— Слуги? Какие ещё слуги? Я тебе что — феодал? Мне может быть и много лет, сынок, но я не стар, чтобы нуждаться в няньках и лишней заботе.

— Я нашёл О'Шейна, — Айсер подошёл ближе к Ван Дайту.

— Хорошие новости. Явился сюда, чтобы мне это сообщить? Мог и позвонить.

Йен сделал драйв. Шар набрал высоту, уносясь ввысь, где покинул пределы магнитных полей платформы, удерживающих атмосферу. Оказавшись в космическом вакууме, он оторвался от сил притяжения. Его импульс стал абсолютным, двигая шар бесконечно по вектору своего направления. В вакуумном гольфе лунка была зафиксированная на синхронной орбите, но Йен промахнулся, и шар прошёл мимо, улетая в бесконечность. Теперь он будет лететь до тех пор, пока его не поймает в свои тиски гравитационный колодец другого массивного объекта, массой превосходящего, и не затянет к себе.

Йен тихо выговорился про себя. Ни патта, ни чипа в вакуумном гольфе не существовало. Автомат подал новый шар, выкатив его на ти под Йеном. Тот закрыл один глаз, стараясь совершить идеальный свинг. Айсер с помощью своих нейромодов мог бы легко рассчитать нужный момент импульса, нужную силу для удара и нужный момент инерции для шара, и всё бы это заняло у него не больше доли секунду. Значит, Йен либо отключил свои линзы, либо у него только одна линза на глазу, который он и закрывает.

— Он мне кое-что рассказал. Поэтому я здесь. Есть некоторые вопросы, на которые мне нужно знать ответы.

— Ну и что я могу знать?

— Правду, — сухо ответил Айсер. Йен прищурился, взглянув из-под бровей на него.

— Ну хорошо.

— Он говорит, что его зовут Уэс Рид. И он…

— Говорит? Он что, всё ещё жив? — резко перебил Йен.

— Пока-что да.

— Тебе вроде поручили устранить всю верхушку Пирра, а не вести с ними переговоры.

Начальственный тон Йена раздражал Айсера.

— Он говорит, что он с Мартиньяо. Того самого. Третьего. Он вполне убедительно говорил.

— И ты ему поверил?

— Да, Йен, поверил. Вот я и думаю, зачем ему врать. А ещё, он говорит, что никакие инопланетяне не бомбили Мартиньяо-три. Он обвиняет в этом Землю, а конкретно ВЗП. Это правда, Йен? Это было наказание? Сигнал всем остальным, что никто не может отсоединиться от Земли?

— Что ж, — Йен выпрямился, распрямившись во весь рост, — никто не может диктовать свои условия нам.

— Боже, Йен. Три миллиона людей. Это геноцид своего же народа!

— Социалисты хуже анархистов. По сути они одно и тоже. Идеалисты. Глупые мечтатели, готовые разрушить устоявшиеся правила нашей цивилизации, не видящие ничего вокруг кроме своих желаний. Дать одной планете возможность отделиться от ВЗП? Создать прецедент, чтобы другие последовали такому же примеру? АДД принадлежит нам, ВЗП, и никто не имеет права отключать его без нашего разрешения. Позволить образоваться конкурирующей структуре, государству, внутри нашей же системы? Это безумие!

— Безумие? А уничтожать такое количество населения не безумие?

— Айсер, бога ради. Не говори, что тебе стало жалко этого подонка, убившего наших людей на Закрофе?

— Нет, конечно, — Айсер смутился. — Но это ничего не меняет. Неужели не было другого варианта решения проблемы?

— Другого? Какого? На Мартиньяо провернули всё без нас. Они провели несанкционированные выборы, позволив прийти к власти каким-то левым людям. Мы и так устали уже от этих паразитов нашего общества, халявщиков, маргиналов, вечно ноющих меньшинств, а ещё и дать им возможность строить свою утопию? Извольте. Никто не может диктовать нам условия, я ещё раз повторю. Они поставили нас перед кризисом и вынудили нас приступить к действиям.

— И ВЗП обыграло всё так, чтобы увеличить свою деспотию на других планетах, — Айсер рукой провёл себе по лицу, пытаясь осознать весь масштаб картины. — Вы взрывали ядерные заряды, списывая их на совесть Пирры.

— Деспотию? Сынок, разве мы похожи на деспотов? Мы не тираны и не деспоты. Мы лидеры, на спинах которых стоит наша ветхая цивилизация. Мы и удерживаем массы людей, кои безумны, от глупостей. Иногда кнут должен быть намного слаще пряника.

— Вы использовали теракты в своих корыстных целях. Поэтому я и не мог выйти всё это время на Пирра. Я отлавливал и убивал не их людей, а ваших! — процедил сквозь зубы Айсер, переполненный злостью.

— Лично я их не знал. Думаю, они были обычными наёмниками. Я не участвовал в планировании всего этого ужаса, даже отговаривал остальных от планирования, поверь. Но, признаюсь, их мотивы имеют смысл. Людей легче сплотить, если у них есть невидимый враг, прячущийся в темноте. И не забывай, Закроф взрывали Пирра. Они реальны. Ты убедился. Даже здесь они устроили катастрофу, — Йен указал рукой в сторону разрушенного кольца. — Они реальная угроза нашей цивилизации. Да, мы делали ужасные дела, но только для того, чтобы люди осознали, кто их истинный враг, и вспомнили, к кому они должны прислушиваться. Пирра, их социалистические, коммунистические бредни, главная угроза всей нашей системе.

— Вы знали, что главари Пирра — это спасшиеся люди с Матриньяо-три?

— Мы догадывались. Но сколько их уцелело? Разведка и аналитические системы предполагали, что они бывшие жители той планеты, но никаких доказательств не было. Но теперь то мы знаем. Ты принёс нам нужные сведения. Теперь, надеюсь, мы покончим с ними. С Пирра.

— Но, даже если они все исчезнут завтра, сама ведь Пирра продолжит фиктивно существовать, верно? Вам ведь нужен внутренний враг, чтобы удерживать вертикаль власти в своих руках.

Йен легко кивнул. Он посмотрел в сторону космической пустоты. С этих широт и угла он смотрел за пределы человеческой цивилизации. Стрелец Альфа был у него над головой в сотне световых лет, а линия пыли Млечного пути перпендикулярно пересекала платформу. Но большинство звёзд не было видно. Они были скрыты за пеленой светового загрязнения с данной стороны платформы.

— Чего хорошего могут дать идеалисты этому миру, Айсер? Коммунисты? Человек безумен по своей природе. Он сходит с ума от навязчивых идеи, кажущимися ему сакральной истинной. Верит в разную утопическую ерунду. Ему нужно держаться за ветку, иначе он упадёт в костёр под собой. Мы лишь направляем дым от костя в лицо цивилизации, чтобы она помнила, что находится под её ногами, там, внизу. Какими-бы ужасными не казались наши действия — у них есть чёткая цель и логика. Если нет другого способа, чтобы поставить остальных на правильный путь, значит нет. Я был там, Айсер. Был на орбите Мартиньяо, когда корабли флота бомбили поверхность планеты, — Йен разжал глаз, передавая данные через инфракрасный канал прямо на сетчатку глаза Айсера. — Я знаю истинную цену, которую должна заплатить наша цивилизация. Не дерево свободы, но дерево порядка нужно поливать время от времени кровью. Кровью патриотов.

— И тиранов.

— Я патриот нашей цивилизации, Айсер. Я видел её закат, кризис, который накрыл нас всех. Мы стояли на грани междоусобной войны, развернувшейся на Земле, в нашем доме. И я лично протянул руку, чтобы вытащить человечество из пучины, куда их затягивали анархисты со своими левыми идеями. Порядок превыше всего.

Айсер удивился, что Йен собирался спокойно передать тому данные, не опасаясь взлома своих нейромодов, учитывая, сколько хакерской аппаратуру находится в его мозгу. Он принял передачу файловых данных, загружая себе воспоминания Йена в видеоформате, кодируемом в реальном времени. На мгновение он перенёсся куда-то далеко, в другое время и другую эпоху, оказавшись в теле Йена. Сто восемьдесят лет назад.

Йен Ван Дайт стоял на внешней стороне космического крейсера. Магнитные ботинки скафандра крепко держали его на поверхности обтекаемой формы звездолёта, края которого загибались за горизонт. Радиаторные и артиллеристские батареи покрывали круглую оболочку корабля. Планета отражалась от зеркального забрала шлема Йена. Вспышки света, появляющиеся в атмосфере планеты, заставляли Йена прищуриваться, проходя даже сквозь фильтры яркости. Крейсер застыл в пространстве на средней орбите Мартиньо, всего в двух тысячах километрах от поверхности. Из-за угла наклона казалось, что планета хочет зайти в зенит над Йеном, а надиром окажется линия Млечного Пути под его ногами, за кормой корабля.

— Вам удобно, сэр? — Кто-то спросил Йена через канал связи. Этот кто-то был за его спиной. Айсер почувствовал, как это чувствовал сам Йен. Он не обернулся, и Айсер так и не увидел лица говорящего.

— Замечательно, — сухо ответил Йен через коммуникатор в скафандре.

Десятки бомбардировщиков на термоядерной тяге, с тянувшимися плазменными хвостами из сопел, вошли в атмосферу планеты, присоединяясь к остальным, уже присутствующим там. Системы ПВО Мартиньо-три, размещённые сугубо вокруг одного из трёх городов планеты, самого большого, вели отчаянный оборонительный огонь, пытаясь сбить все термоядерные ракеты на подлёте. Один из континентов планеты был уже полностью разрушен и его поверхности было не видно. Огромные облака пыли, дыма и радиоактивных веществ затянули его, накрыв темнотой. Термоядерные ракеты с массой в сотни мегатонн вонзались в поверхность океана, превращая его в пар. Волны образованных цунами бежали рябью к берегам континентов, смывая всё на своём пути. Вулканы, спящие миллионы лет, пробудились, выплёскивая из себя раскалённую магму. Ударные волны термоядерных взрывов заставляли саму литосферу приходить в действие, двигаться. Йен видел несколько точек, коими были военные корабли, кружившие вокруг одного из городов, полностью сожжённого в радиоактивной агонии. Корабли кружили по большой территории, стерилизуя поверхность планеты до углей. ВЗП решило применить наиболее «грязные» изотопы, в надежде полностью исключить любое подозрение, к которому могло бы прийти независимое расследование, наблюдая с расстояния. Планетарную систему предварительно заглушили, не дав информации и передачи данных уйти в межзвёздную сеть. Никто не услышит кричи и просьбы о помощи обречённых. Десяток военных кораблей, израсходовавших свои термоядерные запасы, прошли линию Кармана, выходя на низкую орбиту. Их сменили другие корабли, двинувшиеся на термоядерной тяге в противоположную сторону. ВЗП было всё равно, что станет с биосферой планеты. Если инфраструктура будет разрушена, то толку от неё уже нет.

— Ужасно, не правда ли? — донёсся до Йена голос из динамиков коммуникатора. На этот раз Йен повернулся к говорящему. Человек, в таком же скафандре, с зеркальным забрало, от поверхности которого отражалось солнце системы за спиной Йена, стоял по его правую руку.

— Да, — скептически ответил Йен. — Ужасно. Но им дали выбор. У них была неделя, пока мы сюда добирались, чтобы сложить свои полномочия и сдаться. Всего-то несколько публичных казней и всего этого можно было избежать.

— А они выбрали смерть, решив погибнуть, но не сдаться. Как иронично, — так же сухо ответил собеседник. — В духе идеалистов.

— Ага. Сколько ещё продлиться эта бойня?

— Тебе, Ван Дайт, не терпится поскорее убраться отсюда? Я думал, ты удовольствие получаешь.

— Ни капельки.

— Какая уже разница. Мы приняли решение и нам с ним жить. Ты ведь не пойдёшь в душ, в надежде смыть с себя последствия? — собеседник жёстко усмехнулся.

— Разницы нет. Ты прав. Но меня утешает праведность наших поступков. Если фундамент здания шаток, то тебе нужен материал, чтобы обновить его. Укрепить. Не дать зданию, в которым ты живёшь, разрушиться.

Несколько точек-кораблей, пролетавших над последним городом, сверкнули яркими вспышками, будучи уничтоженными системами обороны.

— Ты знал, что мы взрываем наши термоядерные игрушки не в атмосфере планеты, а методом прямого соприкосновения с поверхностью? Такого никогда не делали на земле с зарядами больше сотни килотонн, боялись вызвать массовые оползни и смещение лито плит. Только моделировали последствия такого применения. А теперь мы можем видеть тот кошмар, к которую это приведёт. В живую. Разве тебя это не убеждает в праведности наших поступков?

— Да. Мир через войну, — грубо ответил собеседнику Йен.

— Мир — это, всего лишь, промежуток между войнами, — сказал тот напевая слова.

Оставшиеся оборонительные истребители мчались сквозь линия Кармана, вступая в неравный бой с флотом ВЗП. Обороняющиеся предварительно раскидали атмосферные мины, на которых подорвались первые корабли флота, входившие в атмосферу. Йен прибыл уже намного позже, когда операция зачистки подходила к своему предсказуемому концу. В этой ужасной электромагнитной буре, охватившей всю планету, почти не работала никак электроника. Системы постоянно перезагружались, и корабли флота попросту не могли производить продолжительные бомбардировки. Использовались и ракеты класса «космос-планета», которым требовался нужный угол и угловая скорость для прохождения атмосферных слоёв планеты, выпускаемые крейсерами с орбиты. Операция проводилась максимально грубо. Максимально уродливо. Бомбардировщики не щадились. Их флот привёз сюда тысячами, разместив на средней орбите вокруг планеты. Над Йеном пролетела эскадрилья, заходя на угол для входа в атмосферу. Полюса планеты сияли электромагнитным излучением, покрывшись аврорным сиянием.

— Сэр. Мы перехватил сигнал с поверхности. Сигнал пытаются направить на нас прямым лучом из последнего населённого пункта планеты. Мы предполагаем, что они хотят связаться с начальством флота. — Йен слышал в коммуникаторе, как докладывает собеседнику, который был выше в иерархической системе ВЗП, чем он сам.

— Хотят сдаться? Как думаешь, Йен? — собеседник бодро обратился к нему.

— Мне всё равно.

— Сэр, что прикажете делать?

— Пускай Йен решает. Наш сентиментальный друг, ответим на их звонок?

Йен устало вздохнул. Нет ничего, никакого предела ужаса, к которому человек не смог бы привыкнуть. Привыкнуть и устать.

— Не стоит. Добивайте их поскорее, — сухо высказался Йен.

— Принято, — передававший донесение отключился от связи.

Воздушные аппараты флота ВЗП заняли всё небесное пространство, окружив кольцом пылающий город под собой. У обороняющихся заканчивался боезапас. Артиллерия и системы ПВО продолжали отчаянно работать, но без особого успеха. Тысячи термоядерных ракет, заострив свои блестящие наконечники, покинули свои гнёзда, веером разлетаясь в разные стороны, словно хищники, вылетевшие почувствовавшие лёгкую добычу. Йен закрыл глаза в тот момент, когда новые термоядерные вспышки зажглись на поверхности планеты.

У Айсера помутнело в глазах.

— Господь, — Нейромоды восстановили давление. — Значит, он был прав. О'Шейн. Вы действительно сделали это.

— Да, Айсер. Мы сделали это. Мы восстановили порядок. И мы будем его поддерживать всегда, пока мы живы.

— Вот зачем сюда летит флот ВЗП, — Айсер переводил дыхание. — Всё повторится?

— Я видел тот доклад. Твой доклад АО по поводу наиболее вероятного нахождения главной ячейки Пирра. Настоящей. Я не принимал в нём никакого участия. Последние сто лет я терял свою власть в ВЗП. После Закрофа я взялся за разрешения кризиса с Пирра, но не преуспел. Мне этого много стоило. Пирра могла и была тем самым независимым расследованием, которое утекло в сеть. Это они его сделали. Указали на нас. А я не разобрался с ними по-быстрому. Другие шакалы ВЗП, эти стервятники, ничего не знающие и не понимающие в этом мире, отстранили меня. Они закрыли передо мной двери Олимпа. Я скатился по иерархической лестнице. Но они всё же прислушались ко мне, обыграв террористические акты Пирра на своё усмотрение. Когда я получил доклад, я уже давно не принимал участие в высших кругах Земли, списанный всеми и поставленный перед фактом. Верхушка АО давно конкурирует в другими подразделениями ВЗП, пытаясь перехватить штурвал управления на себя. Они отнеслись очень серьёзно к твоему докладу, Айсер. Серьёзнее, чем ты сам. Они не просто прислушались к тебе. Они пришли к тем же выводам, изучив твои размышления. Моё участие в этой операции может вернуть меня назад. На вершину Олимпа. Я не упустил такую возможность. От меня требовалось передать подтверждение флоту, летящему следом за баржой. Что главари Пирра действительно здесь. О'Шейн? Никто не знал, что он реален. Теперь же, всё предрешено.

— Флот уничтожит это место? Боже, я и указал им…

— Такое возможно, — Йен улыбаясь кивнул. — Второй Мартиньяо, да? Айсер, АО и отправил тебя сюда. В одиночку. Чтобы ты уничтожил Пирра до прибытия флота. Флот был перестраховкой. Антитеррористические спецы заверяли, что ты лучший. Так что, если ты не справишься, флот вступит в активные действия.

— Йен, этого нельзя делать. Отмени приказ.

— У меня нет на это полномочий. Прости, сынок. Да, это ужасно, но дерево нуждается в поливании. За последние сто лет люди начинают забывать о порядке. Думают, что жизнь и наше общество требует перемен. Разве ты не убедился в этом? Здесь?

— Здесь миллионы людей, чёрт тебя подери!

— А сколько живёт в пределах взаимодействия Дирака? Триллионы? — Йен наклонился к ти, совершая свинг. — Но ты не волнуйся. Пережди всё здесь. Здесь мы в безопасности.

Айсер обдумывал услышанное. Всё перемешалось: Пирра, ВЗП, АО. Ему требовалось время, чтобы переварить информацию. Конкурирующие структуры внутри ВЗП? А теперь как относиться к Пирра? Айсер видел перед собой миллионы своих копий, требующих вендетту, стоя по разным берегам одной широкой реки. Миллионы обиженных людей, взывающих к справедливости. Айсер закрыл лицо руками, пытаясь собраться. Он обошёл Йена, который всё рассчитывал свой удар, подходя к неосвещённому краю плиты. Айсер убрал руки и увидел разрушенное кольцо, полностью остановившее своё ускорение. Инженерные корабли облетели противоположную от разрушений, оставленных ядерной бомбой, сторону. Айсер видел, как строительные аппараты, оснащённые плазменными резаками, работают над внешней стороной кольца. Такую огромную конструкцию, как орбиталище, невозможно демонтировать вручную. Аппараты не разрезают его на две части, а лишь делают места установки подрывных зарядов под нужным углом. Очевидно, на другой стороне, где находился разлом, они уже всё установили, и сейчас заканчивали свои работы. На внутренней стороне кольца спасатели продолжали искать уцелевших, помогая тем покинуть обречённое орбиталище. Но сколько останется тех, кому не помогут?

Строительные аппараты отлетели от внешней стены орбиталища, залетая внутрь кораблей. Корабли включили свои термоядерные сопла, развернулись, и начали покидать пределы мира-кольца. Айсер молчаливо, словно наблюдающий сожжение своего святого места монах, провожал корабли взглядом. Когда они скрылись за противоположной стороной дуги, ряд слабых вспышке вспыхнул в двух диаметральных областях кольца. Никакого звука. Лишь визуальное наблюдение. Кольцо разделилось на две равные части, которых импульс взрыва толкал друг от друга. Они медленно начали покидать общую орбите, потеряв своё основание, коим была дуга, и теперь будут медленно улетать в противоположные стороны. Для Айсера, из позиции, где он сейчас находился, всё выглядело так, будто две половинки окружности расходятся друг от друга под острым градусом: одна в северо-восточном направлении, другая — юго-западном. Что-то кольнуло сердце Айсера, и он отвернулся от этого завораживающего вида. Йен нанёс удар по стоящему на ти шару, но вновь ошибся с траекторией. Шар покинул электромагнитные поля платформы под неправильным углом, пройдя намного выше.

— Наш уговор всё ещё в силе? — Айсер ненавидел Йена, ненавидел ВЗП, ненавидел Пирра, ненавидел всех. — ВЗП мне оформит гражданство землянина?

— Мы держим своё слово. Только, что ты там собрался делать? Никто не пустит тебя туда со всеми этими военными модификациями, — Йен посмотрел на Айсера. — Тебе придётся лечь под хирургический стол. Но, не забудь — ты получишь гражданство только в том случае, если с настоящей Пирра будет покончено раз и навсегда. Так написано в контракте.

— Знаю, — Айсер немного промолчал, думая. — Я хочу покончить со всем этим.

— Что, сынок, ноша стала слишком неподъёмной? — усмехнулся Йен, и Айсеру захотелось снести ему голову.

— Да, — злостно ответил он. — Я хочу покоя, хочу отдалиться от всего этого.

— Отдалиться? Не смеши меня. Ты столько времени гонялся за Пирра, что изменилось? Ты одержим, Айсер. Люди не способны меняться. Не стоит обманывать себя.

— Иди к чёрту, Йен. Я не всегда был таким. Я не знал во что я ввязался.

— Тебе потребовалось сто пятьдесят? Шестьдесят лет, чтобы осознать всё? — засмеялся Йен.

— Я разберусь с Пирра до того, как прибудет флот. Я сделают это, слышишь Йен? Я успею, и ты отзовёшь флот. А потом я получу чёртово гражданство, пускай хоть вид на жительство, мне всё равно, но ты мне дашь возможность жить на Земле.

— Хорошо. Договорились, — Йен постучал клюшкой по газону, ожидая, пока автомат выкатит следующий шар на ти. На Айсера он даже не смотрел, глядя на автомат. — И чем ты там собрался заниматься? Будешь в школе преподавать уроки труда?

— Не важно чем. Главное, что того хотела бы Луна.

— Луна? — Йен покосился на Айсера. — Ах да, твоя подруга, погибшая на Закрофе. Да, Айсер, да, — Йен усмехнулся. — Ты, наверно, не знал, но я должен тебе сказать. Луну воскресили сто шестьдесят лет назад. С тех пор она никогда не покидала пределы солнечной системы. Её родители довольно крупные шишки. Они и спонсировали большую часть АО много лет подряд. Конечно, они ничего не знают про связь ВЗП и Мартиньяо. Я бы даже сказал, ты единственный человек во всём космосе, не землянин, который знает правду. Но не знаю, поздравить ли тебя с этим.

Айсер не мог пошевелиться.

— Луна жива?

— Да, тупица, — Йен злостно рассмеялся, любуясь реакцией Айсера. — Её тело воссоздали из базы данных ДНК, хранящихся на земле. А сознание загрузили из нейронной копии, оставленной ей до её полёта с тобой на Закроф. Неожиданно, верно?

— Но, — ком подступил к горлу Айсера, — почему мне никто не сказал?

— Потому-что ты и не спрашивал. Какая ирония, да? Ты был настолько одержим местью, что даже не соизволил поинтересоваться ничем другим. Да и узнай бы ты это раньше, что изменилось бы? Ты бы всё бросил и попытался бы с ней связаться? Хех, сынок. Она не тот человек, которого ты знал. Вернее, это она и не узнает тебя. Какая теперь разница? Думаю, ты уже и забыл, какого это любить. В твоей жизни ничего нет кроме цели, которую мы тебе и дали. Что, хочешь меня убить?

Айсер действительно подумывал оторвать голову Йену, но его мысли метались в хаосе. Йен продолжил:

— Вас разделяют сто с лишним лет. Целые эпохи. Та Луна, которую воссоздали из копии, никогда не проживала с тобой ту жизнь, на Закрофе. Вы разные люди теперь, — Йен наклонился к шару, занося клюшку. — Хотя, знаешь. Разберись с Пирра, выполни свою часть контракта, и получишь своё гражданство землянина. Встретишь её. Думаю, она всё так же живёт в Мадриде. Или встретишь другую девчонку. Будешь ей по ночам рассказывать, как взрывал орбиталища на периферии человечества.

— Йен, ты отведёшь флот, если я успею убрать Пирра до его прилёта? — Айсер дышал неровно, набирая лишний воздух в своих лёгкие.

— Да, да, — Йен подбирал стойку для улучшения своего удара.

— Послушай ты, если ты не выполнишь свою часть сделки, то я найду тебя и убью. Я уничтожу тебя и всё ВЗП, если потребуется.

— Ага, хорошо, — раздражённо ответил Йен.

— Я не шучу, я сделаю это.

— Послушай это ты меня, сынок. Чёрт тебя подери, Клемент! — Йен со злости бросил алюминиевую клюшку на землю, от чего та сломалась на две части. — Ты, неблагодарное животное, жив лишь только потому, что это мы дали тебе второй шанс. Мы вытащили тебя из инвалидного кресла, в котором ты должен был сидеть до конца своих жалкий лет. Ты бы сдох от лучевой болезни. Мы починили тебя, поставили на ноги и дали средства мстить. Ты наша собственность, уясни уже, если раньше не дошло. Мы, и лично Я, ничего тебе не должны и не обязаны тебе что-либо сообщать или слушать вообще. Мы подписали с тобой контракт, основанный на нерушимых законах нашей системы. Ты подписал его, обещая, что выполнишь его, найдёшь Пирра и разберёшься с ним. И мы ничего больше от тебя не требовали. А требовать у нас ты не имеешь права. Если мы захотим, то завтра же демонтируем тебя, а твою голову и спинной мозг вернём назад в инвалидное кресло. Ты нуль без нас. Но мы поверили, что ты будешь работать, несмотря ни на что. У нас бы уговор и ты согласился. А теперь ты приходишь сюда и ставишь мне условия. Угрожаешь мне. Я тебе вот что сказу, недоумок, — Йен оскалился. Его лицо почернело от злости. — Ты лишь отнимаешь моё время, которое, кстати, стоит кучу денег. То, что ты устроил на том орбиталище, обошлось нам в крупную сумму. Мы потеряли инфраструктуру на очень большую сумму, и можем потерять ещё больше. В данный момент ты — ходячий убыток, на который мы тоже, кстати, потратили большие деньги. А от всего, что не несёт прибыли — мы избавляемся. Моя карьера зависит от успеха данной операции. Так что, собери свои яйца, или что там у тебя осталось, в кулак, и вали уже отсюда нахрен. Иди и выполни то, что от тебя требуется. Имей совесть. Вали нахрен отсюда, — Йен отдышался. — Даже расслабиться не даст, ублюдок.

Он мог оторвать голову Йену, изрешетить его старое, дряхлое тело на части, сжечь или разрезать излучателями, мог переломать все кости, но он ничего не сделал. Айсер опомнился только в такси на обратном пути, едя к перрону вокзала. Он, окованный осознанием, молча дал Йену закончить свой монолог. Тот развернулся и ушёл, оставив Айсера наедине со своими мыслями. Всё было понятно. В словах Йена была правда. Угрожать ВЗП было бессмысленно. С таким же успехом он мог бы попытаться остановить флот в одиночку. Пирра? Если смотреть объективно, то он столкнулся с очень организованной организацией, идейной, полной последователей. Возможно, Йен прав. Иерархическая система сильнее любого человека. Ну и что? Айсер склонился вперёд, сидя в салоне такси. Машина медленно проезжала мимо красивых, но пустых домов, усеянных деревьями: дубами и соснами. Гидропонические лампы питали их нужным количеством света, позволяя им расти. Руки Айсера сцепились, локти упёрлись в колени. Внутри него бушевал ураган. Всё смешалось. Всё это походило на квантовую неопределённость. Кто был главным виновником и зачинщиком этой ужасной цепочки катастроф? Айсер представил себе игровой куб — шестигранник — в руках некого хтонического божества, любителя играть в кости. Он подкидывает куб, на его сторонах вращаются описания событий. Шанс любого из них один к шести. И пока игровой куб летит, все варианты возможны. Все они в суперпозиции. Но когда он упадёт на землю, перевернётся, итог будет только один. Какой же процесс ответственен за итоговый результат: взмах руки бога, инерция куба или его соприкосновение с игровой доской? Айсер не знал ответа, он не верил в судьбу, но выпавший результат вписал его в общую картину мира. Он всё ещё ненавидел Пирра, ненавидел О'Шейна, но теперь шкала его ненависти сместилась. На противоположной стороне этой плоскости легли ВЗП и Йен, виновные также в ужасных преступлениях. Теперь Айсер видел баланс. Не важно, какие у них были цели; были ли они капиталистическими фундаменталистами или социал-коммунистами. Ни одна идеология не заставляет человека совершать какие-либо действия, но он сам в ответе за свои поступки. Ему нужен ответ. Нужен О'Шейн. И если он даст флоту повторить события Мартиньяо, то и он, Айсер, лично будет виноват. Он не Йен, чтобы оправдать свои поступки, каким-то, высшим благом. Он должен предотвратить катастрофу, должен пойти на любые действия, чтобы решит проблему. В конце концов, он действительно устал. Луна могла бы его вернуть к жизни, вытянуть его из лап кровавой вендетты. Йену незачем было врать о ней. Её, наверняка, воскресили. Но у Айсера нет шанса увидеть её без помощи Йена. Ему нужно это гражданство. Он заслужил второго шанса. Или третьего? Значит, он выполнит обещанное. Айсер крепко сжал свои кулаки. В монорельсе, по дороге назад к Твиру, он перестроил свою руку под хирургические аппараты, инъекционные иглы и полупроводящие электроды.

Воздушное пространство было свободно. По пути полёта Айсер встретил несколько патрулирующих реактивных вертолётов СБО. Несколько раз его вызывали по командному коммуникатору операторы СБО, но использую фальшивые данные, Айсер оставался вне подозрений. Не стоило беспокоить системы ПВО, явно приведённые в боевую готовность. Никто не пытался посадить вертушку, и Айсер спокойно долетел до крыши небоскрёба, где Твир должен был закончить взлом. Внизу, на улицах орбиталища, люди жгли мусор, транспорт, дома. Анархия захлёстывала это место. Свет, как и предполагалось, отключили. Лишь несколько прожекторов, установленных в районах мест дислокации СБО, стабильно работали, видимые из далека, на искривлённом арочном горизонте, слабыми лучами света, рассеянных на расстоянии. Ничего не мешало наблюдать ночное небо, усеянное звёздами. Шестьюдесятью градусами левее от взора Айсера на небе виднелся конец рукава Ориона, где-то в тысячах световых лет от Булыжника. В противоположной стороне, относительно линии Млечного пути, можно было увидеть слабое сияние рассеянного скопления Птолемея, выделяющегося на фоне черной пустоты своим коричневатым гало. Севернее её, двойные звёзды Мессье 40, смотрели на Айсера, словно глаза дьявола, ехидно наблюдающего за кошмаром, устроенным человеческими руками. Айсер улыбнулся про себя, желая оказаться где-то далеко сейчас, возможно, в тёмной зоне Млечного Пути, находящейся с противоположной стороны от данного района галактики, закрытого от наблюдения скоплением звёзд вокруг Стрельца, массивной черной дыры. Пропасть, забыться, оказаться в объятьях Луны, убежать от разборок ВЗП и Пирра, но это было невозможно.

Айсер прошёл пустые этажи небоскрёба, выйдя на нужный этаж. Пустые коридоры, чьи стены пожирала коррозия, молча провожали его. Был ли Айсер настолько уверен в Твире, или же очень сильно устал, но он не стал сканировать помещение, а лишь махнул рукой, приказывая двери отойти в сторону и пропустить его. Она повиновалась, впуская внутрь. Ирубберо уже пришёл в сознание, взглядом, полным ненависти, смотря на Айсера, заходящего в квартиру. Агент Пирра, один из его главарей, парализовано сидел на полу, устеленным синтетическим ковром, прижимаясь спиной к стене. Его ноги были вытянуты вперёд, а руки, будучи не в состоянии пошевелиться, лежали на них. Лицо его покрывали испарины пота, явно намекая, что нейромоды, отвечающие за баланс его тела, были отключены. Здесь и по правде было жарковато. Единственный кондиционер, отвечающий за циркуляцию воздуха, шумно работал где-то у окна, едва справляясь со своей работой. Твир сидел на барном стуле, дальше по комнате, в месте, судя по всему, которое, когда-то, было кухней. Вместо плиты и стола для продуктов были установлены вычислительные аппараты, а столы были завалены кучей разного технического мусора: системными платами, кулерами и радиаторами, электродами, транзисторами разных размеров, оптоволоконными проводами и миниатюрными клетками Фарадея. Твир положил себе на колени прозрачную системную консоль, наложив между собой и ей себе на сетчатку голографические, геометрические фигуры разной мерности. Айсер не видел деталей, но судя по быстрым движениям пальцев рук, было и так всё понятно. В данный момент, Твир что-то вращал у себя в руках. От абсолютно пустой консоли, похожей на кусок грязного стекла, тянулись приваренные платами электроды. Они изгибами, словно змеи, свисали к полу, откуда тянулись к голове Ирубберо. Их концы закрепились на его височном имплантате. Крышка радиаторы была снята. Ещё несколько кабелей были вделаны в руку, ранее сломанную Айсером. Два оптоволоконных кабеля вошли с левой стороны в щитовидный хрящ.

— Прислуга землян, — с трудом выдавил из себя Ирубберо, обращаясь к Айсеру. Его неоновые глаза полыхали яростью, так знакомой им обоим.

— Значит, ты можешь говорить? — сухо ответил Айсер.

Твир вышел из симуляции, прекращая судорожно двигать своими пальцами, набирая что-то на виртуальной клавиатуре.

— Ты вернулся, всё же.

— И долго он уже в сознании?

— Килосекунду. Минут пятнадцать-семнадцать.

— Твир, послушай, он тебя обманывает, — Ирубберо тяжело повернул свою голову. — Он не вытащит тебя отсюда.

— А, значит, вы уже успели побеседовать? Прекрасно, — грубо отшутился Айсер.

— Он не сможет тебе сделать пропуск. У него нет такого права. Он использует тебя, Твир.

— Ну всё, хватит. Можно отключить ему голос?

— Твир, только мы твоя надежда! — Ирубберо процедил сквозь зубы. Ему было тяжело произносить слова, не говоря уже о целых предложениях.

— Твир, приятель, ты устранил его систему самоуничтожения?

— Да, — тот неуверенно ответил, — да. Я нашёл уязвимость. Под гипоталамусом у него был вживлён микро-излучатель, запускаемый комбинацией эндокринной системы. Он способен посылать электрический заряд.

— Замечательно, но он ведь отключен, да? Он, — Айсер указал на Ирубберо, — уже не сможет себя убить? Мне нужна его нейронная система.

— Ты ведь не собираешься взламывать его мозг? — испуганно спросил Твир.

— А зачем же он мне ещё нужен? Твир, — Айсер устало посмотрел на него, — друг. Окажи мне услугу, а я окажу тебе. Мне нужно, чтобы ты проконтролировал всё со стороны и уменьшил его болевой порог. И пускай он остаётся в сознании всё это время.

— Что? Ты ведь понимаешь, что это будет значить для него?

— Не трогай меня, ублюлок, — Ирубберо огрызнулся.

— Если я не сделаю этого, если я не узнаю, куда направился О'Шейн и МакМиллан, Флот ВЗП уничтожит это место. Сотрёт его. Ты это понимаешь?

— Боже, — Твир выпустил из себя дух. — Это ведь не правда?

Айсер развернул своё тело, повернувшись к сидячему, парализованному Ирубберо.

— Мы можем обойтись без этих ужасных пыток. Просто расскажи мне всё. Куда они направились? Зачем вы собирали металлолом? Что вы собираетесь делать?

— Если я расскажу, ты мне поверишь?

Айсер на секунду задумался.

— Нет, — он покачал головой. — Ты прав, не поверю. Твир, приведи нужную конфигурацию в действие.

Айсер засунул руки в карманы штанов военного комбинезона СБО, развернулся, и подошёл к единственному окну в комнате, откуда можно было посмотреть наружу.

— Айсер? — неуверенно спросил его Твир.

— Что?

— Ты ведь не обманешь меня? Ты ведь вытащишь меня отсюда?

— Не верь ему, — нервно сказал Ирубберо.

— Да. Даю слово, — Айсер не обернулся, устало наблюдая за происходящим на улице. За его спиной Твир взял со стола предмет, похожий на вычислительный аппарат, подключился к его системе, поднял с пола один из оптоволоконных кабелей, вставляя его в прямоугольный аппарат, покрытый транзисторами. Люди внизу бегали между улицами, что-то пели и выкрикивали, махали плакатами и флагами. Улицы освещали костры из стопок мусора, разбросанные по округе. Термоядерные станции, установленные на дуге, больше не питали этот город электроснабжением. Больше не горели голографические рекламные картинки, не переливались играючи геометрические фигуры. Айсер провёл свой взгляд вдоль улиц, смотря всё дальше и дальше, пока не перешёл на изогнутую арку горизонта, устремляющегося вверх. Там он сужалась в тоненькую линию, словно хрупкая черная игрушка на фоне черной бездны. Он перерезала пыльную линию Млечного пути, расположенного отсюда горизонтально. Мириады звёзд украшали браслет родной галактики. Кольцо-орбиталище медленно вращалось, но смещение было едва заметно.

— Готово, — окликнул его Твир.

Айсер подошёл к Ирубберо, сел рядом с ним и заглянул в его неоновые глаза.

— Ируббер, — он устало смотрел в них. — Мы чудовища. Но может быть, мы можем сделать, что-то, что-то хорошее? Помоги мне. Флот уничтожит это место. Всех этих людей. Им нужна Пирра. Нужен О'Шейн. Но если я докажу им, что он мёртв, то они не станут этого делать. Не стоит всё это. Этот кошмар должен прекратиться.

— Ты идиот, Айсер, — Ирубберо лишь усмехнулся. — Не стоит всё это? Наше дело стоит всего. И я не боюсь смерти. Я принимал участие в ужасных событиях, но я не раскаиваюсь как ты. Я тебе ничего не скажу, а ты ничего не поймёшь. Делай то, что пожелаешь нужным.

— Что ж, — Айсер грустно выдохнул. Он рывком схватил рукой за горло Ирубберо, сдавив его, но не сильно. Правая кисть Айсера трансформировалась. Пальцы исчезли, а их место заменили скальпели, хирургические инструменты, плазменный резак и инъекционный считыватель нейронов, похожий на тонкий, заострённый электрод-проводник. Да, Ирубберо искал смерти. Не важно, раскаивался он, или считал свою миссию выполненной, но он был уверен, что его жертва будет ненапрасной. На это надеялся и сам Айсер. В какой-то момент его ненависть к Пирра ушла на второй план, будучи подвинутой решения задачи, которая стояла перед Айсером. Из-под кожи руки, удерживающей шею, вылезли тоненькие кабеля, удерживаемые электродами. Они вошли в оптоволоконные кабели, подключая нейромоды Айсера к системам Ирубберо. Взлом не занял много времени. Через пять секунд Айсер имел полный доступ к чужим нейромодам, изучая их прошивки и схемы. Он послал лёгкий электрический импульс и получил от них ответ. Нейромоды Ирубберо входили в танец резонанса, играя под виртуальную дудку Айсера. Когда он убедился, что получил полный доступ, что видит всю сеть, Айсер осторожно приподнялся, коленом придавливая голову Ирубберо. Он занёс скальпель над короткостриженой головой. Его хирургическая программа наложила на сетчатку виртуальную сетку поверх головы, разметив точки и надрезы. Айсер провёл скальпелем вдоль линий, вырезая ровный кусок кожи прямоугольной формы. Ирубберо закричал от боли.

— Твир, сделай так, чтобы он не отключился.

— Хорошо, — Твир был в ужасе от видимого, но сдержался.

Скальпель прошёл по последней линии, соединяя всю фигуру воедино. Он изменил свою форму на небольшой захват, изогнулся и подцепил нижний слой кожи, сдирая её с поверхности черепа. Кровь тонкими ручейками стекла на лицо парализованного Ирубберо, который пытался бороться с болью. Айсер отбросил кусок кожи, убирая скальпель в сторону. Требовалось продезинфицировать его, но это Айсер сделать его потом. Он выбрал плазменный резак малой мощи, осторожно проводя им по костной ткани черепа. Требовалось сделать предварительный надрез, не разрезая кость полностью. Рука Айсера не дрожала, а системы точно вели его по нужным местам, но не следовало рисковать. Прожог может убить мозг моментально. Закончив с квадратной разметкой, Айсер убрал резак, сконструировав небольшой рапидный инструмент, похожий на циркулярную пилу круглой формы. Он аккуратно занёс её над линиями, ранее оставленными резаком, скорректировал нужный угол, и приступил к образованию отверстия в черепе, предварительно оставив зажим, чтобы удобнее было снять отрезанную часть кости. Твира вырвало. Он в ужасе наблюдал, как круглая, циркулярная мини-пила делает надрезы. Внутричерепное давление выбросило лужи крови на воздух в местах разреза. Когда всё было окончено, рапидный инструмент ушёл на второй план. Хирургический инструмент, похожий на винт, подцепил зажим, снимая разрез. Кровь хлынула через края, медленно растекаясь по голове Ирубберо. Какое-то кошмарное осознание, крик человеческой его части, пронеслось в сознании Айсера, но он подавил его силой воли, заставив заткнуться. Он показал Ирубберо, находящемуся в сознании, вырезанную кость, покрутил её на сто восемьдесят градусов, и небрежно бросил её на пол. Из неоновых глаз Ирубберо текли слёзы, но Айсеру было всё равно. Его хирургические приборы сложились на тыльной стороне кисти, оставив на виду лишь блестящий электрод — инъекционный считыватель нейронов. На сетчатке глаза Айсера мозг Ирубберо покрылся трёхмерной сеткой, указывающей все мозговые отделы и структуры. Но Айсеру нужен был только неокортекс. Нейромоды отметили положение клауструма — тонкую пластину в мозгу, длинной в несколько миллиметров, расположенной возле внутреннего слоя новой коры в центре головного мозга, от которого отходили несколько латеральных и медиальных нервных путей, через которые он был соединён с другими частями коры больших полушарий мозга. Электрод-игла вытянулся, уменьшившись на своём конце до нанометров, покрытой наномашинами. Айсер рассчитал угол, вводя её в мозг, где она достигла клауструма. Айсер набрал воздуха, пересмотрев всю схема действия, надеясь избежать неудачи. Электрод послал электрическим импульс в клауструм, откуда электроны разбежались в разные направления: к гиппокампу, хвостатым ядрам, центальной нервной системе, амигдаловым ядрам, всем синапсическим щелям, к каждому нейрону, задев каждый его отросток: аксоны и дендриты. Импульс был слабым. Он не заставил ничего работать, но получил ответный электромагнитный резонанс. Следующий импульс, намного большей мощности, разрушит нейронную сеть в мозгу Ирубберо, но Айсер отмахнулся от всех сомнений. Он провёл несколько кабелей вдоль введённого электрода, подключая их к обнажённому мозгу. Кабеля извиваясь змеиной грацией вошли под миндалевидную кору мозга, подключаясь к неокортексу. Электрод послал электрический заряд, положительно заряжая каждый нейрон. Они хаотично посылали друг другу электрические импульсы сквозь синапсы, пробуждаясь, нагревая мозг. Ирубберо взвыл в агонии. Тело задёргалось в конвульсиях. Слюна стекла с уголка его губ, а неоновые глаза обесцветились, став безжизненными. У Айсера было три минуты, пока будет жить мозг Ирубберо, чтобы извлечь из него всю нужную информацию.

Нейромоды смоделировали перед Айсером картинку, считывая образы из аксонов мозга Ирубберо. Образы нижнего порядка перестроились в образы высшего, сложившись в паззл из разных деталей. Вся память, всё, что когда-либо видел Ирубберо, всё, чем он был — теперь видел и Айсер. Он видел его детство, видел тот ужасный, бедный мир, в котором он вырос, который и толкнул его к переосмыслению своей жизни. Картинка была не чёткая, очень расплывчатая, собранная из хаоса красок и очертаний, но нейромоды корректировали её как могли, придавая ей вменяемый вид. Образы памяти были разбросаны в хаотичном порядке, но Айсер отыскал нужный момент, начинающийся от знакомства Ирубберо и О'Шейна. Главарь Пирра вытащил его с той планеты бедной планеты, угнетённой системой ВЗП, дав ему цель всей его жизни. Образ О'Шейна был слишком ясен. Ирубберо, должно быть, почитал его как отца. Он восхищался им. Айсер бегло отбирал аксоны, вытаскивая из них картинки памяти жизни Ирубберо. На одном из образов он заметил знакомое очертание. Прямоугольные треугольники, соприкасающиеся прямыми углами. Только это была не просто геометрическая фигура. В тесках треугольников была зажата какая-то окружность, а сами треугольники находились на возвышенности. Изображение было абсолютно двумерное, но Айсер знал, что видит трёхмерный объект. Как это видел и сам Ирубберо. Эта была статуя или фигура, вокруг которой сидели другие террористы, человек восемь. Здесь были и Патетико, и Слахсер, и О'Шейн. Все они окружили фигуру, взялись за руки и вошли в транс. Айсер попал в абстрактное, наркотическое изображение поверх образов памяти. То, что они сохранились, говорило о том, что Пирра занимались этим часто. В этом трансе все они избавлялись от боли и ненависти, становясь на какое-то время свободными от тех ужасов, которые они совершали. Аксоны не передавали ощущения, но Айсер чувствовал, как на всех присутствующих давит содеянное, но была и какая-та надежда. Надежда, что всё можно исправить. И искуплением их станет эта статуя. И тогда Айсер понял, что видит под статуей. Очертания были едва уловимы, но это был определённо тот самый мусор, который для них подбирал МакМиллан, собранный в конструкцию. Айсер остановил картинку, пытаясь понять лучше видимое, изучая фигуру. Это было последнее собрание Пирры. Когда наркотический транс закончился, террористы встали, а О'Шейн молча передал им информацию о том, что они будут делать дальше. Никакой конкретики по поводу фигуры и зачем она так им нужна, но теперь Айсер знал, куда они направятся. Они собирались сделать что-то ужасное, но и одновременно, что-то великое. Что-то, что искупит их грехи. Айсер промотал память дальше, дойдя до момента знакомства Ирубберо с ним, но не нашёл ответов. Он судорожно промотал память вновь, вытаскивая новые образы, надеясь получить информацию. Возможно, она существует где-то в образе внутри других аксонов, до которых Айсер ещё не дотянулся. У него оставалось ещё время, пока мозг Ирубберо жил. Одно двумерное изображение сменялось другим. Но ответа не было. Казалось, что миссия, возложенная на плечи Ирубберо, настолько важна для него, что не имеет значения в чём она заключалась. Словно слепая вера, движущая людское сознание. Непоколебимый фанатизм, несгибаемая вера — во что? Справедливый мир? Искупление?

Сознание Ирубберо потухло. Айсер лишь наблюдал, как последний пучок света сконцентрировался в центре изображение, а затем бесследно исчез. Нейромоды Айсера вернули его в реальный мир. Он открыл глаз, глядя на мёртвое тело перед собой. Твир, весь в слезах, держал в своих руках консоль.

— Я не мог на это больше смотреть, — оправдываясь, еле выговорит он. — Никто не заслуживает такой участи.

— Даже террористы, виновные в гибели сотен тысяч людей?

— Мы люди, а не животные, — всхлипнул Твир.

Электроды и кабеля отсоединились от Ирубберо, возвращаясь в исходную конструкцию. Айсер отпустил тело, подымаясь на ноги. Он обошёл трясущегося Твира, подойдя к раковине.

— Что нам дальше делать? — Трясущимся голосом спросил Твир. — Флот ведь скоро будет здесь.

— Я отправляюсь на станцию пересадки.

— А как же я?

— А что ты? — Айсер устало мыл руки. Он достал пластиковую из медицинского шкафчика, висевшего на стенке над умывальником, банку со спиртом, протирая им вдоль использованных лезвий. Они позже пересоберутся, но не стоило рисковать неожиданным заеданием механизмов. К тому же, в крови Ирубберо могли присутствовать чужеродные наноботы, пускай это и маловероятно. Струя воды, выходящая с конца крана, омывала лезвия. Линии света, отражённые от ламп, играли на их гранях, подмигивая Айсеру. Он набрал в ладони воды, промывая своё лицо.

— Станция пересадки — это же пункт сбора Службы Безопасности Орбиталища? Я туда не поеду. Я не самоубийца.

— Не едь, — Айсер взял грязное полотенце, попавшееся ему под руки, вытирая им влагу со своего тела.

— Мой пропуск отсюда? Когда я его получу? Я хочу немедленно.

— Никогда.

— Ты ведь обещал.

Айсер бросил грязное полотенце в раковину.

— Я обманул тебя, Твир.

— Что? — Твира охватила паника. — Что?

— Не будет никакого пропуска. Я обманул тебя. Воспользовался. Ввёл в заблуждение.

— И что мне теперь делать? — подавленно ответил Твир.

— Можешь остаться здесь, — холодно, без эмоций, ответил Айсер. Ему было всё равно.

Твир осел на пол, захваченный отчаянием.

— Извини, Твир. — Айсер покинул квартиру, оставив разбитого Твира одного.

Дойдя до общей лестницы, он услышал звуки человеческих голосов, доносящиеся снаружи. Времени было позарез, но он не смог устоять, поддавшись любопытству. Он не направился прямо на крышу небоскрёба, к вертолётной площадке, а спусти вниз. Восемьдесят этажей пролетели для него незаметно. И чем ниже он спускался, тем отчётливее нарастал шум. Городское настроение затягивало его к себе. Открыв дверь дома Айсер оказался на улице полной людей, двигающихся под освещение костров и пожаров. Люди радостно жгли машины, бросая в огонь различные вещи. В горящем мусоре Айсер отчётливо видел флаги ВЗП, плакаты и военное обмундирование. На дорожной части, свободной теперь от машин, люди собирались в группы. Кто-то из них окружил костры, наблюдая за процессом, подкидывая мусор в жерло огня; другие хаотично двигались, радостно обсуждая события последних дней. На их лицах сияли улыбки, такие же, какие бывают у тех, кто считает себя победителем, одержавшим победу в неравном бою. Каждый из них приписывал себе отход солдат Службы Безопасности, думая, что его вклад оказался в этом не меньше, чем вклад других. Айсер, поглощённый городским настроением, не заметно для себя, пошёл вдоль улицы, наблюдая за происходящим. Не было сомнений, что такая же картина была на всём орбиталище. На всех оставшихся на Булыжнике. Всё стремилось к человеческому хаосу. Но в нём был порядок, едва заметный, но всё же порядок. Каждый по-своему, объединённый общим настроением, праздновал. Две молодые девушки смеясь пробежали мимо Айсера, улыбнувшись ему в ответ. Он шёл на звук музыки, доносившийся дальше по улицы. Кто-то включил свою студийную аппаратуру на полную мощность (интересно, откуда он взял энергию?), передавая звуки музыки из своего окна дома. Толпа пустилась в пляс, превратив асфальт в танцпол, а зеваки, такие как Айсер, наблюдали за их телодвижениями. Айсер обошёл их, провожая новых участников взглядом, присоединяющихся к общему музыкальному ритму. Вокруг одной из гор мусора, объятой пламенем, освещавшим погружённый во мрак участок улицы, стояли люди, распивая спиртные напитки и подкидывая лишние кучки мусора в общую обитель. Когда Айсер поравнял с ними, один из людей поприветствовал его. На его багровом лице, переливающимся в тенях, виднелась улыбка. Он протянул Айсеру кусок спрессованной синтетической бумаги, завёрнутой в пакет. Айсер принял подарок, с удовольствием швырнув в огонь. От колыхнувшегося языка пламени отлетели язычки меньше, уносимые атмосферой ввысь. Какие-то старые воспоминания, дремавшие в его сознание, охватили его, заставляя вспомнить другое время. Айсер улыбнулся и двинулся дальше. Ему попадались люди, сидящие в трансе, державшиеся за руки, словно совершающие древний ритуал, стараясь поблагодарить богов за случившееся. Иногда по свободной дороге шли другие. Они, в тёмных спортивных костюмах, с балаклавами, натянутыми на головы, размахивали фаерами, освещая себя пурпурными тонами, и, как и все остальные прохожие, топтали пропагандистские листовки, кои засыпали весь асфальт под ногами. Айсер насчитал двоих митингующих, несущих флаги, на которых красовалась греческая буква П. Репортёры, в поисках лучшего сюжета, снимали происходящее на визоры, надетые поверх глаз, записывая всё в свои базы данных нейромодов. Казалось, здесь было море людей, зажатых в тески громоздких зданий, и человеческие массы были скованны плотностью построек, но они свободно перемещались туда-сюда, проходя мимо Айсера, словно наплывающие на берег волны, гонимые бурей откуда-то из-за горизонта. Айсер посмотрел в небо, едва освещённое светом далеких звёзд, такое пустое и лишённое тепла, разрезанное на две части дугой, вдыхая аромат города, поглощённого анархией. Будто здесь, вдали от земли, своей колыбели и матери, человеческая цивилизация вернулась в доисторическое время, в палеолит, когда человек был ближе к огню, чем к понятию природы электрона. Един со своей природной сущностью — жесткой, безысходной, инфернальной материей. Когда он ещё не обменял свою свободу на безопасность, и теперь хотел вернуть первое себе назад, то, что по праву принадлежало ему. Ван Дайт или О'Шейн, иерархическая система, построенная строго на власти или же анархический утопизм, отвергающий любое понятие власти — были двумя половинами одного баланса. Эквивалента человеческому понятия морали и справедливости. Времена феодализма давно прошли и никогда не вернуться. Идеи Ван Дайта обречены на вечную борьбу рабочих классов, а идеи О'Шейна нереализуемы и могут жить пока живёт их конкурент. Только в месте они могут образовать баланс, создать порядок через шкалу окна «хаос-порядок». Кто-то подкинул ещё мусора в костёр, разведённый рядом с Айсером, радостно смеясь. Мимо прошла группа людей в балаклавах, кидавших сжатые кулаки к небу и скандируя какие-то лозунги, которые Айсер пропустил мимо ушей. Он немо смотрел в огонь, поедаемый им изнутри. Зря он так обошёлся с Твиром. Айсер вспомнил то мгновение, когда покидал то орбиталище, к разрушению которого он приложил непосредственное участие, то множество людей, видимые ему со ступенек вокзала. Выбрались ли они все до демонтажа? Мозг говорил, что Айсер не виноват в случившемся, что необдуманные действия Пирра повлекли за собой эти разрушительные последствия, но душа требовала очищение, требовала возмездие, требовала искупление огнём. Вечная дилемма между логикой и рационализмом, и моралью. Запах гари от костра, чей дым тянулся ввысь, проник в ноздри Айсеру. Никогда ещё это место, Булыжник, полный мечтающих людей, ему не казались настолько живыми. Настолько родными и знакомым.

Твир ушёл. Покинул свои апартаменты, уйдя в неизвестном направлении. Только мёртвое тело Ирубберо осталось там лежать в одиночестве. Никто не придёт его похоронить, попрощаться с брошенный на суд Айсеру. Он окрикнул лестничную площадку, в надежде услышать ответ Твира. Но его не было. Куда бы Твир не ушёл теперь, Айсеру не найти его. Да и времени не было. Ещё одна душа, которую он подвёл. Айсер забрал из квартиры всю свою аппаратуру, разложенную им ранее. Он занёс её на крышу небоскрёба, загрузив в реактивный вертолёт. На неосвещённом ночном небе его обтекаемые формы, окрашенные в серый цвет, были едва заметны. Забив военным арсеналом пассажирские места, Айсер закрыл боковую дверь, и сел на место управления воздушным транспортом. Он запустил систему взлома монорельс, найдя уязвимость через аналитический нейромод, профильтровав весь программный код. Получив права администратора, он выкатил вагон на нужную линию монорельс, сменив его пункт назначения на станцию пересадки СБО. Айсер установил таймер к своему расчётному времени прилёта к станции вокзала, запуская двигатели вертолёта. Аппарат, нагруженные военными образцами, плавно поднялся в небо. На подлёте к крыше вокзала, хакерская программа нейромодов нагло взломала систему СБО, получив для себя нужные пропуски высшего эшелона, позволив Айсеру спокойной пройти кордон военных, установленный внутри вокзала. Содержимое военные кейсов и вся амуниция, которые Айсер разместил на тележках на колёсиках, предназначалось (по фальшивым пропускам, написанных нейромодами) в резервное пополнение СБО, основным силам которого в данный момент предписывалось ожидать прибытие флота на военном космопорте. Гражданские пропускные и пограничные системы были закрыты, а магнитные баржи не функционировали. Никто не мог покинуть Булыжник в данный момент, ожидая следующее распоряжение, которое будет доставлено военным флотом. Возможно, Райкард бы отнёсся более коллаборционистски к приказу своих начальников, но Вэй решил разыграть карту покорности, не выдавая своих связей с террористами. Верхушка Пирра и О'Шейн двинулись в том же направлении — к космопорту. Значит, всё решиться там.

Под удивлённые взоры солдат, охраняющие перрон, Айсер, вкатив свою вооружение внутрь, отдал приказ монорельсе, закрыв за собой двери вагона. Он был единственный пассажир, у которого был билет в один конец. Через минут десять брешь в брендмауере системы СБО станет слишком заметной для алгоритмов поиска уязвимостей и защитных программ. Техники Службы Безопасности просмотрят логи, заметив взлом, и оповестят общую систему. Тогда всем станет известно, что кто-то угнал целый вагон, предварительно заблокировав целую линию монорельсы, который, на скорости три тысячи километров в час, мчится к станции пересадки, лежащей между орбиталищем и космопортом. Этих десяти минут будет достаточно, чтобы вагон успел по лифту подняться к общему монорельсу, чьи линии лежали на поверхности дуги, установить вагон на нужную линию, запустив его вектором к нужному пункту. Айсер не смешил открывать кейсы, ожидая окончания подъёма. Он выбрал одноэтажный вагон с множеством просторных иллюминаторов, любуясь видом погруженного в ночь орбиталища. Арка уходила в надир, растворяясь тонкой линией, едва заметной человеческому глазу. Вагон незаметно изменил своё положение в пространстве, поворачиваясь креплением к поверхности дуги. Он вошёл в объёмный контейнер, который перенёс вагон на нужную линию рельс. Машина бесшумно двинулась, ускоряясь по вектору движения. Айсер открыл запечатанные кейсы, разбирая амуницию: складные штурмовые винтовки, миномёты, усилители излучателей, гранаты, ракеты, множество патронов и полный, боевой экзоскелет, который требовалось собрать по частям в одну единую, подвижную конструкцию. Первым делом он взялся за винтовки, разобрав на составляющие: каркасы он откинул, оставив внутренние, подвижные детали. Сопла и дула, вместе с компенсаторами, он обрезал плазменным резаком, укоротив начальный импульс пули. Точность попадания не играла роли, важнее было уместить всё это над предплечьями Айсера. Детали от орудий он установил поверх уже имеющихся, подключив к ним спусковые пружины. Возвратно-боевые пружины обтянули внешний слой конструкции. Закрывающий механизм был удалён. Если пружина вылетит, Айсер отсоединит нужную секцию сопел на ходу. Айсер стянул кожу с мест, где в его тело были вживлены рентгеновские излучатели. Их гладкие головки вышли наружу, осматривая обстановку. Айсер легонько надломил их у оси основания, проверив контакты. Из кейсов он вытащил несколько экранирующих лент, приклеивая их себе вместо кожи. На глаза излучателей он поставил кристаллические усилители, в форме миниатюрных треугольников, лучше собирая в унисон исходящий когерентный пучок, склеивая геометрические фигуры и головки лентой вместе. Лента более термостойкая, чем контуры излучателей, и если они перегорят, то не повредят соседние системы. Головки повернулись на двести сорок градусов, оставив мёртвый угол для шеи. Когда диагностика не выявила в них ошибок, Айсер втянул в себя головки, оставив лишь их верхушки торчать на виду. Ладони он оставил в человеческом виде. Они, словно чужеродный элемент, архаизм, выделялись на фоне той кучи метала и техники, насаженной на локтевую кость, сделанной из титана. Вокруг запястья были обмотаны полимерные обручи, которые можно было обхватить как рукоять, если потребуется вести огонь раскрытыми в режиме «веера» соплами. Они, присоединённые отростки, будучи подвижными деталями, медленно меняли свой вектор огня. Айсер уплотнил их, собрав воедино, чтобы они не мешали ему. Лишь вершина айсберга амуниции. У Айсера было и другое вооружение, более экзотическое. В правой руке он оставил зазор для фотонного аппарата, собирая в данный момент заряд. Микроорганизмы, оседающие на внутренних стенках кишечника, поглощались им, перерабатываясь в белок. Белок расщеплялся в камере, размером в несколько сотен микронов, установленной между кишечником и почками. По нанокабелям, пронзающих тело Айсера, энергия закачивалась в генератор фосфарного заряда. Мочевой пузырь переработал всю жидкость в химические элементы и энергию для фабрики репликаторов. Тоже самое сделала и печень, расщепив белковые и аминокислотные цепочки на химические составляющие, переводя их в энергию для тела. В мочевом пузыре образовался иной биотоп, позволив оживить спящих Electrophorus Micro — специальное семейство малюсеньких угрей, размером в миллиметры, выведенных для генерации дополнительной энергии. Нейромоды, все до единого, активировались, обмениваясь друг с другом информацией и объединяясь в оптимизированные консорциумы, разбиваясь на отряды и подотряды. Электроды и проводящие ниобий-алюминиевые элементы, установленные в каждый позвонок, обменялись электрическим импульсом. По спине Айсера пробежали мурашки, заставив его сделать несколько аэробных упражнений, потягивая свои мышцы и связки. Сканеры несколько раз перепроверили вагон, отсигналив о своей готовности. Айсер привёл в готовность всё имеющееся вооружение, подходя к пределу своих возможностей. Его тело медленно, но нагревалось. Это касалось и мозга. Эпидермис сошёл с затылочной стороны головы, позволив выйти наружу трём блестящим радиаторам. Таймер, видимый поверх боевой сетки, измеряющей расстояние, оповестил Айсера, что прошёл час с момента его отбытия от орбиталища. Айсер вытянул патронную ленту, соединяя её с креплением в запястьях. Ему удалось оптимизировать свои самодельные пулемёты, расставив их в нужном порядке так, чтобы гильзы не мешали ему, покидая новую родную обитель. Другой конец ленты он установил во внешний каркас экзоскелета. Там же находился и миномёт, в который Айсер загрузил мины. Он вытащил из кейса подошвы экзоскелета, положил их на пол и сел на пассажирское сидение. Айсер стащил с себя армейские ботинки, просовывая босые ноги в титановые пластины, на внешней стороне которых находились ручные замки. Айсер настроил нужный для себя размер. По ногам пробежало лёгкое вибрирование, означающее, что ноги экзоскелета, доходящие до колена, успешно активировались. Полный бронежилет, помеченный символикой СБО, Айсер просунул броню через голову, затягивая зажимы и ремни на своём теле. Подключившись к системе бронежилета, Айсер отдал ему команду уплотниться и максимально обтянуть тело. Когда с бронежилетом было покончено, в дело пошёл каркас экзоскелета, состоящий из двух частей: передней и задней. Полные экзоскелеты, как правило, надевают со сторонней помощью. В одиночку не слишком удобно, но Айсер справился. Патронная лента скрутилась на его спине, внутри заднего корпуса брони. По телу вновь пробежало лёгкое вибрирование. Система экзоскелета оповестила Айсера, что её батарея полна на три четвёртых, но прочность составляла сто процентов. От экзоскелета выдвинулись подвижные части, покрывая пах, плечи, верхнюю часть рук и таз. Ещё восемь пластин накрыли ноги до колена. На них активировались лёгкие магниты, которые удерживали титановые пластины между собой, образовывая прямоугольник, но не сковывавшие движения и перемещения. Гидроусилители издали лёгкий шум, выдыхая из себя лишний воздух. Вся эта масса, нависшая и взявшая в своим тески, совсем не чувствовалась Айсеру. Он оставался так же лёгок, как и был ранее. Он не стал надевать руки экзоскелета, посчитав их лишними. В своих руках он держал тёмный шлем круглой формы с блестящим зеркальным забралом, в котором отражалось его лицо. Айсер молча сел на пассажирское место, всматриваясь в своё отражение. Через какое время он опустил шлем, решив всё окончательно обдумать. Он мысленное командой выключил свет внутри вагон, погрузившись в тьму.

За широким иллюминатором мерцали миллионы звёзд, разделённых сотнями, а то и тысячами световых лет. Лишь слабое световое гало отходило от поверхности дуги, излучаемое радиаторами. Грязно-коричневая линия родной галактики устремлялась от зенита в периферию, туда, где человеческий глаз бессилен что-либо увидеть. Где-то там, за линией Млечного Пути, другая галактика, Андромеда, скрытая пеленой пыли и расстояния, мчалась объединиться со своим соседом. Айсер задумался, доживёт ли человечество до того момента, равному нескольким десяткам галактических лет. Где-то впереди, между Булыжником и Стрельцом находился Закроф в двухстах шестидесяти световых годах. Свет от звезды, освещающей его, ещё не дошёл суда, в эту область космоса. Ограниченные скоростью света, там, Айсер и Луна всё ещё живут вместе, застывшие во времени. Мартиньяо цел, Пирра ещё не существуют. А ещё дальше, в сторону к положению солнечной системы, Айсер и Луна ещё не встретились. И не родились. Как бы Айсер хотел, чтобы закон причинности остался нерушим, веря, что в другом мире, лучшем, ничего ужасного не произошло. Он представил Луну, сидящую рядом с ним в этом вагоне, мчащемся сквозь пространство и время. Её голова лежит на его плече, а её длинные, тёмные, кучерявые волосы спадают вниз. Она кажется такой огорчённой, такой усталой. Будто её что-то очень сильно разочаровало. Айсер осторожно смотрит на неё, боясь спугнуть этот миг, спроектированный его воображением. Они вместе неподвижно смотрят на звёзды и ночное небо впереди, звёзды на котором неподвижно застыли. Луна подымает голову. Айсер поворачивается к ней, и их взгляды пересекаются. Он смотрит в её карие глаза, пытаясь понять, что же её так опечалило. Её мягкие, нежные губы, манящие к себе, что-то тихо шепчут ему, но он не может разобрать. Что-то о них, что-то о любви между ними, пытаясь объясниться. Слова, застывшие и безвозвратно потерянные во времени. Айсер закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Что-то очень острое кольнуло его в сердце, от чего на душе стало тяжело и грустно. Он знал, что он один в этом вагоне. Луны не было здесь. Здесь никого больше не было. И никто не поймёт его. Луна умерла. Безвозвратно. И он тоже. А теперь он здесь, гонимый местью вперёд. А что потом? Он выполнит свою миссию, разберётся с Пирра, закончит поставленную перед ним задачу Йеном, и потребует своё долгожданное вознаграждение — гражданство Землянина. Он удалит всю военную технику из тела, разорвёт контакт с Антитеррористической Организацией, переедет на Землю, где будет заниматься каким-нибудь мирным делом. Как они и хотели с Луной. Перед глазами рисовалось радостное будущее, где он посещает Мадрид и находит Луну. Они начнут всё заново, и больше ничто их не разлучит.

Конечно же, этому не бывать. Луна умерла безвозвратно. Тот человек, воскрешённый по оригинальному нейронному образу, не имеет ничего общего с той, другой, настоящей Луной, которую и любил Айсер. Она была единственной и неповторимой, как тот момент, который исчезает навечно, как только ты неосторожно моргнёшь или оглянешься. Они оба изменились в тот момент, когда полюбили друг друга. И такой индивидуальной, особой, его Луны никогда уже не появится на свете. Ту жизнь не вернуть, как и не вернуть Луну. А что же до самого Айсера? Настоящий Айсер умер в тот день, когда небо над их головами покрылось яркой вспышкой, а ударная волна разделила их. Кем бы не был Айсер, он не имеет ничего общего с тем добрым парнем, любимым и любящим. Йен прав — с тех пор утекло слишком много воды, прошло слишком много времени. Прошла вечность. Тот Айсер никогда бы не понял мотивации Айсера, продавшего душу вендетте, сделавшего реваншизм своей религией. Никогда бы не принял его сторону и не оправдал его поступков. Никогда бы не смог осознать его борьбу. И Айсер, то, чем он стал сейчас, уже никогда не будет так счастлив, как тот парень, оставшийся на Закрофе.

Осознание принесло покой Айсеру. Вселенная Клемента Айсера Гафнера коллапсировала и возродилась вновь. Из пекла и углей. Больше не требовалось обманывать себя. Человечность слишком дорогая цена для того, кто приносит разрушения. И если существуют люди, чудовища, готовые пойти на всё, чтобы разрушать и убивать, то должен быть кто-то, кто пойдёт на всё, станет сам чудовищем, чтобы их остановить. Айсер смотрел перед собой в пустоту вселенной, всматриваясь в бесконечность и необъятность. Он снял все ограничения с вооружения, переведя себя в режим «максимального подавления». Айсер, в ожидании прибытия, вдохнул воздух, в тот момент, когда на небосводе погасла одна из звёзд.

Сделанный из бумаги и ветра

Суммарная площадь Станции Пересадки составляла триста тысяч квадратных километров. Она брала в кольцо окружность дуги, покрывая весь периметр. Инженеры Булыжника нарастили на поверхности дуги аксионновый слой, получив подобие большого кожуха и устойчивую материальную почву для строительства. Образовавшуюся поверхность залили бетоном, поверх которого возвели линии из спаренных ангаров. Все существующие линии монорельс шли сюда, большинство из которых здесь и заканчивались. В противоположной стороне, проходя через все существующие орбиталища, находилось общее депо, откуда обычно начинали своё движение вагоны. Там же и ремонтировались. Здесь, на Станции Пересадки, вагоны обычно использовали военные и инженеры для своих нужд, доставляя поставки торговых кораблей, прилетавших в космопорт. Ангарные проёмы длинной в триста метров впускали в себя вагоны с обоих сторон. Наружные прожекторы освещали проезд внутрь. Невозможно было не пройти Станцию Пересадки, чтобы попасть из орбиталища в космопорт и наоборот. Она являлась этаким огромным пограничным пунктом для негражданского персонала. Бетонные стены ангаров прижимались вплотную друг к другу, будучи соединёнными сетью туннельных переходов между собой. СБО и ВЗП пристально заботились о безопасности. В своём понимании.

Тринадцать отдельных линий веток монорельс расчерчивали каждый ангар изнутри на сеть длинных, прямоугольных бетонных перронов, обставленных инженерными кранами, уходящих столбами к потолку вверх. Каждые десять метров, по прихоти рекламодателей, на перронах были установлены рекламные стенды, пестрящие яркими картинками. На их стеклянной, глянцевой поверхности проскакивали голографические изображения, рекламирующие тот или иной товар для потребителя. Несколько металлических контейнеров, разгруженных ранее, и ожидавших своего часа, стояли впритык в нескольких метрах от кранов, освещённых лампами на потолке. Стены были украшены рекламными, пиксельными билбордами со сменяющейся по таймеру рекламной картинкой.

Несколько пустых вагонов стояли на линиях монорельс, возле безлюдных перронов. Рядом с ними, так же одиноко и брошено, стояли неубранные погрузочные машины, предназначенные для перестановки контейнеров.

Огромный вокзал, в который можно было поместить гипермаркет, изнутри также был разделён крупными бетонными колонами, которые упирались в потолок. Они не были несущими конструкциями, а скорее вспомогательными. На их стенке были визуализированы направления, по которым можно было сориентироваться в пространстве по номерам перронов.

На одном из перронов, перекрывавшим линию монорельс, взвод солдат ожидал украденный вагон. Здесь разместили укрепления, расставив оборонительные посты. За ними установили четырёхствольные турели. Укреплениями обставили и соседние перроны, увеличив шансы на успешное задержание цели. Последнее, что увидели солдаты, стоявшие ближе всего к линии монорельс, это хорошо освещённое здание ангара с его большими лампами-прожекторами, свисающие с потолка. Вагон на бешенной скорости влетел в здание, сойдя с линии движения. Переворачиваясь, он снёс стоящие на своём пути объекты, вызвав разрушения и огонь. Волна разрушения перенеслась на соседние перроны, сметая всё перед собой. Как бы системы охраны не пытались замедлить военный вагон, мчащийся со скоростью в одну двенадцатую от максимальной скорости в четыре тысячи километров в час, этой двенадцатой части было достаточно, что расчистить путь перед Айсером. Он заранее выпрыгнул в вакуум, удерживая скоростную константу вагона хакерским нейромодом. Защитная система монорельс боролась как могла, но Айсер оказался более напорным. В вакууме его импульс остался неизменным, но уменьшался пропорционально его приближению к аксионновой поверхности, компенсирующей полученное изначальное ускорение. Псевдовектор менялся. Приближаясь к ангару, Айсер вторгся в его систему, заглушив вызов тревоги. Он вырвал кусок программного кода, стерев его. Программа попыталась использовать резервную копию, восстанавливая исходное значение, но Айсер остановил и эту попытку, рассоединив связь системы ангара с общей сетью Станции Пересадки. На какое-то время сеть постройки окажется закрытой от внешних изменений, дав шанс Айсеру проникнуть внутрь. Теряя своё ускорение, он влетел внутрь залитого светом ангара, приземляясь на бетонную поверхность. Сошедший с рельс вагон прочертил рваную линию, вдоль которой полыхали очаги возгорания. Уцелевшие остатки человеческих тел были разбросаны по бокам от линии — вырванному куску бетона. Переломанный вагон лежал в метрах пятистах, врезавшись в бетонную стену, раскрошив её на части. Не касаясь пола, Айсер просканировал помещение, параллельно получая доступ к архивам и логам камер слежения закрытой системы. Он знал, что искать: прямоугольную конструкцию, укрытую в металлический ящик, сопровождаемый Пиррой. Сканер не успел закончить свою работу, когда несколько целых турелей пометили Айсера своими система прицеливания, тем самым выдав себя. Миномётная установка, закреплённая на спине, произвела залп самонаводящимися минами, которые, оставляя за собой дымчатые баллистические изгибы, устремились к целям. Две электромагнитные мины слетели с пояса Айсера, детонируя в тридцати метрах. Сканер оповестил об оборонительных системах, приходящих в боевой режим, и десяти-тринадцати солдат, одетых в полные экзоскелеты. Айсер опустился на пол. Эхолокатор оторвался вверх, набирая высоту. Активировавшийся излучатель разрезал его на две части. Часть мин защитные системы сбили, позволив оставшимся долететь и поразить цели.

Алгоритмы нейромодов отфильтровали картинку, выдав результат. Запись была сделана восемь часов назад. На ней четверо людей, закрытых экипировкой, выгружали из военного вагона небольшой контейнер, помеченный в системе как груз для доставки в космопорт. Движение груза неоновой линией перенеслось Айсеру, отобразившись у него перед глазами и направляя его по следу. Ему предстояло попасть в соседний ангар. Не останавливаясь, Айсер пригнулся, набирая ход по указателю навигатора. В данный момент, от турелей, излучателей, и выживших солдат, его укрывали завалы по правую руку, образованные разрушениями. Однако, через обороняющихся и лежал его путь. Он произвёл сканирование местности, так тщательно, насколько это было возможно. Получив примерное местоположение целей, он произвёл залп из миномёта, накрывая объекты по ту сторону завалов. Раскачиваясь на бегу, он прыгнул, перелетая сгусток металла, коим были не так давно защитные укрепления. Нейромоды дали мозгу дозу нейростимуляторов, ускорив его работу. Для Айсера весь мир погрузился в рапид, замедлив своё действие. Частота восприятия кадров его глазом увеличилась. Теперь он видел даже длину волны излучаемых пучков. Оказавшись над завалами, перед ним распростёрся весь периметр ангара. Тактический нейромод сразу же наложил на зрительский интерфейс карту возможных укрытий, а боевой нейромод пометил все цели, обрисовав их контуры голубым цветом поверх глаз Айсера. Солдаты, находящиеся по эту сторону, ожидали его, наведя свои автоматы и зафиксировав на его теле. Сопла турелей, замедленные во времени, пытались идеально навестись, поворачиваясь к зависшему в пространстве человеку, чьи нео-доспехи окрасились в цвета язычков пламени, колышущихся под ним. Тени Айсера, образуемые разными источниками освещения, боролись за своё господство.

Визор, синхронизированный с работой неомодов Айсера, рассчитал индивидуальную дистанцию для каждой из целей. Браслеты скользнули вдоль кисти на ладонь, превратившись в рукоять, закрученную в рог. Айсер схватился за них, позволяя десяткам автоматических сопел раскрыться из своих предплечий. Словно трава, оттаявшая после длительной зимы, они потянулись в стороны врагов. Аналитическая программа разбила их на равные отрезки, разделив на каждую живую мишень. Кто-то успел укрыться за оборонительными установками, защитившись от дождя пуль, который накрыл всю местность. Гильзы ливнем посыпались от Айсера. Он видел каждую пулю, устремлённую вектором в стоящих перед и под ним людей, как они проходят сквозь препятствия, разрывая плоть на куски. Никто из живых не успел открыть по нему огонь, а защитные установки не успели поймать его в свои сенсоры, на шаг не успевая за ним. Айсер вёл огонь до тех пор, пока не приземлился с другой стороны завалов, окончательно оказавшись на противоположной стороне. Коснувшись пола, он сделал резкий кувырок, увернувшись от огня турели. Развернувшись, он выстрелил в неё из рельсотрона, снеся верх орудия. В фейерверке иск он отлетел в сторону, замедленный для восприятия Айсера. Разорванные тела, лишённые своих конечностей и прошитые насквозь, с выпотрошенными титановыми бронежилетами, падали к земле. Те, кто успел спрятаться, теперь подымались из своих укрытий, нацеливая штурмовые винтовки. Айсер передвигался между завалами, грамотно маневрируя от одного укрепления к другому. Он ни на секунду не прекращал заградительный обстрел, не позволяя поймать себя на мушку. Рентгеновский лазер оборонительной установки разрезал металлический мусор рядом с Айсером, пройдя в считаных сантиметрах от его правого плеча. Головки излучателей Айсера тут же ответили, направив своё излучение в противоположном направлении. Через образованное отверстие Айсер выпустил последний заряд мин. Взрывная волна накрыла соседние укрепления. Гидроусилители экзоскелетов удержали солдат на месте. Разряженный миномёт Айсер отсоединил от себя. Он скользнул по спине вниз, падая на пол. Не передвигайся Айсер так быстро, его бы уже давно подстрелили, разрезали, взорвали. Несколько автоматических гранат, выпущенных обороняющимися, взорвались позади него, в завале, откуда Айсер только что выпрыгнул. Оказавшись в следующем завале, он столкнулся с солдатом. Тот, не ожидаемый встречи, растерялся, не успев хорошо навестить. Айсер видел, как десяти сантиметровые пули, пронзающие молекулы воздуха, оставляли за собой волновые смещения, схожие с изменением длинны излучения. Как пули разрывают грудную клетку, превращая её в фарш. С обратной стороны пули вылетали окрашенные в багровые тона. Луч вражеского излучателя, движимый скоростью света, нашёл небольшой сквозной проём в куче металлолома, разрезав головки излучателей Айсера на равные доли. Айсер едва успел уйти от вектора прицела излучателя, не позволив тому сделать тоже самое с его телом. Он зажал рукоятки обручей, разворачивая автоматические сопла «веером» перед собой, словно гармошку. Получив максимальное ограничение радиуса поражения, он рывком перелетел следующий высокий бордюр, разделявший перроны, выйдя на огневую дуэль сразу с несколькими солдатами, укрывшимся за бронебойной турелью. Надоедливый излучатель был где-то западнее, на часов девять или десять. Электромагнитная граната слетела с пояса, взрываясь над головами укрывшихся. Образовавшееся помехи мешали тем вести прицельный огонь программами корректора наведения, и те были вынуждены положиться на свой стрелковый талант. Айсер послал в укрепление две взрывные гранаты, но те были уничтожены на подлёте системой турели, уцелевшей от электромагнитного импульса. Автоматические сопла уничтожили троих солдат, и Айсер успел нырнуть за высокий, бетонный бордюр. Турель обстреляла бордюр, вырывая куски бетона из основания. Едва Айсер ушёл от бронебойных пуль, как сенсоры предупредили его об направленном в его сторону излучении. Айсер не успел увернуться и короткий импульс прожёг его насквозь в области левого лёгкого. Айсер выругался, но повреждения оказались незначительными. Бронежилет и экзоскелет приняли на себя основной урон, снизив его мощность. Наноботы, сложенные в кристаллическую сетку по всему телу, минимизировали прожёг, не дав лучу разрезать Айсера на две части. Айсер сделал кульбит, отстреливая последние в ленте патроны, и освободился от веера сопел. Патронная лента скользнулся за ними, брошенная в сторону. Успев добраться до следующего укрытия, он перемодифицирал предплечья, сделав себе парные рельсотроны, уменьшив объём масс, но увеличив патронташ. Тактическая сетка высветила возможное положение излучателя, и Айсер выстрелил зарядом в ту сторону. Игла просвистела в воздухе, разнеся излучатель на мелкие детали, забавно разлетавшиеся в сторону. Двое солдат, по правую руку Айсера, показались из-за укрытия. Айсер сжёг их фосфорным зарядом.

Короткими перебежками между завалами, от одного укрепления до другого, он сокращал свою дистанцию с турелью на это части перрона. Оставшиеся две находились на последнем перроне, прямо перед проходом в соседний ангар, куда и направились агенты Пирра часами ранее. Спрыгнул к рельсам, он, пригибаясь, пробежал до следующего укрепления. Перелетая ограду Айсер оказался на одной плоскости с ещё тремя солдатами, укрывавшихся здесь. Они открыли по нему огонь, но пули проходили мимо, огибая контуры тела Айсера. Двоим он успел снести головы зарядами рельсотрона, прежде чем обойма турели прошила укрепления, заставив его уклониться. Секундная задержка позволила солдату прицелится. Часть кинетической энергии приняла на себя кристаллическая решётка наноботов под эпидермисом, а большая пришлась на экзоскелет, который покрылся дырками. Бронежилет потерял одну четвёртую своей прочности, разделив энергию с кристаллической решёткой. Защита правой стороны Айсера была уничтожена, сделавшись его ахиллесовой пятой. Он прыжком подпрыгнул к солдату, уходя от огня и заходя ему под левую руку, стараясь не подставлять свой правый бог, где кристаллическая сетка из наноботов потеряла свою прочность. Айсер схватил солдата за затылочную часть головы, бросив со всей силы того лицом в пол. Зеркальное забрало сломалось, разлетевшись на мириады осколков. Нейромоды биопоказателей вывели предупреждение Айсеру на глаза, указывая, что правая сторона требуется в срочном ремонте. Айсер мысленно убрал предупреждением себе на слепое пятно, стряхнув с себя блестящие, заострённые наконечники пуль, словно зубы пираньи, вцепившиеся в кристаллическую поверхность. В коем веки экзоскелет уберёг кого-то. Айсер скинул с себя груду титановых пластин, более не нуждаясь в них и гидроусилителях, оставаясь в шлеме, полуживом бронежилете с порванными ремнями и экзоскелетовых ботинках. Он вновь уточнил местоположение турели на данном перроне. Орудие находилось в десяти метрах и вело беспрерывный огонь, расстреливая разделяющие их ограждения. Другие две турели, установленные у перехода, были закрыты одной из колонн. Айсер удачно рассчитал свой угол, минимизировав свои боевые затраты. Он вновь спрыгнул на рельсы, двигаясь ниже линии пола. Две гранаты вылетели из укрытия, перекрыв путь движения Айсера. Он увернулся от поражающих осколков, запрыгивая назад на перрон, и дальше, на скорости взбираясь поверх бордюра. Он совершил кульбит, уйдя от линии огня турели, но выведя себя на прямую поражения цели. Две ускоренных рельсотроном массы, состоящей из уплотнённых репликаторов, снесли крепления турели в основании, сорвав аппарат с места. Сопла с ужасным скрипом зарылись в пол. Солдаты, укрывавшиеся здесь, вылезли из-за укреплений, открыв огонь. Айсер метнул им за спины взрывные гранаты, выставив предварительно таймер на минимум, словив в ответ несколько пуль. Бионейромод высчитал девять. Большая часть в центральную область грудной клетки, сдержанная кристаллической решёткой, но одна отрикошетила от неровной поверхности в шлем, войдя, на счастье Айсера, выше забрала, где благополучно застряла. Поражающие элементы вывели из строя троих солдат. Другие трое удержались, но, из-за непосредственной близости к зоне поражения, они растерялись, позволив Айсеру сблизиться с ними. Айсер опрокинул ближайшего, кинув его к земле и выхватил его боевой автомат. Хакерский нейромод моментально взломал систему орудия, получив к нему доступ. Он убил двух, выстрелив им по очереди в забрало. Сбитый ранее солдат быстро пришёл в себя, достав из своего экзоскелета ручное холодное оружие. Айсер играючи отбросил автомат в сторону, скользнул под солдата, вытянув левую ногу вперёд. Стопа вошла над таранной костью левой ноги, там, где в документациях экзоскелета были отмечены уязвимости, сломав солдату большеберцовую и малоберцовые кости пополам. Сапоги экзоскелета выгнулись в обратную сторону, пытаясь скомпенсировать полученные повреждения засчёт гидроусилителей, но безуспешно. Солдат, падая, попытался нанести разящий удар лезвием, но Айсер, сидя на полу, выхватил холодной орудие, заметил нужный угол, и вогнал его конец в горло своему оппоненту, между шлемом и телесной бронёй. Айсер, поднявшись рывком, перепроверил доступное себе вооружение. Он активировал ротор катушки Теслы, вшитого в свой правый бицепс, подобрал автомат и спрыгнул с перрона.

Искусанная пулями бетонная колона, разделяющая два перрона, закрывала собой Айсера от прямого огня двух последних турелей, оставшихся в рабочем состоянии на этой части Станции Пересадки. Куски бетона, вырванные из неё, осыпались на множество маленьких песчинок, усыпав пол у основания белым песком. За колонной, через линию монорельсы, на открытом со всех сторон перроне, за бетонными бордюрами и оставленными контейнерами укрылись несколько солдат, контролирующих периметр перед собой. За ними находился переход в следующий ангар, куда и требовалось попасть Айсеру. Он был единственным. Интересно, какой архитектурный маньяк посчитал, что один, пускай и широкий по площади, но разделённый на этажи и лестничные пролёты переход между ангарами, хорошая идея для столь больших помещений, предназначенных для перемещения больших скоплений боевой техники и живой силы. Знай своё направление Айсер раньше, он бы свернул ещё на подлёте, но теперь у него не было другого выбора, как прорваться через хорошо расставленные укрепления, перед которыми отлично виден весь перрон, уцелевший после тарана вагоном. Дальше, за колонной, не было места, где можно было бы плотно укрыться. Не было и небольших укрытий, годных для быстрого перемещения. Несколько рекламных стендов с выбитыми стёклами, изогнутые от взрывных волн, да несколько длинных скамеек, обшитых синтетикой. Если у укрывшихся по ту сторону есть хотя бы один миномёт, то им не составит труда обстрелять Айсера ещё на подходе. Территория была непроходима напрямик. Никто в своём уме не кинется на пулемётную очередь турелей, будь он трижды обшит кристаллическими решётками и обложен бронежилетами.

Айсер просканировал местность до стен, разделяющих ангары. Сквозь помехи он получил примерную карту местности, определив положение солдат по резонирующим нейромодам в их головах. В этот раз солдаты укрепились серьёзно, по военному слову, расположившись по два человека на флангах, подменяя друг друга если это потребуется. Ещё двое засели прямо по центру, перед проходом, укрывшись за бетонными блоками. Турели находились по одной справа и слева от них. Получалась боевая линия обороны, грамотно расставленная. По сути, солдаты были дополнительными и вспомогательными средствами, тогда как основной упор делался на турели, основания которых тоже были закрыты от Айсера бетонными бордюрами. Лишь их длинные сопла, отходящие от прямоугольного, титанового каркаса толщиной в тринадцать сантиметров, были видны, выглядывая в сторону атакующего. Угол их обзора был сведён к минимуму, перекрыв свободные зоны колоны. Если Айсер попытается выбежать, автоматические системы моментально наведутся на него. Электромагнитные гранаты закончились. Дистанция, разделяющая положение Айсера и турели в тридцать метров, не позволяла использовать взрывные гранаты или рельсотрон: в первом случае их попросту собьют, а для второго варианта не представлялось возможности покинуть укрытие для наведения и не подвергнуться обстрелу. Айсер закрыл глаза входя в систему ангара. Она оставалась закрытой изнутри для внешних систем, но все аппараты, находящиеся здесь, включая турели, должны были быть подключены к ней. Он просмотрел логи. Найти два девайса, подключенные к электропитанию ангара, не составило труда. Айсер попытался войти в них, но получил ошибку. Он попробовал вновь и вновь, но итог был один. Турели оказались заблокированы заранее, перепрошитые на пиратские коды, закрытые и не обновляемые от систем СБО, что являлось грубейшим нарушением устава. На удивление Айсера, над турелями поработал кто-то, имеющий оборудование не хуже его собственного. Айсер раздражённо выругался, открыв доступную дополнительную амуницию из своего инвентаря. Основные излучатели были уничтожены, но оставалась парочка вспомогательных, установленных сугубо на крайние случае, вроде нынешнего. Айсер слегка отодвинулся от колонны в поисках возможных отражающих поверхностей. Один из рекламных стендов, искорёженный взрывами, частично сохранил у себя стеклянную витрину, наклонённую так, что в ней слабо, но отражалась одна из турелей, изображение которой было искаженно наклоном самого глянцевого стекла.

Набрав побольше воздуха в себя, Айсер снял с себя бронежилет, задрал униформу СБО, зажав её в своей челюсти, обнажил свою брюшную полость, правый бок которой покрылся лёгкой сеткой разломов, и проткнул себя ладонями, ухватившись ими за ложные рёбра. Ручейки крови стекли вниз на штаны. Айсер заглушил в себе боль, прикусив кусок одежды, снимая ложные рёбра со скелетного, каркасного крепления. Послышался характерный хруст, а бионейромоды вывели на интерфейс оповещение, подтверждающее активацию вспомогательных излучателей. Каждое ложное ребро Айсера отошло от грудной клетки, разорвали кожный слой и образовали дополнительные излучатели ограниченной мощности на каждом из своих окончаний. Чёрные игловидные отростки, закрученные в рога, с гладкой поверхностью, на которой наноботы наращивали полупроводимость, отражали от себя свет, испускаемый лампами с потолка. В какой-то момент, Айсер подумал, не было бы лучше, если бы он просто прожёг колонну фотонной пушкой насквозь, ведь заряд всё ещё оставался при нём. Правда в таком случае, пришлось бы ограничиться поражением только одной турели, что не сильно бы упростило задачу прорыва. Айсер вытянул дрожащую руку, всю покрытую кровью, и модифицировал её в небольшой, десятигранный кристаллический отражатель, собрал наноботов воедино. Он развернул грани так, чтобы преломить пучок излучения под нужным градусом. Поджелудочный генератор раскрутил в себе ротор-пружину, использовав и разрядив несколько аккумуляторов, вживлённых между слоями кишечника, передавав предельную энергию к одному из концов излучателя. Следовало не промахнуться и Айсер это отчётливо осознавал. Аналитические и тактические нейромоды высветили вектор направления излучения, наведя указатель точно на отражение турели от глянцевой поверхности. Псевдоребро излучило больше энергии, чем могло, тут же перегорев от перенапряжения. Высокозаряженный когерентный пучок импульса преломился через кристалл, уменьшив свою длину, но увеличив мощность, вылетел со скоростью света на глянцевую поверхность рекламного стенда, сверкнув яркой звёздочкой. Частично рассеявшись на стеклянной поверхности, он рикошетом влетел в турель, прожигая небольшое отверстие. Этого было достаточно, чтобы лишить экранирования одной из турели. Глянцевое стекло, передавшее импульс, лопнуло. Поверхность использованного ребра задымилась, и Айсеру пришлось оторвать её от общей конструкции. С символичным треском, оно откололось вместе с обгоревшими проводами, имитировавшими кровеносные прожилки.

Переведя дух, Айсер ещё раз просканировал область за своей спиной, ища точки доступа к системе турели. Сигнал прошёл сквозь раскалённое отверстие, оставленное излучателем, и вернулся назад к нейромодам Айсера, оповещая о возможности удалённого взлома. Айсер не думая подключился к частному брандмауэру турели, отыскав в нём открытые порты для взлома. Если турель взламывали, перепрашивали и перепрограммировали ранее, то это сделает и Айсер. Получив схему устройства, Айсер получил и полный контроль над ним. Сигнал был слабым, но этого вполне хватило, чтобы заставить турель развернуться «лицом» к другой турели. Та разлетелась на несоставные части, поражённая бронебойной очередью. Кто-то, осознав произошедшее, тут же отключил обе турели от сети, выведя их из игры. Прикрывшись секундным замешательством и столбом дыма, исходящего от уничтоженной турели, Айсер, с разорванной по бокам брюшной полостью, рванул на другую сторону, перепрыгивая линию монорельс разделяющую перроны, заходя с фланга. Он обогнул четырёх солдат, а двое других, ближайших к нему, не успели сменить позиции, не адаптировавшись под новые условия. Айсер оббежал контейнеры, на ходу перелетев через защитный бордюр. К моменту, когда он приблизился в плотную к первой паре солдат, его левая рука, выше локтевого сустава, уже была переделана в магнитный конденсатор, поверх которого наноботы намотали индуктивные спирали, с игловидными терминалами выхода разрядов, выходящих на поверхности бицепса. Наномашины, вживлённые в стенки мочевого пузыря, проткнули угрей, заставив тех оживиться и сгенерировать электрическую энергию. Стенки мочевого пузыря, покрытые проводимым слоем, впитали энергию в себя, переводя её по кабелям в индуктивную катушку Теслы. Электрические разряды в виде играющих молний прошлись по солдатам, сжигая их внутри экзоскелетов. Мощности было достаточно, чтобы вызвать электрический шок, а их нейромоды заставить выйти из строя. Разобравшись с ними, Айсер перескочил следующее ограждение. Двигаясь между контейнерами и разрушенной турелью, он проскочил сквозь дым, выйдя к переходу между ангарами. Путь ему преграждала укрепившаяся здесь пара солдат. Они открыли отчаянный огонь в надежде остановить Айсера, но тот разрезал их излучателями, переправив мощность себе на рёбра, которые тут же перегорели. Безжизненные тела упали на бетонный пол, заваленный гильзами. Айсер поздно заметил, как последние два солдата, оборонявших проход, сместились с фланга, сменив свою дислокацию ближе к нему. Они открыли хаотичный огонь, заставив Айсера уйти за укрытие. Не рассчитав своё передвижение и препятствия под своими ногами, он зацепился ногой за кусок искорёженной арматуры, торчащей из бетонного блока. Айсер едва удержал свой баланс, ухватившись за ближайший бетонный выступ, окончательно потеряв свою скорость. Вражеская граната взмыла в воздухе, описав баллистический пируэт, и полетела прямо на Айсера. Часть поражающих объектов вонзилась ему в спину, в тот момент, когда он перепрыгнул бордюр, оказавшись в одном укреплении с одним из солдат. Расчётной скорости нейромодов хватило лишь на поражение рельсотроном штурмовой винтовки, выбивая её из рук оного. Вместе с винтовкой солдат лишился половины кисти. Айсер не позволил ему оправиться от боли, извернулся и перенёс центр тяжести на переднюю ногу, нанося прямой удар ногой в область грудной клетки. Силы удары было достаточно, чтобы сбить того с ног. Второй солдат показался из-за угла, нервно ловя в прицел Айсера. Так получилось, что расстояние между укреплениями, размещёнными вокруг турелей, было невелико, что позволило Айсеру перейти в ближний бой. Он сблизился с солдатом, схватил его за концы экзоскелета, выбивая коленом автомат из рук, и бросил того на стену укреплённого основания турели, ранее им взломанной. Он нанёс хук в голову, выбив зеркальные части из забрала, а затем нанёс лоукик в область колена, там, где экзоскелетные скепления были наиболее уязвимы, выбив коленную чашечку и сломав её. Солдат закричал от боли, и Айсер ухватил его за внутренний край шлема, потянув за него вниз. Удар коленом пришёлся в выступ гортани. Второй солдат поднялся на ноги, пытаясь взяться за холодное оружие целой рукой. Айсер отбросил задыхающиеся тело в сторону, сократил дистанцию с последним из оборонявшихся, ушёл наклоном от траектории лезвия, сместил центр тяжести, и нанёс удар ногой с разворота в голову своему врагу, стопой попав в шлем. Крепления экзоскелета и шлема треснули, и их хозяин упал к полу. Айсер поднял с пола потерянный автомат, подошёл к задыхающемуся телу и произвёл контрольный выстрел.

Гильзы мелодично звенели под ногами Айсера. Он дошёл до туннеля перехода, когда одна небольшая деталь притянула к себе его внимание. Длинный оптоволоконный кабель лежал на полу, протянутый через туннель сюда. Его концы, обтянутые адаптерами, были зафиксированы в разрушенных турелях и уходили внутрь стен ангара. Айсер сразу понял, оглянувшись на стены здания в поисках систем видеонаблюдения. Кто-то удалённо наблюдал за происходящим здесь. Он же и отключил турель, когда Айсер взломал её. Анонимный наблюдатель, скрывавшийся по другой конец оптоволоконного кабеля. Айсер улыбнулся, просканировал туннель перехода и, убедившись, что впереди чисто, вошёл в него.

Переход представлял собой систему развилок, пандусов, лестниц и широких туннелей, разделённых на сектора ограждениями. Белые разметки, закреплённые на полу, и голографические символы, превращавшиеся в буквы, указывали направление. Бетонные стены были окрашены в незатейливые микс зеленоватого оттенка и бирюзового — наиболее лояльных и приятных цветов для излучения в нештатных ситуациях. Плоские, длинные лампы, закреплённые на потолке и углах, отлично освещали Айсера, молча шагающего вперёд, к своей цели. Он перелез через метровое заграждение, разделявшее конвейерные линии, через которые солдаты перенаправляют свою технику и амуницию. Сканер оповестил его об укреплении из трёх единиц живой силы, наспех укрепившиеся между ангарами, на стыке их систем. Айсеру было даже немного жалко их, обречённых жертв, брошенных ему на съедение. Они могли обстрелять переход из миномётов, в надежде на обрушение бетонных стен, но не стали этого делать, позволив Айсеру подойти в упор к границе ангара, где и укрепились. Двоих Айсер снял с дистанции снайперским выстрелом. Последний, спрятавшийся за бетонной сваей, пытался хаотично менять свою позицию, двигаясь перебежками между системой развилок туннеля, отходя к ангару позади. Айсер выследил его, максимально сблизившись, и сбил того с ног. Он отобрал у того винтовку, отшвырнув её в сторону. Бедный солдат, упав на живот, пытался уползти, но Айсер поставил ему на спину ногу, придавив к полу. Айсер не чувствовал сострадания, не чувствовал угрызения совести, как не может чувствовать бездушное орудие, созданное из металла и закалённое в бессмысленных войнах, созданное разрушать и отнимать жизни. Никто не пытается понять мотивацию бури, рушащую дома и сносящую всё на своём пути. Эквивалент человеческой стихии природы людского бытия. Как ветер, неумолимо входящий в сопротивление с теми, кто пытается двигаться против вектора его движения. Никаких компромиссов. Айсер произвёл контрольный выстрел в голову бедолаги.

За укреплением, перейдя пропускные системы контроля, нейромоды Айсера получили доступ к системе следующего ангара, войдя в его код и считав логи. Алгоритмы прогнали видеозаписи из архива системы, и первое, что удивило Айсера, это то, что ангар был изначально локализирован от внешних систем Пересадочной Станции. Кто-то, имеющий такие же системы, как и у Айсера, закрылся от внешнего мира. Внутри Айсера эхом отозвалось странное предчувствие. Он вывел результаты поиска алгоритмов, выведя для себя нужные ему записи камер наблюдения. Он отмотал таймер на момент, соответствующий времени, когда люди, сопровождавшие контейнер, покинули предыдущий ангар и перешли в следующий.

Грязная деформация системы удалила часть записи, лишив Айсера того момента, когда всё началось. Судя по дырам в бетонных стенах на данной части перехода, ведущий в ангар, бойня стартовала здесь, когда агенты Пирра не смогли перейти пропускные систему между ангарами. Айсер промотал видеоизображение, перейдя сразу к целой части. Камера, установленная в одном из углов ангара, отчётливо засняла происходившее безумие. Агенты Пирра, вооружённые до зубов, предварительно закрыв систему ангара изнутри, застали врасплох те части солдат, которые находились на перронах, готовясь к погрузке. Несколько электромагнитных импульсов частично исказили картинку, покрыв её артефактным слоем квадратов кодирования, но основное Айсеру было понятно и так. Он осторожно двигался по туннелю, сканируя проходы впереди, параллельно наблюдая за событиями прошлого, случившимися пятью часами ранее, до того, как Айсер сел на монорельс. Серия взрывов прокатилась по зданию, уничтожая солдат СБО. Уцелевшие выхватывали свою амуницию, приводя себя в боевой режим. Укрывшись за огромными вагонами и рекламными стендами, они открыли заградительный огонь, перекрыв путь агентом Пирра. Невидимые для глаза когерентные пучки излучения, но видимые по искажениям картинки записи, резали солдат, преимущественно одетых в мобильные, лёгкие экзоскелеты, попадавшиеся на пути вектора луча. Бойня длилась минут пять и её исход невозможно было предопределить, если бы не один из агентов Пирра. Он, словно демон войны, материализованный в этот мир из ада, потрошил группы солдат по отдельности. Его передвижения между укрытиями, и движения в особенности, были идеальны, с идеальным таймингом и расчётом времени, идеальным пониманием происходящего. С отличным тактическим и стратегическим видением своего плана, идеально реализуемым на практике. Не было сомнений, что Айсер видел подготовленного, опытного военного, напичканного до основания нейромодами, аккумуляторами и миниатюрными биореакторами, вживлёнными в тело. Айсер всё это понимал, ибо сам провернул нечто подобное минутами ранее, влетев в укрепление предыдущего ангара. Демой войны, облечённый в мобильный экзоскелет, со шлемом на голове, нёсся мимо солдат, пытавшихся занять более удобные точки обороны, убивая врагов на ходу. Он резал их излучателями, выступающими из-под краёв бронежилета, расстреливал автоматическими сдвоенными соплами, собранными наспех из разобранных автоматов СБО, взрывал минами, выпускаемыми из миномёта, закреплённого на спине. Айсер изменил масштаб записи, сфокусировав своё внимание на человеке, который был ходячим смертельным орудием. Айсер будто смотрел на себя со стороны, видя своё зеркальное отражение машины разрушения, разбирающейся с последней горсткой солдат Службы Безопасности. Стоя на разрушениях, на куче мешанины из выбитых кусков бетона, изуродованного металла и человеческих тел, в освещении ламп, покрытый багровыми бликами пожаров, весь в чужой крови, начинавшей засыхать на его титановом бронежилете, демон войны откидывал тени в разные стороны от разных источников излучения, словно нектар раскрывшегося цветка, посеянного руками Ареса. Айсер, молча наблюдая, промотал запись дальше, пропустив момент, когда террористы добивали солдат, а затем убирали их трупы, собирая в вагоны. Интересующий Айсера контейнер, за который так сильно переживала Пирра, прогнали мимо разрушений, перетащив его к отдельному военному вагону, стоявшему на самом краю ангара и не пострадавшему от бойни. Именно в нём и разместили контейнер. Демон, с белыми прямыми треугольниками, соприкасающихся прямыми углами, зашёл последним в вагон без окон, закрыв за собой боковую дверь.

Значит, Айсер встретил не солдат СБО, а террористов, переодетых в униформу СБО? Так даже лучше. Айсер, подходя к концу перехода, откуда был виден ангар, усыпанный наспех убранными разрушениями, нервно прогнал список вагонов, подключившись к закрытой системе ангара. Легко удившись, он убедился, что вагон не покидал данное здание, и сейчас находился в том же месте, где и был до бойни. Осторожно, детально просканировав, Айсер вошёл внутрь хорошо освещённого ангара, наблюдая последствия сражения. Трупы уже убрали и распределили по свободным вагонам. Остались лишь следы крови, растёртой на поверхности грунтованного бетона, и множество разрушенных вагонов, рекламных стендов и контейнеров, набитых неиспользованной военной амуницией. Подбитые бронетранспортёры и танки, погруженные на транспортные платформы, предназначенные для переправы, холодно и безмолвно отражали свет от своей поверхности. Гробовое молчание повисло над головой Айсера, пытавшегося разглядеть живых. Но никого здесь не было кроме него. Он медленно двинулся к своей цели. Под ногами бодро звенели гильзы и куски вырванного бетона, распадающиеся на мелкие частички. Разорванные на части бронежилеты и экзоскелеты хаотично валялись на перронах, сорванные с убитых, но так и не убранные. Айсер ноздрями впитывал вкус запаха запечённой и свернувшейся крови, трупной вони от ещё не успевших начать разлаживаться кусков мяса, привкуса пороха, пропитавшего сами молекулы воздуха, и выжженного металла, раскалённого излучателями, но уже остывавшего. Кто-то, скорее всего террористы, протянули оптоволоконные кобеля белого цвета поверх всего этого ужаса, пытаясь так обойти локальное закрытие системы. Айсер наклонился и взял в руки один из кабелей, проверяя его в своих руках. Сенсоры в подушечках пальцев чувствовали, как по оптоволоконным жилам бегут электронные потоки. Кто-то продолжал вести наблюдение и мониторить происходящее здесь, оставив дополнительные средства контроля. О присутствии Айсера было известно, но никто не вышел его встречать. Сенсоры и датчики так же не обнаружили ни мин, ни растяжек, скрытых между кучей мусора.

Айсер покинул разрушения, запрыгнув на крайний перрон, уцелевший от бойни. Возле него, на единственной тут линии движения, стояла загруженная монорельса из нескольких военных вагонов высотой в два этажа гражданского здания. Ромбовидные стенки вагонов, обтянутые экранирующей сеткой на подобии клетки Фарадея, не позволяли Айсеру достаточно глубоко просканировать внутренности средства передвижения. Только можно было судить, что внутри были погружены танки, бронетранспортёры, реактивные вертолёты и другие средства военного передвижения, не особо используемые в мирное время. Скорее всего, каждый вагон был под завязку забит военной амуницией и инвентарём, вполне способный обеспечить и спонсировать маленький государственный переворот. Все, кроме одного вагона, того, куда и поместили опекаемый контейнер. Того, куда зашёл очень опасный враг, равный по вооружению. Айсер подключил последние заряженные аккумуляторы, вживлённые между складками кишечника, переводя энергию на развёрнутые, сохранившиеся рёбра, будто пасть акулы, вырванная из брюшной полости. Катушка Тесла поглотила часть энергии, готовая изрыгнуть смертельный заряд молний. В левой руке он сжал рукоять автомата СБО, а в правом предплечье активировал фотонную пушку — своё последнее и финальное слово. Против такого орудия не спасёт ни один нейромод, ни одна кристаллическая сетка. Вдохнув в себя аромат войны, Айсер взялся правой рукой за внешнюю ручку боковой двери и дёрнул её вбок. С характерным скрипом, трёхметровая дверь, закреплённая на роликах, отъехала в сторону, предъявляя перед Айсером слабо освещённое помещение, на потолке которого весели несколько тусклых ламп, не освещающих дальние углы. Айсер ещё раз просканировал помещение, но всё тщетно — оборудование молчало. Он поднял ствол орудия, заходя внутрь. Вдоль вертикальных стен были расставлены контейнеры, помеченные как «переносное оборудование», но места по центру оставалось предостаточно, образовывая подобие прохода. Расстояние от одной стены до другой составляло десять метров, и в вагоны легко помещалось несколько танков, стоящих в дальних от Айсера углах. Они были слабо освещены, но между ними, по центру прохода, перекрывая путь, стоял геометрический объект, который Айсер уже видел. Его сердце забилось сильнее и ему пришлось перевести дыхание. На один из самых загадочных вопросов был дан ответ. Айсер медленно, завороженный видимым, подошёл к объекту на расстояние метра, изучая его форму. Лампа на потолке хорошо освещала их обоих, а её свет поблёскивал на зрачках Айсера, жадно всматривавшегося в видимое. Два прямоугольных треугольника соприкасались прямыми углами, зажимая в тески между собой окаменелую окружность, которая когда-то была живой. Окаменевший биотип невозможно спутать ни с чем, в нём есть что-то особенное, что-то сочетающее живую и мёртвую природу. Треугольники соприкасались позади с другими такими же треугольниками, образуя закрытую конструкцию со всех сторон, визуально преломляясь миражом. Важен был угол обзора. Можно было разглядеть и октаэдр, если смотреть сверху, и тетраэдр, если отойти немного назад и наклонить голову набок, и даже квадрат, внутри которого находилась окружность. Скорее не окружность, а чей-то шлем скафандра, совсем не человеческий, уже превратившийся в окаменелости. Покрытый ямочками, он принадлежал кому-то, кто был другого строения, нежели человек, и несколько выше и шире. От шлема скафандра, ниже линии его крепления, отходили две прямые линии, напоминающие тоненький, слабые ручки, без явно выраженной мышечной системы, возможно, даже не имевшие её. Они преломлялись по середине, походя на локтевой сустав, но отчётливо сказать было нельзя. Концы этих окаменевших ручек исчезали внутри каркаса, под треугольниками. Теперь Айсер начинал понимать, что видит. Некое внеземное существо, просидевшее в неизвестном средстве передвижения так долго, что успело окаменеть. Средство передвижения, будто собранное из треугольников, было установлено на механическую платформу, и только сейчас Айсер осознал, что платформа левитирует в пространстве, где-то в сантиметрах десяти от поверхности пола. С дальнего расстояния это слабо заметно, но с близи… Айсер вдумался, не видит ли он перед собой голографическую иллюзию, но в объекте чувствовалась масса в сотни килограмм. На вертикальной поверхности платформы располагалось множество консолей и экранов, отслеживаемых какие-то изменения. На них были и волновые функции, и математические уравнения, высчитываемые интегралы, и программные кода, написанные на неизвестном Айсеру программной языке, состоявшем из множеств повторяющихся символов. Старинная механическая консоль-клавиатура была установлена под одним из экранов, в данный момент выключенным. На одном из двумерных экранов Айсер узнал галактическую сетку, покрытую и исписанную ближайшими системами к Булыжнику, находящихся на этой части рукава Ориона. Возле области где был расположен АДД «Булыжник» была обведена местность, помеченная как точка инициализации. Или инерциальности. Судя по положению созвездий, область загибалась «вовнутрь» обжитого человечеством космического пространства. В верхнем углу монитора висел таймер, отсчитывающий какое-то значение. Судя по отсчёту и бегущим цифрам, оставалось мало времени. Что-то шевельнулось позади Айсера. Тот, не думая, вскинул фотонную пушку, развернув свой корпус на сто восемьдесят градусов, в направления звука.

Слахсер держал в своих руках огромный излучатель, удерживая одной рукой за верхнюю рукоять, расположенную на длиннющем стеклянном сопле, на подобии ручного, тяжелого пулемёта, огонь из которого ведётся от бедра, а кисть другой засунул внутрь орудия, используя её как «спусковой крючок». Не стоило быть гением, чтобы осознавать всю мощь данной конструкции, уступающей, но не сильно переносному фотонному излучателю. Учитывая их вооружение, они оба успеют открыть ответный огонь, но никому не уцелеть. Дело не в скорости света, а в скорости принятия решений. Айсер застыл, обдумывая, что ему делать далее.

— Стой! Подожди, — произнёс Слахсер. Прямоугольные треугольники, контуры которых были нарисованные белой краской поверх чёрного экзоскелета, красовались на свету. — Выслушай О'Шэйна.

Айсер ничего не ответил, размышляя над услышанным. Он проклинал свои сканеры, думая, как так получилось, и всматривался в угловатое лицо Слахсера, кожа которого обросла грубоватой щетиной. На скулах виднелись лёгкие хирургические надрезы, но в остальном он выглядел как человек. Более человечней, чем тогда, в отеле. Он не пытался взломать Айсера на расстоянии, не пытался установить с ним инфракрасный контакт, или передать данные. На его лице не читалось злости или ненависти. Он, словно послушный пёс, ждал ответа.

— Клемент… Айсер, Айсер, да? Тебя ведь так звать? У О'Шэйна есть предложение к тебе. Выслушай его, а потом, если хочешь, мы можем проверить, чей излучатель мощнее.

Его голос был спокоен как океан, лишённый приливных сил гравитационных объектов. У Айсера не было иного выбора, как согласиться.

— Я слушаю, — неуверенно ответил он.

— Хорошо, хорошо. Но если ты выкинешь глупость, то…

— Взаимно.

— Отлично. О'Шэйн, думаю можно, — Слахсер не сводил глаз с Айсера, контролируя его движения. Не было сомнений, что он сканирует Айсера насквозь, как и тот его.

О'Шэйн и МакМиллан вышли из неосвещённой части помещения, явно укрывшись заранее. Теперь же Айсер видел их всех на своих сканерах. Они, словно ночные мотыльки, зажглись на военном интерфейсе, радостно оповещая Айсера о новых целях. Дело было в Слахсере: он смог экранировать себя и остальных от Айсера. Вопрос оставался, как он это сделал?

— Привет, Айсер, — морщинистое лицо О'Шэйна слабо улыбнулось. В нём читалось власть и внушение, то, что предрасполагает людей к тебе, если ты этого захочешь. Только сейчас Айсер понял, как на самом деле выглядит несменный лидер Пирра. Его голос и внешность могли кого угодно заставить поверить в популистические лозунги, изрыгаемые из рта. Зачёсанные назад седые волосы, собранные в короткий хвостик на затылке, лишь добавляли симпатий. Рядом с ним стоял МакМиллан, постаревший на несколько лет с того момента, когда его в последний раз видел Айсер. Он выглядел нездорово, словно всё это время провёл в работе, игнорируя здравый сон. В руках физик держал стеклянную консоль.

О'Шэйн в дружеском приветствии поднял руки.

— Прежде, чем ты соберёшься аннигилировать нас здесь всех вместе, я хочу поговорить с тобой, Айсер. Я ведь могу, правда? — он миротворно улыбнулся. — Я хотел бы донести до тебя свои мысли. Думаю, мы неправильно расстались тогда, в наш последний раз. Я знаю, что ты ненавидишь нас. И как сильно ты ненавидишь. Я много думал о Закрофе, и я чувствую свою вину по отношению к тебе. Ещё сильнее. Я раскаиваюсь, Айсер. Правда. И вся та ненависть, вся боль, что гонят тебя вперёд… Я ведь ощущал что-то подобное после Мартиньяо. И ощущаю до сих пор. Неужели мы настолько разные? Может существует способ исправить все наши ошибки?

— То самое массовое искупление? — усмехнулся Айсер. Удивление отобразилось на лице О'Шэйна, но тот не стал уточнять, откуда Айсеру это известно.

— Предположим. Но речь не идёт о какой-то религиозной ерунде, вроде первобытного греха или спасении заблудших душ. Я говорю о том моменте, когда мы, люди, доверились не тем людям. Я говорю о всей нашей цивилизации, требующей перезагрузки. Мы зашли в бесконечный тупик. Да, Айсер, Пирра — моё детище — одна из причин этого кризиса. Мы должны были повернуть вектор движения человечества в одну сторону, но лишь усугубили ситуацию. Я признаю это, да. Всё зашло слишком далеко. И ты, Айсер, ты знак мне от самой вселенной, зеркало последствий моих необдуманных действий. Ты пример человека, из-за которого я и вёл эту борьбу все эти годы. Целеустремлённого, с несгибаемой волей, движимого идеей, но рождённого в боли и страданиях. Человека, который заслужил второй шанс. Шанс вернуться к свету. Человечеству пора освободиться от оков Земли. Наш дом стал нашим надзирателем, а все мы — заключёнными. Пора закончиться этому тупику и дать всем истинную свободы выбора. Как и я хотел это сделать на Мартиньяо. Как хотели мы все, — он драматично опустил голову, всматриваясь в пол.

— Ты хочешь сместить ВЗП? И как ты это сделаешь? И даже если сделаешь, то что потом? Какая альтернатива?

О'Шэйн осторожно подошёл к Айсеру.

— О'Шэйн, осторожно, — высказал свои опасения Слахсер.

— Всё в порядке, — некогда житель Мартиньяо поравнялся с Айсером.

Это был лучший момент, идеальный, чтобы убить его. Нет сомнений, что Слахсер убьёт Айсера в ответ, но будет уже не важно. Айсер молча наблюдал, как Уэс кладёт свою руку на сопло включённого фотонного излучателя.

— Я восхищаюсь тобой, Айсер. Ненавидь меня, но рассуди рационально. Как это и полагается человеческому существу, рождённого в жесткой эволюционной борьбе млекопитающих. Я должен тебе. Должен вернуть тебе всю боль и утрату, понесённую на Закрофе. Я дам тебе шанс на искупление дел, совершённых позже. Не присоединяйся к нам, ко мне, но и откажись от своих хозяев. Я даю тебе альтернативу.

— Да? И какую же? — нервно отвел Айсер.

— Войну против всех.

— Против всех?

— Да. Против всех. Я открою тебе все тайны и дам ключи от моего царства. Я предоставляю тебе альтернативный выбор, сторонний от ВЗП и Пирры. Я знаю, что ты можешь убить меня, но прошу позволить мне закончить мою миссию. Моё собственное отмщение за Мартиньяо.

— Всех тех ядерных взрывов было недостаточно?

— Если я смогу освободить все планетарные системы от власти ВЗП, то я смогу смириться с теми средствами, которые я потратил на достижение цели. А потом я умру. Можешь делать со мной, что хочешь.

— Флот. Они разрушать здесь всё быстрее, чем ты успеешь что-либо сделать. А я могу их остановить. Уэс, я могу. Им нужна твоя смерть. Дай мне это сделать, и я обменяю твою голову на жизни всех жителей этого богом забытого места. Это и будет твоё искупление.

О'Шэйн улыбнулся.

— А что потом? Они не остановятся. Их военное положение продолжится. Они так и будут продолжать имитировать деятельность Пирра, не важно, жив я или нет. И ты сам это знаешь, но не хочешь верить. Я вижу это в тебе. Смятение. Но я действительно хочу поделиться с тобой самым ценный, что у меня осталось. Мы должны дожить до решающего момента.

— Флот…

— Пожалуйста, выслушай меня, — О'Шэйн легко надавил на вытянутое предплечье Айсера, пытаясь опустить его. — Даже если мы с тобой не на одной стороне, то у нас есть общий враг. Враг всего человечества. Он не где-то там, скрывается за звёздами, а здесь, у нас в доме. Деспотия Земли должна пасть. Слахсер, опусти излучатель.

— Сразу же, как и Айсер опустит свой, — спокойным голосом ответил демон войны.

— Так ты хочешь всё узнать? — О'Шэйн заглянул в глаза Айсера, и тот не заметил, как произвольно поддался, опуская свою руку. Слахсер сделал тоже самое.

О'Шэйн вновь улыбнулся и обошёл Айсера, подходя к левитирующему объекту. Он провёл рукой по угловатым контурам объекта, всматриваясь в его очертания.

— Что это такое? — осторожно спросил Айсера, всё ещё ожидая нападения со стороны Слахсера, но тот лишь холодно смотрел на него. Глаза Айсера бегали между людьми, окружавшим его и чужеродным объектом, возле которого стоял О'Шэйн.

— Мы нашли его на Мартиньяо, на нашей планете. Бог знает сколько он пролежал там, занесённый песком на береговой линии. Его должно быть выкинуло на берег тысячи лет назад, когда льды планеты вновь собрались на полюсах, а климат стал более умеренным. Сколько же лет прошло с того момента, когда это было живым?

— Инопланетная жизнь? Ранее не обнаруженная? — удивился Айсер, завороженно смотря на объект, понимая, что его предварительное умозаключение было правдивым.

— О них было известно уже больше восьми сотен лет, — откуда-то из-за угла донёсся слабый голос МакМиллана.

— А как ты думаешь, Айсер, человечество открыло взаимодействие Дирака? Сильное электромагнитное? У кого оно подсмотрело эти идеи? У них. У этой мёртвой цивилизации, кем бы они не были. Сколько же прошло миллионов лет с тех пор, как данные существа населяли весь участок данного региона рукава Ориона? На сколько тысяч световых лет тянулось их господство? Такое могущество, утраченное во времени и пространстве.

— Населяли рукав Ориона? — Айсер обдумывал услышанное. Окаменелые остатки былого чужеродного величия окутали тайной его мозг. Часть его сознания всё ещё взывала к немедленному выполнению своей задачи — уничтожения Пирра, но другая просила подождать и сперва получить ответы.

МакМиллан подошёл ближе к объекту, став рядом с О'Шэйном.

— Первое доказательство существования других мы получили тогда, когда изучили и пытались колонизировать Марс.

— Подобные звездолёты можно было найти в каждой планетарной системе. И это всё, что осталось от них. Никаких мегасооружений, никаких заброшенных городов или руин, построенных на поверхностях планет, ничего. Но мы точно знаем, что они перемещались тем же способом, что и мы сейчас. И они были намного более совершенны в техническом прогрессе, чем мы когда-либо. Удивительно, не правда? — О'Шэйн усмехнулся.

— Звездолёт? Вы нашли его на Мартиньяо? Из-за этого планету стерилизовали? — Айсер указал на звездолёт. С человеческой точки зрения трудно было поверить, что что-то столько миниатюрное, маленьких размеров, могло оказаться аппаратом, способным перемещаться между звёздами.

— Нет, сомневаюсь, — О'Шэйн покачал головой. — Я даже не уверен, что ВЗП было известно о нём. Мы скрыли все следы. Впрочем, они ведь тоже. Никто и не знал, как люди открыли пятое взаимодействие, обойдя скорость света. Пятьсот лет их секрет оставался никому не известен, позволяя Земле монополизировать космические путешествие. Нео-эгоизм в масштабах клептократии — худший порок людской. Жажда не делиться знаниями, оставаясь единственными в своём виде. Как они это называют? Иерархическая лестница? Скоро всё это будет не важно. Благодаря МакМиллану мы получили доступ к дионным монополям. Существо, управлявшее звездолётом, давно мертво, но сам аппарат, Айсер… он живой. Забытый на миллионы лет, он всё равно работает, даже тогда, когда биометрика его хозяина обратилась в изотопы. Мы никогда уже не узнаем, как они выглядели, эти существа. Смотря на них, осознавая всю энтропию, тебя окутывает страх, не постигнет ли эта учесть и человечество? Мы словно гости, не успевшие к празднику, и теперь вынужденные сидеть за праздничным столом в одиночестве. Я боюсь, Айсер. Осознания гнетёт меня. Когда осознаёшь масштабы происходящего никакая жертва уже не кажется ужасной. ВЗП должно пасть, любой ценой.

— Что ты имеешь ввиду? Даже если ты получил доступ к полям, что дальше? Раздашь технологию всем?

— Мы уничтожим поле взаимодействия, — О'Шэйн хищно улыбнулся. Свет, отброшенный лампой над головой, исказил его лицо, растянув по нему тени. — Мы перепрограммируем взаимодействие так, чтобы разница полюсов везде стала противоположной, неконтролируемой. Это выведет из строя каждую адронную установку, подключенную к полю. Перемещение между планетарными система станет невозможно. Вся структура ВЗП падёт и тогда люди получат полную свободу, будучи предоставлены сами себе. Каждое, отделённое от остальных, человеческое общество вновь пойдёт по пути самостоятельного прогресса.

— Они ведь вновь отстроят установки?

— Не совсем так, — высказался МакМиллан. — Флуктуация вакуума изменится. Потребуются столетия, пока всё вернётся в норму. Ограничения скорости света.

— Это безумие, — усмехнулся Айсер. — Множество планет, почти до семи десятых, нуждаются в поставках сырья извне, даже этот Булыжник. Ты обрекаешь миллионы, нет, миллиарды людей на смерть. Даже невозможно представить масштабы такой катастрофы.

— Не бывает истинной свободы без жертв.

— Прости, О'Шэйн, но я не могу тебе позволить осуществить это, — Айсер просканировал Слахсера. Тот остался стоять неподвижно.

— Я понимаю. Последствия кажутся чудовищными. Но позволь показать тебе чудо. Я решил для себя после отеля, что если мы вновь встретимся, если ты разыщешь меня, то я буду обязан тебя уговорить. Даже люди Слахсера не смогли тебя остановить. Я восхищаюсь тобой. Я собираюсь предоставить тебе финальный выбор.

— Не понимаю о каком чуде ты говоришь, но аннигиляция этого места флотом выглядит несчастным случаем по сравнению с тем, что ты задумал.

— Я лишь мечтаю о мире, где каждый человек сам будет решать, как ему поступить со своим будущем.

— Звучит слабо из уст массового убийцы.

— Пускай. Но вспомни всех тех людей, которых ты видел на обриталищах. Они требуют перемен, но они их не получат. Ты хочешь остановить флот? Спасти их всех? А я хочу спасти всё человечество.

Как много раз Айсер и другие люди слышали такие благие намерения, покрытые идеологической борьбой? Дорожки из благих намерение, ведущие в никуда.

— Уэс, — Айсер тяжело вздохнул. — Флот разнесёт здесь всё, если я не докажу твою смерть раньше их прибытия. После всего этого, если они узнают… — он отдышался, — они сделают всё, чтобы достать тебя. Если ты искал искупления — то вот оно. Сейчас. Твоя жизнь в обмен на жизни миллионов. Что может быть более благородным?

— Айсер, а что, если я скажу тебе, что могу остановить флот иным способом? И спасти триллионы жизней. Увидь же чудо, способное сломать оковы земной деспотии.

— Да ты шутить. Вновь ВЗП? Вы друг друга стоите. Ты окончательно спятил со своей классовой борьбой, либо…

О'Шэйн поднял руку, перебивая Айсера. Он посмотрел на МакМиллана, указывая тому на экран монитора, на поверхности которого отображалась галактическая карта данной части рукава Ориона.

— Мы ведь знаем, что флот уже вошёл в границу Булыжника, радиусом в астрономическую единицу. Они уже затормозили и летят на скорости намного ниже скорости света, а движутся по инерции сюда. Ведь так, Артур?

— Совершенно верно. Летят они медленнее скорости света. Инерция их направляет к магнитам Адронной Дуги Дирака.

— И мы знаем вектор движения флота. Знаем откуда он направляется. Мы видим космические ориентиры. И пускай мы не видим сам флот, рассчитать и высчитать их положение в пространстве мы способны. Нам всего-то навсего нужно попасть в движущуюся цель.

— Попасть? — переспросил Айсер.

— Клемент, ты когда-нибудь видел чудо? — Уэс Рид наклонил свою голову на бок, улыбнувшись Айсеру.

МакМиллан передал консоль в руки О'Шэйна, который, глядя на монитор галактической карты, свёл две прямые линии воедино, нарисовав крест, где-то в пятидесяти миллионах километрах от Булыжника.

Их была тысяча. Тысяча эллипсоидных кораблей, чьи обтекаемые формы слабо отражали от себя свет далёких звёзд. Для наблюдателя, пытавшегося увидеть их глазом, они были невидимы, как невидимы Деймос и Фобос для человека, стоящего на земле и всматривавшегося в небо, в отчаянной надежде лицезреть сыновей Ареса. Словно боги греческой мифологии, эти корабли несли с собой разрушения и покорность. Гигатонны ядерного и термоядерного вооружения, десятки и сотни тысяч солдат армии ВЗП, собранной с разных планет. Они закончили своё торможение и сейчас двигались по инерции к АДД «Булыжник», в радиусе десяти световых лет которого не были ни единой звезды, ни одного молекулярного облака. Лишь поле, состоящее из монополей, создаваемых дугой. Перпендикулярно их вектору движения космическое небо перечёркивала на две части линии млечного пути, за которой скрывался центр галактики. Восточнее, более чем в трёх тысячах световых лет, виднелись легкие очертания рукава Персея. С такого расстояния туманность Ориона, радиусом в двенадцать световых лет и расположенная западнее в тысячи световых лет, сияла своим лазурным великолепием, спектр ионизированной плазмы которого к краям переходил на более багровые тона. Но некому не было дело до этих красот. Чёрные аппараты, не излучающие свет и не освещённые другими источниками, на скорости в одну десятую скорости света, были нацелены вектором на человеческое мегасооружение, едва покрытое лёгким голубым гало, слегка видимым, если хорошо приглядеться.

Лёгкая флуктуация частиц пробежалась волной по морю космического вакуума, пробуждая изменения. Голубые искорки света стали появляться и тут же пропадать вдоль всей дуги, повысив её яркость на несколько порядков. Теперь гало стало отчётливо заметным даже для людей, находившихся на орбиталищах и поднявших голову в зенит. Зарождавшийся свет проходил сквозь атмосферную диффузию. Небольшая область на линии движения флота изменила свою квантовую составляющую. Из её горнила появились преоны — суб-субатомные частицы. Их было множество. Они, нарушая все мысленные законы сохранения энергии, вырывались из пустоты. Порождённые из ничего они сжались вместе, образовав взаимные гравитационные силы, кои накрыли их сверху, образовав ядро преонной звезды. Её радиус был меньше метра, но плотность на периферии окружности достигала десяти в двадцать третьей степени грамм на метр кубический. Образованный такой плотность гравитационный колодец втянул в себя и своё электромагнитные возмущение ближайшие свободные частицы фотонов, протонов, электронов и нейтрино. Бешено вращаясь, будучи нестабильной по своей сути, преонная звезда распалась через доли секунды своего зарождения, высвободив иотта электронватт во все стороны. Пространство насытилось новой энергией, поглотив электроны. Преоны — бесцветные, почти лишённые массы частицы — перетасовались между собой в ядре распадающейся звезды, собравшись в цветные кварки, тем самым расширив изначальный радиус звезды. Кварки, впитав в себя высвободившуюся энергию, поделились, парно увеличивая свою численность по экспоненте. Верхний, верхний и нижний кварки соединились друг с другом в триаду, образуя протоны. Гравитационные силы преонной звезды никуда не делись, не позволив протонам покинуть область, продолжая сжимать. Положительно заряженные протоны захватывали в свои электрические поля отрицательно заряженные электроны, образуя атом водорода. Зарождённые атомы водорода разбились на пары, образуя молекулы водорода. Взаимодействуя друг с другом через ковалентную химическую связь, они создали сжатое молекулярное облако водорода, переходя на протон-протонный цикл. Сжатое сильнейшими гравитационными силами молекулярное облако водорода под высокой температурой превратилось в плазму. Высокоэнергетические фотоны слетели с поверхности ядра солнца, чей радиус моментально увеличился в размерах, но потерял в плотности. В ярчайшем, ослепительном сиянии зародилась новая звезда — жёлто-оранжевый карлик. Она появилась позади вектора движения флота, моментально уничтожив большую его часть. Ужасная радиация стёрла космические корабли в атомный порошок, расщепив их с другими частицами. Электромагнитные поля Булыжника принялись захватывать в свои пояса Ван Аллена высвободившиеся высокоэнергетические электроны и протоны. Вдоль всей дуги появились аврорные сияния, волнами плывущие над верхними слоями атмосфер. Айсер мог поклясться, что слышит едва различимое пение, эхом проносившееся по всему Булыжнику. Будто кто-то, скрытый за самой сутью материи, пел, призывая к себе. По его телу пробежали мурашки. Это напоминало ему гул ветра, доносимый сквозь окно с моря перед бурей. Он представил себя стоящим на песочном берегу земли, которая никогда не видела света, вечно погружённая во мрак, а он, нагой, всматривался в морской горизонт, завороженный восходом солнца, чьи яркие луки заставляли его прищуриться. Со стороны солнечного диска, едва заметными чёрными точками, в его сторону летели уцелевшие корабли флота.

Последний подарок Пандоры

— Вэй встретит нас, чтобы провести через системы. Через двадцать минут прибудем.

— Замечательно.

Айсер едва слушал Слахсера и О'Шейна, смотря на новое солнце, закрывшее своим светом весь космический небосвод. Через приоткрытую боковую дверь Айсер, наблюдая за чудом, обдумывал случившееся. Что это за цивилизация, способная создавать звёзды почти из пустоты? И Айсер ехал в одном вагоне с её мёртвым представителем, умершим миллионы лет назад, но чей летательный аппарат продолжал функционировать. Пирра получили в свои руки поистине ужасающее орудие судного дня. И даже смотря на его результаты, сжигающее человеческую сетчатку в открытом космосе с такого расстояния, получив доказательства катастрофической угрозы от террористов, он не знал, как ему поступить. Его сознание рвалось на две части, призывая к диаметрально противоположным решениям: уничтожить террористов пока есть возможность, или подождать ещё немного и понять, куда всё это приведёт. Слахсер опасный противник, но он явно прислушивался к О'Шейну, который, в свою очередь, пытался Айсера переманить на свою сторону. Айсер всё ещё ненавидел его, ненавидел Пирра, но за последние киломинуты у него было время обдумать полученную информацию. Айсер прислонился к дверному проёму. Нейромоды сузили ему зрачки, позволяя без последствий всматриваться в звезду, повисшую в одной третьей астрономической единице от Булыжника. Казалось, жёлто-оранжевый карлик, радиусом в половину земного солнца, вот-вот поглотит в себя всё мегасооружение.

— Нравится вид? — Слахсер подошёл к Айсеру. Тот не обернулся, продолжая всматриваться в звезду, словно там был скрыт какой-то сакральный смысл.

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— Верно.

Три составных вагона пронеслись мимо, направляясь в противоположную сторону. Не было сомнений, что о истинных причинах, происходящих здесь, знало человека четыре, и Айсер входил в этот тайный круг.

— Значит, ты раньше работал на антитеррористическую организацию? Это многое объясняет. И почему же покинул её?

— Осознание.

— Осознание?

— Осознание бренности бытия.

— Звучит как экзистенциальные проблемы. Не мог найти себя? — усмехнулся Айсер.

— Возможно и так.

— И когда ты примкнул к О'Шейну и другим?

— Мне поручили выследить верхушку Пирра и устранить. Как и тебе.

Айсер обдумал услышанное.

— Это ты всё время заметал следы, ведь так?

— Я выследил О'Шейна через несколько лет, потраченных в основном на перелёты между системами. Никудышная конспирация. Я решил скрыть его тайну и помочь им в осуществлении их плана. Как ты можешь убедиться, он бывает очень убедителен.

— И в чём же причина? Анархизм? Хочешь видеть мир в огне? — Айсер сложил руки у себя на груди, бросив небрежный взгляд в сторону Слахсера.

— Я реалист.

— Вот как? И что, ты действительно думаешь, что весь ваш план сработает?

Слахсер подошёл ближе. Его лицо отражало ультрафиолет, бросаемый солнцем. Он был не стар и не молод. Уродливые швы и биотехнологии покрывали его руки, и Айсер не сомневался, что так же выглядело и остальное тело. Лишь голова была приведена в человеческий вид. На нём был одет военный камуфляж, покрытый чёрными пятнами на серо-зелёной окраске, с множеством выступающих карманов, куда были вложены переносные, вспомогательные аккумуляторы для усиленной работы модификаций. Большинство карманов спрятались под лёгким титановым бронежилетом с символикой СБО по центру. Ноги по колено были закованы в экзоскелетные ботинки, на гранях которых протянулись световые лезвия, образуемые отражением солнечного света. Сам Айсер был одет точно в такую же одежду. Он вернул ложные рёбра назад в брюшную полость, вставив их на место. Наномашины наращивали слой эпидермиса. До оптимальных боевых кондиций Айсеру было далеко. Почти все его аккумуляторы были израсходованы, а системы нуждались в отдыхе. Но в его руках оставалось главное оружие — фотонный аппарат.

— Посуди сам, — Слахсер легко провёл рукой по горизонтали. — Земля никогда не разожмёт свою хватку власти и будет до конца пытаться удержать власть. Какие бы изменения не происходили на олимпе Всепланетного Земного Правительства, снаружи, для всех остальных ничего не измениться. Дело не в классической классовой борьбе, но в нечто большем. Человечеству требуется осознание, новый толчок. И в этом О'Шейн прав.

— Что с того лично тебе? Пускай он прав и завтра же миллионы людей будут вынуждены выживать на своих планетах, будучи отрезанными от остальных и лишёнными поставками извне. Какое лично тебе дело, реалист? Искупление?

Один из уголков губ Слахсера слегка приподнялся.

— Мы чудовища для этого мира, Клемент. Нам нечего здесь делать, и, как и подобает чудовищам, мы должны исчезнуть. Мир, настоящий мир, отторг нас, общество людей навсегда утеряно для нас. Мы либо искупим свои грехи, унеся с собой других чудовищ перед исчезновением, либо нет.

— Как поэтично.

— Как есть. Как я уже сказал, я — реалист.

Слахсер улыбнулся.

— Не могу сказать, что я рад твоему появлению здесь. Но О'Шейн настоял. Было решено, что если ты пройдёшь расставленную оборону, то так тому и быть. Такой длинный путь ты проделал. Может в этом что-то есть, ну, знаешь, судьба? Супердетерминизм? Божественный рок? Длань господня? Что тебе было предписано оказаться здесь. Выжил на Закрофе, вступил в АО, прилетел на Булыжник. Ну и конечно же флот. Не удивлюсь, если О'Шейн давно питался реваншизмом по отношению к ним. Все пути грандиозного спектакля сошлись, а мы как куклы на нитках. Видишь, Айсер, реализм может быть абстрактным.

Айсер ничего ему не ответил, поглядывая на палящие солнце. Ультрафиолет обжигал его эпидермис, покрыв нездоровым оттенком. Краски аврорного сияния разлились по всей дуги, окрасив цветовой мешаниной спектра, длинна волны которого сумбурно смещалась, взаимодействуя с электромагнитными полями мегасооружения.

— Закрывай дверь. Мы приезжаем, — Слахсер развернулся и ушёл прочь. Все линии монорельс ведущие к космопорту начали забиваться множественными вагонами, занявших свои ветки, пребывшими сюда ранее и продолжавшими пребывать. Несколько овальных аппаратов СБО и инженеров Булыжника поднялись в небо, всплыв за очертаниями вагонов вверх. Айсер раздумывал ещё несколько секунд, прежде чем взялся за ручку и задвинул дверь в исходное состояние. Он отошёл вглубь помещения, наткнувшись на МакМиллана. Тот как всегда отстранённо изучал невидимые данные, отображённые сугубо для него на прозрачной стеклянной консоли, которую тот держал в своих руках.

— МакМиллан, — обратился к нему Айсер, но тот не заметил, будучи погружённым в свои исследования. Айсер повторил вновь.

— Что, — угрюмо фыркнул МакМиллан.

— Может быть тебе и не интересно, но ты хотя бы осознаешь, что может произойти?

— Вполне.

— И у тебя нет сомнений по этому поводу? — Айсер упёрся в ближайший контейнер, набитый десятками килограмм свинцовых пуль, ожидающих своего применения.

— А у тебя? — МакМиллан отвёл глаз от консоли, взглянув на Айсера.

— Я? Не знаю, — Айсер легко покрутил головой, усмехнувшись такому наивному жесту.

— Мне дали возможность вести свои исследования, и я согласился. ВЗП не давали, и я ушёл от них. А теперь я могу наблюдать результаты своих работ. Может ли быть лучше?

— А миллиарды людей, которые будут обречены, если нарушится звёздная торговля между системами? Что с ними будет?

— Я как-то не думал об этом, — МакМиллан раздражённо ответил.

— А о чём ты тогда думал? Запустить процесс уничтожения поля — большая ответственность. От таких последствий не убежишь.

МакМиллан отложил консоль.

— Я думал об этой форме жизни. Ту, с которой я работаю.

— Ты говоришь об окаменелом инопланетянине, заточённом в древний звездолёт?

— Да. А ещё о форме этого звездолёта. Геометрия — язык природы. Может быть форма жизни была далека от нашего представления, не знаю, но любой, кто умеет работать с тригонометрией, имеет формулы геометрических фигур, подобия наших Евклидовых постулатов, может считаться абсолютно разумным с любой точки зрения. Формы звездолёта, его грани и углы, могут многое мне сказать о них. О их взгляде на вселенную и идеологию. Почему именно острые углы для звездолёта? Ведь округлённые или обтекающие формы лучше! Это доказывает сама вселенная! Всё стремится иметь округлённую форму. От атома до звезды. И я не говори про сельскохозяйственную деятельность, когда главный вопрос «чем копать огород?». Я говорю об взгляде на саму суть жизни. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Не совсем, — Айсер прищурился.

— Эта форма жизни, умершая цивилизация, они ренегаты. Точнее были когда-то. Инакомыслящие. Их взгляд на вселенную разился от нашего.

— Я не совсем понимаю тебя, Артур. Та окружность — это ведь шлем скафандра?

— Уже невозможно разрезать скафандр и узнать, как выглядел владелец. Я и так знаю, что внутри всё пространство полностью окаменело. Там нет свободных зон, и, соответственно, никаких скульптур и форм мы не увидим. Возможно, то существо вовсе и не было антропоморфного вида.

— Газовое облако?

— Лишь догадки и никаких доказательств. Но и не суть. Взгляни на звездолёт. Что ты видишь? Разные геометрические формы под разными углами, верно? Это не с проста. В них и кроется какая-то тайна. Это как… не знаю, как даже описать.

— Как мираж или фата-моргана.

— Именно! Зачем делать такую сложную, трудно применимую форму, если ты собрался летать между звёздами, а не рыть землю? Я думал, что это ерунда, и мне просто кажется. Но чем больше я работал с аппаратом, тем яснее становилась мне видна общая картина. Всё началось с работающего реактора внутри звездолёта. Спустя миллионы лет он продолжал функционировать, но я так и не нашёл его местоположения.

— В каком смысле?

— Его попросту нет. Или он есть, но мой консервативный человеческий взгляд не даёт его узреть. Но он есть, я точно тебе говорю! Он как квант, все характеристики которого ты пытаешься высчитать. Что-то, или кто-то, всегда ускользает от наблюдателя. Но он точно есть! Иначе как бы мы могли через аппарат влиять на n-мерное поле сильного электромагнитного взаимодействия? Я знаю, он где-то там. Я начал искать его и наткнулся на геометрические иллюзию, видимые для глаза с разного угла. Глаз ведь у человека двухмерный! У звездолёта нет углов меньше ста восьмидесяти градусов. Всё слишком идеально. Вызов вселенной. Смотри, ты стремишься всё округлить, а мы пойдём другим путём, — МакМиллан помял себе кулак, но голос его становился всё более неуверенным. — Или я тотально ошибаюсь. Всё это мой второй я — антропоцентризм — говорит. Всё дело в зрительном восприятии? Вселенная не так выглядит, какой мы её видим? Не видим всё её многомерное разнообразия, и заперты в своём собственном карантине? Я не понимаю, почему вымершая форма жизни так категорично отвергала реальность…

Айсер хотел посоветовать МакМиллан отдохнуть, но, будучи сам обессиленным, уставшим от долго пробуждения, лишь молчаливо кивнул, опустив голову к полу, но смотрел он куда-то далеко, вдаль, сквозь него.

— И тогда меня посетила ещё одна мысль, — физик продолжил. — Ведь для каждого наблюдателя, смотрящего на звездолёт издалека, видятся разные формы. И наблюдатель должен был быть! Даже тогда, миллионы лет назад. Множество звездолётов могли складываться вместе в разные символы, формы, даже буквы, чтобы что-то передать на расстояние кому-то другому. Из чужеродной цивилизации.

— Зачем им это делать, если они двигались быстрее скорости света? — поинтересовался Айсер.

— И их цивилизация должна была занимать весь рукав Ориона. В космосе нет абсолютного зенита и надира, как нет правого и левого. Даже карта широт будет относительно чего-то, каких-то космических ориентиров, понимаешь?

— Разные формы на разном расстоянии и под разным углом?

— Вот именно! Всё это может быть обманом. Круглый шлем скафандра и рукоподобные отростки — всё может быть обманом. Всё, кроме углов и граней.

— Думаешь, так специально было сделано?

— Не знаю точно. Но есть последняя проблема. Самая глобальная. Технологии и масштаб цивилизации. Они ведь были намного продвинутые, чем мы, так? Но где их следы? Мегасооружения? Орбиталища? Руины городов или орбитальные станции? Их попросту нет! Лишь множество разбросанных звездолётов, которые продолжают функционировать. Эта недостающая деталь не вписывается в устройство мира. Почему они кинули всё? А куда они исчезли? Взяли и вымерли? Если они перемещались тем же способом, что и мы сейчас, сильным электромагнитным взаимодействием, названным в честь Дирака, то где их генераторы этого поля? Они их попросту уничтожили! Аннигилировали! И не оставили следов. Я так решил для себя, но последние пару недель… — на лбу МакМиллана появились небольшие испарины, — но последние пару недель изменили моё мнение. Не прозрение, но что-то другое. И сегодня я получил ответ.

— Ты про звезду?

— Да, звезду, — МакМиллан перешёл на шёпот. — Если даже у меня это получилось, то что та цивилизация могла создавать, ты только представь! Целые планетарные системы!

— Ты говоришь, что они жили миллионы лет назад, но таких молодых звёзд нет где-то по близости. Всем им не меньше миллиарда лет.

— А ты посмотри ещё раз наружу. Сколько бы ты дал лет новорождённой звезде? Пару часов? И это ведь грубый вариант.

— Звёзды генерировали монополя? Идея становится совсем абсурдной.

— Нет, вряд ли. Звёзды — это звёзды. Но они генерируют огромное количество энергии и выбрасывают атомы тяжелее из своих термоядерных горнил. Если управлять электромагнитными полями, то тебе не потребуется никакая сфера Дайсона, чтобы превратить звезду в огромный реактор. Я не могу точно сказать, и не думаю, что кто-то может, какие звезды в этой части рукава Ориона искусственные, а какие нет. Но, возможно, целая цивилизация не просто так исчезла из этой вселенной.

— Может они переселились? В Андромеду?

— Я боюсь, всё намного хуже. И мне страшно представить события, повлекшие за собой такие ужасные последствия. Вот мы и вернулись к первоначальному твоему вопросу.

Айсер и МакМиллан смотрели друг на друга, словно их сознания входили в унисон. Айсер не заметил, как вагон бесшумно вошёл в ложу конца линии, зафиксировавшись у перрона.

— Приехали. Выдвигаемся, — Слахсер подошёл к ним, оповещая о прибытие. Он указал пальцем МакМиллану в сторону инопланетного звездолёта, а Айсера подманил к себе ладошкой. — Мы пойдём позади. Будем замыкать.

О'Шейн, на чьей голове был одет экзоскелетный шлем, а сам он был облачён в униформу солдата, поверх которой располагался компактный бронежилет, развёрнутый полностью, уже ожидал физика у платформы, на которой размешался инопланетный аппарат. К его низу были прикручены фальшивые колёса, имитирующие его движения, чтобы ни у кого не возникли вопросы по поводу левитации. МакМиллан подошёл к О'Шейну, и тот положил на его плечо руку, несколько раз слегка ударил, и они обступили платформу, выкатывая её к двери. Её движением управлял О'Шейн, контролируя его с прозрачной, стеклянной консоли, находившейся в его руках. Боковая трёхметровая дверь отъехала в сторону, явив им помещение космопорта. Они синхронно вышли наружу. Айсер и Слахсер наблюдали, как платформа выкатилась на перрон, а затем вышли на него и сами.

Человеческий хаос — вот как можно было описать происходящее. Сотни людей, одетых в униформу солдат, медиков и инженеров орбиталища, выгружали оборудование и амуницию из вагонов монорельс, забивших собой всё в округе. Толпы вооружённых солдат трусцой пробегали между выгруженными контейнерами. Большинство из них двигалось внутрь космопорта, скрываясь от Айсера за множественными вагонами. Карлос Вэй уже ожидал их, стоя рядом с одной из лавочек, кои были загружены расставленными медицинскими приборами и инвентарём. Он явно нервничал, наблюдая за новыми прибывшими, кативших непонятной формы аппарат.

— Вы опаздываете, — бегло отговорился он, но увидев Айсера, дрогнул. — А он что здесь делает?

— Он с нами, — произнёс О'Шейн сквозь свой шлем.

Вэй посмотрел по сторонам. Рядом пробежала рота солдат, чей командир отдал честь и передал зашифрованную информацию на сетчатку глаза Вэйя. Вэй раздражённо кивнул ему.

— За мной, — Вэй произнёс слова гневным тоном, уводя Айсера и других вслед за ротой. Слахсер слегка усмехнулся. Айсер видел, что тому явно нравился хаос, всё то передвижение человеческих тел, проносившихся мимо. Солдаты помогали медицинскому персоналу разбирать спасательный инвентарь, погружая его на мобильные платформы. Те двигались вглубь здания, сопровождаемые военным персоналом. На лицах тех, у кого они не были скрыты за шлемами и зеркальными забралами, Айсер читал панику, пытающуюся скрыться за дисциплиной и субординацией, но ничто, даже многолетние тренировки, не могут подготовить тебя к реальности, холодной как бетонный пол, обложенный керамическим слоем, по которому шагал Айсер. Двигаясь сквозь построенных солдат, расходящихся перед Вэйем, он не мог не отметить про себя всю ироничность и парадоксальность ситуации, ведь второй помощник, будучи их главным и прямым главой, которому они обязаны безосновательно подчиняться, вёл за собой машину смерти, которая перевернёт их жизни и жизнь всего человечества раз и навсегда. Ради этого момента Айсер мог и отложить свои планы по уничтожению Пирра, смакую и наслаждаясь каждой секундой того безумия, известного ему, но скрытого от остальных. Теперь он мог понять и главную мотивацию Слахсера. Понять, но не разделить.

— Вы хоть представляете какой сейчас хаос здесь творится? Введён чрезвычайный режим на всём Булыжнике. Все боевые системы, противокосмическая оборона, военные резервы — всё приведено в действие. Все подняты на уши, — нервно тарабанил Вэй, приказывая солдатам разойтись и дать платформе с непонятной геометрической фигурой продвинуться вперёд.

— Разве ты не главный и единственный начальник в данный момент? — холодно спросил О'Шейн.

— Это уже не имеет значения. Флот ведь долетел сюда. Не важно в каком он состоянии. Главное, что часть уцелела. Каждый генерал флота ВЗП стоит надо мной. Мы так не договаривались, О'Шейн, — Вэйю было всё равно, услышит ли кто-то из толпы их диалог.

— Так получилось. Извини.

— А куда все движутся? — спросил Слахсер. Несмотря на довольно сильный шум, акустически поглотивший всё, его голос был отчётливо слышан как Айсеру, так и тем, кто был впереди.

— Инженеры Булыжника переместил одну и аксионновых платформ на высокую орбиту Булыжника за пределы его атмосферы. Там разместили временный центр по приёму уцелевшего флота. Ближе они подлететь не могут.

— А почему? — в голосе О'Шейна чувствовалась лёгкая радость.

Вэй раздражённо посмотрел на него, прежде чем ответить.

— Я не знаю, как солнце могло появиться из неоткуда, но я впечатлён. Ты, О'Шейн, ведь и так знаешь ответ? Все, кто успел не оказаться в фотосфере звезды, получил смертельную дозу радиации, ведь их электромагнитные поля были дезактивированы на подлёте к Булыжнику. Ты ведь знал, что так будет?

— Да, знал, — О'Шейн слабо улыбнулся.

Они покинули перрон, выйдя к узкому переходу, ведущему к космопорту. Вдоль стен, прижавшись к холодному интерьеру спинами, располагались шеренги солдат, держа автоматические винтовки у себя на груди. Они смирно стояли, провожая взглядом людей, перемещавшихся в противоположные стороны. Настенные лампы, вбитые в углы потолка, отбрасывали нездоровый жёлтый свет на тёмные бронежилеты. Плиточный шов покрывал все бетонные стены, а керамические плиты отсвечивал часть света назад. Толпы солдат проходили мимо, следуя за своими командирами, но никто не пытался остановить четвёрку незваных гостей, сопровождавших самый ценный и самый опасный груз, когда-либо известный человечеству. Несколько людей в инженерной робе указывали куда следовало переместить груз, который везли в центр космопорта. Груз, рассортированный на перронах, продолжали перекладывать и здесь, занимая часть прохода. Группа медиков СБО в белых комбинезонах, помеченных красным крестом, пробежали мимо Айсера. Сканеры Айсера улавливали огромный поток информации, транслирующийся между людьми. Большинство данных было просто спамом, панической информацией, передающейся между людьми. Все были на взводе. Куда не глянь можно быть наткнуться на инфракрасный спектр, передающий мегабайты данных, никем не отфильтрованный и пущенный в эфир. Айсер переключился на инфракрасный спектр излучения, и даже если бы хотел, не смог бы описать человеческими словами то море красок, спектр которых падал ему на глаз. Он вспомнил о рассказе МакМиллана и другом взгляде на вселенную, и улыбнулся про себя.

— А если опознают системы? — спросил Айсер у Слахсера.

— Что? — тот переспросил.

— Говорю, что будет, если нас распознают системы?

— Я подчистил их часами ранее. О'Шейна никто не знает в лицо. Меня тоже. МакМиллана удалил, — Слахсер смотрел на солдат, покорно стоящих у стен. Айсеру показалось, что он пытался что-то узнать в них. Какой-то отголосок прошлого. — Некому нет дела до нас.

— А если меня узнают?

— Да и пусть. Как раз проверим твою удачу. Может тебе везло всё это время?

— Узнал кого-то? Или увидел что-то знакомое?

— Да. Навевает воспоминаниями.

Айсер посмотрел туда же, куда смотрел и Слахсер, но ничего особого не увидел.

— А что будет потом? Если всё пройдёт, произойдёт как вы и запланировали, то что потом?

— Ничего.

— Ничего? — Айсер уже ожидал этого ответа, но он всё равно его удивил.

— Да. Ничего. Мир переродиться, но без нас.

— Ты не думаешь, что я попытаюсь помешать? Сорву всю операцию.

— Ты можешь попытаться, — Слахсер повернулся к Айсеру лицом. — Но не думай, что получится.

— Тогда почему я всё же здесь?

— О'Шейн убедил меня, что ты всё осознаешь. А я лишь наблюдатель. Ты может не знаешь, но антитеррористы и ВЗП уже посылали множество агентов найти Пирра, но всё безуспешно. Ты первый, кто подошёл так близко. Я бы даже сказал, ты знаешь всю правду. Чтобы выследить нас, Райкарду Бергу пришлось основать целую секту, но всё безуспешно. Подходя к концу пути, длившегося сто семьдесят с лишним лет, я думаю, повезло ли нам или мы были уж слишком хороши? Как бы всё не закончилось, ты достойный оппонент Айсер.

Они вышли на площадку космопорта, которую обычно освещают огромные прожекторы, обычно скрывавших собой звёзды на небе, но сейчас представляли собой блеклую тень своего величия, уступив господство новому солнцу, залившему всё собой. Айсер ступил на асфальтную укладку, покрывавшую собой все пятьдесят квадратных километров площади. Яркий свет палил его кожу и глаза, и нейромоды наложили световые фильтры на его сетчатку. Он видел, как огромные квадратные колоны, изрезанные линиями поперёк, уходили вверх. Словно небесные столбы, они отлично освещались звездой, выдавая платформы с пусковыми установками наверху. Громадные лифты, перевозившие тысячи тонн веса, двигались по поверхности столбов. У столбов стояли очереди врачей, охраняемые солдатами.

— Запрещено летать электромагнитными баржами. Полетим обычным тяговым способом, — Айсер услышал голос Карлоса Вэйя.

— Ты не можешь ничего изменить? — спросил его О'Шейн.

— Нет, не могу. Инженеры боятся, что поля Булыжника ослабеют.

Они шли мимо выключенных электромагнитных аппаратов, закреплённых в установках и повисших в пространстве. От их овальных форм веяло обречённостью, словно они уже никогда не поднимутся ввысь, никогда не перелетят от одной планетарной системы к другой, никогда не обгонят фотон, усмехаясь ему далеко впереди. Их дизайнерская красота обтекающего рельефа нагоняла тоску на Айсера, будто ему было суждено убить что-то красивое. Рядом пробегали медики, тащащие с собой медицинские модули, погружённые на такие же мобильные платформы, какую сейчас сопровождал и Айсер. Никому не было дело до непонятной конструкции, расположенной правее от него. Большинство света, полученного от солнца, сильно преломлялось об сильные магнитные поля и удерживаемую ими атмосферу, сместив видимый здесь спектр к багровому цвету. Ярче всего он был виден в области вокруг солнца, но маревом растворялся на периферии, визуально отойдя на небольшую дистанцию. Небо над космопортом разделилось едва чётким терминатором, ночной тенью поедая солнечный свет на противоположной стороне. Айсеру казалось, что вдалеке, на противоположной стороне, он мог видеть нечёткие просветы далёких звёзд, подмигивающих на ночном горизонте. Но никто не останавливался, чтобы насладиться этим чудесным видом, вселенской красотой. Напуганные люди, чуть ли не стремящиеся убежать отсюда подальше, бросить всё и слинять, но, опять же, удерживаемые дисциплиной и своими обязанностями, продолжали соблюдать порядок, даже если это был конец света, в лицо которому Айсер пытался заглянуть. В его безликое, нечеловеческое лицо, холодной и пустое, несущие в себе кардинальные перемены. Айсер подумал, где эта грань, между разрушением и изменениями, глобальными переменами, будь один человек или вся цивилизация, и иронично усмехнулся про себя. Ему это было знакомо лучше остальных.

Солдаты, охранявшие лифт, расступились, пропуская гостей новоиспечённого начальника СБО. Решёточные двери отъехали в стороны, пропуская Айсера и остальных.

— Я не должен быть здесь, но под предлогом, что лично решил контролировать ситуацию случившегося, получил разрешения сверху, — проговорил Вэй, когда двери закрылись, и лёгкое ускорение надавило им на плечи. Псевдовекторные аксионновые платформы не использовались там, где дело касалось доставки на разную высоту многотонных грузов. Люди предпочитали доверять старым проверенным механизмам. — Не всё так просто оказалось, О'Шейн. Одна треть численности СБО сразу же примкнула к генералам флота, посчитав их своими прямыми начальниками. Ещё треть раздумывает. Формально, они подчиняются мне, но я не могу быть в них уверен.

Айсеру было интересно, знает ли Вэй о реальном количестве агентов Пирра, внедрённых в СБО за последние годы? Скорее всего не имеет никакого представления.

— У нас могут быть проблемы, Вэй? — спросил О'Шейн. Кроме пятерых людей, ещё десяток медиков, где-то в метрах двадцати-тридцати, скрытые за грузовыми контейнерами, загруженными ранее, работали над медицинскими аппаратами, наспех настраивая их. Больше людей здесь не было. Лишь металлические контейнеры, сложенные в пирамиды. Солнечный свет проходил сквозь решёточные стены, протянув мириад солнечных зайчиков, играючи отбрасывавших тени на лица и предметы.

— Просто держу в курсе, что я не имею полного контроля над ситуацией и не знаю, какое количество контингента остаётся верным лично мне.

— Не страшно. Всё пройдёт как надо, — заверил Слахсер. Он ухватился за края своего бронежилета, гордо смотря вперёд на небо снаружи. — Доставь нас на место, вот и всё.

— У нас был уговор, что вы не дадите флоту прибыть сюда, а я предам Берга. Он бы мне как брат, — сквозь зубы проговорил Вэй, — а вы не сдержали своё слово.

— Но ты не сдашь нас, — заверил О'Шейн. — Ты знаешь, что лучше для Булыжника, ведь так? Теперь, когда ситуация так обернулась, и ты рискуешь потерять свою власть, ты знаешь, что мы единственная твоя надежда. Так что не скули и выполняй свою задачу, а мы свою. Обещаю тебе, скоро присутствие флота не будет иметь никакого значения.

Лифт прошёл через линию платформы, стоящей на колонне. Двери открылись, и О'Шейн с МакМилланом вышли первыми, делая вид, что выкатывают платформу с инопланетянином. Здесь, на верху, багровое небо было ещё отчётливее видно. Будто кровавый поток лился сквозь дыру в пространстве, раны, оставленной на самой коже вселенной. В этом цветовом великолепии Айсер видел всю старую часть космопорта. Видно было, что ей не пользовались уже множества лет. Здесь были и выключенные от сети электромагнитные баржи, собранные в батареи, и сверкающие в багровом освещении стоящие вертикально самолёты. Огромные многотысячные мобильные платформы везли на своих гусеницах игловидные космические аппараты, поднятые из забытья. Обтекающие, аэродинамические крылья отходили от восьмидесятиметровых машин, поднявших в небо свои носы. Их верхушки отражали от себя свет, маяком подсвечиваясь в глазах Айсера. Мобильные платформы везли аппараты к пусковым ямам окружной формы, над большей частью которых уже были установлены вертикально самолёты соплами вниз.

— Там, — Слахсер кивнул в сторону солнца. Айсер прищурил глаза, пытаясь углядеть что-то на фоне палящего солнца. Где-то южнее его основания, звёздного ядра, утопая в свете, проходила чёрная линия, вокруг которой перемещались маленькие тёмные точки. Они летали в обе стороны от линии, маневрируя между ней и Булыжником. Одна из них увеличилась в размерах, подлетая к космопорту. Старинный космические аппарат на реактивной тяге струёй бьющей из сопла, накренился, меняя угол своего положения, и встал перпендикулярно над одной из пусковых ям. Нагревая всё под собой, он аккуратно вошёл в яму соплом вниз, где зажимы пусковой установки захватили его, зафиксировав в пространстве. Порождённое им горячее облако втянулось вакуумным насосом, расположенным в центре ямы, не позволяя загрязнять платформу космопорта. С соседней ямы взлетел другой самолёт, уходя ввысь. Он изменил свой угол, уходя по баллистической траектории в сторону линии к звезде.

— Ими кто-то ещё умеет управлять? — удивился Айсер.

— Автоматика. Никто давно не управляет ничем вручную, — ответил МакМиллан. Айсер не мог понять, какие тот испытывает эмоции.

— Не отставайте, — угрюмо сказал Вэй, направляя остальных к одной из ям.

Они прошли мимо движущейся платформы, несущей на себе один из самолётов. Инженеры, одетые в оранжевые комбинезоны с светоотражающей подсветкой, линиями наложенной на одежду, направляли платформу с помощью дистанционного указателя, вырисовывая траекторию пути. На внешней стороне платформы, где находилось множество лестниц и переходов, находились солдаты. Все в новых бронежилетах, опустив свои автоматы, они ожидали посадки. Айсер смотрел на них снизу-вверх. Несколько погрузочных машин, сопровождавших платформу, на ходу грузили кранами аппаратуру. Тень, отбрасываемая огромной, стометровой структурой, закрыла собой солнце, разделив его с Айсером. Он и другие ждали, пока мобильная платформа не проедет мимо. Её гусеничный скрип отражался эхом в ушах Айсера, заглушив остальные звуки летающих самолётов над его головой и стук экзоскелетных ботинок, соприкасающихся с полом. Несколько инженеров подошли, спрашивая, не нужна ли помощь, но Вэй отшил их.

Они прошли ещё метров сто, пока не оказались возле погрузочного лифта мобильной платформы, который доставил их к проходу в космический самолёт. Айсер обернулся посмотреть на вид. Несколько десятков самолётов, прибывших и готовящихся улетать, стояли словно гигантские птицы, ожидающие своего часа. Он вспомнил слова Йэна о том, что всё это построили люди. Своими руками.

— Красиво, — будто прочитав мысли Айсера сказал О'Шейн.

Айсер посмотрел на него, но ничего не сказал. Гид-навигатор самолёта провёл их внутрь, мимо уже находившихся здесь солдат и загруженного ранее инвентаря, закреплённого резиновыми сетками. Тускло-зелёные стены, покрытые переборками, приветствовали новых пассажиров, предлагая им свободные скамейки, где Айсер и главари Пирра расселись, закрепив инопланетянина посередине прохода. Не было иллюминаторов, лишь мониторы, передающие картинку снаружи. На сетчатке Айсера высветился таймер обратного отсчёта, оповещающий о начале старта. Слахсер пальцем указал ему на перегрузочные, резиновые ремни, тянущиеся от стены. Айсер вытянул лямки, обтягивая себя ремнями, на поверхности которых были вшиты мягкие прокладки с амортизирующими кольцами. Инженер, ответственный за данный самолёт, проверил всех, и убедившись в этом, подтвердил начало старта. Таймер перед глазами Айсера начал свой десятисекундный отсчёт.

У самолёта не было никаких ступеней, позволяющих оторвать многотонный аппарат от земли. Ибо не было здесь ни притяжения, ни линии Кармана. Там, где сейчас находился Айсер, ожидающий развязки, и было верхним слоем атмосферы Булыжника. Электромагнитные поля позволяли удерживать воздух в одинаковом соотношении на всей долготе, и тот не разряжался на периферии поля. Выше, в трёхстах метрах над платформой, стоящей на колонне, заканчивалась атмосфера, резко перетекая в чистый вакуум. Никто не мог точно сказать, где начинается низкая орбита Булыжника, а где средняя, но положение высокой был очевидно. Туда, где установили аксионновую платформу, и направлялся самолёт.

Ускорение в два g накренило Айсера в левую часть самолёта, туда, где у судна был надир, но ремни частично компенсировали его. Мониторы показывали, как фиксаторы пусковой ямы отпускают из своих объятий аппарат, позволяя ему устремиться ввысь. Дно ямы заполнилось раскалённым воздухом, жадно втягиваемым вакуумным насосом. Игловидный самолёт набирал высоту, оставляя платформу космпорта под собой внизу. И чем больше между ними становилась расстояние, чем меньше казался космопорт для Айсера. Он, украшенный множеством отдельных широких платформ, становился небольшой геометрической фигурой на фоне дуги, ясно освещённой солнцем. Линии монорельс тянулись в разные стороны, исписывая собой поверхности дуги. Маленькие вагонетки мчались по ним. Самолёт прошёл электромагнитное поле, покинув воздушную атмосферу. Лёгкое зеленоватое сияние окружило его.

— Какую дозу мы можем получить? — поинтересовался О'Шейн.

— Не много, — Вэй с чем-то сверился, вычитывая информацию на своей сетчатке. — Самолёты хорошо экранированы. Может один-полтора Грэя.

— Зиверта, — перебил его МакМиллан.

— Как скажешь, — Вэй отстранённо пожал плечами.

Айсер не слушал их, продолжая завороженно смотреть на мегасооружение, построенное человеческими руками, будто видя его впервые. От дуги исходило лёгкое голубоватое гало, словно оно поедало энергию солнца. Даже тогда, когда Айсеру стала доступна для обзора вся дуга, чьи концы были скрыты в уходящей от взора периферии, он всё равно не мог увидеть её кривизны. Толстая окружность Булыжника на концах становилась совсем тоненькой, подсвеченная лишь новорожденным солнцем. Окружающие звёзды данной области рукава Ориона окончательно скрылись в световом загрязнении, отделив адронную дугу и её жителей от остальной части галактики. Аврорные сияния покрывали собой границу электромагнитных полей, волнами проплывая по холодному космическому пространству.

Чем ближе самолёт подлетал к линии, чем больше других аппаратов под разными углами пролетало мимо. Линия, ранее видимая Айсером, теперь выглядела как огромный прямоугольник, который не отражал свет, и оставался абсолютно чёрным, инородным телом, сопротивляющийся моще звезды. Множество, сотни кораблей разной формы отражали от себя свет, выдавая своё присутствие на прямоугольнике. Геометрическая фигура была зажата в плотные электромагнитные поля, захватывающие высокоэнергетические частицы в свои радиационные пояса, летящие от солнца. Полюса расположили под наклоном так, чтобы расположить новообразованные пояса Ван Алена ровно лицом к светилу, образовав, условно, довольно безопасные области для прилетающих и улетающих аппаратов. Сама платформа, была окружена ассиметричными радиационными полями, так-как основной поток принимала лицевая к солнцу сторона, а противоположная, повёрнутая частично к дуге, но не под прямым углом, визуально находилась значительно ниже экватора солнца, примерно на одном уровне с дугой позади себя. Внутреннею часть электромагнитного поля заполнили воздухом, образовав подобие атмосферы, позволяя находившемся людям на платформе спокойно дышать.

— Какой там фон? — поинтересовался Слахсер. — Конечно, по прибытию я мог бы и сам замерить…

— Девять-двенадцать рад, — Вэй посмотрел на МакМиллана. — Одна десятая Зиверта.

Самолёт вошёл в электромагнитное поле прямоугольника, где его подхватил псевдовектор, псевдотензор аксионновой платформы. Аппарат плавно снижал свою скорость, пока не оказался своим дном в пяти метрах над поверхностью. Можно было сказать, что он припарковался, встав в ряд к другим самолётами. Между ними оставили стометровые расстояния, чтобы те могли спокойно улететь, когда потребуется. Программа, заведующая самолётом, идеально рассчитала свою скорость и положение, позволяя самолёту зависнуть в воздухе над землёй. К самолёту подъехали грузовые машины, оснащённые кранами и лифтами.

— Ну что, — О'Шейн улыбнулся всем. — Пошли?

Уцелевшая часть флота предстала перед Айсером во всей красе. Эллипсоидные и овоидные звездолёты, двести метровой длинны и больше, повисли в пространстве над платформой. Каждый на своей лично высоте, доходящей от двадцати метров до ста метров в высоту. Их было несколько десятков. Некоторые из них висели перпендикулярно земле, на которую опускал Айсера мобильный лифт. Другие звездолёты были собраны в линию, расположившись кривым веером вокруг невидимого основания. К каждому аппарату были приставлены башни кранов и лифты, размерами намного превосходящие тот, который сейчас вёз Айсера. Краны, собранные инженерами и доставленные по частям сюда самолётами с Булыжника, выгружали людей и грузы, провезённые сквозь световые года: усиленные бронетранспортёры, обложенные стационарными многоствольными пулемётами, танки с обтекающими формами и со спаренными соплами.

— Как на войну, — заметил Слахсер.

И он был прав. Куда бы Айсер не кинул свой взгляд, он улавливал целые дивизии солдат, полностью экипированные в полные экзоскелеты с символикой ВЗП. Сотня тысяч людей, выбравшихся из уцелевших звездолётов. Большая их часть оказалась недееспособной, получив огромную дозу облучения во время полёта. Медики помогали им снять свою броню, без гидроусилителей которых те не могли самостоятельно передвигаться. Солдаты СБО погружали облучённых на мобильные носилки, доставляя умирающих в медицинские центры, оборудованные спасателями. Хирурги проводили переливание крови и пересадку костного мозга прямо здесь, под палящим солнцем над их головой, огородившись мобильными медицинскими ширмами, заставив ими возведённые операционные. Командиры СБО как-то оптимизировали свои действия в условиях абсолютного хаоса, организовав проходы из своих подчинённых, расположив их шеренгами и образовав стенки, тем самым отделив медицинские центры, обнесённые резиновыми решётками, натянутыми на закреплённые стенды, и раненных, ожидавших своей очереди. Лифт достиг низа, позволяя Айсеру и остальным вступить в человеческий хаос. Суматоха тут же поглотила их.

— Куда нам теперь, МакМиллан? — спросил О'Шейн.

— Туда, — никуда не показывая и не долго проводя расчёты в голове, сверившись с консолью в своих руках, ответил Артур МакМиллан.

Они шли мимо целых батарей военных танков, чьи спаренные, белые дула, растянутые как древняя подзорная труба, сейчас были подняты вверх под семьюдесятью градусами, словно зенитные установки, смотрящие в никуда. Сотнями они стояли, ожидая своей погрузки по направлению к Булыжнику. В таком же количестве, рядом с ними, стояли бронетранспортёры, окрашенные в цвета ВЗП. На них, держа автоматы, сидели военные флота. Они сняли шлемы экзоскелетов, и их лица покрывала бледнота с лёгким зелёным оттенком. Периодически кого-то рвало. Рвало и проходящих мимо, попадающихся на пути Айсера. Кто-то отчаянно кричал, звал на помощь, плакал или молился, но его голос пропадал в какофонии человеческих звуков. Здесь было все намного хуже, чем тогда, на Орбиталище. Всё со временем нагревалось в горячих ультрафиолетовых лучах солнца, от которого нельзя было укрыться в тень какого-то объекта. Лишь нейромоды могли спасти присутствующих от солнечного удара. Один из прохожих в экзоскелете, сражённый данным недугом, упал позади Айсера. Солдаты СБО тут же подобрали его, пытаясь оказать первостепенную помощь. Айсер втягивал своими ноздрями запах скотобойни, пережившей мясорубку, но изрезанной до плоти, начинавшей разлагаться от тепла. Запах, который был знаком уже ему, несущий с собой кошмар, оставленный им позади.

Людей и техники здесь было сконцентрировано для крупномасштабной военной операции, для полноценной революции, для подавления городского бунта. Колоны построенных в шеренгу солдат, держа автоматы на груди, покорно наблюдали за идущими революционерами, террористами, массовыми убийцами, несущих с собой орудие судного дня. Айсер находился в центре бушующего урагана, окружённый высоченными стенами цунами, которые вот-вот сомкнуться, в чреве вулкана, который собирается пробудиться. И он был тем, кто порождает природные катастрофы человеческого эквивалента. Его окружало столько солдат, что ни один военный инвентарь, вживлённый ему в тело, заменивший его органы, не помог бы выйти ему победителем, но это не тревожило его, как ветер не тревожится преграде, вставшей на пути. Он шёл мимо сложенных в ряд контейнеров, забитых военной аппаратурой, оружием и амуницией. Краны разгружали их, переставляя с места на место. Металлические грани отражали от себя свет звезды.

— Мир — это лишь промежуток между войнами, — высказался Слахсер. В его голосе не был они радости, ни печали. Лишь холодная покорность. Он, как и Айсер, ловил глазами представшую перед ним картину, как художник, оказавшийся на поле боя, пытающийся перенести свои ощущения на холст бумаги. Как в руках художника нет ничего кроме красок, так и у них не было ничего кроме слов.

Они вышли на более или менее просторную область, и МакМиллан остановил платформу, сверяясь со своими расчётами. Людская плотность значительно убавилась, позволяя почувствовать себя более свободным.

— Пришли, — Артур отвёл глаза от консоли, смотря на окаменелости инопланетянина. Он снял свой шлем, и его лицо исказилось от яркости света.

— Приступаем тогда, — О'Шейн кивнул, так же сняв с себя шлем экзоскелета.

МакМиллан дистанционно подключил консоль к программному оборудованию, установленному на платформе под звездолётом инопланетянина, передав стеклянную доску в руки О'Шейна. Он обошёл платформу с боку, включая мониторы, датчики, и запуская программы, отвечающие за общую систему. Всё делалось вручную. Старинное огромное оборудование издало древний звук, нагреваясь. По экранам мониторов побежали системные сообщения в разных стилях шрифта. По одному они пробуждались, показывая то, что от них и требовалось. Это было сделано специально, ведь МакМиллан мог всё вывести по желанию себе на сетчатку или загрузить прямо в мозг, но он хотел контролировать ситуацию наяву, будто боясь, что его обманут. Убедившись, что всё работало исправно, он вернулся к центрально части платформы, где был установлен монитор, показывающий галактическую карту. Теперь масштаб картинки изменился, приблизившись и сконцентрировавшись на области вокруг звезды. Рядом со звездой бежали строки расчёта, отображающие её массу, спектр, линию водорода, класс, радиус и другие характеристики, которые менялись и обновлялись ежесекундно. Разделённые чертой цифры сообщали, что все нужные показатели совпадают с первоначальными расчётами. Там была и пиксельная шкала, помеченная формулой. Её белые контуры на чёрном фоне показывали то количество энергии, требуемое для осуществления задуманного. Только теперь Айсер понял, зачем они действительно зажгли звезду. Уничтожение флота была лишь приятным стимулом для О'Шейна. Первостепенной задачей было получение реактора, способного дать зеттаватт энергии. Они конвертируют эту мощь в дионные импульсы, переносимые между виртуальными частицами, тем самым изменят полюса монополей, поменяв все значения на «больше». Генераторы сильного электромагнитного взаимодействия, взаимодействия Дирака, адронные ускорители, столкнутся полями друг с другом. Обратный процесс будет необратим. Поле разорвётся и дионы не смогут больше передавать момент импульса между собой. Генераторы поглотят последние встречные импульсы, будучи окончательно выведенными из строя. МакМиллан встал на колени, выдвигая из чрева аппарата старинную механическую клавиатуру, сделанную из пластмассы. Каждая клавиша предназначалась для отдельного символа. Коррозия уже давно преступила к своему любимому делу, изуродовав часть пластмассы на краях. Трудно было представить на какой свалке МакМиллан откопал (или нашёл) этот доисторический рудимент, оставленный людьми позади.

Карлос Вэй обернулся на чьи-то шаги, раздавшиеся сзади. Айсер последовал его примеру.

— Что всё это значит, чёрт побери? — грозный голос вырвал всех из своих рассуждений, прервав момент ожидания.

— Адмирал, — сухо поприветствовал его Вэй, стараясь оставаться безразличным, но несколько испарин, блестевших на свету, выдавали его нервозное состояние.

Адмирал выглядел за лет пятьдесят, но его лицо было очень бледным и больным, с зеленоватым оттенком. Возможно, за последние пару часов он постарел больше, чем за всю предыдущую жизнь. Айсер вполне мог судить, что тот пришёл прямо из операционной, едва закончив хирургическую операцию. Губы его потрескались, сменив цвет на лёгкий розовый, лиловый, с сильным белым оттенком. Он трудно дышал, а часть волос пропала с черепа. Брови осыпались в некоторых местах, представляя собой пунктирные линии. Тяжёлый бронежилет с символикой ВЗП наседал на его теле, без которого тот вряд ли смог бы передвигаться самостоятельно. На трясущиеся ноги были надеты протезы, удерживающие адмирала прямо. Его сопровождала пара элитных солдат в полных экзоскелетах, держа в руках наготове автоматы. Они не целились ни в кого, но их пальцы лежали на мягком спусковом крючке, отчётливо освещённым в лучах солнца.

— Я спрашиваю, какого чёрта здесь происходит? Это нападение на ВЗП! — Адмирал взглядом обвёл всех присутствующих, остановив свой взор на непонятном геометрическом объекте, под которым множество мониторов отображали системны строки кода, хаотично сменяемые друг друга, и торчащей пластмассовой клавиатурой, выделяющейся на фоне остальной техники, и стоящей обособленно, некогда белого цвета, но покрывшейся со временем зелёно-серым налётом. Взгляд Адмирала прошёлся по вывернутым наизнанку механическим внутренностям, поднимаясь выше, пока не упёрся в непонятные треугольники, зажавшие собой окаменелую окружность. — Что это? — удивлённо вымолвил он. Его голос уже не мог постоянно поддерживать бас, скатываясь к контральто. Голосовые связки повредились, но Айсеру казалось, что он уже слышал этого голос ранее, но не мог вспомнить где и когда.

— Это… — Вэй попытался что-то сказать, но остановился. За него продолжил О'Шейн.

— Это изменение. Это решение. Это острое копьё героя, сражающее ужасного дракона. Это луч света в долине, где горы годами закрывали собой людей от солнца. Это свежий воздух, входящий в комнату и заполняющий всё собой, в комнату, которую не открывали годами. Это ветер перемен, — О'Шейн драматично развёл руками.

— А ты ещё кто такой? — спросил Адмирал раздражённым тоном.

— Я Уэс Рид, известный в данный момент для всех как О'Шейн. Вечный гражданин Мартиньяо-Три, экзопланеты номер пятьдесят семь в каталоге планет, из планетарной системы Мартиньяо. Когда-то любящий муж и отец, слуга народа и преданный его невольник, — Уэс заглянул в лицо адмиралу. — Всё кончено.

И прежде, чем тот успел что-то высказать, Уэс выхватил из кобуры, закреплённой у себя на грудной панели экзоскелетной брони, ручной пистолет, и выстрелил в лицо. Пуля прошла насквозь, разорвав черепную коробку. Тело закинуло руки, падая на землю. Кровь блестела в ослепительном сияние солнца, отражая миниатюрные вспышки. Двое охранник вскинули свои автоматы, принимая боевую стойку, но Слахсер опередил их, расстреляв из своего автомата, прикреплённого к ноге зажимами. Он резко выхватил орудие, произведя всего четыре выстрела в головы солдат земного флота. Находившиеся рядом солдаты и персонал обернулись на звуки выстрелов. Все замерли, наблюдая немую сцену. О'Шейн переводил дух, продолжая держать пистолет перед собой, туда, где уже никого по близости не было. Три трупа лежали на чёрной платформе в двух метрах от его ног. Айсер не пошевелился, присоединившись к молчаливым наблюдателям, словно в театре, ожидая, что будет дальше. О'Шейн закрыл глаза, медленно опуская пистолет. Он набрал в себя воздуха, набираясь сил. Где-то в толпе послышался шум, оповещая о приближении конвоя солдат.

— Всё кончено, — тихо проговорил про себя О'Шейн. Он взглянул на Слахсера. — Да возродиться всё заново.

Слахсер хищно улыбнулся.

На какой-то момент Айсеру показалось, что он вернулся на Закроф. Яркая вспышка ослепила его, но он переборол то кошмарное воспоминание, взглянув на источник света. На небе, за пределами электромагнитного поля, между платформой и Булыжником расцветали шары плазмы, порождаемые детонирующими ядерными зарядами, погружённые заранее в самолёты. Агенты Пирра, преданные своему делу, осуществили то, что от них требовалось. Находившиеся на платформе на миг забыли о своих делах, поглощённые чудовищным световым шоу. Булыжник и платформа оказались отделены друг от друга периметром из ядерных взрывов. Несколько ящиков с амуницией, находившихся здесь, на платформе, детонировали, передав звуки взрывов в уши Айсера. Началась паника. Уже некому не было дело до случившейся перестрелки ранее. Звуки выстрелов были слышны по всей округе. Несколько танков опустили свои сопла, развернувшись к парковке самолётов, и выстрелив по ним, уничтожая один за другим. Кто-то открыл по ним ответный огонь из миномётов. Сидящие на бронетранспортёрах солдаты попрыгали внутрь, но их накрыла волны мин, выпущенная кем-то из территории расставленных контейнеров. Шеренги солдат попытались собраться в группы и занять оборону, но агенты Пирра, находившиеся между рядами, подорвали себя. Даже Айсер, опытный убийца, растерялся, не знаю, что ему делать. Он бегло перепроверил все свои системы, приводя в активное состояние даже дремлющие установки. Он взглянул на Слахсера, но тот лишь тихо рассмеялся. Его лицо исказилось в отчаянии и безумии. О'Шейн кивнул МакМиллану и тот продолжил вбивать что-то на клавиатуре. Инопланетный звездолёт, спящий мёртвым сном миллионы лет, пробудился, покрывшись голубоватым гало. Оно вытянулось вверх, и продолжало тянуться к солнцу, становясь всё более тонким по мере отдаления от инопланетянина. На солнце вспыхнул протуберанец, потянувшись на встречу к слабому лучу. Они соприкасались не под прямым углом, загибая свои окончания.

— Это не хорошо для Булыжника, — нервно ответил Вэй, наблюдая за происходящим безумием. Солдаты стреляли друг в друга. Постоянно грохотали новые взрывы, чьи облака вспыхивали вверх, а поражающие элементы рвали всё на своём пути. — Всё это не хорошо. Это очень плохо. Мы не так договаривались.

Вэй потянулся к своему табельному оружию, закреплённого на поясе, но Слахсер пристрелил и его, оказавшись быстрее в этой квази-мексиканской дуэли. О'Шейн подошёл к стоящему на коленях МакМиллану, расположившись рядом.

Айсер мог поклясться, что слышит знакомую мелодию, слышимую ранее. Словно потусторонние существа напевали свою песню, зазывая к себе. Он обернулся, чтобы найти источник звука, но не смог. Тот шёл отовсюду и неоткуда, будто пели прямо у него в ушной раковине, передавая вибрацию на стенки уха. Его сердце начало биться чаще, разрываемое сомнениями. Айсер взглянул на звездолёт инопланетянина, окружённого голубым гало, ярко сверкающим на фоне чёрной платформы и ослепительного солнца. Голубой свет продолжал нарастать, увеличивая свою интенсивность.

— Ничего не получится, — он высказался про себя, а затем прокричал, перекрикивая шум безумия, охватившего платформу. — Ничего не получится.

Слахсер взглянул на его. Человек, взглянувший в лицо иронии судьбы, и посмеявшийся с ней вместе — так можно было описать состояния демона войны.

— Ничего не выйдет, — повторил Айсер. — Этот план… Это безумие. Мы лишь убьём ещё больше людей, — он уставился на Слахсера. — Бред. Чушь!

— Лучше плохой мир, чем хорошая война, так, Айсер? — Слахсер перекрикивал шум, глядя в ответ.

— Я не могу позволить этому случиться. Я… — он запнулся, обдумывая происходящее. Он знал, что от него требовался незамедлительный ответ, но не в силах был его дать. Решение было выше его возможностей, давя непосильной ответственностью. Он резко осознал, что больше всего на свете хочет, чтобы всё это прекратилось. Раз и навсегда. Все его мучения и страдания. И он побежал.

Слахсер вскинул автомат, произведя выстрел. Кристаллическая решётка приняла на себя большинство кинетической энергии, но пять пуль прошли Айсера насквозь, вырвал с собой часть его плоти. Он выстрелил в ответ иглой из рельсотрона, перемодифицировав свои руки. Сласхер сделал кувырок, уйдя от ускоренной массы. Айсер кинулся ему на перехват, сократив дистанцию. Он выбросил ногу в область колена своего оппонента, но тот изменил положение стопы, минимизировав урон. Слахсер попытался прицелиться, но Айсер схватился за каркас автомата, вырвав его из основания. Конструкция сломалась и Слахсер, не решив из неё стрелять, откинул неисправный автомат в сторону. Из его рук вышли миниатюрные сопла излучателей, которыми он пытался прицелится в изворачивающегося Айсера. Айсер сделал кувырок, уходя от вектора излучения, на ходу перестроил свои пальцы в заострённые лезвия, и вцепился ими в локоть одной из изуродованных рук. Он дернул ими на себя, разрезая руку, срывая с её поверхности излучатели и вырвал механические куски с транзисторами. Слахсер зверский усмехнулся, нанося мидлкик в повреждённую брюшную полость Айсера. Кристаллическая сетка треснула, превратившись в непригодную мешанину. Бионейромоды вывели оповещение о серьёзных повреждениях, но Айсер проигнорировал их. Он отвёл от себя другую руку, покрытую ещё рабочими излучателями, схватил ногу, не позволяя Слахсеру вернуться в стойку, и пнул со всей силы его в колено, ломая его составные части. Слахсер пересобрал повреждённую руку в заострённое лезвие и проткнул им Айсера в область грудной клетки, задев кардиопротез. Сжимающая всё боль пробежала по его телу, но нейромоды ввели в Айсера дополнительную дозу обезболивающих, продолжая поддерживать его активное состояние. Айсер отпустил ногу Слахсера и выстрелил в того из рельсотрона. Игла вылетела со стороны спины, унося с собой части поражённого. Импульс заметно оттолкнул Слахсера, и лишь лезвие, застрявшее в теле врага, удержало его. Айсер пнул Слахсера от себя, освобождаясь от объятий холодного оружия.

Вряд ли можно было думать, что это убьёт Слахсера, но Айсер решил не добивать его. Он поднял свою правую руку по направлению к инопланетному звездолёту, целясь в него. МакМиллан и О'Шейн что-то обсуждали между собой, не обращая внимание на происходящее у них за спиной. Айсер не знал, что происходило на остальной части платформы, чем обернулась та война, развязанная Пиррой ранее. Он прицелился фотонной пушкой, зафиксировав цель, но что-то остановило его.

— Мощности не хватает. Нужно ближе, — сказал МакМиллан.

— Сможешь? — спросил его О'Шейн.

МакМиллан развернул виртуальный программный код, видимый только ему, вбивая в него нужные значение и проводя расчёты.

Линии обрисовали идеальный квадрат вокруг платформы с инопланетянином, вырезая геометрическую фигуру из аксионновой платформы. Айсер не ощущал никакого ускорения, но краем глаза видел, как новая платформы, на которой он находился, поднимается вверх, ближе к солнцу. Они покидали устроенную бойню, продолжавшуюся позади, отдаляясь всё дальше и дальше ввысь, пролетая мимо огромных эллипсоидных звездолётов, вертикально повисших в пространстве. У Айсера было много времени, чтобы произвести выстрел из фотонной пушки, сжечь до атомов свою цель, остановить процесс, но он не сделал этого. Он, сжираемый сомнениями, не смог. Этого момента хватило Слахсеру. Айсер поздно заметил, как тот подошёл ближе. Когерентный луч излучателя разрезал руку Айсера на две части, отделив предплечье с фотонной пушкой от локтевого сустава. Множество механических креплений осыпалось вниз, унося с собой правую руку Айсера. Слахсер потянул его на себя, нанося удар локтем в лицо. Айсер отвел хуком левой руки. Множество модифицированных лезвий проткнули его в области грудной клетки, но Айсер продолжал стоять на ногах. Биопоказатели окрасились в красный, требуя покинуть поле боя, что сделать было уже невозможно. Айсер выстрелил последним зарядом рельсотрона, делая сквозной проём в плече своего визами, а затем ушёл под ту же руку, бросая Слахсера на пол. Оторванные механические частички вылетали вон вместе с кровью и плотью. Перейдя в партер, Слахсер попытался сделать захват с выходом на перелом шеи, но Айсер увернулся, изменил строение своей оставшейся руки на заострённые предметы, и наносил режущие удары один за другим. Его биореакторы истощились, мини-фабрики репликаторов пришли в упадок, мозг и тело устали, а нейромоды требовали перезагрузки. Слахсер извернулся, упёрся одной ногой в бедро Айсера, а другую закинул на плечо, обхватив ей шею, где и сцепил обе ноги, осуществив удушающий. Он крепко сжал шею и голову Айсера, не позволяя ему расцепиться.

Новая квадратная платформа, намного меньших размеров, чем породившая её, всего в двадцать квадратных метров, подлетала всё ближе и ближе к солнцу, неся на себе четверых гостей, и меняя свой угол полёта. Она описывала кривую дугу, изменив своё положение перпендикулярно точки старта. Булыжник оказался в надире, а звезда строго в зените. Прямой луч, проходящий через инопланетный звездолёт, соединял эти два огромных объекта. Голубое свечение стало слишком сильным. Теперь нельзя было сказать, что луч остался обычным потоком света, но превратился в потом частиц, объединяя в себе прионные мощности адронной дуги и энергию звезды, вбирая в себя всё самое лучшее. Слабые электромагнитные поля, одолженные у прародителя, окрасились сильным аврорным сиянием, поглощая в себя поток частиц, покидающий чрево звезды. Поле всё ещё удерживало внутри себя атмосферу, уходящую в вакуум с каждой секундой.

— Сработало, — произнёс МакМиллан, вытирая пот со лба. — Процесс запущен.

О'Шейн улыбнулся. Они оба поднялись на ноги, пожимая друг другу руки.

— А моя просьба? — О'Шейн смотрел на яркий, но не обжигающий луч света в метре от себя, в котором, за голубым потоком, скрылся звездолёт. Диаметр луча поглотил его полностью, превратив в чистый реактор.

— Сделано. Нужно лишь подтвердить на клавиатуре.

— Замечательно.

МакМиллан развернулся, направившись к лучу.

— И что там? За ним?

— Думая нечего.

— И ты всё равно это сделаешь? — О'Шейн провожал Артура взглядом. — Твоя помощь и знания могут ещё пригодиться здесь — в этом, новом мире.

— Сами справятся.

Артур МакМиллан, гражданин Сириуса-два, вошёл в голубой поток, исчезнув в нём. О'Шейн удивился иронии, ведь физик, чуждый до его идей человек, проникся идеологией Пирра, решив осуществить своё личное искупление, прежде, чем последствия его работ окажут окончательный и бесповоротный эффект. А может быть, О'Шейну всё это лишь показалось, будучи продуктом его личной фантазии, желанием, в которое он хотел верить.

Айсер, теряющий силы, лишённый новых репликаторов, перевёл наномашины в пусковой режим рельсотрона, где они, кое-как, собрались в снаряд. Их проводимости было достаточно, чтобы спиральные магниты могли разогнать массу. Кривая игла вошла в заднюю поверхность бедра, разорвала механизмы и плоть, переломав кость, но застряла в самой ноге. Хватка ослабла, но Слахсер, находясь в таком же ужасном состоянии, продолжал душить Айсера. Тогда он оголил электроды, покрывавшие его оставшуюся руку, ногами упёрся в пол, и воткнул их грудь Слахсера, туда, где ранее оставил дырку игла рельсотрона. Нейромоды взлома активировались, подключаясь к системам Слахсера. Тот схватил руку, пытаясь убрать её от себя, но Айсер плотно держался за края разрыва. Перед их глазами побежали строки программного кода, криптошифр, который взламывали хакерские нейромоды Айсера. Картинка в глазах начала меркнуть, перенося куда-то в другое, астральное, виртуально место.

Изображение было едва чётким, постоянно распадаясь, то расплываясь на контурах. Нейромоды пытались сконцентрировать зрительское внимание на чём-то одном, но как только изображение подёргивалось, общая картина вновь распадалась, искажалась, менялась в структуре. Айсер знал, что попал в пограничное пространство, образованное нейромодами Слахсера. Где-то там находился его мозг, сам Слахсер, представленный перед Айсером в наборе геометрических образов. Электромагнитный резонанс, порождаемый электронными импульсами, подсвечивался в этом многомерном пространстве, меняя спектр своей длинны. Он скользил вокруг Айсера, словно они находились внутри сферы, а его тёплые волны грели оболочку. Он не попал в мозг Слахсера, не вскрыл его воспоминания. По сути, его и не было здесь. Лишь смоделированная абстрактная картина, сделанная для удобной визуализации. Где-то снаружи, в реальном мире, нейромоды Слахсера и Айсера боролись между собой, пытаясь выйти победителем. Всё зависело от оставшихся мощностей. В руке Айсера что-то оказалось. Он поднёс ближе эту нереальную форму, изучая её. Образ Слахсера ничего не произнёс, ничего не сказал, смиренно наблюдая за происходящим. И тогда Айсер сомкнул свой кулак, раздавив в нём объект, тем самым активировав защитный механизм, установленный в мозгу Слахсера. Излучатель убил его нейронную структуру.

Силы окончательно покинули Айсера. Он сидел на коленях перед мёртвым телом Слахсера, лежавшим на спине. Его мёртвые глаза смотрели куда-то в космическую бесконечность, скрытую световым загрязнением. Лишь жаркое, ослепительное солнце ласкало его бездыханное тело. О'Шейн стоял рядом, освещённый звездой в зените. Айсер изрядно вспотел. Температура, более ничем не сдерживаемая, продолжала увеличиваться.

— Процесс запущен. Скоро звездолёт накопит в себе достаточно энергии, чтобы разорвать поле. Но, как и было обещано, ты получишь ключи от этого механизма. От моего царства.

Айсеру стоило усилий, чтобы повернуть голову к О'Шейну. Его лицо было покрыто коркой засыхающей крови, сочившейся из рассечений и разрезов. Медицинские нейромоды больше не могли контролировать состояние тела. Кровь вытекала из Айсера и его начинало знобить. Ни одно оружие из его многочисленного арсенала не функционировало.

— Я должен тебе. Многого. Возможно, даже больше, чем могу тебе дать. Но, я считаю, что именно ты должен принять решающее решение.

Он взял Айсера под руки, подтащив к платформе звездолёта инопланетянина. Луч поглотил собой геометрический объект, но мониторы и механизмы не попали в его радиус, выпирая наружу. Мониторы передавали хаотичный набор символом и формул. Все, кроме одного. На нём, большими буквами, было написано «ЗАВЕРШЕНИЕ ПРОЦЕССА», и знак вопроса ожидал подтверждения.

— Ты заслужил этого. Это должен решить настоящий человек, с несгибаемой волью, которые и должны жить в идеальном мире. Всего одна буква. Одна.

Он оставил Айсера в метре от консоли, подходя к голубому потоку. Поток не обжигал его, не ослеплял.

— Родные, я иду, — тихо про себя проговорил О'Шейн, входя в поток, который поглотил его в себя. Человек, некогда известный, как Уэс Рид, пропал из настоящей вселенной, оставив свой последний подарок, который мог оказаться проклятием и спасением одновременно.

Айсер остался один. Он медленно полз к клавиатуре, цеплялся за механические части платформы, подтягивая себя. Один из сенсоров активизировался, оповещая об опускающемся уровне кислорода. Кровь, лившаяся из рассечения на лбу, залила один его глаз. Айсер хотел убрать её, но у него уже не было сил на лишний процесс. Под присмотром звезды, нависшей над ним, словно под взором глаза божьего, разящего своей мощью, он дотянулся до клавиатуры. Программе требовалась подтверждение из одной буквы Y, нужной для завершения процесса уничтожения сильного электромагнитного взаимодействия. Трясущейся рукой Айсер дотянулся до нужной кнопки, но в нерешительности его палец завис над клавишей. Он вновь и вновь обдумывал всё то, всю ту информацию, полученную им за последние дни, пытаясь вновь и вновь переосмыслить её и прийти к нужному ответу, пытаясь выбрать сторону. Непосильная ноша давила ему на плечи, лишая и так не оставшихся сил. Его сознание разделилось на две противоборствующих части, но никто не мог получить решающего голоса. Айсер хотел заплакать, но и на это не осталось сил. Он бессильно наблюдал за мерцающей белой надписью: «ЗАВЕРШЕНИЕ ПРОЦЕССА», застыв на месте в нерешительности под огромным солнцем, скрывшим в своём свете дальние звёзды. Он звал Луну, в надежде получить ответ, но никто так и не ответил.

Content

Артём Зайцев
РАБ БУРИ

Долгое пробуждение

Дым над горизонтом

Дыхание дракона

Инверсия человеческих надежд

Если бы сгорающие деревья могли петь

Прощаясь с пеплом

Сделанный из бумаги и ветра

Последний подарок Пандоры