Анна Уилсон - Приключения Паддингтона 2

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

Анна Уилсон

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПАДДИНГТОНА 2:

ИСТОРИЯ ОТВАЖНОГО МЕДВЕЖОНКА

Ответственный редактор Т. Суворова

Редактор Д. Кузнецова

Младший редактор О. Федуличева

Художественный редактор В. Безкровный

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Г. Балашова

Корректор Е. Холявченко

Anna Wilson

PADDINGTON MOVIE 2: STORY OF THE MOVIE

First published in the UK in 2017 by HarperCollins Childrens Books PADDINGTON and PADDINGTON BEAR

© Paddington and Company Limited / Studiocanal S.A.S. 2017 Paddington Bear, Paddington and PB are trademarks of Paddington and Company Limited

Licensed on behalf of Studiocanal S.A.S. by Copyrights Group

Translation: Eksmo translated under license from HarperCollins Publishers Ltd

Пролог

Давным-давно, далеко-далеко, в джунглях Амазонки, на подвесном мосту сидели два пожилых медведя и не торопясь пили чай, любуясь сверху красивой долиной, по которой с бешеной скоростью неслась вышедшая из своих берегов река Амазонка. Половодье. Потоки воды заливали землю, ручьями стремились к реке, чтобы слиться с ней и помчаться дальше, к величественному водопаду.

– Наш последний сезон дождей, – со вздохом сказал Пастузо и отпил ещё глоточек чая, не переставая смотреть на реку и долину.

Люси кивнула и сказала, передавая брату сэндвич с апельсиновым джемом:

– Ты только представь, Пастузо, ровно через месяц мы с тобой будем в Лондоне!

– Там, где реки текут апельсиновым джемом, а улицы вымощены поджаренным хлебом, – подхватил Пастузо.

– А ты прочитал ту книгу о Лондоне? – спросила Люси, недоумённо посмотрев на него.

– Ну так, пролистал, – беспечно пожал плечами Пастузо.

– Ах, Пастузо, Пастузо! – с лёгким укором воскликнула Люси.

– Ну, ты понимаешь, от чтения меня всегда в сон клонит, – замялся Пастузо. – Но мне подойдёт любой город, в котором есть вот это!

И он торжественно поднял над головой остатки своего сэндвича с апельсиновым джемом.

Люси открыла рот, чтобы ответить брату, но замерла, затем ахнула и воскликнула, указывая лапой вниз, где она заметила что-то в реке:

– Смотри, Пастузо!

Пастузо схватил лежавший рядом с ним бинокль, взглянул в него и поначалу не мог поверить своим глазам.

– Это... Это же медвежонок! – сказал он.

И в самом деле, под мостом барахтался маленький медвежонок, пытавшийся удержаться на плаву в стремительно несущейся реке. Он отчаянно цеплялся за какую-то ветку, но Амазонка несла его всё ближе и ближе к торчащим из воды камням...

Пастузо опустил бинокль, обернулся к сестре, но Люси на мосту уже не было, она спускалась по свисавшей вниз лиане прямо к бушующей реке.

– Люси! – крикнул Пастузо.

– Опускай меня, – велела Люси.

Пастузо понял, что спорить с сестрой бесполезно, и крикнул в ответ:

– Хорошо. Только будь осторожна!

Затаив дыхание, он отцепил лиану и начал опускать Люси в несущийся внизу поток. Медвежонок ещё отчаяннее цеплялся за ветку, но в какой-то момент выпустил её из лапок и соскользнул в воду. Люси в это время была уже в нескольких метрах над ним. Медвежонок выплыл на поверхность реки и вновь сумел ухватиться за ветку.

– Ниже? Пастузо! Ниже! – крикнула Люси брату.

Медвежонок поднял голову увидел висевшую над ним на лиане Люси и вскинул вверх лапку. Однако дотянуться до Люси медвежонку не удалось, при этом он соскользнул с ветки и ушёл под воду.

Как только медвежонок вновь показался на поверхности реки, Люси схватила его и вытащила из бурлящей Амазонки. Но теперь потерял равновесие стоявший на мосту Пастузо. Он покачнулся, и в этот момент с его головы слетела шляпа...

Пастузо закрыл глаза, замолотил в воздухе лапами и только каким-то чудом сумел ухватиться за перила моста и не свалиться вниз.

Затем он осторожно открыл глаза, с опаской заглянул вниз и очень-очень обрадовался, увидев Люси. Она по-прежнему цеплялась одной лапой за лиану, а в другой, свободной лапе держала его шляпу и что-то ещё, маленькое и мокрое.

– Люси! Как ты там, Люси? – крикнул Пастузо.

– Боюсь, что мы с тобой уже не едем в Лондон, – улыбаясь, крикнула ему снизу сестра.

– Не едем? Почему? – нахмурился Пастузо.

Люси перевела взгляд на маленький мокрый свёрток, который она держала в лапе, и с нежностью посмотрела на мордочку медвежонка, наполовину спрятанную под шляпой Пастузо.

– Мы будем с тобой растить медвежонка, – сказала она.

– А какой он? – спросил Пастузо, пытаясь с высоты рассмотреть малыша.

– Маленький совсем, – ответила Люси. Тут медвежонок чихнул, да так сильно, что шляпа целиком накрыла ему мордочку. – Зато очень чихучий! – со смехом добавила она.

Люси сняла шляпу и обнаружила, что медвежонок успел добраться до сэндвича с апельсиновым джемом, который всегда хранил в своей шляпе Пастузо – на крайний и экстренный случай! – и уже доедает его. С наслаждением.

– А ещё ему нравится наш апельсиновый джем, – заметила Люси.

– Что ж, это хорошо, – улыбнулся Пастузо.

– Знаешь, Пастузо, – сказала Люси, – если мы позаботимся об этом медвежонке, то он далеко может пойти, я думаю.

Прошло несколько медвежьих лет...

Глава первая

Паддингтон пишет письмо

Паддингтон сидел в своей комнате в мансарде дома номер 32 по Виндзор Гарденс, где он жил в семье Браунов. Медвежонок размышлял о своей прошлой жизни в Дремучем Перу и смотрел при этом на раскинувшийся за окном Лондон. Отсюда, сверху, огромный город выглядел особенно красиво.

– Тебе очень понравилось бы здесь, тётя Люси, – вслух сказал Паддингтон. – Как мне хочется, чтобы ты могла покинуть Дом для престарелых медведей и приехать ко мне. –Впрочем, медвежонок отлично понимал, что это невозможно, и добавил, вздохнув: – Ладно, тогда я вместо этого просто напишу тебе письмо и расскажу обо всём, что у меня новенького.

Сказано – сделано. Паддингтон схватил лист чистой бумаги, ручку и принялся писать письмо своей тёте.

«Дорогая тётя Люси.

У Браунов мне живётся очень хорошо, хотя я по-прежнему ужасно по тебе скучаю. Миссис Бёрд делает отличный апельсиновый джем. Но он всё равно не идёт ни в какое сравнение с твоим.

Прошедшее лето получилось очень напряжённым. Миссис Браун всё плавала и плавала в озере Серпентайн, это в Гайд-Парке. Она готовилась переплыть через пролив из Англии во Францию. Лично я никакого смысла в таких заплывах не вижу, ведь есть же пассажирские паромы, которые постоянно ходят туда-сюда. Но миссис Браун говорит, что паром – это совсем не то. Она только что закончила иллюстрировать один приключенческий роман, может, это он вдохновил её на то, чтобы плыть во Францию самой.

Джуди этим летом собиралась учредить свою собственную газету на пару со своим приятелем по имени Тони. Но Тони, похоже, «бросил» её, хотя Джуди всем говорит, что это она его «бросила». Не знаю, кто кого бросил, но потом Джуди долго плакала и как-то раз даже сказала, что уйдёт в монахини! К счастью, идти в монастырь она быстро передумала и теперь снова собирается издавать свою собственную газету. На этот раз одна, без всяких Тони.

Джонатан этой осенью тоже, как и Джуди, пойдёт в школу. Всё лето он строил модель железной дороги. С паровозом. Она получилась у него так себе, но говорить об этом никому не разрешается. Сам себя Джонатан называет сейчас «Джей-Дог» (так зовут какого-то певца-«скрепера»), любит мультик «Кун-Фу и пришельцы», считает себя большим знатоком железных дорог, и если у него плохое настроение, говорит, что у него «давление в котле упало». Я Джонатана не понимаю и решил больше ни о чём его не спрашивать, чтобы совсем не запутаться.

Мистер Браун тоже всё лето был занят. В страховой компании, где он работает, начались большие перемены. Мистер Браун очень рассчитывал на то, что сумеет продвинуться по службе и его назначат начальником отдела оценки рисков, но вместо него на это место назначили гораздо более молодого человека по имени Стив Висби. С той поры мистер Браун как-то странно начал себя вести. Теперь он смешивает еду в блендере, красит свои волосы в какой-то забавный цвет, носит одежду с лайкрой и ходит на занятия по акробатике. Или чакрабахтике, не помню, как правильно. А ещё мистер Браун часто стал повторять, что «вся штука в том, чтобы раскрыть своё сознание, а уж ноги вслед за ним сами побегут». Что это означает, я не очень понимаю, но самого мистера Брауна его ноги слушаются далеко не всегда.

Но всё это мелочи, и, несмотря на них, Лондон прекрасен, в нём есть всё, о чём мечтаешь, и даже более того. Вы обо мне не беспокойтесь, тётя Люси. Здесь все относятся ко мне очень хорошо, и на нашей улице, Виндзор Гарденс, у меня появилось много новых друзей. Мне очень хотелось бы познакомить Вас с ними.

Надеюсь, что Вы здоровы и Вам хорошо живётся в Доме для престарелых медведей в Лиме. А теперь я должен заканчивать письмо, потому что мне сегодня предстоит одно Очень Важное Дело. Это очень секретное дело, и я Вам о нём ничего не могу рассказать. Пока что не могу.

Любящий Вас, Паддингтон».

Глава вторая

Обычное утро Паддингтона

Всё, о чём написал Паддингтон тёте Люси, было правдой. Медвежонку очень хорошо жилось в доме 32 по Виндзор Гарденс. У Браунов была прекрасная семья, а их дом – на редкость тёплым и гостеприимным. Больше всего в этом доме Паддингтон любил свою спальню в мансарде, под самой крышей. Особенно ему нравилось сидеть возле круглого окошка спальни и смотреть сквозь него на город, который он с каждым днём любил всё сильней и сильней.

– Здравствуй, Лондон, – восхищённо выдохнул он, выглянув в окошко ранним осенним утром. – Как славно, что меня ждёт ещё один прекрасный день.

С этими словами Паддингтон соскочил с подоконника и отправился в ванную комнату, приводить себя в порядок.

Медвежонок почистил зубы, прополоскал рот и улыбнулся, вспомнив о том, как он растерялся, когда в первый раз оказался в ванной комнате Браунов. Тогда он выпил целую бутылочку ополаскивателя для рта и умудрился всё затопить. «Теперь-то я таких глупых ошибок не допускаю, нет. Теперь я знаю, как должен вести себя в ванной комнате настоящий джентльмен», – думал медвежонок, очищая свои подмышки разноцветной метёлкой для пыли, которой пользовалась миссис Бёрд.

Закончив на этом свой утренний туалет, Паддингтон выбежал на лестничную клетку, забрался на перила и проехал по ним вниз до самого первого этажа, где его уже ждал замечательный завтрак с намазанными свежим апельсиновым джемом сэндвичами.

– Спасибо большое, миссис Бёрд! – воскликнул Паддингтон, приподнимая свою шляпу. – Никто лучше вас не знает, что приготовить медведю на завтрак! Вы просто волшебница!

– Приятного аппетита, дорогой, – просияла миссис Бёрд.

Она смахнула прилипшие к её фартуку крошки и с гордостью следила за тем, как Паддингтон управляется с сэндвичами. А управлялся он с ними, прямо скажем, лихо.

На кухне появились дети Браунов, Джуди и Джонатан, и сели за стол рядом с Паддингтоном. Сегодня было первое сентября, начало нового учебного года, поэтому они были одеты в школьную форму. Впервые за долгое время Джуди выглядела возбуждённой и счастливой.

– Хочешь, новостью с тобой поделюсь, Паддингтон? – спросила она. – В город приезжает выставка паровых машин! Сегодня вечером я собираюсь пойти на неё и напишу об этой ярмарке статью для моей газеты.

– Интересно, кто её будет читать, эту твою статью? – пробормотал Джонатан.

– Все будут читать! – обиженно откликнулась Джуди и надулась, а затем добавила: – Между прочим, эта ярмарка путешествует по миру на старом поезде. С паровозом. Я думала, это тебе понравится.

– Мне понравится, только никому не говори об этом, договорились, Сплетница? – сказал Джонатан.

Джуди открыла рот, чтобы ответить, но тут на кухню вошла мама – как раз вовремя, чтобы предотвратить ссору.

– Не пора ли нам всем идти? – весело спросила миссис Браун.

– Действительно, действительно, – поддакнул появившийся вслед за женой мистер Браун, ловко прихватывая на ходу со стола кусок тоста.

Миссис Браун нежно улыбнулась мужу и сказала, обращаясь к детям:

– У вашего папы прекрасный глазомер. В своё время он был асом в состязаниях по сшибанию кокосовых орехов. Пучеглазый Генри Браун, – так его тогда называли.

Джуди закатила глаза.

– Ну, теперь всё это в прошлом, – покачал головой Генри. – Сшибать кокосы – это игра для молодых.

Он изобразил, что кидает мяч, но тут же поморщился от боли в плече.

– А я думаю, что Вы в отличной форме для своего возраста, мистер Браун, – заметил с интересом наблюдавший за ним Паддингтон.

– Спасибо, Паддингтон, – с чувством поблагодарил его Генри, но потом задумался и осторожно спросил, прищурив глаза: – Погоди. А сколько мне лет, как ты думаешь?

Теперь привала очередь Паддингтона задуматься. Медведи, знаете ли, не слишком хорошо разбираются в возрасте людей, ведь медведи и люди считают свои годы совершенно по-разному.

– Ну-у... – протянул он. – Лет восемьдесят, наверное?

– Восемьдесят? – едва не задохнулся от негодования мистер Браун.

– Никак не меньше! – гораздо увереннее сказал Паддингтон. Он отодвинул назад свой стул и вышел из-за стола, не забыв, как всегда, уложить к себе в шляпу запасной сэндвич с апельсиновым джемом. На крайний и экстренный случай.

– Задержись-ка на минуточку, мой дорогой, – с притворной строгостью сказала ему стоявшая у плиты миссис Бёрд. – Я говорила тебе, что за ушами мыть нужно?

– Так я же мыл, миссис Бёрд. Я... – замялся Паддингтон.

Миссис Бёрд наклонилась и провела ладонью за правым ухом медвежонка.

– Не знаю, не знаю, – сказала она. – Может быть, и мыл, да только не очень хорошо... Ну-ка, что это, а?

И она показала Паддингтону свою раскрытую ладонь, на которой лежала блестящая монетка. Пятьдесят пенсов.

– Ой! – широко раскрыл глаза от удивления медвежонок. – Как это она туда попала, эта монетка?

– Не знаю, как она туда попала, – с улыбкой ответила миссис Бёрд, отдавая Паддингтону монетку, – но лучше держи её в каком-нибудь другом, более надёжном месте, милый.

– Конечно, конечно, – закивал медвежонок, пряча монетку в карман своего коротенького пальто с капюшоном и деревянными пуговицами. – Всем-всем хорошего дня! А я должен бежать, у меня сегодня намечено одно Очень Важное Дело.

Все помахали ему рукой, только мистер Браун не помахал, он всё ещё бормотал себе под нос:

– Восемьдесят... Восемьдесят лет... Нет, ну вы слышали, а? Уму непостижимо!

Каждое утро Паддингтона разыгрывалось как по нотам. Он уже знал всех, кто жил по соседству с Браунами, и, направляясь сегодня в антикварный магазин мистера Грубера, буквально мог сверять по ним свои часы, – если бы они у него были, конечно.

Он остановился на углу, ожидая мадемуазель Дюпон, которая всегда проезжала здесь на своём велосипеде ровно в восемь тридцать. Секунда в секунду. Увидев, как она подкатывает, Паддингтон окликнул её:

– Бонжур, мадемуазель!

– Бонжур, Паддингтон! – откликнулась очаровательная леди. Она слегка притормозила – ровно настолько, чтобы медвежонок сумел вскочить на багажник её велосипеда. Этот трюк Паддингтон проделывал каждое утро.

Пока они катили вперёд, Паддингтон высматривал доктора Джафри. Доктор был очень рассеянным человеком и каждое утро выходил из своего дома, забыв взять с собой ключи. К счастью для доктора, Паддингтон всегда успевал вовремя напомнить ему об этом.

Сегодня всё повторилось как всегда. Когда доктор Джафри выходил из дома, мимо как раз проезжал Паддингтон. Дверь уже готова была захлопнуться, когда медвежонок крикнул:

– Ваши ключи, доктор Джафри!

– Ключи? – Доктор нахмурился, похлопал себя по карманам. – Ключи! – воскликнул он и повернулся, в последний момент успев придержать дверь, которая уже готова была захлопнуться. – Ах, что бы я делал без тебя, Паддингтон? – покачал головой рассеянный доктор.

– Не стоит благодарности! – ответил Паддингтон. Он приподнял свою шляпу, уносясь дальше на велосипеде мадемуазель Дюпон.

Затем он заметил сестёр Питерс, это были две очень энергичные женщины родом с Ямайки. Каждое утро они поливали апельсиновые деревья, которые росли возле их дома. Как и следовало ожидать, сёстры были на месте, поливали деревья, подрезали на них веточки и осматривали поспевающие плоды.

– Доброе утро, мисс Питерс! И вам, мисс Питерс! – крикнул Паддингтон.

Одна из сестёр сорвала апельсин, бросила его медвежонку и спросила:

– Созрел уже?

Паддингтон внимательно понюхал апельсин и ответил:

– Нет ещё. Ко вторнику созреет, – и бросил апельсин назад.

Сёстры поблагодарили медвежонка и помахали ему вслед.

А вскоре Паддингтон попрощался с мадемуазель Дюпон, потому что дальше им было в разные стороны. Мадемуазель Дюпон ехала в Найтсбридж, а Паддингтон направлялся в антикварный магазин мистера Грубера на Портобелло-роуд.

– Спасибо вам, мадемуазель! – сказал медвежонок, соскочив с велосипеда, и вежливо приподнял свою шляпу.

– Не за что, мсье! – ответила она. – Au revoir, до свидания!

Паддингтон увидел Полковника, который шёл навстречу ему от киоска, в котором он каждое утро покупал себе газету.

– Прекрасный день, Полковник! – радостно приветствовал его медвежонок.

Полковник был неразговорчивым человеком с непричёсанными волосами и большими усами. Сегодняшний день не был исключением.

– Прекрасный? – переспросил он. – Да, ты, наверное, прав, медвежонок.

Паддингтон приподнял свою шляпу и сам пошёл к киоску за сегодняшней утренней газетой.

– Здравствуйте, мисс Киттс! – поздоровался он с владелицей киоска. – Замечательный день, правда? Какие у вас планы на сегодня?

Раньше чем мисс Киттс успела что-то сказать в ответ, из-за её плеча высунул свою голову яркий попугай и пронзительно прокричал:

– Искать любовь! Искать любовь!

– Фу, Пернатик! Какой же ты невоспитанный! – рассмеялась мисс Киттс и шутя шлёпнула попугая ладонью. – Кошмар какой-то, а не попугай! Не обращай на него внимания, Паддингтон. – Она протянула медвежонку его газету и добавила: – Вот твоя газета, дорогой. А как насчёт тебя самого, есть у тебя какие-нибудь планы на сегодня?

– Есть, есть, – кивнул Паддингтон. – У меня сегодня запланировано одно Очень Важное Дело.

– Звучит волнующе! – заметила мисс Киттс.

В это время к киоску подкатил на своём мусоровозе приятель Паддингтона, Фред Барнс, мусорщик.

– А что за дело такое? – спросил он.

– Да так, есть одно дельце... – загадочно ответил Паддингтон. – И оно связано с мистером Грубером.

– Интересно! – сказал Фред. – Если хочешь, садись, я тебя подвезу. Заодно поможешь мне. У меня экзамен скоро.

– Какой экзамен? – спросил Паддингтон.

– На водителя такси. Вот, держи, – он сунул в лапы Паддингтону карту Лондона. – Пока мы едем, будешь проверять, насколько хорошо я знаю город.

Глава третья

Сюрприз, найденный в магазине мистера Грубера

На Портобелло-роуд Паддингтон поблагодарил Фреда и выбрался из мусоровоза. К антикварному магазину мистера Грубера он подъехал как раз ко второму завтраку – самое лучшее для визитов время.

– А, мистер Браун! Добро пожаловать! – сказал мистер Грубер, увидев входящего в дверь Паддингтона. – Не хотите ли выпить со мной чашечку какао с глазированной булочкой?

– С удовольствием, мистер Грубер, – ответил Паддингтон.

– Чем я сегодня могу быть вам полезен? – спросил владелец антикварного магазина. Он налил две чашки горячего какао и придвинул ближе к медвежонку блюдо со сладкими булочками.

– У меня к вам одно Очень Важное Дело, – сказал Паддингтон. Он взял булочку и с наслаждением впился в неё зубами. – Приближается день рождения моей тёти Люси... Юбилей... – пояснил медвежонок с набитым ртом. – Ей сто лет исполняется... Хочу найти для неё хороший подарок... Вот, подумал, что, может быть, вы...

– Вы пришли именно туда, куда нужно, – широко улыбнулся мистер Грубер и сделал глоточек какао из своей чашки. – Видите эти ящики? – он указал рукой на стоящие на полу ящики и коробки. – Они принадлежат мадам Козловой, владелице передвижной выставки паровых машин, которая только что прибыла в наш город. Вы уже видели её?

– Ещё нет, мистер Грубер, – ответил Паддингтон, вытирая свои усы. – Хотя, насколько мне помнится, мистер Браун упоминал о ней сегодня утром. Возможно, мы скоро пойдём на эту ярмарку.

– Обязательно сходите, ярмарка великолепная, – сказал старый владелец магазина. – А пока посмотрите там, – он кивком головы пригласил Паддингтона подойти к ящикам. – Мадам Козлова проводила генеральную уборку, нашла эти старые ящики с памятными вещицами и сувенирами и передала их мне на продажу. Очень может быть, что там найдётся подходящий подарок к юбилею вашей тёти Люси.

– Прекрасная мысль! – сразу же заинтересовался Паддингтон. Он снял свою шляпу и положил её на стол, затем подошёл к ящикам. Первым делом медвежонок заметил среди вещей диковинный аппарат – генератор Ван де Граафа. Это такая машинка с двумя металлическими шариками. Крутишь ручку, и они электризуются – один положительным зарядом, другой – отрицательным, а потом между ними проскакивает искра. Стоило Паддингтону схватить этот генератор, как у него самого шерсть наэлектризовалась и встала дыбом. Увидев это, медвежонок немедленно отдёрнул свою лапу от генератора и решил поискать что-нибудь другое, менее опасное.

– О, взгляните-ка вот на это! – мистер Грубер показал Паддингтону заводную обезьянку на трапеции.

– Она красивая, конечно, но... – сказал медвежонок, склонив набок свою голову.

Мистер Грубер вернул обезьянку на место и понимающе улыбнулся:

– Да, конечно, подарок должен быть другим, более серьёзным. Отменным должен быть подарок к такому юбилею, – сказал он.

– После того как умер дядя Пастузо, – вздохнул Паддингтон, – у тёти Люси остался на свете всего один родственник. Это я. А тёте Люси сто лет исполняется. Далеко не каждый медведь, знаете ли, до ста лет доживает.

– Безусловно, – согласился мистер Грубер.

Паддингтон порылся в другом ящике и нашёл там парик и тёмные солнечные очки. Он надел вместо шляпы парик, нацепил на нос очки, и мистер Грубер сказал, со смехом глядя на медвежонка:

– Замечательно! К этому не хватает только роликов!

И он протянул Паддингтону коньки на роликах.

– Ну что вы, мистер Грубер, – сказал Паддингтон, глядя на владельца магазина поверх своих солнечных очков. – Дарить такое столетней медведице? Это несерьёзно.

Мистер Грубер пожевал губами, чтобы заставить себя не улыбаться, глядя на своего забавного друга.

– Да, кататься на роликах вашей тёте, пожалуй, уже поздновато, – кивнул он.

Паддингтон порылся в следующем ящике, а затем спросил, выудив из него старую книгу:

– А это что? О, прекрасная книжка! Смотрите, что здесь на обложке нарисовано. Это же книга о Лондоне... Ай! – вскрикнул медвежонок, когда открыл книгу, и страница вдруг развернулась, вытянулась вверх, превратившись в объёмную картину.

– Это книга-панорамка, мистер Браун, – рассмеялся мистер Грубер.

– Панорама, это точно, – согласился Паддингтон. Он как заворожённый продолжал перелистывать страницы, и каждый раз перед ним появлялся новый, похожий на объёмную театральную сцену вид Лондона.

К медвежонку подошёл мистер Грубер и сказал, глядя ему через плечо:

– Это, как я понимаю, та необыкновенная книга, о которой мне говорила мадам Козлова. Видите ли, её прабабушка была художницей и каждый раз, побывав в каком-нибудь знаменитом городе, делала такую панорамную книжку с его видами. Эту она сделала после своей поездки в Лондон.

Паддингтон продолжал листать волшебную книгу, и глаза его с каждой секундой загорались всё ярче и ярче. Перед медвежонком, один за другим, появлялись виды с лондонскими достопримечательностями, и Паддингтон чуть слышно шептал себе под нос:

– Тауэр Бридж... собор Святого Павла... Букингемский дворец... Это просто поразительно, мистер Грубер! Тётя Люси всегда мечтала побывать в Лондоне, но ей это так и не удалось сделать. Если ей подарить эту книгу, она словно увидит его собственными глазами!

Паддингтон начал внимательно всматриваться в детали очередной городской сцены, представил самого себя, уменьшившегося до размеров муравья, как все люди на этой картинке. А потом представил рядом с собой тётю Люси. Он покажет ей метро, и площадь Пиккадилли, и собор Святого Павла, а тётя Люси будет хлопать от удивления в ладоши и восторженно восклицать то и дело: «Ах, этo именно то, о чём я мечтала всю жизнь! Спасибо, спасибо тебе, дорогой мой племянник!»

Мистер Грубер осторожно покашлял, возвращая медвежонка с небес на землю. Глаза Паддингтона светились от счастья. Он указал лапой на надпись, которая украшала обложку волшебной книги: «Место, где сбываются все твои мечты», и сказал:

– Это прекрасный подарок, мистер Грубер. Он очень, очень понравится тёте Люси.

– Да, но... – сказал мистер Грубер, заглядывая в список, который вместе с ящиками передала ему мадам Козлова. – Дело в том, что эта книга уникальная, единственная в своём роде, и мадам Козлова хочет получить за неё большие деньги.

Паддингтон вытащил из кармана монетку, которую дала ему этим утром миссис Бёрд, и спросил.

– Этого хватит? Миссис Бёрд вынула эту монетку у меня из-за уха. Может быть, там ещё монетки найдутся? – Он энергично почесал у себя за ухом, но ничего не нашёл.

– Боюсь, одного уха тут не хватит, и двух тоже, – вздохнул мистер Грубер. – Если говорить точнее, тут тысяча ушей понадобится.

– Тысяча?.. Но это же... Да за такие деньги две тысячи сладких булочек с глазурью купить можно! – воскликнул Паддингтон.

– Может быть, ещё раз посмотрим обезьянку? – сочувственно предложил мистер Грубер. – По-моему это совсем неплохой подарок. – Он повернул ручку, чтобы завести обезьянку, но ручка отломилась и осталась у него в руке. – Ничего, я попробую починить, – сказал он.

– Вы очень добры, мистер Грубер, но тётя Люси столько сделала для меня, пока я рос. Я хочу преподнести на её столетний юбилей настоящий подарок, и я знаю, что для этого нужно. – Паддингтон взял со стола свою шляпу и сказал, обращаясь к своему другу: – Никому не продавайте эту книгу, мистер Грубер. Я найду работу и куплю её для тёти Люси.

– Очень хорошо, мистер Браун, – ответил мистер Грубер. – В самом деле, очень хорошо.

Глава четвёртая

Паддингтон и стрижка «под ноль»

Не теряя времени, Паддингтон приступил к поискам работы. Выйдя из антикварного магазина мистера Грубера, он практически сразу же наткнулся на парикмахерскую, зашёл в неё и обратился к её владельцу по имени Джузеппе.

– Тебе повезло, мой друг! – воскликнул темпераментный итальянец, выслушав просьбу Паддингтона. – Мне как раз нужен помощник. У меня сегодня столько дел, столько дел! Пожалуйста, начинай здесь убираться, а я ненадолго должен уйти. Я быстро! Чао, приятель!

С этими словами он сунул в лапы Паддингтону щётку и выбежал из парикмахерской.

– Чао, Джузеппе! – крикнул ему вслед Паддингтон.

Медвежонок уже собрался приступить к работе – подметать с пола состриженные волосы, но тут его взгляд упал на белый халат, который висел на крючке возле двери.

– Кому повредит, если я его надену? – сказал Паддингтон самому себе. – Зато в нём я буду выглядеть как настоящий парикмахер.

Паддингтон скинул своё пальтишко, снял с крючка халат и надел его на себя, а потом подошёл к зеркалу, чтобы полюбоваться. Медвежонку очень понравилось, как он выглядит в белом халате, и он, взяв со стола расчёску, принялся тщательно причёсывать себя на прямой пробор, разговаривая с воображаемым посетителем:

– Да, сэр. Добрый день, сэр. Что желаете, сэр?

– Просто подровняйте меня по-быстрому, и всё, – ответил ему незнакомый голос.

Паддингтон круто развернулся на пятках и увидел перед собой посетителя. Тот уже усаживался в одно из парикмахерских кресел. Посетитель был крупным, важным на вид мужчиной с густой, пышной шапкой седых волос на голове.

– Давай шевелись, парень. У меня нет времени, чтобы торчать здесь целый день, – распорядился мужчина.

– Н-но я... не парикмахер, – сказал Паддингтон. – Я только прибираю...

– Именно это мне и надо, – откликнулся клиент и нетерпеливо провёл ладонью по своим волосам. – Прибери немного сзади и с боков, а сверху ничего не трогай.

– Да, но... – снова начал Паддингтон.

– Никаких «но»! – прикрикнул на него мужчина. – Давай-давай, бери ножницы и щёлк-щёлк!

С этими словами он откинулся на спинку кресла и тут же крепко уснул, негромко похрапывая.

– Щёлк-щёлк? – повторил Паддингтон. – Ну, если вы просите, сэр...

Он принёс салфетку обернул её вокруг шеи спящего клиента, а затем взял со стола ножницы. К сожалению, медведи не слишком хорошо умеют держать ножницы. Это Паддингтон понял сразу – они выскользнули из его неуклюжих лап и взлетели в воздух, а затем, словно дротик для игры в дартс, вонзились в потолок и застряли там.

Но, даже потеряв ножницы, Паддингтон не думал сдаваться и осмотрелся по сторонам, ища какой-нибудь другой инструмент.

– Ага, можно попробовать машинку для стрижки, – сказал он самому себе.

Машинка была электрическая, с длинным проводом. Паддингтон подошёл к настенной розетке, воткнул в неё вилку провода, а затем нажал на машинке кнопку «Старт». Машинка взревела. Она была установлена на такую большую мощность, что медвежонка начало трясти, как на ухабах.

Но, как мы знаем, медведи не боятся трудностей, и поэтому Паддингтон вприпрыжку начал ходить вокруг спящего клиента, примеряясь к его причёске.

Пока Паддингтон ходил – а лучше сказать, танцевал – вокруг кресла, провод от машинки всё сильнее опутывал лапы медвежонка. И вот наступил момент, когда Паддингтон начал, как юла, крутиться на месте, полностью потеряв контроль над собой.

И тут, как нарочно, зазвонил телефон. Паддингтон потянулся к трубке, чтобы ответить, но задел стоявший на полке горшок с цветком, и тот грохнулся медвежонку на голову. Если кто-то проходил сейчас мимо парикмахерской, тот наверняка удивился бы, увидев в её окне медведя в ярко-зелёном парике!

Наконец Паддингтон сумел всё-таки дотянуться до телефона и снял трубку, взяв её зубами. А как ещё он мог это сделать, если все его четыре лапы были опутаны проводом? В передних лапах Паддингтона к тому же дико тряслась включённая машинка для стрижки, отчего голос медвежонка дрожал, а его зубы выбивали дробь.

– Дд-дробрый дрень! Сдел-л-лать укк-ладку и пррр-росу-шить френом? Я зза-пи-шшу вввас... но... – Он замолчал, увидев, что электрический провод захлестнул кресло, в котором спал седой клиент. – Я пре-ре-звоню вам! – крикнул в трубку похолодевший от страха Паддингтон. – А сс-ей-ччас как бы мне не пор-брить своего к-к-клиента!

Медвежонок как в воду глядел. Натянувшийся провод притянул Паддингтона к спящему клиенту, бешено трясущаяся машинка уткнулась ему в затылок и проехала вверх, оставляя за собой широкую, гладко выстриженную полосу.

– Ай! – вскрикнул Паддингтон. – Что же ммне дде-лать-то теперррь?

Впрочем, долго раздумывать ему не пришлось – вилка машинки выскочила из настенной розетки, её швырнуло высоко вверх, и теперь она застряла между лопастями вращавшегося на потолке вентилятора. Провод натянулся и потянул за собой обмотанного им медвежонка. Паддингтон отчаянно барахтался, пытаясь освободиться, но только запутался ещё сильней, подлетел к потолку и начал вращаться на проводе, как гирька на верёвочке, всё быстрей и быстрей.

А в это время на улице перед витриной парикмахерской стояли и препирались мама с маленьким сыном.

– Я не хочу! Не хочу! – хныкал мальчик. – Противная парикмахерская! Нет!

– Прекрати капризничать, Нельсон, – строго отвечала ему мать. – Тебя там просто подстригут. Бояться совершенно нечего.

В этот самый момент Паддингтона отбросило к окну, и он ударился о него. Раздался треск – это от рывка оборвался провод, и медвежонок с выпученными от страха глазами и разинутым ртом начал сползать по стеклу на пол.

– Знаешь, Нельсон, я передумала, – сказала женщина, увидев всё это. – Мы с тобой пойдём в другую парикмахерскую. Как-нибудь потом...

Паддингтон поднялся, вернулся к своему клиенту и ахнул, увидев гладко выстриженную полосу на затылке седого мужчины. Такая крутая стрижка ни одному панку не снилась – «гребешок» наоборот.

– Что же делать? – запричитал медвежонок. – Что же мне делать-то?

Тут Паддингтон увидел лежащие на полу седые волосы, которые он состриг с головы спящего клиента, и ему в голову пришла блестящая мысль. «А приклею-ка я их назад», – подумал медвежонок и принялся собирать обрезки волос. Затем он приложил их к выстриженной полосе, прижал лапой, но держаться на месте состриженные волосы не захотели и свалились назад, на пол.

Паддингтон снял свою шляпу, чтобы почесать у себя в затылке и постараться придумать ещё что-нибудь. И знаете, это ему удалось! Внутри шляпы, как вы, должно быть, помните, у него был спрятан сэндвич с апельсиновым джемом – тот самый, «на крайний и экстренный случай». И вот такой случай настал – самый крайний и экстренный. Экстреннее некуда.

Паддингтон соскрёб с сэндвича немного джема и намазал им выстриженную полосу на голове клиента. Затем снова собрал с пола обрезки седых волос и прилепил их к джему. Ну вот, совсем другое дело! Джем держал их не хуже любого клея!

Паддингтон отступил на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой, а клиент как раз в этот момент зашевелился, просыпаясь.

– Чем это пахнет? – сонным голосом спросил он.

– Я подумал, что вы не будете против того, чтобы попробовать наше новое средство для волос, сэр, – на ходу принялся импровизировать Паддингтон.

– Новое средство? Хорошо пахнет. Продолжай, – сказал мужчина и снова уснул.

Продолжать? Извольте, сэр! И Паддингтон принялся продолжать, как ему было сказано.

Когда же медвежонок понял, что ему уже не удастся ещё больше улучшить причёску своего клиента (точнее, приблизить её к первоначальному состоянию), он осторожно потряс его за плечо и сказал:

– Готово, сэр. Вы довольны тем, как я вас подстриг?

– Пожалуй, да, – ответил клиент, придирчиво рассмотрев себя в зеркале. – С боков неплохо. А что там сзади? Покажи.

Паддингтон взял ручное зеркало и мельком показал клиенту его затылок. Впрочем, мужчина и мельком успел заметить что-то неладное. Он поднял руку, провёл ладонью по приклеенным к джему волосам и удивлённо спросил:

– А это что ещё такое?

– Джем, сэр, – невозмутимо ответил Паддингтон. – Джем для волос, – добавил он таким тоном, будто речь шла о такой же хорошо всем известной вещи, как одеколон или зубная паста.

– Джем для волос? – переспросил клиент. – А ну-ка сотри его немедленно!

– Не хотите, как хотите. Сейчас я его слижу, не пропадать же добру, – легко согласился Паддингтон. Он поднялся на цыпочки и принялся слизывать апельсиновый джем с затылка клиента.

– Что ты делаешь? – раздался истеричный голос от двери.

– Ах, это вы, мистер Джузеппе, – обернулся Паддингтон. – Не думайте, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд, – поспешно добавил он, заметив, с каким ужасом смотрит парикмахер на затылок клиента.

Джузеппе открыл уже рот, собираясь объяснить, что Паддингтону сейчас придётся ещё хуже, чем изуродованному им клиенту, но слова застряли у него в глотке, потому что в этот момент оглушительно завыла сирена пожарной тревоги.

Паддингтон задрал голову и увидел, что из вентилятора на потолке летят искры и валит дым. Медвежонок огляделся по сторонам, ища, чем потушить огонь.

Оказалось, что Паддингтон напрасно волновался – вслед за сиреной включилась пожарная система и из форсунок на потолке во все стороны полилась вода.

Тут медвежонок решил, что настало самое подходящее время уйти с этой работы, и бросился к двери, успев крикнуть на бегу:

– Простите, босс, но работать в парикмахерской – это, похоже, не моё призвание. Чао, Джузеппе! Чао!

Глава пятая

Ах, эта ярмарка!

В тот вечер, как и было обещано, Брауны всей семьёй отправились на Паровую ярмарку мадам Козловой.

О, это было яркое, потрясающее зрелище! Таких чудес после своего отъезда из Дремучего Перу Паддингтон не видел ещё ни разу. Джуди и Джонатан тоже были в восторге. Они трещали, как сороки, не умолкая, наперебой показывали Паддингтону всё новые и новые аттракционы и без конца теребили медвежонка, спрашивая, какой из них нравится ему больше всего. Но Паддингтон не отвечал, он был ошеломлён, и к тому же у него из головы не шла книга, которую он видел в магазине мистера Грубера. Медвежонок был здесь, на ярмарке, но мыслями витал далеко отсюда – постоянно думал о том, где бы ему после полного провала в парикмахерской Джузеппе найти работу, чтобы приобрести желанную книгу в подарок тёте Люси.

Мистер Браун отошёл купить всем угощение. Вернувшись, он вручил миссис Бёрд большой моток сахарной ваты на палочке, а всем остальным – по глазированному яблоку в карамели. Получив своё яблоко, Паддингтон набрался смелости и спросил мистера Брауна, выгоняли ли его когда-нибудь с работы.

Мистер Браун неловко замялся, но всё-таки ответил:

– Ну, не то чтобы... однако... Я советую тебе быть осмотрительнее, когда выбираешь для себя работу, Паддингтон. Ты уверен, что готов к этому? Учти, наш мир жесток, в нём очень сильна конкуренция, это я по себе знаю, – устало вздохнул он. – Боюсь, что такого добродушного и легковерного медведя, как ты, могут просто-напросто обмануть.

Паддингтон откусил кусочек глазированного яблока, пожевал, обдумывая слова мистера Брауна.

– Папа прав, – поддакнула Джуди и неожиданно надулась: – Сейчас никому доверять нельзя.

Паддингтон хотел возразить, сказать, что он, например, полностью доверяет всем Браунам, но сделать этого не смог, потому что от карамельного яблока у него склеились зубы.

– Это ты из-за Тони, моя дорогая? – сочувственно спросила миссис Браун, кладя ладонь на плечо дочери.

– Нет, – отрезала Джуди.

– Не ври, из-за Тони, из-за Тони, – принялся дразнить её Джонатан.

– Зато я никем не прикидываюсь, как некоторые... Ни рэперами, ни мастерами кунг-фу, ни машинистами паровозными, – нанесла встречный удар Джуди.

– Я тоже никем не прикидываюсь, – раздражённо фыркнул Джонатан и тут же, бросив сестру, направился к стайке парней в таких же, как у него самого, тёмных кибер-очках и бейсболках.

– Хай, Джи-Мен! – крикнул Джонатан, опуская на нос свои очки и выписывая какой-то очень сложный жест рукой.

– Джей-Дог! – ответил один из них, направляясь вразвалочку навстречу Джонатану – Давай кулак, чувак!

И они стукнулись кулаками, приветствуя друг друга.

Паддингтон тем временем сумел разлепить склеенные яблоком зубы и сказал, продолжая разговор с того самого места, на котором он прервался:

– Но, мистер Браун, я думаю, что отлично справлюсь с любой работой. Тётя Люси говорит, что, если ты будешь доброжелательным и вежливым, у тебя всё получится.

– Ну, хотя бы кто-то ещё не разучился по-людски разговаривать, – заметила миссис Бёрд, с усмешкой покосившись в сторону Джонатана и его приятеля.

– Вот вы, например, очень доброжелательный и вежливый человек, мистер Браун, – продолжил Паддингтон. – Значит, ваше место на самом верху.

– Вовсе я не наверху, Паддингтон, – поморщился мистер Браун. – Так, добрался куда-то до середины, да так и застрял там. Вот у меня уже и живот вырос, и волосы поседели, и колени скрипят.

– Неправда, дорогой, ты совершенно не скрипишь, – возразила миссис Браун, беря мужа под руку. – Ну когда это у тебя колени скрипят? Когда?

– Когда я сажусь... когда встаю... – ответил мистер Браун.

– А я думала, это стул скрипит, – негромко сказала миссис Браун.

– Нет, это я, – с отчаянием в голосе признался мистер Браун.

Тут все вокруг захлопали в ладоши, и семейство Браун прекратило разговор и повернулось лицом к сцене, на которую выскочил кpасивый мужчина в ярком костюме.

– Ой! – воскликнул Паддингтон. – Разве это не тот человек, что живёт в большом доме на углу Виндзор Гарденс?

– Тот самый, – ответила Джуди, делая фото на мобильник. – Он один из самых знаменитых клиентов нашего папы, а зовут его Феникс Бьюкенен.

– Он – член Платинового клуба нашей компании и очень известный актёр, – важно кивнул мистер Браун.

– Точнее, был известным актёром, – с видом знатока добавила миссис Бёрд. – Сейчас он в рекламе собачьей еды снимается.

– Миссис Бёрд он не нравится, – улыбнулась миссис Браун. – Наверное, потому, что Феникс никогда не может вспомнить, как её зовут.

– Ну, не только поэтому, предположим... – пробормотала себе под нос миссис Бёрд.

Паддингтон увидел за спиной мистера Бьюкенена большой старинный паровой орган и растянутый на нём баннер, на котором было написано: «Паровая ярмарка Козловой – место, где сбываются все твои мечты».

«Точно такая же надпись, как на обложке той книги, – подумал Паддингтон. – Ах, если бы только мне удалось найти способ заработать столько денег, чтобы купить её для тёти Люси, её мечты тоже сбылись бы».

Его мысли прервал долетевший со сцены громкий голос Феникса Бьюкенена:

– Спасибо! Спасибо! О, прошу вас, не нужно... – обратился актёр к толпе зрителей, которые продолжали аплодировать и радостно шуметь. Затем Бьюкенен взмахнул руками, притворяясь, будто он смущён вниманием, которое оказывают ему зрители. Аплодисменты стремительно начали утихать, и Феникс крикнул: – Нет-нет, продолжайте, пожалуйста, – жеманно улыбнулся он. – Ведь я сегодня так взволнован! Почему – спросите вы? Да потому, что мне оказана большая честь открыть эту удивительную, легендарную Паровую ярмарку! – Зрители вновь радостно зашумели. – Но прежде всего позвольте мне рассказать вам, что когда мадам Козлова придумала много лет назад эту ярмарку, то она создавала её не для таких людей, как я – «знаменитостей», «звёзд театра и кино» (поверьте, я ненавижу всю эту мишуру, честное слово). Меня ещё называют «легендой лондонского Вест-Энда», между прочим... Нет, она создавала свою ярмарку для самых обыкновенных людей, таких, как вы, – он указал рукой на толпу зрителей. – Вот почему я хочу пригласить одного из вас подняться сюда, на эту сцену, и помочь мне открыть ярмарку. Одного из вас! Есть желающие?

Паддингтон вскинул вверх свою лапу и спросил:

– А медведям можно?

Феникс окинул взглядом лес поднятых рук.

– Ну-ка, ну-ка, дайте мне взглянуть... Можно ли медведям, вы спрашиваете? – наконец он заметил Паддингтона. – А почему бы нет? Вот ты, ты, юный медвежонок, поднимайся сюда!

Бьюкенен поманил к себе Паддингтона, а зрители зааплодировали.

– Итак, тебя зовут?.. – спросил Феникс, когда медвежонок поднялся на сцену.

– Паддингтон Браун, – ответил Паддингтон, приподняв свою шляпу.

– Ну да, конечно! Я тебя узнал! – воскликнул Феникс. – Мы же на одной улице живём. Соседи, можно сказать. Ты живёшь с Генри, Мэри и этой, как её... Морд... Торт...

– Миссис Бёрд? – подсказал ему Паддингтон.

– Ну да, хотя это, впрочем, не важно, – пренебрежительно отмахнулся Феникс. – Гораздо интереснее спросить, знаешь ли ты, кто я такой, а?

Тут Бьюкенен ткнул себя в грудь большим пальцем и подмигнул со сцены зрителям.

– Вы – очень знаменитый актёр, – сказал Паддингтон.

– О, ну это уж слишком, – притворно смутился Феникс.

– Точнее, были известным актёром... – продолжил Паддингтон. – А сейчас собачью еду рекламируете.

В толпе захихикали, кто-то даже свистнул.

– Ну, нужно же человеку что-то есть, – сразу поскучнел Феникс.

– Собачью еду? – удивился Паддингтон.

Зрители дружно засмеялись, и Феникс вымученно засмеялся вместе с ними.

– Ха-ха-ха! Очень смешно! Но хватит обо мне! – отрезал он, а затем резко сменил тон и заговорил загадочно, с драматическими нотками в голосе: – Вот тут, за моей спиной, написано, что на ярмарке мадам Козловой сбываются все мечты. Скажи, мой юный друг, если бы сегодня вечером исполнилось одно твоё желание, что бы ты загадал?

– Ну, это очень легко, – ответил Паддингтон. – Я загадал бы получить подарок для моей тёти Люси!

– Очаровательно! – захлёбываясь от притворного восторга, закричал Бьюкенен. – И ты знаешь, какой именно подарок ты хотел бы получить для своей тёти?

– Да, я присмотрел для неё старую книгу с видами Лондона, – пояснил Паддингтон. – Так уж случилось, что эту книгу сделала прабабушка мадам Козловой.

Глаза Феникса моментально загорелись, но он постарался скрыть, что слова медвежонка так сильно заинтересовали его.

– В самом деле? – как можно небрежнее спросил Бьюкенен. – Очаровательно...

Похоже, его заклинило на этом слове.

– Да, как только я увидел эту книгу, так сразу и понял, что она очень понравится тёте Люси, – сказал Паддингтон.

– Очаровательно... – по инерции повторил Феникс. – Но боюсь, я не могу обещать, что ты получишь в подарок именно эту книгу. Но... – Он повернулся лицом к зрителям и повысил голос: – Но зато я твёрдо могу обещать, что все вы получите сегодня вечером массу удовольствия, мои дорогие! Массу удовольствия! А теперь дай мне свою лапу, Паддингтон, и я буду счастлив объявить о том, что выставка паровых машин мадам Козловой открыта!!!

Паддингтон положил свою лапу поверх ладони Феникса, и они вместе нажали на рычаг. В тот же момент заиграл старинный ярмарочный паровой орган. Паддингтон зачарованно следил за тем, как гроздьями загораются сотни, нет, тысячи ламп по всей ярмарке, как начинает выпускать клубы пара великолепный локомотив на игрушечной железной дороге. Тронулись в путь, набирая ход, расписные лошадки на карусели, взмыли в воздух яркие лодочки на качелях, послышались загадочные шепоты из палатки, над которой висела надпись: «Комната с привидениями». Паддингтону не терпелось везде побывать, всюду заглянуть, всё рассмотреть и попробовать.

Медвежонок уже собирался спрыгнуть со сцены и пойти искать Браунов, когда его придержал за лапу Феникс Бьюкенен:

– Медвежонок, а, медвежонок? Можно тебя на пару слов? Это насчёт той книги, – сказал актёр, оборачиваясь по сторонам, чтобы проверить, не подслушивает ли их кто-нибудь.

– Вы знаете эту книгу? – удивился Паддингтон.

– Я знаю о ней, – уточнил Феникс. – Однако эта книга давно считалась утерянной. А откуда тебе о ней стало известно?

Ничего не подозревая, не замечая жадного нетерпения в голосе Бьюкенена, Паддингтон ответил:

– Я видел её в антикварном магазине мистера Грубера на Портобелло-роуд. Он отложил её для меня, но это очень дорогая книга. Я не думаю, что вы можете подсказать мне, как заработать денег, чтобы купить её. Или можете?

– Нет, не могу, – ответил Феникс. Он потерял всякий интерес к Паддингтону, потому что уже узнал всё, что ему было нужно. В голове актёра уже начинал складываться некий план, поэтому Бьюкенену хотелось как можно скорее отделаться от медвежонка: – Впрочем, мой тебе совет – любую карьеру нужно начинать с нижней ступеньки лестницы и постепенно подниматься вверх.

С этими словами Феникс оставил медвежонка и поспешил прочь, а вот у Паддингтона сразу загорелись глаза, и он крикнул ему вслед:

– Благодарю вас, мистер Бьюкенен! Вы подали мне отличную идею!

Глава шестая

Паддингтон становится мойщиком окон

Слова Феникса о том, что следует «начинать с нижней ступеньки лестницы», заставили медвежонка задуматься. Дело в том, что жители Виндзор Гарденс давно уже поговаривали о том, что надо бы нанять нового мойщика окон в их районе. Наутро после посещения выставки паровых машин Паддингтон объявил, что готов взяться за эту работу.

– Мне всегда нравилось делать что-то на высоте, – сказал он. – В своём Дремучем Перу я отлично лазил по деревьям.

Он попросил у мистера Брауна разрешения взять старую раздвижную лестницу, которую нашёл в подвале.

– Она отлично поместится в моём чемоданчике, – пояснил он, – и к концу дня я все окна на нашей улице перемою.

«И, возможно, заработаю достаточно денег, чтобы купить ту книгу для тёти Люси», – мысленно добавил он.

Паддингтон взял сложенную лестницу, ведро, жидкое мыло, тряпки и вышел из дома.

– Интересно, знает ли медвежонок, что он собирается делать? Можем ли мы быть уверены в этом? – спросил мистер Браун, глядя ему вслед.

– Не переживай за него так сильно, дорогой, – сказала миссис Браун, похлопывая его по руке.

Начать Паддингтон решил с дома доктора Джафри. Он разложил лестницу и прислонил её к стене, затем налил в ведро воды и добавил жидкого мыла. Медвежонок собирался забраться с ведром на лестницу и начать с окон верхнего этажа, чтобы оттуда постепенно спускаться вниз.

Однако, когда Паддингтон попытался поднять ведро, ему не удалось даже оторвать его от земли, оно оказалось слишком тяжёлым для маленького медвежонка. Паддингтон обдумал положение, а потом полез в свой чемодан, поискать, не найдётся ли там какая-нибудь нужная вещь. И такая вещь нашлась, и даже не одна, а две. Первой был длинный кусок верёвки, а второй – сэндвич с апельсиновым джемом. Паддингтон подкрепил свои силы и к тому времени, когда от сэндвича не осталось ни крошки, всё хорошенько обдумал и теперь точно знал, что ему делать дальше. Он взял верёвку, привязал один её конец к ручке ведра, забрался на лестницу и перекинул второй, свободный конец верёвки через водосточную трубу. После этого медвежонок закрыл глаза и спрыгнул с лестницы.

Вначале Паддингтон с огромной скоростью заскользил на верёвке вниз, но потом вдруг – бац! – вдруг резко остановился и повис, болтая задними лапами в воздухе. Открыв глаза, он обнаружил, что висит как раз посередине между землёй и верхним краем лестницы.

– Вот незадача! Я слишком лёгкий, – сказал Паддингтон, размышляя над тем, как ему стать достаточно тяжёлым, чтобы опуститься до земли. Он думал, думал и наконец придумал, когда увидел на оконном выступе цветочный горшок. – В самый раз сгодится! – сказал медвежонок, хватая горшок.

Цветочный горшок на самом деле помог – ведро поползло вверх, а Паддингтон – вниз.

Очень довольный собой, Паддингтон снял свободной лапой свою шляпу и промокнул ею лоб, затем отбросил шляпу в сторону и задрал голову наверх.

А сверху прямо на медвежонка уже летело со страшной скоростью ведро.

– О нет! Оказывается, тяжелее ведра меня делала только моя шляпа! – успел крикнуть Паддингтон перед тем, как ведро опрокинулось ему на голову и облило всего медвежонка.

– Ай! – завопил Паддингтон.

Он снял накрывшее его голову ведро и протёр залитые мыльной водой глаза.

Всю эту картину видел изнутри своего дома доктор Джафри. Теперь все его окна, как и глаза медвежонка, были залиты мыльной водой. Затем за стеклом началось какое-то энергичное движение, и вскоре показалась мордочка Паддингтона, окружённая радужными мыльными пузырями.

– Простите, доктор Джафри! – крикнул Паддингтон, протиравший стекло вместо тряпки своим собственным мохнатым телом. – Теперь ваши окна будут чистые-чистые!

Доктор Джафри улыбнулся и утвердительно покивал головой.

– Спасибо, Паддингтон, – сказал он, а потом открыл окно и вручил медвежонку несколько монет.

– Это вам спасибо, доктор Джафри, – с чувством ответил Паддингтон. – Благодаря вам я, кажется, открыл свой собственный способ мытья окон!

После доктора Джафри Паддингтон решил направиться к дому Полковника. Он поднялся на крыльцо и позвонил, а когда хозяин открыл ему дверь, вежливо приподнял свою шляпу и сказал:

– Доброе утро, Полковник! Не возражаете, если я вымою вам окна? За очень умеренную плату, между прочим.

– Убирайся! – сердито ответил Полковник.

– Вы в этом уверены? – спросил Паддингтон. – Да вы только взгляните на свои окна, Полковник! Они чудовищно грязные. По-моему, сквозь них вообще ничего не видно.

– Не видно, – согласился Полковник. – Но мне на это наплевать, и ничего платить тебе я не намерен.

И он захлопнул дверь прямо перед носом Паддингтона.

Но медвежонок решил, что вымоет Полковнику окна, несмотря ни на что, и даже без денег. Ну не мог Паддингтон поверить, что Полковнику на самом деле наплевать на то, что у него такие грязные окна.

Полковник ушёл внутрь своего погружённого в полумрак из-за грязных окон дома и приготовил себе на кухне чашку крепкого чая.

– Медведи уже моют окна? – приговаривал он себе под нос, помешивая чай серебряной ложечкой. – Ну-ну, чего же теперь нам дальше ждать?

Пока Полковник пил чай и разговаривал сам с собой, Паддингтон уже отмыл первое окно, и сквозь него, впервые за долгие годы, в комнату хлынул солнечный свет. Полковник подошёл к окну, выглянул на улицу и сквозь чистое стекло увидел мисс Киттс. Владелица газетного киоска робко махнула ему рукой и улыбнулась. Полковник так же робко помахал ей в ответ, и на сердце у него потеплело.

Динь-динь!

Полковник даже подскочил от неожиданности.

– Два звонка в мою дверь за один день? – проворчал он. – Да у меня здесь становится так же людно, как на площади Пиккадилли в час пик!

Полковник открыл дверь и увидел на пороге мистера Карри.

Сосед Браунов, мистер Карри был человеком желчным, раздражительным и с самого начала терпеть не мог Паддингтона. Что бы ни сделал медвежонок, мистер Карри никак не желал менять своего мнения о нём. Сегодня мистер Карри был одет в ярко-жёлтую куртку со светоотражающими полосками, шляпу, а в руках держал папку. На поясе у него был подвешен мегафон. Судя по всему, мистер карри был очень собой доволен.

– День добрый, Полковник, – сказал мистер Карри. – Вам известно, что у вас на крыше медведь орудует?

– Да, известно, – ответил Полковник. – Он в моём доме окна моет.

– Привет, мистер Карри! – крикнул сверху Паддингтон. Сейчас он мыл окна на верхнем этаже. – Простите, Полковник, вы хотите, чтобы я вам и водосточные трубы тоже промыл заодно?

– Да, Паддингтон, если тебе не трудно, – с улыбкой ответил, задрав голову вверх, Полковник.

– Но... – растерянно затоптался на месте мистер Карри. – Простите, возможно, это не моё дело, сэр, однако лично я не позволил бы дикому животному забираться на свою крышу. И как начальник отряда соседской самообороны я...

– А вы официально занимаете этот пост, мистер Карри? – не дал ему договорить Полковник. – Или просто купили себе жёлтую куртку с блестяшками и выдаёте себя за командира?

Мистер Карри был поражён, сражён, убит. Он, как рыба, безмолвно открывал и закрывал рот и, прежде чем сумел выдавить из себя хотя бы слово, получил новый удар. На этот раз – настоящий удар. Сверху свалился солидный ком грязи и попал мистеру Карри прямо по голове.

– Ой, упало немножко! – охнул Паддингтон, только что выудивший этот ком грязи из забитой водосточной трубы, а Полковник улыбнулся медвежонку, подмигнул ему и захлопнул дверь перед носом мистера Карри.

Глава седьмая

Держи вора!

Паддингтон очень устал. Мытьём окон и прочисткой водосточных труб он занимался семь долгих дней кряду и перемыл, похоже, весь район. Он даже до страховой компании мистера Брауна добрался и сильно напугал его, заглянув с улицы сквозь окно его офиса. И вот теперь Паддингтон не спеша возвращался домой после трудного дня с полным чемоданчиком монет, полученных от довольных его работой клиентов.

Проходя мимо антикварного магазина мистера Грубера, медвежонок остановился, чтобы сквозь витринное стекло взглянуть на заветную книгу.

– Вот поработаю так ещё денёк-другой, – сказал под нос самому себе Паддингтон, – и тогда, пожалуй, мне уже хватит монеток, чтобы купить тебе подарок, дорогая моя тётя Люси.

Он хотел было отправиться дальше, но тут вдруг услышал звон разбитого стекла. Медвежонок задрал голову и увидел неясную фигуру человека, который залезал в разбитое окно третьего этажа.

– Мистер Грубер? – окликнул Паддингтон. – Вы что, захлопнули за собой дверь, а ключ внутри оставили, как доктор Джафри?

Но тут медвежонок внимательнее присмотрелся и понял, что в окно лезет вовсе не мистер Грубер, а какой-то незнакомый мужчина с густой бородой.

Ещё секунду Паддингтон соображал, что к чему, а затем громко закричал:

– Вор! Вор!

Вор что-то неразборчиво прокричал ему в ответ и скрылся в окне.

– Не уйдёшь! – Паддингтон быстро разложил свою лестницу, приставил к стене и полез по ней вверх.

К сожалению, было уже поздно, вор ушёл и бежал сейчас вниз по лестнице на первый этаж, где находился антикварный магазин мистера Грубера. Прежде чем Паддингтон успел догнать вора, тот разбил стекло витрины, схватил лежавшую там книгу и вместе с ней выбежал через главный вход магазина.

– Держи вора! – крикнул Паддингтон, выбегая следом, и как раз в этот момент из-за угла дома мистера Грубера вывернула полицейская машина. Сидевшая в ней женщина-полицейский схватила свою рацию и громким голосом заговорила в неё:

– Внимание всем! Ограбление антикварного магазина Грубера. Подозреваемый – маленький... э... да, маленький медвежонок в красной шляпе и синем коротком пальто.

После этого женщина-полицейский остановила машину, выскочила из неё и погналась за Паддингтоном, который гнался за вором, который ни за кем не гнался, но просто бежал в сторону канала.

Паддингтон выскочил на узкую пешеходную дорожку, которая вела вдоль берега канала, и увидел, как вор хватает лежащий на палубе пришвартованной к берегу яхты велосипед, прыгает на него и начинает бешено крутить педали.

Паддингтон вложил лапу себе в рот и громко свистнул. На свист моментально появился большой пёс.

– Вульфи, молодец! – обрадовался Паддингтон. – Готов пуститься в погоню?

– Гав! – ответил Вульфи.

Паддингтон вскочил на спину Вульфи и помчался на нём, как на скакуне, преследуя вора.

– Верни книгу! – кричал Паддингтон. Самое обидное, что он видел эту книгу, она торчала из багажника рядом с задним колесом велосипеда. – Быстрее, Вульфи! Поднажми ещё немного!

Вульфи поднажал. Вульфи прибавил ходу. Он рванул так, что они с Паддингтоном практически догнали вора на велосипеде. Медвежонок уже протянул свою лапу за книгой, но вор заметил это и сам выхватил её из багажника. Он с бешеной скоростью закрутил педалями, а затем вдруг резко свернул и моментально перемахнул через канал по мостику, а Вульфи пролетел мимо него.

Но пёс и не думал сдаваться, он моментально нашёл кратчайший путь, чтобы догнать вора. Вульфи прыгнул вместе с вцепившимся в его шерсть Паддингтоном сначала на крышу яхты, а оттуда на торчащий посреди канала маленький островок. Островок густо зарос зеленью, в которой скрылись Вульфи и Паддингтон.

Когда же медвежонок выбрался из зарослей, оказалось, что вместо Вульфи он держит теперь за лапы огромного лебедя! Лебедь протрубил, вместе с Паддингтоном взмыл в воздух и полетел догонять вора на велосипеде.

Вор оглянулся через плечо, удивлённо ойкнул, потерял от этого равновесие и свалился со своего (нет, неправильно, с чужого!) велосипеда. Велосипед вильнул в сторону, упал в воду и камнем пошёл ко дну.

– Верни книгу! – крикнул вору Паддингтон. – Эта книга отложена для тёти Люси!

Тут Паддингтон заметил бегущего по пешеходной дорожке вдоль канала Вульфи и сказал, обращаясь к лебедю:

– Большое спасибо за то, что подвезли меня. А теперь не будете ли вы столь любезны высадить меня рядом вон с тем псом?

Лебедь опустил Паддингтона рядом с Вульфи, медвежонок немедленно запрыгнул ему на спину и они снова погнались за вором, который бежал в направлении газетного киоска на Виндзор Гарденс.

Услышав приближающийся к нему спереди вой полицейских сирен, вор понял, что оказался в западне, и крикнул, подняв свои руки вверх:

– Хорошо, хорошо! Сдаюсь!

В одной руке он продолжал держать украденную книжку.

Паддингтон спрыгнул со спины Вульфи, подошёл к вору и приказал ему:

– Отдай книгу!

Но вор вовсе не собирался так легко расстаться со своей добычей, нет!

– Боюсь, что не смогу сделать этого, – криво усмехнулся он, а затем воскликнул: – Приветик! – и исчез в облаке дыма.

Вор испарился в воздухе, а оторопевший от удивления медвежонок остался стоять на месте, широко открыв рот и косясь по сторонам. И тут за его спиной появилась женщина-полицейский, решившая, что она догнала-таки преступника.

– Стой на месте, – приказала она Паддингтону, осторожно приближаясь к нему.

А Паддингтон облегчённо вздохнул и с улыбкой ответил:

– Вы здесь? Очень хорошо. Чудесно. Я, знаете ли, пытался задержать вора...

– Руки вверх! – перебила его женщина-полицейский. Она подумала немного и поправила саму себя: – То есть лапы вверх.

– Но я же не вор! – испуганно принялся возражать Паддингтон. – Настоящий вор только что был здесь. Вы буквально на секунду разминулись с ним. Но он... он...

– А сейчас, как я догадываюсь, ты скажешь, будто твой вор растворился в воздухе, как облако дыма, – ехидно предположила женщина-полицейский.

– Верно, – кивнул Паддингтон. – Именно так всё и было. А откуда вы это знаете?

Вряд ли стоит говорить о том, что убедить женщину-полицейского Паддингтону не удалось. Она ни одному его слову не поверила, просто сняла со своего пояса наручники и надела их на лапы Паддингтона.

– А теперь ты пойдёшь со мной, юный медведь, – сказала женщина-полицейский и повела Паддингтона назад, на Виндзор Гарденс.

Все соседи Браунов следили, прильнув к своим окнам, за тем, как к дому номер 32 подкатила полицейская машина. Сами же Брауны в тревоге высыпали на крыльцо.

– Паддингтон! – попыталась обнять медвежонка миссис Браун. – Мы так волновались за тебя!

– С тобой всё в порядке? – спросила Джуди.

– Ты где был-то? – спросил Джонатан.

– Его поймали на месте преступления, когда он грабил антикварный магазин Грубера, – пояснила женщина-полицейский.

– Нет! – возразил Паддингтон. – Говорю вам, что это был не я.

– Послушайте, – обратился к женщине-полицейскому мистер Браун, – здесь, должно быть, какая-то ошибка.

– Никакой ошибки нет, сэр, – ответила женщина-полицейский. – Как я уже сказала, его поймали на месте преступления.

Из своего дома вышел мистер Карри, приблизился бочком со злорадной улыбкой на лице. Он, разумеется, слышал каждое слово.

– Так-так, – с фальшивым сожалением сказал он. – Значит, вот оно как. Мы этому медведю открыли наши сердца, двери наши перед ним открыли. Нет, не все мы, это вы перед ним свою дверь открыли, – уточнил он, глядя на Браунов. – Я-то свою дверь всегда запираю на три замка и два засова согласно инструкции для отряда соседской самообороны, а вот вы вели себя глупо, и этот медведь мог обдирать вас как липку. Понимаю, что вам неприятно это слышать, но не могу не сказать.

К этому времени на улицу вышли и другие соседи, они сейчас стояли и вполголоса переговаривались друг с другом.

– Неужели это правда? – удивлялся доктор Джафри.

– Паддингтон – вор? Не верю! – отвечала мисс Киттс.

– Мы забираем его в участок, – сказала Браунам женщина-полицейский. – Обо всём дальнейшем вам сообщат.

После этого Паддингтона усадили в полицейскую машину и увезли.

Миссис Браун всхлипнула, глядя на удаляющееся, прижавшееся к зарешёченному окну мохнатое личико, пристыженное и полное страха.

Тем временем бородатый вор сидел в мансарде перед ярко освещённым гримировальным столиком и разговаривал сам с собой, глядя в зеркало и произнося слова нарочито грубо, словно бандит из лондонских трущоб:

– Всё шито-крыто, копы отдыхают. – Он потянул себя за бороду и отклеил её от своего лица, да не одну бороду, а вместе с носом! – Хотя была минутка, когда я подумал, что мне конец. Сзади на меня тот медведь зашёл, а спереди копы подвалили. Но теперь они думают, что это он грабанул магазин Грубера. И пускай себе думают.

Вор снял с лица остатки макияжа, и обнаружилось, что это не кто иной, как Феникс Бьюкенен, тот самый актёр, с которым Паддингтон открывал выставку паровых машин!

– Ну что, друг мой Магвич, каторжник ты этакий, – своим нормальным голосом сказал Феникс, прощаясь с героем «Больших надежд» Диккенса, которого он изображал в своём гриме. – Вот и сыграли мы с тобой ещё один спектакль. Хорошо сыграли, прямо как в старое доброе время.

Мансардная комната Феникса была буквально забита манекенами персонажей, которых он долгие годы играл на сцене. Актёр поднялся и принялся обходить своих героев, разговаривая с ними.

Увидел манекен, одетый во всё чёрное, с черепом в руке, спросил его:

– Зачем такое кислое лицо, о, принц мой Гамлет? Сказать ты хочешь что-то? Поделись.

Феникс моментально преобразился и голосом знаменитого шекспировского героя ответил самому себе за Гамлета:

– Нет, это всё не кончится добром!

– Ты слишком подозрителен, мой Гамлет, – своим обычным голосом возразил принцу датскому Феникс. – Скажи лучше, что бы ты сам предпочёл: сидеть здесь в пыли, пока я унижаюсь за гроши в дурацком костюме спаниеля, или вместе со мной вернуться на сцену в лучах славы, достойной лучшего актёра, которого когда-либо знавал лондонский Вест-Энд?

С этими словами Феникс оставил в покое Гамлета и принялся раскланиваться и улыбаться, словно актёр в конце спектакля под аплодисменты переполненного зала.

– Знаю-знаю, о чём ты думаешь, старина Скрудж, мрачный ты мой скряга, – сказал Феникс, обращаясь к следующему манекену. – Да, устроить такое представление стоит огромных денег, но, если я прав, вот эта книга даст их мне, – он торжествующе помахал в воздухе книгой. – Для этого требуется лишь немного терпения и внимания. Нужно следить за нарисованной на каждой панораме маленькой леди и собирать ключи, на которые она укажет. А когда я соберу все ключи, у меня в руках окажется спрятанный Козловой клад. Целое состояние!

Феникс открыл первую объёмную страницу книги, всмотрелся и спустя какое-то время взволнованно выдохнул:

– Вот она. Привет!

Он помахал рукой маленькой нарисованной фигурке воздушной гимнастки. Гимнастка была нарисована так, будто она балансирует на пешеходной дорожке моста Тауэр прямо над укреплённым на нём гербом.

– Вот, значит, с какого места начинается охота за сокровищем, – ликующе улыбнулся Феникс. – Тауэр Бридж... Нужно будет подумать, какой грим лучше всего подойдёт для этой маленькой проделки...

Он огляделся по сторонам, пока не наткнулся взглядом на стоявшие в углу комнаты рыцарские доспехи.

– Вот это то, что надо, – сказал Феникс.

Глава восьмая

Паддингтон в руках правосудия

Очень скоро настал день, когда дело Паддингтона должно было рассматриваться в суде.

Медвежонок стоял у скамьи подсудимых и нервничал так сильно, что у него тряслись колени. Поверит ли суд в то, что он невиновен? Что это не он, а кто-то другой залез в магазин мистера Грубера? Паддингтон очень надеялся, что после выступления мистера Грубера его освободят и он снова окажется в доме номер 32 по Виндзор Гарденс. Медвежонок поднял голову и бросил жалобный взгляд на галерею для зрителей, с которой на него смотрели Брауны, друзья, соседи...

– Он такой маленький, такой несчастный, – тревожно заметила миссис Браун.

– И смущённый, и испуганный, – добавил мистер Браун.

– Постарайтесь не волноваться, – сказал доктор Джафри и попытался ободряюще улыбнуться Браунам. Улыбка у него получилась бледной и неубедительной. – Мы все знаем, что Паддингтон невиновен. Его оправдают, вот увидите.

– И мистер Грубер собирается выступить в защиту Паддингтона, – добавила мисс Киттс и похлопала миссис Браун по руке.

Со своего места Паддингтон не мог слышать, о чём они говорят, но по лицу миссис Браун видел, что она встревожена. Медвежонку неприятно было думать о том, что это он стал причиной таких переживаний для миссис Браун, и он решил думать о чём-нибудь приятном. О том, как его вскоре освободят и он вернётся к Браунам, и всё снова станет хорошо, как раньше.

«Дыши глубже, Паддингтон, – мысленно приказал он самому себе. – Помни, что тебе сказал мистер Браун. А он сказал, что ты молод, ты не сделал ничего плохого, и всё у тебя будет хорошо. Самое главное, чтобы тебе попался непредвзятый, честный судья».

Тут раздался громкий крик:

– Встать! Суд идёт!

Разговоры в зале прекратились, и все поднялись на ноги. Вошёл судья. Паддингтон скрестил когти на обеих лапах, загадав, чтобы мистер Браун оказался прав. Но, когда медвежонок увидел лицо судьи, у него сердце ушло в пятки. Знаете, кем оказался судья? Тем самым седым джентльменом, которого Паддингтон так неудачно подстриг в парикмахерской Джузеппе! Да, трудно рассчитывать на то, что тебя непредвзято и честно будет судить человек, которому ты выстриг полосу на затылке, а потом ещё намазал голову джемом. Апельсиновым.

– Ой-ёй-ёй, – тихонько сказал себе под нос Паддингтон. – Остаётся только надеяться на то, что он меня не узнает.

Ага, не узнает! Судья так посмотрел на Паддингтона, что сразу стало понятно: узнал.

– Тишина! – проревел судья. – Слушается дело по обвинению Паддингтона Брауна в краже из магазина.

Прокурор сразу вызвал для дачи показаний мистера Грубера. Проходя мимо Паддингтона, старый антиквар успел улыбнуться ему.

Паддингтону очень хотелось, чтобы его друг нашёл правильные слова.

«Давайте, мистер Грубер, давайте, – мысленно молился медвежонок. – Если кому-то и под силу убедить этого судью в том, что я невиновен, так только вам».

– Мистер Грубер, – начал прокурор. – Скажите, обвиняемый проявлял интерес к хранившейся в вашем магазине книге-панорамке?

– Да, ему очень понравилась эта книга, – кивнул мистер Грубер. – Он, можно сказать, сразу влюбился в неё.

Миссис Браун вздохнула и прикусила губу. «Не лучшее начало для Паддингтона», – подумала она.

– Вы говорили подсудимому о том, что это очень дорогая книга? – продолжил прокурор.

– Да-а, – протянул мистер Грубер. Он немного помолчал, оценивая то направление, которое начинал принимать этот разговор, и добавил: – Но Паддингтон начал зарабатывать деньги, чтобы купить её. Я отказываюсь признавать, что юный медвежонок Паддингтон Браун ограбил или когда-либо пытался ограбить мой магазин.

Мистер Браун пожал своей жене руку, а она с надеждой улыбнулась ему. Это заявление мистера Грубера могло помочь Паддингтону, но тут был вызван следующий свидетель, и им оказался следователь-криминалист. Он развернул принесённый с собой план магазина мистера Грубера и принялся рассказывать:

– Вот здесь были найдены отпечатки медвежьих лап, – он указал на плане пальцем. – И здесь... и ещё вот тут. Кроме того, там же были обнаружены следы вещества, которое позднее определили как джем. Апельсиновый.

Прокурор взял со своего стола банку с джемом, открыл её и поднёс к криминалисту.

– Это тот же самый джем? – спросил он.

– Погодите, это же мой джем! – сердито прошипела миссис Бёрд. – Откуда он у них, хотела бы я знать!

Криминалист сунул в банку свой палец, подчерпнул немного джема, попробовал его и ответил:

– Да. Тот самый.

С галереи донёсся гул голосов. Паддингтон поднял голову и ему стало не по себе, когда он увидел выражение лиц зрителей. Похоже, что из-за этого джема часть соседей Паддингтона переменила своё мнение о нём и теперь была настроена против медвежонка.

Последним из свидетелей был приглашён Феникс Бьюкенен.

Увидев его, медвежонок облегчённо вздохнул. Мистер Бьюкенен всегда относился к Паддингтону очень доброжелательно, к тому же они вместе открывали ту ярмарку... Конечно же, он скажет сейчас, что полиция схватила не того, кого нужно, что вышла ошибка.

Актёр занял своё место свидетеля, сверкнул своей белозубой улыбкой, наслаждаясь тем, что оказался в центре всеобщего внимания. В толпе зрителей кто-то негромко хихикнул, кто-то принялся шептать – Феникса узнали, и ему это было очень приятно.

– Тишина! Тишина! – выкрикнул секретарь суда и продолжил, обращаясь к Фениксу. – Феникс Бьюкенен, клянётесь ли вы говорить суду правду, только правду и ничего, кроме правды?

– Клянусь, – наигранно серьёзным тоном ответил Феникс. – И пусть меня повесят, если я солгу. – На галерее рассмеялись. Бьюкенен поднял голову и предупредил: – Не вижу ничего смешного. Тюрьма – это вам не шуточки, по себе знаю. Три года играл тюремщика в «Отверженных».

Зрители оценили шутку и рассмеялись ещё сильнее. Да, Феникс умел завладеть вниманием зала, что и говорить.

– Мистер Бьюкенен, вы живёте на одной улице с подсудимым? – спросил прокурор.

– Совершенно верно, – ответил Феникс.

– Вы что-то видели той ночью?

– Видел, да, – серьёзным тоном ответил Бьюкенен и продолжил: – Поздно ночью снизу, с улицы, до меня долетел какой-то шум. Я встал и отправился в комнату где я храню свои награды. Это большая комната, а её окна выходят на газетный киоск. У меня очень большая комната для наград, – повторил Феникс. Он подождал, надеясь, что зрители начнут ему аплодировать, но не дождался и потому продолжил в полной тишине: – В окно я увидел Паддингтона. Он ехал верхом на какой-то страшного вида собаке. Бродячей, наверное.

Прокурор передал Бьюкенену нарисованный от руки портрет предполагаемого грабителя.

– Мэри Браун сделала этот рисунок по показаниям медвежонка. Паддингтон заверяет, что это тот самый вор, за которым он гнался. Вы видели этого человека на улице той ночью?

– Посмотрим, посмотрим... – сказал Феникс, разглядывая рисунок и поглаживая свободной рукой свой подбородок. – Красивый парень, дьявольски красивый, вы не находите? И эти полные огня глаза...

– Свидетель! – прервал его прокурор. – Давайте ближе к делу. Вы видели этого человека или нет? Помните, что от вашего ответа зависит судьба медвежонка.

Феникс поиграл бровями, посмотрел на Паддингтона, потом на зрителей и коротко ответил:

– Нет.

По залу вновь прокатился рокот голосов.

– Тишина! – прикрикнул судья и громко застучал своим молоточком.

Феникс медленно отправился на своё место в зале.

«Этого не может быть! – в ужасе думал Паддингтон. – Как такое могло случиться?»

Он посмотрел на Браунов. В глазах миссис Браун стояли слёзы, мистер Браун сидел, обхватив руками голову, и только миссис Бёрд не теряла присутствия духа.

– Я не верю этому человеку, – упрямо повторяла она. – И никогда не верила ни одному актёру. Лицедеи!

Глава девятая

Охота началась

Позднее тем же вечером беднягу Паддингтона отвезли в тюрьму Портобело, где он должен был отбывать наказание, а Феникс приступил к выполнению следующего этапа своего хитрого плана.

Он забрал из своей мансардной комнаты бутафорские рыцарские латы и отправился с ними к мосту Тауэр. Феникс свято верил в то, что именно там спрятан первый из ключей, которые приведут его к сокровищу мадам Козловой.

– Вот заполучу в свои руки клад, разбогатею и первым делом пошлю куда подальше эту рекламу собачьего корма. Навсегда! – бормотал он себе под нос, приближаясь к северной башне моста Тауэр.

Здесь он спрятался за опорой, увидев приближающегося к стоящим на мосту статуям рыцарей охранника, и быстро переоделся в свои доспехи. Ничего не подозревающий охранник прошёл мимо, светя себе фонарём, а затем на шлеме одного из стоящих на мосту рыцарей приподнялось забрало. Думаю, вы уже догадались, что это были именно те доспехи, внутри которых прятался Феникс Бьюкенен. Его маскарад с рыцарскими доспехами оказался таким же удачным, как и предыдущий, с костюмом вора.

Актёр подождал, пока охранник не скроется из виду, а затем неуклюже подбежал в своих доспехах к большому застеклённому окну пешеходной галереи. Открыв тяжёлую раму, Феникс выбрался на широкую балку моста. Далеко внизу, под ногами Феникса, быстро текла тёмная, глубокая Темза. Затаив дыхание, актёр добрался по балке до середины моста, до того самого места, где на картинке в книге-панорамке была нарисована фигурка воздушной гимнастки. Здесь висел большой герб, и Феникс заглянул за него.

– Ну, и где же здесь ключ? – спросил актёр самого себя, внимательно рассматривая каменную кладку. Затем Феникс оглядел заднюю сторону самого герба и обнаружил там вырезанную букву. – Ага! Буква «D»! – воскликнул он и записал эту букву в блокноте, который был спрятан внутри его рыцарских доспехов. – Охота началась! – криво усмехнулся Феникс и добавил: – Скоро сокровище будет моим!

* * *

Паддингтону в тот день повезло гораздо меньше. Надежды на то, что у судьи окажется доброе сердце, не сбылись, и медвежонка признали виновным в преступлении, которого он не совершал. Теперь он уже стоял в холле тюрьмы, одетый в полосатую арестантскую робу и такую же шапочку.

– Паддингтон Браун? – строго спросил надзиратель, вручая медвежонку скатанное одеяло.

– Да, сэр, – печально кивнул Паддингтон.

– Десять лет за дерзкое ограбление и причинение вреда, физического и морального, во время парикмахерских процедур, – прочитал в своей папке надзиратель и удивлённо посмотрел на маленького медвежонка. – Следуй за мной, приятель.

Прозвенел звонок, и зарешёченная дверь откатилась в сторону. Паддингтон прошёл вслед за надзирателем в тюремный коридор, вдоль которого тянулись двери камер. Они довольно долго шли по коридору, затем надзиратель остановился, отпер одну из дверей и пропустил Паддингтона внутрь. В камере была одна узкая кровать и крошечное окно, расположенное так высоко под потолком, что выглянуть в него у Паддингтона не было никакой возможности. Медвежонка вдруг охватила невыносимая тоска по дому, по уютному милому дому номер 32 по Виндзор Гарденс.

– В доме у Браунов мне всегда читали сказку на ночь, – печально сказал Паддингтон, обращаясь к надзирателю. – Я не думаю, конечно, что...

– Прости, сынок, – твёрдо сказал надзиратель. – Здесь у тебя не будет никаких сказок на ночь.

С этими словами он вышел и запер за собой дверь, а Паддингтон, немного подумав, забрался на кровать и решил написать письмо своей тёте – он же обещал, что будет часто посылать ей письма. Правда, написать тёте Люси всё как есть он не мог – разве можно так волновать медведицу, которой вот-вот сто лет исполнится? И Паддингтон решил, что расскажет тёте обо всём очень осторожно, как бы глядя на всё с положительной стороны.

«Дорогая тётя Люси!

С тех пор, как я послал Вам предыдущее письмо, случилось много разного. Произошло небольшое недоразумение из-за подарка, который я хотел Вам сделать ко дню рождения, и поэтому мне пришлось на время переехать с Виндзор Гарденс в другое место. Здесь не так уютно, как в доме Браунов, но, в общем, тоже ничего. Дом, в котором я сейчас живу, можно назвать историческим памятником. На самом деле это одно из самых крепких и надёжных Викторианских строений во всём Лондоне, а охраняется оно лучше, чем какое-нибудь другое. Это уж совершенно точно.

Свидания с Браунами отныне разрешены мне всего лишь раз в месяц. Интересно бы мне знать, как они там сейчас? Хочу надеяться, что Брауны меня не забыли. А ещё надеюсь, что они сумеют всё уладить, и я вернусь к ним, и куплю для тебя подарок, и всё будет снова хорошо, как прежде. А до тех пор мне просто нужно держаться.

С любовью, Паддингтон».

Паддингтон мог бы не волноваться, потому что Брауны, разумеется, не забыли его. Они очень волновались за судьбу медвежонка и старались сделать всё возможное, чтобы доказать его невиновность.

Миссис Браун уже развила бурную деятельность на этом фронте. Она отдала рисованный портрет вора Джуди, и та сделала из него плакат с надписью: «А вы, случайно, не видели этого человека?» Миссис Браун собиралась развесить такие плакаты по всему Лондону и объявить о вознаграждении за поимку настоящего вора.

Первым делом она отправилась к мистеру Груберу и попросила разрешения повесить этот плакат на дверях его магазина.

– Рано или поздно кто-нибудь всё равно опознает его, – сказала миссис Браун, прикрепляя плакат.

– Угу, – рассеянно прогудел мистер Грубер. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что, казалось, совершенно не слушал, что ему говорят.

– С вами всё в порядке, мистер Грубер? – спросила его миссис Браун.

– Есть во всём этом деле какая-то странность, которая не даёт мне покоя, – сказал мистер Грубер, задумчиво почёсывая у себя в затылке.

– Какая именно? – поинтересовалась миссис Браун. Она вытащила из своей сумки блокнот, карандаш и приготовилась записать всё, что скажет мистер Грубер.

– Насчёт той ночи, когда было совершено ограбление, – медленно заговорил мистер Грубер, тщательно выбирая слова. – Когда юный мистер Браун окликнул вора, тот бросился бежать вниз по лестнице... – Миссис Браун живо представила себе вора, бегущего по квартире мистера Грубера. – Затем вор пробежал через магазин, – всё так же задумчиво продолжил мистер Грубер, – и выскочил через входную дверь... А странность тут вот в чём, – мистер Грубер поднял вытянутый указательный палец и помахал им в воздухе. – На самом-то деле вор пробежал не прямо через магазин...

– Не прямо? – удивлённо переспросила миссис Браун.

– Не прямо, – покачал головой мистер Грубер. – Вор вбежал в магазин вот здесь, – он указал на дверь в задней стене магазина, – а потом сделал крюк вон туда, чтобы схватить книгу-панорамку. Почему он не взял золотые украшения, которые лежали у него по пути? И стоят они дороже, чем та книга.

– О! – сказала миссис Браун и широко раскрыла глаза от удивления.

– Почему же тогда вор выбрал именно эту книгу? Даже крюк ради неё специально сделал? – хмуро спросил мистер Грубер.

– Объяснение тут может быть только одно, – ответила миссис Браун. – Он знал об этой книге то, чего не знаем мы.

Тут мистер Грубер и миссис Браун обменялись многозначительными взглядами – они оба поняли, что книга может таить в себе какую-то очень важную и, возможно, очень ценную тайну.

«Я непременно должна докопаться до истины, – подумала миссис Браун. – Какой бы ни была эта тайна, она станет доказательством того, что вор имел намерение украсть именно эту, необходимую ему книгу. А значит, Паддингтон не имеет никакого отношения к краже и совершенно невиновен!»

Глава десятая

Всё началось с прачечной

Разумеется, Паддингтону нелегко было приспосабливаться к тюремной жизни, но он тем не менее старался не вешать нос, пытаться во всём находить хорошее и не изменять своим привычкам. Вот и сегодня, впервые отправляясь на прогулку по тюремному двору, Паддингтон твёрдо был намерен поладить с другими заключёнными и найти с ними общий язык.

«И манеры. Я не должен забывать про свои манеры, – думал он. – Тётя Люси говорит, что очень важно всегда оставаться доброжелательным и вежливым. Если не забывать об этом, то можно не сомневаться в том, что поладишь с человеком».

Честно следует признать, что решимость Паддингтона всегда оставаться доброжелательным и вежливым слегка поколебалась, когда он столкнулся в тюремном дворике лицом к лицу с очень страшным на вид и татуированным с ног до головы заключённым, но медвежонок сумел взять себя в руки. Он ещё раз напомнил себе совет тёти Люси, приподнял свою полосатую шапочку и сказал, глядя громиле прямо в глаза:

– Доброе утро. Я – Паддингтон Браун. Как поживаете?

– Смешно, – хмыкнул громила. – А я – Окорок. Только ты, знаешь, держись-ка лучше от меня подальше.

– О, как я понимаю, вас не заинтересует предложение основать вместе со мной клуб любителей садоводства? – не отставал от Окорока Паддингтон.

– А как я понимаю, тебя не заинтересует перспектива быть заживо погребённым в глубокой тёмной дыре? – задал встречный вопрос Окорок.

Нет, перспектива быть заживо похороненным в глубокой тёмной дыре Паддингтона не заинтересовала, поэтому он решил, что лучше всего будет промолчать и отстать от громилы.

– А, вот ты где, – сказал надзиратель, подходя к Паддингтону – Ты – П. Браун, верно? У тебя сегодня наряд на работу. В прачечной. Шагом марш!

Надзиратель вычеркнул Паддингтона из своего списка и оправился дальше.

«Наряд на работу в прачечной? – подумал Паддингтон. – Хорошо, пойду в прачечную. Разве может чем-нибудь плохим обернуться наряд на работу в прачечной? Ничем не может».

* * *

Дорогу в тюремную прачечную Паддингтон отыскал без особого труда. Там стояли четыре стиральные машины, и на каждой была надпись: «Постельное бельё», «Полотенца», Тюремные робы» и «Цветное бельё».

– На самом деле всё довольно просто, – сказал самому себе Паддингтон. – Как загружает бельём машину миссис Бёрд, я видел, так что наверняка сумею повторить.

Он подошёл к бельепроводу, открыл крышку, и сразу же хлынула лавина грязных тюремных роб, накрывшая медвежонка с головой. Он выбрался из этого полосатого сугроба и принялся загружать одежду в машину с надписью «Тюремные робы». Закончив загрузку, он засыпал стиральный порошок, захлопнул дверцу и нажал кнопку «Старт».

– Ну вот, – улыбнулся Паддингтон. Он был очень доволен собой. – Теперь знай себе сиди и жди, а машина всё сама сделает.

Машина загудела, залила в себя воду, начала стирку, но присесть Паддингтон не успел: он заметил какое-то яркое пятнышко, мелькавшее среди унылых серых роб. Пятнышко, конечно, было маленьким, но его же, наверное, всё равно не должно быть здесь... То есть там, за круглым стеклянным окошком дверцы.

Тут Паддингтон рассмотрел это пятнышко, и оказалось оно красным носком.

– Нет! – воскликнул Паддингтон. – Миссис Бёрд всегда говорит, что нельзя класть в стирку цветные вещи вместе со светлыми!

Он принялся лихорадочно нажимать все кнопки подряд, но останавливаться машина не желала и, урча, продолжала выполнять свою программу. Паддингтон в отчаянии рванул со всей своей медвежьей силой ручку дверцы.

Дверца устояла, а вот вода в её окошке начала приобретать розовый оттенок, и с каждой секундой он становился всё ярче, всё насыщенней...

Паддингтон всё дёргал и дёргал ручку дверцы, из последних сил пытаясь сохранить спокойствие и продолжая уговаривать самого себя:

– Ну, красный носок, да. Ну и что? – бормотал он себе под нос. – Носок-то всего один. Что уж он прямо такого может наделать? Да ничего!

Тут ручка дверцы не выдержала медвежьей хватки и отломилась. Паддингтон повалился на пол, а вода за окошком дверцы стала тем временем уже не розовой, а скорее ярко-красной.

* * *

Новый цвет одежды обитателям тюрьмы не понравился. Это мягко сказано. Позднее в тот же день Паддингтон пришёл в столовую и оказался в окружении мрачных личностей, одетых в ярко-розовые тюремные робы. И эти личности очень недружелюбно посматривали на медвежонка.

– Добрый день, парни, – сказал Паддингтон, стараясь выглядеть беззаботным. – Если вы меня спросите, отвечу, что от розового цвета здесь стало как-то уютнее.

Тут медвежонок нервно сглотнул, увидев, как от толпы своих приятелей отделился Окорок.

Громила подошёл к медвежонку, наклонился над ним и сказал:

– А если ты меня спросишь, медведь, то я тебе отвечу: захлопни пасть и поскорее садись есть, потому что это может быть последний обед в твоей жизни.

– Хорошо, – ответил Паддингтон и на дрожащих от страха лапах пошёл к столу.

Он нашёл свободное местечко, поставил на стол поднос с едой, приподнял над головой тюремную шапочку, приветствуя соседей-заключённых, сел и только теперь заглянул в свою миску. В ней лежала горка какой-то серой отвратительной гадости. Медвежонок понюхал её и поморщился.

– Ну и ну! – проворчал он.

К Паддингтону наклонился его сосед по столу, доброжелательного вида австралиец, который представился как Фибс, а затем сказал, указывая на еду:

– Она не такая плохая, как кажется на вид. Можешь мне поверить, я знаю, что говорю. Ведь на свободе я был ресторанным критиком.

Паддингтон от этих слов осмелел, подцепил ложку серой гадости, отправил её в рот, но тут же выплюнул обратно и укоризненно посмотрел на Фибса.

– Я же сказал, что эта еда не такая плохая, как кажется на вид. Она гораздо хуже. Верно я говорю, Половник? – обратился он к своему соседу, который задумчиво строил на столе модель ветряной мельницы из спичек.

Заключённый по кличке Половник молча кивнул.

– Но что это? – спросил Паддингтон.

Половник добавил к своей модели ещё одну спичку, поднял голову, подумал немного и ответил:

– Кто ж его знает. – И хмуро добавил: – Никто не знает.

В разговор вступил ещё один сидевший за их столом заключённый, человек с висящими как у моржа усами:

– Тем не менее я ем это три раза в день. Каждый день. И так уже десять лет.

– А почему никто не поговорит со здешним поваром? – удивился Паддингтон. – Если повар узнает о том, что вам не нравится его еда, он, наверное, начнёт готовить что-нибудь другое.

– Поговорить с поваром? – удивлённо переспросил заключённый, сидевший рядом с ними с сонным видом. – С Кастетом, что ли?

Половник вздрогнул и внушительно сказал, глядя на Паддингтона:

– Если хочешь здесь выжить, приятель, заруби на носу две вещи. Всегда смотри в пол и никогда не пытайся поговорить с Кастетом.

Паддингтон очень серьёзно обдумал слова Половника, а затем ответил:

– Спасибо. Я это запомню.

Но Окорок, похоже, что-то задумал, потому что сказал, хитро блестя глазами:

– Но, вообще говоря, мне эта затея по нраву. Почему бы медведю на самом деле не поговорить с Кастетом? От нашего общего имени, разумеется.

Паддингтон посмотрел на своих соседей, все они сидели с задумчивыми лицами.

– Вы действительно считаете, что такой разговор может пойти на пользу, мистер Окорок? – спросил медвежонок.

– Само собой, – охотно покивал Окорок. – Знаешь, что я тебе предложу, сынок? Ты поговоришь с Кастетом насчёт еды, а мы забудем о том, что по твоей милости превратились в стаю розовых фламинго. Идёт?

И Окорок гадко улыбнулся, оттопырив пальцами край своей робы.

Паддингтон этой улыбки Окорока не заметил. Он готов был на что угодно, лишь бы замять недоразумение с окрашенными робами и установить хорошие отношения со своими собратьями по заключению.

– Хорошо, – сказал Паддингтон. – Я поговорю с ним!

Он вылез из-за стола и поискал повара взглядом. Долго искать ему не пришлось. Кастета невозможно было не заметить – во-первых, потому что на нём был надет белый поварской фартук, а во-вторых, потому что это была гора, а не человек. Кастет был таким огромным, что рядом с ним даже стол раздачи выглядел детским, а черпак в его кулаке и вовсе казался чайной ложечкой.

Фибс протянул руку, придержал Паддингтона и сказал, страдальчески наморщив лоб:

– Послушай, приятель. Я бы на твоём месте не стал этого делать.

Но Паддингтон лишь похлопал Фибса по руке и с улыбкой ответил:

– Не волнуйтесь, Фибс. Тётя Люси всегда говорила мне, что если поискать, то в любом человеке что-то доброе отыщется.

– Она никогда Кастета не видела, эта твоя тётя, – пробормотал Половник и сплюнул на пол.

Пока Паддингтон подходил к Кастету, все вокруг притихли. Заключённые сидели тихо, как мыши, и настолько боялись шелохнуться, что кое-кто из них замер, так и не донеся до рта ложку.

Паддингтон подошёл к столу раздачи и постучал по нему лапой, желая обратить на себя внимание человека-горы.

– Прошу прощения, мистер Кастет, – сказал медвежонок.

Повар медленно повернулся и сердито проворчал, нависая над Паддингтоном:

– Ну, что тебе?

Все заключённые продолжали сидеть, затаив дыхание, а надзиратель поднёс к губам рацию и нервно прошептал в трубку:

– Пришлите врача в столовую. Срочно!

Паддингтон со страхом посмотрел на громадного Кастета и робко спросил:

– Я хотел спросить, не можем ли мы с Вами поговорить насчёт еды?

– Пожаловаться хочешь? – спросил Кастет, и по его лицу начала медленно расплываться улыбка.

– О нет, нет! – поспешно заверил его Паддингтон. – Жаловаться я не собираюсь.

– А жаль, – сказал Кастет. Он продолжал улыбаться, но глаза у него оставались холодными как лёд: – Я люблю, когда люди жалуются на мою еду.

Он накрыл ладонью лежавшую на столе скалку и обхватил её как спичку.

– В самом деле? – переспросил Паддингтон, чувствуя некоторое облегчение. – В таком случае я должен Вам заметить, что еда, которую вы готовите, отвратительная на вид и ужасная на вкус, а Ваш хлеб... – Медвежонок схватил со стола длинный французский батон – багет – и ударил им Кастета по голове так, что у того тюремная шапочка съехала набок. – Думаю, тут и сказать-то нечего, правда? – продолжил Паддингтон. Каждое его слово эхом отдавалось в мёртвой тишине, повисшей над столовой. Кастет же лишь ещё крепче сжал в своём кулаке скалку. – Мне кажется, Вам нужно полностью пересмотреть всё меню, – вернулся к начатому разговору Паддингтон. – Я понимаю, Вам мало денег выделяют на продукты, и всё такое прочее, но для начала можно хотя бы немного соуса в еду добавить, что ли.

Паддингтон поднял со стола бутылочку с кетчупом, но сделал это так неловко, что закапал надетый на Кастете белый поварской фартук.

– О, прошу прощения! – Паддингтон схватил салфетку, принялся вытирать кетчуп, но только ещё больше размазал красное пятно по фартуку. – Ничего, ничего, я знаю, как свести это пятно, – сказал медвежонок, берясь за банку с горчицей.

Он намазал горчицей пятно от кетчупа, подумал немного, а затем сказал, отрицательно покачав головой:

– Погодите, погодите. А может быть, пятна от кетчупа вовсе не горчицей сводят? Забыл я что-то. – Он обернулся в зал и спросил: – Парни, кто-нибудь помнит, чем нужно пятна от кетчупа сводить?

Но никого из заключённых за столом уже не было – все они сидели, спрятавшись под столами!

Паддингтон удивлённо похлопал глазами, а надзиратель шептал тем временем в рацию:

– Плюньте на врача, лучше пошлите за священником.

Паддингтон снова повернулся к Кастету.

Повар зарычал от злости, наклонился вперёд и сломал скалку пополам.

Только теперь, пожалуй, до Паддингтона дошло, какую ошибку он совершил.

– Прошу прощения, мистер Кастет, сэр... – начал он, прикрывая голову лапами.

Повар протянул руку и легко поднял Паддингтона в воздух.

– А теперь слушай меня, ты, червяк волосатый! – прорычал Кастет.

– Слушаю, – пролепетал Паддингтон.

– Никому не разрешается критиковать мою еду. Ясно?

– Ясно, – поспешно откликнулся Паддингтон.

– Пачкать мой фартук кетчупом и горчицей тоже никому не разрешается, понятно?

– Понятно, – прохрипел медвежонок.

– Бить меня по голове батоном совершенно никому не разрешается, дошло?

– Дошло, – подтвердил Паддингтон.

– А меню... меню я, пожалуй, изменю, – сквозь стиснутые зубы сказал Кастет.

– Правда? – удивился Паддингтон.

– Правда. И знаешь, что я сегодня приготовлю на ужин? Пирог с медвежатиной! – прорычал повар.

Паддингтон ахнул и, не соображая толком, что он делает, снял со своей головы полосатую шапочку. В ней лежал сэндвич с апельсиновым джемом, который медвежонок сумел пронести с собой тайком от надзирателя. Паддингтон схватил сэндвич и заткнул им рот повара.

Затем медвежонок закрыл глаза и приготовился к смерти...

Из-под столов за ними следили заключённые.

Никто не шевелился, никто не дышал даже.

Послышалось чавканье, потом Кастет шумно сглотнул и спросил:

– Что это было?

– Сэндвич с апельсиновым джемом, – осторожно приоткрыл один глаз Паддингтон.

– С джемом? Апельсиновым? – переспросил Кастет и неожиданно улыбнулся.

– Моя тётя Люси научила меня делать такой джем, – сказал Паддингтон, открывая второй глаз. Он решил, что, пока не закончится этот разговор, можно считать себя в безопасности, а раз так, то беседу с поваром следует затянуть как можно дольше, а там видно будет.

– То есть ты хочешь сказать, что можешь ещё сделать такого же джема? – спросил Кастет, медленно опуская Паддингтона на столешницу.

По столовой пролетел тихий шелест голосов – заключённые никак не могли поверить, что медвежонок до сих пор жив, и ждали, что же будет дальше.

– Могу, – ответил Паддингтон. Мысль о тёте Люси придала ему сил и храбрости.

Кастет повернулся к залу и громко объявил:

– Поднимайтесь с пола, вы, трусы желторотые, и слушайте сюда! Теперь этот медведь находится под моей защитой, ясно? Это значит, что если кто-то из вас его хоть пальцем тронет, то будет иметь дело со мной, с Кастетом Мак-Гинти. Это до всех дошло, тупицы?

– Благодарю вас, мистер Мак-Гинти, – ахнул Паддингтон.

– Не спеши со своими благодарностями. Я ничего не делаю за просто так, усвоил? – ответил Кастет. – Я тебя защищаю, ты для меня делаешь апельсиновый джем. По рукам?

Кастет протянул медвежонку свою громадную ладонь.

– По рукам, – ответил Паддингтон, пожимая её лапой.

Кастет посмотрел на Паддингтона, а затем расхохотался, запрокинув назад голову:

– Ну и забавный же ты!.. Ладно, а теперь давай за работу!

Глава одиннадцатая

История мадам Козловой

Миссис Браун рассказала остальным членам семьи о своей беседе с мистером Грубером.

– Если кто-то и может подробнее сообщить о книге-панорамке, так это только мадам Козлова, – сказала она. – Я собираюсь увидеться с ней и расспросить обо всём, что ей известно.

Мистер Браун не был уверен, что из этого что-то получится, однако и он согласился с тем, что нельзя сидеть, сложа руки, в то время как бедный Паддингтон томится в тюрьме.

– Хорошо, – согласился он с женой и добавил, снимая с вешалки свой плащ: – Но я пойду с тобой.

– И я! – сказала Джуди.

– Я тоже! – присоединился к ней Джонатан.

Эффектная предсказательница судьбы мадам Козлова была, казалось, не слишком рада видеть Браунов. Она оглядела их и сказала, поджав губы:

– А, так это ваш медведь украл мою книгу-панорамку?

– Нет-нет! – воскликнула Джуди. – Именно поэтому мы к Вам и пришли. Мы думаем, что Паддингтон лишь вспугнул настоящего вора, когда тот забрался в магазин мистера Грубера, чтобы украсть книгу.

– Паддингтон не мог украсть Вашу книгу, никак не мог, – заверил мадам Козлову мистер Браун. – Вот почему мы хотим поговорить с Вами. Не могли бы Вы подробнее рассказать нам, что это за книга? Может быть, выяснится что-нибудь такое, что поможет выследить и поймать вора?

Мадам Козлова убедилась в том, что семья Браун на сто процентов уверена в невиновности Паддингтона, и, поскольку была в принципе мягкосердечной женщиной, решила пойти навстречу их просьбе.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Давайте попробуем... Итак, книгу-панорамку, о которой идёт речь, создала моя прабабушка, которая, кстати, основала и нашу выставку паровых машин, – начала свой рассказ мадам Козлова. По-английски она говорила совершенно свободно, хотя и с сильным русским акцентом. – Вообще-то прабабушка создала целую серию книг-панорамок, на память о каждом знаменитом городе, в котором ей довелось побывать... – Она немного помолчала, а затем добавила: – Впрочем, вы, возможно, правы, и эта книга имеет особый интерес для вора, но это, как говорится, совсем другая история...

– Продолжайте, прошу вас, – сказал мистер Браун, подаваясь вперёд на своём стуле.

– Моя прабабушка была удивительной, разносторонней артисткой, – с улыбкой заметила мадам Козлова. – Она, например, умела укрощать львов. А ещё выдыхать пламя и глотать шпаги. Но самым большим успехом она пользовалась как воздушная гимнастка на трапеции. Её называли Летящей Лебедью, представляете? – плавно повела рукой предсказательница судьбы, и по этому жесту сразу становилось понятно, что и она сама тоже артистка. – История, о которой я хочу вам рассказать, началась в 1930-х годах. Куда бы ни приезжала со своими выступлениями моя прабабушка, ей повсюду делали подарки...

Брауны откинулись на спинки своих стульев, представляя себе картину, которую начала рисовать перед ними мадам Козлова.

– В неё поголовно влюблялись все мужчины, – продолжила она. – Это продолжалось не один год, и в результате у прабабушки скопилось целое состояние. Влюблённые поклонники дарили ей золотые кольца и украшения, а один из них преподнёс ей драгоценное колье удивительной красоты с бриллиантами. Дорогущее! – блеснула глазами мадам Козлова.

– Очень романтично! – восторженно выдохнула миссис Браун.

– Да, но рука об руку с богатством всегда неотступно следует зависть, – поморщилась мадам Козлова. – Работал в их труппе один артист, блестящий фокусник, но ужасно завистливый и жадный человек. Ему очень, очень хотелось прибрать к своим рукам прабабушкино сокровище.

– О нет! – прошептала впечатлительная миссис Браун. Она уже была зачарована историей, которую рассказывала предсказательница судьбы. – И что же он сделал?

– Он совершил ужасную вещь, – понизив голос, ответила мадам Козлова. – Однажды он подрезал перед выступлением моей прабабушки верёвку, на которой крепилась её трапеция. – Она изобразила на пальцах, как злодей режет ножницами верёвку. – И Летящая Лебедь превратилась в Лебедь Умирающую...

– О нет! – в отчаянии ахнула миссис Браун.

– О да! – ответила предсказательница судьбы. – Верёвка оборвалась, и моя прабабушка упала на арену. Первым к ней подбежал тот фокусник. Он наклонился над прабабушкой, делая вид, что проверяет, дышит ли она, а сам тем временем снял с её шеи цепочку с прикреплённым к ней ключом. Тут подбежали другие люди, а фокусник незаметно затерялся среди них.

Мистер и миссис Браун быстро обменялись взглядами.

– Он сразу же отправился в вагончик, в котором жила моя прабабушка, – продолжила мадам Козлова, – и отпер ключом её сейф, но вместо драгоценностей нашёл там лишь книгу-панорамку о Лондоне.

– И поделом ему, – хмуро заметила миссис Браун.

– Поделом, – согласилась предсказательница судьбы. – Потом появилась полиция, фокусника хотели арестовать, но он исчез в густых клубах дыма, оставив после себя только книгу. Так до сих пор и не известно, где спрятала свои драгоценности моя прабабушка, и, очевидно, их уже никто и никогда не найдёт.

– Какая трагическая история! – вздохнула миссис Браун, вытирая носовым платком свои полные слёз глаза.

– История-то трагическая, – согласился мистер Браун, – но она всё равно не отвечает на вопрос, зачем потребовалась вору именно эта книга Вашей прабабушки. Что ж, благодарим Вас, мадам Козлова, за то, что так любезно уделили нам своё время.

С этим Брауны отправились к себе, в дом номер 32 по Виндзор Гарденс, и на сердце каждого из них лежал камень, потому что разговор с мадам Козловой не дал ничего, что могло бы доказать невиновность Паддингтона.

* * *

Позднее тем же вечером миссис Браун сидела в постели и рисовала по памяти портрет мадам Козловой.

– А ведь мы что-то упускаем, – задумчиво сказала она.

– Что именно, как ты думаешь? – откликнулся из ванной комнаты мистер Браун. – По-моему, вся история насчёт Летающей и Умирающей Лебеди это не больше чем красивая сказка, а книга... Мадам Козлова ясно сказала, что это просто самодельная книга-панорамка, да ещё одна из целой серии.

– Я всё это знаю, – ответила миссис Браун, – но как ты думаешь, почему именно она хранилась в сейфе у прабабушки мадам Козловой?

Мистер Браун вышел из ванной комнаты. Лицо его было голубым – его покрывала питательная маска против морщин.

– Вот только не говори мне, что ты поверила в сказочку про злого фокусника, – ехидно заметил он.

– Прабабушка поместила в свою книгу панорамы двенадцати лондонских достопримечательностей, – не обращая внимания на тон мужа, продолжила миссис Браун. – А что, если эти панорамы – ключи?

– Ключи? – презрительно фыркнул мистер Браун. – Ключи к чему?

– К тому месту, где прабабушка спрятала свои драгоценности, к чему же ещё? – ответила миссис Браун.

– То есть ты хочешь сказать, что эта книга что-то вроде карты острова сокровищ? – по-прежнему скептически сказал мистер Браун.

– Совершенно верно, – ответила ему жена. – Это объясняет, почему вор взял из магазина мистера Грубера именно эту книгу.

Мистер Браун раздражённо ответил, стирая со своего лица густой слой голубого крема:

– Я уже говорил тебе, что предсказательница судьбы рассказала нам волшебную сказку про свою прабабушку, и больше ничего.

– Каким-то туповатым ты стал в последнее время, дорогой, – внезапно вспылила миссис Браун.

– Недальновидным? Что ты хочешь этим сказать? – ощетинился мистер Браун.

– Боже, куда подевался мой чудесный Генри Браун? – вздохнула миссис Браун. – Тот самый, который одним броском битка вышибал все кокосы, быстро соображал и безоговорочно верил мне!

Мистер Браун взял ручное зеркальце и ответил, изучая в нём морщинки возле своих глаз:

– Ушёл он, Мэри. Ушёл твой Пучеглазый Генри Браун. Теперь ты замужем за тупым париком, у которого скрипят все кости.

Миссис Браун недовольно охнула, но мистер Браун продолжил, не обращая внимания на жену:

– Пойми, мы ничем не сможем помочь Паддингтону, если начнём гоняться за какими-то призраками из прошлого века. Наша задача – найти его, – он указал рукой на плакат, на котором миссис Браун и Джуди изобразили портрет бородатого вора. – Этого жалкого бродягу, а не разудалого пирата, который охотится за прабабушкиными серёжками.

– А я думаю, что это был не жалкий, как ты говоришь, бродяга, но человек, которому откуда-то известна история клада прабабушки мадам Козловой и который теперь пытается отыскать его, – вспыхнула миссис Браун.

– Но послушай, не может же это быть тот самый фокусник, о котором нам рассказывала мадам Козлова, – развёл руками мистер Браун. – Та история приключилась в 1930-х годах, значит, ему сейчас должно быть далеко за сто. Резвый старичок!

– Мы сейчас не спорить должны, а вора искать, Генри!

– Прости, но в данную минуту не могу составить тебе компанию, – проворчал мистер Браун, укладываясь в постель рядом с женой. – Ты как хочешь, а я ложусь спать. Жутко устал. Спокойной ночи.

С этими словами мистер Браун выключил свет, и их беседа с женой закончилась.

* * *

Пока Брауны спали в своей постели, по ступеням собора Святого Павла медленно поднималась вереница монахинь. Ночь была тёмной, безлунной и очень тихой. Одетые в чёрные рясы фигуры монахинь сливались с густыми тенями, беззвучно двигались вперёд, словно паря в воздухе над холодными камнями. Разумеется, в такой ситуации одной из фигур ничего не стоило оторваться от остальных и раствориться во мраке...

Феникс Бьюкенен всё просчитал заранее. Он понял, что для поисков второго ключа нет ничего лучше, чем чёрная монашеская ряса да безлунная тёмная ночь. Подождав, пока остальные – настоящие! – монахини уйдут вперёд, он свернул в сторону и поспешил к лестнице, ведущей на Шепчущую Галерею.

– Дедуля, – тихо сказал он себе под нос. – Я это делаю в память о тебе, дедуля. Зрители, дураки, всегда недооценивали тебя, такого великого артиста и мага, все подарки делали той нелепой жалкой гимнасточке! Летящая Лебедь, подумать только! Её номер был не лучше твоего, я нисколько не сомневаюсь. Твой даже наверняка лучше. Нет, публика ничего не смыслит в настоящем искусстве. Зрители не способны рассмотреть великий талант! Мне ли этого не знать!..

Он страдальчески вздохнул, отыскал взглядом мраморную статую ангела, которая была помечена фигуркой гимнастки в книге-панорамке. Подошёл к ней и низко наклонился, рассматривая основание статуи. Там, как и на гербе с моста Тауэр, была выгравирована буква.

– Буква «А», – прошептал Феникс, делая запись в своём блокноте. – Два ключа есть, осталось найти ещё десяток, и...

– Эй, что вы тут делаете? – раздался голос.

Феникс испуганно подскочил и увидел охранника, который махал одной рукой, приказывая ему оставаться на месте, а в другой держал поднесённую ко рту рацию.

– Внимание всем постам! – крикнул в микрофон охранник.

Феникс занервничал, заёрзал, неловко задел мраморную статую локтем, и она грохнулась на пол, моментально расколовшись на кусочки.

– Какая-то удивительно привлекательная на вид монахиня устроила погром в Шепчущей Галерее! – крикнул охранник и побежал ловить Феникса, а Феникс рванул прочь, сбрасывая на ходу рясу.

– Перекройте выходы! Перекройте выходы! – надрывался охранник, но Феникс оказался проворнее.

Сбежав вниз по ступеням, он уже сменил свой внешний вид и теперь превратился в солидного епископа в красной сутане. Он спокойно прошёл мимо охранников, не обративших на него ни малейшего внимания, и тихо растворился в ночи...

Глава двенадцатая

Рецепт тёти Люси в действии

На следующее утро тюремный надзиратель вытащил сонного Паддингтона из постели и повёл в столовую, где медвежонка уже ждал Кастет.

– Мистер Мак-Гинти, – обратился к нему Паддингтон после того, как ушёл надзиратель.

– Ну, что тебе? – проворчал Кастет.

– Дело, видите ли, в том, – начал Паддингтон, – что на самом деле я невиновен. Вот, хочу узнать, что Вы мне посоветуете, чтобы оправдаться. Поскольку теперь мы с Вами друзья...

Паддингтон замолчал, увидев, как перекосилось лицо Кастета.

– Друзья? – проревел Кастет. – Я – твой босс, а не приятель, ясно?

– Ясно, – кивнул Паддингтон, открывая дверь на кухню. – В таком случае Вы – первый, я – за Вами.

– Почему это? – подозрительно прищурил свои глазки Кастет. – Чтобы ты мог ножик мне в спину воткнуть?

– Нет, ну что Вы! – возразил Паддингтон. – Потому что это вежливо, а моя тётя Люси всегда говорит, что если ты будешь вести себя дружелюбно и вежливо, то со всеми поладишь.

– Ты мог быть впереди меня, а хочешь оказаться сзади, – хмыкнул Кастет. – Олух ты, вот что я тебе скажу.

Паддингтон не понял, почему это он олух, но решил, что лучше будет не отвечать на слова Кастета. Вместо этого он, зайдя на пустую кухню, спросил, оглядываясь по сторонам:

– А где же все?

– Я всегда работаю один, – ответил Кастет. – «Никому не верь и всегда ожидай худшего», – вот мой принцип. Все продукты вон там, – продолжил он, указывая рукой на шкафы. – Приступай.

– Может быть, хотя бы Вы мне поможете, мистер Кастет? – спросил медвежонок.

– Нет, – отрезал Кастет, плюхаясь на стул. – Я никому ничего за так не делаю.

– Но я один не справлюсь, – начал возражать Паддингтон. – Нам нужно накормить завтраком пять сотен голодных заключённых. Для этого я должен выжать сок из тысячи апельсинов.

– Правило номер один: не разговаривать, – буркнул Кастет, разворачивая свежий номер газеты «Трудные времена».

Паддингтон кивнул, надел фартук и принялся гудеть себе под нос.

– Правило номер два: не гудеть, не свистеть, не петь и вообще никаких вольностей, – проворчал Кастет, переворачивая страницу.

Паддингтон замолчал. Он потянулся к стоявшему на верхней полке сетчатому мешку с апельсинами. Мешок оказался таким тяжёлым, что медвежонку никак не удавалось сдвинуть его с места. Паддингтон пыхтел, кряхтел, то и дело косился на Кастета, но тот невозмутимо продолжал читать свою газету.

Паддингтон рассердился, рванул мешок изо всех сил, и тот слегка сдвинулся с места, задел при этом мешки, стоявшие рядом с ним, и они поехали к краю полки. Медвежонок заметил опасность, но было поздно. Мешки, кульки и сетки рухнули вниз, накрыв Паддингтона с головой.

– Ой! – приглушённо воскликнул медвежонок.

Кастет тяжело вздохнул, поднялся на ноги, подошёл к горе мешков и в два счёта высвободил из неё Паддингтона.

– Здесь очень плохо оборудовано рабочее место, – пожаловался Паддингтон, потирая ушибленные бока и плечи. – Тётя Люси говорит, что...

– Тётя Люси, тётя Люси! – прорычал Кастет, тряся в воздухе своими громадными кулаками. – Как она мне надоела!

– Простите? – сказал Паддингтон.

Кастет глубоко вдохнул и начал перечислять, глядя на Паддингтона:

– Твоя тётя Люси легковерная, не знающая настоящей жизни, а вместо мозгов у неё каша в голове, и...

Он резко замолчал, увидев странное выражение на мордочке Паддингтона.

– Что такое? В чём дело? – удивлённо нахмурился Кастет.

Паддингтон не моргая уставился в глаза Кастету.

От этого взгляда Кастету сначала стало как-то не по себе, а потом его прошиб холодный пот, а воротник тюремной робы как верёвочная петля сдавил ему горло.

– Как-то душно здесь, – прохрипел Кастет. – Я что, печь забыл выключить, что ли?

– Нет, – ответил Паддингтон. – Просто я посмотрел на вас Пристальным Взглядом. Тётя Люси научила меня, как пользоваться им, когда кто-то забывает о хороших манерах.

– Фу, гадость какая, – сказал Кастет, продолжая поёживаться под Пристальным Взглядом. – Но круто, ничего не скажешь. Особенно для медведя.

– Знаете, мистер Мак-Гинти, – продолжил Паддингтон, слегка смягчив свой взгляд, – Вы, конечно, можете считать меня преступником, уголовником и всё такое, но на самом деле я ни в чём не виноват. Сейчас моя семья прилагает все усилия к тому, чтобы доказать правду и добиться моего освобождения. Поэтому, если вы хотите, чтобы я сварил для Вас апельсиновый джем до того, как покину эти гостеприимные стены, лучше помогите мне. Одному мне не справиться, тем более что работать лапами сложнее, чем руками. И дольше.

– Ладно, я тебе помогу, – сказал Кастет. На него всё ещё продолжал действовать Пристальный Взгляд. – Правда, не знаю, много ли проку будет от моей помощи. У меня, конечно, не лапы, – он посмотрел на свои неуклюжие огромные ладони, – но и эти грабли природа создала не для того, чтобы ими салатики готовить.

– Насчёт салатиков не скажу, – ответил Паддингтон, – а вот сок из апельсинов выжимать... Это же не руки, а две самых настоящих соковыжималки!

– Соковыжималки?

Паддингтон вручил Кастету пару апельсинов, большую кастрюлю и сказал:

– Попробуем.

Кастет взял в каждую руку по апельсину, слегка сжал кулаки, и в кастрюлю хлынули струи апельсинового сока.

– То, что надо, – широко улыбнулся Паддингтон. – С такими соковыжималками мы на «раз-два» со всеми апельсинами справимся.

Вскоре они приноровились, и работа пошла быстрее – Паддингтон выбирал самые спелые апельсины, а Кастет моментально выжимал их в кастрюлю.

Затем пришла очередь мелко резать апельсиновые корки, и Паддингтон предупредил Кастета:

– Только осторожнее с ножами, они очень острые.

Кастет ухмыльнулся, взял нож и как из пулемёта принялся мелко-мелко крошить корки.

– Где Вы так научились работать ножом? – восхищённо спросил Паддингтон.

– Где? Я думаю, этого тебе лучше не знать, медвежонок, – криво ухмыльнулся Кастет.

Вскоре с апельсинами было закончено. Паддингтон добавил в кастрюлю пряности, лимон и очень много сахара.

Кастет наклонился над кастрюлей и с наслаждением принюхался.

– Готово, да? – спросил он у Паддингтона.

– Почти, – ответил Паддингтон. – Только сварить осталось.

Они поставили кастрюлю на огонь и уселись ждать. Паддингтон надеялся, что апельсиновый джем получится у него неплохим. Не как у тёти Люси, конечно, но достаточно хорошим, чтобы понравиться Кастету и другим заключённым. Потому что иначе... Впрочем, о том, что скажет и что сделает с ним в этом случае Кастет, медвежонку даже думать не хотелось.

Глава тринадцатая

Читайте газеты!

Джуди сумела распечатать на школьном принтере целую кипу газет со своей статьёй и мамиными рисунками предполагаемого вора. Она была решительно настроена на то, чтобы как можно больше людей прочитали правду о Паддингтоне, в то время как другие газеты писали о нём откровенную ложь.

– Я собираюсь отнести их в киоск, – сказала Джуди утром своим родителям. – Возможно, мисс Киттс согласится их взять.

– Я с тобой пойду, – заявил Джонатан.

Они пришли к киоску и увидели там Полковника. Они с мисс Киттс пили кофе.

Джуди показала им свои газеты. На первой полосе был помещён крупный заголовок:

«Новая версия в деле Паддингтона!»

– Не согласитесь ли вы продать мои газеты, мисс Киттс? – спросила Джуди. – Я тут напечатала свою статью о деле Паддингтона.

– Сами написали? Целую статью? – удивился Полковник. Он взял газету, быстро пробежал статью и одобрительно покачал головой: – Молодчина!

– Джонатан тоже мне помогал, – смутилась Джуди.

Джонатан готов был подтвердить, что помогал сестре, но заметил приближающуюся к киоску группу парней в тёмных очках. Он немедленно надел свои очки и сказал:

– Джуди, я уже не Джонатан, а Джей-Дог, договорились? И никому не говори насчёт того, что я помогал тебе с газетой, это не круто.

Джуди закатила глаза.

– Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы распространить их, моя дорогая, – улыбнулась ей мисс Китти. – Правда, у тебя сегодня очень много конкурентов, – и она указала рукой на другие газеты, где во всех подробностях описывалось загадочное происшествие, имевшее место прошлой ночью в соборе Святого Павла.

– Жуть, что в этом соборе случилось, – сказал Полковник.

Джуди взяла газету, пробежала глазами статью на первой полосе.

– Странно, очень странно, – кивнула она.

– Особенно после той непонятной выходки на мосту Тауэр, – подхватила мисс Киттс.

Джонатан на секунду забыл о том, что он сейчас Джей-Дог, и включился в разговор:

– Послушай, Джуди, мост и собор... Ведь эти два места показаны в книге-панорамке, я правильно помню?

– Правильно, – подтвердила Джуди. – И знаешь... возможно, мама действительно угадала, и в этой книге спрятаны ключи-подсказки! Пойдём, расскажем ей обо всём.

И они поспешили к своему дому номер 32 по Виндзор Гарденс, оживлённо переговариваясь на бегу.

* * *

Прибежав домой, Джуди и Джонатан немедленно поделились своими догадками с матерью, и она сказала им:

– Думаю, что вы правы. Происшествия на мосту Тауэр и в соборе, вероятнее всего, связаны между собой.

– Но что мы можем сделать, мам? – спросила Джуди.

– Только одно, – ответила миссис Браун. – Немедленно пойти в собор Святого Павла и на месте поискать доказательства в пользу нашей версии. Вперёд! – воскликнула она, хватая с вешалки своё пальто.

Они втроём пришли в собор как раз вовремя, чтобы успеть присоединиться к группе, которая отправлялась на экскурсию по зданию. Миссис Браун, Джуди и Джонатан держались в хвосте и вполуха слушали экскурсовода.

– ...построенный по проекту архитектора сэра Кристофера Рена в 1708 году, считается одной из главных достопримечательностей... А теперь мы с вами пройдём в знаменитую Шепчущую Галерею, которая названа так...

Они поднялись по лестнице в круглый зал.

– ...по окружности Шепчущей Галереи установлено восемь... – Тут экскурсовод сбился, наткнувшись взглядом на перегораживающую зал полосатую полицейскую ленту. – Простите, семь бесценных мраморных ангелов...

Джуди оторвалась от экскурсионной группы и подошла к охраннику.

– Прошу прощения, – сказала она. – А Вы не скажете, что здесь случилось?

– Что случилось? Да одна монахиня сошла с ума и принялась крушить всё подряд! – беззаботно и, пожалуй, даже весело откликнулся охранник, а затем указал кивком головы на часовню, в которую набилось около сотни монахинь. Одна из них, пожилая, выглянула как раз из двери, опираясь на свои ходунки.

– Потерпите ещё немного, сестра, – сказал, увидев её, охранник и добавил, подняв вверх руку: – Выходить запрещено до тех пор, пока полицейские не дадут «добро». Как только разрешат – выпущу.

Пожилая монахиня недовольно поморщилась и вернулась в часовню, а охранник вновь обернулся к Джуди:

– Полиция задержала всех монахинь, которые были в соборе, но я думаю, что к тому времени рыба, за которой они гонятся, уже выскользнула из сети.

Подошедшие к ним миссис Браун и Джонатан внимательно выслушали охранника, а затем Джонатан спросил:

– А почему вы так думаете, мистер?

– Потому что я видел её, вот почему, – ответил охранник, и взгляд у него вдруг стал мечтательным и томным. – И она была не похожа на тех монахинь, что сидят сейчас в часовне. У неё... у неё было ангельское лицо...

Миссис Браун вытащила заткнутый у неё за ухом карандаш и спросила, готовясь сделать набросок:

– А вы могли бы поточнее её описать?

– С удовольствием, – ответил охранник.

Глава четырнадцатая

Кушать подано!

А в тюрьме Паддингтон и Кастет готовились подать завтрак в столовой, полной голодных заключённых.

– Доброе утро, джентльмены! – обратился к ним Паддингтон. – Наш шеф-повар мистер Мак-Гинти готов порадовать вас сегодня превосходным апельсиновым джемом на тёплых хрустящих ломтиках поджаренного хлеба. Приятного всем аппетита.

Заключённые сидели неподвижно, молча уставившись в свои пустые тарелки.

Кастет открыл окно раздачи, высунул в него свою голову и прокричал:

– Хотите – берите еду, не хотите – проваливайте отсюда!

Прокричав это, он вновь скрылся из виду и захлопнул окно.

Паддингтон посмотрел вслед исчезнувшему шеф-повару, а заключённые тем временем начали переговариваться между собой.

– Прошу меня извинить, – сказал Паддингтон и ушёл на кухню, где сидел мрачный Кастет.

– Почему бы Вам не выйти и не присоединиться к остальным? – бодрым тоном спросил Паддингтон.

– Не хочется, – угрюмо ответил Кастет.

– Почему? Боитесь того, что они могут подумать?

– Нет! – огрызнулся Кастет, но в следующую секунду вдруг сжался и спросил с тревогой: – Интересно, а что они на самом деле думают? Понравился им завтрак или не понравился? Что они там говорят, послушай, медвежонок...

– Ну-у...

Продолжить ему Кастет не дал. Он вдруг пришёл в ярость и заметался по кухне, сшибая всё подряд и колотя кулаками по кастрюлям и сковородкам.

– Да знаю я, что они говорят! Знаю! – завывал Кастет. – Им не понравилось! Они плюются, да? Мой отец всегда говорил, что я ни на что не гожусь, что я ноль без палочки, и он был прав!

Паддингтон приоткрыл окно раздачи, выглянул в него и замахал лапой, пытаясь успокоить шеф-повара:

– Кастет! А, Кастет?

– Ну что ещё?

– Пойдите и взгляните сами, – сказал Паддингтон, жестом приглашая его к окну.

Кастет осторожно приблизился и выглянул в окно. Все заключённые с удовольствием уписывали сэндвичи. Они улыбались, облизывали себе пальцы и ахали от восторга. Такого лакомства, как сэндвичи с апельсиновым джемом, в этих стенах не подавали на завтрак уже много-много лет. Если вообще когда-нибудь подавали.

– Пойдёмте, – протянул свою лапу Кастету Паддингтон. – Дайте им возможность поблагодарить Вас.

Паддингтон вывел упирающегося шеф-повара в столовую. Заключённые немедленно вскочили на ноги и устроили Кастету настоящую овацию. Некоторые даже ногами топали.

– Трижды «ура» нашему Кастету! – крикнул один из них, и все остальные дружно откликнулись:

– Гир-гип-ура! Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!!!!

А Кастет стоял и улыбался. Он был очень горд и счастлив.

– Отличная еда, приятель! – воскликнул австралиец Фибс. – А ты ещё что-нибудь готовить умеешь? Пудинг, например.

Кастет перестал улыбаться, и его лицо приняло обычное выражение – злое.

Паддингтон заметил это и, желая снять напряжение, поспешил объявить:

– Боюсь, что мы с мистером Мак-Гинти только апельсиновый джем умеем варить. Но если кто-нибудь из вас знает интересный рецепт...

– Рецепт! Да они перец от сахара не отличат, – проворчал Кастет.

– Ну почему же? – возразил Половник. – Моя прабабка отличный шоколадный рулет пекла. Мне кажется, я могу вспомнить, как она это делала.

– А Чарли Ворчун классный яблочный пирог приготовить может, – сказал другой заключённый.

– А я могу клубничную панакоту изобразить с глазурью из гранатового сока, – предложил Окорок и добавил: – Панакота, если кто не знает, это такой итальянский десерт... Ммм... О... – и он поцеловал кончики своих пальцев.

– Чудесно звучит, не так ли, мистер Кастет? – широко улыбнулся Паддингтон.

– Да! – моментально откликнулся он и снова заулыбался: – Да! Давайте готовить!

На протяжении следующего месяца Паддингтону удалось до неузнаваемости изменить тюремное меню, да и распорядок здешней жизни тоже. Нерушимой традицией стал вечерний чай. Каждый день, ровно в четыре часа, Паддингтон выходил в столовую с тележкой на колёсиках, а на этой тележке... Каких только сладостей к чаю не раздавал он с этой тележки! Совершенно преобразилась и сама столовая, она превратилась в уютную светлую чайную с клетчатыми бумажными скатертями на столиках.

– Вот это жизнь, вот это я понимаю, – сказал в один из таких вечеров Окорок, наслаждаясь огромным куском бисквитного торта с малиновым джемом и взбитыми сливками.

– И как только мы раньше до этого не додумались? – поддакнул Половник. Он облизнулся и положил себе ещё пирога.

– Отличный способ начать приятный вечерок, – заметил другой заключённый, которого все звали Профессором.

– Кхе-кхе, – кашлянул Паддингтон, проходя мимо него со своей тележкой. – Прошу прощения, Профессор, но не вспомните ли вы, что говорит тётя Люси?

Профессор виновато посмотрел на кусок торта, который он держал в пальцах, и пробормотал:

– Торт едят вилкой.

– Вот именно! – сказал Паддингтон.

Профессор положил свой кусок торта на тарелку, взял вилку, затем подцепил его вилкой, запихнул в рот – целиком! – и принялся сосредоточенно жевать.

– Боюсь, для того чтобы обучить вас хорошим манерам, пожизненного заключения не хватит, – огорчённо покачал головой Паддингтон.

Но постепенно заключённые все же усваивали хорошие манеры, всё увереннее начинали есть торт вилкой, привыкали засовывать салфетку за воротник своей тюремной робы, всё чаще говорили друг другу «Спасибо!» и «Пожалуйста!».

Почти никакой работы не стало у надзирателя – знай себе сиди-подрёмывай за чашкой чая и большим куском торта! Стоит ли удивляться тому, что вскоре он начал перед сном читать занимательные истории, которые заключённые могли слушать через установленный в каждой камере громкоговоритель.

Короче говоря, все были счастливы.

Все, кроме Паддингтона.

Вечером накануне дня свиданий он сидел в своей камере и со вздохом говорил самому себе, глядя на фотографию, на которой был изображён он сам в окружении Браунов и миссис Бёрд:

– Жду не дождусь, когда смогу, наконец, увидеться с вами! Конечно, это неплохо, когда у тебя много новых друзей и вкусной еды, но всё равно тюрьма – это не дом и никогда для меня домом не станет. Я очень-очень надеюсь, что вы принесёте мне хорошие новости.

* * *

Брауны действительно принесли медвежонку новости, но только, к сожалению, нехорошие. Они показали Паддингтону газеты с рисунками монахини, лейб-гвардейца охраны лондонского Тауэра и короля. Под рисунками было написано: «Три призрачные фигуры, которых на этой неделе видели слоняющимися возле Лондонских достопримечательностей». Кроме того, здесь была ещё и фотография Паддингтона, а под ней статья, в которой рассказывалось о том, как он «проник в магазин мистера Грубера», за что впоследствии «получил по заслугам».

– Не печалься, Паддингтон, – сказала Джуди. Она говорила в микрофон, установленный по другую сторону стеклянной перегородки. – Мы тебя вытащим отсюда. Нам кажется, что вор, которого ты видел, – это член преступной шайки.

– И эта шайка с помощью книги-панорамки ищет прабабушкино сокровище! – пылко добавил Джонатан.

Мистер Браун, похоже, был единственным в семье, кто сомневался и насчёт «преступной шайки», и насчёт «прабабушкиного сокровища».

– Ну это, правда, всего лишь предположение, – скучным тоном заметил он.

– А вам удалось узнать кто они, члены этой шайки? – спросил Паддингтон.

– Ещё нет, дорогой, – ответила миссис Бёрд.

За спиной Паддингтона неожиданно появился Кастет.

– Может быть, мне стоит взглянуть, а? – сказал он, наклоняясь над плечом медвежонка.

– Простите! – ощетинился мистер Браун. – Это сугубо личный разговор.

– Всё в порядке, мистер Браун, – успокоил его Паддингтон и добавил, с улыбкой по смотрев на повара-гиганта: – Это мой друг, Кастет.

– Как поживаете? – ухмыльнулся Браунам Кастет.

И тут следом за Кастетом потянулась целая цепочка хорошо знакомых Паддингтону лиц.

– Это Фибс... Половник... – начал перечислять он. – Джимми Ябедник... Окорок... Профессор... Пискля Пит...

– Привет! – сказал Пискля Пит. Голос у него действительно был писклявый-писклявый.

– Контрабас Боб...

– Привет, – низким-низким голосом поздоровался Контрабас Боб.

– А это Фермер Джек, – продолжал Паддингтон. – Старый Стиляга... Бешеный Пёс... сэр Джеффри Уилкот...

– Надеюсь, я могу заручиться вашими голосами на ближайших выборах? – спросил сэр Джеффри.

– Джонни Банкомат, – сказал Паддингтон.

– Бзынь! – сказал Джонни.

– ...и Чарли Ворчун.

Чарли громко заворчал, заставив нервно вздрогнуть мистера Брауна.

Джонатан был в полном восторге от товарищей Паддингтона. Очарована была и миссис Браун.

– Очень рада познакомиться со всеми вами, – тепло улыбнулась она заключённым. – Должна признаться, что мне стало намного спокойнее, когда я узнала, что у Паддингтона здесь столько друзей.

– Подожди минутку, ладно? – сказал мистер Браун, обращаясь к Паддингтону. Затем он протянул руку и щёлкнул укреплённым на столе переключателем. На стороне Браунов за стеклом погас свет, и тут же послышался сердитый голос мистера Брауна: – Что ты делаешь, Мэри?

– Разговариваю с симпатичными людьми, – ответила его жена.

Миссис Бёрд одобрительно хмыкнула.

– Симпатичными людьми? – воскликнул мистер Браун. – Разве можно доверять этим уголовникам? Нет, ты только взгляни на них! Это же просто готовый стенд «Их разыскивает полиция». Вон тот бородатый бабуин в центре – да у него же мозгов меньше, чем у курицы...

– Мы по-прежнему слышим вас, мистер Браун, – раздался в динамике голос Кастета.

Мистер Браун застыл как статуя.

– Вы выключили свет, мистер Браун, – продолжил Кастет. – А микрофон выключается другим рычажком, рядом с которым написано «Микрофон».

Джуди закатила глаза и снова включила свет.

– Джентльмены... – нервно сглотнул мистер Браун. – Если я каким-то образом оскорбил вас, то поверьте...

– Забудьте и не парьтесь, – перебил его Кастет. – Мы очень любим нашего маленького приятеля. – Он погладил медвежонка по спине и сказал, указывая другой рукой на фотографии: – А теперь вернёмся к картинкам в этой газете. Надеюсь, вы согласитесь, что если кто и может помочь вам опознать вора, так это мы. Уголовники, как выразился мистер Браун.

– Вы согласны нам помочь? – радостно переспросила Джуди. – Это просто замечательно. Мы будем очень вам благодарны. – Она взяла в руки газету и приложила её к стеклянной перегородке. – Вам знаком кто-нибудь из них?

Кастет внимательно рассмотрел рисунки, затем сказал, отрицательно покачав головой:

– Боюсь, что нет. А вам, парни?

Все заключённые дружно покачали головами, а сэр Джеффри ещё и вслух добавил чопорно:

– К сожалению, мне нечего сообщить по существу вопроса.

– Не хочется тебя огорчать, – сказал Кастет, обращаясь к Паддингтону, – но я думаю, что твоя семья не на тот след напала. Монахиня, гвардеец и король? Это не преступная шайка, а скорее маскарад.

Бедный Паддингтон совершенно упал духом.

– Что же нам теперь делать? – спросил он.

Брауны печально переглянулись между собой. Миссис Бёрд наклонилась вперёд и твёрдо сказала, глядя медвежонку прямо в глаза:

– Не отчаивайся, дорогой. Мы скоро вытащим тебя отсюда. А пока сиди тихо и ничего не предпринимай, чтобы не наделать глупостей.

«Сиди тихо! Будто у меня выбор есть!» – подумал Паддингтон.

Глава пятнадцатая

Феникс Бьюкенен высовывается из-за кулис

Осень плавно перетекла в зиму, и Брауны всё сильнее скучали по Паддингтону. Они по-прежнему делали всё возможное, чтобы помочь медвежонку. Джуди напечатала новый номер своей газеты, и миссис Браун понесла её экземпляры на продажу к мисс Киттс.

Выйдя из своего дома номер 32, миссис Браун медленно шла тем же путём, что и медвежонок Паддингтон, когда он каждое утро ходил мимо своих друзей в магазин мистера Грубера. Но сейчас Паддингтон томился в тюрьме, а его соседи по улице пытались жить как ни в чём не бывало. Одним было легче, другим сложнее, а труднее всего это давалось доктору Джафри. Ему очень не хватало медвежонка, который всегда напоминал про забытые дома ключи.

– Вот гадство! – воскликнул доктор Джафри, в очередной раз захлопнув свою входную дверь, выйдя на улицу без ключей. Затем, увидев миссис Браун, он густо покраснел и сказал ей: – Прошу прощения... Вырвалось.

– Всё в порядке, – грустно улыбнулась миссис Браун.

– Совсем не та стала Виндзор Гарденс без Паддингтона. Совсем не та, правда? – сказал доктор Джафри.

Миссис Браун кивнула, вздохнула и пошла дальше, держа курс на газетный киоск.

Пройдя ещё немного, она поравнялась с мистером Карри, который переругивался с Фредом Барнсом, мусорщиком. Фред, облокотившись на свой грузовик, изучал автомобильную карту Лондона.

– Здесь стоянка запрещена! – крикнул мистер Карри. – Уезжай!

– А я не стою, я мусорные баки гружу – ответил Фред.

– Не грузишь! – возразил мистер Карри. – Знаю я твои проделки. Припарковался, где не положено, и карту изучаешь. Всё в такси перейти надеешься. А карту изучаешь не просто так, а в рабочее время. Это нарушение, за это выговор полагается. Или штраф. Вот сообщу об этом твоему начальству, будешь знать.

Миссис Браун закатила глаза и, не останавливаясь, пошла дальше. Дойдя до киоска, она увидела, что там, как всегда в последнее время, сидит Полковник и разговаривает с мисс Киттс.

– Доброе утро, Полковник! Доброе утро, мисс Киттс! – приветствовала их миссис Браун. Она передала мисс Киттс кипу газет и добавила: – Джуди просила меня отнести их вам. Сказала, что вы договаривались.

Подошёл закончивший ругаться с Фредом мистер Карри, взял принесённую миссис Браун газету и сердито уткнулся в неё.

– Ну-ну, – пробормотал Полковник. – Явился. Сейчас начнётся.

– Что это такое? – завёлся мистер Карри. – Нет, что это такое? А я вам скажу. Пропаганда – вот это что! Не понимаю, зачем вы попусту тратите своё время на такую ерунду, миссис Браун? Всем известно, что антикварный магазин ограбил ваш медведь, и нечего его выгораживать. Без него на нашей улице намного лучше стало. – Тут его внимание отвлёк Вульфи, тот самый пёс, который в ночь ограбления помогал Паддингтону гнаться за вором. – Эй! – закричал мистер Карри. – А ну убирайся отсюда! Пошёл вон, паршивый пёс, кому говорят! Ну погоди, вот поймаю тебя сейчас и сдам в приют для бродячих собак, узнаешь тогда!..

И он помчался ловить Вульфи – безо всяких шансов поймать его, разумеется.

Миссис Браун обменялась понимающими взглядами с мисс Киттс и Полковником.

– Он не меняется. Как всегда, в своём репертуаре, – заметил Полковник.

– Положите свои газеты вон туда, – сказала мисс Киттс. – Я вынуждена продавать их из-под прилавка, но люди, знаете ли, всё равно спрашивают, покупают.

– Правда? – обрадовалась миссис Браун. – Спрашивают?

– Да, и даже чаще, чем вы себе можете представить, – кивнула мисс Киттс.

– У вас очень хорошая газета. И полезная, – сказал Полковник. – Заставляет людей задуматься о вашем маленьком медвежонке.

– Вам бы теперь ещё настоящего вора найти, –- заметила мисс Киттс и сочувственно погладила миссис Браун по плечу.

– Мы пытаемся, – вздохнула миссис Браун, поворачиваясь к попугаю мисс Киттс, который сидел на кипе газет и чистил клювом когти. – А ты не знаешь, случаем, где сейчас вор, а, Пернатик?

Попугай оторвался от своего занятия, внимательно посмотрел на миссис Браун глазками-бусинками и пронзительно крикнул:

– За твоей спиной! За твоей спиной!

– Прости? – удивлённо нахмурилась миссис Браун.

– Мэри! – раздался знакомый голос. Миссис Браун обернулась и увидела Феникса Бьюкенена, который махал ей рукой со своего балкона.

– О, привет, Феникс! – откликнулась миссис Браун.

– Зайдите ко мне, я хочу услышать, как продвигается ваше расследование, – пригласил её Феникс.

Миссис Браун была заинтригована. Она попрощалась с мисс Киттс и Полковником и перешла дорогу. Феникс уже ждал её у открытой двери своего дома.

Актёр провёл миссис Браун в свою гостиную. Это была просторная комната с роскошным ковром на полу и многочисленными картинами на стенах, среди которых выделялся огромный портрет самого Феникса, одетого в шотландский килт и стоящего на краю высокой скалы. Миссис Браун осторожно отошла подальше от этого портрета и присела на стул.

– Ну, рассказывайте, как ваши дела, миссис Браун, – сказал Феникс, блестя глазами. – Что нового?

– Не знаю, право, с чего начать, – ответила миссис Браун. – Знаете, Феникс, какие-то загадочные вещи происходят.

– Какие именно? – живо спросил Феникс.

– Представляете, поблизости от всех Лондонских достопримечательностей, изображённых в книге, которую вор похитил из магазина Грубера, были замечены странные личности, – сказала миссис Браун. – Очень странные. Кажется, они были в маскарадных костюмах.

– В самом деле? – с неподдельным интересом воскликнул Феникс.

– Конечно, это могло быть и просто случайным совпадением, – покачала головой миссис Браун. – Генри говорит, что я даю слишком много воли своему воображению.

– Но Вы же художница, миссис Браун, а значит, человек творческий, как и я сам, – снисходительно улыбнулся Феникс. – А мы, творческие люди, любим давать волю своему воображению, не так ли? В конце концов, именно это и делает нас людьми особенными, не такими, как все. Хотя я боюсь, – резко посерьёзнел он, – что в данном конкретном случае старина Генри оказался прав.

– Что ж, – уныло сказала миссис Браун. – Это будет означать, что мы остались ни с чем, и всё придётся начинать сначала.

– Послушайте, – сказал Феникс, наклоняясь вперёд с таким видом, будто собирался выложить сногсшибательную новость. – Я хочу сказать Вам по секрету, что очень скоро смогу порадовать Вас и отвлечь от грустных мыслей. Дело в том, что, кажется, мне удастся получить деньги на своё собственное шоу. – Он подождал немного, но восторгов по этому поводу так и не услышал.

– Да? Хорошо, поздравляю. – Это было всё, что сказала в ответ миссис Браун.

– Это будет вечер театральных монологов и песен, – продолжил Феникс, делая новую попытку заинтересовать миссис Браун. – Зрители вспомнят все выдающиеся роли, сыгранные мной на театральных подмостках! Я уже придумал название для этого вечера – «Феникс восстаёт из пепла»! Здорово, правда? И очень тонко, как мне кажется. Разумеется, Вы и все члены Вашей семьи получите бесплатные билеты на премьеру. А сейчас я покажу вам небольшой отрывочек... Это песенка из мюзикла «Фоллиз». – Феникс встал в позу, задал сам себе ритм: – Раз, два... Раз, два, три, четыре, – и запел: Дождь по крыше стучит – ти-ки-так, тики-так...

Но миссис Браун его не слушала, и настроение у неё от пения Феникса нисколечко не поднялось. Феникс заметил это, бросил петь и обиженно спросил.

– В чём дело? Вам не нравятся мюзиклы?

– Дело не в этом, – грустно ответила миссис Браун. – Просто я думаю о том, как всё странно в нашем мире. Вот Паддингтон сидит в тюрьме, а жизнь идёт себе своим чередом. Люди песенки из мюзиклов поют.

Феникс умело изобразил на своём лице сочувствие и сказал:

– О, я понимаю. Это должно быть очень тяжело – признать, что тебя победил человек с сияющими голубыми глазами.

– Что вы сказали? – насторожилась миссис Браун.

Феникс понял свою ошибку и принялся беспомощно лепетать, пытаясь исправить её:

– Я имел в виду... тот человек на Вашем плакате... на Вашем изумительном рисунке... У него потрясающие глаза, вы так не считаете?

– Неважно, что я считаю, – ответила миссис Браун. – Важно другое. Откуда Вам известно, что у него голубые глаза? Это же был карандашный набросок. – Она порылась у себя в сумке и вынула из неё плакат.

– Ну да, разумеется, – продолжал вилять Феникс. – Э... должно быть, всё дело в том, как Вам удалось передать свет. Это получилось у Вас так мастерски, что возникает ощущение цвета глаз. Голубые глаза. О, Вы – великолепная художница!

Но миссис Браун уже не слушала пустую болтовню Феникса. Она вспоминала все свои наброски, которые были сделаны после того, как Паддингтон попал в тюрьму. Она вспоминала их и словно начинала совершенно по-новому видеть сидевшего перед ней актёра.

Вернувшись домой, миссис Браун поделилась на кухне своими подозрениями с остальными членами семьи. Все они очень внимательно слушали рассказ о том, какой разговор состоялся сегодня в доме Феникса и как себя вёл при этом актёр.

Мистер Браун никак не хотел принимать слова жены всерьёз.

– Феникс Бьюкенен? – воскликнул он. – Послушай, Мэри, ты опять чересчур много воли дала своему воображению. Феникс – вор? Да ты что!

– Я ещё не утверждаю, что он – вор, у меня нет доказательств, – ответила миссис Браун. – Но на то, что он – актёр, ты не станешь возражать, я надеюсь? А актёры, как известно, отлично умеют изображать самых разных людей. Профессия у них такая.

– Да она просто с ума сошла, – пробормотал мистер Браун, обращаясь ко всем остальным.

Однако миссис Браун и не думала сдаваться.

– Ещё раз хорошенько подумай, Генри, – продолжала настаивать она. – Где-то в городе спрятано сокровище...

– Предполагаемое сокровище, – поправил её мистер Браун.

– А Кастет сказал, что мы напрасно ищем шайку преступников. Как он выразился, не на тот след напали, – напомнила ему миссис Браун.

Джуди моментально уловила мысль матери и выпалила:

– Потому что нет никакой шайки!

– А есть лишь один человек, – закончил Джонатан.

– Правильно, – кивнула миссис Браун. – А ещё есть Пернатик, которому об этом было известно с самого начала.

– Пернатик? – переспросил мистер Браун. – А это ещё кто такой?

– Так, никто, – быстро ответила миссис Браун, поняв, что напрасно сослалась на попугая. Теперь уж Генри точно будет считать её сумасшедшей.

Но, к несчастью, мистер Браун сам вспомнил, кто такой Пернатик.

– Попугай из газетного киоска? – сказал он. – И ты всерьёз собираешься верить показаниям какой-то... говорящей курицы?

Миссис Браун сделала вид, что рассматривает собственные руки, и ничего не ответила, а мистер Браун начинал закипать:

– Не могли бы мы ненадолго вернуться на планету Земля? – ехидно спросил он. – Вернуться, чтобы взглянуть на вещи трезво, без глупых фантазий. Феникс Бьюкенен очень уважаемый, известный актёр, удостоенный многочисленных наград и премий и к тому же член Платинового клуба моей страховой компании. Он никак, ну никак не может быть мелким воришкой. И пока ты не начала разносить эту клевету по всей округе, Мэри, я прошу тебя вспомнить о том, что все твои домыслы совершенно бездоказательны. – Он свирепо взглянул на свою жену, поднялся из-за стола и пошёл к двери, добавив на ходу: – Если кто-то будет меня спрашивать, передайте, что я в юридической библиотеке.

И он сердито, с грохотом захлопнул за собой кухонную дверь.

– Папа прав, – вздохнула Джуди. – Нам нужны доказательства, без них никуда.

– А я и без доказательств верю тебе, Мэри, – сказала миссис Бёрд, похлопывая её но руке. – Актёры... самые коварные создания на нашей планете. Зарабатывают себе на жизнь ложью. Мы выведем на чистую воду этого актёришку, но необходимо тщательно разработать план действий.

Глава шестнадцатая

Тщательно продуманный план Браунов

А в тюрьме Портобелло новые друзья Паддингтона разрабатывали тем временем свой собственный план.

Спавшего в своей камере Паддингтона разбудил громкий металлический стук.

Медвежонок сел в кровати; поморгал и спросил хриплым спросонья голосом:

– Что это?

А в ответ из вентиляционного отверстия в стене вдруг глухо раздался голос Кастета:

– Паддингтон! Паддингтон!

Медвежонок открыл заглушку, чтобы лучше слышать, и спросил, говоря в трубу:

– Что случилось?

– А, ты проснулся. Это хорошо. У меня к тебе есть предложение, – сказал Кастет. – Я тут потолковал с ребятами, и мы пришли к выводу, что, если ты собираешься доказать свою невиновность, тебе не обойтись без нашей помощи.

– Брауны, возможно, будут стараться, но... – добавился к разговору голос Фибса.

– ...но, чтобы поймать вора, нужен вор, – закончил за него голос Половника.

– Если мы втроём выберемся отсюда, – поддержал их Кастет, – то сможем вместе прочесать улицы и вскоре найдём этого вора.

– Вы что, побег задумали устроить? – ужаснулся Паддингтон.

– Именно так, – ответил Кастет. – И у нас уже есть план, как это сделать, но только этот план рассчитан на четверых, и нам нужна твоя помощь. Что скажешь на это?

Соблазн, что и говорить, был велик. Сказать по правде, Паддингтону до смерти надоела его тюремная камера, да и вся тюрьма в целом. Но бежать?.. Нет, к побегу он, пожалуй, был не готов. Не так этот медвежонок был воспитан.

– Конечно, это очень мило с вашей стороны, Кастет, сделать мне такое предложение, – ответил Паддингтон, – но я не думаю, что тёте Люси понравится, если я сбегу из тюрьмы.

– Но ты же невиновен, – напомнил ему Кастет.

– Это я знаю, но вы-то виновны! – сказал Паддингтон. – Вот вы, например, Кастет, банк ограбили.

– Нельзя так говорить! Неправильно! – обиженно возразил Кастет. – Я, уходя из банка, расписку оставил на взятые деньги. Какой же это грабёж?

– А я – взломщик замков по профессии, – сказал Половник. – И люблю поупражняться по ночам. Просто так уж случилось, что те замки оказались на ювелирных магазинах. Совершенно случайное совпадение.

– А я всю жизнь мечтал на самолёте полетать, – вступил в разговор Фибс. – Мечтать же не вредно.

– Вредно, – возразил Паддингтон. – Если для этого самолёт нужно украсть, то вредно. Короче, я вас хорошо понял, и большое вам спасибо, но я лучше здесь останусь. Тем более что Брауны вскоре добьются моего освобождения, так и знайте.

Повисло молчание, и Паддингтон подумал, что разговор закончен, но затем Кастет негромко, сочувственно произнёс:

– Тебе, наверное, неприятно будет слышать то, что я скажу, но знаешь, малыш, рано или поздно Брауны отступятся от тебя.

У Паддингтона похолодело в животе.

– Когда они так и не смогут найти вора, они начнут сомневаться в том, так уж ли ты невиновен, – подхватил Фибс.

– Они пропустят одно свидание с тобой, второе... – начал Половник.

– ...и ты глазом моргнуть не успеешь, как они забудут о тебе. Совсем-совсем забудут, – закончил Кастет.

– Вы ошибаетесь, – возразил медвежонок, которого сильно задели эти слова. – Вы все ошибаетесь. Брауны не такие. Завтра они придут ко мне на свидание и принесут хорошие новости, вот увидите.

После этого Паддингтон плотно заткнул отверстие вентиляционной трубы и улёгся, но до самого утра так и не смог заснуть, потому что у него в голове всё ещё звучали слова Кастета.

* * *

Впрочем, волноваться Паддингтону не стоило. После того как миссис Браун вернулась из дома Феникса, она вместе со своими детьми и миссис Бёрд начала разрабатывать план, который должен был разоблачить актёра и поймать его с поличным. Все они понимали, что это должен быть очень хороший, надёжный план.

Когда всё было готово, Джуди и Джонатан отправились через весь Лондон в офис Флик Фэншоу, которая была агентом Феникса Бьюкенена. Это была первая часть Большого и Тщательно разработанного плана Браунов.

Джуди и Джонатан добрались до здания, где находился офис Флик, и нажали кнопку звонка возле таблички с её именем. В динамике зашуршало. Джуди наклонилась к домофону и сказала:

– Доброе утро, это Джуди Браун из «Портобелло экспресс». Мы с вами договаривались о встрече.

Щёлкнул замок, дверь открылась, Джуди и Джонатан вошли внутрь и поднялись по лестнице к офису Флик Фэншоу. Здесь они остановились и постучали в дверь.

– Войдите! – сказали из-за двери.

Джуди вошла первой. Офисная комната была очень просторной, с театральными афишами и фотографиями актёров на стенах. Сама Флик сидела за огромным столом. Увидев детей, она встала и протянула им свою ухоженную руку с ярким маникюром.

– Насколько я помню, вы из какой-то школьной газеты, правильно? – спросила Флик, блеснув своей белозубой улыбкой.

– Правильно, – подтвердила Джуди.

Джонатан положил на стол свой диктофон, нажал кнопку «Запись», а Джуди тем временем принялась объяснять:

– Мы хотим сделать номер, посвящённый знаменитому актёру Фениксу Бьюкенену, и решили, что будет интересно взять интервью у его агента. Да, вот это мы принесли вам в подарок, чтобы поблагодарить за то, что согласились уделить нам немного своего драгоценного времени. – И она протянула Флик корзинку с булочками «Челси» (ну, это такие булочки с сухофруктами и корицей, если кто не знает).

– Прелестно! – сказала Флик и взяла одну булочку. – Не сомневаюсь в том, что моё интервью украсит Вашу маленькую газетку. И вдохновит учеников Вашей школы. Правда, у меня есть всего две минуты, так что давайте покороче. – Она откусила большой кусок от булочки и заметила: – Отличные булочки, между прочим.

Не тратя времени попусту, Джонатан немедленно задал вопрос:

– Можно ли ожидать, что в скором времени мистер Бьюкенен вернётся на сцену?

– Феникс? – с полным ртом переспросила Флик. – Сложно сказать. Поймите меня правильно, ребята, он – фантастический актёр, но с ним есть одна небольшая проблема. Дело, видите ли, в том, что он не хочет работать с другими актёрами и актрисами, считает, что они лишь «приглушают блеск его таланта». – Она взглянула на свои дорогие часы и заторопилась: – Простите, мои хорошие, но я должна бежать. У нас сегодня ланч с одним очень известным американским продюсером с Бродвея.

Флик доела булочку и вскочила на ноги.

– Продюсер с Бродвея? Звучит волшебно! – заметила Джуди. Она отчаянно пыталась хотя бы ещё ненадолго задержать агента. – А куда вы отправляетесь?

– Ну, а как вы сами думаете? Где встречаются такие большие люди? В отеле «Риц», разумеется, – ответила Флик и взяла ещё одну булочку. – М-м... действительно очень вкусные булочки. Свежие. Ну всё, я полетела! Пока!

Последние слова она выкрикнула, уже выбегая из двери офиса.

Джуди и Джонатан хитро улыбнулись друг другу, Джонатан выключил диктофон, а Джуди негромко спросила брата:

– Ну как? Записал всё, что нам было нужно?

– Думаю, да, – ответил Джонатан. – Надеюсь, маме тоже удастся справиться с её частью плана.

* * *

Миссис Браун сейчас именно этим и занималась у себя, на Виндзор Гарденс. Справиться с её частью плана ей помогала миссис Бёрд.

Для случайного прохожего всё выглядело так, будто миссис Бёрд просто остановилась поболтать с местным почтальоном – так, ни о чём. На самом деле это был отвлекающий манёвр, чтобы дать миссис Браун возможность незамеченной выполнить свою задачу.

– Доброе утро, Марлон!

– Доброе утро, миссис Бёрд. Как дела у Паддингтона? – спросил почтальон.

– Ах, всё так же, всё так же. Бедный маленький медвежонок! – вздохнула миссис Бёрд.

Пока она отвлекала почтальона своей болтовнёй, миссис Браун прокралась к открытой дверце почтового фургона, держа в руках огромную плетёную корзину с крышкой. Оглянувшись по сторонам и убедившись в том, что её никто не видит, миссис Браун поставила корзину в фургон, затем сама залезла внутрь корзины и накрыла себя крышкой. К тому времени, когда миссис Бёрд закончила свой разговор с почтальоном, всё было готово.

– Ладно, всего вам доброго. – Почтальон помахал рукой вслед миссис Бёрд, подошёл к открытой дверце своего фургона и заметил корзину.

– Интересно, для кого это? – спросил он самого себя и сам себе ответил, прочитав на корзине открытку с адресом: – Мистеру Бьюкенену? Ну, хорошо. Поднесу. Ух ты, какая тяжёлая!

Почтальон погрузил корзину на тележку, подвёз её к входной двери Феникса Бьюкенена и нажал кнопку звонка.

Мисс Бёрд наблюдала за всем этим, спрятавшись в телефонной будке.

Она дождалась, пока Феникс открыл дверь, с восторгом осмотрел корзину и унёс её к себе в дом, а затем, быстро осмотревшись по сторонам и убедившись, что за ней никто не наблюдает, сняла телефонную трубку и начала набирать номер.

* * *

А в другой телефонной будке, на другом конце города, Джуди с Джонатаном стояли и ждали этого звонка от миссис Бёрд. Как только телефон зазвонил, Джуди схватила трубку. Джонатан прилепился рядом, желая слушать каждое слово.

– Пакет доставлен, – загадочным тоном произнесла миссис Бёрд. – Повторяю. Пакет доставлен.

Джуди ничего не ответила. Она просто повесила трубку, вновь сняла её и начала набирать новый номер...

А в этот момент Феникс наклонился над принесённой в дом корзиной, собираясь открыть её.

– Прекрасно. Изумительно, – разговаривал он сам с собой. – Интересно, наверное, это от моих поклонников?

Открыть крышку корзины Феникс не успел, потому что раздался телефонный звонок.

– Хм... Корзина от поклонников и телефонный звонок, и всё это всего лишь за одно утро! Помнят меня зрители! – заливался соловьём Феникс, спеша к телефону.

– Алло? – сказал он в трубку. – Это звезда театра и кино Феникс Бьюкенен. Слушаю вас...

– Феникс!

– Флик? Это Вы? Какой сюрприз! Не каждый день мне доводится слышать своего агента! – ворчливо произнёс актёр. – Надеюсь, у Вас для меня хорошие новости?

– У меня есть всего две минуты, – перебил его голос на другом конце провода. – Так что давайте покороче.

Это был голос Флик, но только записанный Джонатаном на плёнку во время беседы в её офисе.

– Хорошо, – согласился Феникс, будучи в полной уверенности, что разговаривает со своим агентом. – Так что у Вас за новости? Хорошие, я надеюсь? Интереснее, чем реклама собачьей еды?

– У нас сегодня ланч с одним очень известным американским продюсером с Бродвея, – произнёс голос Флик.

Настроение Феникса переменилось как по мановению волшебной палочки. Он засиял, заулыбался, заговорил восторженно:

– Ах, это замечательно! Это просто чудесно! Где я должен с Вами встретиться?

– Ну, а как Вы сами думаете? Где встречаются такие большие люди? В отеле «Риц», разумеется!

– Всё понял! Уже бегу! – воскликнул Феникс.

Он уже собирался положить трубку, когда из неё снова долетел голос Флик:

– Отличные булочки, между прочим.

– Прошу прощения? – удивился Феникс.

В телефонной будке на другом конце города Джуди и Джонатан в ужасе переглянулись. Неужели они вновь проиграли, да ещё так глупо?

– М-м... действительно очень вкусные булочки. Свежие. Ну всё, я полетела! Пока! – сказал голос Флик.

– Приятного аппетита, Флик! – пожелал Феникс. – Спасибо тебе, и до встречи!

Джуди и Джонатан снова переглянулись, а как только была повешена трубка, дружно выдохнули.

– Есть! – шёпотом воскликнула Джуди, а Джонатан вскинул над головой сжатую в кулак руку.

На другом конце Лондона Феникс тоже положил телефонную трубку и сказал, разглядывая себя в зеркале:

– Булочки свежие? Ну-ну.

Феникс рассмеялся и поспешил в отель «Риц», где у него, как он полагал, была назначена важная встреча.

Глава семнадцатая

Свои и чужие в доме

Как только Феникс покинул дом, миссис Браун откинула крышку корзины, а затем, убедившись, что, кроме неё, здесь никого нет, выбралась наружу.

– Ф-фу, ну и жарко же в этой корзине, – пробормотала она. – А если кто-нибудь ещё раз посмеет сказать, что я «ух, какая тяжёлая», тот у меня получит...

Миссис Браун сразу же подошла к столу и принялась рыться в бумагах Феникса, надеясь найти там хоть что-нибудь, что подскажет, где находится книга-панорамка.

– Так, а это что? – прошептала она себе под нос. Это был потрёпанный блокнот, чистый, но на его первой странице остались вмятины от карандаша или ручки. – Ага, кто-то сделал запись на предыдущей странице, а потом вырвал её, – догадалась миссис Браун.

Она вытащила воткнутый в её причёску карандаш и заштриховала страницу, после чего на бледно-сером фоне проступили слова:

«Суббота, 06:35. Там, где сбываются все твои мечты».

– Интересно, что бы это могло значить? – сказала миссис Браун, задумчиво покусывая кончик карандаша. Из глубокого раздумья её вывел громкий стук в окно.

Бам! Бам! Бум!

Миссис Браун испугалась так, что едва из своего платья не выпрыгнула. Она схватилась руками за горло, почувствовала, как бешено забилось её сердце, но тут же облегчённо вздохнула, увидев за стеклом собственного мужа.

– Генри? – сказала она, открывая окно. – Что ты здесь делаешь?

Она выглянула на улицу, желая убедиться в том, что Феникс действительно ушёл.

– Нет, это ты мне скажи, что ты тут делаешь? – ответил мистер Браун. – Ты что, с ума сошла?

Только теперь миссис Браун обратила внимание на то, как одет её муж.

– О том же самом и я могу тебя спросить. Почему ты в домашней пижаме? – воскликнула она.

– У меня было свободное утро, и я отдыхал. У себя дома, – ответил мистер Браун. – Потом я подошёл к окну и увидел тебя. Здесь. И как только увидел, так и помчался сюда, чтобы ты не успела непоправимых глупостей наделать. В Уголовном кодексе это называется «незаконное проникновение в чужое жильё со взломом».

Миссис Браун отвернулась и продолжила рыться в бумагах Феникса.

– Со взломом! – сказала она, не оборачиваясь. – Ничего я здесь не взломала, неправда.

Не успела она договорить, как мистер Браун наткнулся плечом на большую вазу, повалил её на пол, и она разбилась.

– Ну дела! – воскликнул он, глядя на черепки. – Смотри, во что ты втянула нас, Мэри! И зачем только ты начала это дурацкое расследование? Ну приведи мне хотя бы одну причину, по которой Феникс Бьюкенен мог похитить ту книгу? Он же и без того миллионер!

– Был миллионером, – спокойно поправила мужа миссис Браун, не обращая внимания на его истеричные крики. – Он назанимал денег по всему городу, а у него самого и пенса лишнего нет за душой. – И она в доказательство сунула ему в руки целый ворох неоплаченных счетов.

– Куча неоплаченных счетов? – изумился мистер Браун, просматривая бумаги. – Боже мой... боже мой... И этот человек тратит столько денег на крем для лица?

– Пойдём, – поторопила мужа миссис Браун. – Мы должны найти книгу и улизнуть отсюда до того, как возвратится Феникс. А он довольно скоро возвратится, между прочим.

– А где теперь мы будем искать? – растерянно спросил мистер Браун.

– Наверху, – ответила миссис Браун, уже взбегая вверх по лестнице. – Смотри! – указала она на ковёр, которым была застлала верхняя площадка лестницы. На ковре виднелись две вытертые отметины. – Такие следы обычно от лестницы остаются.

– А ты не слишком много детективов читаешь в последнее время, Мэри? – проворчал мистер Браун.

Миссис Браун лишь усмехнулась и указала рукой наверх. Там, у них над головами, виднелась крышка люка.

– Ну-ка, подсади меня! – сказала миссис Браун.

Мистер Браун заворчал, недовольно поморщился, однако подсадил жену, и спустя пару секунд она уже открыла люк и обнаружила спрятанную за ним складную лестницу.

– Осторожнее, осторожнее, – приговаривал мистер Браун, пока его жена опускала лестницу.

Лестница встала точь-в-точь на отметины в ковре.

– Я так и знала, что у Феникса в доме есть потайная комната, – с гордостью объявила миссис Браун.

– Это не потайная комната, а просто чердак, – возразил мистер Браун, закатывая глаза. – На нашей улице в каждом доме такой есть.

Но как бы он ни закатывал глаза, а вверх по лестнице залез.

Миссис Браун нащупала выключатель и ахнула. Комната была заставлена одетыми в театральные костюмы манекенами, и зрелище это, прямо скажем, было очень неприятным, пугающим.

Мельком взглянув на манекены, мистер Браун пожал плечами и неохотно признал:

– М-да, действительно странно.

А миссис Браун уже нашла то, что искала, и воскликнула, указывая рукой на манекены:

– Смотри, смотри, Генри! Монахиня... вор с бородой... король...

У мистера Брауна от удивления отвисла челюсть, и он растерянно прошептал:

– А ведь Феникс на самом деле вор. Мы оказались правы, Мэри!

– Мы? – язвительно переспросила миссис Браун.

– Но я же никогда не говорил... – начал мистер Браун, но внезапно замолчал и прислушался. – Тсс! Мне кажется, я слышал, как открылась входная дверь.

Мистеру Брауну не послышалось. Входная дверь действительно открылась, и был это Феникс Бьюкенен, который забыл свой любимый галстук и вернулся за ним.

– Я не могу появиться на такой важной встрече без этого галстука, – разговаривал он сам с собой, проходя в дом. – Он должен увидеть меня во всей красе, этот продюсер с Бродвея!

– Быстрее! – шепнула миссис Браун. – Выбираемся отсюда!

Они спустились с чердака, подняли лестницу и закрыли за собой люк. Затем миссис Браун поманила мужа к перилам лестницы, и оттуда они вместе заглянули вниз.

– Он на кухню пошёл, – прошептал мистер Браун.

Брауны осторожно, стараясь не шуметь, спустились с лестницы, но до входной двери добраться не успели. Услышав, что Феникс возвращается с кухни, миссис Браун молнией метнулась в гостиную, потянув за собой мужа.

Феникс ничего не услышал, однако заметил открытую дверь гостиной.

– Я был уверен, что закрыл её, когда уходил, – сказал Феникс самому себе, заглядывая в гостиную. Там он сразу же увидел разбитую вазу. – Грабитель! – ахнул актёр.

Он отпрянул назад, подбежал к стоявшим в холле рыцарским доспехам и выхватил из одетой в железную рукавицу руки бутафорский меч.

– Эй, кто здесь? – крикнул Феникс, размахивая в воздухе своим красивым, но совершенно бесполезным оружием.

Ни шороха, ни возгласа в ответ.

Феникс осторожно прокрался назад, в гостиную.

На первый взгляд всё здесь было в порядке, но затем Феникс заметил спрятавшегося за диваном мистера Брауна.

– Генри? Это ты? – удивился Феникс, опуская свой жестяной меч.

– А, привет Феникс, – откликнулся мистер Браун, неловко поднимаясь на ноги. Затем он заметил блеснувший в руке Феникса клинок и побледнел.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Феникс.

– М-м... – замялся мистер Браун. – Ну-у... тот же самый вопрос и я могу тебе задать...

– Я здесь живу! – отчеканил Феникс.

– А я... – мучительно соображал мистер Браун. – А я... э... страхую этот дом, – он ухватился за эту, как ему показалось, спасительную мысль и уже увереннее продолжил: – Мы проверяем дома всех членов Платинового клуба моей компании. Это необходимо для того, чтобы... м-м... подтвердить условия договора о страховании. Вот я и провожу...

– Прямо вот так, в своей пижаме? – полюбопытствовал Феникс.

– Ну-у... – начал мистер Браун и замолчал, потому что не знал, как ему ответить на этот вопрос. А вы бы сами как ответили?

– И к тому же проводишь эту проверку вместе со своей женой? – добавил Феникс. Он отдёрнул штору, за которой стояла миссис Браун и постукивала пальцами по окну, старательно изображая, будто проверяет его на надёжность.

– Окно в полном порядке, – деловитым тоном объявила она и сделала вид, что только сейчас заметила Феникса и очень этому удивилась: – А, привет, Феникс! Прости, не слышала, как ты вошёл.

– Как видишь, вместе с женой, да, – сказал мистер Браун, отвечая на вопрос Феникса. – Мэри иногда помогает мне. Семейный подряд, так сказать...

– Так-так, – медленно произнёс Феникс, прищурив глаза. – Должен заметить, что всё это звучит... довольно убедительно, хотя...

– Убедительно звучит? – поспешно перебил его мистер Браун. – Ну и хорошо. Прекрасно. Рад сообщить, что наша компания подтверждает все условия нашего договора о страховании. Письменное извещение об этом ты получишь через несколько дней по почте.

– Волшебно, – криво усмехнулся Феникс.

– Ну-с, – сказал мистер Браун, – пожалуй, мы всё здесь закончили. Пойдём, Мэри.

Феникс не пошёл их провожать, остался стоять на месте.

– Пока! – обернулся на пороге мистер Браун. – Надеюсь, скоро увидимся, Феникс!

– А я надеюсь, что в следующий раз увижу тебя в костюме, а не в пижаме, – ответил актёр.

Тут они все дружно рассмеялись, после чего Брауны поспешили уйти восвояси.

А Феникс всё так же стоял на месте и внимательно, очень внимательно смотрел им вслед.

* * *

Постояв так какое-то время и убедившись в том, что Брауны ушли, Феникс ожил, заторопился, бросился вверх по лестнице, оттуда по складной лестнице на чердак, а там поспешно проверил, на месте ли его книга-панорамка.

– Слава богу, всё в порядке, – сказал Феникс. Открыв драгоценную книгу, он принял театральную позу и заговорил, обращаясь к своим манекенам: – Спокойнее, Макбет. Ещё немного терпения. Мы почти у цели. Я следовал за этой маленькой леди-гимнасткой по всему Лондону, нашёл и собрал все ключи, которые она так хитроумно спрятала.

Он улыбнулся нарисованной в книге маленькой воздушной гимнастке, но тут же нахмурился, погрузившись в размышления.

– Ключи-то я собрал, вот только что они означают? – бормотал он себе под нос. – Просто какой-то дикий набор букв. Эх, жалко, нет больше на свете моего дедушки, уж он наверняка объяснил бы мне, что к чему.

Феникс повернул голову, посмотрел на другой манекен.

– А может быть, вы подскажете мне что-нибудь, мсье Пуаро? – спросил он, словно знаменитый сыщик стоял перед ним собственной персоной. – Буквы... Что могут означать эти буквы? Код? Ключ? Ключ! Скрипичный ключ! Вот оно что! Это же вовсе не буквы, это ноты! Музыкальные ноты! Ну да. D – это «ре», А – это «ля»...

Глаза Феникса лихорадочно заблестели.

– А если это ноты, то есть лишь один инструмент, на котором их нужно сыграть, – сказал он. – И только я один знаю, что это за инструмент и где он. Без этой книги у Браунов нет никаких доказательств. А к тому времени, когда они вернутся сюда, Феникс Бьюкенен уже исчезнет навсегда. А теперь тсс! – строго обратился он к молчаливо слушающим его манекенам. – Тише, тише! Я должен подготовиться...

С этими словами Феникс сел перед зеркалом и начал гримироваться.

Глава восемнадцатая

Паддингтон и Великий побег

Позднее в тот же день Брауны и миссис Бёрд отправились в полицейский участок вместе с собранными миссис Браун доказательствами. Они рассказали дежурной (а это оказалась та же женщина-полицейский, которая арестовывала Паддингтона) всё, что им удалось узнать о Фениксе, о найденных на чердаке костюмах, и объяснили, что считают актёра настоящим вором, похитившим книгу-панорамку.

Женщина-полицейский делала пометки, но по её виду было понятно, что она не верит Браунам и миссис Бёрд.

– Я понимаю, что вы думаете, офицер, – сказал мистер Браун. – Вы думаете, что моя жена сошла с ума.

– Ну спасибо, дорогой, – усмехнулась миссис Браун.

– Но она права. На все сто права, – продолжил мистер Браун.

– А Джуди оказалась единственным журналистом, кто написал правду, – добавил Джонатан, поднимая над головой экземпляр школьной газеты, которую издавала его сестра.

– А Джонатан мне помогал, – покраснела Джуди.

– Только никому об этом не говори больше, – напомнил Джонатан. – Это не круто.

– Ну что ж, история удивительная, конечно, – сказала женщина-полицейский, жестом прося их замолчать. – Но что вам удалось доказать? Только то, что Феникс Бьюкенен держит в своей мансардной комнате старые театральные костюмы. Это ещё не доказывает, что он – вор. Принесите мне книгу-панорамку с отпечатками Феникса на ней, тогда и поговорим.

– Но... – начал было Джонатан.

– До этого, простите, я ничего не могу сделать, – твёрдо сказала женщина-полицейский и ушла, оставив их одних.

– Куда это она отправилась? – испуганно спросила миссис Браун.

– И что мы теперь будем делать? – добавил Джонатан.

– Не знаю, – тоскливо ответила миссис Браун.

– По крайней мере, мы можем рассказать хотя бы Паддингтону о том, кто на самом деле оказался тем вором, – попыталась хоть как-то подбодрить Браунов миссис Бёрд. – Это обнадёжит его.

И в этот момент часы пробили три часа.

– О нет! – в один голос вскрикнули Брауны. – Мы опоздали на свидание в тюрьму!

* * *

Пока Брауны пытались доказать в полиции невиновность Паддингтона, сам медвежонок с нетерпением ждал встречи с ними в тюрьме. Из головы у него не шли слова, сказанные ему ночью Кастетом: «...ты глазом моргнуть не успеешь, как они забудут о тебе. Совсем-совсем забудут...»

– Нет, Брауны не могут забыть обо мне. Они меня не бросят, – упрямо твердил медвежонок, наблюдая за тем, как приходят посетители к другим заключённым и как они уходят, и с каждой минутой всё отчётливее понимал, что Кастет мог оказаться прав.

В три часа прозвучал звонок, возвестивший о том, что отведённое для свиданий время истекло. Бедный Паддингтон негромко зарычал от обиды и отчаяния. Когда во всех стеклянных будочках для свиданий погасили свет, он молча покинул комнату встреч.

Вернувшись в свою камеру, Паддингтон лёг на кровать и вытащил фотографию с Браунами и миссис Бёрд. Представил ту же фотографию, но только теперь без себя... Тут по щеке медвежонка скатилась слеза, упала на пол и впиталась в половицы.

Паддингтон сел, посмотрел на тёмное пятнышко, оставленное упавшей слезой. Оно напомнило ему о первых каплях, падавших в джунглях Дикого Перу в самом начале сезона дождей. Медвежонок представил себе умытый ливнем тропический лес и мысленно растворился в нём. Это была его родина, его дом, и где-то там, неподалёку, была тётя Люси, всегда готовая помочь в трудную минуту своим советом. Сейчас её совет был нужен Паддингтону как никогда, и он позвал её: «Тётя Люси! Тётя Люси!» И она ответила ему, широко раскинув лапы, чтобы обнять ими своего любимого племянника: «Паддингтон! Что ты здесь делаешь? Я думала, ты сейчас дома». Паддингтон задрал голову и ответил, глядя ей прямо в глаза: «Боюсь, у меня нет больше дома. Как видите, я сижу в тюрьме, и Брауны совершенно забыли обо мне». Тётя Люси ничего не сказала, а затем тихо растаяла в воздухе и исчезла вместе с тропическим лесом.

А затем раздался стук и послышался другой голос, гораздо более грубый, чем у тёти Люси, и этот голос вернул медвежонка к действительности.

– Паддингтон! – позвал его Кастет сквозь вентиляционные трубы. – Сегодня самая подходящая для побега ночь. Если хочешь доказать свою невиновность, то решайся скорее. Сейчас или никогда. Ну как, ты идёшь?

Паддингтон наклонился ближе к вентиляционной отдушине, тяжело сглотнул подкативший к горлу ком и скрепя сердце ответил:

– Да. Иду.

Позднее тем же вечером, после того как надзиратель отдал команду: «Отбой! Гаси свет!», Фибс, Половник, Кастет и Паддингтон подняли половицы – каждый в своей камере – и соскользнули вниз, в подвальный переход. Там они встретились и двинулись цепочкой к торцу тюремного здания.

– А теперь спускаемся по жёлобу для грязного белья в прачечную, – сказал Кастет и первым соскользнул вниз.

Остальные съехали вслед за ним – скатываться по жёлобу оказалось так же легко, как с горки в детстве, и приземляться на груду грязного белья было мягко.

– Теперь в кладовку! – скомандовал Кастет. – Что делать там, сами знаете.

Паддингтон вместе с остальными пробрался в кладовку, где они нашли свою одежду и вещи, и забрали всё это с собой. Затем Паддингтона, который был самым маленьким из четверых, подсадили и отправили карабкаться внутри часовой башни, чтобы украдкой пробраться потом в кабинет надзирателя и выкрасть оттуда ключ от столовой – именно из этого помещения и было решено начать побег. Ну что-что, а лазить по деревьям Паддингтон научился с раннего детства, которое прошло у него в джунглях Дикого Перу. Так что на самый верх башни он забрался безо всякого труда и, осторожно пройдя на цыпочках, снял висевший на доске ключ от столовой.

После этого он благополучно спустился вместе с ключом вниз, где его ждали остальные.

Отсюда все они отправились в столовую, откуда забрали тяжёлый свёрток – это были сшитые вместе скатерти, превратившиеся в одно громадное полотнище.

Кастет выбрался на крышу над кухней, остальные передали ему снизу гигантскую скатерть, засунутую в большую плетёную корзину, и несколько баллонов со сжиженным газом – пропаном, а затем и сами поднялись наверх.

К крыше приблизился луч сторожевого прожектора, и беглецы залегли, замерли на месте. Когда же луч, облизав крышу, двинулся дальше, заключённые перебежали на дальний край крыши, куда падала густая тень от часовой башни.

– Доставайте скатерть, – скомандовал Кастет, и они вытащили огромную скатерть из корзины и привязали её уголки к краям корзины.

– Зажигай газ! Все в корзину! – крикнул Кастет.

Паддингтон, Половник и Фибс прыгнули в корзину следом за Кастетом, а тем временем гигантская скатерть наполнилась горячим газом.

Проснувшийся в своей камере Окорок взглянул сквозь зарешеченное окошко и не поверил своим глазам.

– Что за ерунда? – пробормотал он. – Воздушный шар? Откуда здесь мог появиться воздушный шар? Наверное, я всё ещё сплю.

Но Окорок не спал, и ему воздушный шар не привиделся – он был настоящим и сейчас медленно поднимался вверх над часовой башней тюрьмы. Да-да, настоящий воздушный шар, сделанный из десятка скатертей и большой бельевой корзины. Он улетал и уносил с собой в ночь троих заключённых и маленького медвежонка.

– Разрази меня гром! – присвистнул Окорок и добавил, глядя вслед беглецам: – Удачи вам, парни! И тебе, маленький медвежонок!

* * *

Воздушный шар поднимался всё выше и выше. Трое заключённых – теперь уже бывших заключённых! – дружно сняли свои тюремные шапочки и с наслаждением, громко смеясь, вышвырнули их в ночную темноту. Не смеялся лишь Паддингтон. Медвежонок смотрел с высоты на город, который так сильно успел полюбить, и с тревогой думал о выборе, который он сделал этой ночью.

«А что сказала бы тётя Люси, узнай она о том, что я стал беглым преступником?» – размышлял Паддингтон.

Воздушный шар проплывал сейчас над Лондонскими доками. К этому времени все беглецы успели избавиться от тюремных роб и переоделись в свою обычную одежду. Конечно, Паддингтон чувствовал себя в коротком пальто и в красной шляпе намного уютнее, чем в тюремной робе, и это было пусть маленькое, но всё-таки утешение.

Вскоре Кастет приказал Половнику сбросить скорость и начать спускаться.

– Мы почти на месте, парни! – сказал он, перегнувшись через край корзины и глядя вниз.

Половник погасил пламя, и воздушный шар начал плавно снижаться, а затем опустился на землю во дворе какой-то заброшенной фабрики в Лондонском Ист-Энде. Воздушный шар ещё и сдуться толком не успел, а беглецы уже выскочили из корзины и помчались к ближайшему причалу. Прижимаясь к стене пакгауза, они добрались до ворот, и Кастет сказал:

– Стойте! Вот он, наш билет на свободу, – и указал рукой на пришвартованный к причалу гидроплан.

– Что это? – удивлённо спросил Паддингтон. – Разве вы не отведёте меня в дом Браунов? И вообще, что вы задумали?

Заключённые виновато переглянулись.

– Прости, малыш, – смущённо потупился Кастет, – но у нас поменялись планы.

– Мы покидаем эту страну, – сказал Половник, – и думали, что ты полетишь вместе с нами.

– Но вы же говорили... говорили... Вы мне солгали! – воскликнул Паддингтон. Он никак не мог поверить в предательство людей, которых считал своими друзьями.

– Это не совсем так, – замялся Кастет. – Да, мы не обо всём тебе сказали, но сделали это исключительно в твоих же интересах. Ведь скажи мы тебе всю правду с самого начала, ты бы не решился бежать вместе с нами, верно?

– А я считал вас своими друзьями, – негромко сказал Паддингтон.

– Так мы и есть твои друзья, – огорчённо заметил Фибс.

– Мы уедем куда-нибудь, где нас никто не знает, и начнём всё сначала, с чистого листа, – продолжал уговаривать медвежонка Кастет. – Будем торговать апельсиновым джемом. Разбогатеем!

– Нет, Кастет, я не хочу покидать страну, – покачал головой Паддингтон. – Я хочу доказать свою невиновность и по-прежнему жить у Браунов. Вы обещали, что поможете мне.

– Ещё раз прости, медвежонок, – развёл своими ручищами Кастет, – но я уже говорил, что ничего никому за так не делаю.

Паддингтон понурился, а затем, бросив последний взгляд на беглецов, повернулся и потрусил прочь.

– Паддингтон! – окликнул его Половник.

Но Паддингтон не обернулся и вскоре исчез из виду.

Глава девятнадцатая

Паддингтон в бегах

Не разбирая дороги, Паддингтон бежал до тех пор, пока не выбился из сил. Оглядевшись, он обнаружил, что оказался посреди шумной людной улицы. Затем послышался звук полицейской сирены, и медвежонок от страха подпрыгнул на месте. А что, если полиция уже обнаружила побег и теперь гонится за ним?

Полицейская машина проехала мимо, но Паддингтон поспешил свернуть на какую-то тихую, пустынную боковую улочку – так, на всякий случай. Затем медвежонок увидел впереди телефонную будку и принялся рыться в карманах своего пальтишки.

– Мне кажется... кажется... – бормотал он. – Ага! Есть!

И он вытащил монету, которую миссис Бёрд вынула у него из-за уха после завтрака. Как же давно был тот день и тот завтрак!

Паддингтон набрал номер Браунов, мысленно молясь о том, чтобы они оказались дома. И не только оказались, но и захотели бы разговаривать с ним.

Пошли длинные гудки, и Паддингтон опустил свою монету в щель автомата.

– Привет! – отчётливо и громко раздался в трубке голос Джонатана.

– Привет, Джонатан! – радостно забормотал медвежонок. – Это я, Паддинг...

Но он осёкся, когда услышал продолжение:

– Вы позвонили в дом Браунов...

И тут же голос Джонатана сменил голос Джуди:

– Простите, но в настоящий момент никого из нас нет дома. Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после гудка...

Прозвучал гудок, возвестивший о начале записи, и Паддингтон опустил плечи, поняв, что с Браунами ему поговорить не удастся, разве что только с их автоответчиком.

– Здравствуйте, – устало сказал медвежонок. – Это я, Паддингтон. Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за этот звонок. – Он представил себе, как его голос отдаётся сейчас эхом в пустом доме номер 32 по Виндзор Гарденс, который был когда-то и его домом. – Знаете, я просто хотел поставить вас в известность, что я выбрался из тюрьмы... Сбежал, если честно, и, наверное, меня уже разыскивает полиция. Я не хотел, чтобы всё именно так получилось, но Кастет обещал, что поможет мне доказать мою невиновность, а потом я смогу вернуться домой. Но он бросил меня, и теперь я остался совсем один. Вот, звоню вам... и даже сам не знаю, зачем звоню. Наверное, для того, чтобы сказать вам... прощайте.

Если бы только Паддингтон знал, что именно в эту минуту Брауны носились по всему Лондону, расклеивая объявления в надежде вернуть медвежонка домой. Но, как мы помним, Паддингтон не знал о том, что Брауны по-прежнему любят его, беспокоятся о нём, и потому повесил трубку, а затем медленно вышел из телефонной будки. На улице он остановился, опустив плечи, глядя себе под ноги. Дул холодный сырой ветер, но медвежонку негде было спрятаться от него. Куда он мог пойти? Где он мог ещё найти такую же семью, как Брауны? Да и возможно ли вообще такое? Паддингтон глубже засунул передние лапы в карманы своего пальто и медленно-медленно зашагал прочь, чувствуя себя ужасно несчастным.

И вот в тот момент, когда медвежонок, казалось, утратил последнюю надежду на лучшее, до него долетел телефонный звонок. Он доносился из той самой телефонной будки, которую только что покинул Паддингтон. Это наверняка звонили Брауны, вычислившие будку, из которой звонил медвежонок. Паддингтон помчался назад и схватил телефонную трубку.

– Паддингтон? – спросил взволнованный знакомый голос.

– Миссис Браун! – закричал в ответ Паддингтон. – Да, да! Это я, Паддингтон! Простите меня за то, что я сбежал из тюрьмы. Я подумал, что вы решили от меня отказаться...

Тут в трубке послышались другие знакомые голоса, заговорившие все разом.

– У нас никогда и в мыслях не было отказываться от тебя, Паддингтон, – всхлипнула миссис Браун. – Ты это твёрдо знай, пожалуйста.

– Паддингтон! – Теперь это был мистер Браун, говоривший в трубку через плечо своей жены. – До чего же я рад тебя слышать.

– Мы с тобой – одна семья! – добавился голос миссис Бёрд. – Как ты мог подумать, что мы забыли тебя? Такого просто быть не может!

– А ещё мы теперь знаем, кто настоящий вор, – долетел голос Джуди.

– Это был Феникс Бьюкенен, – возбуждённо добавил Джонатан.

– Мистер Бьюкенен? – поразился Паддингтон.

– Да, дорогой, именно он, – подтвердила миссис Бёрд. – Правда, этот актёришка куда-то исчез...

Миссис Браун снова забрала телефонную трубку себе и со вздохом сказала:

– Мы искали его во всех местах, которые изображены в той книге-панорамке, до самой последней страницы...

– «Место, где сбываются все твои мечты», – мечтательно произнёс Паддингтон.

– Почему ты это сказал? – спросила миссис Браун.

– Потому что так было написано на обложке книги-панорамки, – ответил Паддингтон. – Из-за той надписи я прежде всего и подумал о том, что книга станет отличным подарком тёте Люси к её дню рождения.

– А ведь я уже и раньше встречала где-то эти слова, – сказала Джуди.

– Где именно? – спросил Джонатан.

– Где?.. – задумалась Джуди, а затем воскликнула: – На ярмарке, вот где! Эта надпись была за спиной Паддингтона, когда он помогал Фениксу Бьюкенену открывать ярмарку. Да-да, там стоял орган, а за ним висел баннер, на котором было написано: «Место, где сбываются все твои мечты».

– Орган... орган... – сказал Джонатан. – Вот, наверное, то место, где спрятала своё сокровище прабабушка мадам Козловой!

– В таком случае не будем попусту терять время. Бежим на ярмарку! – деловито распорядился мистер Браун.

– Поздно, – сказала миссис Бёрд. – Я прочитала в газете, что ярмарка уезжает завтра рано утром.

– На своём поезде с настоящим паровозом? – спросил Джонатан.

– Есть, я поняла! – воскликнула миссис Браун. – Та вырванная из блокнота страничка с записью! Я знаю, где будет Феникс сегодня в 06:35 утра!

Мистер Браун взглянул на часы, моментально оценил ситуацию и решил взять командование на себя.

– Паддингтон, ты слышишь меня? – спросил он.

– Да, мистер Браун, – с готовностью откликнулся медвежонок.

– Немедленно отправляйся на вокзал. Если нам удастся добыть книгу с отпечатками пальцев Феникса на ней, мы сможем доказать и всё остальное. Встретимся с тобой прямо там, на перроне!

Паддингтон повесил трубку и выскочил из будки. На этот раз на его лице сияла широкая улыбка.

– Брауны меня не забыли, Брауны меня не разлюбили, – промурлыкал он себе под нос и продолжил: – И они хотят помочь мне доказать, что я невиновен! Ура, ура, ура! А теперь пора лететь на вокзал. Пулей!

Он выскочил к бордюру, вытянул в сторону свою лапу, но машины одна за другой пролетали мимо, и ни одна из них не сбавила ход и не остановилась.

Медвежонок уже перестал надеяться на то, что ему удастся поймать машину, но в этот момент показался Фред Барнс на своём мусоровозе.

– Мистер Барнс! – крикнул Паддингтон. – Вы меня не подбросите? Мне очень нужно!

– Паддингтон? Очень рад тебя видеть! Конечно, подброшу, садись, – ответил Фред. – А знаешь, с твоей помощью я сдал экзамен на водителя такси. Сегодня последний день на мусоровозе работаю. А дальше – лакированный легковой автомобиль, красивая фуражка, белая рубашка с галстуком – красота! Ну, сэр, куда вас отвезти? – улыбнулся он.

– На вокзал! – воскликнул Паддингтон. – И как можно быстрее!

Глава двадцатая

Паддингтон на правильном пути

Спешил не только Фред, подвозивший Паддингтона, спешили и Брауны. Они вышли из дома номер 32 по Виндзор Гарденс, чтобы сесть в свой автомобиль, но выехать им мешал мистер Карри. Он стоял в своём домашнем халате и держал в руках картонку с надписью: «Отряд соседского надзора. Уровень опасности в районе». Стрелка на этой дурацкой картонке указывала самый высокий уровень опасности, а мистер Карри ещё сильнее подогревал эту воображаемую опасность, крича в свой мегафон:

– Дорогие горожане и соседи! – торжественно вещал мистер Карри. – К вам обращаюсь я, командир отряда соседской самообороны.

Все соседи прилипли к своим окнам, желая посмотреть на этот цирк.

– Я только что получил секретную информацию о том, что известный вам всем медведь сбежал из тюрьмы. Есть опасения, что он может направиться прямо сюда. Учитывая это обстоятельство, я данной мне властью поднимаю уровень опасности в нашем районе до высшего.

И мистер Карри потряс своей картонкой так, чтобы все могли её увидеть.

– Прошу вас, замолчите, мистер Карри, – раздражённо попросила его миссис Браун.

– Паддингтон сюда не направится, – добавила Джуди, становясь рядом с матерью.

– Точно, – кивнул Джонатан. – Паддингтон собирается доказать, что он – не вор.

– А мы собираемся вернуть его домой, – сердито посмотрела на мистера Карри миссис Бёрд.

– Но мы не желаем его видеть в нашем районе! – взвизгнул мистер Карри.

Мистер Браун подошёл вплотную к мистеру Карри и пристально заглянул ему в глаза.

– Это вы не хотите его видеть здесь, – холодно сказал мистер Браун. – И никогда не хотели. Невзлюбили медведя с первого взгляда. К счастью, Паддингтон не такой, как вы. Он всем желает только добра и, не задумываясь, любому придёт на помощь. Так что посторонитесь, мистер Карри, не загораживайте нам выезд.

Он прыгнул за руль, все остальные расселись по местам. Затем мистер Браун вставил в замок ключ зажигания, повернул его... и ничего не произошло.

– Ну, давай же! Заводись! – прикрикнул на свою машину мистер Браун. Двигатель по-прежнему молчал, но – чудо! – машина вдруг тронулась с места и медленно покатила вперёд.

Дети и миссис Браун взглянули в заднее окно и поняли, что никакое это не чудо, а просто соседи дружно навалились на машину сзади и толкают её вперёд.

– Расходитесь по своим домам! – выкрикивал в мегафон мистер Карри. – Я приказываю всем разойтись по домам!

Думаете, кто-нибудь послушался мистера Карри? Да никто в его сторону даже не взглянул.

– Езжайте и привезите Паддингтона назад. Целым и невредимым! – крикнул доктор Джафри, и в ту же секунду двигатель чихнул, ожил и ровно загудел. Машина рванула с места и покатила в сторону газетного киоска. Мистер Карри только в последний момент успел испуганно отскочить в сторону. Нелепая картонка вырвалась у него из рук и улетела куда-то в темноту, но этого Брауны уже не видели, их машина свернула за угол и, набирая скорость, помчалась к вокзалу.

Паддингтон тоже мчался к вокзалу. Фред гнал свой мусоровоз по улицам, гнал по узким туннелям, стены которых были оклеены листовками с надписью «Свободу Паддингтону!» – и каждый раз при виде такой листовки сердце медвежонка наполнялось радостью.

Наконец мусоровоз Фреда подкатил к вокзалу, и Паддингтон выпрыгнул из кабины.

– Эй, надень-ка на себя вот это, – посоветовал выпрыгнувший следом за ним Фред. Он стащил чёрный пластиковый мешок с первой попавшейся урны для мусора и накинул его на Паддингтона. По размеру мешок идеально подошёл для маленького медвежонка. – А теперь иди, – сказал Фред. – Только помни: ты теперь урна для мусора. И ещё внимательно посматривай по сторонам, копов берегись. Ну, давай, удачи тебе!

Паддингтон поблагодарил своего друга и начал потихоньку продвигаться ближе к вокзалу.

– Я урна для мусора, – повторял он себе под нос. – Я просто вышедшая прогуляться урна для му...

И замер, увидев полицейского возле фургона с едой. Полицейский Паддингтона – то есть странную урну – не заметил. Он был слишком увлечён горячим пончиком, который уже доедал. Проходя мимо Паддингтона; полицейский бросил в него, как в урну, скомканную промасленную бумажную салфетку.

– Спасибо! – машинально сказал Паддингтон.

– На здоровье! – так же машинально ответил полицейский и пошёл себе дальше, словно не нашёл ничего странного в том, что только что поговорил с урной для мусора.

А Паддингтон перевёл дыхание, дождался, пока полицейский скроется за углом, и лишь после этого пробрался в вокзал. У перрона стоял под парами готовый в любую минуту отправиться в путь паровоз с прицепленными к нему ярмарочными вагонами. Паддингтон уже собрался юркнуть в один из них, как вдруг увидел подходящего к поезду проводника.

Паддингтон присмотрелся и ахнул, потому что узнал в этом проводнике переодетого Феникса Бьюкенена! Нужно отдать Фениксу должное – в роли проводника он выглядел очень убедительно. Впрочем, он и сам считал точно так же и спокойно шёл вдоль состава, думая о том, как ему идёт железнодорожная форма. Затем, бросив быстрый взгляд через плечо, Феникс запрыгнул в один из вагонов в середине состава.

Паддингтон тоже проверил, всё ли спокойно вокруг. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, медвежонок сбросил с себя чёрный мусорный мешок и вскочил в вагон в хвосте состава – и очень вовремя, между прочим, потому что в ту же минуту дежурный по станции дал свисток, и поезд плавно тронулся с места.

Тут на перроне появились Брауны.

– Мы опоздали! – крикнула миссис Браун. – Смотрите!

– Никогда не говори «никогда», – решительным тоном ответил ей мистер Браун. – Вперёд! Мы ещё можем догнать поезд, если побежим.

И он побежал, а вслед за ним бросились и все остальные.

Они бежали по перрону, а поезд тем временем понемногу набирал ход. Брауны и миссис Бёрд бежали всё быстрее, и вот уже мистер Браун протянул свою руку, почти дотронулся до последнего вагона...

Поезд ещё прибавил скорость и ушёл вперёд.

– Нет! – в один голос закричали Джуди и Джонатан.

– Мы должны догнать этот поезд, – твёрдо заявила миссис Браун.

– Да, но как? – спросил мистер Браун.

И, словно отвечая на его слова, прозвучал свисток другого паровоза, стоявшего у противоположного края платформы.

– Вау! – воскликнул Джонатан. – Это же легендарный локомотив «Бельмонт». Круто!

Джуди как-то странно посмотрела на брата, а затем перевела взгляд на старинный паровоз, пыхтевший у перрона.

– У меня есть идея, – сказал Джонатан. – Идите за мной!

Он забрался в будку паровоза и помахал оттуда рукой, приглашая всех сделать то же самое. Упрашивать никого не пришлось.

А тем временем Кастет со своими товарищами летел на гидросамолёте высоко-высоко над землёй. Фибс сидел за штурвалом, а Кастет включил радио. В динамике раздался шорох помех, а затем сквозь него пробился голос диктора:

– ...четверо заключённых совершили прошлой ночью побег из тюрьмы Портобелло. Полиции до сих пор не известно, где скрываются беглецы – Кастет, Половник и Фибс радостно рассмеялись, – за исключением Паддингтона Брауна. Его совсем недавно заметили садившимся в поезд, направляющийся в Бристоль. Полиция уже предпринимает все необходимые меры для поимки преступника...

Трое беглецов сразу приуныли.

– Бедняга, – хмуро сказал Фибс. – Сейчас он где-то там, внизу под нами. Испуган до полусмерти, наверное.

Половник посмотрел в глаза Кастету и спросил:

– Мы что, не поможем ему, Кастет?

– Если мы сейчас приземлимся и бросимся ему помогать, нас поймают и тогда уже не просто запрут в камерах, но ещё и ключи от них в море выкинут!

– Это я знаю, ты меня не пугай, – ответил Половник. – Но он же наш друг.

– Продолжаем действовать по плану! – прикрикнул на него Кастет. – Вы же знаете, что я ничего не делаю за просто так!

Однако при этом суровый человек-гора отвернулся к окну чтобы друзья не увидели, что его глаза стали мокрыми от слёз.

Глава двадцать первая

Паддингтона одолевают дурные предчувствия

Где-то далеко внизу под гидропланом катил вдоль полей и перелесков ярмарочный поезд. Феникс Бьюкенен снял свой парик проводника и, прижимая к груди книгу-панорамку пошёл вдоль состава к вагону в котором перевозили орган. Орган был накрыт брезентом. Феникс скинул его и с радостным ожиданием взглянул на старинный инструмент.

– Ну что, дедуля, – сказал он. – Вот и настал для нас с тобой момент истины. Я готов завершить то дело, которое ты начал, и завладею сокровищем, принадлежащим мне по праву.

Феникс раскрыл книгу на первой странице.

– Мост Тауэр, D, то есть «ре», – прочитал он и нажал ноту «ре» на клавиатуре органа. Тут же загорелся огонёк. – Сработало! – прошептал актёр, и его глаза тоже загорелись.

Феникс перевернул страницу, нажал новую клавишу на органе. Затем следующую...

Ему было невдомёк, что за ним всё это время сквозь окно тамбура в следующем вагоне наблюдает Паддингтон.

«Если нам удастся добыть книгу с отпечатками пальцев Феникса на ней, мы сможем доказать и всё остальное», – вспомнил Паддингтон слова мистера Брауна.

– Как же мне это сделать? – пробормотал себе под нос медвежонок. Он огляделся по сторонам и заметил бочонок с яблоками в карамели. – Ага! Липкая карамель – это то, что нужно!

Взяв в каждую лапу по яблоку, Паддингтон забрался по прикреплённой к задней стенке вагона лесенке на продуваемую ветром крышу. По ней ему нужно было пройти до светового люка, расположенного прямо над головой Феникса. А поезд тем временем готов был нырнуть в туннель. Паддингтон вовремя успел заметить опасность и распластался на крыше вагона, чтобы ему не снесло голову низким потолком туннеля. Поезд прогрохотал в темноте и снова вынырнул на свет на другом конце туннеля.

Паддингтон приклеил яблоки к своим задним лапам и пошёл на них, как на липучках, к световому люку на крыше вагона. Феникс тем временем нажимал на клавиатуре органа последние две ноты.

– Фа... – сказал он самому себе, – и ми...

После этого весь инструмент заиграл огнями. Феникс как заворожённый смотрел на орган, а Паддингтон тем временем осторожно пролез в люк и прилепился к потолку, свесившись вниз головой.

Раздался шорох, стрекот, и все рычаги регистров органа пришли в движение. Передняя стенка инструмента медленно раскрылась, и стал виден сложный, с зубчатыми, как у механических часов, колёсиками механизм внутри органа.

Феникс уже приплясывал на месте, нетерпеливо повторяя:

– Скоро! Скоро сокровище станет моим!

Паддингтон всё это видел, терпеливо выжидал подходящий момент, а когда он настал, медвежонок вытянулся, чтобы выхватить книгу из рук актёра. Увы, ему не хватило для этого каких-то нескольких сантиметров. Паддингтон переместился на своих липких лапах ещё ближе к Фениксу, снова потянулся за книгой...

Феникс по-прежнему был зачарован тем, что происходит с органом. Теперь инструмент раскрылся полностью, и из-за тикающих, крутящихся шестерёнок откуда-то из глубины поднялась большая, украшенная резьбой и инкрустациями шкатулка.

Феникс протянул руки навстречу сокровищу, о котором он так долго мечтал.

– Привет, радость моя! – воскликнул он.

Паддингтон тем временем подобрался достаточно близко, чтобы дотянуться до книги. Медвежонок схватил её и медленно попятился на своих липучках к световому люку.

А внизу открылась шкатулка, показывая своё содержимое.

– Какая красота! – ахнул Феникс, заглядывая внутрь шкатулки. Её внутренние стенки были зеркальными, и актёр внезапно уловил в зеркальном отражении какое-то движение. Он резко повернул голову и увидел над собой висящего на потолке вниз головой Паддингтона. И не просто вниз головой, но и с книгой-панорамкой в передних лапах.

– Ты?! – закричал актёр. Он подпрыгнул, желая выхватить книгу, но вместо этого утянул вместе с ней Паддингтона, и тот свалился на пол вагона.

Сцепившись, актёр и медвежонок ударились о клавиатуру органа. От толчка орган начал закрываться, и заветная шкатулка снова поехала вниз.

– Нет! – завопил Феникс, бросаясь за сокровищем.

Поздно! Шкатулка пропала в глубине механизма, скрылась среди зубчатых колёс и шестерёнок.

На какое-то время Феникс оцепенел, и Паддингтон, используя представившуюся ему возможность, вновь схватил книгу-панорамку, а затем выскочил из вагона и побежал вдоль состава, оставив за спиной Феникса, который лихорадочно принялся восстанавливать код по памяти:

– Ре... соль... Нет! Ми... соль... Нет! Нет! Нет! Без книги мне никогда этот код не вспомнить!

Актёр завыл от отчаяния и бросился догонять Паддингтона, крича на бегу:

– Отдай книгу! Книгу отдай!

Брауны пустились в погоню на своём паровозе, которым управлял Джонатан. Они уже сблизились с поездом, в котором ехал Паддингтон, но оставались всё ещё недостаточно близко от него.

– Эта жестянка не может ехать быстрее? – воскликнул мистер Браун.

– Я могу попробовать отключить тормозные колодки, но это займёт пару минут, – крикнул ему в ответ Джонатан. – И угля в топку понадобится больше.

– Уголька я подброшу, – заверила его миссис Браун.

– Постарайся подобраться ещё ближе, – сказал Джонатану мистер Браун. – Если тебе удастся подогнать буфера нашего паровоза к буферам заднего вагона того состава, я смогу перепрыгнуть на него

– И я пойду с тобой, пап, – заявила Джуди.

– Я тоже, – сказала миссис Бёрд. – И даже не пробуйте отговорить нас! – добавила она, увидев, что мистер Браун готовится протестовать.

– Тогда вперёд! – сдался мистер Браун, переходя вдоль котла на переднюю площадку паровоза.

Оставшаяся в кабине миссис Браун яростно работала лопатой, подбрасывая угля в топку, а Джонатан выжимал из паровоза всё, на что была способна эта старая, но надёжная машина, и постепенно сближался с идущим впереди составом.

Джуди, мистер Браун и миссис Бёрд готовились идти на абордаж, и этот момент вскоре настал. Мистер Браун помог миссис Бёрд и Джуди перебраться на площадку последнего вагона ярмарочного поезда и собрался сам перемахнуть туда же, но в этот момент пути начали расходиться на стрелке.

Вместе с путями начали расходиться и ярмарочный поезд с паровозом Джонатана. Шагнувший одной ногой на площадку вагона, а второй ногой стоявший на площадке паровоза, мистер Браун почувствовал, как его ноги поехали в разные стороны.

Он закрыл глаза и вспомнил слова своего тренера по йоге: «Откройте своё сознание, ваши ноги сами последуют за ним».

Мистер Браун принялся медитировать, мысленно повторяя эту фразу, и его лицо сделалось непроницаемым и умиротворённым. Поезда расходились все дальше друг от друга, а мистер Браун продолжал держаться на шпагате.

Затем он открыл глаза, улыбнулся и восторженно воскликнул:

– Есть! Я сделал это! – Но тут же добавил: – О нет! – когда увидел торчащий посередине между параллельно идущими путями бетонный столб.

Столб стремительно приближался, и мистер Браун вновь закрыл глаза – на сей раз от ужаса, но тут послышался голос миссис Бёрд:

– Не волнуйтесь, мой дорогой. Я спасу вас!

Миссис Бёрд свесилась в сторону, держась одной рукой за перила вагона, а второй рукой крепко ухватила мистера Брауна и втащила его на площадку ярмарочного поезда.

– Да будет благословенна йога и мой тренер! – прошептал мистер Браун, утирая свой вспотевший лоб.

А Паддингтон тем временем бежал вдоль ярмарочного поезда, из вагона в вагон, мучительно прикидывая, что же ему делать дальше, и не придумал ничего лучше, как только выбраться через открытое окно на крышу вагона.

– Далеко не уйдёшь! – крикнул ему Феникс.

Он тоже вылез наружу и помчался по крыше следом за Паддингтоном, продолжая кричать на бегу:

– Да не спеши ты так, медведь! Это же поезд. Добежишь до последнего вагона – тут тебе и крышка!

Паддингтон оглянулся через плечо и увидел, что Феникс его догоняет. Медвежонок припустил быстрее прежнего, но тут же понял, что Феникс абсолютно прав – очень скоро крыши вагонов закончатся, и что тогда? Паддингтон добежал до хвоста последнего вагона и круто развернулся на задних лапах лицом по ходу поезда, а передними лапами замахал в воздухе, чтобы сохранить равновесие и не свалиться на рельсы.

– Алле-оп! Готов, приехали! – воскликнул Феникс, широкими шагами направляясь к Паддингтону.

Медвежонок с ужасом следил за Бьюкененом.

– Вот и сказочке конец, – хохотнул Феникс, но тут под его ногами неожиданно открылся световой люк, и актёр провалился в вагон.

Чертыхнувшись, Феникс поднялся на ноги и чертыхнулся ещё раз, когда увидел перед собой миссис Бёрд, Джуди и мистера Брауна.

– Миссис Бёрд? – удивлённо заморгал Феникс.

– Ой, смотрите-ка, теперь он даже имя моё вспомнил! – ехидно заметила она.

– На помощь медведю, значит, явились, – мрачно сказал Феникс, переводя взгляд с миссис Бёрд на Джуди и с Джуди на мистера Брауна. – Отряд быстрого реагирования: старая ворона, сопливая девчонка и конторская пешка. Ну, и что вы собираетесь со мной делать? Вот ты, например, Генри? Что ты можешь?

– Могу, например, нос тебе расквасить, – ответил мистер Браун, поднимая вверх сжатые в кулаки руки.

Феникс презрительно шевельнул бровями и ловким движением сдёрнул висевшую на стене шпагу. Затем он мастерски, со свистом, взмахнул в воздухе этим реквизитом шпагоглотателя и сказал, глядя на мистера Брауна:

– Не самая лучшая идея – нос мне расквасить. Не забудь, у меня высший разряд по сценическому бою на шпагах.

Мистер Браун сглотнул и опустил кулаки.

Миссис Бёрд тем временем лихорадочно осматривалась вокруг, ища какое-нибудь подходящее оружие, и заметила лежавшее на багажной полке ружьё.

– Там, откуда я родом, голубчик, – сказала она, хватая ружьё и направляя его на Феникса, – с детства учат, что не стоит соваться с ножичком в перестрелку!

Миссис Бёрд звонко взвела курок. Джуди и мистер Браун в один голос ахнули.

Феникс? А Феникс лишь улыбнулся и спокойно сказал:

– А ружьё-то бутафорское. Пластиковыми стрелками на присосках стреляет.

Миссис Бёрд нажала курок. Из ружья вылетела пластиковая стрелка и прилепилась присоской ко лбу Феникса.

Актёр с треском оторвал её и швырнул на пол, не переставая улыбаться при этом.

– Чтоб тебе... – с чувством сказала миссис Бёрд.

– А теперь, – посерьёзнел Феникс, – все отошли назад. И без глупостей, мой клинок острее бритвы.

И он потянулся за висевшими рядом с ним на стене наручниками.

Разошедшиеся железнодорожные пути опять слились на стрелке, и теперь локомотив Джонатана вновь начал догонять ярмарочный поезд. Паддингтон вскинул вверх свои передние лапы и жалобно прокричал:

– Миссис Браун! Я здесь, миссис Браун!

Услышав этот крик, миссис Браун высунула голову из окна паровозной кабины и крикнула в ответ:

– Паддингтон! Слава богу! Держись, дорогой. – Она повернула голову к сыну и попросила его: – Притормози слегка, Джонатан, иначе мы сейчас врежемся.

– Да, мам, – ответил он, берясь за рычаг тормоза.

Последний вагон ярмарочного поезда и локомотив Джонатана разделяло всего несколько метров, но как их преодолеть медвежонку?

Паддингтон покрутил головой по сторонам, прикинул на глаз расстояние до локомотива, затем увидел свой кожаный чемоданчик и понял, что не так уж всё безнадёжно, как может показаться.

Вырваться на свободу мечтал в этом поезде не только Паддингтон. Феникс приковал наручниками к вагонным стойкам и мистера Брауна, и миссис Бёрд, и Джуди, и сейчас мистер Браун хрипел, извиваясь и побагровев от гнева:

– Освободи меня немедленно, Феникс!

А тот отвечал ему со смехом:

– Не спеши, с тобой и остальными я разберусь чуть позже. А для начала покончу с вашим мохнатым дружком...

Паддингтон защёлкнул заднюю дверь последнего вагона, затем открыл кожаный чемоданчик и вытащил из него телескопическую лестницу, на которой он в своё время мыл окна. Нажал кнопку «Старт», и лестница начала вытягиваться в сторону локомотива, пыхтящего в хвосте ярмарочного состава.

Паддингтон уже начинал надеяться на то, что его затея обернётся удачей, но тут за дверью показался Феникс и принялся колотить в стекло, пытаясь разбить его.

Паддингтон вспрыгнул на передний конец лестницы, поплыл на ней над разделявшей два поезда пропастью, и ему это почти уже удалось, но тут затрещали доски, и Фениксу всё-таки удалось выломать дверь...

А внутри ярмарочного поезда кричала в панике Джуди, обдирая наручниками свои запястья:

– Что же нам теперь делать? Как нам выбраться отсюда?

– Успокойся, успокойся, дорогая, – сказала ей миссис Бёрд. – Я выучила пару трюков, которые придумал Гарри Гудини, а он, чтоб ты знала, умел из любых оков на свободу выбраться. Настоящий был артист, не то что некоторые...

Феникс вышел на заднюю площадку последнего вагона и сразу же увидел уезжающего на раздвижной лестнице медвежонка.

– Приветики! – окликнул Паддингтона актёр и мерзко улыбнулся: – Надо же, до чего умный медведь!

Паддингтон ничего не ответил Фениксу, он с каждой секундой приближался к Джонатану и миссис Браун, но добраться до них ему было не суждено. Феникс злобно рассмеялся, затем наклонился и аккуратно нажал на кнопку на основании лестницы.

И Паддингтон немедленно поехал назад, раскачиваясь над мелькающими под ним шпалами.

– Ааа! – отчаянно кричал он. Очень уж не хотелось медвежонку попадать в руки рассвирепевшего актёра.

– Ну спасибо, – процедил сквозь зубы Феникс, выхватывая книгу-панорамку из лап Паддингтона. Затем он запихнул медвежонка в последний вагон состава и прочно, на все засовы, запер за собой заднюю дверь.

– Посмотрим, как тебе теперь удастся выбраться отсюда! – крикнул Феникс, выбираясь через переднюю дверь на площадку предпоследнего вагона и так же тщательно заперев дверь вагона, в котором остался Паддингтон.

Здесь он наклонился, отцепил от состава вагон, в котором находился медвежонок, а затем переключил рычаг перевода стрелки.

Щёлкнули контакты, стрелка перевелась, и отцепленный вагон, в котором остался Паддингтон, свернул на другой путь.

– Пока, медведь! – крикнул Феникс. – Счастливого пути!

Он повернулся, с торжествующей улыбкой вошёл в вагон и тут же осёкся и замер, увидев лежащие на стойках кокосовые орехи, а рядом со стойками освободившихся от наручников Джуди, мистера Брауна и миссис Бёрд. В руках у Джуди была камера, которая щёлкала, снимая кадр за кадром.

– Убери свою камеру, папарацци, сейчас не самое подходящее время для съёмок, – сказал Феникс, но на его лице при виде камеры сама собой появилась ослепительная улыбка «звёзды театра и кино».

– Напротив, напротив, самое подходящее для этого время, – возразил мистер Браун. С этими словами он поднял руку с деревянным шаром и запустил этот шар прямо в голову Фениксу.

Феникс хотел крикнуть, но не успел. Шар достиг цели, и вырубившийся актёр мешком повалился на пол.

– Мистер Браун! – донёсся снаружи отчаянный крик Паддингтона. – На помощь!

Мистер Браун подбежал к окну, но ничего не мог сделать, кроме как беспомощно следить за тем, как отцепленный вагон на полном ходу врезается в буфера тупика на боковой ветке, переворачивается от удара и летит под откос, прямо в тёмные глубокие воды протекающей внизу реки.

– Нет! – закричал мистер Браун.

Миссис Браун видела ту же сцену из кабины локомотива «Бельмонт».

– Останови паровоз, Джонатан! – приказала она.

Джонатан изо всех сил налёг на рычаг тормоза.

Локомотив заскрежетал колёсами, из-под которых дождём посыпались искры, и остановился, в то время как ярмарочный состав убегал всё дальше прочь, унося с собой мистера Брауна, Джуди, миссис Бёрд и лежавшего на полу Феникса.

Миссис Браун спрыгнула на землю, крикнула Джонатану, чтобы тот тоже помогал, и взбежала на мост, под которым в это время тонул вагон с запертым в нём Паддингтоном.

– Ну не зря же я тренировалась на озере Серпентайн к заплыву через Ла-Манш! – сердито воскликнула миссис Браун, скидывая на ходу своё пальто. Ещё секунда, и она нырнула прямо с моста в реку.

Внутри вагона Паддингтон тем временем всё толкал и толкал дверь, но она не поддавалась, заперта была на совесть. В голове медвежонка проносились воспоминания детства, когда он вот так же, казалось, безнадёжно тонул в бурлящей, стремительной Амазонке.

– Но я не утонул, – твердил он себе, стараясь сохранять спокойствие. – Выжил. Тётя Люси спасла меня. – Он ещё раз толкнул дверь и со вздохом добавил: – Вот только тёти Люси сейчас рядом нет.

Да, это было очень плохо, и Паддингтона всё сильней охватывал страх. Пространства, не залитого водой, в тонущем вагоне оставалось совсем немного – всего лишь слой толщиной в десяток сантиметров под самым потолком. Медвежонок понимал, что долго ему не продержаться, и готовился пойти ко дну.

«Такие вот дела... – думал он. – Вы уж меня простите, тётя Люси, за то, что теперь я уже никогда не подарю вам подарок к вашему дню рождения...»

Он повернул голову чтобы в последний раз увидеть сквозь окно навсегда уходящий от него мир...

...и вдруг заметил возле двери вагона миссис Браун. Она пришла, она нырнула под воду, чтобы спасти его!

Паддингтон старался не двигаться, чтобы не расходовать слишком быстро оставшийся в вагоне воздух, а миссис Браун принялась сантиметр за сантиметром отжимать тяжёлую дверь. В появившуюся щёлочку Паддингтон уже мог рассмотреть лицо своей спасительницы, однако дальше дверь никак не хотела открываться, не поддавалась, и, осмотрев её, миссис Браун поняла почему. Дело в том, что дверь была посажена на цепь.

Паддингтон толкал дверь изнутри, миссис Браун тянула её снаружи, но дверь не поддавалась – цепь очень крепко её держала.

Миссис Браун просунула руку в узкую щель между дверью и косяком и взяла Паддингтона за лапу. Они смотрели друг на друга, понимая, что конец уже близок.

А в следующую секунду на плечо миссис Браун легла чья-то огромная тяжёлая рука.

Миссис Браун оглянулась и с радостью увидела висящих в воде за её спиной Кастета, Фибса и Половника.

Выше, над их головами, угадывался тёмный силуэт качающегося на поверхности реки гидроплана. Совершившие побег из тюрьмы друзья Паддингтона следили за ним с высоты на протяжении всего пути, а затем в нужный момент посадили самолёт на реку, чтобы прийти медвежонку на помощь. Трое мужчин и помогавшая им миссис Браун дружно навалились на дверь и наконец сорвали её с цепи. Миссис Браун схватила медвежонка и вместе с ним начала подниматься наверх.

Они вынырнули на поверхность реки и долго жадно хватали полной грудью воздух, отплёвывали изо рта воду и снова дышали, дышали...

– Слава богу! – облегчённо выдохнула миссис Браун, когда они с медвежонком доплыли до берега. – Ты в порядке, Паддингтон? – спросила она, помогая ему выйти из воды.

– Думаю, что да, миссис Браун, – слабым голосом откликнулся медвежонок. Он посмотрел на выбирающихся из реки Кастета, Фибса и Половника и добавил: – Спасибо за то, что вернулся, Кастет. Но что заставило тебя изменить своё решение?

– Ты понимаешь, Паддингтон, – смущённо улыбнулся он, – я вдруг вспомнил, что не смогу без тебя сварить апельсиновый джем.

Паддингтон слабо улыбнулся в ответ и тут же потерял сознание.

Миссис Браун ахнула, пощупала ему лоб и сказала:

– Да он же весь горит!

– Нужно поскорее уложить его в постель, – с неожиданной нежностью посмотрел на медвежонка Кастет.

Глава двадцать вторая

Большой-большой сюрприз для Паддингтона

Очнулся Паддингтон лишь спустя три дня. Открыл глаза, поморгал, но весь мир вокруг оставался размытым, неясным.

– Где я? – слабым, сонным голосом спросил медвежонок.

– Тише, тише, всё в порядке, – откликнулась миссис Бёрд, кладя ладонь на лоб медвежонка.

Тут Паддингтон шире открыл глаза и просиял, обнаружив, что находится в своей любимой мансардной комнате в доме Браунов. Медвежонок повёл взглядом по сторонам и увидел, что возле его постели собралась вся семья и все они терпеливо ждут, пока он придёт в себя.

– Паддингтон! – радостно воскликнула Джуди.

– Не волнуйся, – сказала миссис Браун, накрывая своей ладонью его лапу.

– Ты нас сильно напугал, но теперь всё позади и ты дома, – ласково добавила миссис Бёрд.

– Дома? – переспросил Паддингтон и сделал попытку подняться и сесть в постели.

– Дома, – подтвердила миссис Браун, кивая головой.

Джуди протянула медвежонку экземпляр своей школьной газеты с крупно набранным заголовком на первой странице:

«Эксклюзивный материал! Читайте только в нашей газете! Паддингтон на свободе! Совершивший преступление актёр арестован!»

– До полицейских всё-таки дошло, что они совершили ужасную ошибку, – сказал Джонатан.

– Феникса Бьюкенена отправили в тюрьму, – пояснил мистер Браун – И могу добавить, он с треском вылетел из Платинового клуба моей компании.

– Ты теперь свободный медведь, Паддингтон, – сказала миссис Бёрд.

– Интересно, сколько же времени я проспал? – улыбнулся Паддингтон.

– Три дня, – объявил Джонатан.

– Три дня? – повторил медвежонок. – Но это же... Это же значит, что...

– Ну да, сегодня день рождения твоей тёти Люси, – кивнула Джуди.

Радостный огонёк погас в глазах Паддингтона.

– А я так и не послал ей ничего... – грустно сказал медвежонок.

– Всё в порядке, Паддингтон, не волнуйся, – сказала ему миссис Браун.

Паддингтон вновь попытался сесть в постели.

– Нет, вы просто не понимаете! – пылко воскликнул он. – Ради того чтобы присматривать за мной, тётя Люси отказалась от своей заветной мечты увидеть Лондон. Я хотел подарить ей книгу-панорамку, которая пусть не совсем, но хотя бы чуточку исполнила её мечту. А теперь что же получается? Проснётся сегодня тётя Люси в свой день рождения – сотый день рождения, между прочим! – посмотрит, а подарка-то никакого нет! И что же она подумает тогда? Решит, что я забыл про неё, и ужасно расстроится.

– Перестань, глупенький, ничего такого она не подумает, – заверила его миссис Бёрд.

– Не подумает? А почему это она ничего такого не подумает? – прищурился Паддингтон. Он повёл взглядом и вдруг заметил, что у всех, кто находился в комнате, были какие-то странные, возбуждённые и вместе с тем хитрые лица.

Мистер Браун загадочно улыбнулся Паддингтону и сказал:

– Пойдём с нами.

Они дружно помогли медвежонку выбраться из постели и повели его с собой вниз.

– А что здесь делают все эти люди? – удивился медвежонок, увидев, что в холле тесно от набившихся в него соседей и знакомых. Все они пришли поприветствовать медвежонка.

– Вот он! – взмахнул руками мистер Грубер, увидев Паддингтона. – Паддингтон здесь!

Все обернулись, разом заговорили и захлопали в ладоши.

Паддингтон не верил своим глазам. Он обвёл взглядом толпу и ещё раз спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Мы пришли, чтобы поблагодарить тебя, – сказала мисс Киттс.

– Поблагодарить? За что? – удивился Паддингтон.

– За всё, что ты для нас сделал, – сказала мисс Питерс.

Тут все снова зашумели и согласно закивали головами.

– Если бы не ты, мы никогда не встретились бы, – сказал Полковник, обнимая мисс Киттс за плечи.

– А мне ты помог сдать экзамен на водителя такси, – заметил Фред Барнс.

– А я без тебя постоянно забывал дома свои ключи и захлопывал дверь, – добавил доктор Джафри.

Паддингтон обернулся и посмотрел на Браунов. Медвежонка переполняли чувства, слёзы были готовы политься из его глаз.

– Ты можешь гордиться собой, Паддингтон, – сказал мистер Браун, кладя свою ладонь на плечо медвежонка.

– Когда в полиции сказали, что не могут отдать нам книгу-панорамку, потому что она стала теперь вещественным доказательством, мы решили сделать твоей тёте Люси другой подарок, – включился в разговор мистер Грубер.

– Мы посоветовались, скинулись, – кивнул доктор Джафри.

– Я привлёк к делу кое-кого из своих старых друзей, вместе с которыми служил в военно-воздушном флоте, – продолжил Полковник.

– И мы думаем, что наш подарок ей понравится, – закончила мадемуазель Дюпон.

– Но... что же это за подарок? – озадаченно спросил медвежонок.

– Ты хотел подарить тёте Люси книгу с панорамными видами Лондона, так? – сказал мистер Браун.

Паддингтон утвердительно кивнул.

– Ну, вот мы и подумали, а не лучше ли будет ей увидеть наш город своими собственными глазами? – пояснила миссис Браун.

И в ту же секунду ожил дверной звонок.

Паддингтон взглянул на миссис Браун, боясь поверить своему счастью.

– Почему бы тебе самому не открыть? – спросила миссис Браун, кивком указывая на дверь.

Паддингтон пошёл к двери, и его друзья расступались перед ним. Он открыл дверь, а там, на пороге, запорошённая снегом, с большим чемоданом в лапе стояла...

– Тётя Люси! – закричал Паддингтон.

– Ах, Паддингтон! – ответила тётя Люси, нежно обнимая медвежонка.

– С днём рождения, тётя Люси, – прошептал Паддингтон, сияя от радости.

Эпилог

В конечном итоге всё закончилось хорошо для всех. Пока Паддингтон показывал тёте Люси достопримечательности Лондона, его друзей Кастета, Фибса и Половника досрочно выпустили на свободу – разумеется, взяв с них честное слово, что они никогда больше не возьмутся за старое. И бывшие заключённые сдержали своё обещание! Они втроём открыли уютную маленькую кондитерскую, где стали подавать к чаю и кофе чудесные торты и пирожные, которые научились печь в тюрьме Портобелло.

А их место за решёткой тем временем занял Феникс Бьюкенен. Впрочем, он и здесь не пал духом и довольно скоро приспособился к новой жизни. Актёр всегда и всюду остаётся актёром, вот и Феникс подумал-подумал, да и начал выступать по вечерам перед заключёнными с монологами и песенками из мюзиклов. Да, конечно, это вам не театр и не концертный зал, однако номера Феникса проходили в тюрьме на ура, а что, собственно говоря, ещё нужно актёру?

Ведь как любил повторять сам Феникс Бьюкенен: «Главное для актёра – это иметь успех у публики!»

Иллюстрации

Content

Анна Уилсон - Приключения Паддингтона 2

Литературно-художественное издание

Пролог

Глава первая Паддингтон пишет письмо

Глава вторая Обычное утро Паддингтона

Глава третья Сюрприз, найденный в магазине мистера Грубера

Глава четвёртая Паддингтон и стрижка «под ноль»

Глава пятая Ах, эта ярмарка!

Глава шестая Паддингтон становится мойщиком окон

Глава седьмая Держи вора!

Глава восьмая Паддингтон в руках правосудия

Глава девятая Охота началась

Глава десятая Всё началось с прачечной

Глава одиннадцатая История мадам Козловой

Глава двенадцатая Рецепт тёти Люси в действии

Глава тринадцатая Читайте газеты!

Глава четырнадцатая Кушать подано!

Глава пятнадцатая Феникс Бьюкенен высовывается из-за кулис

Глава шестнадцатая Тщательно продуманный план Браунов

Глава семнадцатая Свои и чужие в доме

Глава восемнадцатая Паддингтон и Великий побег

Глава девятнадцатая Паддингтон в бегах

Глава двадцатая Паддингтон на правильном пути

Глава двадцать первая Паддингтона одолевают дурные предчувствия

Глава двадцать вторая Большой-большой сюрприз для Паддингтона

Эпилог

Иллюстрации