Миртл Андреевна Либерман

Сэкигахара: фальсификации и заблуждения

Монография

Введение

Битва на поле Сэкигахара 21 октября 1600 г. считается важнейшей битвой в истории Японии и пользуется колоссальной известностью. Ежегодный фестиваль Сэкигахара мацури собирает 80 тысяч посетителей — в 10 раз больше населения самого поселка Сэкигахара. Каждый год эту битву изображают в новых фильмах, сериалах, видеоиграх, спектаклях и манге.

На русском и английском языке опубликована та же версия событий, которую японцы рассказывают туристам и тиражируют в массовой культуре. Эти стереотипы излагаются голословно, без указания, откуда взята информация, не подкрепленная цитатами из документов. Сохранились ли источники?

Оригинальных документов периода Сэнгоку сохранилось свыше 200 тысяч [114, с. 210]. В Японии каждый год выходят книги, авторы которых деконструируют миф о Сэкигахаре, основываясь на первоисточниках. Публикуются сборники писем самих даймё и исследования, как летописцы и историки XVII–XX веков творили этот миф. Стереотипы, которых придерживаются за рубежом, в самой Японии признаны безнадежно устаревшими, потому что в источниках прямо противоположные данные.

В 80-х японские бизнес-журналы печатали политические мифы о самураях [269], а сейчас журналы и телепередачи объясняют, что описания битв и биографии деятелей были в прошлом сильно искажены по политическим причинам.

Японские читатели с интересом и благодарностью воспринимают публикации историков: интернет полнится вопросами, когда наконец создатели массовой культуры отойдут от штампов и начнут учитывать актуальные исследования. Продюсер канала NHK выступил с обещанием, что в будущем их сценаристы начнут использовать работы современных историков [251].

Англоязычные востоковеды тоже публикуют разборы мифов[1]: стало известно, что только в ХХ веке самураям создали образ мазохистов-фанатиков в неоплатном долгу перед господином. Бусидо придумали в эпоху Мэйдзи, когда японцы создавали национальную идеологию и международный имидж своей страны. Основой послужили европейские представления о дворянских доблестях, чести, верности и долге. Книга «Будосё-синсю» была впервые издана в 1834-м, «Хагакурэ» — в 1906-м. Только в ХХ веке эти две книги начали издавать как моральный кодекс самураев. В начале 1940-х в японской армии распространяли карманный вариант «Хагакурэ», как солдатскую Библию. «Хагакурэ» призывает служить так, словно ты уже мертв — точно как в уставе ордена иезуитов (perinde ac cadaver) [41, c. 56]. Самурай приравнивается к христианскому монаху, «мертвому для мира» и исповедующему культ мученичества.

Основа недостоверных описаний битв — это мэйдзийская «Военная история Японии», составленная сотрудниками исторического отдела Генерального штаба Императорской армии. Первый том, вышедший в 1893 году, называется «Сэкигахара». План боевого построения, списки численности войск, подробные описания политических жестов и тактических действий составлялись произвольно, по вкусу авторов. Составители выбирали эффектность и яркость в ущерб фактам и здравому смыслу. Всего было издано 13 томов «Военной истории», и все они посвящены кампаниям Оды, Тоётоми и Токугавы.

Японские историки, а вслед за ними и СМИ, публикуют разборы мифов и ошибок о битвах прошлого. Сейчас пришла очередь Сэкигахары.

Легендарная битва заслуживает рассмотрения на основании сохранившихся документов, а не позднейшей политической пропаганды. Мифологизированное описание Сэкигахары вызывает множество вопросов, на которые ни один неяпонский текст не отвечает.

Причиной войны называют попытки регента Токугавы Иэясу захватить власть. Против него выступили сторонники малолетнего наследника Тоётоми Хидэёри. Сначала они организовывали покушения на Токугаву, в 1600 году началась война. Какие конкретно действия по захвату власти предпринял Токугава до Сэкигахары?

Почему в трех провинциях, унаследованных Хидэёри, не проводили мобилизацию?

Как Исида Мицунари стал лидером западной коалиции? По данным из «Военной истории Японии», Исида выставил 6 тысяч солдат, Кобаякава Хидэаки выставил 15 тысяч, Укита Хидэиэ — 17 тысяч, а группы армий Мори в общей сложности насчитывали 40 тысяч солдат. Как Исида завербовал их всех и убедил подчиниться себе?

План боевого построения шокирует. Как известный своей осторожностью Токугава нырнул в ловушку, не боясь, что Киккава и Кобаякава нарушат договор? Им очень удобно раздавить Токугаву в узкой долине, зажатой между холмами. Чем он обеспечил лояльность вражеских командиров?

Почему Токугава не убил Ёдо-доно и Тоётоми Хидэёри сразу после Сэкигахары? Зачем он ждал 15 лет?

Японцы задают эти и другие вопросы, перепроверяют источники и на их основании строят новое, обоснованное и логичное описание главнейшей битвы самураев. Отчеты и приказы участников событий приводились в летописях эпохи Эдо и в генштабовской «Военной истории», но раньше содержание этих документов не учитывалось, потому что не соответствовало официальной пропаганде.

Перед читателем первая неяпонская книга о Сэкигахаре, основанная на документах участников событий и свидетельствах современников. Выдуманные события и диалоги, образы героев и злодеев, поддельные письма, идеологические штампы — все это послужит нам материалом для разбора.

Будем мыслить исторически, а не мифологически.

Часть I.

Сэкигахара в мифах

Заказчики мифов

В 2014 году президентом Общественной телерадиовещательной организации Японии (NHK) стал Момий Кацуо, известный сторонник премьера Абэ. Эта организация, контролирующая японские общественные СМИ, должна быть независимой и свободной от какого-либо политического влияния. Однако новый президент открыто заявляет, что информация в общественных СМИ «не должна расходиться с позицией правительства». Более того, в феврале 2016 года министр связи Санаэ Такаичи угрожала закрыть те СМИ, которые, по мнению государства, виновны в трансляции «предвзятых политических новостей».

Джеймс Браун [252]

Нынешнее руководство — выходцы из правящих династий. У экспремьера Таро Асо, возглавляющего сейчас министерство финансов, отец был членом парламента, дед — премьером, прадед — министром по делам двора и носил титулы барона и графа. Прапрадед Асо — самурай Окубо Тосимити, один из «трех великих деятелей» революции Мэйдзи. Тесть Асо тоже был премьером.

У нынешнего премьера Синдзо Абэ отец был министром иностранных дел, два деда — премьер-министры Киси Нобусукэ и Сато Эйсаку. Прадед премьера, генерал Осима Ёсимаса, начал карьеру в войне против сёгуната Токугава. Из какого самурайского клана происходит премьер, очевидно уже по названию его программы «три стрелы абэномики». Три стрелы — символ клана Мори, отсылка к легенде, что их самый успешный даймё Мори Мотонари собрал троих сыновей и предложил сломать одну стрелу — это было легко. Потом он предложил сломать сразу три стрелы, и это оказалось сложнее. Тогда Мотонари сказал, что сыновья должны держаться вместе, и врагам сложно будет одолеть их.

Клан Мори — движущая сила революции Мэйдзи. По легенде, вассалы Мори спали ногами в сторону Эдо, символически попирая сёгуна. А на новый год вассалы Мори приходили поздравлять даймё и спрашивали: «Пора свергать сёгунат?», на что тот обычно отвечал: «Момент неподходящий».

Рис. 1. Мори Мотонари с сыновьями. Памятник в Хаги.

В эпоху Эдо каждый 15-й день месяца, день Сэкигахары, был праздничным. Даймё, находившиеся в Эдо, приходили поздравлять сёгуна. Только одни даймё Мори не носили в этот день праздничную одежду — в их клане 15-й день считался несчастливым [82].

В Японии считается, что Мори отомстили сёгунам за Сэкигахару, потому что их обманули и обобрали. «Было десять провинций, осталось две»,

— констатировал Мори Тэрумото в письме к кузену Хидэмото от 1600 г. Эти же чувства передают зрителям через массовую культуру.

Рупор правительства, государственный канал NHK, существует на специальный взнос с населения: каждый житель Японии, у которого есть аппаратура, способная ловить телевизионный канал, обязывается заключить контракт с NHK [290] и оплачивать съемки тех самых назидательных сериалов, в которых Хидэёси обязательно сходит с ума. Экспорт массовой культуры способствует убеждению неяпонских зрителей, что восхвалять и бичевать 400-летние политические трупы — насущное, актуальное и необходимое дело.

Убеждение ведется прежде всего драматургическими средствами.

В XVII веке иезуиты заказывали европейским драматургам пьесы о доблестных самураях-христианах. Главными героями были Хосокава Грация, Кониси Юкинага, Тоётоми Хидэёри — Лопе де Вега изобразил его тоже христианином [145, с. 234]. Сейчас муниципалитет японского города обращается к NHK с предложением снять сериал про даймё, который там правил

— это государственная кампания для привлечения туристов [188]. К сериалу приурочиваются манга и научные монографии, шоу для туристов и выпуск сувениров.

В Японии есть публицистическое клише, что Сэкигахара — это не про военное дело, это про людскую психологию: даймё воевали из личной неприязни. Зарубежные авторы выбрасывают лишних персонажей, исходя из предпосылки, что читателю неинтересно, как самураи жили, воевали и правили — читателю интересны стереотипы и обличения. Эта литература целиком и полностью направлена на некритичное эмоциональное восприятие и исчерпывающе описывается одной фразой: «Я люблю вождя, я осуждаю его врагов».

Мы в этой книге займемся именно расследованием, а не раздачей моральных оценок. Многие авторы описывают Сэкигахару в рамках идеологии бусидо, но никто еще за пределами Японии не искал доказательства, какие именно действия совершили участники войны 1600 г., а что — поздняя выдумка.

Деятель прошлого «прав» или «виноват» в зависимости от того, какой образ власти нужен текущим японским политикам. Осуждение сёгунов работает на репутацию творцов революции Мэйдзи и их потомков, которые правят сейчас. Образ храбрых воинов Симадзу работает на репутацию политиков, вышедших из этого самурайского клана — Таро Асо и ряд других премьер-министров. Идея наследственной власти обосновывает положение современных правящих династий — и дискредитирует Токугаву Иэясу.

«Многие видят в нем оппортуниста, который воспользовался смертью Хидэёси и юным возрастом наследника Тоётоми, чтобы украсть для себя приз — власть, в итоге присвоив революционные новшества Нобунаги и Хидэёси», — пишет американский историк Морган Пителка [158, с. 19], передавая идеологический штамп эпохи Мэйдзи.

Последний сёгун отрекся в 1867 г., а на следующий год Муцухито уже открыл в Киото два новых храма, посвященных Оде Нобунаге и Тоётоми Хидэёси. Новую государственную политику объявили возвратом к проектам Оды и Тоётоми. Объявили, что революция состоялась благодаря Оде — это он создал сословие самураев, которые осуществили наконец его проект вестернизации Японии.

Армию сделали призывной, и государству требовался образ простого солдата, сделавшего блестящую военную карьеру [172, с. 133]. Новое правительство возродило проект Тоётоми Хидэёси — захват Кореи и Китая. После «возвращения земель императору» самураи остались без средств; западные кланы взяли пример с предков, пытавшихся захватить Корею [265, с. 70–78].

В эпоху Мэйдзи критиковали само использование организаторских способностей. Описания, как Токугава Иэясу пришел к власти, пестрили негативными оценками: Токугава прекрасно подготовился, тщательно продумал, хорошо организовал, умело воспользовался…

Инструктор Генерального штаба в 1880-х, прусский майор Якоб Меккель, учил японских военных, что нужно действовать не раздумывая. Предложения Меккеля были вписаны в идеологию бусидо. Оду Нобунагу изображали любителем риска, азартно бросающимся в бой. Деятелей революции Мэйдзи ставили в пример безрассудства «во имя императора». Правительство и пресса называли победу японцев в Русско-японской войне результатом японской храбрости и самопожертвования «во имя императора» [271, с. 165, 169].

Тактика, которую преподавал Меккель — безрассудно жертвовать пехотой — привела к огромным потерям Японии в Мукденском сражении (1905) и Германии в боях за Фландрию в Первой мировой войне [146, с. 41]. Спустя 60 лет после уроков Меккеля японское командование придерживалось той же тактики: по уставу японской армии Сэндзинкун (1941) бойцы должны были «храбро и с радостью встречать смерть, выполняя приказ. Каждый должен быть полон решимости в любой момент пожертвовать собой. Умирать, но не сдавать позиций… Не сдаваться ни при каких обстоятельствах» [51].

Идеология ХХ века велит японскому воину безрассудно броситься в бой и умереть за интересы элиты. Как только доходит до Сэкигахары, в текстах кристаллизуются все идеологические штампы: самураи воюют из-за верности покойному господину Хидэёси и законному наследнику. Самурай должен господину, господин ничего не должен самураю.

Стоп. Кто убедит самурая XVI века, что нужно лить свою кровь против собственных интересов? Для этого необходим налаженный метод манипуляции сознанием, пронизывающая всю страну единая сеть обученных агитаторов. Необходимы школа и литература, массовые ритуалы и проповеди, а единый агитационный стандарт должен исходить из центра. В условиях раздробленности это невозможно. Регулярной армии не было.

Слово «верность» употреблялось в значении «служба»: самураи подавали прошения о наградах, указывая, что проявили верность: взяли голову врага, прибыли в лагерь, построили хранилища для стрел, были ранены, потеряли сыновей, расчленили врага [177, с. 40–41]; существовало выражение «верность измены» [116, с. 19]. Такое же понимание слова «верность» присутствует в переписке членов восточной коалиции с Кобаякавой Хидэаки.

Самурайский метод ведения войны — перевербовать союзников и вассалов врага. Самураи сдавались, если враги гарантировали им жизнь, а если была возможность убежать — убегали. Победители часто отпускали вражеских лидеров живыми — в ронины, в монастырь, в ссылку, в меньший удел, в регенты при сыне, тем самым разбивая миф, что самураи непременно хотят убить вражеского лидера.

Поэтому мы будем рассматривать их деятельность в контексте реальных условий того времени, руководствуясь критериями эффективности, целесообразности и успешности.

Миф о верности

Господин с вассалами — это «рыцари круглого стола». Показывая, что все подписанты равны, ставили коллективные подписи в форме солнца с лучами (катикасарэппандзё).

Даймё обязан учитывать интересы своих вассалов, в противном случае они откажутся подчиняться и перейдут на сторону врагов. В реальной жизни его голос совещательный. Любой даймё, чтобы пойти в поход, должен убедить вассалов провести мобилизацию, а для этого требуется более веский аргумент, чем личные эмоции даймё, будь то верность законному наследнику или неприязнь к Исиде Мицунари. Выживание клана и реальный шанс на победу — реальные причины, по которым самурайские кланы вступают в коалицию.

«Господин существует для государства и народа, а не государство и народ для господина», — Уэсуги Харунори, даймё эпохи Эдо.

Под государством Уэсуги Харунори подразумевал свой удел. Когда европейские миссионеры и торговцы называли даймё королями и принцами, а их уделы королевствами — это был дословный перевод самоназваний. Даймё называли свои уделы «кокка» (государство) и «куни» (страна) [279]. Датэ Масамунэ в дипломатической переписке с Ватиканом именовался королем Осю в Японской империи [38, с. 203, 2015].

Рис. 2. Подписи Мори Мотонари и вассалов.

Период Сэнгоку, эпоху смут, отсчитывают с середины XV века. Полторы сотни лет японцы кромсали друг друга за земли и трофеи.

«Наш король и капитан платят войскам жалованье — в Японии каждый на войне обеспечивает себя сам», — констатировал миссионер Луис Фройс [42, с. 157].

«Ранбодори — грабеж населения солдатами во время войны или после», — латинско-португальско-японский словарь, 1595 г. [138]

«Количество похищенных и убитых доходило до 30–40 тысяч», — сообщал летописец Ота Гюити, описывая деятельность Оды Нобунаги в провинции Этидзэн [43, с. 237]. Вражеские солдаты уводили лошадей, отбирали еду, уничтожали посевы и похищали людей — преимущественно женщин и молодых парней и девушек. Их вывозили в Макао, Манилу, Европу, Индию, Латинскую Америку на португальских и испанских кораблях. По расхожему выражению, бочка селитры стоила 50 японских рабынь. Иезуиты выступали посредниками и выдавали работорговцам лицензии [127].

Даймё ходили в походы для того, чтобы их подданные не разграбили удел своего собственного господина, поэтому даймё натравливали своих подданных на соседей. «Несмотря на все запреты, — писал Мори Мотонари, — грабеж не прекращается. Велю грабить только по согласованию на общем совете. Самураев, которые грабят самовольно, велю казнить» [130, с. 197–200, 207–210].

Миссионер Алессандро Валиньяно писал, что японцы свыклись с мятежами, предательствами и переворотами, воспринимая их как прозу жизни [45, с. 199–201]. Прекращение войн между даймё не означало прекращение бандитизма; пираты, по указу Хидэёси принятые в вассалы местных даймё и превратившиеся в патрули береговой охраны и управляющих гаванями, продолжали обирать население, несмотря на запрет Хидэёси взимать пошлины. Грозные указы выполнялись только в месте обитания самого Хидэёси [157, с. 137].

Возникает вопрос, по какой причине даймё станут поддерживать режим Тоётоми. Политика Хидэёси несла им убытки:

• запрет внутренних войн и пиратства;

• запрет продавать японских подданных в рабство португальцам;

• запрет продавать землю;

• переход золотых, серебряных и медных рудников под контроль тайко (у Мори, Маэды, Уэсуги);

• урезание территории (у Оды, Мори, Симадзу, Тёсокабэ и др.);

• налоговый сбор продукции из «житниц тайко»;

• разрушение замков (сировари);

• трудовая повинность — предоставление рабочих и стройматериалов на строительные проекты тайко, обеспечение этих рабочих на время строительства;

• покупка титулов, именного иероглифа «хидэ», фамилий Хасиба и Тоётоми — в переписке 1600 года многие даймё подписывались и называли друг друга фамилией Хасиба;

• платное подтверждение прав на управление уделом;

• богатые дары — например, в 1588 г. в Осаку прибыли свыше 50 кораблей, груженых дарами от клана Мори: золото, серебро, мечи, наряды, ткани, тигровые шкуры, кони, соколы. Мори Тэрумото привез в подарок 3000 серебряных монет (484 кг): самому Хидэёси, его брату Хидэнаге, его племяннику Хидэцугу — по 32 кг, тэнно Го-Ёдзэю и матушке Хидэёси — по 16 кг, а различным кугэ и даймё — по 16 кг и менее. Кобаякава Такакагэ подарил 80 кг серебра, Киккава Хироиэ — 48 кг [29];

• перевод в другие уделы с запретом брать с собой крестьян, ремесленников, купцов и урожай [174, с. 148–149]. Хидэёси компенсировал неудобства переведенному даймё, выделяя ему более крупный и продуктивный удел, в котором требовалось подавить восстание (так он переселил Уэсуги, Датэ, Като, Кониси) или возможное сопротивление только что подчиненных местных жителей, как при переводе Токугавы в Канто, Сассы и Куроды на Кюсю.

Власть Хидэёси была очень шаткой: он правил через своих послов к даймё. Обложив налогом региональных правителей, Хидэёси не мог ликвидировать их, поставить своих наместников и заменить всю местную администрацию — поэтому вынужден был сотрудничать. Например, Уваи Каккэн писал в своем дневнике:

«Мы, Симадзу, — знатное семейство; ведем род от Минамото-но Ёритомо и не видим смысла писать этому худородцу Хасибе [Хидэёси] уважительным тоном. Тэнно зря дал ему титул кампаку; это был опрометчивый поступок» [138].

В мифах самураи были готовы перенести на Хидэёри почтение и благодарность к его отцу. Видели ли в нем продолжение отца?

Хидэёси не подходил в отцы по срокам. Он находился на Кюсю, когда Ёдо забеременела. Сам Хидэёси писал Нэнэ, что Хидэёри не его, а только ее ребенок [39, с. 56]. Современники подозревали в отцовстве Оно Харунагу: как только Ёдо родила первого ребенка, Оно Харунага получил повышение по службе — стал даймё безо всяких заслуг. Когда Ёдо родила второго, Харунагу привлекли к строительству замка Фусими. «По словам одного человека, Оно Харунага снискал милость Хидэёси и с того момента посещал опочивальню, и с любимой женой Хидэёси тайно зачал Хидэёри», — записывал корейский шпион Кан Хан [37, с. 84].

Вернувшись с Кюсю, тайко узнал, что Ёдо заплатила монахам и колдунам золотом и серебром за визит на женскую половину Осакского замка. Итог — грандиозный скандал и массовая казнь. Служанки Ёдо и 30 монахов обезглавлены и сожжены на кострах, а свыше 800 нищих из храма Атаго и 131 колдун в ссылке на Кюсю. Тайко выдворил придворных колдунов и устроил облаву на нищих «гадателей-некромантов» (так их назвал Фройс) во всех провинциях, объявив, что искусство оммёдзи утрачено: пусть профнепригодные колдуны станут крестьянами.

Историк Хаттори Хидэо отмечает, что Ёдо-доно по тогдашним обычаям надлежало казнить за измену, как Ода Нобунага казнил своих служанок за измену с монахами, но Хидэёси предпочел казнить только ее прислугу [138].

Отмотаем на 15 лет назад. Законным наследником был сёгун Асикага Ёсиаки. По словам историка Мэри Берри, можно было бы точно так же сказать, что «антинобунагская коалиция» — лоялисты, которые сражались за наследника, но эти люди только объявили себя его сторонниками, а на самом деле препятствовали объединению страны [117, с. 48–49] — стремились к раздробленности, для чего им требовался слабый сюзерен, которому можно не подчиняться. Каждый хотел быть хозяином в своем уделе. У Хидэёси даймё превратились в наемных управляющих, которых он назначал, разжаловал и переводил в другие уделы, когда и куда считал нужным. И вот, продолжает Берри, в 1600 г. все те же лица уже не хотят раздробленности и не пытаются захватить себе земли соседа. По мнению Берри, за десять лет своего правления Хидэёси произвел массовый переворот в сознании самураев, которые сто пятьдесят лет жили войной и грабежом, и после его смерти царила тишь да гладь — только один честолюбивый Токугава Иэясу развязал войну с приверженцами наследника [117, с. 237].

С начала 80-х, когда Мэри Берри постулировала тишь да гладь после смерти Хидэёси, у неяпонских авторов ничего не изменилось: коварный узурпатор пошел против законного наследника, предатель не выполнил свой воинский долг, вероломно нарушил клятву. Читателю, которого интересует военная история, а не поток чужих эмоций, остается только учить японский.

Японские историки вовсе не так догматичны. Они признают, что причина войны — коллапс администрации Тоётоми и крах проводимой ею политики. Зарубежный автор призывает верить на слово, а его японский коллега цитирует документы, где прямо сказано: каждый хотел захватить себе кусок соседской земли. Участники войны 1600 г. действовали точно так же, как при Асикаге Ёсиаки.

Единственное свидетельство современника, переведенное на английский, говорит о том, как даймё, вернувшиеся из Кореи, сговаривались напасть на Токугаву и переделить его земли между собой: он был возмутительно богат. Это свидетельство — направленный корейскому королю Сонджо отчет шпиона Кан Хана, который находился в Осаке и Фусими.

После всех рассуждений про «тишь да гладь» отчет Кан Хана шокирует. «Тишь да гладь» кипит, искрит и бурлит. Исида Мицунари предстает весьма скромной фигурой, а вовсе не лидером оппозиции. Токугава Иэясу — не агрессор, а защищающаяся сторона. Остальные даймё подписывают кровью соглашения напасть на Токугаву и поделить его земли между собой. Конфликта между Токугавой и Исидой нет вообще: Исида ловчит, сотрудничая и с Токугавой, и с оппозицией одновременно. И наконец, Мори Тэрумото — мощная и влиятельная фигура.

Шестилетний мальчик никак не мог заслужить авторитет среди самураев. Следовательно, «верность Тоётоми» — это желание подчиняться чиновникам Хидэёси, поддерживать этих чиновников и проводимую ими политику. Тот факт, что даймё возражали чиновникам и пытались их свергнуть в 1599 году, вообще не попал в неяпонскую литературу. Даймё, вернувшиеся с войны в Корее, не получили никаких наград, но чиновники игнорировали недовольство ветеранов.

Отчет иезуитов:

Сейчас ясно, что борьба утихнет не скоро, поскольку Токугава Иэясу очень силен и правит восемью провинциями. Но, похоже, его отстранят от управления Японией, потому что многие могущественные князья вступили в коалицию; сейчас считается, что они действуют совместно, но со временем им сложно будет избежать разногласий — похоже, со временем вся Япония погрузится в междоусобицы, как было до прихода к власти Нобунаги и тайко [47, с. 61–63].

Читателю, незнакомому с японской литературой из-за языкового барьера, доступны только демагогические памфлеты, в которых отстаивание интересов одного богатого мальчика — это благородство, справедливость и верность. Но в чем разница для миллионов японцев? Количество населения в 1600 г. составляло 12–17 миллионов [130, с. 5].

Существовали ли экономические проекты у обеих коалиций? Какой план развития Японии они предлагали при вербовке союзников?

Экономический миф

Революционеры и преобразователи эпохи Мэйдзи были родом с запада Японии. Борьба прогрессивного Запада с отсталым аграрным Востоком — идеологема, опрокинутая в прошлое, в 1600 год.

Миф:

Тогда, на рубеже веков, Япония уже вставала с колен, но консерваторы раздавили прогрессоров и погрузили Японию в феодальный застой и прозябание. Ода Нобунага опередил свое время. Экономика в его уделе была рыночной, индустриальной и урбанизированной. Он изобрел призамковые города, создал профессиональную армию и вооружил ее аркебузами, первым введя огнестрельное оружие в культуру самураев. Ода создал свободные рынки и стремился устроить торговые маршруты на архипелаге, а остальные даймё не понимали, зачем это нужно — можно просто выращивать рис. Свои новаторские идеи Ода почерпнул у европейцев, сотрудничая с миссионерами. Именно Ода завершил эпоху Сэнгоку и объединил Японию: разбил группировки икко-икки, уменьшил влияние буддийских храмов — Тоётоми Хидэёси после него было легко собрать оставшиеся земли.

Тоётоми Хидэёси — его ученик. Он развивал меркантилизм, а сёгуны Токугава задушили прогрессивные экономические проекты предшественника, застопорили развитие Японии, и мэйдзийскому правительству пришлось продолжить с того места, на котором Японию оставил Хидэёси [141, с. 107–108].

Меркантилист Хидэёси планировал основать колониальную империю в Восточной Азии, для чего начал корейскую кампанию, исполняя волю своего покойного учителя.

Ориентированность на торговлю, технологии и вестернизацию — вот причина, по которой Мори поддержали Хидэёси в свое время — а могли бы ликвидировать и после Хоннодзи, и во время его конфликта с Сибатой, как призывал сёгун Асикага Ёсиаки. Но Мори помогали Хидэёси, рассчитывая, что он обеспечит их благосостояние, а они будут вторыми после правителя.

Однако после битвы при Комаки-Нагакутэ Хидэёси приблизил к себе Токугаву и задвинул Мори. После смерти правителя Мори решили взять реванш. Главный дом и дом Кобаякава примкнули к Исиде Мицунари, а вот дом Киккава обитал далеко от морских маршрутов Внутреннего Японского моря и особой важности торговли не видел: им был ближе экономический проект Токугавы, основанный на эксплуатации сельского хозяйства, чем меркантилизм Исиды.

Сёгунат изолировал Японию, бездумно подражая аналогичной политике конфуцианского Китая. Если бы Курода Камбэй захватил Японию, экономика бы базировалась на торгово-денежных отношениях, а не на эксплуатации сельского хозяйства.

Факт:

Провал этой версии в том, что из всех домэйдзийских правителей Японии именно Токугава Иэясу поддерживал наибольшее количество международных связей. Он замирился с Кореей и пытался восстановить отношения с Китаем; помимо Юго-Восточной Азии и Португалии, он начал торговлю с Англией, Голландией, Испанией. В 1599 г. Токугава разрешил открыть католическую церковь в Эдо, рассчитывая, что миссионеры помогут ему сделать из Эдо порт международного значения.

Что же касается Киккавы, то он контролировал главные железные и серебряные рудники Японии в горах Тюгоку — центр производства холодного и огнестрельного оружия. Киккава им торговал. Еще до начала эпохи Сэнгоку была налажена торговля железной рудой и оружием внутри страны [0], как и экспорт мечей в Китай через провинции Нагато и Суо, где клан Оути построил торговую империю, а клан Мори ее захватил. Серебро со знаменитого месторождения Ивами Гиндзан доставляли в два ближайших торговых порта, а оттуда по морю — в порт Хаката [274]. По словам Валиньяно, португальские торговые посредники ежегодно вывозили из Японии до 20 тонн серебра [268, с. 253].

Археологические находки — хранилища медных монет и остатки гончарных изделий — свидетельствуют об использовании речных и морских торговых маршрутов за триста лет до объединителей [135, Fig. 2.10, с. 4143]. Призамковые городки с бараками самураев, получавших жалованье монетой, начали появляться еще до начала эпохи Сэнгоку.

Огнестрельное оружие распространилось с запада Японии, где находились порты международного значения. Аркебузами обзаводились и даймё, и монастыри, а у наемников из «республики» Сайка [287] было в три раза больше аркебуз, чем у солдат Оды.

С миссионерами сотрудничали в первую очередь западные даймё: остров Кюсю был центром христианства. Даймё занимались ликвидацией внутренних таможен еще до рождения Оды Нобунаги; например, такой указ издал Имагава Удзитика в 1526-м [58]. Роккаку Садаёри в 1549 г. издал приказ ракуити — открытие доступа в призамковый город, а Ода позаимствовал эту идею у соседей.

Сама идея свободного рынка появилась в XVIII веке [253]. Она восходит к трудам Адама Смита, с которым японские публицисты сравнивали Оду Нобунагу: будто бы Ода понял, что такое невидимая рука рынка, и создал капитализм задолго до Адама Смита [192]. В реальности Ода и все его основные союзники и враги проводили аналогичную экономическую политику.

Ода побеждал врагов, переманивая их союзников на свою сторону, и шел на войну, собирая максимально большую армию, чтобы задавить врага числом.

Европейских доспехов у Оды не было, зато были у Тоётоми и Токугавы. Ода, как и многие другие даймё, получал в подарок заморскую одежду, но не был замечен в ношении европейской одежды или обуви.

Для современных историков Ода — консерватор. Его могущество основывалось на том, что он захватил плодородные земли. Именно сельское хозяйство давало Оде преимущество над врагами. Самые плодородные земли — это три равнины: Канто на востоке, Ноби (Мино-Оварийская равнина) и равнина Осака в центре. В этих трех регионах до сих пор наибольшая плотность населения [278]. Во все времена самыми могущественными людьми в Японии были те, кто контролировал лучшие земли: поэтому историческая столица находилась в центре, а вторая столица — в Канто. Ода Нобунага начал расширение с равнины Ноби и продвинулся на равнину Осака. Когда его удел распался, Хасиба Хидэёси с равнины Осака стал успешным завоевателем. Тому, кто контролирует плодородные и густонаселенные земли, удобнее собрать большую армию и наладить снабжение.

Все невиданные новшества приписаны Оде мэйдзийскими публицистами, которым требовался позитивный пример реформ и вестернизации в прошлом своей страны. Чтобы усилить сходство, Оду Нобунагу снабдили эпитетом «революционер».

Так возникла японская адаптация мифа о Прометее. Божественный наставник приносит людям цивилизацию и обучает их, но за это его приковывают его к скале (сёгуны стопорят проект Оды), и наконец приходит Геракл-освободитель.

Такой же миф о сильной руке описывает правление Тоётоми Хидэёси, который будто бы создал сословную структуру, запретив самураям заниматься земледелием и коммерцией — то есть охоту за мечами и разделение сословий провели быстро и эффективно. Кто будет контролировать исполнение приказов Хидэёси на местах? У Хидэёси нет своих военных баз и чиновников в регионах. Тайко присылал из Осаки проверяющего — Исиду Мицунари или другого чиновника-бугё. Этот чиновник принимал отчеты и бегло осматривал часть территории. Самим даймё невыгодно проводить перепись, потому что население в ответ поднимает бунты: перепись означает повышение налогов и повинностей [121, с. 65–66].

Если принять на веру, что Хидэёси за 9 лет успел полностью реформировать японское общество, то представляется, что на Сэкигахару шли только одни профессиональные военные, живущие в призамковых городах и получающие жалованье.

В реальности основная масса бойцов на Сэкигахаре — крестьяне-призывники со своим оружием. Далеко не все самураи жили в призамковых городах. Даймё до конца эпохи Эдо оплачивали службу самураев выдачей земельных наделов.

Например, Маэда и Укита не участвовали в тайко кэнти, хотя были доверенными лицами Хидэёси. В тогдашних переписях — округленные цифры: столько-то земли под домами, столько-то возделывается. Списка жителей нет, поэтому перепись не может использоваться для выселения воинов из деревни, контроля за крестьянами и создания пятидворок.

Крестьян так и не разоружили: зажиточные крестьяне покупали мечи и аркебузы, луки, копья. На селе было больше аркебуз, чем в замке. Типичный пример: в замке Уэда было сто аркебуз, на селе — 327. Крестьяне охотились на оленей, кабанов, медведей, обезьян и птиц. Горожанам (тёнин) было разрешено носить мечи. Указ Хидэёси об охоте за мечами не действовал [68].

Японцы использовали огнестрельное оружие в течение всей эпохи Эдо [143]. Миф о безоружных японцах выгоден рекламщикам боевых искусств.

Запрет носить оружие всем, за исключением военных и полицейских, был издан только в эпоху Мэйдзи [155, с. 147].

Нет доказательств, что правительство Тоётоми планировало заниматься развитием рынков в центральной Японии [174, с. 146–147]. Нет и доказательств мифу, будто бы Ода или Тоётоми собирались вводить единую валюту. Хидэёси отливал золотые и серебряные монеты, но использовал их для награждения и подарков. Наградные монеты весили 165 г.

Экономическое новшество состояло в том, что Хидэёси перемещал по архипелагу большие армии, которым требовались поставки провианта и оружия. Купцы подвозили товар и продавали участникам похода, поэтому Хидэёси требовалось контролировать купцов из Сакаи и Хакаты. Он давал деньги в долг тем даймё, которые участвовали в его завоевательных походах, и даймё тратили эти деньги на войну.

Экономический проект был тогда один. Поэтому неверно видеть в западной коалиции борцов с изоляционизмом и устаревшим способом хозяйствования.

В 1993 году историк Филип Браун издал книгу "Central Authority and Local Autonomy", в которой показывал: догмы о жестком контроле над населением не подтверждены никакими архивными документами. Мало процитировать указ правителя, напоминал Браун, нужно еще найти свидетельства, что эти указы действительно выполнялись в регионах. Красноречивой была реакция рецензентов: «Браун наступает на ноги множеству коллег» [294, c. 599–600], «Браун слишком честен» [275, c. 14–19].

Миф о прогрессорах гласит, что Токугава пришел на все готовое, налаженное и работающее, и ничего сам не сделал, только обокрал своих великих предшественников: «Нобунага замесил тесто, Хидэёси испек пирог, а Иэясу его съел».

Японские историки уже отошли от этих стереотипов [168, c. 111–112]. Например, историк Канэко Хираку в 2014 году издал книгу «Ода Нобунага: реальный образ тэнкабито». Канэко пишет, что Ода не проявлял никакого новаторства в управлении и выделялся среди соседей только размером территории. Он завоевал ⅓ острова Хонсю и посадил своих наместников в захваченных провинциях, но местную власть не трогал: целью был сбор налогов и повинностей. До Оды Нобунаги словом тэнкабито (государь) называли Миёси Токэя, даймё с весьма бурной биографией. Сфера влияния его клана — Киото и Сикоку. В сохранившихся документах не говорится, будто бы Ода собирался объединять весь архипелаг: тэнка (государство) — это в первую очередь окрестности Киото [200]. Утверждения, что Ода боролся за идею, хотел объединить Японию — мэйдзийский миф.

Мори сам объявил Оде войну, согласившись поддержать храм Исияма Хонгандзи. Спустя несколько лет Ода инициировал мирные переговоры с Мори [72, с. 130–131]. Дипломат клана Мори, дзенский монах Анкокудзи Экэй, писал настоятелю храма Ицукусима в 12-й день 5-го месяца (год не указан), что обсуждает с вассалами Оды условия мирного договора. Экэй предлагал выдать одну из дочерей Оды замуж за Киккаву Хироиэ (Ицукусима бунко).

Так что объединителей два, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу.

Миф о войне за веру

Миф:

Токугава Иэясу воевал на Сэкигахаре против христиан, предотвращая распространение чужеземной религии.

Факт:

Францисканская миссия в 1599 г. открыла церковь в Эдо [151, с. 83]. Точно так же, как и его западные противники, Токугава считал, что распространение христианства поможет налаживанию торговых связей с Европой. Иезуит Алессандро Валиньяно писал 24.02.1600, что Токугава позволил всем выбирать веру по своему усмотрению, и миссионеры могут действовать открыто [47, с. 53].

Доминиканцы и августинцы действовали на Кюсю, францисканцы в Киото, Осаке и Эдо. Они были дипломатическими и торговыми представителями Испании [293].

Миф:

Токугава Иэясу официально казнил Кониси Юкинагу за веру.

Факт:

Нет документальных подтверждений. Есть только легенда, что Кониси Юкинаге предложили совершить сэппуку, а он отказался, сказав, что религия не позволяет.

В первоисточниках отсутствуют любые диалоги. «Он сказал то-то и то-то» — признак позднейшего беллетризованного текста.

Миф:

Исида Мицунари — католик и агент иезуитов. Он получал в войне финансирование от португальцев и пообещал сделать Японию христианской страной, когда придет к власти [157, с. 217].

Факт:

Если бы Исида крестился, иезуитам ничто бы не мешало называть его христианским именем: японцы из-за языкового барьера не могли перлюстрировать корреспонденцию. Иезуиты в своих описаниях войны 1600 года активно хвалят и выделяют Исиду, в связи с чем считается, что Исида Мицунари и был их информатором. Однако иезуиты не пишут, что Исида собирался кого-то обратить в христианство.

Исиду принимали за католика, потому что он защищал японских христиан в знаменитом инциденте с испанским кораблем «Сан-Фелипе». Узнав, что испанцы сначала засылают миссионеров, а потом конкистадоров, Хидэёси решил казнить всех христиан в Киото, Осаке и окрестностях, а их имущество конфисковать.

Городом Киото управлял комендант Маэда Гэнъи, буддийский монах школы Сингон, но его сыновья были христианами. Маэда Гэнъи осуществлял в подотчетном регионе военно-административную и судебную власть. Исида Мицунари был управляющим Нижнего Киото, подчиненным Маэды, и Маэда не стал сам выполнять приказ тайко, а возложил на Исиду обязанности по поимке христиан. Исида Мицунари сотрудничал с японскими купцами-христианами и взялся защитить миссионеров и прихожан. Ему предоставили список из 4 тысяч христиан, но он подал Хидэёси список из всего 24 фамилий [215]. В итоге Хидэёси казнил 26 человек.

Благодарные иезуиты отмечали, что сам Исида — язычник. Он придерживался буддийской школы Нитирэн — нитирэновский храм находился при его замке.

Миф о рабынях

«Токугава Иэясу внедрил конфуцианскую идеологию, — пишет историк Харуко Вард, — и таким образом успешно создал патриархальное общество с сословным расслоением. В конфуцианской государственной системе эпохи Токугава женщин поставили в приниженное положение внутри семьи. Их подчинили отцам, мужьям и сыновьям. Ожидалось, что женщины будут жертвовать жизнью ради господина. Конфуцианская этика мешала японским женщинам получать образование, владеть имуществом и свободно перемещаться… Битва на Сэкигахаре была поворотным пунктом в жизни японских женщин. Грация умерла перед самой Сэкигахарой, вышла на фронт, отказавшись жить при подъеме волны новой неоконфуцианской идеологии, заявляя о свободе быть собой» [181, с. 500–504].

Таким образом Вард творит следующий миф:

— Токугава Иэясу обнародовал политическую программу, в которой обещал поразить женщин в правах;

— Хосокава Грация знала, что он победит, и предпочла смерть.

Факт:

Создавая образ темной волны, Вард игнорирует свою же собственную подборку цитат, как христианские священники требовали от Грации и европейских дам быть покорными и терпеть жестокость мужей [181, с. 428–437].

Токугава Иэясу не основывал конфуцианских храмов и школ, через которые мог бы распространять новую идеологию. Он не требовал от чиновников сдавать конфуцианский экзамен, как то было положено в Китае.

Он не нанимал конфуцианцев на службу. Токугава приказывал печатать классические китайские книги о государственном управлении и исторических прецендентах, но ничего нового не опубликовал [270, с. 75]. Следовательно, Токугава не давал повода ждать реформ.

Вард не приводит высказываний Токугавы, в которых он бы излагал свою позицию по женскому вопросу перед войной 1600 г. Рассмотрим примеры из жизни. Закрепощал ли он своих дам?

• Его «первая леди» Атя-но-цубонэ была уполномочена вести переговоры между Эдо и Киото от имени своего господина. Получала письма и подарки от даймё, кугэ и настоятелей храмов.

• Другая его спутница, Тяа-но-цубонэ, тоже занималась дипломатической деятельностью — вела переписку с Датэ Масамунэ.

• Третья, Ман, отменила запрет на паломничество женщин к водопадам Сираито. Местное духовенство заявляло, что женщины нечисты и их присутствие осквернит священную гору, но Ман совершила паломничество, и за это ей поставили там памятник. Есть и еще один памятник ей на родине, в префектуре Тиба. Что она совершила? Стала гарантом территории, помогла Токугаве Иэясу утвердиться в Эдо. Ему требовалось породниться с местными кланами, и он стал правопреемником Ходзё через союз с их родственницей Ман. Ее сыновья возглавили две ветви рода Токугава — Мито и Кии.

Следующую историю рассказывают монахи школы Нитирэн. Ман придерживалась буддийской школы Нитирэн, а ее супруг Токугава Иэясу — школы Чистой земли. В 1599-м он отправил главу Нитирэн в ссылку, а в 1608-м в городе Эдо был назначен диспут между ораторами от школ Чистой земли и Нитирэн. Нитирэновского монаха избили неизвестные, и на диспут его принесли на носилках. Диспут не состоялся: избитый оратор ничего не смог сказать, победу сразу присудили единоверцу Токугавы, а пятерым нитирэновским монахам отрубили уши и носы.

Рис. 3. Маи. Памятник у водопада Сираито.

У Нитирэн есть лозунг «Нэмбуцу ведет в ад, Дзен — это демоны, Сингон разрушает страну, Рицу предает страну» (нэмбуцу мугэн, дзэн тэмма, сингон бококу, рицу кокудзоку). Исполняя ритуал школы Чистой Земли, Токугава каждый день писал в молитвеннике мантру «наму амида буцу» — «верю в Амиду Будду». Вместо этого, бывало, писал «верю в Иэясу». Молитвенник сохранился, и его приводят как пример веры в себя.

Итак, Токугава потребовал, чтобы глава школы Нитирэн опроверг утверждение, что мантра Чистой земли ведет в ад. Тот отказался, и Токугава приказал его распять на берегу реки Абэ в Сумпу. Ман вмешалась и защитила своего духовного наставника. Токугава послушался ее и отменил казнь.

Узнав об этом случае, Го-Ёдзэй прислал Ман свою каллиграфическую надпись «наму мёхо рэнгэ кё» — «слава Лотосовой сутре», мантра Нитирэн.

• Перед Осакской кампанией 13-летнего Като Тадахиро, сына Киёмасы, женили на 11-летней Ёри, дочери Гамо Хидэюки. Тогда еще сёгуны не требовали, чтобы жены даймё жили в Эдо. Невесту решили отправить на Кюсю к жениху, обсуждали, в каком порту она высадится, но ее мать Фури (дочь Иэясу) отказалась отпускать свою маленькую дочь так далеко, и Токугава Иэясу послушался. Свадьбу сыграли в Эдо («Хосокава-кэ сирё»).

• В Осакском замке служила художница и каллиграф Оно Оцу. После Осакской кампании эту даму нанял сёгун Хидэтада, и ее кисти приписывается портрет Токугавы Иэясу.

Рис. 4. Портрет Токугавы Иэясу. Художница Оно Оцу.

Запретили ли сёгуны женщинам управлять уделами? Снова нет. Например, первый сёгун Иэясу подтвердил права Нэнэ и Асаи Хацу на их уделы, выданные Хидэёси. Второй сёгун Хидэтада выдал приемную дочь замуж за сына Хосокавы Тадаоки, и, готовясь к походу на Осаку в 1614 г., Тадаоки попросил сына одолжить рис у невестки, чтобы отдать ей долг с будущего урожая. Удел невестки — ее неотчуждаемое приданое от родителей. Это ярчайший пример наблюдению Фройса: «В Европе у мужа и жены совместный бюджет, а в Японии раздельный, и жены часто дают мужьям деньги взаймы под проценты» [42, с. 67]. Женские уделы назывались кэсёрё, «на косметику».

До революции Мэйдзи женщины редко использовали фамилии, но когда все-таки использовали, то эти фамилии были девичьими [159, с. 184–186]. Японские женщины не переходили в род мужа. Поэтому родители могли при разводе защитить дочь и настоять на возвращении ей приданого. Не было церемонии символической смерти невесты и проверки девственности. Фройс отмечал: «В Европе честь и сокровище девушки — это ее неприкосновенная чистота, а в Японии женщины не обращают внимания на девственную чистоту, и потеря девственности не означает для них утрату чести и не мешает им вступить в брак» [42, с. 64].

В тогдашней правовой системе единицей являлась не личность, а клан. Родственники вершили кровную месть, несли совместное наказание за преступление одного, оплачивали содержание заключенных в тюрьме и работу палача. Наивысшей ценностью считалось выживание клана. Например, Мацу, которая сдалась в заложницы Токугаве Иэясу, превозносили за мудрость: Мацу защитила дом Маэда от войны. В XVI веке обменивали 6–10летних сыновей самураев на еду у португальцев [157, с. 142–143], в эпоху Эдо продавали дочерей в бордели, чтобы заплатить налоги (нэнгу), а в эпоху Мэйдзи продавали дочерей на текстильные фабрики и за рубеж в проституцию.

Цель — обеспечить благополучие всего клана, поэтому в эпоху Эдо 25–39 % семей любого статуса усыновляли взрослых людей за их деловые качества, женили на своих дочерях. Если родной сын не годился для управления имуществом, наследовал приемный. До сих пор 98 % усыновлений в Японии — это взрослые мужчины, мукоёси. В 2011 году было 81 000 усыновлений, из них 430 детей, остальные — мужчины 20–30 лет, эффективные менеджеры семейного бизнеса. Прагматичная причина — усыновляют с целью понизить налог на наследство [260]. Нынешнего потомка сёгунов Токугаву Цунэнари усыновили собственные бабушка и дедушка. Токугава — фамилия его матери, а отца — Мацудайра [246].

Обличительские тексты о закрепощении женщин часто основаны на одном нравоучительном трактате «Онна дайгаку», в то время как сохранились записи и художественные произведения 12 тысяч женщин эпохи Эдо, в том числе свыше 160 путевых дневников [254]. Жены самураев не сидели взаперти: посещать храмы, поклоняться духам предков и молиться за свою семью и всю страну (тэнка) было обязанностью женщин из воинского сословия. Дамы со служанками ездили в паломничества, катались на лодках, ходили смотреть на фейерверки, и далеко не всегда их сопровождали мужчины [297, с. 395–396]. Женщины участвовали в поэтических кружках вместе с мужчинами, и группы учениц ездили на экскурсии по знаменитым своей красотой местам и храмам [296, с. 3, 14]. Существовала должность таможенницы, проводившей досмотр женщин. Запрет на разъезды без мужчин — миф.

Женщины эпохи Эдо были юридически дееспособны, подписывали документы и представляли своих родственников-мужчин в суде, имели право выгнать примака. Открывали свой бизнес — хлопковые и шелковые мануфактуры, завещали их своим детям. Место скопления таких мануфактур в провинции Кодзукэ рядом с Эдо называлось «провинцией, где правят женщины» [295, с. 377]. Фрейлины вели документацию и переписку своей госпожи. Учительницы учили не только девочек в тэракоях и служанок в особняках, но и взрослых мужчин. Ученые конфуцианцы передавали знания своим дочерям, чтобы те устраивались на службу к женам даймё и зарабатывали себе на приданое. Чтобы поступить на службу в особняк в Эдо, служанке любого происхождения требовалось хорошо знать грамоту [152, с. 20–23, 5255].

В художественной литературе эпохи Эдо крестьянки, приехавшие в город на заработки, вызывают мужчин-самураев на судебный поединок на арене, и этих женщин все поддерживают [128, с. 41–48]. Сам факт, что этот сюжет был пропущен цензурой, говорит о том, что за женщинами признавалось право на кровную месть.

Конфуцианцы в эпоху Эдо активно осуждали жен даймё и сёгунов, и вздед за ними публицисты эпохи Мэйдзи объявляли, что настала пора уничтожить многовековое правление женщин [283]. Мэйдзийский гражданский кодекс, действовавший в 1898–1945 гг., был основан на конфуцианских идеях и поражал женщин в правах: теперь муж распоряжался имуществом жены, ей требовалось получать разрешение мужа на заключение любой сделки, получение подарков, наследства. Закон о первородстве запрещал женщинам становиться главами семей [262]. Историки объявили, что в семье самураев (иэ) главенствовал pater familias, который командовал младшими братьями, женой и детьми. У кугэ, ремесленников, крестьян и купцов не было pater familias’a. Теперь же все японцы должны были стать самураями — служить в призывной армии, создавать семью-иэ с наследником — старшим сыном. Иэ — мэйдзийское новшество: у крестьян, составлявших 85 % населения, в разных частях Японии по обычаям наследовал младший сын или старшая дочь, или выбирали самого эффективного, или же наследство делили поровну[2]. Женщины наследовали родительский дом, становились главами семей — в таком случае муж (нюфу, примак) поселялся на территории жены.

Токугава Иэясу считается сторонником первородства: якобы он написал своей невестке Го письмо с объяснением, что необходимо делать старшего сына наследником, а младших — вассалами ради стабильности молодого государства. Японские историки считают это письмо весьма сомнительным, потому что оно не сохранилось: текст есть только в летописи.

Конфуцианский миф

Миф:

Токугава Иэясу, руководствуясь конфуцианской идеологией, создал жесткое сословное деление — самураи, крестьяне, ремесленники, торговцы. По словам историка Р. Боуринга, «самураи были обречены на унылое паразитическое существование» [120, с. 157].

Факт:

Четыре сословия — это построение из нравоучительных трактатов. Указы правителей, в которых самураям запрещается работать, не действовали. Историк К. Вапорис приводит пример самурая из Хатинохэ на севере Хонсю, у которого был свой земельный надел, где он работал сам, а также нанимал крестьян-арендаторов обрабатывать другой его участок. Он служил торговым представителем — доставлял товары из удела своего господина и продавал купцам в Эдо [291]. Купец с Сикоку становится самураем, «мэром» призамкового города, и по-прежнему управляет своим бизнесом [292, с. 208–209]. Самураи работали, были ремесленниками и крестьянами. В Японии этот факт признается на высшем уровне: например, статистику работающих самураев приводил высокопоставленный государственный чиновник, экономист Сакайя Таити [264] в своей книге «Саннин но нидаймэ-дзё (Мори Тэрумото, Уэсуги Кагэкацу, Укита Хидэиэ)». По романам этого автора канал NHK снял две тайга-дорамы — «Портрет Тогэ» о 47 ронинах и «Хидэёси».

Историк В. Боот поясняет: сёгунат не интересовался конфуцианством. Только при таких руководителях, как Токугава Цунаёси (1646–1709) и Мацудайра Саданобу (1759–1829), сёгунат предпринял беспрецедентные и никогда более не повторявшиеся шаги по организации изучения конфуцианства [119, с. 8].

Конфуцианские трактаты создавались не по заказу правительства, а по инициативе авторов. Те получали образование в частных школах, где учебными пособиями служила конфуцианская литература, поэтому авторы применяли конфуцианские идеи в своих рассуждениях. Низкоранговые самураи посвящали правителям восхваления с целью польстить [286, с. 111].

По словам историка К. Тотмана, летописец Хаяси Гахо в работе «Нихон одай итиран» (1652) писал, что Токугава Иэясу получил конфуцианский небесный мандат на Сэкигахаре, победив там «злодеев и бандитов» [179, с. 170]. Цитирую текст «Нихон одай итиран»:

«В первом году Бунроку тайко вел войну в Корее, и слава о нашей нации распространилась в Китае. В 18-й день восьмого месяца третьего года Кэйтё тайко умер в своем замке Фусими в возрасте 63 лет.

В девятом месяце пятого года (1600) Иэясу вел войну с повстанцами; он победил их, и с тех пор Япония наслаждается миром: слава Иэясу разнеслась по всей империи. Слава ему и его потомкам: их правление будет длиться так долго, пока существует небо и земля» [55, с. 405–406].

Чтобы внушить подданным новую идеологию, требуются проповедь, образование и публицистика. Посмотрим, как обстояли дела в токугавской Японии:

Проповедь:

Государство обеспечило посещаемость буддийских храмов. Именно буддийские монахи стали государственными чиновниками: сёгун выдавал храмам земельные наделы, а населению вменили в обязанность регистрироваться в этих храмах, посещать буддийские религиозные праздники и приглашать духовенство для похоронных обрядов. При этом Токугава Иэясу потребовал, чтобы буддийские монахи были грамотными, а неграмотных изгоняли из храмов.

Одним из многих ученых монахов, работавших на Токугаву Иэясу, был конфуцианец Хаяси Радзан (1583–1657). Токугава нанял его в 1605 г., приказал ему стать буддийским монахом, запретил строить конфуцианский храм в Эдо и школу в Киото. Этот пример доказывает, что Токугава Иэясу не имел намерений навязывать подданным конфуцианство. После Сэкигахары прошло 30 лет, и наконец сёгун Иэмицу согласился выделить Хаяси Радзану земельный участок под храм, но отказал в финансировании строительства.

Образование:

Токугава Ёсинао, сын Иэясу, и Токугава Мицукуни (Мито Комон), внук Иэясу, были приверженцами конфуцианства. Изучая конфуцианство, оба они сделали вывод, что тэнно приоритетнее, чем сёгун. Оба спрашивали у сёгуна разрешения открыть конфуцианские школы в своих уделах, но сёгун не позволил [118, с. 56–59].

В эпоху Эдо не существовало единой образовательной программы. Она появилась в эпоху Мэйдзи: именно тогда начали внушать, что верность господину — тэнно и работодателю — это старинная самурайская традиция, которую мэйдзийские идеологи разработали на основании конфуцианской морали. Расцвет конфуцианской идеологии, практическое ее использование в управлении государством — это именно эпоха Мэйдзи [273, с. 394].

Публицистика:

В эпоху Эдо конфуцианцы активно критиковали правительство. Они высказывались против системы санкин-котай, считая ее злом, ведущим к урбанизации и развитию коммерции. К примеру, Накаэ Тодзю (1608–1648), выступавший против разделения крестьян и воинов, отправил своих вассалов в село, заявив, что физическая работа закаляет самураев. Кумадзава Бандзан (1619–1691) писал, что разделение крестьян и самураев — неудачная идея: боеспособность армии понижается. Его заключили под стражу за призывы всем из городов перебраться в села и сажать деревья. Его работодатель, даймё Икэда Мицумаса, по приказу сёгуна закрыл конфуцианские школы в своем уделе. Араи Хакусэки (1657–1725) вспоминал, что в годы его молодости даже образованные люди не знали, чем конфуцианство отличается от христианства. Он узнал, в чем разница, только от иезуита Сидотти. Араи писал: «Христианство, как и буддизм, позаимствовано с Запада, а люди повсюду тянутся к новинкам… Христианство было запрещено под давлением голландцев, ради развития их бизнеса. В тот момент не было другого учения, не на что еще было опереться, то есть одних варваров победили руками других варваров. Приняли закон, что все жители 60 провинций с самого рождения должны исповедовать буддизм. Желающий практиковать конфуцианство нарушает закон — он обязан поклоняться буддам» [118, с. 54].

Миф:

У Токугавы Иэясу состоял на службе конфуцианец Фудзивара Сэйка. Он влиял на Токугаву и внушал ему идеи переустройства государства по конфуцианскому образцу. Сэйка подружился с корейским военнопленным по имени Кан Хан. Вернувшись в Сеул, Кан Хан рассказал о своих встречах с Сэйкой и интересе нового японского правителя к конфуцианскому учению. Переданные им слова Сэйки о том, что Токугава Иэясу не стремится к внешней экспансии и не будет воевать в Корее, произвели в Сеуле благоприятное впечатление.

Факт:

Фудзивара Сэйка — антипатриот, пытавшийся руками Кан Хана организовать ответный удар Кореи и Китая по Японии.

Из отчета Кан Хана:

Фудзивара Сэйка говорил: «Никогда раньше японцы не жили в такой сильной тревоге. Если Корея объединится с китайской армией, попытается утешить народ и наказать мятежников, то в первую очередь нужно распространить прокламации, написанные каной, среди японских дезертиров и переводчиков. В этих прокламациях подробно объясните, что людям не нанесут вреда ни огнем, ни водой, и если солдаты не будут причинять ущерб по пути следования, то дойдут до самой Сиракавы. Японцы убивали корейцев и причиняли разрушения. Если корейцы будут здесь так же себя вести, то их не пустят дальше Цусимы».

Сиракава — это граница между уделами Токугавы и Уэсуги. По мысли Сэйки, корейцы и китайцы могут оккупировать удел Токугавы полностью.

Кан Хан составил проект военной операции и вместе со своими отчетами передал королю Сонджо. В этих отчетах Сэйка буквально натравливает корейцев на Токугаву:

Фудзивара Сэйка по секрету рассказал: «Вчера я встретил Кобаякаву Хидэаки. Он говорит, будто бы Токугава Иэясу организует еще одно вторжение. «Тогда, — сказал Хидэаки, — я опять пойду в Корею». Пока Хидэёси был жив, Токугава выступал против корейской кампании. Сейчас он намеревается снова напасть на Корею, потому что у него плохие отношения с Маэдой Тосинагой и Укитой Хидэиэ.

Они считают, что их силы будут истощены, если они пошлют войска в Корею. Если Токугава в текущем году не помирится с Маэдой, то не будет вынесено решение по внешней политике. Тогда Корее ничто не угрожает. Но если они помирятся, новой войны не миновать. Война начнется в следующем году. Корея должна готовиться к войне. Корейцы ни в чем не виноваты, но они пострадали от вторжения Хидэёси».

Тут из дома Кобаякавы Хидэаки вышел Риан, доктор, и сказал, что Токугава Иэясу нападет на Корею в будущем году.

Я не мог подавить свое удивление и сомнения. Я отложил отъезд на несколько дней и стал выяснять у местных… На Анкокудзи Экэя работали корейцы.

Все они сказали, что следующие несколько десятков лет японцы будут заняты гражданской войной, и Корее не о чем волноваться…

В корейской хронике «Сонджо силлок» за 33-й год правления Сонджо говорится, что королевские советники обсуждали это сообщение на заседании по вопросам внешней политики. Советники пришли к выводу, что Фудзивара Сэйка и Кобаякава Хидэаки дезинформировали Кан Хана.

Рис. 5. Кан Хан. Памятник рядом с конфуцианской академией Нэсан Совон, открытой в его честь в 1635 г. Южная Корея.

Сэйка не был приближенным Токугавы Иэясу. Он был кугэ из провинции Харима; на его родине в городе Мики стоит памятник ему. В детстве Сэйку как младшего сына постригли в дзенские монахи. Поместье его родителей разорили самураи Бэссё Нагахару, убив его отца и брата, а вскоре и самого Бэссё осадил Хасиба Хидэёси, вынудив совершить сэппуку взамен на сохранение жизни гарнизона.

Как знаток китайского языка, Сэйка работал в Нагое (совр. Карацу) на Кюсю и участвовал в приеме корейских послов. Там он познакомился с Токугавой и в 1593-м поехал в Эдо, где читал Токугаве лекцию по книге «Основы управления в период Чжэнь-гуань», в которой правителю предлагается назначать мудрых советников и заботиться о долговечности династии. По словам Хаяси Радзана, который готовил японское издание этой книги, ее издавна использовали в Японии как пособие по государственному управлению, и Токугава Иэясу многократно устраивал ее чтения, но Фудзивару Сэйку забраковал за острый язык и эксцентричный вид. Сэйка носил шэньи, белую одежду конфуцианца, и брил только виски, а волосы на макушке отпустил. Токугава предпочел в дальнейшем нанять Хаяси Радзана, который согласился постричься в буддийские монахи, брить голову и носить облачение. Хаяси Радзан отмечал, что Сэйка странно выглядел, но был таким резким, что остальные боялись обсуждать его внешний вид.

Универсальный гуманитарий Сэйка был учителем Кобаякавы Хидэаки, а с его братом Киноситой Кацутоси писал стихи и изучал «Дао дэ цзин» и «Чжуан-цзы».

В 1600 г. Сэйка был сателлитом западного даймё Акамацу Хиромити из провинции Тадзима, где серебряные рудники. Сэйка уговорил его открыть конфуцианский храм и обучил ритуалам, которые Акамацу исполнял с вассалами в конфуцианских облачениях.

Акамацу был женат на сестре Укиты Хидэиэ и дружил с Исидой Мицунари. Сохранилось письмо, в котором Исида благодарит Акамацу за то, что тот его направил к мастеру Хонъами Коэцу, который украсил Исиде рукоятку ножа (когатана).

Акамацу воевал на западной стороне, после Сэкигахары перешел на сторону победителя, участвовал в осаде замка Тоттори и был приговорен к сэппуку за поджог призамкового города.

Учеником Сэйки был Исида Масадзуми, брат Мицунари — об этом писал Хаяси Радзан в некрологе «Сэйка-сэнсэй гёдзё». Поэтому считается, что данные об Исиде Мицунари получены Кан Ханом от Сэйки.

Мицунари приглашал его к себе в Саваяму, но неизвестно, приехал ли Сэйка: началась война.

В дальнейшем мы рассмотрим теорию заговора Фудзивары Сэйки и его роль в гражданской войне 1600 г.

Рис. 6. Фудзивара Сэйка. Памятник в Мики.

Миф:

Конфуцианцы подсказали Токугаве Иэясу и его чиновникам, что земледелие должно стать экономической опорой власти. Причина — отвращение конфуцианцев к торговле.

Факт:

У Токугавы не было конфуцианских политтехнологов. Хаяси Радзан жаловался в переписке, что конфуцианство остается его частным хобби, не востребованным руководством.

Помимо китайской классики, Токугаве читали лекции по «Повести о Гэндзи», которая использовалась как учебник по государственному управлению [163, с. 163–164]. Новый проект можно было бы почерпнуть только у европейских консультантов, если бы те считали выгодным переформатировать японскую управленческую технологию. Европейцы же выкачивали из Японии серебро и рабов.

Кан Хан:

Год за годом в Японию привозят ослов, мулов, верблюдов, слонов, павлинов и попугаев. Иэясу и остальные, следуя за модой, дорого платят золотом и серебром или копьями и мечами. Поскольку здесь втридорога покупают все бесполезные вещи, купцы с радостью едут в Японию. На японских рынках выставляют китайские товары и европейские продукты.

А в самой Японии, помимо золота и серебра, ничего особенного не производят. Так мне сказали.

Франческо Карлетти, итальянский купец и работорговец:

Япония — одна из самых красивых, лучших и удобных стран для ведения торговли… таким образом можно очень быстро разбогатеть, потому что им требуются любые изделия, а серебра в уплату у них великое множество [40, с. 129].

Подведем итоги. Неверно представлять западную и восточную коалиции как две политические партии с готовыми программами. Эти программы для них были написаны много лет спустя по методу «все сёгуны — один сёгун». Сами названия коалиций — западная и восточная — впервые появились в «Исида гунки» (1698), запрещенной книге, которую опубликовали в 1914-м.

В мифах о войне 1600 года говорится, что Токугава собрал армию и двинулся на столицу, чтобы захватить власть, а Исида встретил его на Сэкигахаре и попытался остановить. Весь конфликт выглядит, как дуэль. Это впечатление обманчиво. В реальности конфликт не был официально запланирован. Никто не знал заранее, когда и где произойдет решающая битва. Не существует свидетельств современников, в которых Токугава до Сэкигахары выступал бы с прокламациями, что намерен захватить Японию. Он не произносил речей, не обещал реформ, не писал писем с планами на будущее. Он даже не заявлял, что станет сёгуном.

Миф о титулах

Миф:

Исида Мицунари был крестьянином, Хидэёси сделал его самураем.

Факт:

Исида по происхождению самурай, а крестьянином стал в позднейшей литературе: его отождествили с Хидэёси.

Миф:

Исида Мицунари был потомком древнего аристократического семейства Фудзивара, некогда контролировавшего правительство Японии, и поэтому имел право на власть.

Факт:

У японцев такого мифа нет. Он восходит к англоязычной книге Энтони Брайанта «Сэкигахара»: Исида Мицунари представлен как «потомок древних королей».

К роду Фудзивара также относились Токугава Иэясу (впоследствии Минамото) и Ода Нобунага (впоследствии Тайра). Эти два примера доказывают, что принадлежность к роду Фудзивара не дает никаких эксклюзивных прав. Напротив, Ода и Токугава предпочли вписаться в другие роды.

Другие представители рода Фудзивара: Като Киёмаса, Като Ёсиаки, Сайто Досан, Маэда Гэнъи, Киккава Хироиэ, Уэсуги Кагэкацу, Ии Наомаса, Датэ Масамунэ, Курода Нагамаса.

Миф:

Исида не мог стать сёгуном, потому что сёгуны — это Минамото, а он Фудзивара и мог поэтому стать всего лишь кампаку.

Факт:

Пример Оды Нобунаги говорит о том, что должности не закреплены за определенными родами: в 1582 г. тэнно предлагал Оде стать сёгуном, дайдзё-дайдзином или кампаку, на выбор.

Чтобы стать сёгуном, нужно иметь как минимум 5-й придворный ранг. Именно 5-й ранг был у Исиды Мицунари, как и у большинства даймё.

Должность кампаку выше сёгуна: чтобы стать кампаку, нужно иметь 1-й придворный ранг. Фактически кампаку — отец города Киото, поэтому течение столетий только пять семей кугэ выдвигали кампаку — Нидзё, Кудзё, Коноэ, Итидзё, Такацукаса. Чтобы вписаться в ряды кугэ, Хидэёси был вынужден дать взятки всем пяти этим семьям, а самую большую — Коноэ Сакихисе за усыновление.

Исторический Исида Мицунари не выдвигал свою кандидатуру на пост правителя Японии, поэтому фантазирование о его титулах относится к области беллетристики.

Миф о сильной руке

Представления о японских правителях основаны на «теории великого человека» — появляется сильная рука и резко преобразовывает общество.

Могущество японских правителей сильно преувеличено. Тоётоми Хидэёси не имел администрации и военных баз в регионах и по этой причине не мог контролировать население. В позднейших политических мифах у Японии осталась всего одна проблема — честолюбие Токугавы, который «всего лишь захватил для себя уже консолидированную другими страну».

После смерти Хидэёси Япония не была похожа на готовый пирог, который «Иэясу съел». Если придерживаться этой кулинарной метафоры, то Хидэёси собрал ингредиенты (прекратил междоусобицы и обложил даймё налогами), но не смог замесить тесто (провести реформы) и тем более испечь пирог (вырастить мирное поколение). Режим Тоётоми представлял собой шаткую коалицию 214 региональных лидеров, готовых в любой момент продолжить междоусобицы.

Миф:

Все крупные даймё хотели захватить Японию. Токугава Иэясу мечтал об этом с юных лет, когда еще служил Имагаве Ёсимото: тот хотел захватить Киото и стать сёгуном. Когда наставник погиб в бою, Токугава сам начал осуществлять его план.

Токугава мог быть заказчиком убийства Оды Нобунаги. Тоётоми Хидэёси боялся Токугаву, считая его своим главным соперником в борьбе за власть. Он выселил Токугаву в Канто, чтобы оттянуть неизбежный захват власти: обустройство на новом месте занимало десяток лет.

Факт:

Нерентабельно возить грузы по немощеным горным дорогам без мостов. Река — уже готовый маршрут, перевоз товаров по реке физически легче и быстрее. Товары со всего речного бассейна сплавляются вниз по течению, в порт у моря. Каждый такой порт отделен горным массивом. Сам рельеф Японии создает независимые княжества, и сообщение между портами становится возможно только с развитием каботажного плавания. Реальная угроза — это не захват власти в «объединенной» Японии, а сепаратизм региональных лидеров.

В эпоху Сэнгоку каждый даймё считал себя правителем отдельной страны. Например, Имагава Ёсимото пытался захватить земли соседей, но не говорил, что хочет захватить весь архипелаг или город Киото. Желание стать сёгуном ему приписали постфактум, на том основании, что любой крупный даймё будто бы хотел объединить архипелаг. Такэда Сингэн и Уэсуги Кэнсин не заявляли о намерениях основать свой режим: они воевали под эгидой сёгуна Асикаги.

Токугава не мог быть заказчиком убийства Оды: Оду ликвидировали во 2-й день 6-го месяца 1582 г., а у купца Имаи Сокю из Сакаи была назначена чайная церемония с Токугавой на 3-й день 6-го месяца («Имаи Мунэхиса никки»). Если бы Токугава готовился к ликвидации Оды, то договорился бы о чайной церемонии раньше.

Представление, что Тоётоми Хидэёси считал Токугаву опасным соперником, характерно для мифологического мышления: время стоит на месте, люди не меняются, есть только вечные друзья и вечные враги. Если Токугава взял Осаку в 1615 г., то все об этом знали еще 30 лет назад.

Исторический Тоётоми отдал Токугаве под управление лучшие земли, таким образом усилив его. Именно в Канто в течение 350 лет был второй центр силы и власти. Для сохранения мира правителю нужно было доверить Канто надежному человеку без склонности к сепаратизму. Чтобы новый хозяин Канто не пытался злоумышлять, Хидэёси постоянно держал его при себе — в Киото-Осаке, в ставке на Кюсю, а землями в Канто управляли вассалы Токугавы.

Согласно дневнику визита Мори Тэрумото в столицу, Токугава входил в число родственников, с которыми Хидэёси принимал западных гостей и подарки. Токугава сидел вместе с матерью Хидэёси, его братом Хидэнагой, племянником Хидэцугу и приемным сыном Укитой Хидэиэ. Мори был вынужден дарить подарки не только Токугаве, но и его старшим вассалам Хонде и Окубо. В другие дни Мори наносил визиты к менее важным персонам [29].

Тоётоми относился к Токугаве Иэясу, как к члену семьи: отдал за него замуж сестру, а перед своей смертью заключил помолвку между Хидэёри и Сэн, внучкой Токугавы. В отчетах иезуитов Пасио [21, с. 105–108] и Валиньяно [53] говорится: умирающий Хидэёси собрал «князей и дворян» и объявил всем, что назначает Токугаву Иэясу правителем Японии. Тайко заставил всех поклясться, что они будут слушаться Токугаву, и тем самым приравнял их к вассалам Токугавы. По словам Пасио, умирающий тайко был в здравом уме и трезвой памяти, а Токугава плакал крокодиловыми слезами и отказывался от должности, втайне радуясь. Перед смертью Хидэёси сказал сыну, что отныне тот должен считать своим отцом не Хидэёси, а Иэясу, которому он его доверил.

Современные японские историки уже отошли от представлений, что в войне 1600 г. Токугава все знал наперед и всеми манипулировал.

Историк Хорикоси Юити говорит, что Токугава Иэясу не провоцировал своих врагов на объявление войны, чтобы выманить их на поле боя и там прихлопнуть их всех одним ударом. Токугава не пытался захватить власть. Она у него уже была. Токугава пытался ее удержать [208].

Историк Такахаси Ёскэ считает, что у Токугавы не было честолюбивых планов до Сэкигахары. «Иэясу пылал амбициями» — домыслы позднейших авторов на том основании, что он основал сёгунат: если он стал правителем, значит, давно хотел захватить Японию.

Историк Годза Юити говорит, что псевдонаучные теории заговоров делаются по общему шаблону: один человек все просчитал заранее, и все события шли по его плану. Агрессора называют жертвой, а жертву — подлым провокатором. Годза говорит: когда в первый раз встречаешь это утверждение, то поверить можно. Но когда читаешь обо всех победителях одно и то же, становится ясно: все победители не могли заранее предусмотреть и учесть любой шаг множества врагов [191].

Отчет иезуитов:

Армия найфу действовала оперативно по той причине, что у них был один главнокомандующий, тогда как у врагов командовало множество людей, что привело только к промедлению и задержкам. Бугё медлили, и возможность справиться с ситуацией оказалась упущена, пока они вели обсуждения между собой.

Персонаж Исида Мицунари, могущественный лидер западной коалиции — на деле собирательный образ. Позднейшая литература представляла его лидером, чтобы не задеть представителей могущественных воинских домов. Дом Исида был разрушен, и десятки лет спустя летописцы приписывали покойному Исиде Мицунари деятельность остальных участников.

* * *

В следующей части книги проводится анализ войны 1600 года на основании синхронных источников.

Источниками служат письма самих участников событий, отчеты иезуитов и дневники кугэ — придворных и монахов. Самураи постоянно заказывали в храмах молитвы за здоровье и успех, платили золотом и серебром, устраивали праздники и поэтические вечеринки на территории храмов.

Авторы дневников активно общались с руководством западной коалиции в разгар событий.

• Гиэн Дзюго — настоятель киотского храма Дайго. Он сын кампаку Нидзё Харуёси и племянник сёгуна Асикаги Ёсиаки. В храме Дайго был пункт сбора армии — западная коалиция выдвинулась оттуда на операцию в провинции Исэ.

• Ямасина Токицунэ — врач. Он лечил представителей всех сословий — приглашали его и к правителям Тоётоми Хидэцугу и Токугаве Иэясу, и к духовенству Хонгандзи, и к городским ремесленникам.

• Нисинотоин Токиёси — придворный и врач. Он много бывал у Нэнэ как родственник ее старшей фрейлины Кодзосу. Придворные курсировали между резиденцией тэнно и Осакским замком, выясняя обстановку.

• Бонсюн — настоятель осакского храма Тоёкуни, где почитался Хидэёси.

• Тамонин Энсюн — настоятель храма Кофукудзи в Наре.

Перечисляя причины проигрыша западников, востоковеды указывают, что Токугава разослал около 200 писем с агитацией, а Исида — очень мало. Как выяснилось, письма Исиды — крайне сомнительного происхождения. Они взяты из летописей. Такова ситуация не только с письмами Исиды, но и любого другого даймё, участвовавшего в войне. Переписчик мог выдумать текст полностью или внести любые нужные правки.

Экземпляры писем предъявил потомок Санады в 1921 г. По легенде, сундук с этими письмами денно и нощно охраняли пять вассалов в течение всей эпохи Эдо. Наконец сундук вскрыли, и там оказались письма от всего руководства западной коалиции. Биограф Исиды Тани Тэцуя замечает, что письма Исиды и Токугавы лежали совершенно открыто в одной шкатулке, стоявшей в токонома.

Необходимо отметить, что авторы документов ставили только день и месяц, год не указывали. Поэтому документы датированы исследователями.

В переписке упоминается множество географических названий. Читателям электронной версии книги будет удобно воспользоваться google-картой, на которой автор отметил все эти объекты: https://drive.google.com/open?id=1UOj5VS5Iv1oEpfjnr-rPwnthNVPQpaeh&usp=sharing

Часть II.

Сэкигахара в первоисточниках

Завещания Тоётоми Хидэёси

На излете своего правления Тоётоми Хидэёси создал правительство из десяти человек: пятерых чиновников-бугё (даймё средней руки) и пятерых регентов — самых богатых людей Японии.

Хидэёси приписываются три завещания. Только одно написано от его имени — небольшая записка, которая находится в музее Мори в Ямагути. Это не оригинал, а копия:

Иэясу, Тикудзэн [Маэда Тосииэ], Тэрумото, Кагэкацу, Хидэиэ.

Я умоляю вышеперечисленных заботиться о Хидэёри до его совершеннолетия. Это моя единственная просьба. Я снова и снова умоляю вас позаботиться о Хидэёри. Я объяснил подробности тем пятерым. Мне больно расставаться. На этом все.

5-й день, 8-й месяц

Печать Хидэёси

Остальные два — списки распоряжений, записанные (по оптимистичным предположениям) приближенными правителя. Первый находится в коллекции университета Васэда в Токио и взят из документов семейства Миябэ [113, с. 299–303].

Список Миябэ

1. Найфу [Токугава Иэясу], Тосииэ, Тэрумото, Кагэкацу, Хидэиэ. Согласно устному распоряжению тайко, этим пятерым надлежит сотрудничать между собой и заключать браки по общему согласию.

2. Токугава Иэясу должен в течение трех лет жить в столице. Его собственными землями будет управлять Токугава Хидэтада.

3. Из пятерых бугё главными назначаются Маэда Гэнъи и Нацука Масаиэ. Остальные трое по очереди исполняют обязанности комендантов замка Фусими. Токугава Иэясу отвечает за всё в замке.

4. Два бугё должны постоянно присутствовать в Осакском замке.

5. Когда Хидэёри переедет в Осаку, туда же должны переехать жены и дети самураев.

В этом списке наибольший интерес представляет третий пункт. Исида Мицунари не является главным бугё. Он — один из бугё, управляющий Нижним Киото. Комендантом Киото был Маэда Гэнъи, который решал все военно-административные вопросы в столице [256] и закономерно был назван лидером бугё. Нацука Масаиэ управлял финансами дома Тоётоми.

Токугава Иэясу и два главных бугё, Маэда и Нацука, должны руководить из правительственного замка Фусими.

Второй список сохранился в документах семейства Асано [187, с. 6364]: считается, что свояк Хидэёси, бугё Асано Нагамаса, записал распоряжения правителя [113, с. 308].

Список Асано

1. Найфу [Токугаве Иэясу], ввиду его давних добродетелей и завязавшейся дружбы с тайко, надлежит растить Хидэёри, как собственного внука, и выдать за него замуж свою внучку Сэн. Его уравновешивают Маэда Тосииэ и пять тосиёри.

2. Дайнагон [Маэда Тосииэ], ввиду его добродетелей и давней дружбы с тайко, становится опекуном Хидэёри. Его уравновешивают Токугава Иэясу и пять тосиёри.

3. Эдо тюнагон [Токугава Хидэтада], ввиду родства с Хидэёри, будет заботиться о нем и в дальнейшем исполнять обязанности своего отца Иэясу, когда тот постареет.

4. Хасиба Хидзэн [Маэда Тосинага] будет исполнять обязанности своего отца Тосииэ, когда тот постареет. Тогда он станет опекуном Хидэёри. Он получает чайницу Хасидатэ и вакидзаси Ёсимицу, а также 100 тыс. коку.

5. Бидзэн тюнагон [Укита Хидэиэ], которого тайко растил с детства, обязан не оставлять Хидэёри. В числе пятерых бугё ему надлежит сотрудничать с пятью тосиёри усердно, милостиво и без предубеждений.

6. Кагэкацу и Тэрумото, ввиду их добродетелей, надлежит заботиться о Хидэёри. Это было лично сказано Тэрумото и передано Кагэкацу, поскольку он уехал домой.

7. Если один из тосиёри совершит неподобающее действие, поначалу держите мечи в ножнах и попробуйте помирить конфликтующие стороны. Если же это невозможно, придется наказать нарушителя — в таком случае считайте, что карающий меч в руке самого тайко. К Хидэёри же относитесь так, как бы поступил с ним сам тайко.

8. Пять тосиёри отвечают за управление житницами. Перераспределения житниц проводятся с письменного согласия Иэясу и Тосииэ. Когда Хидэёри вырастет и потребует отчетов, ему будут предъявлены документы обоих.

9. Все дела решать с одобрения Иэясу и Тосииэ.

10. Иэясу поселяется в замке Фусими и занимается государственными делами. Маэда Гэнъи и Нацука Масаиэ становятся комендантами замка. Токугаве Иэясу дается беспрепятственный доступ в башню.

11. Хидэёри поселяется в Осакском замке. Тосииэ становится опекуном и отвечает за всё окружающее. Стража замка должна служить им. Маэде Тосииэ дается беспрепятственный доступ в башню.

Эти 11 пунктов должны быть оглашены не только тосиёри, но и женщинам в замке.

Токугава Иэясу, Маэда Тосииэ, Уэсуги Кагэкацу, Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ в данном списке называются бугё.

Словом тосиёри обозначены Маэда Гэнъи, Нацука Масаиэ, Асано Нагамаса, Исида Мицунари и Масита Нагамори.

В литературе их обычно называют «тайро» (самые богатые люди Японии) и «бугё» (чиновники). В источниках слово «тайро» отсутствует. Это анахронизм, эдоская должность. Некоторые авторы при переводе источников на современный японский заменяют «бугё» на «тайро». Сами японцы и переводчики из-за лишнего термина иногда путают участников событий и их обязанности.

В письме к Мори от 8-го месяца 1598 г. Хидэёси распределял сферы влияния:

• Токугава Иэясу отвечает за восток,

• Уэсуги Кагэкацу — за север (Осю),

• Маэда Тосииэ — северо-восток (Хокурику),

• Тоётоми Хидэёси — центр (Кинай),

• Мори Тэрумото — запад.

В письме к Токугаве Иэясу тайко уточнял, что доверяет ему Осю, то есть ставил Уэсуги в подчиненное положение относительно Токугавы.

Рис. 7. Регионы Японии.

Согласно «Хаги бацуэцуроку», тайко сказал, что Мори Тэрумото должен присматривать за Укитой Хидэиэ и, если тот поведет себя неподобающе, отрубить ему голову, а если Токугава Иэясу будет игнорировать непотребство, то Хидэёси дотянется с того света и уничтожит его.

После смерти правителя бугё провели катамивакэ — раздачу подарков:

• Токугаве Иэясу — картину «Паруса возвращаются с дальних берегов» и 300 золотых монет,

• Маэде Тосииэ — меч работы Масамунэ и 300 золотых монет,

• Ёдо-доно — 7 тыс. медных монет,

• Маэде Го — 7 тыс. медных монет,

• Исиде Мицунари — вакидзаси работы Ёсимицу и 50 золотых монет,

• Като Киёмасе — 30 золотых монет и т. д.

По словам Пасио, это сам Хидэёси распределил подарки своим приближенным.

Рис. 8. Паруса возвращаются с дальних берегов. Китай, XI век. Национальный музей Киото [280].

В 5-й день 8-го месяца 1598 г. бугё заключили соглашение с Токугавой и Маэдой, что перераспределение земель от имени Хидэёри не будет проводиться, пока господин мал и не может самостоятельно разбирать территориальные споры [69, с. 179].

Миф:

Исида Мицунари был лидером клана Тоётоми после смерти Хидэёси.

Факт:

Хидэёси стал главой кугэ и сделал своих приближенных кугэ, продав им титулы: тюнагон — средний советник, дайнагон — старший советник, найфу — средний министр. Пользуясь термином историка Ябэ Кэнтаро, Хидэёси создал с ними семью-сэйганари — этим термином описывают породнившихся кугэ: выдал сестру замуж за Токугаву Иэясу, а сыну сосватал внучку Токугавы. Усыновил Укиту Хидэиэ, удочерил Маэду Го, поженил их, а их дочку просватал за сына Мори Тэрумото. Племянницу выдал замуж за Мори Хидэмото. Племянника отдал на усыновление в дом Мори, и тот принял имя Кобаякава Хидэаки, а женился на двоюродной сестре (приемной дочери) Мори Тэрумото.

Исида Мицунари — даймё средней руки, не породнился с Хидэёси. Тайко сам выбрал лидеров клана. Маэда Тосииэ — опекун Хидэёри (оморияку). Он живет в одном замке с Хидэёри и руководит домом Тоётоми, тогда как Токугава Иэясу занимается государственными делами.

Миф:

Хидэёси запретил регентам менять конфигурацию земельных владений. Он приказал законсервировать все до совершеннолетия Хидэёри. Этот приказ был невыполнимым, но психическое здоровье тайко пошатнулось, и он оставил противоречивое завещание. Токугава нарушил волю тайко и начал перераспределять земли.

Факт:

Согласно списку Асано, Хидэёси допускал перераспределение земель.

Миф:

Даймё — это землевладелец.

Факт:

Даймё — это управляющий. Поэтому Хидэёси может отстранить его от занимаемой должности. Замок даймё и бараки самураев — это административные здания, подлежащие инспекции при переводе даймё и его аппаратчиков в другой удел.

«Удел — это имущество, временно доверенное вассалу», — указ Хидэёси об ограничении миссионерской деятельности [45, с. 197].

Сам Хидэёси управлял тремя провинциями Кавати, Идзуми и Сэтцу, оцененными в 650 тыс. коку. По результатам земельного кадастра (тайко кэнти) Хидэёси отделил у каждого даймё участки и обложил налогом на свое персональное содержание. Эти участки называются житницами тайко (тайко кураирити). Например, документ от 1595 г. о результатах переписи в уделе Сатакэ отводит 10 тыс. коку на персональное содержание Хидэёси — регулярная выплата. Одноразовая выплата 3 тыс. коку назначалась инспекторам Масите и Исиде, проводившим перепись [117, с. 122–123]. Этими землями управляли все те же даймё, пересылая продукцию житниц тайко в Осаку. Фиксированная сумма (10 тыс. коку от Сатакэ) отправлялась в Осаку, если же был неурожай, то даймё, управляющий житницей, докладывал недостающую сумму из своего кармана.

Тайко конфисковывал земельные участки за ненадлежащее исполнение обязанностей в регионах. Так у него набралось 2,2 млн коку. Он присылал в житницы своих чиновников, которые следили за сбором налогов.

В качестве примера рассмотрим ситуацию в Овари, родной провинции тайко. В 1590 г. Хидэёси переселил Токугаву Иэясу на отвоеванные у Ходзё территории, а Оде Нобукацу из Овари предложил занять бывшую территорию Токугавы. Ода Нобукацу отказался. За это Хидэёси снял Оду с управления уделом и назначил туда своего племянника Тоётоми Хидэцугу, но вскоре обвинил в неумении управлять провинцией. Таким образом, конфликт между дядей и племянником начался еще до рождения Хидэёри. В 1595 г. Тоётоми Хидэцугу покончил с собой, когда дядя заподозрил его в заговоре и обвинил в растрате казны для подкупа сторонников. Провинцию Овари разделили на части. Главный замок Киёсу достался Фукусиме Масанори, кузену Хидэёси. Землями, конфискованными в пользу Хидэёси, стал управлять Исида Мицунари.

Пока самураи воевали в Корее, Хидэёси конфисковывал у них земли за различные провинности. Самые громкие потери — Симадзу лишились куска; Кобаякава отправился в более скромный удел в провинции Этидзэн. У Отомо был конфискован весь удел, а самого его Хидэёси заставил постричься в монахи и отправил в храм Хонкокудзи в Ямагути, на территорию Мори.

Итак, после смерти Хидэёси японские земли разделены в шахматном порядке: удел даймё — житница тайко — удел даймё — житница тайко.

Миф:

Кокудака — это доход.

Факт:

Кокудака — это фискальная оценка удела, необходимая для расчета налогов и повинностей. Эти цифры — кокудака — совершенно условны: замер территории и оценка проводились на глазок, и в каждом уделе сохранялись свои меры длины, площади, веса [121, с. 77–79, 82–83].

Покушение на Токугаву Иэясу

Миф:

Исида Мицунари решил ликвидировать Токугаву Иэясу, чтобы сохранить свою должность.

Факт:

В «Тода Самон обоэгаки», записках вассала Токугавы, говорится, что Исида сообщил Токугаве о смерти тайко. С того момента они сдружились [94, с. 375].

Хидэёси сам назначил Токугаву Иэясу своим преемником, и Исида был намерен сотрудничать с ним. Он мог использовать родственные связи:

• Дети Токугавы и Исиды связаны кровным родством. Исиде служил самурай Ямада Кодзукэ-но-сукэ, родной брат Тяа-но-цубонэ, спутницы Токугавы Иэясу и матери двоих его детей. Исида выдал старшую дочь замуж за сына Ямады Кодзукэ.

• Дом Санада связан родством и с Исидой, и с Токугавой. Сестра Санады Нобуюки замужем за шурином Исиды Мицунари. Знаменитый воин Хонда Тадакацу, вассал Токугавы, породнился и с господином, и с семьей Санада: его дочь Ина замужем за Санадой Нобуюки, а сын Тадамаса женат на Куме, внучке Токугавы Иэясу. Эйко, сестра Хонды Тадакацу, замужем за Нацукой Масаиэ. Дочь Отани Ёсицугу замужем за Санадой Нобусигэ (Юкимурой) [100, с. 124].

При жизни Хидэёси Исида и Токугава не сотрудничали. Есть только байка, что в 1590 г. Хидэёси продал наследнику Токугавы иероглиф из своего имени. Иэясу задумал дать второй иероглиф в честь себя, да вот незадача — имя Хидэиэ уже носил Укита. Заслали к Уките Исиду Мицунари с предложением отказаться от иероглифа «иэ» за 300 серебряных монет. А у Укиты всю семью звали на «иэ». Он возмутился и прогнал Исиду Мицунари («Букодзакки», 1696).

Миф:

Когда Хидэёси умирал, Токугава находился в своем уделе в провинции Оми. Узнав о смерти тайко, Токугава выехал в Фусими.

Факт:

Токугава приехал в Фусими 01.05.1598 и остался там из-за болезни Хидэёси [62, с. 115]. Умирающего правителя окружали все его приближенные, за исключением Уэсуги, который обустраивался в своем новом уделе [61, с. 305].

У Токугавы действительно была житница в Оми, в селе Исибэ. Этот участок появился у него еще до переселения в Канто. Ближайшие соседи — Нацука Масаиэ из замка Минакути и Исида Мицунари из замка Саваяма.

Миф:

Даймё устроили правителю скромные похороны, потому что боялись женской ссоры: если назначить малолетнего Хидэёри распорядителем похорон, то это усилит наложницу Ёдо, а у Хидэёси оставалась законная жена Нэнэ.

Факт:

По словам Пасио, Хидэёси сам посоветовал скрывать факт его смерти до вывода войск из Кореи [48]. Останки правителя хранились в Фусими с 18.08.1598 до похорон 13.04.1599. Кан Хан писал, что даймё скрывали смерть правителя, боясь восстания корейских ветеранов, и это подтверждается письмом пятерых чиновников от 07.05.1600, прямо выражавших опасения, что начнется восстание против Хидэёри, как только Токугава уйдет из столицы.

Настоятель Гиэн писал в дневнике, что планировались пышные похороны.

План этой церемонии попал к фальсификатору, создавшему текст «Похороны Хидэёси» (Хидэёси-ко но сосогёрэцу сидай), в которых якобы участвовали все 214 даймё и 30 тысяч самураев. Церемония не состоялась: даймё, стянувшие войска в город, угрожали начать уличные бои.

Две противоборствующие группировки получили в литературе названия будан и бунти — милитаристы и интеллектуалы/гражданские чиновники. Милитаристы были возмущены, что им не досталось никаких наград за работу в Корее, а чиновники не собирались кого-то награждать.

В Фусими и Осаке сформировались два силовых центра, две «партии», возглавляемые самыми могущественными людьми — Токугавой Иэясу и Маэдой Тосииэ.

Маэда Тосииэ правил тремя провинциями. Он поставлял на продажу шелк и соль. Его крестьяне снимали двойной урожай риса; его замок Канадзава защищал месторождения золота и серы; в его провинции Ното разрабатывались серебряные месторождения, и он не терял ресурсы в Корее — Хидэёси брал деньгами. В одном только 1598 году Маэда передал Хидэёси 453 кг золота и серебра. Производство золоченой фольги приносило городу Канадзава 98 % дохода, и сам Маэда носил золоченые доспехи.

У самураев, проигравших войну в Корее, разгорелись аппетиты на имущество своих соотечественников. Маэде было выгодно переключить их внимание на Токугаву.

10.01.1599 Хидэёри переехал в Осаку, сопровождаемый множеством даймё с семьями. В то же время Маэда Тосииэ наградил Симадзу за доблесть в Корее, передав им житницу тайко на 50 тыс. коку. Остальных ветеранов не наградили.

Рис. 9. Доспехи Маэды Тосииэ. Шлем символизирует хвост рыбы намадзу. Музей золоченой фольги в г. Канадзава.

У Токугавы не было жилья в Осаке. Он остановился в доме мелкого даймё Катагири Садатаки, но, заподозрив опасность, вернулся в Фусими, а там вел светскую жизнь, наносил визиты, принимал гостей. Это было несложно: все даймё жили по соседству, их особняки формировали защитный пояс вокруг резиденции Хидэёси. Служба безопасности Токугавы усиливала меры предосторожности, когда он в Осаке наносил светские визиты в дома мелких даймё, но в Фусими особняки Исиды и Токугавы находились по соседству — на расстоянии выстрела. Никто не стрелял.

Токугава начал подыскивать пары своей родне:

— десятилетнюю внучатую племянницу Матэ посватал за 14-летнего Масаюки, приемного сына Фукусимы Масанори,

— семилетнюю внучку Ман — за 13-летнего Ёсисигэ, сына Хатисуки Иэмасы,

— а когда решил породниться с таким богачом, как Датэ, остальные регенты вчетвером осудили Токугаву. 19.01 Токугаве сообщили, что помолвка его семилетнего сына Тадатэру с пятилетней Ирохой, дочерью Датэ Масамунэ — нарушение воли тайко, запретившего заключать браки без согласия коллег.

Тайко не сам это придумал: в те времена брак должна была признать община. Участие духовенства не требовалось: позвать священника, заключить брак и поставить всех перед фактом было невозможно. Первую религиозную свадебную церемонию провели в 1900 году [284].

В данном случае общественность воспротивилась помолвкам Токугавы. Стороны обсуждали его уход в отставку, и, согласно «Токугава дзикки», он предлагал вызвать из Эдо Хидэтаду вместо себя.

В то же время Токугава был приглашен в особняк мелкого даймё Аримы Нориёри на представление театра но, откуда поспешно уехал, опасаясь за свою жизнь.

Исиду объявили организатором покушения в достаточно позднем тексте «Тодайки» (1624–1644). Авторство этой хроники прписывается Мацудайре Тадааки, господину Химэдзи и внуку Токугавы Иэясу: «В Фусими ходили слухи, что Исида Мицунари готовит покушение на Токугаву Иэясу» — то есть покушения так и не произошло [30].

В эпоху Эдо дом Маэда был богатейшим после дома Токугава. Не стоило заострять внимание на конфликтах предков, притом что уже устоялся образ Исиды — «главного оппозиционера». Маэду Тосииэ изображали как человека, который всех мирил, выступал арбитром.

09.02 Исида Мицунари побывал на чайной церемонии с Датэ, Укитой, Кониси и богатым купцом по имени Камия Сотан, который зафиксировал это мероприятие в своем дневнике. Сотан писал, что атмосфера была приятной, и все разошлись поздно ночью. Пили виноградное вино и пятицветный ликер, приобретенный в Нагасаки [100, с. 120]. На основании этого эпизода и отчета Кан Хана [37, с. 88–89] считается, что Исида, Укита и Кониси (бывший вассал Укиты) вербовали Датэ и Могами в «партию Маэды».

Пятеро бугё, четверо регентов, их родственники и другие сторонники собрались в Осаке, в резиденции Маэды, и готовились к вооруженному конфликту.

Отчет иезуитов:

В королевском дворце собрались все японские князья, и они стянули в Фусими и Осаку более 200 тысяч солдат из разных княжеств. Резиденцию каждого охранял крупный гарнизон.

Тем временем Токугава укреплял свою резиденцию в Фусими, где ему на помощь собирались его сторонники. Например, Отани Ёсицугу, Санада Масаюки, Нобуюки и Нобусигэ (Юкимура) пришли в Фусими защищать Токугаву Иэясу: все они родня [83, с. 40].

29.01.1599, «Гиэн Дзюго никки»:

Столица кишит кантосцами.

Отчет иезуитов:

Мицунари выступил с публичным осуждением Иэясу и его интриг, посягательств на верховную власть. Мицунари вооружился, поддерживаемый остальными правителями. Его посланцы устроили Токугаве перекрестный допрос. Иэясу мягко извинялся и объяснялся, но был не беззащитен: он рекрутировал 30-тысячный контингент из разных провинций — свой максимум, который мог мобилизовать против врагов.

Годза Юити, специалист по теориям заговоров, предупреждает: не нужно воспринимать отчеты иезуитов буквально, когда они возвеличивают своего покровителя — Оду Нобунагу, Исиду Мицунари, мелких даймё с Кюсю. Это способ приподняться в глазах орденского руководства: мол, мы завербовали выдающегося человека.

Другую причину назвал епископ Луис Черкейра:

Бог желает, чтобы все сложилось в пользу его церкви, и мы надеемся, что итог будет в соответствии с нашим опытом: когда идет война, отцам всегда удается добавить нескольких князей к своей жатве, и таким образом христианство неуклонно распространяется, чего не может быть в том случае, когда правит единственный князь, который может повредить христианству в целом, как тайко [47, с. 61–62].

Врач Ямасина Токицунэ записал в своем дневнике, что все бугё и четверо регентов посылали гонцов к Токугаве. Этот автор не выделяет Исиду среди вынесших «вотум недоверия».

Отчет иезуитов:

Найфу [Токугава Иэясу] стал единоличным правителем. Из-за этого другие прониклись к нему сильной антипатией, объединились и устроили заговор против него, планируя вооруженное столкновение. Среди них был правитель трех провинций Хидзэн [Маэда Тосинага], очень богатый князь [Уэсуги] Кагэкацу — оба они были весьма влиятельными бугё. С ними был младший бугё [Исида] Дзибу [Мицунари] — главнейший человек во всем заговоре — и его лучший друг дон Августин [Кониси Юкинага], который всей душой за него… Помимо бугё, многие князья стянули войска и пребывали в боеготовности.

Было непривычно видеть город, запруженный солдатами.

05.02.1599 соправители заключили договор, что не имеют друг к другу претензий, инцидент исчерпан.

Маэда Тосииэ потребовал, чтобы Токугава Иэясу покинул замок Фусими и переселился в особняк Мукайдзима за рекой Удзи: это было условием замирения. Токугава послушался.

Этот особняк принадлежал Хидэёси, а после его смерти достался Токугаве. Мост Бунго-баси соединял обе резиденции [196]. Сейчас некуда водить туристов: особняк Мукайдзима был разрушен вместе с замком Фусими в 1620 г.

В версии событий от Уолтера Денинга есть комичная сцена: «Бугё, узнав, что их попытки покушения на жизнь Иэясу стали известны общественности, и боясь последствий, оделись монахами, встали на колени перед Иэясу, когда он проезжал по Бунго-баси, и попросили прощения. Иэясу их простил» [126, с. 380]. Биографы Исиды отмечают: бугё действительно обрили головы, как монахи, в знак скорби по Хидэёси.

В летописи «Хидэясу нэнпу» говорится, что Хосокава Тадаоки донес, будто бы Исида намерен поджечь особняк Токугавы в Фусими и в суматохе убить его, потому Токугава и переехал. Летописец — монах из храма Дзёкодзи. Это поздний текст: сам этот храм построили в 1665 г. Как и в «Тодайки», говорится о слухах, а не о нападении.

Покушение на Исиду Мицунари

В мифах о Сэкигахаре присутствует внутреннее противоречие: Исида Мицунари был непопулярен, и в то же время Исида Мицунари организовал оппозицию. Он служил послом к домам Уэсуги, Сатакэ и Цугару с севера, Санада и Ода из центра, Мори с запада Хонсю, Симадзу и Сагара с Кюсю, но в литературе не говорится о его красноречии: Исиду описывают как ершистого и высокомерного человека, повсюду наживавшего врагов.

Как Исида Мицунари восстанавливал самураев против себя? Он выполнял самую осуждаемую работу: его руками Хидэёси конфисковывал земли у проштрафившихся даймё. Исида ездил в регионы и следил, как даймё выполняют распоряжения Хидэёси на местах: проводят земельную перепись (тайко кэнти) и шлют в Осаку налоги (нэнгу). Исида принимал отчеты о переписи, по итогам назначалась сумма налога (рисом, деньгами, другими товарами), даймё не могли собрать с подданных эту сумму — тогда Исида давал различным даймё деньги и рис в долг под большие проценты. Он спекулировал на военных поставках — сотрудничал с купцами на Кюсю, делавшими двойной-тройной навар. За это его в позднейшей литературе стали называть отличным математиком и финансовым гением.

В первой корейской кампании Исида был наместником Кореи — Чосон бугё. Оккупантам не подвозили вовремя оружие. Им оставалось только забирать оружие у убитых товарищей. Корейцы нападали на японские склады, а груз, который Исида вез в Йонсан, отбили китайцы. Оккупанты понесли значительные потери. Из-за этого просчета у Исиды испортились отношения со множеством людей («Мори бунко»).

В 1598 г. Мори Хидэмото и два бугё, Исида и Асано, организовывали вывод войск из Кореи. По свидетельству иезуитов, Асано Нагамаса был правой рукой Хидэёси, а после его смерти оказался в конфликте с остальными бугё: следовательно, его сын Юкинага мстил коллегам отца. Конфликт Асано с Исидой обострился во время вывода войск из Кореи, и каждый из них заручился поддержкой целой группы даймё, которые «привезли свои разногласия из-за моря», как Като и Кониси. Исида поддерживал своего «очень близкого друга» Кониси, Фукусима поддерживал своего кузена Като [224, с. 19–20].

В 3-й день 3-го високосного месяца Маэда умер, и той же ночью произошел скандал: покушение на Исиду Мицунари.

Хосокава Тадаоки, Хатисука Иэмаса, Фукусима Масанори, Тодо Такатора, Курода Нагамаса, Като Киёмаса, Асано Юкинага угрожали убить Исиду Мицунари в Осаке. Тогда он сбежал в замок Фусими. У призамкового рва сгрудились отряды недовольных даймё, требуя самоубийства чиновников, находившихся в правительственном замке.

Миф:

После смерти Хидэёси Исида Мицунари и Токугава Иэясу покушались друг на друга. Оба задействовали ниндзя — убийц и шпионов. Первым Исида организовал покушение на Токугаву, но служба безопасности Токугавы ликвидировала убийц. В ответ Токугава натравил на Исиду семерых своих сторонников.

Исида догадался, что нужно прятаться в доме самого главного врага: Токугава пощадит Исиду, чтобы тот возглавил оппозицию — будет удобно раздавить всех несогласных одним махом.

Исида в женском платье приехал в особняк Токугавы и попросил защиты. Главный враг согласился. Вскоре прискакали враги Исиды, и Токугава прогнал их.

Факт:

Этот кинематографичный эпизод придумали в ХХ веке с легкой руки историка Токутоми Иитиро. Началось с лаконичной фразы составителей генштабовской «Военной истории»: Исида Мицунари «примчался в Фусими и отдал себя на милость Иэясу». Токутоми расцветил эту фразу подробностями и в книге «Раннее Новое время. История Японии» (1934) опубликовал известную на Западе версию: Исида в женском паланкине приехал в Фусими к Токугаве: «Теперь птичка оказалась за пазухой у охотника». Киношники добавили ниндзя-убийц, крадущихся во тьме.

В реальности не было тайного покушения на Токугаву Иэясу. Был официальный «вотум недоверия» и открытая военная угроза со стороны группировки Маэды.

Покушение на Исиду Мицунари было путчем, попыткой свергнуть чиновников Хидэёси. Согласно дневникам кугэ, под угрозой оказались 10 чиновников, а имена называет настоятель Тамонин в записи от 09.03.1600: «В Фусими заперлись Исида Мицунари, Масита Нагамори, Маэда Гэнъи и остальные. Готовы отбиваться».

Миф:

Токугава Иэясу — организатор путча.

Факт:

Среди японских историков не существует единого мнения, руководил ли Токугава путчистами. Если Токугава организатор, тогда мотив его — устроить в городе беспорядки, показательно утихомирить буянов и вселиться в замок: Маэда Тосииэ угрозами вынудил Токугаву уехать из замка Фусими.

Основание для подозрений — Токугава не наказал семерых даймё.

Биографы Исиды, Накано Хитоси и Накаи Сюнъитиро, полагают, что путчисты действовали самостоятельно. Нет никакой гарантии, что Исида сбежит, что он побежит именно в Фусими, что его сторонники не начнут уличные бои.

Миф:

Покушение на Исиду — это месть из-за рапорта о битве за Ульсан.

• Като Киёмаса совершил подвиг, но Исида не доложил об этом Хидэёси. Като остался без награды и решил отомстить Исиде.

• Исида был слишком честным и доложил Хидэёси правду, что Курода Нагамаса и его шурин Хатисука Иэмаса не преследовали врага при Ульсане. Хидэёси наказал их.

Факт:

Рапорт о битве за Ульсан был составлен тремя проверяющими. Это были люди, связанные с Исидой: два его зятя — Фукухара Нагатака и Кумагай Наомори — и один вассал. Подавал этот рапорт Фукухара Нагатака через Маситу Нагамори.

В тот момент Исиду Мицунари уже перевели на другую работу. Он больше не был наместником Кореи, он служил послом к северным даймё в Японии и не занимался корейскими рапортами. О ситуации с рапортом и наказаниями Исида узнал из письма Фукухары.

Что же касается Като Киёмасы, то он сам 04.01.1598 доложил Нацуке Масаиэ и Маэде Гэнъи о победе в битве за Ульсан и получил их ответ от 17.01.1598, что теперь этот замок надлежит удерживать. После этого Хидэёси послал Като Киёмасе письмо с красной печатью, похвалив Киёмасу за «отличную работу» и прислав 10 тыс. коку провианта [93, с. 337–338].

В битве за Ульсан у Куроды Нагамасы было 600 солдат, у Хатисуки Иэмасы 220. Хидэёси послал Куроде Нагамасе письмо с красной печатью, в котором отмечал его заслуги в битве за Ульсан: Курода преследовал врага [74, с. 130–131].

Вскоре Укита Хидэиэ, Мори Хидэмото и другие, всего 13 командиров, сообщили Хидэёси, что выводят войска из укреплений в городах Ульсан, Сынджу и Янсан. Хидэёси объявил им выговор за нарушение приказа. Из подписантов он наказал Хатисуку Иэмасу, отправив под домашний арест и угрожая снять с управления уделом, а других подписантов — Тодо Такатору и Вакисаку Ясухару — впоследствии наградил укрупнением территории [115, с. 221].

Курода не подписывал письмо о выводе войск, но выполнил приказ своего непосредственного командования и оставил укрепление. Хидэёси наказал его, не отпуская домой из Кореи: других отозвал, а Куроду — нет. Он прекратил пользоваться услугами Куроды и его шурина Хатисуки в качестве связных с домом Мори и вместо них назначил послом Исиду Мицунари.

Еще троим самураям с Кюсю (Хаякава Нагамаса, Такэнака Сигэтака, Мори Такамаса) тайко угрожал казнью, но остановился на конфискации земель [93, с. 338–341]. Приказ о конфискации подписывали Асано, Масита, Нацука и Маэда — Исида находился в отъезде, помогая Уэсуги Кагэкацу с переездом в Айдзу [61, с. 304]. Конфискованными землями на Кюсю управляли те самые два чиновника, которые составили рапорт — Фукухара Нагатака и Кумагай Наомори.

Кан Хан писал, что путчисты хотели убить Фукухару из-за рапорта о битве за Ульсан, а Исида Мицунари защищал своего зятя.

Ситуация несколько сложнее. Из семи только два человека — Курода Нагамаса и Хатисука Иэмаса — имеют претензии к Фукухаре из-за рапорта. Хидэёси требовал наказать их конфискацией, но не дожил. Курода и Хатисука добивались, чтобы у них ничего не конфисковали. Поэтому Куроду называют организатором путча.

Като Киёмаса поссорился с Исидой, потому что тот дружил с Кониси.

Асано Нагамаса, отец Юкинаги, в конфликте с остальными бугё. Соответственно, Асано Юкинага мстит за отца.

Остаются еще три путчиста, из которых два — Хосокава Тадаоки и Фукусима Масанори — не участвовали во второй корейской кампании. Корни ситуации тянутся в прошлое — дело Тоётоми Хидэцугу.

Фукухара Нагатака ездил с Фукусимой Масанори следить, как опальному Хидэцугу живется в монастыре. После их визита тот совершил сэппуку. Письменного приказа от Хидэёси не существовало: монастырь на горе Коя — священное место, там нельзя убить даже комара.

Хосокава Тадаоки, Тодо Такатора, Асано Юкинага были фигурантами дела Хидэцугу, а Фукусима Масанори, Исида Мицунари и Фукухара Нагатака получили прибавку к уделам за счет конфискованных земель Хидэцугу.

За работу Хидэёси наградил Фукухару землями в провинциях Тадзима и Бунго — в общей сложности набралось 150 тыс. коку. Чтобы разрушить карьеру Фукухары, необходимо снять с должности его шурина и защитника Исиду.

Фукухара Нагатака — это тот винтик, без которого распадается половина системы. Он еще появится в истории Сэкигахары, будучи замешан еще в одном громком скандале.

Отчет иезуитов за 1599 г.:

В Фусими и Осаке так громко бряцают оружием, как будто близится конец света, но никто не вызывает врагов на бой, никто не вынимает мечей из ножен и кровь не льется. Если кто — то вынет меч из ножен, разразится гражданская война в масштабе всей страны. Сами даймё этого опасаются и запрещают драки под угрозой смертной казни.

Со временем Иэясу стал могущественнее: на его сторону перешли те командиры со своими солдатами, которые до того были за Мицунари. Токугаву Иэясу стали называть победителем. Считалось, что в Японии не воцарится спокойствие, пока Мицунари не совершит сэппуку.

Иэясу наконец оккупировал Осакский замок, в котором живет Хидэёри. Он проделал это очень хитро, не дав врагам, прибывшим с отрядами, возможности неожиданно напасть. Мицунари, находившийся в своем особняке рядом с замком, переночевал под защитой шести тысяч солдат. Он не мог избежать внезапной напасти.

Мицунари бежал в замок Фусими, находившийся под контролем его соправителей. Августин [Кониси Юкинага] поехал с ним: он не мог предать память о милостях тайко и не мог предать друга даже под угрозой смерти. Они решили, что сторонники тайко смогут защитить их. Однако Иэясу решил не откладывать визит в Фусими. Он ввел туда войска и пообещал вывести, если будут соблюдены условия, о которых князья договорились на совещании.

Так Исида Мицунари лишился должности, был отстранен от управления государством в будущем и отбыл в Оми, уведя с собой своих солдат.

Политическая обстановка в Японии начала успокаиваться, но враги не молчали. Им было мало отстранить его от большой политики, их не устраивала ссылка — они требовали от него самоубийства. В тот момент никто из дворян не видел возможности подавления оппозиции. В сердцах князей не стихала ненависть… Они снова обратились к Иэясу с жалобами на Исиду Мицунари и Кониси Юкинагу, но без толку. Иэясу резко их выбранил и отправил всех по домам.

Из записок лейб-медика Токугавы «Итасака Бокусай обоэгаки» (1644) известно, что поначалу путчисты требовали разрушить карьеру Исиды, но Токугава их не слушал. В итоге Исида уехал к себе домой в Фусими, а Токугава находился в своем особняке Мукайдзима через реку. Като Киёмаса и Курода Нагамаса прискакали в Фусими под проливным дождем, ведя с собой большой отряд с тремя тысячами стрелков [201]. К списку семи даймё, атаковавших Исиду, Бокусай добавлял еще Като Ёсиаки и Вакисаку Ясухару, а в хронике «Сэкигахара симацу-ки» фигурировал десятый путчист — Икэда Тэрумаса. Настоятель Гиэн писал в дневнике, что путчистов было именно десять.

Рис. 10. Доспехи Тодо Такаторы.

Рис. 11. Доспехи Икэды Тэрумасы.

Рис. 12. Доспехи Хосокавы Тадаоки.

Рис. 13. Доспехи Хатисуки Иэмасы.

Рис. 14. Доспехи Фукусимы Масанори. Традиционно изображается в шлеме Куроды Нагамасы.

Рис. 15. Доспехи Куроды Нагамасы.

Рис. 16. Доспехи Като Киёмасы.

Рис. 17. Доспехи Като Ёсиаки.

Рис. 18. Доспехи Вакисаки Ясухару.

Рис. 19. Шлем Асано Юкинаги.

Помимо того, что «сбежал в женском платье» — интернациональный метод дискредитации врага, примечательна и сама дата события: 3-й день 3-го месяца — День девочек (Хина мацури). У японцев Исида убегал в обычной одежде, а в женское платье его нарядили англоязычные авторы. Женский паланкин у Исиды появился в 1614 г., в хронике «Кэйтё кэнбунко», а потом перекочевал в «Хосокава Тадаоки гункоки» (1669): сначала Исида прятался в особняке Укиты, потом выехал оттуда в женском паланкине и благополучно укрылся в своем особняке на территории замка Фусими. Оттуда он угрожал применением силы, и путчисты озаботились охраной собственных особняков в Фусими, стали просить военной поддержки у соседей.

По археологическим данным, особняки даймё в Фусими были окружены каменными стенами и рвами. В 500 метрах западнее от дома Исиды находился особняк Мори. По соседству с Мори жили Фукусима и Хатисука.

Исида запросил военной поддержки у Мори, потому что тот подписал кровью клятву защищать Исиду, Маситу, Нацуку и Маэду Гэнъи от всех, кто выступит против них.

Мори тоже находился в Фусими, но Исида заперся у себя в особняке и послал к Мори двух своих друзей — даймё-христиан Кониси Юкинагу и Тэрадзаву Хиротаку, управлявшего такими важными портами, как Нагоя (совр. Карацу) и Нагасаки.

30-тысячная армия Мори под командованием Киккавы Хироиэ стояла лагерем под Амагасаки — ключевым транспортным узлом близ Осаки. Но Мори последовал совету Отани Ёсицугу и отказался вводить войска, заявив, что Осакский замок забит людьми Токугавы, и солдатам Мори невозможно будет войти в город. Масита Нагамори объяснил: если Исиду не уволят, невозможно будет унять беспорядки. Анкокудзи Экэй отправился на переговоры с вассалами Токугавы. Отани Ёсицугу сказал, что лучше не драться с Токугавой, и Мори передал Исиде: «Это бесполезно». Все это совещание Мори описал в письме к своему дяде Мотоясу; сохранился оригинал.

Совсем недавно Като, Хосокава и Исида были союзниками, состояли в «партии Маэды» и готовились к вооруженному конфликту с «партией Токугавы».

После смерти Маэды они лишились покровителя. Исида оказался мишенью, а Като и Хосокава присоединились к Фукусиме и Хатисуке, сватам Токугавы — вероятно, в расчете, что Токугава их всех защитит, если Мори Тэрумото введет войска.

Японские авторы отмечают: если бы Мори устроил уличные бои, началась бы вторая война Онин. Как раз в 3-м месяце 1599 г. Мори направил 12 тыс. человек на строительные работы в Осаке («Хаги бацуэцуроку»). Этих рабочих тоже можно было вооружить.

05.03.1600

от: Ии Наомаса

кому: Хосокава Тадаоки, Хатисука Иэмаса, Фукусима Масанори, Тодо Такатора, Курода Нагамаса, Като Киёмаса, Асано Юкинага

Ваше требование будет удовлетворено. К нему будут применены санкции.

08.03.1600, «Токицунэ кёки»:

К счастью, слухи о беспорядках в Фусими утихли благодаря вмешательству тайко мандокоро [Нэнэ].

Из Осаки приехали Маэда Тосинага и Укита Хидэиэ. По итогам экстренного совещания регенты конфисковали замок Кицуки у Фукухары Нагатаки. Он постригся в монахи и поселился в храме.

Исиду Мицунари лишили полномочий и отправили под домашний арест в его поместье. Он ушел в отставку и прислал вместо себя 13-летнего сына в заложники: главой дома Исида стал сын, и Токугава Иэясу дал ему имя Сигэиэ в честь себя.

Мори Тэрумото писал в письме своему дяде Мотоясу, что Исида очень расстроен, и он, Мори, плакал.

10.03.1599 Исида отбыл в Саваяму под домашний арест. Путчисты угрожали напасть на него по дороге, и Токугава выделил Исиде отряд охраны под командованием своего сына Юки Хидэясу. Исида в знак благодарности подарил Юки меч работы Масамунэ, а тот ему в ответ — вакидзаси.

Токугава удалил путчистов из города, а сам вселился в замок Фусими и занялся государственными делами. В «Тамон-ин никки» появилась запись, что он стал правителем (тэнка-доно).

Остальных бугё оставили на занимаемых должностях. Масита Нагамори, которого путчисты принуждали к сэппуку, вызвался посредничать при заключении брака между домами Токугава и Уэсуги — Хидэёси советовал им породниться. Они так и не породнились, зато Мори поклялся всеми богами, что считает Токугаву отцом, а тот ответил:

21.03.1599

от: Токугава Иэясу

кому: Мори Тэрумото

Что бы ни говорили в мире, я не допущу небрежения относительно Хидэёри.

Что бы ни случилось в будущем, я буду относиться к вам, как к брату, без двуличия и тайного отчуждения.

Если я солгал, да покарают меня Бонтэн, Тайсякутэн, четыре небесных короля, великие и малые боги Японии, Хатиман, Касуга Даймёдзин, Атаго, Фудзи Дайгонгэн.

В случае клеветнических обвинений мы обязательно обсудим вопрос между собой и разберемся.

Датэ Масамунэ письменно поклялся 05.04, что в будущем намерен защищать Токугаву и посвятит ему жизнь («Датэ Масамунэ кироку дзисэки коки»).

Летом остальные даймё разъехались по домам. В то время как Токугава имел взрослого сына, которому доверил свои восемь провинций, другие даймё могли рассчитывать только на себя: у Мори и Укиты дети — младенцы, у Маэды Тосинаги — единственная дочь, а у Уэсуги не было детей. Например, даймё сами руководили стройкой: стоит господину уехать, и вот уже вассалы крадут стройматериалы и дерутся между собой [299, с. 110–114]. После такого инцидента Мори издал указ: «Не драться на дорогах, не выковыривать камни из стен моего замка, не писать на стенах».

Тем временем Токугава брал уроки поэзии по «Ши цзин», принимал визиты и подарки, издавал литературу. Иезуиты называли его «почти абсолютный монарх» [224, с. 24]. Он стал вести международные отношения: написал письмо чиновнику султаната Паттани, а также направил Со Ёситоси налаживать отношения с Кореей и разрешил репатриацию корейских военнопленных — за счет самих корейцев. Кан Хан на свои деньги купил лодку и нанял команду.

Исида провел взаперти полтора года. Он больше не мог исполнять обязанности посла к Симадзу, а тем временем на их территории начался вооруженный передел земель: Хидэёси сам назначил уделы их вассалам согласно степени их лояльности Осаке. Симадзу Тадацунэ убил старшего вассала Идзюина Тадамунэ в своем осакском особняке.

Токугава отправил на Кюсю своих людей с заданием мирно урегулировать конфликт. Он планировал ввести войска, но его предупредили, что в таком случае против Токугавы поднимутся все даймё с Кюсю — так писал Симадзу Ёсихиро своему сыну Тадацунэ в письме от 01.09.

Второе покушение на Токугаву Иэясу

В 9-й день 9-го месяца даймё собрались в Осаку на праздник хризантем.

Мори Тэрумото провел своему четырехлетнему сыну церемонию совершеннолетия: семилетний Хидэёри дал Мори-младшему иероглиф из своего имени и принял его в свиту, подарив детские доспехи. Мальчика назвали Хидэнари в честь господина Хидэёри и прадеда Мотонари.

Приехал Токугава с гаремом и детьми, остановился в особняке Исиды и посватался к Ёдо. В «Тамон-ин никки» говорится, что Хидэёси попросил его жениться на Ёдо. Когда Токугава приехал свататься, Ёдо отказала, и ее любимый вассал Оно Харунага расстроил брак. Харунаге пришлось спасаться бегством. О том же пишет и Кан Хан: в его версии Ёдо отказала немолодому жениху, заявив, что беременна от Харунаги. Двоюродный брат Мори Тэрумото, Найто Такахару, 01.10.1599 писал своему родственнику Сисидо Мотоиэ, что Оно Харунага ушел в бега: ему грозит казнь по обвинению в адюльтере с Ёдо.

Писатель Одзэ Хоан в «Тайкоки» хвалил драгоценное вино из хризантем, которое делают в провинции Кага — но в тот раз Маэда Тосинага не добрался и не привез вино: Токугаве Иэясу сообщили, что Маэда готовит на него покушение, засаду по дороге. Кузен Маэды Хидзиката Кацухиса вызвался заколоть Токугаву.

По словам Кан Хана, донес Исида Мицунари, «который уже поссорился с Киёмасой и хотел польстить Иэясу». Масита Нагамори подтвердил — и удержался на должности. Асано Нагамаса заявил, что никакого покушения не планируется — и был уволен [37, с. 90]. Токугава отправил Асано Нагамасу под домашний арест, а Хидзикату и Оно поместил под стражу, иными словами, взял их в заложники.

Вариант с доносом Исиды вполне вероятен, поскольку Токугава сначала жил в городском особняке Исиды Мицунари, а потом, получив донос, перебрался в особняк его брата Исиды Масадзуми на территории Осакского замка.

Кан Хан:

Тосииэ построил высокую привратную башню, такую же, как главная башня Осакского замка. Вместе с [Уэсуги] Кагэкацу, [Датэ] Масамунэ, Сатакэ [Ёсисигэ], [Укитой] Хидэиэ, [Като] Киёмасой, [Хосокавой] Эттю-но-ками [Тадаоки] и другими он подписал кровью тайный договор убить Иэясу и разделить его земли между собой. Подтвердив это соглашение, Тосинага вернулся в провинцию Эттю.

В тот момент Иэясу уволил Исиду Дзибу-но-сё [Мицунари]. Возвращаясь в свой удел в провинции Оми, Исида узнал об этом плане и тайным письмом сообщил Иэясу. В 9-й день 9-го месяца 1 599 г. под предлогом визита к Хидэёри Иэясу въехал в Осакский замок, воспользовавшись лживым доносом. Он вызвал к себе вассалов Тосинаги и потребовал снести привратную башню. Вассалы сказали: «Нашего господина здесь нет, он нам этого не приказывал. Он приговорит нас к смерти». Иэясу пришел в ярость. Пришел Хидэиэ, выбранил вассалов Тосинаги и заставил их разобрать башню. Он сказал вассалам Тосинаги: «Ваш господин доверил мне. Под мою ответственность».

Иэясу приказал командирам из Канто заблокировать дорогу, по которой Тосинага ездит в японскую столицу. Он приказал Исиде Дзибу-но-сё защищать стратегически важные позиции в провинции Оми.

Свидетельство японца:

21.09.1599

от: Симадзу Ёсихиро

кому: Симадзу Тадацунэ

О распоряжениях Токугавы Иэясу. Приказано заблокировать Маэде Тосинаге дорогу из провинции Кага в столицу. Если он начнет прорываться, приемный сын Отани Ёсицугу и вассалы Исиды Мицунари задержат его на границе провинции Этидзэн. Като Киёмасе запрещено появляться в столице, а если он туда поедет, то Кан Митинага и Арима Нориёри остановят его у Авадзи.

Токугава выпроводил Укиту Хидэиэ и Кобаякаву Хидэаки из Осаки, потребовав, чтобы они жили в Фусими. Под подозрение попал и Хосокава Тадаоки, родственник Маэды. Хосокава Юсай поклялся, что его сын ни при чем, и подписал клятву верности Токугаве Иэясу.

Като Киёмаса входил в «партию Маэды» и был вдобавок замешан в восстании вассалов у Симадзу, поэтому Токугава запретил ему появляться на Хонсю. Симадзу Ёсихиро 01.09 писал своему сыну Тадацунэ, что все даймё с Кюсю поднимутся против Токугавы, если тот введет войска. В то же время Токугаве донесли, что Маэда готовит покушение, сговорившись с Уэсуги, Като и другими — они намерены напасть на его территорию в Канто.

Токугава пригрозил Маэде Тосинаге войной. Переговоры заняли полгода. Мацу, матушка Тосинаги, написала сыну утром перед отъездом: «Не губи дом из-за меня. Отпусти меня, отпусти» и переехала в Эдо как гарант добрососедских отношений. Она построила в Эдо особняк и 14 лет прожила там со своей свитой.

Токугава пообещал выдать свою трехлетнюю внучку Таму замуж за шестилетнего Маэду Тосицунэ, брата Тосинаги.

Также Токугава отправил в Эдо 13-летнего Мицу, сына Хосокавы Тадаоки, а сам остался в Осаке.

Миф:

Маэда в заговоре не участвовал, его оклеветали — то ли сам Токугава, чтобы отстранить от большой политики, то ли бугё применили метод «разделяй и властвуй», стремясь натравить Токугаву на Маэду и тем самым защитить Хидэёри.

Факт:

Сама Мацу писала в своем путевом дневнике «Адзумадзи ки»: «Я поехала ради мира, ради господина, ради моего любимого сына». Мацу считала, что защищает Хидэёри (или Го-Ёдзэя): им необходим мир.

Отчет иезуитов:

К тому моменту все князья уже вернулись в столицу, но существовали и исключения. Это были Хидзэн [Маэда Тосинага], находившийся в своем княжестве, и [Уэсуги] Кагэкацу, другой князь. Кагэкацу был одним из главных бугё, одним из самых могущественных князей, и жил по соседству с найфу [Токугавой Иэясу]. Кагэкацу объявил, что тайко разрешил ему оставаться в своем княжестве в течение трех лет, и отказался ехать в столицу. Этот князь был очень близким другом Дзибу [Исиды Мицунари] и враждовал с найфу [Токугавой Иэясу]. Найфу был возмущен его решением. Он послал Кагэкацу письмо: «Если вы не приедете немедленно в столицу, я пойду на вас в поход и покараю за бунт».

Но Кагэкацу вместе с Дзибу [Исидой Мицунари], Хидзэном [Маэдой Тосинагой] и другими князьями, которые были против найфу, создал тайный союз, и это был весьма хитрый ход. Кагэкацу спровоцировал найфу письмом, и у найфу не было выбора: он был вынужден идти в поход на Кагэкацу [224, с. 25].

Иезуиты не указывают своего информатора. Исида Мицунари в тот момент уже был под домашним арестом. Вероятными информаторами могли быть крещеные самураи или купцы, то есть составитель отчета зафиксировал слухи.

Провокация Уэсуги Кагэкацу

В 1598 г. Хидэёси переселил Уэсуги в провинцию Айдзу, чтобы тот подавлял там восстание. Исида Мицунари помогал с переездом и проводил перепись земель. Бывшую территорию Уэсуги, провинцию Этиго, Хидэёси разделил между другими даймё (Хори Хидэхару, Тамару Наомаса, Сэки Кадзумаса), а оставшиеся земли сделал своими житницами. В число житниц вошел остров Садо с серебряными и золотыми рудниками.

Миф:

Готовясь к войне, Токугава Иэясу самовольно раздавал земли, чтобы подкупить союзников, и поэтому победил.

Факт:

В 1-м месяце 1600 г. Токугава готовил поход против Уэсуги. Чтобы обеспечить себе маршруты снабжения, он провел кадровую перестановку: переселил соседей Уэсуги, заменив их надежным человеком. А именно: Токугава перевел Тамару Наомасу из Каванакадзимы в Мино, Сэки Кадзумасу из замка Иияма — тоже в Мино, а Мори Тадамасу, обитателя Мино, перевел с укрупнением в замок Кайдзу (совр. Мацусиро), построенный в свое время Такэдой Сингэном, в провинции Синано. Поменяв местами этих даймё, Токугава провел укрупнение за счет житниц тайко [104, с. 32]. Этот переезд организовывали бугё, так что перестановка была с ними согласована («Тамару бунко», «Синано сирё»).

Итак, Токугава Иэясу урезал налоговые поступления в Осаку на 200 тыс. коку. Было 2,2 млн — стало 2 млн.

Даймё, которым Токугава увеличил уделы за счет житниц:

• Хорио Ёсихару — один из чиновников Хидэёси. В 1599 г. он вышел в отставку, и Токугава выдал ему 50 тыс. коку в качестве «пенсии». На Сэкигахару он не ходил: Токугава призвал его сына, а самого Хорио Ёсихару отправил домой, в провинцию Этидзэн. По пути домой Хорио остановился в замке Хамамацу на обед с союзниками и был ранен в пьяной драке.

• Со Ёситоси, правившему островом Цусима, было поручено улаживать отношения с Кореей. Житница на его острове оценивалась в 10 тыс. коку.

• Хосокава Тадаоки получил замок Кицуки на Кюсю (60 тыс. коку) и разместил там гарнизон из 500 человек. Его удел в Танго был оценен в 120 тыс. коку, стало всего 180 тысяч.

• Мори Тадамаса — брат знаменитого Ранмару, оварийский Мори из рода Минамото; не состоял в родстве с акийскими Мори из рода Оэ. Во время войны он оставался в своем новом уделе, и ему было приказано оказывать всяческое содействие армии Токугавы Хидэтады.

• Тамару Наомаса не участвовал в боевых действиях — находился в Осаке. Победители лишили его удела, и он нанялся на службу к дому Хори в Этиго.

• Сэки Кадзумаса сначала вступил в западную коалицию, потом перешел на сторону победителей и ходил с ними на Сэкигахару.

Кадровая перестановка не поспособствовала победе Токугавы. Более того, кадровая перестановка на острове Хонсю не вызвала претензий у западной коалиции. Мы увидим в их собственных письмах, какие именно претензии они предъявили врагам в войне 1600 года.

Миф:

Уэсуги Кагэкацу сговорился с Исидой Мицунари. Наоэ Канэцугу, главный вассал Уэсуги, спровоцировал Токугаву дерзким письмом. Согласно договору, Уэсуги выманивает Токугаву из Осаки, и западная коалиция наносит удар Токугаве в тыл.

Факт:

Спор о роли Уэсуги в конфликте продолжается с 1600 года по сей день.

Исида служил послом к Уэсуги. Дочь Исиды была замужем за вассалом Уэсуги по имени Ока Хамбэй, так что Исида мог связаться с Уэсуги и Наоэ через своих родственников.

У современных историков распространено мнение, что Исида Мицунари не сговаривался заранее с Уэсуги: тот был сам по себе. Если бы бугё, Мори и Укита договорились с Уэсуги еще на ранней стадии, они могли бы вынести Токугаве «вотум недоверия», как то сделала группировка Маэды в 1599 г. Бугё, Мори и Укита возразили бы против похода на Айдзу. Вероятно, вмешалась бы Нэнэ, как уже вмешивалась в 1599 г., пытаясь помирить стороны. Но сложилась противоположная ситуация: бугё помогают организовать поход, Мори и Укита шлют своих вассалов в этот поход.

«Вотумом недоверия» считается следующее письмо от чиновников:

07.05.1600

от: Нацука Масаиэ, Масита Нагамори, Хорио Ёсихару, Икома Тикамаса, Накамура Кадзуудзи

кому: Токугава Иэясу

Вы сейчас стали регентом Хидэёри. После смерти тайко уже были волнения. Сейчас в столице все спокойно, потому что вы находитесь здесь и своим присутствием сдерживаете возможные беспорядки, но если вы уйдете, может случиться восстание, и некому будет защитить юного Хидэёри. Мы настоятельно вас просим не оставлять его в этом году.

Наоэ дерзит, и ваш гнев обоснован, но он провинциал и ранее не занимался большой политикой, потому и неуклюж. Мы вам советуем повременить с походом до следующей весны, если его поведение не изменится. Прежде всего, дело в провианте. На Накасэндо уже который год неурожай и голод, в особенности худо было в прошлом году. Чем вы собираетесь кормить солдат? Если пойти в поход сейчас, то солдаты увязнут в снегу.

Волнения после смерти тайко — это восстание вассалов Симадзу, путч семерых даймё, восстание вассалов Укиты.

Это письмо скорее представляет собой вотум доверия Токугаве. Чиновники вовсе не рассчитывают на пресловутую верность наследнику. Они считают, что восстать против Хидэёри может кто угодно.

Они не выпроваживают Токугаву, рассчитывая ударить ему в тыл. Напротив, они просят его задержаться в Осаке и считают, что только он может предотвратить восстание.

Существуют несколько копий дерзкого письма Наоэ; оригинал же утерян. Одна из копий содержится в семейной хронике «Уэсуги-кэ гонэнпу». В этом варианте нет приглашения: «Если Иэясу или Хидэтада решат зайти к нам в гости, мы их достойно встретим», и летописец отстаивает версию, что Наоэ и Исида не сговаривались.

01.04.1600

от: Дзётай (Киото, храм Хокодзи) кому: Наоэ Ямасиро-но-ками Канэцугу

Найфу считает подозрительным отказ тюнагона [Уэсуги Кагэкацу] прибыть в столицу. В столице ходят слухи о восстании. Ко мне, недостойному монаху, пришли Ина Дзусё [Акицуна] и Кавамура Нагато, рассказали об этих слухах, но я давно вас знаю и считаю, что это просто смешно.

Нехорошо, что вы строите новый замок в Кодзаси и мост в Этиго — Юдзава. Это решение тюнагона, а отвечать за него вам. Не все подозрения найфу необоснованны.

Если тюнагон не помышляет о восстании, пусть он поклянется найфу в этом на храмовом бланке с именами богов. Еще при тайко найфу убедился в добродетелях тюнагона, поэтому его клятва, несомненно, будет принята на веру. Ваш сосед Хори Кэнмоцу доложил о восстании, поэтому от вас требуется не просто объясниться, а именно принести извинения. Будьте осторожны, прошу вас.

Этой весной Хидзэн с севера [Маэда Тосинага] попал под подозрение, но развеял опасения найфу. Пусть это послужит вам примером.

Уэмон [Масита Нагамори] и Гёбу [Отани Ёсицугу] в Киото рассматривают ваш вопрос с найфу, поэтому вам надлежит объясниться с этими двумя. Я считаю, что необходимо также связаться с Сакаки[барой Ясумасой].

Вся проблема возникла из-за того, что тюнагон откладывает свой визит в столицу, поэтому вам стоит поторопить его.

Здесь вас подозревают из — за того, что вы скупаете оружие, строите дороги и мосты.

Найфу ждет тюнагона в столицу, потому что мы отправили посла в Корею по поводу капитуляции. Если капитуляция не будет подписана, то через год или два мы снова отправимся в поход. Этот вопрос требует обсуждения, и для того требуется личное присутствие тюнагона в столице.

Мы с вами дружим уже несколько лет, и я, недостойный монах, тревожусь за вас. Это дело жизни и смерти для дома Уэсуги. Его могут снять с управления провинцией Айдзу, и поэтому вам стоит действовать осмотрительно.

Гонец расскажет об остальном.

14.04.1600

от: Наоэ Канэцугу

кому: Дзётай из храма Хокодзи

Благодарю вас за письмо от 1-го дня 4-го месяца. Я получил его вчера, в 13-й день.

По поводу слухов, которые ходят вокруг найфу, уже ничего не поделаешь. Я вас не виню в том, что у вас возникли подозрения. Киото и Фусими совсем рядом, и то возникают слухи — а тем более про Кагэкацу: он молод, живет далеко. Неудивительно, что о нем болтают разное, но нас эти слухи не тревожат. Пусть и найфу не тревожится попусту.

Насчет отказа Кагэкацу ехать в столицу: не понимаю, что вам опять не так. Мы переехали в Айдзу всего два года назад, и господина тут же вызвали в Киото. Вернулся он только в 9-м месяце прошлого года. Но в 1-м месяце текущего года его опять зовут в Киото. Когда ему заниматься делами в собственном уделе? Мы живем на севере, здесь холодно, наши подданные с 10-го по 3-й месяц не могут работать. Спросите любого, кто бывал в Айдзу. Поэтому мы и не едем в столицу, а не из-за какой-то государственной измены.

Вы написали, что если Кагэкацу не помышляет о предательстве, то должен в этом поклясться. Все предыдущие клятвы, что он подписал после смерти тайко — это ничего? В таком случае еще одна клятва ничего не даст.

Добродетель, которую Кагэкацу проявлял при тайко, никуда не делась. Похоже, некоторые судят по себе. Кагэкацу не помышляет о предательстве. Но если вы решили поверить необоснованной клевете и сами не желаете разобраться, откуда берутся эти наветы, то мы ничего не можем с этим поделать. Сам найфу не двуличен ли?

Что касается Хидзэна с севера [Маэды Тосинаги], то инцидент между ним и найфу уже улажен. Очевидно, благодаря авторитету и могуществу найфу.

Мы поняли, что Маситу и Отани повысили в должности. Мы рады за них. Если у нас будет дело к ним, мы вам сообщим. Сакакибара Ясумаса стал послом к Кагэкацу. Его обязанность — сообщить противоположное мнение о Кагэкацу. Это будет полезно найфу после того, как он принял к сведению ту клевету, что сообщил Хори Кэнмоцу [Наомаса; вассал Хори Хидэхару]. Вам следует разобраться, кто честен, а кто лжет.

Вы нас обвинили в скупке оружия, заподозрив, будто бы мы готовимся к восстанию. Городские самураи коллекционируют утварь для чайной церемонии, а мы, провинциалы, собираем оружие. Такой уж вкус у Кагэкацу. Что не так? Не вижу ничего особенного.

Вы нас обвинили в строительстве дорог и мостов, посчитав это доказательством подготовки к восстанию. Мы их строим для удобства перемещения. Считаем это обязанностью правителя. Когда Кагэкацу правил в Этиго, он тоже строил там дороги, но одну не успели доделать, потому что нас переселили. Спросите Хори Кэнмоцу, он знает. Поскольку Уэсуги родом из Этиго, то ему не нужна дорога для того, чтобы разделаться с Хори Кютаро [Хидэхару]. Мы сейчас строим дороги в направлении Этиго, Кодзукэ, Симоцукэ, Сома, Иваки, территории Датэ, Могами и т. д., и никто из соседей не жаловался — только один Хори Кэнмоцу испугался, жалуется и сочиняет про нас, тем самым показывая, что он дурак и не знает военного дела. Если бы мы помышляли о мятеже, мы бы скорее заблокировали границу, выкопали рвы и возвели крепости, готовясь к обороне. А Кагэкацу восстает, строя дороги и открывая тем самым подступы к своей территории. Мы не сможем защититься, если на нас нападут, и сами сможем позволить себе поход только в одном направлении. Обвинить нас в подготовке восстания — большая глупость. Пришлите из Эдо гонца, пусть проедет вдоль Сиракавы и обратно, если вы нас в чем — то подозреваете. Тогда сами во всем убедитесь.

Кагэкацу не сможет приехать в третьем месяце текущего года: мы в это время поминаем Кэнсина. Кагэкацу сможет выбраться только летом. Пока он приводил в порядок свое хозяйство, приехали гонцы от Отани и Маситы, потребовав, чтобы он срочно выехал в Киото. Но вам пора провести расследование и убедиться, что обвинения, предъявленные нам — клевета.

Мы уже ответили, что невиновны, но после этого вы требуете от нас лично прибыть в Киото с извинениями. Вы относитесь к нам, как к детям.

Раньше некоторые предатели приезжали в Киото, притворяясь невиновными, и получали награды от господ. Кагэкацу не таков. Если он сейчас, в разгар злобных наветов, приедет в Киото, то будет запятнана честь дома Уэсуги, известного своими бравыми походами. Кагэкацу не приедет, пока вы не опровергнете клевету.

Я собирался отправить к вам гонца, но в 7-м месяце вассал Кагэкацу, Фудзита Ното-но-ками, сбежал от нас в Эдо, а потом и в Киото. К тому же на нас клевещут соседи. Вам необходимо провести расследование, выявить источник слухов и объявить о нашей невиновности.

Письмо Наоэ называют подделкой эпохи Эдо. Вполне вероятно, что письмо Наоэ сочинили только в ХХ веке: этого знаменитого письма, важнейшего источника, нет в генштабовской «Военной истории».

Уэсуги Кагэкацу начал строительство, не получив на то разрешения от властей в лице Токугавы Иэясу. Таким образом Уэсуги дал понять, что считает Токугаву ровней, а не властью, и больше интересуется хозяйством собственного удела, чем государственными делами. Приказы о выводе войск из Кореи издавали вдевятером, без Уэсуги. Он отказался ехать в столицу по вызову Токугавы. Отказ Уэсуги подчиняться был расценен как сепаратизм. Прецеденты были совсем недавно: по тому же поводу — отказ прибыть в столицу на праздник — Ода Нобунага пошел войной на Асакуру Ёсикагэ, а потом и Хидэёси пошел войной на Ходзё.

В те времена было принято, чтобы уходящий даймё оставлял урожай следующему. Уэсуги уехал из Этиго, забрав с собой урожай — не поделился с Хори, и тот был вынужден брать у Уэсуги рис в долг. За это Хори и отомстил, отправив Токугаве донос на «бунтовщика».

Теория заговора:

В своем письме Наоэ отвечает на все претензии, кроме пункта про Корею. Японцы вывели войска, когда было подписано только перемирие. Теперь японцы добиваются капитуляции Кореи — возможно, на условиях передачи части корейских территорий, но переговоры сорвались из-за гражданской войны. Есть документы о переговорах Токугавы Иэясу с Кореей за 1599 и 1601 гг., а в 1600-м был перерыв. Япония политически разломилась пополам, война на время отрезала от Хонсю острова Цусима и Гото, куда прибывали послы.

Угроза китайского вторжения витала в воздухе. В летописи «Курода кафу» Хонда Тадакацу называет Кюсю японским форпостом, а кюсюских даймё — защитниками Японии от внешней агрессии. Возможно, поэтому Токугава и не призывал их в Айдзу: в любой момент мог состояться акт возмездия, и жителям Кюсю предстояло принять на себя китайский удар.

Фудзивара Сэйка писал в письме знакомому, что только пять самураев увлекались гуманитарным знанием, и это Уэсуги Кэнсин, Наоэ Канэцугу, Косака Масанобу, Кобаякава Такакагэ и Акамацу Хиромити. Из перечисленных в 1600 г. живы только Наоэ и Акамацу.

Наоэ в 1599 г., перед тем как уехать в Айдзу, консультировался у Сэйки [97, с. 155–157]. Сами они не оставили записей разговора.

План Сэйки, записанный Кан Ханом: «Объединенная корейско-китайская армия дойдет до самой Сиракавы», то есть Сэйка предлагает оккупировать удел Токугавы и остановиться у южной границы удела Уэсуги.

Япония не смогла закрепить за собой завоеванную территорию — вот цена попытки свергнуть Токугаву. Заодно рухнула репутация Хидэёси, и потомки стали считать его сумасшедшим, развязавшим бессмысленную войну, которая не принесла Японии никаких выгод.

Наоэ и Исида выманивают Токугаву из Осаки и тем самым реализуют план Фудзивары Сэйки, готовя почву для интервенции, чтобы свергнуть Токугаву руками корейских и китайских солдат. План сорвался, потому что корейские власти не осуществили акт возмездия.

Если же Наоэ ничего не знал о планах Фудзивары Сэйки, то мог решить, что Токугава занят улаживанием международных отношений и не сможет во время переговоров с Кореей пойти в поход против Уэсуги.

Миф:

Токугава пошел в поход на Уэсуги, чтобы дать западной коалиции возможность организоваться.

Факт:

03.05.1600 Токугава отправил Ионо Сукэнобу, обитавшему на границе с Уэсуги, приказ охранять дорогу: «Мы прискачем и разделаемся».

Если Токугава задумал увеселительную прогулку, то его «прискачем и разделаемся» — подделка. Если же расценивать это письмо как подлинник, то Токугава серьезно планировал войну с Уэсуги и не предвидел выступление западной коалиции.

Адресат письма, Ионо, потерял на войне сына и после войны был награжден увеличением удела.

Токугава писал соседям Уэсуги, чтобы те укрепляли свои замки и выставляли блокпосты на дорогах. Повод для гипотезы об увеселительной прогулке — письмо от 14.06, адресованное Мидзогути Хидэкацу из замка Сибата в Этиго:

Работа на острове Садо и при замке Сёнай абсолютно не нужна. Мы закончим работу в Айдзу, и этого будет достаточно.

Замок Сёнай находится на дальнем северном краю удела Уэсуги, но Токугава не намерен туда вторгаться. Речь идет только об Айдзу, где живет сам Уэсуги, а его же территории в провинции Дэва, где живет Наоэ, и дальше на север, где Сёнай — трогать ни к чему.

Рис. 20. Территория Уэсуги.

22.07.1600

от: Токугава Хидэтада (Кога)

кому: Такигава Кацутоси (Осака)

Благодарю за отчет. Что касается похода на Айдзу, то найфу выдвинулся вчера, в 21-й день, а я вышел из Эдо в 19-й день и вчера прибыл в Когу. Прошу не волноваться: работа здесь не требует времени и сил.

По поводу слухов о беспорядках. Осакские бугё уже проинформировали нас, но особой проблемы нет, к счастью.

Судя по этим письмам, отец и сын Токугава собирались не воевать с Уэсуги, а провести маневр устрашения, чтобы диктовать ему условия. Война с крупным даймё обязана занять время и силы, и Токугаве имело смысл организовать вторжения со всех сторон, если он планировал «разделаться» с Уэсуги. Он не поставил чиновников в известность о сути планируемой операции: чиновники писали, что война затянется до зимы, и солдаты увязнут в снегу.

Поход на Уэсуги — это первый просчет Токугавы Иэясу: он считал, что остальные даймё уже утихомирены и обезврежены. Он бескровно решил конфликт с Маэдой, побратался с Мори, принял на службу бывших вассалов Укиты. Единственным непокорным оставался Уэсуги в Айдзу.

Выступление западной коалиции

Поход против Уэсуги был санкционирован всем руководством. Го-Ёдзэй прислал 100 тан отбеленной хлопковой ткани, на следующий день Осака выделила финансирование: 20 тысяч коку риса и 20 тысяч золотых рё.

15.06 бугё дали приказ начать карательную операцию, а участвующим даймё — исполнять приказы Токугавы. На следующий день Токугава Иэясу выдвинулся из Осаки, возглавляя правительственную армию в карательной операции против бунтовщика.

Некоторые даймё вызвались добровольцами: Токугава не призывал корейских ветеранов с Кюсю, но Курода Нагамаса вызвался сам. Он развелся с женой после 15 лет супружества, отправил ее к брату Хатисуке Иэмасе и скоропостижно женился на внучатой племяннице Токугавы. Спустя десять дней Курода выступил в поход на Айдзу.

Като Киёмаса тоже приехал в Осаку и пытался помириться с Токугавой, но тот не пустил его в поход, потребовав вернуться на Кюсю и сидеть под домашним арестом.

По пути Токугава миновал замок Оцу и свой близлежащий удел в селе Исибэ, провинция Оми. Согласно «Сэкигахара симацу-ки» (1656), Токугава решил остановиться в близстоящем замке Минакути у сына Нацуки Масаиэ, но получил донос, что там на него нападут. Токугава поспешил дальше без остановок.

20.06.1600

от: Исида Мицунари

кому: Наоэ Канэцугу

Я немедленно отвечу на подробное письмо, которое получил на днях. Позавчера, в 18-й день, найфу [Токугава Иэясу] выдвинулся из Фусими. К счастью, все идет по нашему с вами плану. Это дар небес. Я тщательно готовлюсь к выступлению; в начале следующего месяца направлюсь из Саваямы в Осаку. Тэрумото, Хидэиэ и другие — наши союзники. Я доволен все больше и больше. Я хочу спросить вас, какие меры еще стоит предпринять, и пошлю отдельное письмо тюнагону [Уэсуги Кагэкацу].

Японские историки считают это письмо подделкой: оно взято из беллетризованного «Дзоку муся моногатари» (1680), где, среди всего прочего, рассказывается, что Ода бил Акэти.

Прибыв в Эдо, Токугава издал «устав» союзной армии, запретив ссоры и драки под угрозой наказания для всех участников независимо от их аргументов. Вассалы и родственники буянов, утаивающие от властей нарушения дисциплины, получат такое же наказание, как сами буяны. Токугава запретил грабить торговцев и захватывать рабов мужского и женского пола без разрешения.

Миф:

Исида Мицунари убедил Отани Ёсицугу присоединиться к западной коалиции. Отани был прокаженным, давно мучился от болезни. Он понимал, что западники проиграют, но решил сражаться за друга и погибнуть в бою. Он посоветовал Исиде пригласить Мори, потому что Исида неприятен в общении и за него никто не захочет воевать.

Факт:

Тайный разговор Исиды и Отани в Саваяме накануне восстания описан в «Отибосю» («Сборник упавших колосьев») Дайдодзи Юдзана. Это сборник рассказов о знаменитых самураях, вышедший в 1727 г.

В сочинении Юдзана логическая ошибка: если Исида внезапно позовет Мори на войну, то нет никакой гарантии, что Мори согласится.

Автор «Дзоку муся моногатари» представил ситуацию логичнее: персонаж Исида еще до войны заверяет Наоэ, что Мори и Укита — его союзники.

Исида, Отани и их вассалы не описывали встречу в Саваяме. Все красочные изложения бесед и переживаний растут только из того факта, что Отани сражался на Сэкигахаре вместе с Исидой — поэтому возник штамп, что тяжело больной самурай пожертвовал собой ради друга.

Возле Сэкигахары находился его замок Цуруга, и Отани защищал подступы к своей территории.

Токугава призвал Исиду Мицунари, но тот отказался и остался в Саваяме; тогда Отани с Исидой Сигэиэ приехали в Саваяму, делая вид, что вербуют его в восточную коалицию [107, с. 62].

В отчетах иезуитов не раз повторяется, что очень близким другом Исиды был Кониси Юкинага. Всего год назад Кониси просил Мори ввести войска и спасти Исиду от путчистов, а Отани возражал и отговаривал Мори, вовсе не собираясь гибнуть в бою.

Иезуиты об Отани:

Некоторые бугё пошли в поход вслед за найфу, но не спеша. Один из них проезжал мимо замка Дзибу [Исиды Мицунари], встретился с ним, и они решили осуществить план, который разрабатывали до того.

Они обсудили дела с теми, кто подтянулся позже.

Все вернулись в Осаку и приступили к действиям.

Тогда отношения между ними были разорваны, и почти все японские князья объединились против найфу. Главные бугё [Мори и Укита] и три бугё в Осаке примкнули к ним.

Пока Исида сидел под домашним арестом, Отани сотрудничал с Токугавой — занимался урегулированием восстания вассалов Укиты, участвовал в переговорах с Уэсуги перед походом на Айдзу. По-видимому, страдания Отани преувеличены: он активно работал, вместо того чтобы уйти в отставку из-за болезни.

Историк Такахаси Ёскэ выдвинул гипотезу, что деятельный Отани уговорил заключенного Исиду Мицунари восстать, а не наоборот — то есть Исида присоединился в самый последний момент.

О нарушении приказа немедленно узнали в Осаке. Ёдо-доно, три бугё, Маэда Тосинага и другие даймё отправили гонцов к Токугаве Иэясу и Хидэтаде, предупреждая, что Исида и Отани восстали. Токугава получил несколько донесений с 12-го по 14-й день 7-го месяца, но прославилось только письмо от Маситы Нагамори. Обличители стали изображать его предателем-информатором [108, с. 46–47], в то время как Масита действовал по плану и в интересах западной коалиции. Объявить о восстании Исиды и Отани — это официальный предлог ввести войска в Осаку. Если нет восстания, то Мори приедет с отрядом телохранителей: ему не понадобится вводить войска.

• Масита Нагамори доложил 12.07, что Отани Ёсицугу, сказавшись больным, свернул с дороги Накасэндо и остановился с отрядом в поселке Таруи возле Сэкигахары, а Исида выдвинулся с армией из своего поместья, где находился под домашним арестом.

• Сисидо Мотоцугу, двоюродный брат Мори, охранявший его осакскую резиденцию, сообщил 13.07: Анкокудзи Экэй развернулся с маршрута и возвратился со своим отрядом в Осаку, заявив, что видел Исиду и Отани. Дорога Накасэндо шла мимо замка Саваяма — то есть Экэй видел приготовления Исиды, проезжая мимо. Сисидо предупредил, что Мори Тэрумото совсем ни при чем, и случившееся весьма удивительно. В Хиросиму тоже пошлют уведомление, Мори приедет и разберется, но он совсем ничего не знает.

12.07.1600

от: Масита Нагамори, Маэда Гэнъи, Нацука Масаиэ

кому: Мори Тэрумото

Мы хотим попросить вас взять на себя управление Осакой, поэтому приезжайте скорее. Анкокудзи Экэй объяснит вам подробности. Вассал встретит вас по дороге, но ему многое не известно: мы ждем вашего скорейшего прибытия, чтобы все вам объяснить.

Мори и сам утверждал, что ничего не знает:

15.07.1600

от: Мори Тэрумото (Хиросима)

кому: Като Киёмаса (Кумамото)

Я получил приглашение в Осаку от трех бугё — не совсем понял, в чем дело, но я сегодня отплываю. Я выполню их распоряжения из верности Хидэёри.

Жду вас в скором времени в столице.

Письмо Симадзу дает понять: Мори знал, в чем дело. Это письмо взято из летописи «Кюки дзацуроку» и считается достоверным; оно используется как доказательство, что Уэсуги не сговаривался предварительно с Исидой, западная коалиция возникла спонтанно.

15.07.1600

от: Симадзу Ёсихиро (Осака)

кому: Уэсуги Кагэкацу (Айдзу)

Пишу вам в первый раз. Сейчас, когда Токугава Иэясу ушел к вам, мы совещались с Мори Тэрумото, Укитой Хидэиэ, осакскими бугё, Кониси, Отани и Исидой. Поскольку это ради Хидэёри, я согласился — думаю, что и вы с вассалами согласитесь. Подробности сообщит гонец.

По всей видимости, имеется в виду, что Симадзу совещался с вассалами Мори, который еще не добрался в Осаку. Невозможно сказать, присутствовал ли Исида на совещании или тоже прислал вассала.

Миф:

Мори Тэрумото не знал, для чего его приглашают в Осаку. Он приехал, и его поставили перед фактом, что назначают его лицом проекта, но он ничего не будет делать: Исида Мицунари берет все на себя.

Факт:

Мори Тэрумото отплыл во главе значительного флота. Через два дня он уже был в Осаке. Его 40-тысячная армия и флот были готовы к выступлению, несмотря на то, что глава дома Мори не участвовал в походе на Айдзу: туда направлялись Киккава Хироиэ и Анкокудзи Экэй.

Путь в Осаку занял у Мори всего два дня, тогда как в 1588 г., когда Хидэёси пригласил его знакомиться, дорога у Мори заняла две недели («Тэрумото-ко годзёраку никки»). Это говорит о том, что в 1600 г. визит Мори был тщательно подготовлен заранее, все было просчитано — погодные условия, ветер, течение.

А пока флот Мори был в пути, Киккава Хироиэ прибыл в Осаку и написал оттуда Сакакибаре Ясумасе, старшему вассалу Токугавы, что Тэрумото вообще ни при чем. «Анкокудзи видел какие-то беспорядки. Я с удивлением узнал о планах Исиды и Отани», — писал Киккава 14.07.1600, намекая, что Экэй не только проезжал мимо, но и побывал в гостях у повстанцев. Письмо сохранилось в архиве «Киккава-кэ бунко»: Сакакибаре он его не отправил. Отправил Куроде Нагамасе, о чем известно по ответу Токугавы Куроде от 08.08. Токугава сообщил, что прочитал письмо Киккавы, теперь спокоен и верит в лояльность своего побратима Мори.

Хатисука Иэмаса отправил в Айдзу отряд под командованием своего 15-летнего сына, помолвленного с внучкой Токугавы, а сам остался в Осаке.

16.07.1600

от: Хатисука Иэмаса

кому: Катада Мотоёси (вассал Мори)

Восстание Исиды и Отани — это возмутительно. Мне сказали, что господин Тэрумото их поддерживает. Я тревожусь за него: если это правда, то его осудят. В прошлом году Токугава Иэясу заключал помолвки без одобрения, но я не слышал, чтобы это называли восстанием против господина Хидэёри. Прошу вас, подумайте, что вы делаете. С моей стороны неучтиво это говорить, но мы хорошо дружили годами. Прошу передать это господину Тэрумото.

Тринадцать обвинений Токугавы Иэясу

Миф:

Исида Мицунари издал правительственный указ, в котором перечислил нарушения приказов Хидэёси, допущенные Токугавой.

Факт:

Исида Мицунари не является членом правительства. Он отстранен от занимаемой должности и находится под домашним арестом. Все даймё это знают. Письмо от Исиды Мицунари не будет иметь юридической силы. Если какой-то даймё получит письмо от Исиды, то это будет личная переписка, а не правительственный указ.

Список обвинений Токугавы Иэясу от 17.07.1600 издали действующие чиновники: Масита Нагамори, Нацука Масаиэ и Маэда Гэнъи. Экземпляр хранится в музее Фукуоки.

Этот важнейший текст с объявлением войны не попал в «Военную историю Японии». Весьма вероятно, что текст был написан в ХХ веке. Он содержит множество фактических ошибок.

Список нарушений найфу [Токугавы Иэясу]

1. Нарушив договор о сотрудничестве между соправителями, отправил в ссылку двух бугё.

Комментарий:

Верно в отношении Асано Нагамасы: Токугава его уволил, обвинив в подготовке покушения.

Исиду Мицунари отстранили коллективным решением соправителей под давлением путчистов. Это был громкий скандал. Получатели письма обязаны были знать, что целая группировка из семи-десяти даймё требовала сэппуку осакских чиновников.

2. Нарушив договор, после смерти Маэды Тосииэ угрожал войной Уэсуги Кагэкацу и взял заложников у Маэды Тосинаги.

Комментарий:

Согласовано с тремя бугё. Они помогали матушке Мацу и ее свите с переездом в Эдо [211].

3. Пошел в поход на безвинного Уэсуги Кагэкацу, тем самым нарушив волю тайко.

Комментарий:

Три бугё 15.06 подписали приказ о мобилизации отрядов различных даймё под командованием Токугавы. Тэнно и дом Тоётоми финансировали этот поход.

Список Асано: «Если придется наказать нарушителя — в таком случае считайте, что карающий меч в руке самого тайко».

4. Нарушив заключенный нами договор, перераспределял земли по своему усмотрению, обогащая тех, кто не следует клятвам и не проявляет верности.

Комментарий:

Список Асано: «Перераспределения житниц (кураирэ) проводятся с письменного согласия Иэясу и Тосииэ. Когда Хидэёри вырастет и потребует отчетов, ему будут предъявлены документы обоих».

Договор между Токугавой Иэясу, Маэдой Тосииэ и пятью бугё: «Не подавать Хидэёри на подпись приказы о распределении земель» (05.08.1598).

Маэда Тосииэ начал раздачу земель — 50 тыс. коку для Симадзу. Впоследствии и Токугава Иэясу занялся перераспределением земель в Мино и на Кюсю. Оба действовали в рамках своих полномочий.

5. Уволил коменданта замка Фусими, назначенного тайко, и назначил своих людей.

Комментарий:

Хидэёси назначил комендантами Нацуку Масаиэ и Маэду Гэнъи, которые переехали работать в Осаку. Вместо них Токугава назначил своего сына Юки Хидэясу, который ушел в поход на Айдзу.

6. Десятеро заключили договор о невступлении в союзы с посторонними лицами. Он же заключил множество таких союзов.

Комментарий:

Упомянутый договор между соправителями датирован 03.09.1598. Некоторые исследователи отмечают, что бугё первыми нарушили волю Хидэёси: 28.08.1598, спустя 10 дней после смерти Хидэёси, бугё взяли с Мори Тэрумото клятву защищать их от всех врагов — и подпись кровью. Другие не считают это нарушением, поскольку Мори — один из десяти, а не постороннее лицо.

7. Изгнал мандокоро-сама [Нэнэ] из нисиномару в Осаке и сам там поселился.

Комментарий:

Умирающий Хидэёси сам предлагал ей переехать в Киото: там находился его новый дворец, которым кто-то должен был управлять.

8. Построил там хонмару.

Комментарий:

По словам Пасио, сам Хидэёси перед смертью просил возвести в Осаке дополнительное укрепление.

9. Вернул домой жен и детей тех самураев, которым оказывает протекцию.

Комментарий:

Имеется в виду Комацу, она же Ина — дочь Хонды Тадакацу, приемная дочь Токугавы Иэясу. Она находилась в замке Нумата со своим мужем Санадой Нобуюки.

Го, сестра Ёдо, находилась в замке Эдо со своим мужем Токугавой Хидэтадой, будущим сёгуном.

10. Ему неоднократно напоминали о запрете на заключение браков, но он заключил их множество.

Комментарий:

Токугава заключил три помолвки, то есть союзы с домами Датэ, Фукусима и Хатисука. Коллеги возразили — но, как писал Хатисука Иэмаса, «я не слышал, чтобы это называли выступлением против Хидэёри».

В 1599–1600 гг. в Осаке умерли два пятилетних сына Токугавы от Тяа и Камэ, и отец не успел найти еще двух богатых маленьких невест.

Готовя поход на Айдзу, Токугава заключал фактические браки своих родственниц с действующими даймё: его 17-летняя кузина Кана вышла замуж за 37-летнего Като Киёмасу, 14-летняя племянница Эй — за 30-летнего Куроду Нагамасу, 18-летняя племянница Рэн — за 31-летнего Ариму Тоёудзи. Токугава дал за Рэн 7 тыс. коку приданого. Эти свадьбы Токугава играл перед самым походом, и чиновники уже не возражали.

11. Натравливает и агитирует молодежь.

12. Подписывает документы единолично, тогда как положено руководить вдесятером.

Комментарий:

Хидэёси назначил управляющими Токугаву и Маэду. После смерти Маэды остался один регент — Токугава. Он исполнял свои обязанности в Осаке, пока остальные разъехались по домам. Маэда Тосинага уехал вступать в права наследования. У Укиты восстание, у Мори тоже напряженная ситуация: кузен Хидэмото претендует на серебряные рудники, которые обещал ему Хидэёси. Уэсуги недавно переехал, и его старший вассал Наоэ Канэцугу возражал на вызов: «Когда моему господину заниматься делами в собственном уделе?».

В других вариантах документа 12-й пункт лаконичнее: «Подменил коллективное руководство личной властью». Именно в этом Хрущев обвинял Сталина в своей речи о развенчании культа личности на ХХ съезде КПСС. Это концепция ХХ века — стандартное обвинение любого диктатора, нарушителя демократии.

13. Без разрешения освободил храм Ивамисимидзу Хатимангу от земельной переписи по просьбе своей жены.

Комментарий:

Это крупный храмовый комплекс возле Киото, которым управляли родственники этой женщины, Камэ. Токугава Иэясу был ее третьим мужем: хватало желающих породниться с ее богатой семьей.

Устроив поход на Айдзу, Токугава нарушил волю тайко, бросив Хидэёри одного в Осаке. По итогам совещания мы призываем к военным санкциям против Токугавы. Было достигнуто соглашение, и многие нас поддерживают. Нам необходимо выступить и быть верными Хидэёри.

Комментарий:

Побратавшись, Токугава и Мори письменно договорились подменять друг друга в Осаке на время отсутствия. Хидэёри не брошен без защиты.

Выводы:

① Текст 13 обвинений противоречит остальным источникам.

② Токугава не нарушал распоряжений покойного Хидэёси.

Миф:

Западная коалиция призывала всех людей, верных покойному Хидэёси, объединиться против коварного узурпатора и защитить наследника. Западники предупреждали: если не остановить Токугаву, он отстранит малолетнего Хидэёри и захватит власть.

Факт:

Никаких предсказаний будущего и обвинений Токугавы, что он представляет угрозу Хидэёри, в текстах писем нет.

17.07.1600

от: Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ

кому: Маэда Тосинага

С прошлого года Токугава Иэясу правит единолично, противореча остальным тосиёри. Мы сообщаем вам о его своеволии и хотим предложить вам план. Если мы теряем одного бугё [Уэсуги Кагэкацу] и одного тосиёри [Асано Нагамасу], одного за другим, то как нам служить Хидэёри? Мы поразмыслили над этим, посовещались и решили объявить войну. Вы, конечно, за? Окажите услугу Хидэёри. Ждем ответа.

Мори и Укита подозревают, что Токугава в будущем сделает с ними то же, что с Уэсуги.

По Кан Хану, Токугава вел себя бесцеремонно: командовал, кому где жить, требовал разрушить чужую башню, выставлял патрули против неугодных — всем показывал, что он здесь хозяин.

Хозяин не отчитывается перед подчиненными: он не поставил чиновников в известность, что ушел на маневры, но Мори был обязан это знать, потому что отправил в Айдзу своих вассалов Киккаву Хироиэ и Анкокудзи Экэя. Призывая чужих вассалов, Токугава указывал цифры: Симадзу должны были выставить по три человека со ста коку. При этом Токугаве нужно было назвать цель и продолжительность операции.

14.07.1600

от: Исида Мицунари

кому: Наоэ Канэцугу

Пришло письмо от 29 — го дня 6 — го месяца. Во всех направлениях были разосланы приказы усилить оборону. Большей радости быть не может. Как я уже писал, дом Уэсуги станет править провинцией Этиго. Господин Хидэёри неофициально обещает пожаловать ее тюнагону [Уэсуги Кагэкацу]. Не стоит волноваться о процедурах и процессе закрепления провинции Этиго [за домом Уэсуги]. Когда тюнагона [Уэсуги Кагэкацу] перевели из Этиго, там осталось множество ронинов, и я считаю, что нужно принять на службу таких людей, как Какидзаки Микава-но-ками, Марута Укё, Усами Минбу, Мангандзи и других. В такое время, как сейчас, не должно быть небрежения. Хори Кюта [Хидэхару] тоже объявил, что будет служить на стороне Осаки: он отправит Камидзё Минбу в провинцию Ното.

Это письмо взято из «Дзоку муся моногатари» (1680). Члены правительства уже договорились, что не будут давать ребенку документов на подпись. Хидэёри недееспособен, и Исиде не имеет смысла ссылаться на «неофициальное обещание» малолетнего.

У перечисленных здесь ронинов есть титулы: «ками» — правитель, Минбу — титул священника. Ронины, которые отказываются уходить вместе с даймё и остаются на своей земле — это сельские авторитеты. Они могут отказаться вступать в ряды вассалов нового даймё. Такие ронины существовали до конца эпохи Эдо.

Это одно из многих писем, в которых западная коалиция перераспределяет земли. В описаниях Сэкигахары задано мерило нравственности — верность покойному господину и его наследнику, то есть соблюдение воли тайко. По воле тайко территория Уэсуги — это Айдзу, а рудники из Этиго — собственность дома Тоётоми. Отдать эту провинцию с тамошними рудниками дому Уэсуги — растрата имущества Тоётоми Хидэёри.

Западники обвиняют Токугаву в нарушениях воли тайко и сами же явственно ее нарушают. Следовательно, «за Тоётоми» и «против Токугавы» — это разные вещи.

Заложницы в Осаке

Хидэёси приказал женам и детям даймё перебраться в Осаку вместе с Хидэёри и постоянно жить в осакских особняках, образующих защитный пояс вокруг его резиденции. До того заложники жили в Фусими и Киото. Жены Уэсуги и Наоэ так и остались в Киото.

17.07.1600, когда Мори Тэрумото прибыл в Осаку, руководство западной коалиции потребовало, чтобы жены и дети даймё переселились в замок.

Миф:

Исида Мицунари решил захватить жен и детей даймё в заложники. Он потребовал, чтобы дамы с детьми сдались, и сам привел отряд за Хосокавой Грацией. Грация отказалась сдаваться и покончила с собой, приказав поджечь свой дом. Увидев горящий дом Грации, Исида понял, что его план провалился.

Факт:

У Исиды Мицунари в тот момент не было полномочий для того, чтобы требовать заложников. Он не чиновник, он под домашним арестом. Вассалам Хосокавы это известно, и они никак не могут отдать госпожу в заложники к повстанцу.

В свидетельствах современников не говорится, что это Исида потребовал заложников и лично командовал рейдерами. Фамилию Исиды туда вписывают переводчики. Сохранилось письмо иезуита Герейро, который пишет, что за Грацией пришли по приказу бугё, а вассалы не просто подожгли дом — они заложили порох, сделали себе сэппуку и взорвали здание [162, с. 48–49].

Точно так же фамилия организатора не указана в японском источнике — «Симо-мэ обоэгаки», который якобы написала в 1648 г. пожилая фрейлина по заказу своего господина, внука Грации [27].

Симо рассказала: на Грацию начали давить с 12.07. Первой пришла монашка Угон и попросила Грацию сдаться в заложницы, но та отказалась. Вассалы отвечали, что уже отправили заложника в Эдо. Потом Грации предложили переселиться в соседний дом Укиты: Укита Хидэиэ и сын Грации Тадатака (ушедший в поход на Айдзу) были женаты на двух сестрах. Невестка Грации Тиё послушалась и пошла к своей сестре Го в дом Укиты. Грация осталась, приказав служанкам уйти. «Мы подошли к воротам, — пишет Симо, — когда дом уже догорел, а кругом толпился народ. Мне потом сказали, что это не враги, это собрались зеваки посмотреть на пожар.

Враги там тоже были — они увели с собой Инатоми, еще до смерти госпожи увели его. Мне об этом потом рассказали».

Историк Кирино Сакудзин напоминает, что Исида все это время был еще в Саваяме [80, с. 75]. Хронология перемещений Исиды:

До 12.07 — замечен в Саваяме, готовил свой отряд к выдвижению;

18.07 — водил свой отряд в Киото молиться в храме Тоёкуни («Токи-цунэ кёки»);

29.07 — участвовал в осаде Фусими, оттуда ездил в Осаку на совещание («Токиёси ки»);

30.07 — находился в Осаке, о чем известно из письма Мори Тэрумото к Отани Ёсицугу.

Повод предположить, что Исида уже был в Осаке — это письмо, в генштабовской «Военной истории» подписанное тремя бугё и Исидой. Оно взято из архива «Мацуи бунко»; в оригинале стоят подписи Маэды Гэнъи и двоих коллег. Исида не подписывал это письмо — вероятно, потому, что физически отсутствовал в Осаке. Следовательно, напасть на Грацию не мог.

17.07.1600

от: Маэда Гэнъи, Масита Нагамори, Нацука Масаиэ

кому: Бэссё Ёсихару из замка Аябэ возле Киото

Хасиба Эттю-но-ками [Хосокава Тадаоки], человек столь же неверный, как найфу [Токугава Иэясу], получил от найфу территорию, которую тайко дал Фукухаре Уманоскэ [Нагатаке]. Эттю-но-ками [Хосокава Тадаоки] помогает найфу в походе против безвинного Уэсуги Кагэкацу. Не стоит и говорить, что вся его родня после этого — такие же изменники, как он сам. Господин Хидэёри наказывает его. Мы отправляем всех в поход, нам нужны верные люди, а не изменники. По итогам будет выдана награда.

Токугава Иэясу после путча отозвал Фукухару из замка Кицуки (60 тыс. коку). В течение года этим замком управляли чиновники Маэды Гэнъи, а в начале 1600 г. Токугава передал этот замок Хосокаве Тадаоки.

Хосокава Тадаоки — тот, о ком говорится в 13 обвинениях: «Нарушив заключенный нами договор, перераспределял земли по своему усмотрению, обогащая тех, кто не следует клятвам и не проявляет верности».

Письмо от 17.07 — первый приказ западного командования. В провинцию Танго двинулись ближайшие соседи Хосокавы: Ода Нобуканэ — брат Нобунаги; Маэда Сигэкацу — сын Маэды Гэнъи; Коидэ Ёсимаса — сын управляющего поместьем Нэнэ; Сугихара Наофуса — кузен Нэнэ; Бэссё Ёсихару из замка Аябэ и другие. Всего у них было 15 тысяч солдат.

Командовал ими Оноги Кимисато из замка Фукутияма близ Киото. Он написал вассалам Хосокавы в замок Кицуки, что даймё из провинций Танго и Тадзима собрались в поход. В то же время вассалы в Кицуки получили письмо от Отани Ёсицугу, 13 обвинений Токугавы, письма от троих бугё, датированные одним и тем же числом — 17.07.

Доподлинно неизвестно, где был Исида в тот день. Заложников потребовали городские власти — три бугё. Командир рейдеров на месте — неизвестное лицо.

Миф:

Исида Мицунари решил перевербовать Хосокаву Тадаоки. Для этого Исида приказал Грации, жене Тадаоки, сдаться в заложницы, и в то же время время отрядил войско против Хосокавы Юсая, отца Тадаоки. Исида угрожал Хосокаве Тадаоки: если он не согласится вступить в западную коалицию, то западники возьмут штурмом его замок в Танго и захватят провинцию, пока хозяина нет дома. Исида вызвал Митоя Такакадзу, бывшего вассала одного из его главных союзников, Мори Тэрумото, и предложил ему награду, если он приведет точечную силу через горы к замку Танабэ [162, с. 46]. Так пишет историк Дж. Роули на основании «Митоя Танабэ ки» (1657) — эту книгу написал один из вассалов Митоя после его смерти.

Есть источник ближе по времени: иезуит Герейро писал, что Хосокава Тадаоки был весьма озабочен своей честью: всякий раз, покидая дом, приказывал коменданту и охране убить Грацию и совершить сэппуку, если возникнет угроза ее чести.

Миссионер ХХ века Герман Хойверс считал, что речь идет об угрозе изнасилования, но историк Харуко Вард считает, что Исида запретил своим солдатам трогать эту заложницу, потому что хотел перевербовать Хосокаву Тадаоки и вернуть его на сторону Тоётоми [181, с. 454–463]. Это домыслы, не подкрепленные никакими цитатами. Вард повысила Хосокаву Тадаоки — даймё средней руки — и назвала его «одним из самых могущественных даймё», чтобы убедить читателя, будто бы Хосокаву вербуют и поэтому не могут причинить вред Грации.

В книге "Women Religious Leaders in Japan's Christian Century, 1549–1650" Вард пишет: «Хосокава Тадаоки, хитрый политик, примкнул к Иэясу, предав свою былую верность Хидэёри. Боксер… просто верил, не чувствуя ее боли, что добровольное самопожертвование [Грации] помогло политической карьере Тадаоки и спасло дом Хосокава. Эта «жертва» была весьма эффективна, согласно Боксеру, который писал: «Симпатии общественности, которая в тот момент была скорее равнодушна к заявлениям обеих противоборствующих группировок, и в крайнем случае склонялась к сторонникам малолетнего Хидэёри, моментально оказались на стороне Иэясу [sic]», когда стало известно, что Тама Грация погибла при осаде. Тадаоки холодно просчитал политическую выгоду».

Факт:

Миф о самоубийствах с целью вызвать «симпатии общественности» позаимствован из генштабовской «Военной истории». По мнению составителей этой книги, самураи не желали слушаться и уважать даймё, который не выиграл масштабную битву, поэтому Токугава Иэясу развязал войну, чтобы улучшить свою репутацию, выиграв битву на Сэкигахаре, а своих вассалов в Фусими отдал врагам на растерзание, чтобы появился повод жалеть Токугаву. Эти пропагандистские штампы публикуются без единой цитаты современников: кто требовал выиграть масштабную битву? Кто жалел Токугаву или Хосокаву? Кто смеялся над Исидой?

Авторы, пишущие о смерти Грации, не цитируют документы самих участников событий. Первый приказ западного командования представляет смерть Грации в неожиданном свете:

① Никто не собирается вербовать Хосокаву Тадаоки.

② Издан приказ ликвидировать семью Хосокавы — Грацию берут не в почетные заложницы, ее приговаривают к казни как жену врага.

Неожиданно выясняется, что основной враг западной коалиции — это Хосокава Тадаоки. Он участвовал в путче против чиновников и требовал их сэппуку. Итогом стало увольнение Исиды и Фукухары. Весьма вероятно, что именно Хосокава был организатором путча: его фамилия стоит первой в письме Ии Наомасы к семерым даймё; из их числа только Хосокава получил новые земли. Спустя год после путча Токугава передал замок Кицуки под управление вассалам Хосокавы, и бугё тогда не возразили. Если бы дело было именно в замке Кицуки, то бугё могли бы возразить Токугаве и попытаться решить проблему мирно, но в данном случае имущественные претензии — только повод для мести. Западники атакуют Хосокаву из-за разрушенных карьер двух чиновников, Исиды Мицунари и его зятя Фукухары Нагатаки.

Миф:

Смерть Грации — это победа над врагами. Все смеялись над Исидой Мицунари, которого переиграла женщина.

Факт:

Откроем свидетельства современников. В дневниках кугэ записи весьма сухие:

17.07.1600, храмовый дневник «Китано сяка никки»:

Бугё сегодня вечером в Осаке приказали Огасаваре сдать в заложницы жену Хосокавы Тадаоки. Но Хосокава Тадаоки, уезжая, запретил коменданту своей резиденции сдавать заложников. Огасавара был кайсяку, сделал себе сэппуку. Дом подожгли. Еще три вассала покончили с собой.

18.07.1600, «Бонсюн никки»:

Шумиха неимоверная. Вассалы жены Хосокавы Тадаоки покончили с собой в Осаке. 12-летнего сына и его 6-летнюю сестру зарезали вместе с матерью. Дом подожгли. Огасавара был кайсяку, сделал себе сэппуку. Сам Хосокава Тадаоки в Канто. Это было прошлой ночью.

18.07.1600, «Токиёси-ки»:

Сходил в храм Тоёкуни. Исида Мицунари водил свое войско в этот храм. Там опасно, но вокруг все тихо. Посланник тэнно Хирохаси Канэкацу ездил в Осаку и вечером вернулся в Киото. Жена Хосокавы Тадаоки покончила с собой прошлой ночью. Огасавара был кайсяку. Сегодня и завтра приказывают атаковать Фусими. Говорят, все это из — за Иэясу.

Миф:

Осада замка Танабэ — просчет западной коалиции. Главнокомандующий Мори распылял силы, отправив 15-тысячный контингент против Хосокавы Юсая: это продвижение на запад, а вовсе не навстречу Токугаве.

Факт:

Карательная операция против дома Хосокава организована осакскими бугё. Именно бугё выдвинули претензии, и именно бугё собирали армию в поход против Хосокавы Юсая. Западники могли не бояться, что Хосокава Юсай атакует их с тыла: гарнизон Танабэ составлял всего 50 самураев и 500 рядовых [162, с. 51].

До самого врага, Хосокавы Тадаоки, бугё не могут дотянуться, поэтому уничтожают его семью и захватывают его имущество, чтобы Тадаоки стал ронином.

Юсай занял оборону, узнав о смерти Грации. Поскольку заложница, которую дом Хосокава предоставил дому Тоётоми, убита, то и самому Хосокаве Юсаю не гарантировано сохранение жизни, если он сдастся: его осадили чиновники Тоётоми, обвинив в неверности господину.

Миф:

Грация посрамила Исиду Мицунари, своим суицидом предотвратив захват остальных дам в заложницы. Благодаря Грации других дам оставили дома, а не забрали в замок.

Факт:

По данным японского историка Табата Ясуко, в башню Осакского замка увели:

• жену Тодо Такаторы — ее имя не сохранилось,

• жену Като Ёсиаки — ее имя не сохранилось,

• Току, дочь Токугавы Иэясу, которая была замужем за Икэдой Тэрумасой и имела от него двоих детей,

• Рэн, племянницу Токугавы Иэясу, которая на днях вышла замуж за Ариму Тоёудзи [103, с. 190].

В письмах западного руководства неизменно говорится о заложницах: если получатель будет сотрудничать, то его семье в Осаке ничто не угрожает. Те, кто ушел в Канто, не будут возражать, потому что их семьи взяты в заложники в Осаке.

Другие дамы, имеющие отношение к Токугаве Иэясу, сбежали. Сбежала Эй, внучатая племянница и приемная дочь Токугавы, жена Куроды Нагамасы, вместе со свекровью Тэру, женой Куроды Камбэя. Согласно «Курода-кэ бунко», Эй и Тэру в течение 6–7 дней до смерти Грации прятались в амбаре некоего горожанина [103, с. 191–192]. Курода Нагамаса был агентом Мори; вероятно, его предупредили вассалы Мори, и он заранее спрятал жену и мать.

01.08.1600

от: Курода Камбэй

кому: Киккава Хироиэ

Бугё объявили, что дела в стране будет решать Тэрумото. Я рад, что он прибыл в Осаку. К счастью, никто не умышляет против Хидэёри.

Я прошу тебя позаботиться о том, чтобы заложники с Кюсю и Сикоку находились на попечении господина Тэрумото. Особенно прошу за людей с Кюсю: Набэсима Наосигэ, Като Киёмаса, Татибана Мунэсигэ, Мори Ёсинари, Симадзу. И забери, пожалуйста, заложников Косю [Куроды Нагамасы] у господина Тэрумото. Тогда будем сотрудничать. Если заложники будут на попечении бугё, я откажусь сотрудничать с Тэрумото. Это прошу учесть.

Найфу [Токугава Иэясу], несомненно, вернется в столицу, и тогда тебе понадобится что — то делать с Тэрумото. В такое время необходимо быть благоразумным.

Камбэй не знал, что его жена и невестка уже спаслись.

Сбежала Кана, кузина и приемная дочь Токугавы, в 1-й день 9-го месяца, о чем ее муж Като Киёмаса сообщил в письмах вассалам Токугавы.

Миф:

Токугава Иэясу все знал заранее от своих шпионов. Он спровоцировал врагов, а точнее, сам заставил ударить ему в тыл, притворился, что ничего не понимает, и устроил увеселительную прогулку на север, откровенно развлекаясь своей любимой соколиной охотой. Он специально шел в Эдо так медленно, целый месяц, чтобы дать врагам время договориться: у Токугавы все было распланировано и подготовлено, чтобы прихлопнуть всех врагов одним ударом.

Факт:

Японские историки составили подневную хронологию его перемещений: он заходил во все встречные замки и проверял лояльность и боеготовность союзников. Тем даймё, которых он призвал в Айдзу, требовалось провести мобилизацию — собрать призывников из сел.

Представление, что Токугава намеренно давал время своим врагам, основано на мифе, что Ода Нобунага создал профессиональную армию, которая могла воевать во время страды и даже зимой, а Тоётоми Хидэёси провел военную реформу на всей оставшейся территории: теперь все бойцы живут в призамковых городах, откуда их можно мгновенно мобилизовать.

В реальности никакой профессиональной армии не было: после походов даймё распускали свои армии, и призывники возвращались в села. Небольшое количество самураев жило в бараках, составляя гарнизон призамкового города. Основная масса самураев по-прежнему жила в селах, и в 1600 году подавляющее большинство воинов составляли крестьяне со своим оружием.

Токугава за месяц добрался из Осаки в Эдо. Когда он в Эдо подписывал «устав» союзной армии, западные даймё еще не доехали до Осаки, а живущие в центре острова только начали продвигаться в сторону Эдо.

Если Токугава хотел развязать войну, то у него уже были три возможности это сделать в 1599 г.:

① «Вотум недоверия» от девяти соправителей и военная угроза Маэды Тосииэ. Повод к войне — три детские помолвки.

② Конфликт с Мори во время путча. Повод к войне — защита чиновников, которых недовольные даймё принуждали к сэппуку.

③ Конфликт с Маэдой Тосинагой после праздника хризантем. Повод к войне — попытка покушения на Токугаву.

Во всех случаях дело решилось миром: Токугава побратался с Мори, взял заложников у Маэды. Первый просчет — он рассчитывал, что уже подавил оппозицию: бугё подписали приказ всем даймё слушаться его, он стал командующим правительственной армии. Покорив Уэсуги, Токугава был намерен остаться жить в Осакском замке и править как регент при малолетнем Хидэёри.

Второй просчет Токугавы Иэясу: он оставил в Осаке семьи даймё. Если бы он заранее знал, что враги ударят в тыл, ему стоило заранее отозвать из Осаки женщин и детей, переселив их в Эдо и тем самым лишив западников рычага давления.

В Осакском замке остались женщины самого Токугавы. Первая — Атя-но-цубонэ, его «первая леди», приемная мать Хидэтады и Тадаёси. Атя — дипломат и влиятельный вассал. Вторая — Камэ из Ивамисимидзу Хатимангу, беременная на позднем сроке. Это ценный ресурс. Третья — Тяа-но-цубонэ, мать Мацудайры Тадатэру, за которого отец посватал Датэ Ироху. Самый ценный ресурс, гарант военного союза. Если Мацудайру Тадатэру убьют, союз с Датэ рассыплется. У Токугавы больше нет холостых сыновей.

Если Датэ перейдет на сторону Уэсуги, то за ним потянутся и соседи. Удел Токугавы окажется под угрозой.

Мори Хидэмото предложил коменданту резиденции Токугавы в Осакском замке уступить помещение. Горстка охраны не стала сражаться с сорокатысячной армией и перебралась в Фусими. Токугава им не приказывал сражаться с его побратимом Мори Тэрумото — ведь Токугаве сообщили, что Мори едет в Осаку для того, чтобы защитить Хидэёри от повстанцев. Мори приехал, выполняя свои обязанности регента: они с Токугавой договаривались, что будут присутствовать в Осаке или по очереди, или оба сразу.

Мори выселил гарем Токугавы, и дамы находились на попечении управляющих речным портом (фуна-бугё) до конца войны, когда Токугава написал Ате письмо и отозвал домой [102].

Почему женщин Токугавы не взяли в заложницы — доподлинно неизвестно. Существуют две гипотезы:

① Мори не хотел портить отношения с Токугавой и позволил его женщинам уйти невредимыми.

② Их спасла Ёдо-доно: все-таки Мори в Осаке гость, а Кимура и Кавамура, управляющие портом на реке Ёдо — чиновники Тоётоми. Считается, что обязанностью Ати было подружиться с Ёдо и ее фрейлинами и передавать нужную информацию своему господину. В таком случае ясно, почему именно Атя спустя полтора десятка лет во время Осакской кампании ездила на переговоры с посланницами Ёдо.

Кто финансировал западную коалицию?

Западная коалиция брала кредиты у купцов из Осаки, Сакаи, Нагасаки и Хакаты. Киотские купцы кредитовали Токугаву Иэясу [157, с. 217].

20 тысяч коку риса и 20 тысяч золотых рё из казны Тоётоми — Ёдо-доно финансировала поход Токугавы на Айдзу.

А что же западники, «лоялисты Тоётоми»?

Западники не получили ни призывников с территории Хидэёри, ни золота из его казны, ни риса из его амбаров, ни оружия из его арсенала. Все, что у них было — это письмо от троих бугё в Хиросиму. Масита, Нацука и Маэда просили Мори скорее прибыть в Осаку, потому что назревает восстание.

Дата обоих писем бугё к Токугаве и Мори одна и та же — 12.07.1600. Для чего бугё писали и Токугаве, и Мори — выдвигаются две версии:

① Они панически боялись восстания Исиды и Отани. Все равно кто, но пусть придет и спасет.

② Они знали, что Токугава получил донесения от других резидентов Осаки, в том числе Ёдо-доно. Если бы бугё не уведомили Токугаву, он бы мог заподозрить их в пособничестве повстанцам. Бугё понимали, что он не прервет поход на Айдзу: ведь ему сообщили, что в Осаку прибудет Мори. 22.07 Токугава Хидэтада сообщил в Осаку, что поход на Айдзу продолжается: «По поводу слухов о беспорядках. Осакские бугё уже проинформировали нас, но особой проблемы нет, к счастью».

Помимо бугё, в Осаке работали наставники Хидэёри (морияку): мелкие даймё Исикава Ёриаки, его брат Исикава Садакиё, Катагири Кацумото, его брат Катагири Садатака, Исида Масадзуми, Коидэ Хидэмаса. Все они командовали только своими вассалами.

• Исикава Ёриаки осаждал Фусими, потом Оцу. После проигрыша западников пошел на поклон к Ии Наомасе, но помилования не получил и совершил сэппуку.

• У его брата Садакиё победители конфисковали поместье, и он переквалифицировался в торговца.

• Исида Масадзуми, брат Мицунари и управляющий торговым городом Сакаи, покончил с собой при штурме замка Саваяма.

• Братья Катагири участвовали в боях за Оцу, но после Сэкигахары налаживали отношения между домом Тоётоми и победителем, в связи с чем сохранили должности и прибавили в имуществе.

• Коидэ Хидэмаса, дядя Хидэёси, был управляющим землями Нэнэ: муж сделал ее мелким даймё, 15 тыс. коку [282, с. 113]. Во время войны Коидэ оставался в Осакском замке. Один его сын выступил за восточную коалицию (ходил на Сэкигахару), другой за западную (осаждал Танабэ); усилиями провосточного сына Коидэ сохранил жизнь и имущество.

Администрация выступила за «запад», но при этом не воспользовалась ресурсами Тоётоми. Методом исключения остается только Ёдо: больше некому было им помешать. Ее биограф Фукуда Тидзуру сообщает, что Ёдо отвечала за казну Осакского замка: в обязанности жен тайко входило управление замками Осака и Фусими, где хранилась казна. Жены занимались переговорами со двором тэнно, обустройством вассалов и заложников, отвечали за арсенал и управление поместьем. Теперь Нэнэ переселилась в киотский дворец, а обязанности по управлению замком в Осаке полностью перешли к Ёдо.

Ее любимый вассал Оно Харунага ушел на войну за «восток». После праздника хризантем Юки Хидэясу, сын Иэясу, взял Оно Харунагу под стражу: у Харунаги не было возможности перейти на западную сторону. Его матушка Окура Кё-но-цубонэ, кормилица Ёдо, в письме к сыну называла западников повстанцами.

Ёдо не поделилась с «лоялистами Тоётоми» — они нацелились на казну замка Фусими.

Осада Фусими

Миф:

Согласно летописям «Симадзу кафу» (1871) и «Симадзу иэдай дайгун-ки», Симадзу Ёсихиро предложил помощь Тории Мототаде, но Тории не пустил отряд Симадзу в замок. Возмущенный Симадзу тогда примкнул к западникам.

Факт:

Утверждения летописцев не соответствуют переписке самого Симадзу Ёсихиро. Экземпляры его писем не сохранились, тексты взяты из летописи «Кюки дзацуроку». 15.07 Симадзу написал Уэсуги, что договорился с западниками, а 19.07, по словам летописцев, предложил Тории свою помощь. Достоверность этого сообщения спорна: либо ссоры с Тории выдуманы, чтобы обелить Симадзу перед сёгунатом, либо Тории верно рассудил, не пустив их в замок: люди Симадзу перерезали бы гарнизон.

В отряде Симадзу было всего 300 человек, и он в письме брату Ёсихисе, находившемуся на Кюсю, от 27.04 просил прислать еще людей и оружие, ссылаясь на устное распоряжение Токугавы усилить гарнизон в Фусими: Симадзу будут охранять правительственный замок, пока Токугава в походе, а комендантом станет один из сыновей Токугавы — 17-летний Такэда Нобуёси, последний глава дома Такэда (по материнской линии). В итоге сын остался в Эдо, а комендантом стал Тории Мототада. В юности Тории был заложником вместе со своим господином и согревал якобы на груди его замерзшие ноги.

Миф:

Официальный сборник документов даймё и хатамото «Кансэй тёсю сёкафу» (1789–1801) гласит, что Кобаякава Хидэаки предлагал свои услуги по защите замка, но Тории отказал и ему. Тогда Кобаякава вынужден был примкнуть к западникам.

Факт:

Кобаякаву отождествили с его старшим братом Киноситой Кацутоси.

Киносита Кацутоси был поэтом и изучал даосизм. Он с отрядом защищал замок Фусими (что закономерно: он сват Токугавы, тесть Такэды Нобуёси), но незадолго до начала осады дезертировал. По-видимому, западники предупредили его.

Миф:

Токугава Иэясу попросил Тории Мототаду умереть там, чтобы дать господину время на убеждение союзников и перегруппировку. В «Токугава дзикки» говорится, что господин предлагал Тории Мототаде усилить гарнизон, но Тории возразил, что рядом нет никаких союзников. Никто не придет на помощь, даже если господин оставит гарнизон в 5–7 раз больше нынешнего — все равно защитники замка погибнут при большом численном перевесе противника.

Когда Токугава ушел в Айдзу, Тории Мототада написал сыну многословное письмо:

«Я покажу всем, что оставлять замок, который нужно оборонять, что ценить жизнь и ради этого бежать от опасности и показывать врагу свою слабость — не в традициях моего господина Иэясу. Избегать смерти и быть опозоренным даже в пустяковом деле — не соответствует Пути Воина. Само собой разумеется, что отдать свою жизнь ради господина — это неизменный принцип. Я обдумал свое положение и пришел к выводу, что случаю, представившемуся мне, достойные люди должны просто завидовать…»

Вскоре к замку Фусими подступило войско под командованием Исиды Мицунари. Западники предложили Тории сдаться, но он отказался и оборонял Фусими до конца.

Факт:

Письмо Тории Мототады — подделка. Этот текст издавался в ХХ веке в сборниках наставлений, приписываемых самураям. Его нет даже в генштабовской «Военной истории».

Переводчик данной подделки У. Уилсон пишет: «Тории и защитники замка отчаянно сопротивлялись, чтобы дать возможность Токугаве уйти как можно дальше». Он не сверил даты: когда началась осада Фусими, Токугава находился уже в Эдо.

Если бы враги преследовали Токугаву, то не стали бы задерживаться при Фусими. У Тории маленький гарнизон — западникам не стоило бояться, что Тории нападет на них.

Для чего было нужно удерживать замок Фусими? Если это ценный замок, то Токугава разместил бы там многочисленный гарнизон и обеспечил подкрепление. В Фусими горстка бойцов, подкрепления нет — замок не нужен, удержание Фусими не принесет победу восточной коалиции.

Если враги требовали именно предоставить им замок, а самому Тории позволили отступить, сохранив жизнь гарнизона, то причина отказа может быть только одна — господин его накажет за дезертирство. Зачем Токугаве было защищать обреченный замок ценой жизни старого друга и еще тысячи человек? Если Токугава Иэясу хотел захватить власть, для чего он поддался врагам и руками врагов уничтожил своих собственных вассалов?

Обличители полагают, что Токугава решил пожертвовать замком Фусими, потому что это не его собственность, а Хидэёси. Токугава там жил и работал как регент. Западники, напав на замок Хидэёси, таким образом совершат преступление: Токугава играл свадьбы, а «лоялисты Тоётоми» жгут правительственный замок. Если западники убьют его вассалов, у Токугавы появится предлог отомстить. Интеллектуалы из западной коалиции заглотили приманку.

Для начала боевых действий требуется официальный предлог. В мифах самураи нападают без повода, потому что хотят захватить власть: якобы Ода объединял страну, поэтому напал на Мори и Уэсуги. Исторические Мори и Уэсуги сами объявили войну Оде: Мори защищал храм Исияма Хонгандзи и сёгуна Асикагу Ёсиаки, Уэсуги тоже защищал сёгуна. Кампаку Тоётоми Хидэёси объявил карательную операцию против Симадзу, когда те проигнорировали приказ о прекращении боевых действий против своих соседей Отомо. Повод его карательной операции против Ходзё — те не явились в Киото на праздник с подарками. Токугава Иэясу пошел в поход на Уэсуги, обвинив того в подготовке восстания.

Итак, если Токугава хочет развязать войну и захватить власть, то Фусими — приманка, и Токугава использует падение Фусими как официальный повод для войны. Западники поддаются на провокацию. Если бы они не тронули Фусими — не дали бы Токугаве повод воевать против Осаки. Токугава бы снял Уэсуги с должности, вернулся в Осаку — чиновники мирно дождались бы, когда Хидэёри вырастет, а регент станет сенильным, ведь ему уже 57 лет.

В мифах о Сэкигахаре присутствует логическая ошибка: участники войны в 1600 году заранее знают будущее. Персонаж Исида Мицунари обладает даром предвидения. Он прибежал прятаться в доме своего врага, догадавшись, что враг защитит его. Теперь Токугава предвидит, что западники перебьют гарнизон, а Исида предвидит, что Токугава обязательно придет мстить за своих вассалов.

Если бы западники рассчитывали на месть, им стоило бы убить не только вассалов в Фусими, но и женщин и ребенка Токугавы, которых отправили на попечение двух управляющих портом.

В реальности западникам было неоткуда знать, придет ли Токугава. Он мог остаться в Эдо и решать свои проблемы с северными соседями. Он мог расценить гибель своих вассалов в Фусими как угрозу, предупреждение, что с ним сделают то же самое, если он вернется в Осаку.

Если западники втягивают Токугаву в войну, то им нужно не резать гарнизон, а окружить замок и дождаться, когда Токугава пойдет в поход на столицу, объявив, что освобождает Фусими. Обязанность господина — защищать своих вассалов, приходить на помощь, поэтому западникам было нужно затягивать осаду. Им были нужны живые вассалы Токугавы — веский повод для войны, который невозможно игнорировать. Но вассалов перебили: нет человека — нет проблемы.

04.08.1600

от: Курода Камбэй (замок Накацу, Будзэн)

кому: Киккава Хироиэ (Осака)

Получил твое письмо от 23-го дня. Не удивлен, что все это началось. Не сказать, что пертурбации в стране — это хорошо, но это было ожидаемо. Вижу, ты переживаешь за Косю [Нагамасу]; я это ценю. Я сейчас договариваюсь с Като Кадзуэ [Киёмасой], мы будем действовать сообща.

Думаю, в этот раз не возьмутся за луки и стрелы. Неважно, насколько изменится Япония — между мной и тобой все останется, как прежде.

Письмо Киккавы не сохранилось. По-видимому, он сообщил, что вышел приказ взять Фусими штурмом, и Курода Камбэй решил, что войны не будет — Японию разделят пополам, как при сёгунате Асикага: будут опять Камакура кубо (правитель Канто) и Муромати кубо (правитель Киото), у каждого по самой плодородной равнине острова Хонсю.

Курода так считает, потому что долгие годы работал послом к клану Мори, был архитектором замка Хиросима и до сих пор поддерживает тесные контакты с Мори. Куроде известен замысел Мори Тэрумото: цель войны — чтобы в Киото-Осаке правил дом Мори, контролируя дом Тоётоми, а в Канто — дом Токугава.

Датэ Масамунэ упрекнул Токугаву в письме от 03.08: «Я-то думал, вы там оставите гарнизон. Найфу слишком расслабился, поверил в людей, потому это и случилось».

Токугава не знал, что на Фусими нападут. Если он оставит в Фусими большой гарнизон, то кого возьмет с собой в поход на Уэсуги? Токугава верил своему побратиму Мори, что у него все под контролем.

Трогательную историю о прощании придумали летописцы, чтобы прикрыть просчет Токугавы.

Осада оказалась довольно долгой, с 18-го по 30-й день: всем нужно собраться, окружить замок, выяснить, не придет ли подкрепление. Крупный даймё, контролирующий своих мелких соседей-сёмё и живущий недалеко от Киото — это Ода Хидэнобу из замка Гифу. Ода не пошел в Айдзу, но мог прислать подкрепление защитникам Фусими. Западникам нужно было уточнить, не договаривался ли Ода с Токугавой. Выяснилось, что не договаривался, и в итоге Ода вступил в западную коалицию. О переговорах западников с Одой Хидэнобу известно по косвенному признаку: Токугава получил донесение от Цумаки, сёмё из Мино. Само донесение не сохранилось, только ответ Токугавы от 15.08: он благодарил Цумаки Саданори за подробный отчет и сулил ему район Токи в провинции Мино.

В переписке участников событий и дневниках кугэ ничего не говорится о предложении сдать Фусими. Кугэ тщательно фиксировали происходящее. Тэнно посылал в Осаку своих придворных и уточнял обстановку у руководства западной коалиции. Маэда Гэнъи отвечал, что беспокоиться не о чем.

Из записей кугэ известно, что Фусими начали обстреливать в 18-й день. Исида не руководил осадой: 18.07 его видели в Киото молящимся в храме Тоёкуни («Токицунэ кёки»), в тот же день в Тоёкуни молилась Минами-доно, супруга Мори Тэрумото («Бонсюн никки»). Они пошли в храм, потому что был день поминовения Хидэёси.

Родственники Мори, Кобаякава и Укита подтянулись только в 22-й день, то есть Кобаякава не предлагал Тории Мототаде свою защиту.

Под стенами Фусими собрались отряды под командованием Мори Хидэмото, Киккавы, Кобаякавы, Укиты, Нацуки, Тёсокабэ, Отани, Кониси, Симадзу, наставников Хидэёри (морияку) и других.

Кто же ими командовал, если не Исида?

18.07.1600, «Китано сяка никки»:

Люди Иэясу заперлись в замке и сожгли особняки бугё.

Врач Ямасина Токицунэ тоже записал, что бугё атаковали Фусими, и вассалы Токугавы вышли наружу и подожгли особняки Маситы Нагамори и Маэды Гэнъи.

Придворный Нисинотоин Токиёси получил пропуск в Осакский замок, пообщался с бугё, выпил с Мори Тэрумото, поужинал у Вакисаки Ясухару — тот рассказал, что выходил в поход на Айдзу, но ему предложили вернуться. Бугё ожидали, что скоро вернутся и другие — поход на Айдзу сорвется.

Настоятель Гиэн записал, что Укита намерен занять замок Оцу, которым управлял Кёгоку Такацугу, зять Ёдо-доно. На его территории вассалы Мори построили мост и замок Сэта, чтобы защитить от войск Токугавы дорогу Токайдо и переправу в том месте, где река Удзи впадает в озеро Бива.

Стрельба доносилась не только днем, но и по ночам; осаждающие применяли огненные стрелы хия и большие тэппо. Бугё выдали Кобаякаве Хидэаки разрешение на вырубку бамбука, но местные с оружием в руках защищали свой бамбук, и люди Кобаякавы вернулись ни с чем.

В то же время случилось землетрясение.

20.07.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Люди господина Хидэёри атаковали Фусими.

Отчет иезуитов:

Бугё атаковали замок, нападали несколько раз. Солдаты в замке отчаянно защищались и убили много врагов. Большой ров вокруг замка засыпали древесиной. Когда заняли первую линию укреплений — собрали древесину со всей внутренней территории замка, потом принесли древесину снаружи. Всю древесину подожгли, и огромное пламя осветило крыши домов. Огонь начал поглощать замок.

30.07 Токицунэ записал, что в полночь слышалась стрельба, и Фусими загорелся. Гиэн фиксировал, во сколько сгорала каждая крепость — ночью от огня было светло, как днем, и пожар длился до полудня. Замок, который три года строили рабочие из 60 провинций, сгорел, и осталось около трех тысяч раненых. Множество зевак собиралось на холмах смотреть на бои, а потом на пожар, и в городе начались кражи и ограбления. Исида Масадзуми, брат Мицунари, и Синдзё Наоёси (потом он перейдет на сторону победителя) стали управляющими замка Фусими и начали выкапывать золото и серебро из руин. На пепелище остались валяться трупы и кости. Один автор дневника жалел множество дорогостоящих тканей, погибших в пожаре.

А в поздних, вторичных источниках появился и предатель, открывший ворота замка («Тода Самон обоэгаки»), и мотив для этого предателя — западники угрожали ему смертью жены и детей («Сэкигахара симацу-ки», 1656). Так битва обрастала мелодраматическими подробностями.

В мифах западники предлагали Тории Мототаде сдаться. Другими словами, им нужно было здание. Факты говорят о противоположном: замок снесли сами же западники. Отказ сдаться придумали как раз для того, чтобы убедить читателя: Токугава провоцирует западников, поэтому приказывает гарнизону удерживать замок до последнего человека, чтобы получить повод для войны с Осакой.

Рассуждения о провокациях Токугавы — дымовая завеса над фактом, что западники сожгли пустой уже комплекс зданий, где не осталось ни одного живого врага. Так Хидэёси после самоубийства племянника и казни его приближенных приказал разобрать замок Дзюракутэй, однако не сжег, а использовал материалы для возведения Фусими. Теперь западники уничтожили Фусими, показывая Токугаве, что ему некуда вернуться. Помимо символического жеста, сожжение Фусими означает, что у западников не хватало войск, чтобы обеспечить необходимый гарнизон. Все войска были задействованы на фронте.

01.08.1600

от: Мори Тэрумото

кому: Отани Ёсицугу

Мне сказали, что вы возвращаетесь в свой замок. Прошу сообщить ситуацию.

Вчера вечером взяли крепость Мацумару в Фусими, скоро падет и внутренняя крепость. Исида Мицунари ночью приходил советоваться. Он вам сам сообщит.

О положении на востоке ничего не могу сказать, вам передаст Масита Нагамори.

И еще: передайте, пожалуйста, письмо в замок Дайсёдзи.

В замке Дайсёдзи (5 тыс. коку), провинция Кага, базируется Ямагути Гэмба Мунэнага, бывший наставник Кобаякавы Хидэаки. Он ушел из клана Кобаякава после ряда конфликтов с вассалами и новым господином.

02.08.1600

от: Масита Нагамори, Нацука Масаиэ, Маэда Гэнъи

кому: Набэсима Кацусигэ, Мори Кацунага

Вы прорвались в замок Фусими, разрушили хонмару, и враги убежали с места боя в нисиномару. По итогам копейного боя было взято около сотни голов. Несомненно, это отличная работа.

23-летний Мори Кацунага и 20-летний Набэсима Кацусигэ прибыли с Кюсю. Их отцы остались дома. В тот же день, когда Исида Мицунари выдвинулся с шеститысячной армией из своего поместья, его брат Исида Масадзуми остановил отряд Набэсимы Кацусигэ, направлявшийся в Айдзу, на переправе через реку Этигава. Набэсима вернулся в Осаку.

Кацунага — оварийский Мори из рода Минамото. Переехав на Кюсю, под протекторат Мори Тэрумото, оварийские Мори стали писать свою фамилию так же, как Тэрумото, и вошли в его род Оэ.

03.08.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Предложил бугё объявить в розыск тех, кто сбежал из Фусими. Может, никого и не осталось, но необходимо защитить храмовые владения.

Главнокомандующий и его заместитель подписывают наградной лист.

05.08.1600

от: Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ

кому: Набэсима Кацусигэ, Мори Кацунага

Два года назад найфу [Токугава Иэясу] стал нарушать волю тайко, противореча своим собственным клятвам, и править по собственному усмотрению.

Мы решили пойти на него войной, чтобы отныне блюсти волю тайко. Кантосцы изгнали предыдущий гарнизон и разграбили правительственную резиденцию. Это было недопустимо, и все осадили замок, немедленно прорвались вовнутрь и одолели врагов.

Это был непревзойденный штурм. Было убито свыше 800 человек, в том числе комендант Тории Хикоэмон [Мототада]. Вы особо выделились своей доблестью, и господин Хидэёри тоже в восторге. Мы даем вам в награду 20 монет и территорию в 3 тысячи коку, поскольку нам и в дальнейшем нужны ваша верность и подвиги.

Симадзу Ёсихиро писал своему брату Ёсихисе 27.04, что Токугава приказал ему усилить гарнизон Фусими, выставив по три человека с каждых 100 коку. Удел Симадзу тогда оценивался в 500 тыс. коку, так что Симадзу полагалось привести 5 тыс. человек, и их бы не хватило для защиты огромного замка Фусими. Гарнизон Тории, по письму Мори, составлял «свыше 800 человек», по письму Исиды «более 1800 всадников», и то с подкреплением: в резиденции Токугавы в Осаке было 500 человек охраны, и они ушли в Фусими [228]. Гарнизон был так мал, что западники смогли мгновенно ворваться на территорию замка, в самое его «сердце» — хонмару.

Не имеет смысла держать осаду с таким маленьким гарнизоном: в аналогичных случаях самураи сдавали замок и отступали. Ключевая фраза — «грабить правительственную резиденцию недопустимо». Согласно письму западного главнокомандующего, осада Фусими — это карательная операция. Западники обвинили Тории в грабеже и сами поживились запасами Токугавы.

Тории Мототаде незачем грабить Фусими, ему за тамошнюю казну отвечать перед господином. Итасака Бокусай в своих записках утверждал, что Тории Мототада, Мацудайра Иэтада, Мацудайра Тикамаса и другие защитники замка не покушались на господское золото и серебро, хоть у них и не хватало аркебуз — всего 200.

Согласно дневникам киотцев, именно бугё руководили осадой Фусими — поэтому люди Тории сожгли особняки Маситы Нагамори и Маэды Гэнъи.

Здесь мы видим расхождение целей руководства западной коалиции. Мори Тэрумото интересовался только расширением своей пиратской империи и не собирался ссориться с Токугавой. В таком случае западники бы выгнали гарнизон и сами бы заняли замок. Однако Мори выполняет требования бугё, шлет своих родственников осаждать Фусими и подписывает документы. Сохранился черновик письма Киккавы Хироиэ от 1601 г., где он писал господину: «Если бы мы выиграли войну, то политическими делами бы заправляли бугё». Архив Киккавы полон таких черновиков неотправленных писем господину (оригиналов нет), к тому же есть письма Куроде Нагамасе, которые Киккава будто бы забирал у получателя и оставлял себе.

02.08.1600

от: Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ, Исида Мицунари, Масита Нагамори, Маэда Гэнъи, Нацука Масаиэ

кому: Санада Нобуюки

Найфу [Токугава Иэясу] нарушает волю тайко, противореча своим собственным клятвам, и правит по собственному усмотрению. Это недопустимо. Он беспричинно пошел свергать [Уэсуги] Кагэкацу, хотя мы просили о понимании, но тот не согласился и двинулся в поход, чтобы переделить его земли. Хидэёри не нужен такой регент. Мы посовещались и приняли решение блюсти волю тайко. Мы будем править здесь совместно и служить Хидэёри. Полагаем, те, кто ушел в Канто, не будут возражать, ведь их жены и дети — заложники в Осаке. Конечно, люди в Киото, окрестностях Киото и во всей стране одинаковы: всем им надлежит проявить верность господину Хидэёри.

В Фусими был гарнизон — тысяча кантосцев, но, когда мы пошли на приступ со всех сторон одновременно, они немедленно проиграли бой и были перебиты все до одного, включая коменданта Тории Хикоэмона [Мототаду]. Это была кара небесная. Следующая — провинция Танго. У Хасибы Эттю [Хосокавы Тадаоки] много братьев, и он повел их в Канто, проявляя неверность Хидэёри. Кроме того, этот неверный человек получил новые земли. Мы отправили войско, окружили замок Танабэ, сожгли призамковый город и ниномару, засыпали ров. Был отдан приказ о штурме. Падение этого замка — только вопрос времени. Скоро эта провинция будет покорена и верна Хидэёри. Обсудите изложенное между собой и с остальными.

Письмо западников взято из летописи «Санада гунко-ка дэнки». Примечательно, что о войне с Уэсуги речи не идет. В тексте стоит: Токугава намерен «свергнуть» Уэсуги и «переделить его земли». Мори объяснил чиновникам, что Токугава планировал маневр устрашения, а не полномасштабный военный конфликт. Поэтому Мори согласился возглавить западную коалицию: он ожидал, что если Токугава останется при власти, то в следующий раз союзная армия под командованием Токугавы придет к нему, требуя сдать территорию. «Мы теряем одного бугё и одного тосиёри, одного за другим», — писал Мори Маэде Тосинаге.

Рассылка 13 обвинений — это только исключение Токугавы из правительства, а убийство 1800 вассалов — первый акт агрессии против Токугавы.

Существует вторая горячая точка — замок Танабэ, и могущественный родственник Маэда Тосинага может прийти на помощь защитникам замка. Мори учел эту вероятность. Дорогу к замку Танабэ защищают Цуруга (замок Отани), Саваяма (замок Исиды) и Гифу (замок Оды). Маэде Тосинаге дорого дастся попытка прийти на помощь родственникам.

Западники пишут Санаде Нобуюки, что был отдан приказ о штурме Танабэ, то есть Мори избегает битвы с Маэдой или Токугавой, которые могут привести подкрепление. Точно так же взяли замок Фусими, не став затягивать осаду и дожидаться, когда Токугава придет из Эдо. Так становится ясно страгетическое видение Мори Тэрумото. Ему не нужно втягивать Маэду или Токугаву в войну против себя. Втянуть Токугаву хотят бугё, которые руководят осадой Фусими и уничтожают 1800 вассалов врага. Военные расходы и потери несут не три бугё, а Мори: его вассалы — пушечное мясо, посылаемое чиновниками на убой. Поэтому Мори стремится предотвратить войну с Токугавой — добивается, чтобы тот навсегда ушел из Осаки, стал региональным владетелем.

Бугё хотят чужими руками разделаться с Токугавой, Мори хочет решить проблему малой кровью.

05.08.1600

от: Исида Мицунари

кому: Санада Масаюки, Санада Нобуюки, Санада Нобусигэ (Юкимура)

Прошу отправить этого гонца в Айдзу через замок Нумата. Да, между замком Нумата и Айдзу территории других воинских домов, так что это нелегкая задача, но прошу все же сделать одолжение. Выделите ему охрану и провиант.

Я уже писал, что вам достанутся замки Коморо, Мацумото, Каванакадзима, Сува — вы будете там править. Вам пора сейчас их захватить.

Ответные письма приходят не в каждый замок; вам потребуется думать самим.

Мы договорились с Сатакэ из Айдзу, что он двинется в Канто. Вам предстоит с ним сотрудничать. В Этиго тоже обещают послужить господину Хидэёри; поскольку их жены и дети в Осаке, то, видимо, это не ложь. Поскольку Хидзэн [Маэда Тосинага] отправил свою мать в Эдо, то он еще ничего не ответил. Напротив, говорят, что он отправил солдат против Хасибы Городза [Нивы Нагасигэ], который пообещал примкнуть к нам, и Этиго пойдет войной на Эттю. Здесь не должно быть ошибки. Некоторые, направлявшиеся в Канто, вернулись в Овари и Микаву, и их позиция неясна. Про Киёсу неизвестно. Я выясню позицию каждого из них.

Уже писал в предыдущем письме, что был при Фусими, где стоял гарнизон найфу [Токугавы Иэясу]: комендант Тории Хикоэмон [Мототада], Мацудайра тономори, Найто Иэнага с сыном и более 1800 всадников. Мы осаждали их с 19-го дня прошлого месяца, а в 1-й день текущего месяца, ближе к вечеру, пошли на приступ со всех сторон. Убили всех до одного. Голову коменданта Тории взял командир стрелкового отряда Судзуки Магосабуро. Тогда мы подожгли замок, и он полностью сгорел. Тории Хикоэмон, убегая, проломил каменную стену. Все говорят, что сила нечеловеческая.

Я уже писал, что покорил провинцию Танго. Юсай спас свою жизнь, отправившись на гору Коя. Мы попытались задержать жену Нагаоки Эттю [Хосокавы Тадаоки], но их начальник охраны по ошибке поджег дом, убил ее и покончил с собой. Все погибли.

Посылаю вам список боевых соединений. Прошу принять к сведению. Эти люди послужат властям. Одна провинция гарантированно станет вашей. Это воля небес, и вам не стоит волноваться.

Я посоветуюсь с Гифу тюнагоном [Одой Хидэнобу] по поводу Овари и выйду в поход. Фукусима Саэмон [Масанори] пока что не определился. Если он перейдет к агрессии, то мы сразимся в провинции Микава. Если нет, то мы с союзным контингентом направления Исэ поедем в его замок Киёсу на переговоры. Жду хороших вестей.

Список боевых соединений

Существует аналог письма с небольшими отличиями.

06.08.1600

от: Исида Мицунари

кому: Санада Масаюки, Санада Нобуюки, Санада Нобусигэ (Юкимура)

Письмо пришло три дня назад. Я сегодня, в 6-й день, рано утром приехал в Саваяму и прочитал ваше письмо. Я второй раз пишу то же самое. Первое письмо дошло? Я вам обещал земли. Тэрумото, Хидэиэ, Нацука, Масита и Маэда передают вам через меня, что вы сможете захватить Мацумото, Каванакадзиму, Суву, Коморо, Косю. Поскольку у всех жены и дети в столице, никто не будет возражать, а если и будет, то мы подавим сопротивление. Мы решили перераспределить территории, так что прошу вас отдать соответствующие распоряжения. Если вы упустите время, то эти земли вам не достанутся. Если же это для вас слишком много, то я соглашусь.

Мы обсуждаем отправку контингента из Мино. Там возмущены недавним приказом обобрать господина Хидэёри и выдать новые земли.

Вам нужно отправить гонца в Айдзу…

Поскольку Хидзэн [Маэда Тосинага] отправил свою мать и старших вассалов в Эдо, он нам еще не ответил на приглашение. Напротив, он отправил отряд против Хасибы Городза [Нивы Нагасигэ] и также в Хокурику. Кюта [Хори Кютаро Хидэхару] готов стать нашим союзником. Поскольку он живет на пути из Этиго, я предложил ему идти в Эттю. Провинция Танго пока что не покорена. Поскольку Юсай просит о пощаде, я сохраню ему жизнь и отправлю в ссылку. Нагаока Эттю [Хосокава Тадаоки] нарушал законы вместе с найфу [Токугавой Иэясу], обобрал господина Хидэёри и получил новые земли, так что гнев силен. Его жена была в Осаке, и я приказал сжечь.

Как я уже писал в предыдущем письме, мы взяли замок Фусими, в котором находился комендант осакской резиденции Иэясу. Когда эту резиденцию занял Тэрумото, более пятисот людей Иэясу пошли в Фусими к тамошнему коменданту Тории Хикоэмону [Мототаде]. Мы все обсудили, окружили Фусими, гарнизон которого превышал 800 человек. Мы со всех сторон ринулись в замок и уничтожили всю банду до одного, сожгли все дотла, потому что комендант разграбил замок и тем самым осквернил его.

Против Сатакэ и врагов в Айдзу у найфу [Токугавы Иэясу] есть 30–40 тыс. бойцов, 15 замков в провинции, дорога занимает 20 дней. Если те, кто ушел из столицы, поддержат найфу, позабыв двадцать лет милости тайко ради менее чем одного года милости найфу, бросят ли они своих жен и детей в Осаке, отказавшись служить господину Хидэёри? Тем более, я слышал, что не со всеми из них найфу так уж близок.

Если бы у Токугавы было 10 тысяч, у его союзников 10 тысяч, и они бы объединили силы и двинулись на запад, произошло бы сражение между Овари и Микавой. Это был бы дар небес.

В данный момент я думаю, что Айдзу, Сатакэ и вам нужно вторгнуться в Канто. Но, похоже, небо оставило нас, и враги движутся на запад. В таком случае мы полностью готовы к бою.

Примерный список боевых соединений таков…

Прошу не волноваться. Наши союзники в полной боеготовности: у многих жены и дети в Осаке. Можете быть спокойны.

Послезавтра я выезжаю в направлении Овари. Я обсуждал это с Гифу [Одой Хидэнобу]. Мне не нужно ваше беспокойство. Отряд из Тикуси [с Кюсю] остается в Саваяме и выйдет в поход по необходимости. В направлении Овари отправляются 10 тыс. бойцов Тэрумото, с ними Киккава и Анкокудзи. Они собрались и выступили вчера. Остальные их люди в провинции Исэ. Я направлюсь в уезд Судзука [в провинции Исэ]. Сам Тэрумото решил взять 20 тыс. бойцов и выдвинуться в тот момент, когда Иэясу доберется до замка Хамамацу. У собравшихся здесь и призванных из других провинций высокий боевой дух. Прошу не волноваться.

Пожалуйста, скажите мне о финансировании и боеприпасах, если понадобится. Вы их получите от Хидэёри. Золото, серебро, земли из запасов тайко получат все, кто проявит верность. Люди с Кюсю, штурмовавшие Фусими, получили в награду 10 тыс. коку из казны найфу, и к тому же в знак благодарности им дали золота и серебра.

Исида Мицунари в данном письме делает то самое, в чем обвинил Токугаву — растрачивает чужую казну, причем в намного большем масштабе. Западники предлагают желающим захватывать себе земли, сколько получится. Западники уничтожают наследство своего господина Хидэёри — огромный замок Фусими.

Примечательно, что в первом письме Исида «уже покорил» провинцию Танго, а во втором «еще не покорил», и в первом письме Грацию «по ошибке» убил комендант и сжег дом, а во втором сам Исида приказал сжечь.

Этот текст впервые появился в летописи «Уэсуги-кэ Сиракава гунки» и был озаглавлен как письмо Исиды к Сатакэ Ёсинобу, соседу Токугавы и Уэсуги. В архиве Сатакэ экземпляр отсутствует. Впоследствии текст преобразовался в два письма и попал в летопись «Санада гунко-ка дэнки».

В письме к Сатакэ дается то же самое описание осады Фусими и ситуации в Хокурику: Маэда Тосинага ничего не ответил на письмо Мори и Укиты, поэтому западники нападают на провинцию Эттю, которой правит Маэда Тосинага.

Исида пишет Сатакэ:

…Нагаока Эттю [Хосокава Тадаоки] обобрал молодого господина Хидэёри и взял себе новые земли. Естественно, мы отрядили войска и приказали сдать территорию. Хосокава Юсай держал осаду, мы обсуждали, что его нужно убить, но пощадили.

Санада абсолютно подчиняется дому Тоётоми, поэтому он будет править провинцией Синано.

Пришло несколько писем из Айдзу. Датэ, Могами и Сома сотрудничают. Необходимо сотрудничать не только внутри провинции, но и с Айдзу. Нужно обсуждать и согласовывать действия, чтобы разделаться с Иэясу.

В том случае, если Иэясу двинется на запад, я думаю задержать его между провинциями Овари и Микава.

Более 10 тысяч солдат Тэрумото, прежде всего Киккава и Анкокудзи, а также Нацука, двинулись в провинцию Исэ. Тэрумото пойдет в сторону замка Хамамацу. Когда придет Иэясу, мы выставим 30 тысяч против него. Армия, направляющаяся в Исэ, остановится в уезде Судзука, и оттуда мы выступим. Я укреплю границу между Овари и Мино, для этого мы договорились с людьми из Гифу. В Саваяме я размещу людей с Кюсю и задействую при необходимости.

Эти письма Исиды считаются подлинниками, в то время как никто не двинулся по названным маршрутам. Исида не пошел в уезд Судзука на полуострове Кии, а, напротив, двинулся в сторону своего замка. В этой войне он оборонял подступы к своей территории. Исида якобы пощадил Хосокаву Юсая, тогда как осада Танабэ продолжалась — Юсай сдался перед самой Сэкигахарой. Если Юсая уже пощадили и отпустили в монастырь на горе Коя, то продолжать осаду незачем. Автор письма уже знал, что западники проиграли на Сэкигахаре из-за бездействия Мори, то есть из-за недостатка войск: армия, осаждавшая Танабэ, не добралась на Сэкигахару. Поэтому автор письма решил отозвать 15-тысячную армию из-под Танабэ, изобразив Исиду предусмотрительнее и могущественнее, чем тот был.

Совещание в Ояме

Миф:

В городе Ояма рассказывают туристам, будто бы здесь восточная коалиция собралась на полпути к Уэсуги. 24.07 к Токугаве Иэясу прискакал гонец от Тории Мототады с сообщением, что западная армия окружила замок Фусими и ему предложили сдаться. Комендант замка писал, что ответил отказом и будет стоять до конца.

Токугава Иэясу собрал всю восточную коалицию на совещание, огласил им 13 обвинений себя и сказал, что не будет возражать, если союзники перейдут на западную сторону для спасения своих жен.

Перед совещанием Курода Нагамаса уговорил Фукусиму Масанори выступить с речью в пользу Токугавы. Фукусима был самым авторитетным членом восточной коалиции. Курода знал: завербовать Фукусиму — завербовать остальных. Так и случилось: после выступления Фукусимы все даймё остались в восточной коалиции. Ямаути Кадзутоё пообещал предоставить Токугаве свой замок Какэгава (провинция Тотоми), защищавший дорогу Токайдо. Фукусима потребовал, чтобы Токугава действовал исключительно в интересах Тоётоми Хидэёри, и ему это было обещано.

Факт:

Протокола собрания не существует. Нет никаких свидетельств современников об общем совещании восточной коалиции. 24.07 (или 19.07, сохранилось несколько копий) — это дата письма Токугавы с обещанием прислать подкрепление Фукусиме, который уже вышел в поход: «Курода расскажет обо всем устно».

Так что эти два человека никак не могли произносить пылкие речи на заседании, убеждая союзников. Восточники были рассредоточены и не собирались вместе, то есть Токугава договаривался с каждым союзником по отдельности, через гонцов [223].

Нет свидетельств современников, что к Токугаве прискакал гонец от Тории. Любопытно, как осаждающие выпустили гонца живым? Примером послужит другой Тории, Сунээмон, который во время осады Нагасино (1575) смог выскользнуть из оцепления — пробрался мимо вражеских часовых и запросил помощи у Токугавы. На обратном пути Сунээмона все-таки поймали и распяли враги. В его честь на пути к замку Нагасино стоит бигборд с изображением распятого гонца. Тории Сунээмон шел запросить подкрепления, а не сообщать: «Нас осадили враги, но подкрепления нам не надо: мы умрем и позволим врагам разграбить вашу казну!»

Если к Токугаве и прибыл какой-то гонец из столицы, то доставил письмо вовсе не от Тории Мототады.

18.07.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Масита, Нацука и Маэда послали Иэясу в Эдо список.

19.07.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Бугё издали 13 обвинений Иэясу и распространяют [237, с. 81–82].

В отчете иезуитов тоже говорится: западники потребовали, чтобы Токугава остался в Эдо, и послали ему список обвинений [224, с. 25]. При попутном ветре можно доплыть из Осаки в Эдо за пять дней, дальше уже верхом в Ояму.

Неизвестно, добрался ли к Токугаве гонец с 13 обвинениями. Эти обвинения могли показать ему и союзники Акита Санэсуэ и Онодэра Ёсимити, которые направлялись в Айдзу. В «Акита-кэ бунко», сборнике документов северных даймё Акита, говорится о получении списка обвинений, но сам документ не сохранился. Также его получал и другой северный даймё — Онодэра. Есть копия письма ему от трех бугё: «На отдельном листе — обвинения Токугавы Иэясу» (17.07.1600).

23.07 Токугава написал Могами Ёсиаки: «Исида и Отани восстали. Нам здесь больше нечего делать. Прилагаю письмо от трех бугё». Оригинал не сохранился: этот текст взят из летописи дома Асано «Футю ёроку», и неизвестно, о каком именно письме идет речь: то ли это просьба подавить восстание, то ли 13 обвинений.

26.07.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Хори Хидэхару

Благодарю за быстрое уведомление. Исида Дзибу [Мицунари] и Отани Гёбу [Ёсицугу] восстали, и сегодня, в 26-й день, участники похода двинулись обратно на запад. Я распорядился принять строгие меры в регионе Айдзу, а сам немедленно двинусь в направлении столицы. Там я тоже распоряжусь принять строгие меры. Можно рассчитывать на людей Хидзэна [Маэды Тосинаги], они будут хорошо работать. О дальнейшем писать не буду — вам сообщат Сакакибара сикибу тайфу [Ясумаса] и Нисио Оки-но-ками.

Следующее письмо взято из летописи дома Асано «Футю ёроку». Это единственое письмо, в котором выражена позиция Ёдо-доно. Неизвестно, как чужое письмо попало к летописцу дома Асано. Письма самой Ёдо и троих бугё не сохранились.

27.07.1600

от: Сакакибара Ясумаса

кому: Акита Санэсуэ

О восстании Исиды Дзибу [Мицунари] и Отани Гёбу [Ёсицугу] нам сообщили госпожа матушка [Ёдо-доно], три бугё, из Хокурику и другие, попросив найфу быстрее прибыть в столицу и подавить восстание этих двоих. Мы разместим гарнизоны в замках вдоль дороги и укрепим оборону. В этом регионе остается Мусаси-но-ками [Токугава Хидэтада]. Если что-то изменится, я вам сообщу.

Чтобы завербовать кого-то, западникам нужно показать реальное могущество, а не голословные призывы к санкциям против Токугавы. Вассальные отношения называются гоон то хоко — награда и служба. Вассал несет воинскую повинность, а в мирное время — трудовую. Господин обеспечивает вассала земельным наделом, выдавая вассалу письменную гарантию (андо), что поможет отбиться от врагов, если те покусятся на этот надел. Хидэёси осуществлял эти гарантии на практике, приказывая различным даймё выслать отряд на помощь соседу: например, когда Курода Камбэй начал проводить перепись на севере Кюсю и местные жители подняли восстание, Хидэёси отправил Киккаву Хироиэ подавлять это восстание. Хидэёси конфисковал удел у Отомо и принудил его постричься в монахи, когда тот отказался прийти на помощь Кониси в Корее.

В 1600 году Исида Мицунари от имени всей западной коалиции предложил Санаде Масаюки захватить несколько замков по соседству: «Если вы упустите время, то эти земли вам не достанутся. Если же это для вас слишком много, то я соглашусь». Санада должен был воевать сам за себя.

Осака не собирала призывников из провинций Кавати, Идзуми и Сэтцу, унаследованных Хидэёри. Вместо них прибыла армия Мори, но под 13 обвинениями отсутствует подпись главнокомандующего. Авторы выразились расплывчато: «Многие нас поддерживают» — ни слова об участии Мори. Пока не высказался могущественный Мори Тэрумото, 13 обвинений — блеф.

Отсутствие подписи Мори — это признак, что в товарищах согласья нет. Мори не направлял Токугаве и восточникам каких-либо угроз или прокламаций. Напротив, вассалы Мори убеждали Токугаву, что их господин ничего не знает. Мори выгоден контрудар Уэсуги по Токугаве и его союзникам. Пока те будут заняты в Канто, в это время сам Мори приберет к рукам земли на Сикоку, на севере Кюсю и акваторию Внутренего Японского моря: Токугаве незачем знать о боевой активности западной коалиции.

На вымышленном заседании в Ояме Токугава якобы разрешил желающим перейти на западную сторону для спасения своих семей. Смоделируем такой переход. Даймё Х пойдет в прозападный замок — свой собственный или другой, куда пошлют из Осаки. Как даймё Х при этом защитит собственный удел? Вероятно, провосточные соседи разграбят его удел, пока хозяина нет дома. Если даймё Х будет держать осаду в собственном замке, провосточные соседи окажут поддержку врагам. Чтобы перейти на западную сторону, требуется объединяться группами соседей.

Главный вопрос: с какой целью им переходить на западную сторону?

Мифосказители дают два варианта:

① Самураи — влюбленные романтики. Интеллектуалы из западной коалиции рассчитывали, что Курода, Арима и Икэда нападут на Токугаву, чтобы спасти женщин, которых им дал Токугава.

② Самураи мыслили в рамках идеологии бусидо. Вся восточная коалиция мучилась чувством вины: мол, «западники правы, они за Хидэёри, а мы виноваты, мы плохие», в связи с чем Токугава сам огласил 13 обвинений себя и предложил союзникам перейти на сторону врагов, а Куроде пришлось уговаривать Фукусиму, и им обоим — выступать на общем собрании, убеждая своих боевых товарищей.

Вероятно, предполагалось повлиять в первую очередь на отца и братьев женщины. Если клан жены перейдет на западную сторону, клан мужа может поступить так же, чтобы не терять связи. В браках по расчету мало романтики. Чтобы не исполнять супружеский долг, японские дамы поступали так же, как библейские: «Она сказала: вот служанка моя Валла; войди к ней; пусть она родит на колени мои, чтобы и я имела детей от нее» (Быт. 30:3). Поэтому существовало выражение «утробу дают взаймы» (хара ва каримоно).

Западники ни разу не обвиняли Токугаву в намерениях отстранить или ликвидировать Тоётоми Хидэёри. В 13 обвинениях говорится: «Устроив поход на Айдзу, Токугава нарушил волю тайко, бросив Хидэёри одного в Осаке».

Курода Камбэй: «К счастью, никто не умышляет против Хидэёри».

Западники призывают устранить Токугаву и служить Хидэёри без него. Падение Токугавы выгодно в первую очередь его соседям: Уэсуги, Сатакэ, Асано и Санада смогут переделить его земли между собой. Если Токугаву ликвидирует один из его союзников — даймё Х — то потребует себе новый удел в Канто, но осакские бугё не смогут обеспечить даймё Х военную поддержку против Хидэтады, который придет защищать свое наследство. У Хидэтады есть 19-летний брат Мацудайра Тадаёси, которого поддержит часть вассалов, и они тоже будут сопротивляться. Главным советником Тадаёси станет его тесть Ии Наомаса. Нападение соседей неизбежно: освободятся восемь провинций с плодородными равнинами.

Неспособность гарантировать земли в Канто — это та причина, по которой бугё не смогли завербовать восточников. Каждому придется сражаться за самого себя.

Вместо помощи союзникам бугё начали карательную операцию против дома Хосокава, обвинив Тадаоки и его семью в неверности.

Сам Тадаоки еще не знал, что Грация убита, а Юсай держит осаду. Из города Уцуномия, недалеко от Оямы, он писал коменданту замка Кицуки:

21.07.1600

от: Хосокава Тадаоки

кому: Мацуи Ясуюки

Исида Дзибу и Тэрумото сговорились. Они против найфу. Все к тому и шло. Из столицы шлют донос за доносом. Те, кто остался на западе, поддерживают их. Похоже, найфу скоро пойдет в столицу. Если это так, он немедленно с ними разберется. Когда получите это письмо, пусть Мацуи и Ити-но-ками прекратят охрану [замка Кицуки] и сразу бегут в Танго.

В зависимости от обстоятельств оставьте и замок Мацукура [в Танго]. Берите женщин и бегите в замок Миядзу. Умоляю. Сироэмон, смотри по обстоятельствам: оставайся в Кицуки, пока это возможно, а потом езжай в замок Дзёсуя [Куроды Камбэя]. Я уже договорился с [Куродой] Дзёсуем. Я отправил это письмо в Танго, из Химэдзи его доставят на лодке. Говорят, что найфу сегодня, в 21-й день, выдвигается из Эдо. Я вчера прибыл в Уцуномию. Пора разворачиваться и приступить к работе в столице.

Миф:

Токугава Иэясу агитировал союзников так: сам Хидэёси назначил его, Токугаву, своим преемником. Сместить Токугаву — это и есть нарушение воли тайко. Чиновники предупреждали в письме от 07.05, что стоит Токугаве уйти из столицы, и тут же начнется восстание против Хидэёри. Так и случилось. Повстанцы в Осаке захватили замок, пользуясь недееспособностью господина. Малолетний Хидэёри и его матушка Ёдо — заложники. Пора разворачиваться к центру острова и спасать господина. Дому Тоётоми нужна мощная опора — самый богатый дом Токугава.

Факт:

Токугава в переписке использует слово «повстанцы», а Датэ Масамунэ в письме от 03.08 пишет, что Исида и Отани напали на Осаку, а три бугё защищают Хидэёри от них.

Однако в письмах Токугавы нет лозунгов — одни распоряжения. Лозунги появились в позднейших описаниях Сэкигахары. Например, автор летописи «Танака кохайки» писал: «В Киото-Осаке восстание, Исида Мицунари поднял мятеж и взял Хидэёри и Ёдо в заложники».

По «Итасака Бокусай обоэгаки», на заседании в Ояме сидели только вассалы: Хонда, Ии, Юки Хидэясу.

Ямаути тоже не присутствовал лично: старшие вассалы Токугавы, Окубо Тадатика и Хонда Масанобу, в письме от 27.07 благодарили Ямаути за информацию об Осаке. Донесение Ямаути не сохранилось — только байка, что он, получив письмо от жены из Осаки, на заседании в Ояме передал это письмо Токугаве невскрытым. Токугава был так впечатлен, что даровал Ямаути провинцию Тоса, хотя тот не ходил на Сэкигахару. Ямаути же передал запечатанное письмо, потому что его жена Тиё написала ему отдельную записку.

Осакскому руководству имело смысл перекрыть ходы и выходы во избежание утечки информации. Но в это время года уже пора было собрать налоги (нэнгу) и конвертировать рис в деньги: невыгодно было перекрывать речное и морское судоходство, максимум — усиленный досмотр в портах.

В Ояме вместо бурного совещания имела место рассылка письменных инструкций. Например, существуют два письма от Токугавы Иэясу к Кёгоку, оба датированы 26.07. Токугава получил некое донесение от Кёгоку (оно не сохранилось) и намерен двинуться в столицу; все подробности передаст гонец.

28.07 Токугава пишет Куроде Нагамасе, что «осакские бугё отпали», с полдороги возвращает Куроду к себе на инструктаж — и дарит ему шлем, в котором командовал битвой при Нагакутэ. Курода ходил на Сэкигахару не в этом шлеме, а в шлеме «Итинотани» — так называлась долина, в которой Минамото разбили Тайра, и в итоге выдвинули своего сёгуна.

Рис. 21. Шлем Токугавы Иэясу — подарок Куроде Нагамасе. Музей Фукуоки.

29.07.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Могами Ёсиаки

Мне стало известно, что столичные бугё, все, взялись за копья и щиты. Я покину Айдзу и направлюсь в столицу. Здесь я оставлю тюнагона [Юки Хидэясу] — обсуждайте с ним все вопросы, пожалуйста.

Надеюсь связаться с вами позже.

Следующее его письмо адресовано Тодо Такаторе и содержит распоряжение провести инструктаж Фукусимы Масанори и коменданта его замка Киёсу, а также Икэды Тэрумасы и Танаки Ёсимасы — союзников, расквартировавшихся в своих замках в соседних провинциях. «Когда все будет согласовано, я двинусь в столицу».

Это письмо может быть подделано летописцем Тодо с целью убедить читателей, что Тодо Такатора был доверенным лицом Токугавы и исполнял обязанности вассала. Перечисленные четыре человека находятся в разных замках, и от Тодо Такаторы ожидается, что он проинспектирует эти три восточные базы.

В мифах Токугава Иэясу тщательно подготовился, просчитал действия врагов и напал на них. Его собственные письма союзникам и письмо Хидэтады в Осаку говорят о противоположном: Токугава Иэясу малоинформирован и верит своему побратиму Мори. Он считает врагами только Исиду, Отани и трех бугё. Поначалу он и его вассалы не восприняли серьезно информацию о восстании Исиды и Отани. Когда выяснилось, что три бугё присоединились к повстанцам, Токугава начал планировать поход на Осаку.

Токугава ничего не пишет о падении Фусими: месть за Фусими не является поводом к войне. Повод — подавление восстания, то есть Токугава считает себя законной властью, а осакских чиновников — своими подчиненными, которые взбунтовались.

А Мори тем временем занялся расширением сферы влияния. 29.07 он и три бугё отдали приказ вассалу Мори уровня даймё по имени Сава Хиротада. Следующий приказ ему и каперам Мураками подписал один Мори. Он посылал их на остров Сикоку взять замок Инояма, которым управлял Хатисука Иэмаса. Мори инструктировал не приближаться к замку, а разместиться на вершине близстоящего холма — враг может сам сдаться; не допускать нападений на вражеских вассалов, грабежей местного населения и драк между собой; нарушителей немедленно наказывать.

В «Хатисука-кэ кироку» говорится, что Иэмаса воевал за «запад», его 14-летний сын Ёсисигэ — за «восток», и после войны Иэмаса ушел в отставку.

На том же месте, где был замок Инояма, впоследствии построили замок Токусима, из которого потомки Хатисуки правили своим уделом. Этот замок стоит на самой кромке острова, на берегу реки, впадающей в море. В тылу замка, вглубь острова — холм Бидзан. По-видимому, на этом холме и расположились вассалы Мори, ожидая, что враг сам сдастся: звать на помощь некого. Соседи, Като Ёсиаки и Тодо Такатора, ушли в Айдзу.

Икома Тикамаса из замка Сануки Такамацу заболел и остался в Осаке. Вместо него на войну за «запад» пошли вассалы, а его сын Кадзумаса воевал за «восток», и победители сохранили этой семье удел при условии, что отец уйдет в отставку. Единственное отличие от семейства Хатисука в том, что Хатисука Ёсисигэ был подростком, а Икома Кадзумаса — 45-летним мужчиной.

Симадзу Ёсихиро писал 20.08 и 21.08 в письмах вассалам, что Тёсокабэ Моритика «стал союзником», то есть вступил в западную коалицию. Только Тёсокабэ оставался на Сикоку и мог прийти на помощь Хатисуке, но в итоге выбрал сторону Мори, и замок Инояма сдался, как и предполагал Мори.

Сдав каперам замок, Хатисука Иэмаса приехал в Осаку. Его вассалы стали конными гвардейцами (умамавари) Хидэёри и отправились на север, в регион Хокурику [237, с. 90].

01.08 Укита Хидэиэ и Мори Тэрумото пишут даймё Симадзу Тадацунэ, сыну Ёсихиро, в Кагосиму. Они зовут его в столицу и просят прислать личный состав, порох и провиант — именно просят о сотрудничестве, а не приказывают служить Тоётоми, хотя все даймё, включая Симадзу, являются вассалами Тоётоми.

Первый враг западной коалиции

01.08.1600

от: Хосокава Тадаоки

кому: Хосокава Мицу

Шлю к тебе Биттю. Я передал ему снаряжение, все рассказал устно и вдобавок пишу это письмо. Войсковое соединение направляется из столицы в Танго, а к Юсаю движется подкрепление через Хокурику. Я к ним присоединюсь. Закончу работу здесь и буду рад встретиться с Юсаем. Тебе важно служить тюнагону [Хидэтаде], это нужно ради тебя самого. Слушай вассалов, советуйся с ними, давай им, что они просят. Если не будешь осторожен, работа в организации не сложится. Необходима осмотрительность: испорченную репутацию восстановить невозможно. Биттю обо всем тебе расскажет.

Мицу был заложником и вступил в армию Токугавы Хидэтады, но тот отправил его обратно в Эдо. В предыдущем письме Тадаоки писал, что возьмет сына в свою армию, когда прибудет в провинцию Тотиги. Это значит, что они не встретились: сын уже возвращается в Эдо. Тадаоки послал ему прощальное письмо с последними советами: Мицу останется главой клана, если все погибнут вместе с Юсаем или по пути к нему. О смерти матери решил не писать.

Замок Тадаоки в Танго — Миядзу, но в Танго осталось мало солдат: Тадаоки отправил людей в замок Кицуки на Кюсю, который получил только во 2-м месяце 1600 г., и взял отряд с собой в Айдзу. Он письменно приказывал коменданту Кицуки бросить замок и идти в Танго, но гарнизон ушел даже из замка Миядзу. Вассалы собрались в маленьком замке Танабэ, где обитал отставной даймё Юсай — остальные укрепления остались покинуты: расточительно оборонять замок, к которому не придет подкрепление.

Хосокаве Юсаю имело смысл уйти из маленького и уязвимого замка Танабэ, но он остался.

02.08.1600

от: Хосокава Юсай

кому: Тодзё Кии-но-ками, Уэда Канэмон, Миёси Сукэбэй

В чем заключается восстание против Хидэёри? Мой сын Тадаоки отправился в Канто, потому что Токугава Иэясу — регент этой страны, и отказаться было невозможно. Я попросил передать это господам бугё.

Осада замка Танабэ — первая, самая длительная и самая загадочная в войне 1600 года. Эта осада описана в «Митоя Танабэ ки» 50 лет спустя: поздний текст неминуемо становится беллетризованным произведением.

Рассмотрим, как проходила типичная осада эпохи Сэнгоку, по материалам лекции Фудзивары Такаси.

Например, во время битвы при Окэхадзаме вассал Имагавы Окабэ Мотонобу держал осаду в замке Наруми. Летописец Ота Гюити в «Синтё коки» пишет, что после смерти господина «Окабэ сдался, попросил пощады, и Нобунага отпустил его». Летописец Окубо Хикодзаэмон в «Микава моно-гатари» описывает тот же эпизод иначе: «Нобунага пощадил Окабэ, потому что он храбро сражался». Окабэ перешел на службу к Токугаве Иэясу, и летописец Токугавы мог превозносить доблесть товарищей, а летописец Оды — рассказывать о трусливых врагах. По заказным текстам невозможно выяснить, как поступает комендант замка, оставшись без господина. Нужно знать закономерности.

Еще во времена Оды Нобунаги, когда самураи окружали вражеские замки, подкрепление приходило через пару недель. С того момента обстоятельства изменились. Стали строить больше замков, окруженных высокими каменными стенами; защитники замков стали запасаться едой, чтобы гарнизон не начал голодать через месяц осады. Потребовалось собирать большие армии, чтобы окружить крупный замок. Длительная осада требует больших запасов еды у самих осаждающих. Когда вражеское подкрепление не подходит, осадный корпус несет экономические потери, даже большие, чем при штурме. Длительная осада оттягивает войска с фронта, солдаты осадного корпуса гибнут в перестрелках с гарнизоном. Осадный корпус идет на приступ, когда войска нужны для следующей операции, запланированной в другом месте, при этом считается, что подкрепление к осажденным подойдет не скоро, и нет возможности ждать боя с этим подкреплением.

Когда идет осада, гарнизон отстреливается из-под защиты укреплений, а нападающие оказываются на открытом пространстве. Они уязвимы, им невыгодно идти на приступ и терять солдат. У защитников замка под рукой боезапас, тогда как стрелкам, находящимся снаружи, невозможно вести обстрел и одновременно нести запас. Баллистические особенности стрельбы под большими углами вверх и вниз тоже дают преимущество защитникам замка. При стрельбе сверху вниз стрелы приобретают большую разрушительную силу, тогда как стрелы осаждающих теряют скорость и энергию из-за силы тяжести.

Как взять замок, когда мы снаружи в невыгодном положении? В мифах луков нет, аркебуз нет, бери меч, иди резать.

В реальном бою думают иначе. Осаждающие уязвимы. Им ни к чему брать замок штурмом. Они строят осадные форты и перекрывают маршруты снабжения — сухая осада. Гарнизон сдается сам.

В мифах неважно, у кого преимущество, а кто в тяжелом положении: побеждает сильнейший, потому что герой обязан победить. Невзирая на обстоятельства, самурай должен сражаться, и в «Микава моногатари» враги награждают коменданта за храбрость. В реальности неважно, кто сильнее: побеждает тот, у кого лучше условия. Гарнизон в лучших условиях. Гарнизон усиливает оборону и дожидается, когда придет подкрепление, прежде чем в замке закончится еда. Оборона замков без возможности позвать подкрепление — это исключительные случаи, как битва за Осаку (1614–1615) или Симабару (1637–1638). Обычно защитникам замка есть кого позвать на помощь.

Господин гарантирует самураю землю. Если на вассала напали, господин приводит подкрепление. Если господин проиграл и его уже не спасти, то комендант немедленно сдается. Окабэ, который сражался с Одой Нобунагой, не проявил исключительной храбрости: он всего лишь выполнял приказ господина. Когда Имагава проиграл, незачем было больше сражаться, и вассалы сдались, получив у осаждающей армии гарантию сохранения жизни. Им позволили беспрепятственно уйти из замка. Описание из «Синтё коки» ближе к реальности.

Итак, что происходит, когда комендант исполняет приказ и держит осаду, а господин не приходит на помощь? В таком случае блокада продолжается, гарнизон голодает. Если комендант понимает, что господин его бросил, остаются два варианта. Первый — выйти из замка на бой, второй — совершить сэппуку вместе с женой, детьми и подчиненными. Поэтому коменданту нужно рассуждать трезво. Решив, что господин его предал и не поможет, комендант сдается и переходит на сторону врагов. Если комендант считает, что господин в данный момент не может привести сюда солдат, то сдает замок и бежит к господину.

Утверждения Фудзивары неожиданны. Как же так? Каждый сам за себя, никто никому ничего не должен, самурай стремится к смерти и жертвует собой за господина. Дело в том, что Фудзивара учил сценаристов. Сценаристам требуется четкая структура, причины и следствия. Сделал то — будет это. Правила, по которым функционирует мир, таковы. Нарушил правила — что будет.

У памфлетистов задача противоположная. Когда создавалась идеология бусидо, японцев готовили к завоеваниям — учили убивать и давали установку на самоубийство. Взвинченные истеричные тексты о предательствах изготовлялись по конкретному заказу с конкретной целью расшатать психику пользователя.

Точно так же европейский сюзерен давал вассалу обещание защищать его от врагов, а если не приходил на помощь, вассальные отношения считались разорванными.

Вернемся к Хосокаве Юсаю в замке Танабэ. При Хидэёси Хосокава Юсай сотрудничал с Исидой Мицунари — оба служили послами к Симадзу [100, с. 63]. Теперь Юсая обвинили в неверности, и чиновники Тоётоми осаждают его от имени господина. Юсая окружили его же соседи, им обеспечен бесперебойный подвоз провианта.

Почему Юсай держит осаду в своем замке, а не бежит к сыну в Канто? Если идет заранее организованная война за власть, то битва между «востоком» и «западом» предрешена. Токугава победит — и дом Хосокава получит любую территорию на выбор. Токугава проиграет — Юсай потеряет свой удел. Оптимальное решение — бросить замок Танабэ и пойти на Сэкигахару.

Другое дело, если Токугава войну не планировал. Хосокава Юсай не знает, удастся ли его сыну договориться с восточниками. Если Фукусима Масанори и союзники откажутся помочь Тадаоки, он один не сможет помочь Юсаю. У Тадаоки всего две тысячи бойцов.

Кто же предоставит подкрепление, о котором пишет Тадаоки? Он пишет, что подкрепление придет из Хокурику, с севера. Там живет могущественный Маэда Тосинага. Его 20-летняя сестра Тиё замужем за Хосокавой Тадатакой, наследником Тадаоки. Тадатака ушел с отцом в Айдзу, а Тиё — заложница в Осаке. Замок Танабэ находится ближе всего к уделу Маэды. Если Юсай отступит, то Маэда не пойдет его догонять.

Маэда живет в замке Канадзава. Между Маэдой Тосинагой и Хосокавой Юсаем стоят прозападные замки Комацу (хозяин Нива), Дайсёдзи (хозяин Ямагути), Китаносё (хозяин Аоки), Цуруга (хозяин Отани), Такахама (хозяин Киносита). Множество мелких даймё в провинциях Этидзэн и Кага выразили поддержку западной коалиции.

01.08.1600

от: Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ, Исида Мицунари, Масита Нагамори, Маэда Гэнъи, Нацука Масаиэ

кому: Киносита Тосифуса (замок Такахама)

Маэда Тосинага выдвинулся в сторону замка Комацу и требует заложников, но это не так уж важно. Мы направляем вас и Вакаса сёсё [Киноситу Кацутоси] оказать поддержку замку Китаносё.

Рис. 22. Замки в Хокурику.

Это первое письмо западной коалиции, подписанное Исидой Мицунари. Западники пишут братьям Кобаякавы Хидэаки. Здесь примечательно то, что Маэда угрожает замку Комацу, которым управляет Нива, но братьев Киносита посылают помочь Аоки, которого никто не трогает. Между Маэдой и Аоки два замка. Для чего западники позволяют Маэде взять два замка их союзников? Если западники хотят остановить Маэду, то следует оборонять замок Комацу. В приказе нет смысла, и вполне возможно, что это подделка.

Настоятель Гиэн записал в дневнике, что 03.08 Маэда взял замок Дайсёдзи, и хозяин замка, Ямагути, совершил сэппуку.

В «Кага-хан Маэда-кэ» говорится: «Господин в 10-й день вернулся с победой». Проблема в том, что замок Комацу первым стоит на пути Маэды; замок Дайсёдзи — следующий. Если Маэда обогнет Комацу и атакует Дайсёдзи, враг в тылу перекроет Маэде маршрут снабжения. Маэда атаковал Дайсёдзи, предварительно окружив замок Комацу и отрезав от внешнего мира, но Нива прорвался. Нападение Нивы на Маэду известно как битва при Асай.

В мифах западники сражаются «за справедливость», а сами оставляют двух союзников без помощи.

«Похоже, найфу скоро пойдет в столицу. Если это так, он немедленно с ними разберется», — писал Хосокава Тадаоки вассалам. Западники объявили, что дом Хосокава верен найфу, а не дому Тоётоми, то есть теперь Токугава Иэясу — господин Хосокавы Юсая и гарантирует ему земли. Следовательно, осада Танабэ становится мотивом для Токугавы. Под предлогом помощи Хосокаве Юсаю он объявит о подавлении восстания и вернется во власть.

Но Токугава уже знает, что западная коалиция — это Исида, Отани и три бугё, то есть дороги к замку Танабэ уже заблокированы. На севере — замок Цуруга (хозяин Отани), дорогу Накасэндо защищает замок Саваяма (хозяин Исида), дорогу Токайдо — замок Минакути (хозяин Нацука), в Гифу Ода Хидэнобу, в провинции Тамба — замок Камэяма (хозяин Маэда Гэнъи). Позиция остальных влиятельных лиц пока неизвестна, и Токугава оставил Хосокаву Юсая заботам его родственника Маэды Тосинаги. Пока у Токугавы недостаточно информации, чтобы сформулировать план дальнейших действий.

* * *

На севере Кюсю стоял замок Кицуки. За семь лет он пострадал от масштабного землетрясения. На следующий год Кицуки накрыло штормом. Когда хозяин замка, Отомо Ёсимунэ, отказался прислать подкрепление союзникам в Корее, Хидэёси конфисковал у него замок, передав чиновнику Фукухаре Нагатаке. После путча Токугава конфисковал замок у Фукухары, и Маэда Гэнъи направил туда чиновников Миябэ Кэйдзюна и Сугихару Наофусу. В начале 1600 г. Токугава передал этот замок Хосокаве Тадаоки, и вскоре, когда началась война, чиновники Миябэ и Сугихара отправились осаждать Хосокаву Юсая.

17.07 Отани Ёсицугу и три бугё сообщили в Кицуки, что начата карательная операция против дома Хосокава, прислали 13 обвинений Токугавы. Вскоре западники предъявили претензии и на сам замок:

04.08.1600

от: Мори Тэрумото и Укита Хидэиэ (Осака)

кому: Мацуи Ясуюки (Кицуки)

Сдайте эту территорию Оте Мимасака-но-ками. Обстоятельства вам объяснят тосиёри, чтобы вы сдались как можно скорее.

04.08.1600

от: Маэда Гэнъи, Масита Нагамори, Нацука Масаиэ

кому: Мацуи Ясуюки

С позапрошлого года найфу [Токугава Иэясу] стал нарушать волю тайко, противореча своим собственным клятвам, и править по своему усмотрению. Мы посовещались и решили пойти на него войной.

В Канто у него тоже враги: Датэ, Могами, Сатакэ, Иваки, Сома, Санада Ава-но-ками [Масаюки], [Уэсуги] Кагэкацу и другие договорились выступить против него, поэтому мы не можем взять под контроль восемь провинций Канто. Ушедшие в поход из столицы оставили жен и детей в Осаке в качестве заложников, поэтому они всячески умоляют нас.

Что касается семьи Эттю [Хосокавы Тадаоки], то эти люди не служат Хидэёри, ни один из братьев. Они отправились в Канто, а сам он принял новые земли, проявив неверность. Мы взяли все замки этих злодеев в Танго, и остался только замок Танабэ. Был сожжен призамковый город и ниномару, засыпан ров и отдан приказ о штурме. Падение этого замка — только вопрос времени.

Что же до вас, то тайко оставил специальный резерв, и вам будет дана земля, так что вам следует быть верными господину Хидэёри. Обстоятельства вам объяснит Ота Мимасака-но-ками. Территорию нужно сдать. Сопротивляться негоже.

И снова западники обвиняют Токугаву и Хосокаву в растрате господского имущества, а сами точно так же разбазаривают господские земли, ослабляя Хидэёри. Они вербуют чужих вассалов, обещая им житницы тайко. «Тайко оставил специальный резерв» на содержание своей семьи — Нэнэ, Ёдо и Хидэёри.

Начались переговоры с Фукусимой, о которых упоминал Исида: теперь восточники «умоляют» бугё.

Боевое затишье

Миф:

Датэ и Могами бросились в бой с Уэсуги, надежно прикрыв Токугаве тыл. Датэ атаковал замок Сироиси на границе с Уэсуги, и 24.07 уже сжег призамковый город и все укрепления — остался только хонмару.

Факт:

Северные даймё разъехались по своим уделам. У Уэсуги остался только один враг — Могами Ёсиаки, но и он тоже вел мирные переговоры. Бугё рассчитывали, что Токугаву атакуют со всех сторон: Санада из центра, остальные с севера. Бугё написали об этом в Кицуки, а также распространяли эту информацию и в Киото: настоятель Гиэн записал, что Датэ, Могами, Сатакэ и Уэсуги на западной стороне [237, с. 91].

А в это время Датэ Масамунэ смутно представлял себе ситуацию в Осаке: он решил, что всего два человека, Исида и Отани, подняли восстание против Хидэёри.

03.08.1600

от: Датэ Масамунэ

кому: Ии Наомаса и Муракоси Наоёси (вассалы Токугавы Иэясу)

События в Киото — Осаке были ожидаемы: господин — ребенок. Три бугё в Осакском замке служат ему и держат осаду — я думаю, все будет в порядке. Жаль троих бугё, они верно служат до конца. А вы оставили там слишком мало солдат. Найфу расслабился, поверил в людей, потому это и случилось.

Сами понимаете, у меня там жена и дети. Но, поскольку у меня приказ от найфу, я оставлю их и буду служить. Боги говорят, что ошибки в этом не будет. Можете рассчитывать на меня.

В связи с событиями в Киото — Осаке прошу срочно сообщить мне о ваших действиях возле Сиракавы [на границе с Уэсуги] и вторжении в Айдзу. Если вторжение откладывается, начнутся беспорядки и со временем только разрастутся. Война в окрестностях столицы — это выплеск злобы, и я считаю, что если вы разобьете Нагао [Уэсуги Кагэкацу], в столице тоже все утихнет.

Хорошо будет послать гонца в столицу и сделать заставу у Нагаи — тогда местные не станут выдвигаться на дорогу Накасэндо. Даже если вы не можете перейти к серьезным действиям, важно связать им руки.

Осака — это, несомненно, самый важный замок, и вам теперь нужно назначить туда надежных людей. Там собраны и воины, и заложники, поэтому Дзибу [Исида Мицунари] и Гёбу [Отани Ёсицугу] будут удерживать Осаку любыми средствами, и я считаю, что если вы возьмете этих заложников, то сможете контролировать всю Японию. Нужно написать троим бугё, подбодрить их — они смело и верно служат.

Что бы ни случилось в этой стране, вы можете рассчитывать на мою службу. Если это письмо не будет сочтено дерзким, можете его показать [вашему господину].

Датэ еще не начинал боевые действия. В письме от 04.08 Наоэ Канэцугу запрашивал у вассалов отчета о строительстве укреплений в Янагаве, находившейся в тылу замка Сироиси. Наоэ узнал, что Токугава вернулся из Оямы в Эдо, и готовился к обороне против Датэ.

Миф:

Токугава провел в Эдо целый месяц, потому что вербовал союзников, написав 188 писем.

Факт:

Переписку вели вассалы, и большая часть этих писем — приказы и благодарности за отчеты. Именно вербовка — это четыре письма. Весьма вероятно, что все четыре — подделки, призванные подчеркнуть лживость основателя свергнутой династии.

① Вассалы Токугавы обещают Хосокаве Тадаоки провинции Тадзима и Танго на Хонсю.

В итоге Хосокава получил провинцию Будзэн на Кюсю. Фальсификатор представил Хосокаву ценным специалистом, которого перекупает конкурирующая фирма. Исторический Хосокава — ронин, нуждающийся в союзниках, которые помогут изгнать соседей с его территории. К тому же он в долгах: его земли оккупированы, и ему остается содержать свой двухтысячный отряд на кредиты. Единственный возможный гарант — Токугава Иэясу.

② Вассалы Токугавы обещают Като Киёмасе провинции Хиго и Тикуго.

При Хидэёси провинция Хиго была разделена между Като и Кониси, а Тикуго — между Татибаной Мунэсигэ и Кобаякавой Хидэканэ. Узнав о проигрыше западников на Сэкигахаре, Като начал грабить их замки. В итоге за Като была закреплена половина провинции Хиго, освободившаяся после казни Кониси. Следовательно, письмо с обещанием сразу двух провинций — поздняя подделка, изготовленная с целью подчеркнуть ценность Като Киёмасы как союзника.

③ Сам Токугава пишет каперу Куки Моритаке, обещая пять уездов в Минамиисэ (полуостров Кии). В итоге Куки Моритака получил только город Сима.

④ Токугава сулит Датэ Масамунэ семь уездов по соседству с его нынешним уделом. После Сэкигахары Датэ оказался замешан в конфликтах между северными соседями, поэтому награда за сотрудничество оказалась скромнее.

Рай Санъё в «Неофициальной истории Японии» писал, будто бы Ии Наотака сжег это письмо перед Датэ, но сейчас оно экспонируется в музее Сэндая под названием «письмо на миллион коку».

Миф:

Токугава не доверял своим союзникам из замка Киёсу. Он боялся, что те перейдут на западную сторону. Поэтому Токугава целый месяц просидел в Эдо, охраняя свою территорию.

Факт:

Узнав о формировании западной коалиции, Фукусима Масанори во главе союзного восточного контингента направился в свой замок Киёсу. Дорога Токайдо была разрушена, и солдаты переходили реки вброд. Икэда Тэрумаса и Ямаути Кадзутоё разместились в своих замках в соседних провинциях Микава и Тотоми, охраняя дорогу Токайдо. Курода Нагамаса, Асано Юкинага и Тодо Такатора, у которых не было замков вдоль Токайдо, собрались у Фукусимы в Киёсу.

Вассалам Токугавы требовалось контролировать союзников на месте. Хонда Масадзуми писал Куроде Нагамасе 08.08, что Ии Наомаса заболел и не может приехать в Киёсу, вместо него прибудет Хонда Т адакацу.

Исида в письме Санаде Масаюки рассуждает о вербовке Фукусимы Масанори, резиденты Киёсу «умоляют» Осаку, Токугава шлет к ним своих инспекторов, западная коалиция их не атакует. Из всей восточной коалиции только жену и детей Хосокавы западники приговорили к казни, объявив предателями. Остальные женщины и дети были нужны живыми, как приз за сотрудничество.

Эти факты можно интерпретировать двояко:

Гипотеза 1:

Токугава боялся атаки резидентов Киёсу.

Гипотеза 2:

Это информационная война Токугавы. Он скормил врагам дезинформацию и тем самым защитил восточную половину острова. Западники считали резидентов Киёсу своими союзниками, потому и не трогали их. Возможно, Фукусима Масанори пообещал охранять дорогу от Токугавы и, если тот выдвинется из Эдо, позвать на помощь Оду Хидэнобу. Курода Нагамаса мог подчеркнуть, что является агентом Киккавы Хироиэ и готов услужить дому Мори. Точно так же Датэ и Могами заявили, что объединятся с Уэсуги.

* * *

Итак, основной вопрос месяца — почему Токугава и резиденты Киёсу не бросились в бой? Ответ прост. Армии нужно продовольствие. Восточники ждали, когда соберут урожай.

Отсюда следует вопрос: кто кормит резидентов Киёсу и их солдат? Поставщиками являются купцы из Киото, Осаки и с Кюсю. Следовательно, резиденты Киёсу договорились с западниками, что их каперы не будут грабить корабли, следующие в Киёсу. Главный наниматель каперов — дом Мори, и связь с ним поддерживается через Куроду.

Крупнейший остров Внутреннего Японского моря, мимо которого идут корабли из Осаки, с Кюсю и Сикоку — Авадзи. Им управляет Вакисака Ясухару, имея возможность перехватывать корабли и снимать грузы, тем самым оставив Киёсу без провианта. Вакисака на Сэкигахаре перейдет на сторону восточников.

Западная коалиция развертывается

Пока Токугава охранял свои земли от северных соседей, Мори руководил тремя битвами. Фусими пал, Инояма на Сикоку сдалась, остался замок Танабэ.

Западная коалиция готовилась к обороне на случай, если Токугава попытается вернуться. По словам иезуитов, западники блокировали Токугаве все дороги к столице, а самые крупные контингенты сосредоточили в провинциях Мино и Исэ, собираясь оттуда вторгнуться в Овари [225, с. 57].

Во время осады Фусими Мори Хидэмото, Киккава Хироиэ и Анкокудзи Экэй обратились к Кёгоку, решив построить на его территории укрепление и мост для прохождения их войск вглубь полуострова Кии.

26.07 три бугё писали Накагаве Хидэсигэ, даймё с севера Кюсю, что Ода Хидэнобу и его соседи из провинции Мино завербованы, предоставили заложников и готовы оборонять территорию; в провинциях Оми и Исэ размещены 20 тысяч солдат Тэрумото. Подступы укреплены и готовы отразить нападение с востока. О нападении на Овари бугё ничего не пишут.

01.08.1600

от: Курода Камбэй

кому: Накагава Хидэсигэ

В 25-й день 7-го месяца пришел корабль с сообщением из столицы. Были бои за Фусими и Танабэ. Люди из Тюгоку строят замок Сэта [на территории Кёгоку], а Отани Ёсицугу возвел на границе провинций Исэ и Оми укрепление против найфу.

Настоятель Гиэн в дневнике уточнял, что в провинцию Исэ отправилось 80 тысяч всадников, а на север, в Хокурику, свыше 30 тысяч [237, с. 91].

02.08.1600, «Накатоми ки», дневник священника из храма Касуга:

Цуцуи Садацугу, хозяин замка Ига Уэно, пошел в Айдзу. Поэтому его замок передали Масите Нагамори, и у вассалов не было выбора: они сдали Масите замок.

Кобаякава Хидэаки шел в Исэ с контингентом Мори Хидэмото, но оттуда направился в провинцию Оми, где и стоял лагерем до конца месяца.

Мори Тэрумото тем временем обеспечивал себе трамплин безопасности.

08.08.1600

от: Токугава Иэясу (Эдо)

кому: Курода Нагамаса (Киёсу)

Я прочитал письмо Киккавы. Его слова убедили меня. Тэрумото — мой брат, и я доволен, что мои подозрения развеялись. В таких обстоятельствах нужно все обсуждать и выяснять.

17.08.1600

от: Курода Нагамаса

кому: Киккава Хироиэ

Найфу хорошо понял, что Тэрумото ничего не знает — это все идея одного Анкокудзи. Передай Тэрумото, что найфу за него. Объясни ему, что нужно взять протянутую руку. Этот вопрос решать тебе. Когда начнется война, ты не сможешь этого сделать.

13.08 Токугава пишет Маэде Тосинаге: «Я узнал, что вы перешли к действиям на местности. Я рад», — и прогнозирует, что война будет в Мино.

15.08.1600

от: Мори Тэрумото (Осака)

кому: вассалам Симадзу (Кюсю)

Замок Фусими дотла разрушили такие воины, как Симадзу Ёсихиро. Я отправляю войска в Исэ и приказываю провести карательные операции в нескольких местах. Иэясу, несомненно, двинется в сторону столицы, и я готов к бою. По поводу Тохоку [севера] мне сообщили, что Сатакэ и Могами — союзники Уэсуги, и поэтому продвижение Иэясу к столице откладывается на неопределенное время. Данная местность неприступна. Приезжайте без промедления.

К тому моменту Исида и Кониси за день захватили замок Огаки неподалеку от Саваямы. Ито Моримаса, хозяин Огаки, был вынужден воевать на западной стороне. В Осаке остались главнокомандующий Мори и фактический лидер бугё — Масита Нагамори. Сначала Исиду и Асано отстранили от должности, потом Маэда Гэнъи заболел, а Исида и Нацука ушли на войну — Масита Нагамори взял на себя обязанности коллег.

По первоисточникам можно выяснить только даты перемещений неких даймё из пункта А в пункт Б. Тактические действия и мотивацию участников начали описывать только летописцы и авторы мемуаров спустя полвека после событий, изрядно преувеличивая подвиги. Яркий пример — двадцатидневная осада замка Аноцу.

Миф:

Вассалы Мори двинулись в провинцию Исэ осаждать замок Аноцу, когда его хозяин Томита Нобутака (50 тыс. коку) отказался сотрудничать. При замке Аноцу, начиная с 05.08, стоял осадный лагерь, сновали каперы Куки, но восточники игнорировали нападение на союзников.

Рис. 23. Замки на берегу залива Исэ.

21.08 восточники взяли Гифу, а 24.08 двинулись к Огаки, и тогда контингент Мори моментально снял осаду Аноцу и двинулся на Сэкигахару. По совету западного дипломата, монаха Мокудзики Ого, хозяин замка Томита Нобутака сдался и объявил, что уйдет в монастырь на гору Коя.

Факт:

В тот момент, когда Томита гордо отказался, ему имело смысл доложить Токугаве, запросив поддержки — но никакого подкрепления с восточной стороны не прибыло, хотя восточный контингент базировался совсем рядом, в Киёсу, на другом берегу залива Исэ.

20.08.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Вакэбэ Мицуёси из замка Исэ Уэно

Синано-но-ками [Томита Нобутака] союзник, так что перебраться в его замок — это оптимальная мера. Я скоро прибуду, не волнуйтесь.

Никакой осады, только угроза и вызов подкрепления.

Западники взяли замок Аноцу всего за два дня. Киккава Хироиэ потерял 75 убитыми и 227 ранеными. У мифотворцев мгновенная атака превратилась в двадцатидневные бои на суше и на море, в которых полторы тысячи бойцов Томиты оборонялись против 30-тысячной армии Мори.

Томита не задержался в монастыре: после победы Токугава выделил ему удел с укрупнением на 20 тыс. коку.

26.08.1600

от: Масита Нагамори

кому: Киккава Хироиэ

Взятие Аноцу — это, конечно, успех, но капля в море. Нельзя оставлять без внимания направление Мино, а вы его игнорируете. Ступайте в Мино. Следует уничтожить всех врагов на пути, потому что мы вышлем контингент.

Мори Тэрумото отказался высылать еще солдат, заявив, что все заняты.

26.08.1600

от: Масита Нагамори

кому: Набэсима Кацусигэ

Вы атаковали замок Аноцу с южного берега, немедленно ворвались в ниномару и получите награду за ликвидацию множества врагов. Хонмару скоро будет разрушен, поэтому необходимо запастись порохом.

Масита Нагамори указывает братьям главнокомандующего и шлет их в Мино. Вот еще одно его письмо:

14.08.1600

от: Масита Нагамори (Осака)

кому: Мацуи Ясуюки (Кицуки)

В столице усиливается сплоченность. Что же до вас, вы не забыли доброту тайко? Всем известно, что Эттю [Хосокава Тадаоки] — враг. Вам стоит хорошо подумать, чтобы в будущем не сожалеть. Ваши жена и дети на попечении Маэды Гэнъи. Если вы приедете к нам, я хочу с вами поговорить о Юсае. Вы же не бросите свою семью, не забудете доброту тайко и не проявите враждебность к Хидэёри?

Его посланник Ота Мимасака-но-ками приезжал на переговоры, а не во главе армии. Ему отказали, он вернулся в Осаку, и спустя всего 10 дней Масита продолжил уговоры. Замок Кицуки не осажден, зато 15 тысяч стоят под Танабэ.

Фусими пал, как только осаждающие пошли на приступ, но Танабэ держался два месяца — с засыпанным рвом и сожженными укреплениями, притом что в Танабэ гарнизон еще меньше, чем в Фусими. Объяснения этой загадки мифологичны.

Миф:

Упрямый Хосокава Юсай отказывался сдаваться и оттягивал войска от Сэкигахары. Осаждающие стреляли холостыми, жалея своего учителя, а супруга Юсая оделась в доспехи и верхом объезжала позиции, записывая, кто из врагов подыгрывает осажденным. Сам Юсай был спокоен и под обстрелом писал стихи. Юсай рассчитывал на киотских покровителей: он был специалистом по поэзии вака и не успел доучить принца Тосихито, к которому и обратился за помощью.

Факт:

Вмешательство тэнно и его придворных изрядно запоздало, и если бы осаждающие поставили цель убить Юсая, киотцам не с кем было бы вести неспешные переговоры. Только 15.08, через месяц после начала осады, Го-Ёдзэй отправил придворных на мирные переговоры по поводу замка Танабэ («Токиёси-ки»). Замок осажден свыше месяца, а 21.08 делегация от тэнно все еще обсуждает проблему Танго с Маэдой Гэнъи, соседом Юсая [237, с. 92]. В мифах нет ответа, как западное командование допустило эту имитацию бурной деятельности, если собиралось «захватить провинцию».

Главная ценность уже захвачена — это серебряный рудник Икуно Гиндзан, находящийся в прямом подчинении у дома Тоётоми. Замки Хосокавы не блокируют дорогу к этому руднику; из Киото и Осаки к нему ведет другая дорога. Буферную зону между территорией Хосокавы и рудником обеспечивает Тамба Фукутияма — замок Оноги, командующего осадой Танабэ.

Следовательно, дело не в захвате земель. Хосокава Юсай — не цель, а приманка.

Бездействие осадного корпуса под стенами Танабэ — это еще один признак разногласий по вопросу, что делать с Токугавой. Есть два варианта — «бархатный» и радикальный:

① Объявить Токугаве, что он низложен, и блокировать дороги на Осаку. Токугава Иэясу останется в Эдо. Он станет региональным владетелем, отстраненным от большой политики, и не будет больше появляться в Киото-Осаке.

② Токугава непозволительно богат. Его пора разбить в бою и переделить его земли. Осадив Хосокаву Юсая, западники втянут Токугаву в войну: Тадаоки обратится к напрямую к Токугаве за военной помощью, а Юсай — к Маэде Тосинаге. Матушка Маэды со свитой в гостях у Токугавы, она попросит помочь ее сыну. Токугава решит воспользоваться ситуацией и объявит, что он — правитель, назначенный Хидэёси, а чиновники — подчиненные Токугавы, не имеющие права отстранять его от должности, и их 13 обвинений не имеют юридической силы. Токугава объявит карательную операцию и выйдет в поход. Тогда будет удобно атаковать его с двух сторон.

Цель «радикального крыла» западной коалиции — оставить токугавские земли без защиты, выманив Токугаву в поход, поэтому нельзя допускать, чтобы Хосокава Юсай сдался превосходящим силам врага. Дом Грации атаковали, чтобы Юсай решил обороняться.

Тем временем Мори заблокировал дороги и Маэде, и Токугаве: он рассчитывал, что Хосокава Юсай сдастся, и войны с Маэдой и Токугавой не будет. Тогда Мори возьмет под контроль западную половину Японии. Его интересовал остров Сикоку.

Территория Хатисуки уже оккупирована. 18.08 вассалы Мори начали рассылать письма, призывая поднять восстание против Тодо Такаторы. Каперы Мураками, наемники Мори, атаковали удел Като Ёсиаки: Мори был намерен свергнуть его и заменить на своего родственника Коно. Мори не стал посылать свой знаменитый флот на Эдо и не тронул женщин и ребенка Токугавы.

Мори живет на противоположном краю острова и не может участвовать в дележе земель в Канто — ему нет смысла посылать на смерть своих вассалов ради чужой прибыли.

08.09.1600 Хосокава Тадаоки писал своему сыну Мицу в Эдо, что не стоит волноваться за деда: «Танго с каждым днем крепчает. Враги разместили осадный лагерь в 10 тё (одном километре) от замка Танабэ и не идут на штурм».

Замок Танабэ продержался, потому что его не трогали. Стоя лагерем в километре от «осажденного» замка, западники никак не могли заблокировать пути снабжения. Иероглиф  читается как тё — мера длины и мати — город. Враги стоят в десяти городах — то есть далеко друг от друга.

Так что не «упрямый» Хосокава Юсай оттягивал войска от Сэкигахары, а сами же западные руководители — при этом коменданта замка Кицуки запугивали, а Санаду Нобуюки дезинформировали, вероятно, с той целью, чтобы он передал плачевные новости восточникам: удел Санады граничил с токугавским, и Санада Нобуюки был женат на дочери Хонды Тадакацу, которую удочерил Токугава.

Сама фраза, что Хосокава Юсай оттягивал войска, подразумевает предвидение будущего: участники войны не назначали друг другу дуэль на Сэкигахаре. Они не знали, где будет решающая битва. Северные соседи могли атаковать Токугаву в Канто. Западная коалиция готовилась оборонять подступы к Осаке у полуострова Кии, в провинции Исэ. Обеспечивая западной коалиции надежный тыл, каперы Куки атаковали различные мелкие укрепления на полуострове.

Отчет иезуитов за 1599–1600 гг.:

Бугё захватили три главных замка в провинции Исэ, но обе стороны понесли значительные потери. Поэтому они заняли самый важный замок и укрепили его множеством солдат на случай, если найфу вернется во власть.

На Кюсю не было стычек. Там делились новостями с фронта:

25.08.1600

от: Мацуи Ясуюки

кому: Накагава Хидэсигэ

В 18-й день вечером сюда прибыл человек на лодке из Осаки. Он сообщил, что армия Нацуки Масаиэ выдвинулась в Исэ, и его гонец потребовал сдачи трех замков — Аноцу, Мацусака и Иватэ. Только 70 лодок прибыло на помощь к Томите Нобутаке, Фуруте Сигэкацу и Инабе Мититоо. Это подкрепление разошлось по замкам. Цуцуи Садацугу тоже вернулся домой в провинцию Ига, и тогда Нацука со своими людьми немедленно вернулся к храму Сэки Дзидзо.

А в Хокурику Отани Ёсицугу подступил с армией и требованиями к замку Этидзэн Футю, но комендант оказался крепок и оборонялся. Он оставил гарнизон защищать замок, а сам пошел в Китаносё и остался там.

Замок Танабэ в Танго наконец в безопасности. Придворные тэнно обратились к бугё, и посланники Икома Тикамаса и Хатисука Иэмаса потребовали сэппуку Ава-но-ками [Хосокавы Юсая] в обмен на сохранение жизни гарнизона, но тот отказался.

Все ждут найфу в Исэ, и Осака поспешно готовится к осаде.

Никто не знал, что полем боя станет Сэкигахара. Западники ждали Токугаву Иэясу в провинции Исэ — на том берегу залива стоял замок Киёсу, ближайшая база восточной коалиции.

Горячие точки в Хокурику

В начале войны Маэда Тосинага получил письмо от Мори и Укиты с предложением вступить в западную коалицию. Если бы Маэда согласился, то мог бы стать мишенью для Токугавы, а западники ударили бы Токугаве в тыл. Маэда рассудил, что союз с Токугавой полезнее.

Миф:

Маэда Тосинага воевал против своего брата Тосимасы.

Факт:

Маэда Тосинага воевал против соседей Ямагути (5 тыс. коку) и Нивы (125 тыс. коку). Ямагути и Нива были прямыми вассалами Тоётоми.

22.08.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Акита Санэсуэ

Я собирался в столицу, но был вынужден задержаться на время. В данном регионе приказал усилить защиту границ. Датэ Масамунэ и Сатакэ не доставляют неприятностей. Направил охранные отряды отсюда в замки провинции Осю, а также в замки, защищающие дорогу к столице…

Что касается Хокурику, то Хасиба Хидзэн-но-ками [Маэда Тосинага] не настроен враждебно к найфу. Ямагути Гэмба из замка Дайсёдзи примкнул к повстанцам. Наши немедленно атаковали Ямагути и его отца и разбили обоих.

Нужно возвести укрепление на перевале Киномэ в провинции Этидзэн. В зависимости от ситуации, возможно, придется поработать в центре острова. Установление контроля над Киото — только вопрос времени.

24.08.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Маэда Тосинага

Я посылал к вам нескольких гонцов и уже не рассчитывал на ответ. Вы атаковали Дайсёдзи, уничтожили много врагов, в том числе Ямагути с его отцом. Это успех. Ну, теперь вам пора вернуться в замок Ояма [рядом с главным замком Маэды]. Жду ответа.

13.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Хидзиката Кацухиса (двоюродный брат Маэды Тосинаги)

Пришло письмо от Комацу сайсё [Нивы Нагасигэ], и я его переслал тюнагону [Маэде Тосинаге], чтобы показать вам. Мы с ним союзники, поэтому важно, чтобы дело решилось удачно. Аоки Кии-но-ками тоже передал тайное сообщение. Вам важно договориться с тюнагоном [Маэдой Тосинагой], помириться с ним и скорее выступить в направлении провинции Этидзэн. Я сегодня, в 13-й день, прибыл в Гифу.

Мы скоро подавим восстание, не волнуйтесь.

В тот же день Токугава написал Ниве аналогичное письмо — пора заключить мир с соседями и выйти в поход на Этидзэн, а он, Токугава, скоро сокрушит повстанцев. Нива после войны лишился своих земель, но вскоре получил другой удел.

Битва за Гифу

Битва на поле Сэкигахара не была решающей: там просто добивали врага. Восточники выиграли войну, взяв замок Гифу.

Икэда и Фукусима, руководившие операцией в Мино, были хорошо знакомы с местностью: Икэда ранее управлял замком Гифу. В 1600 г. этим замком правил Ода Хидэнобу (133 тыс. коку), в крещении Петр. Он рассчитывал захватить провинцию Мино, бывшую кормовой базой его деда Нобунаги.

Равнина Ноби (иначе Мино-Оварийская равнина) была одной из самых плодородных земель Японии, согласно данным тайко кэнти [5], обладала наивысшей концентрацией сельскохозяйственных угодий и могла быть названа лучшим аграрным регионом Японии [89, с. 21].

Отчет иезуитов:

Когда мы там побывали, он [Ода Хидэнобу] был союзником маленького принца, от которого получил 2–3 тыс. коку риса. От имени принца ему были даны провинции Мино и Овари стоимостью 40 тыс. коку, которые принадлежали его отцу, и 200 золотых монет, равняющихся по стоимости 10 тыс. крузадо [225, с. 56].

Именно даны, а не обещаны, то есть западники объявили, что снимают Фукусиму Масанори с управления его уделом в Овари. В тексте так и стоит «40 тысяч коку» — ошибка: одна провинция Овари стоила 472 тыс. коку.

Ода Хидэнобу собрал 12 тысяч бойцов. Иезуит в Мино встретил армию Исиды и армию Мори Хидэмото, записав, что у Хидэмото 10 тысяч.

21.08 западники «разжаловали» Фукусиму, «вернув» Оде Нобукацу провинцию Овари [228, с. 40]. Западники чувствовали себя уверенно: в тот же день настоятель Гиэн писал, что Датэ, Могами и Сатакэ — враги Токугавы, союзники Уэсуги.

У Фукусимы Масанори 240 тыс. коку, и он управляет только частью провинции Овари. Остальная территория — житницы тайко.

У Оды Нобукацу 18 тыс. коку в провинции Ямато.

Ода Нобукацу должен был сам подчинить себе Овари, изгнав оттуда Фукусиму и союзный восточный контингент в замке Киёсу. Из письма Исиды известно, что точно так же западники позволили Санаде Масаюки завоевать несколько соседних замков, а если у Санады не хватит сил, то это его проблемы. Подданные Мори не пришли на помощь Оде Нобукацу и Хидэнобу, создавая восточникам впечатление, что на западной стороне мало людей. Все, что делало правительство (коги) — это позволяло различным даймё вести захватнические войны — каждый сам за себя, то есть возвращало эпоху Сэнгоку.

Ода Нобукацу закономерно никуда не пошел, остался в Осаке.

Отчет иезуитов:

Бугё, собрав армии, рассредоточенные в разных местах, не оставляли намерений сконцентрировать войска в провинции Мино, и наконец осуществили это.

Там у них собралось 80 тысяч бойцов, и с такой силой они могли быстро уничтожить армии союзников найфу. Однако между бугё царили разногласия, и за 30 дней они так ни разу и не напали на армию, насчитывавшую менее 30 тысяч.

Миф:

Икэда и Фукусима поссорились, выясняя, кто первым атакует замок Гифу и будет считаться «первым копьем» (итибан яри). Они готовились к дуэли, но им посоветовали нападать на Гифу с разных сторон. Икэда взял с собой на войну свою сестру Сэн, которая командовала женским стрелковым отрядом из 200 человек. Католик Ода Хидэнобу решил совершить сэппуку, но Икэда отговорил его.

Факт:

22.08 Ии Наомаса и Хонда Тадакацу сообщили в Эдо, что союзный контингент из Киёсу двинулся в сторону Гифу, уничтожил крепость Такэгахана на подступах, охранявшую брод через реку Кисо — моста не было, а завтра намерен держать совет и атаковать Гифу.

Ии Наомаса писал господину: «Около двух тысяч врагов форсировали брод через реку Кисо. Был бой, Икэда взял свыше 500 голов… Говорят, Ода Хидэнобу поспешно отступил в замок Гифу».

Ии сообщал, что отряды под командованием Икэды и Фукусимы форсируют два различных брода и атакуют Гифу, а сам Ии решил под покровом ночи атаковать замок Саваяма. Исида Мицунари подходил с подкреплением, но Курода Нагамаса и Тодо Такатора разбили его и убили множество человек.

Исида привел 1 тысячу («Кобэ Гохэй обоэгаки»).

Как только восточники форсировали брод, Исида «отступил в замок Огаки и даже не разведывает обстановку. Все смеются, — писал Ии, — они точно убегут в Саваяму, если мы двинемся в сторону Огаки».

Рис. 24. Восточная коалиция форсирует два брода.

Согласно «Фукусима Масанори обоэгаки» от 21.08.1600, численность отрядов была следующей:

Количество солдат у Икэды соответствует данным из письма Киккавы Хироиэ [4].

Контингент Фукусимы был разделен на две группы: первой командовал сам Фукусима (10 тысяч), второй — Курода Нагамаса и Като Ёсиаки (15 тысяч), и этот второй контингент, будучи незнаком с местностью, завяз в грязи, пока искал Гифу. Когда они добрались, замок Гифу уже пал, и католик Ода Хидэнобу просил у Икэды отпустить его живым, обещая уйти в буддийский монастырь на гору Коя. По обычаю побежденного врага щадили, если он постригался в монахи.

В первых числах 9-го месяца Токугава писал местным сёмё (Като Садаясу, Исикава Садакиё, Такэнака Сигэкадо) и благодарил за «проявленную верность» — те не сопротивлялись и позволяли восточникам продвигаться через их территорию. Миикэ и Накада в книге «Битва на Сэкигахаре Такэнаки Сигэкадо и крестьян» называют причиной победы восточников коллаборационизм местных жителей.

Так что самую важную работу сделал Икэда Тэрумаса, и закономерно, что Токугава наградил его богаче, чем Кобаякаву и Фукусиму. Икэда стал после войны основным бенефициаром, «западным сёгуном». Он уехал в замок Химэдзи. После смерти своего соседа Кобаякавы Хидэаки Икэда поглотил его удел, а после смерти «адмирала» Вакисаки присоединил и его остров Авадзи. В итоге Икэда правил тремя провинциями — Бидзэн, Харима, Авадзи — и стал миллионером, но сёгун Хидэтада ускромнил его.

* * *

Курода 25.08 написал Киккаве, что нужно еще рассмотреть вопрос о землях Мори, и предупредил, что Токугава спешит на фронт, он уже в провинции Суруга. На деле Токугава еще не выдвигался из Эдо.

Когда восточники двинулись на Гифу, западные силы начали сосредотачиваться в замке Огаки, недавно захваченном Исидой и Кониси. Подтянулся Симадзу Ёсихиро с небольшим подкреплением, прибывшим с Кюсю — менее тысячи. 20.08 Симадзу написал домой, что Тёсокабэ вместо двух тысяч привел пять, Татибана обещал 1300, а привел 4000 бойцов, и они тоже двинутся в провинцию Мино.

Осада Оцу

Кёгоку Такацугу получил замок Оцу в приданое своей жены Асаи Хацу. Его родная сестра Кёгоку Тацуко была любимой женщиной Хидэёси. В 1600 г. Тацуко приняла постриг и жила у брата.

Замок Оцу защищал торгово-транспортный узел и использовался для хранения товаров из провинций Мино и Этидзэн, доставляемых по озеру Бива. Замок был недостаточно укреплен и не готов к осаде.

Когда западники обратились к Кёгоку, тот выполнил их требования и предоставил им свою территорию. Союзный контингент под командованием Мори Мотоясу, Кобаякавы Хидэканэ и Татибаны Мунэсигэ стоял лагерем на территории Кёгоку, блокируя сухопутные и водные пути сообщения, а в это время Кёгоку сквозь оцепление своих западных союзников слал гонцов к Токугаве и своему брату Такатомо. В их коротких записках только предложения обсудить все устно с гонцом. Кёгоку Такатомо жил в замке Ина, провинция Синано, и участвовал в походе на Айдзу.

Наконец самого Кёгоку Такацугу призвали в армию — на север, в провинцию Этидзэн, где Отани Ёсицугу осаждал замок Футю. Хозяин замка, Хорио Ёсихару, после пьяной драки лечился в замке Хамамацу, провинция Микава. Его сын Хорио Тадаудзи ушел в восточную коалицию. Замок Футю соседствовал с Цуругой, замком самого Отани.

Кёгоку вышел в поход, но с полдороги вернулся домой на лодке и объявил, что будет держать осаду в своем замке. По всей видимости, его догнал очередной гонец с восточной стороны, передав от Токугавы приказ.

В мифах действия Кёгоку, как и действия Хосокавы Юсая, называются оттягиванием сил от Сэкигахары. Это взгляд из будущего. Сам Кёгоку шел в Этидзэн, то есть не все силы западной коалиции спешили на помощь Огаки — были и другие горячие точки.

Самое интересное в осаде Оцу: территория Кёгоку оккупирована, а гонцов к врагам беспрепятственно пропускают за «демаркационную линию», и письма не перлюстрируют. В непосредственной близости от ставки главнокомандующего возникает горячая точка. Это не оттягивание сил от Сэкигахары. Это «кнопка вызова»: западники осаждают провосточного даймё — у Токугавы возникает повод прийти под Оцу и оказать помощь союзнику, объявив о подавлении восстания, а заодно изгнать Мори из Осаки.

Кёгоку вернулся домой ровно в тот момент, когда погас первый «сигнал бедствия»: принц Тосихито, брат Го-Ёдзэя и приемный сын Хидэёси, уговорил Хосокаву Юсая сдаться под предлогом, что солдат больше не осталось [237, с. 93].

Миф:

Токугава после смерти Хидэёси подкупил Кёгоку и выделил ему новые земли, а его брата призвал в свою армию. Когда Исида приказал Кёгоку идти на войну, тот понял, что не сможет воевать против брата, дезертировал и объявил, что будет держать осаду в своем замке. Таким образом Кёгоку оттянул от Сэкигахары лучшие силы западной коалиции. Осадой командовал Татибана Мунэсигэ, лучший самурай западной Японии. Западники обстреливали Кёгоку из пушек, и женщины в его замке падали в обморок. Стены замка были разрушены пушечными ядрами. Бои в Оцу начались в 12-й день и продолжались всего четыре дня. Кёгоку утром в 15-й день оставил свой замок, перебрался в близстоящий храм Миидэра, а оттуда ушел в монастырь на гору Коя, не зная, что восточники победили на Сэкигахаре.

Факт:

До войны Кёгоку не получал от Токугавы никаких земель.

Исида не имел возможности приказывать Кёгоку, потому что уже месяц как ушел в другую провинцию. Замок Оцу стоял возле Осаки, в которой находились главнокомандующий Мори Тэрумото и бугё Масита Нагамори — эти люди и приказывали контингентам, находившимся в непосредственной доступности.

Осада продлилась с 3-го по 14-й день:

03.09.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Кёгоку вернулся домой. У него там бои, поджоги

справа и слева, множество раненых.

06.09.1600, «Токиёси-ки»:

Мори Тэрумото отправил армию против замка Оцу.

Поднялись языки пламени.

08.09.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Осаждают Оцу. От эха выстрелов трясется земля.

Дым, как туман. Призамковый город весь выгорел.

Осадой руководил не Татибана, а Мори Мотоясу, который и получил замок Оцу («Китано сяка никки»). Мори Мотоясу, защищавший замок Оцу, узнал о поражении западников на Сэкигахаре и тут же отступил, и его люди сломали мост Сэта, построенный ими близ Оцу («Гиэн Дзюго никки»).

В городе Оцу и сейчас есть мост Сэта — один из трех главных мостов Японии. Туристам рассказывают, что он выглядит так, как при Оде Нобунаге, который его построил.

Пушки самураев, о которых говорится в популярной литературе — это одзюцу, ручное артиллерийское орудие, которое применяется против укреплений.

Миф:

Токугава Иэясу сказал, что дал бы Кёгоку удел стоимостью 400 тыс. коку, если бы тот продержался хотя бы на день дольше.

Факт:

Кёгоку все время уговаривали сдаться. Ёдо отправила к Кёгоку свою фрейлину Асаи Цурутиё и предложила отпустить женщин и детей — его мать Марию, сестру Тацуко и остальных. Кёгоку отказался, но, когда враги уже прорвались в замок, Нэнэ прислала на переговоры своих фрейлин и монаха-дипломата Мокудзики Ого с горы Коя. В переговорах участвовал и Ода Нобукацу, дядя сестер Асаи, который был их опекуном после смерти матери.

13.09.1600

от: Масита Нагамори и Мори Тэрумото

кому: Тага Хидэтанэ

Этим утром вы первым прорвались в санномару и ниномару замка Оцу. Вы взяли пять голов и заслужили награду.

13.09.1600, «Накатоми-ки»:

Замок Оцу пал, и Кёгоку объявил, что уйдет на гору Коя. В бою погибло множество людей.

Сдаваться позорно с точки зрения потомков, но самураи рассуждали иначе. Если комендант считал, что господин не придет на помощь, то мог перейти на сторону врагов. Другие коменданты сдавали замок и убегали с гарнизоном к своему господину. Отказавшись держать осаду, они сохраняли господину живых вассалов и не вынуждали его присылать подкрепление.

Кёгоку получил от победителей новый удел с укрупнением и уехал в провинцию Вакаса, на следующий год ему добавили еще участок в провинции Оми. Было 60 тыс. коку, стало 92 тыс. коку.

Осада Огаки

После падения Гифу западники сосредоточились в замке Огаки, блокируя дорогу Накасэндо. В тылу у резидентов Огаки стоял замок Саваяма на берегу озера Бива — у них был маршрут снабжения и им не грозил голод. Комендантом Огаки стал Фукухара Нагатака.

Самым статусным и богатым из резидентов Огаки был 27-летний Укита Хидэиэ. Его регалии: тюнагон, регент, приемный сын Хидэёси, заместитель главнокомандующего западной коалиции и, согласно списку Исиды, командир 18 тыс. солдат. Хидэёси назначил Укиту командующим Левой армией во второй корейской кампании, планируя передать ему должность кампаку или сделать его правителем Кореи — ведь Укита был для него членом семьи. Согласно генштабовской «Военной истории», Укита получил боевое ранение вместе с Киккавой Хироиэ и Исидой Мицунари в бою при Хэнджу [25].

Нет данных, кто командовал союзным контингентом в Огаки. Можно только предполагать, что командовал Исида: в пользу его кандидатуры говорит знание местности. Укита — при всех его регалиях — пришел с запада, точно так же, как Кониси, Симадзу и Экэй.

Миф:

В крупном замке Огаки находился главный штаб западной коалиции. В штабе Исиды считали, что наилучший тактический вариант — занять оборону в расчете на наступление врагов, чтобы в нужный момент нанести врагам удар в тыл силами Мори Тэрумото. Однако все понимали, что опытный Токугава никогда на это не пойдет. Примерное равенство сил исключало использование укреплений — в этом случае защищающаяся сторона получила бы огромное преимущество.

Факт:

26.08.1600 восточники осадили замок Огаки. Об этом известно из письма вассала Токугавы по имени Хосина Масамицу, назначенного комендантом замка Хамамацу. Хозяин замка Хорио Тадаудзи ушел на войну, а токугавский гарнизон привез оружие, укрепил ров и стены. Хосина — шурин Куроды Нагамасы. Его сестра Эй вышла замуж за Куроду всего за десять дней до войны.

Рис. 25. Осада Огаки (блокпосты отмечены красным). Составитель Фудзии Дзидзаэмон, 1919.

Комендант Хосина писал 29.08, что цель восточной коалиции — это захват Огаки, в котором собрались Исида, Симадзу, Кониси, Укита и Кобаякава. «Из Огаки, — писал Хосина Масамицу, — запросили подкрепления у Мори, но наших 70 тысяч: вражескому резерву придется туго». Он считал, что в Огаки всего 20 тысяч всадников, и осада займёт около тридцати дней [226, с. 52].

Огаки — маленький замок. Некому было укреплять Огаки. Там не правил никакой могущественный даймё. Этот замок достался по наследству Ито Моримасе, и Исида Мицунари за день захватил Огаки, вынудив самого Ито сражаться за «запад».

Посмотрим глазами Исиды, изнутри замка. Держать осаду в Огаки крайне неудобно: все солдаты западников не могут там поместиться. Они стоят лагерем в окрестностях.

Замок Огаки стоит на равнине, пересеченной множеством рек. В тылу замок Гифу, уже оккупированный.

Восточникам необходимо оборонять дороги, по которым подойдут враги. Начиная от крепости Такэгахана возле замка Гифу, разворачивается «веер» блокпостов вокруг Огаки.

Первое соединение будет стоять в двух километрах на запад от Огаки, на берегу реки Куисэ.

Западное подкрепление к Огаки подойдет со стороны Сэкигахары, с тыла. Чтобы защитить свой тыл, восточникам нужно разместить войска дальше на запад. В трех километрах западнее протекает еще одна речка, Айкава. По этой речке идет линия обороны. Восточный контингент расположится между двумя реками: впереди — замок Огаки, позади — холм Нангу.

За холмом Нангу протекает речка Макида и проходит дорога, сейчас там платная автомагистраль. Западное подкрепление придет из-за холма Нангу, обогнет холм и подойдет к Огаки с юга. Поэтому нужно разместить отряд еще и с юга, чтобы заблокировать западникам дорогу и не дать им перекрыть маршрут снабжения по реке Нагара, соединяющей восточную тыловую базу Такэгахана и замок Гифу. Подходящее место — холм Дзоби возле холма Нангу. Оттуда открывается обзор дороги, и восточники смогут защитить свой маршрут снабжения и заблокировать подход врагам. Также оттуда виден холм Мацуо, где, как считается, расположился Кобаякава Хидэаки.

На севере от замка Огаки проходит дорога Накасэндо. Разместить блокпост удобно на месте парка Кацуяма возле нынешней станции Мино-Акасака. Необходимо построить еще один форт на юг от замка Огаки, где сейчас проходит железная дорога Токайдо-синкансэн.

В узком просвете между грядой холмов необходимо расставить блокпосты. Если подкрепление подойдет по дороге Накасэндо, то не сможет продвинуться дальше холма Нангу. Поэтому на берегу речки Айкава будут стоять основные восточные силы, чтобы встретить это подкрепление.

Рис. 26. Осада Огаки [221].

01.09 Токугава выдвинулся из Эдо по дороге Токайдо вдоль моря. Он планировал сам возглавить осаду и затопить Огаки, о чем сообщал в письмах своим союзникам.

01.09.1600

от: Токугава Иэясу

Сегодня, в 1-й день, я прибыл в Канагаву. Я уже вышел из Эдо. Прибыл гонец от тюнагона [Токугавы Хидэтады], я выслушал донесение. По-моему, естественно, что вы разместились в поселке Таруи. Вы столько всего хорошего сделали, что у меня не хватает слов благодарности. До того, как начать бой, нужно дождаться наших отцов и детей, но я считаю, что так будет лучше. Подробно писать не буду — остальное расскажет гонец.

Отцы и дети, которых нужно дождаться — это Токугава Хидэтада и его советник Хонда Масанобу, который был старше Иэясу.

В письме есть логическая ошибка: если восточники сгрудились в поселке Таруи, то осада невозможна. Чтобы окружить замок и начать осаду, восточникам нужно рассредоточиться на местности, построить укрепления и заблокировать дороги между многочисленными холмами. Тогда западники окажутся заперты в Огаки.

01.09.1600

от: Токугава Иэясу

Я прочитал и понял письмо. Бидзэн тюнагон [Укита Хидэиэ], Симадзу, Исида Дзибу [Мицунари], Кониси удачно разместились в замке Огаки. Мы спешим не только днем, но и ночью. Необходимо тщательно все обсуждать и избегать риска. Вскоре я прибуду, учтите это, пожалуйста. Надеюсь, увидимся и поговорим.

Второе письмо не содержит логических ошибок: важно именно местонахождение врагов.

01.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Санада Нобуюки

Исида, Симадзу, Укита, Кониси находятся в Огаки. Я прибуду, возглавлю осаду и затоплю их. Я уже вышел. Если враги подойдут к замку Сакадо [возле Эдо], предоставьте подкрепление без небрежения.

Вам нужно часто посылать гонцов и оказать помощь.

01.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Хори Наоёри (вассал Хори Хидэхару из Этиго)

В Огаки находятся Исида, Симадзу, Укита, Кониси, и поэтому я окружу и затоплю их. На случай нападения Кагэкацу я отдал распоряжения Санаде Идзу-но-ками [Нобуюки], Хонде Бунго-но-ками, Хираиве, Макино. Они будут удерживать замки.

01.09.1600

от: Нисио Ёсицугу (вассал Токугавы)

кому: Хори Наоёри

Найфу вышел в поход. В случае нападения Кагэкацу на замок Сакадо [рядом с Эдо] Санада, Хонда, Хираива и Макино вышлют подкрепление. Когда этим людям придет уведомление о начале работы, вам следует с ними сотрудничать, договариваться и обеспечить прочную защиту. Наши союзники выдвинулись в направлении Гифу и одержали большую победу, уничтожив тысячи врагов. В 1-й день найфу выдвинулся в направлении Огаки. Дела в столице будут улажены в скором времени, гарантируем.

01.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Фукусима Масанори, Тодо Такатора

Сегодня я прибыл в Канагаву и прочитал письмо от 27-го дня, в котором говорилось о Дзибу [Исиде Мицунари]. Нужно возвести укрепления и дождаться меня, а до того важно не начинать бой. Тюнагон [Токугава Хидэтада] подходит по дороге Накасэндо, прошу понимания. Если мы его дождемся, то объединим силы.

08.09.1600

от: Хосокава Тадаоки

кому: Хосокава Мицу

Прочитал твое письмо. Рад, что найфу уже выдвинулся, и доволен тому, что мне сообщили. К счастью, осада Гифу завершилась. Тебя по приказу найфу отправили обратно в Эдо, это естественно.

Мне передали, что тюнагон [Токугава Хидэтада] из Синано идет на запад, я даже здесь об этом услышал. Узнал, что тебе дали имя [Тадатоси] и пожаловали иероглиф, это радостная новость. Цуда и Нагаи [вассалы Токугавы] заступились. Хочу, чтобы им передали мою благодарность.

Не волнуйся: найфу прибудет и разобьет врагов.

Танго с каждым днем крепчает. Враги разместили осадный лагерь в 10 тё от замка Танабэ и не идут на штурм, так что не переживай.

09.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Фукусима Масаёри (брат Масанори, хозяин замка Нагасима в провинции Исэ)

Видел ваше письмо. Сегодня прибыл в Окадзаки. Враги рядом, поэтому необходимо действовать без небрежения. Я через день или два двинусь на Огаки. Подробно писать не буду, потому что планирую вам все сказать по прибытии.

Письма, приведенные здесь, были опубликованы еще в генштабовской «Военной истории Японии». Также в эту книгу включено письмо «Исиды» некоему Такахаси Сюри, что тот получит большую награду за агитацию местного населения, чтобы те ударили восточникам в тыл. Исида выслал ему 200 золотых. Замок Огаки уже осажден, но Исида посылает наружу гонца с ценным грузом, этот гонец благополучно пробирается мимо вражеских часовых и спешит к Такахаси Сюри, личность которого в наши дни невозможно идентифицировать.

О планах Токугавы затопить Огаки также говорится в «Хосокава Тадаоки гункоки» и летописи дома Хосокава «Мэнко сюроку». Так что план осады не был секретом ни для эдоских летописцев, ни для мэйдзийских военных историков.

Восточная коалиция — ненадежные союзники?

Многие неяпонские публицисты обличают восточную коалицию за то, что те «предали Тоётоми». Сами японцы не столь догматичны. Еще в эпоху Мэйдзи восточников изображали в театре готовыми убить Токугаву Иэясу, если тот начнет угрожать Хидэёри [267]. О том же пишет современный историк Касая Кадзухико — активный пропагандист бусидо, исполнительный директор Ассоциации Бусидо [116, с. 227]. Касая выдвинул тезис, что лучшие силы ушли с Токугавой Хидэтадой: Иэясу боялся массового дезертирства союзников, надеялся сдержать их силами Хидэтады и очень удивился, что на Сэкигахаре они не перешли на западную сторону.

В современной историографии Мори Тэрумото уже не слабоумный марионеточный правитель: он стал узурпатором-оккупантом в Осаке, захватив таким образом власть. Он держал Хидэёри в заложниках. Западная коалиция интересовалась только продолжением захватнических войн. А как же бусидо и верность?

Миф:

Токугава Иэясу не мог отстранить или ликвидировать Тоётоми Хидэёри, потому что остальные даймё были верны наследнику. В японском языке существует выражение «его принесли в микоси» — так называется паланкин, в котором носят синтоистских божеств на праздничных шествиях. Токугава Иэясу — это номинальный главнокомандующий, которого союзники «несли в микоси», получая повод разбить врагов и присвоить их земли.

Реальный главнокомандующий и ударная сила восточной коалиции — это Фукусима Масанори, а Курода Нагамаса — мозг команды.

Токугаве было очень легко завербовать старую гвардию Тоётоми: он предъявил письма от Ёдо-доно и осакских бугё, сказав, что Осака оккупирована, Хидэёри заложник: нужно его спасать. Узнав, что Ёдо-доно и осакские бугё поддерживают повстанцев, Токугава задержался в Эдо на целый месяц: он опасался своих союзников, думая, что те перейдут на западную сторону.

Когда восточная коалиция за день взяла «неприступный» замок Гифу, Токугаве было необходимо прибыть наконец на поле боя, чтобы союзники не отстранили его от командования, объявив, что это они выиграли войну и Токугава Иэясу не имеет отношения к их войне. Союзный контингент под командованием Фукусимы Масанори — это и есть соперники Токугавы, его реальные враги, а не западная коалиция. Они бы вообще не пошли за Токугавой, если бы он высказывался против Хидэёри. Они контролировали своего лидера, и если бы Фукусима и другие участники похода обратились против Токугавы, то они бы его раздавили, тогда как с другой стороны по Токугаве ударили бы силы Уэсуги, Сатакэ и других северных даймё.

Факт:

Фантазии о мыслях и чувствах самураев не подкреплены ни одной цитатой. Они призваны затушевать факт, что все эти люди четко сработали в пользу Токугавы.

Миф:

Куроде Нагамасе и вассалам Токугавы пришлось месяц уговаривать Фукусиму и остальных резидентов Киёсу, находившихся под влиянием Фукусимы — тот считал, что Токугава бросит союзников, и отказывался переходить к действиям без участия главнокомандующего. Токугава передал, что выйдет на фронт только после того, как Фукусима первым начнет боевые действия и тем самым докажет свою лояльность.

Факт:

Без снабжения и информации войну не выиграть. Восточники зависели от поставок с прозападной территории. Курода обеспечивал связь с домом Мори, и Мори пропускал на восток корабли с продовольствием, а также гонцов от Кёгоку. Так возник штамп, что Курода выиграл войну дипломатическими средствами.

Миф:

Опоздавший Токугава Хидэтада виноват в том, что отцу пришлось воевать руками союзников. Иэясу был вынужден наградить их уделами с укрупнением и таким образом создать себе новую оппозицию. Если бы Хидэтада не задержался, Иэясу бы разбил врагов сам.

Факт:

Восточники изначально шли на войну за трофеями, оставшись без наград после Кореи. Токугаве было необходимо наградить их — а чтобы наградить, их следовало использовать по максимуму.

По пути на Сэкигахару Токугава оставлял своих вассалов — таких, как упоминавшийся Хосина Масамицу — в замках союзников вдоль дороги Токайдо. Если какой-нибудь даймё поведет себя нежелательно, токугавский отряд захватит его замок.

Миф:

В это время Токугава Хидэтада проходил с 38-тысячной армией мимо замка Уэда, где обитал хитроумный Санада Масаюки. Хидэтада самовольно начал штурм замка Уэда, игнорируя советы вассалов. Санада Масаюки с двухтысячным гарнизоном виртуозно отражал атаки и надолго задержал Хидэтаду. Когда Хидэтада опомнился, время было уже упущено. Он проиграл свой бой и опоздал на Сэкигахару.

Факт:

Нелепый штурм — это выдумка, растиражированная с целью дискредитации Токугавы Хидэтады. Сохранилась его переписка с вассалами и союзниками отца: Хидэтада не штурмовал замок Санады Масаюки, а вел переговоры в близстоящем храме.

Хидэтада задержался, потому что тонул в осенней грязи, искал брод посреди наводнения.

Миф:

Из-за задержки Токугавы Хидэтады и его 38 тысяч бойцов могла разбежаться вся восточная коалиция. Токугава Иэясу и его старшие вассалы собрались на тайный совет, не пригласив никого из союзников, и обсуждали, стоит ли сейчас начинать бой или лучше подождать Хидэтаду. Хонда Масадзуми говорил: без Хидэтады союзники могут перейти на западную сторону, и некому будет их удержать. Ии Наомаса возражал: лучше начать бой сейчас, пока Мори Тэрумото не прибыл на позиции вместе с Хидэёри. Если это произойдет, то восточная коалиция откажется воевать против законного наследника. Все массово перейдут на сторону Хидэёри.

Факт:

Диалог в тексте — это признак, что текст беллетризован и написан уже после смерти участников. Никаких протоколов заседаний не существует. Нет писем, в которых Токугаву предупреждают о недовольстве союзников.

В этом мифе три логических ошибки.

① Восточники взяли Гифу, обеспечили себе подкрепление от местных жителей. Две недели стояли у Огаки — никто не дезертировал. Все эти факты говорят о том, что восточная коалиция была намерена разбить врагов, а не помочь им.

② Кто именно перейдет на западную сторону? Фукусима Масанори официально лишен удела осакскими чиновниками. Дом Хосокава объявлен подлежащим ликвидации. Дом Асано в конфликте с бугё. Икэда Тэрумаса взял замок Гифу — ему нет смысла все бросить на полпути и перейти на сторону врагов. На территории Като Ёсиаки орудуют каперы Мори. Вассалы Мори призывают вассалов Тодо Такаторы поднять восстание, чтобы Тодо не смог вернуться.

③ «Привезти Хидэёри на поле боя» — это популярная фраза в фильмах, но Токугава и вассалы этих фильмов не смотрели. Откуда они узнают о планах врагов? Единственный источник об этом — письмо Исиды Мицунари к Масите Нагамори, которое попало в руки восточников в замке Оцу уже после войны.

12.09.1600

от: Исида Мицунари (Огаки)

кому: Масита Нагамори (Осака)

Враги, находящиеся в Акасаке, даже сегодня не предпринимают никаких действий. Они ничего не делают, как будто ждут чего-то. Все говорят, что это очень подозрительно.

Мы в замке Огаки взяли в заложники вассалов Ито Моримасы и местных жителей, крестьян и горожан. Этот Ито предложил устроить поджог во вражеском лагере, но он молодой, его люди опасаются, что у него не выйдет.

Наши передовые отряды стоят в двух-трех тё от врагов, поэтому я решил не выходить из замка. Сегодня на совете решим, где разместить союзников. Позавчера побывал на позициях Анкокудзи Экэя и Нацуки Масаиэ, выслушал их мнения, но мне не по себе. Им нет дела до врагов. Даже если наши разобьют врагов и те побегут, то эти союзники не будут их преследовать. Их волнует только собственная безопасность.

Их позиции расположены на возвышенности в Таруи, там нет воды для людей и лошадей. Я подозреваю, что это подкрепление может не спуститься с возвышенности, когда понадобится. Враги, несомненно, догадываются об этом.

Наши занимают здешние поля, так что провианта у нас вдоволь, но он не пригодится, пока наши союзники боятся ударить по врагу. Так тянутся дни, и невозможно понять, что на уме у союзников. Пора разобраться. Есть слухи, что между врагами и союзниками втайне идут переговоры — будто бы Масита Нагамори контактирует с Иэясу, и говорят, что жены и дети, взятые в заложники, не будут казнены. Это не общеизвестно, но слухи ходят.

Как я уже писал, люди из крепости Инуяма [возле Гифу] нас предали, потому что узнали, что с их заложниками все хорошо. Если три — пять человек с вражеской стороны узнают, что их жены и дети казнены, то вражеские командиры изменят свое мнение. Я считаю, что нужно не уничтожать Кёгоку Такацугу в Оцу, а казнить. Его младший брат Такатомо строит здесь козни, но это не более чем догадка.

Наши шпионы доложили, что большой контингент, прибывший со стороны Саваямы [Кобаякава Хидэаки], поддерживает связь с врагами. Говорят, что они нарушили приказ идти в Исэ. Им было приказано ждать три-четыре дня, и враги воодушевились, но через горы подошло подкрепление со стороны Оми [Киккава Хироиэ], и враги, похоже, дрогнули.

В любом случае, если не казнить заложников, то враги, естественно, не будут волноваться за них, и тогда выходит, что заложники ни для чего не нужны. Для поддержания контакта с замком необходимо держать там армию Мори Тэрумото. Будет разумно вывести силы из провинции Исэ и распределить по замкам Ота и Комано [возле Гифу], укрепить границу между провинциями Оми и Мино и занять укрепление на холме Мацуо. Пусть они и издалека, но в наши дни велика жадность до земель, и трудно распознать истинные намерения людей. Пора разобраться.

У нас здесь все получится, если разные командиры объединят свои помыслы, и тогда удастся разбить врагов за двадцать дней, но мне кажется, что наши союзники непоправимо разобщены. Прошу понять меня, это важно. Симадзу Ёсихиро, Кониси Юкинага и остальные придерживаются одного мнения, но и они склонны к осторожности. Нацука Масаиэ и Анкокудзи Экэй неожиданно впали в уныние. Я не мог себе такого и вообразить. Я хочу, чтобы вы представляли, каково нам здесь. Безмозглые враги, недостача в лагере, это невообразимо, но хуже всего союзники.

Я согласен с тем, что Тэрумото не придет. Я считаю, что это ни к чему, пока Иэясу не идет на запад, но это — то и вызывает подозрения у многих.

Мы постоянно раздаем золото, серебро, рис, деньги. Я и свое раздал, наняв людей, и испытываю крайние финансовые затруднения, а вас просить не могу. Я считаю, что сейчас самый важный момент, и хочу, чтобы и вы об этом знали.

Люди, пришедшие из Оми [Кобаякава Хидэаки], могут повести себя непредсказуемо, и у нас будут проблемы. Если Тэрумото не придет, важно укрепить Саваяму пятью тысячами солдат из Тюгоку. Если он все-таки пришлет сюда подкрепление из Исэ, то пусть это подкрепление идет по дороге из Оми через замки Ота и Комано. В таком случае битва продолжится.

Бидзэн тюнагон [Укита Хидэиэ] в полной готовности, и это, без сомнений, превосходно. Об этом говорят повсюду. Готов отдать жизнь и работать. Я хочу, чтобы вы знали о его решимости. То же относится к [Кониси] Сэтцу-оками.

Тех заложниц, которых мы в данный момент не собираемся казнить, отвезем в Миядзиму [возле Осаки]?

Не только Нацука и Анкокудзи, но и люди из Тюгоку, прибывшие сюда из Исэ [Киккава Хироиэ], выглядят бесполезными. Мы зовем Отани Ёсицугу и отряд лучников и аркебузиров под командованием Хидэёри на холм Нангу.

Люди заняты в Танго и больше там не нужны, я прошу прислать их сюда.

Это письмо — несомненная подделка: автор уже знает, что западники проиграют из-за бездействия союзников и распыления сил. Автор не знает мифов о благородном самопожертвовании и «победе» Грации — в представлении автора это западники убивают заложниц с целью психологического давления на врагов.

На основании данного письма возник повод обвинять Маситу Нагамори в сговоре с Токугавой, хотя сам автор обращается к Масите, как к товарищу, только ставит его в известность о различных слухах.

Также автор смутно представляет себе осаду: «Враги ничего не делают, это подозрительно». Исида Мицунари, участвовавший в кампаниях Хидэёси, мог заметить, что тот был мастером осадной войны, берег солдат и предпочитал договориться с врагом. Во время войны с Сибатой Кацуиэ Хидэёси писал, что эта битва последняя, близится объединение Японии, и поэтому он не побоялся уничтожать своих собственных солдат, в 24-й день приказав взять штурмом главное укрепление в замке Сибаты. Хидэёси считал: если он будет бросать своих солдат в атаку на верную смерть, то в следующий раз его люди дезертируют. В «Синтё коки» говорится, что Ода Нобунага планировал битву при Нагасино так, чтобы уничтожить всех врагов и не повредить союзникам [43, с. 224].

Восточники, которых воспитал тот же Хидэёси, не бросаются в бой, потому что ждут, когда враги сдадутся сами. Воюют по Сунь-цзы: «Самое худшее — осаждать крепости. Полководец, не будучи в состоянии преодолеть свое нетерпение, посылает своих солдат на приступ, словно муравьев; при этом одна треть офицеров и солдат оказывается убитыми, а крепость остается не взятой. Поэтому тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь; берет чужие крепости, не осаждая».

Оригинал письма не сохранился, существует только копия, и до адресата оно не дошло: попало в руки восточников в замке Оцу [70, с. 177–183]. Историки Сираминэ Дзюн и Накаи Сюнъитиро считают, что это подделка: у Исиды не было времени писать такое длинное письмо. Подсчитали лексические единицы — совпадает ли словоупотребление в этом письме и других письмах Исиды. В остальных своих письмах Исида был напорист и агрессивен, а вовсе не склонен к многословию и жалобливости [234]. Это признаки Мори Тэрумото, и именно ему выгодно изготовить доказательство, что его не звали на Сэкигахару, он вовсе ни при чем.

Миф:

Токугава Иэясу угрожал напасть на замок Саваяма, чтобы выманить Исиду Мицунари в открытое поле: Токугава не умел осаждать замки и предпочитал полевые сражения.

Факт:

Авторы, воспроизводящие этот тезис, не приводят примеров осад, проигранных Токугавой. Миикэ Ёсимаса в книге «Сэкигахара глазами побежденных» прямо опровергает его, цитируя письма к союзникам, в которых Токугава делится планами затопить замок Огаки. Такахаси Ёскэ в книге «Сэкигахара на основании первоисточников» и Сираминэ Дзюн в книге «Правда о Сэкигахаре» также подчеркивают, что угрозы напасть на Саваяму и выманивание Исиды в поле являются вымыслом.

Чтобы обосновать тезис «Токугава не умеет осаждать замки, но выигрывает в открытом поле», остается только вспоминать давнее прошлое, как Токугава в молодости проигрывал Такэде Сингэну, а при Комаки-Нагакутэ якобы победил.

Громкая победа при Комаки-Нагакутэ — фальсификация: тогда Хидэёси отбил у Токугавы замок Ивасаки, который охранял дорогу к Окадзаки — тогдашней резиденции Токугавы, то есть Токугава потерял важный укрепленный пункт. Сам он напал на тыловые соединения армии Хидэёси и потрепал их — это уже было при Нагакутэ, и Хидэёси потерял 3 тысячи солдат. Об этом сам Хидэёси писал в письме Камэю Корэнори [113, с. 50]. Сами участники называли действо битвой при Ивасаки, а выражение «битва при Нагакутэ» появилось у летописцев, которым был дан заказ приукрасить победы Токугавы.

Хидэёси называют первым полководцем, проведшим водную осаду — это тоже миф: затопление замков применялось с начала эпохи Сэнгоку. Теперь Токугава Иэясу решил применить этот метод и изолировать Огаки от внешнего мира. Цель затопления замка — показать, что командующий осадой обладает ресурсами и намерен не резать гарнизон, а уладить дело с подошедшим подкреплением.

Клан Мори уже побывал в этой ситуации при Биттю Такамацу. Мори Тэрумото приводил подкрепление, Анкокудзи Экэй осуществлял переговоры с Хидэёси, а Киккаву Хироиэ по итогам сдали в заложники.

Исида Мицунари не раз бывал по ту сторону осадной дамбы. Он служил Хидэёси, когда тот затапливал Биттю Такамацу в 1582-м и замок Ота (Вакаяма) в 1590-м. Водной осадой замка Оси в 1590 г. Исида командовал сам, и остатки его насыпи сохранились по сей день. В мирное время возник миф, что Исида проиграл эту осаду и стал посмешищем, но современникам было ясно: Хидэёси требует затапливать замок не для того, чтобы сдался лично Симидзу Мунэхару или Нарита Нагатика, а чтобы сдался его господин. Это демонстрация могущества и призыв к переговорам. Оси, как и Биттю Такамацу, защищает дорогу к резиденции господина: замок отрезан от внешнего мира, гарнизон обезврежен — дорога открыта.

Вместе с Исидой при замке Оси стояли будущие западники Отани Ёсицугу, Санада Масаюки, Нацука Масаиэ и сочувствующие — Сатакэ Ёсинобу и Уэсуги Кагэкацу. Биограф Исиды Накаи Сюнъитиро замечает, что все эти люди поостереглись бы вступать в западную коалицию, если бы Исида был посмешищем.

Современные историки подчеркивают, что решающей была именно битва между Токугавой и Мори, поскольку Токугава Иэясу рассматривал контингент в Огаки как пренебрежимое меньшинство.

Узнав, что подошел контингент Мори, Токугава изменил свои планы:

12.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Датэ Масамунэ

На помощь Огаки прибудут Мори сайсё [Хидэмото], Нацука, Киккава, Ан[кокудзи]. Я считаю, что в первую очередь необходимо обратить силы против этих людей и разбить их. Так победим.

13.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Отавара Харукиё (он удерживал свой замок Отавара против Уэсуги)

Рад был получить письмо и убедиться, что у вас дела без изменений. Вам нужно усилить оборону. Я прибыл в Гифу в 13- день. Скоро разобью повстанцев и сообщу хорошие новости.

Киккава Хироиэ на Сэкигахаре

Миф:

Прибыв в Осаку и узнав, что Анкокудзи Экэй втянул Мори Тэрумото в войну против Токугавы, Киккава Хироиэ поссорился с Экэем. Киккава немедленно связался с Куродой Нагамасой и через него пообещал Токугаве невмешательство. Он был убежден, что дому Мори не стоит воевать с могущественным врагом. Видя бурные конфликты между вассалами, Мори Тэрумото решил ничего не делать.

Факт:

Нет никаких доказательств, что Киккава конфликтовал с Экэем или возражал против участия в войне. Киккава поначалу был агрессивен: участвовал в штурме Фусими, потом брал Аноцу. Из-под Аноцу, с полуострова Кии, Киккава двинулся на север, к замку Огаки, чтобы оказать помощь осажденным.

Маршрут Киккавы не обозначен. Он вполне мог выбрать безопасный маршрут по прозападной территории. Тогда он пересечет горный массив по дороге, которая сейчас называется автомагистралью Син-Мэйсин, и выйдет к замку Минакути, а оттуда по дороге Накасэндо пройдет через Саваяму и прибудет на Сэкигахару со стороны озера Бива.

Рис. 27. Маршрут Аноцу — Сэкигахара.

Миф:

Контингент Мори забрался на холм Нашу и ничего не делал. Киккава спокойно пропустил восточную коалицию в узкую долину между гор. Когда начался бой на Сэкигахаре, Исида Мицунари присылал к Киккаве гонцов, а Киккава отвечал, что его солдаты сейчас завтракают, а теперь обедают и не могут пойти в бой.

Киккава оказался в тылу у Токугавы и мог в любой момент ударить его в спину, но предпочел устроить пикник на Сэкигахаре.

По словам Ямагиси Рёдзи, директора Археологической ассоциации Японии, Киккава Хироиэ — главный преступник и предатель на Сэкигахаре: из-за Киккавы был основан сёгунат, из-за Киккавы произошла революция Мэйдзи. Ямагиси считает, что Мори Хидэмото рвался в бой, но никто не спустился с холма Нангу, потому что авангард под командованием Киккавы Хироиэ бездействовал и блокировал дорогу [249].

По мнению Моргана Пителки, «ритуал послужил оружием»: 15-тысячный контингент Мори Хидэмото не спустился по другой стороне холма и не применил силу против 3-тысячного контингента Киккавы, чтобы не нарушать церемониальный порядок выступления [158, с. 114].

Рис. 28. План боевого построения, составленный для «Военной истории Японии».

Факт:

По тогдашнему обычаю номинальным командиром назначили знатного юношу. 21-летний Мори Хидэмото был зятем Хидэёси, мужем его родной племянницы.

Фактическим командиром сил Мори был 38-летний «серебряный принц» Киккава Хироиэ. Именно ему писал Масита Нагамори, отправляя его из-под замка Аноцу на Сэкигахару.

07.09 подкрепление Мори подошло на помощь Огаки; помимо вассалов Мори, с ними был бугё Нацука Масаиэ и, возможно, Тёсокабэ Моритика с Сикоку — в письмах и дневниках об этом участнике ничего не говорится, за исключением сомнительного черновика Киккавы.

Количество личного состава, по разным данным, колеблется от 14 до 17 тысяч у Мори, 5 тысяч у Тёсокабэ, около тысячи у Нацуки. Ота Гюити в «Найфу-ко гунки» называет в целом 20 тысяч на холме Нангу, Мацудайра Тадааки в «Тодайки» — 25 тысяч. Настоятель Гиэн в своем дневнике указал 20 тысяч у Мори Хидэмото, когда эти войска проходили через территорию храма Дайго.

Это подкрепление начало теснить восточников. В записках Итасаки Бокусая и черновике Киккавы говорится, что начались перестрелки западного подкрепления (Анкокудзи, Нацука) с восточными отрядами (Танака, Хорио, Икэда).

С холма Нангу (высота 400 м) не видно Сэкигахару, с этой позиции просматривается только замок Огаки. Киккаве нужно было поставить блокпосты в просветах между холмами, чтобы закупорить дорогу Накасэндо, помешав восточникам выйти на Саваяму.

13.09.1600

от: Курода Камбэй

кому: Киккава Хироиэ

Точно известно, что найфу продвигается на запад. Я очень волнуюсь, потому что ты там. Пожалуйста, не ошибись. Прошу тебя позаботиться о себе. Командиры, выступающие на стороне столицы, тайно сговариваются с найфу. Думай о себе в первую очередь.

На Кюсю все пока тихо.

14.09 подошел Токугава, прервав боевую активность западного подкрепления. Он остановился у поселка Акасака, в 4 километрах от замка Огаки. Войска Токугавы окружили холм Нашу и блокировали Киккаве дорогу. Теперь контингент Киккавы не мог слиться с контингентом из Огаки.

У восточной стороны появилось численное преимущество. Киккава оказался отрезан от союзников и вступил в переговоры о капитуляции.

Если бы Киккава попытался прорваться сквозь оцепление, то потерял бы множество солдат и сильно ослабел. Скорее всего, армию Киккавы разбили бы наголову, а его самого поймали и убили.

Армия западного главнокомандующего сдалась за день до решающей битвы. Киккава выделил заложников — вассалов: детей у него еще не было. Дома его ждала беременная женщина.

Вассалы Токугавы ответили клятвой:

14.09.1600

от: Хонда Тадакацу и Ии Наомаса

кому: Киккава Хироиэ

Найфу признает, что Тэрумото ничего не знает. Если ваш господин будет верен, на дом Мори не будет наложено никаких санкций. Мы снабдим вас соответствующим документом за подписью найфу. Если мы оба солгали, то пусть нас покарают Бонтэн, Тайсякутэн, четыре небесных короля, великие и малые божества Японии, особенно великий будда Хатиман, божество из трех храмов в Кумано, боги храмов Камо, Касуга, Китано, боги Дайдзидзай Тэндзин, Атаго.

Копию этого письма, подписанную теми же лицами, послали Инабе и Хираоке, вассалам Кобаякавы Хидэаки, с той лишь разницей, что Кобаякаве пообещали провинции Бидзэн и Мимасака.

Кобаякава Хидэаки на Сэкигахаре

В 1641–1643 гг. по приказу сёгуна Иэмицу выходил генеалогический справочник самураев «Канъэй сёка кэйдзу дэн». Инаба Масанари, бывший вассал Кобаякавы, а ныне даймё, предоставил информацию о Сэкигахаре. По его словам, Исида и Отани подозревали Кобаякаву в нелояльности: Исида ему приказал идти в провинцию Исэ с остальными силами Мори и осаждать замок Аноцу, а он ушел в провинцию Оми и стоял там лагерем возле поселка Такамия.

Отани, находившийся в близстоящем замке Саваяма, выразил Кобаякаве недоверие и стал звать его в Саваяму на разговор. Кобаякава отступил в город Омихатиман. Исида и Отани угрожали ударить по Кобаякаве, и тот двинулся на Сэкигахару. Он занял укрепление на холме Мацуо, выгнав оттуда Ито Моримасу, бывшего хозяина замка Огаки, и приготовился к обороне [232, с. 12–13]. Другими словами, Исида вызвал Кобаякаву на дуэль, в то время как рядом стояли враги.

Рис. 29. Лагерь Кобаякавы.

В рассказе Инабы есть яркая фальсификация: «Исида приказал Кобаякаве идти в провинцию Исэ». Не Исида, а три бугё приказали Кобаякаве и Уките идти в Оцу, о чем писали в письме от 26.07 Накагаве Хидэсигэ, союзнику с севера Кюсю.

Неизвестно, кто возвел укрепление на холме Мацуо и для кого оно предназначалось.

Кобаякава, будучи в поселке Такамия, тоже блокировал дорогу восточникам. Это национальная дорога 306, прорезающая горный массив. Кобаякава ушел из Такамии, тем самым открывая путь на Оцу. После этого восточники прислали ему письмо:

14.09.1600

от: Ии Наомаса, Хонда Тадакацу

кому: Инаба Масанари, Хираока Ёрикацу

(храмовый бланк для торжественных клятв)

Найфу не умышляет против Хидэаки. Если вы будете верны найфу, то он не будет против вас. Если вы решите проявить верность, то Хидэаки получит две провинции близ столицы. Мы оба клянемся в вышеизложенном. Если мы солгали, то нас покарают Бонтэн, Тайсякутэн, четыре небесных короля, великие и малые боги Японии, в особенности Хатиман, боги храмов Кумано, Камо, Касуга, Китано Тэмма, Дайдзидзай Тэндзин, Атаго.

Миф:

Кобаякава Хидэаки вступил в западную коалицию, потому что Исида пообещал ему должность кампаку до совершеннолетия Хидэёри. Кобаякава обратился за советом к тетушке Нэнэ, и та посоветовала ему «слушать свое сердце», таким образом сагитировав за Токугаву: ведь именно Токугава обеспечил ему возвращение удела после смерти Хидэёси.

Факт:

Указ о возвращении удела Кобаякавы от 02.05.1599 был подписан всеми регентами. В этом указе говорилось, что удел вернули по распоряжению Хидэёси. Историк Накано Хитоси отмечает, что еще до получения подписей регентов Кобаякава вернулся на Кюсю.

Мифы о советах тетушки Нэнэ восходят к «Неофициальной истории» («Дайнихон яси»), опубликованной в 1851 г. Роль Нэнэ в конфликте изрядно мифологизирована и будет рассматриваться в отдельной главе.

Основой выдуманному диалогу Нэнэ с племянником послужило письмо Куроды Нагамасы и Асано Юкинаги, племянника Нэнэ, написанное после взятия замка Гифу.

28.08.1600

от: Курода Нагамаса и Асано Юкинага

кому: Кобаякава Хидэаки

Мы уже писали об этом в прошлый раз, но снова посылаем гонца с письмом. Нам нужна ваша верность. Хорошо подумайте. Через пару дней прибудет найфу [Токугава Иэясу], определитесь к тому моменту. Мы оба не можем не просить вас об услуге ради мандокоро — сама [Нэнэ]. Гонец вам все устно объяснит. Скорее проявите верность, это чрезвычайно важно.

Примечательно, что авторы этого письма не обещают Кобаякаве никаких новых земель или титулов.

Письмо, в котором Исида обещает Кобаякаве должность кампаку, датировано 14.09.1600 — за день до битвы на Сэкигахаре. Оригинал письма отсутствует. Есть только две копии в эдоских военных хрониках. Одна снабжена пятью подписями: Анкокудзи Экэй, Отани Ёсицугу, Исида Мицунари, Нацука Масаиэ, Кониси Юкинага. На второй копии стоят подписи тех же лиц и Укиты Хидэиэ. Помимо должности кампаку до пятнадцатилетия Хидэёри, авторы письма обещают Кобаякаве провинцию Харима, а его старшим вассалам Инабе и Хираоке — по 300 золотых монет.

Сакай Тадакацу занимал высшие правительственные должности — родзю, тайро — при сёгуне Иэмицу. Он значится автором военной хроники «Сэкигахара симацу-ки» (1656), а Хаяси Радзан — редактором. В «Сэкигахара симацу-ки» письмо западников к Кобаякаве приводится как источник.

Справочник «Канъэй сёка кэйдзу дэн» был уже опубликован: авторы письма могли почерпнуть оттуда информацию, что Кобаякава нанес первый удар по западной коалиции. На этом основании составители «Сэкигахара симацу-ки» подделали письмо западников, пытающихся перекупить Кобаякаву.

Летописец Миягава Нинсай из Фукуоки, автор «Сэкигахара гунки тайсэй», еще 300 лет назад подозревал, что письмо фальшивое. Авторы письма вообще не понимают, что такое кампаку, — резонно заметил Миягава [7, с. 372]. На эту должность назначает тэнно, и у соискателя должен быть 1-й ранг. У Кобаякавы Хидэаки 3-й ранг, и за повышением ему следует обратиться к придворным тэнно, а не к осакским чиновникам.

Даты обоих писем оказались сдвинуты к самой битве титанов. Тщательное планирование и предварительная вербовка оказываются мифами.

Боевые позиции

План боевого построения был составлен сотрудниками Генерального штаба в 25-м году Мэйдзи для книги «Военная история Японии». Основанием послужили расписные ширмы и беллетризованные летописи. Этот план воспроизведен на бигборде возле Сэкигахары, и в соответствии с этим планом на поле боя стоят памятники. Командный пункт каждого даймё отмечен обелиском и флагом.

Расположение этих памятников произвольно.

Токугава Иэясу не присутствовал на поле Сэкигахара. Лейб-медик Итасака Бокусай записал, что спустя год Токугава вспоминал битву так: лил дождь, и первый удар по врагу нанес Танака Ёсимаса, отступил на 300 метров, потом снова атаковал. Из письма Киккавы Хироиэ от 17.09.1600 известно, что Танака находился у подножия холма Нангу. Там же стоял сам Токугава Иэясу и его вассалы Хонда Тадакацу и Ии Наомаса.

У ранних эдоских летописцев Токугава Иэясу находился на ровной местности, а не на холме, и не окидывал взглядом поле боя [90]. Нынешний миф помещает Токугаву на холм Момокубари, рядом с холмом Нангу.

Мифотворцы поместили его на этот холм, чтобы провести параллель с принцем Оама, который сверг своего племянника, принца Отомо, и разбил на Сэкигахаре. Оама стал тэнно и правил под именем Тэмму.

Некоторые авторы риторически спрашивают, как Исида и Отани, которые читали классику, использовали «Книгу перемен» и астрологию, не заметили, что история повторяется: смута года Дзинсин (672) и смута года Дзёкю (1221) очень похожи на войну 1600 года.

У ранних эдоских летописцев командный пункт Исиды находился не на холме Сасао, где стоит памятник, а в лесу, в трех километрах оттуда. И в самом деле, если зажечь костер на холме Сасао, то Киккава на холме Нангу не увидит дым. Археолог Сэнда Ёсихиро говорит, что на вершине холма Нангу не нашли остатков укреплений. Он предполагает, что Киккава стоял у подножия холма, между синтоистским храмом Нангутайся и речкой Айкава, блокируя пересечение главных дорог [217].

Согласно отчету Икомы Тоситоё, Исида находился при деревне Фудзисита, совсем рядом с Отани, стоявшим при деревне Яманака. Командный пункт Исиды носил символическое название Гора самоубийц [239]. Там похоронили голову принца Отомо, проигравшего битву.

На плане боевого построения из генштабовской «Военной истории» верно отмечены только позиции Отани и Кобаякавы. Остальные участники битвы сгрудились возле них.

Археологи из университета Беппу еще в 1975 г. проводили раскопки на холме Сасао и не нашли там пуль, равно как и на холме Момокубари нет следов укреплений — зато при деревнях Яманака и Фудзисита обнаружились пули, рвы и остатки валов. Токугава Иэясу и Киккава Хироиэ писали в письмах, что состоялась битва «между гор» (яманака). Поэтому Сираминэ Дзюн предлагает переименовать битву и называть ее битвой при Яманаке.

Японцы называют Сэкигахарой не только одну битву, но всю масштабную кампанию на трех островах: «Сэкигахара на Кюсю» — книга историка Мицунари Дзюндзи, «Северная Сэкигахара: Уэсуги Кагэкацу и Датэ Масамунэ» — книга историка Ватанабэ Даймона.

Сомнительно, что битву переименуют: само поле, на котором произошла битва, называется Сэкигахара. Битва на Сэкигахаре, при Яманаке.

Битва на Сэкигахаре

Миф:

Токугава Иэясу угрожал напасть на Саваяму. Чтобы отвлечь врага от цитадели главнокомандующего, западники построились на поле Сэкигахара в боевой формации «журавлиное крыло». Токугава нырнул в ловушку, потому что заранее знал: Киккава не будет сражаться, а Кобаякава ударит по своим союзникам. Боевую формацию Токугавы называют «стрелой».

Факт:

Поэтические наименования боевых формаций — «рыбья чешуя», «крылья журавля» — не использовались в японских письменных памятниках раннего нового времени [78].

Чтобы построить ловушку, требовалось единое командование, а западные контингенты действовали каждый сам по себе.

Каждый исследователь выдвигает свою собственную версию, почему Исида, Укита и их союзники вышли на бой.

① Если Токугава окружит холм Нангу, Киккава будет изолирован и легко сдастся. Исида пришел на помощь Киккаве, но тот уже капитулировал, и восточники разбили Исиду.

Эта гипотеза содержит логическую ошибку. Если бы Исида шел на помощь Киккаве, то битва бы произошла на равнине у реки Айкава. Не понадобилось бы уходить в горы.

② Если восточники окружат армию Кобаякавы на холме Мацуо, велик риск, что Кобаякава сдастся. Западники выдвинулись в сторону Сэкигахары с целью предотвратить нежелательные действия Кобаякавы. Тот перекрывал им маршрут снабжения, отрезая их от Саваямы.

③ Отани первым ушел в горы и находился возле позиций Кобаякавы. Резиденты Огаки узнали, что Кобаякава договорился с врагами, и поэтически пошли спасать Отани.

Это гипотеза Сираминэ, основанная на черновике письма Киккавы Хироиэ от 17.09.1600: «Первыми бой при Яманаке начали Фукусима Масанори, Курода Нагамаса, а за ними Като Ёсиаки и Тодо Такатора преследовали людей из столицы… Когда люди из Огаки поняли, что Хидэаки враг, то покинули замок и пошли вслед за Отани, который находился в опасности при Яманаке. Похоже, они направлялись в Саваяму, где вторая линия обороны» [101, с. 78–79].

Происхождение текста сомнительно: это черновик из архива Киккавы, а чистовика в архиве Мори нет, словно бы Киккава дал господину почитать, а потом сохранил письмо у себя.

По мнению Сираминэ, Отани пошел в горы, чтобы первым сдерживать удар Кобаякавы. У Отани 1200 солдат, у Кобаякавы 18 тысяч, согласно списку Исиды.

④ Если Кобаякава не атаковал Ито Моримасу на холме Мацуо, а находился у подножия холма, то выглядел со стороны вполне лояльным. Исида и его товарищи отступали в Саваяму. Они нырнули в узкий просвет между гор, рассчитывая, что их прикроют Киккава и Кобаякава на холмах.

Отани был в горах, потому что пришел с севера, из Хокурику. Следом подтянулся Кобаякава и разместился в горах рядом с Отани. Добраться в замок Огаки они не могли из-за блокпостов от замка Гифу до горного массива — дороги перекрыты, Исида окружен.

Главнокомандующий Токугава Иэясу прибыл в поселок Акасака. Так становится ясно, что Исида пошел на юг, по дороге вдоль реки Макида, обогнул холм Нангу и оказался на Сэкигахаре. Обойти холм с севера было невозможно: там восточники.

Остается вопрос, как Исиде открыли дорогу на Сэкигахару? Согласно переписке участников событий, Огаки взят в кольцо, но Исида, Укита, Кониси и Симадзу сражались на Сэкигахаре. Ничего не говорится об их прорыве сквозь оцепление. Поэтому возникла еще одна гипотеза, принадлежащая Фудзиваре Такаси:

⑤ Исида Мицунари с самого начала стоял лагерем в горах. Нерационально всем находиться в замке Огаки, уничтожая провиант.

Пункт назначения восточной коалиции — замок Оцу рядом с Осакой. Им не нужно штурмовать Огаки и не нужно терпеливо ждать, пока оголодавший гарнизон сдастся. Наконец пришел Токугава Иэясу со своими людьми, и теперь восточники могут поступить точно так же, как поступил Маэда с замком Комацу: он окружил замок, отрезал от окружающего мира и двинулся дальше.

Здесь Фудзивара напоминает совет Сунь-цзы: «Непобедимость в обороне, уязвимость врага в нападении. Оборону занимают при превосходящих силах врага; в наступление переходят при недостаточной силе врага» [50, с. 83]. Наше дело — не устроить кровавое шоу, наше дело — выиграть войну. На Сэкигахаре сталкиваются Токугава Иэясу, ученик Нобунаги и Хидэёси, и Мори Тэрумото, наследник Мотонари. Мори не нужно бросаться в бой. Западной коалиции нужно оттянуть врагов вглубь своей территории, как можно дальше от их передовых баз. Чем дальше они от своих баз, тем сильнее растянется линия снабжения, тем меньше у них солдат, когда они окружают очередной вражеский замок. Расстояние, количество припасов, численность солдат. Кто правильно рассчитает эти три пункта, тот победит. Для этого затягивается осада в провинции Танго. Восточников нужно вести на север, чтобы они обошли озеро Бива и через территорию Маэды двинулись в Танго. Срывая западникам планы, Кёгоку занял оборону в Оцу: он тянет Токугаву на Осаку, он не дает западникам увести восточную коалицию в Танго, подальше от столицы.

Киккава Хироиэ охраняет подступы к Сэкигахаре. Выбор за ним, какую дорогу открыть.

Отступление может быть уловкой. Например, в битве при Анэгаве Ода Нобунага притворился, что отступает, чтобы враги стали преследовать его, и устроил засаду за холмом Торагодзэ. Асаи и Асакура притворились, что отступают, и устроили засаду за холмом Оёри, но Ода не дал себя заманить («Синтё коки»).

От замка Огаки до холма Нангу 9 км, и за этим холмом западники будут ждать врагов. Перед началом преследования нужно определиться, это вражеское отступление (и тогда преследование необходимо) или засада, где нас разгромят.

Исида и его союзники стали разыгрывать отступление и заманивать врагов в засаду, но сами оказались в западне: их подстерегал Кобаякава Хидэаки.

Миф:

Токугава Иэясу выиграл Сэкигахару за счет пушек, снятых с с голландского корабля «Лифде». Некоторые авторы спорят, у кого на Сэкигахаре были пушки — у Исиды или у Токугавы.

Факт:

В источниках нет никаких упоминаний об использовании европейских пушек. В музее Сэкигахары находятся одзюцу. Средние параметры одзюцу: дуло длиной 90 см, вес 20 кг, снаряды — 50 моммэ (1 моммэ = 3,75 г).

Токугава пришел на Сэкигахару посуху, а дорога Токайдо была разрушена, и солдаты форсировали реки вброд. Чтобы переправлять пушки, понадобилось бы сооружать на местах плавсредства, а времени было в обрез; Токугава очень спешил и проходил 26 км в день.

Даже если бы Токугава притащил пушки с «Лифде», то не смог бы использовать. В мемуарах Сэкигахара — битва в грязи после дождя, когда рассеялся туман. Описанные в мемуарах перестрелки маловероятны в физической реальности: после дождя у стрелков отсырел порох, и просушить его нет времени. Туман и сырость не способствуют сушке пороха. Фитильные ружья хороши при обороне крепостей, где сухо. Отсыревший и потом высушенный порох слеживается в комья, а растолочь его взрывоопасно. Стрельба из луков на Сэкигахаре тоже затруднена — отсыревшая тетива легко рвется.

Миф:

Курода Нагамаса запустил ракету и тем самым подал сигнал к бою. Восточники нанесли первый удар.

Исида Мицунари зажигал костры, подавая сигналы дымом. Киккава Хироиэ не реагировал. Кобаякава Хидэаки пол-битвы просидел без движения, пытаясь решить, на чьей стороне сражаться.

У западников численный перевес и преимущество на местности. Битва идет уже четыре часа, Токугаву теснят западники, а за спиной маячит Киккава, готовый в любой момент атаковать. Восточный главнокомандующий, грызя ногти, в отчаянии приказывает дать залп в сторону позиций Кобаякавы. Тот не отстреливается, а вместо этого приказывает ударить по Отани.

Факт:

В этом мифе три ошибки.

① На плане боевого построения отмечены позиции Токугавы у подножия холма Момокубари, а позиции Кобаякавы — на холме Мацуо. Между Токугавой и Кобаякавой расстояние 3 км. Близстоящий холм закрывает обзор, то есть Кобаякава и Токугава со своих позиций не видят друг друга. Поэтому в мифах говорится, что Токугава перенес свою ставку ближе к полю боя.

② На поле Сэкигахара идет бой. Кобаякава не заметит еще один залп. Поэтому мифотворцы притащили на Сэкигахару пушки с «Лифде»: расчет на то, что дым пушечных выстрелов Кобаякава уж точно заметит.

③ Бесчестные персонажи переходят на сторону сильного и презирают слабых. В данном случае западники уже выигрывают бой. Кобаякаве выгодно поддержать западников, то есть сторону сильного. Именно поэтому мифотворцы добавили эмоциональную причину: будто бы Кобаякава лично обижен на Исиду и благодарен Токугаве, поэтому решил в этой битве защитить слабого.

Исторический Кобаякава нанес первый удар на Сэкигахаре. Вассалы Симадзу узнали от гонца, что Отани разбит. Порядок расположения согласно запискам вассалов Симадзу: Исида Мицунари, Симадзу Тоёхиса, Укита Хидэиэ, Симадзу Ёсихиро. Между позициями Укиты и Симадзу Ёсихиро находились холм и пруд, а позади — ров. Их боевые соединения стояли компактно и падали, как костяшки домино, под ударами восточников [233, с. 155–156]. Отани со своей тысячей бойцов оказался зажат между контингентом Кобаякавы и восточниками — бежать ему было некуда, и он оказался единственным погибшим даймё. Восточники нырнули в просвет между гор и около 10 часов утра атаковали западное соединение.

Об этом пишут вассалы Токугавы Исикава Ясумити (после победы получил замок Огаки) и Хикосака Мотомаса (после победы занимался конфискацией территории Саваямы и рудников Мори) в письме Мацудайре Иэнори, коменданту одного из замков в провинции Микава.

17.09.1600

от: Исикава Ясумити и Хикосака Мотомаса

кому: Мацудайра Иэнори

В 14-й день [Токугава Иэясу] прибыл в Акасаку, а в 15-й день, в час Змеи [около 10 часов утра], вышел на передовую у села Аоногахара. Четыре врага — Исида, Симадзу, Кониси, Укита — вечером 14-го дня сожгли внешние укрепления замка Огаки и двинулись в сторону Аоногахары. Из наших первыми пошли в бой Ии Наомаса и Фукусима Масанори. Остальные подтянулись друг за другом, уничтожили вражеский укрепленный пункт. Как только начался бой, четыре врага — Кобаякава, Вакисака, отец и сын Огава — перешли на нашу сторону, предав своих…

Исида Мицунари сбежал с поля боя. Киккава Хироиэ и Фукухара Хиротоси распорядились поймать Анкокудзи Экэя. Мори Тэрумото подал петицию по поводу территорий, но я не знаю, в чем дело [101, с. 81].

Село Аоногахара находится в предгорье, совсем рядом с Акасакой. При Аоногахаре тоже была битва в 1338 г.

Про Кёгоку Такацугу и Хосокаву Юсая в поздних текстах тоже говорилось, что они сами сожгли внешние укрепления, тем самым подавая знак врагам, что вызывают их на бой.

Отчет иезуитов:

Когда найфу прибыл к союзникам, общая численность их армии составила 50 тысяч. На следующий день он вступил в бой с врагами, но, как только бой начался, несколько союзников бугё перешли на сторону найфу. Одним из них был племянник супруги тайко, получивший от тайко провинцию Тикудзэн, тюнагон [Кобаякава Хидэаки]. С ним перешли и еще три князя… После предательства по рядам армии бугё пронесся крик, и ряды смешались… Вскоре армия бугё проиграла, и найфу одержал победу [225, с. 58].

«Тодайки» (1624):

На Сэкигахаре, как только Исида, Отани, Укита, Симадзу, Кониси заняли позиции, тут же Кобаякава примкнул к союзникам Иэясу, и были убиты сотни врагов [101, с. 16].

15.09.1600, «Накатоми ки»:

В провинции Мино Иэясу несколько раз сражался с людьми из столицы. У людей из столицы было преимущество, но они проиграли из — за предательства Кобаякавы, а у того было 15 тысяч. Справиться оказалось невозможно. После предательства Кобаякавы в бой вступили люди Иэясу. Исида и Отани погибли, как и большинство их солдат. Этот Кобаякава Хидэаки был приемным сыном тайко Хидэёси. Он сражался храбро, но теперь его высмеивают за трусость.

15.09.1600, «Бонсюн никки»:

В Мино полководцы Иэясу — Фукусима Масанори, Хосокава Тадаоки, Като Ёсиаки — сражались в бою. Армия Отани проиграла, сам Отани погиб. Это случилось из-за предательства Кобаякавы Хидэаки, в час Змеи. Замок Саваяма пал.

15.09.1600, «Токицунэ кёки»:

В Мино состоялась масштабная битва. Иэясу вышел на фронт. Победил Иэясу. Кобаякава Хидэаки примкнул. Укита Хидэиэ проиграл и покончил с собой после этого.

Итак, Кобаякава ударил первым, а не сидел пол-битвы в оцепенении, и Токугаве не пришлось подгонять его залпом. Миф о залпе по Кобаякаве появился в 1672 г. в документах клана Ии: якобы Тодо Такатора стрелял, но Кобаякава не шевелился, а в 1686 г. стрелял уже сам Токугава.

Кобаякава Хидэаки умер через два года после битвы, не оставив наследника. У него был ребенок от служанки, но судьба этого ребенка неизвестна. Дом Кобаякава прекратил существование, и летописцам было удобно сочинять.

Кобаякава Рюдзи, который сейчас дает интервью как потомок Хидэаки, происходит из рода Мори: потомок Мори в эпоху Мэйдзи заново создал и возглавил дом Кобаякава.

Миф:

Фукусиме Масанори была обещана честь нанести первый удар по врагу и соответствующее материальное вознаграждение, но его обманули Ии Наомаса и Мацудайра Тадаёси по совету своего жадного господина. Чтобы не отдавать Фукусиме славу, они обошли Фукусиму под прикрытием тумана и обстреляли позиции Укиты.

Факт:

Фукусиму никто не обманывал — он первым вступил в бой, и его люди взяли 208 голов.

Согласно отчету Икомы Тоситоё, битва началась с перестрелки между контингентами Фукусимы и Укиты. Икома — самурай из Овари с уделом в полторы тысячи коку, ему в 1600 г. было 26 лет. Он сражался под командованием Фукусимы Масанори. Икома описал, как оварийцы верхом приблизились к позициям Укиты на расстояние примерно 100 метров, спешились. Аркебузиры обменялись выстрелами. Враг начал отступать, и Икома по приказу влез на коня и поскакал за врагом, которого посчитал командиром отряда. Начался копейный бой; одного из людей Фукусимы сбросили с лошади ударом копья, и другой самурай, увидев это, слез с лошади и сражался пешим. Икома потерял нескольких товарищей, а один из них взял голову, но в драке ее кто-то украл. Сам Икома взял две головы.

Фукусима Масанори привел 6500 бойцов, это общее количество: в 1614 г. у изрядно обогатившегося дома Фукусима было 686 вассалов. Три стрелка-асигару взяли по голове, одну — командир стрелкового отряда: видимо, они пошли в рукопашную, когда больше не могли стрелять из-за скопившегося порохового нагара [231, с. 108–110].

Миф:

Мацудайра Тадаёси, сын Токугавы Иэясу, промучился 7 лет и наконец скончался от раны, нанесенной снайпером Симадзу.

Факт:

Согласно биографии Токугавы Иэясу «Бутоку хэннэн сюсэй» и хронике «Кэйтё кэнмонроку анси», Тадаёси умер от сифилиса, в 1604 г. ездил лечиться на горячие источники, причем до 1604 г. не зафиксировано свидетельств о его недугах. В том же году от той же болезни скончался его брат Юки Хидэясу.

Миф:

Симадзу Ёсихиро предлагал устроить ночную вылазку из замка Огаки и напасть на лагерь Токугавы в Акасаке, но Исида отказался: это будет неблагородно. В отместку Симадзу бездействовал на Сэкигахаре.

Факт:

Это эпизод из генштабовской «Военной истории». Логическая ошибка: все резиденты замка Огаки — Укита, Исида, Кониси, Симадзу — незнакомы с местностью, их солдаты в темноте заблудятся. Зато среди восточников хватало знакомых с местностью. Курода, житель Кюсю, как раз заблудился и не смог принять участие в боях за Гифу.

Здесь отсылка к смуте годов Хогэн: Фудзивара-но Ёринага отказался атаковать врагов ночью, потому что это неблагородно. Образы Исиды и Фудзивары аналогичны: и тот, и другой описан как талантливый администратор, из-за своего высокомерия наживший множество врагов; он поддерживал законного наследника, сражался за справедливость и восстановление рушащегося режима, но проиграл. На смену пришло самурайское правительство.

Миф:

После ссоры с Исидой Симадзу Ёсихиро приказал своим людям бездействовать. Отряд Симадзу не реагировал на сигналы Исиды. Когда западники уже проиграли и битва подходила к концу, Симадзу заявил, что пора с честью погибнуть в бою. Он пытался прорваться к Токугаве Иэясу и атаковать его. Снайперы Симадзу подстрелили Ии Наомасу и коня Хонды Тадакацу.

Факт:

Летописец Токуда Ёку, самурай из Сацумы, считал отступление Симадзу неудачным [78]. Позднейшие авторы приукрашивали бегство Симадзу, прорубавших себе путь отступления. Вассалы Симадзу оставили мемуары-обоэгаки, и никто из них не пишет, что видел Токугаву или его боевые штандарты. Сейчас уже известно, что Токугава не находился на Сэкигахаре, так что Симадзу прорубались через ряды не самого знаменитого командира.

Точно так же никто из мемуаристов не упоминает о конфликте Симадзу с Исидой. На Сэкигахаре Исида похвалил одного из вассалов Симадзу за «первую голову, взятую человеком из Огаки» и дал ему золотую монету-обан («Кобэ Гохэй обоэгаки»).

У Симадзу, согласно письму самого Ёсихиро, было всего полторы тысячи бойцов. Они представляли собой резерв и никак не могли повлиять на ход битвы. Когда же они начали прорываться на дорогу с Сэкигахары, у них осталось менее сотни солдат.

Миф, что снайпер Симадзу подстрелил Ии Наомасу, основан на двух текстах. Один безымянный мемуарист утверждает, что за ними гнались кантосцы, и один из стрелков ранил вражеского командира Наомасу. Второй мемуарист упоминает, что Ии получил пулю и свалился с лошади («Тёса Хикодзаэмон Мунэтоки обоэгаки»).

В «Осигэ Хэйроку обоэгаки» говорится: когда Симадзу Ёсихиро проезжал мимо горы Нангу, стал виден огонь, поднимающийся над замком Огаки. Стало ясно, что идти туда ни к чему, и Симадзу направились к дороге Исэ.

При штурме Огаки погибли те самые два чиновника — Фукухара Нагатака и Кумагай Наомори.

Символика

В 1600 году у коалиций не было названий, не было девизов и визуальной символики. В массовой культуре символом западной коалиции стал боевой штандарт Исиды с «десятитысячной удачей», а его антиподом — буддистский флаг Токугавы с призывом «отринуть этот низменный мир и отправиться в Чистую землю».

Портрет Исиды Мицунари с «десятитысячной удачей» был заказан его сыном спустя 15 лет после событий.

Другой портрет, где у Исиды длинная борода и на одежде мон «девять звезд», появился в 33-м году Мэйдзи на 300-летний юбилей Сэкигахары [243]. Эти девять звезд — буддийский символ, наваграха.

Рис. 30. Портрет Исиды Мицунари (1615).

Рис. 31. Портрет Исиды Мицунари (1900).

«Десятитысячная удача» считается боевым штандартом Исиды Тамэхисы, персонажа «Повести о доме Тайра», который застрелил из лука Минамото Ёсинаку — а Токугава Иэясу называл себя Минамото. Перед нами пример сращения символов.

По легенде, молодой Токугава Иэясу после битвы при Окэхадзаме убегал от врагов со своим отрядом. Самураи прискакали в буддийский храм Дайдзюдзи, и Токугава заявил, что совершит сэппуку. Монахи отговорили его и дали ему флаг с надписью онри эдо гонгу дзёдо — «отринуть этот низменный мир и отправиться в Чистую землю».

Монахам было несложно отговорить самурая от сэппуку: они взимали деньги с тех, кто хотел покончить с собой на территории храмов. Сэппуку в храме стоило 30 золотых монет [161, с. 239].

Флаг мог достаться Токугаве Иэясу по наследству: дом Мацудайра придерживался учения Чистой земли, их предок был монахом этой школы. Поэтому семья Токугавы Иэясу поддерживала Дайдзюдзи — храм школы Чистой земли.

Тэнкай, создатель токугавского государственного буддизма, писал в «Тосё дайгонгэн энги», что Токугава Иэясу однажды сравнил себя с принцем Сётоку, сказав: неудивительно, что у принца не было детей — он придерживался слишком мрачной версии буддизма с лозунгом «отринуть этот низменный мир и отправиться в Чистую землю». Лозунг же Токугавы — мирно прожить эту жизнь и удачно переродиться [259, с. 335].

Ширма «Битва при Анэгаве», на которой у Токугавы появляется боевой штандарт «Онри эдо гонгу дзёдо», датирована 1837 годом.

Название города Эдо иероглифами пишется как «эстуарий» — затопленное устье реки, где соленая морская вода смешивается с пресной речной. У японцев нередко возникает вопрос, почему Токугава не переименовал город с таким неблагозвучным названием. Объясняют это символически: сёгун как бы говорит тэнно, что возьмет на себя дела в этом низменном мире, в Эдо, а тэнно пусть живет в Чистой земле, в Киото, и сосредоточится на возвышенном. Токугава построил дорогу Токайдо с 53 почтовыми станциями между Эдо и Киото. Преподобный Тэнкай отождествлял каждую станцию с персонажем «Аватамсаки-сутры», в которой путешественник Судхана, стремясь достичь просветления, учится у 53 духовных учителей — то есть в финале пути, в Киото, человек станет бодхисаттвой.

Западную коалицию позиционируют как правительственную армию и борцов за законного наследника. В массовой культуре мон дома Тоётоми — павловния. Мори Тэрумото украсил павловнией свой шлем. Тем не менее, использовать павловнию как символ западной коалиции невозможно: павловния — не личный мон Хидэёси, а должностной. Это мон японского премьер-министра. Поэтому «десятитысячная удача» стала оптимальным символом.

Если бы в массовой культуре подчеркивалось главенство Мори, то символом западной коалиции был бы буддистский флаг Мори, содержавший воззвания к Хатиману, Мариси, 98 тысячам богов войны и 2804 небесным владыкам.

Рис. 32. Флаг Мори.

Численность личного состава

Список из википедии, у кого сколько бойцов на Сэкигахаре, восходит к генштабовской «Военной истории». Эти цифры произвольны. Составители воспользовались письмом Симадзу Ёсихиро к брату Ёсихисе от 27.04.1600, в котором говорилось, что Токугава приказал всем даймё, направлявшимся в Айдзу, выставить по три человека с каждых 100 коку. На этом основании составители подсчитали число солдат в армии каждого даймё на поле Сэкигахара.

Например, для Укиты Хидэиэ дается цифра 17 тыс., но после восстания 40 % вассалов (буддисты школы Нитирэн) ушли от него к Токугаве Иэясу, а христиане остались. В итоге Укита привел на Сэкигахару около 8 тыс. солдат, и многие из них были крестьянами-рекрутами без боевого опыта. Они не могли противостоять 6 тысячам Фукусимы [79].

Настоятель Гиэн записал в дневнике, что у Мори Тэрумото 60 тысяч, у Мори Хидэмото 20 тысяч (это часть армии Тэрумото), у Укиты 10 тысяч, когда те проходили через территорию его храма.

Придворный Коноэ Сакихиса, будучи на переговорах в Оцу, в своем письме к сыну указал 50 тыс. у Токугавы, 40 тыс. у его союзников. Они сразились с 50 тысячами бойцов западной коалиции.

Могами Ёсиаки писал Аките Санэсуэ, что у Токугавы 40 тысяч.

По отчету иезуитов, западная коалиция — 80 тысяч, восточная — 50 тысяч с учетом контингента Токугавы Иэясу.

Авторы сообщают, сколько тысяч бойцов привел такой-то даймё, но напрочь игнорируют вопросы снабжения. Сколько нужно провианта, чтобы прокормить 100 тысяч бойцов на Сэкигахаре?

Суточный рацион японского солдата по уставу 1925 г. [14]:

Рис — 450 г.

Перловка — 200 г.

Консервы мясные — 150 г.

Соевый соус — 200 г.

Соленья, овощи, приправы.

Рацион лошади:

Ячмень — 5250 г.

Сено — 3750 г.

Солома — 3750 г.

Пусть полкилограмма еды в день на каждого — выходит 50 тонн. Одной лошади требуется минимум 50 соток пастбища ежедневно. Слякотной осенью пастись уже негде — требовались поставки сена для лошадей, по 13 кг в день на каждую.

Список Исиды: «У Мори Тэрумото 40 тысяч всадников». 40 тысячам всадников ежедневно нужно 20 тонн провианта, а их лошадям — 520 тонн корма.

Возле Сэкигахары есть массовое захоронение, но его не вскрывали и не исследовали останки. Количество погибших берется из письма Коноэ Сакихисы. Перевод этого письма на современный японский был начат перед Второй мировой войной, но историк не закончил работу, и письмо опубликовали только в XXI веке.

После Сэкигахары

Миф:

Кобаякава Хидэаки пришел на собрание победителей и молча простерся ниц перед Токугавой. Курода и Фукусима посмеивались: «Фазан пришел к соколу». Токугава отправил предателей Кобаякаву и Вакисаку штурмовать Саваяму.

Мори Хидэмото и Киккава Хироиэ после Сэкигахары сбежали в провинцию Оми.

Факт:

В черновике письма Киккавы от 17.09 говорится, что Киккава выдал Токугаве своих вассалов в заложники, а Курода и Фукусима позвали его брать замок Саваяма, и он двинулся с холма Нангу в сторону Саваямы. Согласно этому письму, вассалы Мори не сбежали, а организованно пошли по приказу Токугавы [35].

Передовая база западников — замок Огаки. Когда восточники окружают Огаки, на помощь осажденным приходит подкрепление и размещается на холме Нангу. Происходит битва. В итоге у восточников за спиной вражеский замок Огаки, а впереди вражеский замок Саваяма. Они направляются в Саваяму, а оттуда на север, по берегу озера Бива и в горы — путь в замок Цуруга, принадлежащий Отани. После решающего сражения осталось взять эти вражеские замки.

15.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Датэ Масамунэ

Сегодня днем в Мино при Яманаке мы сразились с Бидзэн тюнагоном [Укитой Хидэиэ], Симадзу, Кониси, Исидой Дзибу [Мицунари]. Тут же поскакали в Саваяму. Сегодня же взяли и Огаки. Ситуация в этой местности очень важна.

По данному письму можно заключить, что в Саваяму поехал сам Токугава.

17.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Инаба Масанари

Я прочитал ваше письмо к Муракоси Москэ [Наоёси]. Очень доволен, что благодаря вашим усилиям тюнагон [Кобаякава Хидэаки] проявил верность. Дальнейшее сообщит Москэ.

В приложении Муракоси Москэ писал, что завтра отъезд в столицу, поэтому выяснить все вопросы лучше будет в Киото. Неизвестно, где находился Кобаякава, которому письменно предложили встретиться в Киото — но явно не рядом с Токугавой при Саваяме.

28.09.1600

от: Датэ Масамунэ

кому: Юки Хидэясу

В 17-й день 9-го месяца атаковали замок Саваяма с гор и немедленно его взяли. Танака Хёбу [Ёсимаса] атаковал с правого фланга. Найфу говорит, что отличился Исикава Саэмон — таю [Ясумити]. Исида Масадзуми, его отец, жена Дзибу [Исиды Мицунари] покончили с собой, а замок подожгли. По поводу столицы ничего не могу сказать. Ну, скоро все закончится, но у меня приказ от найфу. Сколько я здесь еще пробуду — зависит от того, что сообщат из столицы.

Повторю: дело не терпит небрежения. Господь Хатиман тоже недоволен промедлением. Все подробности сообщит гонец.

Родственникам вражеского командира не гарантируют жизнь, если они сдадутся, поэтому отец и брат Исиды совершили сэппуку.

Автор следующего письма не участвовал в штурме Саваямы, потому что спешил освобождать своего отца.

22.09.1600

от: Хосокава Тадаоки

кому: Хосокава Тадатоси

В окрестностях Сэкигахары была битва. Тысячи погибли. Мои люди взяли свыше двухсот голов. Я двинулся в провинцию Тамба и занял сегодня замок Камэяма. В Танго нет беспорядков. Я имел честь увидеться с Юсаем. Приободрись. Я заберу тебя как можно быстрее.

Тамба Камэяма — это замок Маэды Гэнъи. Сейчас этот город называется Камэока, он в 10 км от Киото. Маэда Гэнъи болел и находился в Осаке, его сын Сигэкацу занял замок Танабэ, а Юсай перебрался в замок Тамба Камэяма: его туда пригласил Маэда Гэнъи («Митоя Танабэ ки», 1657).

20.09.1600

от: Коноэ Сакихиса (Оцу)

кому: Коноэ Нобутада (Киото)

В 1-й день текущего месяца найфу вышел в поход. В 14-й день он прибыл под Огаки. Дзибу [Исида Мицунари], Сима Сакон и Кониси, увидев это, пошли в горы. У найфу армия составляла 50 тысяч. Из его союзников первый — Фукусима, второй — Нагаока Эттю [Хосокава Тадаоки], третий — Канамори хоин [Нагатика], и еще Танака Хёбу [Ёсимаса]. Всего у них 40 тысяч. Они разбили врагов в битве при селе Аоногахара. Кинго [Кобаякава Хидэаки] развернулся против Отани Гёбу [Ёсицугу], тот погиб в бою, и его отряд был разбит. Армия из столицы составляла 50 тысяч, и 4–5 тысяч погибли в бою. Замок Саваяма пал в 19-й день, дети Дзибу и его брат погибли. Дзибу и Сима Сакон сбежали в горы, их сейчас ищут. Ходят слухи, что они сбежали в Этиго. Но, может быть, и не выжили.

Киккава ведет переговоры с Иэясу по приказу Тэрумото. Его условие — сохранить территории [Мори] в полном объеме, но это игра на публику: на самом деле он сдался Иэясу на условиях передачи половины территорий.

Анкокудзи сбежал. Люди Киккавы погнались за ним, но так и не нашли.

Укита, говорят, погиб. Никто этого не оспаривает. Не говорят, чтобы он сдался восточной армии и умолял о пощаде.

Говорят, мир с Кагэкацу не заключен. Иэясу оставил Юки Микава-но-ками [Хидэясу] и Масамунэ против Кагэкацу. Масамунэ это доверили, потому что он стал приверженцем Иэясу. Масамунэ взял замок Кагэкацу, называемый Сироиси, и разместился там. Это был раньше замок самого Масамунэ.

Сатакэ объявил, что поддерживает Кагэкацу и Дзибу, поэтому с Иэясу у него холодные отношения.

Санада стал врагом Иэясу, и тот послал туда своего сына тюнагона [Хидэтаду], Сакакибару и прочих.

Это займет время и силы. Говорят, они подойдут в столицу.

Нацука пошел в своей замок Минакути, но туда послали отряд восточной армии, и скоро его замок возьмут. Все три бугё потерпели поражение. Вчера слышал, что Нацука прибежал к найфу, но правда ли это, я не знаю.

Это рассказал мне человек, вернувшийся с поля боя. Говорят, что сегодня найфу придет в Оцу.

Прочитав это письмо, сожги.

Коноэ Сакихиса — приемный отец Хидэёси, человек с бурной биографией, заслуживающей отдельного исследования. Достаточно будет сказать, что его первый раз изгнали из Киото по подозрению в организации убийства сёгуна Асикаги Ёситэру, а второй раз объявили в розыск по подозрению в организации убийства Оды Нобунаги. В 1600 г. Коноэ Сакихиса и его сын Нобутада занимались переговорами между двором Го-Ёдзэя и западниками, между Токугавой и Симадзу.

22.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Икэда Тэрумаса, Асано Юкинага

Я получил отчет от Танаки Хёбу [Ёсимасы]. Он поймал Исиду Дзибу [Мицунари] на севере Мино, на границе с провинцией Этидзэн. Я без промедления сообщаю вам об этом. Думаю, вы будете довольны.

Когда Токугава двинулся на Оцу, дорогу ему преградил замок Минакути, резиденция Нацуки Масаиэ. Этот бугё сбежал домой с холма Нангу, где стоял вместе с контингентом Мори. Икэда и Асано осадили Минакути, и Нацука погиб при штурме.

23.09 Токугава написал Хосокаве Тадаоки: «Исиду Мицунари поймали. Я думаю, вы будете довольны», и позвал Хосокаву в Киото. Сам Токугава находился в Оцу до официальной капитуляции Мори, а тогда въехал в Осакский замок.

23.09.1600

от: Ии Наомаса

кому: Кёгоку Такацугу

Я посылал к вам гонца в 19-й день. Гонец добрался?

Он еще не вернулся, и я сильно тревожусь. Как я уже писал в предыдущем письме, Оцу остается в ваших руках, невзирая на первый замок страны. Найфу весьма доволен вашей верностью. В письме к вам мне нужно изложить свои мысли, но я этого сделать не могу, потому что дорога все еще не открыта. Надеюсь на скорую встречу, тогда все обсудим.

24.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Кобаякава Хидэаки

В этот раз на Сэкигахаре вы впечатлили меня своей верностью. Я весьма рад, что ваше мнение не изменилось за эти несколько дней. Отныне я буду относиться к вам, как к Микава-но-ками [Юки Хидэясу]. Остальное вам передаст Ии Хёбу [Наомаса].

30.09.1600, «Накатоми-ки»:

Поймали живыми и взяли в плен Анкокудзи Экэя, Исиду Мицунари и Кониси Юкинагу. Отани Ёсицугу совершил сэппуку, но его работа была несравненна.

Там же погибли с честью Сима Сакон с сыном.

На следующий день всех троих обезглавили в Киото. Кугэ, ходившие смотреть на казнь, оставили записи в дневниках: Исиду, Кониси и Отани казнили как повстанцев, врагов Токугавы. В тот же день покончил с собой Нацука Масаиэ: его замок взяли штурмом. Голову Нацуки привезли в Киото и выставили на пике рядом с головами казненных.

Вассалы Токугавы стали рассылать по храмам приказы о конфискации имущества: золото, серебро и «прочую продукцию». В случае недостачи грозили обыском. Такое письмо в храм близ замка Огаки — единственный приказ, подписанный Исидой Мицунари единолично.

Токугава назначил своего зятя Окудайру Нобумасу управляющим Киото, а следом выбрал даймё в провинцию Ямато, вернув ее дому Цуцуи.

В Киото приехал Маэда Тосинага с сорокатысячной армией. Его брат Тосимаса из-за попытки держать нейтралитет лишился удела. Он передал Тосинаге свои земли и стал монахом. Так Маэда Тосинага стал вторым в рейтинге богачей, выше только дом Токугава.

Хосокава Тадаоки ушел осаждать Оноги Кимисато, бывшего руководителя осады Танабэ. Теперь роли поменялись — Оноги держал осаду в своем замке Тамба Фукутияма. 02.10 Токугава написал Хосокаве, что тот может поступать с Оноги по своему усмотрению, и вскоре Оноги совершил сэппуку.

Хосокава Тадаоки был намерен присоединиться к той армии, что придет из Хокурику на помощь к Юсаю, то есть к Маэде. Неизвестно, приезжал ли к родственнику сам Тадаоки, прежде чем раздосадованно уйти на Сэкигахару, или узнал от гонца, что Маэда Тосинага не поможет Юсаю. Родственные отношения разрушились, и после войны Тадаоки заставил своего старшего сына Тадатаку развестись с Маэдой Тиё. Тадатака на Сэкигахаре командовал отрядом, взявшим 135 голов.

Тадатака отказался разводиться — они с Тиё растили пятерых детей, четырех девочек и одного мальчика, который умер в детстве. За отказ развестись Тадаоки лишил Тадатаку наследства, и он постригся в монахи. Маэда Тиё ушла от мужа — больше он не был ей ровней — и вернулась к брату, а тот выдал ее замуж за другого.

Маэда Тосинага ушел в отставку в 1605 г. и поселился в провинции Ното в небольшом уделе на 120 тыс. коку. Сыновей у него не было. Правителем провинций Ното, Кага и Эттю стал его брат Тосицунэ, женатый на Таме, дочери Хидэтады. В 1614 г., когда умер Тосинага, его брату Тосицунэ было 20 лет, и он попросил разрешения взять себе удел брата: чиновники Иэясу решали территориальные проблемы с наследством умерших тодзама-даймё.

Горячие точки в Тохоку

Миф:

Наоэ, воплощение праведности (ги), решил напасть на Токугаву, чтобы спасти Тоётоми. Он спрашивал у Фудзивары Сэйки, как помочь дому Тоётоми и защитить от Токугавы.

Факт:

Этот миф восходит к «Сэнтэцу содан» (1816) — сборнику биографий выдающихся философов.

В официальной летописи «Кагэкацу-ко гонэнпу» приводится письмо Уэсуги к Наоэ Канэцугу от 24.08. Уэсуги сообщал, что у него никаких беспорядков, и интересовался, нет ли беспорядков на северном краю его обширного удела, предупреждая, что существует угроза самому Наоэ в Йонедзаве. Уэсуги хотел обсудить изменения ситуации в Канто. Видимо, он узнал, что Токугава Иэясу уходит к центру острова.

25.08.1600

от: Масита Нагамори, Нацука Масаиэ, Маэда Гэнъи, Исида Мицунари, Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ

кому: Уэсуги Кагэкацу

Найфу нарушал волю и законы тайко, свои собственные клятвы, правил по собственному усмотрению, поэтому очень важно каждому это обсудить, встать на защиту закона и оказать услугу Хидэёри. Мы обеспечиваем верность, задержав в Осаке жен и детей самураев.

Кантоский гарнизон замка Фусими с комендантом Тории Хикоэмоном [Мототадой] был перебит. Их постигла кара небес. Хасиба Эттю [Хосокава Тадаоки] допускал неоднократные нарушения, и мы конфисковали у него провинцию Танго. К своей радости, мы узнали, что его территория подчинена.

В 21-й день прошлого месяца найфу покинул Эдо и примерно в 26-й день был намерен двинуться в Сиракаву, но узнал о восстании в окрестностях столицы и в ужасе сбежал обратно. В 4-й день текущего месяца он вернулся из Оямы снова в Эдо.

Мы намеревались двинуться в Канто, но не добрались из-за той угрозы, что представляют Могами и Масамунэ. Мы распорядились принять суровые меры. Пойдем в Канто, как только разберемся с беспорядками в тылу.

Если найфу направится в столицу, просим посоветоваться с Сатакэ и вторгнуться в Канто. Из городов Намбу, Сэмбоку и Юри-Хондзё прислали гонцов с обещанием служить Хидэёри.

Из Этиго отправили заложников в Эдо и сотрудничают с найфу, поэтому мы послали туда солдат, потребовали проявить верность Хидэёри и поработать в Эттю. Обсудили этот вопрос также с [Хори] Кюта [Хидэхару]. Мятеж закончился. Мидзогути и Мураками не уйдут с фронта.

Мы отдадим распоряжения по поводу этой местности, гарантируем. Мы руководим обширной кампанией в разных направлениях, поэтому не можем в скором времени вторгнуться в Канто, но морально готовы. В будущем месяце договоримся с Сатакэ и обязательно перейдем к действиям. К тому моменту Могами и Масамунэ будут исполнять наши инструкции.

Только в 9-м месяце Наоэ атаковал Могами Ёсиаки, и тот запросил помощи у Датэ. Ёсихимэ, матушка Датэ, тоже запросила помощи: она жила на территории своего брата Могами Ёсиаки. До того все боевые действия на севере велись между Уэсуги и Могами.

15.09 Наоэ писал Акияме Ига-но-ками, советнику Уэсуги, что разрушил замок Хатая на территории Могами, взял свыше пятисот голов. Близстоящий замок Янадзава пал, и окрестности выжжены. На подступах к замку Ямагата, где жил Могами Ёсиаки, было 5–6 замков, и они уже пали. «Пока я писал это письмо, враг активизировался. Я немедленно выступил и взял свыше двухсот голов».

В летописи «Кагэкацу-ко гонэнпу» текст от автора не соответствует приведенным здесь же письмам участников событий.

Наоэ пишет в письме, что осаждает главный замок Могами, но летописец излагает события так: взяв замок Хатая, Наоэ сжег окрестности, на следующий день разделил свою армию пополам: одна половина атаковала замок Хасэдо, другая — замок Камияма. Хасэдо находится в 6 километрах от замка Ямагата, и в массовой культуре изображается двухнедельная битва за Хасэдо, а Могами, будучи всего в 6 километрах, не идет на помощь к своим вассалам.

Хасэдо, видимо, уже пал, и Могами не выходил, потому что держал осаду в своем собственном замке.

Могами позвал на помощь Датэ Масамунэ, и тот сообщил об этом Токугаве. Его письмо из летописи «Датэ тика кироку»:

29.09.1600

от: Датэ Масамунэ

кому: Токугава Иэясу

Я получил письмо из Киёсу от 12 — го дня, но решил повременить с ответом и разузнать, что происходит у меня поблизости.

Мори сайсё [Хидэмото], Нацука, Киккава, Ан[кокудзи] пришли на помощь Огаки и тем самым выступили против вас. Вам пора обратиться против них и немедленно их разбить. Думаю, вам это удастся.

У Наоэ около 30 тысяч. Когда он взял замок Хатая, у нас на запад от реки вся территория оказалась в руках врагов: [Могами] Дэва-но-ками [Ёсиаки] оказался под угрозой, замок Ямагата в итоге бы пал. Решив, что это будет в интересах найфу, я взял с собой моего дядю Кодзукэ-но-сукэ, 500 с лишним всадников, ровно тысячу аркебуз, 56 тысяч солдат и немедленно выступил. Враги испугались. Похоже было, что они вернутся в Нагаи. Тогда [Могами] Дэва-но-ками [Ёсиаки] и мой дядя Кодзукэ-но-сукэ начали переговоры и подобрались близко к врагам, но между позициями труднопроходимая местность, и драться невозможно…

Датэ решил, что у Уэсуги больше не осталось солдат, но тот выслал подкрепление и сообщил об этом жене в письме от 25.09. Его жена жила в Киото как заложница дома Тоётоми.

Западная коалиция призывала Уэсуги атаковать Токугаву, сам Токугава этого опасался, но Уэсуги и Наоэ двинулись в противоположном направлении, на север, и начали расширять свои собственные территории за счет Могами. Аналогично и Датэ воспользовался моментом и напал на замок Фукусима. Тогда этим замком управлял вассал Уэсуги уровня даймё Хондзё Сигэнага, а сейчас на его месте административный центр префектуры Фукусима. Мифосказители сделали из Уэсуги и Наоэ «лоялистов Тоётоми», а из Датэ — претендента на захват всей Японии.

Горячие точки на Кюсю

Миф:

Великий стратег Курода Камбэй пытался объединить Кюсю, чтобы захватить Японию для себя — просто не успел. Он был возмущен, узнав, что битва на Сэкигахаре закончилась за один день и победитель так быстро определился.

Като Киёмаса оказал Токугаве очень серьезную помощь. Он помог Токугаве выиграть войну и тем самым предал Тоётоми.

Факт:

Като Киёмаса написал два письма вассалам Токугавы — Хонде Масанобу и Нисио Ёсицугу — от 07.09 и 11.09, сообщив, что его жена сбежала из Осаки и вернулась домой в Кумамото; сам Като еще ничего не делал и ждет инструкций.

Като начал боевые действия уже после победы восточников на Сэкигахаре. Узнав, что армия его соседа Кониси разбита, а сам он в бегах, Като осадил замок Кониси — Уто.

23.09.1600

от: Като Киёмаса

кому: Курода Камбэй

Сегодня в 23-й день я получил письмо от 19-го дня, когда на рассвете добрался до замка Уто. Я понял так, что вы с 17-го дня окружили замок Кумагая [Наомори, погибшего при штурме Огаки]. Гарнизон запросил пощады, так что падение замка — вопрос времени. Я здесь работаю с позавчерашнего дня. Окружающие укрепления снес. Поселения сжег. Обнажил замок. Они там внутри притворяются крутыми, но гарнизон должен быть небольшим. Местных горожан и крестьян я взял в заложники. Я думаю, что замок точно падет, работа не займет много времени. Но подобраться к замку не получится, хоть там и мало солдат. Приказал собрать траву и перекрыть местную заболоченность с трех сторон. Сможем подойти — тогда замок и падет. Оружие вообще не понадобится. Из-за соседей волноваться не стоит.

В дальнейшем думаю поработать при Янагаве. Возможно, Набэ[сима] присоединится. Дезертиров у нас нет, сам я решительно готов. У меня не хватает рук, и если вы добавите своих, мы с вами договоримся. Прошу не беспокоиться. Нет ли хороших новостей с востока?

24.09.1600

от: Като Киёмаса

кому: Набэсима Наосигэ

Ситуация в стране такова: произошла битва на Сэкигахаре, сторонники Тэрумото проиграли. Его самого уговорили покинуть Осакский замок. Что вы думаете? Как я уже говорил, я готов оказать вам услугу, поэтому дайте знать, пожалуйста. Самураи из Янагавы убегут, если мы выдвинемся в том направлении, или окажутся верны?

В начале года Курода Нагамаса агитировал клан Рюдзодзи-Набэсима идти в Канто и присоединяться к Токугаве, но те пошли на войну за «запад». Узнав, что западная коалиция проиграла на Сэкигахаре, Набэсима Кацусигэ вернулся на Кюсю и вместе с отцом атаковал замок Янагава. Хозяин замка, Татибана Мунэсигэ, ушел на Хонсю с четырехтысячной армией. Симадзу писал в письмах домой, что Татибана намерен идти в Мино, в сторону Огаки, но Татибана остался осаждать Оцу.

16.09.1600

от: Курода Камбэй кому: Тодо Такатора

В 5-й день прибыл гонец из Киёсу. Мы с Като Кадзуэ [Киёмасой] посовещались между собой, и в 9-й день я вышел, в 12-й день окружил замок Какэхи. В 9-й день [Отомо] Ёсимунэ высадился со своими солдатами в Беппу, провинция Бунго, и занял замок Татэйси. Я получил отчет, бросил осаду Какэхи и только с одними всадниками поспешил к Татэйси. Люди из замка Кицуки и мои передовые отряды подоспели туда, сразились три раза. В бою погибло несколько десятков человек. Та ночь закончилась, и я решил атаковать Татэйси в 14-й день. Шел ливень, и бой перенесли на завтра. В 15-й день утром [Отомо] Ёсимунэ и [Тавара] Дзёнин атаковали позиции Мори Тахэя, и я захватил Ёсимунэ живым. Отправил его в Накацу. Дзёнин пообещал влиться в мою армию при Татэйси, но той же ночью сбежал к Накагаве Сюри [Хидэсигэ]. Поскольку я не настроен враждебно к найфу, я не вступил в армию Ёсимунэ, Дзёнина и Мунакаты. Возможно, [Накагава] Сюри отправит к найфу гонца, но мы с ним не общаемся, поэтому прошу сообщить мне, что будет.

С Какэхи, замком Кумагая [Наомори], все будет решено через несколько дней. Я договорюсь с Като Кадзуэ [Киёмасой], поеду в порт Огура и оттуда по морю через пролив — захвачу Хиросиму.

Я рад, что вы с Каи-но-ками [Куродой Нагамасой] форсировали брод Годо [между Гифу и Огаки].

Прошу вас через Ии Наомасу добиться у найфу от имени Хидэёри, чтобы Каи-но-ками [Курода Нагамаса] получил конфискованную провинцию Бидзэн, а в моем и Като Кадзуэ [Киёмасы] распоряжении осталось награбленное.

Прошу вас поспособствовать, чтобы Каи-но-ками [Курода Нагамаса] получил удел в центре Хонсю и стал вассалом найфу, основав отдельный от меня дом.

Я сообщу вам, куда пойду. Незачем волноваться.

Еще встретимся.

Это письмо прошу сохранить в тайне. Не отвечайте, пожалуйста.

Тайное письмо внесено в летопись дома Тодо «Тодо-ка кироку». В 16-й день Куроде Камбэю неоткуда знать, что Укита разбит. Он знает только, что восточники форсировали брод, но уже делит «конфискованные провинции». И даже в этом сомнительном письме «захватчику всей Японии» требуются два посредника, которые помогут ему закрепить за собой земли с разрешения Токугавы и под эгидой Хидэёри.

На основании этого письма возник миф о вражде отца и сына. Камбэй добивается раздельных наград для себя и Нагамасы: ведь отец и сын действовали как отдельные единицы, командовали разными армиями на двух островах.

Отомо Ёсимунэ, в крещении Константин, происходил из рода сюго-даймё. Он отказался прислать подкрепление союзникам в Корее, и за это Хидэёси снял его с управления уделом.

В 1600 г. Отомо командовал отрядом, который выделил ему Мори. Таким образом Отомо становился государственным управляющим, как остальные даймё, и возвращал себе замок. Это явное нарушение воли тайко, сделавшего Отомо ронином.

Западная коалиция назначила Хосокаву врагом, и Кицуки — это единственный замок на Кюсю, который западники требовали сдать. Комендант Мацуи отказался сдаваться, хотя ему сообщили, что Токугава заперт в Канто, окруженный врагами, а восточники «умоляют» Осаку. Хосокава Тадаоки советовал Мацуи просить о помощи Куроду Камбэя, но у Камбэя не хватало войск — многие ушли на Хонсю с Нагамасой. Мацуи выяснил, что добраться на корабле в Танго невозможно, и попросил подкрепления у Като Киёмасы [230, с. 12]. Като прислал оружие и провиант, но солдат не выделил. Курода Камбэй прислал соседу подкрепление на трех кораблях.

28.09.1600

от: Токугава Иэясу

кому: Курода Камбэй

Вы проделали впечатляющую работу, одержав победу и взяв многих в плен, в особенности Отомо. В дальнейшем по возможности сотрудничайте с Мори Ики-но-ками [Ёсинари], обращайтесь к его услугам. Остальное сообщит Ии Хёбусёфу [Наомаса].

Усердие Каи-но-ками [Куроды Нагамасы] было несравненно. Прошу не волноваться.

Пока Като Киёмаса осаждал главный замок Кониси, на территорию самого Като вторгся объединенный контингент Симадзу и их соседей Сагара (Исида Мицунари служил послом к обоим этим кланам). Курода Камбэй после этого сообщил Токугаве, что вторгнется на территорию Симадзу. Мифосказители вырезают это сообщение из контекста: объединенная армия под руководством самого Токугавы готовилась к войне с Симадзу. Курода Камбэй не собирался разбивать Симадзу в одиночку или вдвоем с Като. Он был весьма осторожен: с помощью Като и Набэсимы атаковал пять замков, пользуясь малочисленностью гарнизона — все ушли на Хонсю.

После войны Курода Нагамаса защищал Набэсиму Кацусигэ перед Токугавой. 25.09 в Фусими Набэсима попросил прощения у победителя и, вероятно, предъявил наградной лист за взятие Фусими — доказательство активного участия Мори Тэрумото.

В 1607 г. Набэсима Кацусигэ возглавил клан. В летописи «Кацусигэ-ко фу» имеется любопытный эпизод. На новый 1610 г. Курода Нагамаса (43) приехал к Набэсиме (30) с подарками и пожелал посмотреть спектакль театра но. Актеров не нашлось, и тогда Курода сам выступил в роли Минамотоно Тору. Он развернулся к хозяину задом и исполнил тверк, а Набэсима отшлепал его веером. Существует миф, что участие в спектаклях но было унижением для даймё — будто бы обезумевший Хидэёси их заставлял, а добровольно самураи до такого не опускались. Это 1610 год, Хидэёси давно нет в живых.

* * *

Подведем итоги. «Лоялисты Тоётоми» — пропагандистская фикция. Западники, рассуждая о верности Хидэёри, тем временем ослабляли его, раздавали его имущество и предлагали различным даймё захватывать соседские земли, сколько удастся. Война началась с того, что «лоялисты» сожгли замок Фусими — наследство своего господина. Даймё на севере Хонсю и на Кюсю захватывали соседские замки, чем не приносили никакой пользы Хидэёри.

Западная коалиция стремилась к раздробленности. Их рассуждения о верности покойному тайко и его законам — демагогия, потому что цель тайко — это объединенная страна без внутренних войн и пиратства.

Это война не «за Хидэёри» и не «против Хидэёри». В 1600 году никому не требовалось ликвидировать или выселять его: взрослые и так успешно пользовались его замком в Осаке. Не нужно убивать знатнейшего, нужно его ослабить. Если бы западники победили и обеспечили режим Тоётоми, то этот режим стал бы подобен сёгунату Камакура с сёгунами-заложниками собственных регентов Ходзё.

Вопрос, кто «правительственная армия», а кто «мятежники», не зависит от личных симпатий. Источник легитимности — это тэнно: он торговал титулами. Любой даймё или богатый вассал покупал себе титул правителя какой-то провинции или придворную должность, фактически не исполняя эти обязанности. К примеру, Мори носил титулы Дайдзэн дайбу (распорядитель трапез тэнно) и Миги-но-ума-но-ками (командующий правой конной гвардии). Курода Нагамаса с Кюсю носил титул Каи-но-ками, не имея никакого отношения к провинции Каи на Хонсю.

Го-Ёдзэй еще за месяц до битвы на Сэкигахаре издал указ о мире. Он пытался призвать западников к порядку и посылал в Осаку своих придворных, но западники его не слушались [236, с. 119–120]. И так вплоть до самой Сэкигахары Го-Ёдзэй призывал к миру и безуспешно вел переговоры с Осакой [237, с. 95].

12.09.1600, дневник Го-Ёдзэя:

Беспорядки в лагере, который стоял в угодьях тэнно.

Гонтюнагон Тэрумото своим приказом запретил убийства в угодьях тэнно.

12.09.1600, придворная хроника «Оюдоно никки»:

Чиновника, управляющего районом Ямасина, призвали к ответу за вандализм солдат в угодьях тэнно.

К Тэрумото претензий нет.

Как только Токугава приблизился к столице, Го-Ёдзэй начал отправлять к нему своих придворных. Содержание переговоров неизвестно, но с учетом «вандализма и убийств в угодьях тэнно», совершенных солдатами западной коалиции, весьма вероятно, что цель Го-Ёдзэя — заручиться поддержкой и защитой победителя.

В Киото-Осаке Токугаву встретили Ёдо, Нэнэ, Мори Тэрумото. Их образы и роль в конфликте окружены множеством мифов. Посмотрим, насколько исторические персонажи отличаются от своих мифологических двойников.

Часть III.

Сэкигахара в лицах

Токугава Иэясу

Миф:

Токугава Иэясу был скупым и расчетливым. Он выбирал только полезные хобби — охоту, рыбалку, медицину, физические тренировки. Тоётоми Хидэёси выделялся своей яркой и пестрой одеждой, а Токугава Иэясу, напротив, носил темные цвета, на которых малозаметна грязь.

Факт:

На музейных выставках обоим деятелям приписываются аналогичные бордовые кимоно с цветочным узором. Историк Фукусима Масако в книге «Одежда Токугавы Иэясу» показывает, что Токугава был франтом [67].

Костюмы в фильмах имеют мало общего с мужской модой периода Адзути-Момояма. В музеях сохранилось множество экземпляров одежды, приписываемых Токугаве Иэясу. Часто это подарки вассалам и родственникам, возможно, с барского плеча. Токугава предпочитал белый цвет, носил преимущественно белые кимоно с мелким цветочным рисунком.

Скромность и скупость ему приписали потомки — государство призывало к ограничению роскоши, и публицисты ставили первого сёгуна в пример самураям: буси из Микавы — настоящие воины, они презирали роскошь, они были практичны и суровы [178, с. 139]. Те самые Микава буси, по легенде, подарили золоченые доспехи своему молодому господину, тогда еще Мацудайре Мотонобу.

Шлемы у Токугавы не отличаются практичностью. Украшение на шлемах «Итинотани» представляет собой согнутый противень. У Токугавы сверху противня был укреплен штык.

Шлем, в котором Токугава ходил на Сэкигахару — это амулет: он символизирует капюшон бога Дайкоку, которого Токугава увидел во сне.

Его боевым штандартом был золотой веер, и этот символ соответствовал действительности: в Микаве был золотой рудник, и с расширением территории Токугава получал контроль над золотыми рудниками в провинциях Тотоми, Суруга, Каи, Синано, Сагами, Симоса, Идзу [276, Fig. 2].

Рис. 33. Кимоно Тоётоми Хидэёси. Национальный музей Киото.

Рис. 34. Кимоно Токугавы Иэясу. Музей храма Мётёдзи.

Рис. 35. Кимоно Токугавы Иэясу. Художественный музей Токугава.

Рис. 36. Кимоно Токугавы Иэясу. Художественный музей Токугава.

Рис. 37. Кимоно Токугавы Иэясу. Национальный музей Токио.

Рис. 38. Кимоно Токугавы Иэясу. Национальный музей Токио.

Рис. 40. Кимоно Токугавы Иэясу. Музей Мито Токугава.

Рис. 41. Шлем Токугавы Иэясу «Итинотани». Национальный музей Токио.

Рис. 39. Кимоно Токугавы Иэясу. Национальный музей Токио.

Врач Ямасина Токицунэ записывал в дневнике: «Пришел к нему, они с Хидэтадой и Хидэясу слушают «Повесть об Исэ»… Пришел к нему, он жалуется на гонорею и не выходит из комнаты. Смотрели представление с марионеткой обезьяны. Я был впечатлен работой мастера». За месяц до этой записи Токицунэ был впечатлен дороговизной марионетки — 9 моммэ серебром.

По вечерам Токугава проводил сеансы ароматерапии — покупал ингредиенты в странах Юго-Восточной Азии и делал благовония. Он заказывал агар, а остальные контракты купцы заключали сами [203].

Консерватором не был, а, напротив, увлекался заморскими новинками: у него был компас, часы, очки, карандаш — и, прежде всего, европейские доспехи. Один комплект возил с собой на Сэкигахару.

Рис. 42. Доспехи, в которых Токугава Иэясу был на Сэкигахаре. Музей храма Кунодзан Тосёгу.

Рис. 43. Запасной комплект доспехов, которые Токугава возил на Сэкигахару. Музей Никко Тосёгу.

Был первым человеком в Японии, который пользовался подзорной трубой спустя всего пять лет после ее изобретения. В 1608-м голландский оптик Липперсгей запатентовал подзорную трубу, а в 1613-м делегация Британской Ост-Индской кампании привезла эту трубу «императору огосёсама». Это известно из дневника капитана Джона Сариса [52, с. 113]. В переговорах участвовал и знаменитый Уильям Адамс, который писал из Японии на родину: «Я стал обучать его [Иэясу] азам геометрии, искусству математики и другим вещам» [59].

Токугава был медиком и фармацевтом. Он собирал лекарственные травы (450 бумажных мешков с травами), делал препараты, лечил себя и своих приближенных, варил сладкое саке с лекарственными травами (золотисто-серебряная жимолость), распространял медицинскую литературу. Обожествленный Токугава Иэясу был закономерно назван воплощением Якуси, Будды Медицины [259, с. 335].

Есть миф, что он мало говорил и заикался — хотя в источниках болтал с гостями до утра. Бывало, мог проболтать 12 часов подряд («Токицунэ кё-ки», «Хонко кокуси никки»).

Тренировался в разных видах театрального искусства: трагедия но, комедия кёгэн, комедия саругаку, песни и танцы ковакамай. Влияние Хидэёси сильно преувеличено: Токугава держал при себе учителя но еще с того периода, когда жил при Имагаве Ёсимото. Двор Имагавы был культурным центром региона. Токугава рос в изящном окружении; его воспитывали как приближенного господина, и он мог бы сделать хорошую карьеру, если бы Имагава не погиб в бою. В связи с Имагавой нельзя не упомянуть миф, что его черные зубы — это смешная и старомодная попытка подражать хэйанским кугэ. По словам Хидэёси, чернить зубы было актуально. Сохранилось письмо Хидэёси фрейлине Нэнэ: «Я на охоте, пришли мне набор для чернения зубов» [142, с. 107].

В дневниках кугэ говорится, что в пьесе «Футари Сидзука» Иэясу играл одержимую женщину, а Хидэёси — женщину-подселенца, и они исполняли синхронный танец в одинаковых костюмах.

Танцевал он и без Хидэёси: на новый 2-й год Бунроку (1593) исполнил ковакамай и подал гостям запеченного журавля, которого сам приготовил. Токицунэ в своем дневнике отметил сам факт, но не похвалил кулинарные способности Токугавы — зато хвалил рыбные блюда, которые готовил Хосокава Юсай.

Луис Фройс, 1585 г.:

В Европе кулинария — женское дело, а в Японии мужчины готовят. Дворяне считают, что самому пойти на кухню и готовить еду — это прекрасно [42, с. 76].

Ричард Кокс, глава британской фактории, 1613 г.:

Сами короли, дворяне и принцы играют в театре пьесу, освященную деяниям предков [129, с. 289].

Миф:

Токугава не любил бесполезную поэзию и писал стихи только на чужих поэтических вечеринках, чтобы не отстать от других гостей.

Факт:

В 1604 г., когда он был на горячих источниках в Атами и писал там стихи, его творчество критиковал поэт Соё. Некому было принуждать Токугаву к стихотворчеству: он сёгун, источники в Атами — это его территория, полуостров Идзу.

Токугава добровольно писал стихи вака и рэнга. Брал уроки по «Повести об Исэ» и «Повести о Гэндзи». В стихах полагалось делать отсылки к «Повести о Гэндзи» — и у Токугавы был конспект (утамакура обоэгаки).

Рис. 44. Тэнгу. Рисунок Токугавы Иэясу. Музей естественной истории префектуры Тиба.

Его учителем поэзии был кугэ Рэйдзэй Тамэмицу, которого выгнали из Киото. Он провел Токугаве кокин дэндзю — посвящение в секреты мастерства. К такому посвящению Хосокава Юсай готовил принца Тосихито, когда Юсая осадили западники.

Даже в день битвы на Сэкигахаре Токугава вручил листок со своими стихами монаху с горы Коя, который пришел на поле боя молиться за воинов и просить подаяние. Эти стихи сохранились в храме Дзёкоин [76].

В пути поднялся на гору выше облаков,

и луна под рукавом моего доспеха.

Написал в одиночку поэму-рэнга из ста куплетов про залив Тагоноура в Сумпу. Возвел там башню в полтора раза выше, чем в замке Эдо. Планировал провести 15-километровый судоходный канал из порта Симидзу к замку Сумпу и сделать там международный порт, но окончательное решение зависело от заморских партнеров — так ни Эдо, ни Сумпу не стали портами международного значения.

Уже в Сумпу, будучи отставным сёгуном, каждый вечер разучивал пьесы. Предпочитал играть роли женщин, страдавших от несчастной любви: например, Рокудзё-но-миясудокоро в пьесе «Нономия» и Фудзивара Такако в пьесе «Какицубата».

Историк Касая Кадзухико предполагает, что Токугава думал о своей матери Одай [203]: отец с ней развелся, потому что ее родственники вступили в союз с его врагами. Потом он отдал сына в заложники. Иэясу познакомился с матерью и ее детьми от второго брака, когда уже вырос. В 1600 г. Одай находилась в замке Эдо.

Если Токугава представлял себя покинутой женщиной, то имеет смысл выяснить, был ли у него любовник.

Дж. Нейлл опровергает миф о том, что самураи относились к мужеложству так же, как древние греки. Он пишет, что японцы не обращали внимания, какого возраста пассив, если актив считался достойным. В тогдашней литературе нередки шутки, что все мужчины хотят быть пассивами, и полностью отсутствует любой намек на общественное неодобрение или высмеивание пассивов и желающих таковыми быть. Пассивная роль в акте считалась глубоко приятной [153, с. 292].

В англоязычных монографиях перечисляются даймё-бисексуалы; Токугава Иэясу значится в списке этих имен, но никаких цитат или баек авторы не приводят. У японцев считается, что его первым мужчиной был вассал Ии Наомаса, моложе господина на 18 лет. Якобы Токугава не разрешал Ии взять взрослое имя и сделать взрослую прическу до 22 лет, то есть не хотел, чтобы он женился. Ии прожил всего 41 год и умер в 1602 г. от раны, полученной на Сэкигахаре. О близких отношениях Токугавы с Ии Наомасой и Сакакибарой Ясумасой говорится в «Коёгункан»; одним из составителей этого письменного памятника считается вассал Токугавы Обата Кагэнори, который ходил на Сэкигахару под командованием Ии. Возможно, автор «Коёгункан» хотя бы видел своих героев, в отличие от автора «Син Адзума Кагами» (1772), где рассказывается, как престарелый Токугава Иэясу, приговаривая к сэппуку своего вассала Андо Наоцугу, напомнил, что уже прощал его два раза, когда заставал его в постели Ии Наомасы сорок лет назад.

Сам Токугава писал своей невестке Го:

Ии Наомаса обладает спокойствием, выдержкой и проницательностью. Его немногословие может несколько раздражать, но он человек дела. Если я сам неправ или неправы на совете, и эти ошибки приводят к неудобным результатам, то он делает свой выбор по наблюдениям за обстановкой, невзирая на чужие мнения. Так что можете обращаться к нему по любым вопросам. Он действительно надежный человек.

Миф:

Токугава возил женщин с собой в походы. Атя-но-цубонэ сопровождала господина в битве при Комаки-Нагакутэ: он посадил ее на коня, одел в доспехи и вооружил луком, но в походе у нее случился выкидыш, и после чистки у полкового лекаря она больше не могла иметь детей. На Сэкигахару с ним ездила Кадзи — потомок основателя города Эдо.

Факт:

В свидетельствах современников говорится только о том, что Токугава брал с собой женщин на охоту: «С ним фрейлины, три паланкина и 18 всадниц» («Датэ но кироку», «Гэнна никки»). Миф про Атю-но-цубонэ с луком вырос из эпизода, как она в 1614 г. ездила на переговоры с посланницами Ёдо-доно и якобы приказала обшить свой паланкин листами железа.

Сыновья Токугавы Иэясу

Миф:

Токугава Хидэтада напал на замок Уэда вопреки приказу отца, потому что завидовал своему старшему брату Юки Хидэясу, успешному командиру, и хотел тоже отличиться. Хитроумный Санада Масаюки с двумя тысячами гарнизона задержал 38 тысяч Хидэтады, и тот проиграл осаду, пренебрегая советами опытных вассалов. Он не успел на Сэкигахару, а когда наконец добрался — восточники уже победили, и разгневанный отец угрожал приговорить его к сэппуку. Помиловав Хидэтаду по просьбе вассалов, Иэясу устроил совещание, кого из сыновей выбрать в наследники.

Возникает вопрос, как он после этого сделал Хидэтаду сёгуном.

Одна из попыток ответить — миф, что Хидэтада был резервистом. В свете данных, что Хидэёси сам назначил Токугаву Иэясу своим преемником, возникла новая версия: Иэясу захватывает власть не для себя (он и так уже официально руководит страной), а для Хидэтады. Это подарок сыну. Отец сам сказал ему не торопиться на Сэкигахару — если армия Иэясу проиграет, Хидэтада продолжит борьбу.

Эта версия выглядит правдоподобно — ведь отсутствие Хидэтады не помешало восточникам выиграть Сэкигахару, и бурные эмоции Иэясу с угрозой казни кажутся неуместными. Но если посмотреть на переписку самого Хидэтады, миф о резервисте рушится.

Факт:

Токугава Иэясу писал Мори Тадамасе 23.08, что отправил Хидэтаду в поход на замок Уэда, а 28.08 Хидэтада написал Куроде Нагамасе, что добрался до замка Уэда и, когда уладит дела с Санадой, продолжит путь к столице. Он не получал от отца инструкций мчаться вперед не отвлекаясь.

Замок Уэда защищает месторождения серы и серебра.

Штурм замка Уэда, где 2 тысячи Санады побили 38 тысяч Хидэтады — выдумка. В документах зафиксированы небольшие стычки по пути следования. Осадив замок, Хидэтада проводил переговоры, а самовольный штурм и нелепый проигрыш Хидэтады был придуман летописцем клана Санада. 14.09 Хидэтада писал Тодо Такаторе, что на пути половодье, армия увязла в грязи. Дороги размокли, мостов не было: Хидэтаде пришлось два раза переходить вброд реку Тонэ. С Хидэтадой в поход вышел боеспособный состав, но после форсированного марша по бездорожью без времени на отдых от его солдат было мало толку.

В данном случае ошибка Токугавы Иэясу в том, что он отправил сына в поход, а сам проигнорировал плачевное состояние дорожно-транспортной инфраструктуры. В «Курода кафу» рассказывается, как Курода Нагамаса просит у Токугавы лошадей, потому что по пути из Эдо в Киёсу и обратно переправляется через реки вброд — и далее, ведя боевые действия в Овари и Мино, восточники постоянно ищут местных и выясняют, где брод, форсируют реки верхом. Найти местных было сложно: крестьяне убегали и прятались, узнав о приближении самураев.

После Сэкигахары Токугава приказал мостить дороги между гор и по побережью, и все даймё, по чьим территориям проходили дороги, назначили своим крестьянам трудовую повинность. Ремонт дороги Накасэндо, где увяз Хидэтада, начался в 1602-м, когда Иэясу под угрозой смертной казни запретил цудзигири — убийства прохожих[3]. Без налаженного транспорта не может быть прагматичных управленческих связей. Разобщенное население говорило на разных языках. Общий язык начал вырабатываться только в Эдо благодаря системе санкин-котай.

Миф:

У Токугавы Иэясу был блестящий сын Юки Хидэясу. Он должен был быть наследником по старшинству, но родной отец презирал его, отдал бездетному Хидэёси, а потом тестю на усыновление, и сделал наследником Хидэтаду.

Отец не взял Юки Хидэясу на Сэкигахару, чтобы тот не затмил Хидэтаду. К тому же Хидэясу мог перейти на сторону Тоётоми, ведь он несколько лет был приемным сыном Хидэёси.

Факт:

В 1600 г. у победителя было пять сыновей — Юки Хидэясу (26), Токугава Хидэтада (21), Мацудайра Тадаёси (19), Такэда Нобуёси (17), Мацудайра Тадатэру (8). Мацудайра — фамилия для младших родственников. Юки Хидэясу стал приемным сыном своего тестя — в стране от четверти до трети мужчин становились мукоёси. Такэда Нобуёси возглавил клан Такэда по женской линии.

Единственный носитель отцовской фамилии, Хидэтада, был выбран в наследники с самого рождения и получал соответствующее воспитание. Хидэтаду выбрали в наследники по статусу матери — она была из семьи, авторитетной в Микаве, а мать Хидэясу была прислугой. Наследнику требуется поддержка влиятельного деда и дядюшек.

Если бы отец считал Хидэясу ненадежным, то не доверил бы ему в 1600 г. охрану северной границы своего удела. Это была важнейшая граница — оттуда мог напасть Уэсуги.

Хидэясу умер молодым от болезни. Возвеличивание его — метод дискредитации сёгуна Хидэтады. Например, миф о выборах наследника после Сэкигахары восходит к «Окубо-кэ томэгаки». Дом Окубо ускромнили в 1614-м, и их летописец дискредитировал всех врагов одним ударом, написав, что отец и сын Хонда голосовали за Юки Хидэясу, а Ии Наомаса — за своего зятя Мацудайру Тадаёси.

Миф:

Во время войны 1600 г. Токугава Иэясу постоянно упрекал себя, что казнил своего старшего сына Нобуясу, способного юношу, а вместо него остался недалекий Хидэтада.

Факт:

Хидэтада носил титул Эдо тюнагон не просто по месту обитания: он и есть отец города. Иэясу мало времени проводил в Эдо. Большую часть времени он находился при Хидэёси — в Осаке, Киото, Нагое (Карацу) на Кюсю, а строительство города Эдо поручил вассалам. Над ними стоял Хидэтада — с 11 лет, когда получил взрослое имя и переехал с отцом в Эдо среди соленых бухточек и комариных болот, где пронзительные равнинные ветры швыряли красный песок по комнатам, а термиты разъедали дерево. Пресной воды не хватало, и люди Токугавы занялись осушением болот, строительством муниципального водопровода с бамбуковыми трубами, порта и судоходного канала. Отвели русло реки Тонэ, чтобы заболоченная местность превратилась в житницу. Срыли холм и засыпали соленое болото, но это привело к разливам ближайшей реки, и тогда построили канал для отвода. Засыпали прибрежные отмели, и залив приобрел нужную для судоходства глубину. Сам Иэясу не захотел там жить: выйдя в отставку с поста сёгуна, он поселился в другой провинции, в замке Сумпу с видом на Фудзияму.

Современные историки уже опровергли миф, что Тоётоми сослал Токугаву в захолустье, чтобы тот был занят благоустройством своей территории и не покушался на власть. Эдо — пиратская гавань, база каперов Ходзё [85].

Но вернемся к человеку, которого в мифах называют хорошим сыном.

Старший сын Нобуясу был назван в честь Оды Нобунаги и женат на его дочери Готоку. Согласно летописям, Готоку оклеветала свою свекровь Цукияму, пожаловавшись отцу, что та злоумышляет против него с врагами (клан Такэда), а Нобуясу развлекается убийствами прохожих. Вассал Токугавы, ответственный за связи с домом Ода, подтвердил истинность жалоб Готоку. Ода Нобунага приказал Токугаве казнить жену и сына, и Токугава послушался.

Ламерс и Элисонас в предисловии к переводу «Синтё коки» фантазируют, что летописец Ота Гюити умолчал о приказе Оды Нобунаги, потому что побоялся писать, как «подхалим» Токугава «пренебрег своими родительскими инстинктами» [43, с. 38–39]. Рассуждая о холуйстве Токугавы, авторы игнорируют современную японскую версию событий: Токугава Иэясу казнил свою жену Цукияму и сына Нобуясу из-за заговора вассалов, решивших убить Иэясу и посадить сына на его место. В тот момент они воевали с Такэдой Кацуёри. Его отец Сингэн тоже казнил своего сына Ёсинобу за попытку восстания. Это не самый знаменитый эпизод из жизни Сингэна, а в случае семейства Токугава сказители пошли другим путем: авторство приказа возложили на Оду Нобунагу. В летописи «Тодайки» Ода предложил Токугаве поступать с непокорным сыном по своему усмотрению.

Приказ Оды сочинили с целью обелить вассалов Токугавы: ведь они успешно управляли его землями в Канто, пока господин занимался большой политикой при Хидэёси. Образ Микава буси — сплоченные, надежные, ответственные, суровые воины, которых ставили в пример самураям. Микава буси не могли злоумышлять против господина.

Данные о заговоре вассалов опубликовал Тэнкю Горо в книге «Иэясу, стертое прошлое: почему он убил жену и сына?» еще в 1998 г., и с тех пор заговор вассалов в Окадзаки присутствует в современных биографиях Токугавы [206].

Во время войны с Такэдой Кацуёри Токугава перенес свою базу из Окадзаки в Хамамацу, а старшего сына оставил в Окадзаки. Произошел серьезный конфликт между резидентами Хамамацу (ближе к линии фронта) и Окадзаки (отвечали за контакты с Одой Нобунагой). Среди резидентов Окадзаки возник заговор, и они планировали ликвидировать господина. Сначала Токугава казнил коменданта Окадзаки за сговор с врагами, выслал сына из замка и взял с вассалов клятву не контактировать с ним. Спустя три года после казни коменданта Токугава казнил жену и сына. Многих вассалов он приговорил к сэппуку или ссылке.

Фантазии о надежных микавских самураях и покорном Токугаве Иэясу, казнившем сына по приказу сильного соседа — частное проявление одного большого мифа: самураи — это роботы без капли самостоятельности. Раньше считалось, что внутренними противоречиями раздирался только дом Мори, поэтому и проиграл Сэкигахару, да еще дом Тоётоми — провосточная Нэнэ и прозападная Ёдо.

И то, и другое — мифы.

Нэнэ и Ёдо

Миф:

Ёдо-доно родила наследника и поэтому стала выше Нэнэ по статусу. Хидэёси так влюбился, что исполнял все прихоти наложницы — построил ей замок Ёдо, признал ее детей от любовника, бросил законную жену Нэнэ. Она жила, забытая господином, а Ёдо блистала, купаясь в роскоши, и, гордясь родством с Одой Нобунагой, высмеивала Нэнэ за происхождение из невыдающейся самурайской семьи.

Факт:

Современники называли Ёдо женой Хидэёси [66, с. 5–6, 165–166].

Текст, гласящий, что у господина есть только одна жена и наложницы-служанки — это «Стостатейные уложения Токугава» [44]. В эпоху Эдо сёгуны контролировали брачные союзы своих вассалов: у даймё была одна жена, которая жила под крылом сёгуна, а муж приезжал по расписанию: год в Эдо, с женой, год в своем уделе с наложницами.

Согласно «Истории Японии» Фройса, в гареме Хидэёси было свыше 300 женщин — в Осаке и других замках.

В мифах Хидэёси заводит большой гарем из-за «комплекса неполноценности», вызванного низким происхождением. На деле большой гарем — это еще один метод собирания земель, способ породниться с влиятельными кланами. Хидэёси заводит полезные связи. Женщины в гареме — послы, и им не имеет смысла «соперничать за любовь повелителя»: статус женщины определяется могуществом ее родственников. Например, брат Нэнэ, Киносита Иэсада, был хозяином замка Химэдзи — это морской порт, туда по реке сплавляли серебро с рудника Икуно Гиндзан.

Историк Фукуда Тидзуру считает, что у Хидэёси было пять жен — пять дам, паланкины которых первыми внесли на Дайго-ханами. Эти дамы — Нэнэ, Ёдо, Кёгоку Тацуко, Санномару (дочь Оды Нобунаги) и Маэда Маа, а за ней внесли паланкин ее матери Мацу. Это был последний праздник в жизни Хидэёси. Он руководил строительством парка при храме Дайго и устроил там пышное празднество (ханами) среди прудов и водопадов, под 700 цветущими вишневыми деревьями, привезенными из других провинций. Хидэёси предложил даймё одеться простолюдинами и изображать лавочников, торговцев-разносчиков и трактирщиков. Учрежденный им праздник до сих пор проводится при храме Дайго.

На этом празднике зафиксирован единственный случай конфликта между спутницами Хидэёси. Он налил Нэнэ саке, и Кёгоку Тацуко потребовала, чтобы он налил теперь ей: дом Кёгоку знатнее, чем дом Асаи. Ёдо возразила, что она мать наследника, поэтому Хидэёси должен налить ей, а потом уже Тацуко. Помирили их старшие женщины — Нэнэ и Мацу.

Хидэёси сделал Нэнэ даймё и назначил ей отдельную статью дохода, выделяя из житниц тайко отдельные суммы на содержание Нэнэ [142, с. 134]. Она черпала доход из шелководства и торговли другими товарами: Хидэёси закрепил за ней несколько рынков возле Киото.

Фройс называл Нэнэ королевой. Он отмечал, что секса между ними уже нет, но статус Нэнэ неоспорим, и все дамы слушаются ее, невзирая на знатность их родителей. Сам он не общался с Нэнэ — его информаторами были фрейлины-христианки.

Когда Хидэёси позвал Ёдо в лагерь под Одаварой, он написал не ей самой, а Нэнэ. Именно Нэнэ через свою фрейлину сообщила Хидэёси, что Ёдо беременна, и через Нэнэ Хидэёси передал Ёдо, что назовет родившегося ребенка Хирои — детское имя Хидэёри [138].

Не существует свидетельств современников о конфликте между Нэнэ и Ёдо. История об их споре из-за черной лилии появилась в «Книге с картинками о тайко» («Эхон тайкоки») спустя 200 лет после событий.

Миф:

Нэнэ, проиграв в борьбе с Ёдо, переехала из Осаки в Киото и в знак поражения постриглась в монашки.

Факт:

Нэнэ переехала по двум причинам:

• Распоряжение Хидэёси. В 6-м месяце 1598 г. тайко планировал: сам он, Токугава Иэясу и Маэда Тосииэ будут руководить из Осаки, удерживая заложников. Там же будут жить даймё с востока. Тем временем Нэнэ, Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ и другие даймё с запада поселяются в Фусими.

• В 13 обвинениях говорится, что Токугава Иэясу изгнал Нэнэ из Осаки. Нэнэ переехала после праздника хризантем, когда Токугава обнаружил заговор и решил перебраться в Осакский замок, опасаясь за свою жизнь. Он временно остановился в доме Исиды Масадзуми на территории замка. Через две недели Нэнэ переехала в Киото, а Токугава вселился в ее бывшую резиденцию. В этот же момент он уволил Асано Нагамасу, мужа ее сестры, заподозрив в нелояльности. Токугава объявил, что Асано Нагамаса (агент Нэнэ) и Оно Харунага (агент Ёдо) заодно — знают о подготовке покушения и поддерживают заговорщиков. Он отправил Асано Нагамасу под домашний арест. Юки Хидэясу, сын Токугавы, взял под стражу Оно Харунагу. Таким образом Токугава предотвратил нежелательные действия обеих дам и их приближенных.

Нэнэ приняла постриг по обычаю, как и многие вдовы самураев. Она поселилась во дворце Киото Синсиро, современное название — дворец Сэнто Госё, площадь 89 тыс. квадратных метров. Когда Нэнэ умерла, ее масштабную резиденцию занял Го-Мидзуноо, и с тех пор там жили отставные тэнно.

Нэнэ была богата, уровня даймё. Она контролировала несколько рынков. Жила в столичном дворце рядом с дворцом тэнно. Сам Хидэёси определил ее доход. Сёгуны Токугава Иэясу и Хидэтада жертвовали Нэнэ 500 коку в год — эта сумма составляла всего 3 % от доходов Нэнэ.

Миф:

Ёдо покровительствовала своим землякам из провинции Оми — Исиде Мицунари, Отани Ёсицугу и Нацуке Масаиэ. Тем временем Нэнэ покровительствовала самураям из Овари: она вырастила младших кузенов мужа — Фукусиму Масанори и Като Киёмасу, заложника Куроду Нагамасу, приемного сына Кобаякаву Хидэаки. На этом основании она могла влиять на их военно-политическую деятельность. Нэнэ сагитировала всех этих даймё воевать за Токугаву, и тот отблагодарил скромную монахиню, назначив ей щедрую пенсию.

Факт:

Нэнэ не контактировала с восточниками перед войной 1600 г. — зато ее окружали западники. Биограф Исиды Сиракава Тору выдвинул аргумент, что на этом основании имеет смысл считать Нэнэ сторонницей западной коалиции. Приемными детьми Нэнэ были Маэда Го и ее супруг Укита Хидэиэ. Хидэёси и Нэнэ удочерили Маэду Го, когда ей было два года, и растили ее в своем замке. Когда ей было 9 лет, они обручили ее с 11-летним Укитой Хидэиэ. Это был 1582 год, то есть у Нэнэ давние тесные отношения с Укитой.

При жизни тайко Нэнэ курировала его транспортную и коммуникационную службу. В те времена гонец не только доставлял письма, но и был дипломатом — множество писем весьма лаконичны: получил твое письмо, все понял, мой ответ тебе гонец устно передаст. Фрейлины Нэнэ ездили с поручениями и доставляли письма, в том числе на другие острова — например, в ставку Хидэёси в Нагое (совр. Карацу) и в штаб-квартиру миссионеров на Кюсю. Эти фрейлины —

• Хигаси, матушка Отани Ёсицугу и двоюродная сестра Нэнэ,

• Коя, дочь Хигаси,

• Магдалена, матушка Кониси Юкинаги.

Старшая фрейлина Кодзосу возглавляла дипломатическую службу Нэнэ, передавала влиятельным лицам устные сообщения от своей госпожи и вела переписку с различными даймё [142, с. 95, 116, 182–185]. Во время войны она была связной между Ёдо в Осаке и Нэнэ в Киото.

У Кодзосу был племянник Ока Хамбэй, женатый на Коиси — второй дочери Исиды Мицунари. До замужества она была фрейлиной Нэнэ.

После смерти мужа Нэнэ удочерила Тацуко — третью дочь Исиды. Спустя 10 лет Кодзосу выдала ее замуж в дом Цугару, которым уже служил один из сыновей Исиды.

В первых числах 6-го месяца 1600 г. Токугава приказал арестовать Окура-Кё-но-цубонэ, кормилицу Ёдо и мать Оно Харунаги, по обвинению в заговоре. Нэнэ поехала в Осаку и обратилась к Токугаве с просьбой о помиловании, и Токугава согласился («Гиэн Дзюго никки», «Китано сяка никки», «Токиёси ки»). Следовательно, Нэнэ и Ёдо поддерживали хорошие отношения.

После Хоннодзи у Нэнэ служила фрейлина Огура Онабэ, бывшая наложница Оды Нобунаги. После Сэкигахары победители конфисковали у Онабэ земельный надел на 500 коку, но Ёдо и Нэнэ вместе ей помогали: Ёдо давала ей 50 коку, а Нэнэ — 30 коку [60, с. 285].

Хидэёси хотел стать богом войны и выбрал себе имя Новый Хатиман, но Го-Ёдзэй сделал его богом плодородия и дал имя Тоёкуни Даймёдзин, Бог Изобильной Страны. В 18-й день месяца, день смерти Хидэёси, в посвященном ему храме Тоёкуни проводился ритуал поминовения, и Нэнэ совершала паломничества в храм, жертвовала деньги и общалась с покойным мужем посредством ютатэ — окропление медиума водой из кипящего котла. Целью ритуала было добиться одержимости божеством.

Настоятель этого храма, Бонсюн, зафиксировал в дневнике, что 05.07.1600 Хигаси встретилась с Укитой Хидэиэ в храме Тоёкуни. Этот факт дает повод предположить, что паломники обсуждали будущее дезертирство Отани и образование западной коалиции. Спустя неделю Отани и Исида восстали.

Во время осады Фусими Нэнэ вместе с Укитой Хидэиэ приходила помолиться за успех осады, а 02.08.1600, когда Фусими пал, Мори Тэрумото заказал в том же храме танец кагура в знак благодарности богам, а Нэнэ заказала танец в клубах пара — ютатэ-кагура. На следующий день аналогичный заказ был сделан от имени Хидэёри (то есть заказала Ёдо), но курильница лопнула, и ритуальный танец исполняли три дня подряд.

Ёдо и Нэнэ сотрудничали при ведении переговоров о сдаче замка Оцу, обе посылали на переговоры своих фрейлин. Нэнэ предлагала Кёгоку Такацугу сдаться западникам. 15.09 кугэ Нисинотоин Токиёси записал, что Кодзосу, посланница Нэнэ, все еще не вернулась из Оцу; Нэнэ и придворные волнуются за нее, и не слышно, будет ли празднование победы.

После войны Токугава ополчился на посланников, ездивших в Оцу по заданию Нэнэ: ее фрейлина Тогёкусай лишилась должности, а фрейлину Кодзосу объявили в розыск. В Киото ходили слухи, что Хигаси и ее дочь Коя арестованы, но выяснилось, что Ёдо защитила их и поселила в Осакском замке («Бонсюн никки»). Историк Атобэ Нобуаки заключает, что один этот факт уже рушит миф о провосточной Нэнэ.

С ее фрейлинами на переговоры в Оцу ездил монах Мокудзики Ого. «Мокудзики» означает, что он держал строгий пост, питаясь только орехами и плодами деревьев. Он является автором учебника по стихосложению «Мугонсё».

Когда Хидэёси планировал операцию против монастырского комплекса на горе Коя, Мокудзики Ого уговорил его не трогать монастырь. Так началось их сотрудничество. В дальнейшем Ого ездил от его имени на переговоры с монахами храма Нэгоро. Дружил с Исидой Мицунари. После путча, пока Исида находился под домашним арестом, Мокудзики Ого пешком ходил к нему в гости, а на обратном пути зашел в храм Тоёкуни и пожертвовал деньги от имени Исиды. После войны Мокудзики Ого сбежал в провинцию Оми и поселился в одном из тамошних храмов. Его нашли и допросили люди победителя. Ого заявил, что его целью было спасать человеческие жизни, поэтому он договаривался, чтобы победители отпустили Кёгоку из Оцу и Томиту из Аноцу в монастырь на гору Коя. Монаха оставили в покое, и он устраивал судьбу младшего сына Исиды, тоже ставшего монахом [100, с. 5–7].

Киносита Иэсада во время войны отправился из Осаки в Киото защищать свою сестру Нэнэ. У Иэсады было восемь сыновей. Один из них, Киносита Нобутоси (зять Хосокавы), примкнул к восточной коалиции и получил удел на Кюсю; другие — Киносита Кацутоси, Тосифуса, Тосисада, Хидэно-ри — после войны стали ронинами. Все они пережили своего единокровного брата Кобаякаву Хидэаки.

28.08, еще до начала осады Оцу, Нэнэ приказала снести свой дворец под предлогом, чтобы близстоящий дворец тэнно не пострадал в боях. Стали разбирать каменные стены и башню (ягура), а также укрепления кугэ («Гиэн Дзюго никки», «Токиёси ки», «Токицунэ кёки»).

Узнав, кто выиграл на Сэкигахаре, Нэнэ распорядилась перевезти вещи покойного мужа в храм Тоёкуни. Нэнэ заявила, что сожжет свой дворец, а сама укрылась в доме Кадзюдзи Харуко — матери Го-Ёдзэя («Китано сяка никки», «Оюдоно никки»). Бонсюн пишет, что Нэнэ прибежала в ужасе, босая. Она боялась, что ее ограбят солдаты. Дневники киотцев полны записями, что солдаты опять «учинили беспорядки» на территориях храмов, каменноугольных месторождений, в угодьях тэнно и т. д., будь то действующая (западная) армия, победители, проигравшие — уровень дисциплины не отличался.

После казни Исиды, Кониси и Экэя Нэнэ перевезла в храм Тоёкуни и свои ценности [60, с. 253]. Она не рассчитывала на защиту победителей.

Представления, что Нэнэ была провосточным агитатором, основаны на одной строчке из письма Куроды и Асано к Кобаякаве: «Мы оба не можем не просить вас об услуге ради мандокоро-сама [Нэнэ]». В свете данных, что Нэнэ была прозападной и боялась победителей, эта строчка читается так: «Защитите тетушку Нэнэ».

Ёдо не была замечена в сотрудничестве с выходцами из Оми. Отани — родственник Нэнэ. Отец Исиды служил дому Кёгоку, врагам дома Асаи, следовательно, Ёдо не была по рождению госпожой Исиды. Нет синхронных источников о ее деловых или любовных отношениях с Исидой, совместных интригах. Ёдо не защищала Исиду Мицунари от эшафота.

«Ёдо очень умная, — говорит историк Касая Кадзухико, — она не оставила никаких доказательств, что поддерживала западников. Она сделала вид, что была нейтральной. Объявив войну Токугаве, три бугё считались военными преступниками, но Ёдо попала в плен, оказалась заложницей Исиды Мицунари, совсем ни при чем. Токугава знал правду, но решил не обострять» [202].

Токугава писал Маэде Тосинаге, что планировал осадить Осаку, но не стал, потому что там Хидэёри [227, с. 8]. После Сэкигахары в дневниках кугэ появились записи, что Токугава прибыл в Осаку и заключил мир с Хидэёри («Токицунэ кёки», «Такасукэ ки»).

Дом Мори

Миф:

Исида Мицунари составил блестящий план боевого построения, дававший западникам преимущество на местности; если же возникает противоречие с утверждением, что самураи презирали Исиду как гражданского чиновника, пороху не нюхавшего, и никто не хотел воевать под руководством малоопытного командира — поэтому Исиде пришлось позвать Мори и сделать его номинальным главнокомандующим — тут же приходит на помощь мудрый вассал Сима Сакон, у которого Исида учился, отдавая ему половину своего дохода. Этот вассал и помог Исиде спланировать битву на Сэкигахаре — ведь главнокомандующий Мори бездельничал и не прибыл к месту решающего сражения.

Авторы обеих англоязычных книг под названием «Сэкигахара» рассматривают войну 1600 года как материал для собственного творчества. Энтони Брайант писал, будто бы Мори был «отличным командиром», но Исида «запретил» ему участвовать в боевых действиях; в отместку клан Мори буквально выполнил это распоряжение на поле Сэкигахара [122, с. 21]. Крис Гленн писал, что холм Сасао «был заранее выбран и рекомендован стратегами Мори как идеальное место, откуда Мицунари стал бы командовать» [134].

Факт:

План боевого построения был составлен спустя 300 лет: ни Исида Мицунари, ни Сима Сакон, ни вассалы Мори не имели к нему отношения.

Поскольку западного главнокомандующего упрекают в неявке на Сэкигахару, необходимо выяснить, когда Мори Тэрумото собственной персоной присоединялся к действующей армии? Против Амаго в 1570-м, воюя за серебряные рудники. Ему тогда было 17 лет, фактически командовали дядюшки Киккава Мотохару и Кобаякава Такакагэ.

Он подходил с армией к замку Биттю Такамацу в 1582-м, но не стал устраивать кровавое шоу: отправил вассалов на мирные переговоры.

В кампаниях Хидэёси на Сикоку и Кюсю вассалы Мори воевали под командованием дядюшек Киккавы и Кобаякавы, а также посла Куроды Камбэя, выражавшего волю Хидэёси.

Отчет Луиса Фройса, 1588 г.:

Поскольку Камбэй-доно занимался мирными переговорами и соглашениями, несколько лет назад заключенными между кампаку-доно, правителем тэнка, и Мори-доно, правителем княжества Ямагути, и был весьма уважаем и любим вышеупомянутым Мори-доно и его дядей Кобаякавой-доно, то нынче прибыл сюда по приказу кампаку-доно, облеченный такой властью, что люди Мори-доно должны были служить ему в этом походе, и он отдавал князю Ямагути какие угодно приказы [164, с. 163].

Сам Мори в походе на Кюсю занялся ростовщичеством. Он прислал в провинцию Хюга корабли, груженые оружием, сдал его в аренду участникам похода с условием, что те его вернут на общем собрании в Киото, когда вернутся с войны. Но те отказались платить за пользование, и Мори не стал забирать у них выщербленное оружие. Они уже потратились: Хидэёси заставлял их покупать у него оружие и провиант за большие деньги.

Армия и флот Мори участвовали в походе Хидэёси против Ходзё. И снова командовал Кобаякава Такакагэ, а Тэрумото в поход не ходил. Согласно «Кавасуми тайкоки» (1615–1624), Хидэёси оставил на Мори Тэрумото и Тоётоми Хидэцугу замок Дзюракутэй, пока ходил осаждать Одавару — сделал Мори комендантом Киото и объявил: «Относитесь к нему, как к правителю (тэнка-доно)».

В первой корейской кампании Мори был главой оккупационной администрации в провинции Кёнсан, ближайшей к Японии. Он не удержал японские перевалочные базы, порты и дорогу на Сеул, и в итоге корейцы оттеснили его в Пусан — порт, через который японцы прибывали в Корею [176, с. 143–144]. Мори изрядно потратил ресурсы, сам заболел и во второй корейской кампании лично не участвовал, но выставил 30 тыс. солдат под командованием своего двоюродного брата Мори Хидэмото.

Обоими походами в Корею номинально руководили представители дома Мори — юноши, связанные родством с тайко. В первой кампании (1592–1593) главнокомандующим был Кобаякава Хидэаки, во второй (1597–1598) было два командующих: Мори Хидэмото возглавлял Правую армию, Укита Хидэиэ — Левую. Юношам предстояло набираться опыта, слушаться вассалов.

Проверяющие слали в Японию отчеты о деятельности экспедиционного корпуса в Корее, и на основании этих отчетов Хидэёси формулировал приказы. Он мог бы назначить сёгуна и не создавать сложную, неповоротливую систему отчетности, но решил никого не усиливать.

Миф:

Токугава Иэясу более чем в два раза богаче Мори Тэрумото.

Факт:

Мори Тэрумото контролировал самую большую территорию из всех даймё: был правителем провинций Аки, Суо, Нагато, Бинго, Идзумо, Оки, Ивами, половины Биттю, половины Хоки. В сферу его влияния входили земли дядюшек и кузенов, которых он контролировал как глава рода, на Кюсю, и вассала Анкокудзи Экэя на Сикоку.

Дом Мори

Эти цифры даны без учета доходов от морской торговли, серебряного и железного бизнеса (татара). Японские рудники давали треть мирового производства серебра, а львиная доля его приходилась на серебряный рудник Ивами Гиндзан в уделе Мори. Месторождения в горах Тюгоку давали 80 % японского железа, а также золото и медь, свинец, олово и другие металлы. Официальные цифры 1,2 млн коку сильно занижены.

В 17-м году Тэнсё Мори Тэрумото потратил на одни только подарки 4600 серебряных монет.

В начале 1599 года Мори привел в Осаку 30 тысяч солдат, 12 тысяч рабочих — всех их надо было кормить, а еще Мори почти каждый день оплачивал золотом и серебром молитвы в местных храмах.

Киккава Хироиэ контролировал регион Санъин — северную половину Тюгоку, где разрабатывались месторождения. Кобаякава Такакагэ, шестой регент и дядя Тэрумото, отвечал за знаменитый флот Мори: его вассалы налаживали отношения со своевольными каперами с островов Внутреннего Японского моря.

Что же касается Токугавы Иэясу, то его кокудака, напротив, завышена. Хидэёси разбил дом Ходзё, бывших владетелей Канто, и переселил на их место Токугаву. Его предшественники Ходзё установили низкие налоги, и если бы Токугава их поднял, последовало бы восстание. Возможно, у Токугавы Иэясу на деле 1,5 млн коку. Налоги оставались на том же уровне до реформы восьмого сёгуна Ёсимунэ.

Ресурсы Токугавы Иэясу — золото и сера; одно из серных месторождений находится в Сумпу, куда он переехал, оставив замок Эдо Хидэтаде.

Рис. 46. Серый: земли Мори. Красный: земли Киккавы.

Миф:

После смерти Кобаякавы Такакагэ в доме Мори не утихали конфликты. Всему виной некомпетентность Мори Тэрумото.

Факт:

Инициатор этих конфликтов — сам Хидэёси. Поскольку он воевал руками их солдат, можно рассматривать его походы как средство обескровить дом Мори и вытянуть у них как можно больше денег. Он еще до корейской кампании убеждал Мори Тэрумото отдать ему земли на Хонсю, а самому перебраться на Кюсю [156, с. 184–186]. Перед корейской кампанией Хидэёси потребовал оплатить серебром приобретение оружия, селитры, пороха и провианта для его 185-тысячной армии, и в начале 1591 г. потребовал, чтобы Мори передал его назначенцам управление серебряным рудником Ивами Гиндзан [157, с. 183, 186–187]. Во время корейской кампании Хидэёси озвучивал планы переселить Мори на Кюсю, а кюсюских даймё в Корею. Так в клане Мори усиливались реваншистские настроения.

Мори долгое время был бездетен. Он женился в 15 лет на десятилетней двоюродной сестре, их дети не выжили. Хидэёси напомнил Мори, что пора заводить наследника, и тот усыновил своего двоюродного брата Хидэмото, но в 1595 г. у Тэрумото родился биологический сын. Тогда Хидэмото женился на племяннице тайко — дочери его покойного брата Хидэнаги. Чтобы обеспечить зятя и племянницу, Хидэёси потребовал передать Хидэмото треть территории Мори — серебряные рудники, которые контролировал Киккава Хироиэ, а самому Киккаве вырезать другой кусок из удела Мори.

Когда Такакагэ ушел в отставку, его удел (провинции Тику дзэн и Тикуго на севере Кюсю) достался приемному сыну Хидэаки, а сам Такакагэ дожил свои дни в скромном уделе (50 тыс. коку) с центром в замке Михара близ Хиросимы. После его смерти Михара осталась без управляющего, и Исида Мицунари предложил переселить туда Киккаву. По тем временам Михара была важным портом, но «серебряный принц» Киккава воспринимал такое понижение, как крах [87, с. 240].

Мори Тэрумото писал Киккаве в Корею, как Хидэёси и его послы меняют и пересматривают проект кадровой перестановки: Тэрумото пытался предложить взамен другие провинции, но тщетно.

Хидэёси отстранил Куроду Камбэя, предыдущего посла (торицуги) к клану Мори, и назначил послом Исиду Мицунари.

Мори оказывал Исиде мелкие услуги — например, Исида захотел себе вакидзаси работы Садамунэ, принадлежавший вассалу Мори по имени Кодама Сабуроэмон, и Исида попросил Мори добыть для него этот вакидзаси, чтобы Тоётоми Хидэцугу его себе не забрал.

Курода Камбэй, Исида Мицунари и Кониси Юкинага были управляющими торгового города Хаката — восстанавливали его после войн, прокладывали каналы и дороги. Во время корейской кампании Курода и Исида спекулировали на военных поставках, за счет чего приобрели репутацию гениальных математиков и финансовых гениев. К примеру, Исида в Нагое на Кюсю давал рис и деньги в долг Сатакэ, Уэсуги и другим даймё. Он завязал тесные отношения с местным купечеством и сам брал большие проценты со своих должников.

Хаката была сердцем удела Кобаякавы Хидэаки. В 1594 г. Исида праздновал с Кобаякавой его вступление в права наследования, помогал обустроиться [94, с. 265–266] и знакомил с отцами города Хаката [106, с. 174–175]. Устроили десятидневное празднество с катанием на лодках, соколиной охотой, спектаклями но. Мори Тэрумото танцевал и играл на барабане, а Киккава Хироиэ в тот раз не мог сыграть на своей флейте — он был в Корее.

Исида после смерти тайко оставался ответственным за проект кадровой перестановки в Тюгоку, и Мори Тэрумото требовалось поддерживать взаимовыгодные отношения с новым послом. Мори рассчитывал присоединить порт Михара к своей территории, а для этого ему требовалась помощь Исиды. Тайко предпочитал сделать своего зятя Хидэмото наследником дома Мори и только перед смертью признал наследником маленького Хидэнари, сына Тэрумото. Найто Такахару, кузен Тэрумото, писал в письме, что Исида Мицунари добился от умирающего тайко признания прав Хидэнари на наследство [87, с. 277–278].

«Категорически запрещено крупным и мелким даймё заключать соглашения и обмениваться письменными обязательствами», — «Записи на стенах Осакского замка» (1595). Это был первый указ, подписанный пятью богатейшими даймё [49, с. 464].

Мори первым нарушил этот указ и свою письменную клятву, данную умирающему тайко — не заключать тайных соглашений и политических союзов. Мори был последним, с кем тайко решил попрощаться. Исида Мицунари и Масита Нагамори привели его, с ними сидел пятилетний Хидэёри. Подавали хурму и мандзю. Хидэёси предложил гостю сесть под котацу, тот отказался, и тогда Хидэёси сам взял Мори за руки и держал их под котацу, согревая («Хаги бацуэцуроку»).

Спустя 10 дней после смерти тайко Мори подписал кровью договор с бугё. Сначала он написал:

В случае восстания я буду сотрудничать с теми, кто служит Хидэёри, и выполню свой долг перед Хидэёри без двуличия.

Но Исида Мицунари внес правки, и итоговый вариант стал выглядеть так:

Пусть даже не будет восстания против Хидэёри среди нынешних пяти бугё [Маэда Тосииэ, Токугава, Уэсуги, Укита], но если кто-то выскажется против Маситы Нагамори, Исиды Мицунари, Маэды Гэнъи и Нацуки Масаиэ, я обещаю встать на их сторону и выполнить свой долг ради Хидэёри.

Мори требовалось решить вопрос с кадровой перестановкой, а занимались ею Исида и Масита. В архиве Мори сохранился подписанный ими план перестановки от 23.01.1599 — Мори Хидэмото получает три провинции: Идзумо, Хоки и группу островов Оки.

В провинции Хоки тоже был серебряный рудник. Совсем недавно Хидэёси подписывал Киккаве Хироиэ документ на управление этим месторождением. Близ рудника вырос город — 700–800 домов торговцев и ремесленников. В 1598 г. дому Тоётоми сдали полторы тонны серебра.

После путча, когда Исиду отстранили от занимаемой должности, 21.03.1599 Мори написал Токугаве письмо, что считает его своим отцом; Токугава ответил, что Мори для него младший брат. А кадровую перестановку Токугава предложил свернуть: Киккава Хироиэ продолжает править своим уделом, а Мори Хидэмото наследует провинции Нагато и Суо за своим покойным отцом [86, с. 29–32].

Миф:

Когда Кобаякава Хидэаки командовал японскими войсками в Корее, подчиненные Исиды Мицунари подали Хидэёси негативный отчет о действиях Кобаякавы в битве за Ульсан. На основании отчета Хидэёси наказал племянника переселением с острова Кюсю в провинцию Этидзэн на Хонсю. Новый удел оказался в два раза меньше.

Теперь прежним уделом Кобаякавы на Кюсю правил Исида Мицунари, и многие вассалы перешли на службу к новому хозяину.

Кобаякава Хидэаки считал, что Исида оклеветал его, чтобы завладеть его землями и отнять вассалов.

Готовясь к борьбе за власть, Токугава Иэясу вербовал себе сторонников. Когда Хидэёси умер, Токугава самовольно отменил указ о переназначении Кобаякавы, и тот вернулся на Кюсю.

Вариант:

Токугава Иэясу помирил Хидэёси и Хидэаки, и тайко смилостивился, позволив племяннику вернуться на Кюсю.

Факт:

Назначив Кобаякаву главнокомандующим, Хидэёси рассчитывал, что тот будет слушаться своих старших вассалов, и их совместные успехи можно будет записать на счет Кобаякавы — но тот в Корее поссорился с вассалами. Его десятитысячная армия бездействовала, а ставка Кобаякавы не функционировала как штаб главнокомандующего. Сначала Хидэёси написал племяннику письмо с призывом к благоразумию, но призыв не подействовал.

Кобаякава не участвовал в битве за Ульсан: он не значится в списке японских командиров из архива Куроды.

Еще до битвы за Ульсан Хидэёси отозвал с фронта Кобаякаву и его старшего вассала Ямагути Мунэнагу на разбирательство. Теми же бугё, с которыми Хидэёси принимал решение, были Масита Нагамори и Нацука Масаиэ [84, с. 44–48].

Поскольку Кобаякава был отстранен от участия в войне, Хидэёси снял его с перевалочных баз на Кюсю и услал в тыл. На Кюсю должны были жить непосредственные участники корейской кампании. Ямагути Мунэнага поселился в регионе Хокурику, «под крылом» Маэды.

Конфисковав удел Кобаякавы в свою пользу, Хидэёси поначалу предложил Исиде стать там даймё. Исида отказался, объяснив в письме Симадзу, что не на кого оставить его удел Саваяма, и он не хочет терять работу при Хидэёси [91, с. 52]. Тогда бывший удел Кобаякавы превратился в житницу тайко, а Исида Мицунари и Асано Нагамаса служили там управляющими.

Тайко планировал и дальше использовать Кюсю как пункт переброски войск, начать третью волну экспансии и назначить главнокомандующими Исиду Мицунари, Фукусиму Масанори и Маситу Нагамори — вероятно, поэтому он и решил сделать Исиду даймё в провинциях Тикудзэн и Тикуго [94, с. 359].

Так Исида стал ближайшим соседом клана Мори и управляющим изъятыми у них землями. В переписке Мори Тэрумото благодарил Исиду за заботу о вассалах Кобаякавы: устроить этих самураев с женами и детьми — это его, Мори, задача как главы рода. Некоторых он уже нанял, но нехотя: принимая на службу новых вассалов, был вынужден отдавать им земли, находившиеся под его прямым управлением. Симидзу Канэхару (сын Симидзу Мунэхару из замка Биттю Такамацу) писал Исиде, что тот может нанять еще самураев, и обещал организовать знакомство с кандидатами. В летописи дома Симидзу говорилось, что Исида предложил Симидзу Канэхару перейти к нему на службу за 5 тыс. коку, но тот отказался, хотя на службе у Мори его удел был меньше.

Мори изрядно усилил Исиду, передав ему вассалов, которые отказались идти с Кобаякавой в Этидзэн и терять подконтрольных крестьян. Бывшие вассалы Кобаякавы Такао Матабэй и Дзимбо Гэнъэмон стали заместителями (дайкон) Исиды и провели перепись в 26 деревнях, когда Исида уезжал по работе (урегулирование восстания в Осю, переселение Гамо, перепись земель в Айдзу, переселение Уэсуги). Еще один, Сонэ Такамицу, заявил, что обедневший Кобаякава не может обеспечить его довольствием.

Когда война закончилась, остров Кюсю утратил стратегическое значение. Хидэёси позволил Кобаякаве вернуться на Кюсю и заниматься там гражданскими делами. Согласно «Хоги боцуэцуроку», тайко отдал это распоряжение за 13 дней до смерти, а когда он был уже мертв, в храме Ицукусима возносили молитвы за его здоровье.

Исида Мицунари и Токугава Иэясу не имели никакого отношения к переселениям Кобаякавы. Это придумали мифосказители, чтобы объяснить, почему Кобаякава перешел на восточную сторону.

Миф:

Мори Тэрумото, хранитель запада, был возмущен самоуправством Токугавы, который взял на себя его полномочия.

Факт:

По распоряжению Хидэёси от 7-го месяца 1595 г., Мори Тэрумото отвечал за запад, Токугава Иэясу — за восток. Подписывая капитуляцию Японии в 1595 г., Мори перечислил «свои владения» — западные провинции Хонсю и весь Кюсю.

После смерти Хидэёси хранителю запада полагалось урегулировать два восстания в уделах западных даймё Симадзу и Укиты. У обоих вассалы возражали против попыток реорганизации, проводившихся по инициативе Исиды — тот требовал исполнять распоряжения тайко.

Улаживанием конфликтов в чужих уделах занялся Токугава.

После проигранной войны, неурожая и восстания обедневший Симадзу Ёсихиро привел на Сэкигахару полуторатысячный отряд. Главой клана был его брат Ёсихиса, и Ёсихиро примкнул к западной коалиции для того, чтобы усилить свои позиции в клане. У Укиты из шести старших вассалов осталось два. После восстания 40 % вассалов ушли от него служить Токугаве, и Укита был вынужден назначить своей правой рукой Акаси Камона, который во время восстания занимал нейтральную позицию.

Мори не вмешивался во внутренние дела соседей. В войне 1600 г. он рассуждал, как типичный сэнгоку-даймё, интересуясь расширением собственной территории. Правителю всей Японии придется разруливать внутренние конфликты в чужих уделах, как то делал Токугава на должности главного регента.

Миф:

Если бы Мори прибыл на Сэкигахару, то Киккава и Кобаякава не посмели бы ослушаться главу рода. Они бы обрушились на Токугаву и победили. А если бы Мори привез с собой законного наследника — тогда бы восточники тут же перешли на его сторону.

Почему Мори не явился — существуют разные гипотезы.

Гипотеза 1:

Ёдо не пустила. Она считала, что ее ребенку нечего делать на поле боя.

Гипотеза 2:

Мори не мог покинуть Осакский замок, опасаясь, что его больше туда не пустят без боя. Чтобы получить больший политический вес, чем у Токугавы, Мори оккупировал Осаку и захватил в заложники маленького Хидэёри и его матушку Ёдо. Руководство западной коалиции посредством захвата заложников вынуждало других даймё воевать на их стороне — например, так они завербовали Симадзу и Отомо Ёсимунэ, а Маэда Тосимаса по этой причине бездействовал. Если сам Тэрумото выведет войска из города, некому будет подавлять резидентов Осаки, и западная коалиция распадется на ранней стадии. Мори Тэрумото, главе оккупационной администрации, не удалось провести призывную кампанию в провинциях Сэтцу, Кавати, Идзуми. Мори не смог прибрать к рукам осакскую казну, амбары, конюшни и серебряный рудник Тада возле Осаки.

Гипотеза 3:

Западное военное руководство не знало о перемещениях Токугавы. Киккава писал в письме от 12.09, что узнал о приближении Токугавы [34]. Эту информацию не успели сообщить главнокомандующему в Осаку. В письме вассалу от 15.09 Мори обсуждал осады Оцу и Танабэ, то есть еще не знал, что будет битва на Сэкигахаре — он знал только, что Исида и союзники держат осаду в замке Огаки [229, с. 56]. Мори не явился, потому что синкансэн еще не изобрели.

Комментарий:

В дневниках киотских монахов за 15.09 уже есть подробные записи о битве. От Сэкигахары до Киото расстояние 100 км, до Осаки 150 км. Гипотетический гонец должен был добраться за полдня и пообщаться с авторами дневников — или, что вероятнее, записи сделаны задним числом.

Гипотеза 4:

Ёдо и Нэнэ враги; прозападная Ёдо выгнала из Осакского замка провосточную Нэнэ. Восточники — это питомцы Нэнэ, она их сагитировала воевать за Токугаву. Они знают, что Хидэёри — плод преступления, и так называемая верность Хидэёри — это на деле верность Ёдо-доно (врагу их патронессы Нэнэ) и гражданскому чиновнику Исиде, на которого эти же самые восточники уже нападали и пытались убить. Исида распустил слухи о своем восстании и совершил фатальную ошибку: его враги немедленно развернулись против него.

Если Мори явится на Сэкигахару с Ёдо и Хидэёри, будет очень просто обвинить Мори в захвате и удержании заложника; восточники пойдут на операцию по освобождению, а в процессе убьют всех троих.

Кому это проще всего сделать? Кобаякава Хидэаки подберется к Мори на правах родственника, а родственные отношения у них держатся на честном слове: жена Кома его уже бросила; вассалы, унаследованные от Такакагэ, ушли к Мори и Исиде.

Кобаякава Хидэаки — воспитанник Нэнэ. Он ликвидирует Ёдо, Хидэёри и своего господина Тэрумото — тогда откроет себе путь к захвату власти. Он же собирался стать кампаку.

Фукусима, Хосокава и Курода объявят, что Мори трус, захватчик женщины и ребенка. Исида Мицунари окончательно погубил свою репутацию, когда начал трусливо захватывать заложниц и шантажировать их мужей.

Комментарий:

Мори Тэрумото находился внутри ситуации, знал своих противников лично и через Киккаву. Киккава Хироиэ, командующий контингентом на Сэкигахаре, дружил с путчистами:

• Като Киёмаса в Корее подарил ему свой боевой штандарт.

• В архиве Киккавы сохранилось письмо от Фукусимы Масанори, написанное дамской хираганой, в котором Фукусима эмоционально благодарит «Хироиэ-сама» за проведенное вместе время «этим утром» (год не указан).

• Киккава завещал своим детям похоронить его в семейном склепе Куроды и дружить с детьми Куроды, потому что Камбэй и Нагамаса дружили с ним и никогда не предавали его. Дети Киккавы выполнили просьбу отца. Часть его праха покоится рядом с Куродой Нагамасой в Киото.

Рис. 47. Боевой штандарт — подарок Като Киёмасы Киккаве Хироиэ.

Гипотеза 5:

Мори не планировал выходить из Осаки, потому что руководил операциями на трех островах одновременно: ему было удобно получать отчеты по морю. Он рассчитывал, что Токугава застрянет на востоке, занятый войной с соседями — Уэсуги и Сатакэ. Исида был послом к ним. Уэсуги так и не вторгся на территорию Токугавы; Сатакэ объявил, что поддерживает западников, но по настоянию родственников не участвовал в конфликте, и Мори посчитал Исиду не оправдавшим доверия, бесполезным союзником, которого не жаль пустить в расход.

Укита Хидэиэ, с точки зрения Мори, сын предателя: его отец Наоиэ перешел на сторону оварийцев и три года воевал против Мори, открыв оварийцам путь к замку Тоттори, где Хидэёси уморил голодом гарнизон и местных крестьян, собравшихся под защитой крепостных стен. Замок Тоттори принадлежал дому Киккава, и комендант замка, перед тем как совершить сэппуку, написал прощальное письмо своему командиру Киккаве Цунэкото — тот вскоре поменял имя на Хироиэ.

В 1588 г. Хидэёси заставил Киккаву жениться на сестре Укиты Хидэиэ. 26-летний Киккава долго сопротивлялся; родственники и вассалы писали ему письма, уговаривая не ссориться с правителем. Супруга прожила всего два с половиной года. Детей у них не было.

Таковы личные причины, по которым Мори и Киккава не стремились на помощь Исиде и Уките.

Каперы Мори, которые орудовали у полуострова Кии, видели марш-бросок армии Токугавы по побережью, но донесение разведки не организовали, и приближение Токугавы оказалось сюрпризом для резидентов замка Огаки. И пираты Куки видели, но молчали («Итасака Бокусай-ки»). Куки Ёситака, прославившийся как капер оварийцев, в свое время разбивший флот Мори при Кидзугавагути, вступил в западную коалицию. Его сын Куки Моритака — в восточную.

Следовательно, Мори предложил пиратам молчать, чтобы восточники разбили Укиту, и Мори мог поглотить его территорию.

Мори изначально не планировал давать бой Токугаве. Смерть Токугавы не принесла бы ему экономических выгод. Дом Мори не смог бы воспользоваться полями, рудниками, шелковыми плантациями Токугавы из-за географической удаленности. Поэтому целью Мори Тэрумото было господство во Внутреннем Японском море. Контролируя морские пути, Мори намеревался влиять на торговлю Осаки и Сакаи: заморские купцы — и азиатские, и европейские — не заплывали так далеко вглубь архипелага. Кораблекрушение «Сан-Фелипе» было ярким событием: обычно заморские купцы не появлялись у берегов Сикоку. В дальнейшем провалились попытки Токугавы Иэясу сделать из Эдо и Сумпу международные порты. Торговыми центрами были порты на Кюсю, на западе Хонсю и расположенные рядом мелкие острова, такие как Хирадо — знаменитое пиратское гнездо. Во время войны с оварийцами каперы Мори четыре года осуществляли блокаду Внутреннего Японского моря. Мори Тэрумото приказал перехватывать все корабли, направляющиеся к столице или из нее: так Мори мешал оварийцам приобретать у заморских купцов оружие, ингредиенты для боеприпасов и другие товары [167, с. 365].

Миф:

Мори Тэрумото ничего не делал в войне 1600 года.

Факт:

Пока даймё с Сикоку — Тодо Такатора, Като Ёсиаки, отец и сын Икома, отец и сын Хатисука — уходили на Хонсю, Мори Тэрумото послал на Сикоку своих каперов, чтобы установить контроль над Внутренним Японским морем и всей западной Японией. Мори объявил, что намерен восстановить в правах своего родственника Коно на Сикоку и Отомо на Кюсю — этих двух даймё Хидэёси заменил на своих ставленников [63].

Наземные войска Мори и каперы «объединяли» полуостров Кии.

Отомо Ёсимунэ, которого Хидэёси разжаловал и сделал безземельным монахом, выступил из Хиросимы во главе отряда, который одолжил ему Мори Тэрумото. Отомо высадился на Кюсю и двинулся конфисковывать замок Кицуки. Пока Отомо отвлекал на себя Куроду Камбэя, Мори прибирал к рукам берега Внутреннего Японского моря. Если бы война затянулась, Мори мог мобилизовать прозападные силы на Кюсю и ударить в тыл измотанному Куроде.

Мифосказители обвиняли Мори Тэрумото в пассивности, потому что он не прибыл на Сэкигахару, а тот факт, что различные контингенты Мори действовали на трех островах, повисал в воздухе.

Широкий диапазон боевых действий Мори говорит о том, что его целью было расширение собственной сферы влияния. До того серебряные рудники и торговые операции дома Мори находились под контролем дома Тоётоми. Мори планировал вернуть свободу пиратства, вести торговлю с Восточной Азией и единолично распоряжаться серебряным бизнесом. Вдобавок к месторождениям в горах Тюгоку, Мори бы завладел серебряными рудниками Икуно возле Химэдзи и Тада возле Осаки.

Мори претендовал на север Кюсю, весь остров Сикоку и половину острова Хонсю на запад от Осаки, включая весь полуостров Кии.

Оба лидера рассуждали одинаково. Главнокомандующий — в цитадели, родственники главнокомандующего разделяются на несколько групп и действуют в разных точках. Главнокомандующий экономит силы, сам не вступает в бой и посылает союзнические контингенты сражаться на поле Сэкигахара.

Миф:

Киккава Хироиэ предал своего господина Мори Тэрумото и тайно договорился с Токугавой, надеясь, что тот усилит его позиции в клане.

Факт:

Киккава с самого начала войны слал на восток успокоительные заверения, что его господин ничего не знает, а Токугава через Куроду отвечал, что считает Мори своим братом. Во время операции в Гифу Киккава продолжал сепаратные переговоры с Куродой о сохранении удела Мори. Другими словами, Киккава с самого начала выторговывал условия почетной капитуляции своего клана.

Вассалы, помогавшие Киккаве проводить переговоры с восточниками, были весьма влиятельны в доме Мори: все уровня даймё, ветераны внутренних походов Хидэёси и корейской кампании. Не представляется возможным, чтобы все они действовали без ведома своего господина Тэрумото.

• Масуда Мотонага управлял серебряным рудником Ивами Гиндзан. Рудник находился примерно в ста километрах от Хиросимы, столицы Мори. Конфисковав месторождения, Токугава предложил Масуде остаться на той же работе, только подчиняться сёгунату, но Масуда отказался, заявив, что Мори добрый. Он продолжил служить Мори, управляя его финансовыми делами (Масуда Мотонага обоэгаки).

• Фукухара Хиротоси — главный вассал, а его отец был одним из четырех регентов при молодом Тэрумото. Его брата и сына Киккава Хироиэ отдал в заложники восточникам.

• Авая Наримицу — отец еще одного заложника. Прославился тем, что был фаворитом Мори Мотонари.

• Кумагай Мотонао, в крещении Мельхиор, беатифицирован папой Бенедиктом XVI в 2008 г. как один из 187 японских мучеников. Был обезглавлен после конфликта с Масудой при краже стройматериалов (всего Мори казнил 11 человек). В обвинительном приговоре Мори перечислял, как Кумагай год за годом договаривался с кампаку и сёгуном через голову господина [298, с. 117–120].

• Сисидо Мотоцугу — кузен Мори Тэрумото и его жены Минами, родной брат Комы — бывшей жены Кобаякавы Хидэаки. Кома его уже бросила, и Тэрумото посватал ее за настоятеля Дзюнсона в Киото [216].

Итак, армия главнокомандующего капитулировала еще до битвы на Сэкигахаре. В 17-й день, когда известие о битве доставили в Осаку, западники начали сворачивать деятельность. Мори признал себя проигравшим и стал выводить войска из Оцу [237, с. 97–98]. Передовые отряды восточников заняли Оцу, Фукусима взял этот замок под контроль, а особняк Мори в Фусими кто-то поджег — авторы дневников подозревали солдат Токугавы.

17.09.1600

от: Фукусима Масанори, Курода Нагамаса

кому: Мори Тэрумото

Когда бугё подняли восстание, найфу отправился в Мино, господа Киккава и Фукухара позаботились о доме Тэрумото, и мы сообщили найфу, что в будущем не стоит беспокоиться из-за Тэрумото, если он будет верен. Нам предстоит многое обсудить. Подробности изложим устно Фукухаре.

19.09.1600

от: Мори Тэрумото

кому: Фукусима Масанори, Курода Нагамаса

Видел ваше письмо. Я благодарен вам за то, что вы связались с Киккавой, Фукухарой и остальными, и я ценю, что вы рассмотрели наше дело и проконсультировались с найфу по поводу нас. В особенности интересует сохранение контролируемой территории в неизменности. Для этого мы запрашиваем письменную гарантию. Мы все обсудим с Маситой и Маэдой. Необходимо решить дело в нашу пользу. Увидимся.

В тот же день Мори письменно поблагодарил Фукухару и Киккаву за «спасение дома».

22.09.1600

от: Мори Тэрумото

кому: Фукусима Масанори, Курода Нагамаса

(храмовый бланк для торжественных клятв)

Я благодарен вам за понимание при утверждении моего дела. Я искренне ценю подтверждение моего права на управление моей территорией. Поистине, мне повезло. По этой причине сдаю нисиномару. Я искренне ценю ваши заслуги. Между мной и вами не будет лжи и разлада.

Бонтэн, Тайсякутэн, четыре небесных короля, великие и малые божества Японии, особенно Атаго, великий будда Хатиман, Тэмма, Дайдзидзай Тэндзин и особенно бог храма Ицукусима да покарают в случае нарушения.

Токугава Иэясу прибыл в Оцу и оставался там до официальной капитуляции Мори. Туда же, в Оцу, прибыл и Токугава Хидэтада.

По словам Сираминэ, Мори Тэрумото сдал Осаку пятерым восточникам (Фукусима, Курода, Тодо, Асано, Икэда), а не Токугаве Иэясу, то есть победители — это они, а не «повстанец» Токугава [227, с. 5]. Сираминэ не поясняет, почему Мори дал аналогичную клятву и вассалам Токугавы.

22.09.1600

от: Мори Тэрумото

кому: Хонда Тадакацу, Ии Наомаса

(храмовый бланк для торжественных клятв)

Я благодарю Киккаву дзидзю и Фукухару сикибу сёфу за заботу обо мне и следование моим помыслам. Благодарю за понимание, благодарю за внимательное участие, благодарю. Я был счастлив узнать, что моя территория остается без изменений. По этой причине сдаю нисиномару. После этого неуместны мысли против найфу, и не будет предательства или отчуждения. Если в вышеизложенном окажется ложь, то… [имена богов опущены летописцем]

25.09.1600

от: Тодо Такатора, Асано Юкинага, Курода Нагамаса, Фукусима Масанори, Икэда Тэрумаса

кому: Мори Тэрумото

В клятве Ии Хёбу — сёфу и Хонды Накацукаса — даю не было лжи.

Если Тэрумото не восстанет против найфу, не будет двуличен, не предпримет каких-либо действий, не станет помышлять о войне против найфу. [имена богов опущены летописцем]

Токугава Иэясу так и не выдал Мори свою личную подпись. Киккава уехал в Киото на переговоры с восточниками, и там ему не давали аудиенцию не то что с восточным главнокомандующим, но даже с Ии Наомасой. Мори в Осаке молился духу своего деда.

25.09.1600

от: Мори Тэрумото кому: Киккава Хироиэ

Я видел твое письмо. Весьма убедительно. Мне легче не стало.

Меня не отпускает тревога. Мою душу не тяготят только те чувства, что я питаю к господину Нитирай [посмертное имя Мори Мотонари]. Такакагэ больше с нами нет, сейчас и с Хидэаки тоже не то. Хидэмото тоже молодой, и у меня, кроме переживаний, ничего больше нет. Как Нитирай хлопотал, так и сейчас.

Фукусима и Курода твердят, что в будущем нас не бросят, и это самое важное. Мне даже здесь так кажется. Но об этом просить нельзя, это же личная верность. Это просто смешно. Я хотел попросить тебя переговорить с Ии Наомасой, а сам не могу, и у тебя не получится, а раз так, то подожди, пожалуйста. Я хочу о многом с тобой поговорить. Я не могу выразить это на письме.

Я страдаю ужасно: нога так болела в полночь и утром, что я до сих пор не могу ходить. Невыносимое мучение.

Миф:

Мори Тэрумото мог выиграть войну. Для этого ему требовалось держать осаду в Осаке. Так считали зрители-иезуиты:

Мори — доно взял под свою юрисдикцию казну и сына тайко, заложников всех князей, включая тех, кто стал союзником найфу. Он привел 40 — тысячную армию из своих провинций. Узнав, что армия его союзников разбита, несмотря на обильные запасы провианта и снаряжения, требующиеся для многолетней войны, он был ошеломлен и перепуган, не хотел больше воевать, даже не думал о том, чтобы отразить силы врага. И, на удивление, он мог легко вернуться в свое княжество, но не сделал этого и не выставил врагам условий мира. Он ушел со своими вассалами из Осакского замка, спрятался в своем доме — красивом особняке, построенном за пределами замка — и решил сдаться врагам.

Опубликовав этот отрывок, Сираминэ задает вопрос, почему Мори проявил некомпетентность — сдался, как только узнал о поражении на Сэкигахаре, и разрушил только что сформированное им правительство — и сам же отвечает: когда Исида и Анкокудзи прекратили указывать безвольному Мори, он отказался от войны и руководства администрацией Тоётоми.

Факт:

Сираминэ призывает верить каждому слову иезуитов, считая, что текст, написанный иностранцами, объективен априори, потому что свободен от токугавской пропаганды. Другие историки скептически относятся к иезуитским отчетам, которые изобилуют (пост)мэйдзийскими штампами: еще у одра Хидэёси иезуиты знали, что Токугава Иэясу жаждет захватить власть в Японии и пойдет против законного наследника. У иезуитов Исида Мицунари — «организатор и глава союзной армии» [225, с. 59–61], а Анкокудзи Экэй втянул своего господина в войну:

Мори — доно, правитель девяти провинций, любил и чтил буддийского монаха Экэя, как отца, правил руководствуясь его советами, а Экэй был организатором антитокугавской коалиции.

Экэй всегда рядом с Мори-доно, и тот уважает его, как отца.

Он заставляет Мори-доно делать все, что ему угодно.

Исторические самураи воевали по Сунь-цзы: «Войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения; войско, осужденное на поражение, сначала сражается, а потом ищет победы». Поэтому Мори и Уэсуги не бросились в бой с Токугавой после Сэкигахары.

Курода Нагамаса писал, что вражеского главнокомандующего лишат всех земель, и он, Курода, сейчас выторговывает передачу одной или двух провинций под управление Киккаве Хироиэ. Но Киккава отказался от провинций и позвал кайсяку, который пообещал покончить с собой вслед господину. Курода Нагамаса уговаривал Киккаву образумиться [13].

Киккава заверял, что Мори Тэрумото ничем не руководил: Анкокудзи Экэй обманул господина, будто бы бугё приглашают его к Хидэёри.

«Я буду вечно тебе благодарен, — писал Киккава, — и мои потомки тоже: я хочу с твоей помощью добиться, чтобы дом Мори сохранили. Тэрумото был вообще ни при чем, он просто дурак. Он не злоумышляет! Он будет послушен. Пусть он останется даймё. Если его накажут, то я потеряю лицо. Накажите нас с Тэрумото одинаково! Мы никогда не забудем вашей милости. Если Тэрумото в будущем станет злоумышлять, то я сам отрублю ему голову!»

Это письмо находится только в архиве семейства Киккава, а в архиве Куроды его нет, будто бы Киккава Хироиэ дал Куроде Нагамасе почитать письмо, а потом забрал обратно себе [88, с. 287–288].

Переговоры Куроды с Киккавой подробно описаны в хрониках «Курода кафу» (1671–1688) и более поздней, тоже написанной самураем из Фукуоки, «Сэкигахара гунки тайсэй» (1713); скептики подозревают, что летописцы Куроды были подкуплены вассалами Киккавы [250].

Другая версия — Курода и Киккава разыгрывали спектакль перед Мори. Коноэ Сакихиса писал своему сыну Нобутаде, что Киккава играет на публику, будто бы Токугава сохранит весь удел Мори — на самом деле Токугава обещал только половину.

Киккава, очевидно, понимал: вассалы не захотят ему подчиняться, будет бунт. Киккаву объявили предателем, который обманул господина, действовал без ведома и одобрения остального клана: это из-за Киккавы клан проиграл войну, лишился восьми провинций, и 25 тысяч резко обедневших, униженных вассалов вынуждены ютиться, съехавшись в две провинции. Киккаве был нужен защитник — Мори Тэрумото, живой и при власти.

Во избежание бунтов Токугава Иэясу сохранил жизнь и власть Мори Тэрумото и Уэсуги Кагэкацу в обмен на большую контрибуцию.

Рис. 48. Доспехи Киккавы Хироиэ.

Рис. 49. Доспехи Киккавы Хироиэ.

Восхваление Кобаякавы Такакагэ и принижение Мори Тэрумото стало штампом. Начиная с середины XVII века, летописцы утверждали, что мудрый Такакагэ запрещал Тэрумото экспансию, предсказывая, что дом Мори не приобретет, а только обеднеет — но недалекий Тэрумото не послушался. В 1870 г. Оканоя Сигэдзанэ опубликовал сборник исторических анекдотов «Мэйсё гэнкороку» со своей версией «завещания Такакагэ», в котором Мори Тэрумото был назван неспособным править государством (тэнка) [193].

Продюсеры дают деньги на фильмы, аниме и игры про «дуэль Иэясу и Мицунари». Информация, что Мори пытался захватить пол-Японии, а в западной коалиции были разные подводные течения, доступна только читателям японоязычных монографий. В этих книгах Мори Тэрумото изображается как ключевая фигура своего времени — пиратский король, заместитель сёгуна, интриган-манипулятор, который всегда увиливает от ответственности и действует из тени, «один из величайших злодеев». Чтобы выжить и сохранить имущество, Мори еще до начала войны решил притвориться ничего не знающим и сдать Анкокудзи Экэя победителям. Новый образ Мори представляют, например, такие авторы: Фудзита Тацуо и Куросима Сатору, историки пиратства; Мицунари Дзюндзи, исследователь клана Мори; Наиси Масахико и Такахаси Ёскэ, исследователи Сэкигахары.

Миф:

Мори Хидэмото, обманутый Киккавой, дядюшки Мотоясу и Хидэканэ, их сосед Татибана Мунэсигэ — все горели желанием продолжать борьбу. Спустя 46 лет после смерти Татибаны его биограф утверждал, будто бы Татибана гордо заявил это Токугаве Иэясу, когда тот принял его на службу и выдал ему удел («Риссай-ко кюбун ки», 1689).

Факт:

Перечисленные лица явились в Осаку за дальнейшими инструкциями. Это не означает, что они требовали продолжения войны.

18.09.1600, «Гиэн Дзюго никки»:

Мори Хидэмото отступил. У него всего 20 тысяч.

Его солдаты проходили через территорию храма. Все устали и испуганы. Киккава — трус, трус.

Зрители хотят кровавое шоу, а ветераны устали и испуганы.

Есть несколько моделей будущего на тот случай, если бы Мори держал осаду:

① Нападать на Осаку ни к чему: достаточно атаковать Хиросиму, чтобы выманить Мори. Если бы Мори заперся в Осаке, Курода Камбэй мог бы в это время разорить Хиросиму, воспользовавшись нехваткой гарнизона. Камбэй был архитектором замка в Хиросиме и знал там все ходы и выходы. Этого архитектора им навязал Хидэёси («Кавасуми тайкоки»).

② Ёдо вслед за Го-Ёдзэем поздравляет Токугаву с победой над повстанцами. Мори вынужден покинуть Осаку. Он уже не может называть себя «лоялистом Тоётоми» и использовать чужой замок для своих военных нужд.

③ Итог осады такой же, как в реальном 1615-м: замок разрушен, Мори совершает сэппуку.

Миф:

Энтони Брайант пишет: «Иэясу и Мори Тэрумото обменивались шквалом писем, пока Иэясу приближался к Осаке. Победивший Токугава Иэясу мог простить многое. Он мог простить противника за то, что тот обратил оружие против него. Он мог даже простить покушение. Одного только он не мог простить — бездействия Тэрумото. Как тот, кто принял должность главнокомандующего силами лоялистов, Тэрумото был обязан честью поддержать их дело. Если он не хотел драться, он не должен был принимать этот ранг; так рассуждал Иэясу» [122, с. 79].

Факт:

Весь абзац — фантазирование Брайанта. Он выдумал «шквал писем». Исторический Токугава адресовал Мори ровно одно письмо от 10.10.1600 — ярлык на правление провинциями Суо и Нагато [36]. До того переговоры велись через Куроду Нагамасу и других посредников.

Курода писал Киккаве, что победители обвиняют Мори в обмане: сохранение земель Мори возможно только по причине его неучастия в конфликте, а в Осакском замке нашлось множество приказов Мори с красной печатью. Западный главнокомандующий оказался слишком воинственным.

Согласно отчету иезуитов, Мори казнил 12-летнего сына Кониси, находившегося на его попечении, и прислал отрубленную голову Токугаве. Тот возмутился, сказав, что не приказывал казнить детей: дети ни в чем не виноваты, и гонец Мори ответил: «Мой господин не убивал его — мальчик сам совершил сэппуку, узнав о казни отца».

Шестерых детей Исиды Мицунари победители не тронули.

Миф:

Мори Тэрумото после Сэкигахары сбежал в свою в провинцию Аки и от унижения собирался совершить сэппуку, но в итоге ушел в монастырь.

Факт:

Мори никуда не уходил. Он правил как регент своего пятилетнего сына.

Мори не уезжал в Аки, ведь у него конфисковали эту провинцию. 15.10 ее уже закрепили за Фукусимой Масанори («Гиэн Дзюго никки»),

В конце 9-го месяца Токугава Иэясу планировал отправить Мори в поход против Симадзу.

30.09.1600

от: Ии Наомаса, Хонда Тадакацу, Сакакибара Ясумаса

кому: Курода Нагамаса, Фукусима Масанори

Назначается карательная операция в Сацуме. Тюнагон [Токугава Хидэтада] отправляет войска в Хиросиму, рассчитывайте на замки по пути. Сдайте ваших старших вассалов (каро) в заложники. Тэрумото будет возглавлять карательную операцию в Сацуме, а его люди останутся в Осаке, как раньше. По возвращении ему будет позволено увидеться с сыном. Заложники тех, кто ходил в Канто, будут возвращены.

Курода и Фукусима исполняют обязанности чиновников Тоётоми и распоряжаются другими вассалами, потому что бугё мертвы или в отставке. Согласно «Курода кафу», Курода Нагамаса стал комендантом Осаки.

С того момента Токугава Иэясу начал организовывать жителей Кюсю, готовя карательную операцию против Симадзу; в итоге стороны договорились мирно.

Поход на Кюсю отменили, но из сопутствующих документов следует, что от Мори требовалось подтвердить реальными действиями свою лояльность дому Токугава. Получив ярлык, Мори ответил клятвой верности от 05.11 на имя Ии Наомасы, подписавшись монашеским именем Содзуй. Поскольку ярлык ему выдал Токугава, а не Тоётоми Хидэёри, Мори стал вассалом Токугавы.

Мори жил с женой и наложницей в своем осакском особняке, ездил хлопотать в Киото, Фусими и Эдо, согласовывал с сёгуном и его чиновниками строительство нового замка в Хаги (провинция Нагато), и только в 10-м месяце 1604 г. получил письменное разрешение сёгуна вернуться в свою провинцию Нагато («Токугава дзикки»).

Мори Тэрумото подозревают в зачистке рядов с целью прикрыть активное участие в войне: якобы Тэрумото, сдав Экэя на казнь, расправился с другими свидетелями.

Его дядя Мори Мотоясу — моложе племянника на 7 лет — участвовал в осаде Фусими и осаде Оцу. Он писал вассалам Тодо Такаторы, призывая их к восстанию, и координировал действия каперов на Сикоку. После войны он был отозван в Осаку и умер там в 1601 г.

Дядя Кобаякава Хидэканэ, в крещении Симон Фернандо — моложе племянника на 14 лет — приемный сын своего брата Кобаякавы Такакагэ. Был наследником до того, как Хидэёси вынудил Такакагэ усыновить Хидэаки и передать всё ему. Тогда Хидэёси сделал Хидэканэ отдельным даймё. В войне 1600 г. Хидэканэ осаждал замок Оцу. Пока Хидэканэ был на Хонсю, его собственный замок Курумэ на Кюсю захватили Курода Камбэй и Набэсима Наосигэ, воспользовавшись малочисленностью гарнизона. После войны Хидэканэ лишился удела и пошел служить своему племяннику Тэрумото, но в 1601 г. умер.

Старший вассал, китаец Чжан Юаньчжи, был приговорен к сэппуку в 1601 г.

Старший вассал Катада Мотоёси во время войны находился в Осаке и организовывал операции на Сикоку. Когда он после Сэкигахары сопровождал малолетнего заложника Мори Хидэнари в Эдо, Токугава объявил Катаду таким же организатором, как Экэя, и потребовал аналогичной казни, но благодаря посредничеству вассалов (Ии, Хонда, Сакакибара) заменил казнь заключением в Эдо. Домашний арест не был строгим — Катада временами приезжал к Мори, но жил преимущественно в Эдо до своей смерти в 1622 г. [212]

А на «предателя» Киккаву Мори не гневался. В 1603-м он из Эдо написал Киккаве очень теплое письмо, передавая привет его сыну, чтоб рос большим и умным, и благодаря за подарки — саке и редис, с которыми «не расставался ни днем, ни ночью, как с сокровищами».

После Сэкигахары у наложниц Мори и Киккавы родились дети, оба мальчики — у Киккавы первенец. Когда дети выросли, Мори женил своего старшего сына Хидэнари на внучке Токугавы Иэясу, а свою дочь Такэ выдал замуж за Хиромасу, сына Киккавы: богатые женихи ее отвергли (сватала Атя-но-цубонэ), и Мори признавался в письме своему кузену Хидэмото, что его дочь душевнобольная: если выдать ее за пределы семьи и у нее не сложится, дом Мори будет уничтожен. Самой Такэ он написал, чтобы не смела возмущаться, что жених ей не ровня: папа так решил, а Токугава Иэясу и дух Мори Мотонари одобряют. Приданого Мори за ней дал 5 тыс. коку.

* * *

Роль дома Мори в периоде объединения Японии колоссальна. Мори в оппозиции: воюют со всеми тремя объединителями по очереди, приводят к власти правителей Тоётоми Хидэёси и Токугаву Иэясу.

Каким он был, этот человек, благодаря которому Токугава Иэясу выиграл Сэкигахару?

Мори Тэрумото родился в 22-й день 1-го месяца (14 февраля) 1553 г., в год черного водяного буйвола, день земляной свиньи. Потомок Аматэрасу [298, c. 154], приверженец Истинной школы Чистой Земли. Унаследовал в 11 лет, после смерти отца, отравившегося на пиру. Мори Мотонари назначил внуку четверых регентов — за мальчика правили дядюшки Киккава и Кобаякава и два вассала, Фукухара и Кутиба. Дом Мори к тому моменту распространил свое влияние на 13 провинций и вел экспансию на трех островах — антиморийская коалиция на суше, пиратские войны на море [167, с. 371373].

«Я родился никчемным и слабоумным, я — рана на теле семьи, я — потерянное поколение. Я не должен был унаследовать. Наследником должен стать достойный человек, который умеет вести дела. Мне стыдно перед прародителями. Я ничего не умею, я тут все развалю, мое появление на свет — это мое несчастье», — Мори Тэрумото в письме к дяде Киккаве Мотохару от 13-го дня 12-го месяца, год не указан, но поскольку Мори «еще не ходил в бой», то, по-видимому, это 1569-й, и Мори 16 лет. Он строит замок и переживает, что у его вассалов только жадность; они его не слушаются и насмехаются над ним за отговорки, будто бы ему вечно что-то мешает самому наконец пойти в бой. Он жалуется, что его никто никогда не хвалил, он чувствует себя маленькой лодочкой в бурном море. Он просит дядю помочь: «Я потерял отца в 11 лет и рос без родительской заботы. Я не знаю, как идут дела в собственном уделе. Братьев у меня нет, верных людей нет, власти нет. Я ни на что не способен. Я бы хотел положиться на вас двоих, чтобы вы заменили мне родителей и братьев».

Мори Мотонари писал в письмах, что Тэрумото в подростковом возрасте был уже алкоголиком. По письмам самого Тэрумото, дед Мотонари постоянно кричал на него, а дядя Такакагэ бил его смертным боем.

Кобаякаву Такакагэ представляют делателем королей: будто бы он лоббировал интересы Хидэёси, убеждая руководство клана Мори замириться с ним и признать его протекторат. Считается, что в 1582 г. Хидэёси перехватил и убил гонца Акэти с письмом к Мори. Сейчас возле руин замка Биттю Такамацу стоит памятник [189] этому гонцу — возможно, выдуманному персонажу. Есть расхожий миф, что Мори не знали о ликвидации Оды Нобунаги, когда заключили мир с Хидэёси — но даже если Хидэёси блокировал дороги на суше, он не мог перехватывать и убивать всех пиратов Внутреннего Японского моря. Соответственно, Мори были в курсе, но предпочли не ввязываться в дальнейшую борьбу, поскольку были обескровлены многолетними боями против своих соседей Амаго, Отомо и оварийцев, стремительно обраставших союзниками. Киккава Мотонага, брат Хироиэ, считал, что Хидэёси победил Мори только потому, что пираты Курусима Мураками перешли на сторону Хидэёси [167, с. 365, 447, 450].

Согласно «Мино кагами» (1617), мемуарам Тамаки Ёсиясу, вассала Мори, большинство влиятельных вассалов Мори к тому моменту уже выступало за союз с оварийцами, а далеко не только один дядя Такакагэ. Эти вассалы подписали соответствующее соглашение между собой. Зная об этом, Хидэёси признался, что Ода Нобунага мертв.

В «Курода кафу» говорится, что Хидэёси подходил к Ямадзаки под знаменами Мори. Акэти Мицухидэ и его люди слишком поздно увидели, что это не Мори спешат на помощь, а пришла смерть в лице Хидэёси. Эти знамена передал Кобаякава Такакагэ. Другими источниками этот эпизод не подтверждается — возможно, потому, что это вымысел летописца, или же потому, что дому Мори требовалось отмежеваться от подозрений в ликвидации Оды.

Одна из теорий называет сёгуна Асикагу Ёсиаки заказчиком убийства Оды. Сёгуна приютил и содержал его заместитель (фукусёгун) Мори Тэрумото; Мори с дядюшками и вассалами — это и было правительство сёгуната. Они проигрывали Оде войну, и ликвидация Оды была им на руку. Вассалы Мори же и могли предупредить Хидэёси о сговоре сёгуна с Акэти Мицухидэ: они уже сделали ставку на Хидэёси.

Некоторые авторы называют тогдашний режим коалиционным правлением Хасиба-Мори на основании того, что дом Мори активно участвовал в экспансионистских проектах. Мори были вдохновителями походов Хидэёси на Сикоку и Кюсю. Самостоятельно им не удалось завоевать там земли, но они объединились с Хидэёси, выставили армию под его эгидой для походов на эти острова, и за это Хидэёси выделил им территорию [156, с. 175, 184].

Историк Годза Юити считает, что Исида Мицунари совершил ту же ошибку, что Акэти Мицухидэ в 1582-м: оба подняли восстание, надеясь, что Мори ударит по врагу. Мори снова выступил делателем королей, рассчитывая, что «король» обеспечит его благополучие.

В 1600-м западному главнокомандующему было 47, он был грузным (ширина доспехов в талии 105 см) и плохо видел. В дневнике придворного Коноэ Нобутады от 3-го месяца 1591 г. говорится, что Мори Тэрумото, Датэ Масамунэ и сам Хидэёси — одноглазые. В музее Мори в Хаги хранятся его европейские очки. Тэрумото сам носил красное — красные доспехи, шлемы, ножны — и ввел красные боевые штандарты; при Мотонари штандарты были черно-белыми.

Наследник у Тэрумото появился, когда ему было уже за сорок: он похитил 17-летнюю Канэ, жену своего вассала Суги Мотонобу. Когда Суги отплыл в Осаку жаловаться Хидэёси, то Кобаякава Такакагэ послал своих людей на абордаж и ликвидировал жалобщика. Канэ родила господину троих детей и умерла молодой. Ее сын возвел храм, в котором почитался убитый Суги — задачей священника в этом храме было утихомирить мстительный дух, который мог навредить детям Мори.

Рис. 50. Доспехи Мори Тэрумото. Музей префектуры Хиросима [195].

У Мори было 2600 вассалов с земельными наделами, у них — 19 тысяч вассалов, вдобавок 3 тысячи асигару. После сокращения удела Мори отправил своих самураев и асигару заниматься сельским хозяйством и ремеслом: разрабатывать невозделанные земли, сажать шелковицу — материал для бумаги, растить лаковое дерево, чай, сливы, рис, овощи [98].

В 1610-м повторная перепись выявила, что провинции Мори, Нагато и Суо, стоят не 298 тыс. коку, а полмиллиона. Официальная декларация этого факта вела к увеличению повинностей. После напряженных переговоров с чиновниками сёгуна сошлись на цифре 368 тыс. коку.

В 1613-м 60-летний Мори признавался в письме кузену Хидэмото и вассалу Фукухаре Хиротоси, что старшие жестоко с ним обращались, невзирая на то, прав он или виноват. Видя непокорность и неучтивость вассалов, он старался исправиться. «Но я недостойный человек, так что жаловаться не стоит… Я остался без деда в 19 лет, но так и не стал достойным человеком».

В 1614–15 гг. Мори отказывался идти под Осаку из-за болезни, но Токугава Иэясу настоял. На стороне Хидэёри воевал кузен Тэрумото — ронин по имени Найто Мотомори. Его допрашивал Ягю Мунэнори, учивший сёгунов фехтованию. Его отец Ягю Мунэтоси тренировал Мори Тэрумото, потом же вездесущий Курода Нагамаса сманил хорошего инструктора к Токугаве.

На допросе Найто заявил, что завербовался в Осаку не по инициативе бывшего господина, а сам по себе — где нанимают ронинов, туда и пошел. Он совершил сэппуку. В Хаги находились сыновья Найто, и Мори приговорил обоих к сэппуку как родственников преступника — но в то же время есть данные, что Мори поставлял провиант и оружие в Осаку. Одни историки считают, что это его прощальный поклон, другие придерживаются мнения, что Мори, как всегда, ничего не знал, и вассалы действовали за его спиной.

Из-за заниженных цифр кокудака чиновники сёгуната скостили дому Мори половину повинности при восстановлении Осакского замка [174, с. 162].

Мори ушел из жизни при третьем сёгуне Иэмицу, с которым вел переписку — по состоянию здоровья не смог приехать на его инаугурацию и прислал вместо себя зятя — Киккаву Хиромасу. Через полтора года умер и Киккава Хироиэ, а его несостоявшийся кайсяку, Мориваки Сакуэмон, покончил с собой вслед господину — так сказано на его надгробии.

Исида Мицунари

Миф:

Его детское имя — Сакити.

Факт:

Имя Сакити не зарезервировано для детей. Самый известный пример — Тоёда Сакити, основатель компании «Тойота».

Исида до 25 лет официально подписывался именами Мицунари и Сакити, а в 1585-м получил титул Дзибу-но-сё и стал подписываться им.

Миф:

Исида Мицунари завидовал влиянию многих деятелей и устранял их, чтобы занять их место при Хидэёси. Позднейшие историки сделали вывод, что Исида был начальником тайной полиции: доносить на остальных — его прямая обязанность.

Факт:

Официально он не занимал должность о-мэцукэ — эта должность появилась при Токугаве Иэмицу. В аппарате Хидэёси не было четкого разделения полномочий. Чиновники выполняли любые обязанности по назревшей ситуации.

Местный комендант обладал широкими полномочиями — военными, административными, судебными — в подотчетном регионе. Другие бугё тоже занимались расследованиями вместе с Исидой, но не были при этом его подчиненными. Они совместно вели множество громких процессов:

• дело Рикю,

• дело Тоётоми Хидэцугу;

• дело о надписях на стене замка Дзюракутэй — массовая казнь с целью добиться покорности у недавно подчиненных жителей Осаки [49, с. 460461];

• дело о развратном поведении в Осакском замке — Хидэёси казнил служанок Ёдо, а Исида и Масита запретили мужчинам заходить на женскую половину [138];

• дело 26 христианских мучеников — инцидент с кораблем «Сан-Фелипе»;

• дело об одержимости лисой. Здесь чиновникам Хидэёси предстояло бороться со сверхъестественной силой. Маэда Го, приемная дочь Хидэёси, вышла замуж за Укиту Хидэиэ и после родов страдала от психического заболевания, которое в те времена называлось одержимостью лисой. Хидэёси обратился к лисьему божеству Инари, как правитель к правителю: «Твоя подданная лиса мучает мою подданную. Или ты утихомириваешь твою подданную, или я истреблю всех твоих лис в Японии» [180, с. 78]. Хидэёси поручил Исиде и Масите переговоры с храмом Инари и масштабную охоту на лис. Маэда Го выздоровела, и Хидэёси отменил карательную операцию.

Вероятно, у Го Исида и одолжил паланкин, когда бежал от путчистов.

Когда какой-либо даймё умирал или отправлялся на переселение, Хидэёси присылал в освободившийся удел Исиду, и тот проводил переоценку этих земель, а ронинов, оставшихся без господина, нанимал на службу. Например, умер даймё Цуцуи Дзюнкэй из провинции Ямато. Хидэёси переселил его родственников, а их бывший удел передал своему брату Хидэнаге. Тоётоми Хидэнага умер от болезни, его удел стал житницей тайко, а Исида провел там перепись и нанял тамошних самураев. В дальнейшем Исида нанял бывших вассалов Гамо, Тоётоми Хидэцугу, Кобаякавы Хидэаки — и всякий раз его за это начинали подозревать в заговорах и махинациях.

Миф:

Исида назначил Симе Сакону половину своего дохода — 20 тыс. коку, когда был господином замка Минакути в провинции Оми.

Факт:

Исида никогда не управлял этим замком. Хозяин замка Минакути с уделом в 50 тыс. коку — это Нацука Масаиэ. В этом мифе господин отдал Сакону 20 тыс. коку — половину своего удела, то есть Сакон изымал продукцию у крестьян.

Есть точно такой же миф, что Исида получил свой первый удел (200 или 400 коку), все потратил на жалованье самураю по имени Ватанабэ Камбэй и сам поселился в его доме. Впоследствии, когда Исида разбогател и решил увеличить жалованье Камбэю, тот отказался — так и получал 200 (400) коку.

Миф:

Исида отравил северного даймё Гамо Удзисато. Не сам, поскольку был в Корее; якобы этого даймё отравил Хидэёси по обвинению, поступившему от Исиды.

Факт:

Гамо, правитель Айдзу (920 тыс. коку), умер в Фусими после длительной болезни. На его территории происходило восстание. Проще было бы предположить, что этого даймё отравили собственные вассалы, но, поскольку в улаживании конфликта участвовал посол Исида, то его заподозрили в корысти и сговоре: он нанял недовольных вассалов Гамо и водил их на Сэкигахару.

Хидэёси выселил 12-летнего сына Гамо в город Уцуномия (188 тыс. коку) и перевел в Айдзу Уэсуги Кагэкацу, дав задание подавить беспорядки, а Исида помогал с переездом и переписью земель.

Гамо-младший, Хидэюки, женился на дочери Токугавы Иэясу. После Сэкигахары тесть восстановил его в Айдзу, хотя 17-летний зять и его вассалы не участвовали в боевых действиях.

Миф:

Исида оклеветал Като Киёмасу во время войны в Корее. Хидэёси поверил клевете, отозвал его в Японию и наказал.

Факт:

Это сюжет пьесы кабуки, поставленной во 2-м году Мэйдзи. Из письма Симадзу Тоёхисы от 11 дня 5 месяца ~5-го года Бунроку известно, что Като Киёмаса возвращается в Японию, но Симадзу ничего не пишет о том, что Като Киёмасу отозвали из-за доклада о нарушении, ему грозит выговор или какое-либо еще взыскание. Сам Като написал письмо родственнику 15.07.1596, через два дня после землетрясения. В этом письме Като пишет, что намерен заказать из Киото кунжут. Он пишет о торговле зерновыми, инспекции полей, отправке торгового корабля на Лузон. Пишет, что его недостроенный особняк в Фусими не пострадал — но ни слова о встрече с Хидэёси. Рассматривая этот миф, историк Накано Хитоси предполагает, что Като Киёмаса прибыл в Японию для участия в приеме китайских послов [112, с. 175–178].

Миф:

Исида приложил руку к падению Рикю, тем самым дав его ученикам повод отомстить за наставника. Хосокава Тадаоки был учеником Рикю и украсил свой шлем гигантским венчиком для размешивания чая. Он шел на Сэкигахару мстить за Рикю.

Факт:

Тоётоми Хидэнага, брат Хидэёси, был патроном Рикю. Как только Хидэнага умер — чайный мастер впал в немилость у Хидэёси. В тот момент Исида находился в Осю — ездил улаживать восстание (Касаи Осаки икки). Он не был еще назначен комендантом Нижнего Киото — следовательно, расследование дела Рикю не входило в его сферу обязанностей. Исида успел вернуться из Осю к моменту помещения Рикю под домашний арест [61, с. 21], но конвой осуществлял Масита Нагамори, а Уэсуги Кагэкацу предоставил трехтысячный отряд охраны [258, с. 72].

В описаниях дела Рикю Исиду отождествили с Маситой Нагамори. Путчисты принуждали обоих к самоубийству. Фамилии Маситы и Нацуки в описаниях войны 1600 г. постоянно заменяют фамилией Исиды: отсутствующий в городе Исида «покушался на Токугаву», «составил и разослал 13 обвинений», «брал заложников».

Миф:

Исида Мицунари и Ёдо — любовники. Когда у них родился Хидэёри, они погубили действующего кампаку Тоётоми Хидэцугу, племянника Хидэёси.

Факт:

Хидэцугу допрашивали все бугё, и Хидэёси сам принимал решения. Мифосказители представляют Хидэёси сенильным стариком, покорным воле Исиды Мицунари и Ёдо.

Близость Исиды к Ёдо — романтические домыслы, основанные на том, что оба родом из Оми и воевали против Токугавы. Исиду изображали главным защитником сына Ёдо, и закономерно возник миф, что он и есть отец Хидэёри, который расправился с Тоётоми Хидэцугу, чтобы расчистить дорогу своему биологическому сыну.

Исида не подходит в отцы по срокам — когда Ёдо забеременела, он был в Корее.

У японцев существует более прагматичная версия: Исида подставил молодого кампаку, чтобы заполучить его земли. Хидэёси в два раза увеличил Исиде подконтрольную территорию за счет бывших земель Хидэцугу («Сатакэкэ кюки»). Мало того, тайко предлагал Исиде Киёсу — главный замок Овари, но Исида отказался в пользу кузена тайко — Фукусимы Масанори, который взял опального Хидэцугу под конвой [111, с. 241–244].

Слухи, что Исида погубил кампаку, появились моментально. Об этом упоминает Кан Хан, уехавший до войны 1600 года. Дальше идут поздние наслоения. Одзэ Хоан в «Тайкоки» (1625) сообщает, что Мори Тэрумото через Исиду Мицунари предъявил тайко улику — письмо с требованием поклясться в личной верности Хидэцугу. В позднем сборнике «Байки у костра» («Букоява») коварный Мори прислал с доносом своего кузена Хидэмото, а Исида и Масита защищали Хидэцугу. Мори погубил кредитора: занял деньги у молодого кампаку и не хотел возвращать.

В эпоху Эдо образ Мори-должника был актуален. После Сэкигахары дом Мори остался без серебряных рудников и расплачивался с долгами. Книга «Хоан тайкоки» была издана как раз в год смерти Мори Тэрумото. Пока Мори контролировал рудники, про него говорили: «Токугава Иэясу может засыпать рисом дорогу из Эдо до Киото, а Мори Тэрумото — построить из Хиросимы до Киото мост из серебра».

В «Тамон-ин никки» зафиксировано, что Хидэёси захватывал купцов в заложники, отпускал за выкуп, снова захватывал. Его брат Хидэнага правил провинцией Ямато и принуждал ростовщиков в Наре брать у него взаймы и возвращать с процентами. Чиновники Хидэнаги продолжали этим заниматься и после его смерти. Постоянные поборы привели к восстаниям и арестам; местные коммерсанты разорялись [77]. Так Хидэёси добывал деньги на войну в Корее, а тратил на строительство кораблей на китайских верфях. Китай запретил торговлю с Японией из-за пиратства, и Хидэёси заказывал корабли нелегально [157, с. 184–185].

Если не искать поэтические причины — Хидэёси расчищал дорогу Хидэёри, сошел с ума, был покорен воле Исиды и Ёдо — остается проза: Хидэёси нуждался в деньгах, а Хидэцугу совершил растрату. Хидэёси обвинял его в неспособности править уделом еще до рождения Хидэёри, собираясь конфисковать провинцию Овари. Так же и Рикю был обвинен в непростительном богатстве, но особых ценностей у него не нашли [258, с. 65–66].

В «Канэми кёки», дневнике высокопоставленного священника Ёсиды Канэми, говорится, что Исида пытал жену и дочь покойного Рикю. Очевидно, спрашивал, где деньги.

Вместо Рикю распяли его деревянное изображение, которое до того размещалось в храме Тэнсёдзи в знак благодарности за спонсорство. Исида Мицунари, Масита Нагамори и Маэда Гэнъи потребовали у настоятеля Кокэя вернуть властям деньги, пожертвованные Рикю на реставрацию храма. Кокэй не смог найти деньги и ушел с поста.

Исида нанял бывших вассалов Хидэцугу и водил в бой на Сэкигахару [92, с. 158–160].

Историк Ябэ Кэнтаро считает, что Исида сражался за режим Тоётоми: ему не имело смысла уничтожать одного из Тоётоми и тем самым развязывать руки революционерам. Ябэ называет восточную коалицию революционерами, а западную — государственной армией. По мнению Ябэ, Хидэёси не приказывал племяннику покончить с собой: доказательство этому — штат слуг, которых Хидэёси отправил в монастырь вместе с племянником [110].

Миф:

Исида Мицунари — лидер оппозиции.

Факт:

В документах киотского храма Сёкокудзи зафиксировано, что Токугава останавливался погостить в осакских особняках Исиды Мицунари и его брата Масадзуми. Следовательно, Токугава и Исида — приятели.

После отстранения Исиды от должности Токугава провел его сыну церемонию совершеннолетия и дал имя Сигэиэ в свою честь — японский аналог крестного отца с обязанностью заботиться о крестнике. Он рассчитывал, что Исида-младший будет верно служить ему.

По распоряжению Токугавы Исида Мицунари выставил тысячный отряд против Маэды Тосинаги.

Когда Токугава объявил карательную операцию в Айдзу, Исида обещал отправить сына в составе союзных войск. Асано Юкинага утверждал в письме, что Токугава призывал и самого Исиду Мицунари, но тот не послушался.

Современные тенденции в историографии Сэкигахары — это подчеркивание ошибок Токугавы. Основной его просчет — доверие осакским бугё, Исиде Мицунари и Мори Тэрумото. Для Токугавы стало полным сюрпризом, что Мори и три бугё перешли на сторону повстанцев. Он сам и его сын Хидэтада поначалу писали, что восстание Исиды и Отани — пренебрежимая мелочь. Они были убеждены, что у Мори все под контролем.

Современники не называли Исиду лидером оппозиции или реальным главнокомандующим.

Три бугё командовали осадой Фусими. Они же рассылали письма с агитацией и приказы. Исида писал только Санаде и Сатакэ.

Автор придворной хроники «Оюдоно никки» зафиксировал, что Мори Тэрумото стал регентом (кокэнин) Тоётоми Хидэёри.

Като Киёмаса писал Набэсиме Наосигэ, что на Сэкигахаре проиграли люди Тэрумото.

Иезуиты называли руководство западной коалиции чиновниками [225, с. 64] и подчеркивали, что «запад» проиграл из-за разногласий среди руководства.

Кугэ — авторы дневников начали упоминать Исиду Мицунари только в связи с его смертью.

Исида Мицунари — рядовой участник, которого сделали козлом отпущения. Кониси Юкинага, житель Кюсю, не подходил на роль главного соперника Токугавы. Третьего пленника, Анкокудзи Экэя, обвинили во втягивании невинного Мори в конфликт.

Образы бугё померкли: привлечь внимание к их деятельности — бросить тень на дом Мори.

Нацука Масаиэ полностью стерт. Его действия и обязанности приписаны Исиде. Иногда Исиду называют «ответственным за логистику» и хвалят за организацию снабжения армий Хидэёси. Это были обязанности Нацуки Масаиэ: он управлял финансами дома Тоётоми. В походах занимался материальным обеспечением армии. Управлял житницами тайко, проводил перепись земель в регионах. В Корею не ходил — находился в ставке Хидэёси и отвечал за снабжение.

Нацука воевал при Фусими, при Аноцу, а оттуда пошел на Сэкигахару вместе с Киккавой Хироиэ и участвовал в перестрелке с силами Икэды Тэрумасы. После Сэкигахары Нацука отступил к себе в замок и при штурме совершил сэппуку. Его голову выставили в Киото вместе с головами Исиды, Кониси и Анкокудзи.

Нацука был женат на Эйко, сестре Хонды Тадакацу; во время войны 1600 г. она ждала ребенка. После казни мужа она поселилась у вассала. Вскоре после войны Эйко родила мальчика и умерла, а ребенка отдали в монастырь.

Пока коллеги ходили на войну, их обязанности взял на себя Масита Нагамори.

Миф:

Масита Нагамори тайно сотрудничал с восточной стороной, постоянно снабжал Токугаву информацией, по тайному договору с Токугавой мешал убивать заложниц и мешал Мори Тэрумото выйти в бой. Он не предоставил западникам доступа к казне Тоётоми. Из-за него западники и проиграли.

Факт:

Единственный раз, когда Масита информировал восточников о восстании Исиды и Отани, был до издания 13 обвинений, а потом, подписав эти обвинения, Масита рассылал письма с агитацией, отдавал приказы и сам командовал: лодки Маситы участвовали в осаде Оцу, блокируя подступы к замку на озере Бива.

Нет никаких документальных свидетельств, кто именно отказал западникам в финансировании.

После Сэкигахары Масита лишился удела, стал ронином и пошел служить одному из вассалов Токугавы. Если бы Масита был полезным коллаборационистом, его бы наградили, как братьев Катагири.

Киотский комендант Маэда Гэнъи во время войны объявил, что слег с апоплексическим ударом, и коллеги ставили за него черную печать, а за себя — красную. Тем не менее, Маэда остался в Осаке и продолжил выполнять свои обязанности: он отвечал за переговоры с придворными тэнно. Согласно «Митоя Танабэ ки», Маэда Гэнъи понял, что победит Токугава, и предложил Хосокаве Юсаю переселиться в свой замок.

После войны Маэда пришел мириться к Хидэтаде, принес сто отрезов хлопковой ткани («Токицунэ кёки»). Он лишился должности коменданта, а спустя два года умер в своем уделе.

Если бы Укиту Хидэиэ вовремя поймали, то объявили бы лидером западной коалиции — но у Укиты нашлись влиятельные покровители. Он прятался у Симадзу, а это единственный прозападный дом, не понесший имущественных санкций после Сэкигахары; Токугава не мог стать сёгуном, пока не замирился с Симадзу. Кроме того, Укиту защитили его богатый шурин Маэда Тосинага и теща Мацу, обитавшая в Эдо. Удел Укиты достался Кобаякаве, и обедневший Укита не представлял угрозы победителям. Оставшуюся жизнь Укита с сыновьями провел в ссылке на острове Хатидзёдзима.

Замалчивание роли Укиты — в интересах дома Маэда.

Наилучшая иллюстрация этому — мифический допрос Исиды Мицунари.

Когда Исиду поймали, к нему пришел Хонда Масадзуми:

— Разве не стоит верному вассалу поддерживать мир в стране и спокойствие в умах ради юного господина Хидэёри? Ты поднял восстание, вывел всех на бессмысленный бой и проиграл; не слишком — то это умно. Что тебя побудило и кто тебя надоумил?

Исида Мицунари ответил:

— Ты обычный вассал, где тебе понять, как править государством. Ты как лягушка в колодце, которая не видит океан. Все началось, потому что Мори, Укита и Уэсуги, Маэда Гэнъи, Масита и Нацука не могли договориться между собой. И скажи Токугаве, что всю эту смуту посеял я, один лишь я. Пусть отрубит мне голову и не трогает остальных, ибо они не виноваты. Мы проиграли бой только потому, что в наших рядах оказались предатели. Укита, Отани, Кониси и я сражались доблестно и честно.

— Разумный полководец способен разбираться в людях, — сказал Хонда, — а если нет, то его закономерно предают. Общеизвестно, что победа зависит от верности вассалов. Вы с Укитой и Нацукой сбежали с поля боя, бросили там Отани на погибель.

Это все согласно плану?

Исида хохотнул:

— Ты скуден умом, коль скоро обвиняешь меня в бегстве и предательстве товарища. Отани был болен много лет, ему все равно немного осталось. А мы сбежали, чтобы драться дальше.

— Почему ты не совершил сэппуку? — спросил Хонда.

— Ты ничего не знаешь о военном деле. Сэппуку делают недостойные воины. Минамото — но Ёритомо отступил. Полководец должен выжить!

Отсутствуют слова «сохранившийся документ», «протокол допроса», «под пыткой показал». Нет даты, описания примененной пытки, подписей свидетелей.

Мифический протокол взят из сборника рассказов «Дзёдзан кидан» (1739–1770). Автор, Юаса Дзёдзан, был самураем из Окаямы и служил дому Икэда. Он же опубликовал рассказ про Исиду в восточном лагере — будто бы пленника связали и посадили перед замком Оцу. Мимо проходили победители, Фукусима оскорбил его, а Курода накинул на него хаори: «Не повезло тебе! На твоем месте мог оказаться я». Это позднее художественное произведение, и образы самураев в нем клишированы — солдафон Фукусима Масанори, дипломат Курода Нагамаса.

В «Исида гунки» главному герою тоже приписывается фраза, что разумный полководец бережет свою жизнь, как Минамото-но Ёритомо и Го-Дайго.

Миф:

Исида Мицунари на Сэкигахаре носил шлем с черной гривой и рогами.

Факт:

Описание внешнего вида Исиды на Сэкигахаре есть в «Кобэ Кюгоро обоэгаки», записках вассала Симадзу: черные доспехи, шлем с рогами водяного буйвола. Такие изогнутые рога на шлемах Токугавы Иэясу и Куроды Нагамасы.

Рис. 51. Шлем Куроды Нагамасы. Музей Фукуоки.

Рис. 52. Доспехи Токугавы Иэясу. Художественный музей Токугава, Нагоя.

Миф:

Казнь Исиды Мицунари была весьма жестокой: его закопали в землю и отпилили ему голову тупой деревянной пилой.

Факт:

У японцев нет такого мифа. Он позаимствован из романа Дж. Клавелла «Сёгун».

В японской литературе Токугава приговаривает к казни через распиливание совсем другого человека — своего вассала из замка Окадзаки за сговор с врагами в 1575 г.

Миф:

Когда пал замок Саваяма, местные жители три дня и три ночи слышали голоса погибших защитников замка, включая женщин и детей. Тогда местные начали поклоняться их духам в виде самодельных статуй будды Дзидзо, чтобы погибшие обрели покой и не мучили живых. После войны Ии Наомаса получил этот удел. Узнав о культе Исиды, Наомаса объявил «охоту на Дзидзо». Он решил стереть память о ненавистном враге, снес его замок, а себе построил другой — Хиконэ.

Туристам рассказывают, что Исида Дзидзо появились, потому что Мицунари был хорошим господином и подданные его любили.

Рис. 53. Старинные Исида Дзидзо.

Рис. 54. Исида Дзидзо в храме Соандзи.

Факт:

У подданных был скорее повод любить Нэнэ — когда Хидэёси решил поднять налоги и повинности в городе Нагахама, местные жители обратились к Нэнэ, и та отговорила мужа. Сохранилось письмо, в котором Хидэёси соглашается с петицией Нэнэ и просит ее отдать городским чиновникам распоряжения [142, с. 63–65].

Спустя двадцать лет Исида Мицунари стал управляющим житницы тайко с административным центром в замке Саваяма. По соседству находилась территория Тоётоми Хидэцугу. После его смерти Исиду повысили — он стал даймё, получил в управление освободившиеся земли Хидэцугу и начал строить укрепления, созвав крестьян на строительные работы. Жители города Нагахама, привыкшие к послаблениям, начали протестовать, и вассал Исиды написал отцам города:

Мицунари настаивает, что крестьяне, возделывающие поля вокруг города Нагахама, обязаны участвовать в строительных работах. Мицунари прекрасно знает, что Нагахама пользуется послаблениями, но данные работы не займут много времени, и он хочет, чтобы повинность выполнили все без исключений…

Дзибу-но-сё несколько возмущен тем фактом, что посланник из города Нагахама посетил Фусими и пожаловался Хидэёси, заявив, что Нагахама свободна от налогов и повинностей. Вам стоит прислать к нему людей и объясниться.

* * *

Токугава Мицукуни (1628–1701), знаменитый Мито Комон, внук Иэясу, высказался: «Я не ненавижу Исиду Мицунари. Нельзя ненавидеть врага, если им движет справедливость и верность господину». Эта фраза из «Тогэннидзи» — сборника исторических анекдотов о Мицукуни (1701).

Биографы Исиды, приводя эту цитату, отмечают, что Мицукуни — конфуцианец, считавший главным приоритетом верность господину, и этим господином для Мицукуни был вовсе не сёгун. По его заказу была написана «Большая история Японии» (Дай Нихонси), в которой тэнно изображались истинными лидерами нации.

Когда Мицукуни так говорил, кровь Исиды уже влилась в род Токугава: Матино Фури, правнучка Исиды Мицунари, родила сёгуну Иэмицу старшую дочь Тиё.

Токугава Иэясу при разных обстоятельствах приговорил к смерти ее прадеда Исиду Мицунари и деда Оку Хамбэя. После Сэкигахары Ока Хамбэй в четвертый раз сменил господина — перешел на службу к разбогатевшему Гамо Хидэюки, зятю Иэясу. В клане Гамо годами продолжались междоусобицы среди вассалов, и первое время Ока Хамбэй выигрывал, а его противники уходили со службы. После мощного землетрясения Гамо Хидэюки заболел и умер, оставив двухлетнего сына, за которого правила мать — Токугава Фури. Из-за конфликта с госпожой во время восстановительных работ Ока Хамбэй был вызван в замок Сумпу к Иэясу, который приговорил его к сэппуку. Его вдова Коиси, дочь Мицунари, переехала в Эдо и поселилась вместе со своим сыном-мукоёси в семье ронина Матино Юкикадзу, бывшего вассала Гамо. Зарабатывала на жизнь его супруга, известная под монашеским именем Сосинни — она служила в замке под началом своей тети Касуги-но-цубонэ, управляющей гаремом сёгуна. Сосинни устроила на службу к сёгуну своего мужа-ронина, а когда подросла внучка Фури, Сосинни порекомендовала ее в гарем Иэмицу. Касуга удочерила Фури и привела к Иэмицу. Спустя 37 лет после Сэкигахары первенец сёгуна — потомок Исиды Мицунари. Ее мать Фури вскоре заболела и умерла молодой. Тиё вышла замуж за Токугаву Мицутомо, даймё из Овари, и жила в Эдо под крылом отца, а муж навещал ее по обычаю санкин-котай [105, с. 126129].

* * *

Теория централистов/децентралистов, восходящая к работам историка Асао Наохиро, дает следующее объяснение, как Токугава обеспечил себе лобби.

Переселяя самураев в другие уделы, пусть и с укрупнением, Хидэёси причинял им множество неудобств и убытков. Тем самым он настроил самураев против себя, но Исида Мицунари собирался продолжать тот же курс без изменений, настаивая на исполнении воли покойного тайко. А покойный тайко считал, что если в Японии нет новых земель, нужно захватить их за морем, и планировал назначить Исиду командующим третьей волной в Корее — так что если бы Исида победил, он бы продолжил внешнюю экспансию.

Сэкигахара была аналогом выборов в правительство. Чиновники Тоётоми выступали за кадровые перестановки, налогообложение и контроль из центра, а Токугава и региональные даймё — за оседлость, отмену налогов, «вассал моего вассала — не мой вассал». Выплата налогов в казну тайко оказалась непосильной для многих даймё. Им не удавалось собрать нужную сумму, и Исида Мицунари давал им деньги и рис в долг. Свобода от налогов и невмешательство во внутренние дела даймё — причина, по которой они выбрали сёгунат Токугава, а не «кампакат Тоётоми».

Не существует синхронных источников, в которых бы Исида призывал к третьему походу в Корею. Некоторые авторы трактуют так лозунги западной коалиции о верности тайко и исполнении его воли. Что такое воля тайко? Война в Корее.

Миф:

Като Киёмаса, Фукусима Масанори, Асано Юкинага, Курода Нагамаса и другие оккупанты, находясь в Корее, снизили боевую активность и мечтали о возвращении домой. Гражданские чиновники во главе с Исидой Мицунари требовали выполнить волю Хидэёси и воевать до победного конца. Группу Исиды поддерживали Кониси Юкинага, Мори Тэрумото, Укита Хидэиэ.

Факт:

Во время первой корейской кампании Исида, Масита и Отани писали, что вторжение в Китай невозможно: все японцы погибнут [92, с. 46].

Кан Хан:

Иэясу и остальные говорили, что второе вторжение будет ошибкой. Исида Мицунари говорил: «Шестидесяти шести провинций достаточно. Зачем нам использовать наших солдат, которым так тяжело, в чужой стране?» И только Киёмаса настаивал на втором вторжении.

Хидэёси говорил: «Если мы будем отправлять войска ежегодно, то уничтожим всех корейцев и Корея опустеет. Мы тогда переселим японцев из западных провинций в Корею, а японцев из восточных провинций переселим в западные».

Подтверждение — письмо Мори Тэрумото от 1597 г.:

Переселение отменяется. Исида Мицунари говорит:

«Не обращай внимание на чужие глупости. Не будет конфискации земель на Кюсю, если Япония не завоюет Корейский полуостров и не будет назначено переселение даймё с Кюсю. После конфискации, если объявят переселение, Уките и Мори тоже предстоит готовиться к переезду. Обстановка на Корейском полуострове нестабильна и вряд ли уладится в течение следующих трех лет. Не стоит сейчас готовиться к переезду, и не имеет смысла обсуждать чьи-то наветы».

Это были планы самого Хидэёси, который собирался переселить западных даймё в Корею [176].

Кан Хан:

После 15-го дня 12-го месяца 1598 г. Като Киёмаса и Курода Нагамаса прибыли в столицу Японии прежде остальных. Кониси Юкинага и Симадзу Ёсихиро прибыли в конце 12-го месяца. Киёмаса, явившись в столицу раньше, смеялся над трусостью. Юкинага, вернувшись в столицу, говорил: «Киёмаса неудержал своих заложников — [корейских] принцев, сжег лагерь и поспешно покинул Корею. Он сорвал мирные переговоры, хотя они были вполне возможны. Симадзу и я привезли китайских заложников и вернулись в Японию последними, прикрыв всем отступление. Кто из нас трус, Киёмаса или я?» Тэрумото и остальные обвинили Киёмасу в срыве мирных переговоров. Киёмаса, естественно, обвинил Юкинагу в двоемыслии по поводу мирных переговоров с нашей страной. Ссоры множились, вражда усиливалась.

Закономерно, что Мори за мирные переговоры — ведь все бугё и четверо регентов подписали приказ о выводе войск из Кореи в 25-й день 8-го месяца. Только Уэсуги Кагэкацу не подписывал — уезжал домой. Регенты отправили Исиду Мицунари, Асано Нагамасу и Мори Хидэмото в город Хаката заниматься выводом войск.

Миф:

Корейские ветераны невзлюбили Исиду за плохую организацию снабжения. Японцы проиграли войну из-за того, что Ли Сунсин блокировал побережье, брал на абордаж японские корабли, везущие провиант и оружие. Исида Мицунари был наместником Кореи в первой кампании и ничего не мог противопоставить Ли Сунсину. Непобедимый корейский адмирал погиб в бою, напоследок атаковав захваченный японцами порт Пусан в 1598 г. Ли Сунсин потопил такое количество японских кораблей, что оккупанты возвращались из Кореи по жребию. Даймё тянул жребий и и с отрядом грузился на корабль, оставив других голодать и ждать в порту, пока за ними придет тот же корабль, курсирующий по маршруту Пусан — Хаката. Возвращение растянулось на пять месяцев. Исида Мицунари, находясь в Японии, руководил выводом войск и по-прежнему не мог организовать им провиант.

Факт:

Непобедимость Ли Сунсина и морская блокада — уже опровергнутые мифы. Битва за Пусан была всего одна, 29.08.1593. Ли Сунсин ее проиграл и с тех пор там не появлялся [213, с. 166]. Это официальная информация из хроники «Сонджо силлок», 25-й год правления Сонджо.

Сам Ли Сунсин в своем военном дневнике описывает не блокаду, а только мелкие стычки. Этот дневник издан на русском языке под названием «Ли Сунсин. Военный дневник (Нанчжун ильги)».

Регенты и чиновники издали приказ о выводе войск из Кореи в начале 9-го месяца. Като Киёмаса вернулся первым в 12-м месяце 1598 г. — это также подтверждается свидетельством иезуитов. Симадзу и Кониси вернулись последними в 12-м месяце того же года.

Возвращение растянулось по прозаической причине: сбор войск пешим ходом из разных точек занял время.

24.12.1598 Исида вместе с Симадзу вернулся в Осаку — вывод войск завершился.

Като Киёмаса

Миф:

В своих знаменитых наставлениях Като Киёмаса угрожал приговорить к сэппуку тех самураев, которые исполняют но, и выгнать со службы тех, кто увлекается поэзией, потому что считал их обабившимися [57].

Факт:

Это значит, что автор презирал самых успешных людей — Оду Нобунагу, Тоётоми Хидэёси, Токугаву Иэясу, Мори Мотонари и остальных даймё, которые писали стихи и танцевали — а также и самого Като Киёмасу, который тоже писал стихи и выступал в спектаклях но.

Рис. 57. Камень «Като Киёмасы» в стене замка Нагоя.

У японцев Като Киёмаса вовсе не презирает музыку. В Нагое стоят два памятника Киёмасе — один возле местного театра но, другой в саду замка. Из Нагои родом Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси, но они не развивали город. Развивать его начал Токугава Иэясу, когда возвел там замок и передал в управление своему сыну. Като был архитектором, даймё предоставляли рабочих и стройматериалы — трудовая повинность по строительству укреплений. Пока шла стройка, Като взбирался на большие камни и пел песни, подгоняя рабочих. Они впрягались и тащили камни волоком, а на камнях стоял архитектор. Эту сцену и изображает памятник.

В стене замка Нагоя есть гигантский камень. Он называется камнем Киёмасы, хотя привезли его вассалы Куроды из Фукуоки.

Киотский храм Сандзюсангэндо известен тысячей статуй Тысячерукой Каннон, а в саду при храме растет камелия тайко (тайко цубаки). Ее цветы в два раза больше обычных камелий, а привез ее Като Киёмаса в подарок Хидэёси.

Перед отплытием в Корею Като Киёмаса якобы посадил куст рододендрона в саду храма Сайкодзи в Кумамото. Сейчас этот рододендрон — муниципальная культурная собственность, а история его появления изложена на установленной рядом табличке.

На лекции, посвященной 400-летию замка Кумамото, рассказывали, что Като не только построил замок и провел водопровод, но и изучал «Лунь юй» («Беседы и суждения Конфуция») и литературу, играл в спектаклях но, любил кабуки, покровительствовал художникам, кузнецам и гончарам [204]. В те времена было не принято кичиться неотесанностью и рабоче-крестьянским происхождением: отец Киёмасы считается самураем из рода Фудзивара, который служил Сайто Досану, а кузнецом стал после боевого ранения. Он умер, когда Киёмаса был совсем маленьким, и не успел научить сына ремеслу.

Во время русско-японской и японо-китайской войн в государственных синтоистских храмах молились богу войны Като Киёмасе, «японскому тигру», единственному из всех даймё, который прорвался в Китай. Японских военных учили свысока смотреть на снабженцев и уважать только комбатантов. Это мнение им представляли как давнюю самурайскую традицию, приводя в пример национального героя Като, который якобы презирал гражданских чиновников Исиду, Кониси, Отани, потому что те «владели кистью лучше, чем мечом» [198].

Исторический Като на службе у Хидэёси отвечал за материальнохозяйственное обеспечение, финансовую часть и строительство. Он был скорее счетоводом, чем бойцом; на войне Хидэёси приказывал ему заниматься снабжением и прикрывать армию с тыла.

Когда Като Киёмаса вторгся в Маньчжурию, его солдаты страдали от голода и холода и дезертировали, переходя на сторону Китая и Кореи. Из них формировались стрелковые отряды. Като отступил в Сеул, потеряв половину армии из-за дезертирства: было 10 тысяч — стало 5,5 тысяч [75, с. 69].

Миф:

Като Киёмаса разрубил пополам корейскую принцессу.

Факт:

Это склеивание двух эпизодов:

① Хидэёси потребовал китайскую принцессу в жены Го-Ёдзэю. Ему ответили, что принцесса выехала к жениху и в пути умерла.

② Като Киёмаса держал в заложниках двух корейских принцев, а через год вернул.

Миф:

Японцы истребили всех тигров в Корее, а Като Киёмаса сам убил тигра копьем.

Факт:

Хидэёси заказал тигриное мясо, написав Киккаве, что шкуры можно оставить себе, и благодарил самураев, присылавших ему мясо, в том числе Като Киёмасу. На тигров охотились все желающие — вассалы Куроды, Мори, Со, Киккавы, Симадзу, Набэсимы. Тем не менее, тигров в Корее убивали и в первой половине ХХ века, и неизвестно, кто из отряда Като убил тигра.

Миф:

Като Киёмаса приказывал вспарывать животы беременным христианкам.

Факт:

Этот эпизод взят «Истории Японии» Фройса: якобы Като в битве при Хондо приказал вспарывать женщинам животы, рубить головы плодам и оставлять обезглавленный труп в теле матери. Среди защитников замка Хондо было 300 женщин, которые тоже отбивались от солдат Като. Фройс не присутствовал сам в горячей точке.

Битва при Хондо — это карательная операция против повстанцев. Хидэёси только что объявил остров Кюсю присоединенным и назначил своих наместников, которым пришлось подавлять восстания против переписи.

Миф:

Като Киёмаса репрессировал христиан, потому что очень серьезно относился к учению школы Нитирэн, нетерпимой к иноверцам.

Факт:

Като в 1603 году казнил христианские самурайские семьи Минами и Такэда, когда буддийский монах Сётай, советник Тоётоми Хидэёси и Токугавы Иэясу по религиозным и внешнеполитическим делам, призвал различных даймё к борьбе с христианами. Сётай — монах школы Дзен [298, с. 182].

Миф:

Като Киёмаса ненавидел Кониси Юкинагу за предательство в Корее.

Факт:

Хидэёси часто использовал метод «добрый полицейский и злой полицейский». Например, на Кюсю два чиновника Хидэёси, Набэсима Наосигэ и Мори Ёсинари, раздели догола и обыскали команду португальского торгового корабля, не давали португальцам пить, разбивали фляги. Капитан пожаловался Хидэёси, а тот ответил, что накажет чиновников за самоуправство, и прислал вместо них Куроду Камбэя и Нацуку Масаиэ [140, с. 91–92].

В городе Сакаи таким злым полицейским был Исида Мицунари. Хидэёси одновременно подверг Сакаи военной угрозе, приказав засыпать ров, и в то же время способствовал обогащению местных купцов на поставках продовольствия в армию. Фройс писал: «Исида Сакити, управляющий городом Сакаи — враг христианства, завистлив, высокомерен, амбициозен и полон других недостатков. Второй управляющий, христианин Кониси Рюса, недоволен тиранией Хидэёси. Кониси и Исида враждуют». В последующих отчетах иезуитов Кониси Юкинага, сын Рюсы, изображался «особенно близким другом» Исиды.

Точно так же Като и Кониси играли в Корее роли доброго и злого полицейского [81, с. 76–77].

В 1595 г. Кониси, возглавлявший дипломатическую миссию вместе с Исидой, Отани и Маситой, представил китайскому императору Ваньли прошение даровать Хидэёси титул вассального правителя Японии. Подписались все влиятельные лица: Кониси Юкинага, Исида Мицунари, Масита Нагамори, Отани Ёсицугу и Укита Хидэиэ — как высшее командование, а Токугава Иэясу, Маэда Тосииэ, Мори Тэрумото, Уэсуги Кагэкацу, Кобаякава Такакагэ, Маэда Гэнъи, Нацука Масаиэ, Со Ёситоси, Исида Масадзуми — как их подчиненные.

Като предъявил реальные требования Хидэёси, сообщив корейцам, что Кониси подделал капитуляцию Японии. Догмой стало утверждение, что Хидэёси не знал об этой капитуляции: будто бы все подчиненные были против войны в Корее, только один безумный тиран их заставлял. Существует и другая трактовка: корейцы решили, что все согласовано — Кониси действует по плану А, а Като по плану Б [136, с. 22]. Тайко был крутого нрава и на расправу скорый, а никаких разбирательств не последовало. Хидэёси только угрожал приговорить Кониси к сэппуку за подделку капитуляции, но так никого и не наказал.

В 1597 г. Кониси узнал, что корейское командование ищет повод разжаловать Ли Сунсина [115, с. 239]. Он прислал своего вассала Ёдзиро с секретной информацией о высадке войск Като. Ёдзиро заявил, что Кониси стремится к завершению войны и предлагает Корее уничтожить их «общего врага». Ли Сунсин заявил, что Кониси не предает Като, а играет на публику, но командование ухватилось за повод разжаловать Ли Сунсина и дало ему приказ следовать по маршруту, указанному Кониси. Корейский флот был разбит — расчет Кониси оправдался.

Итак, Като и Кониси сотрудничали в Корее, а рассорились уже в самом конце войны. Когда Кониси ушел на Сэкигахару, Като остался дома, дождался, когда объявят победителя, и начал грабить замки побежденных. Като уже знал, что Кониси не вернется.

Зато Татибана вернулся домой и защищал свой замок от нападения соседей — Набэсимы и Като. Однако Татибана не прославился как личный враг Като: драматурги выбирали на эту роль Исиду и Кониси. Например, во 2-м году Мэйдзи поставили пьесу следующего содержания:

Кониси Юкинага из личной неприязни решил испортить отношения Като Киёмасы с Хидэёси. Для этого он договорился с Исидой Мицунари, и тот оклеветал Киёмасу.

Когда Като Киёмаса вернулся из Кореи, Хидэёси отказался его принять, потому что получил клеветнический отчет. Киёмаса попросил Маситу Нагамори ходатайствовать за него. Нагамори отказался, говоря: «Ступай к Мицунари и признай свою вину».

«Через мой труп», — гордо ответил Киёмаса и уехал домой: Хидэёси отправил его под домашний арест.

В июле 1596 г. в Киото и окрестностях случилось сильное землетрясение, сопровождаемое сильным ветром. Замок Фусими был разрушен, погибло несколько сот человек.

«Пусть это нарушение, — сказал себе Киёмаса, — но я должен поехать туда и навестить Хидэёси». Так говоря, во главе двухсот солдат, он отправился в Фусими. Когда он прибыл, он нашел Хидэёси сидящим с женой на циновке возле замка.

Хидэёси поднял глаза, и, используя имя, под которым он знал Киёмасу в детстве, сказал: «Тора, как быстро вы приехали!» Использование этого имени положило конец всему чувству отчуждения; и, подойдя к Хидэёси, Киёмаса свободно рассказал ему обо всем, что произошло. Он напомнил ему о своих былых заслугах и убедил его, что отчет, который ему подали, был низкой клеветой. После чего Хидэёси повернулся к своей жене и сказал: «Такой здоровый парень, а после тяжелого похода так сильно изменился! Как загорел, как похудел!» Таким образом говоря, он поставил его охранять ворота замка. Вскоре после этого прибыл Мицунари со свитой. Но Киёмаса запретил им входить в замок.

Хидэёси был очень привязан к Мицунари, поэтому он приказал Киёмасе впустить его, хотя всех остальных он не пустил.

После этого Киёмаса громким голосом крикнул одному из своих вассалов: «Пропусти этого мелкого прихлебателя».

На следующее утро Хидэёси послал за Киёмасой и уважительно его расспрашивал про войну в Корее. Под конец разговора, со слезами на глазах, Хидэёси сказал: «Тора, ты воспитывался в моем доме, когда был ребенком, и ты во многом похож на меня. Ужасно, что нам приходится разлучаться».

С этого времени они дружили сильнее, чем раньше.

Оба этих человека были наделены великодушием, которое характеризует настоящих героев. Если бы у любого из них не было такого качества, клеветнический донос бы навсегда испортил отношения между ними. Именно поэтому Киёмаса смог простить Хидэёси травму, которую тот нанес ему, поверив в отчет, который во всех отношениях противоречил былым подвигам Киёмасы.

И именно с этого момента, с другой стороны, такой гордый и энергичный правитель, как Хидэёси, смог признать, что напрасно дал ход доносу, и он осознал свою неправоту и признал перед подчиненными, что, вопреки присущей ему щедрости, оказался неспособен противостоять инсинуациям человека, который был не менее искусным в сочинении клеветы, чем в грубой лести.

В эдоском театре использовались образы исторических лиц под искаженными именами, что помогает отделять фантазии драматургов от других текстов. Например, пересказ эдоской пьесы, в которой Масиба Хисаёси и его вассал Като Масакиё спасают сына Асикаги Ёситэру, публиковался именно как пьеса [137, с. 54]. Зато содержание мэйдзийской пьесы с настоящими именами приняли за факт.

Миф:

Когда Мори Тэрумото попытался завербовать Като Киёмасу, тот прислал гонца и потребовал дать ему провинцию Ямато, чтобы было чем кормить солдат. В провинции Ямато уже сидел Масита Нагамори, и западный главнокомандующий отказался выселять оттуда Маситу по указке Като — так и не смог его завербовать.

Факт:

Нет письменного ответа Като Киёмасы на письмо Мори от 15.07, поэтому нечем подтвердить данный эпизод. Впрочем, прецеденты имелись в изобилии: Хидэёси выделял своим гостям-даймё окрестные села — кормовую базу на время их пребывания в Киото [174, с. 135–136].

Масита Нагамори правил не всей провинцией Ямато. Там большая часть территории — житницы тайко.

Интересен контраст с другим мифом, что Токугава предлагал Като забрать себе житницу тайко на Кюсю, а тот отказался, сказав, что это собственность Хидэёри.

Фукусима Масанори

Главная претензия клана Мори к сёгунату — Токугава Иэясу пообещал не трогать их земли, но обманул. Отмечают хитрость Токугавы, который не предоставил Киккаве свою личную подпись: вся переписка велась через посредников, поэтому Токугаве было легко нарушить чужие обещания.

Киккава сдался и был не в том положении, чтобы требовать подпись восточного главнокомандующего. Из письма Мори от 25.09.1600 следует, что победители не удостаивали Киккаву аудиенции. Мори писал Киккаве, что может рассчитывать только на него: Курода и Фукусима вызвались защищать дом Мори, но они независимые даймё и поэтому ненадежны.

Фукусима Масанори прибрал к рукам значительную часть конфискованного удела Мори — провинцию Аки с новым замком Хиросима, а Курода Нагамаса взял себе бывший удел Кобаякавы с торговым городом Хаката. Обогатившись за счёт бывших земель клана Мори, Курода и Фукусима поднялись в рейтинге богачей выше Мори и Кобаякавы.

Фукусима Масанори в Аки занялся укреплением речных берегов и строительством приграничных фортов против обедневшего Мори. Тот уже успел собрать урожай и потратить на войну. По тогдашнему обычаю, уезжающий даймё должен был оставить урожай новоприбывшему. Фукусима потребовал вернуть ему долг 160 тыс. коку, и Мори заявил Куроде Камбэю, что платить нечем: он вернет Токугаве Иэясу эти две провинции, а сам станет ронином. Камбэй возразил, что две лучше, чем ничего, и Мори договорился следующие 10 лет платить в рассрочку («Масуда Мотонага обоэга-ки»). В 1-м месяце 1601 г. он выплатил Фукусиме 20 тыс. коку риса, потом 300 серебряных монет.

«В прошлом году я о вас очень сильно позаботился, — писал Фукусима Киккаве и Фукухаре. — Вы забыли? Что за пренебрежение с вашей стороны? Я вам напоминаю, а от вас нет ответа. Поспешите и выплатите мне долги».

«Мы пришлем 20 тыс. коку в следующем месяце, — отвечали ему, — подождите сбора урожая» [82].

Фукусима воровал у Мори крестьян и грузы, принимал на службу беглых самураев и отправлял служить в укреплениях, которые возводил на границе с Мори. Неудивительно, что именно Мори донес сёгуну на Фукусиму, который восстанавливал замок после тайфуна, проигнорировав приказ ускромнить резиденцию. В реестре «Онэйроку», вышедшем в XIX веке, указывается причина наказания — неподчинение приказу сёгуна. Хидэтада перевел Фукусиму в удел, оцененный в 50 тыс. коку — Каванакадзима и Этиго Уонума, где месторождения серы и серебряный рудник Уэда Гиндзан.

Жена бросила обедневшего Масанори, забрала детей и уехала к родителям. Она была приемной дочерью Токугавы Иэясу.

В 1624 г. Фукусима Масанори умер. В его удел приехал чиновник сёгуната осмотреть останки — Фукусиму заподозрили в бегстве с целью «снова объединить силы Тоётоми». Было жаркое лето, и Фукусиму уже кремировали. Тогда это было не принято. Покойников хоронили. Решив, что Фукусима Масанори притворяется мертвым, власти конфисковали удел у его сына. Этот сын, Фукусима Масатоси, утратил статус даймё и получил удел, оцененный в 3 тыс. коку.

Дом Курода

Миф:

Курода Нагамаса — делатель сёгунов, главный агитатор, который завербовал большинство восточников и обеспечил им победу в решающей битве. Киккава и Кобаякава договаривались с восточниками через одного и того же Куроду Нагамасу — точнее, агитработу с вассалами Кобаякавы вели вассалы Куроды, пользуясь родственными связями. Курода еще до войны убедил вражеского главнокомандующего проиграть в пользу Токугавы.

Курода Нагамаса был главным соперником Исиды Мицунари. Исида вербовал даймё в западную коалицию — Курода в восточную. Курода вел путчистов убивать Исиду, а потом сражался против Исиды на Сэкигахаре. Он сначала победил Исиду дипломатическими средствами, а потом разбил его в бою.

Токугава на собрании победителей назвал Куроду человеком, принесшим ему победу в войне, и пообещал, что дом Токугава, пока находится у власти, будет заботиться о благосостоянии дома Курода. У японцев есть вариант, что это была не устная благодарность, а текст письма, написанного через два дня после Сэкигахары.

В 1632 г. в клане Курода произошло восстание, и Куроде Тадаюки грозило отстранение от должности. Поэтому Тадаюки заказывал разнообразные «доказательства» полезности своего отца сёгунату [109, с. 257]. Курода Нагамаса будто бы оставил такое завещание:

Благодаря моей изобретательности дом Мори и Кобаякава Хидэаки стали нашими союзниками, и многие даймё вступили в восточную коалицию. Если бы я агитировал за западную коалицию, то Фукусима, Като Киёмаса, Асано и Тодо выступили бы за запад.

Мы с Симадзу пошли бы в авангарде, и это восточная коалиция сдалась бы без боя. Мой отец и Киёмаса, конечно же, поддержали бы западную коалицию. Поскольку остальные силы с Кюсю были прозападными, то вместе со ста тысячами всадников из Тюгоку они бы мгновенно сокрушили Иэясу. Враг бы не ступил на мост Сэта [в городе Оцу]. Когда Япония под защитой моего отца и Киёмасы, то смогли бы нас разбить Цзян Цзыя, Сян Юй, Хан Синь, если бы явились из — за моря? Мы бы разбили Нобунагу, Кэнсина и Сингэна, если бы те стали союзниками Иэясу.

Это завещание хранится в музее Фукуоки. Курода Нагамаса якобы написал его за два дня до смерти.

Факт:

Оригинал благодарственного письма Токугавы отсутствует. Письмо от 18.09, которое Токугава написал после Сэкигахары, адресовано Куроде и Фукусиме и содержит только распоряжение отправить гонца к Мори Тэрумото на переговоры о сохранении его земель.

Завещание Куроды Нагамасы было подделано, когда уже устоялись образы «самых лучших даймё». Летописцы из Фукуоки стремились включить в их список и Куроду, утверждая, что благодаря ему Токугава Иэясу стал сёгуном. В «Курода кафу» рассказывается, что Хонда Тадакацу по поручению Токугавы убеждал Куроду Нагамасу отказаться от двух провинций в Тюгоку и взять одну провинцию на Кюсю, потому что Токугава собирается строить мирное государство, а Кюсю — первая мишень для вторжения.

Собираясь на Сэкигахару, Курода Нагамаса правил уделом, оцененным в 180 тыс. коку, и командовал всего 1300 солдат. Он заработал удел в 500 тыс. коку, и еще в 500 тыс. коку была оценена Хаката — по словам Фройса, главнейший торговый город Кюсю (а следовательно, всей Японии) на тот момент. Отцы города Хаката возражали против нового управляющего, и Курода оккупировал город. Он построил замок Фукуока через реку, предложив горожанам переселяться в призамковый город.

Переехав в новый удел, Курода забрал с собой урожай, крестьян и ремесленников, тогда как Хидэёси это запретил: даймё при переезде должны были брать с собой только самураев [174, с. 148–149]. В бывший удел Куроды въехал Хосокава Тадаоки и пожаловался Токугаве на недостачу.

Курода возразил, что это предыдущий даймё Кобаякава первым забрал с собой урожай, но Хосокава не предъявил Кобаякаве претензий. В качестве причины указывают тот факт, что у Хосокавы сестра замужем за братом Кобаякавы.

Хосокава вооружался против Куроды, посылал каперов снять рис с его баржи. Соседи готовились к войне. Токугава Иэясу поначалу отвечал, что ссора Хосокавы с Куродой — их личное дело, но те подключили своих соседей, направлявших Токугаве просьбы разобраться. Тот наконец направил к ним своего комиссионера, который рассудил, что Курода должен вернуть Хосокаве долг.

Курода начал выплачивать, но отношения испортились на всю жизнь. У Куроды сбегали крестьяне: он повысил налоги, а Хосокава — нет. В то время на Кюсю был неурожай, предшествовавший голоду годов Канъэй. Хосокава принимал беглых крестьян Куроды и отказывался депортировать, а потом принял и сбежавших самураев во главе с Гото Матабэем, старшим вассалом уровня даймё (18 тыс. коку). Матабэй был комендантом замка. Если бы Хосокава пошел войной на Куроду, Гото Матабэй послужил бы главным информатором.

В «Курода кафу» рассказывается, что Матабэй занимал место любимого сына Куроды Камбэя и регулярно поддевал своего господина Нагамасу — например, посмеялся, когда господин тонул в Корее, и ерничал, когда тот лез под пули. Якобы Матабэй входил в стрелковый отряд, обстреливавший Исиду Мицунари на Сэкигахаре. Он же был единственным из людей Куроды, который участвовал в штурме замка Саваяма.

После смерти Камбэя он отказался служить Нагамасе и стал ронином. Поскольку господин объявил его беглым преступником, другие даймё — Хосокава, потом Икэда — не могли принять Матабэя на службу и обязаны были депортировать: самовольное укрывательство беглецов было преступлением. В итоге Матабэй пошел служить тому, кто нанимал ронинов — Тоётоми Хидэёри. Матабэй прославился как погибший в бою защитник Осакского замка.

У Гото Матабэя был сын по имени Масанори. Он просился обратно на службу, но Курода Нагамаса отказывал. В 1611 г. Гото-младший оказался в заложниках у Мори, и после Осакской кампании его приговорили к сэппуку, точь-в-точь как сына Кониси Юкинаги.

Другой защитник Осакского замка — христианин Акаси Камон, старший вассал и родственник Укиты Хидэиэ. Он дружил с христианами Кониси Юкинагой и Куродой Нагамасой. Удел Камона оценивался в 5 тыс. коку.

Отчет иезуитов:

Он был искусным воином и сражался в первых рядах армии бугё, но в самом начале боя случилось предательство. Камон оказался отрезан от своих и окружен врагами. Казалось, спасения ждать неоткуда, и он бросился в бой, решив сражаться, пока не погибнет от руки вражеского солдата: он знал, что японский обычай убивать себя — это неправильно, это зло, и с божьей помощью отринул идею сэппуку.

В разгаре битвы он встретил своего друга Каи-но-ками [Куроду Нагамасу], который был на стороне найфу. Тот немедленно узнал его по одежде и доспехам, поприветствовал друга и тем самым вдохновил сражаться не страшась смерти. Каи-но-ками сказал: «Почему Акаси Камон жив под градом пуль? Почему не совершил сэппуку по обычаю?» Акаси Камон сказал: «От этого преступного дела меня удерживает страх божий». Поэтому он бросился на врагов, храбро сражался и пытался погибнуть в бою. Смерть от руки Каи-но-ками была бы прекрасна. Каи-но-ками сказал: «Не хочу этого делать». Он пощадил его и решил заступиться за него перед найфу. Он слез с коня и предложил его Камону, а сам сел на лошадь своего вассала.

После победы Каи-но-ками сдержал слово. Он попросил у найфу пощады и позволения взять Камона в вассалы. Найфу сразу же удовлетворил обе просьбы и выразил радость, что такой отличный и честный человек, как Акаси Камон, выживет для государства.

После он оказался в Осаке.

И снова говорится, что Кобаякава перешел на восточную сторону моментально. Во время сражения Кобаякавы с Укитой подоспели восточники, блокировав путь отступления. Контингент Укиты оказался зажат между двумя вражескими группировками.

Когда сёгунат начал репрессии против христиан, Курода Нагамаса отрекся, а Акаси Камон стал ронином. Хидэёри нанял его. Доподлинно неизвестно, погиб ли Камон при Осаке или сбежал.

Сам Курода Нагамаса во время Осакской кампании (1614) остался в замке Эдо, потому что был фигурантом расследования: он обручил своего сына с дочкой Окубо, горнорудного инспектора сёгуната [190]. Один из ценнейших рудников находился на полуострове Идзу, недалеко от Эдо. Под землей стояла жара: вода из горячих источников текла в шахты, и рабочие прорывали каналы для отвода воды. Мужчины копали, женщины вытаскивали наружу пустую породу [289]. Это были именно рабочие, не рабы: историк Фудзики Хисаси отмечает, что нет документов о рабском труде на рудниках.

Окубо вводил в эксплуатацию новые месторождения и привлекал португальских горных инженеров к разработке. Когда Окубо поехал в Киото по вопросу депортации миссионеров, его лишили удела, и сам Токугава Иэясу приехал следить, как разрушают его замок Одавара.

Хосокава Тадаоки в переписке с сыном обсуждал, как Курода активно дружит с чиновниками сёгуната, сватает своих сыновей и дочерей детям Иэясу и Хидэтады (безуспешно), как Курода разрушил башню и свою резиденцию в замке Фукуока, чтобы сёгун не поинтересовался, для чего ему укрепления. Наконец Хосокава выяснил, не состоит ли Обама Мицутака, морской инспектор сёгуната, в связях с Куродой — и, узнав, что не состоит, донес, что Курода построил слишком большой корабль и тем самым нарушает запрет на строительство кораблей водоизмещением свыше 500 коку. Комиссионеры сёгуната проверили — корабль вписывался в стандарт.

Миф:

Курода Нагамаса — мальчик, которому Ода Нобунага приказал отрубить голову, заподозрив его отца Камбэя в дезертирстве, пока тот находился в плену у восставшего Араки Мурасигэ. Такэнака Хамбэй спрятал Нагамасу и таким образом спас ему жизнь. Ода расправился со всеми, кто работал на Араки, приказав распять 122 фрейлин, запереть 510 вассалов в четырех домах и сжечь там, а жену и детей Араки вместе с высокопоставленными вассалами обезглавил в Киото [43, с. 11–12].

Такэнака распорядился отрубить голову другому мальчику, товарищу по играм, и послал Оде. Юного Куроду спрятали в чужом доме, переодели в платье и выдавали за девочку по имени Мацу.

А Исида Мицунари все это видел, но никому ничего не сказал.

Возможно, перед смертью Исида Мицунари вспоминал этот случай, жалея, что промолчал тогда. Оказалось, он пощадил того, кто спустя 20 лет организует его падение.

Факт:

Эта история описана только в позднейших летописях — начиная с «Курода кафу» спустя полвека после смерти Нагамасы. Помимо отсутствия синхронных источников, миф изобилует логическими ошибками:

• Если посланец не вернулся, его посчитают убитым.

• У Куроды Камбэя есть удел и вассалы. Если Курода перейдет на сторону врага, то не один, а с вассалами. А они все остались на стороне Оды.

• Ода не заподозрил вассалов Куроды в пособничестве врагу.

• Ода за год отсутствия Куроды Камбэя не конфисковал его удел и не прислал туда своего человека.

И наконец, отрубленная голова — очень дорогая посылка. Считается, что головы погружали в соль, но в Японии нет каменной соли. Только дорогостоящая морская, ее выпаривают.

Согласно «Кансэй тёсю сёкафу», Курода Камбэй провел у Араки в тюрьме всего 2–3 месяца. Сомнительно, что за такое короткое время он успел ослепнуть на один глаз и охрометь на одну ногу. Вероятнее, что недуги Куроды-старшего — это результат все-таки сифилиса, а не пребывания в сыром каземате.

Миф:

Два гения, Такэнака Хамбэй и Курода Камбэй, были великими стратегами. Курода прославился благодаря ряду блестящих операций, разработанных по его планам: именно он предложил Хидэёси затопить замок Биттю Такамацу.

Факт:

Такэнака Хамбэй и Курода Камбэй служили послами. Их обязанности — вербовка вражеских союзников. Сам термин «стратег» (гунси) в те времена не употреблялся. Он был позаимствован авторами жизнеописаний Хидэёси из китайской литературы: Такэнака, а следом за ним Курода превратился в «начальника штаба» и «главного военного советника Хидэёси».

Хидэёси был далеко не первым самурайским полководцем, который осуществил водную осаду, поэтому тот, кто предложил ему затопить Биттю Такамацу, не проявил особой изобретательности. Нет источников, подтверждающих, что автор идеи — именно Курода Камбэй.

Миф:

Курода Камбэй собирался захватить Японию.

Факт:

После смерти тайко Курода Камбэй писал Киккаве: «Я узнал, что Хидэёси умер. Я сам не в обиде на него, но его репутация в стране оставляет желать лучшего. Думаю, войны не будет. Ты можешь считать Косю [Нагамасу] своим братом». Когда западная коалиция атаковала Фусими, Камбэй снова написал Киккаве, что войны не будет. Его политические прогнозы не сбылись.

04.10.1600

от: Курода Камбэй

кому: Киккава Хироиэ

Три дня назад увидел твое последнее письмо от 22-го дня. Тэрумото после смерти Такакагэ пришлось поручать дела недостойному монаху Анкокудзи, молодому Катаде Хёбу. Когда умер Мотонари, с ним от Тэрумото ушли все добродетели, а бугё — неподходящие союзники. В былые годы я общался с Такакагэ и Мотохару; Хикоэмон и я помогали тебе в Тюгоку, и я не забуду ни тебя, ни Такакагэ, ни решимость Бидзэн тюнагона [Укиты Хидэиэ]…

Я надеюсь, что род в Тюгоку продолжится, поскольку ты добродетелен. Тебе в поте лица придется восстанавливать дом, советуясь с Фукусимой Масанори и Каи-но-ками [Куродой Нагамасой]. Возможно, так думают повсюду в Тюгоку. Тебе жизненно необходимо дружить с Масанори и Нагамасой. Сделай милость, передай Тэрумото, что я так сказал. Я помогал [Мори] сайсё [Хидэмото] с самого его детства, и в былые годы нас с [его отцом] Мотокиё связывало товарищество. Про Курумэ Тосиро [Кобаякаву Хидэканэ] ты и так знаешь…

Если бы продолжалась война между Осакой и Мино, я бы уже вторгся в Тюгоку. Была бы драка хоть куда.

Жаль, что найфу так быстро победил.

Люди с Кюсю, которые были на стороне бугё, Симадзу, Татибана, сбежали. Я готовлюсь к аудиенции у найфу. Как только получу приказ прибыть в столицу, поговорю с ним об этом и прочих делах на фронте.

Через 10 дней Курода Камбэй захватил замок Курумэ, взяв в заложники семью хозяина. Хозяин этого замка, Кобаякава Хидэканэ, находился в Осаке вместе со своим племянником Мори Тэрумото под контролем победителей.

На этом письме основан миф, будто бы Камбэй надеялся, что восточная и западная коалиция вымотают друг друга, а в это время он захватит всю Японию.

В «Курода кафу» Камбэй намеревается объединить Кюсю, вторгнуться в Хиросиму и сжечь ее, а потом признать главенство Токугавы Иэясу. После Сэкигахары он заявляет: «А если бы Иэясу проиграл, я бы объединил Кюсю, потом Тюгоку, и помог Иэясу и Хидэтаде разобраться с врагами — так бы я продемонстрировал верность».

Миф о попытках Куроды Камбэя захватить Японию возник в эпоху Тайсё. Его биографом выступил граф Канэко Кэнтаро, самурай из Фукуоки, соавтор Конституции Японской империи. Якобы Камбэй язвительно спросил у Нагамасы, почему тот не пырнул Токугаву на собрании победителей [73], и Куроду Нагамасу стали изображать самоубийцей и предателем, который лез под пули из-за конфликта с отцом: «Ничего, если меня убьют — клан останется на папе!» Возник миф, что Курода Нагамаса мучился от зависти к знаменитому, гениальному отцу, а Камбэй регулярно устраивал ему жесткие проверки, натравливал на него врагов, никогда не хвалил, а только ругал. Сын тщетно пытался заслужить одобрение, а в итоге пошел против отца, стал верным псом Токугавы.

Миф:

Хидэёси боялся выделить Куроде Камбэю крупный удел, чтобы тот не сверг его.

Факт:

Синхронных источников на эту тему нет. Так говорится в сборнике исторических анекдотов «Мэйсё гэнкороку», вышедшем во второй половине XIX века.

Миф:

Курода Камбэй был изначально прозападным. Он получил приглашение от Исиды Мицунари и согласился, а вассалам сказал, что выполнять это обещание не обязательно. Курода Нагамаса письменно предупредил отца, и тот примкнул к восточной коалиции.

Факт:

В письме от 01.08.1600 Курода Камбэй выражает готовность сотрудничать с западной коалицией, потому что те взяли заложников [238]. Он пишет:

«Забери, пожалуйста, заложников Косю [Куроды Нагамасы] у господина Тэрумото. Найфу, несомненно, вернется в столицу, и тогда тебе понадобится что-то делать с Тэрумото. В такое время необходимо быть благоразумным».

И тут же, в письме от 04.08.1600, Курода пишет:

«Не удивлен, что все это началось. Не сказать, что пертурбации в стране — это хорошо, но это было ожидаемо. Думаю, в этот раз не возьмутся за луки и стрелы. Неважно, насколько изменится Япония — между мной и тобой все останется, как прежде».

Эти письма противоречат друг другу. В первом письме Токугава вернется (война будет), во втором письме войны не будет. Вероятно, первое письмо подделано с целью изобразить Куроду коварным и зловещим. Совет быть благоразумным, когда вернется Токугава, и «что-то сделать с Тэрумото» наводит на мысль о Каине. Автор письма уже знал, что Киккава Хироиэ — знаменитый предатель.

Автор второго письма прогнозирует: войны не будет, страна изменится — то есть политически распадется, и Токугава останется в Эдо. Вероятно, второе письмо — итог общения с вассалами Мори Тэрумото, стремившегося взять под контроль западную половину Японии и избежать войны с Токугавой.

Миф:

Во время корейской кампании Исида Мицунари оклеветал Куроду Камбэя. Хидэёси в наказание отозвал Камбэя из Кореи и снял с управления уделом.

Вариант из «Курода кафу»:

Исида пожаловался Хидэёси на Куроду Камбэя, обидевшись, что Курода играл в го с Асано Нагамасой, а Исиде, наместнику Кореи, сказал «Жди, пока доиграем».

Факт:

Во время корейской кампании Хидэёси угрожал приговорить Куроду к сэппуку за дезертирство. Получив приказ взять замок Чинджу, Курода умчался с фронта в Нагою (совр. Карацу), так что Хидэёси не потребовались никакие отчеты: он своими глазами видел дезертира. Курода оправдывался, что прибыл запросить более точные инструкции. Хидэёси в наказание конфисковал у него особняк. Он обрил голову, стал монахом и взял себе буддийское имя Дзёсуй [96, с. 171–174].

Миф:

Курода Камбэй был вынужден уйти в отставку в 1600 г., потому что стало известно о его попытках захватить Японию.

Факт:

Курода Нагамаса — действующий даймё с 1589 г. Его отец постоянно уезжал на Хонсю, и Курода Нагамаса — официально и фактически — выполнял обязанности даймё на Кюсю.

Курода Камбэй официально пробыл даймё всего два года. В 1587 г. Хидэёси прислал его управлять шестью уездами на севере Кюсю. Курода поселился в городе Накацу. Он издал указ:

1. Уходить от мужа или отца — преступление.

2. Убийство, воровство, грабеж и планирование этих преступлений караются смертью.

3. Тайная уборка урожая — такое же преступление.

Доносчики получат награду.

Первый пункт указа выдает время написания — эпоха Мэйдзи. Именно тогда в Японии впервые занялись борьбой с разводами [132, с. 4–5, 18].

Курода начал проводить перепись, и местные жители под предводительством клана Уцуномия восстали против новой власти. Повстанцы поджигали дома, крали лошадей и коров, оружие, еду из амбаров. Вооруженные стычки и штурмы укреплений продолжались, пока Курода Камбэй не запросил подкрепления у Хидэёси. Восстание было подавлено силами Мори под командованием Киккавы Хироиэ. Глава дома Уцуномия прислал в жены 20-летнему Куроде Нагамасе свою 13-летнюю дочь Цуру. У него уже была жена Ито, дочь Хатисуки Короку.

В соседней провинции наместник Сасса Наримаса не справился с обязанностями и был приговорен к сэппуку. Когда Хидэёси прислал вместо него двух новых управляющих — Като Киёмасу и Кониси Юкинагу — Курода Камбэй поехал к Киёмасе и помогал ему обустроиться, потом поехал на Хонсю к Хидэёси и там нашел себе новую работу — строил на Сикоку замок Сануки Такамацу для Икомы, чиновника Хидэёси. Таким образом Курода-старший прекратил исполнять обязанности даймё. Пока он отсутствовал, восстание продолжилось, и Курода-младший подавлял уже самостоятельно.

Самый известный бой начался во время переговоров в храме Гогандзи — пока господа дрались внутри храма, вассалы убивали друг друга снаружи и потом гнали вассалов Уцуномии до их замка, взяли замок и распяли семьи гарнизона. Цуру с тринадцатью служанками сбежала из дома Куроды, но их поймали и распяли.

В этом храме рассказывают следующий миф: на стене храма регулярно появлялось кровавое пятно — знак, что души убитых возмущены. Сейчас храм Гогандзи полностью выкрашен в красный цвет в память об этой резне. Род Курода прервался из-за проклятий рода Уцуномия, защищавшего эту землю 400 лет: те наследники фукуокских даймё, что сейчас живут, происходят от приемных сыновей; прямая линия — только женская.

Хидэёси конфисковал у Куроды Камбэя часть удела, объявив, что тот не справляется с управлением, да еще и исповедует христианство. Фройс писал в «Истории Японии», что Хидэёси постоянно оскорблял Камбэя, и тот молился о смерти господина [247].

Хосокава Тадаоки

Хосокава Тадаоки оказался основным врагом западной коалиции. В эпоху Мэйдзи Грацию сделали национальной героиней, а Тадаоки так и остался в тени жены. Документы западной коалиции дают понять, что Хосокава и есть организатор путча, требовавший сэппуку чиновников Хидэёси. Нити от путча тянутся в прошлое — к падению Тоётоми Хидэцугу. Хидэёси испортил отношения с рядом даймё из-за подозрений в сговоре с Хидэцугу: Датэ, Могами, Танака, Тодо, Хосокава, Ямаути, Асано, Хорио, Накамура, Гамо — в 1600 г. все примкнули к восточной коалиции.

Падение Тоётоми Хидэцугу повлекло за собой проблемы и у Хосокавы Тадаоки. Он входил в круг приближенных кампаку, увлекавшегося поэзией, театром но и чайными церемониями. Хидэёси потребовал вернуть деньги, растраченные племянником на подкуп сторонников. Поначалу Хосокава просил денег у Маэды Тосииэ, но тот не согласился дать больше 50 золотых монет. Токугава Иэясу помог Хосокаве откупиться, дав 100 золотых («Хосокава но кироку»).

Миф:

Культурный и творческий человек не может быть кровожадным. Такой аргумент приводят, чтобы оправдать Тоётоми Хидэцугу: он не заслуживал прозвище «кампаку-убийца» [161, с. 74–78], потому что интересовался искусством.

Факт:

Его приближенному Хосокаве увлечение изящными искусствами не помешало в 15 лет совершить о-тамэси на девяти трупах [285, с. 5]. Хосокава Тадаоки воплощал собой идею, что уважающий себя самурай владеет воинскими и изящными искусствами (бу и бун) в равной степени. Кромсание же трупов — о-тамэси — представляло собой психологическую подготовку воина.

Алессандро Валиньяно:

Они убивают по любому поводу и крайне жестоко. Убивают вассалов из — за мелочей. Более того, они перерезают горло и разрубают тело пополам по талии, как будто режут свиней. Они не относятся к убийствам серьезно. Вот почему многие из них убивают прохожих, чтобы проверить качество нового меча, если не боятся возмездия. Они поджигают частные дома и даже храмы. Они с готовностью совершают самоубийство, чтобы продемонстрировать свой гнев, чтобы не потерять свою честь или не быть захваченными врагами.

Бернардино де Авила Г ирон, испанский торговец:

Они необычайно неблагодарны. Требуют привилегий и тут же забывают об этом. Более того, они требуют больше привилегий. Как правило, они жестокие, хладнокровные, ненасытные и скупые. Все их повадки злобные, нечестные, оголтелые и непорядочные. Они все время лицемерят.

Он же:

Я был свидетелем, как человека мечом разрубили пополам. Это было чрезвычайно жестоко. Карая человека смертью, они сначала ломают шею, как будто она не из кожи, мяса, нервов и костей, а из мягких стеблей. Шею сломали рукой, а не мечом. Таково искусство тамошних палачей. Более того, не только палачи, но и все японцы владеют этим искусством.

Вот почему мы можем сказать, что все японцы — палачи. Сломав шею, они рубят и режут тело мечом, нанося множество ударов в разные части тела, и заново сшивают труп. Они режут неповрежденную часть тела, чтобы проверить качество нового меча.

Луис Фройс:

Стать палачом — самое бесчестное дело для нас. Но в Японии даже благородные люди самолично совершают казни и гордятся этим [266, с. 54].

Иезуиты считали Хосокаву Тадаоки самым брутальным самураем во всей Японии. На службе у Оды он получил выговор за то, что перерезал сдавшийся гарнизон. После ликвидации Оды Хосокава Тадаоки взял замок мужа своей сестры, перерезал гарнизон, и сестра выбежала навстречу к брату и ударила его ножом, метя в глаза. Тадаоки увернулся, и у него остался шрам на носу. Зарезал слугу, бросил его голову на колени Грации и вытер окровавленный меч об ее платье. Самолично обезглавил 36 проштрафившихся вассалов по числу 36 поэтов-классиков. Той же недрогнувшей рукой сделал колоду золоченых карт «Сто стихотворений ста поэтов» и подарил Грации. Ему приписывается изготовление деревянной фляги в форме баклажана и роспись на потолке микоси — паланкина для синтоистских божеств.

В отношении к христианству чутко колебался вместе с настроениями власть имущих. Узнав, что Хидэёси издал указ против христианства, Хосокава наказал крещеных служанок Грации: одной отрубил уши и нос, другим отрезал волосы, и выгнал служанок из дома. Так сама Грация жаловалась иезуитам [181, с. 415–416]. Видя, что запрет на христианство оказался формальным, Хосокава восстановил часовню Грации. Приглашал иезуитов проводить заупокойные службы по Грации и сам на них присутствовал, заявляя, что креститься ему мешает только требование моногамии. Когда репрессировать христиан стало обязательно, Хосокава предлагал своим подданным раскреститься и наказывал за сопротивление. Сам он придерживался школы Дзен.

Рис. 58. Роспись потолка микоси, приписываемая Хосокаве Тадаоки.

Фудай и тодзама

Мори проиграл Токугаве войну и получил от него ярлык. Однако восточники не получали подобных ярлыков — например, Фукусима Масанори и Ямаути Кадзутоё договаривались устно. Токугава не имел права раздавать ярлыки с красной печатью, пока у них с Фукусимой и Ямаути был общий сюзерен — Хидэёри. Победители не получили новые земли в награду от Токугавы; они сами их взяли.

Господин обеспечивает самурая земельным наделом за службу; поскольку Хидэёри не мог гарантировать им земли, вассальные отношения с домом Тоётоми фактически завершились. Даймё прекратили платить в Осаку налоги (нэнгу). Сёгун им не запрещал. После Сэкигахары оставались желающие платить налоги в осакскую казну. Этими плательщиками были не даймё, а более скромные вассалы Тоётоми, управлявшие земельными наделами от сотен до тысяч коку, в особенности на западе; таким образом Хидэёри получал дополнительный доход впридачу к продукции своих трех провинций.

Кокудака всей Японии — 18 млн коку. После Сэкигахары восточники конфисковали у побежденных врагов территорию, оцененную в 6,3 млн коку. 80 % конфискованных земель досталось союзникам Токугавы.

Миф:

Токугава Иэясу беспричинно отбирал уделы у неугодных даймё.

Факт:

Одно из значительных изменений в современной историографии Японии — прекратилось бичевание сёгунов за разжалование даймё. Приводятся доказательства, что каждый из разжалованных не справлялся с управлением.

• В коллективном интервью потомков даймё Тёсокабэ Томотика заявил, что Токугава Иэясу письменно обещал сохранить удел его предку Моритике, но в итоге разжаловал [194]. Тот стал ронином, а его удел, провинцию Тоса, возглавил провосточный Ямаути Кадзутоё, который не ходил на Сэкигахару и особых заслуг не имел. Традиционно считается, что Тёсокабэ, командовавший 5 тысячами солдат, находился с Киккавой на холме Нангу, но в письмах участников событий о нем ничего не говорится, за исключением единственного черновика Киккавы. Тёсокабэ Моритику сняли с управления уделом за неспособность справиться с восставшими вассалами (Урадо икки). Соответственно, Ямаути назначается в Тоса-хан на место Тёсокабэ, потому что Токугава направил его подавлять восстание, оттуда и такой прирост в коку. Это назначение не связано с деятельностью Ямаути и Тёсокабэ в 1600 г.

• Могами Иэтика, сын Могами Ёсиаки, был фигурантом расследования по подозрению в убийстве старшего брата за наследство. Во время обеих Осакских кампаний сидел в Эдо, отвечал за замок сёгуна. В 1617 г. внезапно умер во время представления саругаку: решили, что отравлен. Внутренние конфликты у Могами все не прекращались, несмотря на попытки сёгуната навести порядок. В итоге удел был раздроблен Хидэтадой, и Могами утратили статус даймё.

• У Гамо Хидэюки, зятя Иэясу, в уделе случилось разрушительное землетрясение (по китайским представлениям, сама земля возмущается порочностью правителя) и очередное восстание, как при его отце. Гамо Хидэюки скончался молодым. Его наследник во время Осакской кампании сидел в замке сёгуна как юноша, неспособный поддерживать порядок в собственном уделе. Этот наследник умер молодым от оспы, бурления все продолжались, и удел был раздроблен Хидэтадой. Сёгун поменял двух даймё местами: Като Ёсиаки с Сикоку отправился в Айдзу (400 тыс. коку), а Гамо — в бывший удел Като (200 тыс. коку); там у Гамо случилось восстание, и он умер молодым без наследника.

• Сын Като Киёмасы был снят за несоответствие занимаемой должности (большие поборы с крестьянства, конфликты между вассалами, коллапс гражданской администрации) и сделан мелким даймё. Со дня битвы на Сэкигахаре прошло 32 года. На новый 1632 год умер Токугава Хидэтада, и его сын, третий сёгун Иэмицу, совершал паломничество в храм Никко Тосёгу. На Кюсю расследовали дело Като Мицухиро, внука Киёмасы, за рассылку писем с призывами к покушению на сёгуна, а удел Като готовились передать Хосокаве. 15.05.1632 Хосокава Тадаоки из Эдо писал сыну, что родзю Дои Тосикацу напоминает ему Исиду Мицунари: тот тоже относился к даймё, как к своим вассалам, и теперь, когда его покровителя больше нет, этого чиновника тоже ждет отстранение от должности, как Исиду. Отстранили и Като Тадахиро, сына Киёмасы. Его перевели в удел на 10 тыс. коку, а провинция Хиго с замком Кумамото досталась соседу — Хосокаве Тадаоки.

Тадахиро увел с собой тех вассалов, которые прибыли с его отцом на Кюсю. Те вассалы, что жили в этой местности еще до прибытия наместников Хидэёси, остались на Кюсю. Они продолжили взимать поборы с подконтрольных крестьян, и Хосокава Тадаоки официально принял их на службу.

Миф:

После Сэкигахары Токугава Иэясу разделил всех даймё на фудай и тодзама. Фудай — это те, что сражались за него на Сэкигахаре. Проигравшие получили после 1600 г. название тодзама-даймё. Битва на Сэкигахаре провела линию раздела между даймё, определив их дальнейшую роль в политической жизни страны. Тодзама-даймё не могли занимать никакие государственные должности. Т акая политика в отношении тодзама-даймё привела к тому, что спустя более двух столетий из их среды вышли деятели антисёгунской коалиции.

Факт:

Огю Сорай (1666–1728), считающийся самым влиятельным конфуцианцем эпохи Эдо, писал, что фудай и тодзама равны [46, с. 75].

Усекновением привилегий тодзама-даймё занялся третий сёгун Иэмицу в 1635 г., после смерти своего отца Хидэтады. Он учредил систему санкин-котай, правило «одна провинция — один замок» и запрет на ведение международной торговли. «Конечно же, этого достигли не моментально. Бакуфу потребовалось почти сто лет, чтобы достичь единоличного контроля над международной торговлей», — пишет историк Леонард Блуссе [257, с. 24]. Мифология склеивает из всех сёгунов одно коллективное тело по имени Иэясу.

Участие в битве не имеет отношения к статусам фудай и тодзама. Например, Фукусима Масанори — ударная сила восточной коалиции на Сэкигахаре — стал тодзамой. Зять Токугавы Икэда Тэрумаса стал тодзамой. Другой зять Токугавы, 17-летний Гамо Хидэюки, не сражался и не посылал вассалов на войну. Он получил удел с укрупнением и статус тодзама-даймё.

Любой рейтинг богачей гласит, что бенефициары из восточной коалиции — такие же тодзама, как проигравшие [125, с. 11; 173, с. 527]. Подчеркивание их низкого статуса — способ внушить читателям, что Токугава Иэясу неблагодарно поступил со своими союзниками.

В реальности же разделение шло так: вассал Токугавы становится фудай и платит сёгуну налоги, а вассал Тоётоми становится тодзамой и получает свободу от налогов. Поэтому японцы называют Токугаву Иэясу децентралистом: тайко брал со всех налоги, а сёгун — нет.

Посмотрим, сколько расходов нес тодзама-даймё при сёгунате, на примере писем Хосокавы Тадаоки к сыну Тадатоси от 1614 г. Третий сын Тадатоси (Мицу) стал даймё: отец лишил наследства старшего сына Тадатаку. Второй сын Окиаки поехал в Эдо заложником, но по пути сбежал и стал ронином.

Хосокава Тадаоки приехал в Эдо на новый 1614 год и писал сыну Тадатоси в 9-й день 1-го месяца, что вассалы сёгуна планируют начать ремонт замка, но гостям сказали, что необязательно сдавать деньги или привозить рабочих и стройматериалы: даймё могут помочь по желанию.

«Те, кто приехал в Эдо одновременно со мной — Набэсима, Ямаути, внук Хорио — не предложили чиновникам сёгуна остаться и помочь в строительстве. Я останусь и посмотрю, кто приедет. Если все соберутся, приезжай и ты. Если Курода не приедет, — предупреждал Тадаоки, — то и ты не приезжай. Наблюдай за Куродой. С этим человеком нужно быть осторожным. Я хотел расспросить чиновников сёгуна, но не могу: это опасно».

В Эдо назначили свадьбу внучки Иэясу, и Тадаоки потребовал, чтобы сын скорее приехал с подарками и деньгами: «Большой и малый меч оставь у сестры в Киото. Я поеду в столицу и заберу у нее. Встретимся и поговорим лично». В Киото жила Ия, дочь Тадаоки. Она вышла замуж за кугэ по имени Ёсида Канэхару, высокопоставленного синтоистского священника.

Сам Тадаоки, сказавшись больным, уехал из Эдо и навестил Иэясу в Сумпу, привезя в подарок ткани, а в ответ получил благовония, тысячу гранул «лекарства от тысячи болезней» (манбёэн) и другие снадобья. После этого Тадаоки отплыл домой, а Тадатоси заменил его в Эдо. Даймё в те времена не доверяли управление вассалам, а правили сами. Поэтому сын занимался строительством в Эдо, а отец уехал домой, написав сыну, чтобы взял у казначея копию квитанции — Хосокава в конце года сделал в казну сёгуна новогодний подарок серебром.

Будучи в Киото, Тадаоки показал мастеру Хонъами меч якобы работы Кунимицу, который Хосокаве-младшему подарил Датэ Масамунэ, и выяснил, что меч новый, а не трехсотлетний. Это был тот самый меч, который хранился у невестки в Киото.

Тем временем сёгун Хидэтада приобрел себе новый титул. Посланник тэнно прибыл в Эдо с сообщением, что Хидэтада становится уфу (правым министром) — поравнялся с Тоётоми Хидэёри. Возвращаясь в Киото, этот посланник тэнно побывал у Токугавы Иэясу в Сумпу и предложил ему купить один из двух титулов, дайдзё-дайдзин (главный министр) или дзюсангу (равный супруге тэнно), но Иэясу отказался. Договорился только о помолвке своей внучки Кадзуко с действующим тэнно Го-Мидзуноо («Токугава дзик-ки»).

Повышение сёгуна — повод собрать даймё и принять поздравления и подарки. С гостей взяли стандартную клятву исполнять распоряжения сёгуна.

У Хосокавы Тадатоси не хватило денег на ремонт замка Эдо, и он занял деньги у Хатисуки Ёсисигэ, даймё с Сикоку, и Тодо Такаторы, даймё с полуострова Кии. На Кюсю случился тайфун, и Тадаоки поехал ремонтировать пострадавший замок Накацу.

Тайфун добрался до Эдо, повредил тамошний особняк Хосокавы. Тем временем в Киото закончили возводить новую медную статую Будды. Дома Токугава и Тоётоми совместно оплатили проект. Токугава Иэясу потребовал перенести церемонию открытия глаз Будды — вселение духа в статую. Хидэёри возразил, что не может провести церемонию позже: 18.08 будет большой праздник, день смерти Хидэёси. Токугава возмущался, что не предоставили список рабочих, которые возводили ту статую.

Дожди заливали Киото и близлежащие провинции, под порывами ветра рушились дома. В наводнениях тонули люди. Вскоре сёгун объявил мобилизацию против Осаки, и Хосокава Тадатоси взял рис в долг, на этот раз у собственной жены.

Сэкигахару и Осакскую кампанию представляют как два этапа одной войны «за» или «против» Тоётоми Хидэёри. Посмотрим, какие мифы окружают фигуру этого человека.

Тоётоми Хидэёри

Миф:

Токугава Иэясу понизил Тоётоми Хидэёри в статусе, сделав обычным даймё.

Факт:

Токугава приказывал самураям нести воинскую повинность и ее аналог в мирное время — строительство укреплений. Обычные даймё привозили рабочих и стройматериалы, осуществляя трудовую повинность при строительстве токугавских городов Эдо, Сумпу и Нагоя. Тоётоми Хидэёри эту повинность не нес и не ездил к сёгуну в гости с подарками. Токугава Иэясу отдал за него замуж самую статусную невесту из своего дома — старшую дочь действующего сёгуна.

Миф:

Согласившись приехать на встречу с Токугавой Иэясу в его киотский замок Нидзё, Тоётоми Хидэёри поставил себя ниже Токугавы, признал себя его вассалом.

Факт:

Это отождествление Хидэёри и тэнно. Хидэёси пригласил Го-Ёдзэя к себе в гости в замок Дзюракутэй и подвергся за это беспощадной критике со стороны историков [182, с. 223–281].

Го-Ёдзэя от разъездов удерживает религиозный обычай: тэнно должен находиться в сакральном центре — в столице, во дворце, где принимает посетителей с придворным рангом. Он может назначать и снимать богов, присваивать им ранги — например, у обожествленного Иэясу был первый ранг. У тэнно и его прародительницы Аматэрасу нет рангов. В 1582 г. настоятель Тамонин писал в дневнике, что извержение вулкана Асама, недавние тайфуны, грады, пожары и ливни произошли потому, что тогдашний тэнно Огимати изгнал богов из тех стран, что противостояли Оде Нобунаге.

Человек признает себя вассалом, когда арендует у сюзерена землю и платит службой. Прийти к кому-то в гости не значит признать себя вассалом хозяина.

Хидэёси приходит в гости к купцам из города Хаката [124, с. 78], сам инспектирует прибывшее туда португальское судно [148, с. 27], в Осаке заходит домой к Токугаве Иэясу [158, с. 58], приезжает в Хиросиму к Мори Тэрумото [99]. Визит Хидэёси к Мори — ярчайший пример того, что господин не роняет свой статус, приезжая в гости к вассалу. Это 1592 год. Тайко приехал посмотреть на новый замок Хиросима, который построил Мори.

Сёгуны Токугава Хидэтада [170, с. 90–94], Иэмицу [166, с. 112] и Цунаёси [118, с. 202–203] ходят в гости к вассалам [139, с. 63].

Миф:

Токугава Иэясу стремился разорить дом Тоётоми, заставляя их тратиться на реставрацию ненужных храмов.

Факт:

Ёдо не считала содержание храмов пустой тратой денег. Еще при Хидэёси она основала храм, в котором почитался ее отец Асаи Нагамаса [165, с. 33], и продолжала возводить храмы, собирая даймё на религиозные церемонии, праздники в день поминовения Хидэёси, военные парады. Первый такой парад провели в 1604 году. Храмы были необходимы: открытие храма — повод для сбора гостей и подтверждения их лояльности.

Маэда Гэнъи по заказу Тоётоми Хидэёси построил храм с гигантской статуей Будды, самой большой в Японии. Этот храм пострадал от пожаров, статую разрушило землетрясение.

Токугава Иэясу не слал в Осаку приказов строить храмы. Миф о его попытках разорить дом Тоётоми восходит к одному случаю: Ёдо обратилась к своей сестре Го с просьбой добыть у сёгуна Хидэтады денег на реставрацию храма, но Токугава Иэясу наотрез отказался и заявил, что Хидэёри может реставрировать храмы и водружать будд за свой счет [263, с. 32–34]. Впоследствии согласился и все-таки дал денег. Хидэёри восстановил здание храма и заказал еще одну медную статую Будды, а дом Токугава частично оплатил строительство [240].

Миф:

Джон Мартин пишет в путеводителе по Киото: «От оригинального храма в наши дни остался тот самый колокол на колокольне, которую построили в 1884 г. Оскорбительную надпись «кокка анко» стерли по приказу Хидэёри, когда Иэясу притворился, что обиделся на проклятие. Он заявил, что вчитал проклятие в эту надпись. Современный посетитель может и сам позвонить в этот колокол, потянув за веревку, которая приведет в движение подвесную деревянную балку, толкающую колокол — чтобы почтить Хидэёси или проклясть Иэясу, если вам так хочется» [147, с. 73].

Вариант:

Тоётоми Хидэёри объявил Токугаве Иэясу войну, в надписи на колоколе недвусмысленно угрожая его расчленить.

Факт:

В мифе логическая ошибка: почему не казнили автора надписи, если там проклятие? Почему не расплавили колокол? Когда правительству потребовались деньги, наместник сёгуна в Осаке «Мацудайра Идзу-но-ками в своем понимании милосердия Будды переплавил большую статую Будды на медные монеты» [46, с. 103].

Высота этого колокола 4,2 м, вес 83 тонны. Надпись на колоколе сохранилась нетронутой:

Кокка анко — «благополучие государства». Именные иероглифы Иэясу разбиты другим иероглифом.

Кунсин хораку — «процветание господина и вассалов». В надпись входят иероглифы «правитель» и «Тоётоми».

Монах Сэйкан, выполнивший скандальную надпись, стал фигурантом расследования за… ношение фиолетовой мантии. В 1627 г. сёгун Иэмицу и его отец Хидэтада инициировали процесс против священников, которые носили фиолетовые мантии, и в 1614 г. Сэйкан пострадал по тому же поводу. Легальность облачения подтвердили.

Сэйкан заявил, что специально вписал именные иероглифы в качестве благопожелания. Комиссия из семи монахов постановила, что надпись на колоколе — нарушение китайского обычая: запрещено было всуе использовать иероглифы из имен китайских императоров. Ни один из семи монахов не говорил о проклятии и угрозе убийством. Говорили только о том, что неучтиво было использовать именные иероглифы без разрешения.

В «Токугава дзикки» говорится, что «дом Тоётоми проклинает Токугаву Иэясу» — это личное мнение Тэнкая, согласно записи в дневнике «Сакадзётиин никки». Это не официальная позиция сёгуната, и невозможно доказать, что Тэнкай в самом деле так говорил.

Сэйкан отделался высылкой из монастыря, и про колокол забыли. Поводом к войне стал не колокол, а вооруженное нападение на Катагири Кацумото, вассала, ответственного за контакты между домами Тоётоми и Токугава. Катагири привез от Токугавы требования сдать Осаку, переехать в более скромный удел в соседних провинциях Исэ или Ямато, отправить Ёдо-доно в Эдо, а самому посещать Эдо и Сумпу вместе с остальными даймё [190, с. 11]. В то же время другая делегация, возглавляемая кормилицей Ёдо, таких требований не привезла. Таким образом Токугава Иэясу применил совет из китайского трактата «Шесть секретных учений»: «Когда приедет гонец, задержи его как можно дольше и не принимай, чтобы к тебе отправили другого гонца. Встреться с новым гонцом и будь с ним приветлив и искренен. Тогда правитель другой страны заподозрит первого гонца. У них начнутся конфликты. Если ты применишь этот метод, сможешь побороть врагов».

Здесь возникает вопрос, почему Ёдо-доно и ее сын отказались сдаваться. На что они рассчитывали, рассылая крупным даймё призывы поддержать их в войне против сёгуната?

Миф:

Даймё из бывшей восточной коалиции — лоялисты Тоётоми: они посещали праздники в Осаке, дарили подарки Хидэёри.

Факт:

Осака — торговый город, одновременно речной и морской порт, который принимает товары как из-за моря, так и из глубины страны. Матушку Хидэёри называли Ёдо-но-уэ-сама; уэ-сама — обращение к сёгуну. Она не только «хозяйка замка Ёдо», как в русском переводе называется роман Ясуси Иноуэ, а хозяйка реки Ёдо, по которой в Осаку стекаются товары со всего речного бассейна — из озера Бива, с полуострова Кии. Разорвать отношения с осакским даймё означает отказ от пользования портом, торговыми площадками, складами. Например, Фукусиму Масанори (замок Хиросима) и Маэду Тосинагу (замок Канадзава) называют лоялистами Тоётоми. Причина — именно через Осаку ведется торговое сообщение между Хиросимой и Канадзавой. Товары из удела Маэды сплавляют вниз по течению в Осаку, а там происходит перегрузка между речными и морскими судами с соответствующей разницей покупной/продажной цены. Через Осаку пассажиры и грузы направлялись в Киото, откуда выходили дороги Токайдо и Накасэндо с токугавскими пропускными пунктами.

Выиграть Сэкигахару — полдела: Токугава занял равнину Ноби, построив там замок Нагоя для сына, но товары в Нагою доставлялись из Осаки.

Каждый даймё должен провести мобилизацию, сделать так, чтобы его вассалы послушались — то есть обеспечить выживание клана. Стоило Токугаве оставить Фукусиму Масанори, Куроду Нагамасу, Като Ёсиаки и Хосокаву Тадаоки в замке Эдо, как их сыновья и вассалы пошли воевать за сёгунат. То есть «лоялисты» не сагитировали своих подчиненных и даже сыновей. Они сагитировали только одного Хидэёри и его вассалов.

Эти даймё — все те же лица, которые ходили завоевывать Корею, вернулись ни с чем и начали делить земли соотечественников. Хидэёри был нужен живым, чтобы было кого объявить марионеточным правителем, а себя — лоялистами. Нужен был повод свергнуть сёгуна и переделить его земли.

Летопись «Рэссо сэйсэки» (1722):

Хорио Тадаудзи привел триста рабочих, и те расширили русло реки, обеспечивая свободу судоходства… Курода Нагамаса привел триста пехотинцев, вооруженных луками и аркебузами… В этот момент Хидэёри собрал клятвы верности со всех даймё из западной Японии, и те поклялись, что не предадут его. Сбором клятв руководил Фукусима Масанори. В «Дневнике Иэтады» сказано, что божественный прародитель [Токугава Иэясу] был возмущен, узнав, что Курода Нагамаса явился вооруженным до зубов, и был рад, что Хорио Тадаудзи провел строительные работы… Потом, в битве за Осаку, злокозненные слуги хотели реализовать свои собственные амбиции и безрассудно натравливали его [263, с. 31].

«Лоялисты» стравили «законного наследника» с сёгуном. Сами же очень разумно пошли воевать за сёгунат — и обнаружили, что все пошли за сёгунат, а у Хидэёри одни ронины.

Токугава Иэхиро, который был бы сейчас девятнадцатым сёгуном, занимается политической публицистикой и выступает с лекциями. По его мнению, сосуществование сёгунов на востоке и дома Тоётоми на западе не сложилось потому, что дом Тоётоми не заключал мир с Кореей и был способен развязать новый международный конфликт [222]. Токугаве Иэясу нужно было бороться с милитаристскими настроениями, охватившими западную Японию, и он пошел на беспрецедентный шаг: оттянул население на северовосток. Увеличил расстояние до Кореи, отвлек народ другим проектом. Чтобы занять делом крестьян, которые вербовались в армию, распорядился намывать территории в прибрежной зоне. Масштабное строительство повлекло за собой изменение менталитета: сёгунам нужно было погасить захватнические настроения и переориентировать народ на мирную деятельность. Сёгуны строили Эдо, самый большой город в мире, и тем самым предотвращали миграцию населения на запад, уменьшая контакт с Китаем и Кореей [245]. Так Иэхиро отвечает на вопрос, который занимает многих японцев: почему сердцем сёгуната стал город Эдо, а не Осака или Киото. При Хидэтаде обсуждался переезд в Осаку [272], но по какой-то причине этот план не был реализован.

Миф:

Взяв Осаку, сёгуны запретили любое упоминание о Хидэёси и на долгие годы стерли память о его существовании.

Факт:

В эпоху Эдо издавалась масса литературы о тайко (тайкоки), и Хидэёси там фигурировал под своим настоящим именем. Миф о запрете вырос из требования к драматургам искажать имена: Масиба Хисаёси, Кисида Мицунари. Широко известен случай с художником, которого приговорили к домашнему аресту в наручниках в 1804 г. Он пострадал за изображение Хидэёси в пикантной ситуации — флирт с Исидой Мицунари, а не за упоминание его личности [277]. Менее известен случай с издателем: в 1649 г. в Осаке вышла книга «Кодзёдзороэ». Там приводилось письмо Токугаве Иэясу якобы от Хидэёри:

«Вы обещали моему отцу, что передадите мне власть на совершеннолетие! Все даймё поклялись именами богов, а вы — невиданный предатель! Вы позабыли о милости моего отца».

Тираж конфисковали, а издателя приговорили к отсечению головы.

Второй повод для возникновения мифа — закрыли храм Тоёкуни. Сёгун Хидэтада предложил тэнно разобожествить Хидэёси, а Тэнкай заявил, что этот бог не сумел защитить даже собственного сына [169, с. 161].

Храм в те времена — это гостиница, бизнес-центр с конференц-залом, нотариальная контора, архив сделок, склад грузов, ростовщик. После взятия Осаки следующий закономерный шаг сёгуната — закрыть бизнес-центр Тоётоми и открыть свой — Кавасаки Тосёгу [288]. Мэйдзийские идеологи подменили экономическую причину духовностью, «стиранием памяти о Тоётоми» — будто бы сёгун добивался, чтобы простой осакский плетельщик сандалий, торговец рыбой, городской стражник не могли помолиться Богу Изобильной Страны.

Работа мифов

Для мышления в рамках мифологии характерны следующие признаки:

• Идет непрерывная борьба Сил Света с Силами Тьмы. А кто воплощает в данный момент Свет и Тьму, это неважно: имена — всего лишь этикетки на символических фигурах. Деятельность этих людей не имеет значения, важно одно: добро против зла.

• Время — застывшее. Люди не меняются.

• Мысль и поступок — одно и то же. Желание приравнивается к действию.

• Все заранее знают чужие мысли и предугадывают действия посторонних людей.

• Причина всех событий — личная воля одного человека. Один человек разваливает огромное государство. Один человек развязывает войну.

• Культ предков — обоснование династического правления и в то же время страх перед умершими.

Из русско- и англоязычных текстов о Сэкигахаре невозможно узнать, что сами японцы критикуют политическую мифологию. Следовательно, нужно выяснить, почему авторы текстов о Сэкигахаре предлагают зарубежным читателям именно этот миф. Почему считается, что он нам нужен?

Путь героя

Автору необходимо создать героя, с которым зритель будет идентифицироваться — ставить себя на его место, проживать его жизнь, защищать и оправдывать, как себя. «Могущественный герой, наделенный сверхъестественными силами — это каждый из нас», — говорится в книге «Тысячеликий герой» Дж. Кэмпбелла, отца голливудской драматургии, и вслед за ним — в любом учебнике для писателей и/или сценаристов.

В мифах, в сказках, в художественных фильмах использована общая сюжетная схема. Маленьким детям сообщают именно эту информацию, формируя предпочтения и ожидания. В дальнейшем закрепляют бесчисленными повторениями одного сюжета в разном антураже. Сценаристов учат проверенному шаблону, как заинтересовать и увлечь зрителя, используя уже давно созданные прочные нейронные цепи в его мозгу. Если автор не читал никаких методичек для писателей, он автоматически использует тот же усвоенный шаблон: путь героя, с которым читатель будет отождествляться. Истинный наследник древних королей победит тирана-узурпатора и получит власть. Так работает компенсаторная функция массовой культуры.

Сэкигахара описана в рамках идеологии бусидо. Из литературы, посвященной бусидо, следует: самурай должен жертвовать собой ради господина, и вовсе не потому, что господин удачно правит, приносит пользу обществу. Прямым текстом это выражено в «Хагакурэ»: «Человек, который служит господину, когда тот обращается с ним слишком по-доброму, — это еще не настоящий слуга. Тот, кто верно служит хозяину, который безжалостен и несправедлив, — тот и есть настоящий слуга». Миф о бусидо предлагается и принимается без доказательств, потому что отвечает внутреннему запросу пользователя.

Сэкигахару продают во всех форматах. Фильмы, видеоигры, аниме, манга, книги, журналы, пьесы, игрушки, флаги, еда и напитки с монами самураев, изображения самураев, косплейные костюмы, шоу реконструкторов, экскурсии, лекции. Эта массовая культура не выполняет свою основную задачу — компенсаторную. Это травматичная и фрустрирующая культура, которая погружает зрителя в обиду и беспомощность. Она предлагает идентифицироваться с Исидой Мицунари, верным борцом за справедливость: когда все хорошие убьют всех плохих. «Справедливость против амбиций» — слоган фильма «Сэкигахара» (2017).

Рис. 60. Постер фильма «Сэкигахара».

Каждый год зрителю показывают, как Исида спасает мир, Кобаякава его предает, и Исида умирает на эшафоте, чтобы через год воскреснуть в новом шоу. Сюжет о Сэкигахаре — это японский аналог мистерий «Страсти Христовы», но без финального праздника Пасхи, без повода для радости. Твиттер-аккаунт zibumitunari (165 тысяч подписчиков) ежегодно объявляет подготовку к Сэкигахаре: «Надеюсь, в этом году мы победим».

Исида — секс-символ, его изображают красавцем, вопреки портрету. «Сериал про Исиду Мицунари будет интересен не только фанатам истории, но и девушкам», — говорится в заявке руководства префектуры Сига каналу NHK [210].

Реклама прозрачных моти с «десятитысячной удачей»: «Слезы Мицунари — твои слезы».

Рис. 61 Реклама моти.

Если только верить и чувствовать, то никакие исследования и расследования невозможны. Остается одно: вживаться в кого-то и обвинять всех подряд, что они не исполняют его желания.

Предателями считаются те, кто не устроил кровавое шоу. Исикава из замка Инуяма не стал сражаться за Гифу, и автор письма «Исиды» пишет Масите Нагамори: «Нас предали». Кёгоку из замка Оцу не ходил на Сэкигахару. Киккава не сражался на Сэкигахаре. Мори Тэрумото и Масита Нагамори не выдвинулись из Осаки. Нужно шоу, и неважно, поможет ли эта резня выиграть войну. Самурайского полководца представляют бездумно бросающим солдат в мясорубку — без планирования, снабжения, переговоров и деятельности в тылу. Предательством называют все подряд, подытоживая: «Предательство было обычным делом в эпоху Сэнгоку».

Историк Такахаси Ёскэ предполагает, что Токугава Иэясу выполнял бы обязанности регента до совершеннолетия Хидэёри, а потом бы состарился и ушел на покой, если бы западники не создали горячие точки на трех островах, пытаясь переделить земли. Дом Токугава подавил оппозицию и усилился — именно выступление западников стало причиной становления сёгуната.

Эта идея не нова. Еще в «Токугава дзикки» был эпизод: Хонда Масанобу, советник Токугавы Иэясу, заявил, что сына Исиды Мицунари нужно отпустить живым, потому что его отец принес дому Токугава колоссальную пользу: если бы не его восстание, никакого сёгуната бы не было. Летописец прибавил, что достоверность эпизода сомнительна.

Впоследствии идея «восстание Исиды помогло Токугаве основать сёгунат» трансформировалась в миф, что Токугава сам спровоцировал оппозицию: в 1600 г. было 214 даймё, а среди них только два человека — Токугава и Исида, операторы боевых роботов. Остальные даймё позиционируются как роботы, не имеющие своих интересов, не обладающие самостоятельной политической волей, и переход Кобаякавы на восточную сторону подается, как бунт машин.

Кобаякава сломал сказку. «В дальнейшем герой играет чисто пассивную роль. Все делает за него его помощник или он действует при помощи волшебного средства. Помощник доставляет его в дальние края, похищает царевну, решает ее задачи, побивает змея или вражеское воинство, спасает его от погони. Тем не менее он все же герой», — В. Пропп [184, с. 139][4].

Образ волшебного помощника основан на воспоминаниях, как мать заботилась о маленьком ребенке [131, с. 64–65]. Таким образом от Кобаякавы Хидэаки (и всех остальных даймё) ожидается безусловная материнская любовь и забота об Исиде Мицунари, потому что Исида так хочет.

Мицунари и Хидэёри отождествлены. Посыл звучит следующий: «Ты — маленький принц, ты — герой-спаситель мира, твой опекун напал на тебя, грабит и предательски убивает». Миф взывает к детским обидам и страхам: маленькие дети думают, что родители — это Боги, которые знают и могут все, и взрослому человеку, регенту Токугаве Иэясу, приписывается дар предвидения и способность всеми управлять. В роли всемогущей матери — Нэнэ, которая якобы убедила Кобаякаву Хидэаки, Като Киёмасу и Фукусиму Масанори принять сторону Токугавы. В мифе они послушались, потому что Нэнэ их воспитывала, заменив им мать.

Исида Мицунари гибнет ради спасения мира, но, напоминает Кэмпбелл, герой умирает, чтобы возродиться. Это Хидэёри вырастает и продолжает спасение мира и борьбу со злодеем. Мицунари и Хидэёри по своей сюжетной роли — это один и тот же герой.

Токугава Иэясу злодей, потому что против Хидэёри. В американской кинокритике это называется protagonist-centered morality: герой — точка отсчета, мораль всех остальных определяется их отношением к герою. Иначе это называется «готтентотская мораль», от анекдота: миссионер приехал в африканское племя готтентотов и спрашивает у местного: «Ты знаешь, что такое зло?» — «Это когда сосед украл у меня корову». — «Ну хорошо, а что же такое добро?» — «Это когда я украл у соседа корову…»

Почему власть дома Тоётоми и личное процветание Тоётоми Хидэёри подается как абсолютное сакральное благо? Отвечает историк Морган Пителка: «Императорский двор в Киото предпочитал эту изящную и юную надежду, а не политиканство старого брюзги, семидесятидвухлетнего патриарха дома Токугава. Хидэёри любили на улицах Осаки и Киото, не говоря уже о приемных многих могущественных владетелей Японии. Дом Токугава стремился уничтожить его» [158, с. 13].

Жадный тиран изображается как старшее поколение, а спаситель мира — молодое, — напоминает Кэмпбелл [185, с. 280]. Мифологическое сознание связывает здоровье правителя со здоровьем народа и плодородием, а если правитель стар, то его пора убить. Здесь затронуты еще дочеловеческие пласты психологии: старого вожака побеждают в драке и свергают. Это он водит стадо на выпас и стаю на охоту — прямая связь между его здоровьем и благополучием остальных.

Существует источник с описанием 21-летнего Тоётоми Хидэёри. Испанский посол Себастьян Вискаино писал:

Мы прибыли в Осаку через Фусими. Это почти такой же большой город, как Киото, где есть особняки у всех королей и сеньоров. Там мощный замок с множеством солдат, а тамошний губернатор — зять императора.

В Осаке живет сын тайко — сама. Он — зять принца.

Его держат взаперти в одном из лучших замков империи. Никому не позволяют с ним общаться, чтобы ему не доложили, о чем злоумышляют против него, и чтобы он не пошел войной на императора. Его фрейлины устраивают вечеринки и ставят комедии. Жаль, что сын такого храброго воина обабился. Он так толст, что не может передвигаться, а ему за тридцать [54, с. 64–65].

Памятник Хидэёри в Осаке выполнен в соответствии с описанием Вискаино.

У Токугавы Иэясу отсутствует право сильного — подчеркивается, что за него воевали предатели. Отсутствует и право рождения — подчеркивается, что он подделал свою родословную. Отсутствует высокая цель — Токугава захватывает власть для себя. Остальные спасают мир: сначала объединяют страну, потом ее спасают от жадного старика.

В обеих битвах за спасение мира (Сэкигахара и Осакская кампания) антагонист — это старик. Молодой Токугава Хидэтада стерт. О нем только оценочные высказывания: «посредственность», «самый покорный», «в тени отца». Тем временем Сиба Хироюки, биограф Токугавы Иэясу, говорит, что с возрастом отец все больше отходил от государственных дел, и представление «Хидэтада в тени отца» не соответствует реальности. В мифе Токугава Хидэтада — лишний персонаж: противников должно быть двое, а все остальные — функции, помощники героя и приспешники злодея.

Сказочный герой забирает девушку из лап злодея. Исида Мицунари (180 тыс. коку) встает на пути у громадного дракона (2,5 млн коку), чтобы защитить Ёдо-доно и ее ребенка. Тоётоми Хидэёри сражается с драконом, чтобы защитить принцессу Сэн. Сказка сломана — по правилам дракон должен умереть, а Токугава победил, вызвав тем самым бурную реакцию у публицистов.

Законный наследник

Предыдущий законный наследник — 15-й сёгун. Позицию публицистов резюмирует Нил Макмаллин: «Асикага Ёсиаки был человеком, о несчастьях которого мало кто станет печалиться» [149, с. 75]. Вместо идеологии бусидо возникают рационализации: у Оды имелся военно-управленческий опыт, а Асикага — монах с десятилетним стажем — умел только писать письма. Асикага моложе Оды всего на два года. В их случае неуместно взывать к представлениям, что взрослый должен позаботиться о ребенке или молодой зверь должен одолеть старого вожака.

Отмотаем еще дальше. 13-летний даймё Сайто Тацуоки изображен бездарным и глупым — оказывается, Сайто сам виноват, что вассалы его свергли и перешли на сторону соседа-захватчика, 27-летнего Оды. Отсутствуют призывы пожалеть мальчика или осудить предателей: его 23-летний вассал Такэнака Хамбэй описывается как «великий стратег» и «гений», который захватил замок своего господина всего с 16 бойцами. Реальный Такэнака прибыл в качестве парламентера и потребовал, чтобы юный Сайто освободил замок — а снаружи замок окружили тысячи бойцов под командованием Андо Моринари, тестя Такэнаки.

Самураи делают одно и то же — свергают господина, переходят на сторону сильного, отнимают у мальчика «власть, которую он унаследовал по праву», вербуют вражеских вассалов и союзников. Военные методы Оды Нобунаги аналогичны методам Токугавы Иэясу. Поступок Кобаякавы Хидэаки аналогичен поступку Такэнаки Хамбэя. Различаются только моральные оценки.

Опрос на сайте Ironna «Кто самый большой злодей?»:

Ода Нобунага — 467 голосов,

Тоётоми Хидэёси — 2516 голосов,

Токугава Иэясу — 2316 голосов [209].

Ода окружил резиденцию сёгуна Асикаги в Киото и сжег около километра домов мирных жителей, чтобы испортить настроение Асикаге — право сильного. Как только доходит до Осакской кампании (1614–1615), авторы изливают на читателя закипающие от гнева слезы протеста. В Японии приписывают такие эмоции Куроде Нагамасе, заказчику золоченой ширмы с изображением боя за Осаку. На NHK в тематической передаче эту ширму назвали «Герника Сэнгоку», и историк Ватанабэ Такэси издал книгу под тем же названием. Там изображено негероическое поведение солдат: нападения на женщин, грабеж, убийства некомбатантов.

Когда то же самое делают солдаты Оды, у сказителя находятся оправдания: мол, это обычное дело по тем временам, никого этим не удивишь; уничтожать очаги сопротивления — это полезно, Ода объединял страну, предатель отказался выполнить свой воинский долг, а убийства мирных жителей, грабеж и сожжение поселений — это времена были такие. Если вассалы/союзники ушли от Оды, то его предали, нарушили клятву, а если ушли от врага к Оде — то это враг бездарный, так ему и надо.

Династическим лидерам Японии необходим образ благородных борцов за наследственную власть. «Антинобунагская коалиция» на эту роль не годится: у Асикаги Ёсиаки неподходящий титул. Пропаганда не может объявить сёгуна рожденным, чтобы повелевать.

Ода Нобунага — государственный культ. Его авторитет освящает Японию с тех пор, как Муцухито открыл храм в его честь. Поэтому в мифологическом сознании наследниками «истинного короля» становятся потомки Оды, а Хасиба Хидэёси — безродным узурпатором, который отказался складывать свои завоевания к ногам сына или внука Нобунаги. Сэкигахара представлена как расплата: Хидэёси отстранил малолетнего Оду Хидэнобу от власти, а в 1600 г. это произошло и с его собственным наследником.

Современные японские авторы уже отошли от стереотипа, что Хидэёси навязал соратникам малолетнего Хидэнобу в качестве главы дома Ода, чтобы отодвинуть мальчика и захватить власть самому. Эта выдумка — из «Книги с картинками о тайко» («Эхон тайкоки») 1797 г. Поначалу вассалы видели наследником ребенка, но вскоре состоялись перевыборы, и главой дома стал взрослый Ода Нобукацу [220]. Хидэёси стал его вассалом [64, с. 167–179]. Именно Хидэёси выдал замуж Оити за Сибату Кацуиэ, а вовсе не просил ее руки. Ода Нобукацу впоследствии объединился с Токугавой и объявил войну Хидэёси.

Жизнь Оды Нобунаги представлена как путь героя: он борется за идею, побеждает недостойных врагов, обретает власть. Правило «победителей не судят» кажется незыблемым, но стоит Оде умереть, и выясняется, что это правило далеко не универсально. Оно описывает только тех деятелей прошлого, которым мифологически наследуют современные правители. Поэтому пропаганда противоречит сама себе. Публицисты сыплют негативными оценками, описывая жизнь Хидэёси. Стоит ему умереть — самураи сражаются за верность Хидэёси, память о Хидэёси, а Токугаву Иэясу обвиняют в нарушениях воли тайко. Токугава нарушает волю сумасшедшего. Здесь примечательно, что главный эпитет Хидэёри — «законный наследник». Кто издал тот закон? Хидэёси, сумасшедший худородец.

Современные японские власти символически наследуют за Тоётоми Хидэёри борьбу с сёгунатом. Поэтому Хидэёри — «законный», а Хидэёси — «сумасшедший».

В прошлом японские власти опирались на авторитет Тоётоми Хидэёси при подготовке к экспансии в Китае и оккупации Кореи (1910–1945). Проигрыш в корейской кампании не мешал авторитету Хидэёси — важно, что цель была правильной, по мнению властей. Образ Хидэёси внушал уверенность и социальный оптимизм: «Он добился — и ты так сможешь».

После Второй мировой войны началась популяризация образа Исиды Мицунари. Его судьба перекликалась с недавними событиями: в 1936-м при «путче молодых офицеров» атаковали резиденцию премьер-министра Окады Кэйсукэ, который сбежал переодетым. Его преемник Хирота Коки был вскоре вынужден подать в отставку с поста премьер-министра из-за конфликта с фракцией военных. После капитуляции Японии министр армии Анами Корэтика совершил сэппуку, и ответственность возложили на Хироту Коки. Это был единственный гражданский, которого приговорили к смертной казни на Токийском процессе (1948). С ним сравнивали Исиду Мицунари, подчеркивая, что он гражданский чиновник, которого сделали жертвенным козлом отпущения. В проблемах с военными поставками оказался виноват сёгунат: в эпоху Эдо недостаточно превозносили Исиду Мицунари, а если бы он был героем и символом некомбатантов, то улучшилось бы снабжение армии [198].

В японских бизнес-журналах есть жанр исторической публицистики, предлагающей читателям учиться у успешных людей прошлого. Одним из них был Хидэёси: подчеркивались его организаторские способности, и японским бизнесменам предлагалось брать с него пример в работе с людьми. У него был образ успешного человека, который всего добился: Хидэёси встраивался в иерархию, побеждал врагов силой и хитростью, проявлял умение договориться.

«В эпоху Сёва, во время экономического роста, он был популярен, а сейчас с ним стало невозможно идентифицироваться. У современной молодежи популярны проигравшие, как Санада Юкимура и Синсэнгуми», — говорит историк Хонго Кадзуто [197]. Массовая культура сосредотачивается на образах проигравших и передает идею: «Будешь бороться против сильных мира сего — тебя уничтожат. Лежишь в гробу такой красивый и несправедливо обиженный, и все плачут».

По словам Хонго, Хидэёси раскручивали, потому что тогдашний политик Танака Какуэй тоже был селфмейдмен среди родовитых коллег и носил прозвище «тайко». А теперь Хидэёси развенчали, потому что он сам разрушил свой клан, казнив племянника и его семью: неважно, чего он сам достиг — важно, что не удержал свою династию. Здесь Хонго поддерживает две мифологемы: о молодом вожаке, который спасет стаю, и о тождестве предков и потомков.

Тот, кто всего добился сам, привел всю страну и свой клан к краху. Карьерист — это негативный пример. Династическим политикам не нужны селфмейдмены.

Токугава Иэхиро пишет: «Хидэёси воплотил мечты любого японского мальчика. Командовал громадной армией, атаковал Китай, жил в поразительной роскоши, обладал множеством красавиц. Если объяснить, что такая карьера возможна, то молодежь непременно захочет подражать ему. После Хидэёси людям было очевидно, что наследственная власть — глупая идея. Поэтому власти стремились предотвратить появление нового Хидэёси. Этим эпоха Эдо очень похожа на наше время» [244].

Известный поклонник Хидэёси в эпоху Эдо — это Юи Сёсэцу, организатор «порохового заговора» 1651 года. Он предлагал товарищам поджечь город Эдо, взять штурмом замок сёгуна и перебить все руководство. Этот заговор вдохновлял писателей и драматургов, распространявших идею, что поклонник Хидэёси — это оппозиционер.

Дэвид Нельсон посвятил работу теме его сумасшествия, представляя читателю образ, знакомый по сериалам NHK: Хасиба Хидэёси, вассал Оды, был полезным и адекватным, но власть испортила его [154]. Ватанабэ Даймон в статье «Жестокость Хидэёси беспрецедентна в эпоху Сэнгоку» отмечает, что тайко всегда был скор на расправу, а не помешался на старости лет, как то изображают в фильмах [248].

Если Хидэёси был психически болен, зачем выполнять его волю?

Дело в том, что Хидэёси уже умер и обрел истинную власть — из сумасшедшего худородца стал сильным духом опасного предка. Культ предков, страх перед мертвыми — это и есть тот самый «закон», по которому Хидэёри законный наследник, а Асикага Ёсиаки — нет. Отец Ёсиаки, 12-й сёгун Ёсихиро, был таким же беженцем из Киото, как Ёсиаки.

Хидэёри и тэнно

Образы тэнно и Хидэёри аналогичны: страдающий наследник, затворник, у которого сёгуны отняли деньги и власть, положенные ему по праву рождения. Этот образ был и в отчетах иезуитов:

Важными участниками коалиции были дон Августин [Кониси Юкинага] и его лучший друг Дзибу-но-сё [Исида Мицунари]. Оба были очень смелыми и умными. Они чувствовали себя очень сильно обязанными тайко — сама. Тайко — сама всей душой любил обоих. Благодаря ему они стали князьями. И теперь оба они не могли позволить, чтобы сын тайко — сама лишился того, что ему положено по праву, чтобы пострадала его честь и статус. Оба они всегда работали как верные подданные своего юного господина, чтобы он мог сохранить свой статус. Их сговор с другими князьями привел к образованию этой коалиции. Неважно, была ли она успешной; в любом случае никогда не было подобной коалиции в политической истории Японии. Поэтому обоим этим князьям досталась большая слава [224, с. 25].

Текст миссионера 400-летней давности изобилует (пост) — мэйдзийскими штампами. Власть представлена личной собственностью дома Тоётоми. Все остальные люди — это дрова для растопки камина, у которого будет греться господин. Справедливость — это умирать за господина, который ничего не должен своим подданным.

Самураи XVI века пользовались другой идеологией. Гоон то хоко — взаимные обязательства господина и вассала. Коги — общественная власть, действующая ради благополучия подданных[5]. Когда Тоётоми Хидэёри рассылал призывы поддержать его, даймё отказывались. Хидэёри не представил никакого проекта, лучшего, чем сёгунат. У него не было политической программы, которой он мог бы заинтересовать потенциальных союзников.

Мифотворцы не придумали этот проект за него, хотя создали модель будущего при выжившем Оде Нобунаге: если бы он выжил, то начал бы паназиатскую экспансию, обогатив Японию за счет колоний. Согласно «Истории Японии» Фройса, опубликованной немецкими иезуитами перед Второй мировой войной [181, с. 23], Ода Нобунага был намерен завоевать Китай.

Модель будущего при Тоётоми Хидэёри отсутствует. Читателю остается самому заняться прогнозированием.

Мало заменить одну фамилию правителя; нужно выявить влиятельных лиц и их позиции, чтобы определить, могла ли Япония пойти другим путем, если бы Хидэёри удалось отстранить сёгунов, или его бы тоже убедили в целесообразности таких мер, как репрессии христиан и закрытие страны. Ода Нобунага и Тоётоми Хидэёси приказывали разрушать укрепления (сировари), сёгуны поступали точно так же. Все они брали с даймё крупные суммы. Укрепляя свою власть, Тоётоми Хидэёри поступал бы так же.

«Забавно, что потомки лоялистов сёгуна, тодзама-даймё и лоялистов императора, южане и северяне, элита-кадзоку и простолюдины — все они считали своих предков жертвами притеснений. Потомки кугэ и даймё говорили, что их прародители в течение сотен лет претерпевали испытания и трепетали под гнетом. Эта драма до сих пор разыгрывается в неизменно популярном сюжете о 47 ронинах», — историк Такиэ Сугияма Лебра [171, с. 92].

Штампы о сакральном наследнике механически перенесены с Муцухито на Хидэёри:

Еще одно удивительное совпадение: в гороскопе Сэкигахары персонажи ведут себя именно так, как предвещали звезды [205].

Японцы позаимствовали из Китая идею недеяния монарха (у вэй). Монарх ни в чем не виноват, потому что ничего не делает. Он должен своим благополучием, здоровьем и добродетельностью обеспечивать стране плодородие и хорошую погоду. Поэтому Го-Ёдзэй в «Тосё дайгонгэн энги» (1640) приветствует Токугаву Иэясу словами: «Государь и подданные сотрудничают — ветры множества стран унялись, волны у восьми островов утихли, радостны песня дровосека и флейта пастуха» [133, с. 129–130].

Предвыборная программа Тоётоми Хидэёри для вызова симпатий современного избирателя:

① Есть могущественные мертвые предки — великий вождь Нобунага и Бог Изобильной Страны Хидэёси.

② Борьба против сёгунов.

③ Магическая функция — молодой Хидэёри распространяет свое здоровье на всю страну и тем самым уже спасает мир.

④ Недеяние. Человек не правит — его не в чем обвинить и легко объявить выше и лучше других. Например, Токугава Иэясу отстранил:

• тэнно и его двор — считается, что Го-Ёдзэй и его сын Го-Мидзуноо отреклись в знак протеста против притеснений их сёгунатом;

• законного наследника Хидэёри — тот сделал себе сэппуку;

• достойного сына Токугаву Нобуясу — тот сделал себе сэппуку;

• достойного сына Юки Хидэясу — тот умер молодым от сифилиса;

• достойного внука Токугаву Таданагу — тот сделал себе сэппуку.

⑤ Страх перед призраком человека, умершего молодым. В японских СМИ до сих пор называют красивыми тех людей, кто погиб насильственной смертью, умер от болезни, был убит или покончил с собой. Так говорят, чтобы не прогневить их призраков. Слово «красивый» запечатывает онрё. Поэтому люди, покончившие с собой в горящем здании — Ода Нобунага, Оити, Ёдо-доно, Асаи Нагамаса, Тоётоми Хидэёри — называются красивыми. И все перечисленные лица — родственники. У Хидэёри в семье множество опасных призраков.

Уважаемым самураям приписывают рост 180–190 см: измеряется воротник на портрете или длина веера на портрете, и на этом основании делаются выводы, что тот или иной самурай был великаном. Проще сказать, кто был обычного для тогдашних японцев мужского роста 156–159 см: сёгуны, Исида Мицунари и Датэ Масамунэ, это измерили длину их костей.

Потенциальные опасные призраки Асаи Нагамаса — 180 см, Ёдо-доно — 170 см, Тоётоми Хидэёри — 197 см/160 кг. Один из многочисленных мифов о встрече Токугавы Иэясу с Хидэёри в 1611 г. — будто бы Токугава увидел, как красив и умен Хидэёри, и захотел убить его.

В «Кэйтё но ки» на той же встрече Токугава говорит: «Божественный Хидэёси велел мне передать тебе власть, когда тебе исполнится пятнадцать, но злоумышленники в бою при Аоно [Сэкигахаре] попытались меня уничтожить. Поскольку это ты нарушил соглашение, я ничего не могу поделать. Но я не могу забыть ту милость, что оказал мне тайко, поэтому я исполню любую твою просьбу». В «Осака никки» (1777) аналогичный эпизод, тогда как никаких диалогов в первоисточниках нет. Кугэ только зафиксировали в дневниках сам факт встречи.

Есть миф, что Като Киёмаса, присутствовавший на этой встрече, был готов пырнуть Токугаву, если тот вдруг соберется напасть на Хидэёри. Мифологическое сознание отождествляет мысль и поступок. Это еще одна особенность японской политической мифологии — героев превозносят за одно только желание объединить весь остров, весь архипелаг, создать рыночную экономику, убить врага. Неважно, пытался ли герой это сделать.

В Осакской кампании дома Като и Фукусима воевали за сёгуна, против Хидэёри, но — говорится в мифах — сёгун жестоко наказал их за приверженность дому Тоётоми. Хидэёри умер в 1615-м, Фукусиму Масанори ускромнили в 1619-м, Като Тадахиро — в 1632-м. Вместо слова «непокорность» пишется «за Тоётоми» (давно покойного), потому что в мифологии самурай всегда действует из верности господину, даже мертвому.

Жестокое наказание заключалось в том, что очень богатых даймё превратили в обычных даймё. Дом Фукусима: было 500 тыс. коку — стало 80 тыс. коку. Дом Като: было 500 тыс. коку — стало 10 тыс. коку. Деятельность самих Като Тадахиро и Мицухиро не имеет значения: у них был великий предок, они теперь защищены силой умершего предка и неприкосновенны, им пора наслаждаться богатством и процветанием.

Эта мифологема отчетливо видна на примере потомков Оды. Историк Хорикоси Юити говорит, что Ода Хидэнобу совершил большую ошибку: если бы он не вывел отряды на бой, а держал осаду в «священном месте» семьи Ода, замке Гифу, то Фукусима и Икэда, вассалы Тоётоми, не посмели бы напасть на него [207]. Рецензент Икэда Кадзумаса предлагает историкам пересмотреть устоявшиеся взгляды: Хидэёри являлся наследником не Хидэёси, а Оды Нобунаги, только по женской линии, а Хидэёси легитимизировался через брак с Ёдо-доно: он узурпировал наследие Оды и поэтому ему был необходим ребенок от его племянницы, чтобы закрепить свой статус [199].

Оду Нобунагу и Като Киёмасу назначили сакральными фигурами только после революции Мэйдзи, но в мифологическом мышлении нет хода времени, есть только вечное «сейчас».

Бумажный предок Токугавы Иэясу:

Cui prodest?

Миф:

Санкин-котай и самоизоляция — попытки ослабить врагов, которые проиграли на Сэкигахаре, и удержать их от восстания. Если бы сёгуны в эпоху Эдо позволили даймё свободно торговать, то опять бы началась гражданская война — объединенная Япония бы развалилась.

Кланы Мори и Симадзу черпали свой доход из международной торговли. Сёгунат ввел монополию на торговлю, стремясь блокировать своим западным друзьям этот источник прибыли. Начиная с 1854 г., когда Япония подписала Канагавский договор с США и была вынуждена открыть порты, на западе снова занялись контрабандой, вооружились импортным оружием и технологиями и разбили сёгуна Ёсинобу по прозвищу «возрожденный Иэясу».

Факт:

Историческому отделу генштаба требовалось назвать причину в прошлом, по которой кланы Мори и Симадзу затаили обиду на сёгунат, а сёгуны жили в напряженном ожидании революции.

На деле Мори и Симадзу мирно сосуществовали с сёгунами, породнились с ними и взяли фамилию их младших родственников — Мацудайра.

Битва при Тоба-Фусими (1868) — это война прозападных с прозападными. Сёгун Токугава Ёсинобу опирался на французов, революционеры — на британцев. Без поддержки зарубежных партнеров никто не восставал.

Битва при Осаке (1614–15) — аналог тех же событий в прошлом. Руководитель местного филиала Голландской Ост-Индской компании (VOC) Жак Спекс утверждал, что все голландские пушки и артиллеристы при Осаке выступили под началом Токугавы. По факту голландцы при Осаке воевали руками местных, а сами занимались снабжением [123, с. 101–102]. Осаку защищали ронины-католики. В городе функционировали иезуитская, францисканская и доминиканская миссии. Многие осакские купцы были католиками, а в Киото стояла иезуитская академия изящных искусств.

Замок Эдо был основательно укреплен и готов к обороне [214]. Сёгун собирался держать осаду — на случай, если Хидэёри договорится с испанцами или голландцами, которые бывали у него. Можно было только с моря напасть на Эдо, минуя замки Нагоя и Сумпу с гарнизонами [218; 219].

Миф:

Могучая Япония в конце XVI века обладала наибольшим количеством аркебуз на душу населения, а поэтому могла захватить…

Факт:

Без пороха аркебуза превращается в дубину. Для изготовления пороха требуются селитра, уголь и сера. Серные источники в Японии есть (многие на территории Токугавы), а месторождений селитры нет. Японские воители оказываются в прямой зависимости от поставок селитры по морю. Ближайшие месторождения селитры под контролем португальцев — Тирут в Индии и остров Шри-Ланка.

Записи купцов и колониальных чиновников говорят о ввозе селитры из Китая, Камбоджи и Таиланда [175, с. 157–159], но в этих странах нет месторождений селитры. Эти страны могут быть только перевалочными базами.

Японцы покупали «китайскую» селитру на Филиппинах, а потом научились у португальцев сами добывать селитру в выгребных ямах под полами домов. Селитра зреет в выгребных ямах по 2–5 лет и годится только на удобрения. Чтобы сделать такую селитру пригодной для изготовления пороха, необходим еще один дорогостоящий ингредиент — поташ, который получали из древесной золы. На выходе очень малое количество вещества. Документы об экспорте японской селитры на Филиппины выдают мошенническую схему: либо через Японию отмывали деньги, либо документы созданы задним числом с целью убедить читателя, что Япония не зависела от импорта и могла захватить колонии.

Португальцы обучили японцев делать аркебузы. Обучили методам добычи серебра: в 1571 г. внедрили на руднике Ивами Гиндзан метод амальгамирования — извлекали серебро растворением в ртути. Ближайшее ртутное месторождение находится в Китае, а торговлю между этими странами осуществляли европейцы.

Японцы импортировали селитру и свинец для производства пороха и пуль, а также сталь и железо. Свинец требовался для извлечения серебра: этот метод португальцы внедрили в 1591 г. на руднике Тада возле Осаки [150, с. 19].

Португальские горные инженеры работали на всех рудниках Японии, руководя добычей серебра. Португальские купцы вывозили это серебро в Китай — по 20 тонн ежегодно [255], а в период 1600–1615 гг. по 150–200 тонн. Взамен привозили из Китая по 300 тонн шелка в год [144]. По приблизительным подсчетам, это 75 тысяч кимоно в год. Количество серебра, вывезенного китайскими контрабандистами, доподлинно неизвестно: между Японией и Китаем не было официальных отношений, и Япония не была вассалом Китая. Считается, что после разрыва отношений с Португалией японцы продолжали тратить все серебро на китайский шелк, ввозимый купцами VOC. Эта официальная версия не подтверждается архивными документами.

В архиве штаб-квартиры VOC в Джакарте упоминания шелка можно пересчитать по пальцам, и последнее упоминание — в 1685-м [56].

Познакомившись с голландцами, знаменитыми специалистами по строительству искусственной территории, Токугава в 1603 г. начал срывать холмы, прокладывать каналы в Эдо, осушать болота и намывать острова.

В 1609 г. Токугава пригласил португальских инженеров на новый серебряный рудник Акита на севере Хонсю, а голландцам выдал разрешение заходить во все японские порты. В том же году он заключил аналогичный договор с Испанией, рассчитывая купить кораблестроительные технологии и океанические карты. Родриго Виверо, испанский губернатор на Филиппинах, назвал цену: разорвать отношения с голландцами, передать испанцам все рудники, ¾ японского серебра испанцам, ¼ сёгуну.

Токугава разрешил ему казнить всех японских поселенцев, восстававших на Филиппинах. Испанские колониальные власти депортировали японцев и запрещали им въезд [127, с. 430].

Отношения с Испанией не сложились: сёгун отказался выдворить голландцев, а испанские колониальные власти на Филиппинах решили, что незачем продавать технологии японским пиратам. Тогда Виверо предложил заслать больше миссионеров и свергнуть сёгунат руками японских католиков [255].

Японцы задешево поступали в услужение, продавались в рабство и уезжали с родины. В испанских, португальских и голландских колониях служили японские солдаты-наемники. Отец голландской колониальной империи Ян Кун регулярно нанимал этих неприхотливых и агрессивных солдат, готовясь к захвату испанских колоний [261, с. 16–19]. Голландская фактория на Кюсю была базой для пиратских атак на китайские, испанские, португальские корабли. Иезуиты из-за пиратства годами не получали финансирование от ордена, так что зарабатывали сами в качестве торговых представителей Португалии.

Японцы нападали на европейские корабли и колонии на соседних островах. Сами вывозили и продавали серебро. Функционеры VOC на Кюсю, в Батавии (совр. Джакарта) и на Тайване писали в своих дневниках, что рейсы японских купцов и пиратов необходимо пресечь. Того же от сёгуна Иэмицу добивались и испанцы. В 1636-м генерал-губернатор Батавии Хендрик Браувер писал, что благодаря морскому эдикту Иэмицу торговля в регионе полностью перешла в руки VOC [144, с. 44–45, 130–131]. Сёгун запретил японцам покидать страну под страхом смерти: они мешали голландцам.

Спустя год голландцы участвовали в подавлении Симабарского восстания, ставшего поводом разорвать отношения Японии с Португалией и Испанией.

Тем временем японские историки подсчитывают, какие даймё подарили Хидэёри новогодний подарок, а какие — нет.

В эпоху Мэйдзи для формирования национального менталитета требовался образ самостоятельной страны в прошлом. Коварный Иэясу напал на законного наследника, сумасшедший Иэмицу закрыл страну — причиной их деятельности были названы их личные качества, а не воля зарубежных партнеров. Только одна Япония — независимый бастион среди колонизированных соседей, только сёгуны действовали по личной прихоти, в отличие от марионеточных правителей Калимантана, Шри-Ланки, индийских колониальных раджей… Посмотрим, как ситуацию описывал домэйдзийский историк М. Чулков:

«Прежде всех мест поселились Португальцы в Кошине, Кананоре на Анхедивских островах, где у них и крепость построена; потом в Диу, Дамане, Малаке, Гоа и в других от Албукерка завоеванных местах, а особливо в Ормусе, Цейлоне, в Китайском городе Макао и напоследок в Японии; токмо Голландцы их не только из Японии, но из многих мест и городов выгнали.

Почти всю в Индии Португальскую коммерцию разорившие Голландцы всеми обстоятельствами их место взяли, то есть таковы ж сильны, горды и грубы не только к Азиатским, но и к Европейским народам учинились, как Португальцы…

Корона Испанская нарочно публикованным манифестом ни в который город и ни в одну гавань своей области Голландцев для коммерции пускать не велела, и под видом веры с чрезвычайною жестокостию их гнала; чего ради Голландцы намерение приняли в 1595 году для снискания свободного и безопасного себе купечества из Европы в Азию идти. с 1602 году уже наступательно действовать начали, и сами Португальцев атаковавши, с такою скоростию и счастием воевали, что с 1605 году по первом взятии Португальского города Амбоина по 1663 год, и того без мала 60 лет, всеми их в Ост-Индии колониями, городами, крепостьми и селениями овладели» [186, с. 544–547].

Шел масштабный передел сфер влияния во всем регионе. Осакская кампания — локальный пример этих войн, замена португальского управленческого проекта с центром в Осаке на проголландский сёгунат. Голландцам был необходим свой поставщик серебра: Нидерланды вели Восьмидесятилетнюю войну за независимость от Испании, которая разрабатывала крупнейшие серебряные рудники в Мексике и Боливии.

Функционеры VOC объявили, что они не христиане. Руководство требовало от них скрывать свое вероисповедание [160, с. 117]. Голландцы вывозили из Японии ресурсы — серебро и медь — и не пускали в Нидерланды метисов, рожденных японками [300].

Выводы

Какое будущее ожидало бы Японию, если бы победила западная коалиция?

Нельзя быть сторонником вольницы и сторонником государства одновременно. Если бы победили западники, то продолжилась бы эпоха Сэнгоку. Будь то «кампакат Тоётоми» или «сёгунат Мори», Тоётоми Хидэёри жил бы, как сёгун Асикага Ёсиаки, а за него бы правил тот самый Мори, который был в свое время заместителем Асикаги.

Даймё бы снова закрыли границы своих уделов и выставили пограничные заставы, назначили таможенные пошлины (которые Хидэёси отменил в 1590-м), и пираты нападали бы на баржи, везущие налоги в Осаку. Продолжился бы грабеж мирного населения, поджоги полей и вывоз японских рабов за рубеж.

К войне 1600 г. в Японии привел провал попытки оккупировать Корею. Хидэёси отправил самураев завоевывать новые земли: он запретил междоусобные войны в Японии, доход у даймё упал, отнимать у соседей земли и торговать японскими рабами стало нельзя. Когда экспансия провалилась, самураи вернулись к привычному способу обогащения — за счет соотечественников. Поэтому предположения, что дом Тоётоми устоял бы, если бы Хидэцугу выжил, беспочвенны — равно как и вопросы, стал бы Токугава восставать, если бы наследнику Хидэёси было больше лет.

Дело не в возрасте наследника, а в прочности системы. Нападение семерых даймё на правительственный замок Фусими — признак нулевого авторитета аппаратчиков Хидэёси и полной их неспособности управлять. Недовольные даймё не собирались их слушаться в любом случае, даже если ликвидировать Токугаву.

Самураи воевали не за власть над объединенной Японией. Цель западников — вернуть раздробленность: они предлагали своим союзникам захватывать соседские территории, сколько получится. Западники занимались растратой имущества Тоётоми Хидэёри, раздавая житницы тайко и уничтожив замок Фусими. Тем самым они ослабляли дом Тоётоми, рассуждая о верности наследнику и соблюдении воли тайко.

«Токугава восстал» — устаревший пропагандистский штамп. У Токугавы были три возможности вступить в войну в 1599 г., но все три конфликта разрешились мирно.

Актуальная версия — восстал Мори: как только Токугава отвернулся, Мори тут же попытался поживиться за счет соседей. Чрезвычайно важен тот факт, что Токугаву в поход на Айдзу снаряжало все руководство: бугё, тэнно, дом Тоётоми, выдав ему финансирование и официальный приказ всем даймё исполнять его команды.

Мори решил, что станет следующей мишенью: нападение — лучшая защита. Эту мысль он выразил в письме к Маэде Тосинаге от 17.07.1600. Мори не охотился за головой Токугавы, а планировал исключить его из правительства, выдавить на восток и занять его место в Осаке.

Во время войны 1600 г. Токугава совершил ряд ошибок, а организацию конфликта — азартные игры с риском лишиться земель и головы — ему приписали только потому, что он победил. Современные японские историки отмечают его медлительность и просчеты в 1600 г.

Итак, ошибки Токугавы Иэясу:

• пошел в поход на Уэсуги, выведя войска из региона Киото-Осака;

• отправил Хидэтаду на войну по бездорожью в осеннее половодье и рассердился за опоздание;

• не укрепил Фусими — при наличии большого гарнизона осада бы затянулась и западники не смогли бы взять замок за день;

• не взял заложников, и семьи даймё в Осаке оказались в руках западников;

• рассчитывал на лояльность Мори, Исиды, Симадзу, Отани, Кониси и троих бугё, а те его предали — как предали и прочих участников похода на Айдзу, захватив их семьи и нацелившись на их имущество.

Сначала Токугаву с официальным финансированием проводили в поход как регента и командующего, а как только он ушел — объявили низложенным, убили его вассалов и начали захватывать слабо укрепленные замки на западной половине архипелага.

В Осаке остался малолетний сын Токугавы, обрученный с дочерью Датэ. Смерть этого мальчика от рук врагов означала бы разрыв союза между домами Токугава и Датэ.

История пишется по источникам. В синхронных документах Исида Мицунари — рядовой участник. У него не было рычагов давления на других даймё. Он не возглавлял оппозицию, а, напротив, поддерживал приятельские отношения с Токугавой. Он не руководил западной коалицией, не издавал приказов от своего имени.

Главнокомандующий Мори Тэрумото стремился расширить свою пиратскую империю и контролировать половину Японии. После Сэкигахары Мори оставался крупным даймё и входил в первую десятку богачей. Он породнился с домом Токугава, женил своего сына на внучке Иэясу. Исиду Мицунари назначили главным врагом, чтобы отвлечь внимание общественности от фигуры Мори и спрятать главнокомандующего на самом видном месте.

Список источников и литературы

Источники

На японском языке:

1. Asa Morí shiryo. San'yo chöritsu, Asa toshokan, 1988.

2. Bonshun nikki. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/1367086/6

3. Chiiki no kiroku. Sekigahara no eki to dainiji Ueda gassen. Mitsunari hoka seigun shosho yori no shojo. [Электронный ресурс]. URL: https://trcadeac.trc.co.jp/WJ11E0/WJJS06U/2000515100/2000515100100040/ht0963 10

4. Dai Nihon komonjo. Tokyo teikoku daigaku bungakubu shiryohensan-shohen. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/1915650/78

5. Dai Nihon sozei kokorozashi. Nonaka Jun-hen. Kanazawa zeimu chosa-kai, 1885. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/800003/273

6. Eishun, Chojo. Tsuji Zennosuke-hen. Tamon-in nikki. Kadokawa Shoten, 1967.

7. Fujii Jizaemon, Sekigahara kassen shiryö-shü. Shinjinbutsu oraisha, 1979.

8. Hagi-han batsuetsuroku. Yamaguchi-shi: Yamaguchi-ken Monjokan, 19671989.

9. Hiroshima ken-shi: Itsukushima bunko-hen. Vol. 2. Hiroshima ken-shi: Kodai chüsei shiryo-hen. Hiroshima ken, 1974.

10. Hosokawa Tadaoki gunkoki // Kondo Heijo. Shiseki-shü mi, 1883.

11. Hosokawake shiryo // Dai Nihon kinsei shiryo. Tokyo Daigaku. Shiryo Hensanjo. Tokyo Daigaku Shuppankai, 1969.

12. Itasaka Bokusai oboegaki. [Электронный ресурс]. URL: http://base1.nijl.ac.jp/iview/Frame.jsp?DB_ID=G0003917KTM&C_CODE =0026-57802

13. Iwakunichokokan. Iwakuni-shi-shi hensanjo, 1957. [Электронный ресурс]. URL: http://www.kintaikyo-sekaiisan.jp/work3/left/featherlight/images11/6.html

14. Jinchü yömurei shokai // Heigaku Kenkyükai-hen. Kanjödö,1925.

15. Kawasumi taikoki // Taiko shiryo-shu. Sengoku shiryo sosho, 1. Jinbutsu oraisha, 1965.

16. Keigo Hogetsu, Iyanaga Teizo, Sakai Nobuhiko. Shiryö sanshü ko kirokuhen dai 48-kai haihon. Gien jugo nikki, 1976.

17. Kikkawake bunko // Dai Nihon komonjo. Tokyo teikoku daigaku bungakubu shiryo hensan, 1927.

18. Kitano shaka nikki // Zoku Gunsho Ruijü. Kanseikai, 1972.

19. Kuroda kafu // Kawazoe Shoji, Kaibara Ekiken, Takeda Sadanao. Fukuoka komonjo o Yumu Kai. Bunken Shuppan, 1982.

20. Masuda Motonaga oboegaki [Электронный ресурс]. URL: www.geocities.jp/susakyodoshi/works/masino10_7.pdf

21. Matsuda Kiichi. Jüroku nanaseiki iezusu-kai Nihon hokoku-shü dai I-ki 3-kan. Dohosha shuppan, 1988.

22. Matsui bunko [Электронный ресурс]. URL: http://www.city.yatsushiro.kumamoto.jp/museum/search/mmonjo.html

23. Nishinotoin Tokiyoshi. Tokiyoshi kyoki. Rinsen Shoten, 2001.

24. Rissai-ko kyübun-ki // Zoku Gunsho Ruijü. Kokushokankokai shuppan, 1906–1909.

25. Sanbo honbu-hen Nihon senshi. Chosen-yaku. Kaikosha, 1924. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/936355/133

26. Sanbo honbu-hen Nihon senshi. Sekigahara-yaku. Kaikosha, 1893. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/771069/204

27. Shimo-me oboegaki // Kaneko Hiraku. Kioku no rekishi-gaku shiryo ni miru sengoku. Kodansha, 2011.

28. Shiryo Tokugawa Bakufu no seido. Jinbutsu oraisha, 1968.

29. Terumoto-ko gojoraku nikki. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/782073

30. Todaiki. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/1912983/7

31. Tokitsune kyoki. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/1919173

32. Tokugawa jikki. Narushima Motonao-hen, Kokushi Taikei Kankokai — Yoshikawa kobunkan, 1896.

33. Uesugike gonenpu, dai 2-kan. Kagekatsu-ko. Yonezawa onko-kai, 1989.

34. Kikkawa Hiroie no tegami, 12.09.1600. [Электронный ресурс]. URL: http://www.sky.icn-tv.ne.jp/~kikkawa7/63.pdf

35. Kikkawa Hiroie no tegami, 17.09.1600. [Электронный ресурс]. URL: http://ootanidatabase.web.fc2.com/img/1600_09_17.gif

36. Tokugawa Ieyasu no tegami, 10.10.1600 // Hagi hakubutsukan. [Электронный ресурс]. URL: http://www.c-able.ne.jp/~mouri-m/ha_gaiyou/index.html?n=10#ICHIRAN

На английском языке:

37. A Korean War Captive in Japan, 1597–1600: The Writings of Kang Hang. Trans. and ed. by JaHyun Kim Haboush, Kenneth R. Robinson. Columbia University Press, 2013.

38. Authority, Innovation and Early Modern Epistemology: Essays in Honour of Hilary Gatti. Ed. by Martin McLaughlin et al. Routledge, 2017.

39. Boscaro, Adriana. 101 letters of Hideyoshi: the private correspondence of Toyotomi Hideyoshi. Tokyo, Sophia University, 1975.

40. Colla, Elisabetta. 16th Century Japan and Macau Described by Francesco Carletti (1573?–1636). Universidade Nova de Lisboa. Bulletin of Portuguese-Japanese Studies, vol. 17, 2008.

41. Constitutiones Societatis Jesu, anno 1558. London, 1838.

42. Daniel T. Reff et al. The First European Description of Japan, 1585: A Critical English-Language Edition of Striking Contrasts in the Customs of Europe and Japan by Luis Frois, S.J. Routledge, 2014.

43. Gyuichi Ota. The Chronicle of Lord Nobunaga. Trans. by J. S. A. Elisonas and J. P. Lamers. Brill, 2011.

44. Legacy of Ieyasu. Trans. by J. Lowder // James Murdoch, History of Japan. Vol. 3, 1903. [Электронный ресурс]. URL: https://archive.org/details/historyofjapan03murd/page/796

45. Lu, David John. Japan: A Documentary History, Volume 2. An East Gate Book, 1997.

46. McEwan, J.R. The Political Writings of Ogyu Sorai. Cambridge University Press, 1969.

47. Oliveira e Costa, Joao Paulo. Tokugawa Ieyasu and the Christian Daimyó during the Crisis of 1600. Bulletin of Portuguese-Japanese Studies, núm. 7, december, 2003.

48. Pasio, Francesco. Letter (1598). [Электронный ресурс]. URL: https://iiif.lib.harvard.edu/manifests/view/drs:45992127$164i

49. Sources of Japanese Tradition. Volume 1: from earliest times to 1600. Columbia University Press. New York, 2001.

50. Sun Tzu. The Art Of Warfare. The First English Translation Incorporating The Recently Discovered Yin-Ch'ueh-Shan Texts Translated, With An Introduction And Commentary, By Roger T. Ames. Ballantine Books, 2010.

51. The Japanese Military Field Code, 1941. [Электронный ресурс]. URL: http://www.duhaime.org/LawMuseum/LawArticle-1625/1941 — The-Japanese-Military-Field-Code.aspx

52. The voyage of Captain John Saris to Japan, 1613. [Электронный ресурс]. URL: https://archive.org/details/captainjvoyageof00saririch

53. Valignano, Alessandro. Letter (1599). Harward Library. [Электронный ресурс]. URL: https://iiif.lib.harvard.edu/manifests/view/drs:45992127%24169i

На испанском языке:

54. Una Relación de Japón de 1614 sobre el viaje de Sebastián Vizcaíno. Edición de Birgit Tremml-Werner y Emilio Sola. [Электронный ресурс]. URL: http://www.archivodelafrontera.com/wp-content/uploads/2013/11/Relación-del-viaje-de-Sebastián-Vizcaíno-1612-1614.pdf

На французском языке:

55. Nipon o daï itsi ran: ou Annales des empereurs du Japon. Trad. par M. Isaac Titsingh, Julius von Klaproth. Paris, 1834.

На нидерландском языке:

56. Arsip Nasional Republik Indonesia. Treasures from the the 17th and 18th VOC archive. [Электронный ресурс]. URL: https://sejarah-nusantara.anri.go.id/archive/

На русском языке:

57. Идеалы самураев. Сочинения японских воинов. Сост. и ред. У. С. Уилсона / Пер. с англ. Котенко Р. В. СПб.: Евразия, 2001.

58. Имагава канамокуроку. Пер. С. Полхова. [Электронный ресурс]. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Japan/XVI/1520-1540/Imagawa_Kanamokuroku/frametext1.htm

59. Письмо Уильяма Адамса от 1611 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Japan/XVII/1600-1620/William_Adams/brief_j apan_22_10_1611_II.phtml

Литература

На японском языке:

60. Atobe Nobuaki. Toyotomi seiken no kenryoku közö to tennö. Ebisu köshö shuppan, 2016.

61. Fujii Joji-hen. Shokuhöki shuyö jinbutsu idokoro shhsei. Shibunkaku shuppan, 2011.

62. Fujii Joji-hen, Shokuhöki shuyö jinbutsu idokoro shhsei. Shibunkaku, 2016.

63. Fujita Tatsuo. Hideyoshi to kaizoku daimyö umi kara mita sengoku shhen. Chükö shinsho, 2012.

64. Fujita Tatsuo. Tenka töitsu — Nobunaga to Hideyoshi ga nashitogeta ka-kumei. Chüö köronsha, 2014.

65. Fujiwara Takashi no nikki. [Электронный ресурс]. URL: https://mixijp/list_diary.pl?id=63255256

66. Fukuda Chizuru. Yodo-dono: ware taikö no tsuma to narite. Minerva Nihon hyöden-sen tanköbon, 2006.

67. Fukushima Masako. Tokugawa Ieyasu no fukushoku. Chüököron bijutsu shuppan, 2018.

68. Hirai Kazusa. Hei no bunri wa atta no ka (chüsei kara kinsei e). Heibonsha, 2017.

69. Horikoshi Yüichi. Toyotomi seiken no kenryoku kozo. Yoshikawa kobunkan, 2016.

70. Imai Rintaro. Ishida Mitsunari. Yoshikawa kobunkan, 1961.

71. Heigaku Kenkyükai-hen. Jinchü yomurei shokai. Kanjödö,1925.

72. Kanda Chisato. Oda Nobunaga. Chikuma Shobo, 2014.

73. Kaneko Kentaro. Kuroda Josui den. Hakubunkan, 1916. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/1917589/307

74. Kasaya Kazuhiko, Kuroda Keiichi. Hideyoshi no yabo to gosan — bunroku keicho no yaku to Sekigahara kassen. Bun’eido, 2000.

75. Kato Kiyomasa no shogai — komonjo ga kataru jitsuzo. Kumamoto nichi-nichi shinbunsha, 2013.

76. Kawada Jun. Sengoku jidai wakashu. Kochoshorin, 1943.

77. Kawauchi Masayoshi. Rakujitsu no Toyotomi seiken. Hideyoshi no yüutsu, fuon'na Kyoto. Yoshikawa kobunkan, 2016.

78. Kirino Sakujin. Hinawajü ojutsu kiba tetsukabuto-sen no iryoku. Shinjin-butsu oraisha, 2010.

79. Kirino Sakujin. Nazotoki Sekigahara kassen sengoku saidai no tatakai, 20 no nazo (1), 2012.

80. Kirino Sakujin. Sekigahara Shimazu no kiguchi. Gakken M bunko, 2013.

81. Kitajima Manji. Nipponshi riburetto 34 Hideyoshi no Chosenshinryaku. Yamakawa shuppansha, 2002.

82. Kitamura Tomonori. Hagi kafu: Mori Terumoto no ketsudan. Hagi monogatari, 3, 2004. [Электронный ресурс]. URL: https://hagilib.city.hagi.lg.jp/hagilib-archive/image/414.pdf

83. Kuroda Motoki. Shirïzu jitsuzo ni semaru 001 Sanada Nobushige. Ebisu kosho shuppan, 2016.

84. Kuroda Motoki. Shirïzu jitsuzo ni semaru 005 Kobayakawa Hideaki. Ebisu kosho shuppan, 2017.

85. Manabe Jun'ya. Sengoku Edo wan no kaizoku Hojo suigun vs Satomi suigun. Ebisu koshoshuppan, 2018.

86. Mitsunari Junji-hen. Shirïzu shokuhö daimyö no kenkyü daiyonkan Kikkawa Hiroie. Ebisu köshö shuppan, 2016.

87. Mitsunari Junji. Mori Terumoto. Saikoku no gi makase okaru no yoshi sörö. Minerva shojö, 2016.

88. Mitsunari Junji. Sekigahara zen’ya: Seigun daimyö no tatakai. Nippon hösö shuppan kyökai, 2009.

89. Momose Meiji. Shingen to Nobunaga tenka e no senryaku. PHP bunko, 1992.

90. Naishi Masahiko, Takahashi Yosuke. Tenkawakeme no Sekigahara no kassen wa nakatta: Ichiji shiryö ga tsutaeru "tsüsetsu o kontei kara kutsugaesu" shinjitsu to wa. Kawade shobö shinsha, 2018.

91. Nakai Shun’ichirö. Ishida Mitsunari kara no tegami 12-tsü no shojö ni miru sono ikikata. Sanraizu shuppan, 2012.

92. Nakai Shun’ichirö. Ketteihan Mitsunari densetsu gendai ni nokoru Ishida Mitsunari no ashiato. Onrain Mitsunari-kai-hen. Sanraizu shuppan, 2016.

93. Nakano Hitoshi. Hideyoshi no gunrei to tairiku shinkö to tairiku shinkö. Yoshikawa köbunkan, 2006.

94. Nakano Hitoshi. Ishida Mitsunari den. Yoshikawa köbunkan, 2017.

95. Nonaka Jun-hen. Dai Nihon sozei kokorozashi. Kanazawa zeimu chösakai, 1885. [Электронный ресурс]. URL: http://dl.ndl.go.jp/info: ndljp/pid/800003/273

96. Owada Tetsuo kanshü. Toyotomi Hideyoshi no ten shitadori o sasaeta gunshi Kuroda Kanbee. Miyaobi shuppansha, 2014.

97. Owada Tetsuo. Sengoku daimyö to dokusho. Kashiwa shobö, 2014.

98. Sakaiya Taichi. San'nin no nidaime-jö. Kodansha, 2011.

99. Shinohara Tatsuya. Shirö ya! Hiroshima-jö. [Электронный ресурс]. URL: http://www.rijocastle.jp/RIJO_HP/contents/06_kids/02_sirouya/conimages/165_sirouya32.pdf

100. Shirakawa Töru. Shinsetsu Ishida Mitsunari no shögai. Shinjinbutsu öraisha, 2009.

101. Shiramine Jun. Shin kaishaku Sekigahara kassen no shinjitsu kyakushoku sa reta tenkawakeme no tatakai. Miyaobi shuppansha, 2014.

102. Shirasaki Kenjo, Tanaka Sachio, Ogawa Yu. Acha no tsubone. Tankobon, 2015.

103. Tabata Yasuko. Kitanomandokoro One — Osaka no koto wa, koto no ha mo nashi. Minerva shobo, 2007.

104. Takahashi Satoshi. Issa no sozoku arasoi. Kitaguni kaido Kashiwabara juku sosho shimatsu. Iwanami shinsho, 2017.

105. Takasawa Hitoshi. Sengoku busho haisha no shison-tachi. Yosensha rekishi shinsho, 2012.

106. Tanaka Takeo. Shimai Soshitsu. Yoshikawa kobunkan, 1961.

107. Tani Tetsuya. Shinzu shokuho daimyo no kenkyh 7. Ishida Mitsunari. Ebisu koshoshuppan, 2018.

108. Taniguchi Hisashi-hen. Sekigahara kassen no shinso. Takashi shoin, 2014.

109. Watanabe Daimon. Kuroda Kanbee tsukurareta gunshi-zo. Kodansha gendai shinsho, 2013.

110. Yabe Kentaro. Haisha no nipponshi. Sekigahara kassen to Ishida Mitsunari. Yoshikawa kobunkan, 2013.

111. Yabe Kentaro. Kampaku Hidetsugu no seppuku. Kadokawa, 2016.

112. Yamada Takashi-hen. Shirîzu shokuho daimyo no kenkyü dainikan Kato Kiyomasa. Ebisu kosho shuppan, 2014.

113. Yamamoto Hirobumi, Hori Shin, Sone Yñji. Kesa reta Hideyoshi no shinjitsu: Tokugawa shikan o koete. Kashiwa shobo, 2011.

114. Yamamuro Kyoko. Chüsei no naka ni uma reta kinsei. Kodansha gakujutsu bunko, 2013.

115. Yamauchi Yuzuru. Toyotomi suigun kobo-shi. Yoshikawa kobunkan, 2016.

На английском языке:

116. Benesh, Oleg. Inventing the Way of the Samurai: Nationalism, Internationalism, and Bushido in Modern Japan. Oxford University Press, 2014.

117. Berry, Mary Elizabeth. Hideyoshi. The Harvard University Press, 1982.

118. Bodart-Bailey, Beatrice. The Dog Shogun: The Personality and Policies of Tokugawa Tsunayoshi. University of Hawaii Press, 2006.

119. Boot, W. J. The Adoption and Adaptation of Neo-Confucianism in Japan: The Role of Fujiwara Seika and Hayashi Razan. Leidendorf, 2013.

120. Bowring, Richard. In Search of the Way: Thought and Religion in Early-modern Japan, 1582–1860. Oxford University Press, 2017.

121. Brown, Philip. Central Authority and Local Autonomy in the Formation of Early Modern Japan: The Case of Kaga Domain. Stanford University Press, 1993.

122. Bryant, Antony. Sekigahara. Osprey, 1995.

123. Clulow, Adam. The Company and the Shogun: The Dutch Encounter with Tokugawa Japan. Columbia University Press, 2013.

124. Cobbing, Andrew. Hakata: The Cultural Worlds of Northern Kyushu. Brill, 2013.

125. Craig, Albert. Choshu in the Meiji Restoration. Lexington Books, 2000.

126. Dening, Walter. A New Life of Toyotomi Hideyoshi, 1904.

127. De Sousa, Lúcio. The Portuguese Slave Trade in Early Modern Japan: Merchants, Jesuits and Japanese, Chinese, and Korean Slaves. Brill, 2019.

128. Doi, Risako. Beyond the Greater Learning for Women: Instructional Texts (Joshiyo orai) and Norms for Women in Early Modern Japan. University of Colorado, 2011.

129. Dramatic Experience: The Poetics of Drama and the Early Modern Public Sphere(s). Ed. by Katja Gvozdeva et al. Brill, 2017.

130. Farris, William Wayne. Japan's Medieval Population: Famine, Fertility, And Warfare in a Transformative Age. University of Hawaii Press, 2006.

131. Fromm, Erich. The Revision of Psychoanalysis. Open Road Media, 2013.

132. Fuess, Harald. Divorce in Japan: Family, Gender, and the State, 1600–2000. Stanford University Press, 2004.

133. Gerhart, Karen. The Eyes of Power: Art and Early Tokugawa Authority. University of Hawaii Press, 1999.

134. Glenn, Chris. Sekigahara. [Электронный ресурс]. URL: https://nagmag.jp/the-battle-of-sekigahara-book-excerpt/

135. Goldsmith, Brian. Amassing Economies: The Medieval Origins of Early Modern Japan, 1450–1700. Stanford University, 2008.

136. Ha, Yiming. A Clash of Perceptions: Deceit in the Ming-Japan Negotiation During the Imjin War. University of California, 2015.

137. Halford, Aubrey. The Kabuki Handbook. Tuttle, 1956.

138. Hattori Hideo. Toyotomi Hideyoshi’s Life and its Duality. Trans. by Kobayashi Kayoko. Amazon Digital Services, 2016.

139. Hesselink, R. H. Prisoners from Nambu: Reality and Make-Believe in Seventeenth-Century Japanese Diplomacy. University of Hawaii Press, 2002.

140. Hesselink, Reiner. The Dream of Christian Nagasaki: World Trade and the Clash of Cultures, 1560–1640. McFarland, 2015.

141. Japan’s Emergence as a Modem State: Political and Economic Problems of the Meiji Period. E. Herbert Norman. 60th Anniversary Edition. Ed. by Lawrence T. Woods. UBC Press, 2000.

142. Kitagawa Tomoko. An Independent Wife During The Warring States: The Life of Kitanomandokoro Nei (1548–1624) In Letters. Princeton University, 2009.

143. Lauro, Daniele. Displaying Authority: Guns, Political Legitimacy, And Martial Pageantry In Tokugawa Japan, 1600–1868. University of North Carolina, 2012.

144. Laver, Michael. Strange Isolation: The Dutch, The Japanese, And The Asian Economy In The Seventeenth Century. University of Pennsylvania, 2006.

145. Lee, Christina H. Lope de Vega and The Martyrs of Japan // A Companion to Early Modern Hispanic Theater. Brill, 2014.

146. Martin, Bernd. Japan and Germany in the Modern World. Berghahn Books, 1995.

147. Martin, John H. Kyoto: 29 Walks in Japan's Ancient Capital. Tuttle, 2014.

148. Matsuda Kiichi. The Relations Between Portugal and Japan. Junta de Investigaçôes do Ultramar, 1965.

149. McMullin, Neil. Buddhism and the State in Sixteenth-Century Japan. Princeton University Press, 1984.

150. Mining, Monies, and Culture in Early Modern Societies: East Asian and Global Perspectives. Ed. by Nannie Kim, Keiko Nagase-Reimer. Brill, 2013.

151. Moran, J. F. The Japanese and the Jesuits: Alessandro Valignano in Sixteenth-century Japan. Routledge, London & New York, 1993.

152. Nagase, Mari. Women Writers of Chinese Poetry in Late-Edo Period Japan. University of British Columbia, 2007.

153. Neill, James. The Origins and Role of Same-Sex Relations in Human Societies. McFarland and Company, Inc. Publishers, 2009.

154. Neilson, David. Methods in Madness: The Last Years of Toyotomi Hideyoshi. University of Oregon, 2000.

155. New Directions in the Study of Meiji Japan. Ed. by Helen Hardacre, Adam L. Kern. Brill, 1997.

156. Ota Atsushi et al. In the Name of the Battle against Piracy: Ideas and Practices in State Monopoly of Maritime Violence in Europe and Asia in the Period of Transition. Brill, 2018.

157. Petrucci, Maria Grazia. Cast in Silver: The Rise and Demise of Kyushu Corsairs in a Unifying Japan, 1540–1640. University of British Columbia, 2017.

158. Pitelka, Morgan. Spectacular Accumulation: Material Culture, Tokugawa Ieyasu, and Samurai Sociability. University of Hawaii Press, 2015.

159. Plutschow, Herbert. Japan's name culture: the significance of names in a religious, political and social context. Psychology Press, 1995.

160. Procter-Smith, George. Religion and Trade in New Netherland: Dutch Origins and American Development. Cornell University Press, 2010.

161. Rankin, Andrew. Seppuku: A History of Samurai Suicide. Kodansha USA, 2011.

162. Rowley, G. G. An Imperial Concubine's Tale: Scandal, Shipwreck, and Salvation in Seventeenth-Century Japan. Columbia University Press, 2013.

163. Shirane, Haruo. Envisioning The Tale of Genji: Media, Gender and Social Production. Columbia University Press, 2008.

164. Satow, Ernest. The Church at Yamaguchi from 1550 to 1586. Transactions of the Asiatic Society of Japan, 1879.

165. Self, Elizabeth. Art, Architecture, and the Asai Sisters. University of Pittsburgh, 2017.

166. Sexual Diversity in Asia, C. 600-1950. Ed. by Raquel A. G. Reyes, W. G. Clarence-Smith. Routledge, 2012.

167. Shapinsky, Peter. Lords Of The Sea: Pirates, Violence, And Exchange In Medieval Japan. University of Michigan, 2005.

168. Sherer, Dan. Compromise, Coalition, and Conflict: The Nichiren Sect in Sixteenth-Century Kyoto. University of Southern California, 2017.

169. Shinto in History: The Ways of the Kami. Ed. by John Breen, Mark Teuwen. Routledge, 2000.

170. Shirahata Yözaburö. Daimyo Gardens. Trans. by Imoto Chikako and Lynne E. Riggs. International Research Center for Japanese Studies, 2016.

171. Sugiyama Lebra, Takie. Above the Clouds: Status Culture of the Modern Japanese Nobility. University of California Press, 1995.

172. Taka Oshikiri. Gathering for Tea in Modern Japan: Class, Culture and Consumption in the Meiji Period. Bloomsbury, 2018.

173. Takekoshi, Yosaburo. Economic Aspects of the History of Civilization of Japan, Vol. 1. Taylor & Francis, 2004.

174. The Bakufu in the Japanese History. Ed. by Jeffrey Mass. Stanford University Press, 1985.

175. The East Asian Mediterranean: Maritime Crossroads of Culture, Commerce and Human Migration. Ed. by Angela Schottenhammer. Harrassowitz Verlag, 2008.

176. The East Asian War, 1592–1598: International Relations, Violence and Memory. Ed. by James B. Lewis. Routledge, 2014.

177. The Origins of Japan's Medieval World: Courtiers, Clerics, Warriors, and Peasants in the Fourteenth Century. Ed. by Jeffrey Mass. Stanford University Press, 1997.

178. Tokutomi Soho. The Future Japan. Trans. by Vinh Sinh. The University of Alberta Press, 1989.

179. Totman, Conrad. Early Modern Japan. University of California Press, 1995.

180. Volker, T. The animal in Far Eastern art and especially in the art of the Japanese netsuke, with references to Chinese origins, traditions, legends, and art. Leiden, Brill, 1975.

181. Ward, Haruko Nawata. Women and the Jesuits in the Christian Century (1549–1650) in Japan. Princeton, 2011.

182. Warlords, Artists and Commoners. Ed. by George Elison and Bardwell Smith. University of Hawaii Press, 1981.

183. Yorke, John. Into The Woods: A Five-Act Journey Into Story. The Overlook Press, 2013.

На русском языке:

184. Пропп, В. Я. Исторические корни волшебной сказки. — М.: Лабиринт, 2000.

185. Кэмпбелл, Дж. Тысячеликий герой. — СПб: Питер, 2018.

186. Чулков, М. Д. Историческое описанiе россiйской коммерцiи при всѣхъ портахъ и границахъ. Т. 2, кн. 3. Москва, 1785.

Статьи

На японском языке:

187. Abe Katsunori. Toyotomi gotairö gobugyö ni tsuite no ichikösatsu. Shien, 49 (2), 1989.

188. Akechi Mitsuhide no taigadorama jitsugen o sukaitsurî de PR. [Электронный ресурс]. URL: http://www.ryoutan.co.jp/news/2018/01/31/012397.html

189. Fujita Tsunahachirö no haka. [Электронный ресурс]. URL: http://tabiseto.com/fujitadenpatirohaka.html

190. Fukuda Chizuru. Osaka fuyu no jin kaisen made no saikoku daimyö no dökö: Kuroda Nagamasa, Shimazu Iehisa o chüshin ni. Kyüshü bunka-shi kenkyüjo kiyö, 59, 2016-03-31.

191. Goza Yüichi, Inanizumi Ren. Kyöyö ga aru hito hodo inbö-ron ni hikka-karu. Bakadakara damasa reru wake janai. [Электронный ресурс]. URL: https://president.jp/articles/-/25272

192. Han Fei. "Nobunaga kin dainihon no akebono to shihon shugi no seishin" Komuro Naoki. [Электронный ресурс]. URL: http://bukupe.com/summary/16106

193. Hasegawa Yasushi. Kobayakawa Takakage no yuigon to Ankokuji Ekei — "Kuroda kafu" o chüshin ni. Hiroshima keizai daigaku söritsu, 50-shünen ki nen ronbunshü (2).

194. Hata Masami. Bushö no matsuei supesharu zadan-kai "Osaka no jin jibun-dattara sonotoki, dö ugoku?" [Электронный ресурс]. URL: https://dot.asahi.com/wa/2016051300156.html?page=1

195. Hiroshima ken no bunkazai — akaito i domaru gusoku. [Электронный ресурс]. URL: https://www.pref.hiroshima.lg.jp/site/bunkazai/bunkazai-data-102040490.html

196. Hokoso Fushimi-jo no zu no Mukojima-jo to Fushimi shiro o chüshin to shite no chizu. [Электронный ресурс]. URL: http://www.ne.jp/asahi/mekata/homepage/mukaijimajyo.html

197. Hongo Kazuto, Takino Miwako. "Rekishi ni manabu kurainara wanpisu o" wa hontoka? Toyotomi Hideyoshi kara rekishi no mikata o kangaeru. [Электронный ресурс]. URL: https://diamond.jp/articles/-/178954

198. Hyodo Yasushi. Reiwa to Inparu sakusen to Ishida Mitsunari. [Электронный ресурс]. URL: http://wedge.ismedia.jp/articles/-/16169

199. Ikeda Kazumasa. "Ronsho funo no tema" Kyüshüdaigaku kyoju ga bunseki "Toyotomi Hideyori wa hi jisshi" teisho. [Электронный ресурс]. URL: http://www.scs.kyushu-u.ac.jp/~hatt/yomiuri.html

200. Kaneko Hiraku. Nobunaga wa kakumei-shade wa nakatta no ka. [Электронный ресурс]. URL: https://ironna.jp/article/1736

201. Kasaya Kazuhiko. Toyotomi nanasho no Ishida Mitsunari shügeki jiken: Rekishi ninshiki seisei no mekanizumu to sono kansei. Zasshi-mei nihonkenkyü: Kokusai nipponbunka kenkyü senta kiyo (22), 2000.

202. Kasaya Kazuhiko-shi ga kataru Tokugawa Ieyasu no nazo to sugao ② Seii taishogun to ken’i no kankei. [Электронный ресурс]. URL: https://moc.style/world/interview-professor-kasayakazuhiko-02/

203. Kasaya Kazuhiko-shi ga kataru Tokugawa Ieyasu no nazo to sugao ④ Ieyasu no igaina sutoresu hassan hoho. [Электронный ресурс]. URL: https://moc.style/world/interview-professor-kasayakazuhiko-04/

204. Kumamoto-jo tsuiki 400 nenkinen Higo Katoke kensho tokubetsu koen to shinpojiumu. [Электронный ресурс]. URL: http://www.shinshindoh.com/katou-sympo.htm

205. Kyüsei kigaku de miru Sekigahara no tatakai haisha no unki wa naze sagaru no ka? [Электронный ресурс]. URL: https://www.reifuworks.com/sekigahara/

206. Matsumoto Haruhito. Ieyasu mo nayanda kokei-sha to kanzen intai. [Электронный ресурс]. URL: https://bizgate.nikkei.cojp/article/DGXMZO2841594022032018000000?page=2

207. Matsumoto Haruhito. Ishida Mitsunari, seigun haiboku e 3ttsu no senryaku misu. Sekigahara no kenkyü. [Электронный ресурс]. URL: https://bizgate.nikkei.co.jp/article/DGXMZO2841583022032018000000?page=2

208. Matsumoto Haruhito. Tokugawa Ieyasu, Sekigahara wa tatakaitakuna-katta? Sekigahara no kenkyü. [Электронный ресурс]. URL: http://bizgate.nikkei.co.jp/article/142773515.html

209. Minna no töhyö. Sengoku san'eiketsu no uchi mottomo "akutö" datta omou bushö wa daredesu ka? [Электронный ресурс]. URL: https://ironna.jp/theme/529

210. Mitsunari shuyaku no taigadorama o yöbö yukari no Shiga shuchöra, NHK ni. [Электронный ресурс]. URL: https://www.kyoto-np.co.jp/top/article/20180824000170

211. Miyamoto Yoshimi. Tokugawa Ieyasu no Toyotomi seiken un’ei — Hideyoshi yuigon oboegaki taisei no bunseki o töshite. Nikkö töshögü, Dai Nikkö, 74, 2004.03.

212. Miyazaki Katsumi, Möri kashin Katada Motoyoshi no shögai to Katadake denrai Kobayakawake bunsho kenkyü hökoku. Tökyö daigaku shiryö hen-san-sho kenkyü kiyö, 2011.03.

213. Nakanishi Gö. Seikö shita sengoku no kaijö hokyü Chösen shuppei tokai sakusen. Gakken paburisshingu, Rekishi gunzö 19 (2), 2010.

214. Naze Edo ga Nihon de ichiban ökï reigai ni natta no ka? Naokishö sakka Kadoi Yoshinobu-shi to Nara daigaku Senda Yoshihiro kyöju ga kataru "Ieyasu ga tsukutta Edojö no nazo" [Электронный ресурс]. URL: https://seraijp/hobby/348289/2

215. Nihon Nijüroku Seijin no messeji. Nagasaki junshin daigaku gakuchö Kataoka Chikako kono saito wa 1998.7.31 ni hakkö sa reta jöki no shiryö Nihon katorikku kami gakkaishi (9). [Электронный ресурс]. URL: http://theology.catholic.ne.jp/UTD5/PAGE/japanese/shitsugi_oto/shitsugi_o to.pdf

216. Nishio Kazumi. Möri Terumoto yöjo to Köshöji monzeki no kon’in o me-guru ichikösatsu. Matsuyama Shinonome joshi daigaku jinbun kagakubu kiyö, 19, 2011.03.

217. Okamoto Köki. Maboroshi no tenkawakeme no kessen. Aikawa toka sakusen. [Электронный ресурс]. URL: http://web.archive.Org/web/20170923124101/https://www.yomiuri.co.jp/chubu/feature/CO016071/20150815-OYTAT50000.html

218. Okamoto Koki. Tai Toyotomi saizensen no Nagoya-jö <Ieyasu-hen 17>. [Электронный ресурс]. URL:

http://web.archive.org/web/20170922180215/http://www.yomiuri.co.jp/chubu/feature/CO016071/20151120-OYTAT50027.html

219. Okamoto Koki. Sunpu-jo wa kogeki-tekina inkyo-jo. <Ieyasu-hen 16>. [Электронный ресурс]. URL:

http://web.archive.org/web/20170922180042/http://www.yomiuri.co.jp/chubu/feature/CO016071/20151116-OYTAT50047.html

220. Oshita Shigetoshi. Kiyosu kaigi-go no seiji katei — Toyotomi seiken no shiki o megutte. Aichi kenshi kenkyü (10), 2006.

221. Sekigaharakassen o jinbazu Tenmei 7-nen (1787). Gifu-ken rekishishiryökan. [Электронный ресурс]. URL:

https://www.pref.gifu.lg.jp/kyoiku/bunka/bunkazai/21402/siryosen/siryou_sen/4-sekigahara-jinbazu.html

222. Shikyüdatta kyodai josai [rebyua] Tokugawa Iehiro. [Электронный ресурс]. URL: https://www.bookbang.jp/review/article/30427

223. Shiramine Jun. Fikushon to shite no Oyama hyojo: Ieyasu shinwa soshutsu no ichi jirei. Beppu daigaku daigakuin kiyo, 14, 2012.03.

224. Shiramine Jun. Jüroku nanaseiki iezusu-kai Nihon hökoku-shü ni okeru Sekigahara no tatakai kanren no kisai ni tsuite no kosatsu (sono 1). Beppu daigaku daigakuin kiyo, 17, 2015.03.

225. Shiramine Jun. Jüroku nanaseiki iezusu-kai Nihon hökoku-shü ni okeru Sekigahara no tatakai kanren no kisai ni tsuite no kosatsu (sono 2). Shigaku ronso, 45, 2015.03.

226. Shiramine Jun. Keicho 5-nen 6 tsuki ~ donen 9 tsuki ni okeru Tokugawa Ieyasu no gunji gyo do ni tsuite (sono 2). Beppu daigaku daigakuin kiyo, 14, 2012.03.

227. Shiramine Jun. Keicho 5-nen 6 tsuki donen 9 tsuki ni okeru Tokugawa Ieyasu no gunji kodo ni tsuite (sono 3). Shigaku ronso, 42, 2012.03.

228. Shiramine Jun. Keicho 5-nen 7 tsuki ~ donen 9 tsuki ni okeru Ishida Mori Rengo sei-ken no keisei ni tsuite. Memoirs of Beppu University, 52, 2011.02.

229. Shiramine Jun. Keicho 5-nen 9 tsuki 13-nichi no Ötsu-jö-zeme ni tsuite no Tachibana Muneshige hakkyü no kanjo to gunchü ikkenjo (gassen teoi chümon) ni kansuru kosatsu (sono 2). Shigaku ronsö, 47, 2017.03.

230. Shiramine Jun. Keicho 5-nen no Kyüshü ni okeru Kuroda Josui Kato Ki-yomasa no gunji kodo (köjö-sen to shiro uketori) ni tsuite — Sekigahara no tatakai ni kansuru watashisen fukkatsu no jirei kenkyü (sono 2). Shigaku ronsö, 41, 2001.03.

231. Shiramine Jun. Sekigahara kubi-cho (Fukushimake) ni tsuite. Shigaku ronso, 46, 2016.03.

232. Shiramine Jun. Sekigahara no tatakai ni kansuru saikento. Beppu daigaku daigakuin kiyo, 10, 2008.03.

233. Shiramine Jun. Sekigahara no tatakai ni okeru Ishida Mitsunarikata gunzei no fujin ichi ni tsuite no shin kaishaku. Shigaku ronso, 46, 2016.03.

234. Shiramine Jun. Sekigahara no tatakai ni tsuite no Takahashi Yosukeshi no shinsetsu o kensho suru. Shigaku ronso, 46, 2016.03.

235. Shiramine Jun. Toyotomi kogi to shite no Ishida Mori Rengo. Shigaku ronso, 46, 2016.03.

236. Shiramine Jun. Zaikyo kuge soryo nado no nikki ni okeru Sekigahara no tatakai kankei-to no kisai nit suite (sono 1). Beppu daigaku kiyo, 57, 2016.02.

237. Shiramine Jun. Zaikyo kuge soryo nado no nikki ni okeru Sekigahara no tatakai kankei-to no kisai ni tsuite (sono 2). Shigaku ronso, 46, 2016.03.

238. Takahashi Yosuke. Sekigahara no tatakai to Kuroda Josui. [Электронный ресурс]. URL: http://sagasengoku.seesaa.net/article/441579078.html

239. Takahashi Yosuke. Sekigahara shinsetsu (seigun wa Matsuoyama o kogeki suru tame ni Sekigahara e mukatta to suru setsu) ni motozuku Ishida Mitsunari Fujishita honjin Jigaimine iko ni kansuru chosa hokoku. [Электронный ресурс]. URL: http://takahasiyo.blog.fc2.com/blog-entry-106.html

240. Takeuchi Yoshiharu. Toyotomi no seisui kizanda daibutsu no bonsho Hokoji (Miyakoshi) furuki o arukeba. [Электронный ресурс]. URL: https://style.nikkei.com/article/DGXNASHC1901G_Q3A22 °C1000000?page=3

241. Tetsu (Bingo). [Электронный ресурс]. URL: http://proto.harisen.jp/mono/mono/tetsu-bingo.html

242. Tobaku no mitchoku Keio 3-nen (1867) 10 tsuki 14-nichi. [Электронный ресурс]. URL: https://web.archive.Org/web/20070313032141/http://www2.odn.ne.jp/kasumiso/bakumatu/jiken/tobakumiccho.htm

243. Tokugawa Ieyasu botsugo 400-nenkinen dai Sekigahara-ten. [Электронный ресурс]. URL: http://www.bunpaku.or.jp/exhi_special_post/tokugawa_ieyasu/

244. Tokugawa soke 19-daime Tokugawa Iehiro "Daim no Hideyoshi o fujik-omeru" [Электронный ресурс]. URL: https://dot.asahi.com/wa/2016022500104.html

245. Tokugawa soke 19-daime Tokugawa Iehiro "Heiwa no tameni ni-hon’nojinko o azuma e utsusu dai senryaku o jikko shita" [Электронный ресурс]. URL: https://dot.asahi.com/wa/2016022500104.html

246. Tokugawa soke gen toshu "Kyü daimyo-ka no shison ga oi gakushüin no rekishi jugyo wa muzukashi" [Электронный ресурс]. URL: https://dot.asahi.com/wa/2014031900079.html?page=1

247. Watanabe Daimon. Kirishitan e no miseshime Hideyoshi ga Kuroda Kanbee o utonjita riyü. [Электронный ресурс]. URL: https://ironna.jp/article/10891?p=1

248. Watanabe Daimon. Kushizashi, haritsuke, higoroshi… Sengoku shijo taguinaki Hideyoshi no zangyaku-sei, koko ni kiwamareri. [Электронный ресурс]. URL: https://ironna.jp/article/10536

249. Yamagishi Ryoji. Sekigahara no tatakai honto no uragirimono wa darena no ka? Kyokasho ga oshienai Kobayakawa Hideaki igai no shinhan’nin. [Электронный ресурс]. URL: https://toyokeizai.net/articles//135173?page=4

250. Yamamoto Hiroshi, Sekigahara gunki taisei shosai no Kikkawake kanren shiryo o megutte. Gunkimonogatari no mado (4). Izumi shoin, 2012.

251. Yasushi Mizaki. "Kirin ga kuru" Ökawa shin jidai to wa? Seisaku tokatsu zen komento "aratana Nobunaga-zo o". [Электронный ресурс]. URL: https://news.mynavi.jp/article/20180421-619715/

На русском языке:

252. Браун, Джеймс. Общая оборона без общих ценностей: новые проблемы в альянсе Японии и США. [Электронный ресурс]. URL: http://camegie.ru/commentary/72847

253. Брук, Ярон. Свободный рынок. [Электронный ресурс]. URL: https://postnauka.ru/faq/72340

На английском языке:

254. Amaro, Bebio. A Brief Look at Women's Diaries in the Edo Period. [Электронный ресурс]. URL: https://www.freedomofthestreets.org/blog/2018/1/28/a-brief-look-at-womens-diaries-in-the-edo-period

255. Barker, Thomas. Pulling the Spanish out of the 'Christian Century': Reevaluating Spanish-Japanese relations during the seventeenth century. Eras Edition 11, November 2009.

256. Berry, Mary Elizabeth. Restoring the Past: The Documents of Hideyoshi’s Magistrate in Kyoto. University of California, 1983. Harvard Journal of Asiatic Studies, Vol. 43, No. 1.

257. Blussé, Leonard. The Grand Inquisitor Inoue Chicugo no Kami Masashige. Bulletin of Portuguese-Japanese Studies, núm. 7, december, 2003.

258. Bodart, Beatrice. Tea and Counsel. The Political Role of Sen Rikyu. Mon-umenta Nipponica, Vol. 32, No. 1 (Spring, 1977).

259. Boot, W. J. The Religious Background of the Deification of Tokugawa leyasu. [Электронный ресурс]. URL:

https://www.univie.ac.at/rel_j ap/k/images/2/2d/Boot_1990.pdf

260. Buchanan, Kelly. Many Adoptions in Japan Are Not About Raising Children. [Электронный ресурс]. URL:

https://web.archive.org/web/20170501185357/https://blogs.loc.gov/law/2017/04/many-adoptions-in-japan-are-not-about-raising-children/

261. Clulow, Adam. Unjust, Cruel and Barbarous Proceedings: Japanese Mercenaries and the Amboyna Incident of 1623. Itinerario, 31:1, 2007.

262. Dauer, Harry. Confucianism and its Influence on Marriage in Japan under the Meiji Civil Code and the Post-War Constitution. Kyoto Women's Uni-versity/Kyoto Women's Junior College, Jinbun ronso, 54, 2006-01-31.

263. Du Barry, W.T. Draft chapter for Volume II of 2nd. Ed. of Sources of Japanese Tradition. [Электронный ресурс]. URL: http://www.columbia.edu/~wtd1/w4030/sjt/Ch20..pdf

264. Japanese author and economist Taichi Sakaiya dies at 83. [Электронный ресурс]. URL:

https://www.japantimes.co.jp/news/2019/02/10/national/japanese-author-economist-taichi-sakaiya-dies-83/

265. Han Dongyu. The Hidden Logic of Japan’s Foreign Wars: 1592–1945. Social Sciences in China, 35:1, 2014.

266. Katafuchi, Mihoko. The Context of Personal Health Care from the mid 16th Century through the mid 17th Century. Wakayama daigaku kyoiku gakubu kiyo. Jinmonkagaku (58). [Электронный ресурс]. URL: http://repository.center.wakayama-u.ac.jp/ja/1597

267. Kiyomasa Seichûroku. [Электронный ресурс]. URL: https://www.kabuki21.com/kiyomasa_seichuroku.php

268. Kobata Atsushi. The Production and Uses of Gold and Silver in Sixteenth-and Seventeenth-Century Japan. The Economic History Review, Vol. 18, No. 2, 1965.

269. Kobayashi Yasuhiko. Advertizing as the Mirror of Life. Aoyama Business Review, 1982. [Электронный ресурс]. URL: https://www.agulin.aoyama.ac.jp/mmd/library01/BD80005187/Body/link/ab00005187.pdf

270. Kornicki, P. F. Books in the Service of Politics: Tokugawa Ieyasu as Custodian of the Books of Japan. Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 18, No. 1 (Jan., 2008).

271. Ledbetter, Nathan. Invented Histories: The Nihon Senshi of the Meiji Imperial Japanese Army. Asian Studies, 6(2), 2018.

272. Letter shows plan to move Tokugawa shogunate headquarters to Osaka Castle. [Электронный ресурс]. URL: https://mainichi.jp/english/articles/20190126/p2a/00m/0na/025000c?fbclid=IwAR1sGHwe8PstZuBLpxiKK8_EjXTAcb42awjQf6zIP_iiJ4ehNmHjNsEPJE

273. Lottanti von Mandach, Stephania. Neo-Confucianism and industrial relations in Meiji Japan. Journal of Management History, 20(4), 2014.

274. Map of Iwami Ginzan Kaido (Transportation Routes). [Электронный ресурс]. URL: http://ginzan.city.ohda.lg.jp/wh/en/prof/bunpu.html

275. Morris, J. F. Review on Central Authority and Local Autonomy by Philip C. Brown. Oboegaki, Vol. 4, No. 2 (Dec. 1994).

276. Nakanishi Tetsuya, Izawa Eiji. Evolution of Silver-smelting Technology of Japan in the Middle of Sixteenth Century. Iron and Steel Institute of Japan, 2014, Vol. 54, № 5.

277. Nelson Davis, Julie. The trouble with Hideyoshi: censoring ukiyo-e and the Ehon Taikoki incident of 1804. Japan Forum, Vol. 19, No. 3. (November 2007).

278. Population census of Japan, 2010. Statistics Bureau, Ministry of Internal Affairs and Communications of Japan. [Электронный ресурс]. URL: http://www.stat.go.jp/data/chiri/map/c_koku/mitsudo/pdf/2010.pdf

279. Ravina, Mark. State-Building and Political Economy in Early-modern Japan. The Journal of Asian Studies, Vol. 54, No. 4 (Nov. 1995).

280. Returning Sails off a Distant Shore. Kyoto National Museum. [Электронный ресурс]. URL: https://www.kyohaku.go.jp/eng/syuzou/meihin/chuugoku/item07.html

281. Roberts, Luke. The Diverse Political Languages of Edo-Period Histories. International Symposium in North America, 2000. [Электронный ресурс]. URL: http://doi.org/10.15055/00001451

282. Samonides, William. Patronizing Images: Kodai-in and Toyotomi Hideyo-shi at Kodai-ji. Japan Review, No. 7, 1996.

283. Sekiguchi, Sumiko. Gender in the Meiji Renovation: Confucian 'Lessons for Women' and the Making of Modern Japan. Social Science Japan Journal, Vol. 11, No. 2 (Winter 2008).

284. Shida Kiyoshi. The Shintoist wedding ceremony in Japan: an invented tradition. Media, Culture and Society, 21(2), 1999.

285. Takeuchi, Aleksander. Tameshi-Giri (and Suemono-Giri) as a SubCultural Custom and Social Structure in Feudal Era Japan. Asian Social Science, 2009.

286. Teeuwen, Mark. The Way of Heaven in 1816: Ideology or rhetoric? [Электронный ресурс]. URL: https://www.academia.edu/30215324/The_Way_of_Heaven_in_1816_Ideology_or_rhetoric

287. The Last Republic of Japan — Visiting the Country of Ki. [Электронный ресурс]. URL: https://web.archive.org/web/20181024093115/http://www.wakayamau. acjp/ier/en/republic.html

288. The site of Kawasaki Toshogu. [Электронный ресурс]. URL: http://www.city.osaka.lg.jp/contents/wdu020/kensetsu/english/rekishi/nakat uru/p46_e.htm

289. Toi Gold Mine. [Электронный ресурс]. URL: https://www.toikinzan.com/en/

290. TV owners are legally obliged to pay NHK fee: Japan’s Supreme Court. [Электронный ресурс]. URL:

https://www.japantimes.co.jp/news/2017/12/06/national/crime-legal/tvowners-legally-obliged-pay-nhk-fee-top-court/

291. Vaporis, Constantine N. Samurai and the World of Goods: the Diaries of the Toyama Family of Hachinohe. Early Modern Japan, 2008.

292. Vaporis, Constantine N. Samurai and Merchant in Mid-Tokugawa Japan: Tani Tannai's Record of Daily Necessities (1748–54). Harvard Journal of Asiatic Studies. Vol. 60, No. 1 (Jun., 2000).

293. Vu Thanh, Hélène. The Role of the Franciscans in the Establishment of Diplomatic Relations between the Philippines and Japan in the 16th–17th Centuries: Transpacific Geopolitics? Itinerario, Vol. 40, No. 2, 2016.

294. Walthall, Anne. Review on Central Authority and Local Autonomy by Philip C. Brown. Harvard Journal of Asiatic Studies, Vol. 55, No. 2 (Dec. 1995).

295. Wright, Diana E. Severing the Karmic Ties that Bind. The "Divorce Temple" Mantokuji. Monumenta Nipponica, Vol. 52, No. 3 (Autumn, 1997).

296. Yabuta, Yutaka. Rediscovering Women in Tokugawa Japan. Harward University, Japan Forum, 2000.

297. Yonemoto, Marcia. Outside the inner quarters: sociability, mobility and narration in early Edo-period women's diaries. Japan Forum, 21:3, 2010.

На немецком языке:

298. Cieslik, Hubert. Kumagai Buzen-no-Kami Motonao. Leben und Tod eines Christlichen Samurai. Monumenta Nipponica, Vol. 8, No. 1/2, 1952.

299. Cieslik, Hubert. Kumagai Buzen-no-kami Motonao. Leben und Tod eines Christlichen Samurai [Continued]. Monumenta Nipponica, Vol. 9, № 1/2, 1953.

На нидерландском языке:

300. Teekens, Huibert. Op zoek naar nieuwe helden in onze koloniale geschiedenis. [Электронный ресурс]. URL: https://historiek.net/op-zoek-naar-nieuwe-helden-in-onze-koloniale-geschiedenis/70865/

Примечания

1

Краткие статьи — G. Cameron Hurst III "Death, Honor, and Loyalty: The Bushido Ideal" (1990) и Karl F. Friday "Bushido or Bull?" (1994). Объемные работы — Oleg Benesh "Bushido: the creation of a martial ethic in late Meiji Japan" (2011) и "Inventing the Way of the Samurai: Nationalism, Internationalism, and Bushido in Modern Japan" (2014).

2

Подробнее см. Michio Suenan, "First Child Inheritance in Japan" (1972), Chizuko Ueno "The Position of Japanese Women Reconsidered" (1987), Akira Hayami "The Myth of Primogeniture and Impartible Inheritance in Tokugawa Japan" (1983).

3

В то же время и другие даймё издали указы о криминализации убийств. Миф о праве самурая на убийство простолюдина для проверки остроты меча восходит к «Стостатейным уложениям Токугава»: там самураю разрешается убить простолюдина за оскорбление. В «Уложениях» говорится, что это тайный документ, его можно читать только сёгунам и их приближенным. Рассекречен он был только в эпоху Мэйдзи.

4

Книги В. Проппа в XXI веке используются как учебники для сценаристов, в том числе голливудских [183, с. 239–240].

5

Правительство сёгуна, пока существовало, называлось коги. Бакуфу — это историографический термин. Региональные власти под руководством даймё также назывались коги [281].

Content

Миртл Андреевна Либерман
Сэкигахара: фальсификации и заблуждения
Монография

Введение

Часть I. Сэкигахара в мифах

Заказчики мифов

Миф о верности

Экономический миф

Миф о войне за веру

Миф о рабынях

Конфуцианский миф

Миф о титулах

Миф о сильной руке

Часть II. Сэкигахара в первоисточниках

Завещания Тоётоми Хидэёси

Покушение на Токугаву Иэясу

Покушение на Исиду Мицунари

Второе покушение на Токугаву Иэясу

Провокация Уэсуги Кагэкацу

Выступление западной коалиции

Тринадцать обвинений Токугавы Иэясу

Заложницы в Осаке

Кто финансировал западную коалицию?

Осада Фусими

Совещание в Ояме

Первый враг западной коалиции

Боевое затишье

Западная коалиция развертывается

Горячие точки в Хокурику

Битва за Гифу

Осада Оцу

Осада Огаки

Восточная коалиция — ненадежные союзники?

Киккава Хироиэ на Сэкигахаре

Кобаякава Хидэаки на Сэкигахаре

Боевые позиции

Битва на Сэкигахаре

Символика

Численность личного состава

После Сэкигахары

Горячие точки в Тохоку

Горячие точки на Кюсю

Часть III. Сэкигахара в лицах

Токугава Иэясу

Сыновья Токугавы Иэясу

Нэнэ и Ёдо

Дом Мори

Исида Мицунари

Като Киёмаса

Фукусима Масанори

Дом Курода

Хосокава Тадаоки

Фудай и тодзама

Тоётоми Хидэёри

Работа мифов

Путь героя

Законный наследник

Хидэёри и тэнно

Cui prodest?

Выводы

Список источников и литературы

Примечания