Александр Тамоников

Мадьярский рикошет

© Тамоников А.А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава первая

ФРГ. Бавария, город Атаванг в 65 километрах от Мюнхена

В холл отеля «Хольф» вошли двое представительных мужчин. Подошли к стойке администратора. За ней сидела миловидная женщина, блондинка, на карточке униформы были указаны ее должность, имя и фамилия: Берта Шафер, администратор отеля.

– Добрый день, господа, – улыбаясь, поприветствовала она мужчин.

– Добрый. Не знаю, как правильно вас назвать – фрау или фройляйн.

– Фройляйн.

– Добрый день, фройляйн Шафер. За нами забронирован номер двести шестой.

– Минуту. – Она пролистала журнал: – Герр Майер и герр Краузе?

– Точно так, фройляйн.

– Пожалуйста, ваши документы.

Мужчины положили на стойку паспорта.

Сверив данные, администратор повернулась к портье отеля:

– Ганс, проводи господ до апартаментов, покажи всё.

Портье поднялся, подошел к стойке.

– Это лишнее, – сказал Майер, – в вашем отеле трудно заблудиться.

– Хорошо, – женщина вернула паспорта, – в номере полный порядок.

– Не сомневаюсь.

Портье поинтересовался:

– У вас есть багаж?

Майер кивнул:

– Да, в «Опеле», рядом со входом. Потрудитесь доставить его в номер.

– Да, герр Майер.

Портье взглянул на парня, скромно сидевшего в дальнем углу холла, – тот моментально оказался рядом:

– Слушаю, герр Динер.

– У входа стоит «Опель», там багаж наших новых клиентов, доставь его в номер двести шестой.

Парень бросил быстрый взгляд на прибывших. Дело в том, что номер 206 редко использовался. Апартаменты стоили слишком дорого, и там обычно селились богатые люди.

– Извините, номер автомобиля? – спросил он.

Майер ответил:

– На выходе одна-единственная машина. Не ошибешься.

– Да, господин.

Парень метнулся на улицу.

Майер взглянул на портье:

– Прошу подать в номер кофе, а в 19:00 доставить ужин на четыре персоны.

– Но вам необходимо сделать заказ.

– Возьмите меню ресторана и принесите в номер, я выберу блюда.

Портье Ганс Динер немного смутился. Так с ним обычно не разговаривали. Прибывшие мужчины явно привыкли командовать, в их осанке была заметна военная выправка. Судя по возрасту, оба прошли войну. И не рядовыми солдатами, и, скорее всего, не в войсках.

– Это не моя обязанность, но я принесу.

– Хорошо.

Носильщик занес небольшой чемодан.

– Водитель сказал, это всё!

Майер кивнул:

– Он правильно сказал. Несите в номер.

Майер и Краузе пошли к лестнице. За ними тащил чемодан носильщик Райнер.

Проводив взглядом гостей, Динер оперся о стойку.

– Кто это такие, Берта? – спросил он администратора.

– По документам Дитер Майер и Пауль Краузе.

– Номер был заказан?

– Да, а что?

– Ничего особенного. Даю голову на отсечение, что эти господа в прошлом служили либо в СС, либо в СД, вопрос: что им надо в нашем городишке?

– Тебя это так волнует, Ганс?

– Ты забыла, что я два года провел в концлагере? И этих типов, – он указал на пустую лестницу, – на дух не переношу.

– Думаю, ты ошибаешься, Ганс. Типы из СС и СД давно получили свое. А эти, скорее, бизнесмены, возможно, и служившие в вермахте.

– Бизнесмены? Нет, Берта… Впрочем… это нас не касается. Дай мне, пожалуйста, телефон.

Администратор поставила аппарат на стойку.

Динер набрал короткий номер.

– Вилли? Динер. Пришли официанта в номер 206 принять заказ на ужин… да, номер 206, апартаменты, на четверых. Жду, я в холле.

Он положил трубку, вернул телефон фройляйн Шафер.

– Господа заказали ужин на четверых. Значит, они ждут кого-то?

Берта вздохнула:

– И до чего же ты любопытный, Ганс.

– Женщины?

– О, майн гот, нет, Ганс, не женщины – мужчины.

Вернулся носильщик:

– Все сделал, герр Динер.

– Хорошо. Чаевые дали?

– Дали.

– Отдыхай!

Носильщик занял свое место в углу холла.

Подошел официант. Обратился к Шафер:

– Заказ следует принять в номере двести шестом, я не ошибся?

– Нет, ты не ошибаешься, – улыбнулась администратор.

– По телефону не могли оформить? Ведь в апартаментах есть телефон.

Женщина пожала плечами:

– У каждого свои причуды.

Официант поправил жилетку, пошел на второй этаж.

Администратор попросила Динера:

– Ганс, ты не подменишь меня на пять минут?

Портье улыбнулся:

– Конечно, Берта.

Шафер ушла в туалет.

Портье присел на ее место, открыл журнал, нашел нужную страницу, внимательно посмотрел.

Вернулась Шафер:

– Благодарю, Ганс.

– Не за что, я выйду покурить.

Портье направился к массивным дверям.

На улице к нему подошел мужчина. Динер быстро проговорил:

– Дитер Майер, Пауль Краузе, скорее всего, из разведки, апартаменты сняли на сутки, ожидают приезда американских бизнесменов Джеймса Колмана и его помощницы Натали Грин. Документы могут быть фальшивыми, поэтому надо сделать фото.

Мужчина спросил:

– Мы узнаем, о чем они будут говорить?

– Нет. К сожалению, я не смог установить «жучки» в апартаментах. Горничная заявилась, было слишком рискованно. Поэтому фиксируем сам факт встречи и передаем информацию Клаусу в виде фото.

– Я все понял. Когда должны подъехать американцы?

– Дитер Майер сейчас заказывает ужин на четверых, а ужин у нас в 19:00. Хотя в номер его могут подать и позже. Значит, до 19:00 американцы должны подъехать.

– Хорошо, я на квартире, смотрю за отелем.

Мужчина перешел улицу и скрылся в арке двора.

Динер вернулся в холл.

Шафер сказала:

– Господин Майер звонил.

– Да? – удивился портье. – Чего еще ему нужно?

– Он выразил недовольство тем, что заказ принял не ты, а официант.

– Ну, уж это не его дело, кому и чем заниматься в отеле. Плевать я хотел на его претензии.

– Напрасно. Звонил еще и управляющий.

– Герр Кальбер?

– Собственной персоной. Догадываешься, что он спросил?

Динер посмотрел на администратора:

– Ты хочешь сказать, он интересовался гостями?

– Именно. Спросил, приехали ли, как мы их приняли, не было ли замечаний с их стороны. Это не простые гости, Ганс.

– И все равно – плевать.

Он сел в кресло у журнального столика, взял в руки газету, начал читать.

В номере Краузе поставил чемодан за платяной шкаф в одной из двух спален. Вышел в гостиную.

Майер курил в кресле сигарету, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Указал на кресло напротив:

– Присаживайся, Пауль, закуривай.

– Я стараюсь курить реже, хочу бросить.

– Так не бросают. Либо сразу выбросил пачку и больше не касаешься сигарет, либо… куришь.

– Знаю, но так вот сразу не могу.

Официант принес кофе и предупредил:

– Ужин подам в 19:30.

Майер покачал головой:

– Не в 19:30, а по вызову. Я позвоню в ресторан… к кому мне там обратиться?

– К Вилли Штразе, это бармен.

– Хорошо, через десять минут заберите чашки.

– С вашего позволения, это сделает горничная.

– Мне все равно.

Официант удалился. Мужчины принялись пить кофе.

Краузе отставил чашку:

– Вообще-то я бы сейчас предпочел пару рюмок шнапса.

– О спиртном пока забудь. Решим вопрос с союзниками – посидим в ресторане, в Мюнхене.

– Если будет возможность.

– Да, ты прав, если будет возможность…

– Как думаешь, Дитер, мы останемся ночевать здесь?

– Не знаю, а что? Хочешь на ночь пригласить девочек?

– Хочу душ принять и выспаться.

– Ну, это ты сможешь сделать и не в отеле. Насчет твоего вопроса – не знаю. Все будет зависеть от американцев. Ты предупредил в лагере, что может быть инспекция?

Краузе кивнул:

– Да. Особо предупредил командира группы «Фаркас». Но и остальных тоже.

– В лагере поддерживается порядок?

– Образцовый.

– Хорошо.

Майор Федеральной разведывательной службы ФРГ (БНД) посмотрел на часы:

– Колман уже должен подъехать.

В это время у отеля остановился неприметного вида «Форд», из которого вышли мужчина лет пятидесяти и женщина около тридцати. У мужчины в руках – портфель.

Они зашли в отель и не заметили, как из окна дома напротив их сфотографировали.

– Добрый день, господа, – поздоровалась с посетителями Шафер, – желаете снять номер?

Мужчина поморщился:

– Мы желаем пройти в апартаменты номер двести шесть.

– Так это вас ожидают герр Майер и герр Краузе?

Мужчина и женщина переглянулись:

– Это они вам сказали, что ждут гостей?

– Они заказали ужин на четверых. Значит, кого-то ждут. Вы же пожелали пройти в апартаменты, которые сняли эти господа. Но… извините, я должна записать ваши данные, прошу паспорта.

Мужчина сказал:

– Мы не снимаем номер, мы всего лишь хотим зайти к тем, кто это уже сделал. Зачем паспорта?

Подошел Динер:

– Извините, я сейчас все объясню. Если бы вы не были мужчиной и женщиной, то вас бы пропустили беспрепятственно, в противном случае регистрация обязательна. Это требование полиции. Надеюсь, не надо объяснять, с чем оно связано?

Мужчина рассмеялся:

– Вы посчитали, что моя спутница – проститутка?

– Нет, но правила есть правила. Фройляйн Шафер не совсем удобно это объяснять, поэтому в разговор вступил я. Извините еще раз.

– О'кей, – продолжил смеяться мужчина, – регистрация, значит, регистрация. Он повернулся к спутнице: – Натали, достань паспорт.

Документы легли на стойку.

– О, вы граждане США?

– Это имеет значение? – спросил мужчина.

– Нет-нет, извините. Господин Джеймс Колман и госпожа Натали Грин. Минутку.

Администратор сделала запись в журнале и вернула документы.

Портье сказал:

– Я провожу вас.

– Не стоит беспокоиться. Ваша гостиница – не отель Нью-Йорка, где можно заблудиться.

Он забрал паспорта и кивнул спутнице:

– Идем, Натали.

Как только американцы скрылись, Шафер проговорила:

– По-моему, не стоило их регистрировать.

– Почему? – спросил Динер.

– Не знаю, интуиция подсказывает.

– Ты сделала как положено.

– Кто знает, Ганс, как положено в случае с американцами? Ведь они теперь, по сути, хозяева в нашей стране.

– Здесь они, англичане и французы, на Востоке русские. Что поделать, если нацисты привели Германию к позору? Проигравший всегда платит по счетам, которые выставляет победитель.

– Но когда это закончится?

– Не скоро, Берта.

Американцы без стука вошли в апартаменты.

Майер и Краузе поднялись навстречу.

– Добрый вечер. Вы пунктуальны, господин Колман.

– Привет, Дитер. Другого места для встречи ты найти не мог?

Майер удивился:

– А чем плох отель?

– Тем, – повысил голос сотрудник Управления тайных операций ЦРУ, – что нам с мисс Грин пришлось предъявлять паспорта граждан США. Кстати, познакомьтесь: моя помощница, второй лейтенант Натали Грин. Итак, нам пришлось предъявлять паспорта США. Как думаешь, майор, это не станет предметом обсуждения среди персонала?

– Не беспокойтесь, я решу данный вопрос. Одно непонятно: в ЦРУ, насколько мне известно, нет воинских званий.

– Официально – нет, но большинство сотрудников уже имело их до прихода на службу. Это так важно?

– Нет.

Майор указал на напарника:

– Это мистер Пауль Краузе. – И подошел к тумбе с телефоном: – Кальбер? Майер. Слушай меня внимательно. Твой персонал оформил моих гостей по всем правилам, чего делать не следовало… Да, я все понимаю, но в любом правиле есть исключения. Ближе к теме. Запись из журнала изъять, персонал строго предупредить, чтобы не распространялись о гостях. Все понял? Вот и отлично. И запомни, Ганс, ты головой отвечаешь за это. Всё.

Он положил трубку и улыбнулся:

– Ну вот, никакой регистрации, никакого обсуждения.

Колман недоверчиво посмотрел на Майера:

– Уверен?

– Да.

– О'кей. С чего начнем?

– Предлагаю с ужина.

Полковник взглянул на женщину:

– Ты как, Натали?

– Я бы предпочла перед ужином принять душ и переодеться.

– Насчет душа – пожалуйста, но мы здесь не задержимся.

– Вы, полковник, не поняли, что я подразумеваю под переодеванием.

Колман рассмеялся:

– Ох уж эти ваши женские штучки.

Майер указал в сторону коридора:

– Санузел и ванная там!

Женщина зашла во вторую спальню, затем прошла в ванную комнату.

Полковник спросил у Майера:

– Что ты, Дитер, заказал на ужин?

– Колбаски-гриль, картофель, салат овощной, язык и буженину, кофе, прохладительные напитки. Если что-то не так, изменим заказ.

– Не надо, все хорошо. Я должен буду проверить, что нашу с Натали регистрацию убрали.

– Никаких проблем. Но поверьте, это лишнее.

– Ладно, посмотрим.

Майер позвонил в ресторан, велел принести ужин.

Официант вкатил в номер тележку с блюдами и принялся накрывать стол.

Мисс Грин привела себя в порядок.

Сели ужинать.

После того как официант убрал со стола и укатил тележку, Майер закрыл за ним дверь и присел к столику:

– Теперь можно поговорить о деле.

Краузе поставил на стол пепельницу, положил зажигалку, разложил карту-схему городка Атаванг, достал пару острозаточенных карандашей синего и красного цвета.

– О'кей, – сказал Колман. – Говорим о ближайших планах. Вопрос начальнику лагеря подготовки боевых групп и отрядов, а также куратору националистических организаций восточных стран, членов недавно созданного Варшавского договора, майору Краузе.

– Да, господин полковник? – ответил Краузе.

– Что по группе «Фаркас»?

– «Фаркас» готова к действиям в Венгрии. Как и остальные группы.

– Меня интересует только группа «Фаркас». Кто входит в ее состав?

– Люди, активно боровшиеся с Красной армией. Командир – капитан Лукас Петер, надпоручик Бернат Конич, поручик Фабо Грокас, штабс-фельдфебель Писта Бени, снайпер Дуки Ланг и поручик Украинской повстанческой армии Григорий Сивко.

– Дуки, по-моему, женское имя?

– Так точно, господин полковник, Дуки Ланг – женщина, ей тридцать лет, отличный снайпер.

– Венгерка?

– Да.

– Она тоже воевала?

– Нет. Снайпером стала в лагере. Это отдельная история, о ней вам лучше узнать от самой Ланг.

– Второй вопрос: для чего вы привлекли в венгерскую группу украинца?

– Возможно, понадобится контакт с русскими. Сивко прекрасно знает языки. К тому же он отменный боец.

– Каратель?

– Участвовал в карательных операциях на территории Украины и Белоруссии.

Колман внимательно посмотрел на Краузе:

– Что-то подсказывает мне, что вы пересекались с этим Сивко во время войны. Я не прав?

Краузе кивнул:

– Пересекались, господин полковник, на Украине.

– Это до того как вас, господин штурмбаннфюрер СС, назначили начальником концлагеря в Вессе?

– Извините, господин полковник, я майор БНД.

– Но наверняка где-нибудь храните свою эсэсовскую форму. Мы вывели вас из-под суда военного трибунала, значит, прошлое пылится в архивах. Итак, Сивко – ваш старый знакомый. Что вас привлекло в нем?

– Ненависть к коммунистам, бесстрашие, исполнительность. Сивко выполнит любой приказ, как делал это на Украине.

– Даже если ему прикажут стрелять в женщин и детей?

– Он уже делал это.

Мисс Грин воскликнула:

– Подонок!

Колман усмехнулся:

– Ты права, Натали, подонок, но такие нам и нужны. Хорошо, по составу вопросов нет. Остается проверить, насколько группа «Фаркас» готова к выполнению заданий. Это мы сделаем завтра, в 11:00, на полигоне лагеря подготовки спецгрупп «Вертау».

Подал голос Майер:

– Разрешите вопрос, господин полковник?

– К чему официальность, Дитер? Конечно, спрашивай.

– Использование «Фаркас» планируется уже в ближайшее время?

Колман кивнул:

– Да, но сначала общая обстановка, которая сложилась на данный момент в Будапеште. С этого я планировал начать наш разговор, но уж как пошло, так пошло. Итак, общая обстановка. Разрешаю задавать вопросы по ходу доклада. Так проще. Прошу, господа, не стесняйтесь. Натали, веди стенограмму.

Немцы переглянулись. Американец улыбнулся:

– Это для отчета. Порядок, как вы говорите, должен быть во всем.

Помощница Колмана взяла листы бумаги, приготовила ручку.

– Итак, вы знаете, что борьба внутри Венгерской партии трудящихся между сталинистами и реформаторами привела к отставке в июле месяце Генерального секретаря Матьяша Ракоши, а еще ранее к отставке Председателя Совета министров Имре Надя. В настоящее время партийным лидером является Эрне Гере, сторонник Сталина, а значит, жесткого режима и репрессий против неугодных. Обязанности Председателя правительства исполняет Андраш Хегедюш. Подавление народных протестов в Познани, в Польше, вызвало рост протестных настроений в Венгрии, особенно в студенческой молодежной среде. Шестого октября состоялось перезахоронение останков повешенных в 1949 году Ласло Райка с товарищами в национальный пантеон кладбища Керепеши Будапешта. Ранее казненные были захоронены в простой канаве на окраине леса. Это привело к массовым демонстрациям молодежи с участием интеллигенции. По разным данным, на перезахоронении присутствовало до ста тысяч человек. Я скептически отношусь к этой цифре, но даже если в манифестации участвовала треть, то есть тридцать тысяч человек, то это уже серьезно. По данным разведки, неспокойно в Университете Сегеда и Университете строительной промышленности Будапешта. Настроенная на демократические перемены часть студентов призывает к выходу из «Демократического Союза молодежи», прокоммунистической организации, что-то вроде комсомола в СССР. В университете работают наши люди, а также агенты из Австрии, Германии и Великобритании. Глупо было бы не воспользоваться обострением ситуации. В связи с этим в ЦРУ разработан план по свержению просоветских режимов во всей Восточной Европе. И начало должно быть положено в Венгрии. Уже в этом месяце мы планируем организовать восстание. Вижу, вам не терпится задать вопросы? Задавайте.

Майер проговорил:

– Использование студентов – это, конечно, хорошо, манифестации во время перезахоронения и так далее, однако студенты всегда являлись самой протестной частью общества по любому случаю. И успокоить их не составляло труда. Как правило, активисты всевозможных организаций разбегались по домам, когда против них выступала полиция. В Венгрии же и армия, и спецслужбы на стороне режима. Они разгонят любые демонстрации. Уверены ли вы, что ставка на молодежь верна?

Колман покачал головой:

– Привлечение студентов, герр Майер, необходимо для обеспечения, если так можно выразиться, ввода в бой основных сил. Молодежь должна «взорвать» улицу и вынудить полицию, а возможно, и армию применить против них силу. Ту силу, о которой вы говорили и которая сметет их. Для решения серьезных задач как раз это и надо. Студенты, условно говоря, проводят мирную демонстрацию, их сопровождает полиция до определенного места, где выступление должно закончиться. Но оно не заканчивается. Полиция вынуждена принять меры. Пока еще переговорного характера. Но тут вдруг в полицейских летят «коктейли Молотова», начинается стрельба. Что будет дальше, господин Майер?

– Полиция, – ответил майор немецкой разведки, – очевидно, вызовет подкрепление и начнет активные действия с применением огнестрельного оружия, если понесет потери в данном столкновении.

Колман усмехнулся:

– Правильно. Полиция будет вынуждена защищаться, студенты тоже. И разгорится бойня. Естественно, молодежь разгонят, но останутся трупы. И чем их будет больше, тем лучше. Похороны погибших и провокации на похоронах – еще один веский довод для усиления беспорядков. В конце концов, вспыхнет весь Будапешт, за ним другие города.

Краузе проговорил:

– А в роли провокаторов должны выступить такие группы, как «Фаркас», я правильно вас понял?

Полковник ответил:

– Те люди, которых готовите вы, будут использованы непременно. Их действия покажут, насколько эффективно применение таких групп во время мирных демонстраций.

Майер спросил:

– А вы не забываете, господин полковник, что в Венгрии дислоцируется Особый корпус Советских вооруженных сил? А это две механизированные и две авиационные дивизии. Ну, авиацию русские вряд ли используют в условиях восстания. Бомбить города они не будут, истребителям в небе воевать не с кем, но две механизированные, по сути, танковые дивизии – это сила. К тому же русские легко могут перебросить дополнительные войска из Прикарпатского военного округа, из Румынии. И подавить, к чертовой матери, восстание.

Колман улыбнулся, это выглядело как гримаса недовольства:

– Вы считаете, что в США не понимают, что попавшие под влияние Советов восточноевропейские страны никакими способами не вернуть в западный лагерь? По крайней мере, на данном историческом этапе?

– Я так не считаю. Значит, цель в другом?

– Естественно. Главное, как говорится, вбить кол в отношения между странами – участницами Варшавского договора. Югославия и Албания уже недовольны диктатом СССР, подобные настроения необходимо поддержать и в остальных государствах – в Румынии, в Польше, в Чехословакии. А начать, повторяю, надо с Венгрии. Россия вынуждена будет силой удерживать свой военный блок, тем самым закладывая под него мину замедленного действия, которая сработает позже, когда о прошлой войне начнут забывать, а национализм станет поднимать голову все выше и выше. Полагаю, пока достаточно. Возможно, я впустую потратил время, доводя все то, что вы знаете и без меня, но я должен был сделать это. Главное, чтобы спецслужбам стран западной демократии была ясна цель наших действий, как ближайших, так и последующих. А цель – развал Варшавского договора и присоединение восточных государств к западным. Доживем ли мы до этого момента? Вряд ли, но мы начинаем эту миссию и уже поэтому войдем в историю.

Офицеры Федеральной разведывательной службы ФРГ вновь переглянулись, Майер сказал:

– Перечислив страны – участницы Варшавского договора, вы не упомянули Германскую Демократическую Республику. Почему?

– Потому, что с ГДР отдельная история. К ней общий подход неприемлем. С Восточной Германией будем работать отдельно. Завтра мы с помощницей хотели бы посмотреть на группу «Фаркас».

Майер ответил:

– Как будет угодно. Когда вы будете в Вертау?

Полковник усмехнулся:

– Когда будем, тогда будем. А вот вам, господа, следует убыть в лагерь после завтрака.

Краузе сказал:

– Так не получится, господин полковник. Лагерь охраняется. Лесной массив, в котором он находится, имеет проволочное заграждение и контрольно-пропускной пункт. Исходя из соображений секретности, предупреждать наряд о приезде американских офицеров считаю недопустимым. Мы не можем гарантировать, что в лагере нет курсантов, внедренных русской разведкой, что совершенно не означает их наличия. Поэтому прошу назвать время вашего прибытия в Вертау, на площадь церкви Девы Марии. А также марку и номера машины. Я встречу вас, мы проедем на специальный участок, где будет находиться группа «Фаркас».

– О'кей. 10:00 – 10:30 вас устроит, майор?

– Да, господин полковник.

– Автомобиль «Форд», номер… цвет черный.

– Я вас встречу.

Полковник кивнул помощнице – та убрала бумаги в портфель.

Колман поднялся, следом все остальные.

– До завтра, господа! Не провожайте нас.

Гости двинулись к выходу.

Как только дверь закрылась, офицеры Федеральной разведывательной службы ФРГ одновременно потянулись к пачке сигарет.

Майер сказал:

– Что я говорил? Американцы пожелают посмотреть на готовность группы.

Краузе спокойно ответил:

– «Фаркас» подготовлена как подразделение специального назначения. Нам есть что показать.

– Уверен?

– Да.

– Хорошо, Пауль. Американцы уехали, пора и нам.

– Я, в принципе, могу остаться здесь.

– Ну зачем же? Загородный дом гораздо уютней этого казенного номера.

– Тогда выходим?

– Вызови машину, и надо проверить администратора. Она должна была убрать запись в журнале регистрации. И не забудь чемодан с личными вещами, носильщика ждать не будем.

– Да, Дитер.

Они спустились в холл. Майер подошел к стойке:

– Вы сделали то, о чем просил управляющий?

– Да, герр Майер. Но почему вы не вызвали носильщика?

Майор проигнорировал вопрос.

– Покажите журнал регистрации.

– Пожалуйста.

Администратор выложила журнал на стойку.

Майер взглянул на последнюю страницу, которая была переписана без имен американцев.

– Хорошо. Номер свободен, мы уезжаем. Но вы не должны никому сдавать его.

– Да, герр Майер.

– Всего хорошего.

Офицеры вышли из отеля. Подъехал «Опель», они сели на заднее сиденье.

Водитель, фельдфебель Лунге, спросил:

– Куда едем, герр майор?

– Домой, Юрген, на окраину городка.

– Слушаюсь.

– Завтра с утра едем в Вертау.

– Да, герр Майер.

«Опель» покатил по темной улице.

Портье отеля «Хольф» вышел к подъезду. Его рабочий день закончился. Он посмотрел на противоположную сторону улицы. В окне центральной части третьего этажа приглушенным светом горела настольная лампа. Это было единственное окно во всем доме с приглушенным светом. Окно квартиры, которую снимал Отто Берг, как и Ганс Динер, работавший на советского разведчика, которого они знали под именем Клаус. Ни настоящего имени, ни фамилии – только псевдоним. Свет этой настольной лампы означал, что Берг дома и он в безопасности.

Динер прошел в арку, свернул в первый подъезд, поднялся на третий этаж, позвонил в дверь.

Ему открыл Берг, мужчина, подходивший к портье вечером.

Он пропустил Динера в небольшую двухкомнатную квартиру.

– Проходи на кухню, Ганс, я купил пиво, выпьем.

– С удовольствием.

За пивом Динер спросил:

– Сделал фото американцев?

– Да, но Клаус сказал, что это не обязательно было делать, он в курсе, кто такие Колман и Грин.

– Вот как? Когда же ты встречался с ним?

– Час назад. Знаешь, на то, чтобы сделать фотографии, требуется время. Я спешил. Встретились в парке, на нашем месте.

– Как отреагировал Клаус на встречу в отеле?

– Спокойно. Как всегда. По-моему, он вообще лишен эмоций.

– Сказывается опыт работы при нацистах.

– Возможно. Клаус поблагодарил за работу.

– Фото не стал брать?

– Посмотрел и приказал уничтожить, негативы тоже.

Динер поставил на стол пустую кружку:

– Что делать дальше?

– Заниматься обыденными делами. Задание не определил, просил не покидать Атаванг, а если возникнет необходимость, предупредить его.

– Понятно. Ну, тогда я пошел домой. Марта ужин приготовила. Обещала пожарить колбаски. Обожаю наши колбаски.

– Баварские знамениты на весь мир.

– Дахау тоже знаменит и Вессе.

– До сих пор не можешь забыть концлагерь?

– Это не забывается никогда.

– Наверное, мне не понять тебя. Я провожу.

В прихожей Берг спросил:

– Тебе на работу послезавтра?

– Должен был выйти послезавтра, но Линхард попросил отработать за него.

– Что случилось у твоего сменщика?

– Отец слег, надо проведать.

– Понятно. Значит, завтра работаешь.

– Да.

– Я буду в своей студии.

– Хорошо. Пока.

– Удачи.

Динер ушел. Он жил через два квартала, у площади. Это было удобно: не надо толкаться утром и вечером в автобусе и трамвае. Пешком до отеля – пятнадцать минут спокойной ходьбы.

Колман и Грин остановились в квартире, которую арендовала спецслужба США. Жилье находилось в двухэтажном старом доме спального района. Зайдя в квартиру, Колман тут же в прихожей снял трубку телефона:

– Крис? Добрый вечер.

– Добрый, Джеймс.

– Встречу провели, завтра едем на объект, смотрим товар.

– Понял, как наши коллеги?

– Их явно тяготит, что мы относимся к ним как к прислуге.

– А что они хотят? Чтобы мы были с ними на равных? Это невозможно, слишком они зависят от нас. От коллег требуется одно – делать, что скажем мы. Иначе… Сообщи, как оценишь товар.

– Конечно.

– Ты с очаровательной Натали?

Колман рассмеялся:

– Она же моя помощница.

– Ты еще скажи, что у вас сугубо деловые отношения.

– Не скажу, Крис, это была бы неправда, а я терпеть не могу ложь.

– А как же твоя супруга в Штатах? Или она знает о Крис?

– Это совсем другое дело.

– Да? Не знал, что ложь может быть выборочной. Но не осуждаю тебя, скажу больше – завидую!

– Это плохое чувство.

– Что поделать? Тебе всегда везло больше, чем мне.

– Однако генерал ты, а не я.

– Не в звании счастье. Ладно, всё. Хорошей ночи, до завтра.

– До завтра.

Поздним вечером советский разведчик передал в Первое Главное управление КГБ полученную информацию.

На следующий день после бурно проведенной ночи, плотно позавтракав, полковник Колман и Натали Грин выехали из Атаванга. За рулем сидела женщина, полковник расположился на заднем сиденье.

Ехали молча.

Пять километров промелькнули за десять минут. Наконец они въехали в селение Вертау. В 10:10 оказались на площади, центром которой была церковь Девы Марии.

Грин спросила:

– Где встать?

– Возьми правее, к кафе «У Бруно».

– На чем будут немцы?

– Понятия не имею, но они знают нашу машину.

У кафе утром было мало народа. Грин не успела выключить двигатель, как подъехал «Опель».

Из него вышел майор Майер.

– Доброе утро, мисс.

– Доброе утро.

Полковник открыл дверцу:

– Приветствую, господин полковник.

– Привет, Дитер. Краузе в «Опеле»?

– Нет, он в шесть утра уехал на полигон. Подготовить группу к экзамену.

– О'кей! Едем в лагерь.

– Следуйте за моей машиной.

Майер вернулся к «Опелю», и вскоре колонна из двух легковых автомобилей помчалась по узкой улочке на выезд к дороге, которая уходила в лес. Местные ею не пользовались – знали, что дорога ведет на военный объект. И что представляет собой этот объект, они тоже знали: иногда из леса в деревню приезжали осведомленные люди: посидеть за кружкой светлого мюнхенского пива, перекусить и расслабиться.

Через километр они въехали в лес и тут же уперлись в КПП. Наряд поднял шлагбаум, и машины миновали пропускной пункт без остановки. Объехали холм, на котором был виден старый разбитый ДОТ. Вышли на укатанную грунтовую дорогу.

Слева американцы увидели учебный городок, точнее, тренировочный объект «Город», там стояли четыре трехэтажных дома на перекрестке мощенных брусчаткой улиц. Объект был огорожен. Рядом с ним стояли советские танк Т-34 и бронетранспортер БТР-40. И если танк был явно трофейным, то откуда взялся бронетранспортер, принятый на вооружение только в 1950 году, оставалось загадкой. Но это американцев не касалось. Сумели немцы достать – хорошо. Техника предназначалась для отработки приемов и способов ее уничтожения в условиях города.

Справа – казарма, в которую могла вместиться пехотная рота. Немного впереди и слева – овраг, в нем стрельбище, правее – здание тира.

Закончилась дорога, но не лагерь: за вторым холмом располагался специальный полигон. Здесь «Опель» остановился.

Майер, Колман и Грин вышли из машин. Навстречу им вышел Краузе.

– Приветствую, господа и мисс Грин. К проверке группы «Фаркас» все готово.

– Где сама группа? – спросил Колман.

– У специальной полосы препятствий. Прикажете вызвать бойцов сюда?

– Нет, с ними я знакомиться не собираюсь, это ваши люди.

– Ну тогда можете подняться на смотровую площадку. На ней беседка, с которой виден весь полигон. Я приказал доставить туда бинокль, если пожелаете рассмотреть подробности испытаний.

– Это правильно. Вы, Краузе, будете с группой?

– Да, господин полковник, у полосы препятствий. Там на стоянке есть телефонный аппарат, соединенный с телефонами на смотровой площадке. Вы сможете передавать свои вводные.

– Огневую подготовку, как я понимаю, проведем на стрельбище и в тире?

– Так точно. Там уже все подготовлено.

– Рукопашный бой?

– В тире. Мы заказали материалы для возведения спортивного зала, должны подвезти в понедельник, пятнадцатого числа. А пока курсанты занимаются физподготовкой в тире.

– Понятно.

Полковник взглянул на Майера:

– Показывайте смотровую площадку, майор.

– Прошу за мной, по лестнице.

На вершину холма, представлявшего собой ровную площадку с конструкцией для наблюдения, похожей на беседку, вела короткая деревянная лестница. Американцы и Майер поднялись. В смотровой беседке, перед открытой ее частью, были установлены длинный стол, стулья, на середине стола стоял телефон. Все чисто, видно, что недавно вымели и протерли.

Полковник сел в центре перед телефоном. Майер расположился рядом, выложив два флажка: белый и красный. Справа – Грин, вновь доставшая из портфеля листы бумаги и ручку. Ветер тут же разбросал эти листы по веранде. Грин достала блокнот, взглянула на полковника.

Тот улыбнулся:

– Верное решение, Натали. Готова?

– Да, сэр.

– Там в портфеле список бойцов группы, отмечай, кто отличится и кто, напротив, допустил ошибки.

– Но как я узнаю, кто выполняет упражнения?

Голос подал Майер:

– Я подскажу вам, мисс Грин.

– О'кей, я готова.

Полковник прикурил сигарету, махнул Майеру:

– Начинайте, майор.

Старший офицер Федеральной разведывательной службы ФРГ поднял красный флажок. Краузе, смотревший на площадку, резко повернулся и подал команду.

К полосе препятствий вышел коренастый мужчина в форме венгерской армии времен Великой Отечественной войны.

Майер сказал:

– Это командир группы, капитан Лукас Петер, мисс Грин.

Женщина кивнула, приготовившись делать записи.

Краузе подал следующую команду.

Венгерский капитан повернулся ко рву, с которого начиналась и которым заканчивалась специальная полоса препятствий. Перепрыгнув двухметровое препятствие, диверсант пошел по «змейке», затем прополз под колючей проволокой, поднялся и запрыгнул на «стену», перемахнув через нее, взлетел на «разрушенный мост». На него капитан потратил считаные секунды и всего четыре шага. Далее был частокол, за ним трубы, заканчивающиеся выходом к колодцу, подземный проход. Петер выскочил из второго колодца и метнул учебную гранату, которая попала точно в центр круга слева. Проскочил бревно, лаз в стене, нырнул в окоп, откуда бросил вторую гранату и опять точно в цель. Выбил ножом труху из трех чучел, развернулся и метнулся мимо препятствий к финишу. Перепрыгнув ров, остановился. Сделал пару вдохов, повернулся к Краузе и доложил о выполнении упражнения.

Колман, внимательно наблюдавший за капитаном Лукасом, проговорил:

– Неплохо, совсем неплохо. – Он взглянул на Майера: – Время, майор?

– Норматив перекрыт на восемь секунд.

– Это не просто неплохо, это отлично, командир всегда должен подавать пример. Давайте второго.

Майер сделал отмашку.

Ко рву понесся подпоручик Бернат Конич.

И так все члены группы, кроме Сивко.

Венгерцы выполнили норматив, не допустив ни единой ошибки. Сивко же американец остановил.

– Для этого парня усложним задачу, – сказал он и поднял трубку полевого телефона.

Краузе тут же ответил:

– Да, господин полковник.

– Справа от «разрушенного моста» я вижу узкий участок пруда.

– Озера, – поправил Краузе.

– Какая разница, майор! Через него перекинуто бревно. Для украинца полоса препятствий удлиняется. После моста он должен перейти озеро по бревну, вернуться и продолжить упражнение.

Краузе спокойно ответил:

– Слушаюсь, господин полковник.

Он подозвал Сивко. Тот, выслушав майора, кивнул.

Краузе взглянул на смотровую площадку. Майер дал отмашку.

Бывший поручик УПА побежал ко рву.

Его не смутило изменение задания.

В четыре прыжка преодолев «разрушенный мост», он повернул к озеру и, на удивление американца, не прошел, а пробежал по довольно узкому бревну. Туда и обратно. Колману показалось, что Сивко остановился, взглянув наверх, на него. Но ему, скорее всего, показалось.

Сивко не допустил ни единой ошибки и успешно завершил упражнение.

Полковник встретил его аплодисментами – скудными, короткими.

– Молодец этот украинец. Как он перемахнул через озеро! – Он повернулся к Майеру: – У вас все члены группы могут форсировать водную преграду?

– Так точно, господин полковник. И не только члены группы «Фаркас», хотя, признаюсь, у этих парней получается лучше других. Сказывается большой опыт.

– Черт! – воскликнул Колман. – Я совсем упустил, что в группе дама, ей надо было смягчить условия. Но она справилась. Оценка группе на данном этапе – «отлично». Теперь огневая подготовка. Начнем с автоматов, карабинов, снайперских винтовок.

Майер поднялся:

– Пройдемте на смотровую вышку, стрельбище справа.

Глава вторая

Стреляли диверсанты не хуже, чем преодолевали полосу препятствий. Все мишени сбивались короткими, в два-три патрона, очередями из автоматов ППШ, ППС и АК.

Начальник тира, пожилой немец, выставил мишени для стрельбы из пистолета. Бойцы группы встали в ряд в двадцати пяти метрах от мишеней. По команде Краузе передернули затворы и подняли ТТ. Загремели выстрелы. Каждый должен был выпустить всю обойму, причем два патрона стоя, два из положения полуоборота, два с колена и два лежа.

Тир был оборудован вытяжной вентиляцией. Дым и гарь вытянуло быстро. Краузе отвел стрелков к стене, полковник с помощницей и Майером осмотрели мишени. Все отстреляли на «отлично», черные середки мишеней были порваны пулями, и только на двух мишенях пули легли в «девятку».

Колман покачал головой:

– Да, чувствуется подготовка. Сомневаюсь, что солдаты Бундесвера отстрелялись бы так же.

Майер не остался в долгу:

– А солдаты США?

Полковник усмехнулся:

– А вы злопамятны, майор. И американские военнослужащие, включая спецназ, не показали бы лучшего результата. О'кей, теперь у нас что?

– Метание ножей. Каждый бросает четыре ножа в ростовую фигуру из фанеры с расстояния в пять метров. «Отлично» – попадание в область сердца, горла, солнечного сплетения, середину головы. Но я, с вашего позволения, хотел бы сделать перерыв. Всего десять минут.

Колман ответил:

– Нет, майор. В реальном бою передышку группе не дадут. Отдохнут после проверки.

Краузе отдал команду:

– Группа, метание ножей, получить холодное оружие.

В это время пожилой немец поставил к стене шесть фанерных щитов, изображавших человека с черными кругами зон поражения.

Ножи уже лежали на металлическом столике.

– Подход к рубежу!

Группа встала в шеренгу, как при стрельбе, держа три ножа в одной руке, четвертый – в другой.

– Приготовиться, – поднял руку Краузе и взглянул на полковника.

Американец кивнул – Краузе резко опустил руку.

Бойцы почти одновременно метнули ножи. Первый бросок, второй… четвертый. Доклады о выполнении упражнения.

Краузе дал команду отойти к стене.

К мишеням подошли американцы и Майер. Колман удовлетворенно хмыкнул:

– Что ж, и здесь сработано на «отлично». Поздравляю, майор, вы хорошо подготовили группу.

– Благодарю вас, сэр, но это, в первую очередь, заслуга офицеров группы.

Колман подошел к Ланг.

– Скажите… Дуки?

Женщина ответила:

– Да, господин полковник, Дуки Ланг.

– Скажите мне, Дуки, что привело вас в диверсионный лагерь, ведь это не женское дело?

Ланг вздохнула:

– Вы правы, это не женское дело. Женщина должна следить за хозяйством, содержать жилье в порядке, готовить обед для мужа, кормить детей и делать кучу работы по дому. Так у нас в семье и было. Муж после войны служил в Министерстве иностранных дел, обеспечивал семью, жили в достатке. Детей, к сожалению, у нас не было, но я посещала врача и непременно родила бы… – женщина запнулась, – если бы не диктатор Матьяш Ракоши со своими коммунистами.

– А при чем здесь Ракоши?

– Если позволите, я отвечу по порядку.

– Да, конечно.

– Главой МИД в то время был Ласло Райк, муж во всем поддерживал его, кстати, они вместе воевали в Испании в Венгерской бригаде. 30 мая 1949 года Райка и еще пятнадцать человек арестовали. Среди арестованных оказался и мой муж. Всех обвинили в государственной измене и шпионаже в пользу СССР, 22 сентября Райка и мужа приговорили к смертной казни. Куда я только ни обращалась, меня отовсюду гнали, как собаку. Лишили квартиры, работы. У меня не было средств к существованию, но я жила надеждой, что приговор отменят либо смягчат, ведь ни Райк, ни муж, ни его товарищи не делали того, в чем их обвинили. Меня подкармливали родственники, знакомые, пока я обивала пороги различных ведомств. А 15 октября Ласло Райка, моего мужа и других повесили. О казни писали газеты. Когда мне сообщили эту страшную весть, я сама хотела покончить с собой. Удержала монахиня. Я не помню, как оказалась возле монастыря. А потом мне стало известно, что тела казненных увезли в лес Геделле и закопали на опушке в канаве без каких-либо знаков. Я бросилась в этот лес. Там на месте захоронения мужа я поклялась отомстить этой власти за его гибель. Меня задержал военный патруль, который поначалу охранял место захоронения. Но потом отпустил, посчитав за безумную. Я и была в то время как безумная. Вернулась в Будапешт. Ночевать было негде, я бродила по городу и случайно встретила жену нашего командира. Ныне, к сожалению, покойную Марту Петер. Лукас уже тогда работал на оппозицию. Он взял меня с собой в Германию. Так я оказалась в этом лагере. Когда было объявлено о перезахоронении останков казненных пятнадцатого октября, я попросила майора Майера отпустить меня в Венгрию. Он отказал. Может быть, и к лучшему.

Полковник спросил:

– Вы знали жену Лукаса Петера?

– Мы вместе работали. В моем досье об этом изложено подробно.

– Значит, майор Майер не отпустил вас на перезахоронение останков мужа?

– Нет, господин полковник.

– Я соболезную вам, Дуки, и восхищаюсь вашим мужеством и спокойствием. У вас будет возможность отомстить за своего супруга.

У Ланг загорелись глаза:

– Быстрее бы! Я готова стрелять, резать, вешать этих тварей, лишивших меня самого главного смысла жизни.

– Еще раз соболезную.

Полковник вернулся к наблюдателям.

Майор Майер спросил:

– Фрау Ланг жаловалась, господин полковник?

– Нет, она просто рассказала мне свою историю.

– Мне передать вам ее досье?

– Не надо. Уверен, она выполнит то, что требуется.

– Вне всякого сомнения, господин полковник, как и остальные члены группы. У них у всех есть причины ненавидеть советский режим.

– Это хорошо, Дитер, это очень хорошо. Но… экзамен не завершен, я хочу посмотреть, каковы бойцы группы «Фаркас» в рукопашном бою, а также убедиться, что они имеют навыки борьбы с бронетехникой врага в условиях города.

– Мы будем жечь Т-34 и бронетранспортер?

– Ну зачем же? Вместо «коктейля Молотова» подойдут бутылки с обычной водой, имитационные гранаты. У вас есть учебные гранаты?

– И советские, и немецкие, и американские…

Полковник прервал майора:

– В Венгрии группа будет работать советским оружием.

– Я понял, господин полковник.

– О'кей! Рукопашный бой. Упражнение, защита от угрозы применения пистолета при попытке вероятного задержания. Группы разбить на пары. Ланг поставить с Сивко.

Этим требованием Майер был немного удивлен, но задавать вопросов не стал. Если полковник отдал подобный приказ, значит, на это у него есть веские причины. К тому же приказ отдан сразу же после разговора с Ланг.

Полковник и Грин отошли к двери, закурили, глядя на подготовку диверсантов к рукопашному бою.

Краузе доложил о готовности.

Выбросив окурок, полковник подошел к бойцам. Грин присела за металлический столик, достав блокнот и ручку.

Рукопашный бой первых двух пар Колман смотрел без интереса. Все это он видел тысячу раз. И сейчас ничего особенного. Один боец в роли полицейского, другой в роли мятежника. Полицейский пытается обезвредить нарушителя порядка, тот отбивается. Затем обратная ситуация. Мятежник нападает на полицейского с целью завладения оружием. Бойцы делали захваты, наносили удары, падали, подсекали противника, били в положении лежа, использовали перекаты и прыжки. Обычный рукопашный бой по методике подготовки подразделений спецназа.

И только когда на середину зала вышли Ланг и Сивко, Колман оживился:

– Для вас нестандартная задача. Сивко – полицейский, Ланг – мятежница. Сивко требуется задержать Ланг, уложить, связать и поднять на ноги. Контакт полный, правил нет. Но бой не на поражение.

Сивко, злобно ухмыляясь, бросил Ланг:

– Может, ляжешь сама на пол? Я свяжу тебя и не попорчу твою физиономию.

– О своей побеспокойся, – огрызнулась Ланг.

– Исходная, – продолжал полковник. – Женщина смотрит в сторону выхода, полицейский сзади приставляет к спине пистолет. Начали!

Бойцы встали на исходную позицию.

Колман махнул рукой.

– Бой!

И тут же женщина молниеносно дернулась в сторону, уходя с линии огня. При этом она нанесла удар левой рукой по запястью противника. Пистолет полетел в сторону. Сивко на секунду оторопел. Ланг схватила запястье и рванула руку Сивко вперед, выкручивая ее. Бывший каратель УПА взвыл от боли. Американский полковник довольно улыбнулся. Он уже знал, что последует дальше. Ланг нанесла удар ногой в пах. У Сивко перехватило дыхание, он начал опускаться на колени. Женщина ударила его в голову, и «полицейский» рухнул на пол. Ланг оседлала его и начала методично бить в челюсть, в переносицу, в лоб, в губы…

Еще минута, и она изуродовала бы его.

Майер крикнул:

– Брейк! Отставить! Ланг, прекратить!

Женщина неохотно поднялась на ноги, повернулась к американцу:

– Бой закончен, господин полковник.

С трудом поднялся Сивко. Глаза начали заплывать, нос и рот разбиты. Но серьезного увечья удары Ланг ему не нанесли. Все же она умела сдерживать себя.

– Как, Сивко? – спросил американец.

– Виноват, господин полковник, но если бы у меня были патроны, я бы успел пристрелить мятежницу.

– Чего полицейские не делают. Ваша ошибка, что вы не лишили противника возможности уйти с линии огня. Надеюсь, обиду на коллегу не держите?

– Никаких обид, господин полковник, мы одна команда, а среди своих всякое бывает.

– Правильный ответ. Краузе, отправьте Сивко в медпункт, пусть ему окажут помощь.

Он вновь повернулся к Ланг:

– А вы коварная женщина. Если вы так бьете коллегу, нетрудно представить, что вы сделаете с настоящим врагом.

– Я уже говорила, я готова стрелять, резать, вешать всех подонков, кем бы они ни были для власти, которая убила моего мужа.

– Достойно, Дуки, достойно.

Колман обратился к Майеру:

– Ведите группу на объект «Город».

– Мне вызвать механиков-водителей танка и бронетранспортера?

– У вас они есть?

– Да, мы подготовили экипажи, техника заправлена и на ходу.

– Прекрасно. Ведите людей в «Город», вызывайте механиков на место очередной задачи. И не забудьте прихватить муляжи гранат и бутылки с водой.

– Еще скажу, чтобы взяли тент.

Полковник улыбнулся:

– Понимаю. Для ослепления экипажей.

– Так точно!

– Берите все, что может потенциально остановить бронетехнику и уничтожить ее вместе с экипажем либо сам экипаж при попытке эвакуации.

– Тогда я вызываю экипажи.

– Действуйте.

Майер перевел группу на окруженный «колючкой» объект «Город», полковник подошел к Грин:

– Твои мысли по уровню подготовки боевой группы, Натали?

Женщина ответила:

– Мое мнение: уровень достаточно высокий для применения группы в реальных боевых условиях.

– Кто впечатлил тебя больше всего?

– Командир группы.

– Да? А меня Дуки Ланг.

Помощница полковника скривилась:

– Конечно, кто бы сомневался. Она же женщина, и к тому же смазливая дамочка с неплохой фигурой. Чем-то напоминает твою жену.

– Прекрати, я оцениваю Ланг как бойца, невзирая на пол.

– Кому ты это говоришь, Джеймс? Я тоже женщина. Извините, господин полковник, у нас еще дела.

– Верно – дела, а насчет Ланг ты больше не заикайся. И она, и все остальные боевики, что готовятся здесь, всего лишь пушечное мясо. Ни в Лэнгли, ни в Вашингтоне серьезно не рассчитывают, что нам удастся свергнуть действующие режимы восточного блока. Поднять смуту, взрастить радикальную непримиримую оппозицию, внушить ненависть – это да, но свержение не пройдет. Советский Союз сейчас силен, как никогда, его руководство никому не даст выйти из-под своего влияния. Наша задача, повторяю, создать условия, которые в будущем станут детонатором народных восстаний, подавить которые Советы будут не в силах.

Грин усмехнулась:

– Ты серьезно думаешь, что такое время наступит?

– Да. Социалистическая система слишком уязвима. Влияние государства, партии, без всякой свободы слова, личности, частной собственности с каждым годом будет вызывать недовольство населения. Сначала это будут разговоры на кухне, на работе, но потом, когда терпение лопнет, народ выйдет на улицу. И вот тогда у радикалов, которые обретут опыт уличных столкновений, будет прекрасная возможность проявить себя. А что такое разжечь огонь революции? Это организовать несколько мирных митингов, демонстраций протеста, довести их количество до критического уровня, когда правоохранительные органы не смогут обычными методами прекратить демонстрации, когда они будут вынуждены применить силу. А в ответ получат удар другой силы. Кровавая вакханалия, погромы, грабежи, убийства – и всё, режим загибается. Армия? Да, она на какое-то время наведет порядок. На улицах, но не в умах людей. И потом в армии служат такие же выходцы из народа. И вооруженные силы несложно втянуть в политический конфликт, скажем, в той же Венгрии. С чего началась Первая мировая война, когда пали Германская, Российская, Австро-Венгерская и Османская империи? С убийства в Сараево боснийским сербом наследника австрийского престола эрцгерцога Франца Фердинанда. К чему в России привела эта война? К падению Дома Романовых, а затем и Временного правительства, к приходу к власти большевиков, которые создали новую Советскую империю. Так что, Натали, когда-то с лица земли исчезнут все империи.

– И США?

– Штаты останутся единственной сверхдержавой, которая будет править миром. И править вечно, потому что все ее сильные противники прекратят свое существование.

– А если все произойдет наоборот?

– Это невозможно.

Грин с удивлением посмотрела на полковника:

– Почему?

– Если возникнет угроза для США, мы уничтожим эту Землю. Если погибать нам, то пусть сгорит и вся планета. Но – довольно разговоров, нас уже наверняка ждут.

Они прошли на объект «Город».

Здесь полковник осмотрелся.

Подошел Майер:

– Господин полковник, группа к решению задачи по уничтожению бронетехники противника готова.

Но полковник указал на правый от себя трехэтажный дом:

– Вводная, майор: на втором этаже засели снайперы спецназа Управления государственной безопасности Венгрии. Заняли три средних окна. Задача группе – подавить огневые точки спецназа.

– Но…

– Понимаю, я поторопился. Вы экипажи вызвали?

– Так точно.

– Отправить их в качестве снайперов. Соответственно я меняю задачу. Снайперов следует взять живыми для последующей публичной казни. Экипажам прикажите оказывать всевозможное сопротивление. Без применения, естественно, оружия.

– То есть устроить драку?

– Произвести захват снайперов, майор! Вопросы?

– Вопросов нет, но это не входило в наши планы, и экипажи не готовились как диверсанты.

– А как готовились?

– Как экипажи захваченных танков и бронетранспортеров.

– Это отдельная группа?

– Так точно. «Фаркас» быстро изобьет технарей, если не изувечит. Разрешите подготовить и провести данное упражнение в следующий раз?

Полковник взглянул на помощницу. Та кивнула:

– Не стоит, сэр!

– Что «не стоит»?

– Подвергать людей, которым предстоит работа в Венгрии, опасности потерять здоровье и выйти из строя на неопределенный срок. Я думаю, возможности группы «Фаркас» уже определены.

– О'кей, – сказал полковник, – отменяю вводную. Экипажи на местах?

– Так точно.

– Группа «Фаркас»?

– В подвалах первого и второго домов.

– Начинайте!

Майер поднял красный флажок.

Краузе, находившийся у танка, передал команду командирам экипажей.

Т-34 и БТР-40 двинулись по улице.

Полковник и помощница с Майером встали у подъезда правого дома.

Когда техника проходила мимо, из подвальных окон на улицу выскочили диверсанты, метнули бутылки в моторный отсек танка и гранаты в десантный отсек бронетранспортера. Кроме этого, командир группы капитан Петер и подпоручик Бернат Конич запрыгнули на танк и набросили на башню брезент, закрыв им смотровые щели. Танк остановился. Встал и бронетранспортер, когда граната Ф-1 упала между механиком-водителем и командиром. Задача была выполнена.

Краузе объявил построение.

Майер доложил о результатах упражнения.

Полковник кивнул:

– Хорошо. Группа «Фаркас» готова к применению. Всем ее членам находиться в полной готовности к переброске в Венгрию. Детали переброски будут доведены позже.

Майер кивнул Краузе:

– Людей в казармы, Пауль!

– Да, герр майор.

Майер взглянул на американцев:

– Пообедаем, господа? Наши повара приготовили фирменные баварские блюда.

Колман отмахнулся:

– Спасибо. Мы пообедаем в Атаванге.

– Можете и в Вертау. Деревня хоть и небольшая, но готовят там прилично: есть мясо с гарниром, рыба, цыплята, конечно же знаменитые колбаски и сосиски, разные соусы. Хороший кофе, мюнхенское пиво «Хеллес» и бренди «Киршвассер», для дамы – игристое вино «Винцерзект».

– И это в деревне?

– Да, господин полковник. Иметь кафе, гаштеты, – весьма прибыльное дело. Местные начали проводить все свое свободное время в этих заведениях.

– Вы сказали в «этих заведениях»?

– В деревне их два, в одном уютней и обслуживание лучше.

– Я учту это. Проводите.

Вскоре «Форд», ведомый вторым лейтенантом Грин, проехал Вертау и направился к Атавангу.

Когда они проезжали мимо кафе, автомобиль сфотографировал мужчина, сидевший на переднем сиденье припаркованного «Фольксвагена».

Сделав снимок, мужчина повернулся к водителю:

– Порядок, Айнхард!

– Можем ехать?

– Нет! – ответил Отто Берг, который фотографировал «Форд». – Подождем. Дорога от деревни до Атаванга пустынна, американцы могут обратить на нас внимание. Этого допустить нельзя.

– Тогда, может, по чашечке кофе?

Берг вздохнул:

– Нам и в гаштете светиться нельзя. Здесь же все друг друга знают, начнутся расспросы, разговоры. Нет, Айнхард, просто подождем пятнадцать минут и поедем.

– Понял, ждем.

Водитель достал пачку сигарет. Закурил, пуская дым в открытое окно.

Спустя пятнадцать минут «Фольксваген» двинулся в сторону города. «Форд» уже наверняка был в Атаванге, поэтому Айнхард вел машину на скорости шестьдесят километров в час.

Высадил Берга у его дома. Припарковался перед отелем «Хольф», так, чтобы его заметил Ганс Динер, и уехал в центр.

После работы Динер, соблюдая все возможные меры предосторожности, зашел в подъезд дома напротив и позвонил в знакомую дверь.

Открыл Берг:

– Приветствую, Ганс!

– Приветствую, Отто. Фото сделал?

– Да. Но что оно даст? Хорошо видно только Колмана.

– Этого достаточно.

– Да ты проходи на кухню, чего застрял в прихожей? Выпьем пива.

Подумав, Динер прошел на кухню.

Берг достал две бутылки «Лагера», разлил по кружкам. К пиву положил соленые палочки.

– Американцы не заметили вас? – спросил Динер.

– Нет!

– Точно?

– Точнее не бывает. Мы сопровождали их только в Атаванге, потом отпустили, доехали до Вертау, там встали у гаштета. При следовании обратно «Форд» не видели.

Динер поставил пустую кружку на стол, вытер с губ пену:

– Значит, они инспектировали лагерь подготовки боевиков?

– Да. И это очевидно.

– Куно должен знать, что происходило в лагере. Если американцы проверяли боевые группы, то без полосы препятствий не обошлось, а он как раз смотрит за специальной полосой.

Берг кивнул:

– Да, Куно Зейлер должен знать и наверняка знает больше, чем мы думаем. Другой вопрос, как выйти на контакт с ним? Последнее время отлучка из лагеря и для курсантов, и для обслуживающего персонала запрещена.

– Надо подумать. Хотя это дело Клауса. У него возможностей гораздо больше, чем у нас. Он сам прекрасно поймет, что нужна встреча с Зейлером.

– Я с утра свяжусь с ним.

– Мне бы тоже не помешало поговорить.

– Ты же знаешь, Клаус – очень осторожный человек. И зачем создавать толпу? Если хочешь, я запрошу у Клауса отдельную встречу для тебя?

– Нет, не надо. Ты все знаешь, передашь.

– Возможно, Клаус согласится!

– Нет, Отто, сказал, не надо.

– То «не помешало бы», то «не надо». Отчего ты суетишься, Ганс?

– Нервы стали ни к черту.

– Может, надо время на отдых? Я поговорю насчет этого с Клаусом.

– Для меня отдых, Отто, еще хуже, чем работа. Еще пиво есть?

– Нет, но я могу сходить в магазин, хотя он закрыт. В вашем же баре можно взять навынос!

– А шнапс имеется?

– Шнапс есть. Ты хочешь напиться?

– Почему сразу напиться? Встряхнуться.

Берг пожал плечами:

– Ладно. Я не буду.

– Твое дело.

Берг достал бутылку дешевого шнапса, рюмку, налил тридцать граммов. Но выпить не успел – задребезжал телефонный аппарат.

– Кто это еще может быть? – удивился Берг. – Слушаю!

– Это Клаус, добрый вечер. Ты в квартире один?

– Добрый вечер, у меня Ганс…

Разведчик прервал агента:

– Открой дверь.

После этого Берг услышал в трубке короткие гудки.

– Кто это? – спросил Динер.

– Тот, с кем ты хотел встретиться.

– Клаус?

– Он!

– И часто он вот так приходит?

– Первый раз.

– Значит, что-то случилось. Убери шнапс с рюмкой.

В прихожей появился мужчина. Динер и Берг вышли ему навстречу:

– Добрый вечер, Клаус!

– Добрый, – улыбнулся разведчик, – не ждали?

– Нет!

– Отто, сделай, пожалуйста, кофе – покрепче и погорячее. Без сахара и молока.

– Да, Клаус. Раздевайся, проходи, мы на кухне расположились, но можем перейти…

И вновь разведчик прервал агента:

– На кухне так на кухне, только шторы плотней закрой.

Разведчик присел на стул у стены, так, чтобы его не было видно в окно.

– Что по поездке Майера с американцами в Вертау?

Динер с Бергом переглянулись:

– Ты знаешь, что американцы посещали лагерь?

– Да. Эти американцы – офицеры отдела тайных операций ЦРУ, полковник Колман и второй лейтенант Грин. Не спрашивайте, откуда мне это известно.

– Вот еще одно фото. Это «Форд» возвращается из Вертау.

Разведчик забрал снимок.

Динер проговорил:

– Надо бы связаться с Куно. Ему должно быть известно, что делали американцы в лагере подготовки диверсионных групп. Но… пока не находим возможности.

Клаус улыбнулся:

– Это не ваша забота. У Куно в Штутгарте живет родная сестра. Она больна диабетом. Я съездил к ней еще до появления в Атаванге сотрудников ЦРУ. Попросил написать письмо. Бумагу дал с уже написанным скрытым текстом. Не вам объяснять, что это такое. Письмо ушло, на днях Куно должен ответить. Наверняка он сообщит нам всю информацию по целям, которые преследовали в лагере американцы.

– Но письмо проверят.

– Сколько угодно. Они прочитают жалобу сестры на здоровье, просьбу приехать попрощаться, так как болезнь прогрессирует, и узнают, что Линда, сестра Куно, отправила ему посылку. Собрала, что может пригодиться в армии, ведь она считает, что Куно до сих пор служит. Естественно, люди Майера вскроют письмо, прочтут, но внимание их сконцентрируется на этой посылке.

– А она придет? – спросил Краузе.

– Да, я сам ее отправил. Там ничего особенного: теплый свитер, носки, сигареты и фляжка со шнапсом.

Динер произнес:

– За ответом надо ехать в Штутгарт?

– Да. Пересылать письмо опасно.

– Забрать его должен кто-то из нас?

Клаус улыбнулся:

– Верно мыслишь, Отто. Но не «кто-то из вас», а конкретно ты. Ганс у нас привязан к отелю, ты же свободный художник. Твоя фотостудия может обойтись без тебя. Ведь ты не особо дорожишь клиентами?

– Деньги не бывают лишними.

– Ты мало получаешь?

– Извини, Клаус, я все понял, кроме одного: когда я должен навестить фрау Зейлер? И по какому адресу?

– Выехать ты должен по моему звонку. Адрес фрау Зейлер: Шаренштрассе, дом семь, квартира восемь, третий этаж старого четырехэтажного дома. Это рядом с Государственным оперным театром.

Берг кивнул:

– Запомнил, сделаю.

Он выставил перед гостем чашку с кофе.

Разведчик сделал глоток.

– Ситуация в Венгрии очень сложная. Если в Польше противостояние между правящей партией и обществом удается нормализовать, то в Венгрии грядет что-то масштабное и кровавое. Я думаю, поездка американцев напрямую связана с событиями в Венгрии. Там сильно активизировалась оппозиционно настроенная молодежь. А это та среда, которой легче всего манипулировать.

Он допил кофе, отставил чашку, закурил сигарету.

– Центр требует конкретных данных. Торопит. Да это и понятно, в Москве хотят знать, насколько готовы западные страны поддержать волнения в Венгрии. Никто не хочет большой крови, но если радикалам и неонацистам удастся вывести на улицы толпы молодежи, без провокаций их демонстрации не пройдут. А это вынужденное применение ответных действий. Впрочем, не будем забегать вперед. Пока мы должны узнать как можно больше о делах в Вертау.

– Узнаем, – улыбнулся Берг.

– Будем надеяться. Мне пора.

По стеклам забарабанили капли дождя.

– Черт, этого мне не хватало, – проговорил Клаус, – я без плаща и зонта.

– Я тебе свой зонт одолжу. А хочешь – обожди, хотя осенние дожди, как правило, затяжные.

– Отдохнуть надо. Завтра тяжелый день. Я, пожалуй, воспользуюсь твоим зонтом.

– Ты где машину оставил?

– В том-то и дело, что дома, я приехал на такси. Пойду к кафе у парка. Там можно нанять таксиста в позднее время суток.

– Проводить?

Разведчик отмахнулся:

– Не надо. И вы не засиживайтесь. Возможно, тебе, Отто, уже завтра предстоит поездка в Штутгарт. У нас почта иногда доставляет письма за трое суток, а иногда на следующий день. Если Куно отправил ответ сестре сегодня, он вполне может прийти уже завтра.

Разведчик вышел из квартиры. В подъезде слабо мерцали лампочки. Не входя в подъезд, определить, что за человек приходил на квартиру, невозможно.

Берг закрыл дверь.

– Неожиданно, – проговорил Динер, – Клаус – и здесь?

– Почему бы нет? – пожал плечами Берг. – Он может появиться где угодно и когда угодно.

– Слушай, а где он служит?

– Этого я не знаю. Но, судя по обрывкам разговоров, думаю, в Федеральной разведывательной службе.

– Тогда он лично знает Майера и Краузе?

– Наверное. Знает же он о лагере в Вертау.

– Но и он не имеет доступа к нему.

– А может, не хочет светиться. Такие лагеря строго засекречены, и если проявить к ним интерес, не имея доступа, это негативно скажется на судьбе любого, даже высокопоставленного человека из разведки.

– Ты прав. Ну, где там твой шнапс?

– Еще не раздумал выпить?

– Напротив, еще больше захотелось.

– Сейчас.

Берг достал бутылку, наполнил рюмку. Динер выпил, следом еще.

– Колбасок дать? – спросил Берг.

– Нет. Какой смысл пить, если тут же закусывать?

– Спорное утверждение. Без закуски пьют только алкоголики.

– Значит, я алкоголик. Ладно. Пойду.

– Промокнешь.

– Ничего, у меня в отеле есть накидка. Зайду, заберу.

– Ну, давай.

Берг проводил товарища.

Наутро, сразу же после завтрака, когда Берг собирался в свою фотостудию, раздался звонок телефона.

Он поднял трубку:

– Да?

– Это Клаус. Выезжай к фрау Линде. Скажешь, от меня, заберешь что надо, и вечером, с 19:00, ожидай. Я подъеду.

– Понял. Ганса предупредить?

– Не стоит. Пусть отдыхает.

– Выезжаю немедленно.

– Удачи.

Берг вырулил на своем «Фольксвагене» со двора на улицу, ведущую к выезду из города.

Расстояние в сто шестьдесят километров он преодолел за четыре часа. Мог бы проехать и быстрее, но сначала пришлось тащиться за колонной англичан, потом дважды его останавливала дорожная полиция. Остановки были пустяковые – проверка документов, – но время потерял.

В Штутгарт он въехал в 13:10. Пообедал в небольшом ресторанчике. В 14:10 подъехал к Оперному театру. Проехал две улицы, пока не вышел на Шаренштрассе. Поехал медленнее. Дом номер семь оказался за вторым перекрестком. Подъезды выходили на улицу.

Отто Берг припарковал автомобиль. По привычке осмотрелся – ничего странного и подозрительного не заметил.

Зашел в подъезд, поднялся на третий этаж. Дом был старый, постройки начала века, но по-своему красивый, как и остальные дома центральных улиц.

Вместо звонка висела старинная скоба. Повернув ее, агент усилил скрипучий звук.

И почти сразу же услышал приглушенный голос явно немолодой женщины:

– Кто там?

– Отто Берг, фрау Зейлер, я от Клауса.

Дверь открылась. Берг увидел женщину, кутающуюся в пуховый платок, хотя и на улице, и в доме было достаточно тепло.

– Добрый день, фрау Зейлер!

– Здравствуйте, герр Берг, проходите.

– Я ненадолго.

– Но не будете же вы стоять в подъезде, зайдите хотя бы в прихожую.

Берг зашел.

Зейлер коротко спросила:

– Письмо Куно?

– Да.

– Подождите.

Она ушла в гостиную. Берг присел на табурет. Прошло пять минут, десять, хозяйка квартиры не появлялась…

Берг окликнул:

– Фрау Зейлер?

– Извините, – донеслось из глубины, – память никудышной стала, вот ведь – положила письмо в секретер, а сейчас его нет.

– А к вам заходил кто-нибудь?

– Сегодня – нет. Вчера была соседка, но письмо в секретер я положила утром. А может, и не в секретер. Да где же оно?

– Вам помочь?

– Не надо, только еще больше запутаете. Я найду. Так, положила в секретер… Надо к доктору идти… Да! Я же его на кухню отнесла!

Наконец сестра Куно Зейлера вынесла письмо в коридор.

– Вы уж извините, что заставила ждать.

– Вы больны?

– Да, диабет.

– Я могу позвать доктора.

– Не надо, я это могу сделать и сама, но позже. Пока выпью лекарства и прилягу.

Берг забрал письмо:

– Вам точно не нужна помощь?

Женщина улыбнулась:

– Поверьте, если бы я в ней нуждалась, то попросила бы.

– Ну, тогда я поехал.

– Счастливого пути.

– До свидания.

Он вышел, хозяйка закрыла дверь.

Берг развернул на перекрестке автомобиль, повел его обратно в Атаванг. На обратном пути ему не встретились ни военные колонны, ни полицейские дорожной службы.

В 19:20, купив в магазинчике сосиски, хлеб и пиво, Берг вернулся домой.

Ровно в 19:00 раздался звонок в дверь. В прихожую, немного потеснив хозяина, вошел Клаус.

– Привет, Отто! Как съездил?

– Нормально. Привез письмо.

– Ты ужинал?

– Да, перекусил недавно.

– А я думал пригласить тебя в кафе.

– У меня остались сосиски. Отварить?

– Отвари. И сделай, пожалуйста, кофе.

– У меня есть пиво. Шнапс.

– Спиртного не буду. Дай письмо, я поработаю с ним.

Берг передал письмо разведчику, а сам прошел на кухню.

Клаус достал из портфеля, принесенного с собой, небольшой флакон, ватный тампон, ластик. После непродолжительных манипуляций текст письма исчез, проступил другой. Клаус внимательно прочитал его, достал сигарету, зажигалку, поджег сначала письмо с конвертом, бросив горящую бумагу в пепельницу, потом прикурил сигарету.

Из кухни донеслось:

– Клаус! У меня все готово.

Разведчик прошел на кухню, сел за стол. Берг смотрел на него с немым вопросом.

– В лагере Вертау готовится отдельная специальная группа для организации кровавых провокаций в Венгрии, – сказал Клаус.

– Но это было известно.

– Нам было известно, что в лагере готовятся команды для дестабилизации обстановки в Будапеште и других крупных городах Венгерской Народной Республики, я же сказал об отдельной группе. Ее название «Фаркас», состав – шесть человек: офицеры и унтер-офицеры армии, воевавшей на стороне фашистской Германии, поручик Украинской повстанческой армии и женщина-снайпер. Командир группы – капитан. Возраст от тридцати двух до сорока одного года. Все имеют опыт боевых действий. Если заметил, среди венгров есть женщина Дуки Ланг – это жена одного из казненных соратников Райка. Характеризуются как жестокие и беспощадные. Ненавидят советскую власть. Для проверки этой группы и приезжали американцы. Проверку провели по особой программе. Зейлер акцентирует внимание, что банда «Фаркаса» отрабатывала приемы уничтожения танка Т-34 и бронетранспортера БТР-40. А что это значит, Отто?

Берг отреагировал:

– Это означает одно: они будут жечь технику – венгерскую, если армия и полиция примет сторону действующей власти, и советскую, когда та войдет в Будапешт.

– И делать это во время подавления «мирных студенческих» демонстраций. Раз проверку провели, значит, совсем скоро американцы начнут переброску диверсионных групп в Венгрию. Как это удобнее сделать?

– Из Германии в Австрию и далее в Венгрию. Русские войска из Австрии и Чехословакии вышли. Граница охраняется слабо. Возможен и воздушный путь, но здесь проблемы с авиацией советского особого корпуса в Венгрии, в состав которого входит истребительная авиационная дивизия. Самолеты частей дивизии быстро закроют небо над страной!

– Это смотря какой приказ они будут иметь и на каких самолетах американцы решат перебросить группы. Но в отношении «Фаркаса» я с тобой согласен, ее, скорее всего, перебросят через Австрию, так как действовать она должна отдельно.

– На то она и отдельная.

– Да, на то она и отдельная группа, – задумчиво проговорил советский разведчик. – Ладно. Нужные сведения у нас есть, дату, когда боевую группу бросят в Венгрию, узнаем. Этого не скрыть. Надеюсь, сотрудники безопасности выяснят и то, где она будет применяться. Сегодня я сброшу информацию в Центр. Дальше видно будет.

– Один вопрос, Клаус.

Разведчик улыбнулся:

– Хоть десять.

– Нет, у меня один, ну, может, два. Это по лагерю. Как мы узнаем, что «Фаркас» отправилась в Венгрию?

– Это, друг, извини, мое дело.

– Понял, в чужие дела не лезу.

– Они не чужие, просто не во все я могу тебя посвятить.

– Да, конечно. Ты бы не рисковал, приходя сюда. Я сам могу прийти, куда скажешь.

– Не беспокойся. Все нормально. Я знаю, что делаю.

– Хорошо. Еще кофе? Или, может, все-таки пива или шнапса?

– Нет, благодарю, на ночь пить какой смысл?

– Чтобы крепче спать.

– У меня хороший сон и без стимулятора. Пойду. Да, там в прихожей зонт, возвращаю.

– Мог бы и забрать.

– Для коллекции? – улыбнулся Клаус.

Он поднялся, прошел в прихожую.

– Вам с Динером – заниматься обычными делами. Понадобитесь – позвоню или зайду в студию. Надеюсь, негативы ты уничтожил?

– Конечно.

– До встречи.

Разведчик ушел. Берг закрыл за ним дверь, вернулся на кухню, подумал и выпил тридцать граммов шнапса. После чего лег спать.

На улице опять начался дождь.

Берг вздохнул:

– Осень.

И уснул крепким сном.

Глава третья

Москва, площадь Дзержинского,

Комитет Государственной Безопасности СССР, 17 октября 1956 года

Полковник Алексей Петрович Шабаров вышел из кабинета начальника Первого Главного управления – ПГУ (разведка) генерал-майора Сахаровского. В приемной ему улыбнулась секретарь, сержант Елена Голубева.

– Досталось, Алексей Петрович?

– С чего ты взяла, Лена?

– Вид у вас невеселый.

– Без причины веселятся и смеются знаешь кто?

Женщина рассмеялась.

– Догадываюсь. Чаю не хотите? Генерал запросил, я приготовила. И вам хватит.

– Нет, благодарю. Ты не в курсе, венгерские товарищи еще не прибыли?

– Этот вопрос не ко мне.

– Почему же? Первым делом они должны явиться к Сахаровскому.

– Не было никого.

– А Григонько?

Секретарь взяла поднос, поставила на него стаканы в подстаканниках с рубинового цвета чаем:

– Прошу вас, Алексей Петрович, не выпытывайте у меня то, что должны узнать от других. Я к генералу.

– Счастливого пути.

Шабаров вышел в коридор, поднялся на шестой этаж, лифтом пользоваться не стал, решил размяться.

Там зашел в свой кабинет заместителя начальника Управления нелегальной разведки, возглавляемого генерал-майором Коротковым. Присел за стол.

Время подходило к обеду, но в столовую полковник идти не собирался. Взял из дома бутерброды и термос с чаем.

Через минуту в дверь постучали.

– Да, – отозвался Шабаров.

В кабинет вошел рослый мужчина в штатском костюме, который не скрывал военной выправки.

– Добрый день, Алексей Петрович.

– Григорий Федорович, добрый день, ждал.

– Извините, задержался, самолету из-за метеоусловий пришлось садиться на военном аэродроме.

– Главное – приземлились.

– Это да.

Мужчина в штатском, представитель КГБ в Венгерской Народной Республике полковник Григонько, присел на стул за столом-приставкой.

– Ну и как тут Москва? – спросил он.

– Москва стоит, что ей будет, а вот как дела в Венгрии? Да, вы у Сахаровского или Короткова были?

– Нет, сразу сюда, к вам. К начальнику еще успею, у секретаря все одно командировочное придется отмечать.

– Понятно. Чаю?

– Можно.

– А может, в столовую пройдем, пообедаем?

– Вы как хотите, я перекусил с летунами. У них хорошая столовая.

– У меня с собой есть что перекусить. Значит, чаю?

– Да.

– Вы не видели, помощник мой на месте?

– На месте.

– Я заходил, не было. Хорошо.

Шабаров снял трубку телефона внутренней связи.

Ему ответили:

– Да, товарищ полковник?

– Валентин, завари чаю на две персоны, да покрепче.

– Сделаю.

Шабаров положил трубку, взглянул на Григонько:

– Ну что, оставим официальность?

– Это ты с чего-то на «вы» меня встретил.

– Ладно, рассказывай, что там в Венгрии?

– А то ты не знаешь!

– Знаю, – усмехнулся Шабаров, – но – только из отчетов и сводок, что поступают от аналитиков. Мне же нужны сведения, так сказать, из первых уст.

– Напряженная обстановка, Алексей. По-моему, мы принижаем масштабы возможных забастовок и беспорядков, по крайней мере в Будапеште.

– Принижаем? – переспросил Шабаров. – Почему ты так считаешь?

– Не далее как вчера, шестнадцатого числа, состоялось сборище студентов Университета в Сегеде. Административном центре медье – области по-нашему – Чонград, что в ста шестидесяти километрах к юго-востоку от Будапешта. Естественно, собрались не все студенты и преподаватели, но значительная их часть. Так вот, эта часть студентов заявила о выходе из «Демократического Союза молодежи» – это у них как наш комсомол – и возродила «Союз студентов венгерских университетов и академий», распущенный сразу после войны правительством республики. А Сегеда – третий по величине город Венгрии, в нем проживает более ста шестидесяти тысяч человек. Университет основан еще в конце прошлого века, точнее в 1872 году, и студенты там более чем активны. Мало того что они поднялись против власти, иначе их действия расценить невозможно, так они еще направили обращение в другие учебные заведения. Насколько мне известно, их поддерживали студенты Университета строительной промышленности, а это уже Будапешт. И там в ближайшее время планируются такие же, а может, и более масштабные сборища, чем в Сегеде.

Валентин принес два стакана черного чая.

Как только он ушел, Шабаров сказал:

– Но массовые выступления студентов по всей стране начались еще в середине сентября. Это привело к тому, что Особый корпус был переведен в повышенную боевую готовность. На военных аэродромах Каунаса и Вильнюса размещен 108-й парашютно-десантный полк 7-й гвардейской десантной дивизии. Самое крупное выступление было в октябре при перезахоронении останков Райка и его товарищей. Но все прошло без эксцессов. И войска, по плану операции «Волна», не пришлось применять. Может быть, и дальше все будет продолжаться в том же духе, пока наши венгерские коллеги и армия с полицией не успокоят ситуацию?

Григонько отпил пару глотков обжигающего напитка:

– Нет, Алексей Петрович, не успокоят.

– Почему?

– Ты не в курсе, как сложившуюся обстановку охарактеризовал наш посол в Венгрии Юрий Андропов?

– В курсе. Андропов считает, что близится решающая схватка за власть и все будет решаться не за столом переговоров, а на улице. Манифестация шестого числа носила явно антиправительственный характер. Все это нам известно, но что смогут студенты, часть трудящихся, интеллигенция и даже армия и полиция против советских войск? Две гвардейские механизированные дивизии Особого корпуса разнесут в клочья любой мятеж.

Григонько кивнул:

– Согласен, в итоге восстание будет подавлено. Вопрос в другом: какой ценой?

– Ну, как говорится, мы за ценой не постоим.

Раздался звонок телефона внутренней связи.

– Извини, Григорий Федорович. – Полковник Шабаров поднял трубку: – Слушаю… Пусть зайдет.

Вошел капитан, положил на стол лист с печатным текстом, козырнул:

– Разрешите идти?

– За получение документа расписаться не надо?

– Такого приказа я не получал.

– Хорошо, иди.

Офицер четко повернулся и вышел из кабинета.

– Что это? – спросил Григонько, указывая на лист. – Если, конечно, не секрет?

– Подожди, Григорий Федорович, это донесение нашего агента в Венгрии.

– Понятно.

Григонько поднял стакан, Шабаров начал внимательно читать документ.

Прочитав, снял очки, посмотрел на представителя КГБ в Венгрии:

– Похоже, Юрий Владимирович прав.

– Плохие новости?

– Как сказать… Агент сообщает об усиленной подготовке диверсионных групп в одном из лагерей в ФРГ, конкретно у деревни Вертау, что возле города Атаванг в Баварии. Групп для переброски в Венгрию. Агент упоминает подразделение «Фаркас», которое недавно инспектировали сотрудники ЦРУ. Группа готовится для провокационных действий во время демонстраций, митингов, для уничтожения советской техники, судя по стрельбам, и для обстрела наших военнослужащих.

Григонько проговорил:

– Такие лагеря есть и в Германии, и в Австрии, есть они и в Чехословакии, но агент акцентирует внимание на лагере Вертау. Хотя там готовят и другие террористические подразделения. Почему?

– Он объясняет это особым значением, которое придается группе. Она – отдельная, состоит из четырех венгерских бывших военнослужащих, воевавших на стороне Гитлера, одной женщины, вдовы повешенного вместе с Райком предателя. Шестой член группы – офицер националистической УПА. Все имеют боевой опыт и отменную выучку. Как правило, такие группы универсальны, они могут устроить провокацию во время демонстраций или митинга против полиции, что в состоянии сделать и другие подразделения. Но могут решать и отдельные задачи по любым направлениям, будь то диверсии на жизненно важных объектах или ликвидация командного состава советской и венгерской армий. Такая группа, Григорий Федорович, может нанести существенный урон силам, противостоящим мятежникам. Да, не ожидал. О лагере Вертау я был оповещен давно, а вот о специальной группе агент Клаус сообщил только сейчас. Это значит, что инспекция раскрыла ее для агента. Следовательно, наши бывшие союзники готовы перебросить «Фаркас» в Венгрию. И там она будет обеспечена всем необходимым, базой в том числе. Тогда выступления студентов примут совершенно иную форму и содержание.

Григонько спросил:

– Что ты намерен делать?

– Доложу генералу Короткову, все же он начальник Управления. Будем думать.

– А есть ли на это время?

Шабаров улыбнулся:

– А мы будем быстро думать!

Улыбнулся и Григонько:

– Тогда другое дело. Ну что, я к Сахаровскому.

– Идем.

Полковники вышли из кабинета. Старшина Валентин Сухарев поднялся с места. Шабаров кивнул ему:

– Убери стаканы, я у Коробова.

– Да, товарищ полковник.

Григонько направился к начальнику ПГУ, Шабаров – к начальнику управления нелегальной разведки.

А в 15:58 в ту же самую приемную зашел майор госбезопасности.

Старшина Сухарев встал по стойке «смирно».

Майор улыбнулся:

– Привет, Валентин, как служба?

– Здравия желаю, товарищ майор. А чего служба? Идет потихоньку.

– Ну да, чего бы ей спешить? Местечко у тебя теплое, я бы с удовольствием с тобой поменялся.

– Вам не положено, Павел Андреевич, вы – майор, командир боевого подразделения.

– Ты прав, мне такого теплого местечка не видать.

– Зато есть все шансы дорасти до генерала. Представляете – генерал-майор государственной безопасности! Звучит-то как! А какие возможности!

– Хорош болтать, Валя. Шабаров у себя?

– Так точно, ожидает вас.

– Доложи, что прибыл.

– А вы пунктуальны: вам назначено на 17:00, а 17:00 будет через десять секунд.

– Докладывай, чтобы не нарушать пунктуальность.

Старшина доложил.

Майор зашел в кабинет:

– Товарищ полковник, майор Семенов по вашему…

Шабаров прервал офицера:

– Оставь официальность, проходи.

Пожав руки, полковник и майор устроились за рабочим столом заместителя начальника Управления: Шабаров на своем месте, Семенов на месте, где недавно сидел полковник Григонько.

– Я весь внимание, – сказал Семенов, доставая ручку и блокнот.

– Ты мне для начала вот что скажи, как у тебя дела с женой?

Майор нахмурился:

– По-моему, моя личная жизнь – это моя личная жизнь.

– Ошибаешься, Павел Андреевич. Ты офицер государственной безопасности, член КПСС, командир спецгруппы, следовательно, должен являть собой образец во всем.

– А если не буду являть, то что? Отправите в войска? Вышвырнете из Комитета с «волчьим» билетом? Посадите?

– Ну, ты это прекрати. Не те сейчас времена.

– У нас так быстро все может измениться…

Полковник прервал майора, повысив голос:

– Отставить, Семенов!

– Так это вы начали.

– Потому что по должности обязан. И что это вы за детский сад развели дома с супругой? Хотят вместе, хотят врозь. Создали семью, будьте любезны беречь ячейку общества. Живите семьей.

Майор вздохнул:

– Живем пока. Но, товарищ полковник, силком нас вместе даже всемогущий КГБ не удержит.

Шабаров нагнулся к майору:

– Ты вот что, Паша, ты мне эти шутки брось. Маргарита – достойная женщина достойных родителей. Ты – майор КГБ. Силком вас в ЗАГС никто не тащил. Чтобы я ни о каком разводе не слышал, понятно?

– Я передам ваши слова Маргарите.

– Передай, и пусть сделает правильные выводы. Пока их не сделали мы.

– Всё? Вы вызвали меня, чтобы читать мораль? Или есть дело поважнее?

Полковник достал из папки лист бумаги, положил на край стола:

– Возьми, прочитай. Это распечатка шифрограммы нашего агента в ФРГ.

Майор прочитал.

– И что это означает?

– А это, Павел Андреевич, означает, что нельзя допустить, чтобы диверсионная группа «Фаркас» развила бурную деятельность в Венгрии.

– Из сказанного следует, что группа «Дон» должна убыть в Будапешт? Ведь именно там, если ситуация не успокоится, и будут развиваться события по свержению действующей власти?

– Да.

– Хорошенькое дельце. Нас поведут на эту группу?

– Не знаю. Над этим работают.

– Еще веселее. И где же это мы найдем этот «Фаркас», этого волка? Не подскажете?

Полковник достал папиросу. По давней привычке он курил только «Казбек».

– Будешь?

– У меня свои.

– Кури, если хочешь.

– Благодарю, потерплю.

– Дело твое.

Полковник чиркнул спичкой, облако дыма поплыло над столом.

– Управление в кратчайшие сроки, проанализировав ситуацию, составит план действий твоей группы «Дон», но ты сам прекрасно понимаешь, план планом, а работать, скорее всего, придется по обстановке, потому как мы не знаем и вряд ли успеем узнать, какие задачи будут поставлены группе «Фаркас».

– Да-да, – проговорил Семенов, – такое в моей практике впервые. Это что-то из разряда: иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

Шабаров рассмеялся:

– Если бы было так, то ты с ребятами нейтрализовал бы противника в считаные дни, потому что куда идти и что принести, известно. Вопрос – как? Но на этот вопрос ты нашел бы ответ. Реальная ситуация гораздо сложнее. Но не отчаивайся, возможно, тебя наведут на цель и помогут… погоди. – Полковник снял трубку телефона внутренней связи: – Дежурный? Полковник Шабаров. Венгерские товарищи прибыли? Так, и где они сейчас? Узнай, пожалуйста, у генерала Короткова. Понял, благодарю.

Он положил трубку на рычаг.

– Покури здесь, я сейчас вернусь, и не один.

– Как скажете, Алексей Петрович.

Майор достал пачку «Беломора», закурил.

В кабинет заглянул Сухарев:

– Товарищ майор, еще чаю?

– Нет, Валь, лучше пивка. «Жигулевского», пару бутылок.

– Смеетесь?

– Нет. Просто хочу пива.

– Да ну вас.

Помощник полковника исчез.

Майор улыбнулся, хотя настроение было отвратительное, и это не касалось ни службы, ни предстоящего задания.

Он затушил окурок в пепельнице, прошел до окна, раздвинул портьеры, открыл форточку.

В кабинет вошли Шабаров и двое мужчин в одинаковых серых костюмах. У них и туфли были одинаковые, вот только галстуки разные.

Шабаров представил:

– Офицеры Управления государственной безопасности Венгерской Народной Республики, подполковник Бартош Шандор и капитан Рокуш Олах. – Он указал венграм на Павла: – Командир боевой спецгруппы «Дон», майор Семенов Павел Андреевич.

Офицеры пожали друг другу руки.

Полковник указал на стол совещаний:

– Прошу, товарищи, присаживайтесь.

Шабаров довел до венгров информацию по группе «Фаркас».

Подполковник Шандор кивнул:

– Мы знаем о существовании лагеря подготовки диверсантов-провокаторов у деревни Вертау, близ города Атаванг. Более того, мы имеем возможность получать оттуда разведданные.

Говорил Шандор на хорошем русском языке. Шабаров и Семенов переглянулись.

– Вот как? – воскликнул полковник. – У вас внедрен туда агент?

– Так же, как, возможно, и у вас.

– Отлично. И какие данные передает ваш агент?

– Разные, в том числе и о группе «Фаркас».

Семенов спросил:

– А он случайно не является членом этой группы?

– Это было бы слишком хорошо. Нет, он не входит в группу «Фаркас», но его сведения весьма интересны и сейчас очень ценны.

– Что за сведения?

– Мы ждем от него донесений по планам этих негодяев-нацистов, ведь все боевики «Фаркаса» служили на гитлеровцев. Кроме Дуки Ланг, которая, впрочем, ненавидит советскую власть не меньше остальных, если не больше.

Семенов посмотрел на Шабарова:

– Я что-то не пойму, Алексей Петрович, наши венгерские коллеги изначально имели задачу контролировать лагерь Вертау?

Ответил подполковник Шандор:

– Нет. Это совпадение. Мы прибыли сюда для определения способов взаимодействия советских и венгерских органов безопасности на случай радикального ухудшения общей обстановки в стране. Естественно, мы отслеживаем потенциального противника и за рубежом. Школа-то ваша, советская. Так что Вертау – лишь случайное совпадение. Мы могли бы многое открыть вам и по другим лагерям подготовки диверсантов, в основном из числа бывших офицеров-хортистов, офицеров, присягнувших на верность регенту или правителю Венгрии с 1920 по 1944 год вице-адмиралу Микошу Хорти, а вместе с ним и Гитлеру, воевавших против Советского Союза. И только сейчас мы узнали, что КГБ СССР интересуется Вертау.

Шабаров взглянул на Семенова, тот пожал плечами – бывает и такое.

Полковник сказал:

– Товарищи Шандор и Олах, с этого дня вы будете во всем помогать и обеспечивать деятельность советской боевой группы «Дон» майора Семенова.

Венгерский подполковник поинтересовался:

– Извините, а это согласовано между руководством КГБ и УГБ?

– Будет согласовано. Если не сегодня, то завтра.

– Ну, тогда и обсудим взаимодействие. Поймите меня правильно, я с помощником послан сюда с несколько иным заданием.

– Все утрясем, не беспокойтесь.

– Хорошо. Будет приказ УГБ, мы его выполним.

– Вы остановились в ведомственной гостинице?

– Да.

– На сегодня какие планы?

– Были планы до того момента, пока вы не забрали нас у генерала Короткова. Теперь же до решения вопроса с нашим новым заданием мы, получается, свободны.

– Прекрасно. Отдохните, посмотрите Москву. Я дам вам человека, который покажет столицу. За это время я решу все вопросы по взаимодействию с группой «Дон». Надеюсь, ваши люди, подполковник, в Будапеште продолжают контакт с агентом в Вертау?

– Естественно.

– Предлагаю по рюмочке нашей русской водки.

Семенов удивленно посмотрел на непосредственного начальника. Такого, да еще в здании Комитета, он не позволял себе никогда.

Венгры отказались.

Шабаров оставил офицеров. Этого времени хватило, чтобы выкурить несколько папирос. Вернулся Шабаров довольный:

– Предварительное согласование достигнуто, товарищи. Те документы, что вы привезли, нужно сдать генералу Короткову, после чего младший лейтенант Ефремов, он сейчас в приемной начальника Управления, проводит вас в столовую и гостиницу. Он же будет обеспечивать ваш досуг. Как только вопрос взаимодействия решится окончательно, вас пригласят сюда. Вопросы ко мне есть, коллеги?

Шандор ответил:

– Нет, все так неожиданно.

– Ну, если нет вопросов, мой помощник проводит вас до кабинета генерала Короткова.

Он встал, дав понять, что разговор окончен.

Венгры вышли из кабинета.

Семенов посмотрел на Шабарова:

– И что это было, Алексей Петрович?

– То, на что я так рассчитывал. У тебя в Венгрии будут помощники. И помощники не простые, а офицеры Управления госбезопасности. Они могут многое, как мы у себя. Доволен?

– Пока не знаю. Наверное, да.

– Ты тоже езжай домой. Группе готовность «повышенная». И прошу тебя, разберись в своих отношениях с женой. Это надо не только тебе. Я очень не хочу, чтобы перед ответственным заданием руководство приказало заменить командира группы «Дон». Ты меня слышишь?

– Не глухой. Но ничего не обещаю.

– Иди. О себе не думаешь, так подумай о других.

– Есть, товарищ полковник.

Майор Семенов вышел из кабинета.

Домой, на 1-ю Мещанскую улицу, его отвез служебный автомобиль Шабарова. У майора был свой «Москвич-401», но он пока находился в ремонте, и по вызову в КГБ Семенов приехал городским транспортом. А вот к своему дому он подъехал на «Победе» полковника.

Жены дома не было.

Семенов походил по большой трехкомнатной квартире. В ней было все, о чем мог мечтать любой гражданин: мебель из ГДР, ковры с хрусталем из Чехословакии и очень редкий телевизор «Зенит». Маргарита была любительницей больших люстр, поэтому повсюду висели огромные потолочные светильники с позолотой.

Семенов прошел на кухню. Открыл холодильник «Север». В нем – шаром покати. На плите пустые кастрюли.

Майор посмотрел на часы – 18:20.

Маргарита не работала. Денежного довольствия Семенова им вполне хватало на безбедную жизнь. Да еще помогали родители Риты.

Отец ее, Губанский Виктор Алексеевич, доктор технических наук, заведовал кафедрой в Политехническом институте. Мать, Софья Николаевна, кандидат медицинских наук, работала главным врачом городской больницы. Младшая дочь Екатерина жила в Швеции, была женой дипломата.

Губанские имели неплохие деньги, чтобы давать Маргарите приличные суммы. Жена Павла не нуждалась ни в чем. Да вот только достаток в доме совсем не означает счастье и уют в семье.

Поженились Семенов и Маргарита в 1950 году, когда он получил звание капитана. Родители против не были, все же офицер государственной безопасности с неплохой карьерной перспективой. Да и защитит, если что, от неприятностей. В людях еще оставался страх перед органами.

Любил ли он Риту? Наверное, любил, по крайней мере, ему было с ней хорошо. Любила ли она его? Тоже, наверное, любила. Три года прожили они душа в душу. Первую трещину их семейная жизнь дала тогда, когда Рита решилась на аборт, а Семенов очень хотел ребенка. Но жена не без помощи родителей убедила Семенова, что им еще рано иметь детей, надо пожить для себя.

Потом выяснилось, что она больше не сможет иметь детей. Это была вторая трещина, куда глубже и шире первой. А затем любовь, если она и была, прошла совсем. И произошло это как-то незаметно, обыденно. Рита стала больше времени проводить с подругами и с родителями – так она, во всяком случае, говорила, часто являлась домой за полночь и в состоянии легкого опьянения.

Дело дошло до скандалов. Семенов решил поговорить с родителями жены, но те встали на ее сторону. Оно и понятно – все же дочь. А затем… ему стало как-то все равно, где бывает жена, с кем, что делает, когда возвращается.

На удивление, это его равнодушие подействовало на Риту. Она как бы вернулась в семью, но… ненадолго. Вот и сейчас даже не подумала приготовить ужин, в спальне валялась коробка из-под нового платья. В нем она куда-то и отправилась.

Выкурив папиросу и подумав, что ему сделать: самому пожарить картошку или сходить в столовую, он затушил окурок и выбрал второе.

В столовой он выпил три рюмки водки, взял котлеты с картофелем, чай.

Поев, направился к телефонной будке. Хорошо, что нашлись две копейки.

Ему ответил молодой голос:

– Смольный слушает!

– Смольный, говоришь?

– А, это ты, командир, привет.

– Привет, чем занимаешься?

– Только зашел в свою камеру. Играли с ребятами в волейбол.

«Камерой» заместитель командира группы «Дон» старший лейтенант Юрий Павленко называл комнату в офицерском общежитии одной из московских войсковых частей.

Семенов сказал:

– Спорт – это хорошо. Вечером что думаешь делать?

Павленко рассмеялся:

– Если пригласишь в ресторан, не откажусь.

– А если серьезно?

– Хотел с Мариной в кино сходить. А что? Только не говори, пожалуйста, что требуется срочно прибыть на базу.

– Пока не требуется, но скоро, возможно, появится работа.

– Где?

– Странный вопрос, Юра. Ладно, отдыхай с Мариной.

Марина – студентка Московского университета – считалась девушкой старшего лейтенанта. А почему считалась? Потому что Павленко не торопился связывать себя узами брака, но отношений не прекращал.

– А ты чего позвонил, Паша? Сообщить о работе?

– Думал, если свободен, посидим где-нибудь, водочки выпьем. Но раз Марина, то иди в кино.

– У тебя, похоже, опять неладно?

– Нет, все нормально.

– Э-э, командир, мне ли не знать, когда у тебя нормально, а когда нет. Я могу поговорить с Мариной и отменить кино.

– Нет, не надо. Устраивай личную жизнь.

– Да, поглядишь на тебя и подумаешь, а стоит ли? Ведь у вас первые годы все хорошо было?

– Не будем об этом. Отдыхай, до связи!

Семенов повесил трубку.

Пошел домой в пустую, шикарную, но такую холодную квартиру. В комнате общежития Павленко уютней было.

Супруга явилась в восемь часов. Открыла дверь своим ключом и тут же крикнула:

– Пашуля, ты дома?

Семенов вышел в прихожую:

– Сколько раз тебе говорить, не называй меня Пашулей.

– Но я же ласково, хочешь, котиком звать буду?

– А я хочу знать, где была моя благоверная. Посвятишь?

– У подруги.

– Дома что, делать нечего?

Супруга сбросила туфли, подошла к майору:

– А что мне делать дома, когда муж без выходных на работе?

– Например, сходить в магазин, купить продукты, приготовить ужин.

– Фу, как прозаично. Ты хочешь сделать из меня кухарку? Посмотри, как мои родители живут. Им уже под пятьдесят, а они живут в свое удовольствие, домработницу имеют. Она и готовит, и убирает.

Майор взял жену за подбородок:

– Домработницу, говоришь? Давно ли заимели такие привилегии? Помнится, раньше папаша твой все больше стучал на товарищей своих. Тех сажали, а он занимал их места. И не потому ли любезную Софью Николаевну, мать твою, главным врачом поставили, что муж твой в органах безопасности служит?

Маргарита резко дернула головой:

– Не смей так говорить о моих родителях. Прошло то время, когда народ перед вами лебезил, а вы их в лагеря отправляли. Какая же я дура, что вышла за тебя замуж, ведь был же вариант – сын академика, кандидат наук, с квартирой, с машиной. Вон Катька не упустила своего Стасика – и сейчас в Швеции, при посольстве. А я полюбила какого-то лейтенанта.

– А вместе с ним и повышенную зарплату, и дополнительный паек, и безопасность. Или все перечисленное ты и представляла любовью?

– Так, майор, что ты хочешь?

– Правду знать хочу. У тебя есть любовник?

– Да, – крикнула ему в лицо Маргарита, – есть. И очень порядочный, нежный, романтичный, образованный человек.

– Почему раньше не сказала?

– Потому что… да ну тебя к черту, Семенов. Надоел ты мне. Давай разведемся. Квартиру разделим, с руками оторвут. И живи, как хочешь.

– Хорошо, – спокойно ответил Семенов, – после командировки займемся разводом.

Маргарита нервно рассмеялась:

– И тебя после этого погонят из органов.

– Ничего, не пропаду. О себе думай.

– Эх, Семенов, пожалеешь ты об этом.

– Нет, Рита, не пожалею. И все, меня не домогайся. Хочешь есть, приготовь, хотя любовник наверняка сводил тебя в ресторан. Но это уже не мое дело.

Маргарита присела на пуфик, стала надевать туфли:

– Да черта с два я останусь дома. К родителям поеду. Хоть один вечер в порядочной семье проведу.

– Можешь не торопиться с возвращением.

Маргарита хлопнула дверью.

Семенов прошел на кухню, выбил из пачки папиросу, прикурил.

Вот и поговорили. Но это должно было когда-то произойти. И с любовником тоже. Что же, развод так развод, и плевать, как на это отреагирует начальство. Выгонят – в такси пойду или на железную дорогу, в стране рабочих рук не хватает. Повсюду объявления: «Требуется на работу». А одному много ли надо? Впрочем, почему одному?

Он выпил две рюмки, с сожалением посмотрел на почти пустую бутылку. Но идти в магазин не хотелось, да и поздно уже.

Майор взял с книжной полки книгу. Лег на диван. Но читать не стал, никак не мог уловить смысл.

В десятом часу раздался звонок.

«Наверное, Павленко. Очень кстати».

Но звонил отец Маргариты, заведующий кафедрой Политехнического института, доктор технических наук, профессор.

– Павел? Не скажу, что вечер добрый, поэтому просто – здравствуй!

– Что вам надо, Виктор Алексеевич?

– А почему так грубо? Это я должен в таком тоне разговаривать с тобой.

– Да? Попробуйте.

– И попробую. Как ты смеешь обвинять меня в том, чего не было?

– О чем это вы?

– О том, что я якобы писал донесения на своих коллег, чтобы получить их должности.

Майор усмехнулся:

– Вы забыли, где я служу?

– Я не забыл, где ты служишь. Но сейчас не те времена, чтобы содрогаться при каждом упоминании данного ведомства. Слава богу, с этим у нас в стране покончено.

– Вы уверены, Виктор Алексеевич?

Губанский смутился:

– А что, разве не так?

– Сами-то как думаете? Хотите завтра оформлю вам вызов на площадь Дзержинского? Провожу в архив, покажу много чего интересного? Пока я еще в состоянии это сделать.

Секундная пауза. Затем уже испуганно:

– Надеюсь, Павел, ты это несерьезно?

– Все зависит от вас.

– Вообще-то я звоню по поводу ваших отношений с Маргаритой.

– Разве можно обсуждать то, чего нет?

– Но вы же муж и жена!

– Формально – да, но мы исправим эту ошибку. Кстати, Маргарита рассказала вам о своем любовнике?

– О господи, Павел, ну неужели ты не понимаешь, что это она со зла?

– Не понимаю и не хочу понимать. А если вы не желаете иметь неприятности, оставьте меня в покое. Всем своим семейством.

– Но… я могу быть уверен, что…

– Да на хрена ты мне нужен со своими подлыми делишками? Упомянул Бога? Так сходи в церковь, там покайся. Я грехов не отпускаю. Всё. Спокойной ночи.

Майор повесил трубку.

Настроение совсем упало. Пришлось все же сходить за водкой. В ресторане официант не хотел продавать, но «корочка» сделала свое дело. Павел взял две бутылки «Московской особой», единственной, производимой из зернового спирта. Взял бутерброды – в буфете полная женщина постаралась. С покупкой отправился домой. А у подъезда – старший лейтенант Павленко.

– Юра, ты чего здесь? – удивился Семенов. – Собирался же с невестой в кино?

– В кино и завтра можно сходить. А ты, я смотрю, решил нагрузиться. «Особую» взял.

– Пойдем, раз приехал.

Они поднялись на шестой этаж, зашли в квартиру.

– Да-да, – проговорил заместитель, – и чего не живется людям в большой шикарной хате?

– Я бы предпочел твою комнату.

– Давай поменяемся.

– Уже поздно, скоро у тебя такая же будет.

Старший лейтенант вздохнул:

– Значит, все-таки развод.

– Да, Юра, и это решено. Не пытайся отговорить.

– Отговорить? Тебя? Это по определению невозможно.

– Ты прав.

Офицеры спецгруппы «Дон» устроились на кухне. Выпили, закурили.

Павленко спросил:

– Что там по работе?

Семенов разлил по второй.

– Сегодня Шабаров вызывал. Офицеры Управления госбезопасности Венгрии были. Объяснять дальше?

– Да чего объяснять, Паша? Венгрия так Венгрия.

– Тебе неинтересно, чем там придется заниматься?

– Это и ежу понятно. Давить контрреволюционный элемент.

– Раздавить контрреволюционеров в состоянии и войска одного Особого корпуса. Нам предстоит кое-что посложнее. Но пока, что именно, сказать не могу. Наступит время – поставят задачу. Ну а дальше… как пойдет. Давай, за тебя и твою невесту.

Выпили. Семенов продолжал:

– Ты на наши с Маргаритой отношения не смотри. Твоя Марина хорошая, простая девушка.

– Давай, командир, я сам с этим разберусь?

– Конечно.

Посидели на славу. Так, что Павленко остался ночевать у Семенова.

Утром их разбудил телефонный звонок.

– Слушаю, – ответил Семенов.

– Доброе утро, майор, а что это у тебя с голосом? – спросил полковник Шабаров.

– Нормально все. Доброе утро.

– Пил?

– Немного.

– Я выслал за тобой машину. Жду в кабинете.

– Разрешите узнать, почему такая срочность?

– Приедешь – узнаешь. Полчаса тебе на приведение себя в порядок.

– Форма одежды парадная?

– Для строя.

– Вы серьезно?

– Какой вопрос, такой ответ, а серьезно – быть в штатском.

– Понял.

– До встречи.

Бросив трубку на рычаг аппарата, Семенов зашел в гостиную. Там на диване просыпался его заместитель:

– Жена звонила? Одумалась?

– Шабаров.

Павленко привстал:

– И что он?

– Сказал, узнаю, когда приеду. Дал полчаса на сборы, выслал машину.

– Интересно. И вообще, что за неделя? И не на базе, и не в Комитете, вроде как на службе и вроде в отпуске. Что происходит, Паша?

– Давай, подъем. Я в душ, ты за мной. До того быстро слетай в магазин, возьми десять яиц, хотя нет, не успеешь. Обойдемся без завтрака.

– Мне тоже ехать?

– Обязательно, к себе в общежитие, по пути обзвонишь всех наших, чтобы были в готовности убыть на базу.

– Понял.

Семенов принял душ, побрился, оделся.

Подошла машина. Водитель посигналил со двора.

– Тебя подкинуть до метро? – спросил Семенов напарника.

– Не надо, дойду, проветрюсь, может, пивка дерну, голова раскалывается, неплохо посидели.

– Не хочешь – не надо. Не шатайся по городу. Команда на сбор может поступить уже через час.

– Час – это целая вечность.

Семенов уже не слышал заместителя. Он сел на место переднего пассажира, и «Победа» покатила к центру.

В кабинете его ждали полковник Шабаров и подполковник Управления госбезопасности ВНР Шандор. Венгерского капитана не было.

– Разрешите? – спросил майор, открыв дверь.

– Давно пора. Заходи, садись.

Семенов поприветствовал венгра, присел напротив за стол-приставку, взглянул на заместителя начальника Управления.

Шабаров кивнул Шандору:

– Тебе слово, Бартош.

Он хотел подняться, но полковник жестом показал – сиди.

Шандор рассказал:

– Утром из Будапешта пришло сообщение об активизации радикально настроенных отрядов студентов и кое-где рабочих. Вы не ослышались, я говорю об организованных отрядах. В Сегеде волнения, университет закрыли, молодежь на улицах. То же самое в других крупных городах и даже там, где стоят части советского Особого корпуса. Протестующие выходят к военным городкам и требуют русских убраться. В Будапештском университете также начались манифестации. Обучающиеся присоединяются к движению, возобновившему свою деятельность в Сегеде. Очевидно, кто-то координирует действия протестующих. Посольства западных государств принимают активистов оппозиции. В вооруженных силах раскол. Некоторые командиры частей объявили о своей поддержке мятежников. А это означает, что на улицах может появиться боевая техника.

Семенов сказал:

– То есть можно уже говорить о военном восстании… народа против бездарной политики действующего правительства?

– Ну, о действиях Венгерского правительства не тебе судить, майор, – осадил командира группы Шабаров.

– А разве я не прав?

– Знаешь, Павел Андреевич, ни в одной стране мира нет правительства, которое не допускало бы ошибок. Возможно, в чем-то виновата и сама власть, но в основном разгорающийся мятеж в Венгерской Народной Республике – дело рук западных спецслужб.

– Это понятно, но для поднятия народных масс нужны весьма веские причины. Одно очевидно: желание венгров убрать со своей территории иностранные войска. И плевать им, что они вместе с Гитлером потерпели поражение. Прошло одиннадцать лет, как закончилась война, и началась эпоха противостояния Запада и Востока. Хортисты поднимают голову. И все равно этого мало для таких масштабных волнений. Ведь фактически сейчас в Венгрии все парализовано. А это уже прямое недовольство действующей властью.

Шабаров поморщился:

– На что намекаешь, Семенов?

– Я не намекаю, а высказываю собственное мнение. Или это запрещено?

– Не запрещено, но и усложнять не надо. Венгров спровоцировали на восстание западные спецслужбы.

Семенов усмехнулся:

– А народ это не понял. Впрочем, молодежь поднять несложно. Но… я все сказал, слушаю.

– Так-то лучше. Не обращайте на майора внимания, товарищ Шандор, и, пожалуйста, продолжайте.

Подполковник УГБ Венгрии вздохнул:

– В принципе товарищ Семенов прав. Правительство допустило грубейшие ошибки, начав либеральничать. В этом противники увидели слабость, а слабых, как говорится, бьют. На данный момент понятно одно: никакими уступками протестующим положение не исправить. Нарыв созрел и прорвался. В Управлении считают, что обстановка в стране с каждым днем будет только ухудшаться. Впрочем, это вопрос, который будет решаться на самом верху. Я довел до вас суть сообщения в целях понимания происходящего в моей стране. А теперь по существу. Ваше руководство, товарищ Шабаров, сработало оперативно. Уже вчера вечером я получил приказ директора Управления государственной безопасности Ласло Пироша о полном взаимодействии с КГБ, по сути, о подчинении вам. То же касается и капитана Олаха, а также офицеров безопасности, подчиненных мне и находящихся в Венгрии.

Семенов спросил:

– А где сейчас ваш помощник?

Шабаров воскликнул:

– Майор, подполковник и капитан подчинены Управлению, а не вам лично.

– Мне что, нельзя спросить, товарищ полковник?

Ответил Шандор:

– Не стоит ссориться, товарищи. Капитан Олах с минуты на минуту подъедет. Он в посольстве, утром должен был состояться сеанс связи с нашим агентом в Вертау. Не исключено, что Рокуш привезет свежую информацию.

– Получил ответ? – взглянул на майора полковник.

– Так точно.

Трелью прозвенел телефон внутренней связи. Полковник снял трубку:

– Шабаров! Есть, товарищ генерал. – Он встал: – Вызывает Коротков. Не думаю, что надолго, но и этого времени, майор, тебе хватит сходить в буфет и купить леденцов – от твоего перегара дышать нечем, и перед венгерским товарищем неудобно.

Полковник ушел.

Семенов взглянул на Шандора:

– Что, товарищ подполковник, действительно перегар?

Представитель органов венгерской безопасности улыбнулся:

– Да, есть немного. Что-то отмечали вчера?

– Наше знакомство, извините, что без вас. Я отлучусь на минуту.

– Это ваше право.

Вернулись Шабаров и Семенов одновременно.

В это время подошел и капитан Олах.

Все вновь сели за стол.

Венгерский капитан доложил:

– Петер – наш агент в Вертау – сообщил, что американскими кураторами лагеря совместно с господами из БНД принято окончательное решение по переброске диверсионно-штурмовых групп лагеря Вертау на территорию Венгрии. Агент считает, что переброске подлежат и группы других лагерей. На военный аэродром ВВС ФРГ приземлились три американских транспортных самолета С-47, что примечательно – без опознавательных знаков. Только серый цвет и никаких знаков. С-47 «Скайтрэйн» способен перевезти до двадцати восьми вооруженных военнослужащих на дальность до двух тысяч шестисот километров. Связано ли прибытие С-47 с решением о переброске диверсионных групп в Венгрию, неизвестно. Но, скорее всего, транспортники прибыли именно для этого. По группе «Фаркас» принято решение о ее сухопутной переброске в республику. Агент называет дату – в ночь с 21 на 22 октября. Место переброски группы, а также пункт временного ее нахождения Петер обещал сообщить дополнительно. У меня всё.

Шабаров кивнул:

– По данному вопросу меня вызывал генерал Коротков. Наш агент Клаус подтвердил данные венгерского разведчика. Он также сообщил о появлении на аэродроме Байнберг трех С-47 «Скайтрэйн» без опознавательных знаков и назвал дату переброски группы «Фаркас» сухопутным путем – в ночь с 21 на 22 октября. Так же как и Петеру, Клаусу неизвестны места пересечения границы и временной дислокации группы на территории Венгрии.

Семенов проговорил:

– И это может означать, что примерно на 23–24 число повстанцы или мятежники, кому как угодно, планируют массовые демонстрации, которые будут «подогревать» диверсионные группы.

Полковник добавил:

– И то, что группе «Дон» вместе с венгерскими товарищами послезавтра, в субботу 20 октября, следует убыть в Венгрию. Это касается тебя, Паша: завтра же группе убыть в загородный учебный центр, на свою базу, где экипироваться и получить оружие. Там же будет при необходимости уточнена общая задача. Обеспечением перелета занимается подполковник Васильев. Он находится на базе.

Семенов поднялся:

– Есть группе завтра убыть на загородную базу, экипироваться, вооружиться и ждать постановки задачи и приказа на действия. Вопрос.

– Спрашивай.

– На чем убыть в учебный центр? Автобусом, электричкой до ближайшей станции или пешком?

Шабаров взглянул на него:

– Пришел в себя? Хорошо. В субботу, в 10:00 к тебе подъедет автобус. Соберешь ли ты группу у себя или будешь заезжать за каждым бойцом – твое дело, но в 12:00 всем быть на базе.

– Понял.

– Еще вопросы есть?

– Как насчет венгерских товарищей?

– С ними мы разберемся без тебя. Свободен, Семенов, оповещай группу и больше ни капли, понятно?

– Так точно.

Глава четвертая

Пообедал Семенов в той же столовой, выпил в буфете бутылку пива.

В подъезде своего дома встретил тестя. Профессор Губанский сидел на подоконнике с встревоженным и недовольным видом.

Увидев майора, поднялся навстречу:

– Паша, здравствуй, а я вот… жду тебя.

– Здравствуйте, Виктор Алексеевич, чем обязан такому вниманию?

– В подъезде как-то нехорошо говорить, соседи могут услышать. Может, пригласишь в квартиру?

– Извините, конечно.

Семенов сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу и достал пачку «Беломора». Он знал, что Губанский на дух не переносит табачный дым, поэтому закурил, хотя и без удовольствия. Профессор закашлялся. Майор затушил папиросу.

– Слушаю вас, Виктор Алексеевич.

– Мы вчера все погорячились. Ты извини меня, Паша, но пойми мое состояние: Рита приезжает вся в слезах…

Семенов прервал тестя:

– Довольно. Конечно же, Рита приехала вся в слезах от горя, ведь ее бросил муж. А про любовника своего она не рассказала?

– Что ты, Паша, какой любовник?

– Всё, не желаю ничего слушать. Как отца я вас понять могу, но с трудом. Я решил развестись с Маргаритой. И решение свое не изменю.

– Но это может отразиться на твоей службе.

– На вашей с женой карьере тоже.

Губанский поднялся, прошелся по гостиной.

– Буду откровенен, Паша, собственно об этом я и приехал поговорить. Я знаю, что Рита тоже желает развода. Дело в том, что развод может навредить нам. У тебя, как у офицера КГБ, неизбежно возникнут сложности…

– Я как-нибудь разберусь с ними.

– Да, ты еще молодой, устроишь жизнь, а вот я… как бы это точнее выразиться…

– Не подыскивайте слова, вы просто панически боитесь, что всплывут ваши неблаговидные дела, и тогда может случиться всякое.

– Да, ты прав. Но ты же не нанесешь мне вреда? Я не сделал тебе ничего плохого.

– Значит, испугались?

– А как тут не испугаться, Паша!

– Не надо было пакостить порядочным людям.

– Но ведь время было такое: не ты, так тебя. Забирали-то каждую ночь!

– Ладно. Я готов забыть о ваших паскудных делах, живите, как хотите, но при одном условии…

Губанский встрепенулся:

– При каком условии?

– Вы быстро поможете разменять эту квартиру на две однокомнатные в центре.

– О господи, да зачем менять? Если ты, – профессор понизил голос, – передашь мне досье, что хранится в архиве на площади Дзержинского, то эта квартира со всей мебелью останется твоей. Обещаю.

Семенов усмехнулся:

– Да вы никак решили меня шантажировать.

– Нет, ни в коем случае, я предлагаю обмен: ты мне – документы, я тебе – эту квартиру. И Маргарита слова не скажет, никаких претензий.

– Слово? А какова цена вашему слову?

– Ну зачем ты оскорбляешь меня?

– Это не оскорбление. Цены у вашего слова нет. Хотя в данном положении я вам верю. Скажите, а Маргариту вы где поселите?

– Я получаю четырехкомнатную квартиру в высотке на площади Восстания.

– Неплохо. И как вам это удалось?

– Сам понимаешь, без связей здесь не обошлось. Заметь, я с тобой предельно откровенен. В новой квартире хватит места всем. К тому же у нас есть дача в поселке Родники.

– Дача? – рассмеялся майор. – Дача, Виктор Алексеевич, – это садовый домик и участок в несколько соток. У вас же в Родниках большой кирпичный дом со всеми удобствами, хотя… это меня не касается. Вы приютите Риту, сначала она поживет у вас, а потом выдадите замуж за молодого идиота вроде Стасика Родича, которому вы сплавили старшую дочь Екатерину. И поедет она с сотрудником посольства куда-нибудь в Норвегию поближе к сестре и будет наставлять рога дипломату, как и мне.

Губанский выдохнул:

– Ты слишком несправедлив к нашей семье. Но, возможно, ты имеешь на это право. Так как насчет договоренности?

– Документы вы не получите. Вынести их из архива КГБ невозможно, а вот уничтожить – вполне реально. Я уничтожу ваше досье. Слово офицера, а оно, в отличие от вашего, имеет большую цену.

– Но, Паша, как я узнаю, что ты сделал это?

– Сказал – уничтожу, значит, уничтожу. Вы узнаете об этом со временем.

– В смысле?

– К вам не будет вопросов у Комитета госбезопасности. Впрочем, у вас крепкие связи, наверняка среди них найдется кто-нибудь, имеющий доступ к архиву.

Губанский задумался. Думал долго, напряженно, потом проговорил:

– Есть такие. Степан… он сможет узнать, есть мое дело в архиве или нет.

– Ну вот, видите. И заметьте, я не спрашиваю, кто такой этот Степан, готовый пойти на должностное преступление.

– Хорошо. Когда я могу обратиться к своему знакомому?

– Да хоть послезавтра, завтра я заберу досье, и больше оно в архив не вернется. Исчезнет.

– Но тебя арестуют.

– Нет. И вообще, мои дела вас не касаются.

– Хорошо, – повторил профессор, – все документы на квартиру ты получишь, когда я узнаю об исчезновении досье, то есть в ближайшее время.

– Не получится, Виктор Алексеевич.

Губанский нахмурился:

– Почему?

– Потому что в ближайшее время я уеду в командировку. И насколько, не знаю, всё передадите мне по возвращении.

Профессор вздохнул с облегчением.

– А я уж подумал…

– О чем?

– Нет, все хорошо. Договорились.

– Не смею задерживать. И передайте Маргарите, вещи свои она сможет забрать в любое время, но в вашем присутствии. Я не желаю встречаться с ней, слушать ее бред.

– Как скажешь, Паша.

Семенов проводил тестя в прихожую:

– До свидания, Виктор Алексеевич.

– Всего хорошего.

Майор закрыл дверь. Улыбнулся. Ему досталась шикарная квартира, причем даром. И ничего уничтожать ему не надо. Семенов прекрасно знал, что досье гражданина Губанского было уничтожено, как и тысячи других, еще два года назад, во время чистки в Комитете. Так что он не должен ничего делать. А квартира? Квартира – это хорошо. Кто еще даст ему такую?

Семенов прошел в прихожую, снял трубку телефонного аппарата, набрал номер.

– Да, – ответил старший лейтенант Павленко.

– Живой?

– А, это ты, командир? Да порядок. Выпили мы, конечно, много, но иногда надо.

– Да, теперь придется обходиться без спиртного. Слушай меня внимательно: обзвони ребят, предупреди всех завтра в 10:00 всем быть на площади Ильинских ворот, у продуктового магазина.

– И куда отправляемся? В Венгрию?

– На базу!

– Это понятно, потом туда?

– Юра, ты говорил, что в порядке, а задаешь глупые вопросы.

– Понял. Завтра в 10:00, Ильинские ворота. Ты на чем будешь?

– На ведомственном автобусе.

– Принято.

– Давай!

Только Семенов положил трубку, как телефон зазвонил снова.

– Слушаю!

– Почему у тебя занято? – спросил полковник Шабаров.

– Хо-ро-ший вопрос, товарищ полковник, я что, не могу никому позвонить?

– Я выслал за тобой машину.

– Что, опять ехать в Управление?

– Да, и обойдемся без лишних вопросов.

Майор повесил трубку, чертыхнулся:

– И что за суета такая?

Но по пустякам вызывать не станут. Хорошо, что полковник выслал машину, а он успел пообедать и оповестить заместителя о сборе группы.

Служебная «Победа» просигналила во дворе через полчаса.

В 16:00 командир боевой группы «Дон» вошел в кабинет заместителя начальника Управления нелегальной разведки.

– Товарищ полковник, майор Семенов по вашему приказанию прибыл.

– Вижу, что прибыл. Отобедал?

– Успел.

– Что по группе?

– Объявил сбор через заместителя. Завтра в 10:00 все должны быть на площади Ильинских ворот.

– Ясно. А у нас новое сообщение венгерского разведчика из лагеря Вертау.

– Ты смотри, как активно работает венгерский товарищ. Или он немец?

– Да какое тебе дело?

– Я не вижу наших коллег.

– Только что ушли. Пусть отдохнут. Садись, что стоишь, в ногах правды нет.

– Это вы верно заметили.

– Это не я, это народ заметил, и появилась поговорка.

Семенов сел на стул за приставкой:

– Слушаю, товарищ полковник.

– Венгерские товарищи передали данные о том, что группа «Фаркас» завтра, 19-го числа в 6:00, начинает выдвигаться в Венгрию. Маршрут… – Полковник покопался в папке, извлек лист: – Маршрут такой: лагерь Вертау – Атаванг – Мюнхен до пограничного перехода между ФРГ и Австрией Ландау – Куфель, далее до военного аэродрома Кестеленд и к границе с Венгрией в населенный пункт Шетлиц. Оттуда переход границы и выход в приграничный населенный пункт Хетберг, ну а там прямо к Будапешту.

Майор улыбнулся:

– Вы считаете, мне надо знать, как пойдут диверсанты-провокаторы по Австрии? Я и названия городов не запомнил.

– Да, тебе это, пожалуй, и не надо. Протяженность маршрута до австрийской погранзаставы в Шетлице шестьсот шестьдесят три километра.

– Какая точность?

Полковник, сощурившись, посмотрел на Семенова:

– Изволишь ехидничать, майор?

– Ну что вы, просто сказал, до километра просчитан маршрут. Ни километра в сторону.

– Это расчет венгерских товарищей.

– А наши его прорабатывали? В плане протяженности?

– Еще слово, и получишь выговор.

– Который придется снять в случае успешной работы в Венгрии.

– Я наложу взыскание, я и сниму… может быть. А протяженность маршрута верная. За день пройти его чрезвычайно сложно, даже меняя водителей. Значит, группа будет идти два дня. И каждый день проходить около трехсот тридцати километров, а это восемь-девять часов с остановками на прием пищи и отдых. Значит, майор, что?

Семенов ответил:

– Значит то, что диверсионная группа «Фаркас» может подойти к границе между Австрией с Венгрией часов этак в 15:00–16:00 20 октября.

– А переход границы запланирован в ночь с 20-го на 21-е. Все рассчитано.

– Не все!

– Что ты имеешь в виду?

– То, что, если бы немцы или американцы с хортистами просчитали бы все, мы бы никогда не узнали об этой группе, не то что о ее перемещении.

Полковник кивнул:

– Тебе возразить нечем.

– Как я понимаю, нам надо встретить эту группу в районе приграничного городка, как его…

– Хетберга. Возьми маршрут, чтобы не путаться в названиях.

– В районе городка Хетберг. И тут же замочить ее.

– Идеальным был бы вариант, при котором удалось бы пропустить вражескую группу на территорию Венгрии и там нейтрализовать, взяв живым командира, капитана Лукаса Петера.

– И командир группы Петер, и агент венгерской безопасности Петер. Это случайно не одно и то же лицо?

– Если бы. Нет, не одно и то же.

– Еще вопрос, Алексей Петрович.

– Давай.

– Даже несколько.

– Ну, не тяни кота за хвост, задавай свои вопросы.

– Первый: если на аэродроме недалеко от Атаванга в готовности стоят С-47, которые могут перебросить тридцать восемь вооруженных солдат, то они смогут бросить в Венгрию четырнадцать групп по шесть человек?

Полковник прикинул:

– Да.

– А воздушный путь переброски известен?

– Только до военного аэродрома в Австрии Кестеленд. Далее, видимо, у каждой группы свой отдельный план пересечения границы и не у Шетлица и Хетберга.

– Кто их будет нейтрализовывать?

– Этот вопрос решается в Генштабе СССР и Венгрии с участием министерств внутренних дел и спецслужб.

– Не понимаю, почему группу «Фаркас» не смешали с остальными диверсионными подразделениями, ведь так ей было бы гораздо проще работать.

Шабаров ответил, но уже с заметным раздражением:

– Паша, решения по «Фаркасу» принималось не в Москве. Могу высказать лишь свое личное мнение.

– И каково оно?

– Я думаю, если «Фаркас» точно будет задействован в провокациях, то по другим группам или частям групп решение еще не принято. Американцы будут смотреть из ФРГ, как станут развиваться события, и дергать за ниточки, отправляя или отзывая подготовленных ими диверсантов и провокаторов. Но только не «Фаркас», у которой серьезные задачи. Многое прояснится, если тебе удастся взять командира этой группы, капитана Петера.

Семенов кивнул:

– А если нам не удастся зацепиться за «Фаркас» у Хетберга? Ведь группу могут в последний момент отправить на другой участок, не известный разведке?

Полковник повысил голос:

– Значит, вместе с венгерскими коллегами, Шандором и Олахом, будете искать ее по всей Венгрии.

– Да, перспектива не из лучших, но диверсанты этой особой спецгруппы в любом случае проявят себя в Будапеште.

– Представляешь, что будет с нами, если этот чертов «Фаркас» проведет ряд громких успешных операций?

– Да мне и так уже ничего хорошего не светит.

Полковник внимательно посмотрел на Семенова:

– Супруга?

– Да.

– Что, все-таки развод?

– Да.

– Это окончательное решение или всплеск эмоций?

– Окончательное решение.

– Понятно. Вот что я тебе скажу, Паша, сумеешь решить задачу по «Фаркасу», обещаю, никто в Комитете не обратит внимания на изменение твоего семейного положения.

– Это уже лучше. Еще вопрос.

– А может, хватит на сегодня?

– Но мы не обсудили главное. Когда по времени и куда будет переброшена группа «Дон», с кем и через кого мне поддерживать связь в Венгрии? И будет ли хоть какая-то прямая поддержка со стороны спецназа венгерской госбезопасности?

– Отвечаю. Вылет завтра в 5:00. «Дон» убывает вместе с подполковником Шандором, капитаном Олахом и группой офицеров Комитета. Прибытие на аэродром Текель, где дислоцируются части 177-й гвардейской бомбардировочной авиационной дивизии Особого корпуса, в 12:40, но уже местного времени. Разница с Москвой – два часа. Там группу встретит представитель КГБ полковник Григонько. Он уточнит задачу и обеспечит вашу переброску в район Хетберга. Там уже будете работать с венгерскими товарищами. Обеспечение связи – на подполковнике Шандоре. Надеюсь, больше вопросов у тебя нет?

– Экипировка, вооружение?

– Штатное, возьмете с собой на базе. Всё?

– Так точно.

– Свободен и – удачи. Если к вылету будет что-то новое, сообщу через подполковника Васильева.

– Понял. Разрешите идти?

– Иди, майор, и без результата не возвращайся. А я свое обещание выполню.

– До связи, Алексей Петрович.

Шабаров махнул рукой. Семенов вышел.

Он отправился домой. Несмотря на раздражительность, полковник все же не забыл предоставить майору служебную машину. Павел доехал до столовой вовремя – успел поужинать и еще взять бутерброды на завтрак.

Дома его ждали пустота и одиночество, к которым теперь надо было привыкать. Надолго ли – вопрос другой.

Проснулся майор в 7:00. Сделал зарядку, встал под контрастный душ, стоял под струями воды двадцать минут, побрился, оделся, заварил чай. В 8:20 пошел в магазин, купил папирос, прогулялся по скверу. В 9:50 он уже был готов покинуть свое жилище.

Ни вечером, ни утром его никто не побеспокоил. Не считая Павленко, который доложил, что все члены группы оповещены и в нужное время будут на площади.

В 10:00 подошел автобус ПАЗ-651. Майор спустился во двор, сел в салон.

Сидевший за рулем сержант Григорий Иванько, обычно доставлявший группу на базу и обратно в Москву, улыбнулся:

– Здравия желаю, товарищ майор.

– Привет, Гриша, как дела?

– Да какие у меня дела? Вот сегодня собирался с женой и дочкой в зоопарк, Шабаров отпустил. А вечером вызвал и приказал: утром заберешь ребят «Дона» и – на базу. Так что накрылся зоопарк, теперь дочь долго разговаривать со мной не будет, обещал еще месяц назад. Но… служба есть служба.

– Завтра сходишь.

– Мне в ночь оставаться с вами на базе, рано утром везти на аэродром. Приеду, какой зоопарк? Выспаться бы. Но там видно будет. К площади Ильинских ворот?

– Да.

– Поехали.

Сержант завел двигатель, тот монотонно заурчал, отрегулированный любителем техники Иванько. К продуктовому магазину на площади подъехали в 10:15. Вся группа – старший лейтенант Павленко, лейтенант Вячеслав Богданов, лейтенант Дмитрий Еремин и старшина снайпер Геннадий Рябов – была уже на месте.

Поприветствовали командира, расселись на передних сиденьях. Вопросов никто не задавал, общую обстановку им обрисовал Павленко, а задачу они узнают на базе.

ПАЗ-651 пошел на выезд из Москвы.

База боевых подразделений КГБ находилась в тридцати километрах южнее Москвы, в сосновом бору на возвышенности. Она представляла собой небольшую войсковую часть или заставу, так как служили в ней пограничники – взвод охраны и отделение обеспечения.

В бору в разных местах были разбросаны бараки-казармы. У группы «Дон» был свой небольшой дом, как раз на шесть человек, но под отдельной охраной, так как в доме хранился боевой арсенал группы – вооружение, экипировка, боеприпасы. Там же, в мансарде, находился кабинет. Место удобное: рядом пруд и стрельбище.

Наряд контрольно-пропускного пункта поднял шлагбаум, как только автобус появился на дороге. Сменный командир взвода был предупрежден. ПАЗ-651 поднялся на возвышенность, спустился к дому у пруда. Остановился на ровной площадке. У входа часовой, как положено, снял автомат с плеча, направил его в сторону автобуса. Но вовремя прибежал разводящий с караульным. Пост сняли. Только после этого офицеры, старшина и сержант-водитель смогли зайти в дом.

Иванько спросил:

– У вас тут у каждого свое спальное место, а где пристроиться мне?

– Лезь на второй этаж, в кабинет, – предложил Павленко.

– Ага! Явится начальство и погонит оттуда.

Старшина Рябов предложил:

– В кладовой, Гриша, есть раскладушка, там же, на лавке, и белье с матрасом и подушкой. А место? За кладовой удобно будет.

– Спасибо, Ген, ты настоящий друг.

Иванько пошел к кладовой. В это время вошел подполковник Васильев.

Семенов направился к нему:

– Здравия желаю, Николай Григорьевич.

– Здорово, Паша. Прибыли?

– Как видите.

– Извини, не встретил, звонил из канцелярии на аэродром.

– Да какие извинения? Все нормально.

– Вылет в 5:00 подтвержден. По оружию: возьмите с собой ППСы, АК слишком громоздкие, в сумке не поместятся, да и на месте с ними неудобно будет. А автомат Судаева – самое то. Пистолеты ТТ, по три магазина к ППС и ТТ, а вот со снайпером не знаю, что делать, ни карабин СКС, ни винтовку Мосина в сумку не запихнешь.

– Неужели в Венгрии не найдем винтовки?

– Это тебе решать.

– Старшина возьмет ТТ, а с винтовкой решим на месте.

– Ну, тогда все нормально.

– Экипировка?

– Приказ лететь в чем есть, на месте переоденут.

Семенов поинтересовался:

– А где наши венгерские коллеги?

– Их подвезут на аэродром. Начальство решило не светить перед ними секретный объект.

– Тоже правильно. Задачу вы будете ставить?

– А разве Шабаров не поставил?

– Да, черт, память дырявая стала, от вас я должен получить уточнения, если таковые будут.

– Пока ничего не было. Ну, давайте размещайтесь. ПХД здесь в порядке, так что обед, ужин по расписанию. Завтрак в 3:00.

– Да кто же в три часа будет есть? Чаю с хлебом хватит.

– Положен завтрак. Будет вам каша с тушенкой и чай с хлебом и маслом. Я пойду доложу полковнику о вашем прибытии. Потом буду в канцелярии. Если что, звони по ТАИ-43.

– Понял.

– Распорядок в коридоре напротив столовой.

– Это вы мне сказали?

– А ну да, у меня тоже память дырявой стала, как началась суета с Венгрией.

– Это да. Устроили американцы нам подарок. Долго готовились, и на тебе, получайте, товарищи дорогие. А ведь союзниками были.

– Забудь об этом. У нас союзники теперь только там, где войска советские стоят.

– Это точно.

– Все. Ушел.

– Рыба-то в пруду клюет?

– А хрен ее, Паша, знает. До рыбалки ли сейчас? Выспись лучше, подъем определен в 2:00.

– Разберемся.

В 5:00 транспортный самолет Ил-14 взлетел с подмосковного военного аэродрома и взял курс на запад.

В салоне находилось всего двенадцать человек – бойцы группы «Дон», офицеры Управления государственной безопасности Венгрии, подполковник Шандор с капитаном Олахом, которых доставили из Москвы прямо до самолета, и шестеро сотрудников КГБ. Новостей, кроме начала выдвижения группы «Фаркас», у венгров не было.

Через три часа полета транспортник начал снижение.

Шандор, посмотрев в иллюминатор, спросил Семенова:

– Почему снижение? До Будапешта, как мне сказали, на Ил-14 лететь пять с половиной часов.

Павел ответил:

– Все просто, подполковник, при крейсерской скорости Ил-14 в триста сорок километров в час, что значительно больше, чем у того же С-47, дальность полета составляет одну тысячу двести пятьдесят километров. А до Будапешта по прямой одна тысяча пятьсот семьдесят километров. Да еще до военного аэродрома километров тридцать…

Подполковник Венгерской безопасности кивнул:

– Я понял, посадка для дозаправки.

– Верно. С учетом этого мы должны прибыть в Текель не в 9:30, а на час позже, если не произойдет непредвиденной задержки.

– Что вы имеете в виду?

– Об этом вам лучше спросить у командира экипажа.

– В кабину не зайдешь, ладно, когда прибудем, тогда прибудем, времени нам в любом случае хватит.

На этот раз спросил Семенов:

– Как будем работать в Хетберге? Я смотрел по карте, это небольшой поселок с населением восемь тысяч человек. А раз так, то там все друг друга знают.

Подполковник объяснил:

– Мы остановимся на пограничной заставе, она рядом с поселком.

– А вы уверены, что на заставе нет военнослужащих или лиц гражданского персонала, связанного с западными спецслужбами?

– Сейчас я ни в чем не уверен, но на заставе мы будем находиться недолго и отдельно. Мы там держим домик за пределами пограничного подразделения.

– Место наблюдения за вероятным переходом границы группой «Фаркас» определено?

– Да, это участок западнее приграничной погранзаставы, у селения Шетлиц.

– Это данные вашего агента Петера?

– Не только.

– Хорошо, вам виднее.

– В Хетберге уже все готово для приема вашей группы. С нами будут работать два офицера УГБ, вы познакомитесь. Также мы можем привлечь отделение солдат из ближайшей воинской части.

Семенов улыбнулся:

– Почему не взвод, не роту, не батальон?

– Я уже начинаю привыкать к вашему юмору. Надо – привлечем и взвод, и роту, батальон не получится, потому что часть и есть отдельный батальон.

– На месте определимся.

Самолет приземлился на военном аэродроме Кобрино.

Дозаправка и осмотр самолета заняли чуть больше часа. Офицеры группы хотели выйти, но командир экипажа, молодой, но не по годам строгий капитан, передал приказ подполковника Васильева не покидать борт до прибытия в конечный пункт. Понимали, что летчик обязательно доложит, если группа нарушит приказ, Семенов распорядился всем оставаться на месте.

На аэродроме Текель транспортник приземлился с небольшим опозданием, в 10:40.

Подполковник Шандор сказал:

– Прошу перевести часы на два часа вперед.

– Итак, сейчас 14:40. Время обеда, – улыбнулся Семенов.

– Это зависит от командования советского полка, который сосредоточен здесь.

– Будем надеяться, что накормят.

Офицеры, забрав сумки, спустились на бетонку. Недалеко от самолета стояли черная «Победа» и автобус. У «Победы» прохаживался мужчина в черном костюме. На улице было тепло, градусов пятнадцать-шестнадцать. Облачно, но ветра нет.

Мужчина двинулся к группе, кивнул Семенову:

– Командир подразделения «Дон»?

– Так точно, – ответил майор, – а вы…

– Полковник Григонько Григорий Федорович, представитель КГБ СССР в Венгрии.

– Очень приятно, майор Семенов Павел Андреевич, можно просто майор или Павел.

– Представьте офицеров группы.

Семенов представил.

Григонько пожал каждому руку. Венгры не представились, представитель КГБ знал их. После представлений и приветствий полковник сказал:

– Сейчас обед в столовой летного состава, затем кроткое совещание и далее переезд в заданный район.

– Обед – это то, что сейчас нам надо, – улыбнулся Семенов.

– Подполковника УГБ и майора прошу в «Победу», остальные – в автобус.

Семенов повернулся к Павленко:

– Слышал?

– Выполняю!

«Победа» с ПАЗ-651 подъехали к зданию столовой.

…После обеда прошли в штаб, в кабинет оперуполномоченного КГБ. Присели за стол.

Григонько обратился к Шандору:

– Когда должен подойти транспорт для переезда к Хетбергу?

– Мне нужно позвонить.

Полковник указал на аппарат:

– Телефон в вашем распоряжении.

– Линия закрытая?

– Естественно.

Подполковник набрал короткий номер:

– Здравия желаю, полковник, Шандор… так точно, мы на аэродроме Текель… когда? Понял, встречу. Майор Кокаш и лейтенант Лежик предупреждены? Хорошо. Я думаю, – подполковник взглянул на часы, – в 15:30, да, где-то в 18:00. Так точно. Благодарю, до связи!

Шандор положил трубку.

– Нам выделен ГАЗ-69. Должен уже подъехать, из Будапешта выехал в 15:10, а расстояние здесь двадцать восемь километров.

Семенов проговорил:

– ГАЗ-69 восьмиместный, включая водителя, не думаю, что нам нужен тот человек, который гонит сюда армейский автомобиль. Или, – он повернулся к Шандору, – у вас другое мнение, подполковник?

– Я не знаю водителя, он, естественно сотрудник УГБ, но, в общем, решайте вы.

– Хорошо. Водителя оставим на аэродроме.

Полковник Григонько кивнул:

– Оставляйте. Отсюда каждый день ходит транспорт в Будапешт, отправим.

– А за руль, – Семенов осмотрел подчиненных, – сядет старшина Рябов.

Снайпер ответил:

– Есть. У меня вопрос, разрешите?

Майор взглянул на Григонько.

– Спрашивай, старшина.

– Мне нужны винтовка и оптический прицел. Ну, и магазины с патронами.

– Какую винтовку вы хотели бы получить?

– СВТ-40.

– Самозарядную винтовку Токарева калибра 7,62?

– Так точно, и как минимум три магазина по десять патронов, а также оптический прицел.

– Штык нужен?

– Нет.

– Хорошо, будет вам винтовка Токарева с магазинами и оптическим прицелом.

Полковник снял трубку телефона:

– Это Григонько, мне нужна СВТ-40, без штык-ножа, три магазина и оптический прицел. Да, прямо в кабинет особиста. Жду. – Он взглянул на старшину: – Что-нибудь еще?

– Никак нет, товарищ полковник.

– Значит, задача объединенной группы «Дон». Объединенной – потому что с ней непосредственно будут работать офицеры Управления госбезопасности Венгрии и, при необходимости, солдаты пехоты. Задача же проста, по крайней мере для постановки. Группе убыть в район венгерского приграничного поселка Хетберг, выйти к границе, к месту, уже подготовленному для наблюдения за приграничной территорией Австрии в районе заставы Шетлиц, где, по нашим данным, сегодня в ночь диверсионная группа венгерских националистов «Фаркас» намерена перейти на территорию Венгрии. Через контрольно-следовую полосу и ряды приграничных заграждений диверсантов пропустить, дать возможность отойти от границы, после чего нейтрализовать с обязательным захватом в плен командира группы, капитана Лукаса Петера. Остальных, включая женщину, можете бить на поражение. Петера доставить сюда, на аэродром Текель. Здесь же группе «Дон» будет поставлена дальнейшая задача, так как ее применение запланировано до полного подавления оппозиционного мятежа и восстановления в стране социалистического порядка. Вопросы ко мне?

Семенов пожал плечами, посмотрел на товарищей:

– У меня вопросов нет, если у вас есть, задавайте.

Отозвался Павленко:

– Да какие вопросы, товарищ майор? Все ясно.

Зашел старший сержант сверхсрочной службы, принес винтовку, подсумок и чехол:

– Товарищ полковник, ваше приказание выполнено.

– Спасибо, свободен. Старшина, проверьте оружие.

Рябов принялся за осмотр.

Раздался звонок телефона. Дежурный по контрольно-пропускному посту доложил о прибытии ГАЗ-69 с венгерскими номерами, у водителя удостоверение сержанта Управления госбезопасности Венгрии.

Полковник приказал пропустить машину, водителю показать, как доехать до штаба и где ждать.

– Вот и транспорт.

Он взглянул на Шандора:

– Вы вооружитесь на месте?

– Так точно, товарищ полковник.

– Тогда пойдемте, провожу!

Офицеры вышли из штаба.

Водитель-венгр стоял у ГАЗ-69. Григонько кивнул Шандору:

– Объясните сержанту, что автомобиль мы забираем, я покажу ему место, где он сможет отдохнуть и поужинать. Завтра отправлю его обратно в Будапешт.

Подполковник выполнил распоряжение.

Сержант захватил свою сумку, автомат АК и отошел от автомобиля.

Григонько вновь пожал всем руки:

– Удачи вам, товарищи. Доклад мне о результатах операции сразу после ее завершения. Подполковнику Шандору обеспечить связь.

– Есть, товарищ полковник.

– Счастливого пути.

Старшина уложил винтовку в чехол, взятый из Союза, и сел за руль. Рядом с ним устроился подполковник Шандор. Остальные разместились на лавках в кузове. Брезентовый тент пока решили не ставить.

Рябов вывел ГАЗ-69 на центральную дорогу, миновал КПП, после чего спросил у венгерского подполковника:

– Как ехать?

Тот достал карту.

– Сейчас до поворота на шоссе, там налево и дальше до города Секешфехервар, где стоит штаб советского Особого корпуса. На подъезде к городу я скажу, куда дальше.

– А в этот, как его, Секер…

– Секешфехервар.

– Ну да, в него заезжать будем?

– Нет. Объедем. Как – подскажу.

– И далеко до города?

– Шестьдесят пять километров.

– За час доедем.

Старшина погнал «газик» по шоссе. На дорогу они затратили час двадцать минут, так как пришлось объезжать затор, устроенный на пути жителями небольшой деревушки. Судя по всему, они тоже выказывали свое недовольство действующей властью.

Объехав Секешфехервар, поехали вдоль озера Балатон. В 16:00 въехали в приграничный город Хетберг. На стоянке накрыли кузов тентом.

Подполковник сказал:

– Проедем поселок и направо, в трехстах метрах будет периметр ограждения пограничной заставы – конечный пункт марша.

– Ну и добре.

Через минуту въехали на территорию, огороженную от границы и заставы. Ворота были открыты, пограничник отсутствовал. Видимо, получил такой приказ. ГАЗ-69 остановился у крыльца небольшого дома.

– Приехали, – сказал Шандор.

Семенов подал команду:

– Забрать поклажу, к машине!

Бойцы группы соскочили на землю, выстроились неровной шеренгой.

Последним встал в строй старшина, доставший свою винтовку.

Шандор кивнул помощнику:

– Капитан, проводи советских товарищей в дом, покажи все, я – к начальнику заставы.

Семенов остановил его:

– Минуту, товарищ подполковник, мне нужна связь с Григонько.

Олах объяснил:

– В доме есть аппарат засекреченной связи, по нему вы можете связаться хоть с Москвой.

– Ладно.

Офицеры пошли в дом, Шандор направился на заставу через калитку, у периметра метнулся венгерский пограничник, который закрыл ворота и исчез.

Семенов задержался.

Взглянул в сторону границы. Но не увидел заграждений. Заставу от них закрывал смешанный лес.

Выкурив папиросу, майор двинулся вслед за подчиненными.

Капитан Олах уже показал бойцам комнаты, санузел, ванную с душем, столовую.

Увидев Семенова, сказал:

– На втором этаже кабинет. Там телефон. Для того чтобы он начал работать, следует сначала набрать номер 0629. И только потом нужный номер. Система безопасности.

– Понял. Старшина! – окликнул майор Рябова.

– Да, майор!

– Мою комнату нашли?

– Так точно, в самом торце.

Павел передал ему свою сумку:

– Отнеси в номер вещи, старшина, я – на связь с полковником.

– Есть.

Наверху оказался просторный удобный кабинет. На рабочем столе стоял черный телефонный аппарат. Кругом прибрано, на столе ни пылинки. За порядком в доме, очевидно, тщательно следили.

Павел сел на стул, пододвинул аппарат. В динамике молчание. Он набрал 0629, в аппарате что-то щелкнуло, пошел сдвоенный писк, за ним длинный гудок. Телефон заработал.

Семенов набрал номер. Ответил дежурный по полку:

– Слушаю, капитан Овенко.

– Мне нужен полковник Григонько.

– Как представить?

– Майором.

– Соединяю.

Очевидно, дежурный по авиаполку был предупрежден.

Вскоре Семенов услышал голос Григонько.

– Семенов, товарищ полковник.

– Я понял. Вы на месте?

– Так точно.

– Докладываю: войсками ПВО страны после вашего отъезда был замечен в воздушном пространстве Венгрии самолет С-47 без опознавательных знаков.

– Надеюсь, его сбили?

– Нет. В армии республики сейчас полный бардак, я имею в виду организацию управления. Пока ПВОшники докладывали о захвате цели, пока вели «Скайтрэйн», он проник в глубь страны на сто километров, развернулся и ушел обратно. Венгры подняли перехватчик, но было поздно.

– Если самолет не садился, значит, он выбросил десант.

– Скорее всего. В район вероятного десантирования направлены подразделения Венгерской армии. Пока поиски результатов не дали.

– Понятно, ребята профессионалы. Наверняка С-47 перешел границу на высоте не более шестисот метров. Десант выпрыгнул быстро, парашюты забрали с собой, возможно, их ждали, впрочем, меня это пока не касается.

– Вот именно что пока. Теперь к делу. Задачу помнишь?

– Странный вопрос.

– Если есть необходимость, привлекай все приданные силы венгров.

– Это определю на месте.

– Работай. До связи!

Семенов положил трубку, спустился на первый этаж.

В коридоре едва не столкнулся с подполковником Шандором.

– Доложил, майор?

– Доложил.

– Полковник сообщил вам о нарушении границы американским С-47?

– Само собой. У вас есть новости по поиску диверсантов?

– Неутешительные. В трех местах, недалеко от деревни обнаружены парашюты, всего восемнадцать штук. Поисковые собаки след взяли, но провели только до дороги. Вероятно, диверсантов ждали автомобили. И где они сейчас, неизвестно.

– Три группы.

– Да.

– Отсиживаться где-то будут. Сейчас для них это несложно.

Подполковник кивнул:

– К сожалению, это так. В сельской местности, где народ обычно аполитичен, также начали проявляться антиправительственные и антисоветские настроения.

– Неудивительно. Западные спецслужбы вцепились в Венгрию крепко.

– Да. Во сколько выход к месту засады?

– В 23:20.

– Хорошо, ужин в 22:30. До этого отдых.

– Не мешало бы узнать, есть ли в вашем Управлении что-нибудь свежее по «Фаркасу».

– Я связывался с Управлением безопасности. Особая группа диверсантов находится на аэродроме Кестеленд.

– Интересно, во сколько она пойдет через границу?

– Мой начальник считает, что не раньше полуночи.

– Я бы повел группу в четыре часа. Спокойнее, и ночь близится к завершению. В полночь наряды еще будут на стреме.

Подполковник вздохнул:

– Учитывая нестабильную обстановку в приграничных городах и селах, командование приняло решение выставить пограничные наряды и там.

Семенов продолжил:

– …которые сняли с застав, тем самым ослабив охрану самой границы.

– Прорыва крупных бандформирований никто не ждет. Да и укрепления надежные. Но согласен, охрану границы ослабили. Сейчас вместо обычных четырех стационарных постов застава выставляет два. Естественно, они не имеют возможности контроля всей зоны ответственности.

– А наряд?

– Есть, с собакой, все как положено, только если раньше он смотрел контрольно-следовую полосу и проволочные заграждения через каждые два часа, то теперь через четыре. То есть получается два раза в темное время. А это 23:00 и 3:00.

– Да, подполковник, командование погранслужбы допустило серьезную ошибку, придав пограничникам функции полицейских, ведь именно их и исполняют наряды застав.

– Потому что полиции особенно на селе не хватает. Но не нам обсуждать решения руководства.

– Да, хотя ваше руководство понять можно. Если народ поднимает восстание, то ни армия, ни другие силовые ведомства в стороне остаться не могут. Ладно, сейчас спать. Подъем в 22:00.

Олах показал командиру группы «Дон» его комнату. Это была обычная комната офицера-холостяка. Кровать с тумбочкой, в углу стол с двумя стульями, платяной шкаф, вешалка. На полу дешевый ковер. Лампа с абажуром на потолке, на тумбочке слабый светильник, на окнах шторы без занавесок.

Семенов разделся, засунул сумку под кровать, лег и тут же уснул. Предстоящая ночь обещала быть непростой.

На улице капал мелкий осенний дождь. Впрочем, через час он закончился. Стемнело.

После подъема офицеры поужинали, капитан Олах принес форму венгерских пограничников. Переоделись.

Подошли еще два венгра. Шандор представил их:

– Майор Золтан Кокаш и лейтенант Михай Лежик.

Кокаш доложил, что они с лейтенантом подготовили скрытые позиции наблюдения за местом вероятного перехода границы боевиками «Фаркас».

В 23:20 пятеро советских спецназовцев КГБ и четверо офицеров УГБ Венгрии, солдат пехотной части решено было не привлекать, вышли к позициям. Они находились в небольшой роще, в ста метрах от контрольно-следовой полосы, зажатой с обеих сторон столбами с колючей проволокой высотой в два метра.

Лежик сообщил, что наряд, проходивший данный участок, повреждений не обнаружил. Семенов поинтересовался:

– А где стационарный пост?

Ответил Кокаш:

– В двухстах метрах левее.

– Значит, участок вероятного перехода границы боевиками с поста виден плохо?

– Так точно, – вздохнул лейтенант.

– Что ж, занимаем оборону.

Позиции представляли собой окопы для стрельбы лежа среди кустов на самой опушке с интервалом в десять-двенадцать метров. Все окопы были накрыты маскировочной сетью, натянутой на колья высотой не более сорока сантиметров. Только лечь. Быстро встать, если понадобится, можно, лишь повредив маскировку. Семенов построил подчиненных:

– Я в центре, слева от меня Павленко и Богданов, справа Рябов и Еремин, коллеги рядом, оружие к бою и на предохранитель. Огонь открывать только по моей команде. Физиономию капитана Петера все помнят?

– Так точно.

– Его берем живым. Остальных в минус. Вопросы?

Спросил Рябов:

– Командира боевиков с этих позиций взять будет непросто. По стрельбе он поймет, что в него не стреляют, и пролетит сто метров до границы за считаные секунды. И кто знает, не будут ли прикрывать группу диверсантов с австрийской стороны?

– Что ты предлагаешь? – спросил Семенов.

– Подстрелить гаденыша. Я его в аккурат могу стреножить.

– Хорошо. Но – только по моей команде.

– Есть.

– Еще вопросы? Нет вопросов. На позиции!

Глава пятая

В течение пятницы, 19 октября, боевая группа «Фаркас» на двух автомобилях «Опель» и «Форд» преодолела триста сорок километров. Этому способствовало то, что границу между ФРГ и Австрией прошли без остановок, ну и хорошие дороги. На промежуточную остановку для отдыха встали в одной из радиотехнических частей австрийских ВС. Сопровождал группу майор Краузе.

Двадцатого октября в 6:00 колонна из двух машин продолжила путь. Шла с короткими остановками и в 14:15 въехала на территорию австрийской пограничной заставы в Шетлице.

Встречал группу, как ни странно, человек в форме капитана американской армии.

К нему и направился Краузе, пока боевики выходили из машин и разминались.

– Я майор Краузе, Федеральная разведывательная служба ФРГ. А кто вы?

– Называйте меня капитаном Старком.

– ЦРУ?

– Вам не все равно?

– Нет!

– О'кей, ЦРУ. С удачным прибытием на погранзаставу, майор.

– Благодарю, капитан.

Они пожали друг другу руки.

Подошли два армейских офицера-пограничника, представились:

– Начальник заставы, обер-лейтенант Карл Хеннер.

– Заместитель начальника заставы, лейтенант Эрик Гралль.

Представился и Краузе. Также обменялись рукопожатиями.

Американец кивнул начальнику заставы:

– Карл, разместите боевую группу, обеспечьте обедом и недолгим отдыхом до 22:00. Машины – в парк, в закрытый бокс, водителей – в изолированное помещение.

– Да, господин капитан.

Краузе спросил:

– Когда и где «Фаркас» будет переходить границу? Как продвигаться дальше по территории Венгрии?

– Вы всё узнаете в свое время, майор.

– Но у меня, господин капитан, есть указания лично проверить место пересечения границы Австрии и Венгрии до выхода к ней боевой группы.

– Проверите, никаких проблем. Сейчас размещение, обед и отдых. Затем уточнение плана действий и… по вашему желанию осмотр места пересечения границы.

– Но это будет уже полночь?

– Раньше. Вы ни о чем не беспокойтесь, мистер Краузе. Задача по переброске боевых групп, готовящихся в ФРГ и Австрии, лежит на мне, и я знаю, что, когда и как делать, о'кей?

– Хорошо.

Боевую группу разместили в небольшой казарме, рядом с бывшей радиотехнической точкой. Местность представляла собой искусственные холмы для установки на них локаторов и другого оборудования, здесь же когда-то располагались специальные будки. Все это убрали и поставили временный барак.

Туда Краузе с группой провел заместитель начальника заставы.

Внешне барак смотрелся убого: некрашеные стены, крыша, обитая железом, окна-бойницы, дверь с деревянными ступенями.

Капитан Петер поморщился:

– Австрийцы не могли предложить ничего лучше? Они бы нас еще в свинарник определили.

Лейтенант улыбнулся:

– Это снаружи, господин командир группы, – звания и фамилии диверсантов ему были неизвестны, – казарма выглядит… не впечатляюще, зато внутри все сделано, как в неплохой провинциальной гостинице. Да и зачем вам изысканность в комнатах, если находиться здесь придется только до ночи?

– Пошли, – буркнул Петер.

Лейтенант Гралль провел боевиков и немецкого куратора внутрь барака. Там действительно оказалось весьма удобно. Прихожая – широкий коридор, от него в разные стороны по четыре двери, слева столовая, справа санузлы и душевые, в торце еще одна дверь. По сторонам – одноместные комнаты с обстановкой общежития младшего офицерского состава. В торце кабинет или, вернее, комната для совещаний. В столовой, санузлах и душевых чисто. К прибытию группы явно готовились.

Гралль посмотрел на Петера:

– Вы и сейчас будете настаивать, что вам предоставляют плохие условия?

– Нет, господин лейтенант, сейчас не буду.

В шести комнатах устроились боевики, в седьмой – Краузе.

Ланг тут же заявила, что она займет душевую как минимум на полчаса. Спорить с ней никто не стал.

Разложив вещи, боевики вышли в коридор.

Заместитель начальника заставы попросил Краузе построить группу.

Хмыкая, майор передал команду.

Гралль объявил:

– Господа, приказом капитана Старка вам запрещается покидать это помещение. Обед будет доставлен в 14:40, то есть через двадцать минут. После этого отдых, получение оружия, одежды, подготовка к пересечению границы.

Сивко усмехнулся, повернув голову в сторону Ланг:

– Ты и сейчас намерена занять душ на полчаса?

– Заткнись.

Краузе осадил обоих:

– Отставить. Не хватало еще ссоры в группе перед началом операции. – Он повернулся к Граллю: – Нам все понятно. Один вопрос, лейтенант?

– Да.

– Кроме вас, начальника заставы, капитана Старка, кто еще знает о нас?

– Никто.

– Сомневаюсь, но ладно. Совещание перед выходом пройдет здесь же?

– Да. Еще вопросы есть?

Петер выступил вперед:

– Еда-то у нас будет не из солдатской столовой?

Гралль ответил:

– У нас одна столовая. Пища не изысканная, но весьма калорийная. Еще вопросы?

– Нет вопросов.

Гралль повернулся к Краузе:

– С вашего позволения, герр майор, я удаляюсь.

– Вам нужно мое разрешение?

– Нет, но порядок есть порядок.

– Идите, куда хотите.

– Обед в столовой. Приятного аппетита и хорошего отдыха.

Заместитель начальника заставы ушел.

Петер проговорил:

– Не кажется ли вам, майор, что американцы опекают нас слишком сильно? Из этого можно сделать вывод, что смена режима больше нужна им, а не венграм.

– Меньше думай, капитан. Твоя задача – выполнять приказы. Все решения будешь принимать ты. А то, что нас опекают американцы, разве это плохо? Они все оплачивают, а подготовка диверсионных подразделений обходится недешево. Да и вам назначено весьма высокое денежное вознаграждение сверх содержания, определенного в лагере. После работы вы вернетесь небедными людьми.

– Вы считаете, что, подчинив нас один раз, американцы потом нас отпустят? Дадут жить спокойной жизнью?

– Вряд ли, если честно, Лукас.

– Вот и я о том же. Придется работать на них, пока не словим свои пули.

– Мне не нравится твое настроение.

– А мне не нравится, что, по сути, нами управляют американцы, хотя мы идем в свою страну, чтобы изменить жизнь народа к лучшему.

Краузе рассмеялся:

– Изменить жизнь к лучшему методом террористической деятельности?

– Как говорится, каждая революция требует жертв. В противостоянии с советскими оккупантами все средства приемлемы.

– Ну да, конечно.

– Я не вижу в бараке оружейной комнаты. Хотелось бы взглянуть на оружие, которое приготовили для нас.

– Его подвезут, без оружия к границе не пойдете.

– Ладно. Курить бойцам группы где?

– Ну, если американец запретил выход из казармы, значит, в комнатах или в санузлах. Где хочешь, капитан.

Ровно в 14:40 заместитель начальника заставы объявил:

– Господа, обед. Время двадцать минут. Прошу всех в столовую.

Дуки Ланг, успевшая помыться, немного накраситься, уложить волосы и переодеться в спортивный костюм, смотрелась эффектно.

Сивко, увидев ее, воскликнул:

– Нет слов, Дуки, ты прелестна! У меня во Львове была одна еврейка, очень похожая на тебя.

Ланг с удивлением посмотрела на бандеровца:

– У тебя – еврейка? Их же держали в гетто или стреляли.

Сивко усмехнулся:

– Я нашел ее в квартире старого дома, вместе с семейством – отцом, матерью и братом. Последних, понятное дело, я пристрелил, а девицу Сельду, ей было восемнадцать, решил оставить себе. Красивой была, фигуристой. Прятал у надежных людей. В свободное время развлекался.

– И она спала с тобой, убийцей своей семьи?

– Сначала противилась, но после того как я избил ее и изнасиловал… стала послушной. Эх, и хорошо же мне с ней было!

– Что стало с этой Сельдой потом?

– Как подошла Красная армия, пришлось уходить в леса. Туда я гражданку Гельтен взять не мог. Она повесилась.

– Ты повесил?

– Нет, сама, но не без моей помощи. Так вот, ты сильно напоминаешь мне ее, я бы с тобой…

Ланг оборвала Сивко:

– …забудь, я тебе не покорная еврейка, я мадьярка! И еще, Сивко, я всегда любила и буду любить только одного человека, своего мужа. А если ты попытаешься залезть ко мне в постель – пристрелю как собаку, понял?

– Ну это еще вопрос, сможешь ли… но я все понял. Жаль. Тебе тоже было бы хорошо со мной. Может, все-таки отойдем от принципов и попробуем? Думаю, после первой же ночи ты забудешь своего покойного мужа.

– Заткнись, подонок!

– А вот за подонка придется извиниться.

Ланг взяла со стола нож:

– Ты как предпочитаешь получить извинения – в яйца, в живот или сразу в горло?

Петер рявкнул:

– А ну прекратить! У вас осталось пятнадцать минут на обед.

Пообедали и разошлись по комнатам. Ланг на всякий случай закрыла ее на задвижку.

Наступила тишина.

Заместитель начальника заставы разбудил Краузе в 21:40. Тот спал крепко, устал во время переезда, но чутко. От прикосновения Гралля тут же проснулся, по привычке сунул руку под подушку, где всегда хранил пистолет.

– Герр майор, подъем!

– А, это ты, лейтенант… – Он взглянул на часы: – Черт, я и не заметил, только коснулся головой подушки, словно в черную яму провалился, а тут уже ты. Такое ощущение – словно и не спал.

– Бывает. Поднимайте бойцов. Пусть приводят себя в порядок и следуют в столовую на ужин. Распорядок несколько изменился: получение оружия и одежды после совещания. Вам и капитану Петеру в 22:00 быть в комнате совещаний.

– Кроме американца там никого не будет?

– Начальник заставы.

– А кто же будет заниматься вооружением и экипировкой?

– Не волнуйтесь, все предусмотрено.

– Ладно, я понял.

Лейтенант вышел на улицу.

Краузе поднял Петера, тот остальных. В 21:50 все прошли в столовую, где уже были накрыты столы.

В 22:00 майор Краузе и капитан Петер вошли в комнату совещаний. Там у стола, о чем-то беседуя, стояли капитан Старк и обер-лейтенант Хеннер.

– Добрый вечер господа, – приветствовал их Краузе.

– Заходите, – распорядился американец, – и за стол.

– Вы не забыли, мистер, что я должен осмотреть…

Сотрудник ЦРУ прервал майора разведки ФРГ:

– …я, господин Краузе, никогда ничего не забываю.

– Хорошо. – Он кивнул Петеру: – Вперед.

Сели за стол, на котором была разложена карта Австрии и Венгрии. Подробная карта, военная. И свежая, отличающаяся от старых маркировкой квадратов.

Слово взял капитан Старк:

– Вот застава, граница. На этой и той стороне указаны места расположения стационарных постов, наряды обходят границу с разными временными промежутками, венгры – через четыре часа. Этому есть объяснения, но это нас не касается. Место перехода вот здесь.

Остро отточенным карандашом он пересек линию границы, примерно в километре от заставы Шетлиц.

Капитан Петер воскликнул:

– Но это же балка.

– Да, и что?

– Такие места пограничники охраняют усиленно.

Старк усмехнулся:

– Капитан, если я сказал, что переход там, значит, он безопасен, пограничников вы не увидите.

– Договор с венгерским начальником заставы?

– Это не ваше дело. Я продолжаю. С группой до леса пойду я, майор Краузе, а также группа обеспечения перехода. Это три надежных человека. Они сделают проход в «колючке». В 1:40 мы начнем переход. В 2:00 группа должна войти в приграничную зону и сразу же двинуться вглубь, забирая на восток примерно пятнадцать градусов. Через два километра, отойдя от границы, вы увидите селение Дунильвер. – Все посмотрели на карту. – На окраине – ферма. За ней вас будет ждать микроавтобус «Фольксваген» с номерами Управления государственной безопасности Венгрии и пропуском на лобовом стекле. Встретит вас некий Ференц Массер. – Старк достал из папки фотографию: – Вот он. Его еще легко узнать по левой руке: на ней отрублена кисть, протез он не надевает. Он предъявит документ венгерской безопасности. Он же поведет автобус дальше по маршруту Дукельвер – Менхота, небольшая деревня в пяти километрах от Будапешта. Там вас встретит, запоминайте, Адам Либус. Массер после этого уйдет.

Петер спросил:

– Это наша база?

– Это запасная база, основная – в деревушке Рандогет, жители которой активно участвуют в манифестациях в Будапеште. Но туда вы переедете, получив приказ господина Краузе.

– У нас будет связь?

– У Либуса есть радиостанция. Он свяжется со мной и затем с Краузе. Не беспокойтесь, приказ вы получите, главное – добраться до Менхоты.

– Кто держит основную базу?

– Об этом скажет Либус, но человек абсолютно надежный, агент… – американец кивнул на Майера, – Федеральной разведывательной службы ФРГ. С основной базы вы и будете действовать.

– План работы? – спросил Петер.

Старк передал ему лист с печатным текстом:

– Там все указано. Но этот план носит рекомендательный характер, работать в Будапеште либо в каком-либо другом городе вам придется по приказам отсюда, привязанным к плану. Мы не можем спрогнозировать, как будут развиваться события в Венгрии.

Петер усмехнулся:

– Вы, ЦРУ, БНД, и не можете спрогнозировать то, что сами же организуете?

– Поднять мятеж – одно, а как он будет развиваться – совсем другое. И потом многое будет зависеть от реакции руководства СССР, от действий частей Венгерской армии и соединений советского Особого корпуса. То, что восстание будут пытаться подавить всеми возможными средствами, несомненно. Какими конкретно? На это сейчас и советский Генштаб, наверное, не ответит. Вас доставят в Будапешт, будут координировать действия, остальное – за вами, капитан Петер.

– Понятно.

– Карту можете взять с собой. Вопросы?

– Допустим, мы вышли на основную базу, в столице республики начались серьезные волнения, как мы будем перемещаться по Будапешту с оружием?

– О, там будет много людей с автоматами и пулеметами, и даже с «коктейлями Молотова». Перемещение по Будапешту как раз не проблема.

– У меня вопросов нет.

Сотрудник ЦРУ посмотрел на Краузе:

– У вас, майор?

– Нет, но я хотел бы посмотреть…

– Черт возьми, Краузе, сколько можно повторять, что память у меня хорошая. Капитан, – он повернулся к Хеннеру, – передайте приказ заместителю сразу же после совещания провезти на вашей машине майора к участку границы, где запланирован переход.

– Слушаюсь, господин капитан.

Старк перевел взгляд обратно на Краузе:

– Пока бойцы группы будут получать оружие, посмотрите границу, так вас устроит?

– Да, господин капитан.

– Если вопросов нет, за работу! Машину на площадку за воротами ограждения заставы.

– Слушаюсь, – ответил Хеннер.

Старк и начальник заставы пошли в канцелярию.

Перекурив, на выход из отдельного расположения двинулись майор Краузе и подошедший лейтенант Гралль.

– У нас все готово, автомобиль на площадке.

К ним подошел капитан Петер:

– Я тоже поеду с вами.

Краузе запретил:

– Нет, скоро доставят оружие, надо будет отобрать. Без командира группы это сделать невозможно.

– Но я должен знать, где группа пойдет через границу.

– Узнаешь, я все посмотрю и расскажу тебе.

Петеру пришлось вернуться в казарму.

Вскоре армейский внедорожник начальника заставы остановился на лесной поляне, через которую проходила грунтовая дорога.

– Все, дальше пешком, – сказал Гралль.

– Далеко?

– Пятьдесят метров до опушки, оттуда все будет хорошо видно.

– Идем!

Они прошли лесом до стационарного поста и залегли в кустах.

Лейтенант передал Краузе бинокль:

– Вот граница. Балка, спуск и подъем контрольно-следовой полосы с проволочными заграждениями. Вдали слева виднеется Дукельвер.

Краузе, внимательно осматривая участок границы, спросил:

– Вы точно уверены, лейтенант, что в 1:40 здесь не будет венгерских пограничников?

– Точно, господин майор.

– Ну, смотрите, гибели «Фаркаса» на границе ни вам, ни начальнику заставы обер-лейтенанту Хеннеру не простят.

– Мы прекрасно понимаем это.

– Хорошо. Возвращаемся.

На заставе, в отдельной комнате совещаний находились все члены диверсионной группы. Одежда – обычная, городская, оружие – советские ППШ, ТТ, гранаты, ножи.

Капитан Петер поинтересовался у Краузе:

– Как на границе, герр майор?

– Спокойно. Венгров у балки и дальше вглубь до Дукельвера я не заметил.

– Что ж, видно, австрийцы неплохо поработали с начальником венгерской заставы.

– Это тебя, капитан, не касается.

– Конечно.

– Ужинали?

– Да, недавно. Все в порядке, группа готова к работе.

– Очень хорошо.

Краузе прошел в канцелярию начальника заставы.

Этой ночью офицеры не спали. Майор Федеральной разведывательной службы ФРГ с ходу спросил:

– Где люди, которые должны обеспечить проход?

– Вы хотите их видеть прямо сейчас?

– Да.

– Хорошо, герр майор.

Начальник заставы поднял трубку телефона внутренней связи:

– Марко? Вы у себя?

– Да, господин обер-лейтенант.

– Зайдите ко мне, все трое.

– В полной экипировке?

– Нет, пока просто зайдите.

– Слушаюсь.

Положив трубку, обер-лейтенант достал пачку сигарет:

– Группа обеспечения перехода будет с минуты на минуту, разрешите закурить, герр майор?

– Кури. Ты здесь хозяин.

– Угощайтесь.

Подумав, Краузе закурил.

Как только они затушили окурки, в дверь постучали.

– Да, – громко отозвался Хеннер.

Появилась физиономия мужчины лет тридцати:

– Разрешите войти?

– Заходите.

В кабинет вошли трое. Обер-лейтенант встал, указал на них Краузе.

– Знакомьтесь, это, – он показал на первого вошедшего, – командир группы, профессиональный сапер, сержант Марко Кульмар, это рядовые Конрад Тауб и Томас Ильмер, а это…

Немецкий майор поднял руку:

– Меня представлять не обязательно.

– Да, герр майор.

Краузе попросил у начальника карту района заставы. Обер-лейтенант расстелил ее на столе.

– И лист чистой бумаги.

Начальник заставы выполнил и это требование.

Майор подозвал Кульмара:

– Сержант, подойдите. – Сапер подошел. – Укажите на карте место перехода границы.

– Так оно уже указано.

– Выполняйте.

Сержант взял карандаш, ткнул им в карту:

– Здесь.

– Хорошо. А теперь на листе начертите схему заграждений на границе, столбы с проволокой можете обозначить линией с точками, КСП – полосой.

И это требование было выполнено.

Краузе кивнул:

– А теперь доложите, как будете делать проход.

Сапер объяснил быстро и доходчиво и закончил словами:

– Таким образом, как только диверсионная группа окажется на сопредельной стороне, мы бросим рядом тушу кабана.

– Он у вас есть?

– Конечно, в вольере для собак.

– Я не слышу лая.

– Неправильно выразился, в старом вольере, псов там сейчас нет.

– И как вы намерены убить кабана, чтобы это выглядело естественно?

В разговор вступил обер-лейтенант:

– Его пристрелят перед переходом.

– А следы?

– На полосе останутся только кабаньи следы.

Краузе недоверчиво посмотрел на пограничников:

– Вы уверены, что у вас все получится и за нашей группой не будет преследования?

– Уверен, – ответил за всех Хеннер.

– Откуда такая уверенность?

Начальник заставы вздохнул: попался же дотошный немец!

Он задал встречный вопрос:

– Вам еще нужны сейчас саперы?

– Нет, но вы не ответили на мой вопрос.

– Немного терпения, Кульмар, вы свободны. Находиться в готовности.

Саперы ушли, обер-лейтенант пояснил:

– Я не мог при них говорить.

– Сейчас можете. Откуда у вас уверенность, что все пройдет гладко? И что меня особо интересует, как вы протащите живого кабана через проволоку и контрольно-следовую полосу? Это вам не домашняя свинья.

– Никто и не собирается его тащить. Кабана пристрелят раньше из пистолета с глушителем. Проволоку оборвут саперы, после прохода диверсионной группы и бросят труп животного. Как только отойдут, с поста произведут выстрел. Холостой.

– Вы держите венгров за идиотов?

– Ну что вы, они не идиоты, я имею в виду начальника заставы и его заместителя.

– И они, опытные пограничники, не поймут, что на самом деле произошло на границе? Да это поймет рядовой пограничник.

– Поймут.

– Так какого черта вы заверяете меня в своей уверенности?

– Не беспокойтесь, герр майор. Мы не стали бы так наивно действовать, если бы не одно обстоятельство.

– Что за обстоятельство?

Обер-лейтенант поспешил успокоить Краузе:

– Мы договорились с начальником заставы и его заместителем. Они обеспечивают «коридор», мы примем их здесь, в Австрии, и обеспечим дальнейшую отправку в Вену.

Краузе воскликнул:

– Так все это маскарад? Имитация?

– Не более чем.

– Но зачем тогда усложнять? Если венгерские офицеры решили бежать, они могут разрушить заграждение и убрать следы группы безо всякого труда и маскарада.

– Дело в том, что на этом участке должна пройти не только ваша группа, но и те, что прибыли на аэродром Кестеленд. Они пройдут позже. До прохода этих групп венгерским офицерам нельзя покидать заставу. Так что начальник доложит о нарушении границы… кабаном. Это нередкие случаи, когда крупные животные прорываются через заграждения. В общем, начальник заставы отвечает своей свободой и жизнью за безопасный переход. Идея с кабаном как раз принадлежит ему.

Краузе задумчиво проговорил:

– Ну если так… ваши дела – это ваши дела. Время?

– 0:20.

– Когда выходим?

– Ровно в 1:00.

– Хорошо.

Патруль венгерской заставы прошел в 23:00, точно по графику. Граница была свободна.

В 0:40 капитан Петер объявил группе построение. Проверил каждого бойца. Все сосредоточенны, спокойны.

Подошли капитан Старк, майор Краузе, лейтенант Гралль. Начальник заставы остался на связи в канцелярии.

Петер доложил Краузе о готовности группы.

Гралль сообщил Старку, что группа обеспечения прохода находится непосредственно на опушке леса.

В 1:10 группа, американец, немец и австриец выехали в лес. Они преодолели тот же путь, что ранее Краузе с Граллем. С поста доложили, что на границе все спокойно.

В это время к заграждениям по балке выдвинулась группа сержанта Кульмара. Рядовые тащили средних размеров кабана. В 1:20 Кульмар подал сигнал, означавший, что проход сделан.

Краузе повернулся к Петеру:

– Вперед, капитан!

Группа «Фаркас» двинулась по балке, беспрепятственно прошла через разрывы проволоки, КСП, углубилась на территорию и вскоре скрылась в одном из многочисленных оврагов.

Гралль смотрел на часы. Остальные стояли рядом, ждали.

Наконец заместитель начальника заставы облегченно вздохнул:

– Все, диверсионные группы вне зоны ответственности венгерской заставы и уже на полпути к Дукельверу.

Он обернулся в сторону поста, взмахнул рукой. Прозвучал одиночный выстрел. И тут же на обеих заставах завыли сирены тревоги.

– Что это? – спросил Краузе.

– Это выстрел, – улыбнулся капитан Старк, который был в курсе планов австрийцев, – и сигнал для группы обеспечения прохода на возвращение.

Сержант Кульмар вывел своих людей в лес через считаные минуты. До того как через границу пошли бронетранспортеры с австрийской и венгерской стороны.

Американец похлопал Краузе по плечу:

– Вот и все, майор, возвращаемся на заставу, мы свое дело сделали.

– Я должен доложить об этом.

– Я тоже.

Офицеры разведки заняли места в машине начальника заставы и поехали в расположение. Застава действовала по тревоге. На границу с тревожной группой убыл и обер-лейтенант Хеннер.

Перед докладом по закрытой линии связи своим боссам Старк и Краузе выпили по стопке виски. То, что на границе царила суматоха, их уже совершенно не волновало. По времени группа «Фаркас» должна уже быть в Дукельвере, по пути к Будапешту.

Офицеры Управления государственной безопасности Венгрии с группой «Дон» и заместитель начальника заставы лейтенант Андраш Хуташ заняли позиции в засаде.

Семенов заметил, как бледен офицер, но не придал этому значения.

Время потянулось медленно. Прошел час – тишина, еще полчаса – то же самое.

К Семенову подполз Павленко:

– Диверсанты теряют драгоценное время.

– Нам неизвестно, во сколько они должны пойти. По идее через час после прохода наряда. Но это время вышло. До рассвета времени еще много.

– Но им надо уйти в глубь территории.

– Всего на два-три километра, а это полчаса в хорошем темпе. Что ты суетишься, Юра?

– Предчувствие плохое.

– Брось ты эту ерунду. Мы работаем по наводке УГБ Венгрии. Раз определено, что диверсанты пойдут здесь, значит, так и будет, левее и правее их заметят дозоры.

Не знали советские офицеры, что начальник заставы, капитан Иштван Вугер, перенес правый пост от балки дальше, на северо-восток. Всего на пятьсот метров, но оттуда уже невозможно контролировать балку и участок границы по ней.

2:02. Выстрел в ночи прозвучал как гром. И тут же завыли сирены.

А на участке засады так никого и не было.

– Что за черт? – воскликнул Семенов.

Еще более побледневший Хуташ проговорил:

– На заставе объявлена тревога.

– А кто стрелял?

– Не знаю.

Подошел старшина Рябов:

– Командир, стреляли из штурмовой винтовки, скорей всего, МР-44, но… холостым патроном.

Капитан взглянул на снайпера:

– Точно?

– Сто процентов гарантии дать не могу, но очень похоже: я на полигоне стрелял из этой штуки немецкой, похожей на АК.

– Но такое оружие может быть только у австрийцев.

– Да, у местных пограничников его нет.

– Значит, что?

– А черт его знает.

К Семенову подошел заместитель начальника заставы:

– Извините, майор, я должен быть вместе с личным составом.

Что-то не понравилось Павлу в лице этого лейтенанта – то ли смертельная бледность, то ли еле заметная дрожь в пальцах.

– Начальник заставы обойдется без тебя, Кокаш?

Семенов подозвал майора УГБ:

– Почему прозвучал выстрел?

– Может, отвлекающий маневр?

– Глупее ничего не придумали? Стрелять во время перехода границы? Это значит подставить нарушителей.

Павленко воскликнул:

– Смотри, командир, со стороны границы бежит солдат.

Если бы у Семенова спросили, почему он отдал следующий приказ, он, скорее всего, и сам бы не ответил. Подсознание подсказало. Неожиданно он крикнул Шандору:

– Подполковник, разоружите заместителя начальника заставы.

– Что? – одновременно воскликнули Кокаш и Хуташ.

– Я сказал, задержать заместителя начальника заставы.

– Но…

И тут Хуташ не выдержал. Он бросил автомат и опустился на колени:

– Всем святым клянусь, я не виноват.

Тут уж сотрудник госбезопасности пришел в себя:

– В чем не виноват?

– В предательстве. Это капитан Вугер.

– Что капитан Вугер? Ну не тяни.

– Это он договорился с австрийцами пропустить диверсионные группы на нашем участке.

– Где именно?

– В районе балки.

Кокаш сплюнул:

– Сволочи.

Подбежал солдат. Обратился к венгерскому подполковнику, что-то быстро доложил.

Кокаш перевел:

– Разрыв проволоки по обеим сторонам на участке в балке. Следы на КСП и… мертвый кабан.

Семенов с удивлением посмотрел на Шандора:

– Кабан?

– Да.

– Откуда он взялся?

Подполковник задал вопрос солдату. Тот только пожал плечами.

– Он не знает, старший наряда сержант Грубиш тоже в растерянности, но, кроме раненого кабана, наряд заметил следы трех человек.

Семенов приказал:

– Майор, ты с Лежиком на заставу. Взять начальника, я – к месту пересечения границы.

– Но у нас только один автомобиль.

– Забирай его, мы пешком добежим. И захватите этого. – Майор указал на заместителя начальника заставы.

Кокаш и Лежик, связав руки лейтенанту, потащили его на восточную опушку, где стоял автомобиль заставы.

Семенов кивнул солдату:

– Бегом к месту перехода границы.

Венгр покачал головой, он явно не понимал по-русски. Пришлось показывать на пальцах. Когда он понял, показал рукой направо.

– Туда? – спросил Семенов.

– Игэн!

– Чего?

– Наверное, да.

Павленко подтолкнул солдата, тот побежал. За ним вся группа.

Вошли в балку. Там ждали сержант и три солдата.

Сержант сразу же направился к Семенову:

– Товарищ, мой пришел сюда, как стрелял с той стороны.

– Ну хоть ты врубаешься по-русски. Почему здесь не было поста?

Уяснив вопрос, сержант ответил:

– Капитан… убрать… право… там.

– Начальник заставы приказал убрать пост?

– Да.

– Ясно.

Пока Семенов объяснялся с венгерским сержантом, Рябов внимательно осмотрел кабана, а Павленко – контрольно-следовую полосу.

Майор отпустил пограничника, повернулся к своим:

– Что там?

Ответил Рябов:

– Это не кабан, это группа людей, следы трех человек, остальные затерты следами волочения. Проволока повреждена не животным.

По дороге с австрийской стороны подъехал грузовой автомобиль. Из него выпрыгнули семь солдат с сержантом. Встали вдоль дороги, направили стволы штурмовых винтовок на советских офицеров и венгерских пограничников. Последние сделали то же самое. От австрийцев офицеров не было, и это казалось странным. Но Семенов, не обращая на это внимания, знал, что никто и ничего против них не сделает.

Он взглянул на Рябова:

– А что кабан, Гена?

– Убит выстрелом из пистолета в голову с близкого расстояния, судя по ране.

– А отсюда до австрийского леса не менее пятидесяти-ста метров, так?

– Говорю, стреляли холостым, точно.

– Значит, кабана прибили раньше и притащили сюда, но на кой черт? Узнаем все у начальника заставы. Уходим.

Он кивнул сержанту, мол, держите участок.

Тот ответил коротко:

– Игэн, да! – И приказал пулеметчикам залечь.

Группа «Дон» рванула к заставе. На подходе тишину утра разорвала автоматная очередь.

– Это что еще такое? – воскликнул Павленко.

– Стреляют со стороны заставы.

Лейтенант Богданов спросил:

– Хотите, угадаю, кто стреляет?

– И без тебя ясно. Начальник заставы. Понял, что провалился, и решил дать бой. Все равно за измену расстреляют, а уйти шансов нет.

– Но он может положить своих подчиненных.

Семенов окликнул снайпера:

– Рябов.

– Я, командир.

– Быть в готовности применить снайперскую винтовку.

– Всегда готов.

Группа выбежала на отдельную территорию и дальше – на заставу. Залегли за основной казармой. Там же находились майор Золтан Кокаш и лейтенант Михай Лежик, а также несколько пограничников.

– Что тут? – спросил Семенов.

– Отстреливается, гад, из канцелярии. Черт, что теперь будет? Трибунал?

– Ты отвечал за эту заставу? – посмотрел на Кокаша Семенов.

– Нет, мы с Лежиком должны были обеспечивать вашу работу.

– Тогда чего боишься? Какой трибунал? Но люлей мы все получим хороших.

– Люлей?

Семенов объяснил, что такое «люли».

– Это пусть. Надо захватить Вугера живым.

– Не получится. Он понимает, что его ожидает самый суровый приговор, проще говоря, расстрел. Значит, будет отстреливаться до последнего патрона.

– Лейтенант Хуташ сказал, что в канцелярии, под кушеткой полно магазинов и для автомата, и для пистолета.

– Тем более. Рябов. – Майор повернулся к снайперу.

Тот перебежал под укрытие деревянного поддона, что стоял с торца казармы, и занял позицию.

– Я, командир.

– Начальника заставы видишь?

– Мелькает иногда.

– Надо завалить его, к чертовой матери.

– Значит, на поражение?

– Да, огонь по обстановке, но чем быстрее, тем лучше.

Выстрел самозарядной винтовки Токарева хлестнул через пару минут. Стрельба из помещения управления заставы прекратилась. К окну бросился Лежик. Осторожно заглянул внутрь:

– Готов!

– Куда бы он, гад, делся, – проговорил Рябов.

Шандор сказал:

– Надо срочно связаться с погранотрядом в Кестице, с его начальником, подполковником Бенусом Вайгером, чтобы срочно прислал сюда комиссию и замену офицерам. А затем… с Управлением.

Семенов кивнул:

– И пусть приберутся в канцелярии. Мне тоже надо звонить начальству. И разговор предстоит непростой. Но до этого надо попытаться определить, куда направились диверсанты.

Поиски не принесли результатов. Диверсионная группа как в воду канула.

Кокаша назначили исполняющим обязанности начальника заставы. Старшине приказали убрать тело Вугера и проверить связь с Будапештом. Вскоре старшина доложил, что в управлении заставы порядок, связь функционирует. Связист в канцелярии.

Кокаш приказал отправить всех людей и технику к границе, не допустить, чтобы австрийцы подошли к поврежденному участку заграждения, и оборонять, при необходимости, свою территорию.

Бойцы «Дона» разместились у входа в казарму. Майоры Семенов и Шандор прошли в канцелярию. Связиста отправили на охрану заставы.

Кокаш спросил:

– Кто первый звонит?

– Так. Заставу без офицеров оставлять нельзя.

– Ну да, ты прав.

Он снял трубку, набрал номер.

Ответил начальник погранотряда. Затем Шандор переключился на заместителя директора УГБ и в дальнейшем только слушал. Кричал генерал громко. Подполковник даже трубку от уха отнял. В завершение ответил:

– Слушаюсь.

Нажал на рычаг, передал трубку Семенову.

– Досталось?

– Не слышал, как он кричал?

– А ты чего молчал?

– А смысл оправдываться по телефону? Нас всех, я имею в виду офицеров УГБ, отзывают в Будапешт, вместе с предателем Хуташем. Там объяснюсь, когда начальство успокоится.

– Но трибуналом не грозил?

– Как не грозил? Грозил. Но не отдаст, понимает, что мы не могли знать о замыслах командования этой заставы.

– Понятно, ну а теперь я выслушаю представителя КГБ.

Он набрал номер полковника Григонько.

– Слушаю, – сухим, не предвещающим ничего хорошего голосом произнес представитель КГБ в Венгрии. Видимо, коллеги из УГБ уже сообщили ему о произошедшем на границе.

– Мы упустили группу «Фаркас», Григорий Федорович.

– С чем я тебя и поздравляю.

– Вам уже известны подробности?

– Нет, только сам факт. Подробности я хочу услышать от тебя, командира специальной группы «Дон», которую так нахваливал полковник Шабаров.

– Я думаю, правильнее будет поговорить в Текеле.

– Я слушаю, где допустила ошибку твоя группа?

– Нигде. Мы готовы были выполнить задачу, но в план операции не входило то, что командование заставы предаст свою страну.

– Насколько я понимаю, все произошло в течение часа, от силы двух. Почему группа не перехватила диверсантов, не организовала преследование на территории Венгрии?

Семенов ответил:

– Потому что пришлось нейтрализовывать начальника заставы, который открыл огонь по своим из канцелярии. А до этого исследовать место перехода. И нас, и офицеров УГБ ввели в заблуждение начальник заставы и его заместитель. Изначально было определено ложное место перехода. Кроме того, подобные вещи всегда страхуются противником на территории сопредельного государства. Товарищ Кокаш предпринял попытку обнаружить группу, но не удалось. Очевидно, ее ждали недалеко от пограничной полосы. Ждали на технике. А для того чтобы уйти из опасной зоны на технике, требуется не час и не два, а от силы минут тридцать-сорок. Группа и застава физически не могла устроить преследование в условиях неразберихи на границе, организованной при помощи австрийцев, немцев, не исключено, и американцев…

Полковник Григонько прервал Семенова:

– Все, довольно. Немедленно выдвигаться в Текель.

– Есть.

– Плохо, Семенов, очень плохо!

Связь оборвалась. Семенов отдал приказ готовиться к выезду.

Глава шестая

Сто шестьдесят километров «Фольксваген» венгерских диверсантов, ведомый Ференцем Массером, встретившим группу у фермы Дукельвера, пробежал за три часа. Несмотря на отсутствие кисти, он уверенно вел автобус.

В 5:10 они подъехали к крайнему двору в деревне Менхота. Диверсантов ждали. Ворота открылись, микроавтобус въехал внутрь.

К Петеру подошел пожилой венгр:

– Приветствую вас, господин Петер.

Командир диверсионной группы по фото узнал человека.

– И я приветствую вас, господин Либус.

– Можете называть меня по имени – Адам.

– Учитывая ваш возраст и заслуги, предлагаю обращаться ко мне на «ты» либо «Лукас». Мне неудобно.

– У меня сына звали Лукас. В сорок четвертом году он погиб у Дебрецена, когда русские вторглись в Венгрию. Ему было всего восемнадцать лет.

– Почему вы отпустили его на фронт?

– Он сам ушел от матери, покойной жены, я в то время воевал под Сольноком, защищая плацдарм на берегу Тиссы. Был ранен. Я готов до конца стоять против советской власти.

– Война закончилась.

– Нет, для меня она не закончилась подписанием капитуляции Германии. Для меня война продолжается.

– Достойный ответ. В каком вы были звании?

– Штабс-фельдфебель, командовал взводом.

– Мне говорили, у вас есть радиостанция?

– Есть. Рабочая. Вам надо связаться с начальством?

– Да, но сначала разместить группу и спрятать микроавтобус.

– Это не проблема. Люди могут разместиться в доме, тем более что вам находиться здесь недолго, автобус загоним в сарай.

Петер указал на стоявший у торца овина грузовик «Чепель»:

– Ваш?

– Можно сказать, мой, вообще-то он принадлежит кооперативу, но за ненадобностью отдан мне в пользование.

– На ходу?

– Да, почти что новый. Его, кстати, можно использовать и в дальнейшем, вместе с микроавтобусом.

– Хорошо.

Капитан отдал своим спутникам приказ забрать вещи, оружие и идти в дом. Их проводил хозяин.

Внутри оказались четыре комнаты. Устроились свободно.

Либус провел командира группы в свою комнату. Достал из тайника немецкую радиостанцию.

– Что это за станция? – спросил Петер.

– О, это незаменимая для глубокой разведки радиостанция, называется «Герда».

– Принцип работы как и у других станций подобного типа?

– Да, радиотелеграф.

– Антенна?

– Лучевая, двенадцать метров, она выставлена, осталось только подготовить.

– Какова дальность передачи и приема сигнала?

– До пятисот километров.

– Этого более чем достаточно. Не буду мешать.

Либус поставил станцию на стол, подключил, выставил ключ, положил головные телефоны, чистый лист бумаги, карандаш.

– Готово, господин капитан.

– Я же просил…

– Хорошо, Лукас.

Капитан взял головные телефоны. Застучал ключ: «Группа в М. Добрались благополучно. Жду указаний. Петер».

После непродолжительной паузы он записал зашифрованный текст ответа: «Петеру! Пока ждать в М. Ориентировочно переход в Р. завтра в 14:00. Быть готовым к действиям в Б. 23 числа. Там по обстановке. Задача прежняя, уточнений нет. Старк, Пауль».

Петер тщательно сжег исписанный лист. Кивнул Либусу:

– Радиостанцию держать здесь. Не убирать, не отвечать. Приготовить запасные источники питания. Мы ни в коем случае не должны лишиться связи. Основная база группы в деревне Рандогет?

– Да, Лукас. В хозяйстве Мате Хемета, надежного человека.

– У него нет станции, а между Менхотой и Рандогетом три километра. Это значит, для связи мне следует приезжать самому или присылать сюда человека?

– Таково решение господ Майера и Краузе.

– Ясно. Переход к Хемету завтра, в 14:00. Так что более суток мы вынуждены провести у вас, господин Либус.

– Я только рад таким гостям.

– Но обед, ужин, завтрак, обед?

– Не беспокойтесь, я хорошо готовлю. Привык, знаете ли, жить один. Мог бы позвать женщину, которая потеряла мужа на фронте, она никого не выдаст, но это запрещено.

– Я дам вам в помощь женщину из группы.

– Хорошо. Это облегчит работу.

– А сейчас, с вашего позволения, отдых!

– Конечно, капитан, за безопасность не волнуйтесь. Сюда никто не сунется. Полиция старается не показываться ни в Менхоте, ни в Рандогете. Здесь слишком много противников действующего режима и бесхозного оружия.

– Я понял вас.

– Обед я приготовлю сам, пусть ваша женщина отдыхает, а к ужину пусть поможет.

– Да.

Петер прошел в комнату, которую ему отвел хозяин подворья. Лег на постель и уснул.

Группа «Дон» прибыла на аэродром Текель в 8:30. Семенов направился в штаб, в кабинет полковника Григонько.

– Разрешите, Григорий Федорович?

– Входи, майор.

Представитель КГБ в Венгрии сидел за столом.

– Ну, Павел Андреевич, докладывай подробности проваленной на границе операции.

– Может быть, разрешите сесть?

– Постоишь. Я слушаю.

По мере того как командир спецгруппы докладывал, лицо полковника смягчалось.

Выслушав, он кивнул майору на стул:

– Присаживайся.

Павел сел.

– Вот, значит, как. Провели нас американцы да немцы.

– Это было невозможно, если бы не предательство начальника заставы и его заместителя.

Полковник покачал головой:

– Да, к сожалению, сейчас ситуация такова, что часть военнослужащих венгерской армии приняла сторону мятежников. У меня полно донесений о таких случаях.

– Товарищ полковник, я просил бы вас заступиться за венгерских коллег.

Григонько прервал Семенова:

– Хорошо. Да, реакция заместителя директора УГБ на произошедшее у Хетберга была очень резкой, но он прекрасно понимает, что подчиненные ему офицеры ни в чем не виноваты. Думаю, скоро все будут здесь.

– И что дальше, Григорий Федорович?

– По разведданным, завтра, двадцать второго октября, в университетах Сегеды и Будапешта намечаются массовые собрания по поводу выдвижения политических требований правительству. Они должны быть сформированы на заседаниях активистов, а на двадцать третье октября планируется массовая демонстрация в Будапеште. Подробности пока неизвестны, но несложно догадаться, что во время этой демонстрации западные спецслужбы попытаются радикально обострить обстановку, в том числе применением диверсионных групп. Что-то подсказывает мне, что именно «Фаркас» должен сыграть главную роль в разжигании беспорядков. Это подтверждается и агентурными данными. А где группа «Фаркас»?

Семенов вздохнул:

– Вы задаете вопрос, зная, что ответа на него у меня нет.

– Она должна быть либо в Будапеште, либо где-то рядом с ним.

– Прикажете начать поиски?

– Нет! Это бесполезно. Если диверсанты шли сюда дестабилизировать ситуацию, то западные спецслужбы позаботились об их надежном укрытии. «Фаркас» теперь можно зацепить только во время массовых беспорядков. На улице. Готовьте группу для выхода в город двадцать третьего числа.

– В какое время и где?

– Это будет уточнено завтра. На утро меня пригласил в посольство наш посол Юрий Владимирович Андропов, возможно, узнаю что-то новое. Думаю, там же будет решаться и вопрос о применении частей Особого корпуса, но… это только мое личное предположение. Тебе с группой находиться на аэродроме в готовности в любой момент убыть в район применения.

– Мы готовы. Неплохо, если бы к нам присоединились и венгры. Они прекрасно ориентируются в Будапеште и пригородах.

– Да будут тебе твои венгры. Хотя и в Управлении государственной безопасности обстановка неоднозначная. Сотрудники боятся за свои семьи, и эти опасения не напрасны. Безумная толпа вполне может устроить охоту за офицерами УГБ и членами их семей. А адреса подбросят им западные «друзья». Черт возьми, если бы нам удалось нейтрализовать хотя бы «Фаркас».

Семенов пожал плечами:

– И что произошло бы? Студенты отказались бы от выступления? Или кроме «Фаркаса» в Венгрии мало групп, в задачу которых входит проведение провокаций во время этих выступлений?

– Это все так. По большому счету кардинально не изменилось бы ничего, однако остальные группы, заброшенные сейчас в Венгрию, не подвергались такой обработке, как «Фаркас». Только с ней велась тщательная подготовительная работа и офицерами БНД, и сотрудниками ЦРУ. А ты прекрасно знаешь, на что способна профессионально подготовленная диверсионная группа во время беспорядков.

– Да, товарищ полковник, известно. Значит, мне охотиться только за «Фаркасом»?

– Я сказал, задача прежняя, возможны уточнения. А сейчас свободен.

– Есть.

В расположении майор собрал группу «Дон». Довел до подчиненных суть разговора с представителем КГБ в Венгрии. Выложил на стол пачку сигарет, прикурил сам, разрешил курить и остальным офицерам.

– Теперь мы должны отыскать эту группу «Фаркас». Вопрос – где?

– Ну, так об этом и сам полковник говорил, – воскликнул Павленко, – в Будапеште, на митингах.

– И как ты себе это представляешь?

Старший лейтенант пожал плечами:

– Не знаю, но ясно одно – группа должна иметь базу, где есть арсенал с оружием, боеприпасами и радиостанция. Ее действия наверняка курируют из Австрии, и потом командиру диверсантов надо докладывать о проделанной работе, согласовывать планы, получать разведданные или прямые указания. Сомневаюсь, что такую базу можно держать в городе. Даже на окраине. В столице всегда многолюдно, можно спалиться в два счета. Значит, эта база вне Будапешта, но недалеко.

Лейтенант Богданов с любопытством посмотрел на него:

– Предлагаешь до манифестации завтра запросить у венгров пару рот и прочесать все пригороды?

Павленко огрызнулся:

– Я не предлагаю тотальную зачистку. Она ничего не даст, я просто говорю, что база где-то рядом с Будапештом. А раз так, то, отработав в городе, группа должна будет уходить именно туда. И не пешком. Опять же, вряд ли у боевиков целый парк техники. Пара машин, может быть, но не более.

Павленко поддержал лейтенант Еремин:

– Юра прав, но работать надо без суеты. Двадцать третьего октября запланирована массовая демонстрация?

– Да, – ответил Семенов.

– Нам бы узнать, где конкретно в Будапеште она пройдет.

Богданов произнес:

– Если в столицу съедутся студенты, рабочие, интеллигенция со всей Венгрии, то манифестации будут повсюду.

– Это если произойдут стихийные выступления. Но за действиями студентов Сегеды и Университета строительной промышленности явно стоят спецслужбы, они будут направлять молодежь. Организаторам волнений невыгоден разброс протестующих по всему городу, где их без труда могут локализовать полиция и войска. Им надо держать центр города, занять наиболее важные объекты.

Семенов хлопнул ладонью по столу:

– Так! Рассуждать, кто и как может действовать во время уличных беспорядков, можно бесконечно. А нам требуется выработать план действий с главной целью – зацепиться за группу «Фаркас». Да, нам определят задачу. Но общую, конкретно что-либо спланировать руководству не удастся, потому как оно, руководство, пока тоже в неведении, что и как будет происходить. Согласен, требуется узнать, какой маршрут выберут манифестанты для своей первой демонстрации двадцать третьего числа. Узнав, придется наблюдать за тем, как она пойдет.

Старшина Рябов редко вмешивался в разговор офицеров, но сегодня не удержался:

– Надо узнать маршрут, выбрать места, откуда будет видно происходящее, и, правильно сказал командир, смотреть. Поначалу, думаю, ничего особо интересного мы не увидим – мелкие стычки с полицейскими не в счет. Но вывод людей на улицы нужен западным спецслужбам не для того, чтобы они походили по городу, помитинговали и разошлись. Провокации обязательно последуют, думаю, ближе к вечеру, когда правоохранители устанут и начнут пропускать выходки пацанов-студентов. Тех же наверняка будут менять. Их в университетах больше, чем солдат в армии. В общем, мужики, пока не узнаем о порядке митинга, маршрутах движения колонн, что-либо обсуждать бесполезно.

Павленко воскликнул:

– Ты смотри, старшина разговорился. Гена, ты что? Обычно же молчишь.

– Нас провели как мальчишек у границы, оттого и злость берет. И молчать сил нет. Быстрее бы за работу.

– Это успеем, – затушил окурок командир группы, – на этом все. Группе находиться в готовности к действиям. Оружие держать при себе. Свободны.

Офицеры разошлись по комнатам.

Поразмыслив, Семенов решил связаться с Григонько. Набрал номер телефона внутренней связи.

– Слушаю, – ответил полковник.

– Майор Семенов.

– Очень приятно, давно не слышали друг друга.

– Я понимаю ваш сарказм, товарищ полковник, но разрешите задать один вопрос?

– Спрашивай.

– Сведения по порядку проведения массовых мероприятий в Будапеште у нас будут?

– Вон ты о чем? Не дает покоя «Фаркас»?

– Не дает. Вся группа на взводе, рвется в бой.

– Это хорошо. Информации пока нет, если и появится, то завтра, а возможно, и перед самым началом мероприятий. Ты не беспокойся, без точных сведений ставить задачу группе бессмысленно. Разве что отправить на свободную охоту. Но это пока в мои планы не входит. Еще вопросы?

– Я насчет венгров.

– Завтра с утра будут здесь.

– И Кокаш с Лежиком?

– Да.

– Значит, к ним претензий у УГБ нет?

– Ну почему же, есть, и серьезные. Я попросил отложить разбирательство по делу у заставы Хетберг и передать людей нам.

– Благодарю, Григорий Федорович.

– Не за что. Что еще?

– Нет, до связи!

– До связи.

Полковник отключился. Положил трубку на рычаг старого черного аппарата и командир группы «Дон».

Вскоре подъехали венгерские товарищи. Встретили их как лучших друзей.

В 12:00 22 октября, когда группа «Фаркас» собиралась к переезду в Рандогет, неожиданно сработала сигналом вызова радиостанция в Менхоте.

Либус позвал капитана.

Тот надел головной телефон, ключом передал: «Петер на связи».

Принялся записывать. Потом достал блокнот, расшифровал радиограмму. Задумался. Это были не уточнения общей задачи, а план работы, который должен быть принят к исполнению. Все в нем обозначалось по пунктам, адресам и даже по времени.

Он передал, что приказ принял, о его выполнении будет доклад ночью 23-го числа.

Позвал Либуса:

– Адам! Капитан Старк передал приказ на работу в Будапеште.

Хозяин подворья удивился:

– Сам американец?

– Да.

– Сложная задача?

– Да нет, но после ее выполнения мне будет нужна связь в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое число.

– Вы можете прислать ко мне своего человека, а передать доклад я могу и сам.

– Справишься?

– До этого же справлялся!

– Хорошо, но я не исключаю, что вся группа зайдет в Менхоту.

– Встречу.

– Добро.

Петер объявил сбор своим подчиненным. Собрались в большой комнате. Либус вышел на улицу.

Петер довел приказ Старка.

Сивко потер руки:

– Вот это работа. Вот это я понимаю. Круто забирает американец.

Грокас взглянул на него:

– Что, запах крови почуял? Тебе же не впервой этим заниматься?

– Вот только не надо таким тоном, поручик. Все мы проливали кровь врага.

– Да, но не мирных жителей.

Петер гаркнул:

– Отставить разговоры! Слушай дальше. – Боевики замолчали, капитан продолжил: – Нам придают группу военнослужащих, покинувших свои части, ранее завербованных западными спецслужбами. Командир – в прошлом капитан Артур Балог.

Командир группы достал листок, стал читать:

– У него трое подчиненных: лейтенанты Алмос Гетеш, Бернат Наги и Фабо Молнар. Уж не знаю, на что способны эти люди, но раз сам Старк рекомендовал, а по сути дела, приказал привлечь их к совместным действиям, то они должны иметь соответствующую подготовку. Время и место встречи я назвал. Едем на «Чепеле» Адама Либуса, но выставляем тент. Сегодня в Рандогет, оттуда в Будапешт, назад… я решу позже.

Конич спросил:

– Приданная команда будет с нами и на базах?

– Этого не знаю. Определимся при встрече. Задача ясна? Если кто-то чувствует, что не сможет работать по адресам, говорите сейчас. В момент работы никаких соплей не потерплю. За невыполнение приказа расстреляю на месте. Если вопросов нет, ставьте тент на «Чепель», в 14:00 выезжаем.

В то же время на аэродроме Текель

Звонок внутреннего телефона заставил Семенова вздрогнуть.

– Черт, надо заменить этот аппарат, трещит как пулемет.

Поднял трубку:

– Майор Семенов.

– Полковник Григонько.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Добрый день, зайди ко мне в штаб. Срочно.

– Есть.

К майору подошел подполковник Шандор:

– Что-нибудь случилось, Павел?

– Начальство вызывает, срочно.

– Понятно.

Командир группы «Дон» зашел в кабинет представителя КГБ в Венгрии:

– Разрешите?

– Входи. Садись.

Майор присел за стол-приставку.

– Буду краток, Павел Андреевич, я погорячился с инцидентом на границе. То, что произошло вчера на отдельных ее участках, показывает, что у тебя не было шансов нейтрализовать группу «Фаркас».

– А что произошло на отдельных участках границы?

– Пограничники нескольких застав прекратили несение службы. Офицеры с семьями и часть солдат ушли в Австрию, остальные разошлись по домам, теперь, скорее всего, примкнули к оппозиции. Ты об этом венгерским коллегам не говори, а то руки опустят.

– Эти не опустят. И потом они все узнают из УГБ.

– Сами пусть узнают. В общем, через открытые участки границы за ночь прошло много всякого вооруженного народа и грузовые машины, нетрудно догадаться с чем. Операция Запада и конкретно ЦРУ «Раскол» приносит свои плоды. Но – к нашей теме. Агентура подтвердила, что завтра студенты университетов собирают общую, назовем это так, сходку. Но они пока еще действуют в рамках закона, запросив у властей Будапешта разрешение на проведение демонстрации двадцать третьего октября от памятника Юзефу Бему до памятника Шандору Петефи – героев Венгерской революции тысяча восемьсот сорок восьмого – сорок девятого годов. Первый находится на набережной Дуная, другой через мост на одноименной площади.

– И что власти? – поинтересовался майор.

– Пока молчат. Наш посол посоветовал запретить митинги и шествия, но послушает ли правительство Венгрии советского посла?

– Должно послушать.

– Увидим. Будем исходить из того, что массовые мероприятия в Будапеште состоятся. И этим воспользуются диверсанты, провокаторы, в том числе и группа «Фаркас». Поэтому твоей группе с венгерскими товарищами следует сегодня вечером, в 19:00 убыть в советское посольство. Заберешь приданный тебе автомобиль, для венгров выделен второй ГАЗ-69. Адрес посольства знаешь?

– По проспекту Молодежи, бывшему Сталина…

– Вижу, знаешь, – прервал Семенова Григонько. – Утром туда подъеду я.

Майор спросил:

– В посольстве нас ждут?

– Да, вас встретит третий секретарь Крючков Владимир Александрович. Разместитесь в помещении дополнительной охраны, в отдельных комнатах. Там вас обеспечат всем необходимым.

– Вы имеете в виду и офицеров УГБ Венгрии?

– Само собой. Теперь, по сути, они – бойцы твоей группы.

– Хорошо. Когда прибудет второй ГАЗ-69?

– Перед выездом.

– Понял.

– Еще вопросы есть?

– Если прибудете вы, то, как я понимаю, группа будет действовать под вашим руководством?

Григонько улыбнулся:

– Ты правильно понимаешь. Вопросов нет? Свободен.

– Есть быть свободным. Хотя…

– Что «хотя»?

– Свободны только птицы, летают себе в небе, и ничто земное их не касается.

– Особенно охотники с двустволкой. Иди, философ.

Семенов вернулся в расположение, где довел приказ представителя КГБ до всего личного состава, включая офицеров госбезопасности Венгерской Народной Республики.

После ужина подошел второй ГАЗ-69, и объединенная интернациональная группа выехала из Текеля в Будапешт.

Посольство уже находилось под усиленной охраной. Колонну из двух ГАЗ-69 остановили в переулке. После проверки документов пропустили. Во внутреннем дворе офицеров встретил третий секретарь посольства. Он провел прибывших в отдельное помещение для охраны, которое предусматривалось на случай непосредственной обороны дипломатического представительства. Перед отбоем офицеров посетил посол СССР в Венгрии Юрий Владимирович Андропов.

Боевики группы «Фаркас» выехали в Рандогет ровно в 14:00. Грузовик с тентом вел Адам Либус, это не привлекало внимания. В 14:10 въехали во двор большого подворья.

Посреди дом приличных размеров с черепичной крышей, сбоку навес, справа мастерская, сзади сарай, сортир, баня. Мужчина в куртке пропустил грузовик, который свободно встал на широком дворе.

Адам Либус подвел командира диверсионной группы к хозяину:

– Приветствую, Мате.

– Привет, Адам.

– Познакомься, это капитан Петер, о котором нам сообщали. А это Мате Хемет.

Капитан кивнул. Хемет сказал:

– Да я уж все понял. Люди обедали?

– Да.

– Хорошо, на ужин позову, а пока, капитан Петер, заводи людей в дом. О, да с тобой баба?

– Это член группы.

– Странно, не бабье это дело – война, но… это меня не касается, для бабы спальня моей покойной жены, я покажу.

– Машина? – спросил капитан.

– Пусть стоит, соседи ее знают. Да и полиции тут нет. Пока не было, – поправился он.

Боевики прошли в дом. Хозяин показал две комнаты для мужчин, небольшую спальню для Дуки Ланг, рядом свою и общую большую с кухней, в которой можно было разместить не меньше отделения солдат.

– Располагайтесь.

Петер взглянул на Либуса:

– Вы о сеансах связи своего товарища предупредите.

– Не беспокойся, капитан.

– Как обратно будете добираться?

– По дороге машины ездят и подводы, а нет, так и пешком недалеко, дойду.

– Ну, тогда спасибо. Если что будет по связи…

– Я знаю, что делать. Счастливо вам.

Хемет проводил Либуса. Петер услышал ржание лошади, обошел дом: на заднем дворе стояла бричка. В сарае, в одиночном загоне молодая еще лошадь, там же пустые клети, в углу на соломе поросенок. Петер осмотрел сад, но дальше не пошел. Дом крайний, но с одной стороны соседи все же были. Он вернулся в дом.

23 октября, 10:00.

Посольство СССР в Венгрии

Группа «Дон» была на ногах, когда в помещение охраны пришел полковник Григонько.

– Здравия желаю, – поприветствовал старшего по званию и временного начальника Семенов.

– Здравствуй, Павел Андреевич, как отдохнули?

– Нормально. Здесь, как на родине, все свое.

– А это и есть родина. Территория посольства является территорией Советского Союза.

– Знаю. Что-то хотели сообщить?

– Пройдем в комнату.

Они зашли в помещение особняка, в комнату, отведенную командиру группы. Присели за стол.

Полковник расстелил карту Будапешта. Указал на точку у Дуная:

– Здесь памятник герою революции Венгрии середины девятнадцатого века Юзефу Бему.

– Очень приятно, – улыбнулся майор, – кого не знал, того не знал, да и про революцию, честно говоря, не слышал.

– Хорошее настроение?

– Да пока не испортили.

– Ладно, еще испортят. Значит, это памятник Бему, возле него и на прилегающих улицах собирается толпа.

– Студенты?

– В основном да, но есть и рабочие, и интеллигенция, даже семьи с детьми.

– Значит, власти разрешили демонстрацию?

– Нет. Правительство запретило шествие, однако, похоже, народ не собирается слушаться властей.

Семенов устроился удобнее, достал пачку папирос:

– Разрешите?

– Без этого не можешь?

– Понял.

Он убрал «Беломор».

Полковник продолжил:

– Народ собирается не только у памятника Бему, но и в районе университета, Дома печати, Дома радио, Управления госбезопасности и полиции. Там пока контролируют ситуацию, но полицейских сил явно не хватит смотреть за всем городом. Я связывался с коллегами из УГБ, они с Министерством обороны. Там сказали, что на улицы готовы выйти подразделения гарнизона.

– И много тут войска?

– Тысячи две-три будет.

– Не сказать, что много. Хотя, может, еще ничего не случится, люди постоят и разойдутся.

– В Пеште также скопление народа, в основном на площади Петефи. Людей все прибывает. Замечены группы лиц, занимающие улицы, переулки, заходящие в кафе.

– Нам остается ждать?

– Да.

– А может, Григорий Федорович, группе уже сейчас выйти в город? Мы с венгерскими коллегами отработали план слежения за демонстрацией, выбрали подходящие места для наблюдения и, при необходимости, работы подгруппами по два человека вдоль всего пути заявленной демонстрации, кроме моста через Дунай.

Григонько ответил:

– Нет! Для этого есть другие подразделения государственной безопасности, переброшенные сюда из Союза.

Семенов удивленно посмотрел на полковника:

– Не понял, Григорий Федорович.

– А чего непонятного? Или ты думал, что только твоя группа будет противостоять фашистским недобиткам? Нет, дорогой майор, как только стало ясно, что граница с Австрией превращена в дырявую сеть, я тут же вызвал дополнительные силы.

– Я не видел их в Текеле.

Григонько рассмеялся, но как-то с натугой и совсем не весело:

– Особый корпус имеет в своем составе две авиационные дивизии. А это аэродромы Текель, так хорошо тебе известный, Дебрецен, Папа, Веспрем, аэродромы ВВС Венгерской Республики. Впрочем, на них наши транспортники не садились. В общем, на всем протяжении маршрута заявленной демонстрации уже находятся наши люди, плюс переодетые сотрудники венгерской госбезопасности.

– А мы, получается, что, группа быстрого реагирования?

– Примерно так. Я решил, что «Дон» с офицерами УГБ целесообразно использовать в конкретных ситуациях и по «Фаркасу».

Семенов покачал головой:

– Считаете, что «Фаркас» не объявится в центре?

– Особая диверсионная группа будет среди демонстрантов, это несомненно, но по мелочи действовать не станет, ей нужны серьезные цели. И вот если где-то шарахнет по-серьезному, значит, там и «Фаркас». Следовательно, и вы будете направлены туда. Пытаться отыскать диверсантов Петера в толпе бесполезно.

– Значит, работа по вашему личному приказу?

– Да.

– Понятно, скорее всего, вы правы.

– Ну, спасибо за оценку.

– Я серьезно.

– Я тоже. Группе быть в постоянной боевой готовности. Приказ на действия может поступить в любую минуту.

– Есть, товарищ полковник.

Григонько ушел, Семенов прошел к бойцам группы и венгерским офицерам. Несмотря на внешнее спокойствие, в воздухе буквально витало ощущение грядущей катастрофы.

Обстановка кардинально изменилась, когда в 13:00 венгерское правительство внезапно разрешило демонстрацию. Об этом было сообщено по радио. Более того, руководство Венгерской партии трудящихся призвало к участию в массовой демонстрации членов партии и даже военнослужащих. Это прозвучало как гром среди ясного неба. Власть, по сути, сама подорвала под собой мощную мину.

Через час после этого, в 14:00, из сквера, в котором находилось кафе «Гураш», в ста метрах от расположения венгерского строительного батальона, встал грузовик «Чепель» с тентом. Из кабины на брусчатку выпрыгнул мужчина в черном в полоску костюме. Поправил кепку, осмотрелся.

К нему подошел другой, в свитере и берете:

– Капитан Петер?

– С кем имею честь?

Командир основной диверсионной группы «Фаркас» спросил для порядка, он знал, кто перед ним.

– Капитан Артур Балог, бывший командир разведывательной роты.

– Приветствую, капитан.

– Взаимно.

– Значит, наше усиление?

– Таково распоряжение господ Старка и Майера.

– Где ваши люди, капитан?

– Мне кажется, мы ровесники, может, сразу перейдем на «ты»?

– Согласен. Где твои люди, Артур?

– В кафе, пьют кофе. Двое, один смотрит за стройбатом.

– Что сообщает?

– Сейчас у офицеров и солдат обед. По распорядку в 15:00 построение офицерского состава у штаба. Может, зайдем в кафе? Как-то неудобно на улице.

– Как раз в кафе-то и неудобно. Значит, в 15:00 офицерское построение… Что представляет собой батальон?

– Сейчас в нем одна рота, это порядка пятидесяти человек, из них три на КПП, наверняка двое или трое в парке боевых машин, там же находятся и склады вооружения и боеприпасов, вещевой, ГСМ, заправка. Техники несколько единиц. Склад продовольствия у столовой, на территории одноэтажный штаб, три казармы, упомянутая столовая, КПП, КТП. Караул не выставляется, только внутренний наряд. Офицеры проживают рядом, за частью дом офицерского состава. Обычный, трехэтажный. Старший сейчас – командир батальона, подполковник, его заместитель по вооружению, майор, командир роты, заместитель, он же сегодня дежурный по части, его место на КПП, с ним сержант, также дежурный по контрольно-пропускному пункту, начальники служб, взводные – всего мы насчитали порядка десяти-двенадцати офицеров. Все они, кроме дежурного, будут на построении.

– А солдаты?

– До обеда занимались строевой подготовкой на плацу. Смешно, да? Зачем военным строителям строевая? Перед построением на обед на плац вынесли метлы, ведра.

– Уборка территории?

– Скорее всего.

– Оружие твоих офицеров?

– Пистолеты ТТ и по две наступательные гранаты РПГ-5.

Петер кивнул:

– Этого хватит, с учетом того, что у моих людей ППШ, ТТ и также гранаты, есть и винтовка. Но здесь она не пригодится. Задачу ты знаешь?

– Нет. Ты должен поставить ее.

Петер усмехнулся:

– Она простая, Артур: перебить всех офицеров, максимум солдат части, наряды, вскрыть склад с вооружением, загрузиться в «Чепель». Далее поставлю другие задачи, после всех работ – отход. Ты пойдешь со мной на базу?

– Нет, у каждого из моих ребят съемные квартиры в Будапеште.

– Как ты их собираешь?

– На квартирах есть телефоны, это было обязательное условие при съеме.

– Сам тоже снимаешь?

– Да, хотя есть и своя, вернее, родителей жены, погибших в конце войны.

– Жена тоже погибла?

– Она умерла.

– Сожалею и соболезную.

– Не стоит. У меня сейчас другая, молодая и очень сексуальная подружка.

– Ну-ну! Схема расположения войсковой части есть?

– Конечно. Но на улице.

Петер указал на сквер:

– Там скамейка, удобно.

Капитан Петер поставил группе конкретную задачу.

Ровно в 15:00, когда заместитель командира батальона подал для доклада команду «Смирно», мощным взрывом разнесло контрольно-пропускной пункт, вывернуло ворота. Офицеры от неожиданности замерли, в это время из проема ворот по шеренге ударили автоматы. Коничу, Грокасу и Сивко потребовалось всего несколько коротких очередей, чтобы выбить весь офицерский состав, оставшийся в батальоне.

Боевики бросились на плац. Солдаты бежали кто куда, бросив метлы. Украинец и венгры стреляли им в спины. Но всех положить диверсанты не смогли. Солдаты слышали стрельбу до того, как боевики вышли за штаб. В парке также никого не было. Наряд сбежал.

Петер приказал подогнать «Чепель». Совместными усилиями под прикрытием Ланг у разбитого КПП диверсанты начали грузить в кузов вооружение и боеприпасы. Загрузили тридцать автоматов ППШ, двадцать пистолетов ТТ, два ручных пулемета Дегтярева, 7,62-миллиметровые РПД, четыре коробки с лентами по сто патронов каждая, пару десятков гранат РГД и столько же Ф-1, десяток винтовок Токарева и Мосина.

– Хватит, – приказал Петер, – уходим! Все по местам! – Он повернулся к Балогу: – Твоих это тоже касается, работа только началась.

Бывший капитан не стал задавать лишних вопросов. Он и его боевики загрузились в кузов. У КПП подобрали Дуки Ланг.

Машина свернула в переулок, там, пропуская толпу беснующейся молодежи, Петер приказал остановиться. Грокас, исполнявший обязанности водителя, выполнил приказ. Петер достал карту:

– Так, сейчас на улицу Алькос. Остановка возле старого клуба, он будет напротив детской площадки. За ней нужный нам дом.

– Слушаюсь, господин капитан!

«Чепель» миновал освободившуюся улицу переулками до названного адреса. В это время тяжелораненый лейтенант, дежурный по части, сумел доползти до штаба и позвонить в комендатуру:

– Войсковая часть… нападение… помощь.

Но в комендатуре, полиции и управлении безопасности уже знали о случившемся. Откуда только могли, звонили бежавшие из части солдаты.

Наступило время работы группы «Дон». Она на двух ГАЗ-69 резво вылетела с территории посольства и понеслась, обходя забитые народом улицы, к войсковой части. Семенов торопил Рябова, надеясь застать боевиков. Они явно совершили нападение для захвата оружия и боеприпасов. А вывоз требовал времени. На это и рассчитывал Павел. Но напрасно.

Войсковую часть они застали полностью разгромленной, КПП подорван, перед штабом и на плацу валялись трупы офицеров и солдат. Бойцы насчитали двадцать семь человек. В подполковника, командира части, уже в лежащего, выпустили целую обойму из пистолета – стреляли в лицо, чтобы изуродовать.

Полиция оцепила стройбат, женщины из дома офицерского состава рвались в часть, их не пускали.

В парке был вскрыт склад боеприпасов. Сколько точно оружия забрали бандиты, сказать сложно, судя по пустым ящикам и местам на стеллажах – тридцать автоматов, примерно столько же пистолетов, гранаты – наступательные и оборонительные.

Прибыл взвод из соседней части, пробились санитарные машины: им предстояло вывезти трупы в морги.

Осмотрев место побоища и грабежа, Семенов со злостью сплюнул на асфальт:

– Недавно напали и действовали быстро. Это значит, знали расположение части и внутренних объектов, а также количество личного состава.

Павленко проговорил:

– За частью однозначно наблюдали.

– И не боевики «Фаркаса». Выходит, у Петера в городе есть группа поддержки, и это плохо.

В разговор вступил подполковник Бартош Шандор:

– Теперь командир «Фаркаса» еще и вооружил их. Не понимаю, почему взяли так мало оружия?

Семенов ответил:

– Потому что некуда грузить было. У группы, скорее всего, был один грузовик.

– Да, – подхватил разговор капитан Олах, беседовавший с полицейскими, которые сумели найти несколько свидетелей. Впрочем, свидетелями их назвать можно было условно – две женщины видели, как к КПП подъехала грузовая машина с тентом. Потом взрыв, стрельба. Сколько было боевиков, они не заметили. Да и не смотрели – прятались.

– Грузовик с тентом. Зацепка никакая. Таких грузовиков в Будапеште – навалом.

К офицерам подбежал солдат прибывшего взвода, что-то сказал подполковнику. Тот побледнел, взглянул на Семенова:

– Выезд, срочно!

– Что еще, подполковник?

– Извини, майор, всё по пути.

«Чепель» встал за углом закрытого продовольственного магазина. Здесь, как ни странно, было тихо.

Петер быстро поставил задачу выгрузившимся из кузова боевикам. Конич и Бени остались охранять оружие.

Петер, Грокас, Ланг и Сивко вооружились пистолетами и направились раздельно к дому номер 14. Группа Балога с автоматами побежала в противоположную сторону – там находился полицейский участок.

Боевики Петера зашли в средний подъезд и поднялись на второй этаж.

Главарь банды подозвал Ланг:

– Пойдешь со мной, квартира двенадцать. Грокас, Сивко, поднимаетесь на третий, квартира четырнадцать. Работать без шума. Вперед.

Дождавшись, пока поручик Фабо Грокас и поручик УПА Григорий Сивко поднялись на третий этаж, Петер позвонил в квартиру номер 12.

Из прихожей раздался приятный женский голос:

– Кто там?

– Извините, Рахель Такач? Супруга подполковника Такача?

– Да.

– Ваш муж просил передать вам кое-что насчет безопасности.

– Но он мог бы и позвонить.

– К сожалению, в Управлении отключены телефоны, знаете, наверное, что происходит на улицах.

Женщина приоткрыла дверь. Петер ударил по ней ногой. Женщина от удара упала на пол.

Петер кивнул Ланг:

– Ты к детям, как кончу эту, подойду, и не стрелять.

Главарь банды ударил ногой пытавшуюся встать жену подполковника государственной безопасности. Тут же достал нож и всадил его в горло женщины. Потом двинулся по коридору. Боковым зрением увидел в большой комнате движение, зашел туда. В углу стоял мальчик двенадцати лет, сжимая в руках ружье.

– О! Мы вооружены? А выстрелить-то сможешь?

– С-смогу!

– Ну давай!

Парень начал опускать ствол ружья. Петер решил не играть с судьбой, метнул нож, тот пробил сердце мальчика. Вытерев о рубашку парня свой тесак, Петер услышал крик девочки:

– Мама! Не надо! Мама!

Петер зашел в спальню.

Ланг сбила с ног девочку лет восьми и дважды ударила ее ножом.

– В смежной спальне ребенок, девочка лет четырех. Как ни странно, спит.

– Дети спят крепко. Оставим ее, пусть живет.

Физиономия Ланг перекосилась, она стала похожа на волчицу («Фаркас» переводится на русский язык как «волк»).

– Ну уж нет, Лукас, у меня была семья и тоже могли быть дети. Такие, как отец этой девочки, убили и мужа, и моих неродившихся детей, потому ей не жить.

Петер равнодушно ответил:

– Давай. Только быстрее!

Ланг буквально искромсала ножом ребенка прямо в кровати. Поднялась, тяжело дыша, поправила растрепанные волосы. Капитан кивнул, и они вышли в подъезд. По лестнице спускались Грокас и Сивко.

– Что? – спросил Петер.

– Порядок, командир, там были одна баба, девка и пацан. Сивко хотел немного развлечься, но я не дал.

– Да не хотел я, просто сказал, неплохо бы оседлать молодую кобылку.

– Чисто сработали?

– Конечно.

– Из подъезда по одному, к машине!

Но Сивко не добил женщину, жену майора безопасности Бендека. Он нанес ей смертельные раны, но Фрида нашла в себе силы доползти до телефона и сообщить в Управление о нападении. Так и умерла, с трубкой в руке.

Петер с подельниками вышли в переулок. Подошли и боевики Балога.

Петер задал свой обычный вопрос:

– Что там?

– Порядок. В участке было четверо, остальные на выезде. Всех пустили под нож.

– Отлично. Уходите на свои квартиры, я позвоню тебе, Артур.

– Да, Лукас, приятно иметь дело с профессионалами.

– Мне тоже.

Группа Петера залезла в кузов, и машина пошла на выезд из города.

Боевики Балога вышли на улицу и смешались с толпой. Одной из тех, что заполнили Будапешт. О мирной демонстрации уже не могло быть и речи. Взбесившаяся молодежь, почувствовавшая безнаказанность и подбиваемая провокаторами, громила магазины, кафе, рестораны. Повсюду слышалась стрельба. Где-то гудел громкоговоритель.

Джинна выпустили из бутылки, и он творил в городе что хотел.

Глава седьмая

Приехав по адресу Алькос, 14, Семенов сказал:

– Мы с Павленко – в квартиры, Богданову и Еремину обойти соседей, а также другие подъезды, зайти в продуктовый магазин.

– Там-то что делать? – удивился Еремин.

Майор повысил голос:

– А там, лейтенант, может быть сторож. Рябов у машин. – Он повернулся к Шандору: – Вам, Барош, осмотреть полицейский участок. Поискать свидетелей.

– Понял, выполняем.

Семенов поднялся в квартиры 12 и 14. Вышел оттуда мрачным и злым. На улице нервно закурил папиросу.

Подошел Рябов.

– Что там, товарищ майор?

– Месиво кровавое, старшина.

Подъехали машины «Скорой помощи». Удивительно, как они пробились по городу. Это здесь пока еще было тихо, в других же местах все было забито протестующими. Медперсонал тоже не задержался в квартирах. Врач одной из неотложек попытался вызвать кого-то («Труповозки», – догадался Рябов), но, видимо, не смог. Трупы завернули в окровавленные простыни и увезли на «Скорых».

Вернулись Богданов и Еремин.

– Ну что? – спросил Семенов.

Богданов ответил:

– Да по большому счету ничего. Видел один старик, как в подъезд входила женщина не из местных, потом мужик. И всё. Остальные жильцы ничего не видели, ничего не слышали. Да и жильцов-то немного. Большинство, наверное, в центре митингует.

– Магазин? – повернулся майор к Еремину.

Лейтенант вздохнул:

– Нет там никого. Ни в магазине, ни рядом. Есть свежее пятно масла на брусчатке, но его могла оставить любая машина.

– Значит, пустышка?

– А я и говорил…

Подошли венгры. Шандор доложил:

– В участке убито четыре человека. Оружие, как ни странно, на месте, трупы увезли. В соседних домах слышали стрельбу, но побоялись высунуться. В общем, глухо.

– Понял. Пойду в квартиру, позвоню.

Он вернулся в одну из квартир, где «погуляли» боевики. Снял трубку телефона, набрал номер.

Ответил Григонько:

– Да.

– Семенов.

– Слушаю.

Майор доложил о результатах осмотра квартир и участка.

Полковник проговорил:

– Значит, женщина?

– Да, по описанию похожа на Ланг, но в темноте все кошки серые. В общем, полагаться на показания старика особо не стоит.

– Ясно. Прорывайтесь в посольство.

Полковник объяснил, как проще доехать до дипломатического представительства с учетом все более разрастающихся беспорядков.

На дорогу затратили более двух часов. Использовали переулки, мелкие улочки. В 22:20 ГАЗы зашли на территорию советского посольства.

Григонько вызвал к себе майора Семенова и подполковника Шандора.

Встретил холодно:

– Ну что, майор? Бьем по хвостам?

– Не понял? – удивился Павел. – А чего вы ожидали, если мы оказываемся на месте преступления после того, как они уже совершились?

– Чего я ожидал? Что вы зацепитесь за этот проклятый «Фаркас».

– Не зацепились, и не факт, что действовала эта группа. Подобную бойню могли устроить любые диверсионные подразделения и даже обычные бандиты из числа протестующих. Хотя… судя по почерку, действовали хорошо подготовленные диверсанты.

– Вот и я о том же.

Семенов достал пачку папирос:

– Разрешите?

– Да кури, я сам только пачку выбросил.

Майор прикурил, Шандор воздержался.

Павел проговорил:

– Одно настораживает: в подъезд, где были убиты семьи сотрудников УГБ, входила неизвестная женщина.

– С мужчиной, – добавил Григонько.

– Мужчина позже. Имеет ли эта дама отношение к убийствам?

– Сам как думаешь?

– Хрен его знает, извините.

– Да, ситуация. Ты знаешь, сколько человек погибло в войсковой части, на квартирах, в участке?

– Конечно, я же там был. Кроме участка, там смотрел Шандор.

– И что это? Звенья одной цепи? Или три не имеющих между собой связи преступления?

– Я считаю, что это дело одной банды, – ответил Семенов.

– Но тогда боевики на чем-то должны передвигаться?

– У КПП стройбата две женщины видели грузовик с тентом.

– Но никто не видел боевиков.

– Да, кроме старика на улице Алькос, вообще никто ничего не видел.

Разговор прервала трель телефона.

Григонько ответил:

– Слушаю.

Громкость динамика трубки была такой, что разговор могли спокойно слушать Семенов и Шандор.

– Это майор УГБ Биро. С кем я говорю?

– С тем, кому звонишь, майор.

– Я набрал первый попавшийся посольский номер.

– Называй меня «полковник». Что у тебя?

– Думаю, вас это заинтересует.

– Говори.

– Бойцы нашего спецназа заняли оборону на важных объектах.

– Поздравляю.

– Я не намерен шутить, полковник.

Григонько повысил голос:

– Я тоже, майор. Что у тебя?

– Если кратко, то к нашим вышла женщина.

– Так, дальше.

– Женщина, Ева Колич, пятидесяти двух лет, проживает недалеко от разгромленного полицейского участка.

– Она видела момент нападения?

– Да. Это была банда из четырех человек, в штатской одежде, вооруженная автоматами.

– Женщина среди них была?

– О ней Колич ничего не сказала.

– Продолжай!

– Эти четверо быстро уничтожили полицейских и ушли переулком, которым и пришли: он выходит на улицу Алькос.

– Алькос? – переспросил Григонько.

– Так точно.

– Где сейчас эта женщина?

– Пока у нас, свидетеля отпускать опасно. Но это еще не все.

– Что еще?

Майор Биро продолжил:

– После Евы Колич к отделению Управления вышел солдат, рядовой Мартин Юхан. Он военнослужащий войсковой части, подвергшейся нападению.

– Стоп, майор! У вас есть возможность доставить женщину и солдата к нам в посольство?

Подумав, майор УГБ ответил:

– Рискованно, конечно, но, в принципе, возможно. Только мне надо согласовать этот вопрос как минимум с заместителем директора.

– Об этом не беспокойся, все формальности мы утрясем без тебя. Каким образом можно доставить свидетелей к нам?

– У нас есть машины, на которых установлены дипломатические номера ФРГ, Румынии и Югославии.

– А номеров США нет?

– Этих нет.

– Отправляйте свидетелей на немецкой машине. Только учтите, по крайней мере, водитель должен владеть немецким, как и русским.

– Есть такой, немец по происхождению. Но… начальство? Без команды сверху я не могу выполнить ваше требование.

– Это просьба. Но я понял тебя. Оставайся на связи.

– Да, полковник.

Григонько нажал на рычаги:

– Слышали?

Офицеры кивнули.

– Это уже кое-что. Так, я к Крючкову. Вам – ждать здесь.

Григонько не задержался у третьего секретаря посольства. Вернулся через десять минут и тут же схватил трубку:

– Майор?

– Да! Я получил нужные указания. Отправляем к вам «Опель» номер… Водитель – капитан Вайз Зейлер. Пойдет прямо по проспекту.

– Но там же толпа?

– Она пропустит машину ФРГ. Все же союзники. На это, в принципе, и расчет.

– Хорошо. Ждем.

«Опель» с немецкими дипломатическими номерами, невзирая на то что посольства ФРГ в Будапеште не было, повернул в переулок, где находилось советское представительство, через час, в 23:40. Высадив в безопасной зоне женщину и солдата, он поехал дальше и был брошен капитаном Зейлером без номеров в одном из соседних дворов.

Свидетелей провели в кабинет Григонько. Он радушно встретил их:

– Здравствуйте, товарищи, проходите, присаживайтесь.

Женщина и молодой парень с опаской смотрели на офицеров. Они не ожидали, что окажутся в посольстве СССР.

Расспрос длился недолго. Ближе к полуночи представителю КГБ, командиру группы «Дон» и прикомандированному подполковнику УГБ стало ясно, что все преступления совершила боевая группа «Фаркас», усиленная четырьмя бандитами.

Солдат нес службу в наряде по парку. Когда разразилась стрельба, он укрылся за одним из боксов и видел, как к складу с вооружением подъехал грузовик «Чепель». Имея хорошую память, он запомнил физиономии боевиков. Не дожидаясь, пока те покинут территорию, рядовой Мартин Юхан, чей отец служил в отделении полиции провинциального городка, скрытно вышел к развалинам КПП, где и запомнил фрау Ланг. Запомнил он и номера «Чепеля».

Женщина же стала случайным свидетелем нападения четырех неизвестных на полицейский участок, а также видела все тот же «Чепель» в переулке между участком и улицей Алькос под охраной двоих боевиков. Она опознала этих четверых, о которых рассказал солдат. К сотрудникам безопасности она обратилась потому, что во время войны служила в Красной Армии. Так сложилась судьба: в 1935 году вышла замуж за русского лейтенанта-летчика, потом обучалась в СССР.

Их накормили и предоставили место для отдыха и временного проживания. Ева Колич и Мартин Юхан пожелали остаться в посольстве до окончания беспорядков. Что им и было обеспечено.

Факт преступлений группы «Фаркас» был доказан. Но… пока не более того. Где укрылась диверсионная группа, оставалось неизвестно. Однако засветился «Чепель», а это уже кое-что. Наконец-то отправились на отдых и офицеры органов безопасности.

Группа «Фаркас» благополучно добралась до Рандогета.

«Чепель» въехал во двор, затем, после высадки боевиков, Сивко загнал его в сарай. Встретил банду Мате Хемет.

– Как выход? – спросил он у Петера.

– Лучше, чем предполагали. В машине – оружие, пусть пока будет в кузове.

– Хорошо.

– Здесь все спокойно?

– Да.

– Мне надо передать сообщение в Центр.

– Сейчас? Ночью? Я, конечно, могу довезти вашего человека до Менхоты, но вряд ли после сегодняшних беспорядков на дорогах не объявятся полицейские или армейские патрули. Не исключено, что там будут и русские, а это серьезно. Можем так попасть, что прошедший выход окажется первым и последним.

Петер, несмотря на нетерпение доложить об успехах первых акций, вынужден был согласиться.

– Ты прав, Мате. Отвезешь моего человека завтра утром. Кстати, на чем?

– У меня есть лошадь и бричка.

– Договорились. А сейчас жрать и спать. Надеюсь, ужин ты приготовил?

– Конечно. Он ждет в столовой.

А в городе все более разгоралось восстание. Мятежники не слушали представителей существующей власти. Для них уже не было никакой власти.

В 20:00 по радио к бунтующим обратился первый секретарь ЦК ВПТ Эрне Гере с осуждением беспорядков и требованием немедленно прекратить их. Возмущенная толпа ринулась к Дому радио и попыталась штурмом овладеть им. Это привело к прямым столкновениям с подразделениями госбезопасности. Пролилась кровь.

Высланные на помощь обороняющимся подразделения Венгерской армии имели приказ не открывать огня. И в результате часть их была разоружена и избита, часть перешла на сторону бунтовщиков. Начальник Главного управления полиции приказал не стрелять в митингующих и безоговорочно выполнять их требования. Но бой за Дом радио продолжался до утра.

Сумевший выбраться оттуда Эрне Гере около полуночи позвонил по прямой линии в Москву с просьбой о помощи в подавлении восстания.

Командир Особого корпуса генерал-лейтенант Лащенко получил приказ начальника Генштаба ВС СССР маршала Соколовского выдвинуть части механизированных соединений в Будапешт и к австро-венгерской границе. Так как весь корпус находился в состоянии повышенной боевой готовности, соединения тут же, в ночь на 24 октября, двинулись в заданные районы.

К утру дивизии вошли в Будапешт и с ходу вступили в бой с повстанцами, которые на то время хорошо вооружились за счет частей Венгерской армии, которых предали Гере и Хегедюш. До входа войск руководство Венгерской партии трудящихся приняло решение о назначении председателем Совета Министров Имре Надя, чего требовали мятежники.

К утру 24 октября в столице Венгрии находилось около шести тысяч советских военнослужащих, двести девяносто танков, сто двадцать бронетранспортеров, на позиции встали сто пятьдесят шесть орудий. Началась операция по освобождению от мятежников стратегически важных объектов Будапешта.

Капитан Петер после завтрака утром 24 числа позвал к себе Ланг:

– Дуки, тебе следует поехать в Менхоту к Адаму Либусу, передать ему вот это.

Главарь диверсионной банды «Фаркас» передал женщине шифровку в виде безобидной записки.

– Либус передаст доклад в Австрию. Тебе надо дождаться ответа и привезти его сюда.

– Хорошо, я сделаю это. Только как мне доехать до деревни Менхота?

– Об этом не беспокойся. Выходи к воротам, увидишь.

Хемет запряг лошадь в бричку, усадил женщину и не спеша двинулся в соседнюю деревню. Редкие прохожие посматривали на него с удивлением, Хемет не обращал внимания. Мало ли кого и куда он везет.

Не заинтересовался повозкой и советский мобильный патруль. Старший патруля, молодой лейтенант, только посмотрел из кабины грузовика на бричку и отвернулся. Обычно дело – мужик да баба.

Хемет доставил Ланг к Либусу без происшествий. Хозяин двора в Менхоте принял шифрограмму и ушел в комнату. Вернулся примерно через час, передал Ланг ответ Центра, почти такую же зашифрованную записку. Предложил:

– Перекусите?

Ланг отказалась наотрез. Хемет, который был не против завтрака, вздохнул и повез эту страшную женщину в Рандогет. О ее вчерашних «подвигах» он уже был наслышан и не имел ни малейшего желания перечить ей.

Петер, расшифровав радиограмму, вышел к боевикам:

– Нам определены следующие задачи.

Конич спросил:

– Когда и на чем выезжаем? Боюсь, «Чепель» засвечен.

– Не торопись, Бернат. Старк и Краузе поставили задачу на послезавтра, двадцать шестое октября, пятницу. В четверг я все расскажу. До этого отдыхаем, не показываясь на улицу. А по поводу грузовика… Скажу, что вряд ли кто-то обратил на него внимание. Что использовать в следующей акции – «Чепель» или микроавтобус, – я подумаю.

Хозяин дома подал голос:

– А как быть с оружием, господин Петер? У меня в сарае большой подвал и вход в него из пустыря, за оградой подворья.

Петер усмехнулся:

– Подземный ход?

– Еще со времен войны. Русские тогда искали немцев, венгров, австрийцев, из многих погребов вытащили, а мой не заметили. А еще специальная команда.

Петер заинтересовался:

– А ну, пойдем, покажешь свой схрон.

– Воистину схрон, там и нары есть, и склад с продовольствием. Кое-что уже, конечно, пора выбросить, но есть и пригодное к потреблению.

– Даже так? Показывай. Остальным – отдых. Кому станет скучно, слушайте радио. Уверен, там будет много чего интересного.

Капитан осмотрел подвал и остался доволен:

– Если вдруг русские выйдут на наш след, здесь мы надежно укроемся. Вот только без радиостанции. Но это же поправимо, да, Мате?

Хемет вздохнул:

– Конечно.

Петер приказал:

– В темное время суток приведи здесь все в порядок, обнови запас продовольствия, проверь, матрасы вынеси посушить, понял?

– Да, господин капитан.

Они вернулись в дом.

По радио шли только новости. Русские заняли часть мостов, здание парламента. Повстанцам удалось поджечь один танк, застрелить офицера. Но потери протестующих были куда больше. Русские, в отличие от венгерской армии и полиции, которые не открывают огонь, стреляют по людям из автоматов, пулеметов, танковых орудий. Активно применяют ствольную артиллерию.

Тогда же стало известно о предательстве «Дела революции» Эрне Герем и Андрашем Хегедюшем и о назначении премьер-министром Имре Надя.

Капитан Петер не стал слушать радио, попросил приглушить звук. Ему предстояло составить план действий на следующем этапе диверсионной операции.

Он прошел в комнату, сел за стол, положил перед собой расшифрованную радиограмму. Она была краткой и лаконичной:

«Поздравляем с успешным началом. Следующий выход ориентировочно в 10 утра 26 числа. Задача – работа по технике и командному составу. Применение группы Балога обязательно. Продумайте варианты раздельного применения группы, но с сохранением общего управления. Старк, Пауль».

Либус наверняка отправил подтверждение получения шифрограммы, поэтому можно было начинать планирование. Жалко, нет рядом лейтенанта Балога, в принципе, вызвать его по телефону можно, но слишком рискованно.

В 9:40 в кабинет Григонько пришли майор Семенов и подполковник Шандор. Поприветствовав офицеров, представитель КГБ предложил им сесть за стол совещаний. Вид у него был усталый, заметно, что провел бессонную ночь.

– Что у нас на сегодня, товарищ полковник? – спросил Семенов.

Ответил Григонько неожиданно:

– Не знаю. Пока войска действуют успешно, необходимости в применении банды «Фаркас» я не вижу. Сейчас проблема в другом. Бунтующие массы завладели большим количеством оружия, обезоружив военнослужащих, которых выставили на защиту объектов, не выдав боеприпасов. Для того, видите ли, чтобы не пролить кровь простого народа, одурманенного вражеской пропагандой. Вы уже в курсе, что Имре Надь вновь возглавил правительство?

Офицеры слышали по радио эту новость.

– Так точно, товарищ полковник, – ответил Семенов, – но он уже был премьер-министром при Ракоши.

– Был. Но напрасно ЦРУ протащило его на эту должность. По сути, сейчас он и без этого руководит республикой, у Гере практически нет рычагов управления. Да скоро, думаю, и самой партии не станет. Из управления государственной безопасности, которое еще как-то держится и пытается совместно с войсками Особого корпуса навести порядок, поступили весьма тревожные сигналы. Их сотрудники, внедренные в стан мятежников, докладывают, что в подвалах, в основном спальных районов, молодежь готовит так называемые «коктейли Молотова», а из Австрии под прикрытием «Красного Креста» в Будапешт доставлена крупная партия стрелкового оружия, в том числе снайперского, и гранат.

Вот тут у меня сводка действий частей Особого корпуса за последние часы. В ней указывается на уничтожение мятежниками двух наших танков ИС-3 с экипажами. У парламента снайпером застрелены офицер и сержант, рота на бронетранспортерах обстреляна из пулемета с крыши кинотеатра «Корвин». Там, по счастью, убитых нет, но двенадцать человек ранены, четверо из них тяжело. Ответным огнем нашим подразделениям удается подавлять огневые точки, но вы прекрасно знаете, насколько сложно воевать в городе. Правда, руководство позаботилось об усилении корпуса: должны подойти 33-я механизированная дивизия из Румынии и 128-я гвардейская стрелковая дивизия из Прикарпатского военного округа. В полной готовности находится авиация. Но вряд ли наше руководство пойдет на бомбардировку города.

Полковник посмотрел на часы.

– Вы кого-то ждете? – спросил Семенов.

– Нет. В двенадцать часов к восставшим должен обратиться Имре Надь. Вроде как Андропов согласовал с ним совместные действия по прекращению столкновений, но посмотрим.

Шандор проговорил:

– Вам бы до этого времени отдохнуть, товарищ полковник.

– А тебе, Бартош, следовало бы уже доложить, узнали ли хоть что-нибудь ваши сотрудники, в условиях бездействия полиции, о засвеченном грузовике «Чепель»?

Подполковник ответил:

– Так точно. Грузовик принадлежит сельскохозяйственному кооперативу деревни Рандогет, что в километре от Будапешта. Но мы не можем послать туда людей. По понятным причинам.

– Ясно.

Полковник снял трубку телефона.

– Григонько на линии. Свяжите меня с заместителем начальника штаба Особого корпуса по разведке, полковником Малашенко.

Как и в прошлый раз, офицеры могли слышать разговор полковника КГБ с абонентом.

– Евгений Иванович? Григонько. Приветствую тебя.

– А, Григорий Федорович, рад слышать.

– Что у вас, Евгений Иванович?

– Выполняем приказ.

– А скажи мне, вы мобильные патрули вокруг Будапешта высылали?

– Высылали. Но прекратили, после того как возле одной из деревушек на юге мятежники расстреляли половину взвода, выполнявшего задачу патруля.

– Значит, сейчас патрулирование не ведется?

– С 9:00 нет. Терять людей на пустом месте мы не имеем права. А что тебя интересует?

– Деревня Рандогет.

– Патруль там был, но, судя по тому, что вернулся без происшествий, место пока спокойное. Хотел навестить?

– Не мешало бы.

Заместитель начальника штаба по разведке сказал:

– Сегодня и завтра не советую. Войска будут продвигаться на окраины, после обстрела подразделений мятежниками и потерь командир корпуса отдал приказ открывать огонь на поражение по всем подразделениям и вооруженным группам. Так что, если у тебя есть кого послать, они могут попасть под огонь наших же орудий. Поэтому потерпи. Возможно, уже в ближайшее время обстановка изменится. Вроде венгерский глава правительства решил покончить с разгоревшимся беспределом. Да и подходящие из Румынии и Союза соединения сыграют свою роль.

– Я понял тебя, благодарю.

– Да не за что. Выберешь время, заезжай, штаб корпуса сейчас находится в здании Генштаба ВС Венгрии.

– Я в курсе. Будет время, заеду, до связи, Евгений Иванович.

– Давай, полковник.

Григонько положил трубку.

– Вот, Паша, – он взглянул на Семенова, – в Рандогет тебе нельзя, войска выходят как раз на окраины, в спальные районы.

Павел сказал:

– Мы могли бы попробовать. Нужен всего лишь пропуск штаба корпуса.

Представитель КГБ оборвал командира группы «Дон»:

– Я сказал, нет. Сидеть в посольстве и ждать. Ступайте, а я действительно подремлю до 12 часов.

В 12:10 по радио выступил Имре Надь. Он предупредил, что, если до 14:00 митингующие не прекратят сопротивление и не сложат оружие, они будут приданы чрезвычайному суду. После этого он назвал меры по нормализации положения. В заключение призвал не поддаваться на провокации и сплачиваться вокруг партии, которая избавится от ошибок прошлого, найдет верный путь к процветанию Венгрии.

Позже в Будапешт прибыли члены Президиума ЦК КПСС Микоян, Суслов, председатель КГБ генерал армии Серов и заместитель начальника Генерального штаба, генерал армии Малинин. Они встретились с Надем. О чем был разговор, неизвестно, но советские войска после этого активизировали свои действия.

День 25 октября прошел в боестолкновениях с отрядами повстанцев по всему Будапешту. Сложность ведения боевых действий заключалась в том, что советские танки зачастую просто не могли проехать по узким улочкам города. О маневрировании даже не шла речь. Однако их эффективно прикрывала пехота, сбивавшая боевиков, пытавшихся поджечь танки и бронетранспортеры «коктейлями Молотова» и подорвать противотанковыми гранатами. Бои то затихали, то разгорались вновь.

Утром 26 октября, в пятницу, капитан Петер собрал свою банду и поставил задачу:

– Берем микроавтобус, в него перегружаем захваченное оружие и выдвигаемся в Будапешт, конкретно в район улиц Юлли и Маркоши. Там, по сообщению лейтенанта Балога, сосредоточены советские танки Т-34, бронетранспортеры и, соответственно, подразделения пехоты. Задача группы: соединившись с людьми Балога и заняв позиции на крышах многоэтажных домов, сжечь и подорвать как можно больше танков, уничтожить как можно больше офицеров и солдат. Офицеров – в первую очередь. Затем выход к дороге от Сольнока к столице. Там я сообщу вам последующую задачу. Вопросы?

Вопросов не было. Поднялся один Хемет:

– Капитан, вы уверены, что «Чепель» в Будапеште гэбэшники и солдаты не заметили?

– Уверен. Подумай сам, Мате, если бы кто-то видел «Чепель» с нами, то неужели не выяснили бы, кому он принадлежит? Это дело нескольких часов. И уже вчера бы нас всех здесь накрыли.

С этим трудно было не согласиться. Однако Хемет был опытный вояка.

– И все же я отгоню грузовик в ближайшую рощу. И под рукой будет, и не во дворе. Следы уберу.

– Хорошо, – согласился Петер, – только смотри, чтобы соседи не заинтересовались твоими действиями.

– Об этом не беспокойтесь.

– Всё? Мы поехали.

Боевики перегрузили оружие.

Поручик УПА Сивко сел за руль. Рядом – капитан Петер, остальные – в салоне. У всех гранаты, автоматы, у Ланг – снайперская винтовка.

Юркий микроавтобус без труда проскочил кордоны, выставленные советскими военными и подразделениями венгерской армии, которые еще не перешли на сторону мятежников.

Используя карту и продираясь через толпы, контролировавшие значительную часть города, банда вышла к началу улицы Юлли. «Фольксваген» нырнул в ближайший двор. Кроме танков и пехоты на Юлли стоял патруль на бронетранспортере.

Солдаты не обратили внимания на метавшийся микроавтобус. Мало ли таких выскакивают к кордонам и в страхе получить очередь сворачивают куда попало.

К «Фольксвагену» тут же подошли четверо мужчин – группа лейтенанта Балога. К ним вышли боевики «Фаркаса».

Петер спросил:

– Почему не послал людей на крыши домов?

– Они только оттуда. Позиции прекрасные, а главное, русские не ожидают нападения.

– Ладно. В салоне оружие, захваченное в стройбате. Ты нашел, кому его передать?

– Желающих много. Давай пока в подвал сложим, потом заберем.

– В какой подвал? – спросил Петер.

– Да хотя бы ближнего дома.

Капитан усмехнулся:

– Ты думаешь, после нашей атаки русские не прочешут тут всё? Нет, так не пойдет. С задачей мы справимся и ввосьмером. Я оставлю Сивко за водителя, ты назначь своего, пусть вывозят оружие подальше, хотя бы в другой квартал. Место найдут.

– Понял.

– Только машину не светите.

– Само собой.

Отдав распоряжение, боевики объединенной группы разошлись по трем домам.

Улица Юлли вела от проспекта до небольшой площади. Она была узкой, зажатой с двух сторон трехэтажными домами.

На крышу ближнего к площади дома вышли капитан Петер и надпоручик Конич, на крышу среднего здания – поручик Грокас, штабс-фельдфебель Бени и Ланг со снайперской винтовкой. На крыше ближнего к проспекту дома обустроились боевики группы поддержки: капитан Балог, лейтенанты Гетеш и Молнар. Петер и Балог осторожно, чтобы не свалиться, добрались до края черепичной крыши, посмотрели вниз.

На улице ближе к площади стоял Т-34, за ним бронетранспортер, следом еще два танка, бронетранспортер, танк и замыкающий БТР. Экипажи танков и БТР находились в машинах, десант, примерно взвод пехоты, по шесть человек на машину, ждал возле своих бронетранспортеров, впереди два офицера. Сержанты и солдаты курили, офицеры что-то рассматривали на карте, разложенной на планшете. Командиры и наводчики танков сидели в люках.

Петер повернулся вправо, показал гранату, на себя – вниз. После поднял автомат и опять указал вниз. Сигналы поняли.

Петер кивнул Коничу – и две гранаты полетели в моторный отсек передового Т-34 и десантный отсек бронетранспортера. С секундной задержкой метнули гранаты и остальные члены банды. Ланг, прицелившись из чердачного окна, ударила по офицерам. Прогремели взрывы вдоль улицы Юлли. Поврежденные танки и бронетранспортеры взялись огнем. Один Т-34 рванул так, что слетела башня – сдетонировал боекомплект. Солдаты заметались между техникой и домами. Боевики взяли в руки автоматы и начали методично расстреливать советских военнослужащих.

Петер внимательно следил за временем. На акцию на улице Юлли он отвел не больше получаса, с отходом.

Подготовленные диверсанты стреляли метко, особенно Ланг. Она хладнокровно убила двух солдат, пытавшихся влезть в проемы окон первого этажа дома напротив. Парни сползли по стене, оставляя на ней кровавый след. Огонь семи автоматов не оставил контуженным от взрыва солдатам никаких шансов.

Убедившись, что здесь задача выполнена, Петер подал знак. Боевики забрали оружие и двинулись к слуховым окнам на чердаках. Но на этот раз удача отвернулась от банды Петера-Балога…

Во время атаки по улице Маркоши пробирались два ГАЗ-69. Второй день группа «Дон» с венгерскими офицерами госбезопасности, не имея возможности выйти за пределы города, кружила по улицам. На столкновение советских подразделений с организованными отрядами мятежников подчиненные Семенова и Шандора не обращали внимания, объезжая опасные зоны. Они искали диверсантов: те могли проявить себя где угодно, но только не в прямом бою.

Зная о скоплении танков на улицах Юлли и Маркоши, бойцы «Дона» спешили в этот район. И уже издали услышали сначала сильные взрывы, затем автоматные очереди.

Семенов выкрикнул:

– Где стреляют?

– Похоже, в соседнем квартале.

Майор раскрыл карту.

– Там улица Юлли, – он повернулся к Рябову, ведшему головной автомобиль, – старшина, быстро туда, в глубь дворов, в которые можно войти с площади.

– Понял, только подсказывай, как ехать, командир.

– Прямо, по кругу и в переулок.

– Понял.

Семенов высунулся из окна машины, поднял руку, махнул вперед. Рябов рванул ГАЗ так, что офицеров бросило друга на друга.

Два армейских внедорожника буквально пролетали двор за двором.

Павленко, сидевший ближе к командиру, крикнул:

– Чего мечемся, Паш?

– Ты видел улицу Юлли, когда проходили площадь?

– Она вся в дыму!

– Да, а дым от подрыва техники. Подорвать ее и расстрелять солдат можно только с крыш. А это один из методов диверсионной борьбы против техники противника. Мятежники – из рабочих, студенты тем более не смогли бы эффективно атаковать колонну, для этого требуется специальная подготовка.

– Значит, что? «Фаркас»?

– Черт его знает, может, «Фаркас», может, какая другая диверсионная группа. Где-то во дворах должна быть их машина. Эти суки на диверсии пешком редко выходят.

– Смотри, – воскликнул Рябов, – микроавтобус «Фольксваген». Номера венгерские, пристроился возле входа в домовую котельную.

– Вижу.

– Проверим?

– Обязательно, но не сразу. Боевики не бросят свою машину, оставят пару человек на охрану. А у тех может быть пулемет. Уходи в правый переулок и сразу стоп.

– Принял, майор!

Старшина загнал машину в переулок и остановился, оставив место для машины офицеров УГБ Венгрии. Все выскочили на улицу.

Шандор спросил Семенова:

– Ну что, Павел?

– «Фольксваген» видел?

– Да. И взрывы слышал, и объятую дымом улицу Юлли видел. Считаешь, микроавтобус диверсантов?

– Точно сказать не может никто, но… пешком со своей базы Петер не пошел бы. В общем, мы к микроавтобусу, вы – в подъезды, оттуда прикрываете нас.

– Понял, – кивнул Шандор.

Семенов обернулся к Рябову:

– Старшина, позиция – угол переулка. Если из микроавтобуса откроют огонь, попытайся заставить стрелков упасть на пол. Неплохо бы взять их живыми.

– А если никто стрелять не будет?

– Тогда бей по голубям.

Рябов усмехнулся:

– Есть бить по голубям.

Старшина занял позицию, венгры скрылись в подъездах.

Семенов быстро поставил задачу:

– Все по команде во двор, там я с Богдановым влево, Павленко с Ереминым вправо, окружаем микроавтобус, сближаемся. В случае огня все на брусчатку. Как начнет работать Рябов, по команде бросок к «Фольксвагену»! Пошли!

Четверо офицеров советской группы «Дон» выскочили во двор.

Оставшиеся на охране микроавтобуса Сивко и Наги видели, как мимо них в переулок промчались два ГАЗ-69.

Сивко взглянул на бывшего лейтенанта Венгерских вооруженных сил:

– И что это значит, как тебя?..

– Наги! Я не знаю, что это значит.

– Может, по нашу душу?

– Тогда зачем было уходить в переулок? Могли остановиться рядом и расстрелять автобус.

– Э-э, русские чистоплюи, не убедившись, что в микроавтобусе нет мирных людей, стрелять не будут, за это они и платят своими жизнями.

Появление двух подгрупп стало для боевиков охраны неожиданностью. Сивко, имевший реальный боевой опыт не только карательных операций, среагировал быстро:

– До нас, суки. Огонь, лейтенант, бей по левым, я по правым.

Боевики открыли огонь, когда бойцы «Дона» оказались в нескольких шагах от микроавтобуса. Стрельба не нанесла урона. Офицеры рухнули на брусчатку. Тут же дважды выстрелил снайпер Рябов. Стрелял он под крышу через верхние части окон. Посыпались стекла.

Отошедшие к кабине и к задней двери Сивко и Наги упали на пол. По верхней части открыли огонь офицеры УГБ.

– Живыми хотят взять! – крикнул Наги.

– Не иначе, – проговорил Сивко, – но где же наши?

– Даже если и видят – не подойдут, наоборот, попытаются скрыться.

– А мы что, подыхать тут должны?

– Это все равно когда-нибудь случится.

– Я не хочу! – заорал Сивко.

– А в подвал КГБ хочешь?

Поручик УПА громко взвыл.

Наги вскочил, дал очередь по залегшим офицерам и тут же отлетел в середину салона, пробитый пулей, пущенной из винтовки Токарева.

Продолжая выть, открыл огонь Сивко. Но и его достала пуля снайпера. Схватившись за бок, он отпрыгнул в салон, начал судорожно доставать из подсумка наступательную гранату РГД-5.

Перед лобовым стеклом возникла фигура Семенова.

Сивко оскалился. Заметив гранату, майор выстрелил ему в руку. Граната упала, отлетело кольцо предохранительной чеки, отошел рычаг.

– На землю, – приказал Семенов.

Раздался приглушенный взрыв. Взвизгнули осколки.

Семенов влез в автобус через лобовое стекло. Оба боевика были мертвы. Они лежали в середине салона: один физиономией вверх, другой – вниз, в днище зияла дыра от взрыва гранаты.

Семенов перевернул боевика. Лицо не пострадало, а вот затылок представлял собой кровавый сгусток. Но это не важно, главное, опознать бандитов было можно.

Мелькнула мысль: диверсанты могут атаковать группу, уничтожившую их автобус. Но майор тут же отмел ее. Не станут. Средство передвижения выведено из строя, охрана убита, прямой бой со спецназом вряд ли входил в планы главаря банды.

Семенов подал сигнал своим подойти к микроавтобусу.

Группа «Фаркас» и боевики Балога не успели к автобусу на каких-то пять минут. В основном время потеряли на чердаках. По ним открыли огонь спаренные зенитные установки, установленные в кузовах грузовиков, поспешивших к месту диверсии. Пришлось укрываться, петлять. Когда оказались во дворе, тут же ушли в подвал здания второй линии домов.

Из подвального окна Петер и Балог хорошо видели, как их «Фольксваген» захватили люди в венгерской форме. Но это были русские, они слышали русскую речь.

Петер тут же отдал команду выходить из подвалов и прорываться к улице, уходящей от площади на запад. Там войск, по крайней мере, до прибытия бандитов на улицу Юлли не было.

Диверсантам удалось выйти из опасной зоны.

Петер приказал Балогу увести своих людей на съемные квартиры и пока не высовываться. Боевики скрылись в ближайшем дворе.

Надпоручик Конич спросил у Петера:

– Продолжаем работу? Выходим к дороге Сольнок – Будапешт?

– Как, Бернат?

– Попробуем захватить автомобиль.

– Штатские сейчас не ездят, чревато нарваться на военных. Нет, отход к Рандогету. По карте выйдем.

Надпоручик проговорил:

– Не думаю, что там сейчас безопасно. Все же «Чепель» могли заметить, а если так, то в Рандогете нас будет ждать засада.

Петер потер переносицу.

– Если русские вышли на основную базу, то они заставят Хемета выдать и запасную, в Менхоте у Либуса.

– И что будем делать?

– Идем к Рандогету, но не к Хемету, а в лес, оттуда смотрим за базой. Если есть засада, мы ее обнаружим.

– Понял.

– Расходимся, я с Ланг, ты с Грокасом и Наби. Автоматы бросить, оставить только пистолеты, не привлекать внимания, – Петер развернул карту, – мы здесь, вы здесь, это проходимые улицы.

– По одной мы заезжали.

– Да. Если они будут перекрыты, смещаетесь к востоку. Встретимся вот здесь. – Петер указал пальцем на карте место встречи. – Ну а дальше посмотрим. Все понял?

– Да, господин капитан!

– Вперед!

Группа «Дон» и офицеры УГБ выехали к школе, где временно расположился штаб танкового полка. Оттуда Павел вызвал на связь полковника Григонько.

– Слушаю, – как всегда кратко ответил представитель КГБ.

– Это я, Григорий Федорович.

– Докладывай!

– Мы находились недалеко от улицы Юлли.

Григонько прервал майора:

– Это там, где диверсанты уничтожили танковый и механизированный взводы?

– Так точно.

– И что дальше?

Семенов доложил о захвате микроавтобуса.

Григонько оживился:

– Значит, зацепил-таки «Фаркас»?

– Пока только слегка тряхнул, основная часть группы ушла.

– Но двоих-то уничтожил?

– Так точно, один из них – бывший поручик Украинской повстанческой армии Григорий Сивко. Хотел подорвать себя гранатой, я выбил ее очередью в руку, но выскочило кольцо предохранительной чеки.

– Морда не пострадала?

– Иначе как бы я опознал боевика?

– Понятно. Кто второй?

– А вот по второму у меня данных нет. По виду военнослужащий, молодой, думаю, это боевик группы поддержки.

– Понял. Давайте в посольство.

– Я хотел проверить деревню Рандогет.

– Успеешь, трупы сюда. А по деревне придется повременить, но недолго.

Семенов спросил:

– Разрешите узнать почему? Вы не можете договориться с командованием корпуса о пропуске в пригороды боевой группы КГБ?

– Могу, но боевую группу КГБ ждет другое задание. И кончай болтать, Паша. Жду. Отбой.

Объединенная группа «Дон» вернулась в посольство. Сейчас это было сделать гораздо проще: заваруха перекинулась на окраины города, хотя мятежники продолжали еще удерживать ряд объектов в центре города, да перешедшие на их сторону воинские подразделения то и дело преподносили «подарки».

Выгрузиться офицеры не успели. Во дворе стояла черная «Победа», рядом полковник Григонько.

Он подозвал Семенова.

– Трупы на улицу и сопровождать «Победу» до здания Генштаба Венгерских ВС.

– Понял!

Майор отдал команду, трупы выбросили из кузовов. «Победа» с черными шторками пошла на выход. Семенов не успел спросить, кого сопровождать, двумя машинами вместе с венграми или одной. Махнул рукой, сел в ГАЗ-69, приказал водителю:

– Давай, старшина, за этой «Победой».

– И что там за чины?

– Хрен их знает, но, видать, настолько важные, что нас поставили в сопровождение.

– Ладно, лишь бы не оторвалась эта «Победа».

– Я ей тогда колеса прострелю.

Рябов взглянул на Семенова:

– Все шутишь, командир?

– Ты за дорогой, старшина, смотри.

Колонна двинулась к проспекту.

Боевикам «Фаркаса» удалось выйти из города. В небольшой роще они соединились и пошли в сторону леса у деревни Рандогет. Вошли в массив. Отправленный головным дозором, Бени вскоре остановился, присел за дерево, подал сигнал на остановку. Петер вышел к нему:

– Чего встал, Писта?

– «Чепель».

Главарь посмотрел на поляну. Там действительно стоял их «Чепель».

– Это Хемет его сюда отогнал. Осмотрим округу.

Боевики обошли машину – никого.

Капитан приказал всем выйти на опушку и наблюдать за деревней.

Смотрели недолго – примерно час. Ничего подозрительного. Петер отправил Бени на подворье Хемета. Не прошло и двадцати минут, как боевик из сада подал сигнал: все в порядке.

Бандиты зашли на подворье. Там Хемет.

– Что тут, Мате?

– Все спокойно. Полиции не было. Слышится стрельба с окраины города, сосед рассказал, что русские теснят восставших, многие уходят из Будапешта. А где ваш украинец? Где «Фольксваген»?

– Нет больше Сивко, пал смертью храбрых в бою с русскими.

– Черт, вы видели его труп?

– Он подорвался на гранате, шансов выжить не было.

– Значит, русские выследили вас?

– Группу – нет, только людей из охраны микроавтобуса, его, кстати, тоже больше нет. При обороне пали Сивко и человек из группы поддержки. Мы сожгли колонну из двух взводов, танкового и механизированного, четыре Т-34 и три БТРа, расстреляли до двадцати солдат и офицеров. Нам помешали быстро эвакуироваться, иначе не взять бы русским микроавтобус и Сивко с товарищем. Но что произошло, то произошло.

Хемет задумчиво произнес:

– Может, это к лучшему. «Фольксваген» мог выдать вас и привести сюда.

– Может, и так. Но хватит болтать, жрать хочется.

– У меня все готово.

– А потом надо отвезти в Менхоту Дуки Ланг.

– Это опасно. До темноты русские могут выйти на окраины и заняться зачисткой пригородов и больших деревень.

– С наступлением темноты они не покинут Будапешта, тем более в столице остается достаточно очагов сопротивления. Кое-где против русских сражаются целые части венгерской армии.

Хемет вздохнул:

– Ладно, как стемнеет, посмотрим. Если будет спокойно, отвезу.

– Вот и добре. А сейчас жрать и отдых. А тебе, Хемет, следует приглядеть для нас машину. Есть где?

– Об этом поговорю с Либусом. Но если что, есть «Чепель».

Глава восьмая

Сопровождение высокопоставленных лиц КГБ затянулось. Они прибыли в Генштаб, где размещалось руководство усиленного Особого корпуса. И только в 2:00 27 октября группа «Дон» сопроводила их обратно. Ни о каких действиях по диверсантам речи быть не могло. Бойцы отправились на отдых.

Хемет же благополучно свозил Ланг в Менхоту.

Женщина по возвращении передала ожидавшему ее Петеру шифрограмму, сказав:

– Возможно, утром Либус подгонит машину.

– Хорошо, отдыхай!

С запиской капитан отправился к себе в комнату. Прочитал после расшифровки: «Поздравляем с хорошей работой на Юлли, скорбим по поводу потерь. Задача остается прежней. Касательно следующего этапа. Работа на известной дороге. Будьте осторожны, Старк, Пауль».

Петер сжег шифрограмму, выкурил сигарету и лег спать.

На рассвете он услышал звук двигателя. Схватил автомат, приник к окну. Во двор въехал «Опель» – немецкая машина времен войны.

– Черт, – проговорил Петер, – и где Либус взял эту рухлядь?

Он вышел во двор. Там Хемет и Либус.

– Что это? – спросил Петер.

– Машина, внедорожная, да, старая, на ней во время войны ездили, но… это единственная машина, которая осталась после отступления немцев. Она была брошена в овраге. Сосед, воевавший на стороне Рейха, отреставрировал ее и спрятал в сарае. Хотел продать, но не получилось. Так и стоял «Опель» до самой смерти хозяина.

– Он умер? – спросил Петер.

– Ванер? Да, уже три года.

– Где семья?

– Жена с сыном перебрались в Австрию.

– На кого оформлены дом и земля?

– Все у нас кооперативное, только дом пустует. Он после ремонта, в тысяча девятьсот сорок четвертом году в него угодила бомба. Видно, сорвалась с бомбардировщика, чего у нас бомбить-то? Ну а за три бесхозных года дом просел, покосился. Я брал разрешение на пользование землей. В сарае увидел «Опель». Твоя женщина сказала, что нужен автомобиль, я пригнал.

– И люди в деревне видели это?

– Нет, я задами, по грунтовке, обходя балки, только к воротам подъехал с улицы. Никто не видел, здесь же улицы всего десяток метров.

– Номеров нет?

– Откуда им взяться?

– Ладно, до Будапешта доедем, а там посмотрим. – Он обернулся к Хемету: – Проверь, Мате, телефон работает?

– Работает, я каждое утро проверяю.

– Завтрак?

– Готов.

– Поднимай людей, завтрак в 7:00, ты же, – он взглянул на Либуса, – возвращайся в Менхоту и в брошенном доме наведи порядок. Не исключено, что нам придется перебраться туда. Скрытно от тебя до дома пройдем?

– Да, садами.

– Давай.

Петер зашел в дом, набрал номер телефона Балога. Тот ответил сонным хриплым голосом:

– Да.

– Это Петер. Что с голосом?

– Нормально все.

– Поминали своего товарища?

– Было дело. Но сейчас в порядке. Я слушаю тебя.

– Карта с собой?

– Минуту.

После непродолжительной паузы Балог повторил:

– Слушаю, Лукас.

– Квадрат… роща.

– Это у дороги Сольнок – Будапешт?

– Да, в десяти километрах от столицы, в 13:00 быть там, с оружием. И еще моей группе нужны автоматы и гранаты.

– Ну, этого добра в городе полно. Можно забрать и из подвала дома у Юлли.

– Где хочешь забирай, но в 13:00, максимум в 13:30 быть в заданном районе, как понял?

– Понял.

– Мы будем либо на военном «Опеле», либо на другой машине, либо пешком. До нас никаких действий не предпринимать, наблюдать за дорогой. Ну, и осмотреть округу, определить наиболее удобный путь отхода.

– Понял, Лукас.

Положив трубку, Петер посмотрел на карту. Его интересовал участок от деревни Рандогет до рощи у дороги. Он искал путь, по которому можно было проехать, не встретив военных патрулей. Вообще грунтовых дорог здесь было полно, но какая из них безопасная, он решил узнать у Хемета.

Тот подсказал. Это была самая длинная и самая разбитая дорога, частью уходящая в низины, проходящая через овраги и мелкую речушку.

– Там вы вряд ли встретите не только патруль, но и вообще кого-нибудь живого. По этой дороге после войны трактора таскали волокуши с сеном. Вот и разбили ее всю. Туда и раньше полиция не наведывалась. Правда, она длиннее будет километров на двадцать, но зато безопаснее.

– Ладно, пойдем по этой грунтовке.

Вскоре «Опель» выехал за ворота и свернул в поле. Хемет оказался прав: дорога была безопасной, но труднопроходимой даже для полноприводного немецкого автомобиля. Несколько раз боевикам приходилось выходить из машины. Ненадолго застряли они на подъеме из крутого оврага. Петер уже хотел было отдать приказ бросить машину, но ее все же вытащили.

К роще подъехали в 11:50. Группы Балога не было. Сами заняли позиции наблюдения. По дороге шло много машин. Проследовали два ГАЗ-69 в сопровождении грузовика с пятью солдатами в кузове. Идеальная цель, но с пулеметами не взять. Пропустили автобус в обратном направлении, набитый детьми. Тоже цель неплохая, но брать нечем.

Когда показалась колонна танков, зарылись в кустах. С Т-34 и Т-54 шутки плохи, а рядом еще и механизированный взвод на бронетранспортерах, пулеметы повернуты в сторону рощи. Дернешься – превратят в труху.

В 13:10, наконец, подошли Балог, Гетеш и Молнар.

Они угнали грузовик, на нем выехали из города и бросили в трех километрах в овраге, захватив оружие из подвала на улице Юлли.

Теперь у бандитов были и ППШ, и гранаты, а до дороги двадцать с небольшим метров. Расстояние броска.

Балог в двух словах доложил Петеру о том, как грузовик дошел до квартала и как они завладели оружием и техникой.

Главарь банды спросил:

– Грузовик, надеюсь, не военный?

– Нет, Лукас, гражданский и, похоже, брошенный. Да если и найдется хозяин, искать сюда не явится.

Петер определил людям Балога задачу и позиции. Бандиты укрылись. Прошла колонна грузовиков со стрелковой ротой, механизированная рота, взводы танков Т-54 и самоходных установок САУ-100. Все не то. Такое не уничтожить. Нанести урон можно, но – ценой собственной жизни. Диверсанты же заброшены сюда не умирать по глупости. Они должны работать.

Выкрикнул Бени:

– Командир, справа КШМ (командно-штабная машина) и бронетранспортер.

Петер взглянул на дорогу, оживился:

– Это то, что надо. Только бы на дороге никого не было, хотя бы полчаса.

КШМ на базе американского трехосного «Студебеккера» шла со скоростью не более пятидесяти километров в час, чтобы не оторваться от бронетранспортера БТР-40 с 7,62-миллиметровым станковым пулеметом Горюнова СГМБ и лентой в двести патронов. В десантном отсеке сидели восемь бойцов, способных вести огонь через бортовые бойницы и поверх бортов. При нападении, как правило, десант покидал машину и рассредотачивался рядом.

Боевики Балога захватили и самозарядную винтовку Токарева, которую забрала Ланг.

Петер повернулся к ней:

– Дуки, на тебе пулеметчик бронетранспортера.

– Я уже поняла.

– А также водитель «Студебеккера».

– Слушаюсь, герр капитан.

– Остальным готовиться к бою. После подрыва БТР и сброса «американца» в кювет выход к КШМ. Внутри офицеры, старшего берем живым. Приготовились.

КШМ и БТР вошли в сектор обстрела боевиков. С обеих сторон дорога, как по заказу, пустая. Сегодня им, похоже, везло больше, чем вчера.

– Приготовились, – отдал команду Петер, – Ланг! Огонь!

Самозарядная винтовка Токарева была хороша не только своей мощностью и дальностью, но и скорострельностью. Опытный стрелок мог произвести более двадцати выстрелов в минуту, без учета замены коробчатого магазина на десять патронов.

Ланг была опытным стрелком, и двадцать выстрелов ей делать не было никакой необходимости. Две определенные Петером цели она поразила практически одновременно.

Потерявший управление «Студебеккер» бросило в кювет. Петер крикнул:

– Всем огонь!

Бандиты не дали солдатам возможности покинуть десантный отсек, но те смогли открыть огонь через бойницы. И тогда в отсек полетели гранаты. Прогремели взрывы, к небу потянулся черный дым. Развороченный и загоревшийся БТР-40 накренился. На бортах висели трупы солдат.

Старшего КШМ подстрелил Балог. Он с фланга увидел, как офицер выхватил из кобуры пистолет, намереваясь занять оборону. Но не успел. Очередь бывшего капитана венгерской армии сразила его.

Петер крикнул:

– Конич, Грокас, Бени, к будке, за мной! Остальные – прикрывать и смотреть дорогу.

Группа из четырех диверсантов рванулась к перевернутой будке командно-штабной машины.

Бени выскочил вперед, рванул дверь, она упала на землю. И получил пулю. Кто-то выстрелил в него из ТТ.

Прикрываясь Бени, по салону ударили автоматы Конича и Грокаса, стреляли они по низу, вдоль левой стороны. Раздались крики. Бандиты влезли в салон. Раздались еще два выстрела, и все стихло.

Опустив на землю раненного в грудь Бени, Петер крикнул:

– Что там?

– Трое, – ответил Конич, – лейтенант, майор и подполковник. Лейтенанту хана, майор тяжелый, а вот подполковнику задело руку.

– Подполковника и майора на выход, быстро! – приказал Петер.

Боевикам сегодня определенно везло: на дороге в обоих направлениях не было ни одной машины, ни единого танка и БТР, не было даже мотоцикла.

– Шевелитесь. Русских в рощу.

– Майор еле дышит, – ответил Грокас.

Петер проревел:

– Я сказал, обоих в рощу!

И бросил гранату в салон.

Боевики затащили в рощу и тяжелораненого майора, который оставался в сознании, и подполковника.

Петер взглянул на майора:

– Кто такой?

– Да пошел ты, гнида, – прохрипел тот в ответ.

– Так, да? Ладно, за гниду получай.

Бывший капитан венгерской армии дважды выстрелил майору в живот и в промежность. Хотел доставить ему нестерпимую боль, но напрасно – майор умер до того, как пули порвали китель и брюки.

Петер сплюнул, повернулся к подполковнику:

– Ты кто?

Старший офицер проговорил:

– Начальник штаба танкового полка.

В кювете прогремел мощный взрыв. Взорвались топливные баки и боеприпасы, находившиеся в передней части салона.

– Красиво, – воскликнула Ланг, – так бы их всех, красную сволоту!

– У тебя же муж был коммунистом, сподвижником Ласло Райка, министра при Ракоши.

– Был. А они, коммунисты, на виселицу его. Ненавижу. Отдай мне, Лукас, подполковника.

– Еще что хочешь?

– Ничего.

– Запомни, Дуки, если с ним что-нибудь случится по твоей вине, я лично пристрелю тебя. Вопросы есть?

– Нет, капитан.

Петер кивнул Балогу:

– Уходи с группой. Как – определи сам. Связь та же. И быстрей, Балог.

В кустах застонал Бени.

– Черт, ты же ранен, Писти.

– Помоги, капитан.

– Конечно, как не помочь? – И он выстрелил штабс-фельдфебелю в голову.

– Извини, Писти, так будет спокойнее для всех. – И тут же отдал приказ: – Подполковника в машину. Отход по грунтовке. На загрузку три минуты.

«Опель» пошел в обратный путь уже через десять минут. За это время на дороге так никто и не появился.

Два мотоцикла комендантской роты дивизии вышли со стороны Сольнока через полчаса, когда «Опель» был уже на полпути к деревне, а боевики Балога – на подъезде к Будапешту.

Старший мобильного патруля резко остановил передовой мотоцикл, водитель развернул его пулеметом к роще. Пулеметчик ударил из трофейного MG, к нему присоединился второй экипаж. Сбив ветки с кустов и деревьев и не получив ответа, сержант бросился к бронетранспортеру.

– Ох, ты! Всех положили.

Он осмотрел КШМ, увидел кровавый след. Обнаружив тело майора, сержант вернулся к мотоциклу, где была радиостанция, и передал о нападении на колонну в штаб дивизии. Через несколько минут информация была у полковника Григонько.

Утром ГАЗ-69 командира «Дона» наконец-то оборудовали радиостанцией. Теперь на небольших расстояниях полковник мог напрямую связываться с Семеновым.

Группа «Дон» и венгерские офицеры выехали из территории посольства в 10:00. Документ, выданный полковником Григонько, позволял беспрепятственно проходить блокпосты и посты охранения советских и венгерских воинских частей.

Сводная группа направилась в Рандогет.

Там Хемет, проводивший диверсантов, решил подстраховаться. Он понимал, что, если даже случайно к нему зайдут солдаты советского мобильного патруля, они обязательно обратят внимание на шесть лишних кроватей. Поэтому он собрал постельные принадлежности, разобрал кровати и перенес их в сарай.

Насчет погреба он не беспокоился. Вход в основную жилую часть вел из-за ограды, а для отвода глаз там имелся небольшой погреб: часть подвала, обитого досками и засыпанного землей. Там Хемет хранил соленья. Погреб мог осмотреть кто угодно.

Он словно предчувствовал опасность.

Майор Семенов, не доезжая до деревни метров триста, приказал Рябову:

– Давай, старшина, на грунтовку слева.

Рябов притормозил:

– Это которая в лес?

– Да.

– А смысл? Из деревни все одно увидят.

– Не увидят… Стой!

Передовой ГАЗ-69 остановился, за ним замер и второй. Из него вышел подполковник Шандор:

– Что случилось, Павел?

– Езжай в деревню, узнай, где дом Мате Хемета, которому был передан «Чепель», и осмотри там все. Хозяина держи при себе. Мы поглядим лес и подъедем со стороны сада.

– Понял.

Один ГАЗ-69 двинулся к лесу, второй – к деревне.

Шандор быстро нашел дом Хемета, он был на окраине. Сообщник диверсантов смекнул, в чем дело, и, спрятав все лишнее в подвал, спокойно вышел к калитке. Как раз тогда, когда возле нее остановился ГАЗ-69. Из машины вышли венгерские офицеры.

Старший представился:

– Подполковник УГБ Шандор. Вы Мате Хемет?

– Да, гражданин подполковник. Я Мате Хемет. Нужна помощь?

Шандор не стал уточнять, почему хозяин подворья назвал его гражданином, в конце концов, он имел на это право.

– Нам необходимо осмотреть дом и участок.

– Вот как? – изобразил удивление Хемет. – А позвольте узнать, на каком основании?

– На том основании, что мы желаем это сделать. Или вам требуется документ? Мы можем предоставить его в Управлении, но – после осмотра подворья.

– Проходите, мне скрывать нечего.

И действительно, осмотр дома, дворовых построек, сарая, сада ничего не дал.

Лейтенант Лежик спросил:

– А где у вас вход в подвал?

Он прекрасно знал, что в любом деревенском доме есть подвал и погреб. Прямо под жилым этажом.

Хемет показал.

Лейтенант открыл люк, спустился вниз, осмотрел.

– Что-то он у вас небольшой, товарищ Хемет. У нас обычно делают подвал под весь дом.

Хемет не растерялся:

– Вы совершенно правы, у меня сначала тоже вырыли большой подвал, но оказалось, что здесь очень близко грунтовые воды. Весной все залило. Поэтому я засыпал бо́льшую часть, оставил только небольшой угол. Да мне больше и не надо.

– А откуда в сарае матрасы, простыни, разобранные кровати? Это для кого?

Хемет вздохнул:

– Ни для кого. Это еще во время войны, когда венгерские части отходили вместе с немцами, у дома сломался грузовик. Солдаты поначалу уехали на другой машине. Я сунулся в кузов, думал, может, продовольствие? С едой тогда плохо было. А оказалось, кровати да мешки с матрасами. Выгрузил да припрятал. Хоть что-то. Стянул что успел. Солдаты вернулись, машину прицепили к танку и отволокли, даже не заглянув в кузов. Ну, а я все в сарай сложил. Хотел продать. Только никому эта рухлядь не нужна.

– И простыни со времен войны? – недоверчиво посмотрел на хозяина Шандор.

Хемет не растерялся:

– А чего им будет? Я их постоянно в погожий день вывешиваю во дворе. Если спросят, зачем мне это, не скажу, не знаю, просто храню, и всё. Если вам нужны, забирайте. Отдам дешево, у меня каждый форинт сейчас на счету.

Стоявший рядом капитан Олах произнес:

– Это заметно. Чтобы содержать такой домино да целую усадьбу, надо много денег.

– Обходился и обойдусь. Подачек не прошу. А как зарабатывал, спросите у председателя кооператива. Если найдете. Он, говорят, как на митинг в Будапешт подался, так и не вернулся.

– А вы почему не пошли на манифестацию? У магазина женщина сказала, мужчин более половины ушло в город.

– Чего мне там делать? Революции да стачки – это дело молодых, а я свое отвоевал.

– На стороне Гитлера?

– У вас есть ко мне претензии? Или обвинения? У нас в стране кто Гитлеру служил, кто Сталину, а по мне, так лучше бы о своей родине заботились. Но так не бывает. Сильный пожирает слабого. Что еще будете смотреть?

Шандор присел на стул:

– Нам известно, что кооператив передал вам в пользование грузовик «Чепель». Это так?

Хемет спокойно ответил:

– Так.

– И где он?

– Не поверите, угнали. Как раз в ночь на двадцать третье. Он у меня во дворе стоял. Выхожу, а грузовика нет. Пошел к председателю, а тот только уехал в Будапешт. Заявление не писал. Решил дождаться, пока все закончится.

Шандор внимательно посмотрел на Хемета:

– Значит, говорите, угнали?

– Да, гражданин подполковник. Хорошая машина. Жалко.

– И вы ничего не слышали?

– Слышал какую-то возню во дворе. Думал, мародеры, ружье взял, зарядил, сидел тут в комнате, а потом слышу, заработал двигатель.

Подполковник перебил Хемета:

– Дальше я слышал.

Раздался шум двигателя ГАЗ-69 группы «Дон».

Вскоре в дом вошли Семенов, Павленко и Богданов. Лейтенант Еремин и старшина Рябов остались охранять автомобиль за садом, заодно отслеживать обстановку.

Майор тут же спросил хозяина:

– Понимаете по-русски?

– Да.

– Хорошо.

Он повернулся к Шандору:

– Что здесь, Бартош?

– Чисто.

– «Чепель»?

– Хозяин говорит, угнали в ночь на двадцать третье октября.

– Угнали, значит. А между тем он в ста метрах отсюда, в лесу. Целый и невредимый.

Хемет воскликнул:

– Правда? И не битый?

– Вам лучше знать.

– Да откуда? Это хорошо, что машина нашлась, иначе пришлось бы отвечать.

Семенов посмотрел на хозяина:

– Изволите дурочку валять, господин Хемет?

Хозяин подворья изобразил крайнее удивление:

– Что? Дурочку? Почему вы оскорбляете меня? И кто вы?

– Твой приговор, если будешь и дальше паясничать.

– Ничего не понимаю. – Он умоляюще взглянул на Шандора: – Гражданин подполковник, кто этот человек?

Шандор обернулся.

Семенов повысил голос:

– У нас есть сведения, что ты, фашистский недобиток, пригрел у себя диверсионную группу капитана Петера из Германии. Тебе назвать имена и фамилии остальных боевиков? Даже их звания, которые они носили во время войны? Ну?

Хемет взял со стола графин с водой. Но руки его так тряслись, что он облил рубашку:

– Вот черт. Надо поменять. Можно?

– Меняй!

Хемет снял рубашку, повесил ее к окну, раздвинув шторки. Присел на стул.

– Я заявляю вам, господин не знаю кто. Никого я у себя не пригрел: ни диверсантов, ни партийных активистов. Венгерские сотрудники безопасности все осмотрели. То, что вы нашли «Чепель», не доказывает ничего. Его угнали. Почему бросили там же, откуда забрали, не знаю, спросите у тех, кто угонял, если поймаете. Я служил в вермахте, но, извините, вся наша страна была союзницей Германии. Прошло одиннадцать лет, как это безумие закончилось. В том, что власть довела народ до восстания, я не виноват. И сам я не участвую в бунте. Как видите, я нахожусь на своем подворье. Если вы считаете, что я нарушил закон, арестуйте меня, посадите в тюрьму. Но не надо оскорблять. Вы, господин русский, извините, не у себя в Союзе. И, кстати, вас сюда никто не звал.

Семенов побагровел:

– Не звал, говоришь? Ошибаешься, ваша власть и позвала. А ты…

Он не договорил – в комнату вошел Еремин:

– Товарищ майор?

Семенов вышел:

– Что, лейтенант?

– Григонько вызывает по связи, но почти ничего не слышно, помехи сильные, отчего – не пойму.

– В доме есть телефон. Я позвоню. Что за оградой?

– Да тихо все!

– Вы там с Рябовым смотрите внимательно. Чую, банда здесь держит базу. А значит, может заявиться в любой момент. Понял?

– Так точно.

– Давай. Рацию отключи, к черту. Включишь, когда выйдем отсюда.

– Да, товарищ майор.

Семенов вернулся в дом. Подошел к телефону:

– Подполковник, останься, остальные вместе с Хеметом прогуляйтесь по двору.

Как только Олах, Кокаш, Лежик и Хемет вышли, Семенов набрал номер Григонько.

– Да, – ответил полковник.

– Это Семенов.

– Какого черта, я вызываю тебя по рации, а ты отключаешь ее!

– Помехи. Вот решил воспользоваться телефоном господина Хемета.

– Так ты у него?

– Так точно.

– Нашел что-нибудь?

– «Чепель», но он в лесу, Хемет говорит, что грузовик угнали в ночь на двадцать третье октября.

Григонько повысил голос:

– Пока ты шарахаешься по деревне, на дороге Сольнок – Будапешт в квадрате… боевиками была атакована командно-штабная машина с сопровождающим отделением пехоты на БТР. КШМ, бронетранспортер и почти весь личный состав уничтожен.

– Что значит «почти»?

– Начальник штаба танкового полка, подполковник Гончар, исчез. Судя по всему, боевикам удалось его захватить.

– Вы думаете, это «Фаркас»?

– Офицерам, находившимся в перевернувшейся КШМ, удалось подстрелить одного бандита. Его добили свои. Стреляли в физиономию, чтобы нельзя было опознать. Но пули изуродовали только часть лица. Боевика опознали. Это штабс-фельдфебель группы Петера, Писта Бени. Ты и сейчас спросишь, «Фаркас» ли это?

Семенов вздохнул:

– Нет. Теперь я знаю, что это диверсанты Петера.

– И что ты намерен делать? И дальше прохлаждаться в Рандогете?

– Так точно. Бандиты сделали свое черное дело и должны вернуться на базу. А где их база? Я уверен, в доме Хемета, хотя последний все отрицает. Но я чувствую, «Фаркас» придет сюда. Буду готовить встречу.

Григонько задумался, затем произнес:

– Ладно, пусть будет по-твоему. Подполковник должен быть живым.

– Мы, сами понимаете, Григорий Федорович, убивать его не собираемся, а удастся ли вырвать его из лап бандитов, не знаю. Никаких гарантий дать не могу. Но будем стараться.

– Да, постарайся уж. Я на связи!

Григонько отключился.

Семенов сам осмотрел подвал, хотя Шандор уверял, что лейтенант Лежик провел тщательный осмотр. Обстукивая стены, майор услышал звук, характерный для пустого места. С помощью ломика, что лежал тут же, он отодвинул доску – посыпалась земля, затем отодвинул вторую и увидел большой подвал, полностью приспособленный для временного нахождения там такой группы, как «Фаркас».

– Ну вот, что и требовалось доказать.

Вставив доски на место, он поднялся наверх.

Шандор сидел на стуле.

– Ну что, Павел?

– А то, подполковник, погреб – лишь часть большого подвала, где есть все необходимое для укрытия диверсионной группы.

– Не может быть! Лежик же смотрел.

– У него опыта и чутья не хватает. Ладно. Скоро здесь будут боевики, надо подготовить встречу. А для этого узнать, где вход в основной подвал. Доставить сюда хозяина подворья.

Шандор вышел.

Семенов занял его место, предварительно достав из кобуры и положив перед собой на стол готовый к бою пистолет ТТ.

Подполковник сам привел Хемета.

Павел заметил, с каким страхом хозяин подворья смотрит на пистолет. Просто так русский офицер не достал бы его.

– Ну, Хемет… Говоришь правду или, – майор указал на пистолет, – я начинаю делать из тебя полного инвалида? Я видел подвал! А теперь я тебя слушаю, да быстро!

Хемет залепетал, что к нему неожиданно заявилась группа людей, что он не хотел иметь с ними дел, но его заставили и далее в том же духе. Майор оборвал его:

– Вижу, ты ничего не понял. Что ж, думаю, сейчас память твоя прояснится.

Он взял пистолет, навел его на колено хозяина дома.

Тот вскричал:

– Нет, не стреляйте, я все скажу!

– Другое дело, но учти, у меня очень мало времени.

Хемет понимал, что, не выдав Либуса, он еще имеет шансы отвертеться, поэтому стал лгать, рассказывая, что в ночь то ли 21-го, то ли 20-го числа на микроавтобусе «Фольксваген» к нему приехали шесть мужчин и женщина. Старший, бывший капитан вермахта, пригрозил, что убьет его, если Хемет не будет делать то, что скажет Петер. Пришлось подчиниться. Да, «Чепель» забрали диверсанты. Да, они выезжали и на нем, и на «Фольксвагене» в город. Возвращались оттуда довольные, кроме второго раза, когда у них погиб украинец и кто-то из другой группы. На вопрос Семенова, почему Хемет не бежал, когда уходили диверсанты, хозяин ответил без запинки: бандиты закрывали его в комнате и ставили растяжки. Так что открыть дверь или окно, позвать на помощь, он не мог. Кровати он действительно украл из машины отступавших гитлеровцев, матрасы тоже, а постельное белье принесли диверсанты. Не принесли, а привезли, ведь у них был микроавтобус.

Он так жалобно посмотрел на офицеров, что Шандор засомневался:

– Может, и впрямь запугали человека, использовали то, что он служил гитлеровцам?

Но у Семенова не дрогнул ни один мускул на лице:

– Как боевики осуществляли связь со своим руководством за кордоном?

Хемет пожал плечами:

– Не знаю. Возможно, станция и была у них, но я ее не видел.

– Откуда у боевиков вторая машина?

Тут уж Хемет умело изобразил удивление:

– Какая машина? Я не видел никакой машины. Сегодня вся группа ушла пешком через сад. У меня в комнате окно на ту сторону. Я видел, они пошли полем к лесу. Может, их ждала машина другой группы?

– Значит, тебя заставили?

– Заставили, не знаю, как вас по званию.

– Не важно. Исходя из твоих слов, диверсанты сегодня должны вернуться сюда?

– Если не задержатся. Я слышал, капитан их говорил, возможно, несколько дней боевики проведут в городе. Но когда и зачем – ни слова.

– Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты соврал?

– Конечно. Меня расстреляют. А я еще пожить хочу, поэтому готов помогать вам. Ведь я же не по своей воле стал сообщником боевиков, век бы их не видеть. Жили спокойно после войны, зачем надо было поднимать восстание? Советские войска должны были уйти, правительство сменилось бы, и все было бы хорошо. Ан нет – поднялись. А все студенты безголовые и интеллигенция вонючая – от них все беды.

Семенов спросил:

– А почему сегодня тебя не заперли, Хемет?

– Чего теперь запирать, если я уже повязан с ними кровью. Может, и покаялся бы перед властью, сообщил о боевиках, но кому? Староста наш с председателем кооператива и большей частью мужчин поддались заразе восстания и ушли в город, полиции нет. Поставили советские патрули, но к ним не выйдешь, могут пристрелить, если что нехорошее заподозрят. Вот я и остался здесь.

– А почему кровати в сарай убрал?

Хемет пожал плечами:

– Это не я, а боевики по распоряжению своего капитана. Уходили – всё убирали, приходили – ставили на место. А мне поручили жратву им готовить, всю провизию на них извел.

Семенов проговорил:

– Да, поёшь ты складно, соловей! Ладно. Подождем твоих гостей. Ты будешь делать теперь только то, что я скажу. Тогда, может, суд и простит тебя. Ты понял, Хемет?

– Да-да, товарищ, э-э, извините, господин, не знаю, как вас.

– Майор, этого достаточно.

– Понял, гражданин майор.

– Сейчас сидеть в комнате. Окно будет под прицелом, так что не вздумай бежать.

– Да что я, идиот? Я помогать вам буду.

– Иди отсюда.

Хемет ушел.

Семенов взглянул на Шандора:

– Ты веришь ему, Бартош?

– Отвечу так: склонен верить. Иногда венгры, служившие Гитлеру, часто так поступали с мирными жителями, когда проводили акции против партизан. Ведь в Венгрии тоже были партизаны.

– Ладно. Еремина ко мне! Остальные пусть займут позиции в доме и сарае. Передай мой приказ Павленко. Сам сюда.

– Да, командир, – улыбнулся Шандор.

– Зря улыбаешься. В районе дороги Сольнок – Будапешт группа «Фаркас» совершила нападение на командно-штабную машину танкового полка и отделение солдат охраны на бронетранспортере. Все офицеры и солдаты убиты, начальник штаба полка захвачен. Радостная новость?

– Да, я слышал, когда ты говорил с Григонько.

– Так чего лыбишься?

– Вот так не надо, Павел. Мы же вместе работаем.

Семенов достал папиросу:

– Извини, Бартош, нервы.

– Ничего, может, сегодня покончим с диверсантами?

– Если бы я верил в Бога, то молился бы до прибытия этих тварей. Представить не могу, что среди них женщина.

– Женщины тоже разные бывают. С одной стороны, санитарки на поле боя, спасающие солдат, с другой – надзирательницы в концлагерях, отправляющие таких же женщин и детей в газовые камеры.

– Да, мир постепенно сходит с ума. Ладно, работаем. Группа «Фаркас» сделала свое дело, теперь должна вернуться на базу.

«Опель» ехал лесом. Выезжать на нем к подворью Хемета было опасно, мог появиться советский мобильный патруль.

Петер приказал Грокасу, сменившему Бени за рулем:

– Останови недалеко от опушки.

Поручик подчинился.

– В чем дело, Лукас? – поинтересовалась Дуки Ланг.

– Идем со мной. Остальным быть в машине, смотреть за пленным.

Главарь банды и женщина прошли кустами по опушке леса. Петер увидел в окне комнаты Хемета раздвинутые шторки с висевшей за окном рубахой.

– Черт, – выругался главарь, – основная база провалена.

– Там русские?

– Не знаю, никого не видно, но Хемет подал сигнал провала, значит, на подворье нас ждет засада.

Ланг встревожилась:

– И что теперь делать, Лукас?

Капитан проговорил:

– Если группа не выйдет к подворью, русские через какое-то время устроят облаву на всей территории – от Будапешта до этой дороги и дальше.

– Но идти к Хемету – значит идти на гибель?

– Да. Придется жертвовать Коничем и Грокасом.

Ланг со страхом взглянула на главаря:

– Ты хочешь послать наших друзей на смерть?

– Другого выхода нет. Но если тебя коробит, могу заменить Конича тобой. Ты готова умереть за идеалы демократии?

– Я должна мстить.

– Тогда закройся. И делай, что я говорю.

– Готова, – глухо проговорила Ланг.

– Значит, так, сейчас возвращаемся к машине, я ставлю задачу, ты молчишь. Ничего больше от тебя не требуется.

– Я все поняла, я выполню любой твой приказ, лишь бы и дальше мстить проклятым коммунистам.

– Смотри, одно лишнее слово, и я пристрелю тебя. Конечно, ты можешь опередить меня, но что вы будете делать без капитана Петера?

– Не говори глупости, Лукас, я приняла решение и не изменю его.

– Добре, идем к машине.

На дороге Петер поставил задачу своему заместителю, надпоручику Коничу:

– Бернат, вы с Грокасом и пленным подполковником следуете к Хемету. «Опель» бросить где-нибудь в балке. Русского в подвал. Вам – ужин и отдых. Мы с Ланг пойдем пешком в Менхоту. Мне надо срочно связаться со Старком и Краузе. Определенные ими задачи мы решили, надо получить очередное задание, обрисовать обстановку – в общем, переговорить. После этого ночью мы вернемся в Рандогет.

Бернат Конич и мысли не допускал, что Петер может предать его и Грокаса. Они столько лет вместе. Друзья вне службы. Поэтому ничего не заподозрил.

– Давайте езжайте, и аккуратно с начальником штаба полка, его надо передать Старку.

– Я все понял, Лукас. Удачи вам.

– И вам.

«Опель» продолжил движение.

Проводив его взглядом, Ланг спросила:

– А Бернат или Фабо не заметят сигнала провала?

Петер усмехнулся:

– Ты о нем знала?

– Нет!

– Вот и Конич с Грокасом не знают. Упокой Господь их души. В плен они не сдадутся. Жаль парней, но война требует жертв. Банальные слова, но так оно и есть.

– Будем ждать или пойдем в Менхоту?

Петер взглянул на Ланг:

– Ты стала плохо соображать. Если провален Хемет, то он наверняка сдал и Либуса. И там тоже сейчас засада. Плохо, что мы лишились радиостанции, но это не фатально, рация есть у Артура Балога.

– Так мы пойдем в город?

– Да, до темноты дойдем и телефон найдем, а дальше уже дело техники. Не будем терять драгоценного времени.

Ланг неожиданно предложила:

– А не взять ли нам «Чепель»? А что? Доедем до окраины и бросим. Кто его в лесу увидит?

Петер усмехнулся:

– Молодец, Дуки, хорошую мысль подала. К грузовику!

Выставленный в дозор у подворья Хемета лейтенант Еремин вскоре доложил:

– Командир, «Опель» вышел из леса, идет прямо сюда.

Командир группы «Дон» распорядился:

– Еремину страховать со двора, Рябов – к постройке у ворот, обоим – осмотреть дом со всех сторон, не допустить прорыва боевиков. Богданов – на кухню, Павленко – со мной. Венгерским офицерам занять свободные комнаты. Действия либо по команде, либо по обстановке. Разошлись!

Майор обратился к хозяину подворья:

– Вот что я скажу вам, Хемет. Встретите боевиков как обычно, пропустите в дом, обеспечите нашу работу. Обещаю, что походатайствую перед венгерскими товарищами, чтобы они учли ваше сотрудничество с нами. И еще, как только боевики заведут в дом пленного и зайдут сами, укройтесь на кухне. Думаю, без стрельбы не обойдется, а получить случайную пулю легко и глупо.

– Да-да, гражданин майор, я все сделаю, как надо.

Еремин доложил:

– Боевики бросили «Опель» в овраге. Идут пешком. Вижу двоих в штатском и нашего подполковника.

– Двоих? А где остальные?

– Не вижу. Возможно, ожидают в овраге. Может, почуяли что-то неладное?

Семенов обернулся к хозяину:

– Как обычно возвращались диверсанты?

– Обычно так и заходили: сначала двое, потом остальные. Они очень осторожные, мне, наверное, не доверяют, а если и доверяют, то не до конца.

Павленко проговорил:

– Странно, что эти двое ведут нашего подполковника. По идее он должен быть с главарем.

– Приближаются к саду, – доложил Еремин и занял свою позицию.

– Что ж, берем живыми. И вот еще, Юра, – командир кивнул Павленко, – быстро предупреди Шандора, чтобы скрытно вывел из дома своих людей к оврагу.

– Да.

– И бегом сюда.

– Само собой.

Павленко вернулся в тот момент, когда Конич и Грокас, гоня перед собой начальника штаба советского танкового полка, прошли во двор. На мгновение задержались и двинулись в дом. Втолкнули пленного в большую комнату. Тот упал.

Стоявший посреди комнаты Хемет удивился:

– А это кто?

– Не твое дело. Его надо в сарай!

– Но он ранен.

– Значит, перевяжи, дай каких-нибудь таблеток. Ранение не смертельное, малый здоровый, выживет.

– А где господин Петер?

Конич вплотную подошел к хозяину подворья:

– Ты плохо понял? Займись пленным. А где командир, тебя не касается. Придет. И пожрать приготовь.

– Все готово, я найду место для пленного, потом ужин.

– Валяй.

Хемет скрылся на кухне.

Боевики приставили оружие к стене, сели на стулья.

– Устал я что-то, – проговорил Конич.

Грокас, озираясь, сказал:

– Тебе не кажется, что-то в хате не так?

– А что тут может быть не так? Тот же стол, стулья, мебель, занавески. Тебе просто требуется отдых, поручик.

– Возможно.

В это время распахнулась дверь, и в комнату вошли майор Семенов, старший лейтенант Павленко и лейтенант Богданов. Направили на боевиков стволы ППС:

– Ну вот и встретились, господа боевики диверсионной группы «Фаркас». Предупреждаю, одно движение – и вы трупы.

Грокас было дернулся, но Конич остановил его:

– Сиди, поручик.

– Вот именно, – усмехнулся Семенов, – сидите тихо, подождем вашего главаря с бабой-снайпершей, тогда и поговорим.

Но Грокас не выдержал. Оставив автомат у стены, он держал под рубашкой ТТ. Выхватил его резко и неожиданно.

Но Павленко успел дать очередь. Бывший поручик венгерской армии, воевавший на стороне фашистской Германии, рухнул на пол.

Конич положил руки на стол:

– Не стреляйте, я не намерен сопротивляться.

– С чего бы это? – спросил Павленко.

– Вы ничего мне не сделаете, я гражданин ФРГ и требую соответствующего отношения.

– Охренел совсем! – задыхаясь от возмущения, воскликнул Богданов. – Он еще и права качает, мразь.

Конич усмехнулся:

– Да, я знаю свои права.

В комнату вошел запыхавшийся лейтенант Лежик.

– Товарищ майор, нет в балке никого, только «Опель».

– Черт. Возвращайся, Михай, передай приказ Шандору: аккуратно войти в лес, посмотреть, что там.

– Есть, товарищ майор.

Лежик ушел, Семенов наклонился к Коничу:

– Ты кто, пес?

– Ну, не надо меня оскорблять, я – Бернат Конич, в прошлом надпоручик.

– Где Петер с Ланг?

– Вот чего не знаю, майор, того не знаю. Мы высадили их далеко в лесу. Сами пошли сюда, а куда пошли они, я не знаю. Может, заняться более полезным делом…

Семенов не дал договорить боевику. Ударом кулака в челюсть он сбил его на пол:

– Подполковника в спальню. Оказать помощь.

Конич стер кровь, потер щеку:

– Неплохой удар, майор, сразу видно подготовку.

– Где русский язык выучил?

– Это долгая история, я знаю несколько языков. У меня к ним способности.

– Второй раз спрашиваю, где капитан Петер и Дуки Ланг?

– Какой же вы непонятливый, майор. Сказал же: остались в лесу. Думаю, занимаются любовью.

– Значит, не хочешь говорить правду?

– Еще бы знать эту правду. По-моему, она у каждого своя.

– Не знаешь, где главарь с Ланг?

– Нет.

– А так?

Семенов выхватил пистолет и выстрелил Коничу в ногу.

Тот не ожидал, схватился за рану. Пуля перебила кость.

– Ты что делаешь, сволочь?

– Где Петер?

– Не знаю!

Второй выстрел, в колено другой ноги.

Конич взвыл от боли:

– Прекращай! В Менхоту они пошли к Адаму Либусу. Там радиостанция. Прикажи оказать мне помощь.

Семенов крикнул:

– Хемет!

Появился хозяин подворья.

– Помоги ему: наложи шины, забинтуй, дай обезболивающее.

– У меня нет сильных лекарств.

– Значит, водки ему влей в горло.

– Есть.

– Погоди. А кто такой Либус?

– Да есть в Менхоте такой, он там на окраине живет. Тоже большой дом.

Вернулась группа венгров. Шандор доложил:

– На опушке и в глубине леса, на километр, никого, никаких следов. И «Чепель» исчез.

Семенов резко повернулся к Хемету:

– Где «Чепель»?

– Откуда мне знать, гражданин майор? Желающих завладеть грузовиком много, а до окраины Будапешта всего километр. Могли угнать.

– Разберемся. Соврал – поплатишься. Богданову, Еремину, Рябову – охранять дом, подполковника и эту… скотину, – кивнул он на Конича. – Шандор, подгони машину, едем в Менхоту.

Раненый Конич прошипел подошедшему к нему Хемету:

– Сдал, сволочь?

– Я сигнал выставил, чего поперлись?

– Сигнал?

– Да, – он огляделся: ни русские, ни венгерские офицеры госбезопасности его не слышали, – это не я группу сдал. Это Петер решил пожертвовать нами, чтобы спастись с Ланг. Это наверняка они угнали «Чепель».

– У-у, собака. – Надпоручик потерял сознание.

Подворье Либуса захватили с ходу. Тем более что никто не оказал сопротивления. Да и некому его было оборонять. Либус, поняв, что попался, сразу пошел на сотрудничество – заявил, что его заставили под страхом смерти работать на диверсантов, выдал радиостанцию, сообщил все, что знал о группе «Фаркас».

Семенов сказал ему:

– Я готов тебе поверить, Либус, но при условии, что ты расскажешь мне о группе, которая помогала Петеру совершать преступления.

– Да, конечно. Это группа капитана Артура Балога. К сожалению, о его подчиненных я знаю только то, что их трое. По крайней мере, было трое, все бывшие офицеры венгерской регулярной армии.

– И где их найти? – безо всякой надежды, практически машинально спросил Семенов.

Но Либус неожиданно ответил:

– Адрес не назову, а вот номер телефона, по которому Балогу звонил Петер, есть. Имеется и еще один номер, но его капитан не использовал, только проверял.

– Называй.

Либус продиктовал.

– Где телефон?

– А вон, на тумбочке.

– Всем на улицу, – приказал Семенов.

Майор поднял трубку. Связь функционировала. Он набрал номер Григонько. Тот ответил тут же:

– Слушаю!

– Майор!

– Говори!

– Встретили банду «Фаркас», но… только двоих оставшихся. Петер с Ланг ушли. Подполковник Гончар освобожден, он ранен в руку. Довезем его до первого блокпоста, передадим медикам.

– Хоть это удалось. Подробности о захвате боевиков?

Майор доложил.

– Значит, Петер с Ланг ушли. Почему? Думаю, потому, что хозяин подворья, как его? Хемет?

– Так точно.

– …этот Хемет успел подать условный знак. Поэтому Петер и отправил на смерть своих подчиненных, а сам направился к боевикам прикрытия. И где теперь они скрываются, одному Богу известно.

– Есть зацепка, товарищ полковник.

– Какая?

Майор доложил о телефонах.

Григонько тут же приказал:

– Хозяев подворья, подполковника, пленного боевика в машины и пулей в Будапешт. Я предупрежу медиков, они встретят вас на первом блокпосту и заберут начальника штаба полка. Остальных в посольство. Пулей, Паша!

– Понял. Вылетаем, благо погода летная и отсутствует боковой ветер.

– Жду.

Глава девятая

Уже через десять минут группа «Дон» и сотрудники венгерского УГБ остановились у первого блокпоста советских десантников. К Семенову подошел его начальник:

– Старший лейтенант Игнатьев. Разрешите ваши документы?

– О нас не предупреждали?

– Предупреждали, но порядок есть порядок. Я должен убедиться.

– Хорошо, где медики?

– Мне позвонили совсем недавно. Санитарная машина только что вышла из госпиталя. Задержка вызвана тем, что собирали охранение. К сожалению, сейчас даже санитарным машинам без охраны нельзя.

В разных концах города слышались пулеметные, автоматные и винтовочные выстрелы, ухали орудия ствольной артиллерии, танков.

– Да, разошлись мятежники не на шутку.

Десантник сказал:

– Только все начало затухать, как на сторону Надя вдруг перешли полк и батальон Венгерских вооруженных сил. Ударили нашим в тыл, разошлись ротами и батареями по Будапешту. Это в основном с ними ведут бои наши части.

Наконец, разгоняя солдат, подъехал санитарный автобус. Поодаль встал бронетранспортер БТР-40 с отделением в десантном отсеке.

К офицерам вышла женщина в белом халате поверх бушлата без погон:

– Капитан Борко Галина Владимировна, заместитель командира N-ского медсанбата. Где раненый?

– Майор, – кратко представился Семенов и указал на передовой ГАЗ-69: – Подполковник Гончар там.

– Тяжелое ранение получил Виктор Алексеевич?

– Вы знакомы?

– Это не имеет значения.

– Ну, раз жив до сих пор, то не смертельное. В руку он ранен, но сейчас без сознания, видимо, от контузии.

– Прикажите своим людям перенести его в автобус.

– У вас нет своих? Нет, мы, конечно, перенесем, но лучше бы на носилках.

– У меня только санитар и водитель. Носилки есть.

Она обернулась к автобусу:

– Степаныч, носилки принеси!

– Есть, Галина Владимировна.

Санитар принес носилки. Бойцы «Дона» отнесли раненого начальника штаба в санитарный автобус.

Капитан медицинской службы поблагодарила Семенова, и автобус с бронетранспортером двинулись в сторону центрального госпиталя.

Проводив их взглядом, майор сказал:

– Ну, и мы поехали.

Старший лейтенант Игнатьев козырнул:

– Проезд свободен, только поаккуратнее на центральных улицах. Советую объезжать их. Может, вам бронетранспортер выделить для сопровождения?

Семенов улыбнулся:

– Не надо, благодарю, старлей. Удачи тебе здесь.

– Взаимно.

ГАЗ-69 продолжил движение.

В посольство они въехали затемно. Дорога по городу заняла почти два часа. Трижды машины обстреливались из окон и подвалов домов, но существенного ущерба не нанесли. Однажды у площади сверху прилетела граната, но упала за машинами. Мятежники вели активное сопротивление, а скорее всего, работали диверсанты, которых, по разведданным заместителя начальника штаба Особого корпуса по разведке, только в столице Венгрии было более десятка.

Внутри посольства представители охраны забрали Хемета, Либуса, медики – надпоручика Конича. Дежурный офицер передал Семенову приказ Григонько: явиться в кабинет полковника, остальным отдыхать. Шандору с подчиненными было предписано оставаться на территории советского посольства.

Семенов зашел в кабинет Григонько:

– Разрешите, товарищ полковник?

– Входи. Садись, докладывай!

Майор доложил о результатах работы 27 октября.

– Значит, на подворье тебя обманули?

– Ну, о базе в Рандогете практически было известно. Главное состояло в том, чтобы прищемить всю банду «Фаркас», а боевики, оказывается, ушли к шоссе Сольнок – Будапешт.

– Да, и наделали делов: уничтожили КШМ, бронетранспортер, расстреляли начальника связи полка, его помощника и отделение солдат. Захватили начальника штаба. Хорошо хоть Гончара удалось спасти. Ты говорил, один из плененных диверсантов сообщил тебе номера телефонов?

– Так точно.

Семенов взял листок, написал цифры.

– Номера два, по одному главарь банды Петер звонил, второй проверял. Это сообщил Либус, тот, кто передал номера.

Григонько поднял трубку:

– Леша, Овсиненко ко мне.

Вскоре в кабинет вошел подтянутый старший лейтенант.

– Товарищ полковник…

– Отставить. Вот тебе номера, их надо пробить. Главное, адреса, по которым они значатся. Но – аккуратно, своими силами.

– Своими вряд ли получится, – вздохнул старший лейтенант, – без венгров не обойтись.

– Тогда привлекай только тех, которые рекомендованы нам руководством комитета.

– Есть, товарищ полковник.

– О результатах немедленный доклад.

– Извините, но это только завтра.

– Хоть ночью, мне все равно. Иди.

Старший лейтенант забрал лист с номерами, четко развернулся и вышел из кабинета.

Григонько взглянул на Семенова:

– Узнаем адреса, как работать будешь? Это не в деревне. В городе вполне возможен захват заложников.

– Он и в деревне, да и везде, где есть люди, возможен. Но с этим определимся, надо дождаться результатов поисков.

– Ты прав. Устал?

– Есть немного.

– Да не немного, вижу. Водки выпьешь?

– Не откажусь.

Представитель КГБ достал початую бутылку, налил в два стакана по сто граммов.

– Давай. За успех нашего общего дела!

Офицеры выпили, после чего Семенов пошел отдыхать.

А в отдельном подвальном помещении подчиненные Григонько вели допрос Хемета, Либуса и Конича.

Утром 28 октября, в воскресенье, Григонько вызвал Семенова в кабинет сразу после завтрака, в 8:15.

В кабинете кроме полковника находился офицер в форме капитана УГБ.

– Доброе утро, Григорий Федорович.

– Вряд ли его можно назвать добрым. Бои продолжались всю ночь, мы несем потери, мятежи охватили и другие города, пришлось эвакуировать семьи из военных городков. Из посольства вывезли семьи сотрудников.

– Такое ощущение, что у мятежников целая армия.

– Ты прекрасно знаешь, для боев в городе большие силы не нужны.

– Но без оружия и боеприпасов им не обойтись.

– А сколько складов захватили мятежники? Сколько оружия им было передано командирами частей и подразделений ВС Венгрии? Сколько переброшено из Австрии? На годы партизанской войны хватит. Но ты сбил меня с темы… Знакомься, – он указал на венгра, – капитан УГБ Лаки Хейду. В Управлении его подразделение занималось наружным наблюдением. У него десять профессиональных контролеров. Подчинен подполковнику Шандору, кстати, почему я его не вижу?

Тут же заглянул Шандор:

– Разрешите, товарищ полковник?

– Заходи.

– Прошу прощения за опоздание, говорил по телефону с заместителем директора.

– Присаживайся.

Григонько представил Семенова. Перешел к делу:

– Итак, адреса, по которым установлены телефоны с переданными нам номерами, установлены.

У Семенова вырвалось:

– Оперативно сработали ваши люди, Григорий Федорович.

– А иначе и быть не может. Номер, по которому Адам Либус видел, как говорил Петер, зарегистрирован по адресу: Салмай, дом шестнадцать, квартира два. Это недалеко от центрального рынка. Судя по номеру, квартира на первом этаже, если внизу нет магазина или еще какого-нибудь заведения. Второй номер – по улице Кербарос, дом двадцать четыре, квартира шестнадцать. Это трехподъездный трехэтажный дом, в двух кварталах от Салмая. Третий подъезд, второй этаж, если, как и в первом случае, первый этаж не занят нежилыми помещениями. Определяемся с работой по адресам. Слово капитану УГБ Хейду.

Тот поднялся с места:

– Буду краток. За названными адресами уже установлено наблюдение. К работе привлечены как мужчины, так и женщины, чтобы не вызывать подозрения. По адресу Салмай, 16–2, замечено движение в квартире. Кто там, неизвестно. По другому адресу наблюдатели ничего не могут сказать. Там, по их докладам, скорее всего, никого нет.

Семенов спросил:

– Удалось установить хозяев этих квартир?

Григонько жестом разрешил венгру присесть, ответил сам, посмотрев в записную книжку:

– Да, это было несложно. Квартира два по улице Салмай, дом шестнадцать принадлежит некоему Имрусу Орбели. Сам он проживал на квартире невесты. Это недалеко от его дома. Они хотели пожениться в конце октября, но… тут случился мятеж. Куда-то уехали.

– А вообще, кто он, этот Орбели?

– Обычный парень, ему двадцать пять лет, отец погиб на войне, мать умерла год назад. По профессии водитель автобуса. До беспорядков обслуживал один из городских маршрутов. Сейчас его просчитывают люди капитана Хейду. Хозяин второй квартиры уехал в Югославию. Сдал квартиру и уехал. Он работал инженером на одном из предприятий Будапешта. Холост. Какова цель его отъезда и надолго ли он покинул страну – неизвестно. Неизвестно, где он обосновался в Югославии. Фамилию, имя называть?

Семенов отмахнулся:

– Не надо. Толку-то – знать его фамилию, если в такое время он точно не приедет на родину.

Майор посмотрел на капитана Хейду, потом на Григонько. Полковник понял и обратился к венгру:

– Благодарю, капитан. Продолжайте работу, докладывать о результатах подполковнику Шандору. И помните, от вас сейчас зависит очень и очень многое.

– Я понимаю. Разрешите идти?

– Да, конечно.

Как только офицер УГБ вышел, Семенов сказал:

– На хате по Салмай могут быть Петер с Ланг. Мое предложение: ночью брать их.

– А если там боевики группы поддержки?

– Тогда Петер с Ланг тихо сидят на Кербаросе.

– Что, и эту квартиру предлагаешь вскрыть?

– Так точно.

– А если «пустышка»? Допустим, на Салмае ты нейтрализуешь группу поддержки. И что? Петер поймет, что кто-то сдал хаты. И легко обустроится в другом месте, свяжется со своими кураторами, те подгонят еще пару групп поддержки. Я понимаю тебя, Паша, но так рисковать нельзя. Надо полагаться на группу Хейду. Мне его представили как толкового офицера, а группу его – как весьма профессиональную. Пойти на штурм мы можем только в одном случае: когда будем обладать стопроцентной уверенностью, что там засели остатки группы «Фаркас», и никак иначе.

Семенов воскликнул:

– А до этого что, ждать?

Полковник развел руками.

– Я бы тоже не против покончить с «Фаркасом», но… придется ждать. Вряд ли Петеру дадут долгое время бездельничать. Ведь он для американцев то же пушечное мясо. От него требуется нанести максимально возможный вред, а что станет потом с капитаном, Ланг и их людьми, ЦРУ совершенно безразлично. Главное, чтобы они отработали как можно больше задач. Да, на какое-то время Петера обяжут «залечь на дно», но ненадолго. Так что он скоро нарисуется. Это не пропустят люди Хейду. И вот тогда ты поведешь своих орлов на захват этого ублюдка.

Семенов кивнул:

– Понятно. Непонятно другое: зачем этот капитан нужен живым? Для суда? Ведь то, что он командир особой диверсионной группы, имеет значение только при ее использовании. Сомневаюсь, что он знает больше, чем наша разведка.

– Таков приказ, Павел Андреевич. И не нам его обсуждать. Впрочем, если не получится взять Петера живым, никто к тебе никаких претензий иметь не будет. В принципе, нам уже известно, кто стоит за подготовкой мятежа и подобных формирований. Но это не означает, что надо завалить Петера при первой возможности.

– Ясно. Будем сидеть в посольстве?

– Ты предпочел бы Текель?

– Там хоть простор.

– А кто-то, помнится, говорил, что здесь как дома. Группа будет находиться в посольстве. Еще вопросы, майор?

– Да какие вопросы? Ждем.

– Ждем. Свободен.

Семенов направился в помещение, отведенное группе «Дон» и четверым офицерам УГБ ВНР.

Оставив в лесу «Чепель» и убрав в кабине следы, Петер и Ланг вышли на окраину Будапешта. Еще из леса они заметили два блокпоста советских десантников, которые контролировали дороги. Возможно, в зоне их ответственности были и участки местности между постами, но десантники держали дороги. Поэтому Петеру и Ланг удалось благополучно пройти несколько окраинных дворов Будапешта.

В центре раздавалась канонада, выстрелы орудий перемешивались с очередями автоматов и пулеметов. Бои в городе не только продолжались, но и не ослабевали. Первый попавшийся телефон в будке оказался неработающим. Второй тоже. И только когда уже угасла надежда на городскую телефонную сеть, трубка четвертого автомата неожиданно выдала непрерывный гудок. Петер втянул Ланг в телефонную кабинку.

– Похоже, нам повезло.

Он набрал номер. Ответил Балог:

– Слушаю.

– Петер!

– Петер? – переспросил главарь группы поддержки. – Ты откуда звонишь?

Петер не дал ему договорить:

– Не важно. Слушай, запоминай и выполняй.

– Да.

Капитан венгерских националистов быстро проинструктировал предателя.

– Понял, Артур?

– Да. Немедленно следую по адресу.

– Мы подойдем позже. Ты там осмотрись, да не попади в зону боевых действий.

– Она на соседней улице. Но я буду осторожен. И еще…

На этом связь прервалась.

Петер повесил трубку, взглянул на Ланг:

– Идем.

– Извини, я могу узнать, куда?

– Конечно. Есть в городе конспиративная квартира. Формально ее хозяин уехал в Югославию, реально он в Канаде. Ему предоставили жилье и работу. Квартира числится как сданная в аренду. Она безопасна.

– Мы будем там вдвоем?

Петер усмехнулся:

– Ты хотела, чтобы был кто-то третий?

– Нет, но вдвоем… Ты рассчитываешь переспать со мной?

– Если честно – да. Надеюсь, для меня ты сделаешь исключение. Это не измена памяти погибшего мужа, это физиологическая потребность.

– Хорошо, – согласилась неожиданно Ланг, – но только для тебя, обо мне не заботься, мне ничего не нужно.

– Договорились. Поспешим.

– Далеко отсюда?

– Минут за двадцать, если не налетим на неприятности, дойдем. Оружие держи в готовности к применению, но огонь только по моей команде.

– Да, командир.

Они вышли на улицу Кербарос в 21:40. У дома номер 24 увидели капитана Балога с объемной сумкой. Он показал: все спокойно, следуйте за мной.

Зашли в подъезд, поднялись на второй этаж. Петер открыл дверь квартиры номер 16. Боевики скрылись внутри.

Главарь предупредил:

– Свет не включать. Привыкаем к темноте.

Обойдя квартиру с фонарем, они включили в гостиной настольную лампу. Сделали это потому, что портьеры были достаточно плотные, светомаскировочные. Даже подобравшись вплотную, свет в окнах никто бы не заметил.

Капитан Петер забрал сумку у Балога:

– Радиостанция в порядке?

– Да. Аккумуляторы новые, лучевая антенна во втором отсеке, двенадцатиметровая, достаточно вывесить метров восемь.

– Разберусь.

Он прошел на кухню. Здесь было полно продуктов, в основном тех, что входят в армейский сухой паек, но были и американские сосиски в банках, картофель, овощи, фрукты, жир.

Подошла Ланг.

– Ты не против?

Петер обернулся:

– Против чего?

– Того, что я здесь?

– Нет. Готовить тебе, оцени запас.

– О, его хватит до Нового года!

Капитан усмехнулся:

– Ну настолько мы не задержимся.

Они вышли в гостиную. Ланг пошла смотреть ванную, туалет. У женщин свои заботы.

Петер приказал Балогу:

– Сейчас аккуратно идешь обратно, обзваниваешь, если еще действует связь, своих людей и передаешь приказ: ночью перейти на улицу Салмай.

– Я могу узнать, с чем это связано?

– С нашей работой.

– Твои люди тоже подойдут на этот адрес?

– У меня кроме Ланг больше никого нет.

Балог помрачнел:

– Что значит «нет»?

Пришлось Петеру лгать, как Конич и Грокас вместе с плененным подполковником Советской армии попали в засаду в Рандогете.

– Вот так, Артур.

Балог не на шутку встревожился:

– А твои люди не могли знать номера телефонов квартир моей группы?

– Откуда?

– А случайно?

– Случайность может проявиться во всем. Но, согласись, если к безопасности попал бы номер твоей квартиры, разве ты спокойно вышел бы из дома? И разве я пошел бы к тебе, не будучи уверен, что ты и твои люди в безопасности?

– Это да. Но – еще не вечер, Лукас.

Петер с удивлением посмотрел на Балога:

– А что же? Ночь? Утро?

– Я не о том, и ты меня понял.

– Не беспокойся, в городе мы в безопасности. И продолжаем работу. Я свяжусь со Старком и Краузе, они определят задачи. Кстати, у тебя сейчас телефон работает?

– Ты же звонил мне.

– Но связь оборвалась.

– Работает. Уходя, я проверял.

– Если связи не будет, придется тебе обойти адреса Гетеша и Молнара.

Балог кивнул:

– Это я сделаю, но как при отсутствии телефонной связи контактировать с тобой?

– При необходимости ты придешь сюда, но к подъездам до сигнала из квартиры не приближаться, находиться в зоне видимости из окон. А в них мы будем посматривать постоянно. Это если не работает телефонная связь. Особо подчеркиваю! Сюда можешь приходить только ты. Ни Алмос Гетеш, ни Фабо Молнар не должны знать этот адрес. Это понятно?

– Да!

– Ты что-то хотел сказать, перед тем как оборвалась связь.

– Да, я хотел узнать, оружие вам не нужно?

– Того, что есть, пока достаточно. Серьезней вооружимся при выходе на задание.

– Если только русские в ближайшие дни не подавят мятеж.

– На этом наша работа, думаю, не завершится. Все, Артур, иди и будь предельно осторожен.

– Один вопрос напоследок.

– Давай!

– Если провалились твои люди, значит, в руки безопасности попали и держатели баз?

– Это очевидно.

– Они могут раскрыть нас?

– Это не в их интересах. Одно дело, когда к тебе пришли и заставили работать, и совсем другое, когда ты являлся прямым участником деятельности диверсионных групп. Разница очень большая. От года лагерей до виселицы. И это все прекрасно понимают.

– Понял, счастливо оставаться.

– До связи, Артур.

Балог направился было к выходу, но Петер задержал его. Подозвал Ланг, попросил:

– Дуки, пройди подъезд и двор осмотри.

– Слушаюсь.

Женщина вышла.

– Строгая, – сказал Балог.

– И очень жестокая. Но все же, Артур, баба!

– Кажется, я понимаю, о чем ты.

Петер улыбнулся:

– Ты правильно подумал.

Вернулась Ланг, доложила, что все спокойно. Балог ушел.

Главарь банды распорядился:

– Ужин, подогреть воду, душ и – в постель. Пока будешь готовить, я свяжусь с Краузе.

– Да, командир.

Петер взял женщину за подбородок:

– Не надо так вести себя, Дуки, не следует строить из себя жертву. Не хочешь спать со мной, обойдусь.

– Извини, Лукас.

Женщина отправилась на кухню.

Петер предупредил:

– Старайся обходиться малым светом. Маскировка – это хорошо, но ничто не бывает полностью надежным.

– Да, Лукас.

Через двадцать минут телефон сработал сигналом вызова.

Петер поднял трубку:

– Да?

– Артур!

– Это хорошо, что есть связь.

– Я предупредил Алмоса и Фабо, до полуночи все будут у меня.

– Я тебя понял, удачи.

– Позвонить, когда все соберутся?

– Не надо. Свяжемся утром. Передам, что узнаю от руководства.

– Хорошо. Доброй ночи.

– Взаимно.

Петер положил трубку, снизил уровень громкости. Нехорошо, чтобы соседи слышали звонок. Впрочем, телефон мог звонить и в пустой квартире. Но лучше подстраховаться.

Главарь диверсионной группы подготовил радиостанцию, выставил антенну, произвел необходимые настройки. Работать он мог спокойно, эфир был забит, и ни о каком перехвате речи быть не могло. Он выбил ключом доклад о засаде на базах, гибели большей части «Фаркаса», потерях в группе поддержки, переходе на конспиративную квартиру. Прикурил, ожидая ответа. Затем принялся писать цифры на листе бумаги.

Получив радиограмму и расшифровав ее, Петер прочитал: «В Венгрии наступают перемены. Возможно кардинальное изменение обстановки. Находиться на конспиративной квартире до особого распоряжения. Старк, Краузе».

Главарь сжег лист бумаги. «Что еще за перемены?»

Его позвала Ланг. Поужинали. Пока женщина стелила постель в одной из спален, Петер включил радио. И понял, что имели в виду его кураторы. Оказывается, на утро 28 числа советскими войсками вместе с подразделениями двух венгерских механизированных полков был запланирован штурм центра города. Но перед началом операции венгерские подразделения получили приказ не участвовать в совместных действиях. Они как повстанцы якобы готовы сложить оружие. Тем самым были заблокированы и действия советских частей. Затем было объявлено о создании в Будапеште Революционного военного совета. Имре Надь назвал мятеж революцией, объявил о прекращении огня. Надь заявил и о начале переговоров с руководством СССР о выводе советских войск из Венгрии. Потом зазвучали марши. Пошел повтор новостей.

– Так-так-так, – проговорил Петер, выключив радио, – интересно, понравится ли это русским и чем закончится выступление Председателя совета министров. Но кураторы правы, это может привести к радикальному изменению общей обстановки.

Ланг сообщила, что у нее все готово.

Через час Петер прерывисто дышал, сжимая в объятиях неподвижное голое и такое доступное тело Ланг. Да ему и не нужны были ее ласки. И без них было очень хорошо.

В посольстве СССР в Венгрии 29 октября начали получать новость за новостью.

Имре Надь распустил Управление государственной безопасности. Миклош Хорти, проживающий в Португалии, обратился к США, Великобритании и ФРГ за помощью революции военными средствами.

Из Москвы пришло распоряжение вывести советские войска из Будапешта. Уже 29 числа военные соединения начали отход.

Получив информацию по радио, майор Семенов и подполковник Шандор запросили встречу с Григонько. Того не оказалось на месте, видимо, контролировал вывод войск.

Семенов обратился к третьему секретарю, полковнику Крючкову, с просьбой о прямых телефонных переговорах с непосредственным начальником в Управлении нелегальных операций. Владимир Александрович выполнил просьбу и привел майора в комнату специальной правительственной связи. Здесь не было телефонов с цифровыми и буквенными дисками.

Крючков указал на один из аппаратов:

– Воспользуйтесь этим. Вам ответит офицер связи, оператор.

Семенов кивнул, Крючков вышел.

Павел поднял трубку, тут же услышал:

– Лейтенант Голенко.

– Свяжите меня с заместителем начальника Управления нелегальной разведки ПГУ КГБ, срочно.

– Соединяю.

Прошло какое-то время.

– Шабаров на связи!

– Доброе утро, Алексей Петрович.

– Семенов?

– Так точно.

– Что у тебя?

Майор обрисовал общую обстановку.

– И что теперь делать группе «Дон»? Получается, мы сдаем Будапешт, а вместе с ним и Венгрию?

Шабаров сказал:

– Я бы не советовал тебе говорить об этом. Подобные решения принимаются сам знаешь где, и не наше с тобой дело обсуждать их. Твоей группе, как и прежде, – подчиняться представителю комитета полковнику Григонько. Я в курсе, что с тобой работают венгерские товарищи, держи их при себе.

– И чего нам высиживать в посольстве, которое мятежники скоро обложат, как берлогу?

Полковник Шабаров задал встречный вопрос:

– Разве ты решил задачу по «Фаркасу»?

– Нет!

– Значит, Павел Андреевич, тебе вряд ли придется отсиживаться в посольстве. А чтобы вселить в тебя немного оптимизма, рискну предположить, что советское правительство не пойдет на то, чтобы Венгерская Народная Республика вновь стала фашистским государством, несмотря на все попытки США и их союзников. Работай с Григорием Федоровичем. Это всё. Дополнительные вопросы неуместны. Удачи тебе, майор.

Шабаров отключился.

Семенов услышал голос офицера связи, но слушать не стал, бросил трубку на рычаг и вышел из специального помещения. У входа стояли Шандор и сотрудник посольства.

Семенов кивнул подполковнику:

– Идем, Бартош. Я поговорил с Москвой.

– Результаты есть?

– Они есть всегда, вопрос – какие, но нам есть что обсудить.

Старшие офицеры объединенной боевой группы вернулись в помещение. Позвонил Крючков:

– Майор, вы поговорили с Москвой?

– Так точно, спасибо, Владимир Александрович.

– Хорошо, потребуется что-то еще, обращайтесь.

– Непременно.

Семенов передал Шандору суть разговора с полковником Шабаровым.

– Вот так, Бартош. Заместитель начальника Управления приказал нам находиться в подчинении Григонько и выразил уверенность, что Советский Союз не сдаст Венгрию.

Шандор спросил:

– А что сейчас делает Москва?

– Не знаю. И знать это нам не обязательно.

В 12:30 в помещение зашел Григонько.

– Приветствую. Потеряли меня?

Офицеры поприветствовали временного начальника.

Семенов доложил, что в подразделении происшествий не случилось и что он очень рад видеть полковника живым и невредимым.

Григонько улыбнулся:

– Все шутишь, Павел.

– Да нет, серьезно – рад. Особенно после разговора с Шабаровым.

– Ты говорил с Москвой?

– Да, связь обеспечил товарищ Крючков.

– Ну и что Алексей Петрович?

– Да ничего особенного, подтвердил подчинение вам группы «Дон» и венгерских товарищей, которые теперь лишились и работы, и званий, так как УГБ упразднено.

– Думаю, это их не сильно расстроило.

Шандор ответил:

– Мы присягали народу и правительству Венгерской Народной Республики, взявшим курс на построение социалистического общества, и указания Имре Надя для нас пустой звук. Мы по-прежнему на службе.

– Правильный ответ, – сказал Григонько и присел на стул. Достал пачку папирос, закурил. – А в целом, товарищи, обстановка складывается довольно сложная.

Семенов спросил:

– С чего вдруг в Москве решили пойти на поводу у какого-то Надя?

– Ты у меня спрашиваешь? Я что, член Президиума?

– Извините, но непонятно. Но ведь маршал Жуков, маршал Победы, министр обороны тоже принимал это решение. Не похоже это на Георгия Константиновича.

Григонько улыбнулся:

– Успокойся, товарищ Жуков, как говорил Сталин, еще скажет свое веское слово, я уверен в этом, но он, да будет тебе известно, Павел Андреевич, не является даже кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС. Он не принимал решения о выводе войск из Будапешта. Он, как и все, вынужден выполнять решения руководства партии.

– Но что нам-то делать?

– А ты не знаешь? Группа «Фаркас» не уничтожена, группа поддержки «Фаркаса» тоже. Или ты уже не считаешь это своей задачей? Нет, дорогой майор, несмотря на то что происходит и будет происходить, «Фаркас» и его поддержка – на тебе, твоих подчиненных и венгерских товарищах. Контакта с капитаном Хейду сегодня не было?

– Пока нет.

– Значит, ждите. Повторяю: ваша задача остается прежней.

– Понял. Охота продолжается при любых условиях.

– Верно. Но у меня, товарищи, дела. Получишь новые сведения от Хейду, сообщишь, Павел Андреевич, решим, что делать.

– Конечно, Григорий Федорович.

В 17:30 на связь по городскому телефону вышел командир группы наблюдения капитан Хейду:

– Это Лаки, добрый вечер.

– Добрый, – ответил Шандор.

– Докладываю: по обоим адресам все спокойно. На Салмае наблюдатели продолжают замечать движение. По их данным, в квартире находятся два-три человека. Но из дома они не выходят, видимо, имеют запас продовольствия. Окна плотно зашторены, возможности заглянуть внутрь нет. На Кербаросе – тишина. Там, похоже, никого нет.

– Продолжать наблюдение.

– Есть, товарищ подполковник.

Шандор передал доклад Семенову.

– Значит, два-три на улице Салмай. Это могут быть Петер и Ланг, но могут быть и люди группы прикрытия. Где же остальные?

– Они могут быть где угодно. Боевики наверняка имеют еще как минимум одну квартиру. Надо посмотреть, если ли телефонная связь на Салмае. И подключиться к линии. Тогда, возможно, мы узнали бы и другие адреса.

Семенов кивнул:

– Согласен, завтра же озадачь Хейду, чтобы поработал по телефонным линиям известных номеров. Но своими силами подключения не проводить. Это работа для специалистов.

– А что в этом сложного, Паша?

– А то, что аппарат на адресе может иметь прибор, фиксирующий подключение «прослушки», и тогда боевики поймут, что они под контролем. Что они сделают в этом случае?

Шандор вздохнул:

– Очевидно, уйдут.

– Именно. И найти их снова будет практически невозможно. Нам придется начать поиски с чистого листа. А за это время диверсанты могут много крови пролить. Это для них как воду из крана пустить.

– Я все понял. Задача Хейду: определить, есть ли телефоны по адресам.

– Достаточно квартиры на Салмае, пока там.

– Передам приказ завтра, тридцатого числа, во время сеанса связи.

Группа «Дон» и венгерские офицеры упраздненного Управления государственной безопасности Венгрии сидели в посольстве. Диверсионная группа, вернее, ее остатки, сидели по квартирам. Все ждали приказа. Работало только подразделение капитана Хейду. А время шло.

29 и 30 октября советские войска под улюлюканье толпы выходили из Будапешта. Им было запрещено открывать огонь. Тогда же в Союз был эвакуирован Эрне Гере, место которого занял Янош Кадар.

Торжеству мятежников не было границ. Правда, оно было немного подпорчено. Оказалось, что советские части ушли не в места постоянной дислокации, а отошли от Будапешта на расстояние около двадцати километров.

Это не помешало мятежникам в ночь на 1 ноября устроить в столице настоящее побоище. Бунтовщики, гонимые провокаторами, хватали коммунистов, сотрудников госбезопасности, бывших чиновников старого правительства и убивали их на месте. Дело доходило до истребления целых семей. Во многих местах можно было видеть повешенных вниз головой офицеров ГБ, ВС, полиции, не поддержавших бандитов, вокруг которых фотографировались вооруженные мятежники. Здесь же они устраивали дикие пляски. Среди них были и женщины.

Радио передавало сообщения о народном суде и казнях. Правительство призывало к прекращению беззакония, но лишь для проформы, потому что западные радиостанции преподносили это как расплату за многолетнее рабство.

Слушая радио, Петер горел желанием присоединиться к бунтовщикам, тем более сейчас это было совершенно безопасно. Но на запрос об участии в акциях «справедливого гнева» из Австрии пришел строгий запрет. Было приказано оставаться на месте, соблюдая повышенные меры безопасности.

Петер был недоволен, недовольство выразил и Балог, но нарушить приказ они не могли.

Петер спал с Ланг постоянно. Постепенно она переставала быть холодным «бревном», удовлетворяющим животные потребности капитана. В конце концов, она тоже женщина, она стала требовать от Петера взаимности, что только подстегивало главаря боевиков. Но если ночи проходили бурно, то днем все было спокойно.

Получив вечером 30 октября приказ по телефону, капитан Лаки Хейду поставил задачу наблюдателю: проверить, имеется ли телефонная линия по адресу: улица Салмай, дом 16, квартира 2. Но это было бесполезно. Готовя действия в Венгрии группы «Фаркас» и команды Балога, капитан Старк предусмотрел вероятность «прослушки» телефонных линий во время контакта боевиков. Поэтому в съемных квартирах провода городской телефонной сети были отключены от аппаратов. До коммутаторов были проложены отдельные, замаскированные под электропроводку линии. Это не заняло много времени. В мирное время сделать подобное можно было спокойно. Исходя из того, что к линиям связи боевиков подключиться, как считал Старк, было невозможно, он не отдал приказ подсоединить к аппаратам приборы фиксирования «прослушки». Посланный на проверку сержант госбезопасности быстро определился с кабелями и доложил о наличии телефона по Салмай, 16–2, Хейду. Последний сообщил об этом Шандору вечером первого ноября, когда кровавая вакханалия на улицах Будапешта стала ослабевать.

Семенов, выслушав подполковника, связался с Григонько:

– Добрый вечер, Григорий Федорович.

Уставший полковник воскликнул:

– Какой он, к черту, добрый! Слышал, наверное, что последовало за выводом войск Особого корпуса.

– Да, но я имею приказ продолжать работу по «Фаркасу», ваш приказ.

– Извини, нервы. Что требуется от меня?

– Хороший связист, который смог бы подсоединиться к телефонной линии с учетом того, что на аппаратах могут стоять приборы обнаружения «прослушки».

– Поговорю с секретарем посольства. То, что ты решил слушать боевиков, правильно.

– Мы, по-моему, уже говорили об этом.

– Да. Я займусь этим вопросом. Но давай завтра, сейчас я вряд ли что смогу.

– Хорошо. Жду.

– Знал бы ты, Паша, как надоело мне это слово «жду».

– Мне тоже. До связи, товарищ полковник.

– Давай!

Григонько позвонил в 9:30 в пятницу, 2 ноября:

– Я решил твой вопрос. С минуты на минуту к тебе подойдет опытный связист из посольства. На тебе его полная безопасность. Это условие самого посла.

– Обеспечим.

– Тогда встречай!

– Мы всегда рады гостям, особенно таким!

Подошел мужчина за сорок. Представился:

– Ветренко Владимир Сергеевич.

– Очень приятно, – ответил Павел, – майор Семенов.

– Наслышан. Когда будем работать?

– Это решать вам.

– Тогда, если обстановка в районе подключения спокойная, можно прямо сейчас.

– Хорошо. Значит, выезжаем.

В 10:30 автомобиль группы «Дон», ведомый старшиной Рябовым, с майором Семеновым за старшего, Ветренко, подполковником Шандором и лейтенантом Лежиком выехал с территории посольства на проспект Молодежи.

Рябов специально полчаса покружил по переулкам. Семенов определил, что «хвост» не прицепился, и ГАЗ направился к улице Салмай.

После кровавой бойни Будапешт казался вымершим. Отдыхать и палачам надо. Хорошо еще, трупы убирали, но кровь была повсюду.

Рябов проговорил:

– Людей побили немало. Зверье, а еще о какой-то демократии говорят.

Семенов осмотрелся. Он предупредил Хейду о выезде, но тот пока не появился.

Павел спросил связиста:

– Извините, Владимир Сергеевич, должность в посольстве у вас рядовая, даже в сфере обслуживания, а о безопасности заботится сам посол. Почему?

Ветренко улыбнулся:

– Все просто, майор. Мы с Юрием Владимировичем Андроповым знакомы еще с тридцать второго года. Вместе учились в Рыбинском речном техникуме, в одной группе. Хорошими товарищами были. Таковыми и остались. Он поднялся, а я, наоборот, поменял профессию. Юра взял меня сюда.

– Ясно.

Подошел капитан Хейду:

– В доме шестнадцать все спокойно, он под контролем моих ребят.

Ветренко знал свое дело. Осмотрев провода, спустился вниз в сопровождении Семенова, долго копался с проводкой.

– Это правильно, что меня сюда послали. Другой телефонист и не заметил бы обмана.

Семенов удивился:

– Обмана?

– Да, – спокойно ответил Ветренко. – Телефонный кабель на месте, но толку подсоединяться к нему нет, он не соединен с аппаратом, хотя конец его в квартире. Подключен другой кабель, замаскированный под электропроводку. Хитро, но я сам применял такие штуки.

– И что теперь? – спросил Павел.

– Все. Отсюда протяну провод до места оператора. К рабочему кабелю я подсоединился. Можно слушать, вот только сначала надо узнать, где будет место оператора.

Семенов позвал Шандора и Хейду. Объяснил им ситуацию со слов телефониста.

Хейду ответил:

– Да здесь, в подвале, и организуем место прослушивания.

– Уверен, что безопасно?

Капитан группы наблюдения ответил:

– За все время никто из квартиры не выходил. Даже в магазин. Хотя… поблизости уцелевших магазинов нет, только в соседнем квартале лавка. В общем, место – это моя забота.

– Хорошо, – сказал Семенов. Он повернулся к Ветренко: – Можем ехать обратно?

– Провод надо протянуть, капитан. – Связист взглянул на Хейду и спросил по-венгерски: – Где будет место прослушивания?

– Пока не знаю, надо все хорошенько осмотреть.

– Тогда так: вот конец провода, на нем телефонный разъем. Его надо вставить в телефонную трубку, и можно слушать переговоры сколько душе угодно.

Хейду кивнул:

– Я все понял. Сделаем.

Ветренко кивнул Семенову:

– Теперь можем ехать обратно.

Они вернулись к машине.

Через час командир группы наблюдения доложил:

– Место нашли, это старая угольная яма, быстро оборудуем. Кабель подключили.

– Определите график работы «слухача», – приказал Шандор.

– Есть.

Первое сообщение из подвала дома 16 по улице Салмай пришло в 19:40. Хейду доложил, что с номера в квартире номер два звонил некий Балог. Говорил с Лукасом. Доложил, что у него все в порядке. Лукас ответил, что и у него в квартире на Кербаросе все спокойно. Приказал сидеть тихо, не высовываться, ждать приказа. Доклад принял подполковник Шандор, который сразу же доложил Семенову.

Майор проговорил:

– Значит, все-таки Кербарос? Там Петер, это его зовут Лукас, а Балог со своими головорезами-предателями на хате два дома шестнадцать по улице Салмай. Отлично! – Павел тут же набрал номер Григонько: – Григорий Федорович? Семенов.

– Слушаю тебя, майор.

– Благодаря установке «прослушки» мы имеем точную информацию о том, что по адресу Салмай, 16–2, находятся остатки группы поддержки, а по адресу Кербарос, 24–16, – Петер и Ланг. Прошу вашего разрешения на проведение ночной операции по нейтрализации боевиков.

Майор ожидал разрешения, но полковник неожиданно сказал:

– Зайди ко мне.

Семенов прошел в кабинет представителя КГБ в Венгрии:

– Разрешите?

– Входи, садись.

Павел присел.

Григонько посмотрел на него:

– Значит, хочешь накрыть боевиков в квартирах?

– Так точно. Конечно, данный вариант не гарантирует захвата Петера живым, но с диверсантами будет покончено.

– А ты, Паша, уверен, что у Петера нет заложников?

Майор немного растерялся:

– Откуда?

– Значит, нет такой уверенности. Скорее всего, их на самом деле нет, но долго ли захватить? Застать врасплох таких прожженных тварей очень сложно. Они готовы ко всему.

– Но вряд ли они ожидают нападения.

– Может быть. Вопрос второй: ты уверен, что в квартире нет взрывчатых веществ?

– Нет, конечно.

– А они могут быть. И что, по-твоему, сделают диверсанты, поняв, что им приходит конец? По-моему, им предпочтительней взорвать себя, чем попасть в руки КГБ. А что такое взрыв большого количества взрывчатки в одном случае на первом этаже многоквартирного жилого дома, в другом – на втором этаже?

Семенов вздохнул:

– Разрушение зданий.

– Вот именно. Имеем мы право так рисковать? Даже если жители этих домов против советской власти и участвовали в восстании?

– Нет!

– Верно. Не можем. Посему нейтрализовывать банду, отдельно или вместе, будем вне квартир, на улице. А когда они выйдут на очередное задание, ты узнаешь. Я добился, чтобы подразделение РЭБ установило спецмашину возле известных адресов, так что мы будем в курсе не только телефонных разговоров, но и данных радиограмм Петера в центр и обратно. То есть мы узнаем, когда диверсанты соберутся на выход. Надеюсь, ты все понял?

– Так точно!

– И никакой самодеятельности, Паша. Действовать только по моему приказу.

– Да понял я, понял. Разрешите идти?

– Иди. Шандору передай: пусть больше контактирует с капитаном Хейду.

– Есть!

Глава десятая

В Москве не могли смириться с положением дел в Венгрии. Потерять эту страну значило спровоцировать распад Варшавского договора и социалистического лагеря в Восточной Европе. И без того власти Югославии и Албании старались проводить свою, независимую политику, что им отчасти удавалось. Венгрию терять было нельзя ни в коем случае.

Поэтому еще до вывода из Будапешта войск усиленного Особого корпуса на заседании Президиума ЦК КПСС было принято решение о создании революционного рабоче-крестьянского правительства во главе с Яношем Кадаром и о проведении полномасштабной военной операции по свержению кабинета Имре Надя и восстановлении социалистической законности в Венгрии.

Военная операция получила кодовое название «Вихрь». План операции поручили разработать министру обороны СССР маршалу Г. К. Жукову. С 1 по 3 ноября советское руководство вело переговоры с руководителями других государств – участников Варшавского договора и получило одобрение на силовое решение возникшей проблемы.

К операции планировалось привлечь до пятнадцати танковых, стрелковых, механизированных и авиационных дивизий, входящих в состав Особого корпуса генерал-лейтенанта Лащенко, 8-й механизированной армии генерал-лейтенанта А. Х. Бабаджаняна и 38-й общевойсковой армии генерал-лейтенанта Х. М. Мамсурова, а также 7-ю и 31-ю воздушно-десантные дивизии.

Согласно плану операции «Вихрь» по приказу главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора маршала Конева 2-я и 33-я гвардейские механизированные дивизии совместно со 128-й гвардейской стрелковой дивизией, а также приданными им частями в 5:50 4 ноября должны были начать повторный штурм Будапешта.

8-я механизированная и 38-я общевойсковая армии с 6:15 того же дня должны были разоружить все венгерские гарнизоны и захватить жизненно важные объекты по всей стране, включая Будапешт, что являлось дополнительным усилением Особого корпуса. На начальном этапе авиацию было решено не применять.

Это не могло не стать известно в США и других странах НАТО. Впрочем, Вашингтон ожидал чего-то подобного, и теперь перед американцами стояла задача как можно дороже «продать» мятеж, в смысле разрушений и жертв.

Радиостанция в гостиной по улице Салмай, 16–2, сработала сигналом вызова в 7:00 3 ноября.

Ланг сонно проговорила:

– Что-то рано мы понадобились Старку и Краузе.

– Спи.

– Да нет, не усну уже.

Петер прошел к столику в гостиной, передал сигнал работы и начал записывать цифры. На этот раз шифрограмма оказалась объемной. Почти полчаса ушло на расшифровку, пока Ланг приводила себя в порядок и готовила завтрак.

Закончив расшифровку, Петер прочитал:

«Капитану. Обстановка кардинально меняется. Советы начинают масштабную операцию по подавлению восстания в Венгрии и восстановлению своего порядка. К операции планируется привлечь более шестидесяти тысяч человек. Кроме Особого корпуса еще две армии и две воздушно-десантные дивизии. Вступление Особого корпуса в Будапешт назначено на 5:50 4 ноября. Они будут усилены частями армий и дивизий ВДВ. Конкретно, по агентурным данным, поступающим из Москвы, дивизии корпуса в первую очередь должны овладеть мостами через Дунай. Основную переброску войск из Пешты в Буду русские планируют по мостам Арпад и Маргит. Этого нельзя допустить. Задача общей группе „Фаркас“: в ночь с 3 на 4 ноября подорвать пролеты названных мостов. Для решения этой задачи сегодня после 14:00 Петеру и Ланг убыть в деревню Модус. Это в четырех километрах севернее Будапешта. Там у агента Ильмара Горача, проживающего рядом с церковью, в единственном доме с новой черепичной крышей и вывешенным у крыльца флагом Венгрии, стоит грузовик со взрывчаткой и часовым взрывателем мины, установленной у заднего борта. Петеру и Ланг необходимо перегнать грузовик на Будапештскую набережную, выставить время подрыва на 5:00. Группе Балога в 2:00 быть у причала той же набережной ровно в двух километрах южнее от моста Маргит. Там будет стоять катер, начиненный взрывчаткой и часовым взрывателем. У причала Балогу выставить время подрыва на 5:00. Петеру и Ланг в 4:30 вывести грузовик на пролет моста Арпад между островами Маргит и Пештенской набережной. Балогу в то же время подогнать катер к одной из опор моста Маргит. Петеру и Ланг отойти первоначально в Буду, где захватить автомобиль, далее – на запад, в обход проваленных баз. Группе Балога на лодке, которая будет на катере, уйти к левому берегу и в дальнейшем на север, захватив автомобиль. Встреча у деревни Дебаш, что в пятидесяти километрах от Будапешта по дороге к городу Сопрон. Старк, Краузе».

Ланг крикнула из кухни:

– Лукас, ты опять уснул? У меня все готово.

– Подождет завтрак.

– Что-нибудь случилось?

– Потом, все потом.

Он быстро умылся и прошел к городскому телефону. Лишь бы он работал! Телефон работал, об этом позаботились люди капитана Хейду.

Петер набрал номер.

– Да? – ответил Балог.

– Доброе утро, Артур.

– Что-то ты рано.

– Надо поговорить. Срочно приезжай. На подходе к подъезду осмотрись, у меня такое чувство, что за нами смотрят.

Балог встревожился:

– И давно у тебя это чувство?

– После провала в Рандогете.

– Понятно, выезжаю.

Петер сел за стол, взял бутерброд.

– Так что случилось, Лукас? Ты сам на себя не похож.

– Узнаешь, что случилось. Приедет Артур – узнаешь, повторять одно и то же дважды у меня нет никакого желания.

– Хорошо. Подождем.

В 8:10 Григонько вызвал к себе Семенова.

– Радиотехники запеленговали сеанс связи. Он велся из дома номер 24.

– Понятно, на связь выходил Петер.

– Нет, его вызвали из Австрии.

– Удалось перехватить радиограмму?

– Это несложно. А вот расшифровать… Над этим работают специалисты. Офицер, возглавляющий отдел, предупредил, что шифр непростой.

– В общем, дал понять: на результаты можете не рассчитывать.

– Не так категорично, но похоже.

– И что дальше?

– А дальше со мной связался капитан Хейду. Его оператор зафиксировал телефонный звонок Артуру на номер, зарегистрированный по адресу Салмай, 16–2.

– Балогу?

– Точно так. И приказал срочно явиться к нему.

Семенов погладил выбритый подбородок:

– Если срочно, то в шифрограмме новое задание диверсантам. И оно определено если не на сегодня, то точно на завтра.

Григонько спросил:

– А завтра что?

– Штурм Будапешта.

– Значит?

– Да что гадать, Григорий Федорович? Нужна расшифровка.

– А если мы ее не получим?

– Тогда будем нейтрализовывать боевиков на квартирах. Мы не можем дать им раствориться в городе. Простых заданий они не получают, значит, что-то опять серьезное.

Полковник задумался:

– Но могут быть жертвы среди мирных жителей.

– Их может быть в сотни раз больше, если «Фаркас» совершит очередной масштабный террористический акт. Я тут подумал: может, локализуем для начала адреса? Выставим людей, по крайней мере, не дадим бандитам выйти в город.

– А что? Это идея. Одно беспокоит.

– Что?

– В разговоре с Балогом Петер сказал, что чувствует слежку.

– Вот как?

– Да, и почувствовал ее после того, как отправил в засаду своих подельников в Рандогете.

Семенов взглянул на Григонько:

– Но тогда и позже, до исчезновения боевиков, никакой слежки не было. У него, видно, начинают сдавать нервы.

– И это очень плохо.

Разговор прервал стук в дверь.

– Да! – крикнул Григонько.

Появился старший лейтенант:

– Разрешите?

– Входи!

– Старший лейтенант Тушин, шифровально-дешифровочный отдел.

– Что у тебя?

– Нам удалось расшифровать радиограмму, посланную Петеру из Австрии некими Старком и Краузе.

– Давай!

Старший лейтенант передал запечатанный конверт.

Полковник проговорил:

– И здесь бюрократия. Для чего запечатывали?

– Так положено.

Григонько вскрыл конверт, достал лист с печатным текстом, углубился в чтение.

– Да, действительно масштабные террористические акции.

– Что там? – спросил Семенов.

– На, возьми.

Лист перекочевал к майору.

Старший лейтенант спросил:

– Будут указания?

– Нет. Спасибо, свободен.

– Есть!

Старший лейтенант ушел, Семенов положил лист на стол:

– Последние акции. Американцы поняли, что «игра» подходит к концу, и решили громко хлопнуть дверью. Подрыв мостов скажется на действиях наших дивизий. Штабам придется менять планы, задачи частям и подразделениям. Представляю, какая чехарда начнется, как только войска вновь вступят в город.

– И Будапешту будет нанесен большой ущерб, а восстанавливать его, Паша, нам.

– Ну что, товарищ полковник, теперь очевидно: надо нейтрализовать банды в квартирах.

– Но грузовик и катер со взрывчаткой останутся. И что-то мне подсказывает, если мы нейтрализуем «Фаркас» и группу Болога, то не обнаружим заминированный транспорт ни в деревне, ни у причала. За квартирами могут наблюдать не только люди Хейду. Нейтрализация Петера с Балогом станет сигналом для других диверсантов, нам неизвестных.

– Но охрану мостов мы успеем предупредить.

– А кто их сейчас охраняет?

– Черт, наши же вышли из города.

– Вот именно. Поэтому так примитивно американцы и запланировали акции. Уверены, «Фаркасу» и группе поддержки никто не помешает. А они, отработав задачу, уйдут. Да, теперь ты уже не упустишь их, перехватишь в Дебаше, но толку-то? Это будет уже отработанный материал.

Майор спросил:

– Что предлагаете?

– Не гони коней, Паша! Петер и Ланг должны выехать за грузовиком после 14:00, а Балог вывести своих уродов еще позже, в 2:00?

– По информации так.

– У нас есть время подумать. Давай, собери своих, разработайте план нейтрализации боевиков, а я посоветуюсь с Москвой.

– Я могу связаться с полковником Шабаровым.

– А я, по-твоему, с кем буду советоваться? С сотрудниками посольства или командиром Особого корпуса? В этом деле и заместитель начальника штаба по разведке вряд ли поможет.

– Командование корпуса об угрозе предупреждать будете?

– В этом пока нет никакой необходимости. Вот если ты с венгерскими товарищами не справишься с ситуацией, тогда придется.

– Мы справимся.

– Иди, Паша.

Семенов вышел из кабинета. Полковник Григонько снял трубку внутренней связи.

Стук в дверь квартиры 16 дома 24 по улице Кербарос раздался через сорок минут. Стук условный, поэтому Петер открыл дверь. Балог быстро вошел, дверь захлопнулась.

– Что случилось, Лукас?

– Проходи на кухню, там удобнее. Кстати, ты на чем добрался?

– На попутке. Вокруг спокойно, я смотрел. Я бы от кофе не отказался.

– Дуки приготовит.

Боевики устроились за столом. Ланг сварила кофе.

Петер довел до Балога суть задач, поставленных капитаном Старком.

– Вот такие дела, Артур.

Балог пожал плечами:

– Не вижу ничего сложного. Катер забит взрывчаткой, к нему привязана лодка, пройти надо два километра. Подойти к опоре, закрепить катер, на лодке уйти к берегу. Мосты никто не охраняет. А если и охраняют, то наверху. Угнать машину тоже не проблема, а до ввода русских войск уйти из города мы успеем. У тебя то же самое, только не с катером, а с грузовиком. Сейчас до деревни доехать можно легко. В городе появились легковые машины, никто не откажется от лишних форинтов.

Петер поднялся, закурил, посмотрел на Балога:

– А ты не допускаешь, что радиограмму могли перехватить русские?

– Не допускаю, – категорично заявил бывший капитан.

– Почему?

– Сам посуди, перехват радиограммы означает пеленгацию, по крайней мере, приемника. Если у русских была бы радиограмма, то они тут же выслали бы по адресу группу спецназа. В квартирах завалить нас проще простого. И где тот спецназ?

Петер проговорил:

– Но и времени пока прошло мало.

– Да у русских в посольстве наверняка установлено радиотехническое оборудование. И специальные группы там же сидят. Для обороны представительства. Техника у них есть. Сколько требуется времени заблокировать твою квартиру? Полчаса от силы. Во сколько ты получил радиограмму?

– В семь часов.

– А сейчас девять.

– Но Старк применил особый шифр.

– Э-э, Лукас, любой шифр расшифровывается, были бы специалисты. А в посольстве других не держат. Но даже если бы в посольстве и не смогли расшифровать радиограмму, ее несколько раз успели бы передать в Москву. И столько же раз получили бы ответ.

– Значит, считаешь, радиограмма не перехвачена? Хорошо. Тогда работаем по плану. Ты все понял по своей группе?

– Да.

– Встречаемся у деревни Дебаш.

– Ох, и оторвусь я в Австрии!

– До нее еще добраться надо.

– Доберемся. Об этом ЦРУ позаботится. Такие, как мы, нужны американцам. Венгрией их подрывная деятельность не ограничится. Ладно, спасибо за кофе, я пошел.

– Говоришь, снять машину можно?

– Можно.

– И водителя в ближайшие дни искать никто не будет.

Балог внимательно посмотрел на Петера:

– Ты хорошую идею подал. Учту. Пока.

Петер закрыл за Балогом дверь. Бывший капитан не предпринял меры безопасности. Он был уверен в отсутствии слежки. Но ошибся. За ним увязался сменившийся наблюдатель группы Хейду. Он провел диверсанта только один квартал. Дальше не было смысла, и так понятно, куда может идти боевик. Он доложил об этом командиру группы.

О состоявшейся встрече Хейду тут же сообщил Шандору. Подполковник – Семенову.

Павел хотел набрать Григонько, но тот его опередил:

– Паша, возьми с собой Шандора и – ко мне!

Семенов с венгерским подполковником зашли в кабинет представителя КГБ.

– Значит, так, товарищи офицеры, принято решение о нейтрализации банд в Модусе силами группы «Дон», а на набережной – группой подполковника Шандора. И тебе, Павел, и тебе, Бартош, будут приданы саперы, которые смогут обезвредить взрыватели. План действий таков…

Григонько довел план. Офицеры выслушали.

Подполковник спросил:

– Какие будут вопросы?

– У меня нет вопросов, – ответил Семенов.

– У меня тоже, – сказал Шандор.

– Тогда в 11:00 группе «Дон» убыть к деревне Модус. Там – по плану. Особое внимание уделить выводу из строя радиостанции. Выход группы Шандора в 24:00. Если все понятно и вопросов нет, свободны и удачи вам.

Семенов с Шандором направились к подчиненным.

В 11:00 с территории посольства выехал ГАЗ-69 с венгерскими номерами, на крыле красовался флажок Королевства Венгрии, существовавшего с 1919-го по 2 февраля 1946 года, на лобовом стекле виднелась надпись: «За свободу!»

Ориентируясь по карте, избегая проспектов и больших улиц, ГАЗ-69 выехал из города. Прошел два километра до моста через речушку, впадающую в Дунай.

Семенов приказал водителю Рябову:

– За мостом налево, на грунтовку.

Старшина спросил:

– И куда она ведет?

– В лесной массив, но мы сойдем, как только обойдем деревню. Зайдем с севера, там овраг, там оставим машину, в километре от Модуса.

– Понял.

За мостом ГАЗ-69 съехал с дороги и пошел к грунтовке. Ехали чуть более двух километров.

Семенов вновь отдал приказ:

– Теперь направо, в низину, и прямо, через дорогу, по которой выезжали из города к оврагу, я покажу.

Рябов выполнил приказ.

В 11:40 армейский автомобиль остановился в неглубоком, но широком овраге, густо покрытом начавшим осыпаться кустарником.

– К машине! – скомандовал майор. – Богданов – на левый склон, Еремин – на правый, Павленко – вперед, до сглаживания оврага. Осмотреться.

Бойцы бросились на склоны.

Вскоре Богданов и Еремин жестом показали: в округе все спокойно.

Семенов так же жестом показал, чтобы офицеры продвигались по склону к позиции Павленко. Сам повернулся к Рябову и саперу, сержанту Дмитриенко:

– Идем к старшему лейтенанту.

В 12:07 группа собралась у назначенного места.

Наверху, у края оврага, лежали Павленко, Еремин, Богданов. К ним поднялись Семенов, Рябов и Дмитриенко.

Доложил Павленко:

– Все нормально, командир, до деревни полоса кустарников, дальше церковь и дом с новой черепицей.

Майор посмотрел на часы:

– До деревни километр. За полчаса должны пройти. Со мной идут Павленко и Дмитриенко, остальным прикрывать и находиться в готовности подойти по сигналу. – Он кивнул Павленко и саперу: – Вперед.

До огородов прошли за двадцать минут. Проскочили на задний двор. Там, у сарая, стоял грузовик, накрытый пологом.

Семенов кивнул Дмитриенко:

– Остаешься здесь, снимаешь взрыватель и обороняешь при необходимости машину.

– Понял.

Майор взглянул на Павленко:

– Ну, а мы, Юра, навестим пособника диверсантов. Только аккуратно. У них наверняка имеется система предупреждения, так что с ходу кладем хозяина дома на пол, не дав ему и шагу сделать.

– Кто кладет?

– Я кладу. Ты спеленаешь и осмотришь дом, выберешь позиции для бойцов группы.

– И все это против Петера и бабы?

– Ты не видел, что сотворила эта баба в Будапеште с семьей офицера венгерской безопасности? Она может стоить нескольких мужиков.

– Ее брать не будем?

– А на кой черт она нужна? Другое дело – Петер. Его надо бы взять, если получится.

Они прошли к задней двери. Она оказалась открытой. Через подсобное помещение, называемое в российских селах сенями, выбили дверь и ворвались в большую комнату. Хозяин дома в это время сидел на табурете перед столом, курил и читал газету. От неожиданности он открыл рот. Потом вскочил, но тут же получил удар в лицо. Павленко быстро связал венгра.

Майор побил его по щекам, привел в чувство:

– Добрый день, гражданин Ильмар Горач.

Тот закивал головой:

– Не понимаю!

– По-русски не понимаешь, а по-немецки?

– Нет!

– А если я прострелю тебе колено?

– Я говорю по-немецки.

– Вот и хорошо. Ждешь господина Петера и госпожу Ланг?

– Откуда… о, майн готт, нас предали.

– Нет. Вы просто угодили в капкан. Ты же знаешь, для чего в твоем дворе стоит машина со взрывчаткой?

– Не имею понятия.

– Не надо врать. Себе хуже сделаешь.

– Мне все равно конец.

Семенов присел на корточки:

– Ну почему же? Есть вариант отделаться тюрьмой. И даже сроком не очень большим. Все лучше, чем виселица.

Горач замер:

– Что за вариант?

– Сотрудничаешь с нами.

– С вами – это с кем?

– С КГБ СССР.

– Так меня за это в тюрьме в первую же ночь кончат.

– Мы сделаем так, что ты пойдешь по статье за оказание сопротивления законным венгерским властям. Что скажешь?

Хозяин ненадолго задумался.

– Да, в камере лучше, чем на виселице. Что я должен делать?

– Во-первых, рассказать, как обговорена встреча с Петером и его бабой.

– Они должны подъехать на машине. Встать у церкви. Мне надо выйти к калитке, перекреститься и уйти обратно в дом. Это сигнал.

– После этого Петер и Ланг должны зайти в дом?

– Да! Потом осмотреть грузовик. А на какое время у них намечен выезд, мне неизвестно.

– Этого достаточно. Значит, если хочешь жить, сделаешь все, как обговорено с диверсантами.

– Ладно, развяжите.

– Полежи пока.

– Если у меня затекут ноги, как я выйду?

– Тоже верно.

Майор кивнул Павленко:

– Развяжи ноги, усади на табурет. А ты, Горач, запомни, Петера и Ланг мы уничтожим и без тебя. Ты нужен нам, чтобы взять капитана живым. Не беспокойся, в венгерских тюрьмах ему не сидеть. Так что не вздумай делать глупости. Подашь сигнал опасности – тут же получишь пулю в позвоночник, тогда тебя даже арестовывать никто не будет. Проваляешься в своей хате парализованным до скончания дней. Понял?

– Понял.

Павленко развязал ноги, усадил венгра на табурет, пододвинул газету:

– Читай, если хочешь.

Семенов проговорил:

– А флаг?

Павленко не понял:

– В смысле?

– Рядом с крыльцом должен висеть флаг Венгрии. Думаю, это тоже сигнал, посмотри аккуратно.

Старший лейтенант прошел к передней двери, выглянул наружу, вернулся:

– Есть флаг, командир, как и положено, красно-бело-зеленый с дырой вместо герба ВНР.

– Ну, конечно, приготовились к жизни в прежнем государстве. Смотри за ним.

Семенов вышел во двор. Взглянул на сапера, залегшего между колесами с ППШ.

– Как дела, Илья?

– Все нормально.

– От случайной пули взрывчатка не сдетонирует?

– Сдетонировала бы, но об этом позаботились сами диверсанты.

– Что ты имеешь в виду?

– Борта внутри обиты толстым железом. Пуля не пробьет, если только гранату забросить.

– Этого мы не допустим.

Майор подал сигнал. Из оврага во двор зашли остальные бойцы группы. Майор разместил всех по местам, определенным расчетом.

А деревня жила спокойной, размеренной жизнью, словно и не было никакого мятежа.

Петер воспользовался советом Балога. Им с Ланг удалось поймать частника, который за небольшую сумму согласился отвезти «семью», как представились диверсанты, к родственникам в Модус. Но проехать за городом водителю было суждено всего километр. Ланг неожиданно попросила его остановиться. Объяснила женскими делами. Водитель улыбнулся, выполнил просьбу – встал напротив полосы кустарника.

Как только женщина вышла, Петер накинул на него удавку. Дождавшись, пока тело перестанут сотрясать судороги, Петер с помощью Ланг вытащили труп и бросили в кусты.

Дальше ехали одни. Главарь «Фаркаса» за рулем, спокойная и равнодушная Ланг – рядом. Она даже напевала какую-то песенку, от чего у капитана похолодело внутри. До чего же жестокая эта женщина! Но в постели прекрасна. Впрочем, главарь банды готов был в любую минуту пожертвовать Ланг ради спасения собственной шкуры.

В 14:20 старенький «Фольксваген» остановился у церкви деревни Модус. Петер посигналил.

Тут же к калитке подошел Горач, перекрестился и вернулся домой.

Ланг сказала:

– Сигнал подан и флаг революции на месте. Идем?

– Ты иди, посмотрим там, что к чему, махнешь из окна, я подойду.

Женщина с удивлением уставилась на командира и своего… любовника:

– В чем дело, Лукас, ты боишься?

– Я страхуюсь, – недовольно произнес капитан.

– Мною?

– А кого мне еще послать, если мы остались вдвоем?

Ланг усмехнулась:

– Вот не думала, что командир особой группы способен подставить женщину. Сигнал же подан, чего тебе еще надо? Нет, Лукас, ты не страхуешься. Ты просто боишься.

Слова Ланг задели Петера за живое.

– Черт с тобой, идем вместе, оружие к бою и смотреть за обстановкой внимательно.

– Да кто здесь может ждать нас, кроме местного мужика?

– Вперед!

Боевики вышли из машины и направились к дому.

Скрипнула калитка. Петер поправил ранец с радиостанцией, остановился. Ненадолго. Поднялся на крыльцо, остановил Ланг:

– Слушаем.

Женщина отвернулась, чтобы скрыть презрительную ухмылку.

– Тихо вроде. Заходим.

Они прошли сени, вошли в комнату. За столом сидел хозяин. На лице ни кровинки.

– В чем дело, Горач? Ты болен?

– Нет. Я абсолютно здоров.

Звериное чутье подсказало Петеру – рядом опасность!

Он выстрелил в Горача и крикнул Ланг:

– Уходим! Быстро!

Но на этот раз уйти бандитам было не суждено. Из кухни на Петера набросились Семенов и Богданов, на Ланг – Павленко и Еремин. Если главаря удалось быстро сбить с ног и лишить сознания, то Ланг отразила атаку Павленко. Она нанесла ему удар затылком в лицо. Уклонилась и от удара Еремина. Выхватила пистолет и поразила бы офицеров, если бы не Богданов, бросившийся в ноги и сваливший ее на пол.

Семенов приказал:

– Вязать обоих!

Неожиданно раздался выстрел. Тело Ланг тряхнуло. Женщина забилась в судорогах, под ней стало растекаться пятно крови.

– Черт, – воскликнул Павленко, – застрелилась.

– Туда ей, мрази, и дорога, – проговорил майор и посмотрел на Павленко, у которого изо рта и носа шла кровь.

– Нормально командир, до свадьбы заживет, переломов нет.

Семенов приказал Еремину помочь старшему лейтенанту.

В комнату ворвался Рябов, держа в руке пистолет, за его спиной виднелась винтовка.

– Оп-па! Да вы и без меня справились. А что это у товарища Павленко морда лица разбита?

– Отвали.

– Понял. Значит, не потребовалась моя винтовка, радиостанцию тоже взяли.

Петера связали.

Семенов приказал Рябову идти за машиной.

Приказал Еремину:

– Ты, Дима, грузовик поведешь.

– А легковушка, на которой приехали боевики?

– С ней другие пусть разбираются.

В 15:04 ГАЗ-69 и грузовик въехали в посольство СССР в Венгрии.

Связанного Петера выбросили на брусчатку двора. Его тут же забрали.

Семенов прошел к Григонько.

Полковник улыбался, сидя за рабочим столом:

– Ну что, Павел Андреевич, добил-таки «Фаркас»? Выполнил задачу?

– Не я один – вся группа.

– Молодцы. Теперь осталось нейтрализовать трех предателей. Но это уже дело подполковника Шандора.

Павел предложил:

– Мы готовы помочь товарищам.

– И поможете. Таково решение. Вот только как это предложить венграм? Могут посчитать, мы не верим, что они способны сами решать задачу.

– Я переговорю с Бартошем. Он поймет.

– Ну давай. Сейчас обед и отдых, ужин вам запланирован на 22:00. Затем начнете выдвижение к объекту «катер». Кстати, достань свою карту.

Полковник сделал отметку:

– Он стоит вот здесь. Наши люди проверяли. На месте катер и лодка прицеплена.

– Разрешите действовать по обстановке?

Григонько взглянул на майора:

– А чем тебя план не устраивает?

– Вам ли, Григорий Федорович, объяснять, что сработать точно по плану удается редко. Практически всегда возникает ситуация, когда запланированное летит ко всем чертям. Ведь мы не можем исключать, что к объекту выйдет не только команда Балога? Американцы должны предусмотреть страховочный вариант. Хотя в сложившейся обстановке, думаю, западные спецслужбы уже выводят свои диверсионные подразделения из Будапешта. Оставаться здесь им смысла нет. Та армада, которая займет страну, перемелет их, как мельница. А подготовка диверсантов стоит недешево, да еще людей подобрать надо. Ну, а если учитывать то, что на одной Венгрии ЦРУ не успокоится и попытается дестабилизировать обстановку в соседних государствах, то диверсанты им будут нужны еще долго.

Полковник кивнул:

– Хорошо, действуй по обстановке, но… придерживаясь плана. Диверсантов, которые попытаются завладеть катером, ликвидировать на месте. Нам пленные не нужны. Достаточно одного Петера. А ты его уже взял.

И вновь Семенов поправил Григонько:

– Не я, а группа.

– Ну хорошо, хорошо – группа. Вопросы есть?

– Никак нет!

– Жду доклада о решении задачи.

Семенов поднялся:

– Извините, все же один вопрос, с вашего разрешения, задам.

– Валяй.

– Мы уничтожим диверсионную группу, сапер, приданный Шандору, обезвредит взрыватель. Что будет дальше с катером?

– Это, Паша, не твоя забота. Но, если хочешь знать, отвечу. Катер сразу же после нейтрализации боевиков уведут в безопасное место.

– Понял, вопросов нет. Разрешите идти?

– Конечно. Удачи. Я постоянно на связи, хотя станцию ты вряд ли возьмешь с собой.

– В городе, как ни странно, продолжает функционировать телефонная сеть.

– Ну, в общем, я буду здесь, в кабинете.

– Да, товарищ полковник.

В ноль часов группа «Дон» и группа подполковника Шандора с сапером выехали с территории посольства. Для их скрытного выхода пришлось устроить «пожар», так как за дипломатическим представительством, очевидно, смотрели. «Пожар» состоял в том, что специалисты применили дымовые шашки белого и черного дыма, охрана устроила суету в переулке до проспекта. Пожарные машины не подошли, но на это и не рассчитывали. Главное было задымить в темноте местность для прохода двух ГАЗ-69 через проулки на проспект Молодежи. Спектакль удался, исходя из того, что ни Семенов, ни Шандор не зафиксировали слежки.

Машины вышли к набережной и остановились в заранее определенных местах, отстоящих от причала с катером на пятьсот – восемьсот метров. Далее рассредоточились так, чтобы не допустить прорыва диверсантов к объекту.

Семенов занял позицию вместе с Рябовым, который получил задачу снайперским огнем снимать всех, кто окажется на расстоянии броска гранаты от катера.

Рябов неожиданно спросил:

– А предусмотрели, товарищ майор, вариант подхода к катеру не с набережной, а от реки?

Семенов посмотрел на старшину:

– Молодец, Гена, сообразил. Конечно, предусмотрели, поэтому тебе и выдали три магазина.

– Это что, мне предстоит остановить посудину, если та пойдет от реки?

– Разве это сложно? Пара выстрелов из винтовки по моторному отсеку, и любое судно встанет, главное, не дать ему сблизиться с катером метров на пятьдесят.

– Это я сделаю.

– Еще есть вопросы?

– Нет, командир. Ох, и до чего же не люблю я ждать.

– Догонять лучше?

– Догнать еще можно, а вот время ускорить или замедлить – нет.

– Ты все-таки становишься общительным. Это хорошо.

– Хорошее дома ждет. Честно говоря, надоела эта Венгрия с ее непонятками. Жили ведь нормально и чего поднялись?

– Их подняли, старшина, но – хорош говорить. Наблюдаем.

Ровно в полночь Балог поднял Гетеша и Молнара:

– Двадцать минут на приведение себя в порядок, затем ты, Фабо, – Балог обратился к Молнару, – выйдешь из дома, хорошенько все посмотришь, в том числе и в подвале. Затем пойдешь к проспекту. Там задача – найти и забрать любую машину. Попадется извозчик – хорошо, нанимай за любую плату. Нет – у некоторых домов стоят легковые автомобили, угонишь. В любом случае к дому подъедешь один, без водителя.

– Если возьму частника, значит, его завалить?

– Я же ясно сказал: к дому подъедешь один. Что за глупые вопросы? И крови поменьше.

– Понял. Условные сигналы?

– Если обнаружишь слежку, стреляй. Твои выстрелы станут сигналом, что операция провалена. И уходи на окраину. Захватывай другую машину и следуй в деревню Дебаш. Там общая встреча.

– Ясно!

Молнар ушел.

Гетеш встал у окна, выглядывая на улицу через узкую щель в портьерах.

Ноль двадцать. Прошло двадцать минут – ни стрельбы, ни машины. Еще двадцать – то же самое.

Балог проговорил:

– Где Фабо? Его только за смертью посылать.

И тут Гетеш воскликнул:

– Во двор въехал «Опель». Так, вижу Молнара, подает сигнал: все в порядке.

Балог приказал:

– Забираем пистолеты и на выход.

Боевики вышли из квартиры, сели в старый «Опель».

Главарь поинтересовался:

– Откуда машина?

– Взял в соседнем квартале. Ни на проспекте, ни в ближних дворах нет ни одного автомобиля.

– Хорошо хоть этот подвернулся.

– Как едем? – спросил Молнар.

– Кружить по городу – лишний риск. Сейчас всяких банд развелось, заметят – не отобьемся. А следить за нами, похоже, некому. Идем прямо к Будапештской набережной. Но не к месту стоянки катера, а куда-нибудь во двор рядом.

– Понял.

«Опель», нещадно чадя выхлопной трубой, покатил к набережной.

В 1:05 боевая группа Балога зашла в один из дворов недалеко от набережной. За маршрутом следил главарь.

– Стой здесь, – приказал он водителю.

Молнар взглянул на Гетеша:

– Теперь твой выход, Алмос. Задача – пройти до места стоянки катера. Возьми бутылку с водой: сымитируешь загулявшего мужика. У причала внимательно осмотрись, пройди по дворам. Но помни, на разведку тебе не более получаса, следи за временем.

Гетеш спросил:

– Мне вернуться сюда?

– А как мы узнаем обстановку у объекта?

– Это потеря времени, могли бы подойти к набережной. Чтобы мне не шарахаться по дворам.

Балог согласился:

– Хорошо. Мы выйдем к набережной, встанем вон у того угла – он указал на здание, – подождем, пока ты подойдешь. Подашь сигнал безопасности – выйдем. Если заметишь что-нибудь подозрительное, помочишься у парапета. Для пьяного это нормально. И уходи дальше дворами, в глубь города. На окраину, оттуда – в деревню.

– Но если мы не выполним задание, нас вряд ли примут в Австрии. Постреляют, к чертовой матери, на границе.

Балог поморщился:

– Делай, что тебе говорят. Думать буду я!

– Как скажешь.

Гетеш направился к набережной, вылив на брусчатку половину бутылки и начав имитировать выпившего. Это ему удавалось хорошо.

На набережной он приблизился к парапету, приложился к бутылке, сделал пару глотков, одновременно осматриваясь. Вокруг никого. Шатаясь, но довольно быстро, пошел к причалу.

Диверсант сразу же был замечен, о чем наблюдатель доложил Шандору.

Гетеш покрутился у причала: катер на месте, при нем лодка, в лодке весла. В ближних дворах никого. Постояв у парапета и допив бутылку, он двинулся обратно такой же неуверенной походкой.

Подал сигнал – вышли подельники.

– На причале и вокруг все спокойно.

Балог внимательно посмотрел на него:

– Ты обошел дворы?

– Конечно, и постоял еще у парапета. Пусто везде, да и время ночное.

– Ну что ж, тогда пошли.

– Не рано? – спросил Молнар.

– На катере подождем. Там надежней.

Молнар пожал плечами:

– Ты командир, тебе решать.

– Идем!

– Может, по одному? – не унимался лейтенант.

– Зачем, если на набережной никого нет?

Боевики двинулись к цели.

Первым их заметил Лежик. Подал сигнал занимавшему позиции рядом капитану Олаху, тот – дальше по команде. Шандор передал приказ: огонь на поражение при выходе банды к причалу.

Сначала боевики шли с опаской, озираясь. Но постепенно успокоились.

Действительно, ни на набережной, ни в ближних дворах никого не было. Свет в домах не горел. И все же что-то подсказывало Балогу: рядом опасность. Он изменил решение:

– Алмос, Молнар! Заходите на катер, я на всякий случай встану за деревом. Если что, прикрою.

На этот раз лейтенанты с удивлением посмотрели на бывшего капитана.

– В чем дело, Артур? – спросил Молнар.

– Это мое решение, оно не обсуждается. Оружие к бою и – вперед. Я подожду. Как вступите на катер, осмотрите его, выйдете к борту для прикрытия моего подхода.

Гетеш с Молнаром пошли к причалу.

Лежик тут же сигналом сообщил: главарь отстал, встал за деревом.

Шандор в ответ передал: нейтрализовать главаря в укрытии.

Лежик двинулся дворами к позиции Балога.

Боевики были в двадцати метрах от причала, когда Лежик зашел в тыл Балогу. Но в темноте не заметил торчавший из мостовой булыжник. Пнул его ногой, булыжник покатился.

Балог среагировал тут же: выхватил пистолет и повернулся. Лежик достать свой пистолет не успевал.

Балог оскалился:

– Что, суки, засаду устроили? Только ты станешь первой жертвой этой засады. Быстро отвечай, где ваши люди?

– Все оцеплено, Балог, тебе лучше сдаться!

– Оцеплено, говоришь? Нет, вы не могли оцепить район в городе, который находится в руках мятежников. Вас бы перебили. С тобой могут быть один или два гэбиста. Или вы армейцы?

Рука Лежика потянулась к кобуре, Балог поднял пистолет:

– Не дергайся. Отвечай, и, клянусь, я только раню тебя, легко раню, чтобы свои не заподозрили. Оружие заберу и уйду. Только скажи, сколько здесь людей и где они стоят?

– Вы обречены. Можешь убить меня, но отсюда вам не уйти.

– Так, да? Хорошо! Хочешь сдохнуть, твое право, но я уйду. И ты это прекрасно понимаешь.

Балог медленно начал нажимать на спусковой крючок. Раздался выстрел. Лежик закрыл глаза. Странно, он не почувствовал удара пули. Только услышал рядом, совсем близко:

– Ну разве можно, Михай, выходить к противнику, держа оружие в кобуре?

Лежик повернулся.

Неподалеку стоял майор Семенов. У дерева валялся труп Балога. Командир группы «Дон» выстрелил без промаха ему в голову.

– Товарищ майор, а…

– Видел.

От причала хлестнули два выстрела.

Из темноты вынырнул старшина Рябов:

– Все, командир, и этих бандитов уделали. Группа Шандора с сапером поднялись на катер, наши прикрывают.

Майор вытер пот со лба:

– Ну и славненько. Да, Гена, – обратился он к Рябову, – ты поблизости телефонной будки не видел?

– Есть, недалеко отсюда, работает или нет, не знаю.

Связь функционировала.

Семенов набрал номер Григонько:

– Это я, Григорий Федорович.

– Не тяни, докладывай!

– Все хорошо. Группа «Дон» и подразделение венгерских офицеров поставленную задачу выполнили в полном объеме.

– Ну, слава богу. Буксир уже вышел к вам. Как только он уведет катер, вам возвращаться в посольство, безопасность проезда обеспечим. Благодарю, Паша.

– Не за что. Да и благодарность – это много. Вот литр водки будет в самый раз.

– Разберемся.

Ровно в 5:30 войска дивизий Особого корпуса начали повторный штурм Будапешта. Две армии Бабаджаняна и Мансурова приступили к выполнению приказа объединенного командующего всеми вооруженными силами в Венгрии маршала Советского Союза Жукова в 6:15, точно в запланированные сроки.

В активную стадию вступила операция «Вихрь». К 8 ноября были подавлены все очаги сопротивления. Члены правительства и Имре Надь укрылись в посольстве Югославии. Советские войска приступили к уничтожению разрозненных вооруженных групп. В Будапеште и других городах шли аресты руководителей мятежа.

3 ноября 1956 года власть в стране перешла к революционному рабоче-крестьянскому правительству Яноша Кадара. После боевых действий советские войска начали оказывать помощь в восстановлении мирной жизни в Венгрии.

Операция «Вихрь» стала грозным предупреждением Западу. В ЦРУ и Белом доме это учли и… приняли решение по подготовке восстания в соседней Чехословакии. На это у них ушло почти двенадцать лет.

Группа «Дон» вернулась в Москву. Офицеры группы Шандора принялись за создание новой службы безопасности Венгерской Народной Республики.

Content

Александр Тамоников
Мадьярский рикошет

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая