Владимир Матвеев

Своя-чужая война

Пролог

Великое княжество Сайшат. Оплот

– Ой, – раздался за стеной приглушенный испуганный голос, и Виоли́н Льдинка, удобно устроившаяся на широкой груди мужа, недовольно повела своим острым ушком.

Покои княжеской четы соседствовали с рабочим кабинетом Атея и комнатой княжны Сайшат Дарины Иглы. И вот именно из нее до их чутких ушей и донеслось это испуганное «Ой».

Первая ночь в своей столице, первая ночь в своем замке в мягкой чистой кровати, а не у костра или на грубой деревянной лавке, с любимой женой, в замке, который за его довольно длительное отсутствие неуловимо изменился, оказалась практически такой же, как и все предыдущие. То есть бессонной. Вот только если раньше князь недосыпал из-за сыплющихся на него, словно капли дождя с неба в мокрый сезон, различных проблем, эта ночь была бессонной совсем по другим причинам.

Въезд за стены Оплота, которыми он успел не просто восхититься, а некоторое время вообще пребывал в некой прострации, были похожи на триумфальное возвращение из победоносного военного похода. Народ, выстроившись живым коридором от ворот главной стены до стены, опоясывающей княжеский дворец, радостными криками и первыми весенними цветами, что кидали под копыта лошадей, встречал своего князя. Встречал так, словно он со своей дружиной в этом самом походе привел к покорности половину Тивалены.

Увидев это, Атей непроизвольно поморщился. Слишком неестественно все это выглядело. Вокруг внешней стены столицы разбит «лагерь кочевников», по-другому и не скажешь, когда взглядом окинешь пространство и увидишь раскиданные тут и там крытые повозки, какие-то шалаши и халупы, построенные из того, что было под рукой. Просто навесы с открытым очагом. Между внешней и внутренней стеной вообще чистое пространство с намеками будущих улиц, что веером будут расходиться от центральной площади города, что уже начали мостить перед въездом в княжеский дворец и остатками бывших деревень. А народ радуется. Чему?

Увидев реакцию мужа, Виолин, что так и продолжала сидеть перед ним в седле, стараясь плотнее прижаться к любимому, которого, казалось, не видела целую вечность, легко ткнула его локтем под ребро и спросила:

– Ты чего, Ат?

– Их что, специально выгнали? – кивнул он в сторону толпы.

– Эх, князь, князь, – осуждающе покачала она головой. – Вглядись в их лица.

Призрак последовал совету жены и сразу же ощутил, как кончики его чуть заостренных ушей наливаются кровью. Была бы кожа светлой, и вассалы князя Сайшат увидели бы тогда, как их правитель умеет краснеть. Но за выскочившими из прически черными прядями и потому, что кожа была серой, это было не заметно, поэтому его подданные остались в неведении об этом факте. Но даже если бы и увидели, ценить своего князя стали бы только больше.

Где это слыхано? В какой стране есть еще один правитель, который может испытывать неловкость перед своим народом? Для большинства венценосных особ народ лишь средство, с помощью которого они обеспечивают свое безбедное существование, и источник наслаждения, который позволяет им упиваться властью над ними. Именно так: средство и наслаждение, а не разумный, в жилах которого течет такая же, как и у них, кровь, а в груди бьется сердце и живет душа.

А краснеть князю было от чего. В первом же, случайно вырванном из толпы лице он увидел искреннюю радость по поводу возвращения правителя в родные стены. Можно подделать улыбку, раздвинув пошире губы, можно неистово махать рукой, зажимая в ней огромный букет, но подделать глаза, искрящиеся ликованием, невозможно. И глаз этих было – целое море.

А еще были дети, которые старались вырваться из цепких рук своих родителей, чтобы попытаться погладить Сая, степенно вышагивающего рядом с Агатом. Могло бы быть такое, если бы правитель пользовался фальшивым, навязанным со стороны уважением? Никогда. Матери, наоборот, пытались бы спрятать своих отпрысков подальше от глаз властей предержащих. Вдруг их дочь или сын (всякое бывает на белом свете) своей смазливой мордашкой или формами приглянется правителю? И хорошо, если просто потешится. Но ведь народ знал, что бывали случаи (и не такие уж редкие), когда молодежь просто исчезала. Где их потом искать? В сырой землице, на рынках рабов или в заведениях юга, где клиенту с тяжелой мошной предлагаются любые услуги, какими бы извращенными фантазиями он ни обладал? Сейчас же родители удерживали отпрысков лишь от того, чтобы они ненароком не повыдергивали у Кота всю шерсть, которой потом будут хвалиться перед своими друзьями.

Князь остановил Агата, осторожно опустил на землю жену, а потом текучим движением, как умеют только опытные воины, оказался рядом с ней. Искренне улыбнувшись, потому что не просто увидел, а буквально почувствовал то душевное тепло, что дарили ему его вассалы, он выцепил взглядом из толпы двух самых робких ребятишек, стиснувших подол матери своими ручонками, присел, склонил к плечу голову, а потом поманил их рукой.

«Сай, покатаешь детвору?» – послал он зов Коту.

«Вот этих пичужек? – скинул тот образ двойняшек, мальчика и девочки лет пяти, что последний раз взглянули на мать и, получив от нее утвердительный кивок, стали пробираться к князю. – Да запросто. Веса в них, как в кроликах, наверное».

– Хотите прокатиться на моем четвероногом брате? – ласково произнес Призрак, когда пострелята, наконец, встали перед ним, сцепившись друг с другом ладошками.

– А можно? – спросила девочка, опередив своего более робкого брата.

– А вы сами у него спросите, – улыбаясь этой сцене, сказала Виолин.

Ребятня повернулась к огромному хищнику и уже слитно произнесла:

– Ты прокатишь нас?

Кот лег на землю, и уже через миг два тельца, цепляясь за густую шерсть цепкими пальчиками, восседали у него на спине. В этот момент они были самыми счастливыми разумными на этой земле. И от вида их счастливых мордашек самые впечатлительные женщины тихо пустили скупую слезу, словно не до конца веря, что так может быть в действительности и это не просто сон или их фантазии.

– Волки Сайшат, – вдруг крикнул Палак, который вновь занял свое место возле князя. – У вас что, спины переломятся, если вы на них посадите по мальцу?

Вайрон недоуменно поглядели на своего собрата, но увидев, как он глазами указал в сторону толпы, повернулись и обнаружили десятки, а вернее, сотни завистливых взглядов, которые кидала детвора на двойняшек. А те, словно коронованные императоры несуществующей страны, гордо шествовали на спине Сая.

Больше никаких намеков им делать было не надо. По рядам воинов пробежала рябь оборачивающихся в волчье обличие оборотней, и уже скоро над Оплотом понесся визг и гомон счастливой ребятни.

В этот час в столице Великого княжества Сайшат «под седло» поставили не только Сая и вайрон. Их просто не хватило на всех желающих, поэтому воины, проходя стройными рядами по широкому живому коридору, стали подзывать к себе самых робких или нерасторопных детей, тех, кому не досталось места на звериных спинах, сажая их потом себе на плечи или в седло перед собой.

Такой шумной толпой они и добрались до площади перед княжеским дворцом, где народ остановился и неожиданно замолчал.

– Скажи им что-нибудь, мой князь, – сказала Виолин.

Атей повернулся к подданным и увидел их ожидающие взгляды.

– Что вам сказать, друзья? – начал он после короткой паузы, заметив, как дальние ряды стали давить на первые, чтобы услышать каждое его слово.

«Как бы не задавили друг друга, – заволновался он. – Хорош будет князь, отметивший свое прибытие массовой давкой, не дай Парон еще и со смертями».

Но не успел он до конца обдумать свою мысль, как рядом с ним встал Пит Непоседа. Сделав едва уловимый пасс рукой и что-то тихо пробормотав себе под нос, он кивнул головой и сказал:

– Говорите, ваша светлость, теперь вас услышит весь Оплот.

– Мои подданные! Друзья, – голос князя полился на вассалов со всех сторон, и те стали удивленно и немного испуганно поднимать головы вверх, пытаясь определить его источник. Но вскоре успокоились и стали внимательно слушать правителя. – Я мог бы вам сказать, что нас ждет безоблачное будущее, где дорога, по которой нас ведет судьба, выстлана лепестками самых красивых цветов, Хассаш каждому дарит по своему лучу, а враги убегают, едва только услышат, что вы жители княжества Сайшат. Но это будет ложью.

Мы еще только заложили фундамент нашего общего дома. Да, фундамент крепкий, но так и должно быть, когда собираешься строить не шалаш, а красивое, высокое и крепкое здание. Будут реки пота, слез и даже крови. Но у нас все получится, если каждый из вас на своем месте приложит все свои знания и усилия для достижения общей цели. Вот, в принципе, и все, – но, сделав совсем короткую паузу, добавил: – И не кивайте друг на друга и не меряйтесь тем, кто больше приложил своих сил для общего блага. Поверьте, важен труд абсолютно любого: от золотарей, которые не дают нам захлебнуться в собственном… кхм, – народ дружно засмеялся над заминкой князя, но тут же снова стал серьезным, когда он продолжил: – До воинов, ведрами льющих свою кровь, чтобы вы спокойно могли сеять и убирать зерно, заниматься любимым делом. Растить детей, наконец. А теперь гуляйте, сегодня больше никаких работ не будет. Чуть позже на площади поставят бочки с вином и разожгут костры, на которых будут жарить мясо. Но помните, – он улыбнулся, – завтра снова трудиться, не переусердствуйте.

Толпа дружно засмеялась, но тупого ликования (лишь бы не работать) снова не было. Чего ликовать, если большинство из них спит на соломе? Но зато после речи их князя осталось ощущение, что как бы ни было трудно – они все преодолеют. Недосыпая, надрывая пупы, стирая в кровь ладони, но построят тот дом, о котором постоянно говорит князь Сайшат. Иначе и быть не может. Если уж сам правитель понимает, что хлеб не растет на деревьях, а поросенком и гусем называют не аппетитные, с румяной корочкой куски мяса, которые ему подают на обед, а живые существа, которые проходят свой жизненный путь, прежде чем оказаться в котле стряпухи.

– У нас вино-то есть? – шепотом спросил у жены Атей. – А то наобещал с три короба, а у нас кроме воды из Золотого и нет ничего. Хорош будет князь, не держащий своего слова.

– Не волнуйся, милый, – улыбнулась Виолин. – Найдем для такого случая. Купцов в Оплоте с каждым днем все больше и больше.

А потом был пир, закончившийся далеко за полночь. По-другому назвать обед в большом, забитом до отказа зале дворца было нельзя. И именно тут Призрак, наконец, до конца ощутил, что находится дома. Когда увидел счастливые лица тех, кто идет с ним рядом с первых его шагов по Тивалене.

Это была и строгая Бенигна Яшма, разгладившая сейчас постоянно сведенные брови. И ее скандальный муженек Гмар Окалина, уже повеселевший от выпитого. И Хальд Северянин, оживленно спорящий с Гаспаром Стойким и готовый вот-вот его приложить чем-то тяжелым за несговорчивость. И его брат Снори Последыш, который развернулся к столу спиной и теперь делал симпатичной молодке с кувшином, из которого она разливала вино, предложения, от которых та краснела, улыбаясь, пряча глаза за пушистыми ресницами. Все, кто был его опорой. Кто был крепким остовом княжества.

– Мама, МА-МОЧ-КА! – крик из-за стены был уже не просто испуганный, в нем отчетливо прослеживались нотки паники.

Два обнаженных тела синхронно выпрыгнули из кровати, в одно мгновение преодолели расстояние от нее до портьеры, за которой была дверь, что вела в комнату Дарины, и как есть ввалились в нее, увидев стоящую в легкой ночной рубашке бледную девушку и разгорающуюся жарким пламенем кровать.

– Вот засранка, – беззлобно огрызнулась Виолин и выставила вперёд руки, быстро засыпая рассерженно шипящие головешки толстым слоем снега.

Изумленный Атей, забыв, что стоит перед своей сестрой обнаженным, переводил ошалелый взгляд то на дымящийся каркас кровати, то на свою жену, стряхивающую с ладоней последние снежинки, то на Даринку, так и продолжавшую стоять как соляной столб посреди комнаты.

«Да, – подумал он. – Я очень долго не был дома».

– Дарина, – возмущенно воскликнула Виолин, увидев как замерла девушка, рассматривая фигуру Призрака. – Он твой брат. Совсем стыд потеряла?

Княжна вздрогнула и густо покраснела.

– Сестренка, – наконец пришел в себя Атей. – Я запрещаю тебе использовать свой Дар в стенах замка, пока ты не научишься его контролировать, – развернулся и пошел в свою комнату, кинув на прощание: – И я не шучу.

Дарина Игла, княжна Сайшат, – еще одна проблема, которая нежданно свалилась на Призрака. Вернее сказать, не сама девушка, а ее магический Дар в стихии Огня, оказавшийся очень и очень сильным. Настолько сильным, что когда ее проверил Аделиан Говорящий, то сначала не поверил. Но все последующие проверки говорили только об одном – княжна Дарина Игла при надлежащем обучении и личном старании могла стать сильным магистром, если не архимагистром, своей стихии.

Вообще во всех этих подмастерьях, мастерах, магистрах и архимагистрах князь совсем не разбирался. И разбираться в ближайшее время не собирался. Головной боли и без этого хватало с избытком. В самом князе тот же Аделиан не обнаружил и крупицы Дара, так что забивать себе голову тем, что совсем ему не пригодится, он не собирался. Разве только для общего развития и кругозора, для чего хватило небольшой лекции, что ему прочел Пит Непоседа, когда они выдвигались к Оплоту.

Во времена империи, где существовала самая сильная (и если быть откровенным, то единственная, где давали систематизированное образование) Академия магии, была принята следующая градация магов по их магическому искусству и силе Дара: ученик, подмастерье, мастер, магистр и архимагистр, как вершина этой своеобразной иерархической лестницы.

Но и тут были свои тонкости, из которых Атей понял то, что, например, магистр какой-то одной стихии всегда сильнее магистра-универсала. Хотя бывают и исключения, как и в любом правиле. Однако последний может оперировать практически всеми стихиями и их производными, отчего считается более востребованным. В том числе и в качестве военной единицы.

Но из всех магов особенно выделялись те, кто оперировал одной из Первостихий. Самые опасные, часто несдержанные, смертоносные и еще много самых-самых – это маги Огня, стихии, что способна только разрушать. Было еще очень много научных и специальных терминов, которые до него пытался донести Непоседа, но князь в их суть не вдавался, отправив в дальние хранилища своей памяти.

Вот таким магом, к удивлению всех, и оказалась Дарина. И она, как любой любопытный ребенок, в руки которого дали незнакомую, но очень любопытную вещь, стала пытаться с ней быстро разобраться. Иногда не отдавая себе отчета, что эта вещь может быть смертельно опасна, причем не только для того, кто ее держит в руках. А чаще всего для тех, кто окружает такого ребенка. Вот и с княжной случилось примерно тоже самое. Бруно Пепел на свою беду показал ей пару заклинаний, чтобы убедить девушку в том, что она действительно обладает Даром. Теперь же не знал, как уберечь любопытную княжну от нее же самой.

– Надо этим магистрам сказать, чтобы наложили на Даринку какой-нибудь ограничитель, – пробормотал Атей, скрываясь в своих покоях. – Иначе она сожжет Оплот еще до того, как мы его до конца выстроим.

Но уже скоро он забыл про свою бедовую сестру, натянул штаны, подхватил боевой посох и направился на тренировочную площадку, что предусмотрительная Виолин сказала выстроить недалеко от замка.

Кстати, бывшая крепость изменилась. С появлением внешней стены отпала необходимость в большом количестве зданий, которыми она была застроена. Теперь это был уже не форпост, а в первую очередь княжеский замок. И он должен был ему соответствовать. Своих функций как последний оборонительный рубеж он, конечно, не утратил и не утратит. Но, как сказала Виолин, их будущие дети должны играть не на каменной мостовой острыми кинжалами, а полной мерой должны вкусить все, что им дает мать-природа. Поэтому первым, что появилось возле дворца, это был небольшой, но очень уютный парк. С молодыми, но уже достаточно большими деревцами. Аккуратным прудиком с холодной водой. Ровными полянками, покрытыми пушистой зеленой травой. Короче, всем тем, без чего настоящие альвы, будь они хоть светлыми, хоть темными, не представляют себе нормальную жизнь.

Князь сначала удивился, как получилось так быстро вырастить на месте, где еще недавно была площадь, мощенная булыжником, небольшой лес. Но после того, как подвыпивший на пиру Аделиан прямо на глазах у изумленных зрителей из семечка разгрызенного яблока, которое выплюнул в деревянную кадку с землей, вырастил молодое деревцо, решил, что для этих кудесников еще и не такое под силу.

Переделки еще велись, в том числе и самого дворца, постепенно освобождая его от строгого военного минимализма и превращая в не лишённое изящества здание. Большинство строений аккуратно разбирались, а не сравнивались с землей. Годаб сказал, что найдет им применение, когда начнут застраивать сам город. Постепенно дворец должен был освободиться от всего лишнего, превратившись в место присутствия правителя государства. С казармами гвардии, то бишь «верных», жилыми помещениями для «деток» («летучих мышей» и волков Сайшат), хранилищем казны, арсеналом – короче, всем тем, что превратит бывший форпост в княжеский дворец.

– Княже, – бухнул себя в грудь Снори Последыш, командир полусотни, что несла сегодня службу во дворце, и его движение повторили еще два носителя «лап Сая», стоявшие у дверей княжеских покоев. – Пал и Ката уже ждут на площадке, – и, усмехнувшись, добавил: – Княжна никому сегодня не позволила долго нежиться в постели.

Вот, кстати, еще одна особенность. Обращение «княже» позволяли себе только «верные», которых вчера вечером стало ровно две сотни. У многих из них на «лапах», что аккуратно устроились на их плечах, появился знак «Доблести». Еще ближники, хотя и не все. Маги, к примеру, кроме как «ваша светлость» к нему не обращались. И по некоторым догадкам Призрака именно они следили за тем, чтобы никаких панибратских отношений в сторону князя со стороны его вассалов не было. Как сказал Аделиан в начале вчерашнего пира:

– Каждый разумный должен осознавать, на какой ступеньке он стоит. А то не успеешь оглянуться, как дойдет до того, что стражники будут у своего князя серебрушку до жалования занимать на опохмел. А в нормальном государстве такого быть не должно. Княжество должно быть как организованное войско, каждый воин в котором знает свое место, свой маневр и свои задачи. И готов беспрекословно выполнить любой приказ командира. Именно такое войско будет устрашать врагов, а не толпа с дрекольем наперевес.

Засмеявшиеся сначала ближники, представив того самого неопохмеленного стражника, к окончанию небольшого монолога магистра немного задумались, а потом вынесли свой вердикт о том, что полностью и во всем с ним согласны. И как-то быстро, за одну только ночь (на самом деле Аделиан давно объяснил всему Оплоту, что к чему) это было доведено до всех жителей столицы. Называть князя как-то по-другому нужно было заслужить. Например, стать «верным».

– Вот драные хурги, – выругалась Катаюн, которая уже вела неспешный учебный поединок с Палаком, увидев Призрака. – Родитель, ты не мог предупредить, что с шестом сегодня выйдешь? Опять все тело в синяках будет.

– Ты врага тоже будешь упрашивать взять в руки другое оружие? – улыбнулся Атей, чувствуя, как повышается его настроение.

– Так то враг, – мотнула головой девушка. – Врага я вообще предпочитаю резать со спины. А еще лучше – спящим.

– Ненормальная, – задрав брови и покачав головой, пробормотал Палак. – Здравия, бать.

– И тебе здравия.

– Ненормальная? – неподдельно возмутилась девушка. – А, значит, зубами отрывать конечности – это, по-твоему, нормально?

– Ката, – посмотрел на нее вайрон. – Я тебе уже сотню раз говорил: волк – наша боевая форма. Не основная, в ней мы просто регенерируем лучше, практически не чувствуем боли, сильнее и быстрее. Но у нее есть один небольшой недостаток – мы в ней ЗВЕРИ. Ты сама себя в боевом угаре контролируешь слабо, так чего же от нас хочешь?

– Все, все, – успокоил их князь, хотя и знал, что у этих двух личностей такое поведение всего лишь форма общения. – Вы готовы, детишки?

– Разминаться не будешь? – удивилась «мышка», напрочь забыв о пикировке с оборотнем.

– С вами разомнусь, – раскручивая шест, хмыкнул Призрак.

– О, идея, – воскликнула Катаюн, кошачьим плавным шагом начав двигаться в сторону, чтобы атаковать Атея с фланга. – Надо сказать Хальду, чтобы здесь небольшой навес построили, а там свалили оружие на все случаи жизни.

– А это мысль, Кат, – поддержал ее Палак, заходя с другой стороны.

А уже в следующий миг они одновременно разразились серией стремительных, практически неуловимых для глаза обычного разумного ударов. Князь отбил первый удар девушки, что оказалась чуть быстрее вайрон, наклонил корпус, пропуская над собой горизонтальный удар правого клинка оборотня, а потом рывком с разворотом ушел вперед, разрывая дистанцию, отчего пара телохранителей снова оказались перед ним.

Еще раз разойтись он им не дал, в свою очередь перейдя в атаку. Катаю́н, стоявшая чуть ближе, прыжком вверх ушла от широкого горизонтального маха шеста и, опускаясь, одновременно попыталась нанести рубящий удар «клыком» сверху. Но напоролась на тычковый удар боевого посоха в грудь, который Атей нанес на возврате другим концом своего оружия. Девушку унесло, и она закувыркалась по зеленому травяному покрывалу. Однако этих мгновений короткой сшибки с «мышкой» хватило Палаку, который в глубоком выпаде, успел дотянуться кончиком своего меча до предплечья левой руки князя и оставить на ней узкую кровоточащую полоску. Хотя это и был его первый и последний успех.

– Достал, достал, – радостно оскалился он и тут же получил удар в колено (длина оружия Призрака позволяла вести бой на дальних дистанциях), а когда чуть присел, согнувшись (больше от неожиданности, чем от боли), схлопотал шестом по спине, отчего упал, зарывшись лицом все в ту же траву.

Полусонные «стрижи» (пятерка мальцов теперь постоянно входила в состав полусотни «верных», ежедневно заступающих на охрану дворца), до этого клевавшая носами, напоминая самых натуральных взъерошенных пичуг, давно проснулась и теперь с широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим перед ними действом. Хотя и мало что понимала. Из-за скорости, на которой князь и воины вели учебный поединок, для них все слилось в смазанное пятно, из которого сначала вылетела девушка, а потом упал лицом вниз парень.

– А я достал тебя, бать, – сплевывая траву и поднимаясь на ноги, удовлетворенно сказал Палак.

– Если бы не я, – девушка глубоко дышала, чтобы восстановить сбитое дыхание, – ни хурга бы у тебя не получилось.

– Как говорит Гмар, если бы у Бенигны были мужские причиндалы – она не стала бы его женой. Прими действительность и смирись с тем, что я сегодня лучший.

«Мышка» уже собиралась открыть рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость своему другу, но ее перебил Призрак, небольшая рана которого уже успешно затянулась.

– Вы оба молодцы, а теперь давайте работать над техникой.

Когда они уже закончили тренировку и поливали друг друга водой, появились Виолин и Даринка в сопровождении своих «теней», которые одновременно были и их наставниками оружного боя.

– Брат, прости, а? – жалобно взглянула на него Игла, от которой до сих пор пахло гарью, а подпалённые волосы челки свернулись в мелкие кудряшки.

– Я не сержусь на тебя родная, – чмокнул он ее в лоб, отчего она тут же расцвела, но при следующих словах снова поникла, будто ребенок, у которого отобрали вкусное лакомство: – Но свое распоряжение не отменяю. Минуа́?

– Да, родитель, – откликнулась личная «тень» Дарины. – Кстати, здравия.

– И тебе того же, – кивнул Призрак. – С этого дня тренировки княжны усилить до предела, чтобы у нее не оставалось сил даже подумать о чем-то, кроме как об отдыхе.

– А-а-а-а, – вымученно застонала Игла, подняв к небу лицо. – Так не честно.

– Энт ту́а миннуа́, са́кта айти́рра[1] сестрёнка.

– Энт туа миннуа, сакта айтирра, брат, – тихо повторив его слова, кивнула Даринка и повернулась к Минуа. – Начнем, Ми?

Князь удовлетворенно кивнул и отправился к Озерным воротам. Когда под боком такой водоем, не использовать его – большая глупость. Впереди был довольно длительный заплыв.

Когда до берега оставалось не больше сотни шагов, острые глаза Катаюн заметили на каменном причале фигуру Годаба, который что-то черкал на плотном листе бумаги заточенным угольком, периодически посматривая то влево, то вправо.

– О, Твердыня, – отфыркиваясь от воды, сказала она. – Пал, спорим, сейчас опять о портовом квартале будет говорить?

– Тоже мне тайну открыла, – ухмыльнулся тот, загребая широкими махами. – Он этим кварталом даже мне плешь проел, хотя вайрон и не лысеют. Это в принципе невозможно.

Катаюн и Палак оказались правы. Троица едва успела по-звериному отряхнуться и выйти на берег, как к ним тут же подбежал Годаб.

– Здравия, ваша светлость, – кивнул он.

– И я рад тебя видеть, Твердыня. Тоже не спится?

– Мне спать некогда, – серьёзно произнес магистр. – Ваша светлость, нужно начинать строить портовый квартал. Купцов с каждым днем все больше и больше. Многие уже хотят здесь свои склады иметь. На постоянной основе. Я даже слышал от них, что скоро прибудет представитель от Торговой гильдии, просить у вас разрешения открыть свое представительство.

– Вот так сразу? – удивился Призрак, натягивая на мокрое тело штаны. – А как же там признание княжества?

– Купцам плевать на всякие там признания, – скривился гном. – Их целью всегда была прибыль. Да пусть хоть висельники в Оплоте обоснуются, лишь бы гарантировали безопасность их торговли и передвижения по этим землям.

– Возможно, – согласился с ним Атей. – А ты, значит, хочешь выстроить склады внутри стен?

– Ну да, – кивнул Годаб.

– Знаешь, Твердыня, я этого сделать не позволю.

– Но, ваша светлость…

– Подожди, – придержал князь попытавшегося что-то объяснить магистра. – Я был в Рукте. Так вот, у них торг вынесен за стены столицы и превратился в целый городок. Внутри же чисто, нет толп снующих разумных, крика, вони, ну и так далее. И мне это очень понравилось. В Оплоте будет так же. Внутри стен будут только нормальные торговые лавки и никаких рынков. Хочешь потолкаться в толпе – иди за ворота. Ты же и сам знаешь, что рынок – это не только дух от ароматной сдобы, благовоний и специй. Это потные носильщики, попрошайки, воры, животные, что повсюду гадят. Уловил мою мысль?

Твердыня задумчиво почесал затылок.

– Ну, впрочем, все верно, – согласился он. – А с берегом Золотого тогда как быть? И куда торг выносить?

– Торг? – задумался князь и тут же невпопад спросил: – Слушай, а где деревни?

– Ваша светлость, деревни пришлось разобрать, им внутри стен не место. Перенесли их пока наружу.

Князь кивнул, соглашаясь с гномом, все равно позже все дома и избы пошли бы под снос.

– А купцам можно нарезать землю вон там, – указал он на юг. – От ворот… кстати, как они называются?

– Пока никак, – пожал тот плечами. – Название получили только те, через которые въезжали вы, – Княжеские.

– Тогда эти будут Торговые или Купеческие, сами решите потом. Так вот, от ворот и до самого берега, где стоит бастион. Там можно и причалы строить, и склады. И территория под присмотром будет у гарнизона башен. Ну а планирование и застройка на тебе, магистр.

Годаб, чуть прикрыв глаза, давно что-то просчитывал у себя в голове.

– Отличная идея, ваша светлость, – наконец сказал он. – План я накидаю быстро, а вот строятся пусть сами купцы. Это в их интересах. Определим им, где, что и как должно быть, и вперед. На нас только пристань. А если захотят быстро и качественно, пусть развязывают тесемки кошелей – поможем. Лишний пул карман не оттянет. А берег?

– А на берегу Твердыня, – улыбнулся Атей. – Нужно построить набережную. С открытыми беседками, ротондами, раскидистыми деревьями, где можно будет на лавочках укрыться в тени. Тавернами с открытыми террасами, чтобы пить легкое вино и смотреть на закат над Золотым.

– Кхм, – кашлянул гном, немного изумленный тем, что их князь – рубака и воин, не лишен чувства прекрасного. Хотя и не удивился очень. Узнать толком его светлость он не успел, но вот слухи маги собрали про него почти все. И отсеяв всю шелуху, поняли, что нашли в его лице того, кого им не хватало почти семь десятков лет. – Придётся подключать к этому делу зануду Аделиана. Если кто и знает толк в прекрасном, то это альвы, и княгиню к этому делу подключить. А с другой стороны дворца что с берегом делать? Тоже под набережную?

– Нет, – покачал головой князь. – С другой стороны никакой набережной. Там будет военная школа для «котят». Свежий ветерок с Золотого будет хорошо охлаждать их разгоряченные на тренировках тела. Кстати, где храмовая площадь будет?

Данное самому себе обещание построить храмы Парону, Хатиар и Тамине он нарушать не собирался.

– А напротив вашего дворца и будет, ее уже мостят, сами вчера видели.

– Хорошо, – согласился Призрак. – А теперь завтрак, а потом ко мне в кабинет, там и определим наши первоочередные задачи.

– Я уже позавтракал, ваша светлость, а дальнейшие мои шаги мы с вами уже определили, так что позвольте идти заниматься делом. Рассиживаться времени нет. А понадоблюсь – «стрижи» есть. Эти пострелята найдут меня где угодно.

– Тогда я больше тебя не задерживаю, магистр, – согласился с ним князь, и гном, кивнув, быстро направился в замок, на ходу бормоча: «А ворота мы назовем Купеческие. И останутся тогда только одни без имени, но, думаю, ненадолго».

После хорошей утренней разминки, которую в последнее время Призраку не всегда удавалось провести с такой интенсивностью, сытный обильный завтрак, на который постепенно подтягивались все его ближники, был встречен его желудком восторженным воплем. На некоторое время за столом повисла тишина. И лишь когда последняя ложка ароматной сладкой каши с кусочками фруктов благополучно была отправлена в рот, Атей прихватил бокал с горячим «взбодрином» и блаженно откинулся на спинку стула.

– Что вы хотели сказать мне, Аделиан? – отпив первый глоток, обратился он к магистру.

Альв в удивлении поднял брови, но князь тут же с улыбкой пояснил:

– С тем взглядом, которым вы смотрели на меня весь завтрак, обычно что-то просят.

– Н-да, – хмыкнул Говорящий, тайком отправляя под стол кусочки мяса. Наверняка там сидела какая-то его зверушка, скорее всего хорек. – Княгиню и княжну я уже успел немного узнать, а вот с вами пообщаться пришлось недолго, поэтому иногда забываю о вашей проницательности.

– И?

– Ваша светлость, – после небольшой паузы сказал маг. – Я хотел бы попросить у вас немного вашей крови.

– Это еще зачем? – теперь удивился Атей. – Новых «мышек» вроде пока не предвидится. Или я не знаю чего-то?

– Дело не в «мышках», – покачал головой Говорящий. – Нам с коллегами нужно просто изучить ее свойства. Ваша невосприимчивость к магии, мы уверены, заключена именно в ней. Что, если нам удастся найти что-то интересное, что будет полезно княжеству в будущем, особенно его воинам? Думаю, вам не надо говорить о преимуществах доспеха, который будет или поглощать, или совсем рассеивать заклинания. Пусть и не встречаются сейчас на Тивалене сильные маги, но это не означает, что их нет. Темный и Светлый Лес даже во времена империи были ото всех закрыты, не говоря о дне сегодняшнем. И что там творится, знают, наверное, только боги. Ну, или хурги.

Атей на мгновение задумался, и этого мгновения хватило для того, чтобы признать правоту магистра. Он, конечно, знал, что когда на него пытаются воздействовать магией – всегда нагревается вязь татуировки на его щеке. Но чем хурги не шутят?

– Получите, сколько вам будет надо, – кивнул он. – Только до конца меня не обескровливайте – дел непочатый край. Да, кстати, вы определили место под будущую Академию? Делайте со мной что хотите, но в городе я ее ставить не позволю. Мне хватает одной ходячей проблемы, – кивнул он в сторону Дарины, которая тут же покраснела. – А если их будет сотня?

– Не волнуйтесь, ваша светлость, – сказал Ленард Полог с легкой улыбкой. – Внутри города ее точно не будет. Вы правы, молодые и неопытные ученики, вроде нашей уважаемой княжны, могут разнести по камушкам любую твердыню. Это я сейчас не о Годабе, как вы, наверное, уже поняли. Хоть и предусматривает учебный полигон, обязательный для таких заведений, хорошую защиту, но случается всякое. Тем более, как мне думается, когда наша княжна до предела раскачает свой Дар, не любая защита сможет выдержать силу ее заклинаний. Даже самый простой «шар огня», когда в него вливают прорву силы, может превратиться в целое бедствие. Поэтому заведение, которое вы планируете открыть, нужно вынести за стены, и лучшего места, чем на берегу Золотого, не найти. Ну, хотя бы недалеко от левого бастиона.

– Там будет торговый городок, – покачал головой князь. – Мы с Годабом уже определились.

– Тогда на противоположном берегу бухты, нам без разницы.

– А там будет ремесленный квартал, – сразу же вскочил со своего места Гмар. – Кузницы, кожевенные мастерские – их тоже внутри стен держать не будешь – жители от гари и вони задохнутся.

– Вот и отлично, – улыбнулся Полог. – В нашей работе очень часто нужны услуги и различные изделия и тех и других. Ну а места всем хватит. Думаю, наше соседство будет взаимовыгодным.

– Согласен, – быстро кивнул Гмар, который понимал все перспективы такого соседства как никто другой. Где маги, там и алхимические лаборатории, и их бытовые заклинания, и их знания, наконец. Да много чего еще.

– Вы, может, и с главой Академии уже определились? – улыбнулся Атей, с удовольствием отмечая про себя, что экзамен на совершеннолетие оставленные без присмотра подданные выдержали с честью. Хотя в этом он убедился еще вчера, когда увидел громаду стены Оплота.

– Конечно, – как само собой разумеющееся сказал Аделиан. – Ленард и будет главой. Для меня главное наука, и я слишком увлекающаяся личность. – При этих словах все уважительно посмотрели на альва. Разумный с такой самооценкой, тем более альв, которым приписывают непомерное высокомерие, этого уважения был достоин.

– Бруно Пепел, – продолжил он меж тем, – чем-то похож на меня. Пит еще молодой – это он и сам понимает. На Годабе строительство, хоть это и не главное. Другой кандидатуры, кроме Полога с его характером, складом ума, хваткостью, управленческой и организационной жилкой, на эту должность быть просто не может. Вот выучится княжна, можно будет и ей взвалить на плечи этот груз. А сейчас вам осталось только утвердить его кандидатуру, ваша светлость.

– Мне? – немного фальшиво удивился князь.

– Именно, – с легкой улыбкой сказал Говорящий. – Такие разумные, как маги, должны быть всегда под контролем правителя, иначе ничего хорошего в будущем не выйдет. Мы это поняли уже давно, одного примера империи достаточно для того, чтобы это утверждать. Когда-нибудь да найдется разумный, который решит растратить свои амбиции не на поприще науки, а, например, решит завоевать весь мир. Да вы и сами это понимаете, ваша светлость. Чтобы страна в будущем не погибла, в ней должен быть только один полюс силы. В нашем случае это великий князь Сайшат Атей Призрак.

– Я утверждаю Ленарда Полога, – коротко сказал Атей. – Позже подготовим все документы.

– Да, кстати, – вдруг сказал Аделиан. – Тот перстень с гербом княжества, что вы носите на пальце, будет вам нужен только в качестве украшения. Тем более он довольно изящный. Для утверждения государственных бумаг мы подготовим вам другой, с магической составляющей, чтобы исключить возможность подделки тех самых бумаг. Ювелиры уже работают над ним, и, когда закончат, мы, маги, доведем его окончательно. А пока хватит и вашего.

Закончился завтрак, на котором, к большому удовлетворению князя, было решено много первоочередных задач, а также определён приоритет будущих. Но это было только начало. Призрак поднялся в свой кабинет, где вместе с женой продолжил свою работу. Но сначала Виолин рассказала ему обо всем, что произошло в Даргасском Мегаре, пока он там отсутствовал.

Как оказалось, пока он бродил «незнамо где», в Логово, которое очень удачно, с большой прибылью, потом продал Багд Писака (зачем оставлять свое имущество хоть и в дружественной пока, но все же чужой стране, тем более когда каждый пул на счету), словно мотыльки на горящую лампу слетались все, кто хоть краем уха слышал о князе Сайшат, под рукой которого собирались все, кто остался не у дел в пределах своих родных земель.

Это были и «каменнолобые», до этого отдельными отрядами бродившие по Центральной Тивалене в поисках заработка. Князь еще удивлялся в Резене, почему этих крепких парней среди его воинов почти пять сотен, а не одна, как было изначально. Вместе с ними шли и их семьи, среди которых были и кузнецы, и каменотесы, и ювелиры, и финансисты – короче, все те знатоки своего дела, кем так богат этот серьезный и основательный народ.

Это были и вайрон (будущие «мышки» сразу отправлялись в Оплот), приток которых стал не таким интенсивным, как было в самом начале, но и не прекратился совсем. Кстати, Виолин на свой страх и риск попробовала в Логове вернуть к нормальной жизни несколько волков, благо артефакт, что забрал с собой Атей, разрабатывала и она, так что проблем с изготовлением еще одного не возникло. И это у нее с успехом получилось. Теперь волки Сайшат смотрели на нее не только как на жизненную спутницу их вождя. Если Призрак для них был батей, то она стала вроде как матушка. Хотя и понимали, что она лишь прошла по тропе, которую торил их Маррут Руиакатт[2]. И он всегда будет для них стоять на отдельной ступени, которая выше всех остальных. Ну и, естественно, матушкой ее никто не называл. Если только в шутку.

И еще очень и очень много разумных, решивших искать счастья для себя и своих детей под рукой князя. Благо примеров таких разумных, кто не пожалел, что в свое время сделал такой же выбор, было хоть отбавляй. В конце концов, просто те (как мегарские беспризорники), кого жизнь выбросила на свою обочину и они думали, что проведут на ней остаток своих дней.

Все они прибыли в Оплот на кораблях Гема Ветерка, которых, естественно, не хватило, и пришлось фрахтовать еще суда, те, что ходили по Рубежной. В результате чего население Оплота сразу возросло еще на две с лишним тысячи. Хорошо еще, что ближайшие леса были полны дичи, а вездесущие купцы уже прознали, что Оплот сейчас то самое место, где хорошо и прибыльно можно торговать, иначе голода было бы не избежать. В итоге в Мегаре осталось только сотня воинов, половина из которых были хорошо вооруженные и обученные смешанные «боевые кулаки» вайрон и «летучих мышей», которые перешли на полное обеспечение Джинил Строгой. Свои обязательства князь всегда выполнял.

И едва супруги успели обо всем поговорить, как к князю потянулась бесконечная вереница докладчиков, просителей и даже жалобщиков. Как говорится, каждой твари по паре. И так продолжалось десятицу, а может, и больше. Князь в конце концов просто потерял счет времени и вообще выпал из реальности. Да и как тут не выпасть, когда поток посетителей не прекращается, а задачи и вопросы, возникающие в процессе беседы, иногда так отличались, что сразу переключиться с одного на другое просто не получалось.

Заходит, к примеру, Багд Писака, который стал главным финансистом Великого княжества Сайшат, и начинает доказывать, что уже давно пришло время для того, чтобы создать свою структуру, которая будет противовесом Подгорному банку. Долго рассказывает о преимуществах, возможностях и необходимостях такого решения. Брызжет слюной и бьет кулаком по столу, отстаивая свою позицию. От гномов можно и не такого ожидать, правда позволяют они это себе только наедине с Призраком и с соблюдением всех мер предосторожности, князь может и в ответ стукнуть и не обязательно по столу. И когда счастливый уходит с бумагами о создании Княжеского банка, главой которого становится Дарья Скрупулезная (второе имя девушка обрела в Логове) – очень молодая, но, несомненно, способная девчушка, которой пока не хватает только опыта, в кабинет уже заходит Джирг Зеленушка и просит разрешения на постройку нескольких таверн и гостиниц. Причем не только в столице, но и в Резене, и на границе рядом с Даргасским трактом, со стороны которого в столицу Восточного округа княжества уже начали прибывать первые торговые караваны.

Восточный округ.

Когда Призрак выказал Лайгору высокое доверие и назначил его своим наместником в Резене, в котором после уничтожения Гильдии ночников они задержались почти на две десятицы, чтобы хоть как-то наладить в нем жизнь, тот не обрадовался. Вернее сказать, немного огорчился тем, что будет далеко от Атея, рядом с которым и кипят все основные события. Но назначение принял и со всем энтузиазмом принялся за работу. С ним осталось в городе три сотни воинов, треть из которых были «каменнолобые». А уж эти знатоки камня быстро наведут на стенах города порядок. Найдут на ней все трещины и дыры и хорошенько их заделают. Остальных Узелок собирался подбирать на месте, а в помощь ему была половина немалой воровской казны, которую не совсем легко, но нашел Пит.

За это время Лайгор даже умудрился взять и привести в лоно княжества ближайший к Резену городок, о чем с гонцом сообщил пару дней назад. Не без помощи коренных жителей, правда, но суть-то от этого не меняется. К двум другим он пока не лез, но и их черед был не за горами. И будет не удивительно, если их жители сами наведут в них порядок, а потом придут с поклоном к наместнику или даже князю. Примером того, что по ночным улицам города можно спокойно гулять, был тот же Резен. А это очень даже вдохновляет.

На востоке было уже довольно спокойно. Конные многодневные патрули урукхаев, постоянное прочесывание местности волками и «детьми леса», осознание местными жителями, что вместе с князем Сайшат на многострадальную землю приходит порядок, сделали свое дело. Эта самая земля начала просыпаться, стряхивать с себя оцепенение и оживать, радуясь каждому новому дню.

Атей стоял у раскрытого настежь широкого окна и смотрел, как заходящий за кромку Золотого Хассаш раскрашивает воды озера в насыщенный алый цвет.

– Красиво, – положив голову мужу на плечо, прошептала Виолин. – Наши дети будут жить в прекрасном месте, где каждый день можно любоваться вот таким вот закатом.

– Да… – кивнул Призрак и вдруг резко повернулся к ней лицом, потому как уловил в интонациях жены, с какой она сказала эти слова, какую-то особенную нежность и тепло, которых раньше не слышал.

– ОП-ПА, – встали в охотничью стойку Катаюн, Палак и Сай, что до этого зевали каждый на своем месте.

«Поздравь меня, Старший», – тут же кинул князю свою мысль Кот.

«С чем?» – не понял тот, вглядываясь в лицо любимой женщины.

«Я скоро стану дядей, и у меня появятся свои воспитанники, правда, как и договаривались, на первых порах зад будете им подтирать сами».

«Что?» – совсем ошарашенный, не понимающий, что происходит, повернулся он к нему.

«Понятно, – улегся на свое место Сай. – Поговорим позже, когда придешь в себя».

– Только попробуйте кому-нибудь разболтать, – повернулась княгиня и строго посмотрела на эту троицу.

– Э нет, матушка, – покачала головой Катаюн. – Уже поздно.

– Угу, – согласился с ней Палак и крикнул: – У дверей!

Створки моментально открылись, и в них протиснулась голова «верного». Вот только была она не на том уровне от пола, как обычно.

– О, Малыш, – взглянул под верхний косяк вайрон. – Где личная «тень» княгини?

– Ейган? – уточнил он.

– Нет, Грац, – ухмыльнулась Ката. – Бабушка твоя.

– Щас будет, – «верный» в ответ тоже ухмыльнулся на эту незатейливую шутку и исчез.

Призрак взял за плечи жену и чуть дрогнувшим голосом спросил:

– Ты решила, что пора?

– А чего ждать, милый? – улыбнулась Виолин. – Новое логово уже есть, – покрутила она головой, подразумевая под ним замок. – Друзья рядом, а врагов пока нет.

– А когда полезут?

– Тогда у нас будет больше мотиваций, чтобы защитить наш дом, – твердо произнесла она. – Вечно бегать по Тивалене в поисках укромной норы, где можно вырастить котят, все равно не будешь.

Двери в кабинет открылись, впуская удивленную Ейган. Она буквально полчаса назад отлучилась для решения кое-каких вопросов с Анэхи́т и еще даже не успела ее найти, а девушку уже вызывают к родителю.

– Ейган, – как только дверь стала закрываться, сразу спросила Катаюн. – Где «главмышка»?

– Если бы меня не пригласили сюда, – язвительно начала она. – То я, наверное, ее уже нашла бы.

– Почему ты вообще сама пошла? – стала распекать ее Ката. – «Стрижей» нет?

– Да вы сами меня отпустили, – возмутилась та. – Иди, говорят, мы пока никуда не собираемся. Зачем назад позвали?

Счастливый князь сел в кресло, усадил себе на колени не менее счастливую жену и стал вместе с ней, не скрывая улыбок, наблюдать за спектаклем, действие которого разворачивалось прямо перед ними.

– Этого потребовали обстоятельства.

– Какие еще обстоятельства? – стала закипать Ей.

– А вот такие, – подключился Палак и стал изображать пантомиму: показал руками округлившийся живот, покачал воображаемого младенца, а потом кивнул головой в сторону Виолин, поясняя, что изображал он совсем не себя.

– Да что ты здесь рожи корчишь, Пал? – направила свое возмущение Ейган на оборотня. – Я не… – и вдруг осеклась, раскрывая широко глаза. – ГРАААЦ! – раненым туром проревела она.

«Верный», чуть не снеся с петель дверь, влетел в кабинет с обнаженным полуторным мечом, что смотрелся в его лапищах словно хлебный нож, и закрутил по сторонам головой, выискивая потенциальную опасность.

– Быстро сюда Анэхит и Савмака, – сказала она ему. – Хоть весь выводок «стрижей» на их поиски посылай, но чтобы максимум через четверть часа они были здесь.

Удержать в тайне новость о беременности княгини было равносильно вычерпыванию решетом Золотого. Нет, болтливостью «верные», а тем более «мышки» и волки никогда не отличались. Да и знали об этом пока единицы. Но то ли оконные створки были широко раскрыты, то ли любопытные и вездесущие «стрижи» уловили суть происходящей около княжеского кабинета суеты, когда после того, как там побывали Анэхит и Савмак, возле них появились два «боевых кулака» из самых лучших вайрон и «летучих мышей». Но новость понеслась по Оплоту, подгоняемая теплым весенним ветерком, и уже скоро вся столица ликовала от скорого прибавления в княжеском семействе. И пришлось главе этого семейства снова открывать винные и продуктовые подвалы, чтобы народ смог хорошенько отпраздновать это событие. Да и короткий отдых населению, который не разгибал спины уже много дней, не помешает.

Но все проходит, прошел и нечаянный, но очень радостный для всех жителей Оплота праздник. И за ним вновь потянулись трудовые будни.

– Княже, тут Годаб к тебе рвется, – войдя в кабинет Призрака, сказал Последыш. – Еще и главного казначея с собой притащил.

– Так пусть войдут, – оторвавшись от бумаг, сказал Атей.

– Их «мышки» не пускают. У Твердыни в руках какой-то мешочек с непонятно чем, и ЭТО он показывать никому не хочет. Вдруг дрянь какая?

– Да если бы он хотел вред принести, – усмехнулась княгиня, свернувшаяся клубком в большом кресле, – вы бы все там уже каменными статуями стояли.

– А я им о чем говорю? – раздался из коридора голос Багда Писаки.

– Пусть входят, – улыбнулся князь, и Снори, посторонившись, пропустил внутрь названную парочку, вместе с которой вошли пять настороженных бойцов.

Неважно, что магистр давно стал своим, если что-то случится с княгиней – им не жить. И дело совсем не в разгневанном бате.

– Вот параноики, – покачал головой Твердыня, но в его голосе скорее слышалось одобрение их действиям, чем осуждение. – Чуть весь сюрприз не испортили.

– Сюрприз? – удивился князь, немного нахмурившись. – Не люблю сюрпризов, они не всегда приятные, чаще наоборот.

Но сияющий Годаб уже медленно подошел к столу (лицо его сородича лучилось в этот момент не менее сильно) и осторожно высыпал на его поверхность горку не очень крупных бледно-синих камней.

– И что? – не понял князь, рассматривая эту кучку.

– Кайсак! – ахнула Виолин, которую ее любопытство подняло с кресла.

– Именно княгиня, – кивнул Твердыня. – Необработанный кайсак, самый дорогой драгоценный камень Тивалены и лучший материал для магических накопителей и артефактов. И его не привезли купцы, я нашел его у стен нашей столицы, когда закладывал фундамент под стены Академии. И я думаю, его там немало.

– Очень дорогой? – краем уха слушая объяснения магистра, но не упуская ни единого его слова, спросил князь.

– Не все высокородные могут позволить себе даже самый маленький из этой кучки, – объяснил подключившийся финансист.

– Он настолько ценен? Почему?

– Потому что очень редок, – сказал Годаб. – Если собрать все камни, что я видел за свою жизнь, получится горка всего лишь раза в два больше лежащей перед вами. А еще он лучший магический накопитель, который только существует. Но об этом я уже говорил. В камень размером с маковое зернышко магистр сможет за один раз слить всю свою силу, и еще останется место для пары вливаний. А заряженные артефакты из них могут веками лежать, не рассеивая залитую в них силу.

– Но почему эту жилу не нашли раньше? – спросила Льдинка.

– Видите ли, в чем дело, княгиня, кайсак можно обнаружить исключительно случайно. Поверьте мне, это действительно так. Если другие камни еще можно найти, вернее, сделать предположение об их наличии, по некоторым косвенным признакам, то вот с этими красавцами так не получится. Найденные мною камни были в толще скальной плиты, что лежит на этом берегу озера и на которой стоит наша столица. Если бы мои предки, когда строили форпост, взяли на несколько верст правее, мы бы сейчас здесь не копались. Но, видно, Тамине чем-то приглянулся наш князь, поэтому и сделала ему такой подарок.

– Ваша светлость, – проговорил Писака, – мы теперь финансово независимы, нужно лишь с умом распорядиться всем этим, – кивнул он на стол.

– А вы у меня для чего? – Новость об этой самой независимости была ну очень хорошей. Багд каждый день приходил с отчетами, которые явственно показывали, как тает золотой запас княжества. Поля засеяли совсем недавно, поэтому не народ кормил своего князя, а пока наоборот.

– Мы тоже хотим сделать подарок, – полез в карман на поясе Твердыня. – Нашей княгине за то известие, что пронеслось несколько дней назад по Оплоту. И вашей светлости за… – он на мгновение задумался. – За то, что вы наша светлость.

За время, пока народ хохотал над последними словами Годаба, в руках магистра оказались два перстня, в которые были вставлены кайсаки. Один камень был с ноготь большого пальца взрослого мужчины, второй раза в два меньше.

– Ваша светлость, теперь это кольцо – символ вашей власти. Вернее, один из них. До других пока руки не доходят. Теперь только те документы, что скреплены этим кольцом, будут иметь настоящую силу. Нужно лишь капнуть на него кровью для привязки и активации. Состав самой печати мы тоже разработали, вернее, усовершенствовали то плетение, что знали. Для досконального распознания подлинности документа нужны, правда, несложные артефакты, но их можно быстро сделать и из более дешевого камня, того же изумруда, к примеру. А справится с этим и подмастерье. Так что позже во всех государственных структурах и у всех, кого вы облачите властью, такие артефакты будут. Ну, вот вроде и все. О дополнительных свойствах колец кто-нибудь из нас (магов) расскажет вам потом подробнее.

– Так значит, вы не сегодня их обнаружили, хитрецы? – встал из-за стола Атей, чтобы подойти к Виолин.

– Нет, ваша светлость, – утвердительно кивнул магистр. – Мы просто ждали, когда изготовят перстни.

Призрак взял со стола кольцо своей жены:

– У моих предков был обычай, когда мужчина и женщина, становясь супругами, в знак верности обменивались кольцами. Разреши я сам надену его тебе на палец, милая?

Княгиня протянула свою ладошку, и Призрак надел перстень.

– Хороший обычай, – улыбнулась княгиня. – Тогда и я тоже сама надену.

Когда княжеская чета обменялась кольцами, а потом поцелуями, Атей повернулся к казначею.

– Багд, то, что я просил, уже сделали?

– И я даже принес их, ваша светлость, – кивнул гном, доставая две небольшие коробочки.

– Савмак, Анэхит, не прячьтесь, – произнес он в сторону входных дверей. – Я давно знаю, что вы здесь.

Девушка и вайрон подошли к столу.

– Носите с честью главы «летучих мышей» и волков Сайшат, – торжественно сказал он, надевая им на палец по перстню с черными камнями. На одном из них расправляла крылья летучая мышь, на другом была оскаленная волчья морда.

– Пока бьется сердце.

– Пока течет в жилах кровь, – произнесли они одновременно, опускаясь на правое колено.

– Ну, вот и хорошо, – улыбнулся князь. – Спасибо за подарки, а теперь надо поужинать. Или есть еще что-то?

– Да вроде нет, – пожал плечами довольный Годаб.

– Тогда, Багд, – повернулся Атей к казначею, – забирай камни. И пусть они начинают работать. Где их лучше применить – в финансах или в магии, – разберетесь без меня. А теперь ужинать, у меня и правда уже живот сводит от голода.

Разумные, делясь впечатлениями от произошедшего, медленно потянулся на выход.

– Ваша светлость, – загадочно улыбнулся главный казначей, шествуя рядом с князем, – а не разорить ли нам несколько некрупных банков с большой финансовой выгодой для себя?

Через несколько дней Атей решил навестить то крыло дворца, из которого уже давно не показывались Аделиан, Бруно и Ленард. Даже на пока еще совместных приемах пищи (придет время, и большая часть обзаведется своими домами) они, молча и очень быстро, закидывали себе в желудок еду, и снова исчезали. Чем были заняты эти одержимые от магической науки разумные, никто не знал, вот и решил Призрак лично убедиться, что они вообще делают, когда все остальные, не жалея своих сил, как ломовые лошади пашут на благо княжества?

– А может, еще раз попробуем ее вскипятить? – услышал Атей голос Аделиана.

– Ага, – поддержал его Бруно Пепел. – Потом кинуть в нее щепотку «взбодрина», а когда заварится – выпить. Говорящий, мы уже раз пять кипятили и столько же замораживали. Жарили на открытом огне в тиглях, просто лили ее в огонь, давали попробовать твоему хорьку, посыпали солью, высушивали под лучами Хассаша и еще много чего. А результат? Замерзает, шипит на открытом огне, воняет, когда жарят. Твой хорек до сих пор жив. Это просто кровь, – подвел итог он, но поправился: – На которую почти не действует магия.

– Вот ключевое слово – НЕ ДЕЙСТВУЕТ! – выкрикнул Аделиан, и князь явственно представил его стоящим и упирающим палец в своего собеседника.

Однако действительность оказалась другой. Альв стоял и палец упирал, вот только не в Бруно, а в того самого хорька, который упоминался в их разговоре. Тот сидел у хозяина на плече и, наверное, думал: лизнуть этот палец или укусить его за те опыты, что над ним проводили?

– Добрый день, гариэ́ры, – поздоровался князь, когда зашел в большую комнату, пропахшую незнакомыми ему ранее запахами.

«Надо поскорее выселить их за стены города. Не разрушат, так провоняют всю столицу. И неужели так противно пахнет моя жареная кровь?» – подумал он.

– Здравия, ваша светлость, – встала и склонила головы троица магов (Ленард все это время молча сидел в углу).

– Вы совсем забыли нас, друзья, – укоризненно покачал головой Призрак. – Один Годаб то тут, то там. Работает за троих, – с легким намеком закончил он, но вдруг обратил внимание на красный истаивающей кусок льда, лежащий на небольшом металлическом блюде. – Это что, кровь моя?

– Да, ваша светлость, – вздохнул Аделиан. – Это замороженный кусок той жидкости, что бежит по вашим жилам.

– А вы знаете, ученые, что замороженная вода образует кристаллы очень причудливой, а иногда просто очень красивой формы? – почему-то невпопад сказал Атей, но услышавшие эти слова маги вдруг встали в стойку, словно охотничьи собаки.

– Ваша светлость, а вы надолго к нам? – елейным голосом осведомился Аделиан и стал наступать на князя, оттесняя его к выходу.

– Ну, если быть откровенным, то помощь нужна ваша, – медленно попятился Атей, недоуменно вглядываясь в глаза альва. – На набережной высадили первые саженцы. Вообще-то вас ждали, Аделиан, но вы личность занятая… Аделиан, а вы хорошо себя чувствуете? – вдруг спросил князь, не закончив свою мысль. – Что-то мне ваш взгляд не нравится. Да и ваш тоже, гариэры, – посмотрел он за спину Говорящего.

– Ваша светлость, вы только что подсказали нам еще один путь, по которому мы еще не прошли, – умоляюще сцепил у груди руки в замок магистр Жизни. – И нам нужно кое-что срочно проверить, – продолжая наступать на Атея и вытесняя его из комнаты, проговорил Аделиан.

– А МНЕ ДОЖДЬ НУЖЕН, МАТЬ ВАШУ! – заорал князь, которому до тошноты надоело разговаривать с разумными, которые его просто не слушали, витая в своих научно-магических облаках.

Во временную лабораторию магов ворвались Ката и Пал, которые остались в коридоре, чтобы что-то проверить, а еще через долю мгновения, проскользнув между ними, перекатом вперед закатилась Птаха, тут же встав на ноги с обнаженными «клыками» в руках.

– ПРОСТО ДОЖДЬ, ЧТОБЫ ПОЛИТЬ САЖЕНЦЫ, КОТОРЫЕ МЫ БЕЗ ВАС ПОСАДИЛИ! – не обращая на своих воинов внимания, закончил князь.

Побледневшие маги, впервые видевшие гнев Атея, испуганно переглянулись. Хотя какой это гнев, сказали бы его воины. Вот когда в мокрый сезон он кишки насильнику выпускал, вот это да. А это так, пугашка для детишек. Да даже «стрижи», услышав этот крик, только бы вид сделали, что испугались. Ну, может, в штаны бы страх спустили. И то не все, это точно.

– Бруно, Ленард, – только и сказал Аделиан, не отрываясь от потемневших глаз Призрака.

Два магистра без разговоров подошли к окну, широко раскрыли его створки и, чуть отставив в стороны руки, что-то зашептали. Уже через несколько ударов сердца лучи Хассаша спрятались за темными тучами, а еще через мгновение хлынул сильный ливень, за стеной которого не было ничего видно уже на расстоянии нескольких шагов. И как сразу понял князь, эта сплошная стена воды смыла все саженцы в озеро.

– Тьфу, – в сердцах сплюнул Призрак, злиться на одержимых у него просто не было сил.

Он развернулся и пошел к выходу, краем глаза заметив, как Катаюн покачала головой, а потом постукала себя по голове костяшками пальцев, намекая ученым на их бестолковость.

– Если через пятину, выходя утром после тренировки из Золотого, я не увижу на набережной зеленого бульвара – можете идти куда хотите. Мне хватит и одного Твердыни. Он хоть слышит меня, – спокойно сказал Атей, обернувшись у дверей.

Вот только эмоций в его голосе было столько же, сколько их бывает в деревянном полене, а глаза смотрели равнодушно и даже с какой-то жалостью. И от этого на душе у магов стало очень скверно.

Следующие несколько дней князя Сайшат видели везде, но только не в своем замке.

Он побывал у Левого бастиона, у подножия которого рос, как грибы после дождя, торговый городок. Увидел, как купцы дерут друг другу бороды (самым натуральным образом) и суют деньги главному казначею княжества, в надежде выбить себе лучшее место под склады и торговые места. Как их сдерживает Годаб Твердыня, нещадно бракуя их планы застройки торга, на глазах купцов разрывая их на мелкие клочки, чтобы предотвратить стихийную застройку и не превратить его с самого начала в «трущобы, где можно все достать по сходной цене».

С тем же Твердыней побывал у бастиона Правого, где собственными глазами увидел, как магистр Земли буквально просеивает, как хорошая хозяйка муку, каждую пригоршню вынутого им же скального грунта в поисках кайсака, сначала превращая его в каменный песок (чтобы найти камни), а потом снова спекая в монолитную скалу и одновременно в фундамент, на котором будет стоять будущее здание Академии магии. Даже несведущему в магических делах Атею было понятно, что энергии на это у него уходит прорва. Но пополнить ее запасы магистру помогали будущие ученики (а их уже было немало), которые каждый день сливали до последней крохи все свои запасы в десяток камней, которые всегда были с Годабом.

За тем же Правым бастионом посетил наспех выстроенные причалы, которые Гем Ветерок в будущем хотел превратить в судостроительную верфь. Теперь же приводил там в порядок весь Княжеский речной флот, конопатя и просмаливая борта, ремонтируя такелаж и обучая новичков.

Потом быстро пробежался по территории Оплота, где стали вырисовываться будущие кварталы столицы, и отбыл к «детям леса», где с удовольствием пообщался с Ма’Рохом Легкой Поступью. Сходил на охоту с егерями. Посетил бортников, что организовали свое поселение в Зеленой роще. Попарился у них в замечательной баньке, после которой попил душистого травяного взвара и даже хлебнул местной медовухи. И все это время его сопровождали только жена, Ката, Палак, Сай, Птаха и близняшки Ния́ра и Нэри́н – его личная команда. На несколько десятков оборотней и «мышек», что сновали вокруг, он просто решил не обращать внимания.

Но все хорошее заканчивается, и на пятый день, не без помощи Ма’Тхи, его нашел Годаб Твердыня, когда их светлость подумывал уже о том, а не смотаться ли на рыбалку на несколько дней? Самый сезон – за окном весна. Совершенно забыв при этом, что именно к этому дню он хотел увидеть на набережной бульвар, а если его не будет – обещал применить карательные меры к трем увлекающимся магам.

– Ваша светлость, – пророкотал гном, выходя с князем из бани под навес, где исходили паром горячие кружки с «взбодрином». – Простите вы этих дураков. Фанатики, а их заносит иногда. До рассвета ведь вышли на набережную – ждут, когда вы появитесь, как обещали.

Услышавшая это Птаха тихонько прыснула. Сам же князь сдержался. Не будет же он объяснять, что просто забыл в этой прекрасной роще обо всем. Пусть считают это воспитательной мерой. Да и понял он, что все равно с этими чудаками сделать ничего не получится. Прошел у них тот возраст, когда их еще можно было воспитывать. Его и самого в боевом угаре остановить сложно. А исследовательский зуд магов тот же угар для них, только научный.

– Сейчас допьем, обсохнем и двинемся, Твердыня, – кивнул князь и приложился к кружке, чтобы скрыть свою улыбку.

Аделиан, Ленард и Бруно сидели на деревянной скамейке под небольшим деревом с пышной шарообразной кроной и о чем-то беседовали, когда князь с сопровождающими подъехал к ним, чтобы оценить то, что они успели сотворить на берегу Золотого. А посмотреть было на что.

Широкая, мощённая камнем дорожка шла вдоль озера, повторяя его береговую линию, начиналась у рва, окружающего стену княжеского дворца, и тянулась почти до Левого бастиона, от которого начиналась внешняя стена Оплота. Через каждые пару сотен шагов к воде на небольшие пляжики вели гранитные ступени. От берега пешеходная зона была отделена небольшим кованым заборчиком, который уже монтировали работяги. На противоположной же стороне бульвара была высажена зеленая аллея и стояли деревянные скамейки, на одной из которых и сидели магистры, ведя неспешную беседу.

Высаженная вдоль дорожки аллея не была сплошной. Напротив спусков к воде были небольшие свободные от деревьев пятачки. Для чего это было сделано, понять было не трудно: Атей уже давно заметил в отдалении Джирга Зеленушку, который буквально стелился перед главой городской управы Бенигной Яшмой. Не иначе выбивал для себя лучшие места, где сможет поставить свои заведения.

– Красота какая, – улыбнулась Виолин, впечатленная увиденным.

– Доброе утро, гариэры, – спешиваясь с Агата, произнес князь. – Прошу простить меня за мою несдержанность, которой вы были свидетелями пятину назад.

– Это вы нас простите, ваша светлость, – поднимаясь и уважительно склоняя голову, за всех ответил Аделиан. – Наша фанатичная преданность магическому искусству очень часто играет с нами злую шутку. В такие моменты мы просто забываем обо всем на свете. Вы довольны нашей работой?

– Более чем, магистры, – снова окинул взглядом берег князь. – Более чем. Спасибо.

– Это наш долг, ваша светлость, – устало улыбнулся магистр Жизни.

– Аделиан, – пристально посмотрел в глаза мага Атей. – А вы когда в последний раз спали?

– Не до этого было, – отмахнулся тот.

– Так, – Призрак всмотрелся в коллег Говорящего, которые ничем не отличались от своего собрата по искусству, а то выглядели и еще хуже. Как ни крути, а Аделиан магистр Жизни. – Считайте это моим приказом, но пока не отдохнете и не приведете себя в порядок, чтобы я вас не видел.

– Непременно, ваша светлость, – кивнул темный альв. – Но только после того, как мы разберемся с делом, не требующим отлагательства.

– И что же это за дело? – не без интереса спросил Атей.

– Не здесь, ваша светлость. Нужно возвратиться во дворец.

Князь с интересом рассматривал открытую шкатулку, внутри которой на черном бархате лежал странный артефакт. То, что это артефакт, было понятно даже далекому от магической науки разумному. Ну, может, и не каждому, но тому, кто хоть раз сталкивался с магами (даже недомагами, как та же Виолин), это было ясно наверняка.

Центральным элементом артефакта был огромный, кроваво-красный рубин, на гранях которого можно было заметить вязь каких-то рун. Размером он был с кулак того же Граца Малыша, и в его глубине периодически вспыхивали искры живого пламени, ну или, по крайней мере, так могло показаться по тем всполохам, что сторонний наблюдатель мог видеть, когда рассматривал драгоценный камень. Сам рубин был закреплен в не лишенной изящества золотой оправе, которую дополняли четыре темно-синих крупных кайсака, помещенных в держатели по краям этой самой оправы.

– Ну и что это такое? – кинув последний взгляд на непонятную вещь, спросил у магистров князь.

– Это «Сердце Оплота» и всего княжества, ваша светлость, – коротко объяснил Аделиан.

– А подробнее? – не удовлетворился этим ответом Атей.

– Видите ли, ваша светлость, – после короткой паузы приступил к объяснениям магистр Жизни. – Еще только когда мы начали рыть внешний ров и закладывать фундамент будущих стен, Годаб сразу же стал в толще вырезать защитные руны. Такими же рунами испещрен и каждый каменный блок, из которых складывалась стена. И все это делалось с одной целью – повысить защиту Оплота, в данном случае магическую, но не только. Потом все эти руны были соединены между собой в одну вязь, а узел их активации помещен в этот артефакт. Теперь помимо того, что начертанные руны придают всей стене практически несокрушимую мощь от обычного оружия, ну там метательных осадных машин, а также практически исключают возможность их разрушения от времени, при активации «Сердца Оплота» столица становится неуязвимой и для магических атак. Естественно, до тех пор, пока слитая вот в эти четыре камешка, – указал он на кайсаки, – сила себя не исчерпает. А слить в них можно ОЧЕНЬ много, да и количество их при необходимости можно увеличить, повышая магический резерв артефакта, а пока хватит и этого. Сейчас каждая крупица силы на счету.

Окружившие шкатулку сопровождающие княжескую чету разумные с интересом рассматривали артефакт. То, что они услышали от Говорящего, пока было выше их понимания, но, уже зная, на что способны эти кудесники, они понимали, что перед ними очень нужная и, главное, уникальная вещь.

– Спасибо, гариэры, это действительно ценный подарок нам всем. Оплот мы строим не только для себя, а и для наших потомков. Так что если его стены будут стоять многие века, нас уж точно не забудут. Вот только я не понимаю – а при чем тут все княжество? Или вы говорили о столице как о сердце княжества? Тогда да, тут с вами поспорить трудно. Столица любого государства является его сердцем.

– Ну, почти, ваша светлость, – улыбнулся Аделиан. – Это мы тоже подразумевали. Но чтобы объяснить еще одно свойство этого артефакта, мне придется рассказать предысторию его появления.

– Хорошо, – кивнул Атей, когда на него в ожидании уставились пять пар глаз немного взволнованных магов.

– После покушения на вас «боевой звезды» ваиктаирон, меня очень заинтересовал его результат. По сути дела ваша кровь, что покушавшиеся приняли вместе с будущими «мышками», защитила вас не просто от физического воздействия. Это первой девушке удалось сделать несколько шагов, пока ее не напичкали сталью по самую макушку. Остальные же начали падать, корчась от непереносимой боли, даже не успев сделать и нескольких шагов. Видимо, даже саму мысль принести вам вред частички вашей крови воспринимали как угрозу, это же позже подтвердил и Ашраф, отчего ее носители стали в корчах кататься по земле, что, впрочем, не уберегло их от своей порции стали. Ваши «детки», ваша светлость, относятся намного серьезнее к вашей жизни, чем вы сами, – с улыбкой заметил магистр. – Но я отвлекся. Вот именно этот факт меня и заинтересовал, и я стал работать над артефактом с аналогичными свойствами. Именно для этого мне и нужна была ваша кровь. Хотя и не только.

– И вы, так понимаю, – нахмурив брови, произнес князь, кивнув на полыхающий рубин, – добились в этом успеха, создав артефакт, на котором приносят магическую клятву. Мне не нужны рабы, магистр, и я считаю разговор законченным.

Атей резко развернулся и уже собирался уходить, когда, обогнув его, перед ним встали все маги.

– Ваша светлость, – пророкотал Годаб, – выслушайте до конца Аделиана, прошу вас.

– Хорошо, – после небольшой паузы сказал Призрак. – Но повторю еще раз – мне рабы не нужны.

Пятерка ученых от магической науки вновь подошли к шкатулке, и Аделиан, собравшись с мыслями, стал объяснять.

– Когда вы нам как бы между прочим сказали о замороженных кристаллах воды, их разнообразии и причудливых формах, мы вновь с головой ушли в изучение вашей крови, хотя и думали на тот момент, что все пути нами уже пройдены. Вдаваться в подробности не имеет смысла, многим это будет просто не интересно, да и неважно это. Скажу лишь одно – ваша кровь в замороженном состоянии всегда имеет кристалл одной определенной формы и одних размеров. На основе этой формы мы общими усилиями создали вязь из семи рун, которую превратили в заклинание и поместили в «Сердце Оплота». Окропивший его своей кровью разумный приносит вам «клятву верности на крови», и если посмеет нарушить ее – результат будет тот же, что произошло с «боевой звездой» ваиктаирон. Кровь разумного становиться носителем этого заклинания, а на поддержание его хватает той силы, что разлита в мире Тивалены. Магом быть не обязательно. Мы эту клятву, – он обвел взглядом своих коллег, – уже принесли.

– Зачем? – грустно произнес князь. – Я ненавижу рабство.

– Это не рабство, ваша светлость, – загромыхал камнепадом Годаб. – Вы не сможете нам приказать делать то, что претит нашим взглядам. Но зато и для нас это будет той уздечкой, что не даст вильнуть в сторону и причинить вам вред, даже неосознанно. А для таких, как Аделиан, это очень важно. В своих научных изысканиях он может залезть в такие дебри, что мало не покажется всему княжеству. А оно пока держится только на вас. В остальном же я все так же буду спорить с вами до хрипоты и не соглашаться с тем, что мне не по нраву. Тем более, процедура эта добровольная. Мы могли бы сохранить все в тайне, но зачем? Большая ложь начинается с маленькой. Мы свой выбор сделали, а остальные как хотят, – пожал он под конец речи плечами.

Потрясенно слушавшие до этого магов разумные начали перешептываться, и первым, кто в голос нарушил это шушуканье, был высокий светлый альв с хмурым серьезным лицом со сведенными бровями.

– Ваша светлость, – сказал он от дверей, где ему преграждали дорогу парочка вайрон, – позвольте и другим сделать свой выбор.

Атей развернулся и посмотрел на альва, в глазах которого увидел одну лишь решимость сделать этот самый выбор.

– Кто вы? – спросил князь, пытаясь вспомнить, кого еще напоминают черты лица этого незнакомца.

– Меня зовут Ардаль Гранит, и я бывший командир дворцовой стражи владыки Светлого Леса, – с достоинством кивнул тот. – Но еще я отец двух «упавших листьев», которые стали «верными», и моя клятва – это самое малое, что я могу сделать за то, что побеги моей родовой ветви еще живы.

Атей Призрак при упоминании Светлого Леса вдруг отчетливо почувствовал, как заканчивается спокойное время и скоро снова нужно будет вынимать клинки и поить их чужой кровью. И по-другому нельзя, иначе твою кровь и кровь твоих близких будут лакать уже чужие мечи.

Глава 1

Светлый Лес. Княжеский дворец

Динэль Почка, личный секретарь князя Светлого Леса, не спеша шел по направлению к кабинету своего владыки. Была бы такая возможность, он сейчас развернулся бы и, не раздумывая, ринулся из Леса подальше, как это совсем недавно сделал командир дворцовой стражи Ардаль Гранит. Видимо, все же воин узнал, что за всеми несчастьями, что обрушились на его семью, стоит сам Дэльфир Осторожный – повелитель Светлого Леса. Вот только бывший командир был бойцом, в отличие от него, причем не из последних, поэтому и ушел почти спокойно, хоть и говорят княжеские лизоблюды, что убили его, когда тот пробивался к границам Леса. Тогда где тело и кто тот альв, которого видели в Мегаре рядом с княгиней Сайшат?

Его же настигнут сразу, да и семья у него тут, пусть и состоит она из него самого да дочери – но это семья.

Князь Сайшат. Об этом разумном, появившемся в Центральной Тивалене словно снег в разгар летнего сезона, не говорил, наверное, уже только немой или глухой. За какой-то год он сумел не только громогласно заявить о себе, но, что самое главное, почти полностью разрушить тщательно вынашиваемый владыкой план о расширении границ Светлого Леса и стравливании между собой центральных людских королевств. Теперь Динэлю было совершенно ясно, что на Тивалене появилась еще одна сила, которая уже заставила считаться с собой. И слова не такого уж и древнего пророчества, передаваемого из уст в уста в определенном кругу разумных, совсем не бред или выдумка выжившего из ума старика.

Но даже если упорно твердить самому себе, что это все же выдумка, – существующая реальность напомнит об обратном. Вокруг «выдумки», словно пчелы вокруг своей царицы, не будут роиться разумные, готовые в любой момент, наплевав на свою жизнь, ринуться на ее защиту. Да и сам князь Сайшат больше похож не на «царицу», а на «пчелиного волка» или шершня, не боящегося окунуться по макушку в кровь своих врагов, чем сильно отличается от всех других правителей стран Центральной Тивалены, в том числе и их владыки.

Да, Динэль Почка теперь мог с уверенностью говорить, что Атей Призрак не просто какой-то вольный князь, а самый настоящий правитель. И пусть для всех он является безродным выскочкой, собравший под своей рукой таких же, как и он сам. Пусть ему еще предстоит основательно чистить свое княжество от бывших хозяев и криминального сброда, заполонившего территории недавних герцогств, это ситуации не изменит. Возможно, у него ничего и не получится в конечном итоге. И соседи, поблагодарив за ту грязную работу, что он сделал за них, быстро растащат новоиспечённое княжество по кусочкам. Возможно. Вот только сам секретарь в это не верил. И причиной тому были не новые известия из Даргаса и бывшего Верена, что он получил сегодня утром. Вернее, не только они. Сам Атей Призрак был этой причиной. Он и его воины. Ну и торчащие из Леса Изгоев ушки Галиона Изумруда списывать со счетов не надо, как-никак его дочь теперь великая княгиня Сайшат. Так что если соседи быстро крепнувшего княжества захотят померяться длиной клинков – пусть готовят больше дров для погребальных костров.

Примерно такие мысли были у Динэля Почки, когда он с выступившими на лбу холодными каплями пота, подошел к дверям кабинета князя Светлого Леса. Сам владыка еще ни о чем не знал, и какова будет его реакция на то, что его план практически полностью развалился, можно только гадать. Хотя, если говорить откровенно, о настоящих планах Дэльфира знал, наверное, только сам Дэльфир. Остальные могли только догадываться. Этот альв никогда и никому полностью не доверял, даже своему отражению в тщательно отполированном серебряном зеркале.

Два новых гвардейца (прежний состав пришлось тщательно перетряхнуть, а кого и приговорить к казни) пристально осмотрели секретаря князя, проверили его каким-то артефактом и лишь потом, еще раз окинув хмурым взглядом, пропустили в кабинет.

– Владыка, – согнулся Динэль в почтительном поклоне.

– А, Почка, – стоявший у проема в живой стене Дэльфир улыбнулся краешком губ. – Смотри, какой день над Лесом. В такие дни у меня всегда появляется уверенность, что если уж мать-природа радуется, значит, мы все делаем правильно. И надеюсь, что сведения, что ты принес, это только подтвердят.

Услышавший эти слова секретарь невольно поежился и стал не только потеть. Его начала бить крупная дрожь. Эти самые сведения смоют сейчас добродушное настроение князя, как летний дождь пыль с зеленых листьев. Но он все же взял себя в руки, мысленно при этом попрощавшись с дочерью.

– Кхм, – прочистил он горло. – Владыка, боюсь вас разочаровать, но у меня довольно скверные новости.

Князь постоял еще несколько мгновений, смотря на расстилающийся перед ним Лес, а потом медленно повернулся к секретарю. От недавней улыбки на его лице не осталось и следа.

– Говори, – коротко произнес он.

Динэль на мгновение задумался, решая с чего начать, а потом, тяжело вздохнув, начал говорить.

– Покушение на княгиню Сайшат полностью провалилось…

– Какую еще княгиню? – взорвался князь. – Ты говоришь об этой потаскушке Виолин, дочери Изумруда?

– Да, владыка, – склонил голову секретарь. – Я говорю о жене князя Сайшат Виолин Льдинке.

– Подожди, – взял себя в руки Дэльфир и прошел к своему столу, удобно устроившись в резном кресле. – Давай с самого начала.

– Да, владыка, – кивнул секретарь и, дождавшись внимания князя, продолжил: – Нанятые нами в Рузее через подставных лиц вольные наемники полностью провалили порученное им дело. Отряд был уничтожен воинами князя Сайшат, когда те уже начали отрабатывать свои деньги. Охрана княгини оказалась намного грамотнее и сильнее, чем мы предполагали.

– Так наймите еще один отряд, – спокойно сказал Дэльфир. Это была не та новость, из-за которой можно было сильно расстраиваться. – И повысьте гонорар за головы близких этого князя. Одна неудача еще не повод отступиться от своих намерений.

– Это так владыка, – кивнул Динэль. – Но есть несколько причин, препятствующих этому. И первая из них – это то, что наемники теперь и слышать не хотят о контрактах, где хоть вскользь упоминается имя князя Сайшат. Какие бы деньги им ни предлагали. Да и наемников тех почти не осталось – одна безусая молодежь. Так они сами говорят.

– И это «псы войны», как они сами себя называют, – усмехнулся князь, – готовые ради золотых данеров хоть в пасть к хургу залезть?

– Владыка, – поморщившись на такое пренебрежение к воинам со стороны князя и даже немного осмелев, сказал секретарь, – эти самые «псы войны» хорошие бойцы, и их действительно очень трудно чем-то напугать, но они, ко всему прочему, еще и думать умеют, ну и суеверны, как, наверное, любой воин. Сейчас взять контракт на князя Сайшат означает для них только одно – подписать себе смертный приговор.

– И чем же он их так напугал? Неудача двух отрядов еще не повод терять свою репутацию.

– Не двух, – бросаясь словно в омут, произнес Динэль.

Князь Светлого Леса сделался мрачным. Он, наконец, до конца понял: все, что сейчас скажет его секретарь, действительно очень важно.

– Я больше не буду тебя перебивать, – сказал князь. – Говори. Но коротко. Только факты. Твои размышления и выводы мне не нужны.

Секретарь склонил голову, а потом начал выкладывать эти самые факты.

– Покушение на близких князя Сайшат полностью провалилось. Наемники убиты или пленены. В окружении княгини был замечен Ардаль Гранит, бывший командир вашей дворцовой стражи. К настоящему моменту княгиня и все вассалы князя Сайшат покинули Даргасский Мегар. Все имущество распродано. И направились они в бывшее владение баронессы Луго.

– Так там же место сбора наемников, которые уже скоро начнут выполнять контракт на юге Даргаса, оплаченный, между прочим, нами, – удивленно воскликнул князь, перебивая, несмотря на обещание, своего секретаря.

– Нет, владыка, – покачал головой Динэль, чувствуя в душе небольшую радость от того, что собирался сказать. – Там князь Сайшат и его воины. Все наемники или убиты, или в плену, а владения баронессы теперь называются Оплотом. Это столица нового государства, появившегося на Тивалене – Великого княжества Сайшат. Призрак решил не мелочиться и прибрать к своим рукам оба герцогства, и ему в настоящий момент никто помешать не в силах. Бывший Гальт-Резен почти полностью в его руках.

– Как? Откуда у него столько воинов? – неверяще глядя на секретаря, спросил Дэльфир.

– Они стекаются к нему, как ручьи в половодье, владыка, и…

– ХВАТИТ! – вскочил разъяренный князь. – Я устал слушать об этом разумном. Потеря тысячи наемников еще не повод отказываться от своих планов, я еще раз это повторяю. Пусть Рузея начинает выполнять свои обязательства. Морич и Сарем натравить на этого выскочку. Пообещать им лучшие земли Верена. Пусть людишки передерутся между собой нам во благо. Разослать информаторов и шептунов во все концы Центральной Тивалены. Узнав о намечающейся заварушке, сюда начнет стекаться весь сброд, охочий до грабежей и насилия. А нам останется только посылать их на убой, а потом снимать вкусные пенки.

Князь снова подошел к проему в стене его кабинета и посмотрел наружу, с удивлением для себя отметив, что Хассаш спрятал свои лучи за непроницаемыми тучами, и теперь мать-природа была не такой приветливой, как совсем недавно. Помолчав немного, он чуть слышно пробормотал:

– Для «моих детей» появилась работа в Даргасе. И не только, – а потом все так же, не поворачиваясь лицом к своему секретарю, равнодушным голосом произнес: – Все, что я сказал, тебя не касается, Динэль Почка. Оставь на столе свою папку, с ней разберется мой новый секретарь. Ты меня разочаровал. Стража!

Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появились два гвардейца.

– Под замок его. На празднике Пробуждения Леса он составит компанию бывшим подчиненным Ардаля Гранита.

«Что ж, – подумал Динэль, подходя к столу, чтобы положить папку с документами. – Этого и стоило ожидать. Я и так продержался на этой должности очень долго. За дочь можно не переживать, у нее уже есть защитник. Ну а мне только осталось сделать небольшой сюрприз владыке. Как там купцы говорят: долг платежом красен? – губы альва тронула легкая злорадная улыбка, когда он быстро и незаметно вытащил из папки, а потом спрятал за обшлаг рукава своего камзола несколько небольших, плотно исписанных листков. – Я совсем забыл вам сказать о магах великого князя Сайшат, владыка».

Великое княжество Сайшат. Оплот

Атей сидел на причале возле Озерных ворот своего дворца и с улыбкой наблюдал, как его жена, приподняв руками юбку своего платья, жмурясь от удовольствия, ходит босиком по мелководью, пугая многочисленные стайки мальков.

Период относительного спокойствия подходил к своему логическому завершению, хотя, по размышлениям князя, ему и так дали хорошую фору, чтобы собраться с силами.

Не по дням, а по часам рос Оплот, постепенно приобретая очертания настоящего города. Города, который в недалеком будущем должен стать самой красивой и неприступной из всех существующих на Тивалене столиц. До этого было еще очень далеко, но первые признаки были уже налицо.

Взять ту же Храмовую площадь, где бок о бок выросли три величественных здания, которые сразу стали самыми посещаемыми среди жителей Великого княжества Сайшат местами. Центральным из них был храм Парону, богу воинов и ратей. Строгостью своих форм храм обращал на себя внимание так же, как бывалый суровый воин, облаченный в полную справу, притягивает взгляды мечтающих о славе мальцов и желающих оказаться в его крепких объятиях девиц. С двух сторон к храму Парона, словно те самые девицы, прижались две другие обители: Хатиар – богини любви, красоты и нежности, и Тамины – богини удачи, которую очень почитали в новом государстве.

Или взять, к примеру, Посольский квартал, в котором обживалось пока только одно-единственное посольство – Леса Изгоев, во главе с Файорэлом Кречетом. Но уже сейчас за высокой живой изгородью из густо переплетённых ветвей какого-то кустарника можно было наблюдать кусочек самого настоящего альвийского леса.

Начала работать школа для «котят», в которой обучали не только воинскому искусству, но и давали начальное образование. Княжеству в будущем понадобится очень много образованных разумных.

Его соперником на ниве обучения подрастающего поколения должна была стать магическая Академия, центральный учебный корпус которой медленно, но верно рос, что вширь, что вверх. До завершения еще было ой как не скоро, но первые учебные аудитории уже появились. Как и ученики, которые эти самые аудитории уже стали посещать. И магистры, к великому облегчению князя, быстро удалились в место своего постоянного пребывания, то бишь Академию, решив начать обучение своих воспитанников незамедлительно. Над тем и другим учебным заведением взяла шефство великая княгиня Виолин Льдинка. Тем более что в Академии магии она числилась еще и как ученица, хоть и проходила занятия факультативно. Не дело, чтобы княгиня сидела за одной партой с остальными одаренными.

Наливалось в полях золотой тяжестью высаженное по весне зерно. Уже скоро и первый урожай можно будет снимать, а после второго мокрого сезона, не такого продолжительного, как бывает под занавес года, но очень нужного истощенной земле, можно будет вновь засевать поля. Тем более, теперь быстро истощить земли было довольно проблематично. Практически невозможно. Раньше так и случалось, но не сейчас, когда в качестве практики за этими полями присматривают ученики Аделиана Говорящего – магистра Жизни.

Крепчал с каждым днем поток купцов, которые не просто использовали княжество как территорию, по которой проходили их торговые пути, но и очень быстро сделали его местом своего постоянного присутствия и торговли. Самые отчаянные из них уже устали обивать пороги кабинета главы городской управы Бенигны Яшмы с просьбой построить за стенами Оплота свой дом и перевезти сюда свои семьи. Будущая неопределенность с самим княжеством их совсем не пугала – они почему-то верили, что у князя Сайшат и его вассалов все получится. И некоторые такое разрешение уже получили. Те, кто без раздумий согласился принести клятву на «Сердце Оплота». Как-никак торгаши такие разумные, что на одном месте не сидят, а вдруг «заразу» какую из очередного своего вояжа привезут? Лучше уж подстраховаться.

Сам князь об этом не знал, хоть и догадывался. Его ближники решили, что у него и без этого забот целый воз, зачем еще всякую мелочь на его плечи скидывать. Бывает, что и лишняя соломинка может преломить спину несущего такой воз.

С самой клятвой тоже получилось интересно. Все те же ближники решили, что приносить «кровную клятву» – это не обязанность, а привилегия. А ее нужно еще заслужить. И кандидатуры претендентов на эту привилегию за спиной у Призрака рассматривал целый совет, председателем которого была Катаюн – личная «тень» его светлости. Само же «Сердце Оплота» было помещено в хранилище с бесподобной магической защитой, возле которого был выставлен круглосуточный караул из «верных», оборотней и ваиктаирон.

Ну и, как полагается, первыми клятву принесли все те же «верные». Вайрон и «мышкам» это было просто не нужно. У последних и так по жилам бежали частички крови Изначального, а у первых был гипертрофированный кодекс чести. На вопрос князя, который он задал Хальду: «Тебе-то это зачем нужно?» – тот совершенно спокойно ответил:

– Княже, неужели я не доказал, что предан тебе и душой и телом?

– А это здесь при чем? – недоуменно спросил Атей.

– Ну, так получается, что я тебе становлюсь почти кровным братом, – ухмыльнулся в усы андеец. – Хоть это и не совсем та церемония, когда напрямую смешивают кровь. Но это и не важно.

Махнув рукой на это заявление, мол, делайте что хотите, лишь бы польза была, князь снова окунулся в ворох ежедневных проблем. Великое княжество Сайшат крепло с каждым днем, вот только спокойных дней, чувствовал Призрак, уже почти не осталось. Кроме как Лес Изгоев новое государство не признал больше никто. По крайней мере, с послами к нему никто не спешил, да и сам Атей не слал их, например, к тем же соседям. Этот вопрос волновал его меньше всего. Куда большей проблемой стоял вопрос о прокорме стекающихся в княжество разумных. Но иногда и он в его голове все же застревал, мешая думать о чем-то другом.

– Как думаешь, Ви, – спросил жену Атей, – король Даргаса признает княжество?

– Должен, – кивнула княгиня, посылая ногой струю брызг и вызывая этим небольшую радугу. – А даже если и не признает, нам-то какая разница? Идти все равно некуда, да и незачем. Мне и здесь хорошо.

– Так-то оно так, – кивнул Атей. – Только понимаешь, в чем дело, вот как сговорятся соседи, да и не соседи тоже, да пошлют на нас объединённые армии своих королевств и герцогств. Как отбиваться будем? У нас только один союзник есть – Лес твоего отца. И все. А еще парочка в таком деле никогда лишней не будет.

– Ат, – нахмурилась альвийка, – да не забивай ты себе этим голову. Изгои одни сумели от всех отбиться, а теперь нас как минимум двое. И не говори, что у изгоев был в союзниках сам Лес, в который смогут полезть лишь самые ненормальные. У тебя тоже есть большая сила – маги княжества.

– Тоже верно, – согласился Призрак, подобрал небольшой плоский камень и с силой запустил его по воде, наблюдая, как он скачет по небольшой ряби.

– Бать, – крикнул со стены один из вайрон, – кавалькада Узелка прошла Княжеские ворота.

Атей поднялся с причала и отряхнул прилипший к штанам сор.

– Все, родная, – подойдя, чмокнул он в щеку жену. – Я пошел.

– Угу, – кивнула княгиня, – а я еще погуляю. Это полезно будущим матерям. Но если ты исчезнешь без предупреждения – я обижусь. И на Лайгора тоже.

Ждать Узелка долго не пришлось. Хоть и было от Княжеских ворот до дворца приличное расстояние, а сама столица представляла собой большую стройку, кавалькада из десятка всадников преодолела это расстояние очень быстро.

– Здравия, брат, – тепло улыбнувшись, сжал предплечье альва Призрак.

– Здравия, ваша светлость, – не менее лучезарно улыбнулся Лайгор. – Думаешь, начинается?

– Даже если не начинается, дружище, – начнем сами. Лучшая оборона – это нападение, – ответил князь.

– Хм, интересное изречение, – проговорил альв. – Надо запомнить.

Время решения мирных вопросов для Атея закончилось. Все, что он не успел обговорить со своими вассалами, занявшими важнейшие государственные посты, он с видимым облегчением скинул на хрупкие плечи жены. А сам готовился к тому, что умел делать лучше всего, – воевать. Поэтому и в кабинете у него собрались лишь те, кто в скором времени с клинком в руке будет доказывать разным «стервятникам», косо смотрящим на княжество, всю ошибочность их поведения.

– Друзья, – окинул взглядом комнату и всех, кто в ней находился, князь, – на длительные разговоры у нас просто нет времени. Если не хотим потом навёрстывать упущенное, нужно начинать действовать самим. Дарек, обрисуй нам в общих чертах то, что сейчас творится внутри и вокруг княжества.

– Да, ваша светлость, – поднялся со своего места недавняя правая рука парха Резена, а теперь глава Тайной стражи княжества, принесший его правителю клятву на «Сердце Оплота». Лучшего главы на это место, досконально знающего криминальный мир, имеющего в нем связи и не боящегося запачкаться, князь просто не видел. И не важно, что сам Дарек в этом мире стал изгоем, знания и связи от этого не исчезли. А тяжелое золото любят все. Нужно лишь знать, кому его дать. – Сами понимаете, за прошедшее время раскинуть сеть надежных осведомителей у нас просто не было возможности. Тем более в соседних Мориче, Сареме и Рузее. Но все равно, моим «плащам» удалось собрать довольно интересные и правдивые данные.

– Почему «плащи»? – не понял Хальд.

– Не просто «плащи», воевода, – улыбнулся Дарек, – а «серые плащи». А называются так потому, что в тех дырах, куда им приходится залазить по долгу службы, не всегда чисто. Скорее наоборот.

– Тогда уж «грязные плащи», – буркнул воевода, который эту братию не очень-то жаловал, хоть и были они на своей стороне. По его мнению, честнее было встретить противника лицом к лицу, хотя он и понимал, что они выполняют очень нужную работу.

– Хальд, – холодно произнес Атей, увидев, как глаза Дарека налились злобой, – это был последний раз, когда ты свои эмоции выплеснул наружу. Или, может быть, у меня, «мышек» или волков тоже не то понимание чести?

– Княже! – виновато и в то же время возмущенно воскликнул Северянин, поднимаясь со своего места.

– Так я тебе скажу, – поднимая руку и останавливая его дальнейшие возмущения, продолжил Призрак. – Я тоже люблю бить в спину. Не заляпавшись, войну не выигрывают, а у нас впереди война. И я не только о крови говорю, но и о грязи и дерьме, которые ее сопровождают. Ты не задумывался, сколько жизней моих и твоих, – он упер в воеводу палец, – воинов сможет спасти та информация, которую собирают «плащи» Дарека?

Атей замолчал, потому что почувствовал, что его начинает накрывать поднимающаяся из глубин сознания злость. Причем злость на себя, что не смог объяснить понятные для него самого вещи своим вассалам. Государство – это не род или клан, который легко управляется одним разумным. Это огромный механизм, состоящий из тысячи более мелких составляющих, а те, в свою очередь, из еще более мелких (винтиков, шестеренок, противовесов), без которых он не будет работать нормально. И Тайная стража – одна из таких составляющих, а ее «серые плащи» – те самые винтики и шестеренки.

Но, видно, Хальд это уже и сам понял.

– Прости, Щепа, – кивнул он, усаживаясь на свое место. – Устал я, наверное.

– Да ладно, – улыбнулся главный «плащ» и махнул рукой. – Все мы спим последнее время по паре часов. Я продолжу, княже?

– Давай, Дарек, – с облегчением от того, что возможный конфликт закончился, так и не начавшись, кивнул Призрак.

Глава Тайной стражи несколько мгновений подумал, решая, с чего начать, а потом заговорил:

– Что касаемо внутренних областей княжества, могу сказать только по Восточному округу, потому как на западе, в бывшем герцогстве Верен, мы только начали работать, да и ты, княже, сказал, что нужно обезопасить сначала свои тылы. Так вот, – увидев одобрительный кивок Атея, продолжил он: – Самой, наверное, хорошей новостью является то, что народ начал возвращаться. Выходят из лесных захоронок. Малыми и большими обозами идут из соседних королевств, куда бежали в свое время за лучшей долей. Возвращаются от родственников, кто не побоялся приютить у себя лишние рты. Причем идут не под стены Оплота, хотя и таких хватает, а туда, где всегда жили они и их предки. Ремонтируют дома. Ставят новые, если на их месте остались лишь головешки. Выбирают старост и отправляют их к наместнику, чтобы тот объяснил им, что им ждать в будущем. Да что я рассказываю, – встрепенулся Щепа и кивнул в сторону Лайгора, – вон сам наместник пусть и доложит, сколько пришло, а сколько ушло. Тем более у него и чиновники есть, что за этим строго следят. Скажу в общем: народ к новой власти относится еще настороженно, но с каждым днем верит ей все больше. У Узелка осталось только два места, которые ему мешают, как больная мозоль, – это городишки Грент и Кройт. Жители Стапеца свой выбор сделали давно и ни о чем не жалеют. О нескольких небольших замках бывших благородных, что нам еще неподвластны, я не говорю. Кто там сидит, пока не знаю, но закрылись они там основательно и нос наружу не кажут. Скажу лишь одно – это не та сила, что может как-то повлиять на общую картину.

– Дарек, – перебил его князь, когда глава «плащей» на мгновение замолчал, чтобы перевести дух. – Давай про эти городишки с обстановкой в округе и княжестве в целом мы потом с тобой и Лайгором поговорим отдельно. Сейчас у нас задача одна: все города княжества должны быть нашими, я не хочу, чтобы нам ударили в спину, когда мы будем на границе с Рузеей. А что мы там будем, это и к гадалке не ходи. То, что мы сотворили с наемниками, нам не простят.

– Хорошо, – кивнул Щепа. – По донесениям «плащей», ситуация в этих городах следующая. В Кройте сидит какой-то барончик со своим отрядом в пару сотен. В жизнь горожан практически не лезет, но и беспредела творить не позволяет, пресекая грабежи, воровство и мародерство очень жестко. Даже, я бы сказал, жестоко. Может, поэтому жители города еще не взбунтовались. То, что до них дошла информация из Резена и Стапеца, я просто уверен. Поэтому не знать об изменениях в них они просто не могут.

Появился барончик в городе относительно недавно, под самый занавес мокрого сезона. Выбил из города его бывшего хозяина и теперь сидит там и за ворота не выходит. Хотя в последнее время и пытается высылать конные разъезды, но наши волки и конные патрули их быстро загоняют обратно. Мое мнение таково: нужно показать этому благородному реальную силу, и проблем возникнуть не должно. Или сдастся на нашу милость, или исчезнет вместе со своими воинами.

– Лайгор? – повернулся к наместнику князь.

– Согласен со Щепой, – кивнул он. – Вообще этот барон какой-то странный. Создается впечатление, что кроме Кройта и окрестных земель его больше ничего не интересует. По крайней мере пока, а это очень напоминает образ жизни вольных баронов в любом из анклавов. Это потом, когда укрепится, будет, облизываясь, поглядывать на заливной луг соседа, пока же хочет навести порядок в городе и вокруг него.

– Свой порядок в моем княжестве? – удивился Атей.

– Ну, может, он просто не знает, что забрался в чужой курятник? – с улыбкой сказал Хальд.

– Вот ты, воевода, и покажешь, насколько его мнение ошибочно, – посмотрел на него Призрак.

– Княже, – вступил в разговор Гаспар, – можно пугнуть его хорошенько, – и тут же повернулся к Щепе: – Стена там крепкая?

– Название одно, – отмахнулся тот. – Но неприятности все равно может создать, так что прыгать в одних портах с обнаженным клинком не советую.

– Что ты хотел предложить, Стойкий? – спросил его Атей.

– Кузнецы и наши умельцы уже собрали пять полевых осадных машины. И три переделали из того, что было, когда мы нашу будущую столицу на меч взяли. Небольшие, но очень эффективные, как они говорят. Там маги помогли: какие-то руны на машинах выбивали. Повышали их прочность, дальность, с зарядами что-то мудрили. Почему бы не испытать их на этом Кройте?

– Точно, «каменный лоб», – вскочил с места Хальд, – а то только хвалитесь, какие они хорошие, а в деле их еще не видели.

– Андеец, – возмутился Гаспар. – Да как же не видели? При тебе же первые пуски делали.

– Запустить каменюку в Золотое на дальность – не великое дело, – спокойно ответил Северянин. – Нужно пробовать их там, для чего они и предназначены. Может, ими только ворон пугать, а в осаде от них толку, как от быка молока. И не пыжься так дружище, – увидев, как гном наливается краской, так же спокойно сказал Хальд. – Ты лучше меня понимаешь, что посмотреть твои машины нужно в деле. А вот если они в Кройте покажут себя как надо, тогда можно их и под стены бывшей столицы Верена тащить.

Гаспар почесал затылок и, соглашаясь с воеводой, кивнул:

– Ты прав, Хальд.

– С Кройтом разобрались, – улыбнувшись, кивнул князь. Ему всегда было интересно наблюдать за этой парочкой. – Что по Гренту, Щепа?

– С Грентом с одной стороны все просто, а с другой – сложнее.

– Поясни.

– Помните, Курт Молодец говорил об отправившемся за наемниками благородном?

– Это который хотел себя герцогом объявить?

– Он самый, – кивнул Дарек. – И он уже объявил себя герцогом. И грозится покарать всех, кто ему не присягнет. А тебя, княже, провезти в клетке по всему герцогству. – Народ дружно заржал. – У него в подчинении три сотни наемников и еще полста своих людей. Ну и местных, если надо будет, как смазку для мечей возьмет. Город стоит недалеко от границы с Даргасом, все основные события его обошли стороной, так что жители его почти не покидали. Есть, кого пускать на убой.

– А простота и сложность в чем? – не понял Хальд.

– Да, – поддержали его Саттар Тур и еще несколько ближников князя.

– А все в том же, – пожал плечами Щепа, удивляясь непонятливости воинов. – Простота в том, что с этим самозваным герцогом не надо договариваться, наемники все равно будут до конца исполнять контракт, так что только бить. А сложность в мирных жителях Грента. Они, по сути, заложники.

– И с наемниками можно договориться, – усмехнулся Магус Своенравный. – Наш князь это умеет делать. Вон почти вся стража Оплота из бывших «псов войны». Да и в наших рядах их немало. И служат справно.

– То вольные наемники из Рузеи, – покачал головой Щепа, – а это или гильдейские, или те же «вольные», но из Наракта. А там, кстати, может быть много твоих сородичей. Андейский хребет рядом с этим королевством.

– Еще лучше, – кивнул Магус. – Если есть андейцы, у нас для них с Хальдом найдется пара слов.

– Не скажи, Своенравный, – покачал головой Дарек. – Именно ваши с Хальдом сородичи и отличаются от рузейских тем, что всегда исполняют взятые на себя обязательства. Даже если при этом их ждет смерть. Да, берут за свои услуги дороже, но и репутация у них о-го-го.

– Все с этим понятно, – хлопнул по столу ладонью Атей. – Разбираться будем на месте. Дарек, у тебя еще есть время собрать больше данных по нашим западным соседям, а пока будем наводить порядок на востоке. Воевода, – повернулся он к Хальду. – Завтра выступаем. Трех сотен воинов будет достаточно.

– А не мало, княже? – нахмурился Северянин.

– Будут еще три десятка смешанных «боевых кулаков» моих деток, – усмехнулся Призрак. – Ну и гномы со своей машинерией. Итого под пять сотен. Куда больше?

– И Пит Непоседа, – добавил Годаб. – Он в магии Земли достаточно силен, а при осаде и обороне маги Земли самые востребованные личности. И я бы советовал вам, ваша светлость, взять с собой княжну, – и, увидев, как начинает хмуриться князь, быстро добавил: – Ей нужно максимально развить резерв своего Дара, княже. Сливать силу – это одно, а вот использовать ее в заклинаниях – совсем другое. Несколько заклинаний она уже знает, и этого пока хватит. Да и на разрушающую силу магии Огня пусть воочию посмотрит – научится осторожности.

Атей немного помолчал, но потом кивнул.

– Пит Непоседа и Дарина Игла. И новиков нужно взять побольше, пусть Рольф Подкидыш определит кого. Это помимо тех трех сотен, о которых я тебе говорил, Хальд. В таких заварушках их и надо пробовать, а не сразу в бойню кидать.

– Согласен, – кивнул Северянин.

– Тогда все свободны, – подвел итог Призрак, – готовимся к выходу. Щепа, Тур, Лайгор, останьтесь.

На этом сбор командиров закончился, а уже утром, с первыми лучами Хассаша, из Оплота на восток потянулась длинная стальная гусеница, состоящая из воинов Великого княжества Сайшат, которую, несмотря на раннее утро, провожало все население столицы.

Дружина князя, не обремененная обозом, двигалась споро и уже к исходу первого дня остановилась на первую стоянку в пяти десятках верст от Оплота, где их уже ждал разбитый лагерь с исходящими на многочисленных кострах паром котлами с горячей, густой и сытной похлебкой. Обозники и отряды обеспечения, которые ввел в своем войске князь, вышли еще в ночь и до подхода остального войска успели сделать очень много.

Вообще, когда Атей озвучил командирам мысль о необходимости таких отрядов, те восприняли ее не совсем благодушно. Зачем обременять войско лишним народом, который, ко всему прочему, еще и защищать надо, если все могут сделать сами воины? И шулюмку сварить, и плот или мост сбить, наладив переправу, и палатку или шатер поставить. Но князь был непреклонен, уверяя их в том, что они еще познают все преимущества от таких отрядов. В конце концов те согласились, но когда узнали, что Призрак высылает их впереди войска, снова встали на дыбы. Где это видано, чтобы обоз шел впереди войска? Да его разграбят, и вырежут всю обслугу еще до того, как они успеют прийти на помощь, и придется бойцам на привалах грызть те сухари, что держат в карманах на всякий случай.

Но и здесь Атей с ними не согласился, вернее согласился не полностью, и снова стал им объяснять простые для него самого истины. Если бы они шли по чужой земле, обозники непременно бы находились в арьергарде войска. Но когда они идут по своей земле, которую частой гребенкой прореживают многочисленные патрули, а враг заперт в замках, – такой необходимости в этом нет.

Зато теперь немного уставшие, но очень довольные от того, что им не надо готовить ужин, ставить палатки и обустраивать лагерь воины полностью убедились в правоте слов князя.

– Хороша шулюмка, – сытно рыгнув и отвалившись на бревно, улыбнулся Хальд.

– Фи, воевода, – поморщилась Катаюн. – Где твои манеры? Вот разберемся со всеми врагами княжества, и настанет время, когда родитель будет раздавать своим ближникам титулы. Хороший из тебя будет благородный, что ковыряется в зубах кинжалом и рыгает так, что у окружающих от создаваемого им ветра волосы развеваются. Хорошо еще, не забрызгал всех.

Окружающие дружно засмеялись.

– А что в этом такого? – пожал плечами тот. – Вон у урукхаев сытно рыгнуть после обеда – это выказать уважение хозяину. Сказать, что его яства были вкусны и сытны.

– Так то у урукхаев, – возразила девушка. – Дети степей, что с них взять. Они и едят-то руками, мне Уздечка сам говорил. Ты тоже на каком-нибудь княжеском приеме руками есть будешь?

– То совсем отсталые степняки так делают, – не сдавался воевода, – а тот же Марук Вихор своим давно прививает хорошие манеры, как говорят благородные.

– Вот тебя и надо к нему отправить, – улыбнулась «мышка». – Чтобы и тебе привил.

Народ снова засмеялся.

Командирский шатер находился в самом центре лагеря, но внутрь никто не пошел, удобно устроившись, как самые обычные воины, прямо на земле возле большого костра, что горел рядом.

– Навеселились? – спросил Призрак. – Тогда перейдем к делам. Пит, – повернулся он к магу, – полог.

Магистр кивнул, состроил из пальцев сложную фигуру и тут же сказал:

– Готово, ваша светлость.

– Спасибо, – поблагодарил он мага, а потом обвел всех взглядом. – А теперь слушаем сюда, други. Все, о чем мы говорили дома, было только частью наших планов. Теперь же настало время озвучить их полностью. И не надо морщиться, – тут же серьезно добавил он, когда увидел, как у ближников на лицах сначала появляется недоумение, а потом и вообще легкая обида. – Это не от недоверия к вам. Если мне не доверять вам – то кому вообще?

Командиры переглянулись, а потом кивнули, стыдливо пряча глаза. Видно, поняли, что если князь так поступил, то на это были действительно серьезные причины.

– Прости, княже, – за всех сказал воевода.

Атей кивнул, принимая извинения.

– Еще раз повторяю: это не от недоверия к вам. Да и не лгал вам никто, просто не сказали всей правды. Жители столицы и возможные соглядатаи должны были увидеть, что дружина уходит на восток, а вот что потом будет – их уже не касается. А так даже ненароком оброненное слово могло дать нашим недругам пищу для размышлений. Теперь же они уверены, что мы все направились наводить порядок в Восточном округе. Хотя часть слухов все равно просочится, пять сотен – это не иголка. Их в стоге сена не спрячешь.

– А на самом деле куда мы идем? – спросил Магус Своенравный.

– На восток, – кивнул Призрак и улыбнулся, видя недоумение на лицах окружающих. – Но это только часть того, что нам, вернее сказать, некоторым из нас предстоит сделать. Вотчина Узелка должна быть очищена от остатков банд и всякого отребья. А также от благородных, что еще не поняли, что это земля Великого княжества Сайшат. Но основные дела нас ждут на западе. Тур, Щепа, – повернулся он к урукхаю и главе «плащей». – Кто из вас начнет?

– Наверное, я, – переглянувшись с Дареком и увидев его кивок, ответил Саттар.

– Тогда начинай, – кивнул Атей.

– Все, наверное, уже наизусть выучили карту нашего княжества и знают, что роду Степного Тура князь дал земли на юге бывшего герцогства Верен, как раз на границах с Моричем и Лесом Изгоев, куда мы успешно и переселились, по пути наскоком взяв пару замков и город Урьяк. В последнем, правда, ситуация была как и в Стапеце. Народ давно там стоял на грани, за которой или голодная смерть, или вооруженный бунт. Не хватало лишь решимости. Наше появление эту решимость им придало: внутри вспыхнул бунт, а мы поддержали его снаружи. Полдня, и город наш, а бывшие хозяева висят на зубцах крепостной стены. Так что могу с уверенностью утверждать, что весь юг бывшего Верена находится под нашим контролем. Но это вы, наверное, и так знаете.

– Давай к сути, Тур, хватит ходить вокруг да около, – сказал Магус. – То, что у тебя там народа скоро будет, как в Оплоте, мы и без тебя знаем, ты прав.

– А суть в том, андеец, – усмехнулся урукхай, – что из-за пограничной реки, которая, если кто не знает, называется Тихой, она как раз в Лесу Изгоев берет свое начало, со стороны Морича полезли охочие до чужого добра разумные. И это не воры, как, наверное, уже все поняли. Два поселка разорены и сожжены. Хорошо, волки предупредили заранее и жители вместе со скотом ушли под стены Урьяка, а так бы оросили землицу своей кровушкой. Мы ведь сразу строимся там основательно, не как в степи. Решили с кочевой жизнью покончить. А чтобы хватало места под выпасы скота, все же это наше основное занятие, – селимся семьями, подальше друг от друга. Это потом уже приходят и люди, и гномы, есть даже ваиктаирон с волками, что решили осесть рядом с нами. Не «мышки» и волки Сайшат, а настоящие вайрон и ваиктаирон. И вокруг таких семей возникают самые настоящие поселки. Некоторые уже даже названия свои имеют.

– Это как так не волки Сайшат? – изумился вдруг все тот же Магус, до которого, наконец, дошел смысл последних слов Саттора. Воин стал поглядывать на остальных командиров, что лишь ухмылялись, глядя на его физиономию. Видимо, он был последним, кто об этом узнал.

– А вот так дружище, – хлопнул его по спине Хальд. – Меньше надо по вдовушкам ходить. До меня, кстати, дошли слухи, что тебя они скоро побьют. И причем сильно.

– За что? – еще более изумленно спросил под общий хохот Магус.

– За то, что выбор никак не сделаешь.

– Вот еще, – буркнул воин. – Отобьюсь как-нибудь. А что с волками и ваиктаирон? Может, это опять по душу нашего князя?

– Своенравный, – сказала Катаюн. – Как говорит наш родитель: каждый должен заниматься своим делом. Наше дело махать клинками, Тайной страже – следить за скрытыми внешними и внутренними врагами. Тем более от Анэхит и Савмака не сможет скрыться ни один из наших сородичей. Не забивай себе этим голову.

– И то верно, – успокоился андеец.

– Так вот, – подождав, пока все успокоятся, продолжил Тур. – Народ, конечно, прибывает с каждым днем, но воинов все равно не хватает. Пока лезут к нам небольшими отрядами до пяти десятков. Но с каждым днем таких отрядов становится все больше. Мы, как можем, прореживаем их с волками и ваиктаирон, но везде все равно не успеваем.

– Это воины герцогства Морич? – поняв всю серьезность положения на юге, задал вопрос Хальд.

– Скорее нет, чем да, – помотал головой Тур. – Больше похожи на наемников или просто быстро сколоченные банды для одного дела. Но это еще не все. Щепа? – повернулся он к главе Тайной стражи, и все командиры повторили его движение.

– За Тихой собирается войско герцога, – спокойно сказал бывший ночник. – Данные проверенные. Пятину назад их было всего две тысячи, но с каждым днем численность растет. Благородные приводят свои отряды.

– Сколько Морич может выставить воинов? – снова спросил воевода.

– Воинов – тысяч десять, – ответил Лайгор, который знал о соседях Леса, в котором он в свое время жил, почти все. – Плюс ополчения тысяч двадцать.

– Вот хургова задница, – выругался помрачневший Хальд, и лица остальных тоже не лучились радостью. – Княже, что делать будем? У нас вся дружина тысячи три, и то половина из них новики. А здесь так и вообще всего неполная тысяча. Если забрать всех у Лайгора и поставить в строй ополчение – тысяч пять вытянем. И все.

– Не все так страшно, – попытался его успокоить Узелок. – Я считал всех, кого сможет выставить герцог Морича, но тогда ему придется оголить границы с Изгоями, королевствами Темпар и Сарем. А на юге у них еще и Эрейский халифат, а их Халиф та еще личность, только и ждет, где у кого что по-тихому оттяпать. Так что в лучшем случае будет тысячи три воинов. Сотни три тяжелой рыцарской конницы и тысяч пять ополчения. Я так думаю.

– Все равно много, – немного успокоился воевода.

– Вот поэтому, дружище, – взял слово князь, – мы и должны ударить первыми, или по крайней мере сделать так, чтобы война проходила по нашим правилам. В свое время я говорил, что у меня много убийц, но мало воинов. Так, в принципе, и есть. Я, конечно, с «летучими мышами» и волками смог бы устроить тихую войну в тылу у врага, и так и сделаю, но только потом. Сначала же мы должны всем показать, что мы сильны не только когда бьем в спину. Не забывайте, у нас есть верховые туры Саттора и маги, а место и время мы будем выбирать сами. Война должна быть короткой и молниеносной, чтобы не успели очухаться Сарем и Рузея. На три направления наших сил просто не хватит. А запираться в Оплоте – признавать свое поражение.

– Тут на одно бы хватило, – пробурчал Хальд. – А ты на три говоришь, княже.

– Выше голову, воевода, – улыбнулся Атей. – Или ты хочешь умереть в постели?

– Не дождетесь, – улыбнулся в густую бороду воин, и командиры радостно заржали. – Мы еще померяемся, как говорит Птаха, с ними своими «приборами».

И смех стал еще громче, но в засыпающем лагере его никто не слышал. Лишь караул недоуменно смотрел, как у княжеского шатра их отцы-командиры беззвучно хватаются за животы.

– Померяемся, – подождав, когда вассалы успокоятся, продолжил Атей. – А теперь к деталям. Задачу наведения порядка в Восточном округе с нас никто не снимает, поэтому с утра ты, Хальд, забираешь всех новиков, отряд «каменнолобых» с их машинерией и выдвигаешься к Кройту. Лайгор со своими воинами тебе в подмогу.

– Княже! – андеец даже привстал, поняв, что быть участником событий, что скоро будут происходить на границе с Моричем, ему не суждено.

– Не торопись, воевода, сядь, – осадил его Призрак, и воин повиновался. – Успокоился?

– Да.

– Так вот слушай. Ваша с Узелком задача – как можно быстрее взять Грент, Кройт и оставшиеся замки. Выбить из них всех их сидельцев, кого надо – развесить на городской стене, а потом выдвигаться к Оплоту и ожидать вестей от нас. И вообще, воевода, – вдруг нахмурился Призрак. – Ты что, хотел скинуть новиков на кого-то другого? Это твои будущие воины, которые скоро понадобятся в настоящих боях, а не для усмирения всяких благородных, возомнивших себя хозяевами нашей земли.

– Твоих воинов, княже, – буркнул Хальд.

– Ты прав, моих, – кивнул Атей. – Но в бой их вести будешь ты.

– Да понял я уже, – махнул тот рукой. – Но вас же мало останется?

– Не волнуйся, Хальд, – успокоился Призрак. – Завтра утром Виолин отдаст мои письма с указаниями Гаспару, Элетре и Балору. Для обывателей «каменнолобые» уйдут на учебный марш, конные урукхаи, усиленные альвами-лучниками, погонятся за несуществующей бандой. Волки и «мышки» и так шляются где им вздумается, – улыбнулся князь. – Ну а воины Тура и так уже под Урьяком. Остальные наши силы давно стоят лагерем в дневном переходе – там Эрдаг Тихий со своими бывшими гвардейцами ими занимается.

– Столицу не оголим? – нахмурился воевода, но больше для приличия. Он уже понял, что у князя все продумано до последнего шага.

– Не оголим, – покачал головой Атей. – Вся стража Оплота остается в городе. Ну и часть волков Сайшат и «летучих мышей» тоже.

– Тогда ладно, – окончательно оттаял Северянин. – Серк Весло своих держит в колючих рукавицах. У него не забалуешь.

– Дальше, – продолжил Призрак. – Утром мы берем из обоза все, что нам нужно для марша, и, огибая Зеленую рощу, уходим к границам Леса Изгоев, а оттуда к Урьяку. Ну а там будем уже на месте думать, что да как. Ваша задача – закончить дела здесь, возвратиться в Оплот и ждать вестей от нас. И, воевода, – посмотрел он на Хальда, – тебе уже надо начинать набирать воинов самому и обучать их, а не ждать, когда кто-то решит посвятить себя воинскому делу.

– Ясно, княже, – кивнул тот.

– Но помни, – серьезно сказал Атей, – мне не нужно мясо, смазка для клинков. Мне нужны воины. Пришлые, конечно, хороши, и мы не будем гнать тех, кто решит связать свою судьбу с княжеством, но и своих воспитывать пора.

– Так воспитываем же, – удивился Северянин. – Вон «котят» сколько. Целую школу воинскую для них открыли.

– Батя прав, Хальд, – проговорил Палак. – «Котят» растить надо, а воины нужны уже сейчас. Нужно вербовщиков пускать по городам и весям. Думаю, немало найдется тех, кто решит пойти защищать свой новый дом. Пусть и жили они здесь с рождения, но дом-то по сути новый. И снова возвращаться к безнадежью, когда только успел вдохнуть полной грудью, – не сыщется таких. А если и сыщется, то это быдло и рабы от рождения. А нам такие не нужны. Не все же сервы у нас в княжестве? Уверен, найдутся личности, которые успели и послужить.

Вайрон замолчал. Молчали и все остальные, обдумывая его слова и, в конечном итоге, полностью с ними соглашаясь.

– Я всегда знала, что ты в свою голову не только ешь, – ухмыльнулась Ката, – но еще и думаешь ею иногда.

– Вот зараза, – беззлобно рассмеялся волк, и его смех подхватили все остальные.

– Отдыхать, други, – сказал князь. – Выступаем затемно.

Еще не наступили предрассветные сумерки, когда в едва тлевшие костры кинули новую пищу в виде сухих ветвей и лагерь осветился десятками больших огней. Зазвучали короткие команды младших командиров и наставников новиков, зазвенели доспехи и клинки, послышалось ржание испуганных лошадей. Стоянка войска превратилась в растревоженный муравейник. И как и в муравейнике, где каждое насекомое занято делом, так и в просыпающемся лагере, несмотря на кажущуюся неразбериху, каждый воин знал свои обязанности. Поэтому к тому времени, когда сытые бойцы еще строились в две колонны, обозники уже залили костры, уложили на телеги отмытые от остатков пищи котлы. Увязали на них последние тюки со свернутыми шатрами и палатками и тронулись в путь, чтобы после еще одного дневного марша снова встретить воинов обустроенным лагерем и горячей похлебкой или кашей.

Обгоняя отряды обеспечения, умчались в своей волчьей ипостаси разведчики-вайрон. И только потом, последний раз взглянув на своих товарищей, двинулись в путь воины. Возможно, кого-то они видят сегодня в последний раз.

Скинув с плеч балласт в виде уже довольно крепких, но все же новиков, бывалые бойцы во главе с князем «волчьим шагом» двинулись сначала на юг в сторону Зелёной рощи. А обогнув ее, как и предполагал князь, устремились строго на запад в направлении Урьяка.

На второй день к ним присоединился отряд гоблов, который возглавлял Ма’Тхи Утренняя Роса. «Детей леса» было всего пять десятков, но все они были опытными разведчиками. И не важно, что в будущем им предстояло использовать свои навыки в не совсем привычной для них местности. Равнины бывшего герцогства Верен совсем не похожи на ставшую родной уютную Зеленую рощу, а тем более дебри Леса Приграничья. Но кто сказал, что на тех равнинах растет только трава? Для этих малышей и хилый куст какого-нибудь кустарника или та же высокая трава могли стать отличными местами, чтобы быть в них незаметными. Тем более «дети леса» были всего лишь одной ветвью этого народа. Кроме них существовали еще и луговые гоблы, и пещерные. И даже пустынные. Правда, ни тех, ни других, ни третьих не видели уже очень давно, но это и не важно. Сливаться с любым рельефом и становится незаметными – было у этой расы в крови. Так что эти пять десятков гоблов были не обузой, а скорее наоборот.

Три дня стремительного марша, и отряд уже был под стенами окруженного озерами Урьяка. Земли бывшего Верена были скудны на большие реки. Лишь пограничные Тихая да Пеструшка несли свои воды по рубежам. Но вот родниковых озер различных размеров (от лужи в полсотни шагов до того же Золотого) и вытекающих из них и впадающих небольших речушек и ручейков было просто великое множество. Причем наличие этих водоемов никоим образом не заболачивало равнину с редкими холмами, а наоборот – питало ее, отчего трава на них росла с такой скоростью, что можно было подумать, что тут постарался не один маг Жизни.

Теперь Атею было полностью понятно брошенное Саттором однажды выражение, что удача князя распространяется и на его вассалов. По сравнению со степями востока, где прежде обитал род Тура, здесь был действительно рай для них. Да, не было тех просторов, что на востоке. Но ведь и стада не надо гонять по бескрайним территориям в поисках скудной в летний сезон растительности. Всем известно, что степь расцветает дважды в году – весной и после второго дождливого периода. И длится этот период расцвета до обидного мало, после чего безжалостный Хассаш превращает бывшую родину соплеменников Саттара в желтое увядшее одеяло с чахлой растительностью. Это баранам и неприхотливым степным лошадкам все равно, и усохший куст сожрут за милую душу. Но для быков этого мало, и пастухам приходится проходить со своей «паствой» в день не один десяток верст, чтобы животные набили свое брюхо. А потом еще искать глубокий колодец, чтобы их напоить. А ведь степь, какой бы большой она ни была, все равно не безгранична, и ее населяют и другие урукхаи, которые свои выпасы отдавать кому-то, пусть и в основном дальней родне, совсем не собираются.

Поэтому род Саттора Тура, бежавший, казалось, в неизвестность, в конечном итоге пришел в такое место, о котором подспудно мечтал, наверное, каждый из них. Пища для быков под ногами, водоемы рядом, сам дом тоже под боком. Уже стали забываться прокопченные, воняющие шкурами, бывшие жилища степняков. Обыденное вареное мясо и лепешки из грубо молотого сорго все чаще стали чередоваться сочными овощами, сытными кашами и густыми похлебками с горбушкой белого теплого хлеба. Пусть еще совсем редко и все за счет князя Сайшат, которому весь род в лице их вождя поклялся служить, но ведь это только начало. А князю они послужат верно и преданно. Такому служить не зазорно, потому что они видят, что и он сам служит. Не себе, но земле, на которой собирается жить. Вот и сейчас он не сидит за высокими стенами их (да, их!) столицы, а примчался со своими воинами дать по рукам дерзнувшим обидеть его народ. Он будет биться за них, а они за него, потому что Атей Призрак для урукхаев рода Степного Тура – как центральный тотемный столб в бывшем жилище их вождя: подруби его, и жилище завалится.

Примерно так думали бывшие жители восточных степей, неожиданно увидевшие возле стен Урьяка князя во главе отряда в четыре сотни разумных. Справедливости ради нужно сказать, что так думали не только урукхаи. Вотчину Саттора Тура населяла безумная мешанина из рас, как, впрочем, и все княжество. Причем каждое из сообществ не изолировалось друг от друга, живя по своим законам и наставлениям предков, а гармонично врастало, переплетаясь своими традициями и обычаями. Потому как в зарождающемся государстве мог быть только один для всех закон – закон Великого княжества Сайшат. Уже стали появляться смешанные семьи. Многие праздники, что были присущи до этого какой-то одной расе, стали общими для всех.

– Я вижу, неплохой город ты смог взять на меч, Саттор, – сказал Атей, когда они с Туром остановились возле крепостных ворот, пропуская за стены уставших, но довольных воинов.

Стремительный марш закончился. Скоро будут баня, сытная горячая пища и улыбчивые молодки, с которыми, возможно, о чем-то получится договориться. Насилие исключено. Они щит и меч княжества, а не крысы, затаившиеся в его темных углах. Но ведь по обоюдному согласию никто не запрещает. А там, гляди, и дом появится с доброй хозяйкой. И детишки заверещат в колыбельках. А для этого стоит жить. И кровь свою лить за это стоит.

– Отличный город, княже, – кивнул урукхай. – Небольшой, но по сравнению с тем же Резеном, когда я его видел, как жилище вон того же Ма’Тхи, – кивнул он на стоящего недалеко гобла, – и твой дворец. Стена справна, ров чистый, ворота городские и те в землю не вросли. А внутри уютно, но вместе с тем просторно.

– Слушай, Тур, – задумчиво проговорил Призрак, кивком отвечая на приветствия местных жителей, многие из которых впервые видели своего правителя. – Как ты смотришь на то, чтобы взять в будущем весь Западный округ под свою руку? Быть моим наместником? Об этом, конечно, еще рано говорить, но и откладывать не стоит. Все мы теперь как бегущий с крутого холма разумный – попытаемся затормозить, и покатимся кубарем, ломая хребет. У нас один путь – чистить наши земли и прорастать в них корнями, чтобы ни одна тварь нас не смогла выкорчевать. Ты понял меня?

– Хорошо сказал, вождь, – аж крякнул Тур, представив себе эту ситуацию. – И я тебя понял. Спасибо за доверие, но позволь отказаться, а лучше скажи – ты округа делить как-то будешь?

– Да, думал об этом. У наместника должны быть хорошие помощники. Одних старост в поселках и глав городских управ мало. Это как в войске: не будет тысячник каждому бойцу доводить его задачи. Для этого у него есть сотники и десятники. Плодить таких управленцев, конечно, тоже не стоит, но и совсем без них не обойдешься.

– Понял тебя, княже, – кивнул урукхай. – И раз собрался делить округа на более мелкие территории и решил меня наградить, то и дай мне один из таких уделов.

– Хм, удел, – посмаковал слово Призрак. – А что, так и назовем, мне нравится, – и улыбнулся. – Ну тогда, Саттор, официально принимай Турский удел со столицей в Урьяке. Точные границы всех уделов определим потом, когда выметем из дома сор.

– Спасибо за честь, князь, – бухнул себя по груди Тур и склонил голову.

– А все же, – прищурился Атей, – почему от округа отказался?

– Княже, – ухмыльнулся воин. – Лучше быть хорошим десятником, чем посредственным сотником. Ты же понял меня?

– Понял, дружище, и очень рад, что ты это понимаешь. Уверен, скоро начнутся такие пляски вокруг всех этих наместников, глав городов и уделов, что захочется все бросить и сбежать подальше, – тяжко вздохнул Призрак. – Ненавижу интриги. Так и хочется голову снести кому-нибудь.

– А мы тебе, княже, твои воины, на что? – зло оскалился, показывая крепкие клыки, урукхай, будто он уже тащил такого интригана к позорному столбу, где его будут сечь. – Вон бабы наши, посмотрев на местных, уже огородики завели, где растят для стола овощи и зелень. Но чтобы овощи не зачахли, им приходится бороться с сорняками, где тяпкой, а где и с корнем их вырывать. Вот и мы будем бороться с разумными сорняками, что захотят удушить, пусть и неосознанно, а только из-за своей жадности и корысти, наше княжество. Только вместо тяпок у нас мечи будут. Да и кто говорил, что будет легко? Но под нагрузкой бык становится сильнее. А интриги? – он на миг задумался. – Они всегда и везде были, даже в степи, в нашей прошлой жизни. Переживем как-нибудь. Для большинства, кто сейчас идет в княжество, – обратной дороги нет.

– Ладно, хозяин, – отгоняя от себя пасмурные мысли, хлопнул его по плечу князь. – Приглашай в свой дом.

– Это наш общий дом, княже, – улыбнулся Тур. – Только комната моя.

За городской стеной Урьяк был именно таким, как и рассказывал Саттор, – чистым, аккуратным и уютным. Даже небольшой дворец бывшего местного хозяина не смотрелся как новая заплата на старых портках, как обычно это бывает, ведь благородные всегда думали в первую очередь о себе, а гармонично вписывался в общую архитектуру города. За невысокой стеной стоял аккуратный каменный особняк в два этажа, вокруг которого рос небольшой фруктовый сад. За ним был хозяйственный двор с присущими ему постройками, среди которых выделялся совсем свежий сруб андейского сатына, или, как называл ее князь, – бани, которая очень быстро заняла в сердцах бывших степных жителей свое особое место.

И это было не удивительно. Раньше для них вода была практически священна, и выбора между тем, чтобы сварить домочадцам пищу или использовать ее для того, чтобы смыть с себя застарелую пыль и копоть, особого не было. Теперь же, когда такой дилеммы больше не существовало и воды было в достатке, урукхаи словно старались наверстать упущенное, посещая баню чуть ли не через день. Даже во вновь образуемых поселках, где они пускали корни, в первую очередь ставилась баня, а уж потом все остальное. Были еще, конечно, и общественные купальни, но сравнивать их между собой – это то же самое, что сравнивать горячую густую похлебку и вяленое мясо. И тем и другим можно утолить голод, вот только горячей пище и желудок радуется, а сухие полоски мяса иногда приходится пропихивать в него чуть ли не силком.

– Разреши, княже? – в парилку, в которой, казалось, и дышать было нечем, таким раскаленным был воздух, протиснулся Гаспар Стойкий.

– Заходи быстрее, «каменный лоб», – проворчал Магус, который нежился на самой верхней полке, где больше не мог находиться никто. Разве Хальд потеснил бы его, но сейчас он был далеко на востоке. – Выстудишь сатын.

– Какой выстудишь? – возмутился гном. – Снаружи лето начинается.

– Все равно, – не сдавался андеец. – Лучше плесни на каменку.

Гном посмотрел на товарища, покачал головой, но на камни плеснул. Воздух наполнился запахами заваренных трав и густым облаком пара, отчего увидеть хоть что-то можно было лишь на расстоянии вытянутой руки.

– Здравия, княже, – нащупав руками широкую скамейку, на которой сидел Атей, подсел к нему Гаспар.

– И тебе здравия, гноме, – кивнул млеющий Призрак. – Как дошли? Командиры здесь?

– Нормально дошли, – почесывая широкую волосатую грудь, ответил тот. – Командиры здесь, но пока вон тот ненормальный, – он кивнул под потолок, – не выйдет отсюда – они не пойдут. Говорят, лучше сразу в кипяток кинутся – результат тот же будет.

– Их бы в снега и льды Андеи, – снова пробурчал сверху Магус. – Сразу бы научились ценить тепло.

Призрак хмыкнул. Только он, да еще гномы, привыкшие к жару открытого горна, могли выдержать пытку под названием «помыться в бане с андейцем», за что те уважали своего князя отдельно.

– Гаспар, обрисуй в двух словах картину, – попросил его Атей. – А предметно поговорим позже.

Гном на несколько мгновений задумался, решая, с чего начать, а пока думал, плеснул еще один ковш на раскаленные камни, после чего довольно крякнул и стал говорить:

– Дошли нормально. Всего привели две с половиной сотни «верных» – полусотня Последыша осталась в Оплоте.

– Подожди, дружище, – перебил его князь. – «Верные» есть и среди гномов, и у конных с лучниками. Давай излагай по отрядам.

– И то верно, – согласился с ним Гаспар и снова почесал пятерней, только теперь в густой бороде. – Три сотни «каменнолобых», три сотни смешанных «боевых кулаков» твоих детишек. Ситалк, кстати, умчался в сторону границы с частью из них – как он говорит, «воздух понюхать». Четыре сотни лучников. Над ними Элетра и Ардаль Гранит, – уточнил гном. – Знатный альв. Знающий. Девчушка, конечно, тоже смышленая, но у нее пока просто опыта мало. С Гранитом она быстро его наберется. Дальше: три сотни конных урукхаев и шесть сотен пешцов. Вроде все.

– Плюс со мной четыре сотни и пять сотен верховых туров Саттара. Итого почти три тысячи, – задумчиво пробормотал Атей. – Как и говорил воевода. Почти все, что у нас есть.

– Половина от всего, княже, – не согласился с ним Стойкий. – И это только на сегодняшний день.

– Поясни, – посмотрел на него Призрак. – Мне Хальд несколько дней назад говорил, что у нас всего около трех тысяч воинов наберется. Ополчение и новиков мы не считали.

– А что тут пояснять, – пожал гном плечами. – Ручеек разумных, что стекается в наше княжество, не скудеет, а становится все полноводнее. Среди них и воины имеются, которые после тщательной проверки «плащами» Щепы, становятся в строй. Половина из пешцов, что пришли с нами, кстати, из них. В Оплоте особо их не видели, они сразу к Эрдагу Тихому уходили, так что лишних кривотолков не будет. Зато в деле проверим сразу.

– А нашим слабым местом они не будут? – чуть взволнованно поинтересовался Атей. – Ударят в спину или побегут в самый важный момент?

– Не побегут, – уверенно помотал головой Гаспар. – А насчет ударят, так никто их отдельным отрядом и не поставит – с нашими перемешаем. Да и нет, если честно, среди них случайных разумных, мне так кажется. С семьями многие пришли. Сейчас ведь наше княжество для всех, кто идет сюда, как цветущий луг для пчел – манит трудолюбивых.

– И тех, кто за счет них хочет пожировать, – раздалось из-под потолка.

– Не без этого, – согласился с Магусом гном. – Но ими пусть «плащи» Дарека занимаются – они данеры за это получают. Волки с будущим «мышами» опять же пусть и понемногу, но прибывают практически каждый день. Княгиня сама с ними занимается. Она, кстати, кланяться тебе, княже, просила и говорила, пусть муж ни о чем, кроме победы над врагом, не думает. Крови твоей у нее достаточно, а возвращать к нормальной жизни волков она еще в Мегаре научилась.

Атей молчаливо кивнул. Его «детишки» до определенного времени были действительно проблемой. Даже не проблемой, а теми коваными гвоздями, что прибили его к одному месту – Оплоту. Если, как и говорил гном с волками-«необращенцами» Виолин могла справиться и сама, то вот ваиктаирон нуждались в его крови, и время иногда измерялось не днями, а часами, чтобы им ее дать, предотвратив гибель.

Выход нашли маги, общими усилиями создав артефакт, который сохранял все свойства той жидкости, что бежала по венам князя Сайшат. В течение нескольких дней он небольшими частями сцеживал ее в серебряный сосуд. И когда его совсем немаленький объем заполнился – его унесла Анэхит, превратив в буквальном смысле в главную реликвию нового рода ваиктаирон – «летучих мышей Сайшат».

Теперь любой их будущий сородич мог мгновенно получить свою небольшую порцию крови Изначального, чтобы «родиться заново». Вот только никому, кроме своего родителя, или, в случае его отсутствия, его жены, делать этого они не позволяли. В самом крайнем случае эту процедуру могла провести «главмышка» Анэхит, но только тогда, когда времени действительно оставались считаные мгновения. Случалось и такое.

– Но и это не главное, – вывел из задумчивости князя гном. – Слух отсюда уже пошел по княжеству. Так что главы семей открывают сундуки и достают из них свои старые доспехи. И если у самих уже не хватает сил их надеть – отдают своим старшим сыновьям. При этом приговаривают: «Не просрите и эту страну, охламоны. боги нам последний шанс дали в лице нашего князя». Сам такое слышал. Так что думай уже о создании первого легиона, ваша светлость.

– Даже так? – усмехнулся успокоившийся Атей.

– Именно, – со всей серьезностью кивнул гном.

– Значит, будем думать, – стал подниматься со скамьи Призрак. – Давай споласкиваться, Магус, – посмотрел он на задремавшего андейца. – Пусти ты, наконец, остальных помыться.

Главный зал особняка бывшего хозяина этих земель, а теперь владельца Турского удела Саттора Тура, был ярко освещен магическими светильниками. Теперь дефицита в этом простом, но очень нужном в повседневной жизни приспособлении не было. Ученики магической Академии клепали их на своих практических занятиях чуть ли не в производственном масштабе. Плетение простое, а поместить его можно было и в полудрагоценный камень, тот же малахит или оникс. Да и гранит подходил, вот только носить на подзарядку его нужно было почаще. Но и это проблемой не было. Даже одаренного с очень слабым даром хватало для того, чтобы слитая им в бытовой артефакт сила в течение нескольких десятиц поддерживала работоспособность этого артефакта. Сам светильник и услуга по его периодической зарядке стоили пока около звонга, что для простых обывателей было довольно дорого. Но это тех не останавливало, потому что затраченные деньги с лихвой окупались чистотой и интенсивностью света, что давали такие артефакты. Да и деньги, затраченные на свечи, которые приходилось жечь сотнями, особенно чтобы осветить такие большие помещения, как этот зал, были не намного меньше. Если вообще не превышали эти затраты. Ну а об отсутствии копоти и вони и говорить не приходилось.

На освобожденном от недавнего застолья массивном столе была развернута большая карта княжества и его соседей, которую совсем недавно перерисовали Аделиан и Ленард Полог со старой карты Атея, которую он правил и уточнял все это время. Новая карта была пока тоже наполовину пустая, но с каждым днем она становилась все точнее. Над защищенным магией от внешнего воздействия и старения куском плотной бумаги склонились Призрак и его ближники.

– Тихую со стороны Морича войско герцога может перейти в трех местах – здесь, здесь и здесь, – показал на карте Лигдам, который вместе с Латишей еще раньше прибыл на границу, чтобы оценить обстановку.

Их «боевые кулаки» даже успели вырезать одну небольшую банду, по-другому и не скажешь о четырех десятках разумных, разномастно вооруженных, но объединенных одной целью – пограбить окраины княжества. Но последним не повезло, и вместо хорошей добычи они нашли на правом берегу реки свою смерть. Ситалк, собиравшийся «понюхать воздух», встретил их на полпути к Тихой, поэтому надобность в его разведке пропала, и он вернулся назад.

– А в остальных местах? – недоверчиво спросил Атей. – Что, в своем начале река уже такая широкая, что станет препятствием для войска?

– Совсем узкая и мелкая, бать, – улыбнулся Лигдам. – Полсотни шагов шириной и глубиной – лошадям по бабки, но препятствием станет. Берег у нее очень высокий и обрывистый, а кое-где и топкий. Так что кроме этих трех мест перейти ее почти невозможно.

– Вот это место, – показала на ближайшую к Лесу Изгоев переправу Элетра Яркая, – можете вычеркивать из своих раскладов, командиры.

– Почему? – повернулся к ней Магус.

– Воины Изумруда давно отучили моричцев шастать возле своих границ, а эта переправа всего в двух верстах от их Леса.

– Их? – усмехнулся в заплетённые усы Гаспар.

– Ваша светлость, – прищурив глаза, проговорила девушка, пристально глядя на гнома, – а вы не задумывались ввести дуэльный кодекс в княжестве? А то у некоторых, по-моему, во рту язык не помещается. Я «верная», Гаспар Стойкий, и одной из первых была возле «Сердца Оплота», – зло добавила она. – Лес Изгоев для меня всегда будет тем местом, где я родилась, выросла, осознала себя и стала воином. Но теперь меня там ничего не держит, даже близкие мои теперь в княжестве Сайшат. Это мой дом.

– Прости, красавица, – стушевался гном. – Пошутил неудачно. Это и мой дом.

– Забыли, – отмахнулась сразу успокоившаяся девушка. – Всех нас немного трясет. Впереди первый экзамен на зрелость, как говорит наш князь. И ты меня прости.

Внимательно смотревший на них все это время Атей удовлетворенно улыбнулся краешком губ. Каждый из командиров, да и он сам, действительно уже ощущали предбоевое напряжение, хотя до этого самого боя еще неизвестно сколько времени. То, что он будет, уже понятно. Но, как говорится, ожидание смерти хуже самой смерти – лучше уж скорее оказаться лицом к лицу с врагом и дать понять ему, что здесь их ждут только аккуратно сложенные для погребального костра бревна, а не новые земли. Просто так умирать из них никто не собирался. Впрочем, и от смерти они бегать не будут.

Этому и радовался князь. И та пикировка гнома и молодой альвийки, что произошла на его глазах, говорила лишь о том, что каждый из них сейчас хочет доказать, что он пошел за Призраком не по принуждению или за тяжелым данером. Так приказало им их сердце.

– Родитель, – задумчиво проговорила Катаюн. – А Элетра умную мысль сказала по поводу дуэльного кодекса.

– Вам-то с волками он зачем? – громогласно засмеялся Балор Уздечка, и его поддержали остальные. – Тех, кто косо смотрел в сторону вашего бати и нашего князя, больше никто не видел.

– Клевета это, родитель, – сразу сказала она, когда увидела, как тот повернулся в ее сторону с взметнувшимися в изумлении бровями, отчего смех в зале стал еще громче. – Потерялись разумные, или решили, что княжество Сайшат им не подходит. Вот и пропали. Ушли. А если серьезно, то кодекс такой все равно нужен. Война не вечна, придет время, и подданные других правителей все равно окажутся в Оплоте: посольства, делегации там всякие. А их просто так не пристукнешь. Престиж государства нужно блюсти, но и свою честь защищать нужно. Но кодекс этот должен быть НАШ. А не тот, которому следуют во всех остальных королевствах. У нас с ними слишком разные понятия чести.

– Вот и займись им, – ухмыльнулся князь. – Потом его хорошенько обсудим и узаконим. Только ты должна понимать, что он должен быть проработан досконально, чтобы потом не получилось, что обычный воин, посчитав себя оскорбленным, вызывает на поединок своего командира за то, что тот его послал за нарушение дисциплины чистить нужник.

– Так это же кодекс будет для благородных? – изумилась Ката. – И не надо путать дисциплину в войске и повседневную жизнь.

– Вот, – поднял вверх указательный палец князь. – Уже правильно начинаешь мыслить, но мы отвлеклись. Лигдам, Латиша, что собой представляют оставшиеся две переправы?

– Всех подключу, но кодекс сделаем, – еле слышно пробурчала Катаюн. – И пусть все благородные, что будут лезть в княжество, сначала изучают его…

Что еще бормотала девушка, князь уже не слышал, потому что пришел посыл от Сая, что дремал возле его ног.

«Все, девку теперь от этого кодекса будет не оторвать. Всем плешь проест».

«Пусть, – мысленно кивнул Атей. – Дело действительно нужное».

«Да я разве спорю», – прикрыл глаза Кот, снова погружаясь в дрему.

– Смотрите, – между тем начал водить по карте острием вытащенного из ножен кинжала Лигдам. – Протяженность границы с Моричем равна дневному конному переходу. Два оставшихся брода здесь и здесь. Последний почти у границ с Саремом, и нам желательно сделать так, чтобы по нему герцог не пошел.

– Верно, – поддержал его Саттар. – Не хватало еще, чтобы они сговорились со своим соседом. Тогда точно туго придется. Лучше бить их по отдельности.

– Да, вроде Щепа говорил, что их король пока выжидает? – проговорил Гаспар.

– Вот и пусть выжидает, – кивнул Тур, а потом усмехнулся: – Договариваться с соседями будем поодиночке. Возможно, с королем Сарема и договариваться потом не придется. Я слышал, он разумный с головой, поэтому и не лезет напролом, как тот же герцог Морича.

– Да я и не спорю, – пожал гном плечами. – Вот только как нам сделать так, чтобы этот герцог пошел именно там, где нам надо? Кстати, Лигдам, до нужного нам брода от Урьяка далеко?

– Полтора дня, – ответил волк. – От того места, где сейчас стоит дружина, – день.

– Идеи, други? – оглядел всех князь. – Как направить герцога по нужному нам пути? Кстати, как его зовут? А то все герцог да герцог.

– Бетт Закрома, герцог Морич, – проговорил молчавший до этого Дарек Щепа. – А его сына – Ванд Быстрый, но кроме как Торопыга его и не называют. Полностью уверен, что идея напасть на нас принадлежит именно ему. Отец стар, да и думает прежде всего о мошне, а война – это в первую очередь расходы, что ему как серпом по одному месту.

– Ясно, – кивнул Атей. – Ну, так что насчет идей?

– Есть одна, ваша светлость, – подал голос Пит Непоседа, который вместе с Дариной сидел с самого края стола и вполголоса о чем-то с ней беседовал. – Надо, конечно, на месте осмотреться, но думаю, что смогу на несколько дней превратить берега того брода, что у границ с Саремом, в топкое болото. Хассаш, конечно, жарит по-хорошему, но на пятину грязь по колено обещаю.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Призрак, и его поддержали остальные. – Какой-бы ни был торопыга и дурак сын герцога, думаю, он не полезет через нее. Дарек, – повернулся он к главному «плащу». – Твои последние данные из-за Тихой не приносили?

– Есть, – подошел он ближе.

– А что молчишь?

– Князь, ты и не спрашивал, – пожал он плечами.

– Говори, спрашиваю.

– Моричцы стоят в трехдневном переходе от границы, – начал он. – Для наших воинов это дневной марш. В этом я успел лично убедиться, – под общий смех командиров ухмыльнулся тот, вспоминая марш до Урьяка, когда вечером казалось, что на следующее утро он уже не встанет. – Хорошо воинов обучают наши командиры.

– Это тебе не мелочь на базаре тырить по карманам, – самодовольно произнес Магус.

Дарек, прищурившись, посмотрел на него, потом подошел поближе, дружески хлопнул по плечу и, улыбаясь, сказал:

– Мелочь тоже надо уметь тырить, андеец, – развернулся и вернулся к князю, который еле сдерживал улыбку, потому что увидел то, что осталось незамеченным для остальных.

– Да что там уметь? – отмахнулся Своенравный.

– Твой? – кинул бывший ночник на стол полупустой кошель, в котором сиротливо звякнули несколько монет.

– Что? – раскрыв в изумлении глаза, начал хлопать себя по поясу воин. – Когда?

Народ радостно заржал.

– Дядька Магус, – захлебываясь смехом, спросила Тахере. – А что мошна-то тощая такая? На вдовушек спустил все?

– Цыц, пигалица, – под новую волну смеха строго посмотрел на нее воин, но вскоре тоже ржал, как стоялый жеребец.

– Мне нравится ваше настроение, друзья, – обвел всех взглядом князь. – Я уже наполовину уверен, что мы победим. Щепа, давай дальше.

Дарек кивнул, подождал, когда все успокоятся, и продолжил:

– Так вот. Войско Бетта уже собралось, будут, наверное, еще небольшие отряды подходить, но их никто ждать уже не будет. Пару дней они потратят на хоть какое-то слаживание, а потом двинутся к Тихой. Как и предполагал Лайгор, все свое войско герцог собирать не стал, правда и привел не мало. Пять тысяч воинов, столько же ополчения и триста рыцарей – всю тяжелую конницу, что может выставить этот правитель. Лучников мало совсем, хоть какой-то машинерии нет вообще. Легкой конницы тоже. Вот, в принципе, и все.

– Десять тысяч против трех, – задумался Атей. – Расклад не такой уж и плохой. Осталось заставить играть герцога по нашим правилам. Давайте, – снова оглядел он командиров, – шевелите мозгами. И головой надо работать, а не только клинком махать.

Следуя пожеланию Призрака, ближники живо втянулись в общее обсуждение будущей стратегии. Вариантов действий было очень много: от того, что следует построить на своем берегу укреплённый лагерь, до совсем безумных – самим атаковать герцога Морича на его территории. Атей слушал и только легко ухмылялся неудержимой фантазии тех, кто был его опорой. Наконец, обсуждение пошло на спад или варианты просто стали повторятся, и Призрак снова взял слово:

– Вы удивительные фантазеры, други, хотя и разумного в ваших спорах было много. Но особенно мне понравился вариант с атакой войска герцога на его территории, а когда разобьём, сразу выдвигаться к его столице Злоту. Сильно.

– На месте надо смотреть, княже, – чуть покраснел Магус (именно он был автором этого предложения), что было для него удивительно. Для этого отчаянного бойца, как думал князь, смысл слова стыд был неизвестен изначально. – На карте же не видно, где холм, где распадок или овражек. Как лучше гномий хирд поставить, а где верховых боевых туров.

– Согласен с тобой, Своенравный, – не стал тот спорить. – Но общую стратегию все равно нужно для себя обозначить.

– Княже, – снова заговорил Щепа. – Совсем забыл сказать: во главе моричцев старый пройдоха Жиль Окорот, граф Каприс.

– Фиу, – присвистнул Гаспар.

– Знакомы? – повернулся к нему Атей, как и все остальные.

– Было дело, – кивнул тот. – Каменнолобых нанимали, когда у герцогства были небольшие разногласия с королевством Темпар. Командовал тогда как раз Жиль Окорот. Грамотный, осторожный, преданный герцогу, а скорее всего – своей стране, хургов выкормыш, – даже с уважением, несмотря на произнесенные слова, сказал гном. – Не проиграл ни одного сражения. Коннетабль герцогства. Именно благодаря ему страну еще не растащили Сарем, Темпар и Эрейский Халифат. Непростой противник. И старший сын у него под стать отцу, и он всегда рядом.

– Не все так грустно, гноме, – подождав, пока тот выговорится, снова подал голос Щепа. – Граф Каприс в этот раз на вторых ролях. В войско прибыл Ванд Торопыга. Мальчик тщеславен и хочет еще до начала своего правления добыть себе славу. А правление это не за горами, его отец действительно очень стар. Хотя, кроме пирушек, охот, причем не только на животных, и женщин, до сегодняшнего дня он больше ничем не интересовался.

– А вот это хорошая новость, – улыбнулся Стойкий. – Малыш Ванд для графа был всегда как кость в горле. По той прошлой кампании еще помню.

– Други, переливать из пустого в порожнее больше не имеет смысла, – начал подводить итоги князь. – Магус прав, тонкости будем обговаривать на месте. Общий же план таков. Выманить моричцев на нашу землю по тому пути, что выгоден нам, и лишить тяжелой рыцарской конницы. Наше преимущество – это лучники и маги. Но последних я бы приберег, не хочется перед всеми сразу открывать все свои карты. Ну, а чтобы враг чувствовал себя неуверенно – подкинем им пару сюрпризов. Ма’Тхи твои разведчики готовы?

– Всегда, вождь, – бухнул тот себя в тощую грудь.

– Брат? – вдруг раздался голос Дарины, а когда к ней повернулись все остальные, она почему-то покраснела.

– Не тушуйся, княжна, – как можно ласковее сказал Магус. – Говори, что пришло в твою прелестную головку.

– Мы тут с Питом по городу прогулялись, – встала она со своего места. – Так вот на главной площади видели, как какой-то старик показывал красивые фокусы. То птица с перьями из огня у него полетит, то цветок из ладони проклюнется. Магистр, – кивнула она в сторону Непоседы, – сказал, что это маг иллюзий. Слабый по силе и резерву Дара, но очень искусный. Что, если попробовать его использовать?

– Сама дошла до этого? – спросил Атей, чувствуя, как его наполняет гордость за свою сестру.

– Сама, ваша светлость, – кивнул Пит и встал рядом с ней. – Магия иллюзий на первый взгляд только и нужна для балаганных фокусов, но это не так. Умельцев, что работают с ней, и раньше было раз-два и обчелся, а теперь и подавно. Вот только хороший маг этой области нашей науки может не только наложить хорошую иллюзию практически на все, но еще и воссоздать события недавнего прошлого. Тонкостей их искусства я не знаю, но в свое время такие маги очень ценились у сыскарей империи, потому как могли почти полностью воссоздать сцену произошедшего убийства или, например, ограбления.

– Где он? – тут же вскинулся Щепа, сразу поняв, насколько ценен такой кадр именно для его ведомства.

– Не волнуйся, «плащ», – успокоил его магистр. – Мы пригласили его сюда.

– Давайте потом о тонкостях и полезности его работы, – в свою очередь придержал главного «плаща» Призрак. – Идея в чем?

Магистр и княжна синхронно улыбнулись.

– Создать у врага иллюзию, что перед ним толпа мужиков с косами и дубинами и оседланные дойные коровы.

Короткая пауза, в течение которой командиры обдумали эти слова, а потом зал стал наполняться гомерическим хохотом: каждый из присутствующих здесь отчетливо стал представлять эту картину.

– А как же насчет слабости мага? – сверкающими озорной искрой глазами посмотрел на магов Атей. Он всегда сдержанно проявлял свои эмоции, кроме ярости и злости.

– Его дело эту иллюзию создать, а силой мы его с княжной до бровей зальем, – отмахнулся Пит.

– Вот то, что нам не хватало, други, – показал он в сторону Непоседы и сестры рукой. – Остальное обкатаем на месте. Готовьтесь к завтрашнему выходу. Нашего врага ждут несколько сюрпризов.

– У нас тоже кое-что найдется, княже, – хитро подмигнул гном. – Не одним магам хвастать. Но об этом вы узнаете на месте.

– Хороший сюрприз, Стойкий? – хлопнул его по плечу Магус.

– Смертельный, андеец, – зло ощерился гном. – Для врагов наших смертельный.

И все, кто в этот момент смотрели на Гаспара, даже не зная, что он и его «каменнолобые» приготовили, – уже жалели тех, кто через несколько дней будет стоять напротив их хирда.

Глава 2

Герцогство Морич. Левый берег пограничной реки Тихая

На небольшом взгорке, в версте от переправы, расположилась группа всадников, среди которых особенно выделялся один. На нем не было серебряных и золоченых доспехов, как на остальных. Сбруя его коня не была украшена красивыми нашлепками из всех тех же металлов, призванных обозначить статус всадника. В навершии полуторного меча, что висел на его боевом поясе в простых деревянных ножнах, не было драгоценных камней, а неброский плащ, накинутый на плечи, не был оторочен мехом редких зверей. Но именно он приковывал взгляд любого разумного, кто решался посмотреть на эту группу воинов. От него исходили такие волны силы и скрытой властности, что взгляд невольно, но соскальзывал с разукрашенных, словно бродячие артисты в ярмарочный день, благородных, именно на этого воина.

Хотя нет, был еще один, кто обращал на себя внимание – полная копия первого, только на несколько десятков лет моложе. Его конь переминался с ноги на ногу по правую руку от старшего мужчины, который внимательно смотрел из-под кустистых бровей своими пронзительными серыми глазами на длившуюся вот уже почти половину дня переправу. И от того, что происходило на реке, его не единожды перебитый нос недовольно морщился, а в уголках прищуренных глаз образовывалась паутинка морщин.

– Как бараны безмозглые лезут, – презрительно сплюнул он. – Мы еще не переправились через эту лужу, а уже потеряли две сотни воинов. Они что, перепились вчера все?

– Да вроде нет, отец, – проговорил младший из мужчин. – Мне наши бойцы говорили, что вода в Тихой очень холодная. Что странно для этого времени года. У многих просто сводит судорогой ноги, воины падают и захлебываются – в доспехах ведь идут. Русло почему-то углубилось. Раньше здесь по колено было, а теперь по пояс. Может, в мокрый сезон размыло его? Тихая в это время становится всегда очень бурной, опровергая свое название. Но если честно, то странно все это.

– Вот именно, сын, что странно, – кивнул его собеседник. – И мне это не нравится. Мне не нравится все, если я в этом что-то не понимаю. А непоняток таких, как мы вышли к реке, все больше и больше.

Жилю Окороту, графу Капрису, а это именно он сейчас беседовал на взгорке со своим сыном Жекаром Тараном, не нравилось не только то, что сейчас происходило у реки. Ему не нравилась вся эта кампания с самого ее начала. А последние дни, и особенно эта переправа, вообще заставили зазвучать в его душе тревожные струны. Единственным, кто был в восторге от этого тошнотворного на взгляд бывалого воина действа, что разворачивалось на его глазах, был сын герцога – Ванд Быстрый. Окруженный толпой напомаженных лизоблюдов и барышень, преданно заглядывающих ему в глазах и изображающих безмерную к нему любовь, наследник герцога лихо гарцевал на своем квартероне матийце и рассказывал, как скоро он будет снимать своим мечом головы варваров, которые решили, что могут создать свое государство на границах его (ЕГО?) вотчины.

Сейчас было уже неважно, кто напел в уши принцу (ну да, нравилось мальцу, когда его так называли), что за Тихой есть много свободных земель. И если их присоединить к герцогству, то давняя мечта его отца о королевстве Морич станет вполне реальной. Да и сам Ванд после этого может вполне законно называться наследным принцем. Вот только уцепился мальчишка за эту мысль так крепко, что смог убедить своего скрягу-отца выделить на эту кампанию деньги, сказав ему, чтобы тот уже заказывал у ювелиров королевскую корону.

Старый герцог хоть и был жадным до невозможности, но человеком был далеко не глупым и только порадовался, что его сын начал думать не только об охотах и женщинах, а еще и о своей стране, которой ему в будущем предстояло править. Да и кто откажется от приращения земель? Если быть откровенным, и сам коннетабль граф Каприс был не против расширения границ герцогства, которому посвятил всю свою жизнь и которое безмерно любил. Ну и единственному сыну давно пора иметь свою землю, а не ждать, когда отец ляжет на погребальный костер. Вот только земли за Тихой были не такими уж и бесхозными.

Слухи о безвестном до поры князе Сайшат стали ходить еще раньше. Что-то было связано с принцессой Даргаса и не удавшимся на нее покушением, каким-то соглашением князя с королем Даргаса и сорванном мятеже в этом королевстве. С каждым днем эти слухи обрастали просто невероятными небылицами, в которых фигурировали загадочные оборотни и вампиры Пепелища и стремительно растущее войско самого князя. Затем правители государств Центральной Тивалены узнали о его женитьбе на княжне Леса Изгоев. И в конце концов этот самый разумный появляется в бывших герцогствах Гальт-Резен и Верен, за последними вздохами которых пристально следили их соседи, в том числе и Морич, дожидаясь момента, когда можно будет забрать то, что плохо лежит. И не просто появляется, а объединяет их, называя своими землями, и начинает твердой рукой наводить порядок в новообразованном Великом княжестве Сайшат, которое тут же признает Лес Изгоев, направляя в его столицу свое посольство. Хотя это, в принципе, и не удивительно, если вспомнить о том, кто стал женой этого самого Атея Призрака.

Вот почему только у Жиля Окорота создавалось впечатление, что происходящее на севере за рекой Тихой – это не очередные разборки благородных, давно рвущих эти государства на клочки? Почему остальные благородные, облеченные в их герцогстве властью, делали вид, что ничего не происходит?

В одной из бесед с герцогом и его сыном коннетабль просил обратить на северных соседей пристальное внимание, но те лишь отмахнулись. Один был обеспокоен медленным наполнением его обожаемой казны. Второй думал о том, как бы вечером затащить в свою постель какую-нибудь маркизу. Совсем не подозревая, что лезут девицы в его постель не лично к Ванду Быстрому, а к «принцу» Ванду. А это две большие разницы. Да и его второе имя Быстрый, после взросления, из уст все тех же маркиз, баронесс и прочих девиц – не всегда, кстати, благородного происхождения – зазвучало совсем с другим смыслом, чем было изначально, когда отец дал его юркому и вездесущему малышу. И его самомнение как о потрясающем любовнике здесь совсем ни при чём.

В результате коннетаблю не оставалось ничего другого, как самому начать пристально следить за этим загадочным князем. И с каждым днем, тщательно изучая приносимые с севера донесения своих шпионов, он понимал, что время, когда можно было почти безболезненно прибрать к рукам ставшие бесхозными земли, безвозвратно ушло.

Об этом говорила не только возведенная вокруг строящейся столицы князя крепостная стена (и когда только успели?), каких еще не видели разумные. Но и то, что по землям бывших герцогств, а точнее (чего уж душой кривить), нового княжества теперь бродили не конкурирующие банды благородных, а прекрасно вооруженные и хорошо обученные патрули воинов. Многие из которых были теми самыми мифическими оборотнями и вампирами. Не верить одному из своих самых преданных соглядатаев граф Каприс просто не мог. А тот сам видел, как воины оборачивались в огромных волков и катали на своих спинах детвору по Оплоту.

Но это было не главным, на взгляд самого Жиля. Главным было то, что, со слов того же соглядатая, князь Сайшат пользовался безмерной любовью своего народа, какой не мог похвастаться ни один правитель Тивалены. И народ этот составлял такую мешанину из рас, какая была, наверное, только когда боги создавали этот мир. Тут невольно вспоминается еще один разумный, который в свое время создал империю, которая несколько столетий диктовала правила на всей Тивалене.

Еще раз об этом граф вспомнил потом, когда стал набирать обороты маховик вот этой самой кампании, запущенной единственным наследником герцога, которому дворцовые шаркуны сказали, что на север уходит простой люд и наемники. Кто-то за лучшей жизнью, кто-то пограбить, а значит, и «принцу» стоит обратить туда свое внимание. И только немногие, среди которых был и сам граф Каприс, понимали, что народ уходит не туда, где лучше. В первую очередь он бежит оттуда, где хуже. Но наследнику казалось, что там его ждут россыпи драгоценных камней и золота, благожелательные мери́ты, новые земли и СЛАВА. Слава, лучами которой он затмит дела всех своих предков. Поэтому, когда земля подсохла и после зимнего сезона окрасилась изумрудом молодой травы, подготовка к вторжению за реку Тихая вступила в последнюю стадию.

Сведения из-за границы приходили противоречивые: от того, что князь огнем и мечом приводит к покорности города и замки, до таких, что воинов у него не хватает и тот вынужден их или гонять с места на место, или размазывать небольшими гарнизонами по всему своему княжеству. Слышавший это Ванд Быстрый был готов взять одну лишь рыцарскую конницу и втоптать, как он сам говорил, ее подкованными копытами такие гарнизоны в землю. Но он все же послушал коннетабля герцогства и решил не геройствовать, а взять половину гвардии отца. Собрать вассалов со своими отрядами, ну и набрать ополчение. В конечном итоге получилось войско в десять тысяч клинков, не считая латной рыцарской конницы, – практически половина от того, что может выставить герцогство. И с такой силой можно было действительно воевать. Даже скребущие на душе у графа Каприса кошки, мявкнув последний раз, скрылись в темных подворотнях этой самой души.

Оказалось, скрылись они ненадолго, а просто пошли за подкреплением, потому что чем ближе моричцы подходили к границе, тем тревожнее становилось Жилю Окороту. Старый бывалый воин, интуиция которого не раз спасала его в бою и от дворцовых интриг, просто не мог не чувствовать надвигающихся неприятностей. Ну а когда они подошли к реке, то вся эта орава орущих кошек выплеснулась наружу и стала его душу не просто скрести, а рвать острыми когтями на куски.

И такое состояние было не только у графа.

Все началось в последнюю ночь перед переправой, когда посланная к левому броду, что находился ближе к границам Сарема, разведка сообщила, что тот практически непроходим. Весеннее половодье превратило его пологие берега в вязкую топь, которая, несмотря на пекло Хассаша, еще не подсохла, и единственным местом, где можно попасть на правый берег Тихой, остается та переправа, которая располагалась практически посередине границы с княжеством Сайшат.

О броде у границ Леса Изгоев и не вспоминали. С ненормальными альвами, которые во всех чужаках видели врагов, связываться никто не собирался. Они сначала пускали стрелы, а лишь потом спрашивали: кто, почему и зачем здесь околачивается? Если было, у кого спрашивать.

Вот только самому графу это показалось странным. У него создалось впечатление, что невидимый кукловод, умело дергая за ниточки, сам гонит войско моричцев туда, куда нужно именно ему. Вот только подтверждений его опасениям не было, так как посланная через центральный брод разведка благополучно его пересекла, но обратно еще не вернулась. И вернется ли – еще не ясно.

Но на этот факт опять обратил внимание, наверное, только сам коннетабль, да еще те воины, кто пролил вместе с ним не один бурдюк крови. «Принц» Ванд, взявший в свои «корявые» руки все руководство войском, лишь изредка советуясь с графом, наоборот, был в полном восторге. С его слов эта переправа была шире, берег ровный, да и путь до Урьяка, первого города этих земель, от нее намного короче. А разведка, скорее всего, уже пьет, жрет в три горла и тискает тамошних девиц. И никакие увещевания, что это может быть тщательно подготовленной ловушкой и нужно высылать еще отряды разведки, до него не доходили. Ну не верил наследник в хитрость варваров, к которым он причислял всех, кто жил на правом берегу. Или, наоборот, верил в свой гениальный полководческий талант, который до этого выражался только в истреблении зверей в редких лесах герцогства да многочисленных дуэлях. Истины же не знал, наверное, и сам «принц».

Следующий тревожный звоночек, тренькнувший в душе Жиля, прозвучал ранним утром дня, на который была назначена переправа. Разбудивший его оруженосец дождался, когда коннетабль выйдет из своего шатра, а потом молча указал на невысокие окрестные холмы, на которых со спущенными штанами и зелеными лицами обосновались чуть ли не все ополченцы, орошая зеленую сочную траву содержимым своих желудков.

То, что это была диверсия, графу было понятно сразу. Вот только легче от этого не стало. Собранное на скорую руку ополчение свои съестные припасы несли с собой и готовили и питались отдельно от воинов-регуляров, поэтому «принц» махнул рукой на доводы графа по поводу диверсии и сказал, что другого от черни ждать и не приходится.

– Граф, – нахмурившись, сказал он тогда. – Вы не сможете затормозить меня на пути к моему триумфу. Вам за каждым кустом мерещатся отряды диверсантов и лазутчиков, а в обычных явлениях вы видите искусно замаскированную ловушку, на которую варвары не способны в принципе. Им лишь бы орать и бросаться на наши копья – здесь им в смелости не откажешь. А хитрые ходы не для них. Своей нерациональной осторожностью вы добьетесь лишь того, что я буду вынужден пересмотреть свои намерения и отдать земли за Тихой не вашему сыну, а кому-нибудь другому. А черни надо было всего лишь не лезть испачканными в дерьме руками за мясом в котле, тогда бы и не сидели сейчас со спущенными портками.

Жилю тогда оставалось лишь промолчать и склонить в покорности голову. А потом, когда ополченцев согнали с их «насиженных» мест и свернули лагерь, началась переправа. Такая же скомканная, с нелепыми и непредсказуемыми смертями, и сумбурная, как и весь этот поход.

Но худо-бедно к концу дня войско все же перешло реку и по распадку между двумя не очень крутыми, но довольно высокими холмами, отдалилось от нее на три версты, где их уже ждало войско князя Сайшат. Увидеть его в сгущающихся сумерках было невозможно, но горящие во множестве костры говорили о том, что это не стоянки караванщиков. Биться в темноте никто не собирался, поэтому моричцы тоже встали лагерем. Стали разводить костры и при их свете молча готовиться к битве, для многих из которых она станет последней. А когда первые лучи Хассаша робко стали обшаривать мокрую от утренней росы землю, над лагерем моричцев пронесся громогласный хохот от увиденной воинами картины. И даже ополченцы, все еще пачкающие свое исподнее, неожиданно воспаряли духом, потому как то, что они увидели, даже самый заядлый оптимист не смог бы назвать войском.

– Я сам поведу латную рыцарскую конницу на этот сброд, – выпятив вперед грудь, сказал «принц» и указал острием меча на север. – И если тот бандит, что называет себя князем Сайшат, в их рядах, притащу его привязанным к стременам моего коня. Готовьте мешки под трофеи, гариэры. Хотя какие с этих голодранцев могут быть трофеи? – махнул он рукой и ушел в свой шатер.

Вот только граф Каприс не ощущал того приподнятого настроения, что творилось в их войске. Он еще не знал, что скоро воины будут находить в командирских палатках их мертвых постояльцев, зато как наяву видел, что над многими моричцами уже начинают плясать языки их погребальных костров. Идти к «принцу» было бесполезно, паренек, как говорится, закусил удила и уже видит себя на стенах как минимум Урьяка, а то и Оплота.

Граф вздохнул и еще раз посмотрел на уголок небольшого листа, что выглядывал из-под его наручей. Этот лист он увидел приколотым его же кинжалом к одному из опорных столбов шатра сегодня утром. На нем было совсем короткое предложение, написанное аккуратным ровным почерком: «Зря вы сюда пришли граф, здесь вас ждет одна лишь смерть».

– Жекар, – повернулся он к сыну. – Не лезь вперед, будь рядом.

Молодой воин чуть скривился, но ослушаться отца не смог, а лишь утвердительно кивнул. Ему и самому все это не нравилось. И это он еще не знал о записке.

Великое княжество Сайшат. Правый берег реки Тихая

На следующее утро после обсуждения предварительного плана первого в истории молодого княжества боевого столкновения с внешним врагом, отряд Атея выдвинулся из Урьяка, соединился с остальным войском и скорым маршем отправился к южной границе, куда и прибыл к исходу того же дня. Правда, уже в сумерках.

По окрестностям были сразу разосланы усиленные дозоры из «боевых кулаков» волков и «мышек», а когда предутренний туман следующего дня в клочья разорвали лучи Хассаша, он и ближники, скоро перекусив, направились выбирать место, где собирались вдумчиво со всей серьезностью растолковывать моричцам ошибочность их намерений.

– Неплохое место, княже, – оглядев окрестности с высокого холма в трех верстах от центрального брода, сказал Саттор. – На этом холме, где стоим мы, – разместим моих боевых туров. Склон пологий, поэтому когда клин начнет разгоняться – быки не переломают себе ноги. Зато с той скоростью, что они наберут, их сможет остановить разве только крепостная стена.

– Это верно, – подтвердил Гаспар. – Сам не видел, но хватило рассказов отца. Он-то вот был свидетелем того, как такой клин разносит гномий хирд, как трухлявый пень.

– Я так понимаю, это были наши дальние сородичи, – улыбнулся Саттор. – Род Раздвоенное Копыто. Только они и еще род Степного Тура умели ставить быков под седло. Но они тогда все равно проиграли, и мой род остался единственным, кто сохранил эти знания.

– Но и нам досталось, вернее моим предкам, – угрюмо проговорил гном. – Это было еще на заре империи, но память о бычьем клине хранится среди моих сородичей по сей день.

– Не грусти, Стойкий, – хлопнул его по плечу урукхай. – Вождь Раздвоенного Копыта был слишком гордым. За что и поплатился в итоге. Он не увидел или не захотел увидеть того, что Крис Великий не просто захватчик – он нес в мир Тивалены спокойствие, как бы странно это ни звучало про того, кто смог подчинить себе всю центральную ее часть. Теперь же этот клин стоит не напротив тебя, а рядом.

– Это да, – тут же повеселел Гаспар.

– Ты прав, Саттор, – кивнул слушавший их Атей. – На этом холме встанешь ты со своими воинами на быках. И три сотни конных урукхаев. Их поведет Уздечка. Все вы будете под иллюзией. Что это, пока даже не представляю, но к вечеру, когда вернутся Пит с Дариной от Саремского брода, обещали показать. Вам ясно?

– Да, княже, – одновременно ответили меднокожие воины.

– Там, – продолжил Призрак и указал на холм за распадком, – встанут лучники. Холм покруче, и сразу до них не доберутся. На склоне вобьем клинья и дадим усиление из андейцев и нескольких десятков «боевых кулаков». Им строй не так привычен, как тем же гномам, поэтому в нужный момент они ударят с фланга. Главное, чтобы мы до этого момента дожили.

– Не волнуйся, вождь, – со всей решимостью ответил Саттар, вдруг перейдя на обращение, которое было у них привычно в степи. – Ни нам, ни моричцам за нашей спиной жизни нет. Нам – если проиграем битву, ну а тем, – он кивнул за реку, – по определению. Это уже наша земля, и мы ее отдавать не собираемся.

– Именно, – поддержал его гном.

– Ну а вам, Гаспар, – центр, – тут же повернулся к нему Атей.

– Да, это наше место, – подобрался и гордо выпятил вперед грудь воин. – Все три сотни гномов станут единым хирдом в центре. Справа и слева дружинные – те, кого мы обучали. До нашего строя им, конечно еще далеко, – самоуверенно заявил он, на что остальные лишь улыбнулись, хотя и не опровергали его слова, потому что это действительно было так. – Но и пеший строй любого из королевств уже за пояс заткнут. Особенно те, кто начинал обучаться у тебя, княже, – из первых «верных». Ты точно не гном? – спросил его Гаспар и командиры дружно заржали. Каждый представитель любой расы, что обживались в княжестве, видел в своем правителе частичку крови своего народа.

– Да кто его знает? – с улыбкой пожал плечами Призрак, но тут же посерьезнел и продолжил: – Два каре по три сотни воинов справа и слева от вашего хирда. Ваш немного утоплен в глубину построения, фланговые каре, наоборот, выдвинуты вперед.

– Можем просесть при необходимости по центру еще больше и взять в клещи, – почесал бороду Стойкий. – Толково, княже.

– Но лучше не проседать, а пройтись по ним железным катком и вбить в землю.

– Тоже верно, – согласился с ним гном.

– Лучники за спины нужны?

– Если только сотню, – чуть поразмыслив, ответил тот. – У каждого «каменнолобого» за спиной арбалет, да и сюрприз у нас есть.

– Борода, – толкнул его в бок Саттор. – Да что за сюрприз-то?

– Увидишь, – отмахнулся гном.

– Тогда план принимаем, – кивнул Атей. – За вашими спинами, Гаспар, будут «боевые кулаки» и оставшиеся вне строя воины – вы должны им обеспечить разрыв передней линии морчцев. Сами они ее не вскроют, или вскроют, но большой кровью.

– Сделаем, – уверенно мотнул головой тот. – А потом начнется пляска смерти. Наши волчата и «мышки» страшны в тесной толпе. Успел убедиться в учебных боях, да и Хальд рассказывал.

– Отлично, – подвел итог князь и обернулся, ища кого-то взглядом. – Ма’Тхи, ты где?

– Вот он я, вождь, – вышел тот из-за широких спин урукхаев.

– Разведчиков за Тихую. В утро переправы моричцы должны думать о чем угодно, только не о ней самой. Но смертей пока не надо, чтобы не напугать их заранее.

– Не напугаются они, ваша светлость, – подошел к ним Щепа. – Мой «плащ» прибыл. Герцогское войско идет к границе. Десять тысяч, как мы и предполагали. К завтрашнему вечеру будут здесь.

– Или на Саремском броду? – обведя всех взглядом, спросил Атей.

– Не гадай, бать, – кивая на запад, проговорил Палак. – Вон Игла с магом и сопровождающими скачут. Сейчас все расскажут.

– Что-то рано, – обеспокоенно сказал Призрак, но, взглянув вверх, увидел, что Хассаш давно пробежал половину своего дневного пути. – Быстро время летит, – покачал он головой.

– А сколько мы по этим холмам лазали, пока не нашли это место? – посмотрела на него Катаюн. – Даже не обедали.

– Не прибедняйся, – ухмыльнулся князь, вспомнив, что некоторое время назад отчетливо чувствовал запах копченого мяса. – С чем бутер был?

– С копченым окороком, – чуть виновато проговорила она и начала оправдываться: – Меня саму угостили. Тебе я, кстати, предлагала, но ты отмахнулся, грыз сухари своего Агата.

– Да ладно, я еще не голоден, – успокоил он девушку, потому как действительно вспомнил, что она его звала, но не придал этому значения. Был увлечен поиском места предстоящего боя.

Пока он размышлял, по привычке сунув в рот новый кусок сухаря, отчего на него укоризненно посмотрел Агат, к ним подъехали княжна, Пит Непоседа и сопровождающие их воины.

– Сделали, ваша светлость, – улыбнувшись, кивнул магистр. – Топь в две сотни шагов от берега и по сотне шагов в каждую сторону от брода на десятицу обеспечил.

– Не подсохнет? – показал князь в сторону стремящегося к горизонту, но все еще жаркого Хассаша.

– Исключено, – покачал головой маг. – Я по углам этого искусственного болотца небольшие камушки с плетениями поместил, так что даже лягушки успеют завестись. А пока там парочка «боевых кулаков» присмотрит, чтобы слишком умные что-нибудь не придумали.

– Спасибо, Пит, – удовлетворившись ответом, кивнул Атей и повернулся к командирам. – Ну и последняя задача на сегодняшний день. Думаем, как нам ссадить рыцарей на землю, – но тут же, от внезапно пришедшей мысли, резко развернулся в сторону мага. – Непоседа, как быстро ты сможешь сделать такое болото? Нет, подожди, не отвечай, – придержал он его. – Я расскажу, а потом ответишь. Все слушайте.

Дождавшись, пока все внимание будет обращено на него, князь начал говорить:

– Если маги обещают, что наш строй с противоположной стороны будет выглядеть как толпа оборванцев, есть большая вероятность, что рыцарей они пошлют сразу.

– Они и так их сразу пошлют, чтобы разорвать строй. Пройдут сквозь него, развернутся за нашими спинами, и в обратную сторону. А потом уж пойдут пешцы, – сказал Гаспар. – Если мы им, конечно, позволим пройти.

– Правильно, – согласился с ним Призрак. – Мысль моя состоит вот в чем.

Созревший в голове князя план при общем обсуждении стал очень быстро обрастать мелкими, но очень нужными дополнениями и уже через час приобрел вид окончательной стратегии боя. А уже на следующее утро эту стратегию усиленно начали претворять в жизнь.

В первую очередь Пит Непоседа, с помощью княжны, которая с ним усиленно делилась своим резервом (а заодно училась теории), несмотря на то что магистр прихватил с собой целую горсть полностью заряженных кайскаков, углубили русло в районе брода. Совсем не глубоко, на полтора локтя. Но для той задумки, что придумал этот молодой, по меркам магов, мужчина, этого было достаточно.

Теперь там, где раньше разумный мог пересечь Тихую с закатанными по колено штанами, ему бы пришлось оголяться по пояс. Так же были «на коленке» созданы два артефакта. Ничего сложного, обычный гранитный камень, в который поместили плетение, понижающее температуру. Такие артефакты во множестве лепили даже современные «недомаги» и использовали их для длительного хранения мяса и других продуктов. В нужный момент их должны были активировать выше по течению реки. Она, конечно, не покроется коркой льда, но этого и не надо было, потому что ролью их было отвлечь внимание от основной задумки, по которой на самом броду в воде будут рассыпаны горсти гранитных осколков со слабым плетением «Молния». Наступая на них, воин будет получать небольшой разряд, от которого на короткое время его конечности будет сводить судорогой. А для того, чтобы моричцы думали, что это результат обжигающе холодной воды, и нужны были артефакты выше по течению.

Каких-то выдающихся результатов от этого не ждали, но вот суматоха и давка на переправе должны были получиться. И это уже немало, глядишь, десяток-другой воинов герцог и не досчитается потом в строю. А для дружины князя каждый меч, что потеряет противник, будет только в плюс.

Потом маги переместились на равнину распадка, где стали готовить основной сюрприз для рыцарской конницы. Со стороны можно было видеть, как мужчина и молодая девушка ползают на четвереньках по сочной траве. И если не знать всей подоплеки этого действа, создавалось впечатление, что они или что-то ищут, или собирают еще не созревшие ягоды.

На самом деле Пит усердно рисовал только ему понятную вязь рун, а княжна в этом ему посильно помогала. И когда усталые, но очень довольные они встали с зелеными от сока травы коленками и локтями, им оставалось сделать последнее приготовление. Поместить в отобранные кайсаки иллюзии, что сплетет для них сухонький старичок с глубоко посаженными глазами и редкой седой бороденкой, еще недавно развлекавший жителей Урьяка на его центральной площади красивыми фокусами. Потом напитать их Силой, а в нужный момент активировать. Ну а затем только наблюдать за результатом своих приготовлений или же вступать в бой, обрушивая на головы врагов самые смертоносные из своих заклинаний.

Простые воины тоже не сидели сложа руки. Помимо самого лагеря, где им суждено было дожидаться противника, ими были оборудованы позиции для лучников, где широкой лентой перед ними вбили деревянные столбики, а потом ударами мечей и топоров споро их заточили. Для лезущего вверх по холму врага хоть какое-то препятствие, а свои, случись им идти в атаку, перепрыгнут их легко, не задумываясь.

Сам лагерь тоже приобрел вид полевой, наспех сооруженной, но все-таки крепости. Все те же вкопанные колья. Их, кстати, пришлось нести с собой чуть ли не от самого Оплота, потому что разорять небольшие рощицы Турского удела никто не собирался. Вырытые «волчьи ямы», приготовленные «рогатки» и острый «чеснок», ждущий, когда его разбросают перед наступающим врагом, – все то, что сможет хоть на мгновение, но задержать противника.

А к концу дня на левом берегу показалось войско герцога, к которому под покровом темноты ушли пять десятков невысоких фигурок «детей леса». Результат их похода командиры видели уже следующим утром, когда, еле сдерживая улыбки (а иногда и не сдерживая), наблюдали за блеском белых задниц на холмах за рекой Тихая.

Потом была сумбурная переправа моричцев. С криками и руганью, свистом командирских стеков и ржанием лошадей, плеском воды и… смертями. Задумка Пита Непоседы полностью себя оправдала. Но, как и предполагал князь, препятствием от которого враг развернет назад, не стала. И последнюю ночь перед боем противник встречал уже на берегу его княжества. Оставался предпоследний подготовительный шаг перед завтрашней битвой, на который пойдут только сам Призрак и его «летучие мыши». Нужно было доставить послание коннетаблю герцогства Морич, который, со слов того же Дарека Щепы, был очень здравомыслящим человеком.

Утро предстоящего боя выдалось пасмурным. Словно сам Хассаш был недоволен тем, что ему предстоит увидеть, поэтому и закрылся серыми стальными тучами. Но на настроение воинов князя это никак не повлияло.

– Нет, я не могу на это просто так смотреть, – вновь разразилась заливистым смехом Катаюн, которую тут же поддержали громогласным хохотом остальные ближники Призрака. Да и сам Атей нет-нет, да и ловил себя на мысли, что стоит сейчас и лыбится во всю ширь своей белозубой улыбки, выставляя напоказ острые клыки.

А посмеяться было от чего. На правом холме, где стояли грозные туры, раздувающие в предвкушении скорой схватки свои ноздри, для всех остальных были видны лишь полудохлые клячи, только-только оторванные от сохи. И было их не восемь сотен (вместе с конными урукхаями), а от силы пять десятков. Ребра лошаденок готовы были прорвать прикрывающую их тонкую кожу, а всадники, сидящие на их костлявых спинах, не падали вниз со своих «боевых лошадок» только потому, что удерживались за редкие волосенки их грив. В руках бойцов какие-то палки, с примотанными к концам косами. Вместо нормальных щитов – плетеные несуразицы, обтянутые кожей. А мечи заменяли обычные (не боевые) топоры и все те же косы, но уже без палок.

Левый холм был под стать правому: толпа разумных с луками и стрелами, способные в лучшем случае подранить какую-нибудь птицу. Корзины с булыжниками и приготовленные для спуска по склону холма бревна. Ну а вместо боевых хирд гномов и каре дружинников, ощетинившихся длинными копьями, – гурьба голытьбы с ржавыми дедовскими мечами, в шлемах, что давно пережили свой век, и рваных кольчугах.

– Бать, – немного успокоившись, спросил его Палак, – а мы не переусердствовали? Ведь неправдоподобно это все.

– Молодой чело… кхм, вайрон, – раздался голос мага-иллюзиониста, что уставшими глазами взирал на дело своих рук и с которым перезнакомились уже все поголовно. Общительный был старичок, – мое искусство и раньше было большой редкостью. А сейчас таких, как я, на всей Тивалене можно пересчитать по пальцам рук. Для них, – кивнул он в сторону моричцев, над лагерем которых тоже раздавался гомерический хохот, только, в отличие от накрытых «пологом» порядков княжеского войска, слышимый отовсюду, – мы действительно рвань подзаборная, вышедшая на бой с тем, что попало под руку. Вон смотрите, уже рыцари начинают строиться.

В герцогском войске действительно возросла интенсивность движения: оруженосцы выводили боевых коней своих рыцарей, готовили их длинные копья и тяжелые щиты. Но внезапно все замерло, а еще через миг суматоха разразилась с новой силой.

– О, родитель, тела командиров нашли, видимо, – указала туда рукой Катаюн, а потом, отвлекаясь, повернулась к Тахере. – Птаха, а я нормально выгляжу, не как крестьянка в рваном платье?

– Мерита, – снова влез старичок, улыбнувшись в свою седую реденькую бородку, которую, впрочем, считал своим достоинством, – вы выглядите прекрасно, хотя не исключаю, что со стороны моричцев вы похожи на старую каргу.

– Спасибо, Сурк, – чуть поморщившись, сказала она. – Ты очень галантен.

– Да, в свое время Сурк Волшебник охмурил не одну молодку, – сказал маг иллюзий.

– Клюнули, бать! – вскрикнул Палак. – Клюнули хурговы отродья. Они в бешенстве и уже садятся на коней.

– Бешенство не самый лучший помощник в битве, – зло ощерился Призрак, но потом добавил: – Во всяком случае, не всегда. К БОЮ!

И действительно, еще совсем недавно взбудораженный от веселья лагерь моричцев теперь бурлил совсем по другой причине. Вылазка безжалостных убийц князя во главе со своим Айтерианном принесла тот результат, на который они и рассчитывали. «Ночные гости» вырезали только половину командиров моричцев, до которых можно было добраться без проблем, поэтому организовывать войско было кому, а вот на грамотное и эффективное управление им их уже не хватало. Причем убивали только командиров ополчения. К гвардейцам и пробраться было труднее, они находились в центре лагеря, да и не ставилась им такая задача. В первую очередь нужно было лишить грамотного управления ополчение, ну а те уже сами внесут сумятицу во все войско моричцев.

Но пусть и не сразу, но командиры все же навели порядок, и теперь они, обозленные смертью товарищей, ждали, когда садящиеся в седла с помощью оруженосцев рыцари втопчут стоящую напротив них толпу в землю, чтобы потом завершить начатое кованой конницей. А именно – вырезать всех подчистую.

Рыцари выстроились смертоносным клином и, погрузив серебряные шпоры в бока своих коней, шагом двинулись на север, в сторону войска князя Сайшат. На самом острие клина выделялся всадник в золоченой кирасе, с большим пышным плюмажем на шлеме и белоснежным плащом с вышитым родовым гербом – принц Ванд Быстрый решил, как и обещал, сам возглавить атаку. За клином рыцарей плотным строем следовала гвардия, а на ее флангах, подгоняемое окриками командиров, ополчение.

Постепенно конница стала переходить на неторопливую рысь, а пешцы, чтобы сильно от них не отстать, на легкий бег. С каждым новым шагом темп убыстрялся. Наконечники копий рыцарей все еще смотрели в хмурые небеса, но топот тяжелых боевых коней уже заставлял дрожать землю. В конце концов они перешли на галоп, и расстояние между противниками стало неумолимо сокращаться.

– Пит, – спокойно сказал князь, внимательно всматриваясь в набегающую стальную лавину. – Время.

– Еще сотня шагов, ваша светлость, – дрожащим от напряжения голосом ответил тот. – Нужно, чтобы вся конница втянулась в обозначенные нами с княжной границы.

Атей только кивнул и коротко добавил:

– Не опоздай, иначе «каменнолобым» придется туго.

За этот короткий диалог разгоряченные кони преодолели те самые сотню шагов, и маг, вскинув руки, скорым речитативом активировал плетение.

Несущиеся во весь опор кони в следующий миг вдруг не почувствовали под своими копытами твердую землю, которую щедро выкидывали из-под них до этого. Огромный квадрат распадка, еще недавно радующий глаз зеленью травы, в один момент превратился в раскисшую слякоть, словно именно этот участок земли дожди поливали с особенной тщательностью и жаркий Хассаш так и не сумел до конца его высушить. И это несмотря на то, что с мокрого сезона прошло уже довольно много времени.

Проваливающиеся в грязное месиво тяжелые кони стали падать, гонимые вперед силой набранной инерции. Но прежде с лошадей слетали их седоки, разбрызгивая при падении в разные стороны грязь, а только потом им на спины приземлялись их четвероногие друзья, ломая им спины и еще больше вбивая их в эту жижу. Кто-то из рыцарей смог подняться, скинуть шлем и вытащить меч, приготовившись подороже продать свои жизни. Кто-то так и остался лежать в чавкающей слякоти, потеряв сознание и просто захлебнувшись. А кого-то испуганные кони уносили за запутавшиеся в стременах ноги подальше от этого негостеприимного клочка земли.

Латная конница герцогства Морич была с корнем вырвана из раскладов этого сражения.

Бежавшие за ней гвардейцы на мгновение стали притормаживать, увидев эту скорую расправу над их главной силой, но потом с яростным ревом еще сильнее припустили вперед, надеясь с особой жестокостью покарать босоногих сервов, дерзнувших сотворить такое. Рыцарские кони уже убрались с пути пеших воинов, да и их недавние седоки стали убираться в сторону, чтобы пешцы не нарушали свой строй, когда станут их обходить. Поэтому утопая в грязи, спотыкаясь и падая, но войско Морича все же смогло преодолеть раскисшее месиво. Вновь были сбиты плотные ряды, опущены копья, и бойцы с новой силой, подстегиваемой жаждой убийства, понеслись вперед.

Пелена гнева, что укрыла их глаза, не сразу позволила осознать воинам то, что окружающая их реальность начинает неотвратимо меняться. Картина стоящих в паре сотен шагов перед ними голодранцев вдруг задрожала, и через непонятное марево, какое бывает в жаркий день над высушенными землями, стали проступать очертания воинов, облаченных в отличные боевые доспехи, с ростовыми щитами и длинными пиками. А вскоре исчезло и марево, и перед атакующими оказался самый настоящий гномий хирд.

– Стрелометы готовь, – разнеслось над распадком.

В нескольких местах строй гномов синхронно распался, образуя ровные проходы, в которых стояли невиданные до этого машины, идею по созданию которых их мастерам в одной из бесед подкинул князь. Вместо одной большой стрелы машины гномов были оборудованы десятком направляющих, в которых ждали своего часа обычные сулицы.

– Бей, – снова раздался недавний голос.

Сухо щелкнули механизмы. Широкие прочные доски гулко ударили по пяткам дротиков, и они рассерженным роем шершней одновременно устремились вперед, выкашивая в наступающих войсках целые просеки. Результат был действительно впечатляющим. Сулицы летели с такой скоростью, что прежде, чем окончательно завязнуть в теле какого-нибудь воина, успевали пронзить еще одного его товарища. А то и двух. Еще недавно слитный строй вдруг потерял свой монолитный вид и стал сбиваться с шага.

Но все же это были не ополченцы, а бойцы, что посвятили всю свою жизнь искусству войны, и просто так их заставить отказаться от своих намерений, а именно, повернуть вспять, можно было и не надеяться. Глядя на умирающих товарищей, они в бессильной пока ярости сжимали свои зубы, еще крепче перехватывали древки копий и вновь сбивали свои порядки, неумолимо двигаясь вперед.

Вот только скорость этого продвижения была безвозвратно потеряна.

– Хирд, строй, – понеслась над распадком команда голосом Гаспара Стойкого.

Проходы вмиг исчезли, закрывая бесполезные теперь стрелометы, а перед моричцами снова была непреступная стена щитов и копий. А уже в следующее мгновение и так пасмурное небо закрылось сотнями оперенных убийц, летящих с соседнего холма и из-за спин «каменнолобых».

Лучников было всего четыре сотни, но с той скоростью, что они выпускали стрелы, казалось, что здесь и сегодня их собралось в несколько раз больше. А спустя еще пару ударов сердца поверх щитов сделали свой залп и гномы, арбалетные болты которых внесли свою лепту в истребление противника.

Едва выстроенный строй нападающих стал снова распадаться.

А потом задрожала земля – в бой устремился всесокрушающий клин боевых туров, за которым последовали конные урукхаи, вытаскивающие из ножен свои тяжелые сабли. Если во время атаки рыцарской конницы земля дрожала, то теперь она тряслась так, будто сами боги приложили к этому свои руки. За несколько мгновений до того, как туры врубились в дезорганизованные ряды моричцев, на них перестали сыпаться стрелы. И вскоре крики боли и ярости, что раздавались с их стороны, сменились ором ужаса и паники. Даже проверенные не в одном сражении ветераны не могли спокойно смотреть, как на них накатывается безжалостная всесокрушающая волна княжеских воинов.

Грозные быки с налитыми кровью глазами тяжелым катком покатились через позиции нападающих, цепляя железными наконечниками своих устрашающих рогов встречающихся на их пути бойцов. Некоторые так и оставались висеть на них тряпичными куклами, когда рога застревали в доспехе. Многих они просто сшибали на землю, а потом втаптывали в нее своими раздвоенными копытами.

Длинные пики наездников тоже собирали свою долю этой кровавой жатвы. Когда же всадники выпускали из рук застрявшие в телах врагов копья, то хватились за клинки и старались, чтобы и они успели хлебнуть теплой человеческой крови. За спинами быков все превращалось в мешанину из человеческой плоти, грязи, раздробленных костей, покореженных доспехов, сломанных древков пик и крови. Следующим за турами конным урукхаям оставалось только разваливать пополам своими тяжелыми саблями обезумевших бойцов или одним ударом снимать с их плеч головы, довершая начатое их товарищами. Больше не существовало войска герцогства Морич, была лишь испуганная толпа разумных, разворачивающаяся вспять и бегством старающаяся спасти свои жизни.

– Дарина? – повернулся к княжне Атей.

Девушка кивнула и вышла чуть вперед. Короткая фраза, пасс руками, и перед бегущими в сторону брода вражескими воинами вырастает огненная стена в несколько сот шагов шириной и высотой в городскую стену того же Урьяка. Сама же Дарина, выплеснув из себя всю свою Силу, кулем падает на траву, украшая ее малахитовый цвет алыми каплями крови, брызнувшей из носа.

– ПИТ? – взревел Призрак.

– Ничего страшного, ваша светлость, – метнулся к девушке магистр, принимая ее тело в свои руки. – Перенапряглась. Много Силы одномоментно выплеснула, – и чуть слышно добавил: – Дурочка.

– Не дурочка, а дура набитая, – поправил услышавший его князь. – Присмотри за ней.

Атей снова развернулся в сторону распадка.

Стена огня стала последней каплей, переполнившей сосуд храбрости моричцев. Люди падали на колени и умоляли о пощаде. Единственными, кто еще хоть как-то сопротивлялся, были гвардейцы (и то не все) да самые стойкие благородные. Не паркетные шаркуны, а те, кто не понаслышке знал, что такое боль, кровь и смерть. Увидев, что пути к отступлению (а вернее, бегству) им теперь закрыты, они стали сбиваться небольшими группами, стараясь дать хоть какой-то организованный отпор. «Каменнолобым» больше не было необходимости взламывать вражеский строй. Его просто не существовало.

– Сурк, снять иллюзию, – скомандовал князь. – Птаха, стяг княжества поднять, – потом повернулся к Катаюн и Палаку и оскалился: – Ну что, повеселимся, детки?

– С удовольствием, родитель, – показала клыки неразлучная парочка, вытаскивая клинки.

«Наконец-то разомнусь», – потянулся рядом Сай.

– Ополчение зазря не резать, да и остальных воинов не надо изводить подчистую, зачем до конца их озлоблять? Мы идем карать, а не истреблять. Граф Каприс должен остаться в живых.

– Папка, а как мы его узнаем? – спросила Тахере, втыкая в землю развевающееся на ветру алое полотнище с княжеским гербом.

– Рядом с ним будет больше всего боеспособных воинов, красавица, – ответил за князя Щепа. – Вы не ошибетесь.

Гномий хирд снова распался, образуя ровные проходы, и вперед со злобным рычанием устремились «боевые кулаки» вайрон и «летучих мышей», которых поддержали безумные в угаре боя андейцы. Фланги княжеского войска двинулись вперед, охватывая несчастных моричцев. Ловушка захлопнулась, а в ее центре, словно волки в овечьем стаде, безумствовали князь и его воины. Последние не стали зверствовать, как он и приказывал. Они просто сбили остатки моричцев в кучу и предложили им сложить оружие, что те вскоре и сделали.

Победа была полной, хоть без смертей и не обошлось. Даже самый опытный боец в той свалке, что была в распадке, мог получить в спину острозаточенную сталь от разумного, что лишился рассудка от того кровавого безумия, что творилось в распадке. Но потери княжеской дружины не шли ни в какое сравнение с тем, что сталось с противником. По сути Бетт Закрома, герцог Морич, в этой авантюре потерял почти четверть всего своего войска. Не того войска, что пришло на земли княжества, а всех, кого он только мог выставить.

– Воины, друзья, братья по оружию, – Атей поднял личину своего шлема, стряхнул с клинков капли крови и вышел вперед, разворачиваясь к своим бойцам. – Сегодня своей доблестью на этом поле вы доказали преданность своему слову, своему князю, своему новому дому, своим семьям и своим боевым товарищам. Отныне вы основа первого легиона княжества, и имя ему – Стальной!

– Урхх, урхх, урхх! – понесся над распадком дружный рев, дополняемый стуком кулаков в стальных перчатках о грудь и звоном клинков о кромки щитов.

– Но помните: это только начало! Нам предстоит еще немало пролить своей и чужой крови, чтобы все, кто видит на нашей земле только блеск золотых данеров, наконец поняли, что у нас крепкие зубы и острые когти и никакое золото не стоит того, чтобы за него умирать в Великом княжестве Сайшат.

– Урхх, урхх, урхх, – снова раздался клич усталых, но довольных от выполненной работы воинов.

– А теперь будем врачевать раненых и отдавать последний долг павшим, – сказал князь, а потом, вскинув вверх правую руку с «Поющим», громко крикнул: – Нас слишком мало, чтобы быть слабыми!

И этот боевой клич, подхваченный остальными воинами, понесся над землями княжества и вдоль его границ, сообщая одним разумным о победе их правителя, а других предупреждая и заставляя задуматься: а стоит ли вообще в это княжество приходить с дурными намерениями?

Атей медленно ходил по огромному трофейному шатру и разглядывал его убранство. Еще совсем недавно тот принадлежал Ванду Быстрому, наследнику герцога Морич, а теперь его обживали Призрак и его близкое окружение в лице известных всем «мышек» и волков. Ну и конечно, здесь был Сай, который уже выбрал себе место и теперь, после сытного ужина, дремал недалеко от входа во все это великолепие. Во время боя он, наверное, был единственным, кто не получил ни одной царапины. Враги просто в ужасе разбегались, когда рядом с ними из черной большой кляксы вдруг материализовывался огромный хищник с оскаленной пастью и начинал рвать всех, кто попадал под удары его лап.

Ванд Быстрый любил роскошь. Альвийский шелк, золотое и серебряное шитье, деревянная резная мебель из ценных пород дерева, толстые пушистые ковры из Шувеи и Занды – всего и не перечислить, что находилось в его полевом «дворце». И плюс к этому полтора десятка благородных наложниц или просто любовниц (Атей так до конца и не разобрался) «принца», которые испуганной стайкой забились в угол шатра и оттуда молча взирали на «безжалостного Атея Призрака», воплотившегося в реальность. А были еще повара, лабухи, портные (они-то зачем на войне?), шуты, пажи. В конце концов, просто те, чьей обязанностью было петь дифирамбы наследнику по поводу и без. Одним словом, ШАЛМАН, а не ставка главного военачальника этой кампании.

Впрочем, всей этой братии в шатре давно не было (за исключением девиц), их всех отправили помогать раненым соотечественникам. Да и мериты избежали этой участи лишь потому, что князь опасался, что обозленные поражением воины потребуют от них совсем иной помощи, нежели перевязка их ран.

– Да осторожнее ты, не порежь шелк, – раздался снаружи возмущенный голос Нияры, а может быть, Нэрин, что возглавили под светом костров работу по срезанию родовых гербов герцогов Морич со стен шатра.

– Да я и так осторожно, – возразил кто-то из вайрон. – А если и порежу ненароком, темно все-таки, потом нашим гербом прикроем.

– Партат, – послышался возмущенный девичий дуэт, оказывается, близняшки были там обе. – Зачем сразу украшать новую вещь заплатами?

– Батин герб не заплата, – возразил вайрон.

– Согласны, но ведь можно все аккуратно делать.

Рассматривающий убранство шатра князь повернулся в его центр.

– Им что, заняться нечем? – посмотрел он на Катаюн и кивнул в сторону говоривших.

– А чем еще заниматься? – пожала та плечами. – Со своими павшими простились. Раненые обихожены. Все накормлены и напоены.

– А мертвые моричцы?

– На них все равно не хватит дров, – отмахнулась та. – По предварительным подсчетам две тысячи убитыми и еще примерно столько же не доживет до утра. И это я раненых не считаю.

– И мы оставим их разлагаться на нашей земле?

– Нет, – покачала она головой. – Небольшой отряд Уздечки ушел в ближайшие деревушки наших соседей. Утром дров будет в достатке, так что золы, чтобы порадовать землю перед вторым севом, будет вдосталь.

Языки погребальных костров действительно уже закончили свой танец, и души воинов князя отправились в дружинную избу Парона. Настало время подумать о живых. Потянулись в темнеющее небо дымные столбы костров, забулькали огромные котлы. И запахи, что вскоре потянулись от них, стали безжалостно вытеснять из распадка запах крови и смерти. Воинами доставались запрятанные от командиров небольшие фляжки с самым крепким вином и пускались по кругу. Они еще раз отдавали дань уважения тем, кто совсем недавно стоял рядом с ними в одном строю и кто без колебаний променял свою жизнь на спокойствие тех, кто обживался в их новом общем доме. Ну а командиры делали вид, что не замечают этих фляжек, а то и вовсе присоединялись к своим бойцам. Патрули разосланы, караулы выставлены, да и князь их не запрещает, если делать это разумно, – так почему бы еще раз не вспомнить своих друзей?

Пленные моричцы тоже не остались без внимания. Из их числа были организованы команды, которые стали готовить к погребению своих товарищей, сложивших головы за непомерные амбиции наследника герцога. Князем были выделены отряды, которые, к всеобщему удивлению моричцев, стали помогать им врачевать своих раненых. Организовано горячее питание для пленных, чем еще больше озадачили их. Ну не принято так было обходиться с побежденными. С благородными, взятыми в плен, – да. Но не с обычными же сервами, согнанными в ополчение. Да они такой еды и дома-то не пробовали, не говоря уж о походе. Создавалось впечатление, что и не было в этом распадке несколько часов назад кровавой битвы. И лишь летающие до самой ночи стервятники, сладковатый запах пролитой крови и общее угнетенное состояние половины разумных, что здесь собрались, говорило о том, что это не так.

Ну и конечно, никто не забыл о трофеях, которые бережливые хозяйственники княжеского войска собирали по полю.

Из тыльной части шатра, отделенной от его основного пространства, вышел магистр и тут же напоролся на пристальный взгляд Призрака.

– С княжной все хорошо, ваша светлость, – ответил он на незаданный вопрос. – Сейчас она просто спит.

– А теперь, уважаемый Пит Непоседа, – прищурившись, начал князь, – я хочу услышать реальную историю того, что случилось в распадке с Дариной. И сразу говорю: не вешай мне на уши неправдоподобную лапшу, приправленную вашими магическими терминами.

– Ваша светлость? – попытался возмутиться магистр.

– Пит, – успокоил его Атей. – Я говорю не о том, что ты меня можешь обмануть, а о том, чтобы ты говорил понятным для всех нас языком.

– А-а-а, – протянул тот, успокаиваясь, и на миг замолк, решая, с чего начать. – Дело в том, ваша светлость, что княжна, в результате сложившихся обстоятельств, не получает того образования, что в свое время получил, к примеру, я. Я говорю сейчас не о качестве самого обучения, а об отсутствии его системности. Те одаренные, что остались в Оплоте, – да. Им дают знания так, как надо. Сначала много теории по общей магии, потом та же теория, но с уклоном в специализацию ученика, и лишь потом практические занятия по развитию Дара, изучению плетений, магические поединки и так далее. По нарастающей. С княжной же все иначе. Я с коллегами ей, конечно, даю много теории, но она девушка нетерпеливая и эту теорию тут же хочет проверить на практике. Причем не всегда в нашем присутствии.

– Это я знаю, – кивнул Атей, вспоминая горящую кровать Иглы и ее испуганные глаза.

– То, что произошло на поле боя, и было такой практикой, – продолжил Непоседа. – Как вы уже знаете, Дарина имеет очень большой потенциал. Ее магический резерв еще до боя был вровень с моим, а теперь он вышел на архимагистерский уровень.

– Поясни, – попросил его князь.

– Одним из способов увеличения резерва является постоянное его опустошение под ноль, до последней крупицы, вы об этом, по-моему, уже знаете. – Атей кивнул, подтверждая это. – Процедура совсем безвредная: сливай его в накопители каждый день, и он будет неумолимо повышаться. Пусть небольшими порциями, но за несколько десятков лет таких процедур резерв увеличится и придет к окончательному своему размеру. Так делают все одаренные. Вернее сказать, подавляющая их часть.

Но кроме этого есть и еще один способ. Довольно опасный, но очень действенный, потому как помимо приведения резерва к его конечным размерам, еще и увеличиваются энергетические каналы самого мага: после такого даже самый обычный «огненный шар» в его исполнении получается просто ужасающей разрушительной силы, потому как влить он в это плетение одномоментно может почти всю свою Силу. Ну и скорость создания, а в особенности активации плетений возрастает на несколько порядков.

– И в чем опасность? – спросила внимательно слушавшая Пита Катаюн.

– Начинающий маг может выжечь те самые каналы, – сказал он тихо. – И если при этом останется жив, больше никогда не сможет оперировать своей Силой. Они, конечно, могут и восстановиться со временем, были известны и такие случаи, вот только количество таких магов совсем ничтожное.

– И именно это сделала сестренка? – нахмурив брови, спросил князь, только сейчас почувствовав запоздалый страх – не за себя, за Дарину.

– Да, ваша светлость, – кивнул магистр. – Княжна очень внимательно слушает теорию, что мы ей рассказываем. И самое главное, очень быстро ее усваивает, а потом пытается проверить на практике, – но тут же встрепенулся и добавил: – Но теперь уже все позади, это я вам точно говорю. Пару дней беспамятства, и ваша сестра будет снова на ногах. Теперь она точно по своей Силе и ее резерву на уровне архимагистра.

– Но не по знаниям и умениям, – добавил Призрак.

– Это да, – согласился с ним Непоседа. – Но нашему искусству можно учиться всю жизнь, да и той не хватит.

– Вот засранка, – беззлобно прошипела Катаюн, поняв, что Дарина прошла по кромке.

– Пит, – заведя руки за спину и смотря себе под ноги, обратился к магу Атей. – Как только княжна встанет, берешь ее в охапку и удаляетесь в Оплот. И пока она не изучит ВСЮ теорию, ни о каких практиках и речи быть не может. Ты слышала, сестренка? – повернулся он к входу в ее помещение, где уже давно чувствовал присутствие княжны.

Взгляды всех присутствующих в шатре скрестились на девушке, которая с бледным виноватым лицом подошла к Призраку.

– Прости, брат, – прошептала она, снизу вверх вглядываясь в лицо Атея. – Я ОБЕЩАЮ, что буду во всем слушаться тебя и моих наставников, только не прогоняй. Позволь быть рядом.

– Ты понимаешь, что кроме вас с Виолин – ближе у меня никого нет? – после небольшой паузы спросил Призрак. – Зачем ты так спешишь умереть?

– Прости, – снова повторила девушка.

Князь внимательно вглядывался в наполняющиеся слезами глаза сестры, и его сердце медленно, но верно оттаивало. Ну не мог он долго на нее сердиться. Да и присутствие рядом мага такой силы – это скорее необходимость, чем прихоть. Война на западе еще только началась. И пусть в арсенале Дарины всего несколько плетений, но ведь и Пит рядом, а судя по его словам, в руках этой взбалмошной девчонки даже обычный «светляк», пригодный лишь для освещения, теперь может превратиться в разрушающее заклинание.

– Потрясающе, – прозвучали в наступившей тишине слова Пита. – Так просто не бывает.

– Ты о чем? – повернулась к нему Катаюн.

– Она должна еще пару дней просто лежать без памяти, а потом еще седмицу не быть способной ни на что, кроме самого слабого «светляка». И это при самом благоприятном стечении обстоятельств.

– Пфр, – фыркнула «мышка». – Пора уже привыкнуть, что родственники князя все ненормальные. Это я и про себя, если кто не понял.

Под куполом шатра, да и снаружи (близняшки и Партат как-то подозрительно притихли, не иначе прильнули ушами к стенкам), раздались негромкие смешки.

– Сестренка, – все так же глядя Дарине в глаза, сказал Атей. – Я оставлю тебя рядом с собой, но помни о своем обещании. Наше слово должно быть крепче стали, и просто так им разбрасываться не стоит. Ты поняла, о чем я?

– Да, брат, – кинулась ему на грудь девушка, – поняла, – а потом подняла глаза и жалостливо спросила: – А вы уже ели?

И только она произнесла эти слова, как полог шатра приподнялся, и в проеме появилась голова Партата.

– Бать, ты есть, наконец, будешь? – спросил он.

– Давай, – кивнул Атей. – И побольше, – взглянул он на сглотнувшую слюну Дарину. – Здесь одна девушка очень сильно проголодалась. Да, и пригласи ко мне графа Каприса и его сына.

– Сейчас? – переспросил волк и, увидев подтверждающий кивок Атея, исчез снаружи.

– Зачем он тебе, родитель? – полюбопытствовала Катаюн.

– Пора друзей заводить, – задумчиво улыбнулся Призрак.

– А их разве заводят? – приподнял в удивлении брови Пит. – Я всегда думал, что ими становятся.

– По-всякому бывает, Непоседа, – ответил ему князь.

– Ну, не знаю, – недоверчиво покачал тот головой.

– Знаешь, Пит, – повернулся к нему Атей. – Очень часто брак по расчету намного крепче брака по любви. Если в последнем случае разумный идет на поводу у чувств, то в первом – он, прежде всего, думает. Так и с дружбой. Если она на пользу тебе, то почему бы не дружить? Единственное, что нужно всегда учитывать в такой дружбе, – это то, что она существует лишь до того времени, пока…

– Выгодна, – закончил за Призрака магистр. – Но это и не дружба вовсе получается, а… – он завертел перед собой указательным пальцем правой руки пытаясь подобрать определение этому. – Сделка какая-то, что ли.

– Называйте как хотите, – пожал плечами Атей. – О, а вот и наш, надеюсь, будущий «друг».

Полог шатра откинулся в сторону, впуская Партата, а вслед за ним внутрь вошли Жиль Окорот и Жекар Таран. Отец с сыном внимательно осмотрелись по сторонам, ненадолго задерживая свой взгляд на каждом из присутствующих в шатре, а потом синхронно уставились на Атея и стали пристально его рассматривать. Причем Жекар попеременно переводил свой взгляд с князя на отца и ловил себя на мысли, что два этих разумных очень похожи. Они в первую очередь были воинами и только потом высокородными.

То, что князь Сайшат был именно высокородным, а не «грязным выскочкой», как до этого его называли в окружении Ванда Быстрого, они с отцом поняли еще там, на поле боя. Едва пропели большие рога урукхаев, извещая об окончании битвы, Атей Призрак, залитый по макушку кровью, вышел вперед, и к нему тут же кинулись недавние лизоблюды «принца». Они падали перед ним на колени, восхваляли его полководческие таланты и индивидуальное воинское мастерство. Предлагали золото за свои жизни и даже согласны были ему присягнуть. Были готовы на все, лишь бы сохранить свои никчемные жизни.

Сам же князь в этот момент смотрел на них так, словно нечаянно наступил в новом сапоге на свежее «конское яблоко». Это был взгляд истинного правителя, презирающего пресмыкающихся перед ним халдеев. Похожие мысли посещали и Жиля Окорота.

– У нас не было времени познакомиться, – прервал их размышления Атей. – Слишком много дел нужно было сделать после битвы. Но сейчас я хочу поспешить исправить эту оплошность. Атей Призрак, князь Сайшат, – сделал он едва заметный кивок. – Гариэры, не откажетесь поужинать со мной? – и указал на стол, где пара воинов уже расставляла посуду и нехитрую снедь, в которой граф и его сын, к своему удивлению, узнали ту же пищу, что ели у своих костров все княжеские воины. Наверняка ее принесли от ближайшего котла. Ну, может, больше было закусок, вино подороже да посуда была серебряной. Вот и все отличие.

– Извините за скудный стол, – словно оправдываясь, произнес Призрак. – Я неприхотлив в еде и питаюсь из одного котла со своими воинами. Главное, чтобы было сытно, а к изыскам я не привык. Особенно в походе.

– Не извиняйтесь, князь, – уважительно посмотрел на него Жиль. – Это лишь еще больше поднимает вас в моих глазах. Правитель, не отделяющий и не отдаляющий себя от своих воинов, достоин только уважения. И разрешите, наконец, представиться, хотя и сомневаюсь, что наши имена вам неизвестны. Жиль Окорот, граф Каприс, а это мой сын Жекар Таран.

– Прошу, – Призрак указал на свободные стулья.

– Благодарю, князь, – кивнули отец с сыном, усаживаясь на предложенные им места. – А теперь позвольте узнать, для чего вы пригласили нас? Я сомневаюсь, что речь пойдет о величине выкупа за наши жизни.

– А вдруг? – ухмыльнулся Атей.

– Князь, – покачал головой Окорот. – Вы хоть и воин, а воины очень трепетно относятся к трофеям, но вы еще и правитель. Да и трофеев вы сегодня взяли очень много. Поэтому я, с вашего разрешения, повторю свой вопрос: почему пригласили именно нас, а не наследника?

– Вы о Ванде? – приподнял в удивлении брови Призрак. – Так он шею себе свернул. Вы не знали?

– Теперь знаю, – нахмурился Жиль.

– Не хмурьтесь так, граф, – стал серьезным Атей. – Он действительно сломал себе шею, а не прирезали его мои воины, как могли бы вы, наверное, подумать. Собравшись по овцы, никогда не стоит забывать о том, что можно вернуться стриженым. Как вы вообще могли пойти на эту авантюру? По моим сведениям, вы очень рассудительный разумный. Я сомневаюсь, что вы не знали о том, что творится на моей земле.

– Что я мог сделать, князь? – тяжело вздохнув, посмотрел на Призрака граф. – Мальчику захотелось славы, а я всего лишь воин, привыкший выполнять приказы.

– Даже если это приказы глупого мальчишки с непомерными амбициями? – как бы между прочим сказал Атей. – Да вы накладывайте кашу. Когда она остынет, будет уже не та.

Подавая пример, Призрак первым положил себе на тарелку добрый черпак дымящейся ароматной снеди. Вслед за ним это сделали и граф с сыном, промолчав над последними словами князя.

– Что вы намерены делать дальше, граф? – после непродолжительной паузы спросил Атей.

– Что бы я ни намеревался делать, – ухмыльнулся тот, – все зависит от вас, князь. Я ваш пленник. Но если вы подводите разговор к тому, чтобы я предал Морич, – этого не будет, – твердо сказал Жиль.

– Я и не сомневался в этом, – пожал Призрак плечами, а потом пристально посмотрел на графа. – Хотите, я расскажу, что будет с Моричем?

Бывалый воин немного напрягся, но быстро взял себя в руки и произнес:

– Было бы любопытно это послушать.

– Так слушайте, – взяв в руки бокал с разбавленным вином, откинулся на спинку стула князь. – Бетт Закрома, разъяренный смертью своего сына, снова соберет войско, оголив границы, и кинет его на север, в надежде жестоко меня покарать. Пусть он и скряга, как мне о нем говорят, но за родную кровь он непременно захочет поквитаться и не пожалеет для этого никаких денег. Тем более копить их герцогу больше не для кого – у него больше нет детей, даже бастардов. И не будет. Да и внуками он не успел обзавестись. Я прав, граф?

Жиль Окорот лишь молча кивнул. В герцогском дворце уже давно поговаривали о недееспособности правителя как мужчины. Все, что его интересовало, – это пополнение казны.

– Кинет это войско на север, – между тем продолжил Атей. – И я его снова разобью. Можете быть в этом уверены. Тем более у герцогства больше нет рыцарской конницы, а лучший полководец в плену. И когда он лишится еще одной части своего войска – дни вашей родины, граф, которую вы так любите, будут сочтены. Вы же не думаете, что Эрейский халифат и королевства Сарем и Темпар оставят факт ослабления Морича без внимания?

– Да они спят и видят, когда это случится, чтобы воспользоваться моментом и прирастить свои земли, – буркнул граф, а потом поднял глаза на Призрака. – Вы хорошо осведомлены обо всем, ваша светлость, но забыли еще упомянуть Лес Изгоев.

– Не забыл, – покачал головой Атей. – Просто пока не вписывал его в расклад. Ведь все может измениться.

– Говорите прямо, князь, – отодвинув полупустую тарелку, произнес Жиль. – Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы власть в герцогстве взял в свои руки тот, кто действительно радеет о своей земле. Вы, граф. Тем более, как мне известно, прав на герцогский престол у вас столько же, сколько и у остальных благородных. А возможно, и больше.

– Я не пойду на предательство, – нахмурился Окорот. – Я вам уже говорил об этом.

– Да бросьте вы, – с раздражением встал со своего места Атей. – Мне, конечно, импонирует ваша преданность своему правителю, но, как неглупый человек, вы и сами должны понимать, что свара за герцогский престол так и так начнется. Пусть не сейчас, а чуть позже, но результат будет один – на ослабленный внутренними разборками Морич все равно обратят свое внимание ваши соседи. Вот только сил, чтобы дать им по рукам, к тому времени у вас уже точно не будет, и герцогство растащат на куски. Вы этого хотите?

Жекар, как и его отец уже давно не ел, а лишь внимательно слушал, о чем говорит князь Сайшат. И чем больше он слушал, тем больше убеждался в правоте его слов. Уже сейчас благородные, несмотря на то что находятся в плену, стали перешёптываться о том, у кого больше прав на герцогскую корону. А что будет, когда их отпустят? Да они тут же сцепятся друг с другом за этот золотой ободок, как свора бродячих кобелей за право обладать единственной в стае сучкой. А этого только и надо их соседям. Понимал это и его отец, который после непродолжительной паузы снова обратился к князю.

– Но это та же свара, – как-то обреченно сказал он.

– Э нет, – покачал головой Призрак. – Вы, граф, самый известный и уважаемый военачальник Морича. За вами пойдет большинство воинов. Да и не предлагаю я вам убивать Бетта. Если у него осталась хоть крупица разума, то он сам, после разговора с вами, отречется от престола. Ну а если нет, то решать все равно вам. Тут, как ни смотри, выбор не очень большой: быть герцогству Морич или нет.

– А что взамен? – спросил Жиль Окорот.

– Союз, – улыбнулся Призрак, увидев изумленные и не верящие глаза графа. – Всего лишь крепкий союз герцогства Морич и Великого княжества Сайшат. Или вы думали, что я взамен попрошу вашу душу?

В шатре раздался негромкий смех. И даже сам граф и его сын позволили себе легкую улыбку.

– Я даже не буду вмешиваться в ваши внутренние дела, у самого в княжестве дел по горло. Разве только вы об этом меня попросите, но и тогда еще подумаю. Но если вы все же решитесь, то останетесь только в выигрыше. Я думаю, что смогу уговорить своего тестя, чтобы он смог направить своих послов в ВАШУ столицу.

– Тройственный союз, как у Даргаса, Гронхейма и Багота, – пробормотал Жиль и переглянулся с сыном, который лишь кивнул в ответ, намекая на то, что его посетили те же мысли.

– Именно, – кивнул Атей. – Я думаю, это сразу остудит горячие южные головы, особенно из Халифата.

– Еще бы, – усмехнулся граф. – Изгои себе успели создать репутацию. А после сегодняшнего дня она будет и у вас, князь. До этого были лишь слухи, а теперь вы в прах разбили не самое слабое войско к югу от Центральной Тивалены. Причем сделали это меньшими силами. И пусть против вас было не все войско Морича, я думаю, результат был бы таким же. Слишком самоуверенным был Ванд.

– Ну так что? – наполняя бокалы вином, спросил Призрак. – Вы согласны с моим предложением, пока еще граф Каприс?

– Я-то согласен, – беря в руки бокал, ответил Жиль. – Только вот как на это посмотрят другие благородные?

– А это, отец, будет зависеть уже от нас, – подал голос до этого молчавший Жекар. – Сможем ли мы убедить их в том, что это единственный шанс сохранить нашу страну.

– У вас подрастает хорошая смена, уважаемый гариэр, – с улыбкой кивнул князь и поднял свой бокал.

Больше в этот вечер о делах они не говорили. Да и задерживаться надолго не стали. У каждого из них был ворох проблем на плечах, которые требовали немедленного их решения. Графу с сыном нужно было со своими людьми решать будущее их герцогства, а князю хотелось просто поспать. И когда перед Жилем и Жекаром уже приподняли полог, чтобы выпустить их из шатра, граф неожиданно остановился и повернулся к Призраку.

– Тот огонь, – спросил он. – Это ведь были не закопанные бочки с земляным маслом?

– Нет, – с улыбкой покачал головой Атей, – это моя сестренка постаралась.

– Маг? – снова спросил Окорот и, увидев утвердительный кивок князя, добавил: – Какой же она силы?

– Я в этом не разбираюсь, – пожал плечами Призрак и как бы между прочим добавил: – Но магистр Пит Непоседа, ее учитель в настоящее время, говорит, что по резервам своего магического Дара и силе создаваемых ею заклинаний она вышла на уровень архимагистра.

– Магистр, архимагистр, – еле слышно пробормотал Жекар, но многие его все же услышали. – Да разумные на Тивалене уже несколько десятков лет даже не слышали такие слова. Нужно быть полным придурком, чтобы лезть в Великое княжество Сайшат. Осталось убедить в этом остальных.

Войско князя еще несколько дней стояло лагерем недалеко от брода, который среди воинов уже стали называть Кровавым. За это время пришли подводы с бревнами из Морича, и его павшим воинам были отданы последние почести, отправившие их души на перерождение. Окончательно собраны все трофеи, которые тут же сопроводили в глубь княжества. Вместе с ними отправились и гонцы, задачей которых было оповестить всех жителей о первой победе их князя и его воинов. Ушли в сторону Сарема конные разъезды и «боевые кулаки», чтобы отслеживать обстановку на границах с этим королевством. Само войско пока оставалось на месте, продолжая ежедневную боевую учебу.

За это время граф Каприс смог убедить самых здравомыслящих благородных моричцев, что с Великим княжеством Сайшат лучше дружить. Ну а кого не смог – тех его люди просто по-тихому прирезали, списав все на недавние боевые действия. Лучше пустить немного крови сразу, чем потом залить ею всю страну. Ну и, наконец, настало время, когда бывшие враги, но пока еще и не друзья, стали сниматься с места и расходиться в разные стороны.

Одни пошли к себе на юг, чтобы попытаться убедить герцога добровольно освободить трон и сохранить страну. Другие же направились на север продолжать вычищать княжество от «разумного сора», оставив у Кровавого брода небольшой гарнизон из местных воинов, задачей которых было заложить форпост на этом месте, который в будущем должен был вырасти до городка. Ведь как ни крути, а это был еще один торговый путь с юга на север в обход Леса Изгоев, обитатели которого ни при каких обстоятельствах не пустят через него торгашей. И сами купцы это отлично понимали. Так что князь был уверен, что уже скоро через Тихую пойдут первые караваны с товарами, и пока небольшое поселение, куда уже начали прибывать его первые подданные, станет стремительно расти.

Но еще до того, как через Кровавый брод стали идти первые торговые караваны, через него, в сторону княжества Сайшат, пошли обычные люди, желающие быстрее оказаться подальше от того, что в скором времени будет твориться в Мориче. Какой бы спокойной ни была смена власти, обычный труженик ожидает от нее самого худшего. От увеличения поборов до кровавых развлечений благородных или простых разбойников, что не преминут воспользоваться моментом, когда будущее их страны будет решаться в ее столице и туда будут стянуты все войска, оголяя окраины. Князь же Сайшат уже показал, что хоть и правит твердой рукой, но своих подданных не обижает. И это уже не просто слухи, а факты, лучшим подтверждением которых стали крепкие избы первых самых отчаянных беглецов из герцогства Морич. Поэтому шел народ не просто переждать смутное время, а капитально пустить корни на своей новой родине.

Многие, после соответствующего разрешения, оседали на земле. Но немало было и таких (особенно молодежь), кто, узнав, сколько получают воины у князя, без раздумий спешили в вербовочный пункт, который уже открылся в Урьяке, и записывались в легионеры. И их не пугало то, что командиры будут гонять новобранцев, пока те смогут шевелить ногами. А когда перестанут и упадут, будут поднимать и снова гонять до беспамятства. Это, по их мнению, стоило того, чтобы повесить потом себе на шею «Стальной клык» – знак принадлежности к Первому Стальному легиону, не говоря уже о звенящем в мошне серебре, что шло довеском к этому.

Именно формированием первого легиона княжества и занялся Атей в Урьяке, решив сделать его своим детищем, по образу и подобию которого впоследствии будут созданы и другие регулярные войска. И вот уже не одну десятицу бьющегося над этим.

– Гаспар, не спорь, – сказал князь Стойкому, который уже битый час препирался с ним по поводу численности и составу Первого Стального, которым был поставлен командовать гном. – Мне не надо, чтобы легион превратился в неповоротливую махину. Я уже повторял несчетное количество раз, что мне нужна не смазка для клинков, а отлично обученные воины, готовые быстро и качественно выполнить поставленные задачи. Недавний пример битвы у Кровавого брода ты уже забыл? Моричцев было в три раза больше, а толку?

– Так у них половина ополченцев была, – не сдавался тот. – А какие из них воины?

– Да не в количестве сила, борода, – не выдержал Призрак, встал из-за стола и начал нервно расхаживать по кабинету. – Я удивляюсь, что именно тебе это приходится объяснять. Вот скажи, малый хирд в сотню воинов сможет выдержать атаку более многочисленного противника?

– Ну, если это гномий хирд, – почесал Стойкий в бороде, – то он выстоит и перед полутысячей, – но тут же добавил: – Пеших, конечно. Если будет хотя бы сотня конных рыцарей – станет тяжко, а о верховых турах я вообще не говорю. Но, слава Парону, они есть только у нас.

– НЕ ГНОМИЙ ХИРД, – рявкнул Атей. – А хирд легиона. А чтобы все они были не хуже, чем гномий, это уже твоя задача. Ты их должен обучить.

– Княже, – вжал голову в плечи от крика Призрака совсем не робкий Гаспар. – Ну не получится, чтобы они были как гномы.

– Да? – прищурился Атей и повернулся к Элетре Яркой, что вместе с еще несколькими командирами находилась в комнате. – Элетра, милая, скажи мне, как тебе Асанта Заноза как лучница?

– Альвийка, только уши круглые, – улыбнувшись, ответила та. – Даже удивляюсь иногда этому. Многим моим сородичам даст фору во владении луком. Не зря ей сама Кармин Сполох воинскую косицу заплела, а она ведь девочка совсем. А что будет дальше?

– Вот, – Призрак снова повернулся к Стойкому. – И ты хочешь мне сказать, что среди людей или андейцев не найти воинов, что ни в чем не уступят гномам в организованном строю? Стоп, борода, – вытянул он перед собой руку, останавливая очередное возражение гнома. – Иди строй свой малый хирд.

– Зачем? – настороженно поинтересовался Гаспар.

– Затем, – передразнил его Атей и повернулся к другим командирам. – Эрдаг, а ты собирай свой хирд из «верных», гномов не бери, пусть к этому твердолобому идут, – кивнул он на Гаспара. – Шесть десятков, ну а довеском до сотни пойду я с «детками».

– Сделаем, княже, – предвкушая потеху, вскочил бывший гвардеец герцога Тенпиль, а теперь гвардеец князя Сайшат. – Разомнемся, Стойкий?

И воины размялись. Да так, что на этот учебный бой собрались чуть ли не все жители Урьяка, разноцветными многоголосыми пичугами рассевшись на городской стене, под которой и веселились воины, выбивая друг из друга дух. Ну а те, кому не хватило места на стене, широким кольцом обосновались прямо на траве вокруг стихийного ристалища.

Поединок шел почти на равных, хотя гномы и теснили первое время «верных». Все же веками наработанная тактика их плотного строя давала свои результаты. Но все это продолжалось лишь до тех пор, пока числом «больших жертв» отряду князя не удалось вскрыть стальную скорлупку гномьего хирда, в трещину которого ринулись застоявшиеся за спинами «верных» вайрон и «мышки». После этого участь воинов Гаспара была решена.

– Ну что, каменная твоя голова, – вытирая кровь из разбитого носа, выкрикнула прямо в лицо Стойкому раскрасневшаяся Тахере, что верхом сидела на распростертой на траве тушке гнома. – Получил?

Звонкий торжествующий девичий крик, прозвучавший в относительной после поединка тишине, тут же был подхвачен оглушительным гоготом сотен мужских глоток, в который скоро вплелись детский восторженный визг и заразительный девичий смех.

– Вот козявка, – беззлобно усмехнулся Гаспар, вместе с девушкой поднимаясь на ноги, но, увидев у нее кровь, забеспокоился (любили Птаху воины): – Это я, что ли, тебя приложил?

– Да кто его знает? – беспечно пожала та плечами. – Все, уже не течет.

Несмотря на смех, обыватели, ставшие невольными свидетелями этого незапланированного поединка отрядов, с немым обожанием смотрели на воинов, которые при нужде станут живым щитом между ними и врагом, что решит попробовать княжество на прочность.

Те, кто жил на этих землях всегда, воздавали хвалу богам, что наконец у нее появился настоящий хозяин, думающий не только о себе. А кто прибыл совсем недавно, до конца уверовали в то, что сделали правильный выбор, приняв решение обрести новую родину. Молодые же легионеры, еще недавно державшие в руках только косу и плотницкий топор, теперь видели, к чему им надо стремиться. И их уже не пугали ведра пролитого пота, сорванные в кровь мозоли от рукоятей клинков и сношенных сапог, что им сулили в будущем их командиры. Ради тех взглядов, что обычный народ бросал на своих защитников, они были готовы на все.

В это время, отряхивая с себя пучки зеленой травы, к гному подошел Атей.

– Ну что, борода, – ухмыльнулся он. – Теперь ты понял, о чем я тебе говорил?

– Если бы не твои «детки», княже, – поставив на землю Тахере, пробурчал Гаспар, – мы бы вас смяли.

– Вот уж действительно каменнолобый, – тяжело вздохнул Призрак, а затем пристально посмотрел в глаза Стойкого и серьезно сказал: – В бою нет «если».

– Да понял я уже, – махнул тот рукой. – Ну характер у гномов такой упертый, что я могу поделать?

– Пойдем, командир, – князь хлопнул Гаспара по плечу. – В баньке синяки отпарим, да и дальше все обговорим.

– А вот это дело, – улыбнулся в бороду гном, разворачиваясь в сторону городских ворот.

После этого, памятного для всего Урьяка дня князю и его командирам все же удалось, по их мнению, найти оптимальный количественный состав легиона. А вот какого он будет качества, зависело от самих командиров, причем всех рангов: от десятника до командующего легионом.

В конечном итоге основная единица княжеского войска стала насчитывать до пяти тысяч воинов. Это три тысячи пешцов (основа легиона), пять сотен лучников и столько же урукхайской конницы. Хотя в последнем случае всадники были не только из недавних жителей степей. Немало было любителей и знатоков лошадей и среди людей, которые могли сидеть в седлах и управляться с клинком не хуже урукхаев.

Вообще со временем состав легиона так перемешался, что подразделений, основу которых составляла какая-то одна раса, уже и не осталось. Командиры постоянно тасовали составы, подбирая в отряды воинов со сходными внешними параметрами. До тех пор, пока самое малое подразделение (десяток) не становился единым организмом. И неважно, был ли это гном или похожий на него телосложением андеец или человек.

Кроме этого, в легионе были еще отряды обеспечения, разведки (диверсанты), которая набиралась из «детей леса», ну и воинов, что бились вне строя, основу которых составляли негабаритные или легкодоспешные бойцы, привыкшие работать двуручниками, большими секирами, или просто обоерукие воины, предпочитающие щиту второй клинок. Ну и на первых порах численность Стального была чуть больше, чем предполагалось. Вместе с основным составом в нем обучались те, кто станет остовом следующего легиона, создание которого было уже не за горами.

Со временем, конечно, из Стального выйдут «верные», что составят вместе с оборотнями и «летучими мышами» личную гвардию князя. Ну и верховых туров Атей не планировал приписывать к какому-либо легиону, оставив их как личный резерв. В основном потому, что их было всего пять сотен, слишком трудное это дело поставить быка «под седло», а размазывать их по всем будущим легионам просто нерационально. Бычий клин страшен, прежде всего, своей численностью и монолитностью.

Сведения, что сплошным потоком стекались в Урьяк, на время ставший военным центром княжества, могли только радовать Атея. Хальд и Лайгор успешно навели порядок в Восточном округе. Определенные трудности у них возникли только с городом Грентом, где засел благородный, объявивший себя новым герцогом Гальт-Резен. Основу его воинов составляли наемники, которые, как и предполагал в свое время Щепа, были набраны им в Наракте и Никее, королевствах, что были на самой границе Андейского хребта. И «псы войны» были выходцами именно из холодных северных земель. А репутация у них была такова, что проще было сравнять с землей целый город, чем склонить их к предательству нанимателя, по крайней мере пока действует контракт. Но в конечном итоге все обошлось.

Вышедший на переговоры Магус Своенравный, который сразу после битвы у Кровавого брода со всеми андейцами отправился на усиление к Хальду, узнал в командире наемников Атнеса Сосну, своего знакомца, который, ко всему прочему, был его дальним родственником. Обрисовав ему ситуацию, после которой андеец грязно выругался, Магус предложил тому вместе искать выход из нее. И в конце концов этот самый выход был найден. Атнес Сосна просто нашел несоответствие в контракте с реальным положением дел, по которому получалось, что наниматель их просто обманул. В одностороннем порядке разорвав контракт, андейцы покинули Грент, а уже утром «мышки» вытащили из местного замка на городскую площадь самозванца, где его прилюдно и повесили вместе с ближайшим окружением, что не успело разбежаться после ухода наемников.

Ну а с Кройтом, где обосновался еще один представитель благородных кровей, и который, по сведениям «плащей» Щепы, довольно умело управлял городом, не зверствуя, а, наоборот, сохраняя в нем порядок, вышло вообще смешно. Едва гномы собрали свою машинерию и сделали первый пристрелочный залп большими, аккуратно обтесанными камнями, как ворота открылись и из него с белым щитом (знаком переговоров) вышел сам благородный, оказавшийся не кем иным, как Лотаром Утесом – бывшим вольным бароном и бывшим бойцом Арены Лотаром Душегубом.

Как только он покинул герцогство Рукт, тут же поспешил найти своих боевых товарищей, а найдя, не придумал ничего лучшего, как попробовать осесть в Гальт-Резене, который вместе с Вереном в последнее время были просто приманкой для всех нищих благородных. Это уже потом барон Кремер узнал, что залез в чужой курятник, вот только поговорить с тем, кто ему спас жизнь, он никак не мог. «Боевые кулаки» просто загоняли его воинов обратно за городские стены, не вступая ни в какие переговоры. В конце концов решив, что все само собой когда-нибудь образумится, он начал наводить порядок в Кройте, решив, что это ему зачтется. В том, что и до этого города у князя дойдут руки, он не сомневался, что и случилось, после чего барон облегчённо вздохнул и, не колеблясь, присягнул новому правителю в лице его наместника Лайгора Узелка, навсегда выкинув из головы мысли о вольнице.

Отряд Атнеса Сосны, кстати, тоже решил, что хватит топтать земли Тивалены, сопровождая торговые караваны, и также решил осесть в княжестве, перетащив сюда и свои семьи, заодно сманив и еще несколько сот северян. А так как зарабатывали они на жизнь клинком, то тут же пополнили войско князя.

Ну а когда все закончилось, Хальд засучил рукава и, пустив по Восточному округу вербовщиков, стал набирать будущих воинов Второго Андейского легиона. И не важно, что сами андейцы не составляли и трети его, командиром был андеец, а этого уже было достаточно. Именно Хальд Северянин принял командование над ним. Чего стоило ему упросить Атея Призрака освободить его от воеводства, знают, наверное, только сам князь да Хальд. В конце концов, после слов: «Княже, ты сам нас водишь в битву, зачем еще воевода нужен? Мое место в строю», – Призрак плюнул на его стенания и согласился.

Второй Андейский перебрался поближе к Оплоту и стал усиленно наращивать мышцы, гоняя воинов, не делая при этом различий между бывалым наемником и молодцом от сохи.

Не гас в горнах огонь, в которых возами сгорал уголь. Не смолкал перестук молотов, которые держали в руках уставшие кузнецы. Высоченными стопками высились бычьи шкуры, из которых кожевенники кроили легкие доспехи. Верстами вилась проволока для кольчуг. Холмами перерабатывалось трофейное железо, но к середине лета, пока на западе княжества наступило временное затишье в связи со вторым дождливым сезоном, и пока ускоренно обучались легионы, их успели обеспечить всем необходимым.

Великое княжество Сайшат и раньше не было беззубым, теперь же у него выросли два крепких клыка: Первый Стальной и Второй Андейский легионы.

Княжество, наперекор всем своим врагам, крепло и сосредотачивалось.

Глава 3

Великое княжество Сайшат. Оплот

– Милая, – уворачиваясь от выпада Дарины и заходя ей за спину, сказал князь, поворачиваясь к жене. – Напомни мне, кто старший с полусотней «деток» в Мегаре у Джинил Строгой остался? А то я забыл.

– Забыл он, – фыркнула Даринка, стремительно оборачиваясь и делая горизонтальный мах одним из «клыков», под который тут же поднырнул Атей, оказавшись вплотную к девушке. – Ты никогда ничего не забываешь.

– Значит, мне просто не сказали, – улыбнулся тот и чмокнул сестренку в лоб. – Молодец, на сегодня хватит.

Княжна счастливо улыбнулась заслуженной похвале, но ее тут же окрикнули.

– А теперь иди сюда красавица, – поманила ее Катаюн, которая вместе с Ейган и Минуа сидели в тенечке и внимательно наблюдали за недавним поединком. – Мы продиктуем тебе весь список твоих ошибок.

– А-а-а, – загнусавила Дарина, запрокинув назад голову. – Сами совсем недавно получили от брата на орехи, а туда же, ошибки указывать.

– Уважаемая мерита, ты сомневаешься в наших полномочиях, компетенции и мастерстве? – удивленно приподняла бровь Ейган.

– Еще и слов нахватались всяких от Ата. Сами, наверное, не понимают, что говорят, – буркнула княжна, но послушно направилась к своим наставницам.

Призрак лишь мягко улыбнулся и пошел к Виолин, которая в беседке уже разливала горячий «взбодрин» для себя и своего мужа. Вот уже третью десятицу он находился в своей столице, но скоро снова будет вынужден ее покинуть, чтобы отправиться в Западный округ княжества, который, в отличие от Восточного и тем более Центрального (земли вокруг Оплота), еще не до конца привели к покорности. Пока он «сбивал» Первый Стальной, а потом инспектировал Второй Андейский легионы, Призрак и не заметил, как время подобралось ко второму мокрому сезону в году.

На границе с Моричем пока все было тихо, хотя в самом герцогстве, по донесениям «серых плащей», смена власти набирала обороты. Герцог все же решил отказаться от короны в пользу Жиля Окорота, вот только с этой кандидатурой не все были согласны. Поэтому, как ни пытался граф Каприс избежать кровопролития, это ему вряд ли удастся. Но это были проблемы соседей. Княжество же жило своей жизнью.

Перед самым началом дождей, когда Атей уже был в Оплоте, Гаспар Стойкий решил проверить свой легион в боевой обстановке и решительно выдвинул его по правому берегу Тихой вдоль границ с Саремом к Штасу, самому западному городу княжества. Бросок был настолько стремительным и неожиданным для тамошних хозяев, что, когда конные урукхаи появились у городских ворот, они даже не успели их закрыть. А потом было уже поздно.

С улюлюканьем и криком всадники ворвались в город «на плечах» последних жителей, что пытались укрыться за стенами. Быстро заняли воротные башни, и удерживали их до тех пор, пока внутрь не потекли закованные в сталь легионеры. Посланные к князю гонцы с известием о том, чем закончилась боевая учеба, через несколько дней возвратились с ответным указанием, что временным местом дислокации легиона становится взятый на меч город. Кроме того, они привезли несколько десятков коробочек, в которых поблескивали новенькие знаки Доблести ну и, наверное, самым дорогим подарком был штандарт легиона: стяг княжества, навершие древка которого было увенчано большим стальным клыком.

Марш легиона Гаспара Стойкого не остался незамеченным с левого берега реки Тихой, и начавшееся там до этого шевеление королевских войск Сарема на время поутихло. Были попытки небольших отрядов проверить на прочность новых хозяев этой земли, но их быстро пресекали «боевые кулаки» и конные разъезды, которые во множестве рыскали тут. Да и «серые плащи» Тайной стражи княжества заблаговременно предупреждали об этом. Так что ко второму мокрому сезону на границе с Саремом возникло небольшое затишье.

Получил свой штандарт, отороченный мехом белого северного волка и дополненный двумя такими же хвостами этих животных, и Второй Андейский Легион. Его командующий Хальд Северянин, посмотрев на успехи своего друга Гаспара, выпросил у князя, благо тот уже находился в Оплоте, разрешение испытать и своих воинов. У командующих первыми легионами возникло негласное дружеское соперничество, поэтому, чтобы не отстать от Стойкого, Хальд в самый разгар дождей двинул своих легионеров на северо-запад к городу Альтаку, который находился в месте, где из озера Золотого начинала свой путь река Пеструшка.

Удача в виде открытых настежь городских ворот ему не улыбнулась, но на это он и не рассчитывал. Главной его силой была осадная техника гномов, которую доставили к городу на кораблях Гема Ветерка. Ну а там хватило несколько залпов и трещины в стене, чтобы решить исход боя в свою пользу.

На западе, как бельмо на здоровом глазу, оставался незанятым только хорошо укрепленный Борс – бывшая столица герцогства Верен, в котором сидел сам бывший его правитель. Именно им и собирался заняться в скором времени князь.

– Так кто там в Мегаре за старшего? – отфыркиваясь от воды, которой поливала его Виолин, спросил Атей.

– Аринт с Данаем, – улыбнулась княгиня, с нежностью поглядывая на своего мужа.

– Два командира на полсотни воинов? – взял в руки протянутое полотенце Призрак.

– Нет, – покачала та головой. – Командир Данай, просто я по привычке назвала старших среди «мышек» и волков.

– Понятно, – кивнул князь и опустился на колено, прижав голову с мокрыми волосами к животу жены, который еще даже не стал округляться. – Как ты, малыш? – спросил он через некоторое время.

– Малыши, – улыбнулась Виолин.

– Что? – не понял Атей и посмотрел вверх на лицо жены.

– Я говорю, малыши, – повторила княгиня. – Если уж спрашиваешь, как дела у твоих не рождённых пока детей, то спрашивай у всех, а не у кого-то одного.

Переваривая слова Виолин, князь с глупым видом уставился в смеющиеся глаза своей жены.

«Видел бы ты себя сейчас, Старший, – пришел зов от Кота, в котором явственно слышался смех. – Как у мальца, который только что узнал, откуда берутся дети».

– Двое? – наконец выдавил из себя Призрак, проигнорировав фразу Сая.

«Не угадал, ха-ха-ха», – снова стал насмехаться над ним четвероногий.

– А сколько? – плюхнулся правитель на задницу от таких новостей, отчего над полянкой в окружении тенистых деревьев раздался заразительный смех всех, кто здесь в данный момент присутствовал.

– Три дитя, муж мой, – опустилась перед ним счастливая Виолин. – Понимаешь, три! У альвов даже двойня великая редкость, а чтобы рождалось сразу три ребенка – такого в истории моей расы никогда не было. Видно, сама Праматерь послала мне тебя, любимый.

– Видимо, – потерянно проговорил Атей и машинально обнял жену, но тут же отстранился и возмущенно бросил: – И я узнаю это только сейчас?

– Не злись, – погладила его по щеке княгиня. – Я сама узнала это только утром от Аделиана. Хотела тебя обрадовать, но ты с «мышками» и Дариной занимался и только закончил.

Князь медленно поднялся и взял на руки Виолин.

– Спасибо, родная, – поцеловал он ее в губы. – Хотя и обидно немного, что я последний, кто об этом узнал, – притворно нахмурился он. – Вон даже тот ленивый Кот об этом знает.

«Ленивый Кот был первым, кто это узнал, – довольно осклабился Сай и тут же добавил: – Ну, после будущей матери и Говорящего, конечно».

– Это заговор против великого князя, – с легкой усмешкой стал крутить по сторонам головой Атей, а увидев Щепу, у которого в глазах плясали хурги, добавил: – И даже главный «плащ» заодно с заговорщиками, а он ведь должен хранить покой княжества, беречь его от тайных внешних и внутренних врагов. На кого положиться, скажи мне, милая?

Княгиня засмеялась дурашливому тону мужа, и ее поддержали остальные. Слишком редко они видели своего князя таким счастливым. В это время со стороны ворот в Княжеский замок раздался радостный возглас, а потом послышались шаги бегущего во всю прыть разумного. Народ синхронно обернулся в ту сторону и уже скоро увидел сияющего Лайгора, что спешно к ним приближался.

Не нужно было быть предсказателем, чтобы убедиться в том, что недавняя новость достигла и его острых ушек.

– Утром только узнала? – недоверчиво переспросил жену Атей.

– Ну да, – кивнула та, с удивлением посматривая на несущегося Узелка.

– А этот тогда откуда знает? – указал он головой в сторону своего друга. – Ведь не думаешь ты, что он радостный такой от того, что нашел еще одно месторождение кайсака?

– Сестренка, – не обращая внимания на Призрака, подбежавший альв чмокнул в щечку княгиню, так и продолжавшую нежиться в крепких руках мужа. – Это невероятно. Ты первая в истории всех альвов, кто ждет тройню. Уже сейчас ты вписала себя в историю нашей расы.

– О чем я и говорил, – буркнул князь, а громче чуть дурашливо добавил: – Здравствуй, наместник.

– Ваша светлость, – посмотрел на него Лайгор. – Простите меня, – отошел он на шаг и склонил голову. – Я так ошеломлён был новостью о тройне, что носит под сердцем наша княгиня, что повел себя недостойно.

– Хватит придуряться Узелок, – поморщился Атей и бережно поставил на ноги жену. – Говори, откуда узнал эту новость?

Альв посмотрел на обиженное лицо князя, а потом, заразительно рассмеявшись такому его виду, радостно сообщил:

– Скоро весь Оплот об этом будет знать. Два «стрижа» только что вылетели с этой новостью из ворот замка.

И словно подтверждая его слова, далеко в городе стали слышны радостные возгласы, которые не могли заглушить ни расстояние до них, ни стена Княжеского дворца. С каждым мгновением они только нарастали, распространяясь по городу, словно степной пожар в ветреную погоду. А еще через некоторое время по тому же пути, что недавно проделал бегущий Лайгор, в их сторону, подобрав пышный подол, из всех сил спешила Кармин Сполох, окруженная воинами-изгоями. Совершенно не обращая внимания на то, что такая спешка со стороны могла показаться недостойной княгини Леса Изгоев. Она была в первую очередь мать, дите которой вскоре собиралось сделать ее счастливой бабушкой.

– А теща моя откуда здесь? – изумился Атей.

– Так я с ними от самого Резена еду, – стал объяснять ему Узелок. – Княгиня, узнав о беременности Ви, решила погостить у своего зятя. Вот только не знала, что ее здесь ждет тройная радость. А так я вообще к своему князю ехал, есть у меня к нему несколько просьб.

– Потом, – отмахнулся Призрак и вышел немного вперед, чтобы встретить Кармин. – Княгиня…

– Потом, зятек, – она точь-в-точь повторила движение и фразу Призрака и, не обращая больше на него внимания, кинулась к Виолин и нежно прижала ее к груди. – Дочка, – прошептала эта сильная женщина, и из ее глаз, как и из глаз ее кровиночки, сплошным потоком хлынули слезы счастья.

Атей некоторое время с теплой улыбкой смотрел на них. Создавалось впечатление, что те сейчас быстро-быстро о чем-то переговариваются, глядя в глаза друг друга. Делятся последними новостями и своими переживаниями, ну и, конечно, обсуждают ту радостную новость, что уже стала достоянием, наверное, половины Оплота. Вот только делают это молча, как могут только мать и ее дитя, тем более если это дитя – дочь. И в этот момент для них не существовало никого вокруг.

– Пойдем, дружище, – приобняв за плечи Лайгора, сказал Атей. – Пусть родственницы общаются. Им нужно поделиться друг с другом очень многим.

– Как и нам, ваша светлость, – неожиданно серьезно ответил наместник Восточного округа.

– Даже так? – посмотрел на него Атей. – Хорошо, но сначала завтрак. Ейган, Атефа, – повернулся он к «мышке» и волчице, которые возглавляли ближний и дальний охранный круг княгини. – После последних известий, может быть, усилить охрану?

Эти две девушки, помимо того что возглавляли охрану Виолин, были еще и ее ближайшими подругами, как, впрочем, и все их подчиненные. Нет, существовали, конечно, еще и фрейлины княгини, штат которых все еще набирала и возглавляла Агоста Вешенка, но их Льдинка воспринимала всего лишь как лишнее, с ее точки зрения, но необходимое дополнение княжеского двора. Как ни крути, а они строили светское государство, и превращать его в военный лагерь не собирались.

Но вот ближе ей все же были именно «летучие мыши» и волки Сайшат. Будучи воином, пусть и в недавнем прошлом, так как в настоящее время Виолин больше приходилось заниматься сугубо мирными делами княжества, ворох которых на нее скинул муж, княгиня легче находила взаимопонимание именно с ваиктаирон и вайрон, которым привычнее в ладонях были рукояти клинков, чем залитые благовониями вышитые платки и веера. Да и воспринимала она всех «мышек» и волков Сайшат больше как родственников, чем вассалов.

– Разберемся, родитель, – небрежно отмахнулась Ейган.

– Да, бать, – поддержала ее волчица. – Не беспокойся.

– Ты видел? – делано возмутился Атей и посмотрел на Лайгора. – Никакого уважения к князю. Отмахнулись, как от назойливой мухи, иди, мол, разбирайся с более глобальными делами, а в наши не лезь.

– Да ладно, княже, – улыбнулся Узелок. – Все вокруг давно знают, что твои детки лучше тебя знают, как нужно охранять, в том числе и тебя самого.

– Смотрите, – воскликнула вдруг Тахере и указала в сторону Правого бастиона. Туда, где располагалась Академия магии. – Красиво как!

Все, кто находился в это время на тренировочной площадке, повернули в ту сторону головы и стали наблюдать, как в утреннее небо устремляются огненные шары, где они, достигнув определённой высоты, лопались, раскидывая вокруг себя мириады разноцветных переливающихся искр. А еще через несколько мгновений со всех башен Оплота стал слышен звук боевых рогов. Вот только издавали они не боевые сигналы, а какую-то радостную и в то же время торжественную мелодию. Как сигнальщики смогли с помощью этих грубых музыкальных инструментов, если их вообще можно было так назвать, добиться такого звучания, для всех оставалось тайной.

– Все, – уверенно произнесла Катаюн. – Новость пересекла границы Княжеских, Купеческих и Ремесленных ворот и помчалась во все концы княжества.

– Пойдем, дружище, – только махнул на это рукой Атей и направился в сторону замка.

Сытный завтрак пролетел быстро, но и за ним Лайгор и Призрак успели обменяться очень большим объемом информации. В первую очередь, конечно, говорил наместник, вводя своего сюзерена в курс всех тех событий и изменений, что происходили на подконтрольной ему территории. А послушать князю было чего.

Все население бывшего Гальт-Резена, после того как воины князя навели в нем порядок, словно смахнув с себя бремя неопределенности своей дальнейшей судьбы, что висело на них последние годы, закатав рукава, рьяно включилось в жизнь. Снова открылись ремесленные мастерские и кузни, в них закипела работа, и вскоре изделия, что выходили из-под рук мастеров, стали наполнять прилавки торговых лавок. Загомонили разноголосые купцы на рынках, призывая покупателей купить именно их товар. Потянулись в города сервы, спешащие продать свой первый в этом году урожай. Закопошились во рвах и на городских стенах мастера и работяги, приводя в порядок укрепления. Послышался стук топоров в лесах. И стук этот был не лихих людишек, валящих дерево, чтобы устроить засаду на неосторожного путника, а дровосеков, что стремились скорее доставить лес для плотников и деревщиков, что давно соскучились по своей работе. И так было везде.

Совсем немного прошло времени, а казалось, что и не было никогда такого государства, как Гальт-Резен, жители которого только и думали о том, как выжить. Даже у самого последнего лентяя, что только и способен, что на разовую работу, лишь бы получить за свой труд на выпивку и нехитрую закуску, в тощих кошелях завелась медь, не говоря уже о тех, кто полностью отдавал себя работе. У них уже не редкими были в мошне и серебрушки со звонгами. Золота было еще мало, но и оно появлялось у самых удачливых торговцев и искусных ремесленников, товар и изделия которых пользовались самым большим спросом.

Сколько было вложено денег, чтобы оживить округ, знали, наверное, только княгиня, Багд Писака да глава Княжеского банка Дарья Скрупулезная. Именно новый банк княжества взял на себя всю финансовую тяжесть, раздавая кредиты под щедрые проценты населению. Благо после того, как нашли кайсак в окрестностях столицы, а также имея небольшие накопления, тандем Багд – Дарья сумели ими с умом распорядиться, успешно разорив, вернее, скупив с потрохами несколько финансовых учреждений, влив их в структуру Княжеского банка. Даже патриарху денежных дел всей Тивалены – Подгорному банку – эта парочка разумных успела нанести финансовую оплеуху, после которой тот лишился значительного количества золотых данеров, империалов, а также немалого количества клиентов. По крайней мере, в Даргасе и Гронхейме, северных соседях княжества. Всей подоплеки и тонкостей этого дела князь не знал, он даже не представлял, как пронырливый гном успел добраться до Гронхейма, находясь все время в Оплоте, но факт оставался фактом: в Мегаре в обеих его половинах на первые позиции уверенно вышел Княжеский банк, потеснив Подгорный.

Да впрочем, Призрак и знать этого не хотел, последовав своему давнему принципу: каждый должен заниматься своим делом. Ему хватало того, что, по уверениям Багда, было это осуществлено с соблюдением всех существующих законов и финансовой этики. Хотя сам Призрак чисто интуитивно понимал, что этика и финансы – понятия практически несовместимые. Теперь же Княжеский банк был вторым по своему капиталу среди подобных ему структур, уступая только своему Подгорному коллеге. И даже Лес Изгоев, в пределах которого никогда не было никаких чужих банков, решил открыть в своей столице его представительство.

Ну а купцы, торговые пути которых шли через княжество, с самых первых дней стали сотрудничать с новым банком. Тем более других здесь больше и не было.

В конце концов рядом с полноводной рекой золотых, что утекала из Княжеского банка на восстановление нормальной жизни в стране, появился сначала робкий ручеек, текущий в обратном направлении, наполняя его хранилища и, соответственно, княжескую казну. И вскоре он медленно, но верно стал крепнуть и превращаться в бурный поток финансов, возвращаясь налогами, процентами, вкладами и имуществом (которое Багд и Дарья тут же превращали в полновесное золото) своих менее удачливых коллег или клиентов банка. Причем терзавшие князя сомнения о том, что просто так продавать кайсак, лишь бы получить золото, – это просто глупо и недальновидно, быстро развеял Багд Писака, сказав, что камни были лишь средством, с помощью которого они встали на ноги. И что на самом деле безвозвратно пока продано всего лишь два небольших кайсака, остальные же вернулись в казну, причем с большой прибылью.

В тонкости того, как Багд с Дарьей «продали всю свою одежду и не остались при этом нагишом», а даже вышли с прибытком, сам Атей и его наместник, конечно, не вдавались. Им хватало того, что Восточный округ возрождался и, несмотря на все трудности, которых полно на каждом шагу, креп день ото дня. Как, впрочем, и Центральный и Западный округа, предыдущие финансовые вливания в которые тоже стали приносить результаты.

– Кстати, – спросил Призрак, когда после завтрака они с Лайгором переместились в его кабинет. – Как вы добрались до Оплота? Дороги еще плохие после дождей?

– Сохнут, – отмахнулся Узелок. – Проехать уже можно, пусть и с трудом пока, – но потом хитро улыбнулся: – Скоро нам будет наплевать на всякие там мокрые сезоны.

– Не понял? – приподнял в изумлении брови князь.

Альв помолчал немного, все так же хитро разглядывая Атея, но, решив не томить своего сюзерена, пояснил:

– От Резена начали делать нормальную мощенную камнем дорогу до Оплота. А вдоль нее прощелыга Джирг уже ставит свои постоялые дворы. Так что скоро по ним будет ездить одно удовольствие: ни грязи, ни пыли, есть где остановиться, отдохнуть, поесть, подковать лошадей, ну и так далее.

– Порадовал, дружище, – наливая в бокал разбавленного вина себе и Узелку, сказал князь. – Я и сам об этом давно думал, да только руки не доходили. Камень где берете?

– Пока используем тот, что гномы бракуют из восстанавливаемой городской стены Резена. Но и его хватит чуть ли не на половину всей дороги. По крайней мере, мне так мастера говорят.

– А работает кто?

– В основном те, кому место за решеткой. Ворье мелкое, остатки не уничтоженных ночников, те, кто решил, что Княжеский банк ссуды выдает за просто так, от доброты душевной.

– И такие есть? – удивился Атей.

– Ага, – кивнул отхлебнувший вина альв. – Сейчас уже система работниками Дарьи отработана и просто так у них и пула медного не выпросишь. А сначала самые хитрозадые, как они думали, набирали денег под залог несуществующей недвижимости, или еще какими нечестными путями, и старались с ними скрыться. Были и те, кто просто в открытую воровал деньги.

– Это как так?

– После того, как всю территорию округа взяли под полный контроль, нужно было налаживать в нем нормальную жизнь, только вот исполнителей на местах не хватало. Особенно руководителей, приходилось брать тех, кто служил и работал при старых хозяевах. Выделялись деньги, а они без стыда клали их себе в карман, полагая, что золотые дают именно им, а не на нужды их служб.

– И не боялись? – изумился Призрак.

– Да они даже удивлялись, когда служба безопасности банка стала к ним приходить и просить отчета о потраченных средствах.

– У банка есть служба безопасности? – не переставал удивляться Атей, а про себя подумал: «Да, я действительно далек уже от всего этого. Ну и ладно, пусть Ви со всем этим разбирается».

– Да еще какая служба, – покачал головой альв. – В некоторых вопросах и «плащей» Дарека за пояс заткнет. И знаешь, из кого состоит ее основа?

– Не томи, Лайгор.

– Ваиктаирон и вайрон, – не пытаясь больше держать интригу, сказал тот. – Не твои детки, а чистокровные, которых в княжестве все больше и больше. Все они находятся под тщательным присмотром Анэхит и Савмака, хотя и до определенного времени. Ваиктаирон сразу принимают твою кровь, ну это ты и сам знаешь. – Призрак кивнул, соглашаясь с ним. Жена говорила, что всех новоприбывших сама «кормит с ложечки». – Ну а оборотни, не раздумывая, идут к «Сердцу Оплота». И знаешь, что я тебе скажу, княже? Не знаю, что там у них было в их мире, но они словно созданы, чтобы работать вместе. Взять хоть смешанные «боевые кулаки», которые ты создал в войске, что вот эту службу безопасности банка. У ваиктаирон просто нюх на все финансовые махинации, пул, украденный из твоей казны, найдут. Даже гномы, эти безупречные финансисты, от них в восторге. Ну а у вайрон нюх совсем другой: помимо того, что найдут по следу кого угодно, еще и фальшь в разумном чувствуют за версту. Прям как ты. Вот и сомневайся потом в том, что они не твои родственники.

Атей усмехнулся.

– Ты отклонился от сути своего повествования, – напомнил он.

– Ну, так вот, – кивнул Лайгор. – От волчат еще никто не умудрялся уйти. Те, кто не успел потратить деньги, возвращал их обратно и теперь за эти махинации усиленно трудится на благо общества. Ну а кто успел спустить их, работает в наказание за сам факт преступления, а когда срок наказания закончится, будет отрабатывать потраченные деньги. Ну и вольнонаемные есть, конечно, которые за свою работу живую монету получают. Народ истосковался по мирному труду, княже, с радостью берется за все.

– Молодцы, – удовлетворенно кивнул князь. – Ваш опыт надо взять на вооружение. Кстати, думай, на сколько уделов будем делить твой округ, и предлагай кандидатуры глав этих уделов. Пусть тоже начинают работать.

– А вот об этом я и хотел поговорить, ваша светлость, – вновь став серьезным, произнес Лайгор. – Освободи меня от этого груза, княже, – чуть не взмолился альв.

– Это еще почему? – удивлённо посмотрел на него Атей.

– Откровенно говорить?

– Узелок, – нахмурился князь, – не давай мне повода думать о тебе плохо. Я всегда считал и считаю тебя одним из самых близких мне друзей. Ты мне как брат, поэтому именно от тебя я всегда жду правды, какой бы она ни была.

Узелок немного пристыженно посмотрел на Атея, а потом произнес:

– Прости. И спасибо, что считаешь меня братом. Как это ни странно, но вы с Виолин мне действительно как родные. Даже со своим младшеньким я не так себя чувствую, как с вами, особенно когда вы вместе. Появляется чувство, что семья моя состоит не только из меня и Лоенора.

– Вот таким ты мне больше нравишься, – улыбнулся Атей, а потом хитро, с прищуром посмотрел на своего друга. – У «Сердца Оплота» был?

– Одним из первых. Вместе с Элетрой, – кивнул Лайгор.

– Ясно, – сказал Призрак. – Но чем тебе не нравится на твоем месте?

– Я воин, Ат, – твердо произнес Узелок. – И считаю, что буду полезнее там, где нужен мой клинок, а не управленческие таланты. Тем более таланты эти ближе к управлению войсками, а не целым округом в относительно мирное время. На такой работе нужны Бенигны Ящмы, а не Лайгоры Узелки.

Князь улыбнулся краешком рта на последнюю фразу альва и, немного подумав, сказал:

– Возможно, ты и прав. Стой, – удержал он друга, который попытался вскочить с радостным возгласом. – Рано радуешься, – и с наигранной улыбкой злодея продолжил: – Ты ведь не стал отрицать, что все-таки управленческие таланты у тебя есть? Пусть и простираются они только в военной области.

– Ваша светлость, – вздохнул Лайгор, – хватит уже тянуть, говорите прямо.

– Хорошо, – кивнул Атей и посерьезнел. – Во-первых, подумай сам о кандидатуре нового наместника.

– Уже.

– И?

Но ответить Узелок не успел, в этот момент в дверь раздался стук, а еще через мгновение вошли Виолин и ее матушка, которых сопровождал Сай. На телохранителей семейства Сайшат из своих уже давно никто не обращал внимания, тем более что они умели оставаться, когда это нужно, незаметными. Как, например, те две «тени», что стояли в темных углах кабинета Атея по обе стороны от широкого окна, словно две безмолвные статуи. Или Ката с Палаком, что вдвоем примостились на небольшом диванчике и делали вид, что мирно дремлют.

– Не помешаем? – улыбнулась Льдинка, направляясь к своему креслу, в котором так любила свернуться, словно кошка, и наблюдать, как работает ее благоверный.

– Нет, родная, – покачал головой Атей, а потом встал, вышел из-за стола и подошел к Кармин. – Здравствуйте, княгиня.

– Прости меня, Атей, – щечки женщины чуть порозовели. Все же ей было неловко от того, как она поступила на тренировочной площадке со своим зятем.

– Забыли, Кармин, – улыбнулся он и, увидев, как она протягивает свои руки, чтобы совершить свое традиционное приветствие близких ей разумных, подставил свой лоб под поцелуй княгини.

– Какой замечательный у меня зять, – отпуская голову Атея, сказала с улыбкой Кармин. – И тещу простил, и голову для поцелуя подставил, чтобы она не тянулась, – потом посмотрела на серьезного Лайгора и добавила: – И наверняка сопровождение даст, чтобы ей показали замечательную столицу Великого княжества Сайшат.

– Ката? – Призрак тут же повернулся в сторону своей «тени», оценив про себя тактичность Кармин. Родственники родственниками, но она жена правителя совсем другого государства, и быть ей в данный момент здесь совсем ни к чему.

– Скажу нашим главам, – грациозно и вместе с тем хищно, как, наверное, может только сытая представительница семейства кошачьих, девушка соскользнула со своего места и направилась к дверям. – Они знают, что делать.

Когда за княгиней Леса Изгоев закрылась дверь, Атей повернулся к жене и сказал, кивнув на Лайгора:

– Вот, милая, просит, чтобы с него сняли хомут, что называется Восточным округом, – и, убедившись, что она пока никак не хочет комментировать его слова, снова повернулся к Узелку и продолжил: – На чем мы остановились? Вспомнил. Кого видишь себе на замену?

– Гурта Леденца, – без промедления, словно и не было недавней паузы, ответил альв. – Много лет прожил в Резене. Знает всю жизнь бывшего герцогства изнутри, пользуется определенным уважением, пророс в нем корнями, – и, на мгновение замолкнув, чуть виновато добавил: – Прибыл со мной. Сейчас, наверное, у «Сердца Оплота».

– Уже нет, – с улыбкой сказала Виолин. – Вместе с мамой от него поднимались.

– А она что там делала? – удивился Призрак.

– Клятву приносила, – как бы между прочим ответила княгиня.

– И зачем ей это?

– Как ответила мама, в жизни всякое бывает. Вдруг ее кто-то попытается заставить сделать плохо мужу ее дочери и его княжеству?

– И они еще Джирга пройдохой называют, – покачал головой Атей, а внутри него вдруг разлилось тепло от неожиданного осознания того, что у него теперь действительно большая семья, которая скорее умрет, чем предаст его. – Ладно, с этим решили. Сам-то Гурт согласен?

– А куда он денется? – улыбнулся Узелок.

– Тогда следующее, – несильно прихлопнув по столешнице ладонью, продолжил Призрак. – Ты уже знаешь, что у княжества есть два полноценных легиона. Сейчас эти молодцы на западе: Гаспар со своим стоит в Штасе, а Хальд – в Альтаке. Границы с Саремом и Рузеей находятся под полным их контролем. Плюс еще Гаспар присматривает за последним неподвластным нам городом – Борсом. По сообщениям «плащей» Дарека, в нем сидит сам герцог со своей личной гвардией. Возьмем его, и будем считать, что от большого сора княжество избавили.

– Согласен с тобой и в курсе всех этих раскладов, – кивнул Узелок.

– Ну и отлично, – удовлетворенно сказал Атей, отметив про себя, что его ближники всегда держат руку на пульсе княжества. – Так вот, брат, у тебя есть ровно три десятицы, чтобы сколотить основу третьего легиона, который будет самым мобильным в составе войска княжества. Никаких пешцов в его основе, только конные воины, которые при необходимости могут сражаться и в пешем строю. И тут, мне кажется, больше будет нужно уделить внимание индивидуальной подготовке каждого бойца. Для чего это нужно? – задал вопрос князь и тут же стал на него отвечать: – Дело в том, что сейчас легионы в полном составе стоят, как я и говорил, на самых опасных, на наш взгляд направлениях. А вот остальные границы остаются практически без присмотра. И не важно, что с востока и севера нам почти никто не угрожает, а на юге мы недавно наваляли кое-кому. Гарнизоны в городах, конечно, есть и неплохие, плюс строятся форпосты. Взять тот же Турск, что начал строить Саттор у Кровавого брода. Патрули тоже со счетов списывать не стоит, но этого все равно мало. К чему веду, понятно?

– Вполне, – кивнул альв. – Задачи такого легиона: быстрое выдвижение к опасному участку и удержание его до прихода помощи. Ну, или неожиданный стремительный удар по врагу там, где его не ждут. Глубокие рейды в глубь территории врага, наведение там хаоса, личный резерв князя, ну и так далее.

– Правильно мыслишь, – кивнул Атей. – Легион небольшой, всего три тысячи. Никаких обслуживающих подразделений, только воины, готовые с ходу вступить в бой.

– Предпочтение отдавать стрелкам, умеющим работать с седла не только клинком, но и луком, – дополнил его Узелок, удостоившись пристального изучающего взгляда от князя.

– Бать, – усмехнулся Палак. – Не только нам, оказывается, такие мысли в голову приходят.

– Говори, Лайгор, – сказал Призрак.

– А что говорить, сам думал о таком подразделении, – стал он объяснять. – Когда с Кройтом и Грентом закончили, Хальд увел воинов к Оплоту, где стал сколачивать Второй Андейский. Мне же пришлось как угорелому носиться по всему Восточному округу за мелкими, в пару десятков разумных, бандами висельников, сведения о которых постоянно приходили то из одного поселения, то из другого. У меня кроме гарнизонов в городах и замках ведь не осталось никого.

– Ни прибедняйся, – покачал головой Атей. – У тебя воинов в округе еще на один легион, и это не навербованные в деревнях. Мне уже доложили.

– Хорошо Щепа работает, – удовлетворенно ухмыльнулся Лайгор, – хотя и приврал по поводу количества немного. Сначала и правда мало было, княже, но слух про княжество давно обежал всю Тивалену, вот и подтягиваются потихоньку те, кому родной дом стал не мил.

– Главное, чтобы «заразу» с такими переселенцами нам не занесли, – немного озабоченно произнес Атей.

– Работают с переселенцами плотно, княже, – немного успокоил его Узелок. – И «плащи» Дарека, и твои детки, и даже служба безопасности банка. И работает удачно, уже не один десяток обычных разбойников выявили и развесили на сучьях.

– Висельники – это самая малая беда, друг, – покачал головой Атей. – Куда опаснее те, кто работает на правителей. Им горстка монет в кармане серва не нужна. Их интересуют куда более важные моменты, связанные с нашим княжеством.

– Родитель, от каждого чиха не закроешься, – проговорила вернувшаяся недавно Катаюн. – Зато осознание того, что к нам идут не только с добрыми намерениями, позволит нам не расслабляться.

– Тоже верно, – согласился с ней Призрак. – Давай дальше, Лайгор.

– А дальше я и вспомнил, как Аламгир с Аршалем все упрашивали Уздечку с Адымом, чтобы те научили их сидеть в седлах не хуже урукхаев. И ведь научились, теперь вытворяют такое с луком на конях, что эти два здоровяка только ухмыляются и всем говорят, что те их ученики. Со ста шагов кладут стрелы в круг размером с медный пул. И неважно, стоит лошадь в этот момент или несется во весь опор, сбрасывая с себя пену. Да еще и отца своего этим увлекли. Тоже, кстати, тем еще «степняком» стал, видно, в крови у них это. Адым Лошадник даже предположил, что кто-то из их дальних родственников согрешил с меднокожими.

Кабинет князя наполнился негромким смехом.

– Только не говори, что ты начал собирать такой отряд, – с неожиданной надеждой спросил его Призрак.

– Ну, раз требуешь, чтобы не говорил, то и не буду.

– ЛАЙГОР!

– Начал, – вскочил альв от ора Атея. – Около тысячи стоит и продолжает обучаться в Стапеце, ближайшем к Оплоту городе округа.

Призрак подскочил к замершему Узелку и, вытащив его из своего кресла, крепко сжал в своих объятиях.

– Ты просто молодец, брат, – после того, как тело задыхающегося Лайгора было вновь усажено в кресло, с чувством проговорил Призрак. – Ты больше, чем молодец, – еще раз повторил он, усаживаясь прямо на крышку своего стола.

– А я вот думаю, – отдышавшись, произнес Узелок. – Может, я зря от кресла наместника отказался? Так и до первой битвы своей не доживу, – под общий смех закончил альв.

– Доживешь, брат, – улыбнулся Атей. – Еще и легион «верных», личную мою гвардию, в него поведешь.

– Ваша светлость? – жалобно простонал его друг, поняв, что один хомут сменил на другой, и с надеждой, на которую, впрочем, совсем не рассчитывал, проговорил: – Может, я просто какой-нибудь сотней покомандую?

– А я тогда десятником у тебя. Возьмешь? – без тени иронии задал ему встречный вопрос Призрак, наклонившись вперед своим корпусом и пристально взглянув в глаза.

– Я так понимаю, шутки и нытье закончились? – абсолютно серьезно произнес Узелок.

– Да, братишка, – обходя стол и садясь на свое место, подтвердил его слова Атей. – Срок тебе, как я и говорил раньше, – три десятицы. За это время передаешь своих гусар Ардалю Граниту…

– Кого? – вопрос, казалось, был произнесен абсолютно всеми, кто сейчас находился в кабинете князя.

– Конных воинов, что ты успел собрать и подготовить, – поправился Атей. – Потянет Гранит?

– Думал сначала Саппеха Ковыля попросить у тебя. Все-таки урукхай, а теперь думаю, что лучше Ардаля и нет. Опыта у него военного хоть отбавляй, а специфического быстро наберется. Тем более что и сидит в седле не хуже степняков. Да и клятву он принес.

– Вот и отлично, а Ковыля все равно бы не дал. Он туров под седло ставит со своими родичами, а это ох какое непростое занятие.

– Ты, как всегда, прав, княже, – согласился с ним Лайгор.

– Костяк легиона уже есть, до той численности, что мы определили, пусть его добирает уже Ардаль, – и, на мгновение задумавшись, добавил: – А он сейчас у Гаспара. Вот хурги, – раздраженно стукнул он по столу. – Нам не хватает оперативности. Пока гонец уйдет к Штасу, пока Гранит прибудет в Оплот – вот уже и нет десятицы. И это как минимум.

В кабинете на некоторое время повисла тишина, которую разрушила Виолин.

– Я читала в хрониках, что во времена империи маги могли строить порталы в любую ее точку, главное, чтобы были маячки для привязки к местности. Через них можно было перебрасывать не только, к примеру, срочную корреспонденцию, но даже разумных. Пропускная способность таких порталов зависела только от Силы и искусства самого мага. Теорию этих перебросок разработал сам Мудрейший, он же и воплотил ее на практике. Вот только дальше единичных экспериментов дело не пошло, так как сразу выяснилось, что палка эта о двух концах. Помимо того, что ты сам мог почти мгновенно перебросить определенное количество, например, воинов в любую точку известной местности, это же могли сделать и враги, прислав тебе неожиданный «подарочек». Поэтому дальше разрабатывать эту тему Мудрейший не стал. Вернее, занялся сначала методами противодействия таким порталам, но вот закончить свои труды на этом поприще так и не успел. Наступил Крах. Мой отец и дядя Марук остались живы только потому, что Мудрейший в свое время отправил их именно порталом за границы теперешнего Пепелища.

– Я тоже об этом читал, – кивнул Лайгор. – И думаю, наши предки были не глупее нас, что закрыли эти исследования.

– Ты прав, брат, – поддержал его Атей. – Поэтому не будем даже отвлекаться на это. Единственное, о чем я тебя попрошу, дорогая, – посмотрел он на жену, – чтобы ты взяла под полный контроль наших деятелей от магической науки. Несмотря на то что все они, как я знаю, были у «Сердца Оплота», за ними все равно нужно присматривать. Они даже из благих побуждений могут такого наворотить, что мало никому не покажется. Помните тот ливень, смывший бульвар в Золотое? – обратился он ко всем.

– Забудешь такое, – сказал Палак за всех. – Целый день на карачках ползали, молодые деревца сажали, дышать на них боялись. А эти одержимые за четверть часа все уничтожили.

– Но потом реабилитировались, – заступилась за магов Виолин. – Вон какая набережная получилась. Любимое место отдыха всех горожан. И деревья такие, что кажется, всю свою жизнь росли на берегу озера. Но про контроль ты прав, Ат, да они и сами это понимают.

– Вот-вот, а ливень – это самый безобидный случай. О чем-то более весомом и думать не хочу, но мы отвлеклись, – возвратил всех к действительности князь, но вдруг снова чуть слышно выругался, а потом устало откинулся на спинку стула.

– Что случилось, милый? – Виолин встала с кресла, зашла за спину своего мужа и стала нежно массировать его плечи. Остальные же пока непонимающе смотрели на своего сюзерена.

– Как все просто в бою, – не открывая глаз, проговорил Атей. – Есть ты, есть враг и есть добрый клинок, чтобы сделать этому врагу кирдык. – Народ заулыбался. – Я же не могу на словах передать гонцу, мол, того-то ко мне быстро. Неправильно это. Мы государство или банда, в конце концов?

– А я думала, у тебя и правда проблема, – присаживаясь на колени мужа, проговорила Виолин. – Ей, давай сюда «стрижа».

Призрак даже не успел задать вопрос княгине, как в дверь влетел парнишка с растрепанными волосами и замер в ожидании указаний.

– Холодка в кабинет князя, – сказала Льдинка, и «стриж», взмахнув непокорными вихрами, скрылся за дверями. А еще через четверть часа в кабинет вошел субтильный гобл с пронзительным умным взглядом.

– Ваша светлость, – степенно поклонился он Призраку.

– Ма’Гут, – обратилась к нему княгиня. – Ты не против исполнять обязанности еще и секретаря моего мужа? Вернее, даже не так, быть секретарем Княжеского кабинета, все равно, когда наш князь в походах, все обязанности падают на мои хрупкие плечи.

– Почту за честь, – склонил «дитя леса» голову.

– Уникальная личность, – прошептала на ухо мужа Виолин. – Старший брат Ма’Тхи. Только вместо клинка больше уважает книги и писчее перо.

Атей заинтересованно посмотрел на гобла, а потом сказал:

– Странно, что я о тебе только слышал, Ма’Гут Вечерний Холодок, но еще ни разу не встречал.

– Вместо чистого лесного воздуха меня больше манит пыль и уют библиотек, где собрана мудрость разумных, ваша светлость, – как-то виновато произнес тот и пожал плечами.

– У каждого свои предпочтения, Ма’Гут. Мир и прекрасен тем, что он разнообразен. Я думаю, было бы скучно, если бы он был населен только воинами, разговоров которых только бы и хватило на то, какую заточку клинка предпочитает тот или иной боец.

– Мне радостно слышать это именно от вас, ваша светлость, – снова склонил голову гобл.

– Хватит гнуть спину, Ма’Гут, – чуть поморщился Атей. – Приступай к своим обязанностям. Тебе что-то нужно для этого?

– Только угол, где мне никто не будет мешать. Все остальное у меня с собой.

И не успел князь задать еще один вопрос, как Холодок, словно балаганный фокусник, перекинул из-за спины большую кожаную сумку, из которой проворно достал небольшой раскладной стул и такой же столик. Совсем крохотные, под стать самому гоблу.

Потом появились пачка чистой бумаги, перья, чернила и заготовки для магических печатей.

– Я готов, – под общее изумленное молчание устроился он в сторонке от стола князя.

– Чтоб меня хурги сожрали, – восхищенно причмокнула Катаюн. – Родитель, этот малыш, мне кажется, знает свое дело.

– Спасибо, мерита, – улыбнувшись краешком губ, склонил голову гобл.

– Да на здоровье, гариэр, – потрясенно ответила она. Ну, никак у нее не вязался образ этого «дитя леса» с диким запуганным существом, какими еще недавно была добрая половина его сородичей.

– Любезности закончились? – прервал их расшаркивания Атей. – И так времени потеряли уйму. Возвращаемся к нашим делам. Первое, Ардаля вызываем в Оплот. Пусть занимается Третьим Разящим легионом.

– О, ты уже и название придумал? – немного разочарованно сказал Лайгор. – А я сижу и думаю, как назвать его, чтобы звучало красивее и вместе с тем грозно.

– Не в названии суть, а в делах.

– Согласен, но название мне все равно нравится, – и с мнением альва согласились остальные присутствующие.

– Поехали дальше, – между тем продолжил князь. – Ты Лайгор, как я уже говорил, назначаешься командующим легиона «верных». Сначала подбиваешь численность гвардии. Многие сейчас по легионам раскиданы, их тоже учитываешь, кроме командующих: Гаспара и Хальда – они остаются на своих местах. Численность твоего легиона определим тоже в три тысячи. Я понимаю, что сейчас такого количества у нас нет, но и торопиться мы не будем – это все же гвардия. И предупреждаю сразу, моя гвардия – это не паркетные шаркуны. Гонять буду лично и тебя, и всех остальных. Вы должны быть лучшими из лучших. Переход в легион «верных» должен быть привилегией, все тонкости потом с остальными обсудите. Слышали? – обвел он взглядом помещение. – Анэхит, Савмак, это и вас касается.

– Да.

– Да, – одновременно кивнули они.

– Фух, – облегченно вздохнул Лайгор, а потом с улыбкой сказал: – А я думал, мне придется учить дворцовый этикет.

– Нет, братишка, «верные» всегда будут на острие клинка. О блистательных, в прямом смысле этого слова, доспехах можете забыть. Тысяча всегда будет нести службу в столице, остальные же всегда рядом со мной – там, где льется кровь. А чтобы не привыкали к сладкой жизни во дворце, частая смена тысяч. Нам долго не дадут спокойно жить, так что работы для воинов еще много. И даже когда настанет относительно мирная жизнь, убирать клинок в дальний сундук не стоит. Многие правители очень часто путают нежелание воевать со слабостью. Так что мы должны быть готовы в любой момент дать в зубы любому, кто разделяет такое мнение.

Призрак замолчал и задумался. Обычная беседа с Лайгором вдруг вылилась в целое совещание, на котором он неожиданно даже для самого себя вдруг запустил к реализации те проекты, которые только вынашивал у себя в голове. И если честно, он был только рад, что все так случилось. Все равно бы настал тот день, когда он выдернул бы Узелка из Резена. Правильно он сказал – не дело воина считать количество зерна, что сервы привезли в качестве податей и налогов. Для этого есть мытари. Их же с Лайгором дело – защищать свой дом, свою страну. Тем более что это нужно делать всегда. Ну устроены так разумные, что считают войну одним из самых любимых своих развлечений. Никогда не будет такого, чтобы наступил абсолютный мир. Разберутся с Рузеей и Светлым Лесом, придут нумейцы или Халифат. Покончат с ними – бакиры нагрянут с запада из-за созвучной реки Баяры или вольные бароны решат расширить свои анклавы. Так что защищать свою Родину – это такое же ремесло, как деревщик или каменщик, к примеру.

Из раздумий князя вывел секретарь, который тихо подошел к столу и аккуратно положил перед ним несколько исписанных аккуратным почерком листов.

– Что это? – недоуменно посмотрел на них Атей.

– Приказы, ваша светлость, – стал пояснять Мa’Гут. – Первый о вызове Ардаля Гранита в Оплот, следующие – о назначении его, уважаемых Лайгора Узелка, Гаспара Стойкого и Хальда Северянина командующими соответствующих легионов. Я так понимаю, таких документов на последних двух военачальников еще не было. Все в двух экземплярах: один на руки исполнителям и командующим, другой в архив канцелярии.

Призрак быстро пробежал глазами текст документов, а потом посмотрел на серьезного Холодка и про себя удивился: «Вот уж действительно каждому дан свой дар: кому-то клинком махать, кому-то свистульки из глины лепить, а кому-то, как вот этому малышу, с одних лишь слов составлять безупречные на его взгляд документы».

– Что мне нужно делать? – спросил он у Ма’Гута.

– Прижать свою печать к вон той нашлепке, – указал тот в нижний угол листа, где на бумаге виднелся небольшой, в звонг размером, светло-серый кружок. – И слегка надавить.

Атей выполнил все, что ему сказал секретарь, после чего стал свидетелем того, как обычный кружок с легким алым всполохом быстро превратился в рельефный княжеский герб.

– Ваша светлость, – снова вернул к реальности Призрака Холодок. – Мне нужны полномочия, чтобы незамедлительно отправить гонца в Штас.

– Савмак? – немного заторможенно повернулся Атей к оборотню.

– Сделаю, – скаля в улыбке клыки, сказал тот. – Чаще надо дома бывать, бать. У вас у всех, ну кроме тех, кто постоянно находится в Оплоте, вид как у детей, которых впервые привели на площадь, где выступает балаганный фокусник.

– И не говори, Савмак, – серебристыми колокольчиками зазвенел смех княгини. – Так и хочется какую-нибудь сладость купить детишкам. И это они еще не видели, как определяется подлинность документа.

– А как? – первой задала интересующий всех вопрос Тахере.

– Продемонстрируй, Холодок, – попросила Виолин секретаря.

Гобл молча вытащил чистый лист, аккуратно согнул его в нескольких местах, а на стык потом прилепил тот самый кружок.

– Прижмите, ваша светлость, – попросил он князя проделать недавнюю процедуру, что тот и сделал.

А потом «дитя леса» просто сломал эту печать, и у всех на глазах над листком развернулась иллюзия: сначала появились два четвероногих хищника, скалящие в предупреждении клыки, а над ними кружила черная летучая мышь, держащая в лапах щит и меч.

– Да чтоб меня, – потрясенно произнесла Катаюн. – Не день, а красочная ярмарка.

– Иллюзионист постарался, что с вами приехал, – объяснила княгиня. – Теперь никакие подтверждающие подлинность документа артефакты не нужны. По крайней мере, так утверждают наши маги. Подделать такое просто невозможно.

Вскоре звери, словно осмотревшись и убедившись, по назначению ли попал документ, исчезли, и уже ничто не говорило о том, что над чистым листом недавно происходило целое представление.

– Как бы Гаспар с Хальдом подливку не пустили, увидев это, – сказала неугомонная Птаха, и комнату наполнил разноголосый смех.

Когда все немного успокоились, Атей спросил у жены:

– Твой перстень то же самое делает?

– Угу, – кивнула она. – Только иллюзия меньше и еще мышка вместе с мечом держит в лапках зеленую ветвь.

– Ясно, – задумчиво произнес Призрак, еще находясь под впечатлением от увиденного, но потом встрепенулся и уже громче сказал: – Отлично поработали, друзья, а теперь все то, что мы тут напридумывали, надо претворять в жизнь. За нас это никто делать не будет. Пал, – повернулся он к вайрон. – Пусть готовят Агата, надо по городу проехаться, а то, как он растет, вижу только из окна.

– Понял, – поднялся тот со своего насиженного места.

– И Пушинку, – попросила Виолин, на что оборотень лишь кивнул, выходя за дверь, чтобы послать первого попавшегося «стрижа» выполнять поручение.

Пока готовили коней, княжеская чета успела быстро перекусить и уже вскоре бок о бок ехала по улицам города, который за прошедшее время очень сильно изменился. Призрак уже не сомневался, что возведением Оплота Годаб Твердыня действительно оставит по себе незабываемую память. Впрочем, это касалось не только магистра. На строительстве столицы трудилось огромное количество разумных, гном же лишь направлял и руководил ими.

Между внешней стеной и стеной Княжеского дворца уже не было того пустыря с наметками будущих улиц, что был совсем недавно. Правда, и говорить о том, что город приобрел свой окончательный вид, тоже было ой как рано. Но вот то, что прорисовались его окончательные контуры, можно было уверенно утверждать.

Мощеные ровные улицы, широкие тротуары, ливневые стоки, кованые фонарные столбы, четко очерченные границы различных кварталов, которые быстро застраивались аккуратными строениями – все это было налицо. Мало того, некоторые кварталы, как тот же Купеческий, был уже практически полностью застроены и приобрели практически свой окончательный вид. Здесь были и здания Купеческой гильдии, и гостиницы, львиная доля которых принадлежала Джиргу Зеленушке, ну и дома тех счастливчиков, которые выбили (выпросили) у Бенигны разрешение поселиться в столице княжества, предварительно став подданными Атея.

Площадь же вокруг Княжеского дворца, с храмами, зданиями столичной управы и различных ведомств, а также парой самых дорогих гостиниц для самых почетных будущих посетителей Оплота, вообще уже давно сформировалась, и сейчас лишь шлифовался ее внешний вид, а также облагораживалась территория вокруг.

Та же ситуация была и с Торговым кварталом, застроенным теми же купцами.

Про набережную вообще можно не говорить. Берег Золотого стал действительно любимым местом отдыха не только горожан, но и гостей, которых с каждым днем в Оплоте становилось все больше и больше. Пока это были в основном изгои, которые давно протоптали дорожку во владения их союзника. Долгие годы сидения за живыми зелеными стенами своего Леса, каким бы он родным ни был, большого разнообразия в их длинные жизни не привнесло и не привносит. Вот и устремились разумные, как говорится, мир посмотреть и себя показать.

Сначала они вели себя настороженно, но вскоре поняли, что до них у жителей княжества нет никакого дела. Прошли те времена, когда изгои были невиданным явлением и приковывали к себе взгляды представителей других рас. У них вон сама княгиня в прошлом изгой, ну и что? Работать надо, а не по сторонам смотреть, открыв рот. Поэтому-то картина, когда на открытой веранде заведений Джирга за одним столом мирно беседует воин-изгой и вайрон, решивший в свободное время промочить горло, стали не такими уж и редкими.

За изгоями потянулись благородные из Даргаса – еще одного соседа княжества Сайшат. И не только благородные. Торг, что распростерся у Левого бастиона столицы, давно облюбовали и обычные граждане этого государства, спешащие на него не только что-то купить, но и с выгодой продать результаты своих трудов. Будь это обычное выращенное зерно, сотканные грубые холсты или простое сено, потребности в котором у увеличивающегося войска княжества только росли с каждым днем.

О купцах, которые всю свою жизнь только и занимаются, что торговлей, и говорить нечего. Многие перебрались под стены Оплота из Рукта насовсем, решив, что здесь их торговля будет более выгодной. Многие открыли здесь свои дополнительные представительства. Но уже сейчас можно было утверждать о том, что торг в княжестве ничем не уступает торгу в том же Рукте, а Мегарский так и превосходит.

Вместе с ростом столицы и всего княжества, улучшением благосостояния его жителей, росли и проблемы, которых не могло избежать еще, наверное, ни одно общество. И самой главной из них была зарождающаяся преступность. Пока с ней довольно успешно боролись стражники, тем более законы были довольно суровы. Но призрак понимал, что продлится это до поры до времени. Все равно эта гниль пустит свои щупальца во все, до чего сможет дотянуться. И вот тогда уже народ посмотрит и скажет, а чем ты, князь, лучше своих предшественников? Бывшую разрозненную страну объединил? Народ стал возвращаться? Ну, так рано радуешься, скоро он опять в леса побежит, если его ночники душить начнут.

– Ката, – повернул Призрак назад голову, где, мерно покачиваясь в седле, ехала его «тень».

– Слушаю, – поравнявшись с ним, ответила девушка.

– Вечером мне нужны Дарек, Серк, Багд, Анэхит и Савмак.

– Угу, – кивнула она.

– Зачем тебе такой пестрый состав? – спросила его Виолин.

– Хочу Ночную гильдию создать в Оплоте.

Льдинка округлила глаза и посмотрела на мужа, как на ненормального.

– Что ты удивляешься? – стал он ей объяснять. – Не думаешь же ты, что ворье и убийцы нас стороной обойдут?

– Да эта зараза даже в лесах альвов есть, – покачала она головой. – Мало, но есть.

– Вот, – поднял он палец. – Но если не можешь предотвратить, то возглавь.

Княгиня моментально поняла мысль, суть которой ей пытался объяснить Атей, и тепло улыбнулась:

– Я всегда знала, что мой муж самый лучший.

– Эх, – горько вздохнула Катаюн. – Жаль, что мой путь уже определен, я бы с удовольствием атаманшей какой стала.

– Ага, – засмеялась Птаха, ехавшая чуть сзади, – главной ночнушкой, – и тут же стукнула пятками по бокам своей лошади, скрываясь от разгневанного вида своей старшей подруги. Впрочем, гнев был наигранным, и вскоре Катаюн громко хохотала со всеми остальными над этой простой шуткой.

Кавалькада, сделав небольшой круг по городу, снова подъехала к набережной, где они еще раньше заметили Кармин. Хассаш уже почти пробежал свой дневной путь и теперь, склоняясь за горизонт, раскрашивал в непередаваемые цвета воды озера.

– Дети мои, – наблюдая игру небольших волн, проговорила княгиня, когда Виолин и Атей подсели к ней. – Посмотрите, какая красота. Я боюсь, что не захочу возвращаться в Лес. Наши озера, конечно, прекрасны своей красотой, но вот такого там не увидишь точно. И вообще, столица княжества Сайшат – это самый дорогой и красивый драгоценный камень в ожерелье всех городов, что существуют в этом мире. Пусть еще его огранка и не закончилась. Я потрясена.

– Спасибо на добром слове, Кармин, – улыбнулся Атей. – Может, перекусим здесь?

– А почему бы и нет, тем более я уже проголодалась, – пожала плечами Виолин.

– И не удивительно, – повернулась к ней мать. – Тебе теперь нужно питаться за четверых.

– По-моему, здесь главенствует один из сыновей Зеленушки, – сказала Льдинка. – А вкусности, что он готовит, могут поспорить только с кулинарными творениями нашей Добруши.

– Он главенствует во всех заведениях отца на набережной. Княгини, – подошел к ним Дарек Щепа и поклонился. Потом повернулся к князю и сказал: – Посольство из Морича.

– Ха, – радостно произнес Атей. – Вот и дождались. Где они?

– Вон стоят, раскрыв рты, – с улыбкой кивнул бывший ночник в сторону.

– Пусть зовут, – сказал Призрак. – Начнем общение в неформальной обстановке.

Но прежде, чем сам глава посольства, в котором князь сразу узнал Жекара Тарана, зашел на веранду, на нее влетела возбужденная Дарина, а чуть позже степенно поднялся Пит Непоседа – личный наставник княжны.

– Видели? – обращаясь сразу ко всем, поинтересовалась она.

– Я так понимаю, ты говоришь о тех огненных шарах, что летели в небо над Академией? – спросил ее Атей.

– Ну да, – кивнула она и тут же схватила с подноса подошедшей подавальщицы какое-то печево. – Крафифо, да? Я теферь так тофе умею, – проговорила она набитым ртом.

– Не подавись, – улыбнулась Виолин такой непосредственности своей родственницы.

Пока посол Морича, все еще крутя головой по сторонам, медленно приближался к ним, работники заведения успели сдвинуть два стола, накрыли его чистой скатертью и теперь споро выставляли на них свои самые лучшие блюда. Сопровождающие Жекара люди тоже не остались обделенные вниманием. Их пригласили на другую часть открытой веранды, где уставшим с дороги посольским работникам так же быстро стали собирать на стол, показывая все свое гостеприимство. Сам посол уже поднимался по ступенькам на веранду, когда мимо него юркнула маленькая девчушка, подбежала к княгине Сайшат и протянула ей огромный букет обычных полевых цветов, сделав при этом немного корявый книксен.

– Это вам… ваша светлость, за ту… новость, о которой… говорит уже весь Оплот.

Было видно, что ее кто-то заставил назубок выучить эти слова. Она постоянно заминалась и закатывала глаза, вспоминая следующее слово. Но вот то, с каким чувством она произносила их, говорило о том, что слова эти шли от души не только этой маленькой девчушки, но и того, кто заставил их заучить.

– Спасибо, дитя, – тепло улыбнулась Виолин, принимая букет. – Подожди, – успела она поймать за руку собиравшегося удрать обратно ребенка.

Покрутив по сторонам головой, Льдинка увидела, как к столу подходит подавальщица с подносом небольших, вкусных даже на вид пирожных, обсыпанных сахарной пудрой. Кивнув ей, чтобы та подошла, она взяла поднос из ее рук и протянула девчушке.

– Удержишь?

– Да, ваша светлость, – радостно кивнула она.

– Тогда неси и угости своих друзей, – указала она подбородком в сторону небольшой группы людей, что стояли недалеко от заведения. Там была и ребятня и их родители, в основном мамы, которые с открытыми улыбками сейчас наблюдали за тем, что происходит на веранде. – И поблагодари их от меня, – добавила она и, поцеловав ребенка в лоб, отпустила ее.

– Спасибо, ваша светлость.

Девчушка, выгнувшись назад в спине под тяжестью подноса, осторожно сошла по ступенькам, подошла к тем, кто ее делегировал для вручения цветов, и звонко крикнула, вызвав вокруг добродушный смех:

– НАЛЕТАААЙ!

– Пусть хранят боги нашего князя и его жену, – громко проговорила одна из женщин, а потом низко склонила перед ними голову. И ее примеру последовали остальные.

– Пусть всех нас хранят боги, – поднялся Атей. – И спасибо вам, друзья.

Подданные Атея не стали им долго мозолить глаза. Не такими и редкими были случаи, когда князь, когда он бывал в столице, или его жена просто гуляют по городу. К этому уже давно привыкли все жители Оплота, и именно это было одной из основных причин, почему народ так любил своего правителя. Он не отгораживался от них высокой стеной своего дворца и стеной своих воинов. Подданные видели, что он такой же, как и они, а не небожитель какой, как пытались себя представить другие владыки перед своим народом, стараясь поставить себя вровень с богами. Вот только забот на плечах их князя было неизмеримо больше, и не стоит ему мешать во время короткого отдыха.

– Вот именно этого и не хватает остальным королям, герцогам и князьям, – озвучила вслух Кармин то, чему стала свидетелем. Ее грудь переполняла гордость за дочь и ее мужа. – Даже Изумруд и я не можем похвастаться такой любовью своего народа. Не растеряйте ее, дети мои.

– Мы будем стараться, мама, – с улыбкой ответила Виолин, зарывшись лицом в благоухающий букет.

– Жекар, – посмотрел на посла герцога Морич князь, – что же вы там застыли?

Сын нового правителя южного соседа княжества Сайшат действительно стоял, потрясенный увиденным. Он был далеко не глуп и уже понял, что это было не постановочное действо, как обычно делают некоторые правители в надежде показать своим подданным, что они помнят и любят их. Девчушка с букетом обычных полевых цветов и ее действия были настолько естественными, что мысли о постановке этого представления даже не возникали в его голове.

– Простите меня, ваша светлость, – наконец сбросил с себя наваждение Жекар. – Разрешите представиться: Жекар Таран, маркиз Каприс. Назначен своим отцом послом в Великое княжество Сайшат, – и склонил в приветствии голову.

– Присаживайтесь, маркиз, – указал Атей на один из плетеных стульев. – Так уж получилось, что вы застали нас во время прогулки, поэтому не будем пока разводить официоза. Подкрепитесь с дороги, а я пока представлю вам своих спутников.

– Благодарю вас, ваша светлость, – кивнул Жекар и занял предложенное место.

– Моя жена Виолин Льдинка, – начал между тем представление Атей. – Княжна Дарина Игла, – девушки по мере представления только кивали и молча рассматривали посла. – А это Кармин Сполох, княгиня леса Изгоев и по совместительству моя драгоценная теща, – с улыбкой закончил князь, заметив, как на его слова Кармин лишь удовлетворенно хмыкнула.

– Мое почтение, мериты, – снова кивнул Жекар.

– С остальными познакомитесь позже, – сказал Призрак. – А теперь, если это вас не затруднит, может, расскажете, как добрались к нам?

– Хорошо добрались, ваша светлость, – улыбнулся, наконец, маркиз. – И с удовольствием перекушу. Я, конечно, воин и неприхотлив по определению, но и желудок иногда порадовать хочется. Тем более на этом столе столько всего одуряюще пахнущего, что можно захлебнуться слюной.

– Ну, тогда и церемониться не будем, – окончательно разрушая весь официоз, произнесла Кармин и первой положила на свою тарелку понравившееся ей кушанье.

Пока разумные насыщались, одновременно любуясь тонущим в водах Золотого Хассашем, действительно не было произнесено никаких официальных речей. Они просто сидели и непринужденно болтали, словно и не посол соседней страны прибыл, а обычный знакомый, что принес в клювике новости, которыми полнились земли за рубежами княжества. Но посиделки вскоре закончились, и князь с семейством, ближниками и посольством переместился во дворец.

– Жекар, – устраиваясь за своим столом, сказал Атей. – Пока к нам не подошли мои соратники и ваши люди, хочу задать вам несколько вопросов.

– Да, ваша светлость? – немного напрягся тот, устроившись в кресле напротив Призрака.

– Они ни в коей мере пока не будут касаться наших дел как будущих союзников, – сразу же успокоил его Атей. – И будут чисто организационными. Ваших сопровождающих, как я уже знаю, разместили в гостиницах. За проживание никаких средств платить не надо – все за счет княжества. Вам же предлагаю провести эту ночь в моем замке.

– Благодарю, – коротко ответил Жекар.

– А вот уже завтра советую выделить время, чтобы посетить Посольский квартал. Кроме изгоев, там пока больше никого нет, так что у вас будет очень большой выбор места, где вы решите обосноваться. Завтра же я вас познакомлю с главным строителем Оплота. Без его ведома и разрешения даже мне проблематично что-то построить, будь то хоть обычная голубятня или сарайчик для моих многочисленных железок.

– С трудом в это верится, князь, – усмехнулся Таран. – За время путешествия по вашему княжеству от выросшего как гриб после дождя Турска и вплоть до Оплота, я столько наслушался о ВАС, что сомневаюсь, что ВАМ что-то не известно в пределах ВАШИХ владений и что ВАМ кто-то что-то может запретить, – выделяя слова, говорил мужчина. – Вы истинный владыка этих земель, хотя, как мне известно, Борс еще и не подчинен. Но это всего лишь дело времени. Я в этом уверен.

– Жекар, – возразил ему Призрак. – Вы немного путаете понятия. Да, я стараюсь быть в курсе абсолютно всех событий, что происходят у меня в княжестве, и мое слово для моих подданных – истина в последней инстанции. Но я еще стараюсь не мешать разумным делать то, что они умеют лучше меня. Контролировать? Да. Советовать и высказывать свое мнение и видение того, что необходимо сделать? Непременно. Но ни в коем случае не лезть в сам процесс, потому что уверен, что из этого ничего хорошего не выйдет.

– Наверное, это и правильно, – выслушав его, кивнул маркиз. – А вообще я потрясен, обескуражен, ошеломлен и немного смущен всем тем, что увидел в княжестве. Слишком ваша жизнь и жизнь ваших подданных не похожа на все, что я видел до этого. Создается впечатление, что и не было никогда таких нищих стран, как Верен и Гальт-Резен. Торопыга был полным придурком, что наслушавшись своих лизоблюдов, решил искать здесь славы. Наши войска даже до Урьяка бы не дошли – сами жители бы их порвали. Теперь я полностью разделяю мнение своего отца, что нам лучше дружить. Прошло всего ничего после битвы у Кровавого Брода, а через Морич уже пролегла новая торговая тропа с юга. Раньше через Сарем купцы шли в королевства Истава, Рузею и дальше на север, теперь же идут через наши земли к Турску, а потом к Оплоту и дальше по рекам. И этот торговый путь уже начал приносить в оскудевшую казну герцогства первые золотые.

– Торговать всегда выгоднее, чем воевать, – улыбнулся князь. – И я рад, что ваш отец так отнесся к моему предложению о дружбе и союзе.

– Ваша светлость, – Жекар неожиданно задал вопрос, которого Атей совершенно не ожидал, – это воины? – кивнул он на две безмолвные статуи «мышек», замерших в углах за спиной князя.

– Да.

– Я только сейчас понял, что это не деревянные истуканы, на которых надели доспех, когда один из них моргнул. Теперь я знаю, кто тогда был в палатках командиров нашего ополчения и в палатке отца, где оставили записку. Хотя и догадывался, когда впервые увидел похожих на них в вашем шатре. Тогда, после битвы. И еще раз возношу хвалу богам, что остался жив.

– В шатре Жиля был лично я, – снова улыбнулся Призрак. – И сразу, чтобы потом не возникло каких-либо недоразумений, хочу предупредить вас, не пытайтесь их подкупить или еще что-нибудь в том же роде. Это не из-за недоверия к вам, как к будущим союзникам. И конечно, не бравада. Все эти воины в какой-то степени мои родственники, которые обладают очень специфическим понятием чести и долга. Кроме того, они имеют свое видение обеспечения моей безопасности и безопасности моих близких. Как, впрочем, и всего княжества. Не хочется начинать отношения с разбирательства смерти самых ретивых работников вашего посольства. Как ни крути, а каждый из нас служит своей стране.

– Да, это так, – согласился с ним Жекар. – И спасибо за откровенность, ваша светлость, – а потом ухмыльнулся: – Трудно, наверное, охранять правителя, который сам лезет в гущу битвы?

За спиной посла раздались смешки Катаюн и Палака.

– Да мы больше нужны, наверное, чтобы вовремя остановить разбушевавшегося родителя, чем для его защиты, – сказала девушка.

– Охотно верю, мерита, – повернулся к ней маркиз. – Если бы лично не видел в деле вашего родителя, то, может, и сомневался бы. А так в той битве и мне от князя досталось плашмя по головушке, – нервно сглотнул он, вспоминая недавние события. – Трудно забыть черную бездну в его глазах. Хорошо хоть, жив остался.

– Это все уже в прошлом, – решил отвлечь их от воспоминаний Атей. – Сейчас в кабинет зайдут все те, кто нам нужен для дальнейшей беседы.

И действительно, сердце маркиза едва успело сделать пару ударов, толкая по венам кровь, как дверь в кабинет открылась, и он наполнился разумными.

– Время, конечно, уже позднее, – начал Атей, когда все расположились на своих местах. – Но мне не хочется откладывать дела посольства на завтра. Тем более, как мне кажется, дела у наших соседей не такие уж и радужные. И именно это сейчас гнетёт маркиза.

– Я уже слышал о вашей проницательности, ваша светлость, – кивнул тот. – Теперь же в этом убедился лично. И мне тоже не хочется затягивать решение тех вопросов и задач, с которыми я прибыл к вам. Во-первых, разрешите представить верительные грамоты, – он открыл сумку, висевшую на подлокотнике кресла, и вынул из нее несколько свитков, которые под его недоуменным взглядом тут же были перехвачены Ма’Гутом.

– Это мой секретарь, – с улыбкой пояснил Атей. – Можете отдать их ему, – указал он взглядом на бумаги, которые маркиз продолжал крепко сжимать в своих руках.

– Да, да, – кивнул он и выпустил свитки. А потом смущенно произнес: – Не привыкну никак. Каждый шаг по вашему княжеству для меня как открытие чего-то нового. Об этих разумных я только слышал и никогда не видел воочию.

– Привыкнете, маркиз, а теперь давайте продолжим. Время действительно уже позднее.

– Конечно, – согласился с князем Жекар. – Власть в Мориче практически мирно перешла к моему отцу. Но это не означает, что произошло это бескровно. Как бы банально это ни звучало в данном случае. Бет Закрома добровольно снял с себя герцогскую корону в пользу нового правителя из рода Каприс и теперь мирно доживает свои годы в полном достатке в одном из замков, принадлежащих их семье. Но с этим фактом осталось много несогласных. С большей их частью мы разобрались сами. Но есть парочка высокородных, также имеющие права на герцогский трон, которые успокаиваться не собираются. Они готовы залить страну кровью, лишь бы на него взобраться. Причем оба сейчас как союзники выступают против законной власти, а потом, я уверен, устроят грызню между собой.

– Можете даже не сомневаться, маркиз, – подтвердила его слова Кармин. – Запах власти так сладок для многих, что устоять перед ним они не могут. И потом, если удалость сесть на трон вашем отцу, почему и им не попытаться этого сделать?

– Вы правы, княгиня, – кивнул Жекар. – И я очень рад, что прибытие моего посольства совпало с вашим визитом. Дело в том, что князь Сайшат обещал нам содействие в том, чтобы зарождающаяся дружба наших стран впоследствии переросла в тройственный союз. У вас же есть полномочия говорить от имени вашего мужа?

– И немалые, – подтвердила она и с ухмылкой добавила: – А мой зятек хитер и мудр одновременно. Теперь я буду более внимательно слушать все то, что будет произнесено в этой комнате. Но прежде попрошу князя послать за Кречетом и секретарем посольства. Нечего тянуть с принятием решений, а пока они не прибыли, может, расскажете нам, что там у вас происходит, маркиз?

– Мой рассказ не будет слишком длинным. После того как нам наваляли воины князя, – с горькой усмешкой начал он, – и после его разговора с отцом, Жиль Окорот решил добровольно надеть на себя ярмо, которое называют герцогство Морич. По-другому он сделать просто не мог. Всю жизнь отец служил в первую очередь своей стране, а только потом ее правителям. И все бы ничего, но, как я уже сказал, с таким положением вещей оказалось очень много несогласных. Сейчас их осталось только двое, и можно было бы не беспокоиться особо. Границы их владений блокированы войсками, и особых проблем от них пока нет. Со временем разобрались бы. Вот только времени этого у нас и нет. После тех потерь, которые мы понесли у Кровавого брода, а потом во время чисток внутри герцогства, боеспособных войск осталось совсем мало, а мы их еще вынуждены и на внутренние дела отвлекать. Этим тут же воспользовались наши соседи Сарем и Темпар. Первые пока еще только приглядываются, а вот вторые уже начали беспокоить нас. Переходят границы и разоряют ближайшие поселки, а сил, чтобы отвадить их, у нас просто нет. Да и Халифат скоро заворочается, я просто уверен в этом. И в связи с этим мое прибытие является не только фактом налаживания дипломатических связей, но я еще и хочу обратиться к князю Сайшат как к будущему союзнику, а возможно, и к вам, княгиня, с просьбой поддержать соседа в непростое для него время.

– Все будет зависеть от наших переговоров, маркиз, – не делая каких-либо обещаний, осторожно ответила ему Кармин. – Это я говорю за Лес Изгоев.

– Конечно, – с достоинством кивнул Жекар, хотя и видно было, что он многое готов отдать, чтобы как можно скорее решить все эти вопросы.

Его страна стояла сейчас на раскачивающемся подвесном мосту, который закрепили на гнилых канатах над пропастью. И чтобы они лопнули, хватит одного неосторожного движения. Морич мог легко повторить судьбу уже канувших в Лету Верена и Гальт-Резена.

– Княже, – открылась в кабинет дверь, являя окружающим серьезную физиономию «верного». – Файорэл Кречет с сопровождающим. Пускать?

– Давай, – кивнул Атей.

Голова тут же исчезла, пропуская в комнату посла Леса Изгоев и секретаря.

– Быстро вы, – удивилась Кармин.

– А что тут удивляться? – пожала плечами Виолин. – После приезда мужа они почти каждый день ночуют в замке. Хотят взять у него побольше уроков оружного боя, пока он опять не умчался вразумлять недругов. Да и стряпня Добруши в таком их решении не последнее место занимает.

– Что верно, то верно, – подтвердил слова Льдинки Файорэл. – Мало кто откажется опробовать кушаний Ганеи.

– Приступим? – Призрак постарался вернуть всех в деловое русло и обратился к Кармин. – Княгиня, как я понял, каких-то особых возражений против того, чтобы заключить тройственный союз, со стороны Леса Изгоев не будет.

– Абсолютно, князь, – перешла на деловой тон Сполох. – Изгои слишком долго были в затворничестве. Пора с этим заканчивать. Как мне видится, нам сейчас нужно определить лишь общую стратегию, а с частностями будем разбираться уже потом, подключив к этому посольских крючкотворов.

– Согласен, – кивнул Атей, и его поддержал Жекар. – И будем считать, что вопрос по обмену послами нами решен. Останется лишь документально все оформить. Теперь же нам нужно определить, что в первую очередь необходимо нашему союзнику. У нас, конечно, и у самих еще бардак в княжестве, но чем можем, тем поможем.

– Нам бы такой бардак, – с чувством легкой зависти произнес Жекар. – Не удивительно, что из Морича народ к вам бежит. Я бы и сам согласился осесть в Оплоте.

– Яблоко в соседнем саду всегда кажется слаще, маркиз, – покачал головой Призрак. – Поверьте мне. Сейчас же нам хочется знать, что вы ждете от нас?

– А я не знаю, – сник тот. – Основные проблемы я вам обрисовал, а вот путей их решения даже не представляю пока.

На время в кабинете повисла тишина, во время которой каждый обдумывал свои мысли. И первым, у кого родились зачатки какого-то плана, оказался Атей.

– Тогда слушайте мои размышления, – и замолчал, концентрируя на себе внимание. – Начну с вопроса к Жекару. Маркиз, эти двое бунтовщиков-высокородных нужны герцогу?

– В смысле? – не понял тот.

– Их исчезновение как-то повлияет на жизнь всего Морича?

– Конечно, повлияет, – понимая, куда клонит князь, с улыбкой ответил он. – Герцогство вздохнет свободней. Многих воинов, что служат им, держит только клятва или еще какие обязательства. Исчезнут высокородные – исчезнет проблема, а воины вольются в войско герцога.

– Понял, – кивнул Призрак и тут же повернулся к Анэхит и Савмаку. – Главы, к завтрашнему вечеру мне нужны четыре десятка «боевых кулаков». Поведу их сам.

– Нагостился, – едва слышно с грустью произнесла Виолин, но тут же почувствовала на своей руке ладонь сидящей рядом матери.

– Ты не булочника в мужья брала, – прошептала она. – Вот тот был бы точно всегда или рядом с тобой, или с печкой. Не грусти, милая, я постараюсь скрасить твое одиночество. Я и правда хочу остаться в Оплоте до рождения моих внуков.

– Мама! – радостно вспыхнули глаза Льдинки, но та прижала к губам палец, призывая ее быть тише.

Пока они говорили, Анэхит и Савмак уже выслушали последние наставления Призрака, но тут заговорила Дарина.

– Брат? – с надеждой посмотрела она на Атея.

Князь на несколько мгновений задумался, что-то решая про себя, а потом повернулся к Ейган и Атефе:

– Ее реальное мастерство с клинками? Того, что было утром, мне мало для оценки. В этом деле не будет вокруг тысяч наших воинов. Мы полезем в осиное гнездо.

– Пока не воин, – не раздумывая ответила «мышка», отчего Игла сразу сникла. – Но постоять за себя сможет. Да и мы вокруг будем. А бойцами быстрее становятся не на тренировочной площадке, а когда вокруг льется кровь и твоя жизнь в твоих же руках.

– Рожать должны женщины, а не воевать, – покачал головой Призрак.

– Только после того, как сможешь достичь мастерства, чтобы защитить свое будущее дитя, – возразила Катаюн, и ее неожиданно поддержали кивками многие из присутствующих в кабинете женщин. – Слишком часто отцы гибнут, оставляя их беззащитными перед разными мразями.

Атей кивнул, частично соглашаясь с этим мнением, а про себя подумал, что в княжестве выковывается совершенно новая раса. И неважно, что одни из них похожи на альвов, другие на гномов, а третьи еще на кого. У всех у них один взгляд на жизнь и одни ценности, так не похожие на взгляд и ценности других разумных, населяющих огромные просторы Тивалены. Наконец, он посмотрел на княжну, с надеждой ждущую его решения, и коротко бросил:

– Идешь, – и лицо девушки тут же засияло, перебивая свет магических светильников, что всюду висели в кабинете.

– Ваша светлость? – тут же подал голос Пит.

– Естественно, магистр, – поднял он брови. – Кто ее наставник, я или ты? Выступаем через день, а теперь вторая проблема наших соседей: королевство Темпар. В данном случае я могу озвучить только свое мнение, потому что сил княжества, чтобы хоть частично решить ее, не хватит. У нас впереди Борс, Сарем, Рузея и еще хурги знает что. Княгиня, – повернулся он к Кармин. – Что вы думаете о совместных маневрах ваших войск и войск нашего союзника? Мне кажется, что боевое слаживание уже сейчас надо начинать проводить. Кто знает, как в дальнейшем жизнь сложится? Глядишь, и в одном строю придется постоять. Так хоть будем знать, при каких командах куда бежать.

Народ заулыбался, посол же Морича только и крутил головой, переводя свой взгляд с одного разумного на другого. Все его мысли сейчас были о том, чтобы, как только появится свободное время, тут же посетить все храмы на площади и поблагодарить богов, что вложил в их с отцом головы разум – тогда после битвы, в шатре князя.

Он уже не чувствовал той бездны под своими ногами, что простиралась совсем недавно. Почему-то Жекар был уверен, что именно в союзе вот с этими энергичными правителями у их страны есть будущее. И это будущее ему видится не таким уж и плохим.

– Я полностью согласна с князем Сайшат, – кивнула тем временем Кармин. – Тем более недалеко от нашей границы и границы Морича, на территории Темпара, есть симпатичная рощица, на которую Изумруд уже давно облизывается. Темпарцы там и сами не живут, и нам не дают. Как думаете, маркиз, мы сможем их выпады в вашу сторону повернуть себе на пользу?

– Я только буду рад этому, княгиня, – поднялся он со своего места и склонил в уважении голову перед мудрой женщиной.

– Тем более, – удовлетворенно кивнула женщина и продолжила: – Нужно показать Халифату, что на севере сидят не овцы, а волки. Слишком сильно стало их влияние на всех наших южных соседей, особенно на королевство Фалторп и тот же Темпар. Именно халифатцы дергают за ниточки, которые ведут во дворцы королей этих держав.

– Ну и отлично, – облегченно вздохнул Атей. – Жекар, еще что-то срочное есть?

– Ваша светлость, – теперь маркиз, так и продолжавший стоять, склонил голову перед князем. – Я ехал к вам с надеждой, вы же дали мне веру.

– Тогда закончим, – откинулся на спинку стула Призрак. – Дальше пусть работают наши кабинеты, послы и секретари.

Вот только уснуть в эту ночь Атею так и не пришлось, да и выход его отряда неожиданно был отложен на два дня.

Сначала к Призраку, после того как все покинули его кабинет, вошел Лайгор. Он долго мялся, не зная, как начать разговор, но после того, как князь сказал ему, чтобы тот перестал вести себя как нецелованая молодуха, Узелок прямо сказал, что он предлагает смешать свою и его кровь. Все доводы Призрака о том, что помимо того, что он и так его считает почти братом и что Лайгор уже был у «Сердца Оплота», разбивались о решимость альва, как капли дождя о крепостную стену.

В конце концов Атей сдался, острые кинжалы вскрыли ладони воинов, и у князя появился побратим. После чего счастливый Узелок тут же заявил, что до своего отбытия его брат и сестра, то бишь Виолин, просто обязаны провести обряд соединения двух любящих сердец: его и Элетры Яркой. Тут уж Призрак открутиться вообще никак не смог. Во-первых, за это рьяно взялась Льдинка, которая была рада этому событию не меньше самих молодых, во-вторых, Элетра была уже непраздной. Ну и в-третьих, услышавшая на следующий день об этом Агоста Вешенка чуть ли не силком притащила к князю Штефана Жало, практически потребовав того же самого, что и Узелок.

Но и они были не последними. Первый урожай давно собран, до нового сева еще оставалось время, поэтому жители Оплота решили, что не стоит упускать момента и в оставшиеся дни можно и нужно сделать то, для чего и живут разумные – обзавестись, кто еще не успел, семьей. На два дня Оплот закружило в радостном хороводе. Потянули девушки и женщины упирающихся женихов в храмы. Полилось рекой вино, стали исходить на вертелах, которые выставили прямо на улицах, мясным соком дичь. Загремели здравицы, полетели в небо разноцветные огненные шары учеников магической Академии. Счастливо заулыбались засыпанные ворохом подарков молодожены. Полетели по площадям и улицам оторванные в танцах подметки.

НАРОД СПЕШИЛ ЖИТЬ.

Но все заканчивается, закончился и этот неожиданный праздник. Смолкло веселье, вычистили улицы, закупорили винные бочки, и народ снова накинул на себя лямку, подальше оттаскивая свой новый дом от той пропасти, в которую они чуть не свалились при прежних правителях. А воины во главе с князем отправились лить уже другую жидкость, такую же красную, только теплую и бегущую в жилах каждого живого разумного.

Их умения были нужны на юге.

Глава 4

Лес Темных альвов. Сердце Леса

В самом центре зеленого моря родины темных альвов, что начиналась за рекой Рубежной, которая являлась естественной южной границей Пепелища, возвышались несколько исполинских мелиронов. На самой верхушке одного из них, на выращенной самим деревом небольшой тенистой площадке, за бокалом «Зандийской зари», разговаривали два альва, которые стояли не на последней ступеньке иерархической лестницы этого государства.

– Вот в такие моменты, Мейр, – произнес один из них, глядя, как Хассаш стал прятаться за западной кромкой их Леса, – мне кажется, что сама Тивалена бросает на нас свой взгляд, жалея и одновременно в осуждении качая головой, что мы пропустили еще один день, подаренный ею. Завтра с утра она забудет об этом, вновь улыбнется теплыми лучами Хассаша своим неразумным детям, как бы говоря: «Я дарю вам этот мир, пользуйтесь им, любите его, живите и радуйтесь». А к вечеру снова грустно улыбнется и спрячет своего посланника, чтобы на следующий день начать все сначала.

Его собеседник, баюкающий в руках резной бокал с рубиновой жидкостью, приподняв изогнутую бровь, в изумлении посмотрел на него.

– Да ты философ, друг! – улыбнулся он.

– А что мне остается делать, как только не философствовать? – пожал тот плечами. – Мы добровольно заперлись в своем Лесу, обрекая наших детей вариться в своем собственном соку. И только не уподобляйся некоторым урукхаям, – остановил он собеседника взмахом руки, когда увидел, что тот набрал в грудь воздуха, чтобы ему возразить. – Это они кричат на всю степь, что нужно жить так, как им завещали их предки. Что-то я сильно сомневаюсь, что их предки завещали им всю жизнь собирать «бычьи лепешки», чтобы отопить свои шатры в зимний сезон. Марук молодец…

– Это ты о побратиме Изумруда? – перебил его мужчина.

– О нем, конечно, – кивнул первый и вдруг усмехнулся. – Эх, и навалял он нам как-то раз, – тут же отвлекся он, что-то вспомнив.

– Ну-ка, ну-ка? – подобрался тот, кого называли Мейром. – Что-то я не слышал этой истории от тебя, Нариз. Это было, когда ты в Золотой Имперский служить перешел?

– Я должен был только пройти отбор в него, дружище, – чуть дрогнувшим голосом ответил мужчина, нахмурившись. – И вот уже почти восемь десятков лет жалею, что не успел этого сделать. Возможно, теперь я бы не смотрел с тоской на заходящий Хассаш, а радовался ему, встречая его свет в разных уголках этого огромного мира.

– Или бы ждал своей очереди на перерождение, – возразил ему Мейр. – Изумруд и Вихор – те немногие, кто смог пережить Крах. Золотой почти весь полег на стенах столицы.

– Возможно, – кивнул Нариз. – Зато моя совесть была бы чиста. Что? – улыбнулся он, вновь увидев взметнувшуюся в изумлении бровь своего друга. – Странно слышать такие слова из уст одного из князей?

– Мне странно такие слова слышать из уст любого темного альва. Ну, если не считать изгоев, конечно, – поправился он.

– Вьюнок, – Нариз повернулся к своему собеседнику. – Мы с тобой друзья с детства, знаем друг друга больше сотни лет, оба главы Домов и входим в Совет князей.

– И?

– Давай говорить откровенно.

– По-моему, мы с тобой всегда откровенно говорили, – удивился Мейр.

– Согласен, – кивнул Нариз. – Тогда скажи мне, ты сейчас не жалеешь о развале империи?

– Корень, я не поддерживал заговорщиков, – поняв, куда клонит его друг, нахмурился он.

– Да, мы с тобой их не поддержали, – кивнул альв. – Мы просто со своими Домами остались в стороне, наблюдая, как гибнет великое государство, в строительстве которого, кстати, и сами принимали участие.

– Этим мы спасли своих вассалов, – возразил Мейр. – Вспомни, что наши Дома тогда представляли? Самые слабые из всех остальных, кучка альвов, во главе которых стояли два молодых князя. К нашим словам в Совете князей даже не прислушивались. Теперь же наши голоса очень часто становятся решающими.

– Конечно, – усмехнулся Корень. – Когда в Совете осталось из пятнадцати глав только треть – это стало не очень трудным занятием.

– Зато мы теперь можем влиять на политику нашего Леса.

– ДА КАКАЯ, К ХУРГАМ, ПОЛИТИКА, МЕЙР! – вскрикнул Нариз, и деревянный кубок в его руках треснул, словно пустая яичная скорлупа. – Мы что-то решаем, вернее, влияем только на то, что происходит в границах нашего Леса. И ВСЕ.

– А герцогство Рукт? – возразил ему альв.

– Вьюнок, – успокоившимся голосом проговорил Нариз и со снисходительной улыбкой на губах покачал головой. – Мы не герцогство контролируем, а торговый узел, по воле случая образовавшийся на его территории. Не будь его, и герцогства давно бы не было. Удивительно, что эти истины мне приходится объяснять именно тебе. Кстати, для тебя, наверное, уже не секрет, что герцогство стремительно теряет главенствующее положение в торговых делах? Теперь все деньги к западу от Пепелища стекаются под стены другого города, нежели Райгард.

– Во-о-он ты к чему, – протянул Мейр. – Теперь-то я понял, к чему ты завел весь этот разговор. Тебе не дает покоя загадочный князь Сайшат?

– Именно, – кивнул тот. – Знаешь, в чем наша ошибка?

– В чем же?

– В том, что замшелые пни, что во время империи входили в Совет князей, внушили всем, что альвы стоят над всеми.

– Ты равняешь нас с людьми? – нахмурился Вьюнок. – Может, и с урукхаями или гоблами равнять станешь?

– И ты туда же, – разочарованно покачал головой Нариз. – Да ни с кем я никого не равняю. В каждой расе есть и зеленые побеги, и прогнившие насквозь сучки. Тебе напомнить, кем был Мудрейший и представителем КАКОЙ расы он был? А ведь более могущественного мага история Тивалены не знала и еще не скоро узнает. И узнает ли вообще. А Крис Великий? Кто еще до него смог создать такое государство, каким была империя? Молчишь? Правильно делаешь, друг, потому что знаешь ответ. А ведь император не пытался навязывать свою волю и чесать всех под общую гребенку. Взять тех же гоблов, о которых ты упомянул, он позволял им жить в лесах империи по своим родовым законам. Главное, чтобы эти законы не шли в противоречие с имперскими. Нас ведь тоже никто не выгонял из нашего Леса, не заставлял молиться новым богам – живите как хотите. Но нет, князья решили, что Крис сделал для них всю грязную работу и может уходить, а вот править тем, что создал этот «недалекий вояка», это я передаю слова Кайсета Берга – нашего главы Совета, оброненные им как-то, должны они. Такие же мысли были и у вождей урукхаев, и у старейшин гномов, да и аристократия людей далеко не ушла от них. Каждый из них думал, что он более достойная кандидатура на трон империи. В итоге получили выжженное пятно в центре Тивалены. Гномы зарылись под свой хребет, урукхаи ушли топтать навоз и крутить скотине хвосты, а мы закрылись со светлыми родственниками в своих лесах, где и вымрем или деградируем.

– Что ты говоришь-то такое? – возмутился Мейр.

– А что? – повернулся тот и посмотрел в глаза друга. – К этому все и идет.

– Поясни.

– Вьюнок, ты словно младенец, – в который раз покачал он головой. – Тебе ли объяснять прописные истины? Мы сидим за зелеными стенами нашего Леса и старательно делаем вид, что все, что творится на просторах Тивалены, нас не касается. А в это время «людишки», которых многие из нас так презирают, живут и развиваются. Они плодятся, что мыши, пусть и режут потом друг друга с упоением, но в то же время они набираются опыта. В конце концов придет тот момент, когда они решат, что хватит пускать кровь друг другу, надо и других пощупать. Это урукхаям хорошо – их в бескрайних степях не сразу и найдешь, да гномам, что зарылись под своим Хребтом. А мы вот они, приходи и бери. Как запалят наши Леса со всех сторон – будет уже поздно. Я, конечно, сгущаю краски, и вот так сразу это все не произойдет. Но если все же случится, то это будет еще одним Крахом для Тивалены, возможно последним, потому как сдаваться мы просто так не будем. И заполыхает этот мир как сухая листва, стирая со своего тела и правых и виноватых.

Альв замолчал, и на некоторое время на площадке установилась абсолютная тишина. Лишь кроны вековых деревьев – крыша Леса Темных Альвов, тихо раскачивались под небольшим ветерком, перешептываясь листвой в наступивших сумерках.

– Знаешь, что недавно сказал мне мой секретарь? – разорвал тишину голос Мейра.

– Откуда? – пожал плечами его друг и повернулся, чтобы налить в новый кубок вина.

– За последние полгода Лес покинуло около пяти тысяч альвов. В основном это малые ветви погибших Домов, что так и не примкнули ни к одному из ныне существующих. Но не только они. Даже мой дом не досчитался нескольких десятков альвов, как, впрочем, и твой. Да, да, – кивнул он, увидев вздернутые в изумлении брови друга, – мне это известно. И знаешь, куда их путь лежал?

– Великое княжество Сайшат, – хмыкнул тот. – Тут не надо провидцем быть, чтобы знать ответ на твой вопрос.

– Да, – соглашаясь с ним, друг на мгновение прикрыл глаза.

– Я больше тебе скажу, – грустно улыбнулся Нариз. – Они нашли там себе применение, и теперь их оттуда не выковыряешь, – теперь уже Мейр смотрел с удивлением и легким недоверием на собеседника. – Ну не думаешь же ты, что внешняя разведка есть только у Кайсета? Кстати, если ты своих туда еще не засылал, но намереваешься, – предупреди их. Пусть только наблюдают и ничего более. Наш Берг уже лишился несколько разведывательных групп, которые решили не просто посмотреть, а и «поучаствовать» в жизни княжества. У этого Призрака на удивление сильная служба безопасности, ее называют Тайной стражей. Об оборотнях и вампирах я просто промолчу – они везде и преданы своему князю беззаветно. Двух разведчиков прирезали, списав все на трактирную драку, лишь потому, что те попытались узнать, есть ли возможность, пусть и гипотетическая, проникнуть в Княжеский замок. Можешь со мной не соглашаться, но я уверен, что на Тивелене появился новый полюс силы, который в скором времени будет определять политику к западу от Пепелища.

– Ты так уверен в этом князе? Я слышал, там зашевелились наши светлые родственнички. Как понимаю, Дэльфир решил, что пришло время вмешаться в происходящее на границах их Леса.

– Княжество не на их границах, – покачал головой Нариз. – Между ними Рузея, Даргас и Гронхейм. А насчет вмешаться, так Осторожный и не убирал руку с пульса. Он всегда знал и пытался влиять на все, что происходит вокруг них. Как, впрочем, и мы – здесь, на юге. Вот только, как и у нас, его интересы были направлены только на соседние государства. Появление же княжества Сайшат он просто проспал – оно уже заявило о себе, в пух разбив десятитысячное войско герцога Морич.

– Откуда у этого князя столько воинов? – удивился Вьюнок, видимо эта новость до него еще не дошла.

– А на тот момент у него и не было их много. Как мне известно, воинов у князя было чуть ли не в три раза меньше, но в результате бойни у Кровавого брода герцог лишился всей своей рыцарской конницы, половины регуляров и ополчения, а потом и страны. Теперь там новый правитель – Жиль Окорот из рода Каприс.

– Дела-а-а! – протянул Мейр.

– Вот-вот, – кивнул Нариз. – Но и это еще не все. Существование союза Атея Призрака и Галиона Изумруда уже давно ни для кого не секрет, иначе и быть не могло после того, как княжна Виолин Льдинка стала княгиней Сайшат. Но вот то, что к их союзу присоединилось и герцогство Морич, стало известно совсем недавно. И это после того, как им хорошо всыпали. Теперь ты понимаешь, ГДЕ определяется ПОЛИТИКА, о которой ты говоришь?

– И что ты предлагаешь? – задумчиво проговорил Вьюнок, ошарашенный новостями. – Начинать точить клинки?

– Мейр, хурги тебя задери, – возмутился его друг. – Надо быть мудрее и дальновиднее. Это Дэльфир клинки точит, решив, как всегда, сделать все с позиции силы и лучше чужими руками. Уже поздно воевать с Призраком, наоборот, с княжеством надо срочно наводить мосты. Мы восемь десятков лет не могли расширить свои границы, а вокруг нас ведь не такие большие и сильные королевства. Отчего же думаем, что сможем как-то повлиять на то, что происходит на северо-западе? Я же не просто так заговорил о том, что нас и похоронят в наших лесах. Я занимаюсь безопасностью Леса, поэтому мне известно чуть больше, чем остальным. Так вот слушай. У нас на юге больше нет разрозненных племен тайров, а есть новое государство Племенной Союз Тайров, которые уже шушукаются с Зандой и Сунимом.

– Откуда? – расширил глаза Вьюнок.

– Вчера только разведка доставила данные, – немного успокоился Нариз. – Хотел сообщить на ближайшем Совете князей. Тут возможны реальные проблемы на границах, а Берг, колючку ему в одно место, смотрит на княжество Сайшат. У него, видимо, мозги совсем мхом заросли. Мало того, на нашей последней беседе предложил мне выйти на Безымянных, чтобы решить проблему с этим Призраком.

– И?

– Герцог Рукта уже выходил на них.

– И? – снова повторил друг.

– Что и? – раздраженно ответил Корень. – Они сказали, что рассмотрят вариант решения этой проблемы. А через несколько десятиц герцог обнаружил на своем троне письмо, в котором в общих словах говорилось о том, что заказ на убийство князя Сайшат означает подписание себе смертного приговора. Понял теперь, что это давно не удачливый главарь лихой банды или вольный князь, как его некоторое время называли?

– И что же делать? – оторопело рассматривая дно пустого бокала, снова спросил Мейр.

– Посылать посольство адекватных альвов к Атею Призраку, князю Сайшат. Именно так его следует называть.

– Кайсет Берг не пойдет на это, – покачал головой Вьюнок.

– Мейр, – твердо посмотрел в глаза альва Нариз. – Он всего лишь первый среди равных. С его политикой мы придём к тому, что темные альвы как раса будут жить только у Изгоев да в княжестве Сайшат. А вот самостоятельного государства такой расы уже не будет. Из полутора десятков главных Домов к настоящему моменту осталось только пять. Пусть останется три, но Лес Темных Альвов должен жить. Не существовать, как улитка в своей ракушке, а именно жить. Пора учиться на равных общаться с остальными разумными, а то наша спесь загонит нас в могилу. Пора выходить из добровольного заточения. Ты со мной, друг?

Мейр поднял глаза на Нариза, долго молчал, а потом неуверенно сказал:

– Но это же как ни крути, а кровь. Кровь темных альвов.

– Лучше сейчас немного запачкаться, чем потом захлебнуться ею, – уверенно заявил Нариз. – И ты это тоже понимаешь, друг мой.

– Ты прав, – после недолгого молчания кивнул Мейр. – И я с тобой.

– Тогда не будем медлить, – положил ему на плечо руку Корень. – Теперь каждый день на счету.

Альвы залпом допили остатки вина и направились к лестнице, ведущей вниз вдоль ствола мелирона.

– А все же, Нариз, – усмехнулся Мейр, спускаясь за другом. – Ты так и не рассказал, за что вам по головам Вихор настучал?

– А, – махнул тот рукой. – Молодые мы были, думали, что выше нас только Андейский хребет, как же – пришли на отбор в Золотой легион. Ну а Марук просто пьян был в дым и на кулаках нам объяснил, что мы еще слепые и сопливые щенки.

Королевство Сарем. Столица

– Ну и что ты думаешь обо всем этом? – кивнул в сторону закрывшейся двери седой монументальный мужчина, постукивая ногтем по драгоценному камню, вставленному в навершие его меча.

– Ваше величество… – начал говорить его собеседник.

– Мот, – перебил его король Сарема Руперт Старший. – Двери уже закрылись, хватит придуряться.

Статный мужчина, больше похожий своей выправкой на воина, чем на придворного шаркуна, еще раз посмотрел на высокие двери, а потом почесал короткий ежик таких же седых, как и у его короля, волос, думая над тем, с чего начать. Его величество не торопил своего главного советника и единственного друга. Он сам в это время думал о недавнем разговоре, что состоялся с посланниками короля Рузеи, из-за спин которых явственно торчали «остроухие мордочки» светлых альвов.

То, что их подталкивают к тому, чтобы начать войну, было так же ясно, как и то, что после их разговора его друг Мот Хитрец направится к одной знатной мерите, так сказать высказать ей свое почтение. И будет он у нее до первых лучей Хассаша, наращивая ее престарелому мужу рога. Вот только нужна ли им эта война? В этом король был не уверен. Те деньги, которые поступали к ним до поры до времени от якобы неизвестных разумных, то бишь князя Леса Светлых Альвов, он считал, они отработали. И отработали честно. Герцога Верена науськали на войну с соседом? Науськали. Неразбериху, безвластие и хаос на их землях устроили? Устроили. Тогда какие к ним претензии? Кто же виноват, что пока вы собирались, чесались да рядились, пришел молодой, энергичный князь и прибрал все к своим рукам, попутно надавав по вашим? Уж точно не королевство Сарем.

Теперь же лезть к этому князю если и можно, то только за ОООЧЕНЬ большие деньги. И то надо подумать. Как поступает князь Сайшат со своими врагами, многие могли убедиться совсем недавно. Взял и вырезал четверть войска герцога Морич у брода, который назвали потом Кровавым, а самого правителя отправил отдыхать в дальнее поместье. Они с Мотом долго думали вечерами о всем об этом и единогласно пришли к выводу, что Жиль занял свое место только благодаря Атею Призраку и с его подачи. Не тот Окорот был человеком, чтобы просто так, из-за своих амбиций взять и ввязаться в драку за престол герцогства. Слишком сильно он его любил, чтобы утопить страну в крови. Значит, понял коннетабль, что это будет меньшая кровь.

А тут неожиданно посол Рузеи просится на прием и сладко поет о том, как хорошо бы было сообща прибрать к рукам то, что уже успел построить этот «выскочка князь Сайшат». Вот только этот князь не ребенок с леденцом в руках, чтобы отнять у него эту сладость. За его спиной уже два легиона превосходных воинов, а это почти десять тысяч, как ему доносили. И верховые туры, которые, если надо, пройдут своим клином от границ княжества и до самых стен Светлого Леса. И никто им в этом не помешает, разве крепостная стена какого-нибудь города, но ведь ее и обойти можно. Нет, конечно, и с быками можно бороться, и с воинами князя тоже: у него почти тридцать тысяч только регулярных войск, не считая ополчения, которого в два раза больше. И рыцарская конница есть, как без нее, да побольше чем у Бетта Закрома было. Так что пободаться можно. Вот только ему, королю Сарема Руперту Старшему, нужно это? Ему кажется – нет.

К хургам в пекло этих светлых альвов. Они всегда привыкли чужими руками из огня печеное земляное яблоко доставать. Поэтому и симпатизировал он всегда альвам-изгоям – те в первую очередь воины. И во вторую тоже воины. Никто не говорит, что и среди них нет гнильцы. Такие есть везде. Как говорят урукхаи, в стаде не без паршивой овцы. Но мало очень этой гнили среди них. Вывелась, пока они место под Хассашем на просторах Тивалены занимали с клинком в руках. И если Сарем решит ввязаться в войну с Призраком, то ему предстоит встретиться и с острыми стрелами изгоев, и с тяжелыми саблями урукхаев, и с монолитным гномьим хирдом. Потому что все они теперь подданные Атея Призрака. И что самое главное, с МАГАМИ. И даже если он победит, во что верится с трудом, потому что на помощь зятьку придет Изумруд, то такой страны, как Королевство Сарем, больше существовать не будет. Ну, может, и останется королевство, вот только править там будет уж точно не Руперт Старший из рода Аньяк.

– Хватит свой череп чесать, Хитрец, – произнес, наконец, король, решив послушать мысли советника. – Говори, что надумал.

– Руп, – поднял домиком брови советник, – а нам так обязательно задницу светлым ублюдкам лизать? Ты же знаешь, что за всем этим стоит Дэльфир Осторожный.

– Тоже мне открытие сделал, – хмыкнул король. – Единственное, что я пока не понял, чего он добивается? Какие у него цели?

– А вот об этом я тебе сейчас расскажу, ваше величество, – доставая из папки небольшую карту и расправляя ее, сказал Мот. – Несколько ночей глаз не смыкал, пока не проанализировал все данные, что мне доставили наши люди, работающие в Рузее.

– Хватит врать, Хитрец, – поморщился король. – Весь Моск знает, где ты проводишь свои ночи.

– Одно другому не мешает, – возразил мужчина, покачав головой. – Когда мы разговариваем с графиней о новых веяниях в искусстве…

Договорить он не успел, потому что Руперт откинулся на спинку трона и закатился смехом.

– Вот болтун, – немного успокоившись, проговорил он. – Единственное искусство, в котором ты достиг вершин, – это фехтование. Ну и наставление рогов мужьям с их ветреными супругами. Но мне кажется, графине разговоры об этом не очень интересны. Ладно, хватит, – подобрался он. – Излагай свои мысли.

Советник положил на колени короля карту и начал говорить.

– Дэльфиру нужно междуречье Руп, – коротко сказал Мот.

– А теперь подробнее.

– А что тут пояснять? Смотри, – он встал сбоку от короля и стал водить клинком вытащенного из рукава кинжала по карте. – Вот это место между Хрустальной и Тихой сейчас занимает королевство Истава и одна из провинций Рузеи. Последние ее так и называют между собой – Заречье. Земли там богатые, вот только королю Рузеи слишком трудно их контролировать. Большие гарнизоны держать не выгодно, да и опасно – на востоке Даргас, Гронхейм и Багот. На юге мы, да еще теперь и этот самозваный князишка.

– Мот, – поморщился король. – Не надо казаться глупее, чем ты есть на самом деле, я тебя знаю уже больше четырех десятков лет. Неужели тебе не понятно, что КНЯЗЬ САЙШАТ, – выделил он голосом, – такой же правитель, как и я. Не уподобляйся этим рузейским недоумкам.

– Да мне это понятно с тех пор, как я увидел стену Оплота, – улыбнулся тот. – Но вдруг ты еще этого не понял? Как я могу перечить своему королю?

– То есть ты только что витиевато обозвал меня дураком? – изумился Руперт.

– Ваше величество, – вытянулся в струну советник.

– Хитрец, закончили. Дело действительно важное, – насупил король брови. – Говори дальше.

– Все. Я понял, – тут же стал серьезным Мот и продолжил излагать свои мысли: – Дэльфир Осторожный хочет сменять у Рузеи Заречье на вот этот кусок Даргаса. Мол, вы нам эти земли, а мы – помощь в переговорах или войне с Тедором Первым Радушным. Кусок Даргаса неплохой, обмен будет почти равноценный, с учетом того, что там добывают розовый и белый мрамор, а также кузнечный уголь. В случае, если это произойдет, территория Леса прибавит почти половину сегодняшних размеров. Сначала они пытались действительно договариваться, но Тедор послал их узкой тропинкой в сторону их же леса. Потом была попытка устроить переворот руками герцога Тенпиль, который так удачно сорвал великий князь Сайшат. А вот уже потом началась подготовка к боевым действиям, важную часть которых так же разрушил наш сосед с востока. Если быть точным, все это проводилось параллельно, но в результате у Рузеи остался последний вариант – война. Вот и плясали они недавно перед тобой, чтобы мы начали войну с Атеем Призраком. Князь связан с королем Даргаса каким-то договором и, вероятнее всего, придет ему на помощь. А чтобы он не смог этого сделать, и нужны мы. У Призрака просто не останется выбора: либо разделять свое войско и пытаться выполнить договор, оставляя ослабленными свои границы, либо нарушать его. А это не совсем хорошо для правителя молодого государства, пытающегося укрепиться на Тивалене.

Все это время король внимательно слушал своего советника и пристально вглядывался в карту, лежащую у него на коленях.

– Если все же им удастся это все осуществить, – задумчиво проговорил король, – то границы Светлого Леса окажутся на нашем севере, потому что южную часть междуречья занимаем мы. Потом, когда Дэльфир там закрепится, его аппетиты разрастутся, и он начнет смотреть на Иставу, а потом и на нас. Или наоборот.

– Или стравит нас с ними и возьмет все сразу, когда мы ослабнем от грызни, – дополнил его Мот.

– Вот выблядок хургов, – прорычал Руперт. Хотел добавить еще что-то, но в это время дверь открылась, и в нее вошел уставший воин в запыленном дорожном костюме.

– Новости из Морича, ваше величество.

– Говори, – тут же встал с трона король.

– В столицу наших соседей прибыло посольство княжества Сайшат, – коротко ответил гонец.

– Понял, Мот? – посмотрел на друга король. – Они забыли о Кровавом броде и решили дружить, а не воевать. Окорот станет хорошим герцогом. Еще что-то? – Он снова повернулся к воину.

– Да, ваше величество, – поспешно кивнул тот. – Через несколько дней в Злот также прибыло посольство изгоев. Кроме того, на восточных границах герцогства заметили сводные отряды альвов и моричцев, которые присматриваются к Темпару. Из последних двух высокородных, что не приняли коронацию Жиля Окорота и заперлись в своих землях, остался только один.

– Конечно, – ухмыльнулся Мот Хитрец. – С княжеством у герцога теперь мир, с изгоями тоже. Войска, что необходимо держать на границах с этими странами, теперь можно легко снять и направить на решение внутренних проблем. Осталось что-нибудь от его замка?

– Все не совсем так, граф, – покачал головой гонец, обращаясь к Хитрецу. – Больших движений войск внутри герцогства замечено не было. Вся активность сейчас на границе с Темпаром. Высокородный был найден заколотым в собственной спальне его же кинжалом. Все списали на месть ревнивой фаворитки. Даже говорят, что ее поймали и казнили, но достоверность этого подтвердить пока мы не можем. После его смерти люди мятежника без сопротивления открыли ворота города и присягнули Окороту. Но все это, по-моему, лишь официальная версия для простого народа.

– Поясни? – нахмурился король.

– Ваше величество, в столице Морича был замечен князь Сайшат.

– И что? – не понял Руперт Старший. – Ничего удивительно в этом нет. Атей Призрак прибыл к союзнику со своим посольством. Молодому княжеству надо укреплять связи со своими соседями.

– Ваше величество, – снова покачал головой гонец, но теперь уже смотря на короля. – В посольстве Призрака не было, по крайней мере изначально. Создавалось впечатление, что он старался остаться неузнанным и незамеченным. И так бы и случилось, если бы не драка в одной из таверн Злота.

– Ну-ка, ну-ка? – чуть ли не одновременно заинтересовались Руперт и Мот.

Какой воин откажется послушать даже о самой малой заварушке, особенно если в этой заварушке участвовал их неугомонный сосед князь Сайшат. А принадлежность короля и его советника к касте воинов даже не обсуждалась. Хватало того, с какой нежностью они иногда гладили рукояти своих клинков.

– Я не знаю до конца подробностей, – немного виновато ответил воин. – Но свидетели говорили о том, что все началось с компании воинов, отдыхавших в том заведении. Один из них попытался подцепить понравившуюся ему девушку, которая в тот момент находилась в таверне, но она его грубо отшила. Разгневанный боец захотел проучить ее, в результате чего лишился половины зубов. Это возмутило его дружков, которые решили закончить то, что даже не успел начать их товарищ, но девушка оказалась не одна. Да и не девушка это была, – король в изумлении вскинул брови. – Вернее, девушка, но не та, которую можно ущипнуть за мягкое место.

– Да говори ты нормально, – возмутился Руперт. – Девушка – не девушка, та, да не та. Ни хурга не понятно.

– Ах-ха-ха-ха, – вдруг закатился Мот, но был удостоен хмурого взгляда короля и тут же успокоился. – Простите, ваше величество, не сдержался. Я так понимаю, это были воины князя Сайшат, – потом повернулся к гонцу и спросил: – У них ведь были на щеках татуировки?

– Да, – кивнул тот. – У части из них. Но на это внимание обратили уже потом, когда драка закончилась. Тогда же вспомнили и о разумном, что мелькал среди дерущихся. Он носил височную косицу, как и изгои, только с правой стороны. А еще были воины, кроме тех, что с рисунком на лице, – на их левых щеках были три вертикальных шрама.

– Князь, его «мышки» и волки Сайшат, – подвел итог Мот и задумался.

– И много трупов? – поинтересовался король. Он был в курсе окружения князя. Люди Хитреца давно работают в Оплоте и в княжестве целом. Да и сам советник там бывал не раз, поэтому сведения из нового государства непрерывным потоком стекались к правителю Сарема.

– Ни одного, ваше величество, – покачал головой гонец. – Все было на кулачках. Крови и выбитых зубов в достатке, но вот смертей нет, как и таверны – разнесли по бревнышку.

– И вы думаете, это был князь? – одновременно к обоим обратился король.

– Скорее всего, ваше величество, – выйдя из задумчивости, проговорил советник. – Понимаете, Атей Призрак очень странный разумный с точки зрения большей части высокородных и благородных, что населяют Тивалену. Он не приемлет пышных и нарядных одежд: самое красочное, что я видел на нем, – это черный камзол с серебряным шитьем. И то этого шитья там было столько, что если выжечь его – на серебрушку не хватит. Его пальцы не увешаны перстнями и кольцами. Все его украшение – это клинки. Он не гнушается разговорами с обычными жителями. Прогуливаясь по своей столице, может спокойно зайти в любое заведение, где можно хорошо перекусить и выпить, несмотря на присутствие в них потных и пыльных работяг, что только недавно закончили трудиться и решивших пропустить по кружечке-другой какого-нибудь пойла. Он без тени брезгливости может наклониться над карапузом и вытереть ему сопли – сам был этому свидетелем. И так во всем, примеров можно приводить много. Поэтому в том, что он посетил обычную таверну в Злоте, нет ничего удивительного. А вот по поводу того несчастья, что случилось с высокородным, могу сказать только одно – вспомните о тех странностях, что были перед битвой у Кровавого брода. Я вам докладывал – половина командиров ополчения были найдены убитыми в своих палатках.

Пока Мот Хитрец произносил свою речь, король внимательно слушал, с задумчивым видом прохаживаясь возле трона с закинутыми за спину руками, а гонец только кивал. Видно, воин и сам пришел к таким же выводам из той информации, что успел собрать и проанализировать.

– Все по Моричу? – спросил, наконец, король.

– Да, ваше величество, – склонил голову воин.

– Князя видели еще?

– Нет, но могу предположить, что скоро он и его бойцы объявятся в землях последнего противника Жиля Окорота.

– Скорее всего, – кивнул Руперт. – Иди отдыхай и зайди к казначею, пусть отсыплет тебе десяток данеров. Скажешь, я приказал.

– Благодарю, ваше величество, – гонец еще раз склонил голову, старательно пряча довольную улыбку. А потом развернулся и покинул малый зал для королевских приемов.

– Балуешь ты их, Руп, – покачал головой Хитрец.

– Ничего, – отмахнулся король. – Пусть отдохнет. Видел же, что еле стоит парень. Видимо, не одну лошадь загнал, чтобы скорее донести новости. Да и знаю я, куда они эти деньги спускают. Сегодня будет мало свободных заведений, где бы не гуляли мои воины. С визгом девок, песнями, плясками и здравицами королю. Ты мне лучше скажи, что у нас на границе с княжеством Сайшат происходит?

– А что там происходит? – удивился советник. – Стоим и смотрим друг на друга через Тихую. У Призрака в Штасе расквартирован Первый Стальной легион – те, кто навалял моричцам совсем недавно, а потом наскоком взял этот город. Мы к ним не лезем, они не лезут к нам.

– А как же те отряды, что ушли в княжество и пропали там? – прищурив глаза, посмотрел на друга король. Совсем не зло, больше с интересом.

– Ваше величество, некоторые ваши подданные не знают, куда деть переполняющую их энергию. Ладно бы просто на дуэлях резались, но ведь начинают воду мутить в королевстве, так почему не направить эту энергию вовне? Волкам Сайшат и «мышкам» князя они на одни зубок, а для нас польза – поддерживаем в королевстве спокойствие.

– Вот поэтому тебя и прозвали Хитрец, – усмехнулся Руперт. – Только не переусердствуй с этим. Мне еще не хватало воплей родителей сгинувших за Тихой дураков о том, что нужно идти и наказывать посмевших поднять руку на их отпрысков.

– Не беспокойся, Руп, – кивнул Мот. – Я так понимаю, что мы никаких действий против князя Сайшат пока предпринимать не будем?

– Правильно понимаешь, – возвращаясь на трон, сказал король. – У меня, конечно, есть амбиции, но, к счастью, я не дурак. Лезть на княжество, когда можно получить от соскучившихся по запаху крови изгоев да озлобленных последним поражением моричцев, может только последний кретин. А именно это и произойдет. Тут не нужно быть всевидящим. Мы лучше понаблюдаем пока, а там видно будет – чью сторону принять. В конце концов, хорошие земли есть и у той же Рузеи. Почему бы нам не заинтересоваться ими, когда та увязнет в войне с Даргасом и княжеством?

– Все правильно, Руп, – согласился с ним Мот, – но вот только время для выбора стороны нужно выбрать правильное?

– Что ты имеешь в виду?

– А то, – посмотрел на него друг. – Сейчас молодому княжеству нужна дружба с соседями. Ну, или хотя бы их нейтралитет. А вот когда он наподдаст Рузее, в чем лично я не сомневаюсь, эту дружбу у него нужно будет уже выпрашивать. Понимаешь, о чем я? Правитель, за спиной которого будут тысячи закаленных в битвах воинов, еще подумает, нужна ли она ему. Что он с этой дружбы будет иметь?

– Согласен с тобой, – не стал спорить король, – но и торопиться не будем. Ждем, чем закончатся дела в Мориче, ну и Борс у Призрака еще неподконтролен. А вот когда разрешатся эти две проблемы, тогда и послов можно будет засылать в Оплот.

– Тогда я пошел их готовить, ваше величество, – по-шутовски склонился Мот. – Что-то мне подсказывает, что ждать придётся не долго.

И под тихий смех короля покинул малый зал для королевских приемов.

Великое княжество Сайшат. Деревушка недалеко от Зеленой Рощи

– Могут, как ты не понимаешь, – эмоционально размахивал руками субтильного вида мужичок с редкой бородкой, сидя за одним из столов единственной в деревни таверны. – Сто данеров, сто полновесных золотых лишь за то, чтобы пригласить княгиню на церемонию дарения имени твоему сыну. Она не откажет, сама скоро матерью станет. Главное, просьбу свою до нее донести.

– Пенка, – покачал головой его собеседник – хмурого вида детина с взлохмаченными волосами, большой окладистой бородой и густыми бровями, козырьком нависающими над глазами. – У нашей княгини и без этого дел навалом, чтобы еще отвлекаться на простого пахаря, пусть у него и наследник родился.

– Она добрая, найдет время, – заискивающе глядя в глаза мужику, не унимался первый. – Зато как на тебя остальные деревенские будут глядеть, сама княгиня вниманием не обделила. Глядишь, потом и в старосты выбьешься.

– Не нравится мне все это, – недоверчиво покачал головой мужик. – Само присутствие княгини как награда. А тут еще и золотые предлагают. Кому это надо? – и твердо посмотрел на того, кого называл Пенкой.

– Да какая тебе разница? – отмахнулся тот. – Один мой приятель никогда не видел вблизи нашу княгиню, вот и захотелось ему исправить это. Никаких денег, говорит, не жалко, чтобы увидеть красоту жены нашего князя. Да и чего ты боишься? Что с ней может случиться, когда вокруг нее всегда волки вьются и эти еще, с рисунками на щеках? Попробуй, подберись к ней со злым умыслом!

Могу́т отпил смачный глоток из большой глиняной кружки и на некоторое время задумался. Соблазн от нарисованной перед ним его знакомцем картины был, конечно, велик. Поцелуй княгини, который она дарила иногда детишкам прямо на улицах, местные бабы равняли чуть ли не с благословением Хатиар. А тут ее присутствие на церемонии дарения имени – да потом сын от невест отбиваться будет! Ну и им с женой немного внимания перепадет, глядишь, и правда в старосты выбьется. Вот только от этого предложения Пенки так и смердело чем-то нехорошим. А чем – простой пахарь понять не мог.

– Нет, – решительно помотал он головой. – Даже не проси, не нравится мне все это. Чего этот твой приятель не пойдет в Оплот и не дождется, когда княгиня зайдет в какую-нибудь таверну? Смотри, хоть зенки сотри, – никто мешать не будет. Она часто по набережной гуляет. И давай закончим на этом, – стукнул он по столу рукой и присосался к кружке.

В это же время из-за одного из столов небольшого зала таверны встал мужчина. На вид обычный воин, о чем говорила потертая рукоять его короткого меча, выглядывающая из-под полы плаща, да мозоль между большим и указательным пальцем правой руки, набитая все той же рукоятью. Возможно, пришел служить в одном из создаваемых князем легионов, вот только дойти до Оплота не успел и остановился в этой деревне перед последним переходом. В последнее время таких много бывало здесь. Останавливались, прежде чем достичь стен столицы и попасть в цепкие руки будущих наставников-ветеранов. Поэтому немногочисленные посетители обратили на него столько же внимания, сколько и на завсегдатаев этого заведения. Последние даже наоборот – пользовались куда большей популярностью у местных. Чуть погодя из-за того же стола встала еще одна фигура и направилась вслед первому воину.

– Да чтоб меня хурги задрали, – вдруг пьяно выругался впередиидущий, когда споткнулся и неловко завалился на собеседника пахаря.

– Осторожнее, – попытался отодвинуться по скамейке к стене знакомец Могута, но неожиданно замер, часто хлопая глазами на застывшем в немом крике лице.

– Пенка, – радостно воскликнул воин. – Ты? – потом повернулся к своему товарищу, что успел приблизиться к нему и не менее радостно сказал: – Гарт, смотри, кто здесь. Это же дружище Пенка, а мы уж думали, сгинул ты.

– И правда Пенка, – второй воин вытащил из-под тела своего друга ничего не понимающего мужичка, крепко обнял его и не менее радостно заявил: – Пойдем скорее, там на улице Вирт, Корп и Батих, вот они удивятся, когда увидят тебя живого, – и, ловко подхватив под руки, споро потащил его к выходу.

Никто из присутствующих в таверне не заметил ни короткого удара споткнувшегося воина, от которого Пенка на время потерял речь, ни уткнувшегося под его левую подмышку узкого стилета второго мужчины, который, обнимая мужичка, торопился вывалить на него ворох новостей, пока шел к выходу. Все без исключения видели только неподдельную радость двух друзей, которые после долгой разлуки нашли своего товарища. Ну а то, что третий только таращит глаза да беззвучно хлопает ртом – так опешил от такой радости.

– Верность тоже вознаграждается, Могут, – услышал вдруг голос пахарь. – Пусть и не часто и не так щедро, как предательство. Хотя с последним можно и поспорить, ведь иногда наградой становится сама жизнь.

Поднявший взгляд Могут увидел перед собой совершенно трезвого воина, от холодного взгляда которого хотелось убежать, спрятаться, а потом постараться забыть его навсегда – таким пронзающим и безжалостным он ему казался. На миг пахарю даже почудилось, что рядом с ним совсем недавно прошла сама богиня Смерти. Она, возможно, даже остановилась на мгновение в задумчивости, окинув его взглядом, но потом все же пошла дальше.

– Паши землю, расти хлеб и детей, – чуть заметно улыбнулся воин и поднялся. – У тебя хорошо это получается, – и направился на выход, добавив про себя: «Только не мешайте князю».

И уже скоро посетители этого заведения не вспоминали об этой радостной встрече «давнишних товарищей», продолжая отдыхать после тяжелого трудового дня за кружечкой густого местного пива.

Могут же как завороженный смотрел на крутящийся на столешнице золотой, который играл своими гранями в ярком свете магических светильников.

– Еще пива, – вдруг рявкнул он, накрывая данер своей огромной ладонью. – И побольше.

Пахарь сегодня решил надраться, празднуя свое второе рождение.

А через несколько дней в одном глубоком овраге, недалеко от Зеленой Рощи, были найдены тела пяти светлых альвов. Рядом с телами лежали их головы, смотревшие в небо мутными, неестественно белесыми глазами, практически без признаков зрачков. Кроме них было и еще одно тело, в котором с трудом, но можно было узнать разумного, которого некоторые знали под именем Пенка.

Герцогство Морич

«Долго, непозволительно долго он задерживается в герцогстве», – думал Атей, лежа в густом кустарнике в нескольких верстах от замка последнего «непримиримого», как называл бунтовщиков Жиль Окрот. А все из-за той дурацкой драки, о которой потом говорили все кому не лень.

Неожиданное веселье, захватившее Оплот от огромного количества свадеб, быстро закончилось, и князь, как и планировал, с двумя сотнями вайрон и «мышек», а также проводником, которого ему выделил Жекар, скорым маршем направились в сторону границ Морича.

Чуть погодя из столицы двинулись два посольства. Одно к новому герцогу Морича, который неожиданно для самого князя возглавил Йен Наперсток, уж очень его рекомендовала Бенигна, поэтому Атей и согласился, о чем потом совсем не жалел. А второе к его родственникам, вернее к родственниками его жены – в Лес Изгоев. Ведь несмотря на то, что в Оплоте уже давно обживался Файорэл Кречет, посла от княжества Сайшат в столице Изумруда до сих пор не было. Вот и решил Призрак исправить этот недочет.

К первой цели они прибыли уже через четыре дня, благо замок высокородного, не признавшего нового герцога, и его земли находились на севере Морича, как раз на границах земель княжества и Королевства Сарем. Два дня пристального наблюдения за замком и городком, что его окружал, привели Атея к мысли, что никаких масштабных боевых действий вести не надо. Впрочем, этого он не планировал и изначально. В настоящее время Призрак и его «детки» были больше наемными убийцами, чем обычными воинами. Поэтому, понаблюдав за жизнью в осажденном маноре, князь с Катаюн в составе обоза крестьян днем проникли за стены городка, дождались в одной из забегаловок ночи, а потом направились претворять свои планы в жизнь.

Больших сложностей с проникновением в сам замок тоже не возникло. Еще в таверне Атей и Ката наслушались разговоров, из которых следовало, что действия сюзерена не приветствуют не только простые жители, но и его воины. Обычным трудягам теперь приходилось платить повышенные налоги из-за этой внутренней войны. Ну а воины, особенно их командиры, подавляющее большинство которых были из благородного сословия, просто понимали, что своими действиями их сюзерен ослабляет все герцогство. И удерживала их от прямого неповиновения только клятва, которую они все давали ему в свое время.

Нельзя сказать, что все окружение этого высокородного осуждающе хмурили брови, обсуждая его действия. Немало было и таких, что всецело одобряли позицию сюзерена, увиваясь рядом с ним в надежде, что когда-нибудь займут самые высокие места у трона нового правителя Морича. Но таких было совсем немного.

Именно поэтому и вошли ночью Атей с девушкой за стены замка, словно к себе в Оплот, через Княжеские ворота. Нет, ворот им, конечно, никто не открывал, но для двух совершенных убийц пройти сквозь немногочисленные патрули стражи, которые еще и откровенно халатно относятся к своим обязанностям, не представилось сложным. Как, впрочем, и достичь спальни, где высокородный отдыхал в объятиях обнаженной любовницы, а может быть, и жены. Такие мелочи Атея и Катаюн просто не интересовали. Все моральные аспекты, что у их жертвы может быть семья и дети, были отринуты напрочь. В настоящий момент его существование мешало Призраку, а точнее, княжеству. Новому государству нужны были в соседях стабильные, сильные и, главное, дружественные страны. В первую очередь князь думал о своих подданных, а уж потом обо всех остальных, поэтому и не забивал себе голову такими мыслями.

Возможно, где-то глубоко в его душе и жил еле заметный сгусток сомнения в правильности своих действий, но и его он развеял. За ним стояли те, кто ему доверился, поэтому выбора как такового и не было. Тут уж, как говорится, или ты, или тебя. Пусть пока этот высокородный напрямую и не угрожал спокойствию его княжества, но ведь ключевое слово здесь ПОКА.

Не было никаких разговоров с бунтовщиком о недопустимости его поведения. Короткий удар кинжалом в сердце, от которого даже не проснулась уставшая от любовных утех девушка, и одна из проблем, за которые взялся князь, была кардинально решена. А уже утром в земли высокородного входили войска законного герцога, а сам Призрак со своими воинами уходил на юг, где его ждала вторая и последняя цель этой вылазки.

Как Атей поддался на уговоры гвардейца Окорота, выступающего в качестве проводника по землям Морича, и своих бойцов, он потом и сам не понял. Но так или иначе весь их отряд, разбившись на небольшие группы, оказался в Злоте – столице герцогства, мимо которого лежал их путь. И запланированная короткая передышка в пару дней в конечном итоге вылилась в длительное сидение в этом городе.

А началось все в одной из таверн, где подвыпившему стражнику приглянулись формы Катаюн, что расположены у нее ниже спины и по которым он не упустил возможность хлопнуть, когда девушка направлялась в комнаты, что они сняли на втором этаже этого заведения. Ну откуда ему было знать, что девушка воин, а не простая обывательница. Тем более оружие (ну не считать же за него рассованные по укромным уголкам тела кинжалы и стилеты) и доспех они оставили в комнатах, перед тем как спустится и хорошенько поесть. Может быть, благодаря именно этому все в конечном итоге закончилось обычной дракой с сотней-другой выбитых зубов, а не резней. Хотя как потом созналась сама Катаюн, и с ней согласились все остальные (в том числе и князь), хотелось просто повеселиться, а не устраивать очередную бойню. А то, что веселье заключается в том, чтобы набить кому-нибудь морды, – так у всех разные взгляды на него.

Так столица герцогства Злот и его жители воочию увидели и познакомились с князем Сайшат и его воинами, а сам Жиль Окорот узнал, что у него гостит правитель союзного государства.

Новый герцог Морича не стал бить о стол кулаком и говорить о недопустимости такого поведения князя и его воинов в дружественной стране. Наоборот, пожалел, что и сам не принял в том празднике жизни непосредственное участие, так как дворцовая жизнь и проблемы, с ней связанные, уже так достали его, что тот уже и не рад, что в свое время поддался на уговоры Атея. Какие бы нарядные одежды он на себя ни напялил, какое бы украшение он ни воздел себе на голову, но бывший коннетабль навсегда останется воином, которому хорошая сшибка в честной драке по нраву больше, чем каждодневное выслушивание дворцовых лизоблюдов. От последних впрочем, он стал уже потихоньку избавляться.

Но Жиль пригласил Атея к себе во дворец не для того, чтобы излить душу и пожаловаться на тяжелую жизнь. Раз уж так случилось, что Призрак объявился у него в столице, необходимо не только веселиться, но и решать государственные вопросы. И вот решение этих вопросов и заняло у них почти четыре десятицы. Получилось бы и раньше все закончить, но в связи с тем, что еще в Оплоте было принято решение заключить тройственный союз между княжеством, Лесом Изгоев и Моричем, – все затянулось до приезда в Злот посольства альвов, с которым прибыл (тайно) и сам Галион Изумруд.

А потом пошел торг. Нет – ТОРГ. Каждый из правителей, как самый скупой лавочник, пытался выбить для себя самые лучшие преференции. В чем не было ничего удивительно, какими бы верными союзниками они в конце концов ни оказались, в первую очередь они думали о своих подданных. Эта словесная битва и торговля Призраку скоро надоели. Убедившись, что у Йена Наперстка, который как посол остался представлять интересы княжества, эти два «пройдохи» не смогут выбить за просто так даже рваного клочка дерюги и гнилой нитки (хорошего посла порекомендовала Бенигна), он со спокойной душой и совестью поспешил дальше на юго-запад – доделывать то, что обещал.

Прибыв же к границам земель последнего «непримиримого», понял, что заминка и остановка в столице просто так не прошли: местный граф уже знал, какая судьба постигла его соратника по бунту, и успел основательно укрепиться. Простым ночным визитом в его спальню уже ничего не решить.

– Эх, Ката, Ката, – покачал головой Атей. – Ну что тебе стоило не вилять своим задом в той таверне?

– А что Ката? – возмутилась девушка. – Родитель, ты давай на меня все шишки не сыпь. Сам был что обожравшийся творога кот после той драки. А теперь меня во всем винишь. Хорошо же повеселились?

– Это да, – невольно улыбнулся Призрак, прикрыв глаза и облокотившись на ствол дерева, возле которого они сидели. – Хорошо гульнули тогда, – но в следующий миг отпрянул от него и сказал: – Но если бы я знал, во что это выльется, то вообще бы не заходил в Злот.

Седмицу отряд князя сидел в окрестностях города, что был столицей графства бунтующего высокородного и собирал всю информацию, что может пригодиться в дальнейших их действиях. Но кроме как уверенности в том, что граф засел за стенами своего замка капитально, добиться чего-то существенного они так и не смогли.

– Так, «детки», – поднялся он на ноги. – Сидеть здесь можно хоть до пришествия Парона, но дело само не сделается. Скоро уже урожай будут снимать дома, а мы все шляемся незнамо где. Своих проблем хватает – в княжестве Борс, как бельмо на глазу. Давай, Пал, подводи итоги всем наблюдениям. Ката, поможешь ему, если что. Два дня нам оставляю, чтобы закончить со всем и убраться домой.

– Основные свои силы местный граф держит на границах своих земель, – без промедления начал докладывать оборотень, ему и самому сидеть в местном леске надоело. – Около трех тысяч воинов. Хотя действительно воинов среди них – едва ли треть. Сам находится в замке – это известно доподлинно.

– Стоп, – поднял руку Атей. – Охарактеризовать его сможешь?

– По сведениям, что нам удалось добиться у перехваченных гонцов, а также из рассказов Жекара, услышанных еще в Оплоте, – этот граф вояка до мозга костей, причем не самый дисциплинированный. Таран, да и отец-герцог вообще не понимают, почему он выступил против его восшествия на престол. Всю жизнь у графа была одна забава – помахать клинком. Правда, и подол служанке задрать да пропустить лишнюю кружку вина тоже момента не упускал. Ни в каких интригах при дворе замечен не был. В битвах лез в самое пекло, игнорируя любые приказы. Очень жалел, что не успел к резне у Кровавого брода. Хотя как по мне, там бы и остался. Великим умом и полководческим талантом не отмечен. Простой рубака, бабник и пьяница – так его характеризуют.

– Откуда же тогда амбиции? – удивился Призрак.

– А вот тут, родитель, – вступила в разговор Катаюн. – нам помогли разобраться те, кого к нам доставили «волчата». С того самого времени, как граф заперся на своих землях, в его окружении стали замечать личностей, которых они без запинки определяют как халифатцев. И многие этим очень недовольны, но ропщут пока очень тихо – боятся взрывного характера своего сюзерена.

– А вот и кукловод, – хмыкнул князь. – Нашли все-таки ниточку, за которую можно дергать графа. Хотя, если честно, вояку будет жалко. Но с другой стороны, пьяный проспится, дурак – никогда. И на этой его жажде битвы можно сыграть, раз уж ничего другого за это время мы придумать не смогли.

– Каким образом? – спросил Палак, и по виду остальных, что в данный момент сидели под деревом, ответ на этот вопрос интересовал и их.

– Каким? – загадочно улыбнулся Атей и повернулся к Тахере. – Птаха, не хочешь вспомнить Арену Райгарда?

Несколько мгновений девушка морщила лоб, а потом расцвела своей самой обворожительной улыбкой:

– Сыграть сирых и убогих, папка?

– Скорее неумелых воинов.

– С удовольствием, – кивнула она. – Мне всегда нравились выступления артистов бродячих балаганов. Хотелось и себя попробовать в их играх. Вдруг у меня призвание? А я тут с клинками бегаю.

Народ негромко засмеялся, красочно представив Тахере на театральных подмостках. Да она шею постановщику (или как там называется у бродячих артистов тот, кто придумывает все эти игры?) свернет на первой же репетиции.

– Тогда тянуть с этим не будем, – подвел итог короткому обсуждению Призрак. – Ближе к заходу Хассаша и начнем. Нам нужно сделать все, чтобы граф вышел за стены замка, поэтому никаких штурмов. Катаюн, отберёшь десятков пять «мышек» и начнешь беспокоить воинов на стенах своими стрелами. Думаю, что силы наших луков хватит на то, чтобы оставаться за пределами их ответных залпов.

– Мало у них лучников, – кивнула девушка. – Есть арбалеты, но и их не много. Все наиболее боеспособные воины у него на границе графства. Здесь по большей части только стража из ближайшего городка. Так что, думаю, в этом сложности не возникнет. И если хозяин этих земель действительно рубака, то по любому захочет пустить кровь наглым оборванцам. А уж как будет на самом деле – посмотрим.

– В том, что у него здесь только стража, я сомневаюсь, – задумался Атей. – Наверняка в окружении такие же лихие вояки, как и сам граф. И наверняка у них под седлом хорошие кони, поэтому до сшибки дело доводить не будем. Мне нужно немного времени, чтобы угостить его стрелой, а потом в рассыпную. Дарина, Пит, – повернулся он к магам отряда. – А вот чтобы мы смогли уйти, вы должны их задержать. Мысли есть?

– Пожар устраивать будем? – сразу подобралась Игла.

– Нет, красавица, не будем, – покачал головой князь. – Ты будешь рядом со мной.

Княжна тут же надула губы, словно у нее отобрали любимую игрушку.

– И не дуйся, – строго произнес Призрак. – Еще не хватало, чтобы ты опять без чувств упала, как у брода. Сейчас рядом хирда не будет, придется быстро-быстро убегать. Пит?

– Ваша светлость, – после короткой паузы ответил магистр. – Может, небольшой ураганчик устроить? Пыли, камешков, сухой травы вокруг много, вот и пошлю им навстречу подарком – долго промаргиваться будут.

– Неплохо, – согласился тот с ним, – а мы в это время и скрыться успеем. Но только устраиваешь свою бурю только после того, как я свалю графа. Палак, волки Сайшат прикрывают – им во второй ипостаси легче уйти будет, ну и на случай, если все пойдет не так, как мы здесь планируем, придётся вам бить им в спину и отвлекать, пока мы пятками сверкаем. А потом, возможно, и за стены на их плечах входить. Уговор все равно исполнять нужно.

– Ясно.

– Ну а раз ясно, давайте «облизывать» наш план. До вечера еще время есть.

На закате небосвод только стал наливаться багрянцем, когда к стенам замка вышел небольшой отряд. «Летучие мыши» давно признали, что наличие лука и умение им пользоваться в некоторых случаях очень даже необходимо. Поэтому не манкировали занятиями по стрельбе из этого оружия, чуть ли не насильно заставляя бывших изгоев, а теперь ИХ альвов показывать им все хитрости и тонкости владения луком. Практически у каждого второго он был за плечами, поэтому набрать пять десятков лучников проблемы не возникло.

Вот только сами «мышки» в этот вечер были не похожи на тех безжалостных убийц, которыми их все представляли. Пришлось хорошо вывозиться в грязи и листьях, найти в мешках свои самые драные плащи (а то и пожертвовать новыми), применить все свои скрытые актерские таланты, чтобы в конце концов походить на только что вышедших из леса бандитов. Ну, или простых охотников, которых уговорили на это дело.

Вторая часть отряда частью осталась на опушке рощи, а частью укрылась в кустарнике, что щедро рос на равнине перед замковой стеной.

– Выбирайте себе цели и начинаем, – беря из рук Катаюн свой лук, произнес князь. – Если сможете, насмерть не бейте, простой солдат не виноват в дурости своего командира.

– Ну, здесь уж как получится, папка, – натягивая свое оружие, произнесла Тахере. – Цели почти на пределе прицельного выстрела.

Думмм, – загудела тетива, и через несколько мгновений самые зоркие заметили как воин, высунувшийся между зубцов, чтобы посмотреть на этих ненормальных, что пятью десятками решили штурмовать замок, вдруг с болезненным криком исчезает.

– Есть, – радостно взвизгнула девушка. – И вроде даже живой, мертвый так орать не будет.

Еще через несколько мгновений воздух загудел от работающих луков, а над стеной раздался разноголосый ор, повествующий о том, что оперенные гостинцы все же нашли своих получателей и не все из них разбились о твердый камень стены или улетели в белый свет, не успев глотнуть теплой крови.

Однако и на стене стояли не деревянные истуканы. Лишь первый залп был довольно результативный, потом же попрятавшихся воинов графа приходилось подолгу ждать, пока любопытство (после ответного залпа защитники поняли, что их болты и стрелы падают с большим недолетом) не выгоняло их на открытое пространство. Но скоро и это закончилось. Перед отрядом Атея были совершенно пустые стены. Время шло, Хассаш спрятался, а ответных действий не было.

– Я так не играю, – нахмурилась Тахере. – Они все попрятались.

– Бейте через стены, навесом, – направляя острие стрелы чуть выше, приказал Призрак. – Будем беспокоить, возможно и купятся.

– Уже, – радостно ответила Катаюн.

Воины, не прекращая посылать в сторону замка стрелы, одновременно посмотрели в сторону его ворот, где увидели медленно опускающийся мост через ров. Вот он, последний раз звякнув цепями, стал на свое место, открывая вид на сами ворота. Еще мгновение, и тяжелые створки стали распахиваться. Они еще не успели открыться во всю свою ширь, а из замка уже стала вытекать конница. Преодолев по мосту ров, конные воины останавливались, выстраиваясь в некое подобие атакующего рыцарского клина, который князь видел на поле боя у Кровавого брода, хотя самих рыцарей в данный момент перед ними не было.

Перед Атеем и его воинами собиралась радостно гомонящая толпа, которая в предстоящей сшибке видела лишь развлечение, а не боевое столкновение с врагом. Какой враг – здесь всего лишь кучка отребья, незнамо с чего решивших подставить свои тупые головы под острые клинки настоящих воинов. На многих конных даже доспехов полноценных не было, лишь белоснежные шелковые рубахи, как и на их сюзерене, что гарцевал перед ними на своем жеребце.

Наконец, вся конница выстроилась перед рвом. Ее командир выкрикнул последние напутственные слова, рывком повернул своего коня в сторону воинов князя, вскинул вверх меч, а потом утопил в бока своего четвероногого друга серебряные шпоры. То же самое проделали и остальные, и вот уже около полусотни разгоряченных вином бойцов, злых оттого, что их оторвали от манящих женских тел, но вместе с тем радостных от предстоящего кровавого веселья, мчались вперед, чтобы покарать дерзнувших нарушить их обычное времяпрепровождение.

– Пал, – князь подбородком указал на скачущего впереди воина. – Похож на графа?

– Судя по описаниям, похож, – кивнул тот. – Белокурый, громогласный, вечно пьяный, лишенный страха.

– Значит, он, – пристально глядя на приближающуюся конницу и выбирая стрелу с бронебойным наконечником (чтоб наверняка), проговорил Призрак. – Так, детки, – прилаживая оперенного убийцу на тетиву, сказал он, – а теперь изображаем панику и готовимся к поспешному бегству. Только не мельтешите передо мной.

Атей натянул лук, ненадолго замер, отслеживая амплитуду скачущего во главе конного отряда воина, а затем спустил тетиву, отправляя в полет свой подарок.

– УХОДИМ, – рявкнул князь, увидев, как стрела пробивает череп графа, вынося его тело из седла. – ПИТ, ВРЕМЯ.

Еще недавно мечущиеся в беспорядке по небольшому пятачку земли, лучники как один развернулись и бросились в сторону рощицы под прикрытие деревьев. А чуть впереди их недавней позиции начал зарождаться вихрь. С каждым ударом сердца он рос, вбирая в себя сухую траву и сучки, мелкие камушки и обычную пыль. И когда его высота превысила высоту замковых стен, этот вихрь, уже больше похожий на небольшой смерч, сорвался в сторону скачущих воинов, многие из которых еще даже и не заметили, что в один миг лишились своего предводителя. А еще через мгновение этот вихрь уже бесновался в их рядах.

Крутившийся в потоках воздуха мусор нещадно забивал носы, рты и глаза коней и их наездников. Испуганные лошади вставали на дыбы и скидывали седоков на землю, а те, кто еще остался в седлах, уже не помышляли об атаке, пытаясь взять под контроль сошедших с ума животных. Конная атака захлебнулась так же неожиданно, как и началась.

– Прости, воин, – на мгновение остановился князь, глядя в сторону мечущихся в испуге лошадей, но уже в следующий миг развернулся и вместе со своими воинами, скрывшись в роще, по большой дуге стал уходить к себе домой – их дела в герцогстве Морич были закончены.

Великое княжество Сайшат. Окрестности Борса

– Здрав будь, княже, – Гаспар Стойкий, широко улыбаясь, смотрел на уставшего Атея.

– Здравствуй, борода, – обнял тот гнома и постучал по каменным плечам командира Первого Стального. – Рад тебя видеть.

– Вот проклятущие моричцы, укатали нашего князя, что на том и лица нет, – покачал тот головой, еще раз окинув Призрака взглядом. – РУЕН! – обернувшись, гаркнул он, и уже через миг рядом с ним материализовался воин. – Баню князю, быстро, – потом снова повернулся к Призраку и, кивнув на подошедшего, спросил: – Узнаешь воя, княже?

Атей некоторое время смотрел на замершего бойца, а потом, вымученно улыбнувшись, сказал.

– Руен Початок, гвардеец, Резен.

– Для меня честь, что вы меня помните, ваша светлость, – склонил голову бывший гвардеец правителя Гальт-Резена.

– Так ты что, теперь в легионе? – нашел в себе силы удивиться Атей. – А как же Резен и порядок в нем?

– Я воин, ваша светлость, – твердо, даже с некоторым вызовом произнес Руен. – А не стражник. Гурт Леденец найдет тех, кто будет поддерживать порядок на улицах и гонять ворье. Мое же место здесь. Я не хочу еще раз видеть, как рушится мой дом.

– Мне радостно слышать это, – улыбнулся князь и добавил: – Баня-то будет?

– Непременно, ваша светлость, – воин ударил в грудь кулаком и исчез, на ходу раздавая указания подвернувшимся под руку бойцам.

– И давно он у тебя? – кивнул в сторону удаляющегося гвардейца Атей.

– Давно, – улыбнулся гном и вдруг посмурнел. – С тех самых пор, как Лайгор стал выгребать из Стального всех «верных».

– Не бурчи, «каменный лоб», – улыбнулся Призрак. – Ты и сам знаешь, что так надо сделать. А жаловаться будешь потом, сначала давай в баню. На мне слой пыли с меня весом. Воин-то хоть толковый?

– Толковый, – немного оттаял Гаспар. – Пока при мне. Натаскиваю. Потом отдам ему один из хирдов. Сразу видно, что не паркетным гвардейцем был.

– Ну вот, а ты жалуешься.

– Да не жалуюсь я, – отмахнулся тот. – Так, ворчу по-стариковски. Пошли-ка, княже, и правду в баньку, а потом «взбодрина» хлебнем да перекусим хорошенько. Так силы и вернутся к тебе.

Каким бы двужильным, как называли своего князя подданные и воины, ни был Атей, переход из герцогства Морич вымотал и его, и его «мышек» с волками очень сильно. Предчувствуя (как это бывало не раз) приближение не совсем радостных событий, какую-то определенную отсечку в его жизни и жизни всего княжества, Призрак гнал свой отряд, не жалея ни своих сил, ни сил своих воинов. Еще больше досталось парочке вайрон, которым было нужно уйти вперед, найти легион Гаспара и предупредить его, чтобы тот, если еще не сделал этого, брал в осаду Борс.

Сам же отряд, обходя стороной все городки, деревушки и выселки, вдоль границ с Саремом тоже двинулся на север. Спешить домой, конечно, стоило, но и от попутной разведки отказываться Атей не собирался. Нужно было лично убедиться, как себя ведет их сосед с запада.

В конце концов, после почти десятидневного марша, Призрак с воинами вышли к Борсу, где уже пару дней стоял Первый Стальной легион, в точности выполнив все его указания. Ворота бывшей столицы герцогства Верен были закрыты на все запоры, а все перемещения вокруг нее прекращены. Город был в плотном кольце осады, а воины обживали небольшие деревушки, что всегда вырастали рядом с любой столицей.

– Княже, – закряхтел Стойкий, когда Руен плеснул на каменку ковш травяного настоя. – Надо бы и Второй Андейский сюда подтянуть. Или хотя бы часть его. Слишком тонким слоем я размазал своих вокруг города. Для простого сидения этого хватает, но если будем штурмовать, придется на месте прорыва собирать воинов в кулак. Значит, оголю другие участки, а это не совсем хорошо. Вдруг побегут там?

– Борода, – улыбнулся Атей и сказал совсем не то, что от него ожидал гном: – А у нас с тобой в традицию входит в бане совет держать. Помнишь Урьяк?

– Хех, – усмехнулся тот. – И правда.

В этот момент открылась дверь, и в парилку проскользнули две фигуры.

– Пополнение принимаете? – радостно оскалился Лайгор. – Мы тут с Ардалем мимо проходили, а народ и говорит, что князь вернулся. Вот и решили отметиться. Здравия, княже!

– Ваша светлость, – кивнул за его спиной Гранит, не менее довольный, чем Узелок. Причем кивнул так, что, будучи голым и согбенным из-за низкого потолка, все равно не оставил ни у кого сомнения в том, что у него за спиной вереница благородных предков.

– Дверь закрывайте, – рявкнул гном. – А ты, Ардаль, не тянись. В бане все равны.

– Здравия, други, – открыто улыбнулся Призрак. – Давайте о делах потом. Початок, плесни еще.

Привалившись к бревенчатой стене небольшого дома, Атей, словно вернувшийся с ночных похождений кот, потягивая горячий «взбодрин», жмурился от наслаждения. Распаренное, а затем буквально выскребленное от грязи тело, казалось, дышало каждой порой, вновь наполняясь силой. Рядом с ним с такими же умиленными лицами сидели и его ближники. Вскоре недалеко, прямо на зеленой траве внутреннего двора хозяйства, что приютило их, появился стол. Были расставлены широкие лавки, и от ближайшего котла кашеварившие воины понесли глубокие плошки с дымящейся кашей.

– А вот теперь можно и поговорить, – после получасового молчания, во время которого были слышны только стук ложек о деревянные тарелки, хруст разгрызаемых хрящиков да кряканье от бьющего в нос ядреного кваса, сказал Атей. – Лайгор, что с моим поручением?

Альв отодвинул пустую тарелку, несколько мгновений посмотрел на заставленный стол, подхватил румяное яблоко и с громким хрустом откусил от него приличный кусок.

– Фыфолнил?

– Узелок, прожуй сначала, – нахмурился Призрак и пристально на него посмотрел. – Ни хурга не понятно.

Побратим князя, поняв, что обычный треп закончен, интенсивнее заработал челюстями. Судорожно протолкнув так до конца и не пережеванное содержимое своего рта, он быстро отхлебнул большой глоток кваса, но поперхнулся и зашелся кашлем.

– Ты это, княже, – стал разглаживать свои усы Гаспар, пытаясь за этим действом скрыть свою ухмылку. – Поосторожнее зыркай, а то ненароком лишишься командира «верных».

– И не говори, «каменный лоб», – наконец продышавшись, смог ответить Лайгор. – Давно я этого взгляда не видел. Вот и опешил.

Атей посмотрел на своих ближников и медленно произнес:

– Други, я с удовольствием посмеялся бы с вами, вот только не до веселья сейчас. Чувствую, что пакость какая-то нас ждет, а что и откуда она полезет – понять пока не могу.

– А вот это уже серьезно, – сразу подобрался Узелок. – Тогда слушай, князь. Третий Разящий доведен до той численности, что мы с тобой планировали – три тысячи клинков. Все конные. Но скажу сразу – из них только тысяча доведена до ума. Те, кого я начал собирать еще у себя в Восточном округе, когда был наместником. Но и это не плохо. Эту тысячу мы с Гранитом раскидали по двум другим, и сейчас они усиленно гоняют воинов, подтягивая их до своего уровня. Аршаль, Аламгир, Лошадник и Уздечка тоже там пока, но скоро я их заберу. Все остальное по Разящему пусть его командир докладывает, – кивнул он на Ардаля.

– Потом, Гранит, – остановил Атей альва, уже готового перехватить инициативу у Узелка. – Что по «верным»?

– По легиону «верных», – по-мужицки почесал затылок Лайгор. – Здесь все немного сложнее и одновременно проще. Те, кто уже носит «лапу Сая», сейчас частью в Оплоте на охране Княжеского дворца, частью стоят в десяти верстах на пути в Альтак, где гоняют тех, кого Гаспар и Хальд выделили из своих легионов, как достойных стать «верными». Знал бы ты, княже, сколько мне стоило сил выбить из них потенциальных «верных». Думал, заживо сожрут.

– А как не сожрать, – возмутился гном. – Самых лучших забирал.

– Ну, во-первых, не забирал, – возразил альв. – Вы сами мне лучших отдавали. А во-вторых, твою численность пополняли новичками.

– Конечно, лучших, – снова заголосил Стойкий. – Это же гвардия князя. Я хоть и командир Первого Стального, но еще и «лапу» на плече ношу. Не хватало, чтоб меня опозорили неумехи и недостойные.

– Ну а чего тогда возмущаешься, борода? – улыбнулся Узелок.

– Так, други, – пристукнул по столешнице Призрак. – Мы опять от главного отвлекаемся.

– Продолжу, – сразу подобрался Лайгор, а потом вдруг снова почесал затылок и пожал плечами. – А что продолжать. Я закончил. Легион «верных» по численности доведен до планируемой, а его воины ждут только вручения «лапы Сая».

– Тогда и тянуть нечего, – подвел итог Атей и улыбнулся. – Надеюсь, оплечья в наличии есть?

– Есть, – кивнул Гаспар. – Несколько возов стоит. Окалина, говорят, плевался так, что горн заливал слюной, – народ негромко засмеялся, представив самого лучшего и самого скандального кузнеца княжества. – Но буквально за два дня гильдия кузнецов все выковала.

– Лайгор, гонца к «верным», – посмотрел на побратима князь. – Чтобы утром легион стоял под стенами Борса, – дождавшись его кивка, он сразу повернулся к Гаспару. – Что на границе с Саремом?

– Это вон пусть Гранит рассказывает, – указал тот на альва. – Теперь он там со своим Разящим за порядком следит. Могу лишь сказать, что там было пять дней назад, пока от тебя волчата не прибежали.

– Не надо, – покачал головой Атей и повернулся к командиру Третьего Разящего. – Ардаль, мы слушаем тебя. – Альв попытался встать, но был остановлен поднятой рукой Призрака: – Да сиди ты, не скачи.

– Ваша светлость, – альв сидеть остался, но спину выпрямил. Не до конца еще он привык (после Светлого Леса) к порядкам, что царили среди ближников князя. – Регуляры короля Сарема от границ отошли в глубь своей территории. Сейчас через Тихую в основном небольшие отряды лезут, больше похожие на обычных разбойников. Но их перехватывают «боевые кулаки» «мышек» и вайрон. Ну и мы на месте не стоим. Так что можно сказать, что там все спокойно. Вообще, странно это все. Создается впечатление, что Руперт Старший решил занять выжидательную позицию.

– Ничего странного тут нет, – покачал головой Гаспар. – Руперт не дурак. Наверняка он уже знает и про разгром моричцев у Кровавого брода, и о том, что у нас с ними теперь союз. Зачем ему нахрапом лезть, так можно и по сопатке получить сразу с двух сторон. Тем более, если наш князь вернулся, значит, у Окорота проблем внутри герцогства больше нет. Ведь так, княже?

– Свое обещание мы выполнили, – подтвердил его слова Атей. – И если не успел нажить еще недоброжелателей, то так оно и есть. Ты мне лучше скажи, борода, что с городом?

– А что с городом? – пожал тот плечами. – Крепкий он. И легкой прогулкой его штурм не будет. Хотя простой народ от всего этого устал уже. Как только мы подошли сюда и встали в осаду, они аж вздохнули облегченно. Я про тех, что населяют деревушки вокруг. И это не удивительно, видеть, как в остальном княжестве жители возвращаются к нормальной жизни, и не иметь возможности самим это сделать – кому же это понравится? Устали они от неопределенности. Хлеб почти не сажают, ремёсла еле дышат, скот не выращивают. Только и держит их на земле надежда, что все изменится в скором времени, а так бы давно ушли от Борса подальше.

– Почему? – удивился Призрак.

– Почему хлеб не растят и все остальное? Так у них все отбирают и за стены переправляют, гарнизону тоже есть что-то надо. Все уже в округе выбрали подчистую. Если бы мой Стальной не подошел сюда, народ бы с голоду дохнуть начал. Готовим теперь не только для себя, но и на крестьян. Душа разрывается, когда смотришь на голодные глаза ребенка. Так что запасы летят со страшной силой.

– Вот и еще одна причина не затягивать с сидением под стенами Борса, – сделал вывод князь, – поэтому слушайте сюда. Нам два дня на подготовку. Потом переговоры о сдаче, и если герцог будет очень упрямым, то штурм. Пит, – нашел он глазами магистра. – Своих воинов я просто так бросать на убой не собираюсь, поэтому твоя задача – придумать что-нибудь такое, что у защитников отобьет все мысли о сопротивлении. Ну, или сделает это сопротивление ничтожным. Больше скрывать наличие у нас магов считаю не нужным. И даже вредным. Пусть все видят, на что мы способны. Возможно, многие горячие головы и остынут.

– Я понял, ваша светлость, – кивнул Непоседа и повернулся к Гаспару. – Стойкий, ваша машинерия здесь?

– А то как же, – подбоченился гном. – Вся осадная техника под Борсом.

– Ну, тогда у меня уже есть мысли, как ее использовать с большей эффективностью.

– Значит, на этом пока все, – стал заканчивать беседу Призрак. – Ждем к утру «верных», вручаем «лапы Сая», окончательно определяем стратегию и готовимся к штурму. Мне этот гнойник на территории княжества уже надоел.

В пяти сотнях шагов от городских ворот Борса стоял Атей со своим неразлучным окружением, а также Лайгор, Гаспар и Руен Початок. Последний держал на высоком шесте щит. Внутренняя его сторона была выкрашена в белый цвет – знак того, что командиры войска, взявшего город в осаду, желают провести переговоры.

Чуть дальше, за их спинами, уже стояла осадная техника, готовая в любой момент начать метать тяжелые гранитные шары в сторону крепких стен, за которыми в тревожном ожидании засели обороняющиеся. И чем выше поднимался Хассаш, тем меньше становилось у воинов, что выглядывали между зубцов высоких стен на поле, раскинувшееся внизу, решительности защищать эти стены до последнего вздоха.

И причиной этому была не осадная техника, вокруг которой деловито суетилась ее прислуга. Вернее, не только она. Воины герцога уже видели, как эти машины буквально со второго залпа (первый был пристрелочным) в щепки разносят небольшие, наспех собранные срубы во время учений, которые Гаспар устраивал на виду у защитников Борса. Поэтому иллюзий относительно того, что вскоре тяжелые «подарки» не полетят в их сторону, совсем не испытывали. Тем более пробный залп в сторону ворот эти машины уже успели произвести.

Основной причиной гаснущей решительности были ровно выстроившиеся коробки воинов князя Сайшат. Еще когда те выходили на отмеченные им позиции, защитники Борса поняли, что им противостоит не большая банда удачливого главаря, о которой непрестанно им говорит окружение герцога. КАКАЯ, К ХУРГАМ, БАНДА? Синхронности и слаженности действий воинов мог позавидовать любой правитель и военачальник. Создавалось впечатление, что сам Парон своей могучей рукой, словно фигурки какой-то неизвестной игры, двигает их по этому полю. Ни суеты, ни криков, лишь короткие рубленые команды командиров, прекрасные доспехи и оружие, на гранях которого играл своими лучами Хассаш, и полная уверенность воинов в своей победе. И вскоре вся эта масса потечет в бреши, которые наверняка пробьют тяжелые ядра в стене города, какой бы толстой и крепкой она ни была. А ведь среди них есть оборотни и вампиры, которые одним своим названием и слухами о них наводят ужас на защитников. Одна надежда на то, что герцог будет благоразумен и все же пойдет на переговоры и уступки. Не зря же осаждающие вышли с белым щитом перед воротами?

– Что-то долго они там мнутся, родитель, – озвучила общую мысль Катаюн, разглядывая высокие стены Борса. – Или герцог уже ничего не решает, а его окружение не может договориться между собой, либо пакость какую-то задумали.

– Скорее всего, и то и другое, – обобщил князь. – Так что будьте наготове.

– Мы всегда наготове, бать, – погладив рукояти «клыков», сказал Палак. – Пикнуть не успеют, как разделаем на составляющие.

– Палак, – покачал головой Атей. – Уверенность в своих силах и самоуверенность – это совершенно разные понятия. В твоих словах сейчас больше сквозит последним, а это не совсем хорошо.

– Не, бать, – тут же возразил вайрон. – Ты научил нас реально оценивать свои силы, так что не беспокойся, никакой самоуверенности в моих словах нет.

– Мост опускается, – вскрикнула Тахере.

Атей и сам уже видел это. Картина опускающегося моста и позвякивание цепей вызвало у него легкое чувство дежавю. Совсем недавно они наблюдали такую же картину, только было это за сотни верст от Борса и на территории другого государства. Вот только сегодня, когда мост опустился, из ворот не стала вытекать конница мятежного графа герцогства Морич. С него спрыгнули пять разумных, и он тут же снова стал подниматься, занимая свое привычное положение при осадах. Пятерка между тем поравнялась с барбаканом, из которого к ним присоединилось еще три воина, а затем уверенно направилась в сторону князя.

Чем ближе подходили переговорщики от герцога, тем тревожнее становилось Атею. Внутри него стала скручиваться невидимая пружина, готовая в любой момент распрямиться, пуская тело воина в пляску с клинками. И причиной этого состояния была троица, что шла в пяти шагах за спинами первой пятерки. Они были выше посланников герцога, разодетых в свои самые праздничные одежды, и в каждом их движении крылась затаенная угроза, какая может исходить от хищника, готового к прыжку. Облаченные в легкие кольчуги, с парными мечами у поясов и глухими шлемами, что закрывали их лица от окружающих, они не шли, а буквально скользили по не просохшей от утренней росы траве.

Вот только они, наверное, и не подозревали, что хищники бывают разными. И тот, к кому они приближались, был намного опаснее их самих.

– Внимание! – еле слышно проговорил Призрак.

Расстояние между договаривающимися сторонами сократилось до десятка шагов, и процессия остановилась. На некоторое время возникла пауза, в течение которой подошедшие пристально рассматривали князя и его окружение, не решаясь первыми начать разговор.

– Кто главный среди этих разбойников? – наконец проговорил один из них, с презрением выплюнув свой вопрос.

– Ты за словами-то следи, – оскалился Гаспар. – Вырядился, что скоморох площадной.

Лицо благородного сделалось пунцовым, он открыл рот и набрал в грудь воздуха, чтобы произнести очередные оскорбительные слова, но Атей не дал ему этого сделать.

– Я – князь Сайшат.

Эти три слова были единственными, что он успел сказать, после чего события стали развиваться с невероятной быстротой. Стоящие за спинами посланцев герцога воины синхронно вскинули свои руки. У центрального бойца в них оказался небольшой арбалет, а два крайних держали непонятные артефакты.

Сухо тренькнула тетива арбалета, а из артефактов сорвались «ледяные копья» и «стрелы огня». Это уже потом всем объяснил название заклинаний Пит Непоседа. В данный же момент появившийся в руках Призрака «Защитник», сверкнув тусклой молнией, отбил болт, но вот уклониться от заклинаний князь уже не успел. Но то, что произошло следом, на краткий миг ввергло нападавших в ступор. И этого краткого мига Атею и его воинам хватило, чтобы решить их дальнейшую судьбу.

Достигнув тела Призрака, «ледяные копья» вдруг посыпались на землю холодным снежным крошевом, а следом с покрытого инеем доспеха стало стекать и огненное заклинание. Ледяные осколки, встречаясь на траве с языками огня, рассерженно шипя, моментально превратились в пар, который на мгновение скрыл от всех фигуру Атея. А потом натянутая у него внутри до предела пружина резко распрямилась, вынося из белесого облака совершенного убийцу.

– ЖИВЬЕМ ПЕРЕГОВОРЩИКОВ БРАТЬ! – только и успел гаркнуть князь, прежде чем размазался в воздухе неясным силуэтом.

Первым головы лишился стоящий по центру воин. Крутанувшийся, словно детский волчок, Призрак, материализовавшись рядом с ним, снес ее «Поющим», даже не заметив сопротивления плоти. Еще не закончил клинок в правой руке свое движение, как верхняя гарда «Защитника» со звоном врубилась в шлем стоящего слева от центрального воина бойца, сминая его в районе переносицы. Однако этого времени хватило последнему противнику наконец скинуть с себя недавний «паралич» и перейти в атаку. И по первым его выпадам Атей понял, что враг если и уступает ему в быстроте и мастерстве, то не так уж и во многом. По крайней мере, его владение клинками было где-то на уровне тех же Палака или Катаюн. Недавние мысли о пленении и последующем допросе были безжалостно выброшены из головы, разум затопило боевым угаром, и князь всецело отдался этому состоянию.

Теперь не надо было просчитывать свои действия, тело само знало, что нужно сделать, чтобы из этого поединка вышел победителем его хозяин. Никаких мыслей – лишь рефлексы.

Звон на краткий миг соприкоснувшихся клинков, и вот уже противник Призрака с торчащим под подбородком клинком заваливается на землю. Резкий разворот Атея к последнему противнику, но на том уже верхом сидит ладная фигурка Тахере и прижимает к его кадыку один из своих «клыков».

– БАТЯ, ВСЕ! – как сквозь толщу воды доносятся до него слова, и холодная ярость, что бушевала у него внутри, недовольно ворча, вдруг начинает окукливаться и прятаться туда, откуда она совсем на краткий миг была призвана своим хозяином.

– Все, родитель, все, – подошла к Призраку Катаюн и стала успокаивающе поглаживать его по руке, возвращая к действительности. – У нас все живые, даже без царапин. Ты двух вынес, последнего держит Птаха.

– Ой! – в этот самый момент раздался возглас Тахере, и все увидели, как удерживаемый воин насаживает себя на ее клинок, вспарывая собственное горло. – Это он сам. Я даже не нажимала сильно.

От неожиданности произошедшего девушка вскочила на ноги, захлопала своими глазами и стала рыскать взглядом по сторонам, ища поддержки.

– Я видел, девочка, – кивнул князь, из глаз которого уже стал исчезать бездонный черный омут. – Сними с него шлем.

Птаха осторожно наклонилась над уже переставшим хрипеть воином, перерезала подбородочный ремень, а потом осторожно сняла шлем. В чистое, безоблачное небо смотрели мутные, без признака зрачков, молочного цвета глаза светлого эльфа.

– Я так понимаю, у этих, – указал он острием меча на тела еще двух воинов, – отличительные признаки похожие. Гаспар, – повернулся он к гному. – Тела забрать и отдать потом Питу. А сейчас мы поговорим с благородными. – И хищно улыбнулся, выставляя напоказ свои острые клыки.

Ставшие невольными свидетелями короткой, но кровавой стычки посланцы герцога напрочь утратили свой лоск и высокомерность и теперь с ужасом взирали на Призрака, который кинул свои клинки в ножны, а вместо них вытащил из наруча острый стилет. Поигрывая им, он присел перед самым, на его взгляд, важным переговорщиком.

Поймав взглядом, в котором снова начала плескаться тьма, точку на его переносице, Атей заговорил тихим вибрирующим голосом:

– И давно под светлых альвов легли?

– Я… не легли… заставили… – елозя пятками по дерну и пытаясь отползти, заверещал благородный.

– ЛЖЕТ! – раздался еще один голос, на который тут же повернулся князь. – Он все лжет, ваша светлость, – тут же начал вываливать все новости еще один переговорщик.

– Говори, – коротко кивнул Атей.

– Он, – осторожно указал говорливый подбородком, возле которого мелькало острие клинка одной из близняшек, на благородного. – Именно он все решал. Вернее, делал то, что ему укажут из Светлого Леса. Герцог уже давно играет роль простого болвана, которого показывают народу, когда тот начинает волноваться. Он бы давно сам отдался на ваш суд, вот только ему не позволяли этого. Воины пока преданы, но уже ропщут. Из города их не выпускают вот эти, – он кивнул на тела непонятных альвов. – Их отряд небольшой, всего десятка два, но все засели в барбакане. Кто пытается выбраться – режут. Правда, и в город не заходят, может, потому и не бегут пока бойцы. А еще…

– Хватит, – поднялся Призрак. – Гаспар, готовь машины. Проверим, насколько правдивы слова этого болтуна.

– Понял, княже, – кивнул тот и побежал к войскам.

– Пришли воинов, – крикнул ему вдогонку Атей. – Пусть эту падаль заберут отсюда.

Времени на подготовку осадной техники командиру Первого Стального нужно было ровно столько, сколько понадобилось князю, чтобы вернуться к своему войску. Поэтому, когда Атей встал рядом с гномом, тот, с горящими от нетерпения глазами взглянув на Призрака, спросил:

– Начинаем?

– Подожди, борода, – придержал он его. – Куда ты собираешься метать свои булыжники?

– Как куда? – недоуменно вздернул он брови. – В ворота, конечно, и в барбакан.

– Вот, – поднял Атей палец. – В барбакан – это правильно, а вот ворота, я надеюсь, нам и так откроют. Да и засели в барбакане те, кому жизнь своя не мила. И есть ли у них та жизнь? Но это нам потом Аделиан скажет. Уж очень странно выглядят эти альвы. ПИТ?

– Да, ваша светлость, – тут же подлетел к нему магистр.

– Мне нужно, чтобы барбакан был стерт, разрушен в крошку, уничтожен до основания, – зло проговорил он. – Можешь предложить что-нибудь?

– Никаких ограничений? – уточнил маг.

– Нет.

– Княжна, – засуетился Непоседа. – Накладывайте… Подождите, – он повернулся к гному. – Гаспар, какие машины пристреляны по барбакану?

– Вон те пять, – указал он на крайние слева.

– Мне нужны две, которые метают самые тяжелые камни.

– Выбирай любые, – отмахнулся Стойкий. – Они одинаковые.

– Спасибо, – кивнул Пит. – Княжна, на один снаряд накладываете руны вы, на другой это сделаю я.

– А какие? – засуетилась девушка.

– «Ярость Хассаша».

– УХ ТЫ, ЗДОРОВО! – чуть ли не захлопав в ладоши, запрыгала Игла, а потом быстро побежала к одной из машин, где стала споро чертить острием кинжала на гладкой поверхности гранитного шара какие-то каракули.

– Большой точности не надо, – наставлял ее магистр, проделывая ту же процедуру с соседним булыжником. – Такому артефакту жить ровно до подлета к цели. Силу свою сливай всю сразу, до капли. Готова?

– Да, – проведя последний раз кинжалом по граниту, кивнула девушка.

– По-моему, сейчас будет очень большой БУМ, – проговорила Катаюн. – Уж больно наша Иголочка возбужденная.

– Лишь бы этот БУМ был там, где надо, – непроизвольно прячась за Призраком, сказала Тахере.

– ГАСПАР, – окрикнул Пит командира Стального. – Как скажу, пусть твои воины бьют, – потом повернулся к Дарине и кивнул: – Сливаем.

Маги одновременно приложили руки к своим камням, и те у всех на глазах стали приобретать багровый цвет, а чуть позже из ложкообразной части метательного рычага, где лежали гранитные шары, потянулся дымок обугливаемого дерева.

– БЕЙ! – крикнул Непоседа, и воины быстро ударили по удерживающим стопорам.

Два болида, оставляя за собой яркие хвосты, устремились к барбакану. Этот полет наблюдали все: и воины князя, приложив ко лбам ладони, чтобы видеть полет гостинцев на фоне ярких лучей Хассаша, и защитники Борса, видя, как к ним приближается непонятная, но уже ощущаемая каждой клеточкой их организмов угроза.

Момент столкновения двух снарядов со стенами барбакана запомнился всем, кто в этот день наблюдали их красивый полет. На месте, где еще недавно была хорошо укрепленная башня, вдруг вспух небольшой брат дневного светила, на краткий миг ослепляя всех, кто в этот момент смотрел туда. А когда свечение потухло, взорам открылось небольшое озеро расплавленного камня.

– БАРАБАНЫ, АТАКУ! – крикнул князь.

Загудела натянутая на урукхайских барабанах кожа, выдавая ровный ритм. Очень уж понравилось воинам эта «музыка» в бою. Качнулись ряды пешцов, подхватывая опущенные щиты. Всхрапнули лошади от натянутых поводьев и… ВСЕ.

Над стеной Борса, словно вспугнутая стая птах, в большом количестве затрепыхались всевозможные тряпки, в которых хотя бы отдаленно, но можно было различить белый цвет. А потом вниз стал буквально падать мост на главных воротах.

– Иди, принимай сдачу, командир Первого Стального, – с усталой улыбкой сказал Атей.

Глава 5

Великое княжество Сайшат. Окрестности Оплота

От Торговых ворот столицы княжества, распугивая на своем пути многочисленных купцов и посетителей торгового городка, что раскинулся у подножия Левого бастиона, в западном направлении мчался огромный черный зверь. Ему были абсолютно не интересны все эти разумные, что провожали его кто испуганными, а кто и восхищенными взглядами. Он летел, практически не касаясь земли, к тому, кого почувствовал совсем недавно и с которым был связан незримой жизненной нитью.

Гости Оплота и те, кто оказался в окрестностях столицы впервые, с удивлением и легким страхом смотрели на стремительный бег красивого, грациозного и могучего животного. Смотрели и не понимали, что за причина побудила покинуть этого хищника Княжеский замок, где он, по разговорам досужих кумушек, сплетничающих за чашкой ароматного «взбодрина» на уютных верандах таверн, что во множестве рассыпаны на набережной, неотлучно находился возле княгини. Что за силы смогли сорвать его в этот стремительный бег?

И лишь те, кто стоял у истоков этого большого и красивого города, кто бился рядом с князем, чтобы эти земли снова стали расцветать и радовать жителей своей красотой и изобилием, расплывались в открытых, добрых улыбках – их правитель возвращается. И словно подтверждая эти мысли, на высоких башнях загремели боевые рога, извещая всех жителей столицы о том, что хозяин действительно вернулся домой.

«СТАРШИЙ!»

«БРАТ!»

Два разумных соприкоснулись лбами и застыли. И не было для них больше никого вокруг. Ни звука, ни движения, ни эмоции – лишь пристальный взгляд глаза в глаза, в котором читались и дружба, и верность, и тоска от длительной разлуки, и безмерная радость от этой встречи.

«Как ты, братишка?» – наконец поднялся Атей, все это время стоявший на одном колене.

«Тосковал, – пришел мыслеобраз от Сая. – Но мне теперь легче переносить разлуки. Я рядом с твоими еще не родившимися котятам, а в них течет твоя кровь».

«В “мышках” тоже есть моя кровь, но тебе от этого не легче».

«В них лишь частичка ее, Старший. Котята же плоть от плоти твои».

«Понятно, что ничего не понятно», – улыбнулся Призрак, потрепав Кота по загривку.

«Не забивай себе голову. Главное, что у меня теперь есть те, кто действительно нуждается во мне».

«Значит, променял меня?» – притворно возмутился Атей.

«Вокруг тебя и так целая стая. Ничего с тобой не случится. Я же должен быть там, где нужнее. Ну, а если что – пооткусываю им всем их дурные головы за ненадлежащее исполнение своих обязанностей по охране твоей драгоценной тушки».

Его мысль была прервана визжащей Тахере.

– САААЙ! Как же я по тебе соскучилась, – повисла она у Кота на шее.

«И даже эта пигалица не сможет избежать наказания в случае чего», – добавил он погодя.

– Привет, дружище, – подошла Катаюн и тоже запустила свою ладошку в шерсть на загривке Кота. – Птаха, отстань от Сая, задушишь.

«Сейчас же я всех очень рад видеть. Так можешь и сказать своей банде».

– Опять какие-нибудь гадости говоришь? – нахмурилась Ката, увидев, как морда Кота расплывается в неподражаемой звериной улыбке.

– Ты несправедлива к моему брату, – покачал головой Призрак. – Он просто радуется встрече.

– А-а-а-а, – протянула она. – Тогда прости, котик.

Присела перед ним, предварительно оторвав Тахере от шеи Сая, улыбнулась и чмокнула в мокрый нос, за что была удостоена ответного облизывания шершавым языком.

– Хватит, хватит, – смеясь, стала она отстранять его голову от себя. – Щекотно, – потом поднялась, отряхнула коленки от пыли и, еще раз посмотрев на Кота, сказала: – Какой-то ты сентиментальный стал. Раньше за тобой таких нежностей не наблюдалось.

– Сай действительно рад, Ката, – обменявшись с Котом взглядами, еще раз сказал Атей.

– Верю, – серьезно кивнула девушка. – И рада не меньше.

Князь поднял голову, окинул взглядом окрестности и с оттенком легкой грусти сказал:

– Вот так бродим повсюду, кровь льем и свою и чужую, а жизнь-то вот она, – указал он на бурлящие народом окрестности.

– Для этого мы и льем свою и чужую кровь, как ты сказал, – без тени иронии ответила Катаюн, – чтобы эта жизнь была, – потом улыбнулась и добавила: – Да и не усидишь ты на месте долго, родитель. Киснуть за замковыми стенами? Не-е-е, это не по тебе. И не по мне.

– Может, ты и права, – пожал плечами князь, но потом встрепенулся и с чуть легкой улыбкой добавил: – С другой стороны, чем дальней, тем родней. После долгой разлуки встреча с родными ощущается совсем по-другому. Идемте уже, нас, наверное, заждались.

Вот и пройден один из самых тяжелых и, одновременно с этим, очень важный этап становления нового государства. Не осталось внутри княжества очагов напряженности. Исчезло пусть и гипотетическое, но многовластие, когда каждый благородный, имея за спиной клинки преданных воинов или (что чаще всего) мечи наемников, мнил себя единственным достойным править всеми вокруг. Под Борсом князь окончательно дал понять им всем, что является единственным законным правителем территорий двух бывших герцогств. И не важно, как ему досталась эта власть. Придя на разоренные, ежедневно орошаемые кровью простых жителей земли, он, часто недосыпая, напрягая все свои силы, вместе со своими воинами в кратчайшие сроки смог объединить народ и вернуть ему надежду в то, что их будущее и будущее их детей теперь не так призрачно. А вот каким оно будет – зависит только от них самих. Их князь дал им главное – возможность мирно трудиться, не оборачиваясь себе за спину, в страхе увидеть там тех, кто мог в одночасье отобрать у них все плоды их трудов. А то и саму жизнь.

Будут еще проблемы, никуда от них не уйдешь. Это только в сказаниях различных, что вечерами деды рассказывают своим внукам, все делается споро, а на самом деле будут еще и слезы, и пот и, как это ни прискорбно, – кровь. Но под лежачий камень вода не течет. И большинство это знают.

После того, как барбакан возле главных ворот Борса превратился в раскаленное озеро расплавленного камня, и когда рухнул на землю подъемный мост, открывая доступ в сам город, Призрак не развернулся и не ушел в свою столицу. Принявший сдачу гарнизона Гаспар вскоре провел его к герцогу Верена. Каково же было удивление Атея, когда, ожидая увидеть высокомерного, плещущего снобизмом высокородного, увидел перед собой уставшего пожилого человека с грустной улыбкой. Одного взгляда, брошенного на него, было достаточно для того, чтобы понять – этот человек действительно давно стал просто «ширмой». Прикрываясь этой «ширмой», окружение герцога, с потрохами продавшееся светлым альвам, обстряпывало свои дела и делишки, пытаясь скорее набить свои, казалось, бездонные карманы тяжелой золотой монетой. И короткая беседа с бывшим правителем Верена это только подтвердила. Князю даже немного стало жалко его, и он спросил, что может сделать для герцога. На что тот ответил:

– Если ваша светлость будет столь великодушен, то я хотел бы провести свои последние годы как ваш верный подданный, живя жизнью обычного обывателя и радуясь возрождению пусть уже и не моей, но так мною любимой страны. Мне знакома грамота, так что с голоду не умру. Всегда найдется разумный, которому нужны будут услуги того, кто умеет обращаться с пером, бумагой и чернилами.

Отказать ему в этой просьбе Призрак не смог. А потом потянулись обычные, но очень напряженные дни, как бывало всегда, когда над еще одним городом поднимался стяг с его гербом. В Борс в срочном порядке были вызваны Дарек Щепа и его лучшие «плащи». Ими началось перетряхивание и тотальная проверка бывшей городской стражи и гарнизона города. Выявлялись все, кто хоть как-то был замешан в связях с альвами или рузейцами.

Эта же участь постигла и тех, кто занимал хоть какую-то значимую должность в Управе города, а также те, кто мог хоть как-то влиять на его жизнь. В их число входили и благородные (в первую очередь), и знатные (то бишь зажиточные) горожане, и нечестные купцы, готовые за лишний звонг продать всю свою родню. Работы было просто невпроворот. И иногда князю казалось, что проще все же просто махать любимыми клинками, чем разгребать эти конюшни (в которые превратился Борс) от дерьма, что успело в нем накопиться.

Весь летний сезон он тормошил город, вытряхивая из него всю шелуху. А когда немного вытряс, начал закладывать основы того, что станет фундаментом новой столицы Западного округа, ее новой жизни. Ставил на ответственные посты верных вассалов, которых в срочном порядке вызывал из столицы. Разговаривал с местными, что пользовались авторитетом и уважением простых граждан, и тоже определял их на ответственные должности. Причем авторитет и уважение ни в коем разе не зависели от толщины мошны таких кандидатов. И прежде, чем они приступали к исполнению возложенных на них обязанностей, «плащи» Дарека проделывали просто колоссальную работу, отсеивая ложь от правды и выискивая в том потоке информации, что стекалась к ним о данных разумных, крупицы истины.

Вершил суды, разрешал споры, принимал просителей и жалобщиков. В конце концов решив, что задел сделан и теперь пусть разбираются со всем этим хозяйством те, кто для этого и поставлен им, Атей с чувством облегчения отбыл в Оплот.

А в качестве подтверждения для местных жителей, что все это им не привиделось, стал военный городок Первого Стального легиона, что обосновался в окрестностях Борса на постоянной основе.

Вместе с Призраком отбыл и Легион Верных, а также Третий Разящий. Для того чтобы контролировать границы с Саремом, Гаспару вполне хватало «боевых кулаков» и разъездов конницы, которая посменно несла свою службу на правом берегу Тихой. Помимо этого в Штасе стоял гарнизон в три сотни клинков, которые Стойкий набрал из местных, и это не считая городской стражи. Плюс периодические марши вдоль границ самого легиона (в качестве учебных тренировок) и к тому же Штасу, чтобы показать всем, что Первый Стальной держит все под контролем на юго-западе княжества. Слух о том, как барбакан Борса в один миг превратился в парящее лавовое озеро, давно полетел наперегонки с ветром, обрастая по пути небылицами. А то, что магов у Гаспара в легионе не было, так кому это известно? А вдруг?

Так что Атей был спокоен за эти территории. В крайнем случае есть еще Третий Разящий, а он будет в нужном месте в самое короткое время. Причем в любое время года. Проблему непроходимости дорог в княжестве в дождливые сезоны Призрак в дальний ящик откладывать не стал, поэтому мостить их стали от Борса в сторону Оплота еще при нем. Пройдет время, и путешествие между городами внутри княжества станет легким и приятным. По крайней мере, сам Атей на это надеялся, и причин сомневаться в этом практически не было. Примером был Восточный округ, в котором Резен и столицу уже почти связала такая дорога.

Гвардия князя, как ей и подобает, шла за ним в столицу. Ну а самый мобильный в его войске легион остановился в дневном переходе от нее, где должен был продолжить свою боевую выучку. Там же был и лагерь, в котором Эрдаг Тихий гонял новичков, из которых впоследствии будет сформирован еще один легион. Как планировал Атей – последний на данном этапе развития княжества. Он еще даже не получил своего названия, всего лишь номер – Четвертый. Но у самого Призрака не вызывало сомнений, что это ненадолго. Не оставят их в покое, тут и гадать не стоит. Как говорится, каждый золотой в чужих руках – это оскорбление для меня. И именно так думают правители иных государств, что с завистью смотрят в сторону стремительно развивающегося княжества Сайшат. Поэтому не успеют покрыться ржой в ножнах клинки воинов – схлестнутся и они на поле боя с врагом. А там и будет видно, какое имя они заслужили.

Неспешно шагая в направлении Купеческих ворот, Атей машинально отвечал на приветствия горожан и воинов. Не было пышной встречи, как это было после возвращения из Резена. Народ, спешащий по своим делам, просто останавливался на мгновение, коротко кланялся, чтобы выказать свое уважение князю, и снова припускал дальше. Не раболепствуя, не унижаясь. Не тот у них правитель, чтобы млеть от этого. Лишь пустой, никчемный высокородный или благородный нуждается в том, чтобы его окружение, вассалы и народ, своим унижением ежечасно подтверждали тот факт, что он стоит выше их. ИХ князю этого не надо – его уважают и любят за его дела. И этим все сказано. Воины, так те вообще лишь кивали и молча били себя в грудь своими кулачищами, всем своим видом показывая, что пойдут за своим вождем хоть к хургам в логово. Пусть только прикажет, а там еще посмотрим, что жарче и опаснее – сковородки этих тварей или их острые мечи.

Пока Атей Призрак вместе со своими воинами отстаивали право на существование их княжества на просторах Тивалены, его столица росла и строилась. Рос и торг, превратившись в небольшой городок, уютно примостившийся у ее стен. Рос и посад вокруг стен Оплота.

– А это что еще за диво? – вдруг остановился Атей, показывая на небольшую площадь возле Купеческих ворот.

На мощенном камнем пятачке, всего с полсотни шагов в диаметре, были вкопаны около десятка столбов. Возле трех из них, обхватив руками отполированные стволы, сейчас стояли разумные.

– Это площадь Позора, – ответила неизвестно откуда появившаяся Бенигна в сопровождении нескольких стражников. – Здравия, княже.

– Здравствуй, Яшма, – улыбнулся Атей и, подойдя к женщине, крепко ее обнял и поцеловал в обе щеки. – Я очень рад тебя видеть.

– Эх, – вздохнула гнома, смахнув набежавшую слезу, – как же давно меня мужчина не обнимал.

– А как же Гмар? – удивился Призрак.

– Этого… – гневно сверкнула глазами и выругалась про себя Бенигна, – приходится чуть ли не силком из кузни домой загонять. Ты уж скажи ему, княже, что не дело жену вниманием обделять. Мы, бабы, ласку любим, а где та ласка, если мужа дома нет? Вот заведу себе воздыхателя – будет знать.

Последние слова главы городской управы потонули в жизнерадостном смехе стоящего рядом народа. И в этот самый момент Атей действительно понял, что вернулся домой.

– Так что это за позорники? – снова задал свой вопрос Атей. – И что с ними будет? Видишь, Бенигна, какой князь у вас – даже не знает, как правосудие у него в столице вершится.

– Это, княже, не правосудие, – покачала головой гнома. – Это воспитание. Раз уж словесные увещевания не доходят, приходится применять более действенные методы. А правосудие вершат вон там, – кивнула она в сторону Торгового городка, где князь увидел еще одну небольшую площадь. На ней стояла деревянная колода для радикального наказания и козлы, на которых, видимо, растягивали провинившихся, чтобы всыпать плетей.

– И часто эти приспособления в работе? – нахмурился Атей.

– Ты знаешь, княже, – ответила Яшма, – сначала не пустовали, особенно козлы. Они и сейчас, правда, пользуются «популярностью», особенно в последние дни десятиц, когда здесь не продохнуть от народа. Воровство, драки, жульничество – все это всегда сопровождало те места, где звенит монета. Вот и приходится вразумлять. Колоду же всего пару раз пока использовали. Ну не поняли воры, что с ними в игры играть никто не собирается, так на кого пенять? Первый раз десять плетей, второй – двадцать пять. Ну а потом извините – раз рука так и стремится в чужой карман залезть, значит, ей или в своем не живется, или лишняя она. А это место, – она снова повернулась к столбам, – именно площадь Позора. Постоят денечек, а кто и два-три, и подумают о своих поступках. А народ на них посмотрит, запомнит и решит для себя, как с ними вести себя впредь.

– Ну а все же? – не унимался князь. – Чем вон тот вихрастый паренек, к примеру, провинился?

– А вон его отец рядом с ним сидит и краснеет, – указала она на осунувшегося мужика недалеко от столба, к которому был привязан парень. – Пусть и расскажет.

Услышав, что разговор зашел о нем, мужик встал и молча подошел к князю.

– Здравия, ваша светлость, – поклонился тот.

– И тебе здравия, хлебопашец, – без труда определил Атей род занятий подошедшего. – Как зовут-то тебя и за что сына обнимать столб заставил?

– Аским Соха я, – вздохнул трудяга. – И вы правы, ваша светлость, всю свою жизнь я выращиваю хлеб. А этого трутня сам приволок сюда. Чуть все посевы не потравил, хургово отродье, – зло сплюнул он себе под ноги. – Простите, ваша светлость, – вдруг испугался он своего поступка. Князь, конечно, у них добрый, но он все же князь.

– Чем же он так провинился перед тобой? – не обращая на его поступок внимания, вновь спросил Атей.

– Не передо мной, – покачал пахарь головой. – Перед людьми, курва этакая. Заснул, а стадо на поле пошло. Хорошо хоть, только краем посевов прошли, но и того хватило. Хлеб-то убирать уже собирались через день, гляди, осыпаться начнет. Вот коровушки и подмогли. Пусть теперь постоит и подумает о том, что чуть всю деревню не только без хлеба не оставил, но и без стада. Корова ведь глупая животника, обожралась бы на радостях от привалившего счастья, а потом животами бы маялась. А то и под нож бы пришлось пустить. Ну а я сам рядом с ним здесь сижу, чтоб и меня видели люди, – вздохнул он тяжело. – Пусть смотрят, какого я обалдуя воспитал.

– Тятя-я-я-я, – раздался всхлип от столба. – Я ж не специально. Полночи не спал, вот и сморило.

– А кто тебя заставлял по девкам эти полночи бегать? – припечатал Аским. – Или они тебя силком возле подолов своих держали? Молчи уж, позорник. – Соха снова повернулся к князю и чуть слышно проговорил: – Так-то он толковый малец. Науку мою впитывает, как сухая земля воду. Но заносит иногда. Да и молод еще – девки ум будоражат.

– Вот что, Аским, – выслушав его, проговорил Атей. – Я думаю, он уже понял свою вину. Не след ему стоять здесь. У такого достойного отца просто не может быть бестолкового сына. Ты лучше всыпь ему дома для закрепления урока пару раз вожжами, – на ухо с улыбкой прошептал он. Потом выпрямился и с серьезным видом добавил: – Я рад знакомству с тобой, Аским Соха. Не каждый поступил бы так же, как ты. Для этого нужна не только смелость, нужно иметь честь. Держи, – отцепил он от пояса один из кинжалов, что ему сковал Окалина. – Глядишь, выручит когда-нибудь.

– Спасибо, ваша светлость, – поклонился землепашец, бережно прижимая к груди подарок. – Истинная честь – служивать вам. И я благодарю богов, что в свое время сделал правильный выбор. А теперь позвольте мне забрать этого шалопая.

– Давай, Аским, – улыбнулся Атей. – Только ты не усердствуй дома сильно.

– Я аккуратно, ваша светлость, – наконец улыбнулся и мужик. – Работать мое воспитание ему не помешает, разве только сидеть неудобно и больно будет.

Развернувшись, Соха быстро направился к позорному столбу, где, ловко орудуя подаренным кинжалом, стал срезать веревки с рук сына, приговаривая при этом, чтобы тот благодарил князя, что все так закончилось для него.

– Вот он костяк нашего княжества, – глядя в спину удаляющегося хлебопашца, проговорил Призрак. – Ради вот таких, как он, и стоит лить свою кровь. Им нужно лишь дать нормально работать, и тогда они накормят и своего князя с дружиной, и сами голодными не останутся. Еще и излишки продадут за звонкую монету.

– А вот и матушка, – шутливо произнесла Катаюн, увидев, как из ворот выметаются сначала вайрон в ипостаси волков, а потом появляется небольшая кавалькада, возглавляемая неоседланным Агатом.

Жеребец, едва увидев Атея, радостно заржал, а потом припустил еще быстрее, оставляя далеко позади все свое сопровождение.

– Здравствуй, мой князь, – кивнула Виолин, не слезая с седла, но вдруг радостно взвизгнула, неожиданно оказавшись в руках мужа, который одним стремительным движением оказался рядом.

– Здравствуй, родная, – впился он в ее губы.

– Уф-ф, а я думала, уф-ф, – глубоко вздыхая после продолжительного поцелуя, сказала счастливая Льдинка, – что так и будешь лобызаться со своим Агатом, а про меня и не вспомнишь. Ката, Палак, Птаха, девочки, – обвела она взглядом смеющихся телохранителей Атея, а потом перевела его дальше за их спины, – воины. Здравия всем и с прибытием домой.

И столько было искренности в словах княгини, столько было неподдельного счастья видеть всех их, не только своего мужа, что «мышки» и волки лишь, улыбаясь, кивали и били себя в грудь кулаками, стараясь этими скупыми движениями и своей мимикой выразить всю свою преданность жене своего вождя.

– Бенигна, – повернулась она к гноме. – Пускай стража отпустит этих позорников, – кивнула она в сторону двух оставшихся разумных возле столбов. – И пусть благодарят князя, что он именно сегодня возвратился. А так я еще бы подумала, может, им еще денек на виду у всех постоять?

– Так это они по твоему указу здесь скучают?

– Именно, – кивнула княгиня. – Вон тот напек сдобу, от которой ребятня с горшков не слазила, пока их Аделиан всех в норму не привел. Чуть не потравил детей, злыдень. А второй допился до того, что без штанов по улицам бегать начал, жителей Оплота пугая. – Услышав это, народ жизнерадостно заржал. – Повторится такое, будешь стоять без штанов пару дней, чтоб все успели насмотреться на твое хозяйство.

Последние слова княгини вызвали еще один приступ смеха.

– Пойдем уже домой, муж мой, – наконец улыбнувшись, сказала Виолин. – Насмотришься ещё на свою столицу. Надеюсь, завтра не умчишься?

– И я на это надеюсь, милая, – сажая жену в седло, ответил Призрак. – А там как жизнь распорядится. Мы не всегда вольны в своих желаниях.

Княгиня с легкой грустью вздохнула, признавая правоту слов мужа, но тут же снова улыбнулась. Сейчас ее Атей рядом, и надо радоваться каждому мгновению, проведенному вместе, а не унывать, забивая свою голову неизвестным грядущим.

Не было никакого праздника, никакого народного гуляния по поводу возвращения князя. Правитель у них на одном месте не сидит – так что, каждый раз, когда он въезжает в Оплот, бочки с вином из подвалов выкатывать? А работать когда? Да и спиться ненароком можно. Поэтому жители столицы порадовались про себя возвращению Атея Призрака в родные стены. Ну, может, подняли по чарке за его здоровье вечером за ужином (а кто и по две), а утром с новыми силами взялись за свою повседневную работу.

Не стал нежиться в постели и сам князь. Подъем, утренние занятия с острым железом, плотный завтрак, поцелуй жены в губы, поцелуй в ее начавший расти живот – и вот он уже стоит на крыльце своего замка, размышляя, куда направиться в первую очередь.

– Утро доброе, брат, – подошел к нему немного озадаченный Лайгор.

– И тебе того же, – кивнул Атей. – Тебя почему на поляне не было? И на завтраке тоже? И вообще, где Элетра?

– В городе жена, – почесал затылок Узелок. Будто и не альв стоял напротив Призрака, а обычный деревенский мужик, решающий для себя непосильную задачу. – Дом или место под его строительство ищет.

– Не понял, – нахмурился князь, – дом за стеной моего замка?

– Ну да, – непонимающе уставился на него Лайгор.

– Ты слышала, милая? – почувствовав приближение жены, повернулся он. – А еще брат называется.

– Что случилось? – подошла к ним княгиня, не забыв чмокнуть Узелка в щеку.

– Да вот, мой побратим отправил жену в город, чтобы та дом или место под его строительство выбрала.

Треськ, – вслед за поцелуем раздался смачный подзатыльник.

– За что, ваша светлость? – возмутился отскочивший и потирающий затылок альв от Льдинки.

– За дурость, – резко ответила она. – Не такая большая у нас семья, чтобы всем за замковыми стенами не уместиться. Ейган, пошли «стрижа» за Твердыней, будем планировать с ним внутренние территории Княжеского замка. И пусть Яркую найдут, я еще и ей на орехи отсыплю. Выдумали тоже – в городе селиться. Ты куда сейчас, Ат?

– Начну, наверное, с хозяйства Рольфа Подкидыша. Посмотрю, как растет наша смена. Пойдем, Лайгор, – хлопнул он по плечу побратима. – А то вон еще и Кармин идет. И от нее перепадет добавкой, – альв обернулся, увидел подходящую княгиню изгоев, изящно поклонился и, не заставляя себя больше упрашивать, припустил к выходу в город.

– Милый, не забудь, что сегодня в полдень на набережной светское мероприятие, на котором просто обязан присутствовать правитель этих земель, – сказала Виолин, на мгновение придержав мужа за руку.

– Я помню, родная, – улыбнулся он и, еще раз поцеловав жену, отправился в город.

«Мероприятие, – хмыкнул про себя князь. – Да еще и светское». Хотя каким еще может быть открытие первого памятника в столице их княжества, как не светским? Тем более памятник был не правителю, как делали многие короли, герцоги и другие власти предержащие, пытаясь увековечить себя в памяти своих подданных. Многие из них не жалели золота ни на сами статуи, ни на их возведение, чтобы предстать перед своим народом в героическом образе могучего воина, повергающего мифическое чудовище. Или доброго и мудрого владыки, молчаливо взирающего на них с высоты своего постамента. И не важно, что доспехи они надевают всего пару раз в год на балы и приемы. А доброта их ограничивается горстью медных монет, брошенных в толпу. Все те же пару раз в год. Все это не важно. Главное, чтобы народ, бросающий взгляды на их гранитные, бронзовые и позолоченные фигуры, верил в их величие и непогрешимость.

В Оплоте все было иначе.

Шевеление непонятных и подозрительных торговцев, что в итоге оказались обычными работорговцами, «плащи» Дарека заметили не сразу. Уж очень хорошо они прикрывались маской добропорядочных купцов. Но в конце концов подозревающие всех и вся подчиненные Щепы заинтересовались таким фактом: почему эти купцы игнорируют торг у стен Оплота, используя лишь местные торговые пути, а порт у стен столицы – всего лишь как обычный перевалочный пункт? Глупо везти свои товары только куда-то на север, не пытаясь хоть часть из них распродать здесь же. Тем более всем известно, что золото в княжестве Сайшат есть. И его не мало. А с учетом того, что молодое государство сейчас стремительно строится и развивается, складывать монеты в кубышки и зарывать их в землю его жители не собираются.

Но подозрительные торговцы будто не знали и не замечали этого. Их небольшие обозы приходили прямо к пристани, где с них сгружали тюки и свертки, которые тут же перемещали в трюм корабля, который впоследствии должен был уйти из княжества по речным торговым путям.

И корабль действительно ушел бы. Он даже попытался это сделать, когда, почувствовав, что «цепные псы» князя встали на их след, торговцы, бросив несколько еще не перегруженных возов с товаром прямо на пристани, обрубили причальные канаты и попытались уйти в Золотое.

«Плащи», увидев удаляющуюся корму, быстро вскрыли тюки на этих возах и обнаружили в них опоенных сонным отваром ребятишек, которым на первый взгляд было от трех до пяти лет – не более. Все тут же встало на свои места, и с этого момента судьба работорговцев была предрешена.

Метнулись в Левый бастион стражники, и уже вскоре между ним и его Правым собратом, стряхивая с себя капли воды, поднялась со дна озера массивная кованая цепь, перекрывая беглецу выход из столичной гавани. А еще через некоторое время с противоположного ее берега, от хозяйства Гема Ветерка, вспенивая острыми носами и веслами волны, понеслись на перехват работорговцев два небольших быстроходных суденышка, под завязку набитые злыми до невозможности воинами.

Запертый в заливе корабль заметался по водной глади в робкой попытке спастись, но поняв, что это невозможно, его хозяева пришли к единственному выходу. Чтобы хоть как-то отвести от себя подозрения, они решили затопить все улики вместе с судном на дне Золотого. Порубили днище судна топорами и стали ждать и молить своих богов о том, чтобы их посудина опустилась на дно до того, как княжеские воины ступят на ее палубу.

Лучше бы они этого не делали, возможно, тогда и дожили бы до справедливого суда. Смерти им было, конечно, в любом случае не избежать. Ну не предусматривало правосудие княжества другого наказания за торговлю разумными. Но, глядишь, и смерть была бы более легкой. А так воины Призрака, увидев вдруг накренившееся судно, быстро ставшее набирать в трюмы воду, словно взбесились. Вайрон, из которых и состояла бо́льшая часть преследователей (кто еще, как не оборотни в своей волчьей ипостаси, мог быстрее всех добраться до кораблей Гема), оборачивались, лишь только взлетали на палубу работорговца, и своими клыками рвали торгашей буквально на куски. Забыв при этом, что у каждого на поясе висит два добрых и острых клинка.

Когда же с торговцами живым товаром было покончено, снова оборачивались и скрывались в трюме, откуда выводили и выносили испуганных детей. Того, кто еще не пришел в себя от действия сонного отвара, первыми бережно передавали на суденышки. Но учитывая их размеры и то количество детей, что обнаружили воины на корабле работорговцев, всех забрать они все равно не смогли. Да и судно, набрав воду, стало погружаться еще стремительнее. Поэтому вайрон, как только вывели последнего ребёнка из трюма, не раздумывая ни мгновения, опять стали оборачиваться, принимая свою волчью ипостась. Вскидывали себе на спину зубами детей и прыгали в прохладные воды Золотого.

Так и появились они на набережной: два десятка волков, в мокрую шерсть которых цеплялись маленькие ручонки ребятишек. Испуганных, но тем не менее не отпускающих своих спасителей. Вайрон и дети – именно они должны были воплотиться в камне по указанию княгини Виолин Льдинки. И Призрак, выслушавший от жены этот рассказ, полностью в этом ее поддержал.

Выйдя за ворота, князь неожиданно остановился, вздохнул полной грудью свежий воздух, который уже начал пахнуть приближающейся осенью, а потом вдруг направился совершенно в другую сторону, нежели была воинская школа «котят».

«Мышки» и вайрон без вопросов повернули туда же, а Лайгор лишь флегматично пожал плечами: князю виднее, куда идти.

– А вообще ты дурак, Узелок, – неожиданно ошарашил откровенным заявлением альва Атей. – Я, конечно, понимаю, что каждой семье хочется свой уголок. Но я ведь и не загоняю тебя в свой замок. Стройся внутри – места хватит.

– Да как-то это… – начал оправдываться тот, но был перебит.

– Не как-то, – резко отрезал Призрак. – Ты командир гвардии и бо́льшую часть всего своего времени будешь проводить за замковыми стенами. А у жены появляться от случая к случаю. Да и семья вы мне, а это, я скажу, главное. И чтоб я больше не слышал разговоров на эту тему. В конце концов, я князь. Считай это моей блажью и самодурством, – и одновременно с Лайгором негромко рассмеялся.

К этому моменту они вышли на набережную Золотого и не спеша направились в сторону Левого бастиона.

– А куда мы вообще идем? – наконец спросил Лайгор.

– Гуляем, Узелок, гуляем, – задумчиво сказал Призрак.

– Да мне вообще-то гулять и некогда. Мне надо смену «верных» произвести. Полутысячу Последыша в поле к Эрдагу Тихому. Самим размяться, да и ему помочь, а то он с новобранцами зашивается. Хоть и идут к нему не совсем уж неумехи. Последние годы научили народ различать, какой стороной меча нужно убивать врага, но все же. Ну а полутысячу Мидэ́ла в Замок.

– Подожди, – придержал он его. – Успеешь. Видишь вон того воина? – едва заметным движением подбородка указал он на мужчину, закутанного в пыльный дорожный плащ с накинутым на голову капюшоном, не спеша с задумчивым видом прогуливающегося по набережной.

– Ну? – кивнул тот.

– Что можешь сказать о нем? Только не пялься так откровенно, – придержал Атей побратима.

Узелок некоторое время молчал, краем глаза рассматривая личность, на которую ему указал Призрак, и, наконец, ответил.

– Да ты и сам все сказал, – пожал он плечами. – Воин это. И судя по пластике движений, потертой рукояти меча, мозоли на ладонях – воин неплохой. Это же очевидно, княже.

– Очевидно ему, – покачал головой Атей. – Внимательнее посмотри на него. Тебе он никого не напоминает?

– А кого он мне должен напоминать? – непонимающе посмотрел на князя Лайгор. – Воин как воин. Возможно, бывший наемник, а сейчас пришел записаться в один из легионов.

– Он двигается как ты, родитель, – вдруг произнесла Катаюн. – Вернее сказать, пластика его движений похожа на твою.

– Во-о-от, – удовлетворенно кивнул Призрак. – А еще эта личность, а скорее всего, очень похожий на него разумный сопровождал нас вчера через весь город, вплоть до замковых ворот.

Окружение князя после его слов вмиг подобралось, положив ладони на рукояти клинков. «Мышки» придвинулись ближе, вайрон рассыпались широким веером, перекрывая подозрительному воину возможные пути отхода, а из ладони Узелка, разбрызгивая по сторонам капли, упала на камни набережной «водяная плеть» – одно из заклинаний магов Воды.

– Ничего себе! – удивился Атей, посмотрев на побратима.

– Грех зарывать свой талант в землю, если Праматерь расщедрилась и наградила тебя Даром, – пожал альв плечами. – Это не мои слова. Так мне сказали наши магистры, после чего взялись за мое обучение.

– И результат не заставил себя ждать, – удовлетворенно кивнул Призрак, на что Узелок снова пожал плечами.

Все эти маневры не остались незамеченными странным воином. Он вдруг повернулся лицом в сторону князя, медленно поднял руки и скинул с головы капюшон своего плаща.

– Я не враг вам, ваша светлость, – с легкой улыбкой произнес он и сделал осторожный шаг навстречу Призраку.

Мечи воинов с едва слышимым шелестом покинули ножны, хотя сам князь оставался спокойным. Ну не видел он в этом разумном угрозы, а своей интуиции он привык доверять.

– Ну и чем я мог заинтересовать вас? – спросил Атей.

– Нас? – удивился воин, вздернув правую бровь.

– Ну не будешь же ты утверждать, что не имеешь никакого отношения к вон тем личностям? – кивнул он в сторону ближайшей таврены, где на открытой веранде мирно беседовали три воина. – Они сейчас очень правдоподобно изображают из себя усталых наемников. И, может, вы, наконец, представитесь? Кто я – вы и так знаете.

– Не лжет молва, – удовлетворенно усмехнулся воин. – Но и, как всегда, преувеличивает. Не всех моих людей ты заметил, князь.

– Ты про ту пятерку, что якобы бесцельно бродит по набережной, выдавая себя за зевак, что впервые прибыли в Оплот? – вместо Атея ответила Катаюн.

То, что они не заметили этого непонятного воина еще вчера, больно ударило по профессиональному самолюбию девушки. Поэтому сразу после слов Призрака о ведущемся за ними наблюдением, она быстро окинула взглядом окрестности. Ну а уж выявить остальных разумных, выбивающихся из основной массы жителей и гостей столицы, было уже делом техники.

Воин осторожно огляделся вокруг и заметил, что количество княжеских воинов в этот утренний час на набережной каким-то неуловимым образом значительно увеличилось. И что самое главное, все его бойцы, не выделяющиеся из толпы (как ему казалось), снующей по берегу Золотого, теперь действительно находились под пристальным их вниманием.

– А может, и не преувеличивают, – снова посмотрев на князя, проговорил так пока и не представившийся воин.

– Ну, так кто вы? – повторил свой вопрос Призрак.

– Жители Тивалены называют нас Безымянными, – чуть напрягшись, медленно проговорил тот. А еще через мгновение очень сильно удивился: – И это вся реакция на самых известных наемных убийц этого мира?

– А мы должны уже трястись от страха или бежать, втыкая пятки себе в задницу? – раздался звонкий голос Тахере, которая перекатывала между пальцами рук два метательных ножа, которые в любой миг готовы были сорваться в поисках своей жертвы.

Княжеские воины негромко засмеялись и чуть расслабились, между тем не переставая контролировать окрестности.

– Птаха, – покачала головой Катаюн. – Ты слишком много времени проводишь с андейцами и урукхаями. Только у них ты могла набраться таких выражений. Надо взяться за твое воспитание.

– Да ладно, Кат, – отмахнулась та. – У тебя и похлеще иногда словечки вылетают.

Назвавшийся Безымянным воин стоял и ошалело смотрел на лениво переругивающихся девушек. На посмеивающихся над ними бойцов князя. На самого князя, который после его слов не только не напрягся, но даже и не посмурнел. Не такой он реакции ожидал после того, как озвучил свою принадлежность к самой опасной и таинственной организации этого мира. Весь вид, все поведение этих разумных говорило лишь об одном – да начхали они как на него, так и на его организацию. И это была не показная бравада.

Еще раз обведя взглядом окрестности, воин понял – эти разумные, вместе с их вождем, их лидером, готовы к бою всегда. Каждое мгновение. И если бы они пришли сюда с дурными мыслями, то так бы и остались здесь, закончив свой жизненный путь. Их, конечно, не зарезали бы как жертвенных животных. Слишком хорошо за свою долгую жизнь они научились убивать. Но и целей своих они точно бы не достигли, потому что те, против кого они бы выступили, очень сильно напоминали ИХ САМИХ.

– Я думаю, вы не для того прибыли в Оплот, чтобы проинформировать нас о роде своих занятий, – вывел воина из раздумий голос Атея.

– Да, ваша светлость, – склонил тот голову и прижал к груди правую руку. – Но прежде, чем озвучить цель нашего появления в княжестве, я хотел, чтобы вы выслушали мой рассказ.

– Что ж, – кивнул головой Призрак. – Почему бы и не послушать. Слишком много страшилок и небылиц ходит про Безымянных, а тут, как говорится, рассказ будет от первого лица. Прошу, – указал он в сторону ближайшей таверны. – Заодно и «взбодрину» хлебнем.

Воин кивнул и направился за князем в сторону открытой веранды. Именно туда, где под пристальным присмотром уже сидели три его соратника.

– Я слушаю, – сказал Атей, после того как на застеленном чистой скатертью столе появились дымящиеся кружки с ароматным напитком.

Воин отпил горячего «взбодрина», мгновение помолчал, рассматривая плавающие по поверхности взвара частички травяного сбора и решая, с чего начать свой рассказ, а потом поднял голову и произнес:

– Нас не всегда звали Безымянными. Семь с лишним десятков лет назад разумные Тивалены знали нас под другим именем – личные «тени» императора.

– Чтоб меня хурги взасос целовали, – прозвучал в наступившей тишине изумленный голос Лайгора. – Личные телохранители Криса Великого. Но как? Они же все погибли вместе с императором?

– Вот об этом и будет мой рассказ, – печально ухмыльнувшись, ответил воин.

Не раз и даже не два слышал Атей рассказы о почившей империи. Рассказы, которые за прошедшее с тех печальных событий время уже превратились в легенды, обросшие огромным количеством небылиц и мифов. Хотя если быть до конца откровенным, в том сонме повествований, что достигали ушей Призрака, было очень много истинной информации, потому как рассказчиками были те, кто непосредственно застал времена как величия империи, так и ее заката.

Таким рассказчиком был, к примеру, Гмар Окалина, который во времена Криса Великого, будучи еще молодым, но уже достаточно известным мастером-оружейником, выполнял заказы на бронь и оружие для воинов имперских легионов.

Или же Галион Изумруд и Марук Вихор – воины Золотого легиона, одни из последних защитников столицы, которые тоже поведали немало о том времени, когда империя была на самом пике своего могущества.

Ну и конечно, магистры, так неожиданно и, главное, вовремя появившиеся возле князя вместе с частью уцелевшей библиотеки, которая раньше хранилась в магической Академии империи, а теперь здесь в княжестве. Ведь помимо специфической магической литературы в ней хранилось большое количество рукописей об истории и жизни империи. Ее правителе, воинах и простых жителях. И вот сейчас багаж знаний Атея об этой великой стране пополнялся рассказом того, кто вместе со своими соратниками был не просто участником тех событий. Они эти самые события вершили.

Не все «тени» императора погибли вместе со своим вождем, когда отряды взбунтовавшейся аристократии, стремящейся к власти, подняли мятеж прямо внутри дворцовых стен. Кто-то в это время отдыхал от службы, кто-то выполнял личные поручения своего владыки, кто-то отсутствовал в столице по каким иным причинам. Но факт остается фактом – последний бой со своим вождем в тронном зале и переходах дворца приняли пусть и бо́льшая, но все же часть личной охраны императора.

В итоге, когда Мудрейший активировал артефакт Судного дня, превратив империю в Пепелище, около двух десятков «теней», что были к тому времени за ее границами, оказались предоставлены сами себе. Воины, смыслом всей жизни которых было честное служение императору и стране, которой он правил, оказались перед очень непростым выбором: броситься на меч, последовав за своим вождем, или…

А вот другой альтернативы многие из них просто не видели. И хорошо, что среди них в этот момент нашелся тот, кто смог собрать их всех и определить их дальнейший путь, целью которого стала МЕСТЬ. Месть за своего вождя. Ведь даже слепому и глухому было понятно: все, что произошло в империи, было тщательно подготовлено, а значит, за этим стоят конкретные разумные.

Как говорится: «Ищите тех, кому это выгодно».

И «тени» стали искать. Впрочем, к тому времени они уже не были «тенями», а превратились в Безымянных – лучших наемных убийц за всю историю этого многострадального мира.

Собирая по крупицам информацию, они довольно быстро узнали о тех, кто был непосредственно причастен к тому, что Тивалена начала вести новое летоисчисление: «со времен Краха». А потом началась рутинная работа по устранению этих личностей.

Всем хороша жизнь аристократа, облеченного властью: деньги, уважение, почет, слава. Наконец, та самая власть. Все блага жизни, все, что только пожелаешь. И чем ближе такой высокородный или благородный к самой верхушке, тем больше этого всего, перечисленного выше. Вот только, как и бывает всегда, на одни и те же «блага» очень часто претендуют не по одному разумному. И «благ» этих на всех не хватает. И начинает аристократия, что пауки в банке, жрать друг друга, освобождаясь от конкурентов. Именно поэтому появление таких личностей, как Безымянные, не осталось незамеченным. А уж услуги (а особенно их качество), что они предоставляли, стали не просто востребованными, а в иные годы даже дефицитными. Хоть и стоили эти услуги ой как недешево.

И как-то незаметно, всего лишь за десяток лет, поредели Советы князей Светлого и Темного Альвийских Лесов. Прекратили свое существование некоторые рода гномов и урукхаев. Пресеклись громкие фамилии людской аристократии. Месть свершилась, но Безымянные не исчезли, так и оставшись элитными наемными убийцами.

Бывшие «тени», уединившись от всего этого мира далеко на южных островах, организовали свое сообщество – небольшую общину, если так можно сказать, неподконтрольную ни одному из государств. У них появились жены и дети, которым они стали передавать все свои знания. У них были деньги. Много денег. Востребованная работа всегда хорошо оплачивается. Особенно тогда, когда эту работу могут выполнить единицы.

Убить разумного на самом деле не так уж и сложно. Всегда найдется та брешь, в которую проникнет незаметный убийца, чтобы выполнить свою работу. Будь то брешь в оборонительных укреплениях замка, за стенами которого укрылась жертва, или же брешь в окружающих такого несчастного разумных. Очень часто находятся те, кто за полновесное золото готов забыть задвинуть на ночь засов на двери для обслуги, выводящей во внутренний сад. Или посмотреть в нужный момент в нужную сторону, не обращая внимания, что творится у тебя за спиной. Да и обычные житейские слабости выбранных целей очень часто могут служить причиной их безвременной кончины. Тут и любовь к вину, в которое можно капнуть капельку яда, и любовь к женщинам, некоторые из которых сами как яд, правда сладкий. И любовь к охоте, где можно «нечаянно нарваться на острый рог тура» или сломать шею, вылетев из седла «вдруг погнавшей лошади».

Безымянные превратили убийство в искусство. Разбойное нападение, арбалетный болт, уличную или кабачную драку они оставили дилетантам. После сделанной ими работы можно было строить только догадки, отчего тот или иной разумный вдруг покинул этот бренный мир. И ничего более: ни следов, ни улик, ни свидетелей. Их боялись и уважали. У них было все. И это все они готовы были отдать за то, чтобы снова почувствовать себя нужными не только своим семьям и близким, но и чему-то большему.

– А потом на Тивалене появился никому не известный вольный князь Сайшат, – после непродолжительной паузы продолжил Безымянный. – На голову которого уже вскоре пришел к нам заказ.

– И почему же вы его не взяли? – поинтересовался Атей. – Я сомневаюсь, что ко всем тем дуэлям и покушениям, что уже были, ваша организация имеет отношение. Ведь, как мне известно, нареканий на вашу работу еще никогда не было. А если я жив, то или вы не работали по мне, или же просто молва, как всегда, преувеличивает.

– Молва не лжет, князь, – помотал его собеседник головой. – Мы всегда полностью выполняем взятые на себя обязательства. Другой вопрос, что не за все предложенные контракты мы беремся. Разумные до сих пор не знают, по каким критериям мы делаем выбор между тем или иным заказом. На самом же деле здесь все просто. Перед тем, как принять на себя обязательства, мы досконально узнаём все о будущей «жертве». И если нам кажется, что такой разумный пока не готов к встрече с богами, мы не станем его убивать. Более того, можем намекнуть заказчику, что его смерть вообще нежелательна. И если все же она последует, то вслед за ней может несдобровать и он сам. Так уж получилось, что наши клиенты очень состоятельные личности, в основном высокородные и благородные. Но и среди них, как это ни удивительно, бывают достойные мужи. Так зачем лишать жизни такого лишь за то, что народу у него живётся лучше, чем у его соседа? И он, народ этот, бежит к нему от своего господина и днем и ночью?

– Это намек на меня? – улыбнулся Призрак.

– Ну почему же намек, – в ответ ухмыльнулся воин. – Я это говорю практически прямым текстом. Заказ, причем сразу от нескольких личностей, пришел на вас, как только вы очень изящно завладели будущей столицей княжества Сайшат. А предпосылки к этому наверняка были еще раньше.

– И почему же Безымянных не заинтересовал этот заказ?

– Потому что в тебе, князь, – совершенно серьезно, глядя прямо Атею в глаза, сказал воин, – мы увидели свое будущее и будущее своих детей. Увидели в княжестве Сайшат то, что, думали, уже безвозвратно потеряли.

– Но вы ведь и сами могли создать какое-нибудь государство. Вон в Вольных баронствах что ни благородный, то правитель. Пусть у него и дружины всей – два десятка полупьяных воинов.

– У каждого своя судьба, своя жизненная дорога, свое предназначение. Мое предназначение, как и моих друзей и близких, – это с честью служить достойному. Твое, князь, – править.

– И я так понимаю, что таким достойным вы видите меня? А если это так, то почему?

– Экий ты дотошный, – как-то по-простому ухмыльнулся воин. – Впрочем, так и должно быть. А почему считаем достойным?

Он вдруг повернул в сторону озера голову, откуда раздавался счастливый смех ребятни. Несмотря на первые осенние дни, по песчаному берегу босиком носилась стайка детей, поднимая ударами своих ног тучу брызг, которые играли в лучах Хассаша сотнями радуг.

– Да вон хотя бы из-за них, – кивнул он головой в сторону сорванцов. – За всю свою не такую уж и короткую жизнь я впервые вижу, чтобы дети обычных горожан устраивали свои игрища в сотне шагов от правителя, который периодически бросает на них свой взгляд и ласково улыбается. Этого для меня в данном случае достаточно.

– Не считая той информации, что вы уже успели собрать до этого? – хитро посмотрела на него Катаюн.

– Информация – это все, уважаемая мерита, – ответил тот улыбкой.

– Ага, – кивнула девушка. – Особенно если брать во внимание род ваших занятий.

– Совершенно верно, – не стал отрицать воин.

Призрак медленно поднял взгляд от пустой кружки, которую рассматривал, пока обдумывал слова Безымянного. По всему выходило, что ряды его воинов в скором времени пополнятся великолепными бойцами. Отказываться от тех, кто сам предлагает свою службу, он и не думал.

Живые «тени» императора! Да рассказов о них было, наверное, в разы больше, чем о самом Крисе Великом. И если даже вычленить из них всю правду и достоверность и поделить их на десять – все равно главные герои этих рассказов получались весьма достойные. И как воины, и как личности.

Другой вопрос, что они должны понимать, что империи больше нет, как нет и Криса Великого, а есть Великое княжество Сайшат. Именно это он и собирался им объяснить.

– Я слушаю тебя, воин, – наконец произнес Призрак в лицо насторожившегося Безымянного, который понял, что обычный разговор закончен.

К этому времени на открытой веранде присутствовали все его товарищи. И те, что сидели здесь сразу, и те, что до этого изображали в тени деревьев праздных гуляк. Поэтому, когда прозвучали слова Атея, все они с достоинством поднялись, выстроились рядом со своим старшим, что до этого вел с князем всю беседу, и одновременно опустились на правое колено, приложив к груди правые руки, сжатые в кулак.

– Прими нашу службу, Атей Призрак, великий князь Сайшат, – сказал их старший.

Народ, к открытию памятника ставший накапливаться на набережной, остановился и изумленно смотрел на то действо, что сейчас происходило на их глазах. Хоть они и жили в государстве, где воин был на каждом шагу, но если ты не принадлежал к этой касте разумных, все их ритуалы и таинства для тебя навсегда оставались закрытыми, а оттого и вызывали они немалый интерес. Вот и замерли обыватели, увидев, как десяток воинов бухнулись перед их князем на колено.

– Встаньте, воины, – произнес Атей, и те немедленно поднялись, с надеждой вглядываясь в лицо Призрака. – Как тебя зовут? – обратился он к старшему.

– Артур, – после небольшой паузы ответил тот. – Простите, ваша светлость. Семь с лишним десятков лет мы были просто Безымянными. Я успел забыть имя, данное мне при рождении. Артур Оселок, – еще раз сказал он и склонил голову.

– Вспоминайте свои имена, – улыбнулся Призрак. – Время быть Безымянными прошло. А вечером, когда ты, Артур, соберешь всех, кто принадлежал к вашему сообществу, принесешь мне клятву от всего рода, как это сделал Саттар Тур. Я ведь прав, они где-то здесь в окрестностях Оплота?

– Да, мой князь, – кивнул тот.

– Только пусть ваш род будет называться не Безымянным, – еще раз улыбнулся Атей.

– Это будет род Возрожденных-из-Пепла, мой князь, – серьезно ответил Артур. И на лицах воинов, что стояли с ним в одной шеренге, появились улыбки. Десятилетия затворничества закончились. Они снова в строю, и у них есть цель – не допустить того, что уже однажды случилось в их жизни. Не дать погибнуть новой родине. А если это все же случится – погибнуть вместе с ней. Второй Крах уж точно не для них.

– Княгиня, – увидела приближение Виолин Льдинки и ее окружения глазастая Тахере. – Скоро увидим, что там за скульптуру наваяли наши умельцы.

Это была даже не скульптура, а целая скульптурная композиция.

После того, как Виолин произнесла небольшую речь перед горожанами и гостями столицы княжества, что во множестве собрались на это мероприятие, вперед вышел Сурк Волшебник и снял иллюзию, скрывавшую все это время памятник. И как только он это сделал, по толпе собравшихся пронесся вздох изумления. Буквально в двух десятках шагов от берега, прямо в воде к берегу плыл огромный вайрон, в шерсть которого с двух сторон цеплялись маленькие ручки двух детей. Несмотря на то что вся композиция была выполнена из гранита, ее создатель добился того, что каждый ее персонаж выглядел словно живой. Вывалившийся от усталости язык оборотня, испуганные, но полные надежды глаза ребятишек. Их худые тельца, жмущиеся к горячим бокам волка. Ну а бьющие в скульптуру небольшие волны только усиливали ощущение реальности происходящего. Так и казалось, что сейчас вайрон нащупает лапами дно, подтянет поближе к берегу детей, а потом устало отряхнется от воды, разбрызгивая во все стороны крупные холодные капли.

Установившаяся на набережной тишина, во время которой народ во все глаза рассматривал скульптуру, была нарушена громким всхлипом, к которому тут же присоединилось еще несколько. Сердобольные женщины как будто воочию увидели то, что произошло здесь совсем недавно. Еще через мгновение одна из них, подняв одной рукой подол своего платья и держа в другой большой венок из живых цветов, вошла в воды Золотого. Дошла до фигуры волка, а потом водрузила свою ношу ему на шею.

– Пусть хранят вас боги, наши воины, – громко произнесла она, и тут же эти слова, словно молитва, полетели по толпе.

– Птаха, ты чего? – спросил князь, увидев, как самая юная из его «теней» отворачивается и украдкой смахивает со щеки одинокую слезу.

– В глаз что-то попало, – отмахнулась та.

– Не стоит этого стыдиться, подруга, – серьезно произнесла Катаюн, на лице которой тоже было видно две блестящие дорожки. – Вот в такие моменты я отчетливо понимаю, что у меня есть дом, и я этому дому и жителям, что его населяют, очень нужна.

– И кто автор всему этому? – повернувшись к жене, спросил Атей.

– Магистры постарались, – шмыгнула та покрасневшим носиком. – Твердыня ваял, остальные подсказывали. А Аделиан с Сурком потом наложили какое-то заклинание. Поэтому и выглядят все как живые. А общий замысел этой композиции придумал один из учеников Академии. Один из спасенных детей оказался его похищенным почти год назад братом. Вот такие дела.

– Ваша светлость, – послышался из-за спины голос Аделиана. – Если уж зашла речь об Академии, я прошу вас посетить ее сразу по окончании этого мероприятия.

– Да я вроде в школу к «котятам» собрался, – повернулся он к магу.

– Потерпят «котята», – покачал тот головой. – Разговор пойдет о тех телах, что вы привезли из-под Борса. И дела эти, ваша светлость, очень скверные. Кстати, спасенные дети имеют к этому делу непосредственное отношение.

– Хорошо, Аделиан, – кивнул посерьезневший князь. – Академия так Академия. Артур, – повернулся он к бывшему Безымянному. – Собирать род отправь кого-нибудь другого. Тебе пора вникать в дела – раскачиваться, как сам видишь, некогда.

– Да, мой князь, – бухнул тот себя в грудь.

– Милая, на обед не жди, – повернулся Атей к жене, на что она лишь покачала головой, протянула руку назад, в которую тут же вложили сверток, из которого доносились умопомрачительные запахи свежего печева.

– Спасибо, родная, – забирая еще теплый кулек, поцеловал он ее в щеку. – Куда я без тебя?

– Иди уже, – погладила она его по гладкой щеке. – Может, хоть вечером больше времени вместе проведем?

– Надеюсь на это, – кивнул Призрак и покинул набережную.

Путь до Академии оказался неблизким. Нужно было пересечь практически насквозь весь город и оказаться у его северных ворот – Ремесленных. Но как ни странно, за разговором с Артуром, во время которого Атей объяснял ему существующие реалии, он даже не заметил, как оказался снаружи городских стен, где первым, что бросалось в глаза, был огромный шпиль центрального корпуса все той же магической Академии.

Недалеко от нее дымились многочисленные кузницы хозяйства Гмара. Слышался визг пил, стук топоров и шелест рубанков от мастерских столяров и плотников. Гремела ругань и богатырские «И-эх» от кожевенных мастерских. Изредка от них же доносились запахи замоченных кож, которые тут же перебивал запах свежей стружки.

– Да тут еще один город, – удивился Призрак, впервые оказавшийся с этой стороны своей столицы. – А где дым и вонь, о которых так кричал Окалина?

– Ну, маги мы или нет? – немного обиделся Аделиан. – Тот запах, что вы уже почувствовали, – это все, что остается после наших очищающих артефактов. Ну а дым пока есть, – указал он на трубы кузниц, из которых вился едва заметный серый шлейф.

– Да разве это дым? В Мегаре у Гмара над кузней облако непроницаемое висело, особенно в безветрие.

– Ваша светлость, – улыбнулся магистр жизни. – Там и уголь дрянной был, как сам Гмар говорит. Ну и опять же нас не было, – не преминул он напомнить об участии магов и в очистке воздуха от дыма кузен.

– Удивили, – кивнул Атей. – Причем приятно. Ну а теперь пошли в вашу вотчину.

Как только они оказались за академической стеной (которая если и уступала по своим размерам городской стене того же Резена, то лишь немного), то словно окунулись в совершенно другой мир. Внутренняя территория была наполнена учениками. То ли попали они на перерыв в занятиях, то ли эти самые занятия только закончились, но в данный момент казалось, что все будущие маги находятся именно здесь, во внутреннем дворе Академии, а не сидят в учебных классах и лабораториях. Кто-то из них, изогнувшись под тяжестью книг, спешил в библиотеку или к себе в комнату, чтобы обложиться толстыми фолиантами и продолжить повышать свои знания.

Кто-то увлеченно спорил с будущим коллегой, доказывая свою точку зрения, рьяно черкая прутиком по камню, которым был выложен двор, какие-то магические формулы. И неважно, что этот самый прутик не оставлял на нем никаких рисунков. Его оппоненту в споре, по-видимому, до этого не было никакого дела. Он периодически выхватывал у товарища его приспособление для письма, широким росчерком перечеркивал все, что тот успел наваять, и принимался черкать уже свое. Со стороны создавалось впечатление, что эти два ученика пишут на своей, только им заметной учебной доске, не обращая при этом на окружающих абсолютно никакого внимания.

Чуть в стороне группа спорщиков была побольше, и там дискуссия шла уже с использованием магических плетений. Кто-то из учеников подвесил в воздухе очень качественную иллюзию, на которой, видимо, было запечатлено недавнее занятие, и будущие маги увлеченно тыкали в нее своими пальцами, доказывая свою точку зрения.

Князь, остановившийся недалеко от ворот, с плохо скрываемой довольной улыбкой смотрел на всю эту деловую суету. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно большая часть из этих сорванцов просила милостыню, воровала, собирала объедки – иными словами, просто выживала где-нибудь в Резене, Кройте, Урьяке или еще где-то, откуда их вырвала судьба, чтобы дать шанс на нормальную жизнь.

Чуть в стороне, особняком ото всей этой гомонящей разноголосьем толпы увлеченных учеников, у небольшой площадки, ограниченной небольшим каменным барьером с мерцающей по ее периметру защитой, собралась группа начинающих магов и наблюдала за учебным поединком, что шел сейчас на ней. Причем в этой группе разумных были не только подростки, но и уже довольно взрослые личности, у большинства из которых за плечами и на боевых поясах висели луки и мечи.

Атей в удивлении приподнял бровь и посмотрел на Аделиана.

– Боевой факультет, – ответил на невысказанный вопрос магистр. – Хотя это название довольно условное. Понимаете, ваша светлость, мы только в самом начале пути, в конце которого эта Академия превратится в то учебное заведение, которым ей и подобает быть. Сейчас здесь учится порядка трех сотен учеников, у которых Дар выражен наиболее ярко. Плюс факультативно обучаются почти столько же. Это те, кого Праматерь одарила не так щедро, как остальных. Но и они найдут применение своим способностям и будут очень востребованы. Княжество стремительно строится и развивается, и они уж точно не останутся без работы. Пусть у них слабые резервы Силы, но у нас ведь и накопители есть, с которыми мы в первую очередь и учим их работать. Ну а накопители после вот таких поединков, – он кивнул в сторону площадки, где два соперника продолжали осыпать друг друга различными заклинаниями, отчего защитный барьер периодически мерцал, принимая их убойную силу на себя, – залиты под завязку.

– Они там не убьют друг друга? – с опаской спросил Призрак, когда в той стороне полыхнуло особенно ярко.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Аделиан. – Убить или покалечить на учебном полигоне просто невозможно. Так вот, ваша светлость, я продолжу, – магистр снова стал серьезным. – А на чем я остановился?

– На численности ваших учеников, – напомнила ему Катаюн, которая очень внимательно смотрела по сторонам.

– Да, спасибо, мерита, – кивнул Аделиан. – Представляете, ваша светлость, что, к примеру, для небольшой деревни свой маг Жизни? Пусть он и не обладает какими-то впечатляющими способностями. Принять роды, срастить перелом, вылечить скотину. Такое под силу даже слабому магу. Да его на руках носить будут. И это же касается мага любого другого направления: разогнать тучи, вырыть ров, вызвать дождь, наконец…

– Такой же, как вы, когда только что высаженную аллею на набережной смыло в Золотое? – с ухмылкой поддел его Атей.

– Ваша светлость, – смутился магистр. – Увлеклись тогда…

– Простите, Аделиан, – кивнул князь. – Я не должен был вам напоминать об этом.

– Что вы! – отмахнулся тот. – Наоборот, надо почаще нас в тот случай носом тыкать, чтобы сдерживать наши неуемные порывы. Но я, с вашего позволения, вернусь к Академии. У нас катастрофически не хватает преподавательского состава. Мы просто физически с моими коллегами не можем разорваться на всю эту ораву. К тому же Пит постоянно с вами в ваших военных походах, и занятия, которые мы ему навязываем, когда он возвращается в Оплот, воспринимает как наказание. Хорошо еще, Сурк появился в нашем коллективе. Он хоть и маг иллюзии, но теорию магии знает прекрасно, но и это не выправляет положения.

– От меня-то вы чего хотите? – удивился Атей. – Где я вам магов-преподавателей в вашу Академию найду?

– Да я это понимаю, – грустно вздохнул магистр. – Но и просто так оставить без внимания эту проблему не смог.

В этот момент к ним подошли остальные магистры, да и ученики, наконец, заметили, что их заведение посетил князь. Поэтому, быстро отложив на будущее свои споры, они стали с большим любопытством смотреть в его сторону и пытаться услышать, о чем у правителя идет разговор с их наставниками. Кто-то даже попытался подвесить над ними хитрое подслушивающее плетение, но его с ухмылкой одним движением руки развеял подошедший Ленард Полог – глава Академии.

– Знаете, что я вам скажу, друзья? – задумчиво сказал Призрак, после того как поздоровался с подошедшими коллегами Аделиана. – Возможно, это и не решит всей проблемы, но все же. Почему бы вам не взять на заметку опыт военной школы, где обучаются «котята»?

– В смысле? – за всех задал вопрос Аделиан. – Чем нам, магам, может помочь опыт школы, где готовят рубак?

– А если подумать? – улыбнулся князь. – Я сейчас говорю о самой системе обучения. Если вам это неизвестно, то наставниками в школе «котят» стали в основном те воины, кто уже не может стоять в одном боевом строю. Покалеченные, те, кто считает, что уже не сможет на равных биться плечом к плечу со своими более молодыми и сильными товарищами. Наконец, те, кто уверен, что больше принесет пользы, воспитывая молодое поколение воинов. Ведь опыт и знания так и остались с ними. И его уже не отнять. Привлекайте к обучению азов магии тех, кто уже хоть немного постиг ее. Да хоть мою жену. Несмотря на весь упадок магической науки, в Лесу Изгоев какие-то крупицы ее сохранились. Да и с Кармин Сполох поговорите, думаю, она не откажет вам в просьбе и найдет среди своих подданных тех, кто сможет передавать, возможно, и небогатые, но все же знания вашим ученикам. Ну а уже вы сами вырастите из них преподавательский состав.

– А это мысль, Ленард, – прогрохотал Годаб Твердыня. – Тот же Сурк, как появился у нас, сразу снял практически все проблемы с обучением тории общей магии. И я думаю, таких, как он, бродит по Тивалене еще много. Вон у Окалины среди кузнецов самородка нашли. Прирожденный маг огня, без литературы, без наставников достиг таких высот, что некоторые и после пяти-семи лет обучения не могут освоить.

– На меня намекаешь? – прищурился Непоседа. – Сколько раз уже тебе говорил, Твердыня, я тогда молодой был, меня больше интересовали девушки, чем пыльные фолианты в подвалах Академической библиотеки.

– Да успокойся, Пит, – осадил его Ленард. – Годаб ведет к тому разговор, что такие самоучки не единичны. И если уж они самостоятельно смогли развить в себе Дар, то под нашим чутким руководством быстро систематизируют свои знания и начнут передавать их другим. Ну а совершенствоваться можно вообще всю жизнь. Об этом вы и без меня знаете. Спасибо, ваша светлость, вы дали нам очень хороший совет. Иногда нужно просто внимательно оглянуться вокруг, чтобы найти пусть и не решение, но хотя бы увидеть направление, в котором нужно двигаться, чтобы решить появившиеся проблемы.

– Рад, что смог вам помочь. А теперь, Аделиан, не поведаете нам причину, по которой мы все здесь оказались?

– Да, ваша светлость, но для этого прошу последовать за мной.

Дальнейший путь по территории Академии у них не занял много времени и закончился в подвале одного из полностью построенных корпусов. Точнее сказать, единственном до конца достроенном здании, если не считать центрального административного корпуса.

В холодном просторном помещении, ярко освещенном магическими светильниками, на высоких каменных столах с отполированной поверхностью лежали тела тех непонятных альвов, что Пит Непоседа привез от стен Борса, где их на голову укоротил их князь. Как только Аделиан скинул с них покрывала, тут же раздался голос Артура Оселка:

– Мы уже встречались с похожими личностями, ваша светлость. Если лесные хищники не растащили их на кусочки, то останки таких же альвов должны лежать в небольшом овражке рядом с одной из деревень, неподалеку от столицы. Очень трудно спутать их с обычными представителями этой расы. Достаточно посмотреть на их глаза.

Князь повернулся к своему новому подданному, но вопрос задать не успел.

– Значит, он поставил это на поток, – произнес Говорящий, и в голосе его отчётливо слышался гнев, перемешанный с брезгливостью и, как это ни странно, нотками страха.

– Уважаемый магистр? – обратился к нему Атей. – А теперь, может, вы объясните для всех остальных, что это такое? – кивнул он в сторону ближайшего тела. – То, что они не похожи на обычных альвов, мы и так поняли.

– Это драуги, ваша светлость.

– Ну вот, с этого и надо было начинать, – развел Призрак руками, и раздражение и сарказм, что сквозили в его голосе, ни от кого не укрылись. И это было связано с тем, что магистры очень часто забывали, что беседуют с разумными, что очень далеки от магии и всего, что с ней связано.

– Простите, ваша светлость, – склонил Аделиан голову. – Забываюсь иногда, что вам более привычна, как вы ее называете, честная сталь. Но тогда, чтобы все объяснить, вам придется выслушать небольшую лекцию, – и посмотрел на Атея.

– С удовольствием, – совершенно искренне ответил тот.

– Есть два вида магии, которые неразрывно связаны с собой. Это как две стороны одной монеты. И как вы, наверное, уже поняли, это магия Жизни и магия Смерти. Не познав хотя бы азы одной, невозможно достичь больших высот в совершенствовании другой. Это не означает, что маг, предрасположенный к одной из них, может свободно оперировать и другой. Сама по себе магия Смерти, как и ответвление от нее – некромантия, ничем не хуже и не лучше каких-то других направлений магического искусства. В Имперской Академии магии, к примеру, золоторями работали исключительно высшие зомби. Ну и провинившиеся ученики, – ухмыльнулся он, что-то вспомнив. – Да и мне самому не раз приходилось на Пепелище упокаивать стихийно восставшего мертвяка или развоплощать призрака, освобождая душу, запечатанную в этой бестелесной оболочке. Другой вопрос, что я никогда бы не смог создать, к примеру, того же зомби, скелетона или простейшего умертвия, не говоря уже о каких-то других формах немертвых магических созданий, что обладают зачатками разума. Такое было доступно только магам Смерти, некромантам да, наверное, химирелогам. Но последние все же занимались немного другим.

Я снова отвлекся, – виновато улыбнулся магистр. – К чему я веду? В свое время встречались индивидуумы, которые были способны оперировать одновременно силами Смерти и Жизни. В результате их экспериментов и появились такие создания, как драуги. Это еще не мертвец, но уже и не живой. И что самое ужасное, в этом теле нет души. Она насильно вырвана из него и, скорее всего, пошла в качестве пищи.

– Кому? – спросила любопытная Тахере, которая весь этот рассказ слушала с открытым ртом.

– Кому? – нахмурился Аделиан. – С большой вероятностью – мелиронам.

– Не понял, – удивился князь, – это же дерево Жизни?

– В том-то и дело, – кивнул Говорящий. – В то далекое время нашелся один уникум, который со временем стал князем Светлого Леса, что и создал драугов. И центральная, главенствующая роль в этом процессе отводилась нашим древам Жизни, которые все без исключения альвы почитают как дар Праматери. Да вы и сами знаете, на что способны мелироны, были ведь в Лесу Изгоев и видели, что они для нас значат. Но Дэльфир Осторожный в своих экспериментах дошел до того, что извратил не только сущность мелиронов, но и само понятие Жизни. Именно за это он был сначала предупрежден о недопустимости таких опытов, а потом, когда вновь вернулся к ним, – и вовсе изгнан из Академии. Но, видимо, он все же не забросил своих занятий. И результат их мы сейчас видим перед собой.

Аделиан на мгновение замолчал, уставившись в одну точку и превратившись в деревянного истукана с нахмуренными бровями. Словно снова вспоминал те давно минувшие дни, когда один из них (пусть и светлый, но все же альв), преступив через все табу, покусился на одну из святынь этой расы.

– Магистр? – отвлекая его от дум, произнес князь, напоминая, что вокруг собрались те, кто ждет продолжение его рассказа.

– Ах да, – встрепенулся тот. – Я постараюсь, как говорится, на пальцах объяснить, чем страшны те опыты, что проводил и проводит Дэльфир. Древа Жизни, как и вытекает из их названия, на самом деле являются источниками этой силы. Всем альвам известно, что выращенный мелироном лечебный кокон способен не только поставить на ноги безнадежно больного, а и вырастить утраченные таким больным конечности. Пусть на это и уйдет времени чуть больше. Регенерация организмов внутри таких коконов просто потрясающая. Забирая разлитую в мире магическую энергию, древо трансформирует ее в силу Жизни и передает своим пациентам, излечивая даже от самых страшных ран и болезней, если это касалось других рас, помимо альвов. Мы в своих лесах практически не болеем. А часть из этой энергии забирает себе в качестве пищи и ресурсов для роста, и преобразований, например выращивания жилища для своих постояльцев. Князь же Светлого Леса с помощью магии Жизни, вперемешку со Смертью, полностью извратил древа. Прошедшие через его магическое преобразование мелироны теперь в качестве пищи использовали души помещенных в их коконы разумных. Если в него будет помещен взрослый человек, урукхай или альв, не важно, то древо просто выпьет душу, а тело использует в качестве удобрения. Но если…

– Дети, – догадался Призрак, к чему ведет Аделиан.

– Да, ваша светлость, – кивнул тот. – Если поместить в кокон ребенка и задать определенные ограничительные параметры для мелирона, то он выпьет только душу, а вот тело начнет выращивать до заданных ему стандартов. Ведь оно так и осталось древом Жизни, пусть и извращенным. В результате из кокона выходят выращенные искусственно альвы, не важно, ребенок какой расы был изначально в него помещен. Драуги – марионетки, бездушные убийцы, подвластные только своему создателю. В данном случае Дэльфиру Осторожному. И растут эти исчадия очень быстро, особенно если часть из жертв пускать только лишь в пищу древам.

Говорящий снова замолчал.

– Аделиан, – покачал головой князь. – Говорите все до конца, не надо делать драматических пауз. Ведь самое плохое вы нам еще не озвучили. Я прав?

– Я пока не знаю случая, чтобы вы ошиблись, ваша светлость, – грустно сказал он. – Чем опасен лирг, однажды отведавшей крови и плоти? – задал он вопрос.

– Он снова и снова будет искать двуногую жертву, – без раздумий ответил Узелок.

– Вот именно, Лайгор, – кивнул магистр. – Зачем выслеживать, преследовать, а потом и атаковать лесного тура с существующей вероятностью быть насаженным на его острые рога, когда есть более беспомощные жертвы? Тем более кровь в них течет такая же красная, а мясо ничем не уступает четвероногим. А может, для них еще и вкуснее. Так и извращенные магией мелироны, единожды испробовав в качестве пищи души разумных, их жизненную энергию, на энергию магическую уже не будут обращать внимания. Тем более ее еще и нужно собирать. Здесь же тебя кормят самой желанной едой. Но и это, наверное, не самое страшное. Хищника-людоеда, в конце концов, можно просто убить. С измененными древами Жизни такое провернуть очень сложно. Даже если срубить его под корень, этот самый корень будет продолжать тянуть со всего живого вокруг энергию, чтобы снова и снова растить древо. Из окружающих его обычных деревьев, лесной живности, разумных, наконец. А у последних еще и способно вырвать и саму душу. В конце концов в таком лесу не останется ничего живого, кроме самих испохабленных магией мелиронов. Единственное спасение – огонь. Но вы и сами, наверное, понимаете, что сжечь лесного исполина, каковыми являются мелироны, это значит уничтожить и часть леса вокруг него. Но и это еще не все.

– Как? – воскликнула Катаюн. – Нет пищи, нет и жизни. Подождать, пока мелироны всех там не передушат, а потом и сами загнутся. От голода. Высохнут к хургам.

– Если бы, мерита, – покачал головой Аделиан. – Если бы. Не найдя больше пищи вокруг, он будет искать ее. У мелиронов очень мощная корневая система и, как бы неправдоподобно это ни звучало, но такие деревья начинают мигрировать. Не как стада животных, конечно, намного медленнее. Они будут пускать побеги в сотне шагов от основного ствола, а потом отдавать ему всю свою энергию. Старое древо погибает, а молодое стремительно растет. Так они и продвигаются. И, наверное, всем уже понятно – двигаться они будут туда, где есть жизнь. Процесс этот не быстрый, но он есть. И чем больше таких деревьев становится, тем меньше жизни вокруг.

Вот такие вот дела, – стал заканчивать свой рассказ маг. – Те малыши, что наши вайрон спасли с тонущего корабля, были заготовками драугов. И я сомневаюсь, что это была первая и последняя партия такого товара. А учитывая то, что драуги были уже замечены в двух разных местах, не стоит исключать того, что под свои замыслы Дэльфир изменил не один мелирон. И я боюсь, что дни Светлого Леса могут быть уже сочтены.

В этот момент магистр Жизни Аделиан Говорящий и сам не предполагал, как он был близок к истине со своими предположениями.

Будущий князь Светлого Леса, после того как его пинком под зад выпроводили из Имперской Академии, не оставил своих занятий запрещенной в государстве Криса Великого магией. Возвратившись в родной лес, он продолжил совершенствовать свое мастерство в этом направлении. И в конце концов достиг таких вершин в нем, что без особых проблем смог занять княжеский трон. Но, как и бывает с личностями, которые ради власти готовы пойти на все, Дэльфир не заметил, когда пересек ту границу, когда его творения стали угрожать всему живому вокруг. В том числе и их создателю. А когда заметил, стало уже поздно.

Небольшой изначально заповедник в глуши Светлого Леса, оцепленный многочисленными кордонами «лесных стражей», где Осторожный выращивал своих драугов, стал вдруг расширяться. А расширяясь, или уничтожал все живое, или поражал его свое скверной. Сил, чтобы сдержать наступление измененных мелиронов, у Дэльфира не было. Остаться – значит погибнуть. Именно поэтому он и затеял всю эту возню с заговорами, убийствами, подкупами и интригами. Ему нужно было не просто Междуречье. Все, кто внимательно следил за возней вокруг этих территорий и давно пришел к таким выводам, были правы лишь отчасти. Владыке Дэльфиру были нужны земли Иставы, Рузеи, части Гронхейма и Даргаса, чтобы возродить на нем погибающий Светлый Лес. И, как всегда и бывает, самую грязную работу (стравить между собой правителей этих стран) должны были сделать продажные аристократы, мечтающие урвать в возможной дележке свой сладкий кусок. Плюс получить за это хорошие барыши. А когда они все передерутся в кровь и ослабнут, тогда и придет он со своими драугами, чтобы окончательно утвердить свою власть. Ведь более совершенных, беспощадных и безжалостных воинов нет больше ни у кого. И пусть их не так уж и много, но и этого хватит для утверждения своей власти на новой территории. Ну а старую родину просто сжечь под корень, распахав ее потом под поля. А можно и не распахивать. Одно Пепелище уже есть, почему не быть и второму? Ко всему прочему будет большое пространство открытой земли между Новым Лесом, северными королевствами да Вольными баронствами на северо-западе. А то шастали постоянно под боком, а это раздражает.

Молодые мелироны в больших кадках уже давно отправлены в безопасное место, где их не сможет затронуть скверна. Они-то и будут теми ростками, что возродят новый Светлый Лес.

Примерно так рассуждал Дэльфир, не замечая или стараясь не замечать, что рядом с ним остается все меньше и меньше преданных альвов. Интриги – пожалуйста. Яд в вино, нож в спину, стрелу из-за угла в глаз – пожалуйста. Война? Да ради всех богов, если это пойдет на благо Леса. Но вот покуситься на мелироны, дары Праматери, – этого не могли понять даже те альвы, которые свою расу ставили над всеми другими. Боги ведь не прощают такого к себе отношения. Свернуть шею своему владыке? Так поздно – Лес-то умирает. Поэтому и потянулись тоненькие ручейки жителей Светлого Леса за его границы. Вот только куда идти, они не знали. Слишком много всего нехорошего они принесли во внешний мир, и он их не ждет с распростертыми объятиями. Но и оставаться нельзя, смерть уже обдала своим дыханием их родину.

– Что вы предлагаете, магистры? – после продолжительной паузы, в течение которой все переваривали тяжелый рассказ Аделиана, спросил Атей.

– Ваша светлость, – включился в разговор Ленард. – Нужно готовить военную экспедицию в Светлый Лес.

– Вы с ума сошли все здесь разом? – прошипел князь, и его глаза начали наливаться тьмой. – Мы только относительный порядок навели у себя в княжестве, а вы сейчас предлагаете через три государства тащиться на север? Мне всех в строй ставить? И баб тоже? Тогда уж сразу можно объявить свои земли ничейными, пусть приходят и селятся, кто ни попадя. Потому что если я уйду хотя бы с половиной легионов… а их у нас пока только четыре, если считать «Верных» – это я напоминаю тем, кто этого не знает или забыл, – обвел он всех пристальным взглядом горящих темным пламенем глаз. – И еще один, состоящий из откровенного мяса. Так вот, если я уйду с легионами – защищать княжество будет некому. Разве только бабам да детишкам несмышленым.

– Ну не такое уж и мясо там, – робко возразил Лайгор.

– Узелок, – перевёл на него свой взгляд Атей. – Я сейчас выйду отсюда, возьму полутысячу Последыша, которую ты хотел сменить, полсотни своих деток и разметаю все пять тысяч будущего Четвертого легиона. Веришь мне?

– Верю, – твердо посмотрел ему в глаза альв. – Но и ты пойми, БРАТ, – выделил он интонацией свое обращение, наверное, в первый раз среди посторонних. Если уж смешали кровь, значит, на правах пусть и младшего, но брата, он просто обязан все высказать максимально откровенно все, что думает по этому поводу. – Это не тот случай, когда нужно отмахнуться от проблемы. Возможно, Ленард и погорячился с высылкой военной экспедиции, но усиленную разведку послать надо непременно. И с ней должен пойти сам Аделиан. Он лучше всех сможет разобраться на месте с тем, что же на самом деле там творится. Закрывать же глаза на все это не следует. На кону не существование Светлого Леса. Да пропади он пропадом, есть еще и Лес Темных Альвов и изгоев. А мелироны уже все равно не вернуть к жизни. На кону, если верить магистру, существование всего живого в этой части Тивалены. И чем раньше мы вырежем нарыв, тем меньше будет рана, оставшаяся на теле этого многострадального мира.

Замолчал и, не отводя взгляда, остался стоять, чуть приподняв подбородок и расправив плечи, словно делая вызов.

– Не тресни от натуги, – улыбнулся Атей, из глаз которого тьма убралась так же стремительно, как и появилась в них. – А то потеряю родственника, а у меня их и так немного. Виолин убьет меня, – покачал он головой. – И тебя тоже, Узелок.

– Не убьет, – облегченно выдохнув, ответил тот. Вызов вызовом, но старшего братца (хоть годами никто и не думал меряться) он опасался. Чего стоил пробирающий до самого нутра вибрирующий голос Призрака, когда на того накатывала ярость. Между тем он продолжил: – Твоя жена альвийка. Да и тебе не стоит самому идти.

– Сам-то понял, что сказал? – усмехнулась Катаюн. – Чтобы родитель доверил это кому-то другому? Он всегда там, где он должен быть, Узелок.

– Она права, Лайгор, – закинув руки за спину и став прохаживаться вокруг столов с телами драугов, сказал князь. – Если необходимо идти в логово врага, где полно вот таких вот созданий, значит, пойдут лучшие. Даже не каждый вайрон или «мышка» сможет их быстро убить. А выдергивать лучших из легионов, чтобы сформировать отряд, я и сам не стану.

– Мой князь, – вдруг подал голос молчавший Артур. – Мы уже убивали этих созданий. Если вы решите, то пойдут все из нашего рода, кто уже может обращаться с клинком. Вместе пролитая кровь намного лучше скрепляет любую клятву, чем просто слова.

– Ненормальных в нашем доме прибыло, – восторженно произнесла Тахере. – И мне это нравится.

Князь, прикрыв глаза, покачал головой.

– Скоро сезон дождей, вы не забыли?

– А на что нам корыта Гема Ветерка? – улыбнулся Лайгор. – Как посуху пройдем почти до самых границ Светлого Леса.

– Красноречивые какие. Им одну проблему, они в ответ десяток способов, как этой проблемы избежать.

Еще раз обведя всех взглядом, князь вздохнул и сказал:

– Чего стоим? Поднимаемся наверх и начинаем планировать выход.

Но покинуть подвал одного из академических корпусов никто не успел. В него буквально вкатилась Латиша.

– Фу, еле нашла, – тяжело дыша, произнесла она. – Бать, там посольства из Леса Темных Альвов, Королевства Сарем, а также гости из Даргаса – принцесса Ирена Светлая, маркиза Авлина Ноготок и ее мать герцогиня Джинил Строгая.

– Оп-па, – ошарашенно произнес Призрак. – Ничего себе! Хотя для этих двух посольств очень хороший наглядный пример того, что наше княжество не бандитский край. Княгиня Леса Изгоев здесь, сын правителя Морича… – он повернулся к Узелку. – Или его нет?

– Тут, куда он денется. Он же посол.

– Во-от! А тут еще и дочь и сестра короля Даргаса. Отлично, – потер он ладони.

– Боюсь, бать, не все так радужно, – поспешила развеять его растущее настроение Латиша. – Насколько я слышала, король Даргаса то ли уже мертв, то ли при смерти, а границу королевства перешли рузейцы.

– Приехали, – ошарашенно произнес Атей. – Что-то мне подсказывает, что нам не отвертеться от этой драки.

На лицо Призрака и еще нескольких разумных, что окружали его, набежала легкая тень. Они понимали, что каждая драка сопровождается кровью. И чем больше в драке участвует разумных, тем больше этой крови прольется. Воины задумчиво стали поглаживать рукояти своих клинков, как бы успокаивая их перед предстоящим пиршеством, где они вдоволь хлебнут теплой красной жидкости.

И вот эту тишину, в которую в задумчивости погрузились разумные, вдруг разрушил звонкий, задорный голос Птахи.

– Ну что, папка, – хитро улыбнулась она. – Пора всем показать, чьи в лесу шишки.

Глава 6

Великое княжество Сайшат. Столица

– Где моя жена? – стоя у открытого окна своего кабинета и по привычке заложив руки за спину, спросил Атей, ни к кому конкретно не обращаясь.

Хассаш уже почти скрылся за кромкой Золотого, но не до конца. Его последние лучи, разбиваясь о небольшую рябь, что на озере вызвал легкий ветерок, превратили поверхность воды в серебряное шевелящееся одеяло. Иногда поверхность этого одеяла вдруг разрывало тело какой-нибудь рыбины, которая вылетала высоко вверх, на мгновение замирала в самой верхней точке своего прыжка, словно стараясь увидеть, куда же уходит на ночь дневное светило, а потом плашмя плюхалось в воду, поднимая в воздух мириады искрящихся в последних лучах капель.

Князь, словно завороженный, смотрел на распростертые перед ним воды Золотого, будто пытаясь запомнить и сохранить эту картинку в своей памяти. Уже скоро небо затянут темные свинцовые тучи, из которых хлынет вниз сплошной поток воды. И такими же темными и холодными станут воды озера. Настолько темными (почти черными), что будет казаться, что под ними нет дна. Атей стоял неподвижно, лишь зрачки иногда дергались, реагируя на то или иное движение, замеченное им за окном.

– С принцессой, – с показной ленцой произнесла Катаюн. – Что-то Ирене совсем плохо стало. Там же и герцогиня с дочерью. Я слышала, даже «стрижа» послали за Лидаей.

– У нас больше некому помочь принцессе? – раздраженно спросил князь, резко отворачиваясь от окна. – Целый магистр Жизни в наличии есть, да и учеников у него не один десяток, а представителю правящей семьи соседнего государства помогает деревенская травница. Разгоню всех к хургам, – закипая от внезапно поднявшейся злости, прищурился Призрак.

– Не заводись, родитель, – совершенно спокойно отреагировала на это его личная «тень» и начала загибать пальцы лезвием небольшого стилета, которым до этого на этих самых пальчиках поправляла ноготки. – Во-первых, Аделиан сейчас показывает драугов послам из Темного Леса.

– Из Леса Темных Альвов, – непроизвольно поправил немного успокоившийся Атей.

– Да какая разница, – отмахнулась девушка. – Магистр сказал, что если те не превратились в таких же чудовищ, что и Дэльфир, то, возможно, мы получим хорошего союзника против владыки Светлого Леса. Как я поняла, то, что сотворил с мелиронами этот Осторожный, у альвов считается преступлением против их богини и всей их расы. Промашку дал Дэльфир, не оправдал свое второе имя.

– А вот это хорошо он придумал, – окончательно успокаиваясь, произнес князь, проходя к своему столу и усаживаясь в кресло. – Союзники против этого ублюдка нам не помешают.

– Во-вторых, – продолжила Ката, – Лидая, если ты еще не знал, тоже ученица Аделиана. Дар у нее не слишком сильный, как говорил сам Говорящий, зато опыта как знахаря хватит на десятерых магистров. Так что принцесса сейчас в надежных руках.

– И откуда ты все это знаешь? – хитро посмотрел на нее Атей.

– Нужно быть ближе к народу, – наставительно подняла она палец вверх, – именно так когда-то говорил мой родитель.

– Шут, – буркнул Призрак.

– Как мне известно, эту придворную должность обычно занимают мужчины, – быстро отреагировала на его слова девушка. – Да и само слово больше подходит мужчине, чем женщине.

– Язва, – покачал головой тот.

– А вот это да. Это про меня, – кивнула Катаюн.

– Хорошо, – пропустив мимо ушей последние ее слова, сказал Атей, – но хоть кто-то есть, кто меня введет в курс того, что творится сейчас на севере у нашего соседа?

– Аринт с Данаем должны скоро прийти. Их полусотня вернулась домой в полном составе, – вступил в разговор Палак, до этого наблюдавший за словесным словоблудием своей подруги и сюзерена. И буквально он произнес эти слова, как дверь в кабинет Призрака открылась, впуская внутрь названных личностей.

– Вот это у нас дом! – с порога восхищенно произнес Аринт.

Они еще ни разу не были в княжестве, оставаясь рядом с герцогиней Джинил Строгой в Даргасском Мегаре. Лишь знали по доходившим до них слухам, что их вождь развернулся в бывших герцогствах с размахом. Но то, что увидели, когда все же попали сюда, превзошло все их ожидания.

– Я рад, что вам всем понравилось, – губы Призрака тронула легкая улыбка.

– Понравилось? – вздернул брови вайрон. – Бать, да это, да это…

– Аринт, – стерев улыбку, произнес Атей, – потом будем вместе восхищаться. А сейчас выкладывай все, что знаешь о положении в Даргасе.

– Понял, – моментально став серьезным, ответил тот, но потом кивнул на своего друга и добавил: – Может, лучше Данай? Он языкастей меня.

– Дан? – перевел на него взгляд Призрак.

– С чего начинать? – тут же подобрался тот.

– Кратко о вашем сидении у подола герцогини, а потом последние новости.

– Так, – парень буквально пару мгновений собирался с мыслями, а потом, кивнув головой, начал говорить: – По поводу нашего сидения у подола. Задела, что мы сделали в Мегаре, хватило ровно на пару-тройку десятиц после того, как все наши вместе с княгиней покинули город. Первое время было еще ничего – спокойно. Народ будто и не заметил отъезда постояльцев Логова Сайшат. Но вот потом все согласно изречению, что ты однажды произнес: кот из дома – мыши в пляс. Словно и не вы́резали мы почти всю ночную гильдию Даргасского Мегара.

– Это, скорее всего, пришлые или местные, что раньше находились в самом низу, – внимательно слушая парня, произнес князь, – в преступном мире перестановки внутри системы происходят довольно быстро. Освободившееся место надолго пустым не останется. Как я и сказал перед этим, поднимаются наверх те, пределом мечтаний которых раньше было умыкнуть свежую булку с лотка зазевавшегося пекаря. Приходят пришлые, которых потеснили на предыдущем месте, например в соседнем Гронхеймском Мегаре. Или же те, кто старается расширить границы своего влияния. Киваю опять на соседа за рекой. Если ты говоришь, что все произошло довольно быстро, то главари ночных гильдий других городов просто бы не успели к этому переделу. Но продолжай. Это я так, отвлекся.

– Сначала ночники прощупывали почву, – кивнул Данай. – Осторожно, буквально по шажку. Но потом стали действовать все более дерзко. Пошел передел зон влияния, появились трупы. Герцогиня еще пыталась совладать с ситуацией. Ее люди ловили бандитов, она устраивала показательные казни, но как-то кардинально выправить ситуацию так и не смогла. Жизнь города стремительно скатывалась к тому состоянию, до которого она была в Мегаре, пока там не появились мы. Единственным районом, где оставалась относительно спокойная жизнь – это окрестности особняка герцогини. Мы с ее разрешения выходили ночью на свободную охоту, поэтому ночники обходили этот квартал стороной. Ну и на крепостных воротах и в ближайших окрестностях оставался приемлемый порядок. В самом же городе начался бедлам. Ночники резались друг с другом, резали жителей, обкладывали их данью. По-моему, стало еще хуже, чем было до нашего прихода.

– И это понятно, – мрачно произнес Атей. – Главарям было нужно максимально жестко показать окружающим, что власть снова возвращается к ним. Когда они окончательно поделят город, должно все немного успокоиться. Среди этих личностей тоже придурков мало. Есть, но это единицы. Кто же будет резать овцу, с которой стригут шерсть?

– Именно так и произошло, – подтвердил его слова Аринт. – Со временем все действительно вошло в свое русло. Днем стража показывала, что город у них под контролем, а вот ночью в нем заправляли совсем другие личности.

– Ну, это уже не наши проблемы, – развел руками князь, откинувшись на спинку кресла. – Если Джинил не смогла удержать под контролем ситуацию, то нашей вины в этом уж точно нет. Не могу же я расквартировать у них на постоянной основе легион?

– Да она и словом не обмолвилась, чтобы упрекнуть тебя в чем-то, родитель, – сказал Данай. – Наоборот, постоянно благодарила нас за то, что держим хоть какую-то часть Мегара под контролем.

– Ладно, с этим все понятно, – подаваясь вперед, произнес Призрак. – Что там с королем Тедором? И точно ли, что у них началась война с Рузеей?

– А вот по этому поводу могу только сказать, что это правда, но вот подробностей не знаю. Да и Джинил наверняка много не расскажет. Все эти новости на нас вылились как ушат холодной воды, когда из Карпейна прискакала на взмыленных лошадях принцесса с полусотней гвардейцев. Она и дня не задержалась в Мегаре, пошушукалась с герцогиней, а потом мы в полном составе рванули сюда. Так что надо ждать Ирену.

– Вот хурги! – выругался Призрак, смяв в кулаке чистый лист бумаги, что в рабочем беспорядке были рассыпаны у него на столе. Но вдруг замер, услышав зов Сая:

«Мы идем».

– Девчонки, – посмотрел он на близняшек, – крикните там кого-нибудь в коридоре, пусть организуют нам «взбодрина». И кресел побольше принесут. Скоро здесь будет очень тесно.

Нияра и Нэрин синхронно кивнули и бесшумно скрылись за дверями, а еще через некоторое время те снова открылись, впуская Виолин, принцессу и герцогиню с дочерью. Следом шла Кармин Сполох, за ней два посла: Леса Изгоев и Морича. И замыкали это шествие Лайгор и Дарина, о чем-то возбужденно шептавшиеся.

Едва только Атей увидел лицо Ирены, он понял, что случилось или вот-вот может случиться что-то действительно непоправимое. От той живой, цветущей, взбалмошной девушки, что он запомнил по последним дням своего пребывания в Карпейне, не осталось и следа. Осунувшаяся, словно на ее плечи водрузили неподъемный груз, с большими темными кругами под глазами, говорившими о бессонных ночах и пролитых слезах. С легким нездоровым румянцем на бледном лице, принцесса была лишь тенью самой себя.

И это было удивительно и непонятно для князя. Ведь даже при их знакомстве, когда на карету Ирены Светлой было совершено покушение, она не потеряла присутствия духа и ни словом, ни жестом, ни поведением не выказала того страха, что им пришлось пережить, наблюдая в едва зашторенное окошко кареты, как Призрак и его воины насмерть бьются с нападавшими на них наемниками. Она до конца оставалась высокородной, дочерью короля не самого слабого государства центральной Тивалены.

– Простите, князь, что нагрянули к вам без приглашения, – остановившись в пяти шагах перед столом и сделав книксен, произнесла принцесса. – Но если и сможет мне кто-то помочь в моем горе, то это только вы.

– Вы всегда желанный гость в нашем княжестве, принцесса, – поднимаясь, кивнул он. – Однако прежде, чем говорить о какой-либо помощи, я должен знать, что же произошло у вас в королевстве. Присаживайтесь, – указал он на свободные кресла, которые под пристальным вниманием «мышек» и волков в скором порядке расставляли в кабинете замковые слуги.

Гости благодарно кивнули и стали рассаживаться.

Наконец затих последний шорох поправляемого платья, и Атей произнес:

– Я слушаю.

– С чего начать, князь? – вопросительно посмотрела на него Ирена.

– С начала, – скрестил он на груди руки, откидываясь на спинку кресла. – Обстановку в Мегаре я знаю, так что это можете пропустить.

– Хорошо, – покладисто кивнула Светлая. – Хотя и рассказывать-то особо нечего. Относительный порядок в королевстве, не только в Мегаре, был, пока существовала для всех страшилка в лице вольного князя Сайшат. Остроту клинка Атея Призрака и ярость ваших воинов запомнил не один благородный и высокородный в Карпейне. Поэтому «пока где-то по территории Даргаса гуляет это Чудовище…» – это я цитирую некоторых из приближенных моего отца, эти самые приближенные сидели тише воды ниже травы. Расшаркивались перед королем, пели ему лживые дифирамбы и клялись в вечной преданности. Все как всегда. Но едва до королевского замка долетели слухи, что князь Сайшат уже давно осваивает территории недавних наших соседей с юга – Верена и Гальт-Резена, все стремительно стало меняться.

Девушка на некоторое время замолчала, отхлебнула из протянутого ей Виолин бокала терпкого «взбодрина», а потом, подняв глаза на Призрака, продолжила свой рассказ.

– Только вот стало, по-моему, еще хуже, чем было до того, как Даргас, и, в частности, Карпейн, узнал об Атее Призраке. Интригующие высокородные уже не прятались по углам, чтобы втихомолку перемолоть косточки моему отцу. Чуть ли не в голос, открыто обсуждали, что в управлении королевством нужно что-то менять: и лучше всего начать с правящей семьи. Единственное, что их останавливало или, вернее, задерживало в том, чтобы немедленно приступить к реализации своих планов, это то, что они между собой не могли разобраться, кто из них будет действительно достойным приемником Тедора I Радушного. Задниц много, – горько ухмыльнулась она, – вот только на трон может поместиться только одна.

Принцесса снова приложилась к ароматному напитку.

– А в середине летнего сезона в Карпейн к отцу прибыли посольства Рузеи и Леса Светлых Альвов. О чем шел разговор за закрытыми дверями, я не знаю, меня туда, как вы понимаете, не пускали. Не женское это дело. Но по тому, о чем мне потом рассказывал мой брат Димир, можно было понять, что речь шла о западных территориях Даргаса на границе с Рузеей. Эти посольства, будто они и не представляли двух разных правителей, в унисон пели о том, что отцу следует отказаться от своих владений на западе и подвинуть свою границу вглубь королевства. Причем говорили об этом прямо, а не пытались, как любят послы, за валом словоблудия и взаимных расшаркиваний, предъявить именно те требования, положительного решения которых они ждут от своего оппонента.

– И король уперся, – произнес князь.

– Как раз нет, – покачала головой Ирена. – Он готов был пойти на уступки. Не такие, как от него требовали, но все же. Часть территорий отец был готов отдать, оставляя за собой угольные копи. А возможно, и их отдать, но получить право по льготным ценам покупать сам уголь. Последний вариант был даже намного предпочтительнее. Да, мы теряли часть территорий, но добыча угля там в последнее время стала совсем невыносимой. Постоянные провокации со стороны Рузеи. Налеты обычных бандитов и наемников с их территории. Похищение добытого к отправке угля и шахтеров. Всего и не перечислишь. Умные люди посчитали, что покупать потом у рузейцев уголь, если договориться о минимальной цене, будет намного дешевле, чем держать в том районе для обороны шахт гарнизоны, обеспечивать и кормить шахтеров и вывозить добытый уголь в королевство.

Плюс ко всему прочему, на Даргасском тракте опять появились банды висельников. Они, правда, теперь пытаются контролировать только участок на границах Даргса, Гронхейма и Багота. К вам южнее не суются, жизнь одна, а отрубленную голову обратно не пришьешь. Но и этого хватает, чтобы купцы стали обходить Мегар – некогда один из крупнейших торговых городов, стороной. Теперь все идут через Оплот, в чем я уже успела убедиться лично. По тракту, конечно, получалось намного короче, но зато здесь сел на корабли и не надо стирать в пути ноги. А в результате Тихая все равно приведет на север. Это Гронхейму и Баготу хорошо, эта река как раз течет по их границам. Мегар же остается южнее. Одна надежда, что какой-нибудь торгаш-сорвиголова воспользуется волоком на юге Рузеи, чтобы перетащить свои корабли в Рубежную и уйти в наш торговый город на востоке. Вот только с каждым днем таких отчаянных купцов все меньше и меньше.

– Ирена, ты отвлеклась немного, – мягко вмешалась в повествование принцессы герцогиня.

– Отвлеклась? Почему отвлеклась? – пожала она плечами и недоуменно посмотрела на свою тетушку. – Все вытекает одно из другого. Именно из-за того, что на тракте развелись висельники, но появился водный путь, ведущий в Гронхейм и Багот, эти страны не стали больше придавать существующему тройственному союзу того значения, что было раньше. Хотя, может, было и все наоборот – появился водный путь, старые торговые дороги стали утрачивать свое значение, значение союза ослабло, стало меньше выделяться летучих отрядов для патрулирования тракта, и поэтому развелись висельники.

– Такова участь большинства союзов, построенных на взаимной выгоде, – печально улыбнулся князь. – Пока в качестве скрепляющего раствора выступает золото – все хорошо. Как только ручеек данеров начнет иссякать, связь между участниками начнет слабеть, пока не развалится совсем.

– А у вас не так, князь? – с нескрываемой злобой спросила принцесса, будто это он виноват во всем происходящем в ее королевстве.

– Ну почему же, – спокойно ответил тот. – И у нас так. Просто кроме взаимной выгоды, нашему союзу, надеюсь, не дадут развалиться крепкие плечи и острые клинки моих воинов.

– То есть вот эти уважаемые послы, – кивнула она в сторону Файорэла и Жекара, продолжая сверкать своими глазами, – будут улыбаться вам и кивать на все ваши слова, пока чувствуют за вами силу и им выгодна такая дружба? Но подадут ли они вам руку, когда окажетесь хотя бы на одном колене?

– Принцесса! – завибрировал в кабинете голос князя, а в глазах полыхнуло черное пламя. – Я не знаю, что было бы, если… Я не оракул и не предсказатель. Но полностью уверен в одном – я никогда не встану на колени. Даже на одно. Воины умирают стоя.

После последних слов Атея в кабинете установилась могильная тишина, только было слышно, как поскрипывает перо Ма’Гута, который, как всегда, незаметно сидел в своем уголке за раскладным столиком и что-то быстро записывал.

– Простите, князь, – через некоторое время тяжело вздохнула девушка, – я просто чувствую, что моя страна и я вместе с ней сейчас стоим на краю пропасти и глядим вниз, стараясь угадать, глубоко ли нам падать.

– Выпейте «взбодрина», Ирена, – по-доброму улыбнулся Призрак. – И прошу, продолжайте.

Принцесса последовала этому совету и уже скоро стала рассказывать дальше.

– Теперь уже не важно, что привело к тому, что Даргас оказался в таком положении. Важно то, что все это наложилось одно на другое, плюс не совсем радужная картина в городах королевства с ночниками, но отец в конце концов решил, что если они договорятся, то уступит наши западные земли Рузее. Но тут уперся Димир. При их споре с отцом присутствовала и я. И брат все же убедил отца, что небольшая война пойдет только на пользу Даргасу, на ней можно хорошо прополоть сорняки из высокородных и благородных, что душат королевство своими интригами и заговорами. И папка дал послам от ворот поворот.

– Что ж, очень даже неплохой ход, – впервые подал голос Жекар Таран. – Что-то подобное мы недавно провернули у нас в Мориче. Правда, неоценимую помощь нам в этом оказал его светлость, – склонил он голову в сторону князя. – Но то, что этот метод работает, – это точно.

– Да? – резко повернулась в его сторону принцесса. – Простите, нас не познакомили.

– Это вы простите мое невежество, ваше высочество, – быстро вскочил посол. – Жекар Таран, граф Каприс, посол моего отца в Великом княжестве Сайшат. К вашим услугам, мерита.

– Очень приятно, граф, – кивнула девушка. – Так вот, я рада, что у вас все получилось. Нас удача, видимо, обошла стороной, – она снова повернулась в сторону Атея. – После отъезда послов, через десятицу слег отец. Сомнений, что его отравили, не осталось даже у самого последнего скептика этой версии. Димир во всем этом винил себя, клял, на чем свет стоит, что убедил отца сделать, как предлагал он. Но рвать на себе волосы не стал. Быстро собрался сам и стал собирать войска на западе королевства, оставив на других границах чисто символические силы. Отказываться от мысли проредить высокородных он не собирался. Тем более что в войне с Рузеей он хотел утопить свою жажду мести за отца. Вот только в первом же донесении с границы стало понятно, что против нас выступили не только рузейцы, но и Дэльфир Осторожный. И еще хурги знает кто. А ведь послы их Леса называли себя всего лишь посредниками в переговорах между королями. Я теперь уверена, что и яд они подсыпали. Альвы после гоблов их первые знатоки.

Брат стал медленно пятиться в глубь королевства. Высокородные, словно стая мальков, в кучу которых врубился хищник, порскнула по своим замкам. Прореживать стало некого. По городам и весям собирают ополчение. В строю остались только те, кому слово «честь» не пустой звук. Несколько дней назад меня позвал отец, отдал письмо и велел через Мегар скакать в Оплот.

Принцесса встала, подошла к столу князя и положила на него небольшой конверт.

– Я не вскрывала его, – сказала она. – Оно предназначено лично вам. Отец запечатал его своей печатью.

Затем вернулась назад и села на свое место.

– Мне больше нечего сказать. Если и упустила какие-то детали, то совсем незначительные.

В это время за дверью раздался какой-то шум, а еще через мгновение та распахнулась.

– Княже, – просунулась в небольшую щель голова «верного». – Тут гонец из Даргаса. Еле на ногах стоит.

– Впустить! – вскинулась принцесса.

– Да сядь ты, не позорься, – резко одернула ее Джинил Строгая, за все время проронившая только вторую фразу.

– Простите, князь, – опустила Ирена голову. Она совсем забыла, что находится не в своем дворце.

Атей молча кивнул ожидающему его решения «верному», который даже бровью не повел, когда одна очень молодая девушка в порыве чувств брякнула что-то. Зато едва уловив мимолетное движение головы своего князя, он тут же скрылся в коридоре, чтобы через миг поставить в центр комнаты уставшего, пыльного, действительно еле стоявшего на ногах молодого воина, черты которого были смутно знакомы Призраку.

– Ваше высочество, – быстро нашел он взглядом принцессу. – Ваш отец умер. Принц Димир Пронзительный тяжело ранен. Преданные вам войска остановились на границе западной провинции. В столице началась склока за трон. Это все.

Воин, выполнив свой долг, стал заваливаться на пол. И упал бы, если бы не «верный», все так же стоявший рядом.

– Что с ним? – вскочила Ирена.

– Спит, – после внимательного осмотра вынес вердикт гвардеец князя и ухмыльнулся. – Настоящий боец. Не свалился, пока не выполнил приказ.

– Ваша светлость! Князь! Атей! – взмолилась принцесса, развернувшись к Призраку и упав на колени. – Всеми богами заклинаю, спаси мой народ и мою страну. Все, что ни попросишь, для тебя сделаю. Надо – наложницей твоей стану.

– А НУ ВСТАНЬ, ДУРА! ВСТАНЬ И ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! – рявкнул, даже прорычал князь, отчего вогнал в ступор всех без исключения, кто в этот момент находился в кабинете. Ну не принято такое обращение к высокородным. Тем более принцессам.

Однако результат оказался выше всяких похвал. Девушка резко вскочила и плюхнулась на свое место, уткнув в ладони лицо. Ее плечи подрагивали от беззвучных рыданий, и уже совсем скоро сквозь пальцы на пол стали падать крупные капли слез.

– Ат, – покачала головой Виолин. – Можно было как-то и полегче, – сказала княгиня, вставая.

Льдинка подошла к Ирене и, обняв ее, стала нашептывать что-то успокаивающее.

– Я не умею утешать, – Призрак опустился на свое место. – Зато подействовало, и она не успела сказать еще какую-нибудь глупость.

– Вот тут ты полностью прав, князь, – сказала Джинил. – И я полностью разделяю твой метод приведения разумных в чувство.

– А теперь ведите ее отсюда, – сказал Атей.

– Князь… – подняла свои заплаканные умоляющие глаза на него Ирена, но Призрак лишь мельком взглянул на нее и продолжил:

– Лайгор, через два часа у меня должны быть Ардаль Гранит, магистры, Гем Ветерок. Четвертому легиону боевую готовность. Гонцов к Гаспару и Хальду. Ма’Гут, – повернулся он к секретарю. – Готовь больше бумаги для моих приказов. Найти Бенигну Яшму, Багда Писаку и Дарью Скрупулезную. Окалина тоже нужен…

Четкие резкие команды посыпались, словно зерно из прохудившегося мешка нерадивого хозяина.

– Пойдем, дорогая, – придерживая за локоть принцессу, подняла ее Виолин. – От тебя больше ничего здесь не зависит. Судя по всему, мой муж внял твоим мольбам и решил нести мир в Даргас на острие клинков наших воинов. Что ж, – зло сверкнула она глазами. – Они сами выбрали свою судьбу. Как бы тот мир, что принесет вам мой муж, не был для вас хуже войны, от которой вы бегаете.

Последнее, по-видимому, она уже сказала в адрес высокородных Даргаса, что попрятались по своим замкам. Великая княгиня никогда не сомневалась в своем муже.

На следующий день. Там же

Атей устало перебирал исписанные аккуратным почерком Ма’Гута листки на столе. На многих он тут же ставил свои пометки и откладывал в сторону, в отдельную стопку. Некоторые оставлял для дальнейшего вдумчивого прочтения и разбора. В настоящий момент в кабинете кроме него никого не было, не считая тени замерших в углах «мышек». Даже Ката и Палак, прихватив Птаху и близняшек, недавно выскользнули наружу, оставив своего родителя в одиночестве. Князь же, по сотому разу вороша бумаги, пытался вспомнить – не упустил ли он что-то важное?

Сдвинуть с места легионы, как оказалось, не такое уж и быстрое дело. Нет, самим легионам собраться в путь – что подпоясаться. Уж моментально готовиться к выступлению на марш они учили своих воинов с младых, как говорится, ногтей. Как только какому-нибудь пареньку втемяшивалась в голову идея записаться в легион и он ставил под вербовочным контрактом корявенький крестик, так сразу и начиналось его обучение. И начиналось оно как раз с быстрых сборов и длительных маршей.

Новобранцы, попадая к Эрдагу Тихому в его полевой лагерь, все никак не могли понять – когда же их начнут учить владению клинком и другим премудростям военной науки? Гоняют как шелудивых псов – и только. Лишь потом, получив полный комплект воинской справы, они понимали, что гоняли их не просто так. Надень они на себя это железо в первый день, многие просто бы попадали, даже не сумев сдвинуться с места. А ведь кроме оружия на себе придется нести еще за плечами походный мешок с запасом продуктов на несколько дней, точильный камень, ложку-тарелку, запасное исподнее, набор для мелкого ремонта доспеха, у одного на десяток котелок, несколько небольших кольев для постройки полевого укрепления. Ну и так далее. Список получается внушительный, да и вес такого мешка никак нельзя сравнить с весом корзины хозяйки, что возвращается с рынка со свежей зеленью.

На самом деле почти все это, конечно, возили в отрядах снабжения. Только вот их наставники всегда все усложняли и изначально ставили такие условия, что отрядов таких как бы и нет в составе их легионов. Ну, или, по крайней мере, они условно перебиты или затерялись в пути, поэтому воины должны все это переть на своем горбу. Правда, когда действительно совершался нормальный марш, налегке так сказать (только доспех), легионеры словно и не чувствовали его веса на своих плечах.

Так что легионы были максимально мобильны. Тормозила все система их оповещения и приведения войск в боевое состояние. И пока в княжестве не построили нормальные дороги, ждать каких-либо других результатов не приходилось. Гонцы и так мчались наперегонки с ветром, стараясь как можно быстрее донести приказы князя до их исполнителей.

Отодвинувшись от стола, Атей устало потер виски. Поспать в эту ночь так и не удалось. Военный совет затянулся до самого утра. Бенигну и финансистов он отпустил довольно быстро. То же самое было и с Гмаром. Поставил задачи по вещевому, продовольственному и финансовому обеспечению компании – и бегом исполнять.

А вот с командирами, кто успел за два часа к нему прибыть, они засиделись. Морщили лбы и чесали затылки: как бы выйти из той выгребной ямы, в которую их просто умоляет влезть принцесса, максимально чистыми? А если все же придется окунуться в содержимое этой ямы с головой, то хотя бы не захлебнуться. И ведь не откажешь Ирене, тем более после всего того, о чем им поведал Аделиан в холодном подвале Академического корпуса.

Врага нужно бить. Потому что, если ему не дать как следует по зубам, со временем он придет к тебе под самый бочок. Исходя из этого, его желательно бить еще на подходах. Еще лучше превентивно, чтобы сразу выбить из головы все дурные захватнические мысли. Это так же ясно, как и то, что завтра утром воды Золотого снова заиграют в лучах Хассаша.

Лишь под самое утро они пришли к предварительному плану всей военной компании. То, что со дня на день хлынут дожди, в расчет не принимали. Этого ждали и рузейцы с исчадиями Дэльфира, стараясь быстрее оказаться если и не в Карпейне, то хотя бы занять ближайший крупный город, где можно будет мокрый сезон переждать в тепле и сухости, под крышами домов местных жителей. То, что сами жители будут выкинуты в лучшем случае на улицу, никого волновать не будет. Но Аделиан уверил князя, что минимум пару десятиц у князя есть. В принципе достаточно, вот только вошкаться этот лимит времени совсем не позволяет.

– Ой боюсь, боюсь, боюсь, – пробормотал Атей, вставая из-за стола и начиная нарезать круги по кабинету.

В Даргас он решил брать все легионы, за исключением Стального. Гаспару придется размазывать свое воинство тонким слоем по всей границе с Саремом. С новыми послами так и не удалось поговорить. А даже если бы и удалось, оставлять без присмотра западные (в особенности западные) границы не следует, как бы ни уверяли тебя твои соседи на этих границах в вечной преданности, верности и дружбе. И какие бы красивые слова при этом ни говорили.

Правда, на тех границах живут еще те отморозки: что урукхаи, что вайрон с ваиктаирон, и связываться с ними себе дороже. Но зачем тогда княжеству воины, если заставлять народ сам беспокоиться о своей безопасности? То-то и оно.

Половина гвардии тоже оставалась в Оплоте. Здесь жена и его еще не родившиеся дети. В конце концов, это столица княжества. Но и того, что оставалось для похода, было на первый взгляд достаточно. Андейский и Четвертый легионы, половина гвардии, плюс Третий Разящий. Итого почти пятнадцать тысяч, бо́льшая половина из которых – прекрасно обученные воины. У некоторых правителей и таких войск не наберется. Вот только и этого может оказаться мало. Уж очень резво гонит король Рузеи даргасцев в глубь их территории.

Воин, что принес горькие для принцессы вести, еще не проснулся, поэтому более подробно расспросить о количестве противника у них пока не получилось. Но и информации о том, что в составе рузейцев светлые альвы (а то, что это были драуги, стало понятно сразу), хватило для того, чтобы осознать, что этот поход никак не будет походить на легкую прогулку. Если войско княжества Сайшат на обычного разумного и произведет впечатление своей выучкой, оснащением и вооружением, да хоть пестрым составом, то вот драугам это все равно. Страха, как и чувства самосохранения, они лишены. Лишены вместе с душой.

Развернувшись на очередном круге лицом к столу, Атей под ворохом рассыпанных листов увидел краешек конверта, который ему передала принцесса. За всеми заботами он так и не удосужился его вскрыть и прочитать, что же ему написал Тедор. Быстро достав пакет, он сломал печать, что его скрепляла, и уже был готов углубиться в чтение длинного послания, но увидел лишь несколько слов.

«Я потерял все. Прошу, спаси хотя бы мою дочь».

И все, больше ни слова.

– Эх Тедор, Тедор, – прошептал Атей, покачав головой. – Заигрывания со знатью никогда не приводили к чему-то хорошему. Большинство из высокородных почему-то принимают хорошее к себе отношение за твою слабость. Впрочем, это касается не только знати.

Повертев перед глазами лист, словно пытаясь найти на нем еще что-то, кроме двух уже прочитанных предложений, князь бросил его в итоге на поверхность стола и пошел на новый круг по кабинету, снова погружаясь в раздумья.

«Вот так всегда, сначала наворотим дел, а потом пытаемся ухватиться за любую возможность, чтобы хоть как-то избежать последствий своей деятельности», – думал он.

Принцессу он, допустим, спасти может. Пусть живет в княжестве и радуется жизни. Тем более они давние подруги с Виолин. Возможно, даже пристроит ее к решению государственных проблем. Что тут ни думай, а Ирена королевская дочь, и ее с детства обучали править. Пусть ей не светило занять трон (был наследник), но и пустышкой, ряженой куклой она не была. Да и Джинил он бы с удовольствием предложил послужить новой родине. А уж в ее руководящих способностях он убедился давно.

Вот только сама принцесса никогда не бросит свой народ, это было понятно изначально. Взять, к примеру, те слова, которые она в отчаянии бросила князю, согласившись стать хоть наложницей, лишь бы не погибли ее подданные. Это, конечно, импонировало. Хорошую дочь воспитал король Тедор I Радушный. Но вместе с этим и проблем самому Атею, вернее, его княжеству только прибавлялось. Просто же бросить ее, как слепого щенка в воду и смотреть, как тот выплывает, Призрак не мог. С Дэльфиром разбираться ему предстоит в любом случае. Дадут боги, и рузейцев разобьют, сохранив ее королевство. А что потом?

А потом Даргас без сильной руки превратиться во что-то подобное Вольным баронствам. Аристократия никогда не согласится, чтобы на троне сидела девчонка. У Ирены найдутся силы (взять те же войска, что сейчас хоть как-то сдерживают врага), чтобы просто так ее не скинули с трона. Но для того, чтобы навести порядок в стране, их уже не хватит. И получится так, что контролировать она будет только столицу и окрестности, а в своих владениях высокородные будут единственной властью. Будут стараться подсовывать королеве своих женихов, чтобы через них двигать свою политику в стране, саму Ирену оттерев при этом подальше.

Еще лучше, если она родит наследника. А потом и не заметишь, как с правительницей случится падучая или лихорадка какая, а при младенце появится какой-нибудь регент, который и будет управлять страной.

– Боги, – остановился посреди комнаты князь, – это вы так испытываете меня? Не успел разобраться с проблемами в своем княжестве, а вы подсовываете мне воз новых? Ну что ж, – хищно ощерился он, показав клыки. – Я приму вашу игру. Вот только не пожалейте потом об этом.

В дверь еле слышно поскреблись. Но еще до того, как она открылась, Призраку показалось, что кто-то ухмыльнулся, а потом он отчетливо услышал в своей голове короткую фразу: «Делай что должно, князь, и будь что будет. Ты на верном пути».

– Ат, – вошла в кабинет Виолин. – Ты сильно занят?

– Нет, родная, – улыбнулся он. – Ты что-то хотела?

– У нас с герцогиней к тебе разговор, – под удивленным взглядом Атея она отошла в сторону и пропустила в комнату Джинил Строгую.

– Здравствуйте, князь, – с достоинством склонила та голову. – Нам так и не удалось вчера с вами нормально поговорить.

– Герцогиня, – в ответ кивнул он и улыбнулся. – В свое время мы вроде договаривались обращаться друг к другу по-простому? Да что вы стоите, – указал он на кресла возле камина, – присаживайтесь.

– Спасибо, – сказала Джинил, присаживаясь. – А по поводу обращения скажу следующее. Когда-то судьба свела меня с великолепным воином, за что я ей очень благодарна, который обладал удивительной способностью объединять вокруг себя разумных. Еще тогда я сказала своему брату, что этот молодой высокородный пойдет очень далеко. И в конечном итоге я не ошиблась. Но в прошлом он был обычным вольным князем, без кола и двора, как говорят в народе. Да, у него было свое Логово, – при этих словах она улыбнулась, но тут же вновь стала серьезной. – У него была пусть и небольшая, но хорошо обученная и снаряженная дружина, которая могла дать по зубам любому, кто косо смотрит на тех, кто присягнул их вождю. У него, в конце концов, были деньги, и он ни в чем не нуждался. Поэтому и общались мы на равных, как старые друзья. Теперь же передо мной правитель сильнейшей страны центральной Тивалены.

– Так уж и сильнейшей? – вздернул брови Призрак.

– Ваша светлость, – с ироний во взгляде покачала она головой. – Не скромничайте, это вам не к лицу. Так вот, у этого правители сотни тысяч подданных, великолепная армия и ломящаяся от золота казна, – увидев, как с каждым произнесенным словом удивление на лице Призрака проступает все сильнее, герцогиня усмехнулась. – В вашем княжестве у нас нет шпионов, только наблюдатели, которые ни в какую, не хотят уезжать обратно в Даргас. Чтобы понять это, достаточно оглянуться вокруг и посмотреть хотя бы на вашу столицу. И вы предлагаете после этого простой герцогине, у которой и земли-то скоро не останется, обращаться к этому разумному панибратски? – абсолютно серьезно закончила Джинил.

– Но все же, – выслушав ее, сказал Атей. – В узком кругу можно и по-простому.

– Спасибо, Атей, – кивнула женщина. – А теперь я хочу спросить тебя, к какому решению ты пришел? То, что схлестнёшься с Дэльфиром, это и так понятно, слишком во многих делах, что творятся в ближайших королевствах, торчат его острые уши. А возмутитель спокойствия рядом с границами тебе никак не нужен. Но что ты думаешь делать с Даргасом?

– Я? С Даргасом? – ткнув себя в грудь пальцем, переспросил тот. – А почему я что-то должен с ним делать? Дадут боги, наваляем рузейцам. И наводите потом у себя порядок.

– Князь, – горько усмехнулась Джинил. – Ты же понимаешь, что Ирене с этим не справиться, а Димиру, по словам Гайна, не выжить. А сели и выживет, то останется изувеченным калекой.

– Так гонец – это Гайн Смышленый? – наконец вспомнил тот своего давнего знакомца, с которым его свела судьба еще в Лесу Приграничья. – Он уже проснулся?

– Да, – кивнула женщина. – Но давай вернемся к Даргасу.

– Что вы от меня хотите? – устало произнес Атей.

– Взять принцессу второй женой и стать консортом, – словно бросаясь в омут, ответила герцогиня. – А еще лучше, присоединить наше умирающее королевство к Великому княжеству Сайшат. Пусть будет еще одной провинцией, или, как вы называете у себя такие территории, – округом, например Северным. Тем более он и по размерам подходит. Бывшие герцогства если и были меньше Даргаса, то не намного.

Князь перевел ошарашенный взгляд с Джинил на свою жену. На то, чтобы хоть как-то прокомментировать предложение герцогини, у него просто не находилось слов.

– Ат, – грустно улыбнулась Льдинка, – мне, конечно, не по душе будет делить тебя еще с кем-то, но мы с Иреной давние подруги, почти как сестры, поэтому, думаю, переживу это. А потом привыкну, и все придет в норму.

– Тем более, – открылась дверь в кабинет, впуская Кармин Сполох, – твоей любви, Атей, хватит им на двоих с головой.

Княгиня Леса Изгоев по-хозяйски прошла к камину, подвинула себе кресло и уселась в один ряд с дочерью и Джинил.

– Мне, может, Аделиана вызвать? – прищурившись, спросил Призрак. – Пусть проверит ваше душевное здоровье, – но потом вскочил и стал, словно зверь в клетке, мерить шагами комнату, не переставая говорить, периодически останавливаясь перед женщинами: – Вы рехнулись, что ли, все скопом? Какая вторая жена? Какая любовь? Я уважаю Ирену, она мне приятна как женщина, но люблю я только Виолин. Я не халиф, чтобы заводить себе гарем. Какой, к хургам, Северный округ? – уже почти рычал он.

– А при чем здесь халиф? – совершенно спокойно пожала плечами Кармин, будто и не видела перед собой сейчас бушующего зверя. – Многоженство культивируется не только на юге. У того же Криса Великого было пять жен. У андейцев и сейчас мужчина может взять под свою крышу столько женщин, скольким он сможет обеспечить достойную жизнь. К голодранцу, естественно, и одна не пойдет. Если только такая же голытьба.

– Точно рехнулись, – покачал головой Атей. – А как же любовь, про которую только что говорили?

– Владыки редко создают семьи по любви, – сказала Джинил. – Ты и сам это должен знать и понимать. Даже в этом они в первую очередь ищут политическую выгоду. Ну а хороший правитель – еще и выгоду для своего народа. А ты хороший правитель, князь. И потом, кто сказал, что любви совсем нет? – хитро улыбнулась она и чуть повернула голову к двери. – Ирена, хватит там мяться, заходи уже.

В кабинет бочком протиснулась красная от стыда, словно заходящий Хассаш, принцесса.

– Она? – снова поднял домиком брови Призрак, а потом повернулся к жене. – Виолин?

– Давно, еще с Мегара, – кивнула та и улыбнулась. – Знаешь, муженек, твои геройства на Даргасском тракте очень сильно повлияли на неокрепшие девичьи мозги. Вот только Ирена, в попытке завоевать твое сердце, не стала переходить мне дорогу. За что ей огромное спасибо. Но и забыть тебя не смогла. Уж очень отличаются от тебя те хлыщи, что крутились при дворе ее отца.

Атей помотал головой, опустил руки, прошел к своему столу и молча упал в кресло.

– А ты то, что скажешь, Ирена? – поднял он на девушку свой взгляд.

– Ради своего народа я пойду на все, – не поднимая глаз и теребя подол платья, сказала она. – Я…

– Да оставь ты в покое народ, – раздраженно перебил ее Атей. – Я, конечно, ценю тебя за твои жертвы ради него, но…

– Что ты хочешь услышать? – теперь уже принцесса перебила князя. – Люблю ли я тебя? Да, – с вызовом ответила она. – С первых дней. И мне не важно, любишь ли ты меня. Просто хочется быть рядом с тобой, почувствовать себя, наконец, женщиной, а не высокородной куклой, с помощью которой многие хотят достигнуть вершин власти. Я бы постаралась забыть тебя, отдав себя сейчас в руки того, кто хоть немного бы думал не только о себе, но и о стране. Но нет таких, князь. Даргас и его жителей ждет судьба Верена и Гальт-Резена, только не такая счастливая, ведь у них нет такого правителя, как Атей Призрак. Народ…

– Оставь его уже в покое, говорю, – рявкнул тот, отчего вздрогнули все женщины. – Что ты заладила: мой народ, я ради народа, – стал он ее передразнивать.

– Ат! – пришла в себя Виолин. – Ну что ты злишься? Я ведь хорошо тебя знаю. Ты наверняка уже принял решение. Так отчего ты ревешь, как рассерженный тур?

– А потому, милая, – немного сбавив обороты, посмотрел он на Льдинку, – что я чувствую себя марионеткой в чужих руках. Только, подумал, начну княжество обихаживать – получи Атей на свою голову проблемы. Я, как какой-то целитель, должен носиться по центральной Тивалене и излечивать ее от язв. Устал.

Призрак поставил локти на столешницу и положил голову на подставленные ладони. Опущенный на разбросанные бумаги взгляд вдруг наткнулся на недавно прочитанное им письмо.

«Я потерял все. Прошу, спаси хотя бы мою дочь», – как заклинание читал он два коротких предложения, что была начертаны на листе. И понимал, что его жена права, как бы он ни хотел – он не бросит ни Ирену, ни ее бывших подданных, которыми (если они не надорвут себе пупы, ехидно подумал он) скоро прирастет его княжество.

– В Даргас Ирена пойдет со мной, – подняв усталый взгляд, произнес он. – К этому времени она должна быть моей женой. И времени у нас почти не осталось. Максимум два дня.

Сказанные князем слова произвели на женщин разное впечатление. Джинил, как ни скрывала этого, все же облегченно выдохнула, подняла к потолку свои глаза и зашлепала губами, бормоча беззвучную молитву богам. Кармин Сполох озорно подмигнула зятю и чуть кивнула, мол, не теряйся, зятек. А понравиться, мы тебе и третью жену подыщем. В заплаканных глазах Ирены засверкали лучики беспредельного счастья. Ну а Виолин лишь улыбнулась и прикрыла глаза, во всем поддерживая своего мужа, а потом сказала:

– Уже все готово, милый. В полдень в храме Хатиар. Церемония будет проводиться по традициям людей.

– Заговорщики, – усмехнулся тот и повернулся к Джинил. – Герцогиня, вы немедленно приступаете к планированию своей работы в качестве моего наместника в Северном округе. Или вы думали, что этот воз я буду тянуть один?

– Да, мой князь, – встала женщина и склонилась в глубоком реверансе.

– Что ж, для того, чтобы порадовать народ тем, что у них скоро появится еще одна княгиня, осталось совсем немного времени, – с ухмылкой поднялся Атей из-за стола и направился на выход.

Как оказалось, жених, по-видимому, был последним, кто узнал о предстоящей свадьбе. Едва открылись двери в коридор, как Атей увидел скалящиеся рожи «верных» во главе со своим командиром Лайгором Узелком. Здесь же были Катаюн, Палак и близняшки с не менее довольными лицами. А когда князь вышел из замка, он окончательно убедился в том, что весь Оплот уже в курсе предстоящего действа. Улицы были забиты радостно гомонящей толпой. На храмовой площади уже устанавливали столы и выкатывали бочонки с вином. В руках горожан были огромные охапки свежих цветов, а деревья украшены разноцветными лентами.

Пока невесту принаряжали для предстоящей церемонии, Атей, сдвинув брови, взирал на все это веселье.

– Ты что такой хмурый, родитель? – подошла к нему Катаюн.

– Ката, – обернулся он к ней. – Как-то все это неправильно.

– И ничего не неправильно, – твердо произнесла она. – Самому сильному самцу всегда достаются лучшие самки. Так устроена жизнь.

«Молодец, девочка, – раздался в голове Атея голос Сая. – В корень зрит. Поздравляю, Старший».

«Спасибо, успокоил», – с сарказмом ответил ему Призрак.

«А что не так? – удивился Кот. – Я и сам бы себе завел стаю, вот только не встречал я еще здесь самок своего вида».

«Я подумаю, как это исправить».

«Правда? – с надеждой отозвался Сай. – Брат, если у тебя получится, то твои будущие котята окажутся в надежных лапах. Нет ничего страшнее самки, бьющейся за свое потомство. А твои дети – это и мои дети, а значит, и моих будущих жен. Ты правда найдешь их мне?»

Атей и не предполагал, что этой невинной фразой вызовет такую реакцию у своего четвероного Спутника. И только в этот момент, наверное, до конца понял, что его другу действительно пора завести свой гарем. Пусть оставляет о себе память в этом мире посредством своего будущего потомства. Ведь никто и ничто не вечно, даже боги.

«Ну, раз обещал, то придется, – мысленно улыбнулся он. – Как тебе, например, самки лирга? Они, кстати, очень похожи на тебя».

«Лирг?» – задумчиво произнес Кот и тут же получил от Атея образ кошки, что он видел в зверинце в Карпейне. «Миленькие», – чуть ли не заурчал он.

«Ну, вот и договорились. Только выберем тебе помоложе, чтобы воспитать как следует смог».

«Спасибо, Старший», – поднялся зверь на задние лапы и лизнул князя в лицо.

– Чего это он? – недоуменно произнесла Катаюн, так как очень удивилась поведению Кота. Обычно он облизывал только их с Тахере, и то только тогда, когда они его целовали в мокрый нос.

– Молодых самок лирга ему обещал, – улыбнулся Призрак.

– Ой, – взвизгнула Птаха. – Сайчик, у тебя будут маленькие пушистые комочки? А можно мне с ними будет играть? А сколько у тебя будет жен? А когда? А где вы будете жить? В замке?

Поток вопросов лился из молодой девчонки сплошным потоком. И что самое главное, она не нуждалась в ответах на них. И не скажешь, что она была жестким, великолепным воином и пролила уже столько крови, что хватило бы заполнить не совсем маленький бассейн.

– Невесту ведут, – сказал Палак. – Пора.

Церемония надолго не затянулась. Пройдя сквозь толпу искренне ликующего народа, они оказались в храме Хатиар, благо храмовая площадь была совсем рядом. Короткие взаимные клятвы, и по левую сторону от князя со счастливыми глазами встала великая княгиня Ирена Светлая, на правом запястье которой красовался вычурный орнамент брачной татуировки, которые им с князем тут же сделал Аделиан.

А потом был пир, в середине которого молодых отправили наверх.

Атей молча лежал на кровати и смотрел на пляшущие на потолке тени от свечей, которые были повсюду расставлены в спальне. Рядом, стыдливо прикрывшись шелковой простыней, лежала Ирена. Немного по-другому она представляла свою свадьбу и первую брачную ночь. Хотя вот к свадьбе у нее претензий, впрочем, и не было. Много народу, искренние улыбки, великолепный пир. Атей ни словом, ни взглядом не показывал, что их свадьба состоялась только благодаря стечению обстоятельств. Не совсем радостных, но все же. Но сама девушка была счастлива безмерно. Теперь она будет рядом с тем, с кем мечтала быть с того самого момента, когда увидела из окна своей кареты залитого кровью, с обнаженными клинками и словно ухмыляющегося в яростном оскале воина.

Но вот первая брачная ночь как-то не заладилась. Нет, были и вино, и свечи, и лепестки цветов, рассыпанные повсюду. Даже поговорить немного успели, но вот потом новоиспеченный муж быстро исполнил свои обязанности, а затем завалился на спину и уставился в потолок, погрузившись в свои мысли. Возможно, он сейчас думал о Виолин. А может, и о войне, которая повсюду его преследовала.

– Я тебе омерзительна, – хныкнула девушка, до глаз подтянув простыню, чтобы скрыть свои дрожащие губы. Причем это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос.

– С чего ты взяла? – повернул в ее сторону удивленное лицо Атей.

– Ты как закончил свои дела, отодвинулся от меня и больше даже не двигаешься. Наверное, думаешь, что я продала себя. Пусть и за свободу своего народа, но продала, – еще раз хмыкнула она, а потом окончательно разревелась. – А я не проодааажная-я-я-я. Я люблю тебя-я-я-я.

Дверь в спальню приоткрылась, и в нее юркнула гибкая фигурка Виолин.

– Знаете что? – начала она. – Вы как хотите, но это и моя спальня тоже. И вообще, – запрыгивая на кровать, закончила она, – я вообще-то первая жена…

Девушка, увидев плачущую Ирену, вдруг замолчала, воткнула в бока кулачки и, уставившись пристальным взглядом в мужа, требовательно спросила:

– Ты что с ней сделал, зверь?

– Знаете что, милые мои? – вскочил тот с кровати, подхватывая на ходу свои штаны. – Разбирайтесь тут без меня, – потом повернулся к Ирене и добавил: – А ты дурочка, если так думаешь. Я про те слова, что ты мне сказала. Мне просто нужно привыкнуть к тому, что теперь у меня две жены. А там стерпится – слюбится, – и, чуть помолчав, добавил: – Надеюсь.

Развернулся и ушел к себе в кабинет. Там его ждал уютный диван.

Оплот. За день до отправки в Даргас

– Братик, – вытирая после утренней тренировки сухой тряпицей клинки, ехидно проговорила Дарина, – а почему ты сегодня не ночевал в своей кровати с женами? Не справился, что ли, с двумя ретивыми кобылицами?

На полянке послышались смешки.

– Не гвардия, а болтливые бабы у колодца, – покачал головой Атей. – Возьми лучше ведро и полей брату, – сказал он Игле. – А вообще за твой острый язычок тебя пороть надо. Только вот неудобно как-то: девушка вроде, да еще и княжна.

– А что сразу пороть? – возмутилась та, подхватывая ведро с прохладной водой. – Да и «верных» нечего упрекать в болтливости. То, как ревела Ирена, наверное, слышал весь замок.

– А может, она от счастья плакала? – ухмыльнулся Палак, вступая в разговор.

– Ага, от счастья, – посмотрела на него Дарина. – Такого счастья, что Виолин успокаивала ее до утра.

– До утра? – удивился Призрак. – Странно, я ничего не слышал.

– Еще бы ты что-нибудь слышал. Я на твой кабинет «полог» повесила. Тебе в поход скоро, а ты и так почти не спишь. А здесь еще эти дуры сопли размазывают по щекам.

– Почему дуры, а не дура?

– А, – махнула она рукой. – К утру они ревели дуэтом.

– Значит, точно от счастья, – уверенно сказала Катаюн.

– Все, закончили обсуждать моих жен, – произнес Атей, вытираясь протянутым полотенцем. – Где Лайгор?

– Все, кого ты сказал собрать, ждут тебя возле твоего кабинета, бать, – ответил Палак.

– И Ветерка нашли?

– Все там, – кивнул вайрон.

Быстро переодевшись и запихнув в себя утренний завтрак, Призрак уже через четверть часа был в своем кабинете. Намечались последние уточнения предстоящего похода, а уже завтра утром он должен был покинуть Оплот.

– Начнем с Гайна, – нашел он взглядом гонца. – Смышленый, нам так и не удалось поговорить за всей этой свистопляской, что творилась здесь в последние дни. А из тех нескольких слов, что ты произнес, пока стоял на ногах, я понял только, что все плохо. А вот насколько плохо, нам пока не понятно. Давай подробности.

Но вскочивший со своего места молодой парень начать свой доклад не успел, дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова Мидэла Лиса, чья полутысяча «верных» заступила в замок.

– Княже, тут Аделиан и с ним послы из Сарема и Леса Темных Альвов. Говорят, очень-очень надо.

– Прям так и говорят?

– Еще хлеще, – кивнул тот и ухмыльнулся. – Если бы не мои вои, постарались бы взять дверь приступом.

– Пусти их, – разрешил Атей.

Двери распахнулись, и в кабинет быстрым шагом, кинув на Лиса немного неприязненный взгляд, влетел Аделиан. Вслед за ним степенно вошли два разумных: темный альв и человек.

– Ваша светлость, – на ходу кивнул Говорящий. – Прошу прошения за вторжение, но вы еще не говорили с послами.

– Магистр, не до послов мне сейчас, – резко ответил Призрак. – Сами не видите, что творится?

– Вот именно из-за этого и нужно поговорить. Я сейчас представлю их, а потом посол Леса Темных Альвов скажет пару слов. А там уж сами решайте, что делать. Вы здесь князь.

– Хорошо, – был вынужден согласиться с ним Атей.

Аделиан сместился чуть в сторону, чтобы князю были видны те, кого хотел представить.

– Нариз Корень, – сказал он, указав рукой на альва. – Второй князь Совета князей Леса Темных Альвов.

Мужчина сделал пару шагов вперед и с достоинством склонил голову.

– Второй князь из Совета и посол? – удивился Призрак.

– Сначала нужно навести мосты, как говорят у людей, – улыбнулся тот краешком губ. – А для этого нужен тот, кто может принимать решение. А посла потом можно любого поставить. Но знаете, князь, побыв у вас несколько дней, мне совсем не хочется уезжать назад в свой Лес. Особенно когда я посетил посольский квартал. Кусочек настоящего альвийского леса в самом центре столицы вашего княжества, что сумели создать изгои, – такого я еще не видел. Разве что мелиронов нет. Надеюсь, у нас с вами все сладится и в вашей столице будет и кусочек нашего Леса, – и снова склонил голову.

– Спасибо за лестные отзывы о проделанной нами работе, – привстал со своего места Атей. – Но здесь заслуга в большей степени не моя. Я больше мастак махать клинками.

– Вы ошибаетесь, князь, – не согласился с ним Нариз. – Правитель и не должен сам таскать камни и рыть канавы. Он должен обеспечить нормальные условия для работы, а с остальным справятся подданные.

– Нариз, – резко перебил его Аделиан. И судя по тому, как он это сделал, Призрак понял, что эти два разумных знакомы не первый день. – Потом в любезностях будешь рассыпаться перед князем. Я уже давно привык к тому ритму, в каком живет все княжество. Да и его светлость не любит, когда разводят политесы. Мне это не всегда нравится, но в узком кругу, я думаю, это позволительно. Поэтому позволь представить твоего коллегу, – он снова повернулся к Атею и указал на второго мужчину. – Мот Хитрец, граф Джиа, представитель короля Сарема Руперта Старшего.

Граф поравнялся с Наризом и молча кивнул.

– А теперь говори, Корень, – облегченно выдохнул Аделиан. – Я свою работу выполнил, – и стал глазами искать место, где бы пристроиться.

– Действительно, гариэры, – увидев, как мечется магистр, произнес Призрак. – Давайте все же присядем.

Послы благодарственно кивнули и присели в предложенные им кресла.

– Что вы хотели мне сказать, Нариз? – спросил князь у альва.

– Ваша светлость, – попытался тот встать, но был остановлен движением руки Атея. – Лес Темных Альвов готов выступить вместе с легионами княжества Сайшат, – ошарашил он своим заявлением всех присутствующих. – Это будет, конечно, всего лишь небольшой корпус в три тысячи клинков, но все они «стражи леса». То, что творит Дэльфир на своих землях, не может просто осуждаться. Он несет заразу по всей Тивалене и должен быть остановлен, потому что в первую очередь эта зараза пожрет всех альвов.

– Вы вправе принимать такие решения? – князь был единственным (ну кроме Аделиана, что с хитрой улыбкой оглядывал всех), кто, наверное, остался невозмутимым.

– Да, – кивнул Нариз. – Как вы правильно подметили, я все же второй князь в Совете, пусть и сидит в нем всего три альва.

– И второй еще не означает, что не главный, – улыбнулся Атей.

– Можно сказать, что вес моего голоса в Совете очень значительный, – уклончиво, с такой же хитрой улыбкой, как и у Аделина, ответил тот.

«Понятно, – подумал про себя Атей. – Темная лошадка, которая старается не выставлять себя на всеобщее обозрение. Но тем не менее реально влияет на жизнь своего Леса».

– Как быстро вы сможете собрать воинов? – спросил Призрак.

– Я так понимаю, положительное решение вами уже принято?

– Несомненно.

– Тогда я готов отправить почтовую птицу уже сейчас.

– Не спешите, уважаемый Нариз, – придержал попытавшегося встать альва князь. – Раз уж мы в этом деле союзники, стоит сразу определиться, куда будет выдвигаться ваш корпус.

– Вы правы, – кивнул он.

– Граф? – посмотрел на Мота Атей.

– Ваша светлость, решение о налаживания с вашим княжеством добрососедских, надеюсь, отношений принято моим королем однозначное. Но вот в этой войне мы, наверное, вам помочь не сможем, – и, увидев, как Атей чуть повел в изумлении бровями, поспешил добавить: – Это не из-за того, что мы будем выжидать, пока два сильных дерутся, а потом примкнем к победителю, чтобы добить ослабевшего. Почему-то я уверен, что дни Дэльфира, а вместе с ним и Рузеи, сочтены. Дело в том, что у нас на северных границах начались движения войск Иставы. А это настораживает.

– Ничего удивительного в этом нет, – подал голос Гайн Смышленый. – В войске, что вторглось в пределы Даргаса. – но вдруг поправился, взглянув на Призрака: – Вернее, уже великого княжества Сайшат. Простите, мой князь, – привстал он и приложил руку к груди, а затем закончил: – Есть и корпус королевства Истава. Видимо, Дэльфир наобещал и их королю с три короба.

– Гайн, – вдруг спросил его Атей. – А скажи-ка мне свое мнение. Как в Даргасе воспримут известие о том, что Даргаса-то в общем и нет больше? Ты же понимаешь, что я не могу быть регентом. Вернее, могу, но разрываться на два государства просто не желаю.

– Как? – усмехнулся воин. – Простой народ будет в восторге. Ему, по сути, не важно, как называется та страна, где они растят своих детей. Главное, чтобы можно было в этой стране спокойно жить, а не выживать. Тем более князь Сайшат там повсеместно известен, особенно в бывшей Восточной провинции со столицей в Мегаре. Ее жители еще не забыли, что когда-то могли гулять ночью по улицам, не опасаясь за свои жизни.

Знать разделится на три лагеря. В одном будут такие, как я, кто уже принял решение. Все они сейчас стоят против объединенных войск Рузеи, Иставы и князя Светлого Леса. В той земле лежат наши предки, и чтобы ее сохранить, мы готовы пойти на многое. Да и нет в этом ничего страшного. Наоборот, наша страна станет только больше и сильнее. В противоположность таким, как я, будут те, кто сейчас разбрелись по своим замкам. Эти будут трепыхаться до последнего, потому как с приходом вас их вольница закончится. Ну и как обойтись без тех, что ни рыба ни мясо. Будут ждать до последнего и выжидать. Да, мой князь, – покачал он головой, – взвалили вы на себя ношу. Но ничего, разобьем рузейцев, а потом и из дома сор выметем. Считаю честью служить вам, – оптимистично закончил он и гулко бухнул кулаком в грудь под одобрительные взгляды присутствующих.

– Спасибо, Гайн, за доверие, – кивнул Атей, а потом перевел взгляд на Мота Хитреца. – Видите, граф, возможно, это уже не только наша война.

– Да уж, – озадаченно, по-мужицки почесал тот затылок, чем вызвал усмешки у остальных. – Но все равно, у нас просто не хватит сил, чтобы держать границу и еще послать корпус с вами на север.

– А этого и не надо, – покачал головой Призрак. – Гайн, дай нам расклад, что творится на границе, а от этого и плясать будем. Только кратко.

– Если кратко, то на границе следующее, – кивнул тот. – Объединенное войско на начало вторжения насчитывало по предварительным данным сорок-пятьдесят тысяч клинков. Из них две тысячи рыцарей. Но последних мы немного проредили. Правда, и у нас тяжелой кавалерии не осталось. Что творится там сейчас, и не представляю. Скорее всего, у врага осталось не менее тридцати тысяч, против наших десяти. Если еще не сняли остатки с восточной границы. Сейчас продвижение рузейцев немного замедлилось, но это ненадолго. До начала дождей они хотят войти в Карпейн. Это известно доподлинно. Но что самое поганое, у них в строю альвийские лучники, причем какие-то странные. Их стрелы выкашивают наши порядки, как коса серва траву.

Князь и Аделиан многозначительно переглянулись, да и Нариз нахмурил брови. О каких это странных альвах говорил парень, они знали не понаслышке. Да и не альвы это уже. Многие и не были ими никогда.

– Вот, впрочем, и все, – пожал плечами Гайн. – Сражаемся мы отчаянно, но уверен, без посторонней помощи нам их не удержать. Не говоря уж о том, чтобы разбить.

– Спасибо, – кивнул ему Атей. – А теперь слушайте мои измышления.

Князь встал из-за стола, прошел к стене противоположной той, где был камин, и отодвинул шторку. Под ней обнаружилась большая, великолепно исполненная карта почти всей центральной Тивалены – подарок магистров.

– Граф, – повернулся он к Моту. – Предлагаю вам не контролировать границу, а ударить по рузейцам и иставцам с юга. Подождите, – придержал он попытавшегося возразить Хитреца. – Если вы волнуетесь за свои остальные рубежи, то напрасно. Объясняю почему.

Морич и Лес Изгоев планируют свою войнушку на юге, хотят приструнить халифатцев и, как говорит Птаха, показать им, чьи в лесу шишки. Поэтому на вашей с ними границе каких-то каверз ждать не стоит. И вообще, коль уж оба ваших посольства есть в моем княжестве, предлагаю обменяться ими и между собой. Да и с Лесом Темных Альвов. У ваших стран по западной границе течет Хрустальная, а за ней нумейцы и вольные баронства. Чуть севернее их – бакиры. У уважаемых альвов на юге Племенной Союз Тайров. Поймите вы, наконец, – обвел он их серьезным взглядом. – Враг совсем не там, где бы вы его желали видеть. В своей борьбе за власть можно докатиться до такого, что и делить-то будет уже нечего. Простите, – вдруг замолчал Атей. – Мы здесь собрались не для того, чтобы слушать мои проповеди.

– Не стоит извиняться, князь, – сказал Нариз. – Вы абсолютно правы в своих рассуждениях. Именно поэтому Совет князей моего Леса сократился в составе. Кто этого не понимал…

Он не договорил, потому что и так было понятно, что произошло с теми личностями.

– Я продолжу, – благодарственно кивнув Наризу, продолжил Атей. – Так вот, граф. Исходя из сказанного мною, вы можете свободно действовать у себя на севере, не оглядываясь за спину. И если ваш король согласится, то в помощь может получить двухтысячный корпус изгоев. Предварительные договоренности с княгиней Кармин Сполох уже достигнуты. По ее словам, они там скоро плесенью покроются от сидения на одном месте. Ну и я помогу, чем смогу. Саттор?

– Я здесь, мой князь, – поднял тот руку.

– Сначала я не хотел использовать твоих туров, но раз уж Истава и Рузея полезли и на юг, то наша задача – всыпать им и здесь. Нужно раздергать, растащить их войска, чтобы они не смогли собраться в кулак где-то в одном месте. Поэтому удары и с юга и с запада, где сейчас держаться даргасцы, должны быть максимально сильными. Не нужны маневры и отвлекающие уколы. Бить нужно наверняка, чтобы они не знали, где главное направление.

– А главными они будут оба, – понял Мот.

– Именно, – кивнул Атей. – Поэтому, Саттор, твоя задача – максимально быстро усилить Первый Стальной и совместными усилиями с войсками Сарема ударить через их границу. Правда, если король Руперт пойдет на это.

– Не сомневайтесь, князь, – улыбнулся Мот Хитрец. – Глупо упускать возможность отщипнуть там, где давно мечтали, но не могли. Но с теми милыми коровками, что придут к нам в помощь от вас, мы сможем замахнуться и на большее. Вести о Кровавом броде и роли в той битве бычьего клина давно ушли гулять далеко за пределы не только вашего княжества.

– Вот сижу и не пойму, – пробормотал Саттор себе под нос. – Мне этого графа на поединок вызвать за то, что он моих туров обозвал коровами?..

Хитрец осторожно положил на рукоять меча ладонь, не замечая вокруг сдерживающие смех лица.

– Или же поблагодарить? – между тем продолжил урукхай. – За то, что пусть и коряво, но все же лестно отозвался о воинах моего князя.

– Граф, успокойтесь, – наблюдая за напрягшимся Мотом, спокойно произнес Атей. – Саттор Тур шутит.

– Да? – скептически посмотрел тот на непроницаемое лицо здоровяка. – Что-то я не вижу в его глазах и искры веселья.

– Точно шутит, – кивнула Катаюн. – Вы просто совсем недавно вращаетесь среди нас. Жекар и Кречет давно привыкли и сами часто не упускают возможности поострить.

Мот еще некоторое время смотрел на угрюмого урукхая, а потом, увидев, как тот чуть скривил в улыбке губы и подмигнул ему, облегченно выдохнул и убрал руку с клинка. Да, ему еще долго нужно будет привыкать к этому обществу. Но уже сейчас он понимал, что среди этих суровых воинов ему очень нравится.

– Теперь слушаю вас, граф, – посмотрел Атей на Хитреца.

– У меня нет больше никаких вопросов и предложений, ваша светлость, – развел тот руками. – Вы все предельно ясно объяснили.

– Отлично, – кивнул Призрак. – Тогда следуем дальше. Гем, сколько воинов ты сможешь посадить на свои корабли?

– Княже, – поднялся тот. – Я уже подсчитывал. Кроме ребят Хальда, я больше никого забрать не смогу. И тех придётся набивать на корабли как рыбу в бочки.

– Это не выход, Ветерок, – покачал головой князь. – А Четвертый Даргасский как пойдет?

– Кто?

– Четвертый легион, я назвал его Даргасским, – быстро пояснил Атей. – После нашей, надеюсь, победы он останется на севере на постоянной основе. Эрдаг как раз из тех мест, знает там каждый ручей и овражек, ему и оборонять те рубежи. Как, Тихий, согласен?

– Я буду там, где скажет мне мой князь, – встав, приложил тот правый кулак к груди. – Но в тех местах, я думаю, от меня и доверенного мне легиона действительно больше пользы будет.

– Значит, решили. Гем, точно никак?

– Нет, князь, – уверенно кивнул тот.

– А если подумать?

– Да что тут думать? – пожал он плечами. – Я уже и так поснимал со своих кораблей все что мог, чтобы больше воев смогло поместиться. А еще больше грузить просто опасно, потопнем все к хургам. На них ведь железа не счесть.

– Серк, – нашел взглядом капитана городской стражи Призрак. – Много у нас провинившихся купцов?

– Да откуда им быть-то? – удивился тот. – Все провинившиеся давно наказаны в соответствии с тяжестью проступка.

– Жаль, – скривился Атей. – Была хорошая мысль реквизировать под это дело их корабли.

– Так вы вон о чем! – обрадованно хлопнул себя по бедрам Гем. – Не надо ничего реквизировать. Купцы народ пугливый. Обидятся на произвол и в следующий раз не придут.

– Да щас, – усмехнулся Хальд. – Мимо Альтака так и снуют туда-сюда. Некоторых и пороли уже за контрабанду и запрещенные товары, но что-то не пугаются они снова идти к нам. Есть такие, что уже и жрут за казенный счет в городской тюрьме, а их посудины отданы тебе же, Гем. Да что я говорю, вон Щепа здесь сидит, у него, наверное, более полный расклад. Его «плащи» не задарма свой хлеб едят.

«Оп-па, – удивился про себя Атей. – Не прошло и года, как Хальд Северянин признал заслуги одного из бывших главарей ночников Резена. А Тарек-то довольный. Понял уже, что давно стал своим, а делают они одно дело».

– Но все же, – между тем продолжил Ветерок. – Зачем зазря народ настраивать против себя. А вот арендовать их посудины мы сможем легко. И денег нам это немного будет стоить. Все равно сейчас просто так стоят, ждут, когда товары сюда с юга подойдут, чтобы тащить их потом дальше на север. А за причал вообще-то платить надо. Так что идея наверняка выгорит, а с размерами их кораблей точно всех возьмем.

– Вот тебе этим и заниматься, – кивнул Атей. – Вперед, Ветерок, оправдывай свое второе имя.

– Уже, – вскочил тот и поспешил на выход.

– Продолжаем, – обратил на себя внимание Атей. – Хальд и Эрдаг, грузите свои легионы на корабли и идете вот сюда, – ткнул он в точку на карте. – Потом волоком до Рубежной и по ней вдоль границы до… Гайн, где они перешли реку?

Воин быстро подошел к карте, несколько мгновений ориентировался в ней, а потом уверенно ткнул в небольшую излучину реки.

– Здесь.

– Спасибо, – поблагодарил он бывшего обера. – Вот до этого места. Там сходите на берег и идете в тыл рузейцам. По пути рвете их пути снабжения, бьете фуражиров и возможные резервы. Пусть земля горит у них под ногами, – зло произнес он. – Про разведку не напоминаю. Не малые дети.

– Да понятно все, – вразнобой ответили командиры легионов.

– Тихий, – повернулся он к Эрдагу. – Это боевое крещение твоего легиона, так что не подведи.

– Не подведем, – уверенно кивнул тот.

– Отлично. Идем дальше. Я с Третьим Разящим и половиной гвардии выдвигаюсь через земли Джинил Строгой на Мегар. Со мной будет моя вторая жена. Нужно сразу показать, что мы не захватчики. Гранит, что с лошадьми? «Верных» посадим?

– Заводных отдадим им, – ответил Ардаль. – Пойдем чуть медленнее, но ненамного.

– Решили. Савмак, Минуа, – обратился он к главам «мышек» и вайрон, – от вас по пять сотен воинов.

– Всего? – как-то разочаровано произнес оборотень.

– А в княжестве кто присматривать будет? – посмотрел Призрак на них.

– Ясно все, – кивнул волк и посмотрел на Минуа. – Как бы не передрались?

– Пусть только попробуют, – улыбнулась та. – Отправлю охранять границы с Лесом Изгоев. А там такая ску-у-ука-а-а, – протянула она и все вокруг засмеялись.

– Уважаемый Нариз, – когда стих смех, продолжил Атей. – Теперь по корпусу вашего Леса. Если с вашей стороны не будет возражений, то я хотел бы видеть их в Мегаре. По Даргасскому тракту они должны быстро до него добраться. Жду их там ровно три дня со времени своего прибытия. Если их не будет, ухожу на Карпейн. Ну а в Мегаре, чтобы они не плутали, оставлю проводников.

– Никаких возражений, – покачал головой тот. – Пусть хоть мир посмотрят. Многие из них за границы Леса еще не выбирались. Но думаю, что вы прибудете туда почти одновременно. Утром птица уже будет у Мейра Вьюнка. Про Дэльфира он уже знает, и корпус должен быть наготове.

Князь кивнул.

– Теперь, наверное, последнее, но оттого не менее важное. Аделиан, мне нужны маги.

– Я уже понял, ваша светлость, – как-то не совсем радостно улыбнулся тот.

Да и чему тут радоваться. Учеников Академии можно назвать магами, если быть ну очень уж непробиваемым оптимистом. Хотя и среди них есть самородки. Правда, у врага и таких нет. Но опять же, «наверное». Вон про Дэльфира не знали ведь, что он не прекратил занятий запрещенной магией. А вышло как? Поэтому наперед знать, что там творится за границами Леса Светлых Альвов, никому из здесь присутствующих не дано. Об этом и думал магистр.

– И? – разорвал затянувшуюся паузу Атей.

– В поход идет весь боевой факультет и факультет целителей. Ну и самые способные с других направлений. Также все магистры, кроме главы Академии. Как раскидывать их по легионам, решать уже вам. Единственная просьба, чтобы таких отрядов было не больше четырех, чтобы в каждом из них был наставник из магистров.

– Нечего тут долго решать, – не стал медлить Призрак. – Со мной идут Пит и Дарина. Они сработались как со мной, так и между собой в паре. Сколько еще выделить магов Непоседе, решите сами.

– Хорошо, ваша светлость, – согласился с доводами князя Аделиан.

– Три магистра идут с нами, – восхитился Хальд. – Да мы там в блин всех раскатаем.

– Вот как дал бы тебе по твоей пустой голове, Северянин, – пробурчал Саттор. – Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

– Да ладно, Тур, – отмахнулся тот. – Я что, похож на бабку, у которой дурной глаз?

– Не похож, – помотал головой тот. – Но и наперед бахвалиться не стоит.

– Вопросы? – прервал их перепалку Призрак.

– Князь, вы ведь не ограничитесь только делами на границе? – уточнил Нариз.

– Не собираюсь, – кивнул он. – Но и проблемы решать буду по мере их поступления и наперед, как говорит Тур, говорить не буду.

– Этого мне вполне достаточно. У меня вопросов больше нет.

Не было вопросов и у остальных. Разумные, тихо переговариваясь, встали со своих мест и покинули кабинет, оставив князя одного.

– Холодок, – потер он виски, обращаясь к гоблу, что шуршал пером в углу. – Готовы приказы?

– Еще совсем немного, вождь, – коротко бросил тот и снова согнулся над бумагой, склонив голову набок и от усердия высунув язык. – Готово.

Атей быстро пробежал глазами документы, еще раз удивился про себя безупречности их составления, потом поставил под ними размашистую подпись и запечатал своим перстнем.

– Не тяни Ма’Гут, – произнес он. – Приказы должны лететь по назначению быстрее ветра.

– Да, мой князь, – поклонился тот, а потом поспешил на выход.

Но дверь не успела за ним закрыться. Едва он выскользнул, в кабинет вошли Виолин и Ирена.

– Освободился, наконец? – спросила Льдинка, проходя к своему любимому креслу. Ирена же промолчала, старательно пряча свой взгляд от мужа, а потом вообще стала нерешительно мяться, не зная, куда и самой примоститься.

– Я вот единственного не могу понять, Рен, – по привычки сократив имя, произнес Атей, когда устал наблюдать за всеми ее метаниями и дерганиями. – Где та девчонка с шилом в одном месте, которую я знал? Если уж нам суждено теперь жить вместе, то я хотел бы видеть именно ту девчонку, а не эту перепуганную непонятно с чего особу, что стоит передо мной.

Щеки девушки вспыхнули алым, и она, наконец, посмотрела сначала на улыбающуюся Виолин, а потом на мужа. Немного хмурого, с твердым, ожидающим, но тем не менее теплым взглядом.

– Я постараюсь, муж мой, – кивнула она.

– Тьфу, – в сердцах бросил Атей. – Что об стену горох.

– Да достали вы оба, – вдруг взорвалась Ирена. – Я что, каждый день замуж выхожу? Тем более таким образом, как это случилось у нас с тобой? Одна талдычит весь день: «не кисни», «не робей», «делай так и сяк». Второй налетел словно коршун. Да я еще дрожать не перестала с ночи, когда увидела тебя голым. Нет бы утешить, а они…

– А-ха-ха-ха, – закатились одновременно Виолин и Атей, отчего Ирена даже вздрогнула.

– Не безнадежная она, Ат, – сквозь смех сказала Льдинка. – Я уж думала, что потеряла сестру. Вот такой ты мне нравишься больше.

– Да ну вас, – махнула рукой Ирена, подтащила к креслу Виолин свое и уселась в него на ее же манер, поджав под себя ноги. – Теперь это место мое, – поставила она всех в известность. – А как ты меня назвал, Атей?

– Он сократил твое имя, – объяснила Ви. – Рена, Рен. Вроде одну букву убрал, но кажется намного короче. Да и уху приятно. Мне нравится.

– Да и я не против, – улыбнулась та. – Когда выходим, Ат?

– Утром, – сказал он, наблюдая за своими женами.

Две совершенно разные и между тем неуловимо похожие друг на друга. Одну он любил всем сердцем. Другую пока только уважал. Но, возможно, и ее полюбит. На все воля богов. Но уже и сейчас знал, что сделает для своих жен все, чтобы они жили счастливо.

– Что вы там шепчетесь? – обратил он внимание на то, что Виолин пытается подтолкнуть к какому-то действию Ирену, а та упирается и не хочет этого делать. При этом лицо второй его жены стало таким же красным, как это было недавно, как только она вошла в кабинет.

– Скажи, кому говорю, – нахмурилась Виолин. – Иначе я сама…

– Нет! – вскричала Ирена, потом повернулась к Атею. – Я беременна двойней: мальчик и девочка, – на одном дыхании выпалила она и втянула голову в плечи.

– Как? – широко, до невозможного, открыл глаза Призрак.

– Вот смотрю на вас, – покачала головой Льдинка, – и все больше убеждаюсь, что самая старшая среди вас я. Как, как? – передразнила она. – Вот так! Вы же не просто сегодня спали попа к попе, а кое-чем и занимались еще. Когда этим занимаются мужчина и женщина, обычно бывают дети.

– Ха-ха-ха, – членораздельно произнес Ат. – Тоже мне балаганный шут. Я спрашиваю, откуда это известно так быстро?

– Это разве было когда-то проблемой для Аделиана? – пожала Льдинка плечами. – Я сама сегодня Рену потащила к нему. Она ведь с тобой едет, поэтому ты уж присмотри там за нашим светлячком, милый, – нежно взглянула она сначала на Ирену, а потом и на мужа. – Она теперь тоже носит твоих детей.

– Да куда ж я денусь, – встал он со своего места и, обойдя стол, подошел ко второй жене.

Опустившись перед ней на одно колено, он долго и пристально вглядывался в ее синие глаза, потом заскользил взглядом по лицу и фигуре, будто пытался по-новому взглянуть на нее и по-новому узнать. А потом придвинулся к ней и нежно поцеловал.

– Спасибо за детей, Рена. Все у нас будет хорошо.

– Я люблю тебя, Ат, – начали набухать в уголках ее глаз слезы. – И тебя, Ви, – повернулась она к Льдинке. – Вы вся моя семья, – и снова разревелась.

– Поторопились мы с выводами, родная, – покачал головой Призрак, посмотрев на Виолин.

Потом повернулся к Ирене, нежно поднял ее на руки и отправился на выход. Совсем скоро он вновь покинет Оплот. Ну никак у него не получается надолго задержаться в своей столице. И пусть одна из жен в путь двинется вместе с ним, но он хотел провести эту ночь с ним обеими. Просто спать, чувствуя на своей груди их нежные ладошки. Вдыхать запах их волос и ощущать теплое дыхание их сопящих носиков. Наслаждаться последними мирными и безмятежными мгновениями, потому что уже скоро придется с головой окунуться во всю ту грязь, которая всегда сопровождает любую войну.

Глава 7

Территории бывшего королевства Даргас

По иссушенной за летний сезон хорошо накатанной и утрамбованной полевой дороге, оставляя за собой огромное пылевое облако, легкой рысью двигалось войско. Дожди еще не начались, поэтому Хассаш, словно пытаясь вволю насладиться последними безоблачными днями, нещадно жарил своими лучами землю. Но так было только днем. По утрам, в предрассветных сумерках, когда над поверхностью земли клубился белесый, непроницаемый туман, а пожухлую за лето траву украшал крупный бисер холодных капель росы, даже самый легкий ветерок заставлял в ознобе передергивать плечами.

Приближение мокрого сезона с каждым днем ощущалось все явственнее.

Войско, конечно, могло двигаться и полем, тогда пыли не было бы и вовсе. Вот только от этой идеи пришлось отказаться сразу после того, как несколько лошадей сломали себе ноги в норах полевых зверьков, которые очень трудно было заметить пусть и в почти высохшей, но все же высокой траве.

Почти пять тысяч великолепно обученных бойцов, в прекрасной военной справе, на откормленных и ухоженных лошадях мерно покачивались в седлах. Толстый слой пыли, что покрывал коней и их седоков с ног до головы, не мог скрыть горящих глаз воинов, что зорко смотрели над срезом платков, закрывающих их лица. И столько в этих взглядах было уверенности и скрытой силы (не угрозы, а именно силы), что каждый, кто с ним встретился, вдруг понимал: хочешь нормально и спокойно жить – не затевай против них ничего дурного. Такие разжуют и выплюнут – даже глотать не будут.

Еще почти тысяча воинов в ипостаси огромных волков, пригнув к земле свои чуткие носы и периодически поднимая головы, чтобы оценить окружающую обстановку, составляли передовой и фланговые дозоры этого войска. Даже мыши не удалось бы незаметной подобраться к походной колонне через их заслоны, не говоря уже о засаде, которую при желании можно было бы устроить в небольших рощицах, что редко встречались у них на пути.

Атей на Агате скакал в голове войска. Матиец, застоявшийся в стойле и соскучившийся по открытым просторам, так и пытался сорваться в галоп, чтобы показать все, на что он способен, поэтому Призраку очень часто приходилось похлопывать того по шее и успокаивать. Ну не было больше во Втором Разящем легионе ни одной лошади, что хоть чуточку могла бы соперничать с жеребцом князя в скорости, силе и, главное, выносливости.

Нет, кони были отличные, не подходящих по тем или иным признакам урукхаи (признанные знатоки этих животных) отсеивали еще в жеребячьем возрасте. Но сравниться с чистокровным матийцем они все равно не могли. Вот через пару лет, когда подрастет потомство отборных кобылиц, над которыми со всей прилежностью поработал Агат, и их поставят под седло, можно уже будет пытаться угнаться за этим конем. Хотя опять же только пытаться. Что ни говори, а потомство матийца будет всего лишь полукровками. Куда им до чистокровного родителя, который и среди подобных ему был словно воин-ветеран среди новобранцев. Ведь мало иметь чистую кровь. Даже она может застояться и «закиснуть», если ее обладатель кроме своего загона и яслей перед мордой и не видел больше ничего. Все же в большей степени те, кому улыбнулась удача приобрести такого коня, покупали их лишь для того, чтобы показать свой статус перед другими «денежными мешками», в круг которых они входили.

Время от времени, Атей все же слезал с Агата, хлопал его по крупу, отправляя размять ноги и порезвиться, а сам или шел рядом с Саем, который отправился с ним в этот поход, или же бежал, если колонна в это время двигалась рысью. Когда это произошло в первый раз, на недоуменный взгляд своей второй жены и ее незаданный вопрос князь сказал следующее:

– Себя тоже нужно в форме поддерживать, а то жиром зарастешь. И вообще, будешь долго сидеть в седле, ноги будут такие же как, например, у Адыма Лошадника.

– Такие же сильные и красивые? – с улыбкой спросил «верный», что ехал поблизости.

– Нет, – покачал головой Атей, а потом, усмехнувшись, добавил: – Такие же короткие и кривые.

Раздавшийся над воинской колонной гогот заставил испуганно вспорхнуть небольшую стаю притаившихся в высокой траве пичужек. Причем громче всех хохотал сам Адым – главный герой этой простой и незамысловатой шутки.

Ирена Светлая – великая княгиня Сайшат! Как ни упрашивал ее Атей ехать в середине колонны – добиться этого так и не смог. Жена, конечно, сказала, что он как муж может ей приказать, но при этом посмотрела на него такими жалобными глазами, что Призрак лишь сплюнул про себя и оставил все как есть. Поэтому Ирена в легком охотничьем костюме, в накинутом на плечи плаще с вышитым серебряными нитями княжеским гербом, скакала на смирной кобылке рядом, внимательно прислушиваясь к разговорам воинов.

«Оказывается, я совсем не знаю своего мужа, – подумалось ей. – Вернее, знаю о нем совсем немного».

И правда, ну, насколько полное представление можно составить о разумном, если все общение с ним ограничилось совместной поездкой в Мегар, после покушения на принцессу. Сидением в его Логове там же да несколькими встречами в Карпейне в особняке ее тетушки. Да, она влюбилась в него почти с первого взгляда, как и Виолин. Вот только Льдинка после встречи со своим будущим мужем больше и не отходила от него, в отличие от Ирены. А ей же приходилось только вспоминать об Атее Призраке, украдкой вздыхая о несбыточном.

Видимо, права ее вновь обретенная сестренка: герои очень сильно действуют на молодых мерит, а в особенности на их неокрепшие мозги. Особенно когда эти мозги принадлежат девушке, которая была отгорожена от существующей в мире действительности высокой стеной замка ее отца и все знания о нем черпала из придворных разговоров и сплетен. Это уже в последние годы, немного повзрослев, она поняла, что все, о чем судачат высокородные в темных замковых углах, нужно делить на десять, а то и двадцать, чтобы получить хоть крупицу истины. Да и то, правдивость этой истины еще предстоит проверять. Но и просто так вытравить сразу все привычки не получится, поэтому и собирала принцесса досужие сплетни.

Небольшой опыт личного общения с вольным, а в будущем великим князем Сайшат, после его отъезда стал дополняться данными и разговорами о нем, которые с регулярным постоянством достигали королевского дворца. А иначе быть и не могло, больно уж хорошо всколыхнул он это дремучее болото. Одних высокородных и благородных убитых и покалеченных на дуэлях наберется, наверное, с десяток. А сколько убитых его воинами наемных убийц и ночников – и не счесть.

И с каждым разом эти разговоры и сплетни о князе были еще красочнее и подробнее. Единственное, чем они походили друг на друга, – это то, что во всех без исключения слухах Атей представал кровавым чудовищем. Завтракает он грудными детьми, обедает их несовершеннолетними матерями, а вечером пьет сцеженную с них кровь. Потом тешится с высокородной, после чего отдает ее на растерзание своим убийцам: вампирам и оборотням. Тот факт, что при таком раскладе высокородных на Тивалене просто бы не осталось уже, сплетников не останавливал. Такой он – и спорить тут нечего.

Самой же Ирене Атей Призрак представлялся в большей степени как могучий благородный воин в блестящих доспехах. Именно такой, как пишут в женских романах, которые она так любила читать на сон грядущий при тусклом свете потрескивающих свечей. Увлечение такими романами было, наверное, единственным, из-за чего ее можно было бы поставить в один ряд с остальными высокородными придворными женщинами. В остальном же своим поведением она напоминала больше непоседливого мальчишку.

К пяти годам девчушка посетила уже все закоулки королевского замка. Заглянула под хвост каждой кобыле и жеребцу, что стояли в конюшнях. Облазила вдоль и поперек гвардейские казармы, где стала всеобщей любимицей. И не раз представала перед своим родителем-королем в рваном платье, с разбитыми коленками и носом, и получала трепку за то, что ввязалась в драку между поварятами, что не поделили надкушенный пирожок.

Но женскую натуру просто так не сотрешь и не вытравишь, будь ты хоть трижды пацанка. Почитав такие романы, она закрывала книгу, положив предварительно между страниц закладку из длинного пера, и, задув свечу, погружалась в мир сновидений, главным героем которых был все тот же герой в сверкающих доспехах, образ которого в последнее время был очень похож на князя Сайшат.

Действительность оказалась другой. Не было в ней белых лошадей (а совсем даже наоборот), не было блестящих доспехов и щитов с гербами врагов, кои избранный ею кидает к ногам Ирены. Краски поблекли, стали не такими яркими, как в ее снах, да и вообще она всего лишь вторая жена князя Сайшат, и ей приходится делить его с Виолин Льдинкой. Но это было не главное. Главное же заключалось в том, что эта действительность не вызвала у принцессы чувства разочарования и отторжения.

Ирена, тайком скосив взгляд на шагающего рядом мужа, улыбнулась краешком губ, хоть под платком, что закрывал ее лицо, этого никто и не увидел.

Вот он ее герой. Пусть на его доспехе сейчас слой пыли в два пальца, да и изначально он не блестел. Пусть его благородный конь как сумасшедший гоняет по окружающим полям всякое мелкое зверье. Пусть рядом с ним идет огромный хищник, который по смертоносности может уступить, наверное, только своему Старшему. И еще раз пусть (и даже слава богам) он не похож на героя прочитанных ею книг – он все равно любим ею.

Любим как мужчина, за спиной которого не страшен даже Судный день, а не как венценосная особа молодого, но, наверное, самого сильного и богатого государства, зубами вырвавший у этого мира право на существование.

Да и правитель он был особенный. Таких монархов, как Атей, не было, нет сейчас, и вряд ли будут в будущем. Даже Галион Изумруд не пользовался таким уважением среди изгоев, как князь Сайшат среди своих вассалов и своего народа. Причем это было не слепое, раболепное заглядывание в рот своему сюзерену, как часто бывает при дворах других облеченных властью особ. Виолин рассказывала Ирене, как спорил с Атеем Багд Писака, брызгая на него от переизбытка чувств слюной, когда отстаивал свою точку зрения.

Или как орал на него Гмар в кузнице, что тот не так качает меха, когда князь решил попробовать себя в роли подмастерья. Оба этих сварливых гнома без раздумий двинули бы в зубы первому встречному, реши тот возводить на их князя хулу. И они в своих чувствах и поступках были далеко не одиноки. Да что там одиноки. На днях Серк Весло разбирал дело, когда два серва избили третьего лишь за то, что тот нелицеприятно отозвался об их князе, на что они ему и возразили самым доступным для них способом, то есть кулаками. При этом приговаривали, что если бы он столько же работал, сколько чесал языком, то и мыслей дурных в голове бы не родилось.

Разбирались долго. В итоге на площади Позора оказались все трое. Вот только двум из этой троицы украдкой приносили и попить и перекусить (при этом вои с башни и стены делали вид, что этого не видят), а в сторону третьего чуть ли не плевали, приговаривая при этом, что тот неблагодарная скотина и кусает кормящую его руку.

– Забыл злыдень, на чьи деньги купили зерно, чтобы ты смог посеять его? Кто тебе дом с банькой поставил? Кто детей твоих поил, кормил, одевал, когда у тебя и плесневой крошки не было? А, морда жадная?

И это были еще самые безобидные фразы, что летели в сторону нечаянного болтуна. Некоторые вообще обещались прибить его, как только отвяжут от столба. Но тут уж пришлось снова вмешаться Серку, который пообещал свершившему такое место уже не у позорного столба, а, скорее всего, на плахе, потому как самосуд он не допустит.

Огромная махина под названием княжество Сайшат, запущенная Атеем Призраком, уверенно набирала обороты. Ему уже не надо было толкать ее. Эта махина, как совершенный гномий механизм, сама исправно работала под чутким присмотром разумных, которых князь поставил на ответственные места, оставив за собой право выбирать и корректировать путь, по которому будет двигаться княжество.

Но до конца Атей становился собой, как показалось Ирене, только в кругу своих собратьев по оружию. Среди своих воинов. Среди тех, кто мало знал придворный этикет, кому до одного места были расписные тряпки и место повыше к трону. Чего им к нему лезть, к трону этому? Его хозяин вот он, рядом с ними.

Среди них не было фальшивок. Истинная суть разумного во многом раскрывалась в первом же бою. И эти суровые, но иногда доверчивые и даже ранимые воины будут без вопросов резать глотки врагам их вождя. Будут в прямом смысле этого слова рвать их когтями и клыками, потому что если это враги князя, значит, и их враги. И потому, что сам князь в это время будет стоять в одном ряду с ними, а не прятаться с гвардией за высокой стеной своего замка.

– Мой князь, – подъехал к Атею Гайн Смышленый. – Пора выбирать место для ночлега. Хассаш скоро закатится за горизонт. До сумерек все равно не успеем дойти до Мегара. Зато завтра отдохнувшими уже к полудню будем у городских ворот.

Призрак внимательно выслушал бывшего обера королевства Даргас и уже было хотел кивнуть, как увидел вдалеке стелющегося над землей длинными прыжками вайрон. Волк бежал от ушедшего вперед авангарда.

– Подожди, Гайн, – сказал он, легко вознося свое тело в седло подбежавшего Агата. – По-моему, к нам передовая разведка бежит с новостями в зубах. Может, они и место под ночлег уже нашли. Если меня не обманывают мои глаза, это Латиша.

– Как вы их различаете? – удивился Гайн. – Они же все на одно лицо, кхм… На одну морду, я хотел сказать, – но тут увидел нахмурившегося Палака и, кашлянув, быстро поправился: – Ккхм, одинаковые, короче.

– Смышленый, – улыбнулась Ирена, срывая с лица платок. – Мой муж все-таки их батя. Кому, как не родителю, знать своих детей в лицо?

– А-а-а, понятно, – кивнул и почесал затылок тот. И всем вокруг стало ясно, что ничего ему не понятно.

– Привыкнешь, Гайн, – хлопнула его по плечу Катаюн. – Вот покрутишься среди нас, и привыкнешь.

Князь не ошибся. Бегущая волчица оказалась действительно Латишей. Вот она взвилась в последнем прыжке, едва уловимая глазом рябь, и перед Атеем приземляется на ноги уже не вываливший розовый язык через оскаленную пасть вайрон, а совершенно не запыхавшаяся воительница.

– Бать, – без долгих разговоров начала она. – Там раненый. Лежит в полуверсте от вас. Скакал со стороны Мегара. Доспех посечен в хлам. Пока жив, но потерял много крови. Что-то мне подсказывает, что его изрубили не в уличной драке.

– Пит, – резко повернулся Призрак. – Целителя.

– Я здесь, мой князь, – выехала из глубины строя молодая стройная альвийка, зеленые глаза которой, казалось, занимали половину ее красивого лица.

– Айлин Лепесток, – буквально через мгновение вспомнил ее имя Атей. Со всеми магами, что Аделиан приписал к его отряду, он успел познакомиться еще на первом привале. А эту запомнил особенно. Как сказал Непоседа, девица уже сейчас делает потрясающие успехи, и Говорящий возлагает на нее очень большие надежды. Если коротко, то она такой же уникум, как и его сестренка. Вот только Дарина все больше по разрушениям специализируется, а эта наоборот. Да и ехали они вместе, видно уже спелись.

– Да, ваша светлость, – вдруг смутилась девушка и покраснела от того, что ее смог запомнить князь.

В Лесу Темных Альвов, откуда она сбежала вместе со своей семьей, принадлежащей к младшей ветви одного из погибших домов, когда там еще был совет из пяти князей, она могла похвастать лишь тем, что ее помнили только самые близкие. Для остальных же они были уже мертвы, как и весь их род. Правда, говорят, что сейчас в Лес Темных Альвов тоже прилетел ветерок перемен. Вот только ей уже все равно. Она теперь, во-первых, будущий маг. Во-вторых, она не побег младшей ветви, а равная среди равных. И в-третьих, у нее не может быть другого князя, кроме как того, кому она добровольно поклялась в преданности у «Сердца Оплота». И сейчас она с ним идет в свой первый боевой поход. Эти мысли испуганной ланью пролетели в голове девушки, когда она услышала:

– Работа по твоему профилю, – смотрел на нее Атей. – Справишься?

– Я лучшая среди учеников Говорящего, – немного высокомерно произнесла она, но потом покраснела еще больше. Уже от стыда за свою спесь. – Я буду очень стараться, мой князь.

– Тогда вперед, – чуть улыбнувшись, тронул тот бока Агата, быстро вырываясь вперед.

За ним сорвались его телохранители, Дарина со своей охраной и десяток «верных». Светлая тоже попыталась дать шпоры своей кобылке, но ее узду перехватила небольшая, но сильная ладонь Удины – личной «тени» княгини. Как и полагается, у нее тоже появился свой ближний и дальний охранный круг.

– Ирена, – проговорила она. – При всем моем уважении, ты не Виолин. Она все же изгой и давно получила право заплетать воинскую косицу.

– А… – попыталась сказать Светлая, указав в спину удаляющейся княжны.

– И даже не Дарина, – покачала головой «тень». – Во-первых, с ней работают Ейган и Минуа, а временами и Катаюн. А они лучшие среди нас. Причем княжна уже начинает собой что-то представлять как боец. Во-вторых, Игла – маг, и во что она превратила барбакан у Борса, слышала, наверное, даже ты.

Возразить было нечего. О раскаленной луже расплавленного камня не слышал разве что глухой в княжестве.

– Не огорчайся, Рен, – как можно дружелюбнее сказала Удина. Взаимоотношения внутри семьи (а все «мышки» и вайрон в той или иной степени были частью рода Сайшат) были далеки от чинопочитания. – Вот натаскаем тебя в работе с клинками, тогда и посмотрим. А сейчас я не хочу, чтобы в случае чего мне родитель голову оторвал. Она дорога мне как память о тех личностях, что породили меня впервые на этот свет, – а потом более хмуро добавила: – А потом продали.

– Дин, ты сама это сказала, – улыбнулась Ирена, отвлекая ту от грустных мыслей. – Тебя за язык никто не тянул. Я ведь упертая, теперь с тебя живьем не слезу. Взвоешь, пока научишь меня оружному бою.

– Это честь для меня, – абсолютно серьезно ответила девушка-воительница. – Учить жену моего родителя.

– Хватит спину гнуть, – нахмурилась Светлая. – Потеряв одну семью, я обрела другую. Вы все моя семья. Ну а сейчас хоть ехать можно? Или мы так и будем здесь стоять? – как-то жалобно спросила она. – Ведь самое интересное пропустим. Вдруг тот раненый уже говорит?

– Геларе? – повернулась «мышка» к девушке-вайрон.

– Подожди, – подняла та руку, всматриваясь куда-то назад.

Вскоре из глубины колонны на рысях выметнулась сотня бойцов и ушла вперед по дороге.

– А теперь поехали, – кивнула Геларе, быстро перекидываясь в волчью ипостась.

Как ни волновалась Ирена, ничего интересного в ее отсутствие не произошло. Они подскакали к месту, где под деревом лежало недвижимое тело окровавленного воина, как раз в тот момент, когда у склонившейся над ним Айлин засветились голубым светом ладони. Ничуть не брезгуя запачкаться, она опустилась на колени рядом с бойцом и прижала руки к его вискам. Некоторое время ничего не происходило, лишь мягкий голубой свет нежно обволакивал голову раненого. Девушка замерла и сосредоточилась, закрыв свои глаза. Со стороны казалось, что она прислушивается к организму своего пациента.

Через миг оказалось, что так и было.

– Переломов, повреждений внутренних органов или других тяжелых травм нет, – коротко бросила она, и свет с ее ладоней начал быстро впитываться под кровавую засохшую корку.

– Истек бы кровью, – еще через некоторое время сказала побледневшая от напряжения магиня Жизни. – Вино и полный кайсак мне, – не глядя протянула она руку назад.

Все названное моментально было предоставлено девушке. Разжав маленьким кинжальчиком зубы воина, Айлин влила в ему рот добрую порцию вина. Боец закашлялся от попавшей в горло жидкости, но не очнулся. Зажав в одной руке камень, девушка вторую положила раненому на лоб, и недавняя процедура с истекающим голубым светом повторилась. И уже совсем скоро воин очнулся, открыв глаза.

– Будет жить, – тяжело поднимаясь на ноги, сказала Айлин.

– Ты молодец, девочка, – посмотрел на нее Атей. – Но прошу, не рискуй так больше. Ты же едва на ногах стоишь.

– Иначе бы он ушел за кромку, – неожиданно твердо ответила Лепесток, но, улыбнувшись, добавила: – Спасибо за заботу, мой князь, – и склонила голову, по воинскому обычаю прижав к груди правый кулак, где все так же сжимала кайсак.

«Кха, кха, кха», – снова закашлялся воин, выплевывая из легких сгустки крови. Потом немного приподнял голову и огляделся вокруг.

– Князь? – поднял в изумлении брови он. – Князь Сайшат? – потом переведя взгляд за спину Призрака, удивился еще больше и попытался встать. – Ваше высочество!

– А ну, лежать, – строго крикнула на него Айлин. – Боишься не успеть на встречу с предками? И вообще перед тобой не ее высочество, а ее светлость Ирена Светлая, княгиня Сайшат.

– Как? – не понял воин.

– Вот так! – припечатала девушка.

– Да дайте ему очухаться, – возмущенно произнесла Дарина. – А то подумает, что при смерти уже, а это ему все чудится, – потом посмотрела на Атея и сказала: – А я его помню, брат. Еще по Логову.

– Ян Первак, – кивнул князь. На память он редко жаловался. – Сержант городской стражи Даргасского Мегара. Не повысили еще, сержант?

– Нет, ваша светлость, – растерянно помотал тот головой, все еще не придя в себя от свалившихся новостей. Потом перевел взгляд на Ирену. – Ваше высочество, а…

– Княгиня, воин, княгиня, – улыбнулась она.

– А как же княжна изгоев? – забыв о чувстве такта, в лоб спросил он.

– И она княгиня, – кивнула Светлая и, прерывая дальнейшие расспросы, задала самый главный вопрос, что уже некоторое время не давал ей покоя: – Что с Мегаром?

Сержант все же приподнялся и сел, облокотившись о ствол дерева, у которого он и упал.

– Гронхеймцы, – зло, сквозь зубы сплюнул боец.

– Говори, – посмурнел князь.

Рассказ оказался коротким, но довольно насыщенным.

С десятицу назад, буквально на следующий день, после того как город покинули Джинил и Ирена, со стороны столицы прискакал гонец с приказом снять последние три тысячи воинов с восточной границы Даргаса и отправить их в помощь сражающимся с рузейцами войскам. В самой столице врага еще не было, но он медленно, но верно к ней приближался.

Стейн Ворчливый, барон Спайк, уже пожилой, но довольно крепкий вояка с седыми обвислыми усами и выбритой до зеркального блеска головой, что командовал всеми силами на востоке, прочитав донесение, промокнул серым от грязи платком лысину и стал жевать ус. Размышления его длились недолго, и уже скоро им был отдан приказ собираться в поход. Как только вернется последний летучий отряд, что сейчас патрулировал Даргасский тракт, они тут же должны были сняться и выдвинуться на запад.

Отряд вернулся через два дня и уже на следующее утро Мегар, окрестности и вся Восточная провинция остались практически беззащитными. Не считать же за войско городскую стражу, которая и с поддержанием порядка в городе не всегда справлялась. Вернее сказать, кое-как справлялась, но только днем.

Буквально через два дня началось непонятное шевеление за рекой Рубежной, в Гронхеймской половине Мегара. И если раньше мост, соединяющий берега одного города, но двух разных государств, если и охранялся, то абы как, то после отбытия барона Спайка с войском гронхеймцы выставили на своей стороне усиленные патрули. Поток же простых жителей через мост, что раньше по нескольку раз за день его пересекали, таскаясь туда-сюда, и вовсе прекратился.

Заметив это шевеление, капитан городской стражи Тарус Серьга, однорукий ветеран регулярного войска Даргаса, которого поставила совсем недавно на эту должность Джинил Строгая, капитально при этом перетряхнув всю стражу Мегара, крепко задумался. Каких-либо иллюзий по поводу «дружбы до гроба» между королями Даргаса и Гронхейма прожжённый вояка не питал. Поэтому, как мог, «поскреб по сусекам» и тоже выставил со своей стороны усиленные отряды.

Над городом на несколько дней повисла гнетущая атмосфера неопределённости. Всем было ясно, что вот-вот должно что-то начаться, а что – пока не понимали. Единственное, в чем были уверены абсолютно все, что ничего хорошего от ближайшего будущего ждать не стоит. Король мертв, принц, говорят, при смерти. Принцесса Ирена, вместе с теткой несколько дней назад сорвалась с охраной в неизвестном направлении. За ними ушла и горстка воинов князя Сайшат, которые, несмотря на их количество, крепко держали в своих кулаках хоть часть Мегара.

Оставалось только ждать и молить богов о том, чтобы город не захлебнулся в крови. В том, что она будет, уже никто не сомневался. А два дня назад началось.

Первый удар приняли на себя охрана и патрули на мосту. Набранные в городскую стражу из отставных вояк, они до последнего сдерживали гронхеймцев, пока не пришло скудное подкрепление из небольшого гарнизона, который все же оставил барон Спайк. Именно благодаря им Даргасский Мегар выдержал первый удар и не стал в один день единым городом, принадлежащим только Гронхейму. Резня на мосту была страшная. Кровь щедро лилась на его камень, стекала по нему и падала в реку, превращая мутные серо-зеленые воды Рубежной в грязно-алый поток.

Но стража устояла, потеряв при этом три четверти бойцов, что охраняли мост со стороны Даргасского Мегара, и в конце концов разрушила свою половину этой переправы. Как они умудрились провернуть это с капитальным каменным строением, для населения так и осталось неизвестным. Но куча щебня на Даргасском берегу явственно говорила о том, что это не мираж.

На следующие сутки установилось относительное затишье. Обе стороны утверждались на своих берегах, врачевали раненых и возлагали убитых на погребальные костры. Под занавес же этого дня от гронхеймцев на середину реки выплыл на лодке переговорщик. Сложив ладони рупором, он прокричал, что хватит, мол, понапрасну лить кровь. Дескать, король Гронхейма в своей мудрости хочет не разорить даргасскую часть, а всего лишь сделать единым разделенный много лет назад город. Даргасцы, наоборот, благодарить его должны за это мудрое решение, ведь на гронхеймской половине Мегара порядка намного больше, чем у них. Как сказал Тарус Серьга: «Красиво поет шельмец», после чего дал ответ, суть которого заключалась в нескольких фразах пешего маршрута в неизвестные дали.

А ночью началась вторая часть мероприятий по «мирному объединению города». На сотнях небольших лодчонок гронхеймцы попытались вплавь достигнуть Даргасского берега, но были хорошо прорежены с его стороны стрелами. К удивлению стражников, на защиту своих домов поднялась чуть ли не половина горожан. Уж они-то знали, что прежде чем наступит хоть какой-то мир, сначала будут грабежи, насилие и убийства. Поэтому им было за что драться.

А утром обнаружилось, что Даргасский Мегар взят в плотную осаду. Со стороны городской стены стояло трехтысячное войско королевства Гронхейм. Это при том, что самих защитников, кто хоть как-то представлял, с какой стороны браться за меч, почти не осталось. Но город все равно не собирался сдаваться. В помощь мужьям пришли бабы. Они таскали на стену булыжники, закатывали бревна. Кипятили в огромных чанах смолу и простую воду. Подносили из чудом не разграбленного городского арсенала вязанки стрел и копий. И все время со злой улыбкой посматривали на раскинувшееся перед стеной поле, где на ветру полоскались стяги гронхеймцев. Атакуйте, мол, – кровью умоетесь.

– Капитан вызвал сегодня утром меня к себе, – стал заканчивать свой рассказ Ян. – Велел выбрать двух добровольцев и попытаться прорваться из города. Он предполагал, что вы, ваше высочество, отправились во владения герцогини, вашей тетушки, чтобы переждать там, пока идет война. Надежд на вашу охрану у него не было, хотя и они бы лишними не стали. Но там ведь недалеко граница с княжеством Сайшат. А Атей Призрак по разговорам довольно дружественно к вам настроен, – он посмотрел на князя, а потом вновь перевел взгляд на Ирену. – А оказалось, что вы уже тут. И не принцесса теперь. А как же Даргас? – вдруг задал он вопрос.

Ирена, проигнорировав смотрящего на нее с ожиданием сержанта, резко развернулась к Атею. По ее щекам, проложив две мокрые дорожки, не переставая текли слезы.

– Муж мой! – тем не менее твердым голосом спросила она, пропустив мимо ушей удивлённое «Ик!», которое издал Ян Первак. Видимо, до него только начало доходить, что принцесса действительно стала женой Атея Призрака и это не игра его воображения. – Как такое может быть? Мы же не один десяток лет находились в союзе с Гронхеймом. Вместе давили висельников на Даргасском тракте. Вместе давали отпор Рузее, когда она зарывалась и пыталась пощипать нас на границе. Да в Мегаре даже границы как таковой не было. Почему так произошло, Ат? Почему они одним росчерком вычеркнули эти годы из нашей общей истории?

– А что тут думать? – вместо призрака заговорила Катаюн. – Дружить всегда выгоднее с сильным. Когда же он оказывается перед еще более сильным и становится понятным, что против этого противника он уж точно не выстоит, нужно не упустить момент откусить свой кусок. Да пожирнее и посочнее.

– А как же честь? – подавленно спросила ее Ирена.

– Возможно, их понятие чести сильно отличается от нашего, – лишь пожала плечами та. – А возможно, у них есть целый воз каких-то других причин. Я этого не знаю.

Светлая снова перевела взгляд на мужа.

– Ката права, – кивнул он. – Союз хорош, когда во исполнение его за тебя умирают другие. Когда же нужно самим вступить в бой, чтобы в свою очередь исполнить свои обязательства – скользкие типы найдут тысячи причин, чтобы этого не делать. Ведь кровь в таком случае будет литься уже не чужая, а твоя собственная. Ну, или твоих воинов, что, к примеру, для меня одно и то же. Я сейчас не обвиняю короля Гронхейма в малодушии и предательстве. Я всего лишь пытаюсь обрисовать всю картину в целом. Скажи, инициатором этого союза в свое время был твой отец?

– Да, – лишь кивнула Ирена.

– И наверняка он заключил его с Гронхеймом и Баготом, когда сам Даргас, в принципе, и не нуждался ни в каких союзах, – посмотрел он на девушку.

– Ну да, – снова мотнула она головой. – Это было еще до моего рождения, но я хорошо изучала историю. В то время наше королевство было самодостаточным и довольно сильным. Отец пошел на такой шаг для того, чтобы совместными силами попытаться навести порядок на тракте, что идет вдоль Леса Приграничья, да высвободить дополнительные силы, чтобы держать их на границах с бывшими герцогствами Гальт-Резен и Вереном. В их землях уже тогда начались волнения и анархия. А с королём Гронхейма был даже устный уговор моего отца, что, дабы еще крепче связать наши страны, мне в будущем предстояло стать женой его среднего сына.

– Х-ха, – воскликнула Катаюн. – И ты еще задаешь вопросы? Да даже если вот сейчас вызвать правителя Гронхейма на королевский суд, если бы таковой существовал, он бы сказал, что действовал исключительно в интересах вашего союза. Решил до прихода врага занять побольше территории, чтобы защитить ее от рузейцев. Как-никак это приданое невесты его сына, а какими методами он действовал – не суть важно.

И снова княгиня смотрела на своего мужа.

– Возможны неточности в деталях, – кивнул он. – Но общая картина именно такая. Закон стаи, Рена. Даже у животных ослабевшему вожаку может кинуть вызов более молодой конкурент. Даргас ослаб, король Гронхейма решил, что главенствующую роль в их тройственном союзе пришло время передать его стране. Заодно и земли прирасить по такому случаю можно. И это только один из вариантов возможной действительности. Что творится в голове правителя Гронхейма – знает только он сам.

– Плохая стая, если в ней убивают вожаков, – неожиданно сказал Палак.

– Ну почему же, – возразил ему Призрак. – Стаю должен водить сильный и умелый зверь, а не одряхлевший старик. Иначе стая с голоду умрет.

– Возможно, – кивнул вайрон. – Вот только у старика опыта на десяток таких молодцов. Этот молодой да ранний половину стаи угробит, пока наберет хоть половину от того, что знает старый вожак. Плохая стая. У нас такого быть не может, – закончил он.

– Ну, так мы и не животные, – хлопнула его по плечу Катаюн.

– Потом будем предаваться разговорам, – прервал их князь. – В Оплоте, у теплого камина за чашкой «взбодрина». А теперь отложим их до лучших времен. Сержант, – повернулся он к воину, – как думаешь, город еще держится?

Мегарский стражник, не понимая, как себя вести пусть и с князем, но все же чужим, перевел свой взгляд на Ирену.

– Если ты еще не понял, воин, – еле заметно улыбнулась та, – и думаешь, что все сказанное до этого только бред твоего воображения, то я повторю еще раз. Я жена великого князя Сайшат Атея Призрака, – и немного задрала рукав охотничьего костюма, демонстрируя свою брачную татуировку. – У моего мужа такой же рисунок. Можешь мне поверить. И предвкушая твои вопросы, скажу: Виолин Льдинка тоже его жена. Поэтому можешь смело отвечать на все вопросы князя – он как минимум уже принц-консорт. А вообще, чтобы сохранить нашу землю, лучше стать частью Великого княжества Сайшат. Но об этом я скажу в другое время и в другом месте.

– Ну так что, сержант? – обращая на себя внимание, снова спросил Атей. – Времени совсем не остается. Ты слышал мой вопрос?

– Да, ваша светлость, – кивнул тот и поднялся, склонив голову. – Я слышал вопрос. Мегар должен держаться. Мы с друзьями уходили через стену – ворота заложили наглухо. В окрестностях много патрулей, товарищи в последней стычке остались прикрывать мой отход. Сейчас, наверное, они уже мертвы. Мою судьбу вы знаете, – сержант поднял глаза, встретился взглядом с Призраком и твёрдо закончил: – Князь, если так уж суждено богами, что для того, чтобы сохранить землю, которая вырастила не одно поколение моих предков, нужно перейти под крыло более сильного, то не нам противиться их воле. Можете рассчитывать на меня, мой князь, – и ударил себя в грудь кулаком.

– О чем я и говорил, – многозначительно заметил Гайн.

– Ты о чем? – повернулась к нему Ирена.

– Три лагеря, – напомнил он. – Те, кто практически не раздумывая пойдут за князем, кто будет сомневаться. Ну и непримиримые. Куда же без них.

– Довольно болтать, – резко оборвал его Атей и повернулся к командиру Разящего. – Гранит, ужинаем в седлах тем, что есть в переметных сумах. Идем на Мегар. Адым, – нашел он взглядом урукхая. – Задаешь лошадям темп, не мне тебя учить.

– Да, княже, – кивнул тот и тронул коня, чтобы оказаться в голове походной колонны.

– Лигдам, на вайрон разведка. Мелкие патрули и разъезды вырезать. Но после допроса и если это не всполошит основные силы. Когда утром мы будем под стенами города, противник этого знать не должен. Рена, – тоном, не терпящим возражений, сказал Призрак, – в центр колонны.

Потом приподнялся на стременах, окинул взглядом сосредоточенные, но возбужденные от предстоящей схватки лица воинов и громко крикнул:

– На Мегар! Марш! Марш!

Окрестности Даргасского Мегара

– Стоят ворота, стоят родимые, – шепотом проговорил Ян, рассматривая в предрассветных сумерках городскую стену. И столько в этом шёпоте было радости и гордости за защитников Мегара, что окружающие его воины невольно закивали, признавая исключительное мужество его гарнизона, состоящего из простых горожан.

Хассаш еще не взошел. Оставалось еще довольно много времени, прежде чем он выскочит из-за горизонта, чтобы согреть своими лучами остывшую за ночь землю. Но уже сейчас самые зоркие могли отчетливо различить, что все это время гронхеймцы занимались не уговорами воинов и горожан о сдаче им города.

На крепких крепостных воротах грязными безобразными кляксами явственно виделись подпалины и следы от ударов тарана. Сам таран обугленной головешкой валялся тут же на мосту, что вел к воротам через ров. Рядом с ним, напоминая изогнутые под неимоверными углами коряги, лежало несколько обгоревших тел, что этот самый таран, видимо, и принесли к воротам. Справа и слева от моста ров был закидан фашинами, а под крепостной стеной беспорядочной грудой перемешались бревна, огромные камни, обломки штурмовых лестниц и те, кто по ним должен был взойти наверх. Трупы штурмующих лежали не только под стеной, но и в самом рву, что был соединен с рекой Рубежной. И сейчас из него доносились всплески обрадовавшейся внезапному угощению рыбы и других речных обитателей. Абсолютно все говорило о том, что Даргасский Мегар выдержал как минимум пару штурмов. И при всем при этом он еще держится. Расположившееся под его стенами войско гронхеймцев прямо на это указывало.

Княжеские воины наблюдали всю эту картину, растворившись в небольшой молодой рощице, буквально в двух верстах от стен города. Вообще округу практически любого города вырубали подчистую как минимум в радиусе пяти верст, чтобы исключить случаи внезапных штурмов, когда выметнувшийся из-под прикрытия деревьев небольшой отряд мог захватить городские ворота и удерживать их до прихода основных сил. Но последние годы, видимо, этому никто не придавал значения, поэтому совсем рядом с городом вырос молодой лесок, что только играло на руку князя. Его (лесок), конечно, сейчас хорошо проредили штурмующие (вязали фашины, сколачивали лестницы, дрова для костров, наконец, рубили), но и того, что осталось, вполне хватало, чтобы оставаться незамеченными как со стены, так и из лагеря гронхеймцев.

А последние, откровенно говоря, расслабились. И не просто расслабились, а пренебрегли всеми правилами, принятыми в любом мало-мальски нормальном войске. Особенно если это войско стало в осаду. Ни рогаток, ни каких-либо других укреплений со стороны города на случай внезапной вылазки его защитников. Ни усиленных караулов и патрулей на все тот же случай. Прогоревшие костры еле теплились последними угольками, а рядом с ними спали те, кто должен был поддерживать в них жизнь. Да даже полевой учебный лагерь в самом сердце княжества, где Эрдаг Тихий гонял набранных легионеров, и тот был укреплен сильнее.

Понять командующего гронхеймским войском, конечно, можно было. Сомнительно, что он не знал о количестве и составе защитников Даргасского Мегара. Знал он и о том, что прийти к ним на помощь уже никто не сможет. Так зачем напрягать воинов, если сдача города всего лишь дело времени?

И это было его главной ошибкой.

– Во, бать, – к ногам князя упало связанное по рукам и ногам тело разумного, одетого всего лишь в исподнее.

Во рту у него торчал здоровенный кляп, сооруженный «мышками» из первой попавшейся тряпки. Глаза, которые еще совсем недавно, когда его вытаскивали из палатки, сонно непонимающе хлопали, теперь своими размерами соперничали с небольшим блюдцем, на которых в заведениях Джирга Зеленушки подают очень вкусные пирожные. И эти размеры, по мере того как пленный понимал, что это не шутка его товарищей-собутыльников, только увеличивались.

– Говорит, что сотник, – сказал притащивший гронхеймца вайрон. – Хотя, может, и врет. Но палатка, откуда мы его вытащили, – явно не для рядового состава.

Князь присел перед перепуганным воином на корточки.

– Сейчас тебе вытащат кляп, и ты будешь кратко, но в то же время максимально подробно отвечать на мои вопросы. Любая твоя глупость, будь то крик или вранье, закончится твоей смертью, – замогильным, так знакомым его воинам голосом заговорил Атей. – Ты хорошо меня понял?

Ответом Призраку послужил громкий, совсем не музыкальный звук, с каким обычно обожравшиеся несвежей пищи разумные пачкают свои штаны, если не успевают добежать до нужника, а утренний свежий воздух дополнился новыми «ароматными» нотками. И «аромат» этот был совсем не похож на благоухание цветочного букета.

– Х-ха, – радостно воскликнула Тахере. – Ката, Пал, с вас по золотому. Я выиграла.

– Слабенький какой-то, – недовольно проворчала Катаюн, доставая из пояса данер. – Я уж думала, и не осталось таких, что на голос родителя подливку пускают.

– Это в княжестве привыкли все, – совершая те же манипуляции с поясом, что и его подруга, сказал Палак. – Максимум, что может случиться, когда услышишь недовольного батю, – заикаться начнешь. А этим, – он кивнул в сторону связанного, – это еще в новинку.

– Натрепались? – повернулся к ним Атей, сверкнув черными провалами в глазах. – Меня, конечно, радует ваше спокойствие перед битвой, но балаган-то зачем устраивать?

– Это нервное, бать, – как бы повинился оборотень, но вот Атей не нашел в наигранно-покаянном взгляде парня и тени нервозности, о которой он здесь говорил.

Призраку оставалось только покачать головой и снова повернуться к пленнику.

– Приступим. Птаха, вытащи кляп, – девушка молча покачала указательным пальцем перед лицом воина, как бы говоря: «Не балуй», а потом резко выдернула тряпку.

– Только вопросы и ответы, это понятно? – снова повторил князь и увидел, как пленный как припадочный затряс головой, давно забыв про свой недавний конфуз.

– Ты сотник?

– Да. Сотник второй тысячи второго полка южной гронхеймской армии, расквартированн…

«Бам», – несильный подзатыльник Тахере оборвал речь воина.

– Вопрос – ответ, – склонилась она над ним. – Ну что тут непонятного?

– Численность тех, что под стенами? – продолжил Призрак.

– Три тысячи, – коротко ответил сотник, но потом, с опаской покосившись на девушку, добавил: – Было до сегодняшнего дня. После штурмов насчитали три сотни убитых и раненых.

– Сколько было штурмов?

– Два. Первый через ворота, второй через стены. Оба неудачные.

– Командующий?

– Чей? – не понял вопрос гронхеймец.

– Кто командует вами? – по-другому сформулировал вопрос Атей.

– Ольд Коготь, граф Мегарский, – выпалил тот.

– Даже так? – удивилась за спиной князя Ирена. – Он ведь совсем недавно был бароном Тархо?

Пленный стал переводить свой взгляд с князя на вышедшую вперед девушку и обратно, при этом не забывая краем глаза посматривать на стоящую рядом Тахере.

– Отвечай, – увидев его метания, кивнул Призрак.

– Только слухи, я не вхож в круг командующего. А по ним король Гронхейма после объединения Даграса отдает эти земли Ольду с присвоением ему титула графа.

Князь горько усмехнулся.

– Твою страну, Рен, давно поделили. У короля Гронхейма просто до этого не хватало либо мужества, либо он просто ждал удачного момента, чтобы начать воплощать в жизнь свои планы. С уходом последних защитников из этой провинции, все ограничения были сняты. Неуверенность исчезла, и он начал действовать.

– Тварь! – по-мужски сплюнула девушка.

Сотник было встрепенулся что-то возразить по поводу того, что в его присутствии оскорбили его же короля, но, осмотревшись, благоразумно промолчал.

– Какие планы были дальше у вашего Когтя, после пары неудачных штурмов? – между тем продолжил Призрак.

– Сегодня к полудню должны подтащить три метателя и снаряды с земляным маслом.

– Он что, совсем идиот, ваш командир? – изумился Атей. – Зачем ему нужно пепелище вместо нормального города?

– Поговаривают, что будет всего лишь один залп. Мол, после этого даргасцы сами разберут завалы с той стороны ворот и впустят победителей – иначе сгорят. А возможные пожары потушить успеют, если что.

– Я же говорю, твари, – снова зарычала Ирена.

– Мне все ясно, – поднялся Призрак. – Гранит, Последыш, готовьте воев.

– Да, княже.

– Да, мой князь, – синхронно кивнули они.

– Князь Сайшат? – только тут до сотника гронхеймского войска, наконец, дошло, с кем он разговаривал.

– Он, милок, он, – злорадно улыбнулась Катаюн и похлопала его по плечу.

– Теперь мне стало понятно, почему мне вторую ночь снятся предки, – уронил тот на грудь голову. – Да и с самого начала мне вся эта кампания не нравилась, – пробурчал сотник, но его уже никто не слышал.

Ну, почти никто.

– Сотника не убивать, – шепнул этот слышавший Палаку. – Передай воинам. Если, конечно, глупости делать не будет.

Вайрон лишь кивнул и сделал незаметный жест своим сородичам.

В рощице зашуршало. Кое-где даже звякнуло, правда, этот «звяк» тут же был сопровожден крепкой затрещиной, и больше такого не повторялось. Ну невозможно абсолютно бесшумно приготовиться к бою пяти с лишним тысячам воинов. Всхрапывали кони, почувствовавшие нетерпение своих седоков. Сами воины не первый раз пробовали, легко ли выходят из ножен клинки, отчего казалось – то ли листва шуршит, то ли змеи шипят, спугнутые со своих лежек. Гудели и скрипели плечи луков, когда лучники проверяли на прочность тетиву, чтобы та не лопнула в самый неподходящий момент. Звонко шуршала по наплечникам кольчужная вязь бармиц, когда седоки крутили головами, чтобы найти в строю свое место. Слышались их негромкие похлопывания по шеям коней, которыми они успокаивали своих боевых четвероногих соратников. Короче, раздавались те самые звуки, которые впоследствии с большой вероятностью переходят в крики боли, страданий, посмертных хрипов и проклятий.

– Мой князь, воины готовы, – подъехал к Атею Ардаль. Буквально следом рядом с ним оказались и командиры «верных».

– Хорошо, – кивнул Призрак. – Снори, Гуго, Баст, – повернулся он к полутысячникам «верных». – Воям спешиться. Перекрываете дорогу на Даргасский тракт. Ни один гронхеймец не должен уйти из-под стен Мегара.

– Сделаем, – чуть ли не одновременно кивнули они.

– Рубить только тех, кто пойдет на прорыв, – напутствовал он их. – Нам сейчас еще одну полноценную войну заводить не стоит, мы и так из них не вылезаем. Можно и надорваться. Да и не под этими стенами наша главная на настоящий момент битва должна произойти. Мы всего лишь даем отпор и наказываем наших соседей за необдуманный поступок. Это ясно?

– Ясно.

– Конечно.

– Да чего уж там, – вразнобой забубнили они.

– Лигдам, – Призрак перевел свое внимание на оборотня. – Разведку по дороге в сторону Гронхеймского Мегара. Метательные машины захватить. Если будут рьяно охранять, в чем я сомневаюсь, они эти земли уже считают своими, – сжечь к хургам.

Вайрон мгновение смотрел на Атея, дожидаясь следующих указаний, но увидев, как тот поворачивается к командиру «разящих», молча кивнул и тут же исчез в подлеске.

– Гранит, – между тем продолжал князь. – На вас все остальное. Если люди Когтя и соберутся бежать, то бежать они должны только в направлении «верных», где их и встретят. Зазря врага не бить. Не все здесь так просто, как кажется. Мегар – это единый город, а то, что он по воле богов или правителей разделен на две части, – так в жизни и не такое случается. У многих жителей с левого берега вся родня живет на правом, и наоборот. И большинству солдат-гронхеймцев, я уверен, эти штурмы как ножом по сердцу. Но они воины и обязаны выполнить приказ, каким бы он ни был. Но если уж видите, что иначе, как острой стрелой, дураков не вразумить, – не мешкайте.

«Ду-дум», – молча ударил кулаком в грудь альв. Приказ был предельно ясен и каких-либо пояснений не требовал.

– Княже? – Лошадник склонил голову к правому плечу и хитро улыбнулся. – А может, музыку закажем?

– Боевые рога и урукхайские барабаны? – понял тот его мысль.

– Ага.

– Обязательно, Адым, но не прежде, чем «верные» встанут на свои позиции.

– Естественно, – как само собой разумеющееся, пожал тот плечами.

– Тогда выдвигаемся. И Ардаль, – снова повернулся к альву князь. – Побольше шуму и движения.

– Карусель закружим, – улыбнулся тот. – Врагу покажется, что нас не три тысячи, а все тридцать.

– Видел, – одобрительно кивнул Атей. – То, что нужно. А теперь, – привстал он на стременах, одновременно принимая из рук Катаюн лук и колчан со стрелами. – Пошли. – И легко прижал бока Агата ногами.

«Сай, присмотри за Иреной».

«Не волнуйся, Старший, за ней есть кому приглядеть. А я буду рядом».

«Уверен?»

«Абсолютно. Пока все не закончится, ее из леса не выпустят. Да и жирок стрясти надо, зарос я им в Оплоте».

Мысленный диалог, как и всегда, занял всего лишь мгновение, но и этого мгновения стороннему наблюдателю было бы достаточно, чтобы понять – гронхеймцы обречены.

А те устроились под стенами Даргасского Мегара с комфортом. Поле перед городской стеной было усыпано разноцветными шатрами, и из-за этого еще больше казался не военным лагерем, а ярмарочным городком. Не только высший командный состав, то бишь благородные, любили воевать с комфортом. Судя по тому, что недавнего сотника тоже вытащили из палатки, этим не брезговали и командиры рангом младше. И лишь обычные воины, теснее прижавшись к теплому боку товарища, спали на своих плащах, постеленных прямо у потухших костров, рядом с нечищенными с вечера котлами и спящими караульными.

Предутренний туман только-только начал рассеиваться, а со стороны дороги, ведущей на Даргасский тракт, уже стояла сплошная стена щитов, из-за которой на спящий лагерь смотрели сосредоточенные глаза «верных». Воины перебирали пальцами по полированным древкам длинных копий и в установившейся тишине терпеливо ждали начала боя.

Но вот эту тишину разорвали хриплые звуки боевых рогов, а вслед им ударили гулкие барабаны, задавая ритм. Стена щитов колыхнулась, приподнялась, а потом синхронно двинулась в сторону гронхеймцев.

– Обожаю эту музыку, – выставляя напоказ клыки, улыбнулась Катаюн. – Кажется, что даже самый трусливый новик, услышав ее, начинает чувствовать себя бывалым воем.

– Потому что это музыка славы, музыка чести, музыка боя, – не без чувства гордости ответил Адым.

– А ты не лишен чувства прекрасного, Лошадник, – подмигнула ему девушка. – А притворяешься степным дикарем.

– Я так маскируюсь, мерита, – куртуазно поклонился урукхай, не слезая с коня. И оба заразительно рассмеялись.

В то время как «верные» медленно двигались в сторону лагеря гронхеймцев, с другой ее стороны с гиканьем, уханьем и свистом, будто самые натуральные степные дикари, о которых совсем недавно говорила личная «тень» князя, раскручивали свою карусель бойцы Третьего Разящего легиона. Привстав на стременах, они на полном скаку проносились буквально в полутора сотнях шагов от границы лагеря и пускали в его сторону стрелы. Правда, выбирали пока в качестве мишеней не воинов. Оперенные убийцы летели во все те же пустые котлы, древки знамен, сваленные щиты и веревки, которыми растягивали шатры. Ближайшей задачей княжеских воинов было не убить спящих, а посеять в лагере панику. Вот когда или, вернее сказать, если гронхеймцы, несмотря на все, организуются и попытаются дать вооруженный отпор, вот тогда острые жала стрел будут впиваться уже не в дерево и медные бока котлов, а в податливую плоть.

А в лагере творилось невообразимое. Разбуженные так любимой урукхаями музыкой барабанов и рогов, воины Гронхейма бросались к своему оружию и, еще не понимая, откуда на самом деле исходит опасность, разворачивались и бежали в сторону города. А куда еще разворачиваться, если единственным противником (по крайней мере, до вчерашнего вечера) у них были засевшие за высокой стеной защитники Мегара?

Пробежав буквально по несколько десятков шагов, они вдруг осознавали, что ворота на самом деле закрыты. Через них никто не пытается сделать вылазку, а сами защитники, не менее удивленные и обескураженные утренней какофонией звуков, с интересом и затаенной надеждой смотрят куда-то им за спины. Именно в этот момент гронхеймцы начинают понимать, что стрелы летят в лагерь отнюдь не со стороны города. И первые, кто до конца разобрался в ситуации, оборачиваясь назад, вдруг понимают, что из загонщиков превратились в дичь.

За спиной высокая стена города, слева сплошная стена ростовых щитов, над которыми в их сторону торчит частокол острых копий. Причем, в отличие от стены городской, последняя медленно, но верно движется в их сторону. Справа раскручивается смерч легкой конницы, из которого рассерженными шершнями летят стрелы. На то, что эти стрелы почти никого еще не задели, никто из них не обращал внимания. У страха глаза велики.

Впереди вроде совсем недалеко лесок, где можно укрыться (о сопротивлении у большинства гронхеймцев даже мыслей не было) или, в конце концов, организоваться, вот только рыскающие между ним и лагерем огромные волки и быстрые, как сама мысль, воины в черных одеждах с закрытыми лицами напрочь отбивали все мысли о якобы безопасном пути бегства.

Но все же гронхеймцы были не бандой висельников. Появившиеся из шатров (тех, что еще оставались стоять) командиры быстро оценили ситуацию и где громкими четкими приказами, а где и пинками под зад споро стали наводить порядок в своем войске.

– В строй, в строй, хурговы выродки, – орали они на своих подчиненных, пытаясь из хаотично мечущихся разумных собрать боеспособный, организованный отряд.

И им это удалось. Уже вскоре четыре сотни бойцов выстроился в каре и прикрылись щитами. Еще через мгновение из самого богатого шатра в центре лагеря вышел благородный в начищенных до блеска доспехах. Его правая рука лежала на богато украшенном эфесе полуторного меча, что висел в не менее богатых ножнах на его боевом поясе, а левая держала под мышкой шлем с огромным белоснежным плюмажем. Вокруг командира, а никем другим этот благородный быть не мог, тут же образовалась стайка благородных рангом пониже. Кто-то из них, уже вытащив из ножен свой клинок, хмуро и затравленно озирался по сторонам. Кто-то нашептывал командиру, кивая то в сторону леска, то в сторону привязанных у коновязи лошадей, возможные пути отступления. Кто-то благоразумно молчал и ждал решения высшего командования.

Но были и такие, кто, обведя всю округу взглядом, лишь улыбнулись, вытащили из шатров плетеные кресла и с бокалом вина уселись смотреть разворачивающиеся вокруг них события. И со стороны было непонятно: то ли они абсолютно уверены в силе своих воинов, то ли решили последние мгновения своей жизни встретить с относительным комфортом. А может, была и совсем иная причина – дать однозначную характеристику их поведения было просто невозможно.

– Ваша милость, нужно атаковать в сторону пешцов, – заискивающе глядя в глаза командиру, проговорил один из приближенных. – Отсюда видно, что строй у них не такой уж и глубокий. Если слитно ударить, можно прорвать линию и уйти на тракт.

Откуда было знать молодому гронхеймскому баронету, чей боевой опыт по настоящее время ограничивался лишь парочкой рейдов на висельников, что это не просто хорошо сбитый строй, а более совершенное воинское построение для боя. А вот командир, похоже, знал.

– Дурень, – высокомерно посмотрел он на него. – Это подобие гномьего хирда. Его и рыцарским клином не всегда удается прорвать. Но выхода у нас все равно нет. Отдай команду атаковать.

Порученец еще не успел вернуться назад, когда каре гронхеймцев стронулось с места и, постепенно наращивая скорость, под подбадривающие воинственные крики устремилось вперед. В горячке боя, из-за желания прорвать строй врага и выжить назло всем смертям, воины Гронхейма позабыли о самом главном, что делает любое войско практически непобедимым – о строе. Кто-то вырвался вперед, кто-то отстал. Кто-то упал, споткнувшись о нечаянно подвернувшийся камень, а его не стали ждать. Так или иначе, но каре развалилось.

Противник же таких оплошностей не делал. Хирд вдруг резко остановился. Щиты рыбьей чешуей стали стремительно наползать друг на друга. И уже в следующий миг довольно плотно сбитый строй уплотнился еще больше и стал похож на огромного бронированного зверя, ощетинившегося колючками-копьями во все стороны. Волна гронхеймских воинов разбилась об этого зверя, как прибой о скальный утес, оставляя на его колючках тела насквозь пронзенных бойцов. А когда выжившие отхлынули, хирд, как единый организм, вдруг вздрогнул, вздохнул, приподнимая щиты, стряхнул с себя тела самых неудачливых противников и несокрушимым катком, печатая шаг под громкое «Урх-х, Урх-х, Урх-х», покатился дальше, гоня перед собой остатки атаковавшего их отряда.

– Да они как курят нас раздавят, – раздался над лагерем голос с паническими нотками.

– В точку, – салютуя полным бокалом неизвестному оратору, вдруг ухмыльнулся зрелый воин, один из тех, кто с комфортом восседал в креслах.

– И это лучшая армия к западу от Пепелища? – презрительно сплюнул Ольд Коготь (именно он был тем самым командиром в начищенных доспехах), наблюдая, как его воины пятятся назад к лагерю.

– Или вас кто-то ввел в заблуждение по этому поводу, ваша милость? – снова заговорил острый на слово благородный, не забывая прихлебывать вино. – Или вам это приснилось сегодня ночью и вы приняли желаемое за действительное?

– Барон, – срываясь на фальцет, прокричал баронет, что недавно давал своему командующему советы и что вился рядом с ним, пытаясь угадать малейшее желание своего сюзерена, – ваша светлость, а не ваша милость. Извольте извиниться, а не то я буду вынужден призвать вас к ответу.

– Баронет, – с легкой ухмылкой покачал тот головой. – Вам не надоело лизать зад барону Тархо? Неужели не понятно, что он уже никогда не станет графом, а вы не обзаведетесь своими землями под его крылышком? Впрочем, можете продолжать это делать, скоро задница нашего командующего может оказаться на колу, и с легкостью провернуть привычную для вас процедуру станет уже не так легко.

– ЧТО-О-О? – одновременно взревели Ольд Коготь и его порученец, хватаясь за клинки.

– Они не стреляют, если ты не берешься за оружие, – снова раздался недавний голос, что вещал о курятах, прерывая зарождающийся конфликт.

– И они не добивают раненых, – вторил ему еще один. – Бьют мечами плашмя по шеломам.

Эти крики послужили спусковым механизмом всех дальнейших событий. Простые воины быстро стали сваливать в одну кучу свое оружие и дистанцироваться от своих командиров, собираясь в сторонке неорганизованной толпой. В стане благородных тоже единства не было. Они, как это и бывает чаще всего, разделились на сторонников Ольда Когтя, соратников неизвестного барона, что вступил с ним в перепалку, и остальную массу, готовую в любой момент примкнуть к наиболее сильному. Именно в этот момент и подъехал к ним Атей.

– Доброе утро, гариэры, – чуть склонив набок голову, кивнул он.

– Кому как, – раздался негромкий голос из толпы воинов, которых давно окружили гарцующие на конях «разящие» и вайрон в своей волчьей ипостаси.

– По какому праву вы напали на нас? – сделал шаг вперед командующий гронхеймцев. – И кто вы? Назовитесь.

– Ольд, – прикрыв глаза и покачав головой, проговорил его недавний оппонент, так и не выпустивший из рук бокала с вином. Но тем не менее вставший из кресла, когда подъехал князь. – Вот скажи, за какие такие заслуги наш король двигает тебя? А, понял, – хлопнул тот себя по лбу свободной рукой. – За то самое искусство, которое сейчас со всем рвением шлифует на вас баронет, – и, не обращая внимания на пунцового командира, повернулся к Призраку. – Разрешите представиться, ваша светлость, Кьям Красный, барон Кемет. – И с достоинством склонил голову.

– Ваша светлость? Ты знаешь его, Кьям? – даже не пытаясь как-то разобраться в ситуации, вызверился на него Ольд, не обращая внимания на то, что окружившие его воины уже в открытую обхохатываются над этим балаганом.

– Ты совсем дурак, Коготь? – не выдержал в свою очередь барон Кемет. – Или только притворяешься? Ты знаешь еще одного разумного на Тивалене, окруженного воинами из урукхаев, гномов, андейцев, альвов, рядом с которым вьются волки, а по правую руку стоит огромный черный зверь? Скажи, знаешь?

– Князь Сайшат, ик! – дал петуха баронет и побледнел так, что белоснежная манишка по самой последней гронхеймской моде стала почти незаметна на его тоненькой шейке.

– Вот, – указал в его сторону бокалом Кьям. – Даже наш любитель поработать языком догадался.

Командующий, собрав волю в кулак, развернулся в сторону Атея.

– Тем лучше, – кивнул он. – Я Ольд Коготь, граф Мегарский. И я повторяю свой вопрос: по какому праву вы напали на нас князь на землях Гронхейма?

– По праву принца-консорта Даргаса, – выехала из-за спины Атея Ирена. – Можете называть моего мужа «ваше высочество». По крайней мере, до тех пор, пока не станет известна судьба моего брата.

– Принцесса, – первым подхватился Кьям. – Я всегда открыто говорил, что мы переступаем через свою честь, нарушая все свои союзнические обязательства. Наверное, потому и оказался здесь. Кьям Красный…

– Я слышала, как вы представились моему мужу, барон, – довольно грубо перебила его девушка. – Не стоит попросту сотрясать воздух, – потом повернулась к Атею. – В войске три десятка тяжелых, но все уже прошли через руки Айлин и других целителей. Утром можно ставить в строй. Царапины никто не считал.

– Спасибо, – кивнул Призрак.

– И кстати, БАРОН, – голосом выделила девушка титул Ольда, – не скажете, когда Восточная провинция Даргаса вдруг стала землями Гронхейма?

– При всем к вам уважении, принцесса, – приподнял тот подбородок, принимая самую высокомерную позу, на какую был способен, – но Даргас обречен. А вы, князь, – повернулся он к Призраку, – поступили как последний висельник, напав на спящий лагерь. Я и раньше сомневался в наличии у вас чести, теперь же убедился, что это действительно так: слово честь и его значение неизвестно вам изначально.

– ЧЕСТЬ? – вызверилась Ирена. – И это ты говоришь о чести, ублюдок? Тот, кто в нарушение всех договоров попытался захватить нашу часть Мегара? Тот, кто собирался жечь женщин и детей земляным маслом?

Атей положил свою ладонь на руку жены, успокаивая ее одним лишь прикосновением.

– Если бы я была мужчиной, – уже более сдержанно, практически без эмоций, продолжила она, – то немедленно вызвала бы вас на поединок. Хотя нет, – помотала она головой. – Такие поединки называют как раз поединками чести, а ее никогда не было именно у вас. Просто убила бы, как бродячего пса. Впрочем, мне это и не надо, за мою честь теперь есть кому заступиться. А вот хватит ли у вас мужества вызвать на поединок любого из воинов моего мужа – я сомневаюсь. Вызвать самого великого князя Сайшат, как вы понимаете, не позволит ваше низкое положение, – и, закончив речь, гордо вздернула свой носик.

Командующий гронхеймским войском почувствовал на себе сотни взглядов. Некоторые из них были злорадствующие, некоторые выжидающие: как он ответит на обвинения и явственно прозвучавший вызов?

Но больше всего было сочувствующих. И чтобы хоть как то сохранить лицо, нужно было не просто что-то сказать, а действовать.

– Принцесса права, ваша светлость, – повернулся он к Призраку. – Мне не по рангу кидать вам вызов, вы же у нас правитель, – с сарказмом ухмыльнулся он и обвел своих лизоблюдов взглядом, но ожидаемой поддержки не получил.

– Ничего, барон, – стекая живой каплей с Агата, проговорил князь. – Я думаю, это не станет большим препятствием, чтобы решить наши разногласия. Вы ведь представляете здесь своего короля?

– Д-да, – заикнувшись, проговорил Ольд, окончательно поняв по одному лишь движению Призрака, когда тот слез с коня, что нить его жизни оборвется здесь и сейчас. Правда, есть небольшая надежда, но для этого нужно, чтобы вызвали его, а не он.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул Атей. – Будем считать, что это поединок чести между правителями, а король Гронхейма всего лишь выставил вместо себя замену.

– Вы вызываете меня? – моля про себя всех богов, спросил Коготь.

– Короля Гронхейма в вашем лице, барон, – покачал князь головой.

– Тогда условия поединка за мной, – злорадно улыбнулся тот. – Я надеюсь, что ваши воины меня потом не прикончат.

– Ты надеешься победить, убогий? – изумлению Тахере не было границ.

– Сталь и магия, – выпалил тот, заметив на себе изумленные взгляды своего окружения. – А с тобой, красавица, мы потом как-нибудь встретимся, – повернулся он к девушке. – И я тебе объясню, что благородных не следует называть убогими. Долго буду объяснять, а потом отдам своим воинам, чтобы объяснили они.

Боги услышали меня, думал про себя Ольд. Не вся магия исчезла с лица Тивалены. Вот и пригодился ему выкупленный много лет назад у одного из купцов артефакт с заключенным в нем заклинанием «ледяное копье». Сколько времени и денег он потратил на то, чтобы научится пользоваться им, и вспоминать не хочется. А чего стоило удержать все в тайне даже от своей семьи? Он уже думал, что все время и золото, потраченное на пляски вокруг небольшого кайсака, вставленного сейчас в его левый наруч, – выкинуты на ветер. Оказалось, нет. Никакие деньги не могут сравниться с самой жизнью.

– Сталь и магия? – услышал барон абсолютно спокойный голос князя. – Что ж, это ваше право. Но вот за то, что вы оскорбили Птаху, – глаза стали превращаться в два черных бездонных колодца, – ваше тело останется без погребального костра. Мои воины оттащат его подальше в лес и бросят на съедение хищникам. Освободите нам место, – рявкнул Атей, и вокруг тут же образовался небольшой круг.

– Пит, – повернулся он к магистру. – Обеспечь безопасность зрителей.

– Да, мой князь, – кивнул Непоседа, и по периметру площадки тут же замерцала маревом магическая защита.

– Маги? – от недавней самоуверенности Когтя не осталось и следа. Он понял, что ржавые и кривые ножницы, прикоснувшиеся к его нити жизни, никуда не исчезли.

– Они, барррон, но я не маг, уссспокойтесссь, – обнажая клыки и входя в состояние боя, почти прорычал Атей. – И хватит, наконец, болтать.

– БОЙ, – не медля и мгновения, выкрикнул Ольд и направил в сторону князя левую руку.

Он еще успел увидеть, как его противник отмахнулся от «ледяного копья» левой рукой, как от назойливой мухи, превращая его в россыпь инея и снега. А уже в следующее мгновение через подбородок в его мозг вошло холодное лезвие стилета.

«Он даже не стал обнажать клинки», – было последней мыслью Ольда Когтя, барона Тархо.

– Барон Кемет, – пряча в наруч стилет, в абсолютной тишине повернулся к гронхеймцу Призрак. – Вы принимаете капитуляцию?

– Что? – не понял тот, завороженный самым скоротечным поединком, что он видел за всю свою жизнь.

– Вы согласны на сдачу? Или нужно провести еще несколько поединков?

– Я ваш пленник, ваша светлость, – склонил тот голову. – И думаю, остальные благородные поддержат меня.

– Хорошо, – кивнул Атей. – Тогда войску оставаться на месте. Раненым будет оказана помощь. Айлин?

– Я здесь, мой князь, – подошла девушка.

– С этого момента ты главная над всеми магами жизни в моем войске. Займись.

– Да, мой князь, – кивнула она и тут же исчезла.

– Лигдам, Пайям, обеспечить охрану магов и лагеря.

Бум, бум – стукнули в грудь вайрон и ваиктаирон.

– Рена, в город, – наконец повернулся он к жене. – Они там до сих пор не поймут – это помощь или просто конкурент Гронхейма? И барон, – взлетая в седло Агата, снова обратился он к Кьяму Красному, – прошу вас без глупостей. Крови и так уже много пролилось.

Тот не ответил, а лишь еще раз склонил голову.

За то время, пока войско князя Сайшат сгоняло в кучу гронхеймцев, пока проходил разговор Атея с их командующим и его скоротечный поединок с ним же, зрителей на стенах города прибавилось. Все жители, кто хоть как-то мог помочь последним обороняющимся воинам, видимо, спали здесь же, и теперь, разбуженные звуками боевых барабанов и рогов, они не могли себе отказать в том, чтобы насладиться зрелищем того, как еще вчера наглые и уверенные в себе захватчики превращаются в испуганное стадо жмущихся друг к другу разумных. Как говорится, на всякую силу найдется другая сила. Но ворота тем не менее защитники не открывали, а настороженно наблюдали, как к ним приближается небольшой отряд, возглавляемый воином на черном жеребце.

Треньк! – раздался сухой звук спускаемой тетивы, и со стороны стены, когда отряд остановился буквально в пяти десятках шагов от городских ворот, в этого воина устремилась стрела.

– А в морду? – походя отбивая стрелу стремительно оказавшимся в его левой руке клинком, спокойно произнес Атей.

– Уже, – ответил ему вставший между зубцов стены усталый воин с перевязанной головой и болтающимся пустым рукавом вместо левой руки. – Прошу простить моего воина, многие не спали уже несколько дней. Нервы не выдерживают даже у самых стойких. Кто вы?

– Князь Сайшат, – ответил Призрак и явственно увидел, как облегченно вздохнул говоривший с ним боец, а на его вымученном лице появилась слабая улыбка. – Гостям тут рады?

– Таким гостям мы всегда рады, – кивнул воин и тут же рявкнул куда-то вниз себе за спину. – Разблокировать и открыть ворота.

Защитники Даргасского Мегара забаррикадировались основательно, так что к тому времени, как воротные створки поползли в стороны, уже полностью рассвело, а жителей у ворот внутри города стало еще больше. Поэтому когда князь с пристроившейся на своей кобылке за его левым плечом Иреной медленно въехал в город, его встречали взгляды многоликой разношерстной толпы. Здесь были и воины в иссеченных доспехах, и ремесленники, сжимавшие в руках кто плотницкий топор, а кто кузнечный молот. И женщины, лица которых были в копоти от костров, на которых они грели смолу и воду. И ребятня, в глазах которых страх последних дней постепенно сменялся восхищением и восторгом, когда они смотрели на мощные фигуры вайрон в их волчьей ипостаси и ровные ряды закованных в сталь воинов, что входили в город следом за своим князем.

И, наверное, единственным, что объединило в это утро всех этих разумных, было отступившее от них чувство глубокой безнадежности и неизбежности чего-то страшного, что еще совсем недавно витало над всей даргасской половиной Мегара.

Когда Атей с сопровождающими оказался на площади, он повернул голову в сторону жены и кивком подозвал ее к себе.

– Скажи что-нибудь, Рен. Будет правильно, если это сделаешь именно ты.

Девушка кивнула и скинула капюшон, из-за которого до сих пор оставалась неузнанной.

– Принцесса.

– Ирена Светлая.

– Живая, слава богам, – понеслось над собравшимся здесь людом.

– Жители Даргасского Мегара, – привстав на стременах, неожиданно громко начала Ирена. – Я горжусь тем, что боги дали мне возможность родиться и жить среди вас. Среди тех, для кого честь и долг – это не просто слова. Среди тех, кто, будучи уверенным в том, что впереди ждет лишь смерть, все равно встал на защиту города. Спасибо.

Голос девушки дрогнул, а по щекам потекли слезы. Она стала опускать голову и снова садиться в седло, но тут вновь почувствовала, как ее ладошку нежно сжала сильная рука мужа, как это было совсем недавно в лагере гронхеймцев. Почувствовав поддержку и благодарно кивнув ему, она вздернула подбородок и продолжила:

– Думали ли когда-нибудь мой покойный отец и мой брат, что получат нож в спину от того, кого всегда считали самым преданным другом? Я вам отвечу – нет! Но действительность оказалось другой. Все уверения в вечной дружбе оказались насквозь фальшивыми, умело скрываемыми нашим соседом королевством Гронхейм за маской лицемерия. Но как только на Даргас, словно падальщики на смертельно израненного лирга, набросились наши давние недруги Истава и Рузея, этот мнимый друг показал свое истинное лицо.

Ирена замолчала и обвела взглядом жадно ловящих каждое ее слово жителей Мегара. То, что она собиралась сказать далее, для любого другого высокородного, наверное, считалось бы недостойным. Чернь должна принимать все их решения как данность, и все тут. Но Светлая решила, что так нужно.

– Боги услышали мои молитвы, – чуть дрогнувшим голосом произнесла она, но с каждым словом ее голос звучал все тверже. – И в это непростое для нашего королевства время руку помощи нам протянул тот, в чести которого я не сомневалась с первого дня нашего знакомства. Великий князь Сайшат, – посмотрела она горящими, любящими глазами на своего мужа.

Мало того, – снова развернувшись в сторону жителей, которые с немым обожанием смотрели на так хорошо известного им князя, который, будучи владельцем Логова, навел железный порядок в большей части города, девушка продолжила, – с одобрения Виолин Льдинки, великой княгини Сайшат, и благословения Хатиар, я стала второй женой Атея Призрака, великого князя Сайшат. И, будучи единственным дееспособным членом правящей династии Даргаса, передаю всю полноту власти в королевстве своему мужу.

Девушка с облегчением закончила свою речь, опустилась в седло, заставила кобылку сделать пару шагов назад и снова оказалась за левым плечом Атея, на котором скрестились взгляды собравшихся здесь жителей Мегара. Она считала, что сделала все, что смогла, чтобы спасти свой народ. И теперь от нее мало что зависело.

Атей медленно переводил свой взгляд с одного мегарца на другого и с затаенным облегчением понимал, что слова его второй жены не вызвали у собравшихся никакого отторжения и противления. Наоборот, все эти взгляды, направленные на него, выражали ему молчаливую поддержку. Этот народ не со слов посторонних знал разницу, как жилось в городе, когда князя Сайшат даже в лицо никто не знал, пока он обживал Логово, – и когда он снова исчез из Мегара. Как говорится, почувствуйте ее, эту самую разницу, поэтому и в агитации никто из них не нуждался.

– У нас совсем мало времени, жители Мегара, – наконец заговорил князь. – Впереди еще Карпейн, где мутят воду высокородные. Но и это не главное, главное сейчас на границе, где верные своему долгу воины, надеюсь, еще сдерживают рузейцев и иставцев. Даст Парон, разберемся и с теми и с другими. А разберемся – глашатаи объявят мои указы на площадях всех городов Даргаса. Но порядок вам придется начинать наводить своими силами и уже с сегодняшнего дня. За нас этого никто не сделает. Палак, Катаюн, – повернулся он к своим телохранителям. – Мы стоим в Мегаре три дня. На это время для «мышек» и волков я объявляю свободную охоту.

– Охота! – блаженно закатила глаза Ката. – М-м-м, как я обожаю это слово. А уж от самого действа я просто в восторге. Раз, два, три, четыре, пять, – хищно улыбнулась девушка, и казалось, ее взгляд задержался на каждом разумном, что стоял в это утро на площади. – Я иду искать. Кто не спрятался, я не виновата.

Слова детской считалочки как заклинание покатилось по рядам собравшихся горожан, что передавали их от одного к другому. И их лица в этот момент приобретали не менее хищное выражение, чем у личной «тени» князя. Уж они-то знали, кому они предназначались в первую очередь. Честным жителям бояться нечего, а вот кое-кто уже этой ночью вспомнит про блудниц, что наводили страх совсем недавно на все отребье Даргасского Мегара.

Даргасский Мегар. Дворец Джинил Строгой

– Спасибо, – принимая из рук Ирены большую чашку «взбодрина», поблагодарил Атей жену, которая, выполнив свой долг, тут же забралась с ногами в кресло у пышущего жаром камина.

«Как, оказывается, здорово делать приятное любимому, – подумала девушка, глядя, как муж, зажмурившись, маленькими глоточками отхлебывает ароматный напиток. – Хорошо, что Лидая с Виолин научили меня правильно его заваривать».

Три дня в Мегаре пролетели в одно мгновение. Отправленные на вольную охоту «мышки» и волки Сайшат лишь в первую ночь смогли похвастаться хорошим «уловом», потом все притоны ночников словно вымерли. Разбойный люд, что не попал под раздачу, или, как говорили в народе, затихарился, или подался искать новые места для своего «ремесла».

Да и как тут не податься и не спрятаться, если все, кто слова князя воспринял как очередную страшилку, взирал на следующее утро на жителей города провалами выклеванных птицами глазниц, подвешенный за шею на зубцах городской стены. И это только те, кто дождался скорого, но справедливого суда, который тут же вершили княжеские воины. А сколько было тех, для которых этот суд был еще более быстрым (клинком по горлу), – и не сосчитать. Одних костров, чадящих и уносящих души ночников уже на суд богов, было разложено за воротами города чуть ли не десяток.

Жестоко? Возможно. Вот только и горели на этих кострах тела совсем не агнцев. Руки многих из них были не то что по локоть в крови, они залиты были ею с головы до ног. И у каждого за спиной было личное кладбище убитых разумных. У любого воина такое кладбище, может, и побольше будет, особенно у легионеров Княжества Сайшат, вот только покоятся на них такие же воины, как и они. И нет на нем убитого в острастку родителям ребенка или замученной и изнасилованной девчушки, которая приглянулась какому-нибудь извращенцу. Поэтому эти жесткие (жестокие) меры находили полную поддержку обычного населения Мегара.

Дабы не кормить за просто так гронхеймцев, всех, кто мог стоять на ногах, быстро определили на общественно полезные работы по приведению города в порядок. Как говорится, сами намусорили – сами и убирайте. А чтобы у них не возникло дурных мыслей, рядом с ними волки периодически тащили к виселице очередного неудачника, пойманного с поличным на не совсем праведных делах.

Благородных из Гронхейма никто, конечно, не заставлял мести улицы и вывозить трупы на костры за ворота, но и просто закрыться в каком-нибудь приличном заведении и пить вино, в ожидании своей участи, им тоже никто не позволял. И все эти три дня князь, собрав их всех, мирно гулял с ними по городу, чтобы те своими глазами увидели и что натворили, и что бывает с теми, кто мешает нормальной жизни обычного люда. Многие впечатлялись, но большинству, как заметил Атей, было все равно. Для них обычный житель – это чернь, не стоящая внимания, тем более какие-то ночники. Ну, вешают их, ну и что?

Жизнь в городе медленно, но верно налаживалась. Маги под восторженные вздохи жителей и задумчивые взгляды все тех же благородных из Гронхема быстро привели городскую стену в такой вид, какой она, наверное, не была и на заре своего возведения. Постарались, естественно, начинающие маги Земли.

Айлин Лепесток, собрав всех, кто обладал даром магии Жизни, сначала открыла целый лазарет, где врачевала всех без разбора. Даже несколько ночников, что каким-то чудом не лишились жизни и прилюдно покаялись во всех своих грехах и были прощены (если их груз был не слишком тяжким), прошли через руки этой зеленоглазой кудесницы, не говоря уже о воинах и простых горожанах.

А потом они практически возродили Тенистый квартал, который мегарцы почти вырубили, когда защищали стены своего родного города. Пусть деревца на месте прежних гигантов были совсем молоденькими, но пройдет время, и они тоже, как и их предшественники, дадут гуляющим здесь разумным благословенную прохладу в жаркий летний день.

И только Дарина и другие огненные маги до последнего не могли найти применение своим способностям, пока Атей не принял решение, что мост в гронхеймскую часть Мегара они восстанавливать пока не будут. Вместо этого его полностью разобрали. Камень, что остался после него, равномерно разложили по всему берегу Рубежной, где его не хватило – привезли из других мест, а затем, под непосредственным руководством Пита Непоседы, малый круг магов все это сплавил.

Так в Даргасском Мегаре появилась прекрасная каменная набережная. А наблюдающие все это действо гронхеймцы (что на этом, что на противоположном берегу) вдруг с испугом поняли, что вся эта огненная мощь могла быть направлена и на них. И им стало нехорошо. Некоторым даже очень.

В принципе, в городе можно было больше не задерживаться. Всю службу безопасности отделения Княжеского банка в Мегаре, в том числе и его Гронхеймское отделение, которое благодаря чутью работающих в нем оборотней вовремя перебралось в даргасскую часть города, Атей своей волей назначил временно на ответственные посты, и был готов отбывать в Карпейн. Единственное, что его удерживало, – это отсутствие обещанного корпуса из Леса Темных Альвов. Но и его он ждать не собирался до скончания времен. Три дня заканчивались – и это все, что он мог выкроить. Время, как и чутье, и так нещадно торопило его.

– Родитель, – отрывая Призрака от размышлений, вошли в комнату хмурая Катаюн и ухмыляющийся Палак. – Там к тебе этот Кьян Красный, барон какой-то там рвется, – сказала она и плюхнулась в кресло рядом с Иреной.

– Чего это она? – кивнул на нее Атей, обращаясь к Палаку.

– Ночники закончились, бать, – усмехнулся тот. – Все забегаловки обошли, все самые злачные места, а в них даже хозяев в некоторых нет. Двери и окна просто забиты наглухо.

– Еще бы, – хмыкнула Светлая. – На стене места уже нет от висельников.

– Рен, – поморщилась Ката. – Ты думаешь, извелись все претенденты на свой отрезок веревки? Как бы не так, – покачала она головой. – Но вот забились они в такие дыры, что искать их долго, а завтра мы уходим в Карпейн. Зря ты, родитель, громогласно об охоте сказал, так бы «улов» был намного богаче.

– Что сделано, то сделано, – пожал тот плечами. – Да и все равно всю гниль не вывести, тем более за такой короткий срок. Так что все правильно, зато народ теперь знает, что князь Сайшат за время своего отсутствия мягче к висельникам не стал. Да и вы свою репутацию подтвердили.

– Это да, – немного повеселела девушка. – Представляешь, были даже такие, что в помощники набивались. Рен, – вдруг резко переключилась она, поведя носом. – А есть еще «взбодрин»?

Светлая улыбнулась и показала глазами на камин, где стоял сосуд, в котором напиток оставался горячим благодаря жару горящих поленьев.

– Здорово, – потерла руки «мышка», быстро налила себе и Палаку по кружке и, отхлебнув первый глоток, вернулась к тому, с чего начала разговор: – Так ты будешь барона-то слушать, родитель?

– Ты думаешь, он скажет что-то стоящее?

– Да хурги его знает? – пожала она плечами. – Но почему бы не послушать?

– И то верно, – согласился Призрак. – Пал?

– Угу, – кивнул тот и, чуть повысив голос, сказал в сторону двери: – Мидэл, давай.

Дверь открылась, и вместе с парой «верных» в гостиную вошел Кьям Красный.

– Ваша светлость, – склонил он голову, приветствуя Атея, и без предисловий припечатал: – Вам вассалы, умеющие обращаться с клинком, не нужны?

Крхм, крхм – закашлялась Катаюн, подавившись «взбодрином».

– Резво, – пробормотала она, стряхивая попавшие на куртку капли.

– Вы решили предать своего сюзерена, барон? – не менее удивленным выглядел и Призрак.

– Ни в коем случае, князь, – покачал головой тот. – Да и не барон я уже.

– То есть?

– Из-за Рубежной новости пришли, что я лишен дворянского звания, а мои земли реквизированы в пользу казны. Вот я и ищу себе нового сюзерена, так как в Гронхейме меня ждет только палач.

– Это за что же такая немилость?

– За трусость, – равнодушно пожал плечами Кьям. – Покровителя у меня при дворе нет, лизоблюдом тоже не был, а кто-то уже успел описать события под стенами Даргасского Мегара со своей точки зрения.

– Так быстро?

– Птицы, милый, – пояснила Ирена. – В Гронхейме всегда были прекрасные почтовые птицы.

– Совершенно верно, ваше вы… ваша светлость, – поправился Кьям.

– Дурак на дураке и дураком погоняет, – покачала головой Катаюн.

– Ты про что? – не понял ее Атей.

– Про кого, – пояснила девушка. – Про правителей всех этих. Что Дэльфир нашего Гранита хотел головы лишить, что вот король Гронхейма. Кто воевать-то в случае чего будет у них? Паркетная гвардия с надушенными платками наперевес?

– И много вас таких? – спросил у бывшего гронхеймского барона Призрак.

– Да почти все, кому вся эта затея с Даргасским Мегаром изначально не нравилась, – и, увидев, как князь вопросительно поднял брови, пояснил: – Три дня назад мы встречали ваше войско, князь, в плетеных креслах с бокалом вина в руках. Ровно двадцать один благородный.

– И они желают того же, что и вы? Или вы говорите только за себя?

– За всех, ваша светлость, – кивнул тот. – Обратной дороги в Гронхейм нам нет. Вот только семьи у нас там. Пусть и не у всех. Есть и такие, у которых всего имущества и родни – только дедовский меч.

– Задали вы мне задачу, барон, – задумался Призрак.

Ирена попыталась что-то сказать Атею, но ее придержала Катаюн, покачав головой, мол, не мешай ему, и та благоразумно ее послушала, взглядом предложив Кьяму в ожидании решения своего мужа присесть на свободное место.

Ожидание могло затянуться на неопределенно долгое время, но в этот момент дверь резко отворилась, и на пороге застыл улыбающийся во весь рот Мидэл Лис.

– Корпус темных альвов, княже, – выдохнул он.

– Слава богам, – неожиданно вырвалось у Ирены.

Князь резко встал.

– Мидэл, мне нужен здесь Артур Оселок. Воинов Темного Леса накормить и определить на постой, – посыпались резкие команды. – За два часа до рассвета мы покидаем Мегар.

– Да, мой князь! – ударил в грудь рукой Лис.

– Барон, – повернулся к Кьяму Призрак. – Сейчас сюда прибудет разумный, которому вы должны будете рассказать обо всех, кого надо перевезти из Гронхейма. У нас очень мало времени, вы и ваши товарищи мне нужны будете на западе. Готовы делом доказать преданность своей будущей родине?

– Резать иставцев и рузейцев мое любимое занятие, ваша светлость, – как-то уж очень жестко ответил Кьям. – У меня к ним давние счета, которые я с политикой моего бывшего короля уже отчаялся с них взыскать.

– Споемся, Красный, – удовлетворённо кивнула Катаюн.

– Ну, наконец-то, – потянулась на дальнем диване дремавшая Тахере.

И только Палак покачал головой, вытащил из ножен один из своих клинков, проверил ногтем на нем заточку и сказал:

– Меня окружают кровожадные маньяки, – а потом мгновение подумал и под общий смех добавил: – Скорее бы уже утро.

Глава 8

Столица Гронхейма. Королевский дворец

Пириам Востроглазый, вот уже без малого три десятка лет правящий одним из самых сильных королевств Центральной Тивалены, был мрачнее туч, что закрывали небо над его дворцом в мокрые сезоны. Пестуемая им уже давно мысль об объединении Мегара под своей рукой закончилась полным провалом при попытке ее реализации. Даргасцы не просто отстояли свою часть города, а так наваляли его хваленым воякам, что тем мало не показалось. Хотя если быть откровенным, то виноват во всем князь Сайшат. Ну кто же знал, что принцесса Ирена Светлая станет его второй женой?

«Молодец девочка, вовремя сориентировалась в обстановке, – тем не менее уважительно подумал король о принцессе. – Сумела просчитать шаги и сделать правильный вывод. Теперь мне снова залезть на территории Даргаса будет сложнее, но не невозможно. Отказываться от своих замыслов я не стану и, в конце концов, приберу Мегар к рукам, а там посмотрим. Слухи о ее муже, конечно, ходят самые устрашающие, но это все же слухи. Да и без меня у него теперь дел по горло. Мало того что в своем новообразованном княжестве еще не до конца порядок навел, так теперь еще и за землями женушки присматривать надо. Не надорвался бы».

В малом зале приемов королевского дворца раздался тихий довольный смех правителя Гронхейма. Пусть это и было самоуспокоение, но настроение короля все же повысилось.

– Ваше величество, – оторвал его от размышлений секретарь.

– Ну, что еще? – недовольно сморщился он.

– На сегодня посетителей больше нет, но осталась почта, – склонив голову, ответил тот. – Вы будете ее смотреть?

– День едва перевалил за свою половину, а я уже устал, как лошадь серва, что пахала весь день, – пробурчал король. Халатно к ведению дел он никогда не относился, поэтому, наверное, и сидел на троне уже тридцать лет. Причем во все вникал сам. – Много почты? – поднял он на секретаря взгляд.

– Письмо от короля Багота, доставлено птицей. Прошение от купцов. И посылка из Великого княжества Сайшат.

– Княжество Сайшат?! – встрепенулся король и радостно улыбнулся. – Это уже интересно.

– Ваше величество, – побледнел секретарь. – То, что находится в ней, совсем не вызывает радости. Но я просто обязан вам ее показать и прокомментировать кое-какие моменты.

– Даже так? – озадачился Пириам. – Что ж, оставим ее на закуску.

Секретарь подошел к королю и положил ему на колени папку, в которой сиротливо лежали две бумажки.

– В камин, – едва пробежав глазами по одной из них, скривился король. – Купцы все никак не успокоятся. Они давали мне деньги, чтобы получить свои преференции от объединения Мегара, и все риски в случае неудачи брали на себя. У нас не получилось, пусть считают, что сделка оказалась убыточной, такое часто случается в торговле.

– Да, мой король, – приняв листок и смяв его, склонился секретарь.

– Что нам пишет мой венценосный брат? – Пириам подвинул следующее письмо. – Вот чистюля, – чуть не сплюнул он, едва прочел первые несколько строчек. – Я нарушил то, пренебрег многолетней дружбой… ля-ля-ля. Я сам знаю, что лучше для моего королевства, – уже не скрывая раздражения, король с хлопком закрыл папку, протянул ее секретарю и рывком вскочил со своего места.

Подергивая правой щекой и периодически тряся головой, словно пытаясь таким образом избавиться от своего нервного тика, король быстро прошел к небольшому столику в углу зала. Налил из кувшина полный бокал рубинового вина, а потом со скоростью измученного многодневной жаждой разумного осушил его.

– Будет еще каждый молокосос учить меня править, – выдохнув и по-мужицки утерев рот рукавом, проговорил он. – С его отцом было сподручнее договариваться. Ничего, обчешут тебя реалии, забудешь, что править и оставаться чистеньким – не одно и то же. Отложи, я подумаю над ответом.

– Да, ваше величество, – снова поклонился тот.

– Где посылка?

– Вот, – немолодой уже мужчина отступил немного в сторону, открывая королю вид на обычную плетеную корзину, накрытую грубой холстиной.

– Ты мне предлагаешь встать и самому полюбоваться на подарок? – выразил свое недовольство Пириам Востроглазый.

– Ни в коем случае, ваше величество, – тут же засуетился тот, сдергивая тряпку.

– Это голова Когтя? – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал он после довольно продолжительного молчания, на что секретарь решил промолчать. Комментарии, по его мнению, тут были излишними.

На лице короля же в это время отразилась целая гамма чувств: удивление, брезгливость, озадаченность столь необычной посылкой и еще хурги знает что. Но что самое главное, все эти чувства были разбавлены нотками страха, промелькнувшими в глазах Пириама.

– Кто доставил эту корзину? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, проговорил он.

– Мы не знаем, ваше величество, – дрожащим голосом ответил секретарь.

– Как это так мы не знаем? – воскликнул он. – Ты хочешь сказать, что вот эта корзина сама появилась в моем дворце?

– Именно так, – все же нашел в себе смелость кивнуть секретарь. – Она была обнаружена в приемной вашей канцелярии. Но вот как она туда попала, никто не знает.

– Да вы с ума сошли, – лицо короля стало покрываться красными пятнами. – По дворцу ходит разумный с головой под мышкой, и никто об этом не знает?

Личный помощник короля ответить не успел. В малый зал открылись двери, и по блестящему паркету к трону решительной походкой подошел командир королевских гвардейцев.

– Мой король, – склонил он голову. – Семьи благородных, что повели себя как трусы у стен Мегара, исчезли.

– Капитан, – сузились глаза Пириама, – ты понимаешь, о чем ты сейчас сказал? Сотня с лишним разумных – это не Безымянный, чтобы взять и вот просто так исчезнуть.

– Ваше величество… – попытался что-то сказать воин, но был остановлен поднятой рукой короля.

Безымянные, вспышкой озарения пронеслось у него в голове. Это в их стиле. Только для этих совершенных убийц не существовало ни стен, ни преград. Для них вообще не было ничего невозможного, и свои послания они всегда доставляли непосредственно адресату. Они что, теперь на службе у этого князя?

– Капитан, – поднял он взгляд на командира гвардейцев. – Усилить охрану дворца, патрули в столице и крупных городах. Летучие отряды с Даргасского тракта вернуть, хватит гоняться за ветром в поле. Закрыть границы. Всех подозрительных – неважно, бродяга это или благородный – тащить в пыточную. Разберемся, кто они – принесем извинения или отправим на плаху.

Если воин и удивился речи короля, то виду не подал, лишь стукнул себя в грудь, подождал еще некоторое время и, не получив дополнительных указаний, вышел из зала.

Едва дверь закрылась, король Гронхейма повернулся к секретарю.

– Никаких приемов. Все письма и особенно посылки перед тем, как нести мне, тщательно проверять.

– А… – попытался тот что-то сказать.

– Оставь меня, твои пояснения мне уже не нужны.

«Заигрался ты, Пириам, – лицо короля стало еще мрачнее, чем в начале разговора с помощником. – Как бы в один прекрасный момент твоя голова не оказалась в такой же вот корзине, – бросил он взгляд на забытую секретарем посылку, из которой на него скалилась голова его недавнего вассала. – Ну, ничего, Сайшат, посмотрим, как ты разберешься с Рузеей. Там и альвы Осторожного, и иставцы – это тебе не висельников гонять. А за свой страх я придумаю, как с тобой поквитаться, не будь я Пириамом Востроглазым».

Король Гронхейма даже повеселел немного к концу своих размышлений, плавно перетекая мыслями к новой фрейлине своей жены, которая так еще и не побывала в его постели. Но взгляд снова упал на скалящуюся в безмолвном крике голову Ольда Когтя, который так и не стал графом Мегарским, и в этот момент король отчётливо осознал, что, думая о мщении князю Сайшат, сам режет гибкие прутья для такой вот корзины, что может стать последним вместилищем его головы.

– Закрыться ото всех, – резко встав со своего места, прошептал он. – Закрыться, как изгои. А там видно будет. Ну не зверь же он, на самом деле?

И решительно вышел из зала.

Окрестности Карпейна

«Странная это штука – война», – тихо покачиваясь в седле, погрузилась в свои мысли Ирена.

Как ни прискорбно было об этом думать княгине, но война, несмотря на весь ужас, кровь и страдания, что ее сопровождают, по ее личному мнению, смывала с разумных все наносное и лживое. Так же летний ливень смывает пыль и грязь с улиц и домов, листьев деревьев и лепестков цветов, грубых одежд обычных сервов и изысканных платьев высокородных, чтобы явить окружающим истинные их краски. Пусть эти краски и не всегда сочные и яркие. Где-то ливень, обнажает «язвы», до этого скрытые «повязками» из все тех же пыли и грязи. Но где-то, наоборот, под смытой пылью вдруг обнаружится «жемчужина», о наличии которой и не подозревали ранее.

Добродушный толстенький пекарь, единственным «злодейством» которого до войны было убийство шустрого таракана, незнамо как оказавшегося на его чистой и уютной кухне, при подходе к Мегару гронхеймского войска вдруг вооружается своей скалкой (за неимением другого оружия), вешает на дверь своей пекарни увесистый замок и вместе с бывалыми воинами занимает место на городской стене. Его же сосед, слывший добропорядочным горожанином, в это время сбивает этот самый замок, проникая в жилище того, кто угощал сдобными булочками его детей, и начинает шарить по шкафам и сундукам, не пропуская ни одной вещи, ни одного кулечка с мукой (если она еще осталась), что в скором времени (по его мнению) могут прибрать другие.

Война как весы. На одной чаше у нее кровь, предательство, страдания и смерть. На другой же – мужество, честь, самоотверженность. Эпитетов для каждой из чаш существует множество. Но пока живут такие разумные, как тот самый пекарь, никогда первая чаша не перевесит вторую.

Увеличившееся войско князя было уже на полпути к Карпейну, когда разведчики арьергарда сообщили, что их старается догнать большое воинское соединение. По словам вайрон-разведчика, что принес эту весть, преследователи не похожи на гронхеймцев. Более того, передовой дозор открыто выставляет на обозрение внутренние стороны щитов, окрашенные белой краской – знак чистых намерений. Арьергард в переговоры с ними вступать не стал, хотя и показались на несколько мгновений, как бы говоря о том, что их видят, видят давно и готовы к любым неожиданностям с их стороны.

Внимательно выслушав воина, Атей кивнул и дал команду готовиться к привалу.

Задымили костры, забулькало в подвешенных над ними котлах ароматное варево. Засуетились возле них назначенные командирами кашевары. Но вся эта пастораль походной жизни цвела за спиной тройного ряда щитов княжеских воинов, что выстроились в сторону запада, откуда должен был появиться преследовавший их отряд. Не говоря уже о нескольких тысячах альвийских лучников, нежно поглаживающих кибити и плечи своих луков, проверяющих прочность тетивы и удобство расположения колчана со стрелами. Ну и конечно, Третий Разящий на всхрапывающих лошадях, готовый в любое мгновение сорваться в смертельную карусель.

Ждать пришлось недолго, командир отряда действительно погонял своих воинов, как только мог. И даже на первый взгляд было понятно, что этот отряд так спешит не для того, чтобы с ходу вступить в схватку, а, возможно, всего лишь для того, чтобы просто догнать.

«Я не чувствую угрозы, Старший», – послал свою мысль Сай, когда от остановившегося в полуверсте войска отделилась небольшая группа конных воинов.

«Согласен с тобой, – кивнул тот. – Но гадать не будем, давай дождемся переговорщиков».

Одного-единственного взгляда, брошенного на переговорщиков, было достаточно, чтобы понять, что перед князем стоит сам командир. Суровый дядька с хмурыми бровями, из-под которых смотрели серые глаза, остановился в пяти шагах, окинул внимательным взглядом изготовившихся к возможному бою воинов, одобрительно хмыкнул и спросил:

– Прошу простить мою неучтивость, но с кем имею честь разговаривать?

– Князь Сайшат, – склонив голову к плечу, прищурился Атей.

Дядька лихо спешился, снял с головы простой шлем, без всяких плюмажей, приложил правый кулак к груди и, склонив в приветствии голову, четко доложился:

– Илий Скороход, граф Беляр, командующий корпусом королевства Багот. Во исполнение союзного договора направлен моим королем для совместных действий с войском Даргаса по отражению агрессии со стороны королевства Рузея на королевство Даргас. Фух, – выдохнул воин, закончив, а потом совсем по-простому улыбнулся: – Надо же, не забыл.

– Видите ли, граф, – на миг задумавшись, произнес Атей. – Если быть откровенным, то вроде как королевства Даргас…

– Больше не существует, а его территории являются теперь Северным округом Великого княжества Сайшат, – продолжил за него Илий и, увидев поднятые в изумлении брови князя, пояснил: – Мой король, Скауб Остроум, уже в курсе произошедших изменений, как политических, так и территориальных. Да и в Мегаре разъяснили, мы же туда сначала пришли. Гронхейм мой отряд через свои территории не пропустил, поэтому пришлось идти по тракту. Так-то мы хотели сразу на Карпейн выдвигаться, но в результате получилось даже лучше – сразу на нового хозяина этих земель вышли.

– И то, что у этих земель, как вы выразились, новый хозяин, вас не останавливает?

– А должно?

– Ну как сказать, – пожал плечами Атей. – Старого Даргаса нет. Все соглашения, естественно, потеряли свою актуальность, а чтобы заключить новые – нужно хотя бы узнать, кто же заправлять теперь тут будет?

– Князь, – снисходительно улыбнулся граф. – О вашем княжестве знают уже и за Андейским хребтом. Не зря же один из ваших легионов так и называется – Андейский? Это раз. Второе: судя по счастливому лицу Ирены Светлой, что я вижу за вашей спиной… мое почтение, княгиня… – отвесил он ей галантный поклон, – кардинально политика бывшего королевства Даргас, скорее всего, не изменится. По крайней мере в ближайшее время и по крайней мере в отношении королевства Багот. Это слова моего сюзерена, и я их передаю вам. А от себя добавлю: честь – она или есть, или ее нет. Ее наличие невозможно определить пунктами соглашений в договорах. И потом, вы разве не рады двум тысячам хорошо обученных воинов, что так и рвутся пустить кровь рузейцам? – закончил он с улыбкой.

– Именно рвутся? – вернул ему улыбку Атей.

– Рузея успела потоптаться на больных мозолях многих в Центральной Тивалене, князь, – уже серьезно ответил граф Беляр. – Вы можете удивиться, но вот там, – не оборачиваясь, показал он большим пальцем себе за спину, – исключительно те, кто сам вызвался в мой отряд.

– Добро пожаловать, граф, – кивнул Атей. – Надеюсь, после войны мы непременно посидим с вашим сюзереном за бокалом «Зандийской зари». Просто так, по-добрососедски. Мне кажется, что наши с ним взгляды на многие вещи совпадают. Дело за малым – навалять рузейцам.

– Есть у меня основания думать, – хитро улыбнулся командир баготского отряда, окинув взглядом княжеских воинов, – это всего лишь дело времени.

– Дай-то Парон, – кивнул Призрак. – Кстати, граф, вы не голодны? По-моему, шулюмка у моих кашеваров уже почти готова, да и отдохнуть вам надо.

– Было бы неплохо, ваша светлость, – согласился с ним граф.

– Тогда командуйте привал. В Карпейн мы должны войти отдохнувшими и полными сил.

Столица бывшего королевства Даргас встретила объединенный отряд князя безлюдными окрестностями, почти первозданной тишиной и… открытыми настежь Восточными городскими воротами, что в приближающихся сумерках было довольно странным.

Попытаться объяснить наличие пустых дорог, на которых в другое время было бы не протолкнуться от разумных, особенно рядом с городом, еще как-то можно было – война все-таки. Хотя и тут логика вступала в противоречие с действительностью. Исходя из того, что рузейцы медленно, но верно двигаются к Карпейну, его окрестности должны быть просто забиты обычным людом, что старается поскорее оказаться за его высокими и крепкими стенами. А тут тишина, даже женщин с котомками и детьми не видно. А ведь они обычно первыми бегут от ужасов войны.

Впрочем, и это при желании можно постараться объяснить. В городе есть еще и Западные ворота, которые смотрят как раз в сторону Рузеи, и, по размышлении, как раз у них и должны собираться толпы беженцев. Но вот тишина, «гостеприимно» распахнутые створки ворот, опущенный мост и поднятая решетка на восточной стороне городской стены разумному объяснению не поддавалась. Даже стражников не было видно, причем как у самих ворот, так и на городской стене.

Войско князя остановилось за ближайшими к столице холмами, чтобы остаться незамеченными со стороны Карпейна. Сам же Атей под простой иллюзией, поддерживаемой Дариной, вместе со своими командирами выехал на вершину взгорка, с которого было прекрасно видно и Восточные ворота, и сам город. Можно, конечно, было попробовать под той же иллюзией подойти еще ближе. Причем всему войску. Вот только мастер иллюзий Сурк Волшебник остался в Оплоте, а сама княжна, да и ее наставник Непоседа, нахватались от него только самых основ в этом направлении магии и укрыть больше десяти тысяч воинов качественной иллюзией даже пробовать не стали.

– Такое впечатление, что город покинули все его жители, – проговорила Катаюн, привстав на стременах и словно пытаясь заглянуть за саму стену.

– Так не бывает, Кат, – покачал головой Палак. – Кто-то обязательно остается.

– Да я и не спорю, – согласилась с ним девушка. – Но ощущение именно такое.

– Дымов и пожаров нет, – повел носом вайрон. – Криков тоже не слышно, хотя чужой взгляд на себе периодически ощущаю.

– И ты тоже? – опустившись в седло, посмотрела на него Катаюн.

– Угу.

– В левой воротной башне есть кто-то, – как бы между прочим сообщила Тахере.

– Правая тоже не безлюдна, – поправил ее Атей. – Мне кажется, их обитатели смогут объяснить нам, что же тут происходит. И тянуть с этим не стоит – не нравится мне эта тишина.

– Не привлекая внимания, из башен достать того, кто там спрятался, будет проблематично, – почесал затылок Палак. – Наверняка закрылись там на все запоры. Еще и завалили входы, чтоб наверняка.

– Причем закрылись и от тех, кто уже внутри, и от тех, кто может прийти снаружи, – внесла уточнение Катаюн. – Иначе смысла держать ворота открытыми нет никакого.

– Именно, Ката, – удовлетворенно кивнув, согласился с ней Атей. – Поэтому, скорее всего, внутри башен сидит бывшая стража города. Что ж, поедем, посмотрим, насколько она осталась верна клятве. Пал, зови Ирену.

Князь не ошибся, в башнях действительно была городская стража. И, судя по количеству высыпавших из ее внутренних помещений воинов, едва только их командир убедился, что перед ними стоит действительно принцесса Ирена Светлая, – собралась она тут чуть ли не в полном составе. Причем командиром у них был не абы кто, выбранный на скорую руку, а сам Тувоз Чистый, барон Черых, что и командовал ими вот уже почти четыре десятка лет. Неподкупный и не запятнавший себя за все это время ни одним недостойным поступком или делом.

После короткого представления и введения барона в существующие реалии (а именно замужество принцессы), Атей задал самый важный на его взгляд вопрос:

– Ну, что, барон, как дальше жить-то будем?

Тувоз пробежался по фигуре Призрака пристальным оценивающим взглядом, а потом, прищурив единственный глаз (отсутствие второго скрывала темная повязка), с улыбкой ответил:

– Надеюсь, долго и счастливо. Вы со своими женами, а я со своей старушкой, – а потом без тени усмешки добавил: – Приказывайте, мой князь.

– Я рад услышать это, барон, – не скрывая вздоха облегчения, сказал Атей. – Но сначала введите меня в курс дела. Что вообще происходит в городе?

– А что тут рассказывать, – пожал тот плечами. – Высокородные трон делят.

– А подробнее?

Большими подробностями рассказ барона не изобиловал. Да и не нужны были эти подробности. Общая картина стала понятна буквально после первых нескольких фраз.

Еще не успели остыть угли погребального костра Тедора I Радушного, а в город стали стекаться отряды тех аристократов, кто имел хоть какое-то право (пусть даже призрачное) на даргасский престол. Сами претенденты были уже в королевском дворце и, по словам прямолинейного барона, уже «примеряли свои задницы к большому стулу». Через пятину количество претендентов на короткое время увеличилось. Как потом стало известно, время прибытия этих благородных удивительным образом совпало со временем тяжелого ранения принца Димира Пронзительного, после которого эти горе-вояки решили попытать счастья в «битве за престол», а не за само королевство с внешним врагом.

Правда, количество претендентов увеличилось ненадолго. Кого-то более влиятельные и обладающие сильными воинскими дружинами высокородные попросили сразу покинуть столицу, чтоб «не мешались под ногами». Кого-то перетянули на свою сторону. А кого-то навсегда вычеркнули из любых списков, убив на дуэли или, иногда не без помощи ночников, по-тихому прирезав в постелях.

Городская стража вмешиваться в разборки высокородных не стала, наглухо закрывшись в казармах и башнях городской стены. Да и бесполезно это было, город был буквально наводнен войсками аристократов, которым большинство стражников уступало не только качеством оружия, но и выучкой. Ну а обычный люд, обладающий просто потрясающим чувством самосохранения, попрятался еще раньше.

– Возможно, к сегодняшнему дню они и определились бы, кто же из них самый достойный занимать престол Даргаса, вот только два дня назад в Карпейн привезли Димира, – стал заканчивать свой рассказ Тувоз.

– Брат жив? – воскликнула Ирена и вцепилась руками в кольчугу барона, не обращая внимания на ломающиеся ногти. – Где он? И почему вы не с ним рядом? Немедленно…

– КНЯГИНЯ! – обжигающе холодным голосом одернул ее Атей. – Мне послышалось там в Мегаре, или кто-то действительно, являясь единственным дееспособным членом королевской семьи, передал всю полноту власти в Даргасе своему мужу?

Девушка отпустила кольчугу, виновато потупила взгляд и еле слышно пробормотала:

– Прости, муж мой, я еще не до конца свыклась со своим новым статусом. И все, что происходит сейчас в Даргасе, считаю проблемами королевской семьи.

– Ирена, девочка моя, – практически касаясь губами ее аккуратного ушка, прошептал наклонившийся к ней Атей. – Или ты, наконец, до конца осознаешь, что твой статус, как ты выразилась, изменился, как и статус Даргаса, впрочем. Или незачем было все это начинать. Верь мне, я не брошу твоего брата и сделаю все, чтобы спасти его. Даст Парон, даже Даргас верну ему со всеми потрохами – пусть правит, как ему видится. Да и мне мороки меньше. Вот только ты не будешь снова вашим высочеством, а останешься княгиней Сайшат. У тебя под сердцем мои дети. Это тебе ясно? – Жена еле заметно кивнула. – Ну, так что, каков будет твой ответ? – закончил он.

Девушка дождалась, когда муж снова выпрямится в седле, а потом подняла на него свой взгляд. Несмотря на то что глаза Ирены были полны слез и они вот-вот готовы были сорваться с ресниц, сердце все еще чувствовало тепло сказанных Атеем слов.

– Еще раз простите, мой князь, – собравшись, твердым голосом произнесла она. – Вы, как всегда, правы – не след женщинам лезть в дела мужчин. Особенно когда это касается войны. Я всего лишь хотела узнать, где находится мой брат.

Тувоз посмотрел на Призрака и, увидев его кивок, ответил.

– Принц в особняке герцогини Джинил Строгой. С ним четыре сотни верных ему воинов, – четко докладывал капитан городской стражи. – Сам особняк взят в плотное кольцо воинами высокородных. Тех, кто остался, конечно.

– Кстати, сколько их? – тут же задал вопрос Атей.

– По последним данным, три герцога и два графа. Но это сведения суточной давности. Возможно, количество их уже изменилось.

– А вот это вряд ли, – усмехнулся Призрак. – Пока они не решат, что делать с принцем, между собой грызться перестанут. Сколько воев у них, есть сведения?

– Ну а как же, – уверенно кивнул Тувоз. – По пять-семь сотен их собственных дружин, ну и у прихвостней по полстолька.

– Итого пять тысяч примерно, – заиграл желваками князь. – Режут тут друг друга за «большой стул» для своего сюзерена, а на пороге уже рузейцы стоят. Ненавижу.

Тувоз Чистый даже отпрянул немного, когда глаза князя к концу фразы вдруг полыхнули темным пламенем.

– Вы ждали моего приказа, барон? – криво ухмыльнулся Призрак.

От этой улыбки с выставленными напоказ белоснежными клыками у видавшего жизнь (как он сам считал) капитана городской стражи прошел по телу озноб. Правда, как прошел, так и исчез, едва Тувоз Чистый осознал, кому он предназначен. Остались лишь нетерпение и собранность, как обычно бывает перед боем. И слова здесь были излишни, поэтому он лишь склонил голову и прижал правый кулак к груди.

– Городские ворота закрыть, решетки опустить, мосты поднять, – стал отдавать четкие команды Атей. – Все ворота, – требовательно посмотрел он на Тувоза, и тот снова кивнул. – Вы, барон, отвечаете за их оборону. Стражу на стены. Вам в усиление тысяча альвийских лучников.

– Трындец смутьянам, – донеслось откуда-то со стороны стражников, что высыпали к воротам вместе со своим командиром.

– Пока понятно?

– Да, мой князь.

– Где воины заговорщиков стоят?

– В основном королевский дворец и особняк герцогини. Ну и окрест.

– А в городе?

– Только небольшие отряды мародеров из благородной мелкоты, что на подхвате у главных заговорщиков, как вы их назвали, – ответил барон.

И он был полностью в этом согласен с Атеем. Как еще называть тех, кто при живых членах королевской семьи уже делят власть? Да так и называть: смутьяны, бунтари, заговорщики, крамольник, мятежник. Ну и так далее.

– Рыщут по богатым районам, особнякам и домам тех, кто сейчас с рузейцами воюет, – меж тем продолжил Тувоз. – Тьфу, мразота, – не удержавшись, в сердцах сплюнул он на землю. – В кварталы победнее не лезут. Взять там особо нечего, да и люд живет простой – тюкнет из-за угла дубинкой и самого разденет. Пару таких отрядов уже прибрали боги, ну а мы им помогли, чем могли.

– Нужна карта города, бать, – в короткую паузу влез с уточнением Палак. – Город знают единицы.

– Капитан? – переадресовал вопрос Атей.

– Есть такая, – тут же полез тот в сумку на бедре.

– Птаха, командиров сюда, – кинул за спину князь, наклоняясь над расстеленной Тувозом на перевернутой бочке картой.

Это была даже не карта, а скорее схема. Но нарисована она была довольно подробно и качественно, с пометками, которые, видимо, оставлял сам капитан и с его пояснениями. Князь надеялся, что она станет понятной и всем остальным. Атей буквально чувствовал, как отведенное самому себе время для решения вопросов в Мегаре и вообще в бывшем королевстве Даргас у него стремительно заканчивается. Уже закончилось, можно сказать. Поэтому затягивать с делами, вдруг образовавшимися в Карпейне, не собирался в принципе. Никаких переговоров с заговорщиками, никаких с ними расшаркиваний. Быстрый и максимально жесткий ответ на их предательство.

– Командиры, внимание сюда, – обвел он взглядом своих ближников и союзников. – Скоро будет совсем темно, а оставлять на завтрашнее утро решение вопроса с бунтовщиками я не намерен. Барон, – обратился он к Тувозу, – кратко обрисуйте обстановку.

– Значит, так, – кивнул тот и почесал затылок, склонившись над картой.

Войско князя, оставив в окрестностях Карпейна разведывательные отряды вайрон, стремительным стальным потоком ворвалось в город. Едва последний воин пересек черту городских ворот, как за его спиной с громким лязгом опустились кованые решетки, а потом и сами створки медленно поползли навстречу друг другу. Еще через миг натужно заскрипели вороты подъемного механизма моста. С этого момента все пути из города на восток были отрезаны.

Не задерживаясь за воротами, сплошной поток воинов разбивался на отдельные направления. Часть из них проводники из стражников скорым шагом повели проулками, подворотнями и пустырями к Западным воротам, чтобы окончательно захлопнуть мышеловку, в которую угодили высокородные со своими дружинами.

Небольшие отряды боевых кулаков волков и мышек, имеющих немалый опыт рыскания по не самым богатым кварталам Мегара, когда гоняли тамошних ночников, просто растворились в лабиринтах городских улиц. Им провожатые из стражников были не нужны. Да и мало в Центральной Тивалене осталось разумных, кто бы не знал, кому служат эти воины. Задачей боевых пятерок было по-быстрому прочесать районы города, стоящие в стороне от его центра, а потом присоединиться к остальным, перекрывая все пути отхода от королевского дворца, рядом с которым, по уверениям Тувоза, и собрались все силы заговорщиков. И особенное внимание при этом уделить именно переулкам и маленьким улочкам, через которые в случае надобности можно было тихо и незаметно покинуть Дворцовую площадь – место сосредоточения воинов заговорщиков.

Вместе с вайрон и «мышками» ушли полусотни альвиийских лучников, чтобы успеть занять крыши самых высоких строений примыкающих к центральной столичной площади до того, как по главным улицам к ней подойдут спешенные воины князя Сайшат. Кроме того, им нужно было еще выбрать себе секторы стрельбы, чтобы не осталось ни одной подворотни или дыры в ограде, раскиданных в округе особняков, через которые могли бы незамеченными ускользнуть мятежники.

В тот момент, когда на площади стали зажигаться многочисленные костры, чтобы разогнать сгущающиеся сумерки, над городом раздался вымораживающий душу звериный вой.

– Вот же задница хургов, – передернул плечами Илий Скороход, когда обернувшийся Палак и еще пара вайрон закончили выть и снова приняли свою человеческую ипостась. – Я чуть не обделался.

– Надеюсь, там не все такие крепкие, как вы, граф, – кивнул в сторону площади Атей и, едва заметно улыбнувшись, одним движением руки стронул войско.

Знаменитый гномий хирд, построение которого уже давно и качественно освоили воины Атея Призрака и который стал визитной карточкой легионов княжества Сайшат, печатая по брусчатке шаг, неотвратимо покатился в сторону Дворцовой площади, выдавливая на нее особо ретивых и шустрых бойцов бунтующих высокородных, решивших узнать, что же происходит в городе за пределами расположения их лагеря. А скорее всего, это были разумные с наиболее развитым чувством самосохранения, которые при первых звуках звериного воя решили как можно скорее раствориться в городских трущобах и больше не участвовать в игрищах своих господ.

Скоро все выходы с площади были перекрыты сплошной стеной щитов. В тот же миг на крышах близлежащих домов и строений стали подниматься смутно видимые тени. Заскрипели плечи проверяемых перед битвой луков. В свете многочисленных костров засверкали острыми гранями наконечники стрел. Зашипели рассерженными змеями вынимаемые из ножен мечи. Воины, проверяя плотность строя, тихо позвякивали друг по другу кромками щитов. И именно в этот момент окруженные дружинники, что озирались по сторонам, стоя на площади и пытаясь понять, что происходит, вдруг поняли – их жизни им практически уже не принадлежат.

– Воины Даргаса! – фигура князя в сопровождении небольшой свиты появилась в ста шагах от временного лагеря бунтовщиков как-то сразу и вдруг. По крайней мере, так показалось самим мятежникам, когда его голос, усиленный магией, загремел над площадью, привлекая к себе внимание всех и каждого. – Что вы делаете здесь, когда ваши друзья и боевые товарищи льют свою кровь, сражаясь с рузейцами?

Площадь, превращенная во временный военный лагерь, как и полагается при таком размещении воинов, была аккуратно разделена на сектора, поэтому была похожа на маленький городок со своими районами и кварталами, разделенными широкими проходами-улицами. Каждый такой квартал обживала дружина того или иного высокородного, находящаяся со своим соседями в состоянии вооруженного нейтралитета. Сами же герцоги и графы со своими гвардейцами находились сейчас в Королевском дворце – поближе к трону.

– А кто ты такой, чтобы мы отвечали тебе? – послышался выкрик со стороны окруженных на площади воинов.

– Ну как минимум принц-консорт Даргаса, – ухмыльнулся князь.

– Какой еще принц-консорт? – снова раздался из толпы все тот же голос. – Все знают – принцесса мертва, убита бунтовщиками.

– То есть вами, – сделал вывод Призрак.

– Ты что несешь? – возмутилось уже несколько человек. – Наши сюзерены вошли в Карпейн, чтобы не допустить к трону самозванцев и наказать тех, кто посмел сотворить такое с королевской семьей.

– А окруженного в особняке герцогини Джинил Строгой принца Димира ваши сюзерены просто охраняют от возможных покушений, – голос Атея завибрировал, борясь с подступающей яростью.

Изменившиеся интонации не остались не замеченными. Кого-то передернуло от внезапно накатившего ужаса. Кому-то показалось, что на плечи опустилась неподъемная ноша и сил, чтобы при случае поднять еще и меч, уже не осталось. Кого-то обуял просто иррациональный страх, не позволяющий даже прикасаться к рукояти клинка. Многие подобрались, готовые в любой момент вступить в схватку с самой смертью. А кто-то всерьез задумался над словами Атея Призрака.

В любом случае равнодушных не осталось. Но Атей на этом останавливаться не собирался.

– Дарина, Пит, – чуть повернув голову назад, позвал он сестру и ее наставника, – мне нужна ваша помощь.

– Я здесь, князь, – встала с ним рядом собранная девушка.

– Ваша светлость, – склонил голову магистр.

– Я не собираюсь с ними разговоры разговаривать, – кивнул он в сторону заволновавшегося временного бивака. – Покажите им, что мы сюда пришли с серьезными намерениями.

– Наставник, разрешите я сама?

Глаза княжны загорелись живым пламенем, сделав ее в этот момент очень похожей на своего брата. Вот только, в отличие от Атея, в ее глазах плясали не черные, а рыжие, почти красные всполохи. Юношеская игривость и бесшабашность, что были ей присущи ранее, исчезли – молодая девушка оставалась абсолютно серьезной. Возможно, наставления магистров, наконец, стали давать свои результаты и она поняла, что магия – это далеко не развлечение. Но, скорее всего, Дарина осознала, какой мощью и разрушительной силой обладает. И что именно она несет ответственность за свой Дар. Лавовое озеро под стенами Борса, что остывало не один день, словно отпечаталось в за единый миг повзрослевшем разуме совсем еще молодой девушки.

– Что вы собираетесь сделать, княжна? – уточнил у нее Пит.

– Феникс, – коротко ответила та.

– Справитесь? – даже не с сомнением, а единственно чтобы убедиться в ее решительности и собранности, спросил магистр.

– Не сомневайтесь, – кивнула Игла.

– Я подстрахую, если что, – одобрительно прикрыл он глаза и встал у нее за спиной.

– Брат? – повернулась к Призраку Дарина.

– Все в твоих руках, – Призрак отступил в сторону и жестом показал, что в настоящий момент «парадом командует она». – Только не убивай никого, – на мгновение замолчал, но потом добавил: – По крайней мере, пока.

Девушка вышла на пару шагов вперед, встряхивая руки и сосредотачиваясь. Вместе с ней вышел десяток «верных», что тут же взяли ее в коробочку из плотно сведенных щитов. А в следующее мгновение разноголосый гомон со стороны разбитого на площади лагеря словно отрезало.

Под мерный речитатив, над Дариной Иглой, княжной Сайшат, вдруг взлетел небольшой сгусток огня, который быстро превратился в пламенный танцующий язычок, отдаленно напоминающий бабочку или небольшую птичку. Но с каждым новым словом, произнесенным уверенным голосом юной магини, с каждым новым пассом ее рук, эта пичужка стала расти, постепенно превращаясь в огромную птицу, сотворенную из живого пламени. Расправив свои огненные крылья и взмахнув ими, она стронула воздух, направляя его горячей волной в сторону потрясенно взиравших на нее дружинников высокородных. А потом феникс взмыл вверх и стал мерно кружить над площадью, заставляя волосы на головах воинов потрескивать от испускаемого крыльями жара. Его направленный вниз взгляд словно выискивал в замершей толпе того, кто станет ему пищей. И в этот момент даже последнему скептику, если таковой имелся, стало понятно, что это не фокусы кудесников, прибывших с бродячим балаганом. Если возникнет надобность, то этот огненный убийца по одному слову или движению своего хозяина ринется вниз, превращая людей в живые, мечущиеся в ужасе факелы.

– Хватит, сестренка, – остановил Дарину Атей, потрясенный зрелищем не менее остальных. – Иначе воины превратятся в толпу и она, спасая себя, ринется на нас. А это иногда хуже, чем правильный строй воинов. В тесноте городских улиц уж точно.

Напряженная, не теряющая концентрации Игла коротко кивнула, и в тот же миг огненная птица свечой ушла вверх, а потом словно взорвалась, осыпаясь вниз мириадами быстро затухающих искр. Девушка медленно обвела площадь взглядом. И весь ее вид говорил, даже кричал: «Не заставляйте меня применять ЭТО против вас, но и не сомневайтесь, если в этом будет надобность – я не дрогну». А потом с достоинством развернулась и в окружении «верных», что смотрели на нее не менее преданными взглядами, чем на князя, вернулась за спину своего брата.

– Я понимаю, что вас всех держит здесь клятва вашему сюзерену, – в звенящей тишине раздался голос Атея. Он унял свою ярость, но загонять ее вглубь себя не стал, готовый отпустить в разгул в любое мгновение. – Вот только сами сюзерены, в отличие от вас, давно переступили через свою присягу, что давали королю и его семье. Как стая голодных бродячих псов устраивает драку за обглоданную кость, так и они устроили свару за трон. И ладно бы он не имел хозяина, возможно, это было бы и понятно. Но ведь это не так.

– Номинальный хозяин при смерти, – кто-то среди дружинников все же нашел в себе силы ответить. – А возможно, и мертв уже.

Потрясенная толпа так и стоявших в напряжении воинов из уже перемешавшихся графских и герцогских дружин заколыхалась и через мгновение выплюнула из себя пожилого, но еще очень крепкого благородного, который, видимо, и сказал эти слова. Один его глаз заплыл, правая рука висела на перевязи, на лбу из-под шлема торчала грязная повязка, покрытая бурыми пятнами. И лишь вислые усы, сверкая серебром седины, падали ниже подбородка, ярко выделяясь на пыльном лице. Именно по ним Атей и узнал этого разумного. А когда тот снял островерхий шлем, блеснув в свете костров лысиной, – исчезли последние сомнения.

– Стейн Ворчливый, барон Спайк, надо думать, – скорее утверждая, чем вопрошая, кивнул Атей.

– Именно так, ваша светлость, – склонил тот голову.

Ему ли было не знать, кто этот разумный, что стоит перед ним. Не раз барон согласовывал с ним или его командирами вылазки воинов в Лес Приграничья. Да и сам ходил с ними в рейды. Правда, был он тогда всего лишь вольным князем, и та аура власти, что буквально кружилась сейчас вокруг Атея Призрака, еще не была так явственна.

– Мне кажется, или вы, барон, должны сейчас быть со своими воинами далеко на западе?

– Я и был там, князь, а появился вновь в Карпейне лишь потому, что привез в столицу принца.

– А здесь что делаете? – взгляд князя обвел площадь.

– Пытаюсь убедить благородных, что сначала нужно решить проблемы с рузейцами, и лишь потом решать вопросы престолонаследия.

– И как, получается? – усмехнулся Атей.

– Как видите, – показал он сам на себя здоровой рукой. – Меня уже и не трогают, за малахольного считают, наверное. Да и слова убеждения закончились, если честно, – тяжко вздохнул Стейн Ворчливый.

– У меня их более чем достаточно, – зловеще улыбнулся князь. – Барон, где-то там за стеной щитов моих воинов находится замечательная девушка. Ее зовут Айлин Лепесток. Обратитесь к ней, а потом я надеюсь, что вы займете свое место в строю.

– Непременно, ваша светлость, – кончики безвольно висящих усов приподнялись вслед за расплывающимися в улыбке губами.

«Этот точно найдет», – вернул ему улыбку Призрак.

– Ирена, радость моя, – продолжая скалиться в сторону воинов высокородных, позвал жену князь. – Покажись, пожалуйста, своим бывшим подданным, а то у меня начинает заканчиваться терпение.

Появление принцессы оказалось той самой последней соломинкой, что переламывает спину лошади, несущей на спине тяжелый груз. Ну, или в данном случае стала той самой последней причиной, что кардинально изменила настроение среди вставших лагерем на Дворцовой площади воинов.

Княжна не стала говорить много слов, лишь с презрением бросила:

– Как вы предкам-то своим в глаза смотреть будете, когда придет время предстать перед ними? Как объяснять будете, что не сохранили землю, что они завещали вам?

И все. И больше ни слова. Лишь по-мужски сплюнула и снова ушла за стену «верных». А воины мятежных высокородных вдруг опустили свои головы и пристыженно застыли, понимая, что этот плевок был единственной реальной оценкой и наградой их поступков и действий.

– Я не прошу вас помогать мне и идти против сюзеренов, – прервал тишину голос князя. – Просто не мешайте. Я не хочу превращать Дворцовую площадь в один большой погребальный костер. Как вы уже поняли, это не оборот речи. И еще, – устало добавил он, когда взгляды поднимающих голову воинов, стали скрещиваться на нем. – У меня совсем нет времени на уговоры и справедливые суды. На западе погибают наши товарищи, сдерживая рузейцев, – мы нужны именно там. Да и самый справедливый приговор по такому суду для ваших сюзеренов, что решили разорвать свою страну изнутри, когда на ее пороге стоит враг, всего лишь один. Смерть.

На следующее утро, еще до восхода Хассаша, Атей Призрак уводил на запад в очередной раз увеличившееся войско, оставив наводить окончательный порядок в Карпейне свою вторую жену – Ирену Светлую. А провожали его не только жители города, что шептали охранительные молитвы вслед воинам. Им в спину смотрели мертвые, пока еще не выклеванные стервятниками глаза вздёрнутых на зубцах городской стены мятежных высокородных.

Слова князя Сайшат никогда не расходились с делами. Его суд был более чем скорым. И, по мнению большинства жителей Карпейна, очень даже справедливым.

На запад от Карпейна

– Да, не трясись ты, малой, – подбодрил своего соседа по строю бывалый ветеран, толкнув того плечом. – Умирать не страшно.

– Будто ты умирал уже, дядька Лабус, – на бледном лице молодого воина появилась слабая улыбка.

– Не умирал, Хтыня, – покачал тот головой. – Только вот я тебе что скажу. Пока мы живы – смерти нет, а когда умрем – нам будет уже все равно, какая она, – и себе под нос добавил: – Главное, чтоб не мучиться, чтоб сразу.

– Что ты сказал дядька?

– Ничего, малец, – ободряюще улыбнулся тот. – А гляди, и как всыплем рузейцам – вернёшься домой, все девки твои будут. Кто ж упустит такого геройского парня, что стоял на поле Последней Надежды.

– На каком поле?

– Воины прозвали это поле, – стал пояснять ветеран своему более молодому товарищу, – полем Последней Надежды. Здесь и сегодня решится все, малыш, – уже более серьезно проговорил он. – Ты, главное, стой крепче, наша сила в слитности строя. Покажешь врагу спину – умрешь сразу, это к гадалке не ходи. А вот будешь стоять – есть все шансы внуков на руках подержать, а то и правнуков.

– Рузейцы, рузейцы выходят, – раздались голоса самых востроглазых.

С самого утра небо было затянуто непроницаемой хмарью. Дождя еще не было, но судя по свинцовому цвету туч, они вот-вот готовы были порваться под тяжестью воды, что скопилась в них.

Те даргасские командиры, что остались верными данному однажды слову оберегать эти земли, вывели своих воинов на последнюю битву. Они понимали – все должно решиться здесь и сегодня. Пятнадцать тысяч бойцов, из которых едва треть была обученными ветеранами, а остальные всего лишь вчерашними ополченцами, – это все, что осталось от когда-то сильного и боеспособного войска Королевства Даргас.

И вот сейчас на противоположной стороне огромного поля, ограниченного с одной стороны небольшой речушкой, а с другой – молодой рощицей, выстраивалось против них объединенное войско рузейцев и иставцев. Почти сорок тысяч бойцов. Сорок тысяч мечей, носители которых уже видят себя в столице Даргаса, где их ждет великолепная добыча, вино, женщины и слава. На то она и столица.

Первыми на поле появились всадники. Закованные в железо, они не спеша выезжали на своих облаченных в доспехи лошадях вперед, где начинали формироваться в смертоносный всесокрушающий клин, что в скором времени будет готов, как горячий нож масло, разрезать и раскидывать боевые порядки противника. Нанизывать их на острые копья, втаптывать подкованными копытами тяжелых коней в холодную землю и снимать головы мечами.

За кованой конницей ровными коробками организованно выходили на свои позиции и замирали в ожидании команд пешцы. Они знали, что у даргасцев уже нет конных рыцарей, поэтому чувствовали себя уверенно и спокойно, считая, что им останется после прохода конного клина только собрать трофеи. Ну, и добить тех, что будут изломанными куклами лежать перед ними. Из милосердия, так сказать.

Едва войско выстроилось в боевые порядки, центр этого построения вдруг раздался в стороны. По освобожденному широкому проходу стало выходить еще одно подразделение, обращая на себя внимание в первую очередь какими-то неживыми механическими движениями каждого отдельного его бойца. Кроме того, сами бойцы были словно оловянные солдатики, которых совсем недавно вытряхнули из коробки ребенка богатых родителей, где он хранит свои игрушки, а потом оживили. Фигуры, жесты, вооружение и форма были абсолютно одинаковы.

Огибая клин кованой конницы, они стали выстраиваться перед ним в три шеренги. Лиц не было видно за опущенными забралами, но едва они начали перекидывать из-за спин луки, всем стало понятно – пожаловали альвы. Поправив тулы так, чтобы можно было извлекать из них оперенных убийц максимально быстро и удобно, они замерли безмолвными статуями в ожидании команды. Лишь легкий ветерок, продолжая трепать полы их длинных плащей, позволял думать, что они все же живые разумные, а не каменные истуканы.

– О боги, – сказал кто-то в строю даргасцев. – Опять эти создания. Нам конец.

И столько в этой фразе было обреченности и безнадежности, что казалось произнесший ее сейчас выхватит из ножен кинжал и вонзит его себе в сердце или полоснет лезвием по горлу, чтобы не изводить себя мучениями в ожидании неминуемой смерти. Но на самом деле так только казалось. В этот утренний час, на этом поле, в этом строю остались лишь те, кто давно мысленно попрощался и со своими родными, и со своей жизнью. Они уже считали себя мертвецами, пусть сердца их и продолжали биться, гоня по венам кровь. Осталась самая малость – как можно больше врагов забрать с собой на перерождение.

Поэтому никто не ответил на этот возглас. И никто не сдвинулся со своего места. Лишь покрепче бойцы сжали древки копий, рукояти мечей, топоров и секир да поудобнее перехватили тяжелые щиты.

Дууу-дум, дууу-дум, дууу-дум – глухие ритмичные удары разорвали установившуюся на краткий миг тишину.

– Что это, дядька Лабус? – вздрогнул молодой вой.

Несмотря на переполнявший его душу ужас возможной скорой гибели, парень ничем не выдал, как ему на самом деле страшно и, главное, жалко прощаться в столь юном возрасте с этим, пусть и довольно жестоким, но все же прекрасным миром. Ну а то, что по щеке катится одинокая слеза, а сам он до этого беззвучно шептал слова молитвы, чтобы боги были к нему благосклонны в скором времени, – так ветер прямо в лицо. А к богам всегда надо с вежеством.

– Да вроде как барабаны Хтыня, – прислушиваясь, сдвинул на бок шлем ветеран, выставляя наружу изуродованное когда-то давно в одном из боев ухо. – Причем урукхайские.

– Помощь? – с надеждой в голосе пытался заглянуть в глаза товарищу юный воин.

– Непонятно, – возвращая на место шлем, пожал тот плечами. – То ли помощь, то ли нас уже давно в колечко взяли. Наше дело стоять, а командиры все выяснят.

Строй зашумел и заволновался. Подобные вопросы интересовали не только Лабуса и его молодого боевого товарища, а командиры с ответами, как назло, не спешили. Воины крутили головами, переспрашивали друг друга, не видел ли кто чего, но все их попытки были тщетны. Со своих мест они не могли видеть, что творится в тылу, а покинуть ряд им даже в голову не приходило – дисциплина. А еще через мгновение с левого фланга вынесло три десятка всадников. Пригнувшись к шеям своих коней, они словно ветер пронеслись вдоль всего строя. Развернулись у правого фланга и так же стремительно поскакали в обратную сторону.

Кто это был и зачем они устроили скачки перед изготовившимися к последнему бою даргасцами, было неясно. Пока неясно. Но вот в центре их боевых порядков всадник на черном чистокровном матийце, что возглавлял эту небольшую группу наездников, вдруг резко осадил своего коня. Жеребец взрыл копытами землю, всхрапнул и, словно предсказывая желания своего седока, развернулся мордой к строю. Его наездник, облаченный в самый обычный на вид кожаный доспех, с парными клинками у бедер, единым движением встал на седло и посмотрел перед собой. К этому времени за его спиной остановились и остальные всадники, в некоторых из которых даргасцы узнали альвов.

– Не пойму, – из глубины строя послышались приглушенные голоса, – эти альвы на самом деле похожи на живых или мне отсюда просто плохо видно?

– Нас уже окружили?

– А почему не было звуков битвы?

– Неужели мы просто так сдались?

Вопросов было много, звучали они с разных сторон, но все оставались без ответа. До тех самых пор, пока неизвестный стоящий на седле воин не заговорил.

– Что ж вы, братцы, какие негостеприимные? Да еще и жадные, ко всему прочему, – неожиданно для всех, в том числе и для своих сопровождающих, произнес он. – Собрались веселиться, а друзей не позвали. Не по-соседски это. Ай-ай-ай, – покачал он головой и повернулся к одному из воинов. – Кат, нет, ты видела этих тихушников? – кивнул в сторону даргасцев воин.

Личная тень князя моментально раскусила игру Атея и не преминула ему составить компанию на этих импровизированных театральных подмостках.

– И не говори, родитель, – выравнивая свою лошадь с Агатом и так же становясь на седло ногами и выпрямляясь, сказала девушка. – А я всегда думала, что в Даргасе живут щедрые люди. И что они обязательно позовут добрых соседей на общее веселье. Видимо, ошибалась, – подняв домиком брови и изобразив таким образом разочарование, покачала она головой.

– Полоумные, чо ли? – шепнул обескураженный Хтыня своему старшему товарищу, не замечая начинавшуюся расползаться на еще недавно суровом лице ветерана улыбку.

– Возможно, поживем еще, малец, – облегченно выдохнул Лабус и двинул соседа локтем. – А если и приберет нас к себе Парон сегодня, то не так обидно будет. Значит, действительно время наше пришло. Рузейцам при любом раскладе не жить.

– Дядька? – встревожился Хтыня, боясь, что помешательство от неизвестных всадников перекинулось и на этого бывалого воина, который поддерживал в нем силу духа одним своим присутствием.

– Князь Сайшат это, сынок, – посмотрел тот на парня уже другим взглядом.

Это был взгляд не готового идти на смерть бойца. Это был взгляд воина, который готов сразиться с этой костлявой старухой, чтобы зубами вырвать у нее свою жизнь и жизнь своих родных, что остались где-то там далеко за его спиной.

– А вон и его четвероногий брат, – окончательно убеждаясь в своих словах, указал он подбородком на остановившегося рядом с матийцем черного хищника.

– Ну, так что, воины, – так и не дождавшись на свои риторические вопросы ответов, вновь спросил Атей, – найдете князю место в своем строю?

– Добрым соседям всегда рады, ваша светлость, – неожиданно для себя самого ответил Лабус. Вроде и не по чину, но он-то знал, что разумный, смотрящий на них с высоты спины своего коня, к простым воинам благоволит. Рассказывали про него и такое.

Известие о том, кто на самом деле стоит перед войском, быстро полетело во все его концы. Стройные каре изготовившихся к битве даргасцев колыхнулись, будто ковыль под порывом ветерка. И даже последний пессимист (а может, просто реалист) вдруг явственно стал ощущать, как чувство обреченности, еще мгновение назад висевшее над всем войском, стало быстро меняться на какую-то предбоевую бесшабашность, удальство и решительность. И что немаловажно, у готовившихся умирать разумных стала появляться уверенность в том, что они не только переживут сегодняшний день, но еще и удобрят пеплом врагов, сожженных на погребальных кострах, свои земли.

– Только я не один пришел, – Атей с широкой улыбкой соскочил на землю. – С друзьями.

– Не страшно, ваша светлость, – небрежно отмахнулся Лабус. – Рузейцев хватит на всех. Может, и останется ищо.

– А это уже мы будем решать, – в глазах князя полыхнуло темное пламя. – Всех втоптать здесь в землю или все же милость проявить к выжившим.

И столько было уверенности в этих словах, что у всех, кто их слышал, пропали остатки сомнений в том, что поле Последней Надежды станет последним пятачком даргасской земли, на которую ступил враг. Возможно, к тому времени они уже и сами будут на пути к дружинной избе Парона. Вот только, когда они войдут в нее, им будет не стыдно смотреть в глаза своим предкам. И они по праву займут свое место рядом с ними за большим пиршественным столом.

Пока потерявшие было надежду на победу даргасские воины по-новому воодушевлялись и собирались для решительной битвы, вокруг стали происходить стремительные изменения. Из глубины построения в проходы между выстроившимися каре стали вытекать легионеры княжества Сайшат. В великолепной броне, с тяжелыми ростовыми щитами и длинными копьями, они быстро распределялись по фронту, выстраиваясь перед даргасцами своим построением, в котором знающие воины тут же определили гномий хирд. За спиной у этих невысоких, даже на вид крепких и сильных бойцов, многие из которых были совсем не гномьего роду-племени, висели взведенные арбалеты – накладывай болт и стреляй, а на боевых поясах били по бедрам короткие клинки. Придет время, тяжелые копья будут отброшены в сторону, и уже им придется лакать вражескую кровь.

Едва кромки щитов первых рядов опустились на землю, как за спинами тяжелоодоспешенных бойцов стали выстраиваться воины в броне полегче.

Одни верткие, подвижные и текучие, словно вода, у которых не было даже щита. Однако свободная рука не оставалась пустой, ее ладонь сжимала второй клинок. И по тому, как бойцы разминают кисти, вращая мечи в руках, было видно, что владеют они ими одинаково мастерски. Больше всего они были похожи на небольших хищных зверьков, готовых вцепиться клыками в горло своей жертвы. Лица их по глаза закрывали темные платки, но по фигурам было видно, что среди воинов есть не только мужчины, но и женщины.

Другие же воины, что появились вместе с этими, находящимися в постоянном движении бойцами, на первый взгляд от них ничем не отличались. Почти идентичное вооружение: два коротких парных клинка и кожаная броня. Похожие разминочные движения и манера поведения. Вот только были они крепче физически да лиц не закрывали, и всем любопытным были отчетливо видны три параллельных шрама на одной из щек этих бойцов. И, как и у их таинственных боевых товарищей, мужчин и женщин среди них было практически поровну.

А когда они, наконец, встали в ожидании команд своих командиров, разбившись на смешанные пятерки, сразу стало понятно – каждая из этих пятерок единый многорукий, вооруженный острыми убийственными железками организм, и становиться на его пути категорически не рекомендуется.

– Дядька Лабус, – глаза Хтыни уже давно горели изумлением и восторгом, и он совсем по-деревенски ткнул рукой в боевые кулаки вайрон и «мышек», – это…

– Да, малыш, – кивнул тот. Ветеран не менее восторженно наблюдал за сайшатцами, не переставая восхищаться их выучкой. – Это знаменитые вампиры и оборотни, как их прозвали в людских королевствах. Да и не только людских. Только ты смотри не вздумай их так вслух называть. Особенно первых. То, что они пьют кровь, – это все побасенки и страшилки, что распространяли благородные среди народа. А вот пускают они ее врагам знатно, уж я-то знаю, про что баю. Несколько дней они чистили Мегар от ночников, когда Атей Призрак еще вольным князем был. Наша тысяча как раз тогда в той провинции стояла, так что говорю об этом не со слухов. Погребальные костры дымили не переставая несколько дней.

– А… – снова хотел что-то сказать молодой товарищ ветерана, но тот, словно зная все вопросы наперед, придержал его.

– Слушай, малец, дядьку Лабуса, – усмехнулся он. – Те вои, что стоят с тяжелыми щитами, это «верные» – гвардия князя. Поговаривают, что Призрак их сам гоняет, обучая владению клинком и строю. А лучшего воина на Тивалене нет, уж можешь поверить мне. И это не я сказал, а Штефан Жало – известный в прошлом бретер и чуть ли не лучший меч королевства Даргас.

– А как ты узнал, что это гвардия? Я слышал, у них еще и другие легионы есть. Вроде как моричцев разделал в свое время какой-то стальной легион.

– Не какой-то стальной, – подражая интонации, передразнил его Лабус, которого к этому времени слушали уже все, до кого доносились его слова, – а Первый Стальной, там у Кровавого брода он и получил свое имя. А различать их просто. Видишь, одно оплечье у этих в виде лапы зверя?

– Угу.

– Это отличительный знак гвардии князя. У легионеров Первого Стального клык на шее. Воины Второго Андейского вроде носят бляхи в виде волчьих голов, но точно не знаю.

– А… – снова хотел что-то уточнить Хтыня.

– Давай не перебивай, а слушай, – делано сердито нахмурился Лабус. – За их спинами, как я уже и говорил, это волки и «мышки» Сайшат. Самые свирепые и самые верные воины князя. Они сами называют себя его детьми, а князя – батя или родитель. Рядом с ними, не менее свирепые в битве, – андейцы. Ну а те изящные фигурки, что готовят луки, ты и сам знаешь кто.

– Альвы-изгои? – с восхищением в голосе спросил Хтыня.

– А вот и нет. Не смотри на косицу на виске, у князя она тоже есть. Именно эти – альвы княжества Сайшат. Правда, не все, – вдруг прищурился бывалый воин, а потом с удивлением воскликнул: – Задери меня хурги! Это же темные альвы. И раз они здесь, значит, в союзе с Призраком. Прав был наш командир, с появлением князя Сайшат мир стал меняться.

Пока Лабус рассказывал, кто есть кто в княжеском воинстве, перед даргасцами встал высокий андеец. На нем была распахнутая настежь меховая безрукавка, на одном плече которой он каким-то образом все же прицепил «лапу Сая», ну а на другом лежала небрежно поддерживаемая рукой впечатлительных размеров двулезвийная секира.

– Даргасцы, – обрывая все шепотки и привлекая к себе внимание, прогремел его голос. – Меня зовут Магус Своенравный. И для меня честь сражаться сегодня с вами на этом поле. А для того, чтобы получалось у нас это лучше, ваши командиры приняли решение довериться в этом вопросе нашему князю, – он вдруг усмехнулся и добавил: – Ну, и в скором времени вашему, надеюсь. Так что не обессудьте, но принимайте на время в свои ряды новых командиров сотен. Они поставят перед вами задачу, вернее обрисуют ее по-новому. Задача старая – разбить рузейцев. И не обижайтесь, если что, – крови и славы сегодня хватит на всех.

Новые командиры сотен на себя одеяло перетягивать не стали. Они, скорее, стали советниками при старых даргасских, к которым воины давно привыкли. Поэтому не было ни суеты, ни неразберихи, и, естественно, не было нечаянно обиженных. Войскам была поставлена скорректированная буквально «на коленке» задача. И вроде отличалась она от старой только деталями, но звучала уже по-новому. Теперь они должны были не геройски умереть на этом поле сами, а предоставить возможность сделать то же самое своим противникам.

План самого сражения, вернее его начала, возник у князя, едва он увидел, как строятся вражеские тысячи. Не теряя времени, он быстро поставил задачу своим командирам и, пока те организовывали взаимодействие с даргасцами, подозвал к себе к себе Пита и Дарину.

– Сестренка, как ты себя чувствуешь?

– Брат, говори, что от меня требуется, – девушка выглядела очень серьезной. Она понимала, что сегодня на этом поле смерть соберет богатый урожай, и Кровавый брод не будет идти с полем Последней Надежды ни в какое сравнение. Но вот чтобы поживы у этой «бледной тетки» с их стороны были меньше, ей предстоит выложиться по-полной. – Я сделаю все, что в моих силах. И даже больше.

Атей окинул взглядом Иглу и, кивнув, повернулся в сторону рузейцев.

– Нам тянуть время не имеет смысла. Видишь, как они выстроились?

– Вижу, но что нам это дает? – внимательно вглядываясь в противника, ответила она. – Я так понимаю, впереди стоят драуги – создания Дэльфира Осторожного. За ними рыцарская конница. Вот только странно, почему первые вышли вперед. Для стрельбы из лука здесь запредельная дистанция, как мне кажется. Или они ждут, что атаковать будем мы?

– Нет, Дарин, – покачал Атей головой. – Ты правильно сказала – это драуги. И как ты знаешь, они сильнее и быстрее обычного разумного, поэтому проблемой для них расстояние не будет. Не удивлюсь, если и луки у них усиленные. Скорее всего, задача драугов – быстро отстреляться, а пока слитность нашего строя нарушена, дать возможность клину кованой конницы разогнаться и довершить начатое ими. Командиры рузейцев, конечно, видят, что у нас здесь что-то происходит, но, скорее всего, думают, что пригнали еще ополченцев. Поэтому своих планов менять не будут.

– Что требуется от меня? – вопросительно посмотрела на него Дарина.

– Мне нужен твой феникс, сестренка, – оскалился Атей. – Пусть он сделает так, чтобы рыцари начали атаку по головам драугов. Дай ему поохотиться, а не просто показаться врагу, как это было в Карпейне.

– Я поняла тебя, Ат, – глаза молодой девушки сверкнули не менее хищно, чем у ее брата. – Наставник? – повернулась она к Питу Непоседе.

– Собираем два малых круга магов, – кивнул тот. – Я с одним держу защитный щит перед войском. Максимально широкий по фронту без потери мощности, на что буду способен. Панацеей он не будет, но все же, надеюсь, сохранит немало жизней. Ну а второй круг будет поддерживать вас, княжна, – веселитесь. Только прошу, не перенапрягитесь, мне еще очень многому нужно вас научить.

В последних словах магистра прозвучала не только забота учителя о своем ученике. Услышав их, девушка вдруг покрылась румянцем, а князь едва заметно улыбнулся, но заострять на этом внимание не стал.

– Ардаль, – нашел он взглядом командира Разящего. – После того, как решим вопрос с лучниками и рыцарями, мы пойдем в атаку. Рузейцы наверняка тоже. Но даже если останутся на месте, твоя задача – постоянно беспокоить их стрелами. Устрой карусель, как вы можете.

– Да, мой князь, – гулко ударил в грудь Гранит.

– Граф, – незадействованным оставался только корпус Багота. – Ваши тысячи – резерв. В случае победы – не давать противнику уйти. Отрезать ему пути отходов и не бояться бить в спину. Здесь нет никакой потери чести. С чистыми руками войну не выигрывают, и я оставлять за спиной пусть и побитого, но озлобленного противника не собираюсь. Его потом еще выискивать по окрестностям хурги знает сколько. Но и бросивших на землю меч просто так резать не стоит.

– Я понял вас, князь, – кивнул Илий Скороход. – И полностью с вами по этому поводу согласен.

– Ну, а если нам придется попятиться, – развел руками Атей, – то вам прикрывать наши спины. Но об этом лучше и не думать.

И еще раз обведя взглядом командиров, Призрак закончил:

– Начинаем через четверть часа по сигналу рога.

Сколько ни жди сигнала к началу того или иного действа, он всегда звучит неожиданно, особенно когда после этого сигнала придется схлестнуться в смертельной схватке с врагом.

Звуки боевых рогов прозвучали так громко, что, казалось, были слышаны по всей Тивалене. А как только они стихли, от одной из групп разумных, что стояли кружком в освобожденном для них передовыми воинами проходе, высоко вверх взлетела небольшая искорка. Вначале она оставляла за собой небольшой дымный след и была какое-то время видна. Но скоро след рассеялся. Исчезла в вышине и сама искорка, однако напряжение и ожидание чего-то грандиозного, что излучали легионеры князя Сайшат, наоборот, только стало нарастать.

– Ой, сейчас что-то будет, – раздался голос. – Княжна, чуется, спустила с поводка свою Силу.

И словно в подтверждение слов воина, та самая искорка, которую, возможно, еще и видели некоторые самые глазастые личности, вдруг с резким хлопком взорвалась и материализовалась в огромную огненную птицу. Многим присутствующим на этом поле она уже была знакома по Карпейну. Некоторые из них даже ощутили тогда жар ее крыльев и ее дыхания на себе. Вот только сейчас она не стала кружить в поисках добычи. Она ее уже видела. Ее целью было не устрашать. Птица присматривалась к жертве. Настало время охоты.

Феникс, сложив крылья, словно атакующий беспечного зайца кречет, с громким клекотом стал стремительно падать в задние ряды рыцарского клина. Уже будучи практически над их головами, он резко изменил направление полета с вертикального на горизонтальный и, как огненная стрела хлипкий сухой стог, прошил строй конницы с одного фланга на другой. А потом вновь устремился вверх, чтобы набрать высоту для новой атаки.

В мгновение ока пятая часть латной конницы превратилась в горящих заживо всадников и лошадей. Рыцарские кони – обученные и сильные животные – превратились в дикий табун практически неуправляемых обезумевших животных. Их седокам оставалось только одно – удержаться на их спинах и постараться направить своих четвероногих боевых товарищей в сторону даргасцев. Вот только была проблема – перед ними стояли альвийские лучники. Правда, проблемой это было только для самих лучников.

Какими бы бездушными, не боящимися смерти ни были драуги, но животное чувство самосохранения, видимо, было присуще и им. Едва только в небе расправил свои крылья феникс, они тут же начали стрельбу. Словно механические машины, они стали посылать одну стрелу за другой в сторону легионеров, которые уже успели прикрыться щитами, отчего ровные коробки княжеских воинов стали похожи на больших бронированных зверей, что свернулись и приникли к земле, защищаясь от хищников. Но успели сделать измененные запретной магией недавние разумные в сторону этих «броненосцев» едва по три-четыре выстрела. Быстро поняв, откуда им в настоящий момент исходит бо́льшая опасность, они резко развернулись и начали прореживать своими оперенными убийцами уже своих союзников.

Однако остановить обезумевший клин было уже просто невозможно.

Как весеннее половодье сносит хлипкую плотину, так и рыцари разбили и разметали строй лучников-драугов. Хотя бездушные создания, ведомые заложенными в них инстинктами, все же умирали не просто так. Еще до того, как их начали втаптывать в землю свои же союзники, они успели практически в упор выпустить по ним по паре стрел. И половина из них нашла свои цели. Да и потом не стали безропотно ложиться под копыта лошадей: они подрезали коням сухожилия на ногах и полосовали их по чувствительным носам. Подныривали под них, вспарывая животы. Скидывали наездников и втыкали им под латные юбки и в щели забрала короткие клинки и мизерикордии. И когда порядки смешались, наполняя окрестности криками боли, звона оружия, ржания умирающих коней, в эту толпу с громким ликующим криком вновь упал феникс.

Пройти строй драугов смогла, наверное, лишь треть всей латной конницы рузейцев. Но она не остановилась, а устремилась далее, на порядки войска князя Сайшат, при этом часть из них еще продолжала гореть. И пусть это был уже не всесокрушающий рыцарский клин, а просто конная толпа тяжелоодоспешенных воинов, менее опасной она стала едва ли. Поэтому, когда до первых всадников оставалось буквально по четыре-пять десятков шагов, хирд легиона «верных», принимая удар, ощетинился длинными копьями. И пройти этот острый частокол смогли уже единицы атакующих, и то это были те, кто уже на мертвых, утыканных копьями животных, буквально переваливался за первые три ряда воинов. Ну а спешенный рыцарь в своем тяжелом доспехе – это в принципе уже и не воин вовсе. Особенно когда он оглушенный при падении пытается встать на ноги, не соображая, где свои, а где враг.

Сводное войско рузейцев и иставцев было лишено главных своих ударных сил, но до победы было еще далеко. Хоть и продолжал еще бесноваться в поле феникс, перейдя к атаке пешцов, но уже было видно невооруженным взглядом, что он теряет свой напор и свою силу. Яркость его огненных перьев стала заметно бледнее, жар от них уменьшился, а движения стали медленнее. Казалось, птица пресытилась жертвами и желает теперь лишь одного – переварить где-нибудь пищу, что досталась ему в результате этой славной охоты.

И словно подтверждая это, находившаяся в кругу магов Дарина стала плавно оседать на землю.

– Я все, – только и успела сказать княжна, когда ее подхватили крепкие руки гвардейцев князя Сайшат, чтобы унести к целителям.

– И я, – на остатках сил организуя «каменный град» для первых рядов рузейцев, сказал Пит Непоседа через мгновение. Правда, в отличие от своей ученицы не упал, а лишь пошатнулся и виновато пожал плечами. – Я пустой, ваша светлость, и все накопители осушены до донышка.

– Вы молодцы, Пит. Просто молодцы, – обнял тот магистра. – Отдыхайте. Надо и нам, воинам, кости размять.

Непоседа еще раз виновато улыбнулся и кивнул, а потом в сопровождении пары воинов отправился по следу княжны.

– БРАТЬЯ, – в это раз голос князя усиливать было некому.

Маги свою работу сделали, и сделали ее более чем качественно. Практически иссушив свои магические источники и все накопители, они не только лишили рузейцев латной конницы и лучников-драугов, но и посеяли в рядах их пешцов панику, а в их сердцах – большое сомнение в своей победе. И пусть с первой проблемой уже справились командиры, где крепким словом, где зуботычиной, а где и показательной казнью труса, но восстановили порядок в войске. С порушенной верой воинов в свои силы и их суеверным страхом перед живым огнем они уже сделать ничего не могли.

Голос князя усиливать было некому, но его все равно услышали многие.

– БРАТЬЯ, – повторил он, – у каждого своя правда. У них, – указал князь Поющим на запад, – своя. И для них – это правда. А для меня они воры, что забрались в чужой дом. И хозяева в этом доме мы. САЙШАТЦЫ! – Атей Призрак сделал паузу. Он намеренно обратился только к своим воинам. С ними вместе он уже лил кровь и им мог доверить спину, ну а даргасцы такого пока не заслужили.

Урхх-дум, урхх-дум, урхх-дум – боевой клич легионеров сопровождался ударом меча о кромку щита, который тут же подхватили впервые услышавшие его даргасцы.

– НАС СЛИШКОМ МАЛО, ЧТОБЫ БЫТЬ СЛАБЫМИ! – выкрикнул князь и движением роки стронул свое войско.

Вот только пройти воины сумели едва ли половину расстояния, что разделяло их с рузейцами, когда в рокот боевых барабанов, что задавали ритм их уверенной поступи, вдруг вмешались звуки боевых рогов. И раздавались они не из-за спин атакующих легионеров и их союзников-даргасцев, а доносились впереди, со стороны рощицы и реки.

Подняв руку, князь дал команду остановиться, а еще через миг, ломая и подминая под себя молодые деревца, из лесочка в своей первобытной животной ярости выметнулись верховые быки, управляемые меднокожими урукхаями. И в то же самое время, но уже на противоположном фланге вражеского построения, стала расти исполинская фигура невероятного существа. Это был каменный голем, который, едва возвысившись над врагом, резко опустил каменные кулаки на его ряды, буквально вбивая в землю попавших под них воинов.

С этого момента организованного сводного войска королевств Рузея и Истава больше не существовало. Была толпа мечущихся в ужасе людей, которые прилагали последние силы, чтобы удержать свой разум от падения в бездну безумия. А кто-то таких сил уже не имел. Они бросали мечи, садились на землю и начинали плакать.

А еще через некоторое время, когда рассыпался крупным щебнем голем, когда урукхаи увели своих испачканных чужой кровью быков, а воссоединившиеся княжеские легионы окончательно окружили врага, словно очищая мир от всех ужасов войны, серые облака, не выдержав тяжести переполнявшей их влаги, наконец порвались, проливаясь на многострадальные земли Тивалены холодным затяжным дождем.

Лес Светлых Альвов. Сердце леса

«Здесь мертвечиной тянет особенно сильно, Старший, – мысленный посыл Сая был наполнен тревогой. – Только вот этот исполин-мелирон еще жив. Но и ему, по-моему, осталось недолго».

«Ты прав, брат, – согласился с ним Атей. – А тот, кто все это сотворил, ожидает нас где-то внутри своего дворца».

«Не будем заставлять ждать нас?»

«Именно».

Поле Последней Надежды осталось за войсками князя Сайшат. Враг был не просто разбит. Нет, его не уничтожили, как хотели многие даргасцы, но он был полностью деморализован и вести дальнейшие боевые действия был просто не способен. Ни сразу после битвы на поле Последней Надежды, ни, как надеялся Атей, в ближайшие годы.

Трудно сохранять присутствие духа, когда сотворенный Годабом Твердыней каменный голем крушит все направо и налево, мешая человеческую плоть с грязной землей и искореженным металлом. Да еще этот бычий клин, что шел через порядки рузейцев, как стадо диких свиней через посевы пшеницы, подминая воинов, как колосья.

Давно забывшие, что такое настоящая магия, разумные вновь столкнулись с ней. Столкнулись и ужаснулись.

Хотя, когда стали подводить итоги прошедшему бою, оказалось, что непоправимые потери на самом деле понесли только рыцари да драуги, которых за разумных и не считали вовсе. И те и другие были практически полностью уничтожены. И как бы странно это ни звучало, но из рыцарей в конечном итоге выжили в основном те, кто прорвался к построению сайшатцев и уже там был «ссажен наземь». Если, конечно, при падении не сломал себе шею или не был насажен на острия длинных копий.

Зато пленных было очень много. Так много, что первое время не знали, что с ним делать. Но и им нашлось применение – восстанавливать то, что они успели порушить.

Не обошлось без потерь и в княжеском войске: нашли стрелы драугов щели в плотном построении легионеров, да и взбешённые кони успели дел натворить. Но благодаря магам Жизни, а особенно Айлин Лепесток и Аделиану Говорящему, невозвратно выбывших воинов было сравнительно мало. Еще меньше было тех, кто отправился на встречу с предками. Маги в очередной раз показали и доказали, что могут нести не только смерть, но и буквально вырывать из ее костлявых ручек разумных.

Второй Андейский и Четвертый Даргасский легионы хорошо прошлись по тылам рузейцев, но для окончательной победы этого было мало. Именно так считал князь. Необходимо было показать противнику, что они выиграли эту битву не случайно. Нужно было закрепить этот успех. Закрепить таким образом, чтобы на несколько десятков лет отбить всем охоту лезть к ним с обнаженным мечом.

Поэтому легионы, отдохнув буквально одну ночь, наутро резво развернулись и двинулись в сторону столицы Рузеи. По мнению Атея Призрака, подписывать договор о мирных намерениях куда как лучше и выгоднее, когда ты сидишь в столице своего бывшего врага. А сам город находится под твоим контролем.

Ну, а сам князь, не теряя драгоценного времени, несмотря на прохудившиеся небеса, быстро сформировал небольшой отряд, с которым отправился в Лес Светлых Альвов. Проблему с Дэльфиром Осторожным нужно было решать. И решать кардинально.

До границ Леса пришлось добираться почти две седмицы.

За два дня непрекращающегося дождя дороги Рузеи, которые и в сухие сезоны не отличались своим качеством, превратились в чавкающие непролазной грязью направления. И хорошо еще, что в отряде Атея были маги, которые хоть как-то, самую малость, но старались облегчить путь воинам. Иначе добирались бы они до цели еще дольше.

Отряд у Атея был небольшой, всего две сотни, в число которых входили и маги: Дарина, Аделиан, Непоседа и Айлин. Но это были лучшие воины. И не просто воины, а прирожденные убийцы: бывшие Безымянные, ну и, конечно, «мышки» и волки. Никто правильной войны с Лесом Светлых Альвов вести не собирался. Князю нужна была жизнь лишь только одного из них. Настало время, когда Дэльфир Осторожный должен был ответить за то, что он уже успел сотворить со своей страной и своим народом. И собирался сотворить со своими соседями. А для этого дела нужны были именно убийцы, а не воины.

Атей, возможно, вообще оставил бы в покое князя Леса Светлых Альвов. Ну какое ему дело до того, как Дэльфир правит у себя? Как он обходится со своими подданными? Он не обязан нести по всей Тивалене свою правду и насильно навязывать ее разумным. Те, кто принимает ее, и так каждый день стекаются в княжество, где и пускают корни. Вот только, по словам того же Аделиана, повелитель светлых альвов уже выпустил в мир Зло. И чтобы это Зло не поразило в будущем и княжество Сайшат, уничтожить его необходимо уже сегодня. Скверна, что пожирала Лес Светлых Альвов, стала проблемой, по словам магистра, уже не только Леса Светлых Альвов. Она становилась проблемой всех разумных Центральной Тивалены. И Атей ему верил. А когда отряд вышел к границам Рузеи и владений Дэльфира, князь получил и наглядное подтверждение всему тому, о чем они во время стоянок подолгу разговаривали с Говорящим.

Представшая их взорам картина была как минимум необычна для этих мест. В двух верстах от Леса по его границам текла небольшая речушка. На одном ее берегу рос небольшой полевой городок, состоящий из повозок и наспех возведенных шалашей. Вокруг них мелькали исхудавшие фигуры альвов: в основном женщин и детей. Чуть в стороне собирались мужчины, поведение которых не позволяло двусмысленно трактовать их намерения – они собирались форсировать реку.

Ну а на другом берегу небольшой гарнизон рузейской крепостицы готовился к тому, чтобы этого не допустить. И было понятно, что это не война между недавними союзниками, а самое натуральное переселение или, скорее всего, бегство альвов со своих земель.

Атей не собирался мешать соседям выяснять отношения. Спустившись ниже по течению, его отряд благополучно перебрался на другой берег и, все так же оставаясь незамеченными, направился к стене лесных великанов. Однако буквально через пару сотен шагов воины начинали чувствовать непонятное угнетение, которое только нарастало по мере приближения к Лесу. Создавалось впечатление, что кто-то липкими, грязными щупальцами пытается залезть к ним в душу. Оплести ее, лишить воли, а потом совсем вырвать еще из живого тела. И даже у бывалых воинов, что не один раз пили с самой смертью на брудершафт, вдруг начинало с перебоями биться сердце, тело покрывалось каплями холодного пота, лицо бледнело, а ноги переставали двигаться.

Они давно разучились бояться потерять жизнь, но потерять душу – это было выше их сил.

И лишь Атей и его верный Сай, кроме легкого дискомфорта и нарастающей тревоги, не ощущали больше ничего. И именно эта тревога, словно подталкивая его в спину, торопила князя скорее завершить то, что он собирался сделать.

Вскоре отряд был вынужден окончательно остановиться.

– Дарина, Аделиан, – Призрак смотрел на посмурневшие лица своих преданных вассалов. – Не вините себя. В том, что вы не можете войти в мертвый Лес, ваше вины нет. Гранит, – Атей не мог не взять в этот поход бывшего командира гвардии Дэльфира.

– Да, мой князь, – склонил тот голову.

– Мы с Саем уходим, а тебе я поручаю договориться с бывшими твоими сородичами и постараться не допустить между ними и рузейцами резни. Крови и так пролилось уже столько, что в иной мокрый сезон меньше падает с неба.

– Я все сделаю, мой князь, – рука воина прикоснулась к груди.

– Парон с нами, – улыбнулся Призрак, развернулся и направился в сторону Леса, у границ которого его фигура на мгновение вдруг подернулась дымкой, а потом окончательно исчезла.

– Призрак, – многозначительно произнес Аделиан, а потом посмотрел на Ардаля и добавил: – Я верю, у князя все получится. И когда он вернется, то не должен в нас разочароваться. Пойдем к твоим соплеменникам, Гранит, – думаю, нам есть, что им предложить.

Под сводами лесных великанов, что подпирали небосвод уже не одну сотню лет, стало пробирать даже Атея. Лес был действительно мертв. Казалось, его покинули не только разумные, животные и птицы. Во встреченных небольших речушках князь ни разу не увидел, чтобы рыба или иной их обитатель хоть чем-то обозначил свое присутствие. Не было даже мошкары, которой полно в любом лесу и у любого водоема.

Только деревья, не обладая свободой передвижения, продолжали стоять там, куда очень давно прилетело семя, из которого они выросли. На их ветвях еще сохранялась листва, но чем ближе князь с Саем подходили к Сердцу Леса, тем меньше ее становилось – все чаще она пожухлым ковром устилала подножия лесных исполинов.

И вот теперь они стояли перед Дворцом Дэльфира, без остановок пройдя до него через весь лес, так и не встретив ни одной живой души.

«Вперед, брат, нужно закончить со всем этим как можно быстрее», – выхватив «Поющего» и «Защитника», Атей устремился к лестнице, которую гигантский мелирон вырастил на своем древесном теле.

Сай, видимо, был прав: дерево, что многие столетия являлось резиденцией князей Леса Светлых Альвов, было живо, но и его уже коснулась скверна. И лишь то, что мелирон был очень старым и сильным, позволяло ему сопротивлялся ей.

В одном из разговоров Говорящий как-то сказал своему князю, что, перешагнув определенный рубеж своей жизни, эти деревья, этот дар Праматери всем альвам, становятся полуразумными существами, если можно так вообще говорить о деревьях. И вот сегодня Атей действительно поверил в это. Иначе как объяснить то, что высокие двери, ведущие внутрь дворца, сами открылись перед ним, едва они с Котом подошли к ним. А когда они прошли дальше – Призрак увидел путь, который его приведет к Дэльфиру. Мелирон сам его выделил более яркой зеленью. Видимо, еще до того, как превратиться в чудовище, питающееся душами, забирающее, а не дающее жизнь, древо хотело осознать, что тот, кто сотворил это с ним, понес заслуженное наказание.

Атей со своим четвероногим братом начали путь в глубь дворца, и пустые изначально коридоры оставались таковыми недолго.

«Драуги за поворотом», – пришел четкий посыл от Сая, хотя Призрак их и сам уже чувствовал.

«Бой, брат».

Поворот коридора, за ним два драуга, и они уже знают, что их враг рядом. Но сделать ничего не успевают. Смазанная тень промелькнула в сторону торцевой стены, оттолкнулась от нее, и вот уже один из них, лишившись головы, бревном падает на пол. Второй пережил его буквально на мгновение: сильный удар в грудь отправил его прямо под тяжелую лапу хищника. Хрустнули шейные позвонки, и голова буквально упала на правое плечо драуга. А затем тихий шелест разрезающего воздух клинка, и она покатилась в сторону первой, что уже замерла, уткнувшись в стену.

И снова бег. Еще один поворот. Атей перекатом вперед под секущий горизонтальный удар меча уклоняется от выскочившего ему навстречу немертвого воина, оставляя его Саю. Но перед ним еще один, и князь, не вставая, перерубает ему выставленную вперед ногу и еще одним кувырком уходит за его спину, чтобы там встать и снести, ему голову, пока враг еще не упал. Быстрый взгляд в сторону четвероногого брата: на этот раз помощь Саю не нужна – голова его противника превратилась в бесформенный кусок плоти – такой силы был удар его лапы.

И опять неразлучная пара набирает скорость, стараясь скорее пройти этот смертельный лабиринт.

Длинные коридоры и залы, анфилады и лестницы, один поворот за другим и кругом драуги, драуги, драуги – ни одного живого альва.

Атей Призрак, казалось, потерял счет и времени, и уничтоженным врагам. Для него эта битва длилась уже очень долго и, несмотря на выучку, выносливость и тренированность тела – он тоже начал чувствовать усталость. Но и крепло ощущение того, что они приближаются к Дэльфиру Осторожному – своей конечной цели, а это придавало им дополнительные силы.

Чем ближе они с Саем подбирались к своему врагу, прорубая дорогу мечами и когтями сквозь ряды окруживших его бездушных созданий, тем сильнее князь поторапливал себя, мобилизуя последние резервы организма, которых практически не осталось. Из пусть и не критичных, но довольно многочисленных ран, что у него, что у Кота давно уже сочилась кровь, и их великолепная регенерация с этими ранами почти не справлялась. Вернее, организм едва успевал зарастить одну рану, как появлялись две другие. Они теряли кровь, а с каждой каплей из тел уходила и частичка силы.

От мощного удара ноги высокие створки дверей буквально упали на пол: мелирону, видимо, уже не хватало сил бороться с перерождающей его мерзостью, и он на время потерял контроль над самим собой. Двери больше не открывались перед Атеем и Саем. И слава богам, что эта была последней.

– Князь Сайшат, полагаю. Я уже заждался тебя.

Дэльфир Осторожный мало походил на живого, цветущего альва. Неестественно бледный цвет лица был совершенно не похож на аристократическую белизну кожи. Темные круги под впавшими бесцветными глазами, ниточки потрескавшихся губ, заострившиеся, как у мертвецов, черты лица – вот все, что осталось от разумного, что еще недавно был образцом здорового светлого альва.

Измененные мелироны не пощадили и своего создателя.

– О, – увидел Дэльфир входящего Кота. – А вот и зверушка твоя. Может, вина? – усмехнулся он. – Нет, вино потом, перед смертью, как последняя воля казнимого, а сначала экскурсия. Смотри, князь. Кстати, я все же признаю, что ты князь. Удачный главарь обычной шайки за собой не повел бы столько разумных. Ты почти как Крис Великий. Правда, такой же глупый, потому что, как и он, встал у меня на пути. Ну и отправишься вслед за ним. Где там вы собираетесь? В дружинной избе Парона?

Осторожный презрительным взглядом окинул Атея.

– Я нашел путь к настоящему бессмертию, червь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Придет время, и даже твоему Парону придется признать во мне равного себе. Мой удел – стать богом, – альв картинно воздел руки к сводам небольшого зала, в котором они сейчас находились. – А когда я им стану, мне уже не будут нужны костыли в виде драугов. Вся Тивалена падет ниц передо мной.

«Больной», – посмотрел Сай на Атея.

«Неизлечимо», – не спуская взгляд с Дэльфира, согласился с ним тот.

– Кстати, – вновь меняя интонации на более спокойные, обратился к нему пока еще повелитель Леса Светлых Альвов. – Хочешь посмотреть, как растут мои детки?

Повинуясь движению руки, одна из стен живого кабинета, сплетенная из ветвей, очень медленно стала расплетать их, чтобы показать внутренности еще одного помещения.

– Сопротивляется, – оскалившись, альв кивнул в сторону стены, которая постаралась вновь закрыться. – Не понимает, глупый, что это уже бесполезно.

Дэльфир гортанно выкрикнул короткую фразу и резко развел руки: кусок стены буквально вырвало со своего места, причем Атей явственно услышал болезненный крик в своем сознании. О том, что он принадлежит мелирону, догадаться было не сложно.

Инкубатор. Инкубатор, в котором выращивают бездушных созданий. Именно так можно было назвать открывшееся перед князем Сайшат помещение. Темный зал, с потолка которого свисали полупрозрачные коконы, покрытые зеленоватой слизью. Некоторые выросли уже довольно большими и пульсировали, готовые вот-вот лопнуть, выпуская из себя еще одного драуга. Некоторые были совсем маленькими, как раз такими, чтобы вместить в себя трех-пятилетнее дитя. И было их сотни.

Князь переводил взгляд абсолютно черных глаз с одного кокона на другой, и ярость, что он еще не успел загнать после боя в глубину своей души, от этого вида стала вскипать по-новому.

Неожиданно в стенку ближайшего кокона изнутри уперлось личико девчушки. Было непонятно, видит ли она его, так как глаза девочки уже стали менять свой естественный цвет. Но вот в том, что она чувствовала Атея, он был уверен. Лицо ребенка безошибочно уставилось в его сторону, и Призрак смог прочитать то, что беззвучно прошлепали бледные губы: «Избавь. Молю тебя».

– Рано ты поставил себя вровень с богами, тварь, – казалось, весь мелирон задрожал от вибрирующего голоса князя.

Призрак повернулся лицом к Дэльфиру и медленно пошел на него.

– Плохой из тебя собеседник, – небрежно бросил Осторожный и стал формировать какое-то сильное заклятие, от которого просто смердило смертью. – А я так хотел поговорить. В последнее время, знаешь ли, от меня сбежали все мои подданные. Но это на время – скоро я их верну. Правда, ты этого уже не узнаешь. Умри, князь.

«Сай, в сторону!» – успел крикнуть Атей, когда альв резким жестом выбросил в его сторону руки.

Черное пламя сорвалось с открытых ладоней мага и мгновенно охватило всю фигуру Призрака. Удовлетворенно кивнув, Дэльфир Осторожный уже начал похлопывать ладонями, стряхивая с них несуществующую пыль, когда его заклинание вдруг осыпалось серым пеплом. А тот, кого оно еще недавно, казалось, пожирало заживо, ускорился и уже скалился звериной улыбкой буквально в двух шагах от него.

– Пламя, – красуясь белоснежными клыками, небрежно бросил Атей, делая шаг вперед. – Да еще черное.

Чвак, чвак – «Поющий» и «Защитник» с чавкающим звуком одновременно пронзили сердце Дэльфира, разрывая его на куски.

– Открою тебе секрет, – удерживая на клинках тело практически мертвого повелителя Леса Светлых Альвов, зашептал ему на ухо Атей. – Мои вассалы, боевые товарищи, друзья и даже жены говорят, что точно такое же пламя живет у меня в глазах. Так мне ли его бояться?

Князь Сайшат резко выдернул клинки и крест-накрест ударил ими по шее Дэльфира, обезглавливая его уже начавшее падать тело.

«Что дальше, Старший?» – пришел посыл от Сая.

«Нужно исполнить последнюю волю тех, брат, кто находится там, – указал Призрак на зал с коконами. – Возможно, еще не все души стали пищей для мелирона и мы сможем спасти их».

Атей Призрак сделал шаг к инкубатору и решительно срубил ближайший кокон.

Эпилог

На бывшей границе между Великим княжеством Сайшат и королевством Даргас, в тридцати верстах от Оплота на макушке высокого холма был разбит простой полевой лагерь. Такие обычно ставят легионеры княжества на ночёвках, когда делают многодневные учебные марши. Правда, в этот раз шатры и палатки были не однообразными армейскими, а пестрыми, играющими в лучах не по-весеннему жаркого Хассаша разноцветными красками да золотым и серебряным шитьем.

У подножия холма суетился народ, готовясь к сложному ритуалу закладки Нового Светлого Леса. Именно его будущие жители сейчас нарезали круги вокруг трех десятков кадок с молодыми саженцами мелиронов, которые поровну любезно предоставили Лес Изгоев и Лес Темных Альвов.

Ардаль Гранит, взявший на себя бремя возрождения своего народа, наотрез отказался от того, чтобы сажать Новый Лес на пепелище старого, которое устроила разгневанная княжна Дарина Игла, когда увидела, как из него выходит ее брат: смертельно уставший, с осунувшимся лицом и посеребренными сединой волосами.

Так полюбившийся княжне феникс целую седьмицу порхал над бывшей вотчиной Дэльфира Осторожного. Благо пищи для него, то есть дров, в лесу было предостаточно. Остальные маги успели только выстроить защитный контур да периодически одергивать разгневанную девушку, иначе она спалила бы пол-Тивалены.

Были, правда, в этом и свои плюсы: Аделиан Говорящий впоследствии сказал, что именно там княжна по мощи своих заклинаний и резерву Сил вышла на архимагистерский уровень.

– Знаний у нее как не было, так и нет, но Силы, по-моему, больше, чем у Мудрейшего, – сказал тогда магистр Жизни своим коллегам. – И наша наипервейшая задача, друзья, на ближайшие годы – сберечь княжество и весь этот мир от нашей зажигалочки.

Вроде шутка, но в каждой шутке есть только доля шутки.

Семь дней, пока резвился феникс, князь был в беспамятстве, а когда все же открыл глаза, оказалось, что они у него навсегда потеряли свою оранжевую радужку, превратившись в два черных колодца.

– Вы представляете, что там творилось? – шептались магистры, когда оставались одни. – Даже наш князь, практически невосприимчивый к магии, пострадал от этого отродья Дэльфира. Пусть будет проклято его имя в веках, – и по которому разу шли уговаривать княжну не устраивать на еще одном пепелище Тивалены лавовое озеро, заселенное огненными элементалями.

Так вот, Ардаль Гранит напрочь отказался уезжать из Великого княжества Сайшат.

– Мой дом здесь, ваша светлость, – твердо посмотрев в глаза своего правителя, произнес он. – Ко всему прочему, на моем плече «лапа Сая». Я не могу хранить моего князя и его семью, будучи от них за сотни верст у хургов под хвостом. И если вы позволите, я хотел бы возродить Лес Светлых Альвов на территории княжества и, как и Саттор Тур, принести клятву сюзерену за всех своих сородичей.

Князь пошел навстречу Ардалю и вот теперь ждал начала церемонии закладки Леса, а потом и клятвы Ардаля за всех светлых альвов. Она должна быть не просто на словах, а с магической составляющей. Магистры опять накрутили что-то такого, что по результатам этого церемониала Новый Светлый Лес будет существовать ровно столько, пока его жители хранят верность княжеству Сайшат, его основателю Атею Призраку и его потомкам.

Вот так вот: ни много ни мало.

– Рен, – повернулся ко второй своей жене князь. – С Димиром давно разговаривала? Как он, готов королевство ставить на ноги?

Сегодняшним днем на этом холме был весь княжеский двор. Но правящую семью никто не беспокоил – слишком редко они собирались вместе. Хмурые лица «верных» и многозначительные предупреждающие взгляды магистров быстро ставили на место самых громких, суетливых и разбитных придворных, которые разноцветной стайкой порхали вокруг Агосты Вешенки – главной фрейлины княгинь.

Поэтому князь и его жены, удобно устроившись на широком плетеном диване, просто отдыхали.

– Ты шутишь? – поглаживая выпирающий живот, недоуменно подняла бровь Ирена Светлая.

– Нисколечко, – покачал тот головой. – Я ведь тебе говорил об этом еще в Карпейне. Я готов вернуть ему Даргас со всеми его потрохами. Пусть сам с ним вошкается.

– Ничего ты уже не вернешь, любимый, – сытой кошкой потянулась под правым боком Виолин. – А если и вернешь, то весь народ перебежит к нам, а Димир будет править пустыми землями. Да и не хочет он власти. Он нам тут с Иреной поведал, что, как окрепнет, хочет попроситься к нашему главному «плащу».

– К Щепе?

– Угу, – кивнули девушки одновременно.

– Зачем?

– Крамолу выискивать и уничтожать, – брызнула из разгрызенного яблока соком Ирена. – Гофофит, фто не позфолит разрушить княфестфо, ф котором будут жить его дети.

– Только фанатиков мне не хватало, – удрученно покачал головой князь. – А ведь к этому все идет.

– Бать, – от невысокого стола к Атею подошла Катаюн и протянула ему бокал разбавленной «Зандийской зари». – А дальше что?

– В смысле? – не понял тот.

– Война закончилась… – продолжить свою мысль она не успела – ее перебили.

– Ты, красавица, про войну вообще забудь, – серьезно посмотрел на нее Атей. – Пока дитя не родишь, даже слово такое выкинь из своей головы и положи в дальний сундук свои острые железки. Палак, ты слышал меня?

– Да, – кивнул вайрон.

Покрывшийся румянцем оборотень выглядел забавно, и, видимо, только при виде смущенного будущего папаши до немногочисленных окружающих, наконец, дошел смысл слов их князя.

– ЧТО? – несколько голосов слились воедино.

– Ну, хоть в этот раз я первый, после будущей матери и Аделиана, кто об этом узнал, – довольно осклабился Атей, наблюдая, как его «личная тень» и ее будущий муж (хоть он и не знал пока об этом) подвергаются перекрестному допросу.

Сам допрос продлился не очень долго. Дольше княгини в походных условиях проводили церемониал введения Катаюн в клуб будущих матерей, где кроме них была еще и жена Лайгора Элетра. Отобирали и передавали Палаку все ее оружие (наивные, даже Атей не знал, сколько у нее его на теле). И в завершение, просили мужа поставить охрану и к ней.

Последним девушка-воин была возмущена особенно, но противиться воле княгинь, а особенно родителя, который с мстительной улыбкой тут же приставил к ней пару вайрон, «мышка» не смогла.

– А вообще, Ката, отвечая на твой вопрос, – снова взял слово Атей, когда все успокоились, – я тебе вот что скажу – будем просто жить. Жить и растить детей. Мне вот скоро не только отцом, но и дедушкой становиться почти сразу.

Взрыв смеха был похож на небесный гром, отчего альвы, пестующие саженцы у подножия холма, чуть не бросились на их защиту, прикрывая будущие мелироны своими изящными телами.

– Бать, – покачал с улыбкой Палак. – Да ты же первый сорвешься.

– Не сейчас, Пал, – ответил тот. – И даже не в ближайшее время. И только не думайте, что закиснете – у нас дел столько, что только их перечисление может длиться целый день. А уж их решение – это вообще на года. Да и не дадут нам жить спокойно. Не успеют наши клинки покрыться ржой.

– Ну а все же, родитель? – не унималась Катаюн. – Дети вырастут, княжество окрепнет. Что дальше?

– Дальше? – хитро прищурился князь Сайшат, обведя всех взглядом.

– Ну, говори уже, – одновременно пихнули его локтями в бока жены.

– Я думаю, это неправильно, когда такие земли, как Пепелище, остаются практически не заселенными.

Родственники и ближайшие соратники Атея Призрака, правителя Великого княжества Сайшат, улыбнулись и мечтательно закатили глаза, обдумывая слова своего мужа, брата и сюзерена.

А в это же самое время со стороны подножия холма зазвучала красивая мелодия, которую заиграли светлые альвы на своих мандолинах.

Приближалось рождение их нового дома.

Примечания

1

Нас слишком мало, чтобы быть слабыми (ваиктаирон).

2

Вечный вождь (вайрон).

Content

Владимир Матвеев
Своя-чужая война

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Примечания