Н. Соболев

ПО ДЕБРЯМ И МОРЯМ

Жизнь и приключения Генри Стэнли

и Джемса Кука

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕНРИ СТЭНЛИ

I

Кто был Генри Стэнли. — Впечатления раннего детства. — В приюте. — Бегство. — Скитания. — Жизнь в Ливерпуле. — Отъезд в Новый Орлеан.

Девятнадцатый век — полоса географических открытий. Европейские страны, до этого времени замкнутые в себе, развивают свой флот, ищут новых морских путей, новых земель и изучают населяющие эти земли народы.

Причины этого сдвига очень глубоки; но главная причина — развитие промышленности. Нужно было найти рынок, потребителя для вырабатываемых товаров. Зачастую люди, открывавшие новые земли, сами об этой причине не знали, а руководились только научными целями. Исследователи и ученые того времени мало походили на кабинетных ученых наших времен. Это были смелые путешественники, отважные, выносливые люди, не боявшиеся никаких лишений, а часто и смерти.

Один из крупнейших ученых путешественников того времени — Генри Мортон Стэнли.

Стэнли родился в небольшой деревушке, близ Денбига[1], в семье бедного фермера[2] Роуланда, в 1841 году. Он был незаконнорожденный; первоначальное имя свое — Джон Роуланд — он получил от мужа своей матери, но настоящий отец его неизвестен. Когда Джону исполнилось 17 лет, он стал называться Генри Мортон Стэнли. Это было имя того купца, который усыновил прославившегося впоследствии путешественника.

Человек, который считался отцом Стэнли, умер через несколько недель после его рождения, а мать уехала, оставив ребенка у деда, Моисея Парри. С матерью Стэнли виделся всего два раза в жизни, и они навсегда остались чужими друг другу.

Дед и внук ютились на чердаке маленького домика, в котором жили дяди Генри; обитатели чердака не общались с более зажиточными обитателями нижних комнат. С чердака вел отдельный ход в большой сад. В этом саду мальчик проводил много времени с дедом.

В памяти Генри на всю жизнь сохранилось доброе бритое лицо деда, его плотная фигура и даже «бархатные рейтузы и охотничий кафтан» — почти неизменный костюм его. Уже на склоне лет Стэнли вспоминает о том, как стоит он, одетый в курточку и воротничок, между колен своего деда, а старик управляет его рукой с грифелем и заставляет выводить буквы.

И этого близкого человека лишился Генри. Обстоятельства смерти деда мальчику запомнились так. Однажды, когда Генри разбил большую кружку с водой, дед пригрозил ему пальцем и, обещая «хорошую взбучку», ушел в поле.

Но ему не пришлось наказать неосторожного внука: в поле ему вдруг сделалось дурно. Умер он там же, его даже не успели живым донести домой.

После смерти деда родственники отдали Генри на воспитание старикам Прейс, условившись платить за содержание его одну крону в неделю. Скоро Прейс и жена его нашли, что содержать мальчика за эту плату невыгодно, и потребовали прибавки. Родные отказались увеличить плату, и Прейсы решили отдать Генри в приют, но о своем решении ему не сказали.

Сам Стэнли так рассказывает об обстоятельствах, при которых он попал в приют.

Сын Прейса, Дик, подошел однажды к Генри и, взяв его за руку, уверил, что они пойдут в гости к тетке. Шли они долго. У Генри уж не хватало сил передвигать ноги; Дик посадил его к себе на плечо и, успокаивая мальчика всяческими соблазнами, понес дальше. Так дошли они до огромного дома, у решетчатой калитки которого Дик позвонил. Скоро к ним вышел «угрюмый, чужой» человек. Человек этот быстро впустил недоумевающего и сопротивляющегося Генри в калитку и тотчас же захлопнул ее. Напрасно Дик убеждал мальчика, что скоро вернется с теткой, Генри понял все, и впервые в жизни ясно почувствовал ужас полного одиночества. Это было первое горе, которое осознал Генри.

Страшный дом, где очутился он, был приют для бездомных детей. Первые дни мальчик часами плакал, и ему становилось легче; слезы как будто были местью жестокому Дику, бросившему коварным обманом Генри в эту огромную тюрьму.

Вот что рассказывает о приюте Стэнли: «Мы все, воспитанники приюта, находились в положении чернокожих рабов. Наставник нас не щадил, и побои градом сыпались на нас по самому малейшему поводу. Часто мы даже не понимали, за что он нас наказывает. Но когда он бил нас рукой, то это, конечно, было предпочтительнее розог или ударов линейкой и палкой. И то и другое всегда было у него под рукой. Он бил без пощады и переставал только тогда, когда у него уставала рука, или когда все наше тело покрывалось синяками и ссадинами».

«Помню мое первое наказание, — продолжает Стэнли. — Наставник прочел нам главу из библии, перед отходом нашим ко сну, и вдруг спросил меня, как назывался тот, кто разгадал сны фараону.

— Иофис, — отвечал я.

— Кто?

Я повторил.

— Ты хочешь сказать: Иосиф? — поправил он.

— Да, Иофис.

Я не понимал своей ошибки, и он пришел в ярость, но все же ничего не объяснил мне, а только взял в руку новую розгу и велел мне раздеваться. Я оторопел и не мог пошевелиться, испытывая самые разнообразные чувства: ужас, удивление и возмущение. Тогда он бросился ко мне, с бешенством сорвал с меня платье, и на меня посыпался ряд ударов, скоро сваливших меня с ног. И такое явление было самым обычным в приюте».

В приюте было 30 мальчиков. Эти забитые, грязно одетые, истощенные узники большого каменного дома были отрезаны от мира, они не только не принимали никакого участия в жизни, но даже не знали о том, что делается за стенами школы.

Лишь сменами времен года чередовалось однообразие жизни в приюте. Интересы сосредоточивались на уже прошедшей или предстоящей очередной порке.

У Генри не было даже радости, которую испытывали его товарищи при посещении приюта родными.

Когда Генри исполнилось 12 лет, ему однажды сообщили, что к нему пришла его мать, с двумя детьми. Чем больше была его радость от мысли, что у него тоже есть мать, брат и сестра, тем горше было разочарование. Вошла, как рассказывает Стэнли, «высокая женщина с черными, связанными на затылке волосами», мальчик смутился и оробел под ее суровым испытующим взглядом. На память ему пришла затверженная заповедь: «чти отца твоего и матерь твою», и в эту минуту он ясно почувствовал, что ни любить, ни почитать эту чужую женщину он не может.

Мечта броситься к матери с лаской казалась нелепой, он не мог заставить себя сдвинуться с места.

Мать Генри побыла недолго и уехала, оставив в приюте его сводную сестру. С сестрой Генри не мог сблизиться, потому что в приюте строго отделяли мальчиков от девочек.

Единственное что дало Генри приют, это — некоторые знания, которые он сумел получить там, несмотря на плохо поставленное обучение.

Генри легко воспринимал и усваивал все, что преподавалось, и считался первым учеником в классе. Особенно отмечались его успехи в рисовании, но и это было случайно, по прихоти «именитого» посетителя.

Случилось это так: посетивший школу епископ подарил детям снимки собора. Генри попробовал срисовать их, вышло очень удачно; скоро после этого сестра епископа подарила мальчику тетрадь и цветные карандаши; с тех пор Генри охотно проводил свободные часы за рисованием.

Большего внимания к себе и к своим способностям Стэнли в приюте не видел, разве только, что на празднестве школы, происходившем ежегодно, Генри заставляли руководить хором и декламировать. Тогдашняя казенная школа преследовала лишь цель угодить «почетным попечителям» показными знаниями детей, да и то, главным образом, в области закона божия. Пробуждающаяся мысль детей, требующая ответов на много больных и важных вопросов, оставалась неудовлетворенной.

Глядя на уезжавших из приюта сверстников, поступавших в ученье, Генри не раз задумывался над тем, что с ним будет дальше. Сильная и самостоятельная натура Генри не могла долго подчиняться приютской системе насилий и издевательств, не щадившей детского самолюбия. Обстоятельства, при которых Генри ушел из приюта, очень характерны. Было так: купленный для школы сосновый стол оказался поцарапанным кем-то из учеников, хотя никто не видел, чтобы кто-нибудь ходил по нем ногами. Наставник пришел в бешенство.

— Кто виновник? — заревел он.

Дети не знали. Наставник приказал всем раздеться, и начались обычные в таких случаях крики, слезы, просьбы. Все пережитые порки внушали Генри ужас и страх; теперь же он стоял, как окаменевший, и когда наставник, повернувшись к нему, злобно прошипел: «ложись!» — в Генри накопилось столько возмущения, что он, удивляясь собственной храбрости, закричал: «Ни за что!» и тотчас же почувствовал сильный удар в грудь, от которого он упал на скамью. В первое мгновенье Генри потерял сознание, но быстро придя в себя под ударами озверевшего воспитателя, продолжал отбиваться и изо всех сил толкнул наставника ногой по очкам. Очки разбились вдребезги; наставник, зашатавшись, упал, а обезумевший Генри схватил розги и начал бить неподвижно лежавшего на полу наставника. Спустя несколько минут Генри совсем обессилел и только тогда понял, что случилось.

Сообразив, что лучше убрать наставника из класса, мальчики потащили его по коридору в его комнату и, закрыв дверь, вернулись обратно в класс.

Все были взволнованы, но страх к наставнику исчез; было ясно, что никто из воспитанников теперь не ляжет безропотно под розги.

— А вдруг он умер? — беспокоился Генри, но, узнав от товарищей, что наставник очнулся и умывается холодной водой, Генри перешел к мысли о том, что будет дальше.

Страшно было оставаться в приюте и ждать расправы. Единственным выходом было — бежать.

Посоветовавшись с товарищем, Генри решился.

Под предлогом необходимости смыть кровь с лица, он выбежал во двор; товарищ последовал за ним. Перебравшись через высокую стену, окружавшую двор, оба мальчика пустились бежать, не оглядываясь.

Что их ждало впереди? Пока они об этом не думали. Вдыхая свежий воздух поля, они чувствовали себя на пороге новой свободной и счастливой жизни.

Но это ощущение скоро сменилось беспокойством и подавленностью; приютская форма, в которую мальчики были одеты, налагала на них клеймо какой-то виновности; они старались спрятаться от людей, выбирая глухие тропинки, а с заходом солнца приютились внутри печи полуразрушенного кирпичного сарая. Беспомощные, запуганные дурным обращением, они одинаково боялись днем — живых людей, ночью — привидений. Лишь под утро заснули они тяжелым сном, тесно прижавшись друг к другу.

На утро им мучительно захотелось есть. Пришлось пересилить свою боязнь быть пойманными и обратиться к людям. Выйдя на дорогу, они робко попросили кусочек хлеба у женщины, стиравшей белье около своего домика. Она повела их в комнату, вкусно накормила и обласкала. С новыми силами мальчики продолжали путь.

Пройдя еще целый день и переночевав в поле под стогом сена, беглецы наконец достигли цели своего путешествия — г. Денбига, где жила мать Мозе; так звали мать товарища Генри.

Вид богатых магазинов привлекал внимание усталых ребят, наивно завидовавших приказчикам этих магазинов, в уверенности, что они-то и есть те самые счастливцы, которые пользуются всеми прекрасными вещами, выставленными на окнах.

Мать Мозе жила в большом сером доме, в узком переулке. Увидав сына, она бросилась к нему с радостью и начала его целовать. Генри рассеянно смотрел перед собой: ему невольно вспомнилась его встреча с своей матерью.

Накормив детей, мать Мозе участливо расспросила их о том, что случилось, почему и как они оставили приют. Когда она узнала, кто такой Генри, она сказала, что знает его недалеко живущих родственников.

По ее совету Генри на следующий день отправился их отыскивать.

Ни дед (с отцовской стороны), ни дяди, разбогатевшие теперь, не захотели взять на себя заботу о бездомном мальчике.

Оставалась еще надежда на двоюродного брата, Моисея Оуэна, школьного учителя.

Оуэн, типичный учитель, прежде всего расспросил Генри, что он знает по школьным предметам и, довольный ответами мальчика, заявил, что может взять его в школу для услуг, за что обещал давать ему обувь, одежду и пищу. Но снабдить его платьем сразу Оуэн не хотел. Прежде чем приступить к своим обязанностям, Генри, по требованию Оуэна, должен был отправиться на месяц к тетке в деревню, чтобы заработать себе на приобретение приличного платья.

Мэри Оуэн (так звали — тетку Генри) кормила и обшивала его, а он исполнял разные сельские и домашние работы.

С первых же дней Генри все больней и больней начал чувствовать зависимость от людей и то унижение, которым ему приходилось платить за скудный кусок хлеба. Постоянные упреки, на которые не скупилась не только тетка, но и ее соседи, заставляли страдать чуткого мальчика. Наконец, месяц испытания окончился, и тетка отвезла Генри в школу Оуэна.

Мальчик надеялся, что в школе для него начнется новая жизнь. Он усердно прибирал классные комнаты, следил за порядком в классе и изо всех сил старался догнать своих товарищей, знавших гораздо больше, чем он. У Оуэна была довольно большая библиотека, но читать книги, не относящиеся к предметам преподавания, он племяннику не позволял. Друзей в классе у Генри не было, так как ученики относились к нему, как к низшему существу. Это больно задевало самолюбие Генри. Даже в приюте мальчик не чувствовал такого одиночества и приниженности. Там все были принижены одинаково. Оуэн становился все придирчивей; слезы Генри приводили его в негодование, молчаливая покорность вызывала ярость.

Самолюбивый Генри очень страдал от его насмешек и грубой ругани; лишь желание хоть чему-нибудь научиться, да полная беспомощность удерживали его от нового побега. Постоянные упреки, понукания, издевательства лишали Генри возможности сосредоточиться на занятиях. Даже самому ему начало казаться, что он туп и бестолков.

Через 9 месяцев пребывания в школе Генри был снова отправлен в деревню к тетке.

Жизнь стала еще безрадостней и казалось, что лучше никогда не будет. Только блуждая по полям за стадом овец или сидя в лесу на любимой скале, Генри забывал о действительности; мысли его уносились к радостной, полной приключений жизни, какую он привык представлять себе в приюте.

На этот раз Генри недолго прожил в глухой деревушке: приехавшая туда погостить другая тетка увезла его в Ливерпуль[3].

Стэнли в Ливерпуле.

Впервые в жизни Генри очутился в большом приморском городе; целый лес мачт и труб, окружавший его, шум и грохот на пристани, огромная толпа, движущаяся непрерывно по улицам, — все это сначала ошеломило и испугало мальчика, но, впервые обласканный теткой и дядей, он скоро освоился с новой обстановкой; целыми днями бродил Генри по городу, сначала просто рассматривая его, а позже — приискивая работу.

В работе была большая необходимость; он это чувствовал не только потому, что тетка и дядя очень нуждались и постепенно закладывали вещи. Работа была нужна и самому Генри: от твердо решил добиться независимости. Все попытки дяди найти службу для Генри ни к чему не привели. Генри стал просто заходить в лавки и предлагать свои услуги в качестве мальчика на посылках.

Как-то ему посчастливилось и, вместо обычного в таких случаях отказа, мелочной торговец нанял его за 5 шиллингов[4] в неделю.

Однажды Генри заболел и потерял эту службу. Снова искания, снова то надежда, то горечь отказа, и некуда обратиться за помощью: ни государству, ни обществу не было дела до подрастающего ребенка.

После многих неудач Генри поступил мальчиком в мясную лавку, находившуюся вблизи доков[5].

Служба Генри не оправдала его надежд на самостоятельность: полуголодное существование, утомительная 14-часовая работа, грубые окрики и ругань приказчиков, это все, что она могла дать.

Вскоре в жизни Генри произошла важная перемена.

Однажды Генри должен был отнести провизию на торговое судно «Виндермер», отправлявшееся в Новый Орлеан[6]. Капитан судна, заметив огромный интерес и изумление, с каким Генри рассматривал каюту и все, что в ней находилось, предложил ему поступить на корабль юнгой при каюте. Жалованье он обещал 5 долларов[7] в месяц и одежду.

Генри, не задумываясь, согласился.

Дядя Том сначала и слышать не хотел об отъезде Генри в Америку; но когда тот серьезно и деловито заявил, что хочет уехать, потому что в Ливерпуле он ничего не добьется, дядя уступил, и через 3 дня «Виндермер» уже увозил Генри в Новый Орлеан.

Вот уже позади мачтовый частокол доков, где Генри часто видел суда, отправлявшиеся в неслыханные города, впереди — простор безбрежного океана и новая жизнь.

II

Новая жизнь. — «Отец». — Книги. — Заблуждение. — Стэнли в борьбе против рабства. — Его первые путешествия и приключения. — Стэнли — журналист.

Первые три дня пути прошли в мучительном головокружении и дурноте. Генри заболел морской болезнью, ослабившей его настолько, что он едва мог двигаться; как только он несколько оправился от болезни, на смену ей пришли побои и ругань, которыми лоцман награждал его и другого юнгу, Гарри.

Вместо обещанной работы при каюте, Генри заставляли работать на палубе; этот обман, грубое обращение лоцмана и рассказы Гарри о трудностях морской службы — все это вызывало отвращение в душе Генри. Он искал освобождения от рабской зависимости, а вместо того попал в руки лоцмана, еще более жестокие, чем те, из которых он так энергично рвался. Только с приближением к Новому Орлеану лоцман смягчил свое отношение к юнгам. Один матрос объяснил это неопытному Генри тем, что лоцманы боятся суда за жестокость.

По приезде в Новый Орлеан, Гарри с гордостью знакомил Генри с городом; этот первый американский город, который увидел Генри, произвел на него очень сильное впечатление: на улицах он то и дело видел негров, нагружающих и выгружающих товар, видел занятых работой американцев, и ему казалось, что люди здесь совсем другие, чем в Англии.

Новый Орлеан сделался впоследствии любимым городом Стэнли: здесь он впервые почувствовал себя свободным и независимым, впервые и навсегда отказался жертвовать своим самолюбием ради куска хлеба; именно здесь он узнал работу, которая приносит с собой не тупую забитость, а сознание того, что день не прошел даром.

Генри решил бежать с корабля и стать таким же, как люди, которых он видел в городе.

Ночью он дождался, когда Гарри захрапел, и тихонько пробрался по кораблю. Сойдя на берег, Генри пустился бежать и остановился только тогда, когда «Виндермер» был уже далеко. Остаток ночи он провел, спрятавшись между тюками наваленного на пристани хлопка, а рано утром отправился по городу на поиски работы.

После долгого скитания по незнакомым улицам Генри заметил у дверей склада, близ таможни, пожилого человека. Он сидел на стуле и читал газету. Лицо его показалось Генри добрым. Набравшись храбрости, Генри предложил ему свои услуги. Человек сначала внимательно посмотрел на него, спросил, кто он и откуда. Генри доверчиво рассказал о своих злоключениях на корабле по дороге в Новый Орлеан, и попросил дать ему хоть какую-нибудь работу. После небольшого экзамена, Генри должен был пойти с этим незнакомцем позавтракать, почиститься, постричься, и только тогда они вернулись, чтобы представиться новому хозяину Генри — мистеру Спику. Пожилой человек, принявший с первой минуты живое участие в судьбе Генри, был мистер Стэнли — посредник, заключавший торговые сделки по делам Спика.

Он-то впоследствии и усыновил Генри.

Новая работа Генри заключалась в том, что он должен был помогать двум неграм выгружать и нагружать товаром вагонетки, катать бочки, надписывать адреса на ящиках с грузом.

Генри работал с таким воодушевлением и подъемом, что не заметил, как наступил вечер и работа кончилась. Один из негров помог ему отыскать комнату; вообще товарищи Генри по работе, как негры, так и американцы, наперерыв старались помочь Генри устраивать свою новую жизнь. Такое внимание и заботливость Генри встретил впервые в своей жизни. Жалованье его — 25 долларов в месяц — было выше всех ожиданий.

За вычетом всех расходов, у Генри еще оставалась ежемесячно значительная сумма. Остаток времени и денег давал Генри возможность покупать и читать книги.

Вот что рассказывал впоследствии сам Стэнли в своих воспоминания о Новом Орлеане — городе, по признанию Стэнли, научившем его «быть человеком»:

«Я прочел не более двух — трех повестей и теперь у меня проснулась страсть к чтению, которую я мог удовлетворить покупкою книг. Я читал много и жадно. Моя маленькая комнатка на чердаке превратилась для меня в целый мир, населенный всевозможными героями. Моя фантазия усиленно работала, и перед моими глазами носились заманчивые образы этих героев и их похождений. Я начал интересоваться историей и географией, и мои познания в этих областях очень расширились, благодаря чтению. Я посещал в воображении отдельные страны, переживая вместе с моими героями все их приключения, участвовал в битвах, преодолевал опасности и совершал подвиги.

Увлечение книгами заменило для меня другие развлечения, и вместо того, чтобы идти с товарищами в какое-нибудь увеселительное заведение, я спешил по окончании работы забраться к себе в комнату и погрузиться в чтение любимых книг».

Мистер Стэнли и его жена быстро привязались к энергичному и умному Генри. Все праздники проводил он у них в доме, где ему часто приходилось слышать разговоры «о политике, литературе, общественной жизни». Не все, что там говорилось, понимал Генри. Прочитанные книги давали ему возможность понимать лишь отдельные слова и фразы, тогда как смысл оставался для него далеко не ясным. Генри чувствовал, что ему необходимо пополнить свое образование. На помощь ему в этом пришел тот же мистер Стэнли: он сам покупал и дарил Генри книги или указывал, что тот должен прочесть.

Хозяин Генри, мистер Спик неожиданно умер от желтой лихорадки, и вскоре после его смерти Генри принужден был покинуть службу. Произошло это так: в одну из отлучек мистера Стэнли из Нового Орлеана по делам, жена его заболела. Генри счел своим долгом не оставлять беспомощную больную и попросил на службе отпуск. Новый хозяин, принявший после смерти Спика его дела, отказал Генри в отпуске, прибавив, что он может оставить службу, если ему угодно. Генри немедленно попросил увольнения: теперь он уже был не тот забитый мальчик, который молча сносил оскорбления хозяев — чувство человеческого достоинства было сильнее страха нужды.

Через несколько дней жена мистера Стэнли умерла. Наступила полоса неудач. Генри снова должен был искать работу. Ему жилось трудно, несмотря на то, что он не пренебрегал никакой работой — носил и пилил дрова, нанимался на поденную работу, ухаживал за больными.

С нетерпением ждал Генри возвращения мистера Стэнли; проходил день за днем, а его все не было. Генри решил отправиться на поиски; собрав последние средства, он поехал в тот город, где, по его предположению, должен был находиться мистер Стэнли. Оказалось, что он уже уехал в Новый Орлеан.

Целый месяц упорного физического труда потратил Генри, чтобы попасть обратно в Новый Орлеан. Не имея денег на дорогу, он нанялся сплавщиком бревен и на плотах добрался до Нового Орлеана. По дороге Генри готовил пишу для рабочих, гнал вместе с ними плот.

Наконец, Генри нашел мистера Стэнли в Новом Орлеане. Встреча их после неожиданно долгой разлуки показала обоим, что их связывает чувство большой привязанности.

Мистер Стэнли, потеряв юношу из виду, разыскивал его везде и теперь решил больше с ним не расставаться.

Когда он объявил Генри о своем намерении усыновить его и передать ему свое имя, Генри растерялся; его охватила безумная радость сознания, что он больше не одинок, что уважаемый им человек будет его отцом, что наконец нашелся в его жизни тот, кто не только не побоялся взять на себя заботы о нем, но даже открыто перед всеми назовет его своим сыном. До сих пор Генри считал себя заклейменным и искал в себе вину, которая заставляла общество обращаться с ним презрительно. Наивный юноша не понимал, что обычаи лицемерного капиталистического общества заставили его мать стыдиться своего сына, рожденного вне брака. Государство и общество воспитывало в окружающих презрение к таким детям, как Генри.

С раннего детства до 15-летнего возраста он чувствовал, что люди относятся к нему так, как-будто он имеет меньше права на существование, чем другие дети. «Я никому не сделал зла, — говорит Стэнли, — а меня всюду презирают».

Генри вынес на своих плечах всю тяжесть поповской лицемерной добродетели, и поэтому понятна радость, испытанная им, когда мистер Стэнли усыновил его.

Итак, Генри нашел отца. Два года они вместе ездили по Южной Америке, и это путешествие было лучшей школой для Генри, давшей ему не только знания о стране и ее обитателях, но и вызвавшей интерес к другим странам.

Свободное время отец и сын проводили за чтением книг. Книги были исключительно научные, так как приобретались с целью пополнить образование Генри. Через некоторое время Стэнли-отец отпустил Генри погостить к одному знакомому купцу в Арканзас[8], чтобы Генри присматривался к делу и учился самостоятельно вести торговлю.

Но Генри не суждено было стать купцом.

Во время пребывания его в Арканзасе Стэнли-отец умер, и Генри снова остался один.

В это время разгоралась война между южными и северными штатами Сев. Америки. Генри, до сих пор почти незнакомый с политической жизнью, жадно принялся теперь читать газеты, чтобы найти объяснение тому волнению, с которым толпа шумела на улицах, а молодые люди записывались в армию.

Однажды Генри получил сверток, в котором оказалось женское платье — намек на его трусость; этот случай решил его дальнейшие поступки: не разбираясь, кто прав, кто виноват, толкаемый самолюбием, юноша записался в ряды Южной армии.

Новые мундиры, блестящие пуговицы, крики «ура» — все было такое праздничное, как-будто молодежь готовилась к торжественному параду. Генри, для которого цель и смысл всего происходящего были неясны, пробовал расспрашивать своих товарищей по военной службе. Товарищи, в подавляющем большинстве — сыновья плантаторов[9], изображали дело так, что северные штаты хотят их разорить и уничтожить; поэтому все, как один, жители юга должны стать на защиту своего существования. Газеты говорили приблизительно то же.

И только после сражений, когда показной блеск военщины стерся, Генри понял, что такое война.

Бросался в глаза прежде всего внешний вид солдат: они были грязные, истощенные и утомленные лишениями; озлобленность и безразличие ко всему, кроме сегодняшнего дня, убивало в них все человеческое.

Генри ясно почувствовал всю мерзость войны, калечащей и уничтожающей людей, опустошающей селения. Голод, насекомые, болезни — все это неизбежно несла с собой война.

Вот что пишет Стэнли о впечатлениях своих в это время: «Когда я пришел в себя (после сражения, во время которого он упал без чувств), мой отряд был уже далеко. Собравшись с силами, я отправился на поиски и вот тут-то я увидел то, что совершенно ускользало от моего внимания в пылу битвы. Я увидел страшные опустошения, произведенные битвой, груды убитых и лужи крови.

Никогда, во всю жизнь, я не мог забыть того впечатления, которое произвели на меня широко раскрытые глаза умерших. И чем дальше я шел по этому полю, усеянному мертвыми телами, тем сильнее разгоралось мое негодование и ненависть к войне, превращающей человека в дикого, свирепого и кровожадного зверя».

Стэнли был взят в плен. В бараке для военнопленных, куда попал Стэнли, было, по его словам, «около двухсот человек, и если бы кто-нибудь заглянул туда, то увидел бы толпу грязных, растрепанных и оборванных людей, почти потерявших человеческий облик; некоторые сидели на корточках с низко опущенной головой, недвижимо, другие были заняты борьбой с насекомыми, которые кишмя-кишели на них, третьи лежали в полном изнеможении. Смерть была для многих избавлением, и она не заставляла себя ждать. Каждое утро приезжали телеги и увозили мертвецов».

В плену Стэнли постепенно выяснил, что северные штаты совсем не имели целью ограбить южан, отнять у них рабов для себя; шла борьба за освобождение рабов, за уничтожение этого позорного для культурных народов явления[10].

Впоследствии Стэнли писал в своей книге: «Как я нашел Ливингстона»: «Я… встречался в Соединенных Штатах с черными людьми, которыми мог гордиться, называя их своими друзьями. Таким образом, я был приготовлен к тому, чтобы каждого черного человека принять в число своих друзей и даже считать его своим братом и уважать его столько же, как если бы он был одного со мной цвета и одной породы. Ни цвет его, ни особенности его физиономии не могут помешать ему пользоваться одинаковыми со мной правами». Вот почему, как только Стэнли понял причину негодования южных плантаторов — их боязнь лишиться рабов, он перешел в ряды северян, чтобы вместе с ними бороться за уничтожение рабства.

Спустя некоторое время Стэнли заболел жестокой лихорадкой и принужден был оставить военную службу.

Снова Стэнли работает то поденщиком, то сельским рабочим, то матросом на судне.

Усталый и одинокий, он захотел увидеть родину и мать; с этой целью он отправился в Денбиг.

Мать и родные по-прежнему холодно отнеслись к Стэнли; ему снова, пишет он, «дали понять, что в глазах соседей он был позором для семьи, и поэтому самое лучшее было ему поскорее убраться». Стэнли возвратился в Америку. Здесь он поступил матросом на торговое судно, которое вело торговлю с Европой и колониями. Стэнли побывал, таким образом, в Испании, Италии, Вест-Индии. Его наблюдательность и значительная начитанность дали ему возможность попробовать свои силы в корреспонденциях — он стал описывать события, происходившие в разных странах во время его пребывания там. Свои статьи он пересылал в американские и английские газеты, где их охотно печатали. У читателей они пользовались успехом, благодаря их живости и интересному содержанию.

Скоро имя Стэнли сделалось настолько известным, что его пригласили на должность военного корреспондента в американский флот. Приняв это предложение, он продолжал работу и в газетах.

Самого Стэнли такая работа вполне удовлетворяла: ездить по разным странам и наблюдать за всем, что там происходит нового и интересного, было по душе ему, об этом он мечтал еще живя в Новом Орлеане и читая описания этих неведомых стран. Кроме того, эта работа так хорошо оплачивалась, что у Стэнли были деньги на приобретение книг и на то, чтобы в свободное время пуститься самому в какое-нибудь заманчивое путешествие.

Однажды вдвоем с таким же смельчаком, как он сам, Стэнли спустился по реке Миссури[11]. Для этой поездки он сам сделал плоскодонную лодку — «душегубку».

Надо было иметь большую отвагу, чтобы плыть по этой реке: местами слишком быстрое течение, торчащие из илистого дна стволы — все это создавало большие трудности и опасности. Кроме того, живущие по берегам индейцы недружелюбно относились к белым, и путешественники рисковали жизнью.

Удача этой смелой поездки внушила Стэнли и его товарищу мысль о самостоятельном большом путешествии. Целью его они выбрали Малую Азию. Проникнув в Бостон[12], путешественники отправились на небольшом парусном судне в Смирну[13], чтобы затем попасть в Константинополь.

Около Смирны их ограбили турки и посадили в тюрьму. Только хлопоты одного, заинтересовавшегося их судьбой, человека, помогли им освободиться.

Это свое приключение Стэнли описал в одной газете так живо и ярко, что издатель большой американской газеты «Нью-Йорк Герольд» предложил ему место постоянного корреспондента.

Стэнли охотно принял это предложение, так как газета «Нью-Йорк Герольд» в то время была самой распространенной в Америке.

Так Стэнли окончательно сделался журналистом.

Издатель газеты, Гордон Беннет, очень ценил редкие дарования Стэнли и давал ему всегда самые ответственные поручения в разных странах.

Он направил Стэнли с английской экспедицией в Абиссинию, позже — на торжество открытия Суэцкого канала, в Афины, на о. Крит, наконец, в Испанию.

Наряду с газетной работой, Стэнли неутомимо пополнял свое образование. В Испании он занялся изучением испанского языка и скоро овладел им настолько, что мог даже писать статьи для испанской газеты. Вообще Стэнли не пропускал ни одного случая расширить свои знания; этому отчасти способствовали условия его жизни: разъезжая по разным странам, он постоянно сталкивался с новыми людьми, с новой обстановкой. Но, конечно, чтобы это богатство впечатлений использовать так широко, как это делал Стэнли, нужно было обладать его деятельной, энергичной натурой.

Так Стэнли из «отверженца» постепенно превратился в известного журналиста, образованного и уважаемого человека. От стремления к личной независимости Стэнли перешел к широкой, общественной работе. На этом рост его сильной личности не остановился: его деятельность не только вышла за пределы Америки, но скоро сделалась предметом внимания всего культурного мира.

III

Английский путешественник Ливингстон. — Стэнли отыскивает Ливингстона в Африке. — Второе путешествие Стэнли в Африку. — Открытие реки Конго. — Третье путешествие Стэнли. — Основание государства Конго. — Четвертое путешествие Стэнли. — Стэнли отыскивает Эмин-пашу. Заключение.

Вторая половина XIX века связана с необычайным развитием техники и науки. Пар и электричество дали возможность человеку завоевать такие области в природе, которые считались до тех пор недоступными. Смелые умы спешили использовать успехи техники для новых открытий и исследований во всех областях науки.

Полярные льды и тропические страны одинаково привлекали путешественников. За попытку проникнуть в их тайны эти люди часто платили жизнью. Смерть не останавливала других, и так шаг за шагом человечество завоевывало новые земли.

Правительства капиталистических стран поддерживали экспедиции деньгами, так как им были нужны новые места для продажи товаров и, кроме того, вновь открытые земли они превращали в свои колонии, т. е. заставляли туземцев для них работать. Отсутствие культуры и техники не позволяло туземцам бороться за свою самостоятельность, и они превращались в рабов.

До конца XIX века существовала торговля этими рабами, как рабочей силой; европейцы посылали в колонии негров-работорговцев, которые забирали туземцев в плен и продавали.

Особенно долго держалась эта позорная торговля в Африке. Когда негры-работорговцы нападали на селения, сжигали их, а туземцев уводили в рабство, из соседних селений начиналось бегство жителей вглубь страны, в места, где еще не было белых. Понятно, что туземцы, избежавшие плена, ненавидели европейцев и жестоко расправлялись с теми, кто попадался им в руки. Эта вражда туземцев к белым увеличила трудности пути по Африке, где жара, сухие пески и отсутствие воды и без того препятствовали исследованию этой страны.

Африка была изучена только на окраинах, ее девственные пространства еще ждали своего исследователя. Одним из первых таких исследователей был знаменитый английский путешественник Давид Ливингстон.

В первый раз Ливингстон отправился в Африку вместе с английскими миссионерами[14]. Когда епископ и другие члены миссии умерли в пути по пустыне, английское правительство отказалось снабжать Ливингстона деньгами. Оставшись без средств, Ливингстон возвратился в Англию, где проповедывал уничтожение рабства. Собрав среди частных лиц деньги, Ливингстон снова поехал в Африку, чтобы исследовать истоки реки Нила. Вначале Ливингстон присылал в Англию письма, в которых описывал свои открытия и исследования; потом письма прекратились, и многие считали Ливингстона погибшим.

Отыскал и спас Ливингстона Стэнли, которому суждено было сделаться впоследствии одним из самых знаменитых путешественников по Африке.

Вы видели, как росла у Стэнли жажда знаний и деятельности, закалялся его характер, сначала в личных неудачах, а потом и в путешествиях, к которым у него развилась необычайная страсть.

Путешествия Стэнли, о которых говорилось выше, или были связаны с обязанностями его службы, или были интересны только для него, удовлетворяя его любознательность.

Их не забыли современники Стэнли только потому, что он умел так их описать, что описания эти читались с большим интересом.

Страны, которые посещал до сих пор Стэнли, были известны и заселены европейцами.

Понятно, что первое путешествие в Африку было началом той славной деятельности Стэнли, благодаря которой имя его стало известно всему миру.

Произошло это в 1869 году.

Стэнли находился тогда в Мадриде, столице Испании. Неожиданная телеграмма Гордона Беннета вызвала Стэнли в Париж. Он быстро собрался и через несколько дней явился к Беннету. Вот какой разговор произошел между ними.

— У меня к вам важное дело, — заявляет издатель, — где, по вашему мнению, находится Ливингстон?

— Точно не знаю.

— Как вы думаете, жив он?

— Может быть да, может быть нет…

— Я думаю, что он жив, что его можно найти, и на вас я возлагаю это поручение.

— Вы подумали о расходах?

— Конечно, вот вам на первый раз тысяча фунтов (десять тысяч рублей), когда она израсходуется, вы получите другую, за ней третью и т. д. Но только найдите Ливингстона!

Гордон Беннет, предприимчивый американец, считался покровителем экспедиций. Он не раз снабжал их деньгами или же принимал в них участие, как организатор. Он посылал экспедиции и на север, и в жаркие страны.

О Ливингстоне не было известий; все, что удалось ему сделать в Африке, могло погибнуть вместе с ним. Необходимо было сделать попытку найти Ливингстона или, по крайней мере, узнать все, что возможно, о нем.

Гордон Беннет доверчиво относился к Стэнли. Он знал его необыкновенную энергию, смелость и настойчивость и знал, что эти именно качества необходимы для попытки пройти вглубь страшной Африки. Поэтому он избрал Стэнли для выполнения этой трудной задачи. Стэнли, с своей стороны, был рад предложению Беннета.

Исходным пунктом путешествия решено было взять остров Занзибар[15]. Там Стэнли собрал отряд, в количестве 192 человек, из которых двое были европейцы, а остальные — чернокожие туземцы Занзибара и Африки.

Стэнли в лесах Африки.

У Стэнли не было никаких указаний, что нужно брать с собой в путь, как снаряжать экспедицию, на чем перевозить груз и т. д. Поэтому в начале путешествия было не мало неудач: лошади пали от укусов ядовитых мух, туземцы не пропускали путешественников; в каждом селении нужно было платить дань.

Вместо денег необходимо было иметь бусы, бумажные материи, лекарства, ружья, в обмен на которые туземцы давали продукты.

К счастью, Стэнли нашел несколько надежных людей из отряда, который сопровождал уже одну английскую экспедицию до Египта. Эти люди дали Стэнли кое-какие советы, но никто из них не знал пути. Всё закупленное для экспедиции Стэнли упаковал в плотные тюки, которые носильщики-негры несли на своих плечах. Для особенно тяжелой клади было приобретено несколько ослов.

Когда приходилось идти пустынными местами, Стэнли отправлял караваны отыскивать селения и обменивать вещи на продукты. Путь был очень тяжел: то встречалась на пути река, и приходилось строить мост из стволов деревьев, то надо было пройти тропический лес, где множество вьющихся растений образовали сплошную сетку, ноги вязли в гниющих на земле листьях, а огромные колючки рвали платье и царапали кожу. Носильщики отказывались идти вперед и часто требовали такую высокую плату, что товар, который они несли, стоил дешевле.

Нужна была вся энергия и находчивость Стэнли, чтобы при таких условиях продвигаться вперед.

Хуже всего было то, что Стэнли не был уверен в правильности своего пути. Где находился Ливингстон, он точно не знал и мог только делать предположения. Расспросы туземцев не приводили ни к чему. Но Стэнли не терял присутствия духа и даже мог наслаждаться красотой природы в хорошие дни. Он очень сожалел о том, что нельзя было останавливаться для научных наблюдений: надо было спешить к цели, пока отряд не разбежался.

Через три месяца крайне тяжелого пути Стэнли встретил араба, торговца слоновой костью, который указал, что в области Унианижиба путешествовал какой-то белый человек.

Стэнли направился туда, предполагая, что этот белый человек и есть Ливингстон. Дойдя до первого селения, Стэнли заболел и пролежал около 3-х месяцев. Во время его болезни носильщики негры разбежались. С большим трудом набрал Стэнли 50 человек, с которыми и продолжал путь, как только оправился от болезни.

Дальше путь становился все труднее. Заросли кустарника и колючих растений преграждали дорогу; приходилось их вырубать и, расчищая себе тропинку, медленно двигаться вперед. Пять дней путешественники шли по безводной пустыне. Стэнли употреблял все свое уменье обращаться с носильщиками, он уговаривал их, увеличивал плату, чтобы только поскорее отыскать «белого человека».

Наконец путешественники встретили арабский караван. Арабы рассказали, что в селении Уджиджи живет белый человек; он стар; «у него на лице белые волосы; он болен; мы видели его 8 дней назад», сообщили они.

Стэнли не сомневался, что это Ливингстон.

И действительно, как только Стэнли вошел в Уджиджи, его окружила толпа арабов, среди которых был один европеец. Стэнли сразу понял, что это Ливингстон.

«В этот торжественный момент, пишет Стэнли (в своей книге „Как я нашел Ливингстона“), только ложный стыд помешал мне броситься навстречу Ливингстону и обнять его… Вместо того, чтобы броситься к нему, я, чувствуя неловкость от присутствия народа и неуверенность, как он отнесется к моему поступку, спокойно подошел к нему, снял шляпу и спросил: — Вы доктор Ливингстон?

— Да, — ответил последний, радостно улыбаясь.

— Я счастлив, сказал Стэнли, что встретил вас наконец.

— И я счастлив, что могу принять вас у себя».

С этой минуты они сделались друзьями.

После нескольких недель отдыха Стэнли отправился вместе с Ливингстоном исследовать озеро Танганайка, во внутренней Африке.

Затем Стэнли должен был вернуться в Европу. Он долго уговаривал Ливингстона поехать вместе с ним, но Ливингстон решил продолжать исследования. Стэнли уехал, оставив Ливингстону запас пищи и средств.

По приезде в Лондон Стэнли написал книгу «Как я нашел Ливингстона», в которой подробно описал свое первое путешествие в Африку и встречу с Ливингстоном.

Скоро в Англии было получено известие о смерти Ливингстона в Африке. Туземцы набальзамировали его труп и доставили в Занзибар, откуда он был переправлен в Лондон. Своим человеческим отношением к чернокожим Ливингстон сумел завоевать их уважение и симпатию.

После смерти Ливингстона Стэнли начал писать свою вторую книгу о Ливингстоне. Она была озаглавлена: «Жизнь и путешествие Давида Ливингстона». Работая над этой книгой, Стэнли решил закончить начатые Ливингстоном исследования, для чего задумал снова поехать в Африку.

Деньги для этой поездки он получил от того же издателя Беннета; кроме того, значительную сумму прислала одна большая английская газета. Это показывает, каким доверием и известностью пользовался в это время Стэнли.

В 1872 г. Стэнли прибыл в Багамойо, на восточном берегу Африки, чтобы отсюда начать свое путешествие.

Караван его состоял из 366 носильщиков и вооруженных людей; белых было трое.

Из Багамойо караван направился к озеру Виктория, которое Стэнли предполагал переплыть на лодке. Лодку эту несли носильщики в разобранном виде.

На пути к озеру путешественники встретили дикие горы. Вокруг не было ни растительности, ни животных. Припасы кончились. Около ста человек погибло при этом утомительном переходе.

Однажды на караван неожиданно напали вооруженные туземцы. Произошла битва, Стэнли разбил туземцев и мог продолжать путь, но он потерял 25 человек убитыми и столько же было ранено.

Через 2 месяца Стэнли достиг озера Виктория. Здесь кругом была богатая природа, питание было обеспечено. Поэтому Стэнли спокойно оставил своих спутников на берегу озера, а сам с десятком более надежных из отряда людей отправился на лодке на другой берег.

Путь их был очень опасен: бури угрожали разбить лодку, дна Стэнли не знал, а лодка могла быть пробита подводными камнями; жители берегов враждебно встречали путешественников.

Наконец лодка причалила к берегу, Стэнли и его спутники попали в область Уганду, где дружелюбно были приняты туземцами. Вождь их Мтэда очень хорошо отнесся к Стэнли и помог ему вернуться на тот берег, где был оставлен караван. Захватив с собой других участников путешествия, Стэнли вернулся благополучно в Уганду.

Когда караван Стэнли пробирался из Уганды на восток, на пути его встретилось большое и сильное войско негритянского вождя. Чтобы избежать кровавого столкновения, Стэнли повернул на юг, к озеру Танганайка, которое он исследовал вместе с Ливингстоном.

Но прежде, чем заняться новыми исследованиями озера Танганайка, Стэнли решил побывать в Уджиджи, чтобы собрать сведения о последних днях жизни Ливингстона. Когда этот план был выполнен, путешественники направились к большой реке Луалаба, которую Ливингстон считал началом Нила.

Путь к реке был крайне труден. Приходилось проходить через леса, еще более дикие, чем те, которые встречались Стэнли на пути его к Ливингстону. В траве и кустах жили ядовитые змеи, в лесах водились хищные птицы и звери. Отряд Стэнли постепенно уменьшался, так как негры отказывались идти дальше и возвращались обратно.

Когда путешественники, наконец, достигли города Нюангуэ, туземцы рассказали им, что дальше не заходил ни один европеец; там снова начинались необъятные леса, пробраться в которые даже туземцы не решались. Они были уверены, что никто из людей не может вернуться оттуда живым.

Но Стэнли решил сделать попытку пройти лес. Ни один человек из отряда не хотел сопровождать его. К счастью, арабский вождь Типпо-Тип помог Стэнли. Он дал ему 700 воинов и сам отправился вместе с ними. При этих условиях занзибарцы тоже согласились сопровождать Стэнли.

Продвигаться вперед по лесу приходилось очень медленно. Лес был темен от густой листвы; ядовитые испарения и отсутствие свежего воздуха требовали большого напряжения сил.

Стэнли не раз казалось, что они не дойдут, сил становилось меньше и меньше.

Наконец страшный лес кончился. Перед глазами Стэнли расстилалась большая река. Бесконечная радость охватила его. Вот и желанная Луалаба! Нил ли это? — как думал Ливингстон. Теперь Стэнли оставалось исследовать течение этой реки, для чего нужно было проплыть по ней до океана.

Между тем Типпо-Тип решил повернуть обратно: срок договора его со Стэнли истек, да и войско его сильно уменьшилось. Стэнли остался один с 150 занзибарцами. Снарядив лодки, путешественники поплыли вниз по реке. Через некоторое время их окружили туземцы, кричавшие: «мяса, мяса!» Это были людоеды. Пришлось пустить в ход оружие. Только смелость и твердый характер Стэнли помогли ему спастись от людоедов.

Нападение людоедов.

Почти беспрерывно приходилось вести войну со свирепыми жителями берегов реки. Это очень затрудняло продвижение Стэнли вперед.

Достать у враждебных жителей провиант было невозможно, и путешественники должны были питаться только теми плодами, которые они собирали на берегу.

Плавание по реке было крайне трудно еще и потому, что в начале пути часто встречались водопады. Приходилось тащить лодки на себе по берегу реки до того места, где река снова текла спокойно. На эти переходы уходило много времени и сил.

Семь водопадов и до сих пор называются именем Стэнли.

Дальше течение реки сделалось спокойным и, если бы не было недостатка в пище, путешествие можно было бы считать нетрудным. Так путешественники достигли устья реки. Здесь не было враждебных туземцев, но река снова сделалась разъяренной. Вода то подымалась вверх, то низвергалась с головокружительной быстротой. Пришлось выйти на берег и пешком идти вдоль него. Через 10 дней Стэнли и его спутники добрались до Атлантического океана.

Трудный путь был окончен. Стэнли проследил все течение реки до океана и установил, что это — Конго, одна из величайших рек в мире, а Луалаба, которую Ливингстон принимал за начало реки Нила, — приток Конго. После этого открытия Стэнли считал свое второе путешествие по Африке законченным.

Он сел на военный корабль, чтобы отвезти своих чернокожих спутников на Занзибар. Оставив здесь весь свой отряд, Стэнли возвратился в Европу. Пробыл он в путешествии 2 года и 4 месяца.

По возвращении в Англию Стэнли написал книгу о своем втором путешествии в Африку и подробно описал все течение открытой им реки Конго.

Благодаря своим трудам и открытиям, Стэнли приобрел всемирную известность.

Бельгийский король Леопольд предложил ему основать на берегах Конго государство.

С этой целью Стэнли предпринял в 1879 году третье путешествие в Африку, где прожил около 5 лет. Он основал несколько городов государства Конго. Торговля рабами в этом новом государстве была строго воспрещена.

Враждебное отношение туземцев к Стэнли, как к белому человеку, постепенно сменилось уважением к его неустрашимости и энергии. Негры, видя, как Стэнли превращает неприступные скалы в города, прокладывает дороги по лесам и горам, прозвали его «Була Матари», что значит «разрушитель скал».

Водный путь по Конго уже не представлял тех опасностей, которые Стэнли когда-то геройски преодолевал: вниз и вверх по реке плавали пароходы. Опытный моряк, Стэнли сам провел первый пароход по всему судоходному пути Конго.

Непрерывная пятилетняя работа в Конго утомила Стэнли; он вернулся в Европу, чтобы отдохнуть, но скоро ему пришлось, снова поехать в Африку.

На этот раз Стэнли получил предложение египетского правительства отыскать в Африке Эмин-пашу. Это был известный немецкий путешественник. Настоящее имя его было — Эдуард Шнитцер. Без всяких средств поехал Шнитцер в Египет для научных исследований и, чтобы обеспечить свое существование, поступил на службу к египетскому правительству, которое отправило его в Судан[16]. Здесь Шнитцер получил мусульманские имя Эмин-паша.

В течение 10 лет Эмин-паша делал различные научные наблюдения над природой Судана. Об этих наблюдениях он сообщал в Европу.

В 80-х годах XIX века в Судане разразилась священная война, во время которой Эмин-паша был отрезан и лишен возможности сообщаться с Европой. Его искали в продолжение нескольких лет. Наконец Стэнли взял на себя эту задачу.

Он на корабле отправился к устью реки Конго и поднялся уже знакомым путем вверх по реке, У озера Альберт[17] он, наконец, нашел Эмин-пашу и вместе с ним достиг о. Занзибара.

Таким образом, Стэнли во второй раз пересек всю Африку: при втором своем путешествии — с востока на запад, а теперь — с запада на восток.

Это было его последнее путешествие. По возвращении в Англию Стэнли продолжал работу над своими книгами, в которых описывал природу и жизнь Африки и горячо восставал против рабства.

Умер Стэнли в 1904 году.

Заслуги Стэнли, как путешественника и исследователя, громадны. Внутренняя Африка, представлявшая ранее неизвестную область, теперь насчитывала в своем пространстве немало рек, озер и селений. Более 5.000 километров судоходного пути вглубь страны открывали широкие возможности для будущих исследователей Африки. И всем этим мир обязан Стэнли, неутомимому борцу за науку и отважному путешественнику.

Так неизвестный, беспризорный мальчишка, вызывавший у окружающих отвращение уже одним тем, что был незаконнорожденный, отщепенец общества, прошел большой жизненный путь; благодаря своему уму, смелости, настойчивости, он добился признания не только в своей стране, но и во всем мире.

И та самая Англия, которая высокомерно отказывалась от мальчика неизвестного происхождения, и посейчас гордится Стэнли, как своим величайшим героем.

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДЖЕМСА КУКА

I

Джемс Кук родился в 1728 г. в семье бедного крестьянина в г. Иоркшире (Англия). Когда Джемсу исполнилось семь лет, отец стал брать его с собой на работу в ближайшее поместье. Джемс был способный, сообразительный мальчик, и владелец поместья заинтересовался им. Он даже согласился послать его за свой счет учиться в приходское училище. Там Джемс получил свое начальное образование.

Ему было уже 13 лет, когда отец отдал его в обучение шляпнику, который работал в Стейте, маленьком приморском городе. Население города состояло главным образом из рыбаков, большую часть своей жизни проводивших на море. Джемсу же приходилось работать в душной мастерской, что очень не нравилось мальчику. Он часто с завистью смотрел на проходившие мимо суда и стал просить родителей отпустить его в плаванье. Родители согласились, и Джемсу удалось устроиться юнгой на судно Джона и Генри Уоркеров, сроком на семь лет. Это судно занималось перевозкой угля из Англии в Ирландию.

Семь лет проплавал Кук на разных судах по разным морям. За это время Джемс хорошо освоился со службой на море. Им были так довольны, что оставили матросом на судах этой же фирмы еще на семь лет. Пройдя путь от матроса до боцмана, он был назначен братьями Уоркер шкипером на одно из судов.

Когда Куку было 27 лет, между Англией и Францией вспыхнула война. В то время существовал в Англии закон, по которому в случае войны все матросы и служащие торговых судов обязаны были переходить в военно-морской флот. Кук сначала хотел скрыться, но боялся, что его все равно поймают. Поэтому он поступил добровольно на военный корабль «Орел».

Начальником этого корабля был сэр Гюг Паллизер. Он очень скоро отметил Кука, как смелого и умного матроса и немного времени спустя назначил его старшим боцманом.

Кук успел настолько завоевать доверие, что во время осады города Квебека в Канаде ему дали чрезвычайно важное и опасное поручение. Нужно было произвести разведку дна реки св. Лаврентия между Орленским островом и северным берегом. Работу приходилось производить напротив французского укрепления. Чтобы не быть замеченным, Кук работал ночами. Несмотря на эту предосторожность французы заметили лодку, в которой находился Кук и направили против него целую флотилию пирог (индейских лодок). Только благодаря своей отваге и хладнокровию Куку удалось уйти от нападавших и скрыться на берегу.

Измерение реки были сделаны Куком очень хорошо, и адмирал Сноудерс поручил ему еще более ответственное дело.

Кук должен был составить гидрографическую карту всего течения реки св. Лаврентия от истока до устья. Он исполнил это задание с такой точностью и тщательностью, что английское адмиралтейство издало составленную им карту. Но несмотря на эти успехи, Кук понимал, что одного практического опыта мало и необходимы еще научные знания. Чтобы приобрести их, он занялся во время плаванья геометрией, астрономией и другими математическими науками.

После взятия англичанами острова Нью-Фаундленд Куку было поручено составить географическую карту острова. Кук провел на острове Нью-Фаундленд три года, и работы его обратили внимание английского морского министерства. Кроме своей основной работы на острове, он занимался астрономией и представленные им Британскому Астрономическому Обществу наблюдения полного солнечного затмения были напечатаны в записках Общества.

II

В 1769 году ожидалось очень интересное астрономическое явление, а именно, прохождение планеты Венеры через диск солнца, т. е. как-раз между землей и солнцем. Важность этого явления заключается в том, что оно давало возможность более точно определить расстояние земли от солнца.

Самым удобным местом для наблюдений было южное полушарие, и английское правительство решило отправить туда ученую экспедицию. Экспедиция должна была направиться на только что перед этим открытый остров Таити и там произвести наблюдения. Кроме этой главной задачи, экспедиция должна была подробно исследовать Тихий океан и открыть южный материк.

Материк этот, как предполагали ученые того времени, должен был находиться в южной части земного шара. Так как в Северном полушарии находятся очень большие материки, то ученые того времени считали, что для равновесия земного шара необходимо такое же количество земли и в южном полушарии.

Начальником этой экспедиции предполагали назначить известного в то время ученого и путешественника Дальримпля. Однако условия, которые предложил правительству Дальримпль, оказались неприемлемыми. Секретарь адмиралтейства Стифенс предложил тогда английскому министерству назначить на должность начальника экспедиции Джемса Кука. Предложение было принято, и в 1768 г. Кук был назначен капитаном корабля «Эндевер». Это был десятипушечный корабль с экипажем в 84 человека. Кроме капитана и экипажа судна в состав экспедиции вошли: астроном Грин, доктор Соландер и естествоиспытатель Бенкс. Последний был очень полезным спутником, потому что часто принимал участие в опасных морских путешествиях. С ними также был и врач.

В конце 1768 года «Эндевер» вышел из порта Плимута и проплыл мимо острова Мадейра. Отсюда пройти в Тихий океан можно было двумя путями: первый вел через Магелланов пролив, а второй лежал мимо мыса Горн. Кук направился вторым путем, хотя мореплаватели того времени считали его более опасным. Оказалось, что Кук поступил совершенно правильно, выбрав второй путь. Он выиграл на этом несколько дней, да и дорога эта оказалась менее опасной, чем первая.

Произведенные Куком вместе с Грином точные астрономические наблюдения и инструкция, написанная Куком для моряков, огибающих мыс Горн, облегчили плаванье последующим мореплавателям и исправили географические карты.

Обогнув мыс Горн, Кук открыл в Тихом океане несколько новых островов, покрытых яркой тропической растительностью.

13 июня 1769 г. «Эндевер» остановился в Матавайском порту острова Таити, и экспедиция высадилась на берег. Кук, незнакомый с нравами туземцев, боялся нападения с их стороны. Поэтому он приказал матросам выстроить на берегу укрепленную обсерваторию таким образом, чтобы ее можно было защищать артиллерийским огнем с корабля. Когда обсерватория была готова, путешественники приступили к выполнению своей задачи. Вычисления, полученные в результате наблюдений над Венерой, были выполнены настолько хорошо, что еще 50 лет оставались научно-современными.

Помимо астрономических исследований, Кук и Бенкс изучали быт туземцев. В своих записках Кук отметил у них интересную черту: полное отсутствие тех понятий собственности, которые свойственны всем европейцам. Таитяне воровали у путешественников всевозможные вещи, не видя в этом ничего предосудительного. Не так относились к этому матросы, и на этой почве бывали не раз столкновения. Другая черта, отмеченная Куком у туземцев, это их добродушие. Дикари быстро забывали нанесенные им обиды, и отношения между мореплавателями и таитянами в общем установились вполне дружественные.

7 июля англичане стали приготовляться к отплытию. Проститься с уезжающими пришло очень много туземцев. Между ними был таитянин по имени Тупиа, который явился на корабль со своим 13 летним сыном. Он выпросил у Кука разрешение сопровождать экспедицию, и Кук взял его с собой.

Покинув Таити, Кук направился на Запад для обследования находящихся в этой части океана островов. По дороге к ним подъезжало на байдарах много туземцев. Кук приглашал их взойти на корабль, но они сначала отказывались. Однако, увидев на судне таитянина Тупиа, они перестали бояться и многие поднялись на «Эндевер». В свою очередь туземцы приглашали англичан на свои острова. Прием, оказанный экспедиции на этих островах, был очень радушен. На одном из них, а именно на острове Гуагейне, местный вождь даже побратался с Куком. По местному обычаю обряд этот заключался в том, что он стал называть себя Кукэ, а капитана Кука своим именем — Орэ.

Все эти острова Кук назвал «островами Товарищества».

Исследовав их, Кук направился на юго-запад. Вскоре экспедиция достигла мест, до которых еще никто не добирался в своих путешествиях на юг. Плаванье это продолжалось в течение 40 дней, при чем моряки не встречали земли и нигде не обнаружили южного материка «уравновешивающего землю».

В конце сорокадневного путешествия Кук достиг острова Новая Зеландия, считавшегося, со времен голландского путешественника Тасмана, частью все того же не существующего южного материка. Кук убедился в том, что Новая Зеландия состоит из двух островов. Южный остров туземцы называли Таваи-Пунаму. Он был наделен очень суровой природой и почти необитаем. Северный остров Теика-Мауи отличался густой тропической растительностью и большими горами, поросшими лесом, придающим живописность острову.

Обитатели Теика-Мауи были высокого роста, красивого телосложения, очень сильные и ловкие.

Между прочим, англичан очень поразило их уменье строить байдары вместимостью от 20 до 40 человек. Байдары эти были красиво украшены резьбой по дереву и отделкой из черной бахромы. Способность новозеландцев художественно украшать была видна и в татуировке их тел, достигавшей своеобразной красоты.

Встретили Кука на Новой Зеландии очень недружелюбно. Уже при первой встрече мореплаватели вынуждены были пустить в ход огнестрельное оружие. Дальнейшие столкновения с новозеландцами, несмотря на нежелание Кука, приводили к кровавым стычкам. Все же Куку удалось исследовать берега Новой Зеландии, проплавав более трех месяцев.

От Новой Зеландии Кук направился на запад к восточным берегам Австралии. Эта часть Австралии была населена дикарями, во многом отличающимися от таитян и новозеландцев. Цвет их кожи более темен и язык, на котором они говорили, был непонятен даже Тупиа. Они были вооружены длинными копьями и короткими деревянными палицами, которые туземцы называют бумерангами. Эта палица имеет форму дуги и, брошенная умелой и сильной рукой, она попадает в цель с разрушительной силой. Если же бросивший промахнулся, то она возвращается обратно к владельцу.

Нрава австралийцы оказались сурового и жестокого; завязать с ними дружественные отношения не удалось. При попытке путешественников высадиться на берег туземцы оказали им всюду такое яростное сопротивление, что Куку пришлось двигаться дальше на север вдоль восточных берегов Австралии.

Во время этого плавания случилось несчастие: «Эндевер» наскочил на коралловый риф. Чтобы сдвинуться с места, нужно было облегчить вес корабля. Для этого Кук немедленно приказал выбросить шесть пушек и все, без чего можно было как-нибудь обойтись. Но эта мера не изменила ничего. Корабль не двигался. Положение становилось все опаснее. Открылась течь и, несмотря на откачивание тремя насосами, вода все прибывала, угрожая потопить корабль, если он сдвинется с утеса. В то же время стоять на месте было опасно — ветер разбил бы корабль об этот же утес. «Эндевер» находился только в пяти милях от берега, но количества лодок не хватило бы для перевозки всех находившихся на борту «Эндевера». Несмотря на безвыходность положения матросы сохраняли полнейший порядок и спокойствие. Объясняется это доверием и уважением, которые команда питала к своему капитану.

Когда прилив достиг своего высшего уровня, корабль несколько поднялся и его удалось стащить с утеса. Положение не улучшилось — вода в трюме прибывала и добраться до берега казалось невозможным. Тогда Монкгаузу пришла в голову удачная мысль закрыть пробоину парусом с наложенным слоем пакли и шерсти, подведя его под водой к наружной части корабля. В результате течь сразу уменьшилась, и судно благополучно добралось до небольшой бухты на восточном берегу Австралии. Там Кук убедился, что судно можно будет починить, и они приступили к ремонту.

Во время этой вынужденной стоянки некоторые из экспедиции обследовали местность, пытаясь добыть провизию. Однажды во время подобных поисков таитянин Тупиа увидел большое, странное, неизвестное ему до сих пор животное. Потом выяснилось, что туземцы называют его кенгуру. Оно отличалось тем, что носило своих детенышей в особой мошонке, напоминающей суму. Это животное обитает только в Австралии. Члены экспедиции были первыми европейцами, увидевшими кенгуру.

Кончив починку «Эндевера», экспедиция направилась на север, чтобы пробраться в Индийский океан. Эта часть пути была очень опасна. Океан в этом месте переполнен отмелями, подводными скалами, коралловыми рифами. Передвигаться можно было только днем, но несмотря на это «Эндевер» чуть было опять не налетел на гряду подводных скал. К счастью поднявшийся в это время небольшой ветерок дал возможность пройти мимо этого барьера на расстоянии нескольких десятков метров. Этот проход и сейчас опасен.

Несмотря на опасность плавания в этой области, Кук решил выяснить, является ли Новая Гвинея частью Австралии (Новой Голландии). Для выяснения этого вопроса, «Эндевер» обогнул северную оконечность Австралии, открыл здесь несколько островов и затем направился к южному берегу Новой Гвинеи. Вдоль Новой Гвинеи судно шло несколько дней, но высадиться на берег Куку не удалось. Туземцы нападали на мореплавателей, и Кук, желая избежать кровопролития, продолжал свое плавание не высаживаясь.

Вскоре он прибыл в Батавию, порт острова Явы. Уже там среди участников начались заболевания, усилившиеся на пути к мысу «Доброй Надежды». В результате эпидемии умерло 23 человека. Кук лишился таких незаменимых спутников, как астроном Грин, доктор Монкгауз и таитянин Тупиа с сыном.

11 июня 1772 года после четырехлетнего плавания Кук прибыл на родину. В своем первом путешествии в качестве командира, Кук проявил столько хладнокровия и силы воли, так точно исполнял данные ему поручения, что сразу же был признан выдающимся мореплавателем и исследователем.

Если вспомнить, что та часть Тихого океана, по которой приходилось Куку проводить свое парусное суденышко, и сейчас еще для наших усовершенствованных пароходов представляет собой большую опасность, нам станет понятным, каким славным подвигом является его первое путешествие.

III

Первое плавание Кука не выполнило одной своей задачи. Южный материк, в существовании которого ученые не сомневались, все еще не был открыт. Вопрос этот английское правительство решило окончательно выяснить. Для этого была снаряжена новая экспедиция, в которую вошло уже два корабля.

Один из них назывался «Резолюшен» (Решение) и капитаном его был назначен Кук. Другой, под командой Фюрно, назывался «Адвенчер» (Приключение). На этот раз корабли были снабжены всем необходимым для путешествия на три года. На каждом из судов были сложены в разобранном виде части одного небольшого судна, которое могло быть составлено и спущено в воду в течение нескольких часов.

Это делало второе путешествие менее опасным, чем предыдущее, потому что в случае аварии можно было спастись на вновь собранном судне.

В состав экспедиции вошли два естествоиспытателя отец и сын Форстеры, два астронома Уэльс и Бейлей и наконец художник Гождес.

По плану адмиралтейства, Кук должен был, доплыв до мыса Доброй Надежды, направиться на юг. В этом направлении французские мореплаватели открыли мыс Обрезание. Экспедиция должна была выяснить не является ли он частью «южного материка». Если это предложение окажется верным, экспедиция должна ознакомиться с бытом туземцев, их нравами и обычаями, выяснить их численность, а главное, завязать с ними дружественные отношения. Английское правительство надеялось, таким образом получить новый рынок для торговли.

Затем, если хватит провизии, и экипаж будет здоров, экспедиции предстояло направиться как можно дальше к югу.

В середине июля 1772 года, т. е. через месяц после окончания первого путешествия, Кук во главе экспедиции выехал из Плимута. На мысе Доброй Надежды к экспедиции присоединился ботаник Спарман, ученик известного естествоиспытателя Линнея.

До сих пор путешествие шло благополучно, и корабли поплыли дальше на юг к мысу Обрезания. Но достичь этой цели им не удалось. По дороге, уже в конце ноября, разразилась сильная буря. Парусные суда были не в силах бороться с нею. Корабли экспедиции были отброшены так далеко от намеченного пути, что продолжать поиски мыса Обрезания оказалось невозможным.

Решено было отправиться прямо на юг. Через некоторое время «Резолюшен» и «Адвенчер» попали в полосу пловучих льдов. Погода стояла очень пасмурная и сырая. Туман сгущался, и все росла опасность столкновения с огромными ледяными глыбами. Из-за этого сильного тумана произошел неприятный случай: с корабля было замечено сильное течение на море. Ферстер и Уэльс спустились в шлюпке измерить скорость его. За работой они не заметили, как корабли скрылись в тумане и исчезли из виду.

Спохватившись, они пытались грести в том направлении, где по их мнению находились корабли. Но последние не показывались из тумана. Ферстер и Уэльс бросили грести, боясь далеко уйти от места, где их покинула экспедиция. Положение было ужасное. Без провизии, вдвоем в маленькой шлюпке, им грозила голодная смерть или гибель в воде. Вдруг из тумана послышался колокольный звон, и вскоре в тумане они увидели корабль, от которого так неосторожно отъехали.

Кук в Южном Ледовитом океане.

Выбираясь из поля пловучих льдов, Кук направился вдоль его окраины, надеясь добраться до материка. Ученые того времени полагали, что пловучие льды на море образуются в заливах или устьях рек и оттуда относятся в море. Однако пройдя довольно большое расстояние, Кук не нашел прохода, через который можно было бы направиться дальше на юг. Погода была холодная и бурная, среди экипажа начались заболевания, и плавание среди ледяных гор делалось очень опасным. Куку пришлось повернуть назад.

В начале февраля 1773 года «Резолюшен» потерял из виду второе судно экспедиции «Адвенчер». Кук напрасно искал и ждал его несколько дней. Судно исчезло бесследно, и «Резолюшен» вынужден был продолжать путь один. Кук пытался еще раз пройти за южный полярный круг, но дожди, туманы и ледяные горы заставили его вернуться.

После этой попытки Кук убедился, что никакого материка в Южном Ледовитом океане нет и направился к Новой Зеландии.

Там его должен был ждать «Адвенчер». Это было место, где условились встретиться корабли в случае потери друг друга.

Плывя к Новой Зеландии, экипаж судна «Резолюшен» наблюдал южное полярное сияние. Зрелище это европейцы впервые видели, и оно произвело на них большое впечатление. Кук описывает его так: «Из светящегося пространства на небе от времени до времени исходят лучи света, изгибающиеся спиралью. Сила света при этом то увеличивалась, то уменьшалась. Снопы света расходились по ночному небу из стороны в сторону».

Прибыв на Новую Зеландию, Кук действительно застал там «Адвенчер», который ожидал его в проливе королевы Шарлотты уже шесть недель. Этот переход Кука от мыса Доброй Надежды до Новой Зеландии продолжался 107 дней. За все это время мореплаватели не видели суши даже издали. Капитан Кук решил дать отдых утомленным спутникам и для этого простоял у берегов Новой Зеландии несколько недель. На этот раз Куку удалось завязать дружественные отношения с туземцами. Те даже приносили путешественникам свежие съестные припасы.

Через некоторое время Кук вместе с капитаном Фюрно решил плыть на юго-запад, чтобы исследовать неизвестную еще область Тихого океана.

Он проплавал в этих краях около трех месяцев, но не нашел ничего интересного и вернулся опять к острову Таити. Отсюда, направившись на запад, Кук открыл остров Эоа, соседний с островами Товарищества. Туземцы этого острова приняли англичан очень приветливо. Их вождь Таи-Онэ пришел сам на корабль и, в знак дружбы, дотронулся до носа Кука корнем перечного дерева и уселся рядом с ним. Чтобы не остаться в долгу, Кук подарил ему несколько вещей, которым дикарь очень обрадовался. После обмена этими знаками дружбы, англичане были приглашены на берег, и в честь их был устроен большой пир.

После острова Эоа Кук отправился за свежей провизией к острову Тонга-Табу. Провизию удалось ему получить легко, потому что туземцы охотно обменивали ее на бусы, гвозди и разные невиданные ими безделушки. Всю эту группу островов Кук назвал островами Дружбы.

Кук не переставал интересоваться «южным материком». Он во что бы то ни стало хотел открыть его. Для этого он снова двинулся через Новую Зеландию на юг. «Адвенчер» следовал за ним. Однажды разыгралась сильная буря, и корабли вновь разлучились. «Резолюшен» один продолжал поиски земли. Вскоре Кук попал в полосу плавающих ледяных гор. Пробравшись сквозь них до 76° южной широты, Кук решил повернуть обратно. Он думал, что если даже южный материк и существует, то добраться к нему через вечные льды все равно невозможно.

На обратном пути им встретился остров Пасхи, открытый голландским мореплавателем Роггевеном. Остановиться на этом острове из-за недостатка пресной воды Кук не мог и направился дальше к Маркизским островам. Путешествовать было очень трудно, потому что весь состав экспедиции, не исключая и самого Кука, был в это время болен, но все же Кук не хотел возвращаться в Англию. Он пробыл на Маркизских островах всего несколько дней и решил направиться на знакомый и дружественный путешественникам остров Таити.

Там Кук думал отдохнуть и пополнить запасы провизии. Его расчет оказался правильным. Туземцы встретили его, как старого друга, а властитель острова явился на «Резолюшен» и привез Куку в подарок 10 свиней и много фруктов. Здесь Кук отдыхал около месяца, а затем проехал на острова Дружбы, где встретил Орэ, с которым он когда-то побратался.

Направляясь далее на запад, он открыл и исследовал целый ряд островов. Одну группу их, самую большую, Кук назвал Ново-Гебридскими.

Во время этого плавания на судне вспыхнул пожар. Его удалось потушить лишь с большим трудом, но, к счастью, все обошлось благополучно.

Продолжая свой путь, Кук открыл новый остров Коро-Манго. К этому времени на судне кончался запас пресной воды и его необходимо было пополнить. Англичане для этого высадились на берег. Но воды им достать не удалось. Туземцы оказывали сопротивление, не пропуская их к источнику. Кук не хотел пускать в ход оружия и приказал сошедшим на берег вернуться на корабль. Те повиновались, но туземцы поняли их отступление как бегство, погнались за моряками и начали вытаскивать шлюпки на берег. Англичанам пришлось отстреливаться, и они ранили и убили несколько дикарей.

Пришлось продолжать путешествие без нового запаса воды. К счастью, на следующем острове — Новая Каледония — дикари встретили англичан дружелюбно и сейчас же вступили в торговый обмен с ними. Туземцы этого острова были совсем голые, если не считать веревки, заменявшей им пояс. Они наивно удивлялись свиньям, козам и другим животным, находившимся на корабле. Все эти животные совершенно отсутствуют в Новой Каледонии. Белых людей они тоже видели впервые и удивлялись цвету их кожи.

Кук на Новой Каледонии.

Кук пробыл среди них очень недолго и поехал опять в Новую Зеландию. Там оказалось, что огороды, засеянные англичанами в их первый приезд, совершенно разорены. Но некоторые растения успели приняться и выросли превосходно.

Кук проплыл к юго-востоку, к той части океана, где он еще не бывал, посетил остров Южную Георгию и направился дальше среди плавающих льдин.

Продолжительность и опасность всего путешествия очень утомили матросов, и они настояли на возвращении в Англию. На обратном пути, зайдя на мыс Доброй Надежды, Кук узнал о судьбе «Адвенчера». Капитан Фюрно написал ему письмо, в котором рассказывал о своих приключениях. После того, как корабли расстались, «Адвенчер» вынужден был вернуться в Новую Зеландию. Там Фюрно послал 10 матросов и лейтенанта Роу собирать съедобные растения.

Шлюпка с посланными людьми долго не возвращалась обратно. Обеспокоенный капитан послал на их поиски вторую. Команда второй шлюпки нашла на берегу обломки первой и до двадцати корзин, в которые были уложены жареные части тел их товарищей. Затем матросы заметили вдалеке множество туземцев, сидевших вокруг большого костра. Подойдя ближе, моряки дали залп и разогнали дикарей. Тут они опять нашли некоторые части тел своих друзей. Несмотря на свой страшный гнев, матросы не могли мстить за смерть товарищей. Их было всего десять человек, а туземцев очень много. Кроме того, начался дождь, кремневые ружья могли отсыреть, и тогда их ждала участь моряков первой шлюпки. Матросы вернулись на корабль, который немедленно отплыл в Англию, куда и прибыл в 1774 году.

Ровно через год «Резолюшен» тоже вернулся в Плимут, после путешествия, длившегося три года и восемнадцать дней. Из состава команды этого корабля выбыло только четыре человека.

Ни одно путешествие до Кука не дало таких богатых и интересных материалов, как эта экспедиция. Кук не только открыл острова, но и исследовал их, знакомился по возможности с бытом туземцев и заносил пути и земли на географическую карту. Много ценного дало также присутствие в экспедиции естествоиспытателей. Они исследовали неизвестные до того растения и животных и познакомили с ними всю Европу.

IV

Для того, чтобы проехать из Англии в Индию, Китай и Японию, в то время приходилось ехать на юг по Атлантическому океану, огибать Африку у мыса Доброй Надежды и продолжать путь через Индийский океан. Более краткая дорога была неизвестна, а эта была очень длинной и утомительной.

Между тем Англии нужно было часто перевозить товары в Индию, которая уже тогда была ее колонией. С Китаем и Японией Англия тоже торговала и часто сносилась с ними. Правительство Англии очень хотело найти более удобный и короткий путь во все эти страны. Оно предполагало, что на севере Америки существует пролив, соединяющий Атлантический океан с Тихим. Этот пролив мог бы сильно сократить весь путь, нужно было только открыть его. Мореплавателям, которые не побоятся такого путешествия и откроют этот пролив, Англия назначила премию в 20.000 фунтов стерлингов (200.000 рублей). Затем правительство решило снарядить специальную экспедицию для той же цели.

Начальником новой экспедиции нужно было назначить опытного и смелого мореплавателя. Кук себя уже проявил таким человеком и был назначен на этот пост. В состав экспедиции вошло два судна: «Дисковери» («Открытие»), под руководством капитана Клерка, и тот же «Резолюшен» под начальством Кука.

Третья экспедиция вышла из Плимута 12 июля 1776 г. По намеченному плану она подошла к мысу Доброй Надежды и остановилась там отдыхать.

Дальнейший путь ее был намечен следующий: от мыса Доброй Надежды на юг к островам, недавно открытым французами. Там нужно было найти удобную гавань и лес. На этих островах Кук задерживаться долго не хотел. Впереди была еще Новая Зеландия, где предстояло наладить хорошие отношения с туземцами как этого острова, так и лежащих впереди.

Для этой цели на кораблях Кука находилось большое количество подарков. От Новой Зеландии «Резолюшен» и «Дисковери» должны были обогнуть западное побережье Северной Америки и через Гудзонов или Баффинов пролив, выйти в Атлантический океан, а оттуда уже назад в Англию. Если же окажется, что пути из Америки через Атлантический океан нет, решено было отдохнуть на Камчатке и вернуться домой. Обратный путь надо было искать такой, который оказался бы наиболее полезным для географии и мореплавания.

Действуя по этому плану, Кук покинул мыс Доброй Надежды и отправился к островам. Хорошую гавань ему найти удалось, но никаких лесов на островах не было. Обследовав острова, Кук направился в Новую Зеландию, где так трагично погибли матросы корабля «Адвенчер». Когда корабли подошли к берегу, их окружила толпа туземцев. Но ни один новозеландец не соглашался подняться на борт корабля. Причина такого недоверия скоро выяснилась: туземцы думали, что Кук вернулся мстить за гибель своих друзей. Ему с трудом удалось доказать им, что он пришел с самыми миролюбивыми намерениями. Достигнуть этого ему помогли подарки, которые он щедро раздавал.

Пробыли путешественники на Новой Зеландии недолго, но за это время Куку удалось узнать, за что были убиты матросы корабля «Адвенчер». Оказывается, это произошло так: матросы сели ужинать. Их окружила толпа новозеландцев, которым захотелось тоже рыбы и хлеба. Несколько туземцев украли часть провизии. Матросы стали бить воров. Разгорелась драка, во время которой кто-то из матросов два раза выстрелил. Туземцы рассвирепели и, так как их было значительно больше нежели англичан, разоружили и убили их всех. Кук решил для сохранения дружественных отношений с населением не возбуждать больше никаких трений по этому поводу и расстался с новозеландцами очень дружелюбно.

Путешествие продолжалось, и мореплаватели прибыли к островам Дружбы. Это были все знакомые места со знакомым населением и встречали их туземцы очень приветливо. Фену, властитель всех островов Дружбы, помог Куку запастись съестными припасами. Отсюда корабли отплыли к острову Таити. Путешествие до сих пор шло благополучно, но тут их настигла сильная буря. Корабль «Дисковери» был сильно поврежден этой бурей, и на острове Таити им пришлось задержаться более месяца. Кук говорил, что он еще не начинал путешествия, так как до сих пор все время, в течение 17 месяцев, он плавал по известным ему местам.

Теперь же ему предстояло приступить к выполнению основной задачи экспедиции. Начиналось исследование северной части Великого океана и попытка найти ближайший путь из Англии в Азию.

Отправившись от островов Товарищества на север, экспедиция почти целый месяц не встречала никакой земли. Наконец показалась группа островов, которые туземцы называли Гаваи. Кук же их назвал Сандвичевы острова в честь первого лорда адмиралтейства Сандвича.

Язык обитателей этих островов почти не отличался от языка таитян, так что Куку было не трудно сговориться с ними. Отношения с туземцами быстро наладились, и путешественники решили ближе ознакомиться с их бытом. Жители острова Гаваи были хорошего сложения и очень ловкие. Особенно англичан поразило их умение плавать, даже при очень сильном волнении на море. Кук рассказывает для примера один любопытный случай: женщина с ребенком на руках не могла причалить на лодке к берегу из-за больших волн. Тогда, не выпуская из рук ребенка, она бросилась в воду и благополучно приплыла на землю.

Естествоиспытатель Андерсен и художник Вебер направились в глубь острова. Они рассказывают, что жизнь гавайцев и жизнь таитян очень схожи. Это несомненно племена одного происхождения, несмотря на большое расстояние, разделяющее их. Но все же путешественники нашли, что гавайцы являются самым культурным народом из всех обитателей Океании. Они очень хорошие земледельцы и гораздо серьезнее, умнее и трудолюбивее таитян.

Экспедиция пробыла на Сандвичевых островах до февраля месяца и направилась на восток к западному побережью Америки. Довольно долгое время Кук не решался подойти к берегу. Погода была скверная и туманная, поэтому было не совсем безопасно причаливать. Но запасы пресной воды кончались и их необходимо было пополнить.

Кук решил сделать остановку в одной бухте, которую назвал «бухтой Надежды». Там к ним сейчас же подъехали три туземных лодки. На одной из них стоял индеец, одетый в звериную шкуру, и что-то говорил. По его жестам англичане поняли, что он их приглашает сойти на берег.

Вот как описывает это Кук в своем путевом журнале: «Дикарь, который говорил речь, был одет в звериную шкуру и держал в руке погремушки, вырезанные из дерева. Во время своей длинной речи, из которой мы, конечно, не поняли ни единого слова, он часто встряхивал этими погремушками. Выбившись, наконец, из сил, индеец уселся в лодку, чтобы отдохнуть. Два других дикаря заступили его место; но их речь была не так продолжительна и говорили они с меньшим жаром. Лица у многих туземцев были раскрашены каким-то необычайным образом. Голова их была убрана птичьими перьями. Несмотря на наше приглашение, никто из них не решился подняться на палубу».

Во время стоянки и ремонта судов между англичанами и туземцами начался товарообмен. Туземцы во время торговли были очень честны, но это им не мешало после торговли стараться что-нибудь украсть. В этом отношении они были такими же, как и все дикари — понятие собственности у них отсутствовало.

Выйдя через некоторое время из бухты «Надежда», экспедиция направилась на север вдоль северо-американского побережья. По дороге Кук занес на географическую карту неизвестный до него западный берег Северной Америки.

Продвигаясь дальше, Кук открыл остров, названный им Королевским, и достиг мыса принца Уэльского. Этот мыс является самой западной оконечностью американского материка.

Кук прошел пролив, отделяющий Азию от Америки, назвав его проливом Беринга, 17 августа 1778 г. и достиг 70° северной широты. Дальше начиналось бесконечное ледяное поле. Целый месяц корабли искали какой-нибудь канал, чтобы подняться на север. Но никакого пролива не было. Положение становилось опасным, потому что плавающие льдины могли раздавить или затереть суда. Кук решил вернуться и перезимовать на Сандвичевых островах. Следующим летом он предполагал опять вернуться и продолжать поиски.

Месяц плыли корабли обратно, и лишь тогда заметили остров Мовеэ, первый из группы Сандвичевых островов. На этом острове Кук запасся большим количеством продуктов и направился к Гаваи.

Когда Кук подошел к острову, его встретили очень торжественно. Верховный жрец Коа накинул ему на плечи красный плащ и произнес длинную речь. Кук был очень удивлен и старался выяснить, в чем дело. Оказалось, в Гаваи существовала вера в бога О-Роне, который жил когда-то на этом острове. О-Роне из ревности убил свою жену, которая ни в чем не была виновна. Когда О-Роне узнал о своей ошибке, он от горя сошел с ума, бродил по острову и убивал всех встречных. Затем он уехал, обещав жителям вернуться на пловучем острове. И вот теперь туземцы приняли Кука за этого бога.

Жрец объявил всему народу, что Кук — это бог О-Роне, и начал просить его сойти на берег. Тот согласился. Впереди него пошли четыре гавайца с жезлами, а остальные или разбегались или расстилались на земле, как перед божеством. Кука подвели к очень большому храму, с белыми каменными колоннами. Храм был окружен частоколом, на котором торчали человеческие черепа. Это были жертвы, принесенные богам. Внутри храма, куда провели Кука, стояли деревянные изображения богов с ужасными лицами. Верховный жрец пригласил Кука взойти на деревянный помост и, когда он это сделал, покрыл его красным платом. Жрецы, находившиеся в храме, пели в это время священные гимны. После всей этой церемонии Кука отвели с почетом обратно на корабль и обращались с ним, как с настоящим богом.

Кук не пытался разрушить эту веру туземцев, потому что думал, что теперь вся экспедиция будет в полной безопасности. Но на деле вышло иначе.

Из-за чудесного появления бога О-Роне жрецы стали пользоваться в народе большим доверием. Это очень не нравилось воинам, так как последние не хотели терять своего влияния. Тогда воины решили проверить, действительно ли Кук является богом. Для этого они послали на корабль своего главного вождя Тараи-Опу. Кук принял вождя очень хорошо, показал ему корабль, знакомил с матросами и помещением. Вождь внимательно присматривался ко всему и решил, что белые люди — простые смертные. В этом его убедил утомленный вид матросов и, особенно, желание Кука запастись провизией. Он рассудил, что настоящий бог не нуждался бы в пище.

Все это, сойдя на берег, вождь рассказал воинам.

Между тем, получив большое количество свежих продуктов и плодов, Кук вышел в начале февраля из бухты Караканца. Но в это время поднялась такая сильная буря, что он должен был вернуться обратно.

Сейчас же по возвращении англичане заметили, что туземцы относятся к ним совершенно иначе. Вместо дружелюбного и почтительного отношения, они стали недоверчивы и даже враждебны. Например, некоторые гавайские вожди запретили туземцам помогать матросам наполнять водою бочки. Затем один гаваец украл с «Дисковери» клещи и долото и бросился в море. За ним погнались на лодке, но гаваец прыгнул в байдару и уплыл на берег. Правда, один из вождей вскоре привез украденные вещи, но лодку и беглеца выдать отказался. Англичане попытались взять байдару силой, но гавайцы вооружились камнями и стали забрасывать ими матросов.

Кук решил, что если он не проучит туземцев, они окончательно перестанут его бояться, и это может погубить всю экспедицию. Необходимо было восстановить свое влияние. Для этой цели Кук задумал взять в качестве заложника, пока не вернут лодку, главного вождя Гаваи — Тараи-Опу и отправился с небольшим отрядом солдат на берег. Тараи-Опу согласился поехать на корабль. Но в то время, как он садился в лодку, к нему бросилась со слезами одна из его жен и стала умолять не ехать. Она причитала, что если Тараи-Опу поедет, с ним случится несчастие. Вокруг англичан стали собираться вооруженные гавайцы. Среди них разнесся слух, что белыми убит какой-то гавайский вождь.

Кук увидел, что ярость туземцев может вспыхнуть каждую минуту, и, желая избежать кровопролития, приказал матросам немедленно возвращаться на корабль. Когда Кук уже подходил к своей шлюпке, к нему подкрался гаваец и размахнулся кинжалом. Кук успел вовремя обернуться и выстрелил в туземца из ружья, заряженного дробью. Но гавайцу это не причинило никакого вреда, потому что грудь его была прикрыта толстой цыновкой. Он размахнулся на Кука еще раз кинжалом. В эту минуту один из матросов убил гавайца наповал выстрелом из ружья. Туземцы, озлобленные убийством своего товарища, набросились на Кука. Матросы, находившиеся в шлюпках, открыли огонь, пытаясь выручить своего любимого начальника. Кук приказал прекратить стрельбу, не желая начинать боя. Он велел направиться шлюпкам как можно ближе к берегу. Одна шлюпка немедленно исполнила приказание, а другая, не поняв Кука, отошла от берега. Этой ошибкой воспользовались гавайцы. Они оттеснили к единственной шлюпке всех матросов, находившихся на земле, и на берегу остался один капитан Кук.

Отбиваясь со всех сторон от нападающих, Кук уже подходил к шлюпке, когда один из гавайцев ударил его копьем по затылку. Кук очнулся после удара, поднялся и продолжал отступать, но другой туземец ударил его кинжалом в шею. Кук опять упал, на этот раз уже в воду. Он имел еще силы подняться, но гавайцы топили его. Ему еще раз удалось вырваться, но сильным ударом копья тело его было пробито насквозь. Жизнь великого мореплавателя окончилась.

Смерть Кука.

*

От Кука можно было ждать еще многого, но и то, что он успел сделать, поражает нас своими достижениями. Кук исследовал южную часть Тихого океана, исследовал и занес на географическую карту сотни островов, в том числе Новую Каледонию и Сандвичевы острова. Его экспедиции собрали большой материал по ботанике, зоологии и этнографии. Он доказал, что по всей Океании Живет народ единой полинезийской расы. Наконец Кук выяснил, что южного материка не существует и что Новая Гвинея и Новая Зеландия — это острова, не связанные с Австралией.

Его исследования и открытия имеют общечеловеческое значение, и это было признано всем миром. Даже в то время Франция, воюя с Англией, издала специальный приказ, по которому запрещалось французским судам мешать экспедиции Кука, настолько общечеловечна была его деятельность.

Имя Кука бессмертно в истории завоевания человеком земли.

Кук был сыном бедного крестьянина, начал свой путь простым юнгой и достиг всемирной славы, благодаря своей сильной воле, мужеству и пытливому уму.

Но будучи на вершине своей славы, он никогда не забывал того трудного пути, который ему пришлось пройти, он знал все нужды матросов, заботился о них и умел завоевать их любовь и преданность.

Капитан Кук был не только великим мореплавателем, но и великим человеком.

Примечания

1

В Англии.

2

Фермер — сельский хозяин.

3

Город в Англии.

4

Шиллинг — около 50 коп.

5

Док — помещение, куда входят суда для починки.

6

Новый Орлеан — главный город одного из штатов Северной Америки.

7

Доллар — около 2-х руб.

8

В Северной Америке.

9

Плантатор — рабовладелец в Америке.

10

Война за освобождение рабов в Америке с 1861 но 1865 г.

11

Миссури — приток большой реки Сев. Америки — Миссисипи.

12

Бостон — главный город одного из штатов Сев. Америки.

13

В Турции.

14

Миссионеры — представители духовенства, распространявшие христианство во вновь открытых странах.

15

Занзибар — остров в Индийском океане, недалеко от восточного берега Африки.

16

В Северной Африке.

17

В Средней Африке.

Content

Н. Соболев
ПО ДЕБРЯМ И МОРЯМ
Жизнь и приключения Генри Стэнли
и Джемса Кука

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ ГЕНРИ СТЭНЛИ

I

II

III

ЖИЗНЬ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДЖЕМСА КУКА

I

II

III

IV

Примечания