ОТ РАЗБИТОГО КОРЫТА К СОЗИДАНИЮ

1. ПЕРЕСТРОЙКА ПЕРЕШЛА В РАЗРУШЕНИЕ

Итак, настоящий, поистине чудовищный смысл перестройки начинает раскрываться. На это указывают происходящие перемены. Перестройка вылилась в итоге в переСТРОЙ, в перемену общественно–политического строя.

В экономике: объявлено равноправие всех форм собственности. На самом деле проводится приоритет частной собственности. В Основных направлениях, являющихся закамуфлированной модификацией Программы «500 дней», под видом разгосударствления общественной собственности проводится ее приватизация.

В социальной сфере: происходит, по существу, ликвидация социальных завоеваний трудящихся — вводится безработица, частная собственность на жилье, платность образования, здравоохранения, спорта.

В идеологии: игнорирование классового анализа общественных процессов и явлений, навязывание мелкобуржуазной, торгашеской системы идеалов и ценностей.

В культуре: внедрение западного образа жизни, всеобщая американизация всей страны, пренебрежение собственными национальными культурными ценностями и традициями.

В политике: забвение ведущей роли рабочего класса, беспринципность, граничащая с предательством интересов страны, дефедерализация, обострение национальной розни, полная ликвидация Советской власти — десоветизация, парламентаризм.

Важнейшими, если не ключевыми, элементами в осуществления перемены строя (перестройки) являются меры по устранению Коммунистической партии.

Коммунистическую партию пытаются заставить, взяв курс на приватизацию, проводить внутреннюю и внешнюю политику, противную самой природе, противоположную ее сущности, тем самым ввергая в тяжелейший кризис.

У противников нашего социалистического государства появилась возможность совершить контрреволюционный переворот. Но для этого им надо держать трудящихся в неведении относительно подлинных причин сложившейся ситуации, а также истинных целей реакционеров, отвлекая внимание народа от волюнтаристской политики верхов и направляя это недовольство против коммунистов в целом.

Коммунистическая идеология и организованность — единственное, что может сплотить трудящихся для отпора силам, разрушающим социалистический строй, а с ним и всю нашу страну, нашу Родину. Самое главное, что опасность, грозящая советскому народу, все более и более осознается, разрушающий, коварный смысл перестройки уже понятен, и главный вопрос момента — подъем всех сил на сохранение социалистического Отечества.

Вспомним, с чем вступала наша страна в восьмидесятые годы. На слуху были успехи в науке и технике, литературе, балете, спорте. Советский Союз преуспевал в освоении космоса, продолжалось усиление обороноспособности державы, развивались новые территориально–производственные комплексы, был достигнут весьма высокий уровень добычи сырья, особенно нефти и газа. Многое делалось в просвещении и образовании, в обогащении духовной жизни народов великой страны.

Однако все острее чувствовалось, что в обществе и в государстве накапливаются негативные проблемы и тенденции.

Под прикрытием официальной доктрины «развитого социализма» происходило ползучее социальное расслоение общества. Основные массы рабочих, колхозников, инженерно–технических работников, служащих, учителей, врачей, военных вкладывали свои силы, знания, нервы, здоровье, энергию, умение в производство, сельское хозяйство, образование, науку и культуру. Это проявлялось во все большем и большем количестве добытого сырья, выплавленного металла, выработанной электроэнергии, выращенного урожая, разработанных новых образцах техники, обученных школьников и подготовленных студентов и т. д. Но их собственная жизнь существенно не изменялась в лучшую сторону, им все больше не хватало ни времени, ни средств для удовлетворения потребностей собственной деятельности и развития своих детей. Целые регионы, дающие гигантские объемы топлива, руды, леса, чугуна, стали, цветных металлов, техники, стройматериалов, зерна, мяса, оказывались в тяжелейшем экологическом состоянии, при остром дефиците всего и вся, включая предметы первой необходимости.

Именно в этих регионах, все наглее выпускала когти преступность, и в нищете задыхались культура и искусство.

И в то же время, оберегаемые «общенародным» государством, формировались социальные группы и целые слои, представители которых имели в избытке богатейший набор благ и возможностей для удовлетворения своих потребностей и прихотей.

Накапливались материальные и денежные богатства, полным ходом шел грабеж общественной собственности. В ее порах, всасывая кровь трудового народа, действовали ловкие предприниматели и спекулянты, организаторы подпольных производств, взяточники, очковтиратели и бракоделы. Особенно хорошо себя чувствовали лица, причастные к распространению потребительских благ и услуг по общественным каналам. Это была самая «сливочная» сфера народного хозяйства.

Здесь сталкивались интересы многих общественных сил. В распределении участвовали и государство, и партия, и профсоюзы, и комсомол, и хозяйственники, и пресса, и многие, многие деятели и организации. На этом поле битвы за потребление сложили свои политическое головы как молодые, подающие надежды бойцы, так и умудренные и прожженные политиканы.

Господствующий экономический стоимостный механизм стимулировал сугубо затратный путь хозяйствования. Многие ориентиры и показатели нацеливали общественное производство на достижение «вала», который был тем больше, чем больше было затрат, как сырьевых, так и трудовых. Такая система хозяйствования обрекала страну из отставание в главном и основном — в реализации научно–технического прогресса. Новая техника и технология, принося «головную боль» производственникам, сокращала стоимостные объемы работы со всеми вытекающими из этого обстоятельствами: сокращением фонда заработной платы, премий и прочих фондов и лимитов. Даже канцелярскую бумагу министерствам выделяли в зависимости от валовых показателей продукции. Всеобщая погоня за затратами не только напрямую тормозила научно–технический прогресс, но и более того, сковывала заинтересованность непосредственных производителем материальных благ в его распространении. Трудящиеся не получали в свое распоряжение его результаты. Применение новой техники ничего не меняло в их жизни. Какую бы высокопроизводительную и экономную технику они ни применяли, как бы ни увеличивали количество произведенной продукции, время их работы не сокращалось, отпуск не увеличивался, зарплата практически не возрастала. В итоге производство все более и более устаревало, искажалась структура экономики, она неуклонно превращалась в «самоедскую», бездушную, бесчеловечную машину, поглощающую природу и самих людей.

Опасные тенденции старения (в прямом и переносном смысле) охватили КПСС. В КПСС как во властную структуру, как в правящую партию стремились и попадали зачастую по карьеристским, деляческим устремлениям. Наиболее ценными качествами считались исполнительность, почитание старших по должности, начетничество и формализм, умение угождать. Как стыдно сейчас за многих нынешних руководителей партии и государства, в тем числе и некоторых союзных республик, за их лакейские похвалы дряхлому пятизвездочному своему хозяину. Вот, видимо, куда уходили их творческие силы.

Отмеченные качественные изменение в обществе, государстве и партии не были случайными. Они накапливались давно и даже нашли свое отражение и закрепление в официальной идеологии. Концепция «развитого социализма», например, затушевывала реальные противоречия движения нашего общества, оправдывала Застой и косность, глушила любую оригинальную общественную мысль.

Но в прогрессивных научных, партийных, хозяйственных кругах, среди писателей, рабочих, среди крестьян, военнослужащих зрело понимание необходимости изменении складывающегося положения, обновления экономических отношений, кардинального совершенствования всей системы управления и планирования. Новые современные формы требовались народному образованию, культуре, информации. Творчество нужно было партии, профсоюзам, комсомолу.

Советское общество входило а восьмидесятые годы с пониманием трудностей и с желанием развития и движения вперед.

Реалистичный взгляд на движение советского общества как на его развитие через борьбу позитивных и негативных тенденций, заложенный в основу внутренней и внешней политики Ю. В. Андроповым, был закреплен в 1986 году XXVII съездом КПСС как стратегический курс на ускорение социально–экономического развития страны, что потребовало вполне естественно и соответствующей перестройки и обновления жизни общества.

Новое политическое руководство во главе с М. С. Горбачевым, уловив настроение народных масс, провозгласило необходимость перемен в управлении экономикой, развития демократии и гласности, совершенствования политической структуры и обогащения духовной жизни общества. Обновление и перестройка преподносились как средство совершенствования социализма, устранения наслоений и разного рода искажений его, как условие раскрытия огромных преимуществ и возможностей социалистического строя.

И, действительно, начало, как говорится, было многообещающим.

Вновь избранный Генеральный секретарь ЦК КПСС энергично взялся за дело. Опытных, видевших многое партийных работников приятно поражала активность и мобильность М. С. Горбачева. Начиная с апрельского (1985 г.) Пленума Центрального Комитета КПСС была выдвинута целая серия крупных, ключевых инициатив, реализация которых обещала решение многих сложных и больных проблем в экономике и политике, в партии и государстве. Эти инициативы были хорошо, с пониманием приняты народом и партией.

За первые полгода руководитель КПСС получил восторженную поддержку в различных аудиториях Москвы, Ленинграда, Днепропетровска, Киева, Тюмени, Целинограда. В народе появилась надежда, что наконец–то к управлению великой страной пришли руководители, которые будут заниматься прежде всего ее собственными нуждами и проблемами, как бы трудны они ни были, будут опираться на интересы и потребности простых людей — тружеников.

Верно были выбраны и главные направления преобразований.

Уже в июне 1985 года, по признанию самого М. С. Горбачева, «первой после апрельского Пленума программной акцией первого руководства Советского Союза» стало обсуждение на крупном совещании в Центральном Комитете КПСС проблем структурной перестройки экономики на основе научно–технического прогресса.

Результатом обсуждения была разработка новой инвестиционной и структурной политики. Создавались крупные комплексные программы как по важнейшим направлениям научно–технического прогресса, так и в территориально–отраслевом разрезе. Намеченные глобальные задачи потребовали одновременно серьезного пере смотра экономического механизма с целью повышения его восприимчивости к нововведениям, совершенствования всей системы управления народным хозяйством.

В своей практической деятельности партия решительно и определенно обратилась к трудовому народу. Социализм — живое творчество масс — эта ленинская формула постоянно звучала в выступлениях, докладах, на встречах с трудящимися. Универсальными средствами включения всего народа в активный политический процесс объявлялись борьба с бюрократизмом, развитие само управления, усиление заинтересованности трудящихся в высокоэффективном труде, осуществление принципов социальной справедливости, использование критики и самокритики, проведение политики демократизации и гласности. Было принято действительно судьбоносное решение по предотвращению спаивания собственного народа и борьбы за здоровый образ жизни.

Важным резервом повышения эффективности экономики и оздоровления общества назывались наведение порядка, укрепление дисциплины и законности, повышение организованности и ответственности. Подтверждалась приверженность ленинским принципам кадровой политики, партия решительно очищалась от разного рода перерожденцев и лиц, порочащих звание коммуниста. Намечались меры по преодолению разрыва между словом и делом, повышению требовательности к себе и товарищам.

Объявив о начале преобразований в стране, партия приступила к ним прежде всего в самой себе — обновила руководство, выдвинула на передовые, ключевые участки честных, преданных, компетентных коммунистов, поставила перед миллионами членов партии трудные и благородные задачи.

В обществе зарождалось нестроение подъема, усилилась политическая активность, наметился рост в экономике. Уже появились обнадеживающие сдвиги. В 1986 году прирост промышленного производства составил 4,9 процента, что было на треть выше, чем среднегодовой прирост в предыдущей пятилетке, и является наиболее высоким с 1977 года. Производительность труда в промышленности в целом увеличилась на 4,6 процента при плановом задании 4,1 процента. Произведенный национальный доход в 1986 году вырос на 4,1 процента при плане 3,9 процента. Произошел заметный натуральный прирост продукции сельского хозяйства, возросли на 5,2 млн. квадратных метров по сравнению с 1985 годом объемы жилищного строительства и объектов социально–бытового и культурного назначения.

Появилась надежда на реальное улучшение жизни советских людей.

Отчего же правильные и так необходимые инициативы не принесли ожидаемого результата?

Чтобы понять причины (а их много, как субъективных, так и объективных) негативного итога благих заверений и починов, необходимо проанализировать, невзирая на лица, ход реализации выдвинутых инициатив и попытаться понять, что стояло за теми многочисленными крутыми поворотами, переменами, переломами в идеологии, политике и экономике.

Вернемся в столь насыщенный действиями и событиями 1985 год, точнее, во вторую его половину.

Состоялись апрельский и июльский Пленумы Центрального Комитeтa партии, прошли первые встречи с грудящимися, произнесены были «тронные» речи, высказаны многочисленные предложения и пожелания, приняты серьезные решения. На ключевых постах в партии, государстве и правительстве расставлены верные друзья и соратники. Все сделано быстро, четко, красиво. Наступила пора созидательной работы. Именно так поступал В. И. Ленин, который, осмысливая послереволюционную стратегию и тактику развития нового общества, объяснял в 1921 году на IX Всероссийском съезде Советов, что надо «величайший переворот политический завершить медленной, тяжелой, трудной экономической работой, где сроки намечаются весьма долгие»[1].

Дела ожидали великие. Уже полным ходом шла работа над новой редакцией Программы партии. А это значит, была уникальная возможность по–крупному проработать политический курс страны на длительный период, вооружить, нацелить самую сильную в мире политическую партию на новые рубежи развития великой страны. Но руководство КПСС, забыв ленинское замечание о том, что внешняя политика является продолжением политики внутренней, решило испытать счастье на стороне. В столь горячее время внутри страны М. С. Горбачев с головой окунается в международные дела. Конечно, это выглядело престижнее. Руководство партии фактически отвлеклось от главного в тот исторический момент — от работы над разрешением коренных, чрезвычайно трудных, запутанных, острых проблем своего собственного Отечества.

На головы советских людей обрушился поток новых, теперь уже международных инициатив, предложений, прогнозов. Париж, Женева, Рейкьявик, Дели, Вашингтон… далее, как говорится, везде. В моду входили новые иностранные слова, новые модные термины, новые популярные деятели. Набирали силу «новые» преданные ученые мужи–советники.

Ну как тут не вспомнить В. И. Ленина, который все подобное уже видел и высмеял? Погоня за быстрыми, сиюминутными «положительными», столь необходимыми при карьерном движении только вверх успехами, при закреплении в должности, честолюбивое желание прибавить сейчас и сразу же и во всём означает во многих случаях попадание «вообще под работу на других, кто держит власть, кто определяет направление деятельности данного государства, общества коллектива»[2]. Добавим, Европы и всего мира!

Стремление к успеху, к удобству — оппортунизм, приспособленчество, соглашательство вкупе с беспринципностью — вот какая угроза нависла над партией, вот откуда выползла опасность ее обезоруживания и разложения. «Оппортунизм поэтому и является оппортунизмом, что он коренные интересы движения приносит в жертву минутным выгодам или соображениям, основанным на самом близоруком, поверхностном расчете».

В общем, внимание, основная деятельность капитана строящегося корабля переключились с подготовки огромного корабля к тяжелому и длительному плаванию в бурном современном океане на участие в шумных эффектных встречах, приемах, на подписание договоров (в которых предусматривалось к тому же ослабление и разоружение судна) с соседями и соперниками, а то и с бывшими противниками. Удача, казалось, была так близка! Ведь всё делалось так старательно, так вдохновенно.

Но в итоге наша великая держава превратилась в несостоятельного должника. Она низведена до унизительного положения просителя, которому другие страны публично диктуют свои условия, сдабривая при этом дешевыми подаяниями. Советская дипломатия используется в качестве подручного средства навязывания «третьим странам» глобальных интересов США, а ее «блистательный» руководитель, сделав все, чтобы втянуть СССР в персидский конфликт, сбежал с поста, предоставив возможность расхлёбывать нам заваренную им кашу.

В результате мы лишились своих надежных союзников. Оказался взломан военно–стратегический паритет. Линия военного противостояния снова переместилась непосредственно к нашим границам.

Распад организации Варшавского Договора, одностороннее разоружение Советского Союза, дезорганизация Вооруженных Сил, головотяпская конверсия военной промышленности поставили под угрозу сохранение мира и жизнь советских людей. Да, действительно, «торговали, веселились, подсчитали — прослезились!». Беда только, что горькие слезы придется проливать не тем, кто от имени народа торговал и приторговывал.

В стране уже открыто говорится с самых высоких государственных трибун о том, что действия руководителей СССР поощряются за рубежом и все более осуждаются в собственной стране[3].

Любая революция, учил В. И. Ленин, состоит из великого политического переворота, осуществляемого энтузиазмом передовых отрядов, за которыми стихийно, полусознательно идет основная масса народа. Затем, говорил он, встает, однако, другая задача: «нужно этот переворот переварить, претворить его в жизнь, не отговариваясь тем, что советский строй плох и что его надо пере страивать»[4]. А далее, как в воду глядел: «У нас ужасно много охотников перестраивать на всяческий лад, и от этих перестроек получается такое бедствие, что я большего бедствия в своей жизни и не знал… Не в том дело, чтобы быстрой реорганизацией его улучшить, а дело в том, что нужно это политическое преобразование переварить, чтобы получить другом культурно–экономический уровень….Не перестраивать, а, наоборот, помочь надо исправить те многочисленные недостатки, которые имеются в советском строе и во всей системе управления, чтобы помочь десяткам и миллионам людей»[5].

Приоритеты деятельности руководства партии и страны были явно смещены в сторону от интересов собственного государства. И не так уж важно, вольно или невольно это было сделано. Тем более что если следовать ленинскому совету научного анализа политики: кому выгодно, то становится совершенно очевидно — нынешнее разоренное положение в Советском Союзе, превращение его в неополуколониальный конгломерат «суверенных государств» необычайно выгодны партнерам нашего Президента–Генсека по международной игре. Видимо, следует признать, что его, а в его лице и всех нас, весь Советский Союз обыграли более ловкие и сильные соперники, держатели мировой власти, использующие в этой крупной игре все: и лесть, и посулы, и премии, и шантаж, и силу, и даже милостыню.

Правда, сперва перестройка шла вместе с понятием «обновление» и преподносилась как средство совершенствования социализма и условие для реализации стратегического курса на ускорение социально–экономического развития страны. Потом перестройка начала уже упоминаться на равных с последним, а в итоге, вытеснив всякое упоминание и об ускорении и о развитии, полностью завладела официальной идеологией, воцарилась в решениях партии, государства и правительства, заполонила все каналы средств массовой информации. Началась битва за перестройку!

На первый взгляд в этом слове все просто и доступно. В этой простоте и заключается, видимо, феномен широкого распространения этого понятия. Легкость восприятия, хорошо продуманная система сперва ненавязчивого ввода в широкий обиход, а затем массированной атаки из стволов всех калибров на обывателя позволили глубоко укорениться ему в сознании людей. Но думается, что это совсем не безобидная категория социального управления, и ее появление и действие имеют под собой определенную теоретическую подоснову и далеко идущие цели.

Сам по себе термин «перестройка» отражает механическое понимание движения общества и происходящих в нем социально–экономических процессов. Отсюда господство механизаторских терминов в словаре перестройки: демонтаж системы, слом механизма торможения, перелом в движении, разблокировка отношений, наладка и запуск механизма, балансировка сил, обороты маховика, переключение скоростей, рычаги экономические и т. д. и т. п. Понятие «перестройка» не раскрывает движение как развитие — от простого к сложному, от низшего к высшему, идущее путем борьбы противоположных сил и тенденций. Понятие «перестройка» намного беднее понятия «развитие», оно не предполагает ни целей, ни путей, ведущих к этим целям. Введение этого понятия в широкой политический и научный оборот, наделение его неким концептуальным смыслом явились апогеем вульгарных, механистических взглядов на общество.

Под стать ему и официальная концепция движения общества оказалась не диалектической, а следовательно, не отражающей объективные процессы и взаимодействие полярных тенденций. С легкой руки «новых мыслителей» были запущены концепции по принципу: «больше — меньше», «лучше — хуже». В этик рамках развитие социализма (как общественного строя) сводится к обыденным, доступным представлениям и пожеланиям: больше социализма, больше динамизма, больше творчества, больше организованности, больше законности и порядка, больше научности и инициативы, больше эффективности в управлении, больше демократизма и гласности, больше коллективизма в общежитии, больше культуры, больше человечности в производственных общественных и личных отношениях между людьми, больше достоинства и само уважения личности, больше патриотизма, больше устремленности к высоким идеалам, больше деятельной гражданской заботы о делах всей страны, лучше и обеспеченнее жизнь людей и т. д и т. п.

В дальнейшем предполагалось достичь больше права, больше свободы, больше дружбы, …больше урожая.

И, наоборот, к нежелательным явлениям и процессам применялась мера меньше: меньше преступности, меньше бюрократизма, меньше взяток… меньше водки, меньше наркотиков и т. п.

Однако в реальной жизни получается все наоборот, общество пожинает прямо обратные результаты. Буйствуют преступность, национализм, коррупция, дефицит, сворачивается, разрушается общественное производство, введена карточная система на продукты питания, расцветает индивидуализм и сепаратизм, процветают анархия и произвол, и от социализма остался один выбор.

И это не случайно, ибо действует неверная, ненаучная концепция социального управления. А нет надежной концепции, считай, что нет курса движения, некуда и рулить.

В И. Ленин в работе «К вопросу О диалектике»[6] отмечал, что существует (наблюдается в истории) два основных вида концепций развития. В одной развитие берется как уменьшение или увеличение, как повторение. В другой, писал он, развитие есть единство противоположностей, что означает раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и раскрывается через взаимоотношение между ними. «При первой концепции движения, — говорит В. И. Ленин, — остается в тени само движение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится вовне — бог, субъект…). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника «само» — движения»[7]. Великий диалектик, как всегда, оказался прав — и в настоящее время, как видим, все концепции (теории) развития сводятся к указанным им двум и соответственно реализуются в тех или иных политических курсах.

Невежество и пренебрежительное отношение к теории, к диалектике привело и тому, что любители «здравого смысла» приплыли в лодке «нового мышления» к концепции, которая, по словам В. И. Ленина, «мертва, бледна, суха». В результате стали господствовать омертвляющие идеи разрушения: будь то механизмы торможения или административной системы (системы управления), идеи слома экономического механизма или перелома тенденций.

В настоящее время официально предлагаемые для преодоления кризиса «прогрессивные», модные и эффектные средства и меры бесполезны и несостоятельны, поскольку обращены не к народу, не к трудящимся, не в сердцевину движения — во взаимоотношение взаимоисключающих его сторон и моментов, а вовне — к субъекту. Все предположения сводятся к одному: к наделению все большими и большими полномочиями субъекта. То вводится пост президента, затем он наделяется особыми полномочиями, далее специальными правами, то меняется структура органов, его обслуживающих, затем изменяются их функции, потом панацеей от всех бед объявляется вице–президент, и так без конца. А ситуация не только не улучшается, а последовательно и неуклонно ухудшается. Нет толку не только от субъекта, не помогают ни боги, ни экстрасенсы, ни астрологи, ни колдуны, ни прочие шарлатаны.

С точки зрения науки, диалектической теории, это объясняется очень просто тем, что указанные меры не затрагивают суть причин, все вводимые средства действуют вовне. Впрочем, такой тип действий характерен для приверженцев концепций «здравого смысла». Мелкобуржуазные оппортунисты всегда удовлетворяются минутой, блеском последней новинки, минутой «прогресса, — мы, — заявил В. И. Ленин, — должны смотреть дальше и глубже, показывать в этом прогрессе сейчас же и немедленно те стороны его, которые являются основой и залогом регресса, которые выражают односторонность, узкость, непрочность достигнутого и вызывают необходимость дальнейшей борьбы, в иных формах, при иных условиях»[8]. Вот она — революционная диалектика, живое реальное отношение к делу, умение смотреть широко, видеть обе полярные тенденции в явлении и соответственно этому выбирать и формы борьбы.

Поэтому на деле необходимы решения, затрагивающие саму структуру власти, присущей советскому, социалистическому обществу — возрождение Советской власти как власти трудящихся, где трудовые коллективы являются первичными ячейками власти и основой Советов всех уровней, включая Верховный Совет СССР. Именно в рамках такой власти можно, с учетом присущих ей противоречий, найти формы и пути выхода из кризиса, сплочения общества, сохранения державы. Это трудный путь, на нем будут встречаться и сопротивление, и провалы, и отрицание, но это реалистичный, земной путь.

Перестройка — как термин — дает возможность скрывать собственную неумелость в конкретной работе, путем постановки все новых и новых задач, выдвижения новых, более смелых инициатив. Ведь при умелой организации шумихи старые дела и инициативы доводить до конца, до полезного результата вовсе не обязательно, поскольку «жизнь требует, время диктует, а здравый смысл подсказывает» новые задачи. Так, например, за многочисленными новыми обещаниями, последнее из которых «светлое рыночное будущее», как–то забыли «великую» Продовольственную программу. Никто не вспоминает ее отцов, не анализирует, почему же она провалилась, кто на ней сделал карьеру, какова квалификация ее разработчиков? В моде давно уж новые песни: интенсивные технологии, бригадный подряд, фермерство.

Перестройка позволяет добиваться режима безответственности.

Постоянная смена форм, грохот вокруг новых проблем снимают из общественного сознания вопрос об ответственности за осуществление принятых ранее решений. При этом вопрос о компетентности, способности и личном вкладе даже и не встает. Кто в ответе за срыв решений по модернизации машиностроения, кто и как работает по реализации жилищной программы. Отвечать просто некогда, впереди новые перестройки. Все время в дороге, в пути. Как перекати–поле.

Перестройка — лучший способ паразитировать на делах предшествующих поколений борцов за Родину, Отечества, социализм.

Под видом переделки можно жить припеваючи, нагуливать престиж, транжиря созданное руками предков. В торг пускается все: от систем новейшего вооружения до сбалансированного мирового устройства, от уникальных ресурсов до отечественной территории.

Возвращенная политиканами и идеологами «развитого социализма», перестройка взрыхливала талмудистскими догмами почву для действия разрушительных сил. Более того, сама перестройка превратилась в священную сверхдогму, закрытую от критики, схоластически замусоленную придворными «теоретиками» и публицистами, кичливо выдаваемую за революцию и взявшую из последней лишь разрушительную сторону.

Ради неких общечеловеческих ценностей, в условиях борьбы за правовое государство и истинную демократию в стране убивают конкретных людей различных национальностей, превращают их в беженцев, ввергают в убогую жизнь рабочий класс, крестьянство, интеллигенцию. Идет навязывание всему обществу интересов и ценностей групп лиц, слоев, а скоро уже и целого класса эксплуатирующих народ, торгующих его достоянием. Под флагом общечеловеческих интересов в общество внедряются, чтобы господствовать, буржуазные интересы, а их проводниками выступают «люди без идей, без характера, без политики, без чести, без со вести, живое воплощение растерянности филистеров, на словах, стоящих за социалистическую революцию, на деле неспособных понять её, когда она началась, и защищающих по–ренегатски «демократию» вообще, то есть на деле защищающих буржуазную демократию»[9].

Особое предназначение имеет перестроечный замысел лишить трудящихся влияния КПСС как политического выразителя и защитника их экономических интересов. Коммунистической партии усиленно навязывается отказ от выработки социально–экономической политики при иезуитском перекладывании ответственности за по следствия на рядовых коммунистов.

В этом можно убедиться из откровений одного из инициаторов перестройки, Н. И. Рыжкова. В своем выступлении на IV съезде народных депутатов СССР, сделав вывод, что перестройку в том виде, в котором она замышлялась, осуществить не удалось, и отмечая, что кардинально изменилось отношение к ней большинства населения — от энтузиазма и поддержки в 1985— 1986 годах до недоверия и скептицизма, особенно в последние два года, вследствие размытости целей и наличия иллюзий, он признался: «Мы, по сути дела, не раскрыли модели будущего, не назвали социальную иену, которую придется платить»[10].

Все это было бы, конечно, смешно, если бы за тезисом безмодельности не стоял скрытый на первый взгляд, но очень опасный, вредный замысел. «Безмодельное обновление социализма, — отмечает Б. Курашвили, — стало все больше приобретать характер его отрицания»[11]. Более того. Оно используется, с одной стороны, для отбрасывания с порога любых альтернативных предложений и концепций развития экономики. «Тяжкий грех авторов теории «безмодельного развития» заключается в том, что они не только не занялись выполнением этой задачи, не только пренебрегают теорией сами и тем самым демонстрируют свое «принципиальное» невежество, которое, как известно, никому не помогало, но и, пользуясь своим должностным влиянием, заблокировали разработку новых моделей социализма», с другой стороны, создавало особые льготные условия для проникновения в советскую социалистическую экономическую систему моделей хозяйствования в интересах зарубежных стран и капиталистических монополий.

Не случайно в советчики Президенту СССР навязан некто М. Фридман, автор «шоковой терапии», примененной впервые в жизнь хунтой в Чили, экономический советник генерала Пиночета[12].

Поэтому наиболее упорно навязываемой сверху догмой, толкающей инициативу коммунистов в чрезвычайно опасном, противостоящем мировой тенденции к обобществлению производства направлении, является маниакальная идея о переходе к рынку как средству решения экономических проблем за счет народа, подаваемому как новый вариант светлого будущего, хотя речь идет об ухудшении жизни миллионов людей, всех народов России, превращении нашей страны в мирового аутсайдера, распадающегося на отдельные экономические зоны, беспощадно эксплуатируемые мировым капиталом.

Народ отвергает меры, направленные на взвинчивание цен, удорожание жизни, безработицу, социальное расслоение общества, рост теневой экономики за счет эксплуатации трудящихся.

Наибольший, пожалуй, вклад в разгул анархии, «войну законов» и «парад суверенитетов», в развал Союза как мировой державы внесла шумная перестроечная кампания по передаче власти от партии Советам. На самом деле этот лозунг был вброшен в игру теми, кто стремился устранить Коммунистическую партию с политической арены. Ибо любая демократическая власть предполагает правящую партию, наличие правящих сил. В политике пустот не бывает. Жизнь жестоко мстит тем, кто забивает об этом. Сегодня под лозунгом «передачи власти от партии к Советам» теми, кто провел в свою пользу выборы от общественных организаций, осуществляется окончательное отстранение трудящихся от власти и захват Советов партиями — политическими выразителями интересов нетрудовых слоев общества. Отказ от проведения этого политически ошибочного догматизированного курса — непременное условие обретения партией боевого духа передового борца за власть трудящихся.

Чего стоит следующее заверение архитектора перестройки, сделанное в переломной речи в 1987 году: «Демократия, суть которой составляет власть человека труда, — это форма реализации его широких политических и гражданских прав, заинтересованности в преобразованиях, практическом участии в их осуществлении»[13], — если в результате двух выборных кампаний 1989 и 1990 годов в состав народных депутатов СССР было избрано 21,2 процента рабочих и колхозников при 74 процентах их в составе населения страны, а в состав народных депутатов РСФСР всего 5,9 процент рабочих и колхозников!

Какого же труда власть получилась? Себя–то руководство партии, государства и правительства не забыло. Была придумана система выборов от общественных организаций, благодаря которой была получена самая развращающая привилегия — привилегия на власть. Сотня народных депутатов от КПСС в гарнире с другими «слугами» народа нанесла серьезнейший удар по авторитету партии, перебравшись с черного хода в народные депутаты. Другие депутаты, победившие в территориальных выборах, в большинстве своем не менее оторваны от народа, от своих трудовых коллективов, быстро превратились в парламентариев, выпекающих абстрактные, недействующие законы.

Осуществляемые в стране перемены шаг за шагом улучшают положение лишь привилегированного, элитарного слоя людей, на копивших нетрудовые доходы и получивших должности в период «брежневщины». Последовательная и безоглядная опора руководства страны на эти жадные социальные слои, подбадриваемые из–за рубежа, все более разоряет страну и приводит его к отрыву от народа. В стране полным ходом идет создание уже целого Социального класса паразитов и эксплуататоров, забирающего власть и получающего помощь мирового капитализма.

Действие этих лиц настолько сильно, что они уже приступили к реализации истинного смысла понятия «перестройка». Давно ушел в тень первоначальный смысл этого слова. Все более явно проступает его настоящее содержание. Пере–строй–ка, пере–СТРОЙ–ка, пере-СТРОЙ — переход к смене строя, перемена строя. Подготовка и введение в стране нового строя. Какого же? Почему об этом не было в самом начале открыто сказано партии и народу? Не для того ли сперва упор делался на обыденный смысл слова «перестройка», чтобы провести свои планы по–тихому, действуя удобно прежде всего для себя, никого не пугая, ни с кем не споря по существу, по принципиальным вопросам. Сделать смену строя де–факто, как бы незаметно. Видимо, это и есть характерная особенность «нового мЫшления».

Хотя в чем новизна? Так же по–тихому, маскируясь, действовали в партии меньшевики, проведя во главе с Л. Троцким ликвидаторскую и отзовистскую линию. В. И Ленин в этой связи писал: «Принципиальных защитников ликвидаторства и отзовизма не было: ни меньшевики, ни впередовцы не решались занимать подобной позиции. Тут сказалась давно уже отмеченная в нашей литературе (и не раз отмечавшаяся в международной литературе против оппортунистов) черта современных «критиков» марксизма и критиков действительно марксистской тактики: нерешительность, беспринципность, прятание «новой» линии, прикрывание последовательных представителей ликвидаторства и отзовизма»[14]. Вот уж, действительно, ничто не ново под луной, а предательство и все его формы стары, как мир.

2. К новому курсу

Каковы реальные результаты благих намерений, шапкозакидательских заявлений, розовых прожектов, стремительных прорывов и надежд на прибавки под звездой перестройки? Происходит всеобъемлющее разрушение государства, партии, экономики, культуры, всего того, что являлось великим, могучим Советским Союзом, что веками создавалось нашими народами, собиралось их вождями, оберегалось полководцами, воспевалось поэтами.

Общество охватила стихия отрицания всего и вся. Перемены, кажущиеся на первый взгляд бесцельными, проводимые на самом деле к выгоде внутреннего и мирового капитала, явили буйство разрушительных сил и тенденций. Именно это свидетельствует о качественном изменении перестройки. И именно с момента превращения перестройки из средства в цель она начала перерождаться в Разрушение.

Разрушению подвергается все: производственные связи и распределение, правопорядок и дисциплина, культура и искусство, наука и образование. Рушатся самые основы жизни общества.

В 1990 году произведенный национальный доход снизился (!) по сравнению с 1989 годом на 4 процента. Производительность труда упала на 3 процента. Разбалансирован потребительский рынок, подорвана система денежного обращения. Денежная эмиссия в два раза превысила плановый уровень и составила порядка 24 миллиарда рублей. Рост незавершенного строительства сверх норматива оценивается в 25 миллиардов рублей. Произошло снижение ввода в действие жилья и объектов социально–культурной сферы. Страна впервые в своей истории вошла в новый хозяйственный год без плана и без бюджета. В стране введена карточная система распределения предметов первой необходимости. По сути дела, для трудящихся устанавливаются казарменные нормы, а связи между предприятиями осуществляются через натуральный продуктообмен.

Возросли обязательные платежи по иностранной задолженности. В 1991 году они составят почти 9 миллиардов инвалютных рублей. На 12 процентов упал экспорт. При этом страна вынуждена закупать 30 миллионов тонн зерна, 1,5 миллиона тонн мяса, 12 миллионов тонн молока и молочных продуктов. И это при небывалом урожае.

Огромным потоком, зачастую контрабандно, за границу текут остродефицитные в самой стране сырье и материалы. Вслед за находящимися под высочайшим покровительством хаммерами, гарриманами, итонами, бурдами на страну ринулись с Запада полчища предпринимателей–авантюристов, которые, соединившись с местными дельцами, теневиками, продажными компрадорствующими чиновниками новой власти, стремятся урвать жирный кусок с помощью приватизации, анархии, вседозволенности. Для России вновь чрезвычайным делом стала защита своей земли от внешнего вмешательства. Только если раньше на нас шли огнем и мечом, то теперь — долларом и маркой.

Рушатся основополагающие социальные доминанты советского общества: гарантированное право на труд, отдых, жилище, социальное обеспечение, бесплатное образование, здравоохранение, физкультура. Ничего не стоит право неприкосновенности личности. В пылу межнациональных конфликтов в стране появилось около миллиона беженцев, лишенных крова, имущества, родной земли, работы.

Деятели культуры, творческие работники особенно обостренно чувствуют охватившие общество процессы разрушения. Характерно высказывание литовского писателя В. Петкявичуса:

"В теперешнем политическом и хозяйственном хаосе самые мощные удары опять терпит культура и ее носители — творческая интеллигенция, за счет которой стали процветать прибыльный кич и разная похабщина… Вот уже шестой год идет словесная, словоблудная гражданская война, где безответственно, порой даже преступно ведется политизация политически неграмотного народа. Политика стала своеобразной религией. А, как известно, любое массовое движение не способно на созидание; более того, в руках ловких политиканов оно становится, как правило, только оружием нигилизма и разрушения. Теперь мы везде говорим, что у нас идет демократизация общества. Я что–то в этом сомневаюсь, — идет простая американизация нашего общества: и в политике, и в экономике, и в культуре… Наша демократия, товарищи, не работает, она разрушает только пока. Достаточно понаблюдать за работой любого ранга парламента, и вы приходите в ужас. Это опять же у нас только разрушительная сила"[15].

Общество стремительно поляризуется, раскалывается на бедных и богатых. Из 395 миллиардов рублей вкладов на сберкнижках, как показывает анализ, основная масса (320 миллиардов) принадлежит 3,5-4 миллионам вкладчиков"[16].

Население оказывается по сути дела беззащитным перед разрастающимся криминалитетом: спекулянтами, взяточниками, лжекооператорами, приватизаторами, организованными расхитителями, вооруженным бандитизмом, национальной резней. Сводки правоохранительных органов напоминают фронтовые сообщения. Идет небывалый рост преступности по всем направлениям. Треть преступлений, как правило, остаются не раскрытыми.

По отношению к правоохранительным органам и особенно к Вооруженным Силам развернут настоящий пропагандистский террор. Постоянно провоцируется внутриармейская рознь, друг другу противопоставляются солдаты и офицеры, политработники и строевики, офицеры и генералы и т. п. Стимулируется уклонение от службы в армии, дезертирство. Армию стараются вывести из равновесия травлей, слухами, сплетнями, оскорблениями. Подрывается ее материальная база.

И все же главный удар сил, желающих разрушить Советский Союз, сокрушить социализм, поработить наши народы, направлен на Коммунистическую партию, на коммунистов.

Партия, осажденная извне и подрываемая изнутри, находится под угрозой распада. Сейчас все более ясным становится понимание[17], что партию умышленно держали, особенно на местах, в подвешенном состоянии, то оставляя в полном неведении, что замышляет центр, то пичкая противоречивыми директивами. При этом, скорее всего из–за опасения, что КПСС сможет понять истинный замысел перестройки и деструктивных процессов, ее не посвящали во все детали, использовали в качестве прикрытия для проведения оппортунистических устремлений и замыслов.

Бесконтрольность руководства, доверчивость партии в решении таких коренных вопросов, как изменение структур государственной власти, выбор варианта экономической реформы, перевороты в международной политике, дорого обошлись коммунистам, трудящимся, всему народу.

Положительный результат из этих решений извлекала для себя постоянно лишь весьма узкая группа лиц в руководстве партии, в целом же партия несла ощутимые потери своего авторитета среди трудящихся масс. Наибольший урон при этом наносился становому хребту партии — ее профессиональным кадрам. Они либо разгонялись в процессе бесчисленных реорганизаций и сокращений, либо шельмовались, как в ситуации с выборами народных депутатов СССР.

Те же партийные кадры, которые прошли в Советы и пошли на совмещение поста первого секретаря и председателя Совета, попали под беспощадный огонь "радикализированной" критики. Многие из них, попавшись на "демократическую" удочку, ушли от руководства партийными организациями и стали исключительно председательствовать в Советах. Как только это произошло, тут же были приняты очередные поправки к Конституции СССР, где должности председателей местных Советов, вплоть до областного уровня, не предусматриваются. Это означает, что лучшие кадры партии скоро останутся не у дел.

Начали перестраивать отчий дом весной с крыши и вот уже летом разобрали потолок, осенью под дождями и ветрами успешно разрушили стены, пришла зима с лютыми морозами, и выдвинут лозунг ускорения перестройки. Значит, придется разбирать под снегом фундамент. Не беда, что уже сгнили многие части родного дома, что жильцы его больны, что мороз убивает все живое. Вперед, в поход! Идет перестройка перестроечных перестроек.

Те же "мудрецы", кто советовал и разваливал, при первых же трудностях покинули партийный капитанский мостик и плотно закрепились в президентском совете, где, по словам одного из "новых мыслителей" А. Н. Яковлева, можно было быстро и окончательно решать жизненно важные для страны вопросы, не утруждая себя советами ни с партией, ни с депутатами, ни тем более с народом. Другие, как Э. Шеварднадзе, вообще сбежали.

Первый крупный разрушительный вираж в кадровой политике партии был заложен в январе 1987 года на Пленуме ЦК КПСС, объявившем перестройку самоцелью, критерием всей деятельности партии и общества и положившем начало разрушению партии. Затем на июльском, 1987 года, Пленуме ЦК принято решение о хозяйственной реформе, заложившей основы для разрушения системы управления экономикой, а вместе с ней и всего государства. Одним из приближенных советников и "научных" поводырей вводимых реформ был Попов Г. X. В дальнейшем мы увидим, какие цели имел этот "ученый–консультант", завсегдатай многих встреч и совещаний, проводимых Генеральным секретарем по экономическим вопросам в порядке подготовки июльского Пленума.

И все же в Коммунистической партии нашлись здоровые силы, способные остановить смену строя в нашей стране, как бы ее ни пытались провести: по–тихому или в лоб. Патриотические силы, хотя и несвоевременно, но и не совсем поздно осознали коварство этих замыслов. К таким силам относится движение за возрождение Коммунистической партии РСФСР. Именно его представители поставили на XXVIII съезде на голосование заявление о том, что протаскиваемый вариант "оздоровления" экономики через рынок приведет к разрушению производительных сил, к разрухе, к падению жизненного уровня трудящихся. За это заявление, с которым выступил В. А. Тюлькин, проголосовало 1259 делегатов. А это огромная сила.

Появление новой политической силы — Компартии РСФСР — спутало карты деятелям перестроя. Они пошли в лобовые атаки. Антисоциалистические силы в стране объединяются. Идет выработка политической идеологии контрреволюции, создаются программы политического переворота в стране. Одной из них является "Программа действий-90". И это не просто декларация группы лиц, как пытались представить ее перепуганные "демократы". Идеи, которые составляют ее основу, разработаны такими лидерами межрегиональной группы, как Г. Попов, Б. Ельцин, С. Шаталин и другие. Главное и основное, в чем все они сходятся, это — антисоветизм. Вот что пишет Г. Попов: "Ограничение власти Советов вообще, сосредоточение парламентов на законодательстве, превращение местных Советов из органов власти в органы местного самоуправления, то есть в муниципалитеты, создание независимой судебной системы. Это все звенья десоветизации"[18]. Вот куда вырулили те, кто захватил власть под лозунгом "Вся власть Советам".

И не случайно Н, И. Рыжков в своем последнем политическом выступлении признал: "Перестройка сломала многие устоявшиеся структуры — как государственные, так и партийные. Взамен же пока ничего действенного и эффективного не создано". Верное, но горькое признание.

В свое время в книге "Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира" М. Горбачев в главке "У нас нет "готовых рецептов" писал: "Меня радует, что и в партии, и в обществе в целом формируется понимание: мы начали беспрецедентное дело — политического, экономического, социального, идеологического порядка. Но если мы хотим воплотить все задуманное в жизнь, то мы должны вести и беспрецедентную политическую, экономическую, социальную, идеологическую работу — и во внутренних, и во внешней сферах. На нас прежде всего лежит и беспрецедентная ответственность".

Вот и думается, что беспрецедентные дела страна уже получила, и всем ясно, что и методы были беспрецедентные. Ясно так же, что пора беспрецедентной ответственности реально не наступила. Но еще более очевидно, что для выхода из губительного кризиса стране нужен новый политический курс. И начинать надо с экономики.

Говоря попросту, надо, чтобы, больше складывая в общественный котел, работники больше из него и получали. Но общественный наш котел прохудился. Сколько в него ни клади — больше не получишь. Или даже еще хуже — больше кладут одни, а берут из него другие.

Чтобы экономика развивалась нормально, надо, во–первых, залатать котел, и, во–вторых, сделать так, чтобы немедленно и непременно с повышением производительности труда улучшалась жизнь каждого, кто это повышение производительности труда обеспечил.

Радикальная реформа, противоположная рыночной авантюре, должна предусматривать первоочередные меры и меры долговременного действия. Необходимо прежде всего покончить с грабительским перекачиванием за границу плодов труда народов нашей страны. Заморозить те договоры с иностранными государствами, которые являются кабальными и разорительными, пресечь преступную распродажу вооружения, предметов первой необходимости, невосполнимых ресурсов. До полной газификации деревни и гарантированного обеспечения сельскохозяйственного производства нефтепродуктами приостановить ныне действующие поставки газа и нефти за пределы СССР. Вместо насильственной деколлективизации деревни, распродажи земли в частную собственность надо обеспечить сельских тружеников всем необходимым для их жизни.

Доморощенных обладателей нетрудовых доходов следует поставить в равные условия с работниками государственных предприятий и кооперативов, ввести прогрессивный налог на наследство, ликвидировать процент на крупные вклады в Сбербанк, помочь владельцам нетрудовых доходов вообще от них освободиться. В ходе денежной реформы, проводимой половинчато и непоследовательно, это сделано лишь частично; причем власти не смогли, не сумели или не захотели провести ее так, чтобы не затронуть интересов честных тружеников и изъять лишь то, что добыто нетрудовым путем.

Нужно прекратить понижение расценок и увеличение норм без опережающих изменений в техническом переоснащении рабочего места. Все трудовые коллективы должны иметь право нанимать администрацию с оплатой ее услуг в зависимости от заработка коллектива. И, наконец, ввести поощрение за повышение производительности труда сокращением рабочего времени.

Поощрение сэкономленным временем, когда потребительский рынок разбалансирован и денежное поощрение во многом перестало быть материальным, является ключевым. Оно способно дать немедленный толчок росту производительности труда, обеспечить заинтересованность в осуществлении научно–технического прогресса.

К мерам долговременного действия относится изменение ориентации хозрасчета с прибыли на снижение цен и экономию труда. Работников, выпускающих предметы потребления, следует поощрять в зависимости от снижения цен на произведенную продукцию, а на предприятиях, выпускающих средства производства, — в зависимости от экономии труда, полученной от применения произведенной ими техники. Тогда трудовые коллективы будут заинтересованы не в том, чтобы производить как можно меньше продукции и как можно более дорогой, а в том, чтобы производить как можно больше продукции и как можно более дешевой или дающей как можно больше экономии общественного труда.

В структуре экономики, техники и образования следует выделить стратегический эшелон централизованного осуществления научно–технического прогресса. Чтобы каждый трудящийся знал, какое улучшение жизни принесет совместная деятельность по внедрению новой техники и технологии, необходима гласная разработка единой программы социально–экономического развития страны. Тем самым под контролем трудящихся окажется будущность нынешнего и следующих поколений. А то гласность у нас простирается в прошлое, немного касается настоящего и не затрагивает будущего. Огромная страна движется ощупью, методом проб и ошибок, в последнее время скорее методом сплошных ошибок, причем ползучий эмпиризм провозглашен чуть ли не новым словом социального управления.

И, наконец, вместо приватизации, ликвидирующей основу экономической и политической власти трудящихся, следует осуществить последовательную советизацию экономики, передав управление всей хозяйственной жизнью избираемым через трудовые коллективы Советам трудящихся.

Такая реформа действительно радикальна, поскольку поворачивает экономику к нуждам людей труда, делая их не только участниками и творцами, но и хозяевами своего труда.

Кто осуществит такую реформу, альтернативную рыночной авантюре? Нынешние органы власти, которые твердят, что не знают альтернативы проводимому ими курсу на обогащение немногих за счет большинства? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы знать ответ.

Политическая причина переживаемого кризиса в том, что в стране вот уже более полувека отсутствует подконтрольная трудящимся, избираемая через трудовые коллективы власть. Совершившийся еще в середине тридцатых годов переход к характерным для буржуазного парламентаризма выборам по территориальным округам означал "тихое" устранение Советской власти. С тех пор одни выдвигают, другие избирают, а третьи расставляют по территориальным округам тех, кого "нужно" избрать. Долгое время этим занималась КПСС. Потом она объявила себя общенародной партией, то есть ничьей, создала своих политических противников и теперь помогает им укрепиться и забрать у трудящихся всю власть.

Как во всех "цивилизованных" странах, наш парламент больше служит не трудящимся, а тем, кто живет за их счет. И смешны те коммунисты, которые думают победить на следующих "парламентских" выборах. Эти выборы так именно устроены, что гарантируют приход к власти богатых и имеющих свободное время. Трудящиеся же и их действительные представители за редчайшими исключениями всегда были и будут в парламенте в незначительном меньшинстве. К сожалению, смысл парламентской демократии в том, чтобы трудящиеся имели право один раз в пять лет решать, кто из представителей обирающих их имущих классов будет заседать в парламенте и использовать государственную машину для их подавления. И если сегодня нам парламентарии обеспечили повышение цен, грозят безработицей, лишением всех социальных завоеваний, то это, по крайней мере, не удивительно — парламент есть парламент. Наш парламент отличается от западных лишь тем, что быстрее приобретает парламентские болезни, вроде парламентского кретинизма, чем умение квалифицированно вести дела своего государства. Союз расчленяют, превращая его в совокупность зон, открытых для свободного капиталистического грабежа. Трудящимся же по иноземным рецептам готовят шоковую терапию, обещая сначала сделать хуже, а потом — еще хуже.

Так что, если вдуматься, Советской власти у нас, по сути дела, уже нет. Ведь кризис у нас наступил именно по причине длительного отсутствия провозглашенной Конституцией власти Советов.

Советская власть в России была и в отличие от парламентской возникла не по указке сверху, а самочинно, снизу, по инициативе самих трудящихся. Иваново–вознесенские ткачи, конечно, были менее грамотны, чем нынешние трудящиеся, но не настолько забиты, чтобы ждать от кого–то улучшения своей жизни. Они избрали на предприятиях своих депутатов, эти депутаты собрались вместе и образовали Ивано–Вознесенский Совет рабочих депутатов как провозвестник будущей власти трудящихся. Это было в 1905 году. В течение 1905 года в России возникли и действовали 55 Советов. А в 1917 году Советы стали возникать и действовать повсеместно.

Как избирали в Советы? Ясное дело, что снизу организовать и провести выборы возможно только через трудовые коллективы. Но когда избирали впервые, о кандидатах судили больше по словам, чем по делам. И среди депутатов Первого съезда Советов, собравшегося в июне 1917 года в Петрограде, в большинстве оказались эсеры и меньшевики. А вот далее проявило себя принципиальное отличие Советов от парламентов. Парламент — от французского слова "перле" — "говорить". В него избирали говорунов, которых потом невозможно было отозвать. Попробуйте–ка для этого собрать избирателей территориального округа. Право есть — но возможности нет. Так что ждите новых выборов для избрания новых говорунов. Совет, если это действительно Совет, — другое дело. Он по природе своей избирается через трудовые коллективы. А коллективы трудятся постоянно и собраться для отзыва не оправдавших доверия депутатов могут в любой день. Единую кампанию по выборам в Советы вообще можно проводить всего один раз, а после этого — постоянно отзывать и заменять тех, кто не отвечает интересам трудящихся. Но если в любой момент и любого можно отозвать и заменить, постепенно в Советах сконцентрируются действительные защитники и проводники интересов трудящихся, а не болтуны и краснобаи. Так, собственно, и произошло в летние месяцы 1917 года. Уже к осени в Советах большинство получили большевики. Была установлена, а затем конституционно закреплена Советская власть.

Однако история преподнесла нам большой сюрприз. Советы, как продукт самобытного народного творчества, его самодеятельности, были смыты первой же псевдодемократической волной, накатившейся на страну в середине тридцатых годов. Трудящиеся создали свою власть, но, передоверившись верхам, не смогли ее удержать.

Казалось бы, партия большевиков должна усвоить, в чем характерные особенности и преимущества Советов перед парламентской демократией, особенно после тех дискуссий, которые вел с лидерами II Интернационала В. И. Ленин после того, как в Программе РКП(б) было записано, что "избирательной единицей и основной ячейкой государства становится не территориальный округ, а производственная единица (завод, фабрика)"[19].

Однако, видимо, желание сделать все "как в цивилизованных странах", которое охватывает тех, кто считает свою страну страной дикарей, оказалось даже для руководителей партии выше партийной Программы. Ленинская Программа РКП(б), которая официально действовала у нас до XXII съезда КПСС, состоявшегося в 1961 году, была по коренном у вопросу — вопросу о власти — проигнорирована уже в середине тридцатых годов, переход к парламентской системе выборов по территориальным округам состоялся сразу после принятия самой "демократической" Конституции СССР 1936 года. И как только органы власти оказались отрезанными от своих корней — трудовых коллективов, они перестали быть подконтрольны трудящимся, древо власти трудящихся стало усыхать.

После XIX партконференции, под флагом обновления, все органы власти сверху донизу перестроены в духе буржуазного парламентаризма — для того, чтобы быть готовым вести курс на обогащение немногих за счет громадного большинства народа. Соответствующие решения уже приняты — дело за проведением этих решений в жизнь. Народ противится, поэтому его хотят призвать к порядку, наведя этот порядок железной рукой. Вот почему спешно усиливается исполнительная власть. Курсу на приватизацию мешает Коммунистическая партия — ее подвергают шельмованию. Армия не желает быть дубинкой в руках приватизаторов — ее травят.

Конечно, государственной власти, которая была бы государственной властью только на уровне предприятия, не бывает. Комитеты трудящихся должны стать первичными звеньями Советской власти на предприятиях и в организациях, а для проведения единой политики в масштабах района, города и страны должны направлять своих представителей для формирования районных, городских, республиканских и союзных органов Советской власти — Советов трудящихся и их съездов.

Сейчас, как только трудящиеся коллективы испекут общественный пирог, две трети его тут же забирают парламентарии и выдают по крохам тем, кого хотят заставить себе служить. Контроль за общесоюзным пирогом утрачен. Когда же этот контроль будет посредством Советов трудящихся восстановлен, тогда не низы будут служить верхам, а верхи — низам, и это и будет означать настоящий, действительный демократизм. Социальный состав Советов будет отражать социальный состав общества, а исполнительные органы будут включать необходимое число профессионалов, способных организовать быстрое и последовательное выполнение принятых Советами решений.

Поскольку все материальные и духовные блага создаются трудящимися, Советы трудящихся, как только будут организованы, обретут власть экономическую, а участие в них представителей военнослужащих поможет сделать их столь могучей силой, что по отношению к ней сама мысль о том, чтобы пытаться ей сопротивляться, планировать гражданскую войну, покажется сумасшедшей. Воссоздание Советской власти, подконтрольной трудящимся, выступает надеждой и на сегодня единственной гарантией против развязывания гражданской войны и установления буржуазной диктатуры, к чему подвели страну нынешние "демократические" парламентарии.

Воссоздание власти трудящихся — историческая задача нынешнего поколения. Предыдущие поколения каждое решали свою историческую задачу — делали революцию, побеждали в войне, восстанавливали народное хозяйство… Что касается нашего поколения, то ему грозит судьба покорных наблюдателей разрушения того, что создано трудом и борьбой предыдущих поколений. И никакие ссылки на ошибки первых лиц в руководстве страны не спасут — это уже было. То покорно сажали хрущевскую кукурузу чуть ли не на южном берегу Северного Ледовитого океана, то с помощью любимой Брежневым концепции развитого социализма замазывали все реальные жизненные проблемы, позволяя социализму загнивать, то теперь дружно побежали за теми, кто, в жизни ничего не построив, взялся все перестраивать и в результате разрушил всё до основания. В конце концов каждый народ заслуживает того правительства, которое имеет. Надо перестать жаловаться и обвинять, стряхнуть с себя обломовщину и положить силы на то, чтобы возродить провозглашенную Конституцией, но ушедшую из жизни Советскую власть.

Советы трудящихся станут тем полем, на котором также будет разворачиваться политическая борьба, но в таких условиях, когда она для трудящихся может быть победоносной. Если парламент — это поле, где трудящиеся проигрывают всегда, то Советы, не гарантируя всегда и во всех случаях им победу, позволяют упорной борьбой и активным участием в политической жизни добиваться необходимых народу решений. Хорошая или плохая, но Советская власть для трудящихся — своя, и все ее успехи и болезни — это успехи и болезни их самих.

Конечно, было бы шарлатанством заявлять, что как только будет воссоздана Советская власть, все проблемы будут разом решены. Во–первых, Советская власть, как всякая государственная власть, имеет и свои негативные стороны, и при ней будут действовать негативные тенденции, которые надо видеть и постоянно бороться с ними. Во–вторых, Советская власть — не конечная цель, а лишь средство осуществления политического курса на свободное развитие всех членов общества. Но это такое средство, которое способствует в первую очередь политическому развитию трудящихся и позволяет им стать действительно свободными творцами своего настоящего и своего будущего.

Единственная политическая сила, которая еще имеет сегодня основу практически во всех коллективах — КПСС. И если КПСС сумеет возглавить и организовать строительство Советской власти снизу, она возродится и как коммунистическая партия. Для этого она должна взять курс, вытекающий из интересов всех трудящихся.

Перестройка подменила стратегическую задачу свободного всестороннего развития всех членов общества бессмысленной и бессодержательной сменой форм и перешла в разрушение, в изменение общественного строя — в перестрой. Почерпнутое из индустрии капремонта слово вытеснило глубокое и содержательное слово развитие, которое нужно опять заставить сиять заново. Ведь развитие означает не просто движение, и не любое движение, неизвестно куда и неизвестно зачем, а движение от низшего к высшему, от простого к сложному. Развитие включает и перестройку отдельных частей и элементов целого, но никак не сводится к ним. Развитие предполагает удержание и усиление того положительного, что уже достигнуто и ослабление негативного, причем не только количественных изменений, вроде "больше социализма", а в борьбе нового со старым, а старого — с новым.

В партии настала пора размежеваться тем, кто держится действительно стратегического курса на свободное развитие всех членов общества и стремится с помощью Советов трудящихся его политически закрепить, и тем, кто тянет нас назад, к частной собственности и эксплуатации человека человеком.

Движение коммунистической инициативы в КПСС будет содействовать укреплению ее коммунистического характера и противодействовать превращению ее в социал–демократическую партию. Если последнее все же произойдет. Движение коммунистической инициативы вряд ли станет коммунистической фракцией в социал–демократической партии, как в свое время коммунистической фракцией в РСДРП вынуждены были стать большевики. Оно скорее всего станет ядром обновления коммунистической партии. Мы убедились, что коммунистическому движению в СССР суждено окрепнуть в борьбе за восстановление инициативным путем Советской власти для свободного развития всех. Этим курсом и поведут трудящихся вперед коммунисты.

В. Долгов,

доктор экономических наук,

М. ПОПОВ,

доктор философских наук

Ленинград, 1991

Примечания

1

Л е н и н В. И. Полн. собр. соч.. т. 44. с. 324.

2

Л е н и н в. II. Поли. собр. соч.. т. 20. с. 13.

3

1 См.: Выступление на заседании Верховного Совета СССР народного депутата СССР А. А. Ганичева 19 ноября 1990 года («Литературная Россия», 31 ноября 1990 г., с. 21). 'Л е н и н В. И. Полн. собр. СОЧ-. т. 44. с. 326. ’ Там же. с. 326—327.

4

И все же внешний фактор не был бы столь эффективен, не действуй он на фоне тех разрушительных процессов, которые начали и продолжают разворачиваться в нашей стране.

5

И в этом смысле исходным можно считать 1987 год.

Именно в этом году руководство партии довольно резко пере шло к ревизии решений XXVII съезда партии, объявив на январском Пленуме ЦК КПСС главной целью деятельности партии и всего общества некую Перестройку.

6

См.: Л е н и н В. И. Полн. собр. соч.. т. 24, с. 316 — 321.

7

Там же, с. 317.

8

Л е н и н В. И. Полн. собр. соч., т. 12. с. 349.

9

Л е н и н В. И. Полн. собр. соч т. 37. с. 459.

10

«Известия». 1990. 21 декабря, с. 10.

11

«Диалог». 1990. № 16. С. 18.

12

Сергеев В. Чили: анатомия заговора. Москва. 1986, с. 157. «Политическое руководство, — отмечает Б. Курашвили, — сейчас облеплено «списывателями» чужого опыта, как сладкий пирог мухами» («Диалог». 1990 № 16, С. 20).

13

Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС 27—28 января 1987 года. Москва. 1987, с. 24.

14

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 19, с. 268.

15

«Правда», 1990, 1 декабря, с.2

16

Щипанцев А. У кого деньги — тот и прав, — «Советская Россия», 1991, 8 января

17

Об этом свидетельствует почта партийных газет. См., например, отклик на статью Ю. Белова «Отрезвление» коммуниста из Новосибирска Н. Михайлова, — «Советская Россия, 1991, 9 января.

18

Попов Г. Что делать. — «Огонек», 1990, № 52.

19

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 317.

Content

ОТ РАЗБИТОГО КОРЫТА К СОЗИДАНИЮ

1. ПЕРЕСТРОЙКА ПЕРЕШЛА В РАЗРУШЕНИЕ

2. К новому курсу

Примечания