Кэрри Лонсдейл

Новый путь

Моей дочери Бренне. Желаю тебе всегда находить в себе музыку и слова, чтобы ее выразить.

Без музыки жизнь была бы ошибкой.

Фридрих Ницше

Глава 1

После

Джой

Не надо было ей соглашаться на предложение Дилана. Попрощалась бы и не испытывала сейчас этого безысходного отчаяния. Не гадала бы, что могло случиться между ними или в дороге. И раздумывать о том, что не случилось сегодня. Не мечтать о том, о чем мечтать не должно.

Но эти мысли не мешают ей смотреть в сторону раздвижных стеклянных дверей, ведущих к стойке регистрации «Бритиш Эйруэйз» в здании международного аэропорта имени Джона Кеннеди. Туда только что ушел Дилан. Она кладет руку на грудь и дышит через зияющую рану, оставшуюся после его ухода. Больно.

Поэт-песенник, музыкальный продюсер, руководитель студии звукозаписи, Дилан Уэстфилд – блестящий музыкант и один из самых талантливых исполнителей, каких ей повезло услышать. Человек, с которым она встретилась десять дней назад и который стал ее другом. Она никогда больше не услышит его голос, не коснется лица, не увидит улыбки, от которой тает сердце. Не может быть, чтобы это вот так закончилось. А если пойти за ним? Если рассказать о своих чувствах? Если…

За спиной у нее пронзительный свист. Джой машинально оборачивается на звук. Плотный краснолицый сотрудник службы безопасности аэропорта стоит возле ее новенького «Фольксвагена Нью Битл» 2010 года выпуска. Обе дверцы – и пассажирская, и водительская – распахнуты. Поглощенные друг другом в последние секунды перед расставанием, они забыли их захлопнуть.

– Ваш автомобиль, леди? – строго спрашивает секьюрити.

Джой кивает.

– Вам нужно его убрать. Давайте, двигайтесь.

Двигайтесь.

Когда они были вместе, химия просто зашкаливала, происходило что-то непостижимое и загадочное, с чем она не сталкивалась ранее. Но не надо обманывать себя, надо понимать, что из встречи с мужчиной, случившейся всего десять дней назад, вряд ли выйдет что-то хорошее. Дилан настроен жить своей замечательной жизнью. У Джой масса планов, и она полна решимости поступить так же, как он. Новый дом, новый город, новая работа начинающей сотрудницы косметической лаборатории в «Винтаж Шик». Надо радоваться, ведь она станет работать на линии губной помады, смешивать масла и красители. Ей выпал невероятный шанс. Сестра Джуди пришла бы в восторг от такой перспективы.

Джой вытирает выступившие на глазах слезы, и обручальное кольцо на пальце ловит угасающий свет нью-йоркского солнца. Это кольцо Марк надел ей на палец всего два месяца назад, на следующий день после ее выпуска из Калифорнийского университета. И теперь он ждет ее в своей квартире на Манхэттене.

В груди шевельнулось чувство вины.

Джой захлопывает пассажирскую дверцу, огибает автомобиль, идет к дверце водительской. Опустившись в кресло, которое так недавно покинул Дилан, закрывает дверцу. Джой глубоко вздыхает, и на нее накатывает волна уныния и печали. Машина пахнет им. Без него здесь пусто.

И на душе тоже пусто.

Достав из подстаканника грязную салфетку, она промакивает глаза, приказывая слезам высохнуть. Хватит плакать, надо выкинуть его из головы.

Перегнувшись через пассажирское кресло, она подбирает с коврика сумочку и роется в ней. Пальцы намеренно избегают прикосновения к составленному сестрой «Списку дел на Трассе 66. Успеть, пока жива». Закрыть его не получилось.

Случившееся не входило в ее планы, и оттого кажется, будто она подвела Джуди. Сестра выполнила бы все пункт за пунктом несмотря ни на что. В этом она была предельно точна и эффективна, как прибор с лазерной фокусировкой. Эта черта натуры Джуди, как и множество других, восхищала Джой.

– Прости, – шепчет она.

С глубоким страдальческим вздохом Джой берется за телефон. За то время, пока Дилан парковался у бордюра и прощался с ней, пришли два сообщения: одно от Тарин, другое от Марка.

Сначала она читает послание Тарин. И ей сразу становится немного легче и чуточку не так одиноко. Джой понимает, что она не так уж одинока. Они были неразлучны с того дня, когда Тарин, проковыляв через три двери, явилась ей в одном отвисшем подгузнике для приучения к горшку и с липкими, зелеными, как лягушонок Кермит, каплями фруктового мороженого на голой груди. Ее лучшая подруга сообщала, что теперь она в очереди на повышение в агентстве социальных сетей в Лос-Анджелесе. Если повезет, то через несколько месяцев Тарин сможет перевестись в Нью-Йорк.

Сообщение от Марка более практичное. Он ждет ее. Он никак не дождется встречи с ней. Ему не терпится заняться с ней любовью.

Гоня от себя чувство вины, Джой вспоминает адрес Марка. Определив направление движения к его дому – их дому, – она застегивает ремень и дважды резко дергает, убеждаясь, что замок сработал. Джой включает передачу в тот самый момент, когда секьюрити громко стучит в стекло костяшками пальцев.

– Отъезжайте, леди!

Джой отъезжает и вливается в поток машин, покидающих аэропорт. Она подавляет в себе желание оглянуться. Потому что не имеет значения, чего или кого она хочет. Уже давно не имеет.

Глава 2

До

Джой

Ладлоу, штат Калифорния

Большой стакан воды[1].

Джой никогда не задумывалась над смыслом этой идиомы и не использовала это выражение, чтобы описать парня. Оно казалось ей архаичным. Так сказала бы ее бабушка. Или Джуди, потому что это устаревший сленг, а ее старшая сестра любила все, отдававшее ретро, особенно из пятидесятых годов. Но теперь Джой увидела его и поняла, что для мужчины, за которым она наблюдала в окно, более точного, более подходящего выражения не подобрать.

У нее пересохло во рту. И объяснялось это скорее тем, что она глазела на роскошного парня в светло-серой, промокшей от пота футболке и потертых джинсах, слишком уж ладно обтягивавших его бедра, когда он склонялся над двигателем видавшего виды «Понтиак Бонневиль», чем зноем. Столбик термометра перевалил за трехзначную отметку, и жара плавила асфальт и поджаривала все живое за пределами закусочной «У Роба», где Джой остановилась перекусить чизбургером и картошкой фри. Если бы у Джуди появился шанс принять участие в этом путешествии, она непременно сделала бы такой заказ.

Ее сестра любила чизбургеры, и в свое время они съели их немало в «Бургере». Джой скучала по этим еженедельным вылазкам, когда Джуди покупала им еду. Они устраивались снаружи, за белыми столами с красными стульями под парочкой пальм, и солнце опускалось за горизонт Южной Калифорнии.

Потягивая через пластиковую в красную полоску соломинку свою вишневую колу, Джой наблюдала за мужчиной, копавшемся на улице с машиной. Вот он выпрямился, вытер предплечьем мокрый лоб и посмотрел на восток, на вытянувшееся перед ним шоссе 66. И как только он выносит такой пустынный зной? Август в Ладлоу выдался убийственный, а высокий красавчик возился под капотом своего «Понтиака» уже добрых сорок минут. Он приехал сразу после того, как Джой заняла место в кабинке у окна.

Ей нравилось наблюдать за ним, и это было с ней впервые. Она не имела привычки глазеть на парней. Джой была помолвлена. Но ничего криминального в этом не видела. Она всего лишь смотрела, а он, определенно, представлял больший интерес, чем то, чем она намеревалась заняться за ленчем: проверить, какие пункты на шоссе 66 предстоит вычеркнуть сегодня из списка Джуди. Еще ей понравилось, как у мужчины под тонкой футболкой играют на плечах мускулы. И цвет его волос – каштановых, но настолько темных, что они казались почти черными под палящими лучами солнца. Но потом он запустил пальцы в густые кудри, и Джой заметила золотистые блики. Волосы у него были скорее длинные, чем короткие, их кончики сворачивались колечками на шее. Убранные со лба, они легли симпатичной волной. Стиль инди-рокер, подумала Джой. Тем, как он резким кивком откидывал волосы назад и отбрасывал их с лица, парень напоминал молодого Криса Корнелла. Интересно, подумала она, какого цвета у него глаза, и почти расстроилась из-за того, что так не узнает этого, но тут красавчик захлопнул крышку капота, уселся на водительское место и включил зажигание. Пару раз поперхнувшись и кашлянув, двигатель наконец завелся.

Парень осторожно двинулся вперед, стараясь въехать на парковочное место, которое собирался занять перед тем, как машина заглохла в первый раз. Не проехал он и двух футов, как двигатель затарахтел и снова умолк. Добрых пять секунд незнакомец сидел неподвижно, потом вдруг сорвался и трижды ударил кулаками по баранке. Потом выскочил из автомобиля, хлопнул дверцей, пнул ее, потом пнул переднее колесо.

Джой изо всех сил старалась сохранить на лице бесстрастное выражение. Затем все-таки ухмыльнулась и переключила внимание на список, лежавший перед ней на столе. Тут ей пришло в голову, что парень, похоже, «взбеленился», как сказала бы Джуди. Но больше подходило слово «взорвался». По правде сказать, ей было жаль беднягу. Джой тоже не хотелось бы застрять здесь на неисправной машине. Впервые за все время, прошедшее с момента принятия решения об этой поездке, она мысленно поблагодарила отца. Он настоял на покупке «Фольксвагена Нью Битл» 2010 года вместо «Плимут Бельведер» 1955 года, который она искала для путешествия через всю страну. Родители купили ей «Жука» с откидным верхом – это приобретение стало их подарком по случаю окончания колледжа. Как заявил отец, это надежная и безопасная машина. Его встревожило желание Джой проехаться по стране на старом автомобиле – особенно после того, что случилось с Джуди.

Чувство вины снова подняло голову. Так напоминает о себе водитель, идущий за тобой по шоссе впритык, не соблюдая дистанции. Она не могла от него отделаться.

Чтобы избавиться от кислого привкуса во рту, Джой пожевала холодной картошки и снова перевела взгляд на мужчину.

Тот, распалившись, погрозил кулаками небу, потом, к удовольствию Джой, бросил сердитый взгляд на беспощадное солнце.

На кого он так разозлился – на бога, вселенную, какого-нибудь горемыку?

Ответ она не успела придумать, потому что незнакомец уже направлялся к входу в закусочную. Дверь распахнулась, звякнул колокольчик, возвещая о прибытии «большого стакана воды».

При этой мысли она чуть не фыркнула. Но и оторвать от него глаз не смогла.

Джой представила жениха, хмуро глядящего на нее с противоположной стороны стола. Марку бы это не понравилось.

Не сводя взгляда с незнакомца, она облизнула сухие губы, потянулась к стакану с колой и поднесла соломинку ко рту. И потянула изо всех сил, забыв, что стакан почти пустой. Громкий чавкающий звук напугал ее, и Джой чуть не выронила стакан. Неприличный звук привлек внимание семейства из соседнего бокса. И его внимание тоже. Он посмотрел на нее. У Джой вспыхнули щеки, и она уставилась в стол, надеясь, что мужчина не заметил, что она наблюдала за ним.

Поправка: распустила слюни, подглядывая за ним, что было совершенно на нее не похоже. Такого мгновенного влечения к кому-нибудь она не испытывала никогда и теперь вся зудела от любопытства. Пронизавшая насквозь энергия выбила Джой из колеи. Несколько странные ощущения в сравнении с ровной и спокойной реакцией на появление в поле зрения Марка.

Взяв телефон, Джой притворилась, что читает сообщение. Она слышала, как двое детишек в соседнем боксе хихикают и передразнивают ее, громко булькая своей содовой, а родители грозят, что дети останутся без бассейна, если немедленно не прекратят. Еще она слышала, как официантка спрашивает у посетителя, что он предпочитает: угловой столик или стойку.

– Есть у вас телефон, которым я могу воспользоваться? – вместо ответа поинтересовался парень.

Его голос. Джой вздохнула. Он окатил ее, проник внутрь и поселился в сердце. Голос соответствовал внешности парня. Теперь она подсматривала за ним из-под ресниц.

– Извините. Телефон только для клиентов, сделавших заказ. У вас нет мобильного?

– Стал бы я просить телефон, если бы он у меня был? – Парень небрежно улыбнулся.

– Не стали бы. – Официантка хихикнула. Она была лет на сорок старше и хихикала. Очевидно, внешность молодого мужчины впечатлила не только Джой. Вероятно, такое случается с ним повсюду. Эта мысль несколько ослабила чувство вины за ее собственный интерес к парню. Джой могла бы поспорить, что он знает о своей привлекательности и пользуется ею.

– Уверены, что не хотите чашечку кофе? – спросила официантка со сладкой улыбкой, от которой Джой стало не по себе. Да неужели? Она же ему в бабушки годится.

Покачав головой, красавчик обвел взглядом закусочную. Уставился на Джой, и она вздрогнула.

– Нет, спасибо, – сказал он хозяйке и направился к Джой.

Боже. Боже. Боже.

У Джой бешено стучало сердце. Ладони вдруг сделались влажными и липкими. Зачем он идет к ней? Чего он от нее хочет?

Но он смотрел не на Джой. Его взгляд был прикован к четвертому айфону, подаренному ей Марком два месяца назад по случаю выпуска из Университета Калифорнии. Положив телефон на колени, Джой опустила лицо. При мысли о женихе ей стало стыдно своей реакции на незнакомца. Еще она боялась, что по лицу он определит ее интерес к нему. Оно словно огромный рекламный щит, на котором красуется одна из любимых фраз Джуди: «Эй, красавчик, отведай моих вишенок!»

Мужчина остановился у столика Джой, и она, чувствуя, как сердце застревает в горле, медленно перевела взгляд с торса на лицо незнакомца.

О, боже мой…

Его глаза.

Это были самые роскошные карие глаза из всех, какие она когда-либо видела. Серо-зеленые зрачки в калейдоскопе светло-коричневых и золотисто-желтых крапинок под навесом длинных темных ресниц.

Просто парень мечты, сказала бы Джуди, толкнув ее в бок.

От мысли, что Джуди вела бы себя точно так же, Джой облегченно вздохнула. Есть у нее постоянный парень или нет, но Джуди сейчас находилась бы в полуобморочном состоянии, как и она.

Он улыбнулся.

– Привет.

Джой смущенно захлопала глазами.

Его улыбка стала шире, левый уголок рта пополз вверх. Он точно знал, какой эффект на нее производит.

– Можно одолжить твой телефон? Я не собираюсь с ним убегать, – добавил он, видя, что Джой хранит молчание, и кивнул в сторону окна. – Возможно, ты заметила, что у меня машина заглохла.

Она почувствовала, как по шее пополз румянец. Парень знал, что Джой за ним наблюдала. Может, спрятаться под стол и умереть?

– Один звонок. – Он поднял палец. – Обещаю.

– Конечно, – послушно промямлила Джой. И положила телефон на край стола.

– Спасибо. – Незнакомец скользнул в кабинку, и Джой облегченно перевела дух. Парень благодарно улыбнулся ей и набрал номер. – Рик, это Дилан… Одна девушка мне свой одолжила. – Он взглянул на Джой. – Слушай, машина Джека сдохла… Я говорил тебе, что так и будет… Понятия не имею. Свечи зажигания? Это не аккумулятор… Это не автомобиль, а куча хлама. На нем не пересечешь страну. Ты должен заняться этим. У меня нет времени дожидаться здесь и ковырять в носу. Вечером концерт во Флагстаффе, а через девять дней я должен быть в Нью-Йорке. Я найму машину… Мне плевать. Машина Джека, из-за которой срывается расписание, тоже не предусмотрена правилами. Разберись с этим, ты же адвокат. Я позвоню, когда доберусь до Флагстаффа.

Закончив разговор, Дилан начисто вытер телефон от грязи бумажной салфеткой, потом подвинул его через стол, бормоча слова благодарности. Посмотрел в окно, тяжело вздохнул, ладонью откинул со лба волосы. Джой отметила, что его предплечья поросли темными волосками. На левом запястье парня она насчитала тринадцать кожаных ремешков. Он отвернулся от окна и уставился на Джой. Потом улыбнулся и стянул дольку остывшего картофеля с ее тарелки.

– Не возражаешь?

Джой пододвинула тарелку к себе. Его наглость вызвала неприятное ощущение, но впечатлила ее. Когда-то она тоже была дерзкой. Не придавала значения тому, что подумают другие.

– Я проголодался. – Незнакомец помахал официантке, показал на тарелку Джой. – Что ты ела? – спросил он.

– Чизбургер и картошку фри.

– Я тоже это буду, – сказал Дилан официантке.

– А пить?

– Воды, пожалуйста. Я умираю от жажды. – Он промокнул лоб и шею бумажной салфеткой.

– Вы что-нибудь еще закажете? – спросила официантка у Джой.

– Да. Вишневую колу, пожалуйста.

Женщина забрала пустой стакан, а Дилан усмехнулся.

– Как на картинке.

Она напряглась.

– Что?

– В тебе что-то такое… от пятидесятых. – Он помахал перед ней рукой.

Стараясь не обижаться, она коснулась волос. В то утро в Сан-Бернандино, перед тем как навсегда уехать из дома, она собрала их в высоченный хвост и повязала шелковым шарфиком. Ей казалось, что такая прическа выглядит прекрасно, подчеркивает ее скулы и карамельный оттенок волос.

– Вернусь через секунду. Нужно помыться. – Он показал ей грязные ладони и выскользнул из бокса. Подошедшая с колой и водой для Дилана официантка забрала тарелку.

Что за грубый, самонадеянный болван, думала Джой, восхищенно глядя в спину Дилана, скрывавшегося за дверью уборной. А потом задумалась, не попросить ли счет. Пора бы ей ехать дальше. Но, едва увидев возвращавшегося Дилана, Джой решила задержаться еще ненадолго. Ей понравился его голос. А теперь, когда она увидела цвет его глаз, ей захотелось узнать про парня побольше. Кто он? Он упомянул концерт в Флагстаффе. Если Дилан поет так же, как говорит, то может растопить сердце любой аудитории. Интересно, на каком инструменте он играет? Какую музыку исполняет? Внезапно Джой захотелось узнать про него все, и она сочла это вполне естественным. Красавчик оказался музыкантом, а Джой была одержима музыкой. Лучше это, чем наркотики, говорила она родителям, упрекавшим дочь за то, что у нее никогда не выключается проигрыватель.

Вернувшись в кабинку, Дилан залпом выпил всю воду. Отодвинув пустой стакан, он облокотился о стол.

– Что там у тебя? – Не успела Джой ответить, как он схватил листок со списком.

– Эй! – Она попробовала отобрать листок, но Дилан отдернул руку. – Ты не мог бы…

– «Трасса 66. Успеть, пока жива», – прочитал он. – Ты это серьезно?

Ну и наглец же.

– Отдай.

– Это ты составила?

– Моя сестра. И это не твое дело.

– А она… где?

– Умерла. – Джой сглотнула и отвела взгляд.

Лицо Дилана смягчилось, по нему пробежала тень.

– Прости, – негромко сказал он.

– Это было давно. – Она показала на лист. – Ты не мог бы вернуть мне его? Это важно.

Прищурившись, он внимательно разглядывал разлинованную бумагу.

– Итак… в чем тут дело? Она умерла, и ты выполняешь составленный ею план? Круто. К такому можно отнестись с уважением, – сказал Дилан. Сарказма в его тоне Джой не заметила. И почти простила за то, что он схватил листок. Тогда уж ему надо продолжать и читать дальше. Вслух.

– «Пересечь страну на кабриолете». – Он взглянул в окно. – Это твой «Жук» вон там?

– Белый? Мой. – Она потянулась рукой к списку.

– Прекрасная машина. Тебе подходит. На восток едешь или на юг?

– На восток.

– В Чикаго?

– Через. Я еду в Нью-Йорк, – вдруг раздраженно выпалила она. Пересечь всю страну – важный шаг. А выйти замуж за Марка – еще более важный. Она показала левую ладонь. – Там живет мой жених. – Быть может, благодаря блеску бриллианта до Дилана дойдет смысл ее слов. Она помолвлена. А он слишком назойлив. Лезет в чужие дела и мельтешит перед глазами, хотя не имеет на это права.

– Семейная жизнь – сложная штука. Я не собираюсь жениться. – Дилан издал неопределенный звук и снова углубился в список. – «Сделать что-нибудь спонтанное. Сделать что-нибудь рискованное. Сделать что-нибудь опасное». Вот это мне нравится. Ну и как ты думаешь, что ты сделаешь?

– Понятия не имею. Верни это мне, – попросила Джой, а сердце забилось быстрее, чем пронесшийся мимо закусочной скоростной автомобиль. Она смущенно обвела взглядом помещение. Не слушает ли кто-нибудь их разговор?

Он театрально откашлялся в кулак.

– «Спать под звездами. Танцевать под дождем. Найти нового друга». – Дилан замолчал, нахмурился. – Как получилось, что «влюбиться» вычеркнуто?

– Я уже влюблена. Жених, помнишь? – Она помахала ладонью с кольцом.

– Где означенный жених?

– В Нью-Йорке.

Дилан озабоченно свел брови.

– И он не прилетел, чтобы ехать с тобой?

– Нет. – И Дилану незачем знать, что Марк просил ее об этом. Но именно это путешествие Джой должна была совершить без него. Марк не знал ни о списке Джуди, ни о том, почему Джой чувствовала себя обязанной выполнить указанное в нем. Она верила, что выполнение списка желаний и достижение других целей, которые ставила перед собой Джуди, поможет ей искупить вину за все ошибки, что стоили жизни сестре. И тогда ей будет не так стыдно.

Кроме того, она не могла допустить, чтобы Марк узнал правду о смерти Джуди. Эту правду не знали даже родители, и Джой не хотела раскрывать им все детали. Они никогда не простили бы ее, и она потеряла бы не только сестру, но и всю семью.

Дилан задумчиво посмотрел на нее.

– Думаю, это не считается. – Он постучал пальцем по вычеркнутому пункту «Влюбиться». – Разве все это не должно произойти на трассе 66? Ведь в этом смысл такого рода списков. Ты должна выполнить все пункты именно за время поездки.

Такой поворот в разговоре насторожил Джой, и она расправила плечи. Почему они обсуждают ее личную жизнь? Подавшись вперед, она выхватила лист из пальцев Дилана.

– Не важно. Этого не будет.

Она не понимала, зачем Джуди внесла этот пункт. Сестра была влюблена в своего парня, Тодда, и надеялась выйти за него замуж, когда составляла этот список. И Джой уже любила Марка. Насколько она могла судить, сестра намеревалась вычеркнуть этот пункт.

Принесли заказ Дилана. Официантка спросила, не нужен ли Джой десерт.

– Нет, спасибо. Только счет, пожалуйста. – Если она хочет добраться до Флагстаффа к ужину, то пора отправляться в путь. Джой обещала Марку не оставаться на дороге после наступления темноты. Он не хотел, чтобы она слишком уставала, из-за чего могла уснуть за рулем. А еще она обещала звонить ему по утрам перед выездом и по вечерам после заезда в мотель. Так они договорились. И она чувствовала себя в большей безопасности, и он меньше беспокоился.

Дилан откусил от бургера, вытер кетчуп с подбородка.

– Вот что я думаю… – начал он, откусывая еще раз. – Мы оба направляемся на восток. К ночи я должен быть в Флагстаффе. У меня концерт. Можешь меня подвезти?

Джой принялась качать головой еще до того, как Дилан закончил предложение. Нет. Это исключено.

– Я тебя не знаю. – Марк сошел бы с ума, подбери она по дороге незнакомца. Она не испытывала уверенности, что их совместная поездка будет приятной. Пусть он чертовски привлекателен, и она, возможно, чем-то приглянулась ему, но оказаться с ним наедине… Вдруг он насильник или серийный убийца? К тому же у нее не было ни малейшего желания терпеть его навязчивую и бесцеремонную манеру поведения на протяжении четырех с половиной часов, которые потребуются, чтобы доехать до Флагстаффа.

И вообще, она брала попутчиков только в том случае, если не оставалось выбора.

Разглядывая ее, Дилан съел половину бургера. По лицу парня Джой предположила, что он подзадоривает ее. Он то и дело посматривал на список в ее руке. Сложив листок, она сунула его в сумочку, подальше с глаз.

– А если бы ты смогла вычеркнуть кое-что из своего списка?

– Взяв тебя? Что, например? «Сделать что-нибудь спонтанное»? – Джой поморщилась. Ей не хотелось, чтобы Дилан проходил у нее под пунктом о спонтанном решении.

Он покачал головой.

– Нет, другое.

Джой нахмурилась. Какое другое? Пока Дилан приканчивал свой бургер и вытирал руки, она перебрала в уме пункты списка. И тут он сказал:

– Найти нового друга.

– Тебя? – удивленно спросила она. – И как ты надеешься подружиться со мной, если даже не умеешь себя вести?

Пожав плечами, он поднял ладони.

– Есть только один способ узнать.

Справедливое замечание. Джой уже задумывалась, как выполнить этот пункт. Трудно завести друзей в дороге, когда все время находишься в движении. Значит, нужно находить для этого время или изыскивать возможности с кем-то подружиться.

Дилан мог предоставить такую возможность.

Подошедшая официантка принесла счет и забрала пустую тарелку Дилана.

Джой пригладила волосы, вытерла о юбку влажную ладонь. Четыре с половиной часа – не так уж долго. Даже не четверть суток. Дорога прямая и ровная, так что риск чего-то неприятного, вроде несчастного случая, минимален, размышляла она, нервно кривя губы. Важнее то, что ей нужно выполнять план по списку Джуди. Это единственная причина, из-за которой она отправилась в путешествие именно по этому маршруту. Так и быть. Сегодня она вычеркнет из списка пункт «Найти нового друга».

– Хорошо, – сказала Джой, бросая кредитную карту на свой чек. Этот жест привлек внимание Дилана. – Я отвезу тебя во Флагстафф.

Дилан оторвал взгляд от счета с кредиткой и улыбнулся ей.

– Отлично. – Он протянул руку. – Я Дилан.

Влажной липкой ладонью она пожала его сухую прохладную руку, надеясь, что он не заметит разницы.

– Привет, Дилан. Я – Джой.

Глава 3

До

Дилан

От Ладлоу в Калифорнии до Флагстаффа в Аризоне

Быстро освободив машину от упаковок из-под фастфуда, Дилан оставил на ветровом стекле записку для службы эвакуации с просьбой позвонить адвокату его отца, Рику Кигану. Пусть сам занимается этой грудой ржавого металла. Именно Рик и заставил его взять машину Джека. А ведь на этой колымаге не ездили больше десяти лет. Честно говоря, Дилан даже удивился, что заехал так далеко. Целых три часа езды от Лос-Анджелеса. В самом деле чудо.

Настоял бы на своем, ехал бы сейчас на классическом «Порше 911», купленном у Патрика Монахана. Хотя, по правде говоря, будь у него право голоса в этой ситуации, его вообще не занесло бы на это шоссе. Сидел бы дома, в Лос-Анджелесе, и писал бы музыку. А на следующей неделе вылетел бы из Лос-Анджелеса, а не из аэропорта имени Кеннеди, прямым рейсом в Хитроу и встретился бы со своим кузеном Чейзом. Они больше года готовили эту встречу. И уж точно не изматывал себя выступлениями, пересекая всю страну.

Дилан достал из багажника сумку и гитару «Гибсон» и не в первый раз порадовался, что за долгие годы, проведенные в гастрольных автобусах, научился обходиться без лишнего багажа. Окинув автомобиль беглым взглядом, он запер его и больше не оглядывался. Джой предупредила, что ее багажник заполнен до отказа, поэтому он положил свои вещи на заваленное пожитками девушки заднее сиденье и устроился в пассажирском кресле.

– Спасибо, что согласилась подвезти, – сказал он, захлопывая дверь. – Я застрял бы здесь на весь день.

Джой застегнула ремень безопасности, дважды крепко подергала его и выдохнула сквозь зубы.

– Ты в порядке? – поинтересовался Дилан.

– Да, – твердо ответила она.

Он ткнул пальцем назад.

– У меня там гитара, а не топор.

– Что? – спросила она, вздрогнув.

Дилан ухмыльнулся.

– Я не убийца. Просто парень, которого нужно подвезти.

Она стиснула баранку.

– Не смешно.

Он перестал улыбаться.

– Извини. Просто хотел поднять настроение. Слушай, если подбросить меня такая проблема, я могу найти другую попутку. – Ему этого не хотелось. Девушка заинтриговала Дилана. Но главное, он и так потерял сегодня много времени. Окинув взглядом стоянку, он даже потянулся к своим вещам, гадая, что будет дальше.

Она остановила его, легко коснувшись руки.

– Нет. Я тебя подвезу. Просто сделай мне одолжение. Пристегнись, пожалуйста.

Дилан с облегчением улыбнулся.

– Это я могу. – Протянув руку, он перепоясал ремнем грудь и защелкнул замок. – Так нормально? – спросил он, выгибая бровь, и она одобрительно кивнула.

– Это ничего, что ты оставляешь машину здесь? – спросила Джой.

Дилан пожал плечами.

– Она больше не моя проблема, а Рика.

– Рика?

– Адвоката моего отца. Что ты слушаешь? – Он указал на айпод, присоединенный к приборной панели. Меньше всего ему хотелось разговаривать про адвоката Джека. Дилан все еще злился из-за автомобиля. Машина не продержалась и одного дня, а до отлета ему предстояло провести в пути еще девять дней.

– Сестры Макгуайр. – Джой листала меню айпода.

– Сестры кто? – Дилан никогда о них не слышал, а он знал множество групп, больше, чем обычный любитель музыки.

– Сестры. Они были очень популярны в пятидесятые. Джуди они нравились.

– Твоей сестре?

Джой кивнула, ее свободная рука медленно потянулась проверить замок ремня. Сознательно ли она делает это? Сомнительно. Ее внимание было поглощено айподом в другой руке, и большой палец описывал круги на интерфейсе устройства. По экрану скользили названия альбомов. Она накопила массу вещей на этой штуке. Дилан с удовольствием просмотрел бы весь плей-лист. Он мог многое сказать о человеке по музыке, которую тот слушает, и интерес Джой к загадочной группе сестер, годившихся ему в бабушки, уже подсказал кое-что в отношении этой девушки к своей сестре. Она боготворила Джуди.

– И поэтому ты так одеваешься? Потому что так делала Джуди?

Она оторвала взгляд от айпода, и ее губы удивленно приоткрылись.

– А ты прямолинеен.

Не сдержавшись, он ухмыльнулся. Ему понравилось, что она бросила вызов.

Джой перестала листать.

– Вот, возможно, эту вещь ты знаешь. – Она включила дорожку, и ему хватило двух нот, чтобы узнать мелодию. Дилан сам удивился, подхватив вместе с исполнительницей строчки из «Твоего лживого сердца». Обычно он не делал этого вот так, перед людьми. Но аудитория из одного человека в салоне автомобиля казалась менее пугающей, чем стадион, заполненный буйными фанатами.

– Ого. Неплохо, – воскликнула она со сдержанной улыбкой.

– Каждый знает Пэтси Клайн.

– Нет, я о твоем голосе. Ты умеешь петь.

По телу разлилось тепло. Пригнув голову, он откинул волосы со лба; губы сами сложились в улыбку. Ему было приятно, что Джой похвалила его голос. Она вроде как нравилась ему, в смысле как друг, конечно, размышлял Дилан, посматривая на обручальное кольцо. Он заметил Джой в тот момент, когда машина заглохла при попытке въехать на стоянку возле закусочной «У Роба». И надо же было этой чертовой тачке заглохнуть, так и не добравшись до парковочного места и выставив задний бампер в сторону шоссе, как огромную жирную задницу.

Дилан был в ярости – из-за автомобиля, из-за отцовского адвоката, из-за самого отца, – а потом поднял глаза и увидел в окне Джой. Она сидела в одиночестве и ела, вся такая чопорная, с лошадиным хвостом, в накрахмаленном наряде, как будто совершила налет на костюмерную «Вестсайдской истории». Кто она, эта женщина? Какова ее история? Из этого могла получиться песня, и Дилану захотелось написать ее. Даже если бы ему не понадобился ее телефон, он нашел бы способ познакомиться.

Вскоре Дилан убедился, что она за ним наблюдает.

Возможно, он чрезмерно играл мышцами, пока копался в машине. Возможно, вопреки приличиям чуть приспустил джинсы на бедра. Если бы это не было откровенным позерством, он и футболку бы снял из-за чертовой жары. И старания не пропали даром. Девушка не могла оторвать от него глаз. А потом еще и согласилась – вот уж повезло так повезло! – подвезти его. Теперь на ближайшие четыре часа Джой оказалась в его распоряжении, и он намеревался потратить это время на то, чтобы узнать о ней как можно больше. Она была его новой песней, и Дилан надеялся, что к ночи в голове прозвучит первый куплет.

Но сначала ему нужно было услышать историю Джой.

– Как умерла Джуди? – спросил Дилан как раз в тот момент, когда Джой включала заднюю передачу. Она замерла, и машина осталась на месте.

– Автомобильная авария. Восемь лет назад, – ответила Джой, и в ее голосе прозвучало легкое раздражение.

– Прости. Вы были близки?

Какое-то время она смотрела на Дилана, постукивая ногтем указательного пальца по ногтю большого, потом вздохнула.

– У нас было четыре с половиной года разницы. Она погибла летом, когда мне шел четырнадцатый год. – Джой сжала пальцами рычаг переключения передач.

– Какой она была?

Джой резко втянула в себя воздух.

– Если продолжишь задавать вопросы о сестре, тебе придется поискать другую попутку до Флагстаффа.

Этого Дилану не хотелось. Сегодня он и без того потерял достаточно времени.

Джой сидела и ждала, какое он примет решение. Дилан отметил, как крепко она сжимает руль, как твердо очерчена линия скулы и напряжена спина. Интересно. Одевается как сестра, слушает любимую музыку сестры, и в сумочке у нее список, составленный сестрой. И все же разговаривать о ней не хочет.

Возможно, не хочет разговаривать на эту тему с ним. Он ей не друг… пока. Над этим придется поработать. Дилан поднял палец.

– Еще один вопрос. Ты умеешь водить?

Она взглянула на него из-под ресниц длиной в целую милю.

– Ты серьезно?

– Это справедливый вопрос. Моя жизнь в твоих руках.

Джой побледнела.

– Я вожу с восьми лет.

Выражение лица Дилана сменилось на нерешительное.

– Даже не знаю, пугаться мне, завидовать или восхищаться.

– Все сразу, – сухо сказала она. – Я провела много времени на ферме у дедушки, управляла трактором и старым грузовиком. Еще вопросы есть?

Дилан жестами показал, что запирает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Тогда ладно. – Она вырулила с парковки и выехала на шоссе, ведущее на восток, в сторону Флагстаффа.

– Прости за резкость, – сказала она примерно через четверть мили. – Просто… – Она пожала плечами. – Я не люблю говорить о ней.

– Да ладно, я понимаю. Мы едва знакомы. Ты мне ничего не должна, тем более не должна извиняться.

– Благодарю за понимание.

Он успел понять больше, чем она думала. Дилан работал в индустрии, где крошечный обрывок личной жизни мог взорвать прессу и вызвать шквал слухов. Он был очень разборчив в том, чем можно делиться и с кем. Поэтому и решил более не выказывать любопытства – какой бы заманчивой ни казалась мысль написать песню о новой знакомой.

Чтобы освежиться, Дилан протянул ладони к вентиляционным решеткам на приборной панели. Джой включила кондиционер и подняла верх. Ехать по шестьдесят шестому шоссе с поднятым верхом представлялось ему святотатством, но жаловаться он не собирался. Было жарко, и он изнывал от желания помыться. Оставалось надеяться, что в баре, где запланировано вечернее выступление, будет возможность принять душ.

– Ты профессиональный музыкант? – спросила Джой.

– Скорее сочинитель песен, но да, в каком-то смысле, полагаю. Как ты узнала?

– Если не считать гитары на заднем сиденье? Ты упоминал о вечернем выступлении, и у тебя не рядовой вокал.

– Спасибо. – Он едва заметно улыбнулся. Дилан мог бы целый день слушать ее комплименты. Он был бы не прочь тоже ее послушать. И готов был поспорить на целую пачку синих гитарных медиаторов «Скример», что у нее замечательный голос.

– А как насчет тебя? Ты поешь?

Она подняла ладонь.

– Не буду скромничать. Ты видишь певицу номер один из всех поющих в душе, настоящую суперзвезду Западного побережья.

Откинув голову, Дилан громко рассмеялся.

– Играешь на каком-нибудь инструменте?

– Нет. Но сколько себя помню, всегда была одержима музыкой. И любимой игрушкой был пластиковый магнитофон.

– А у меня была пластмассовая труба. Она ревела, как умирающий лось. И я повсюду таскал ее с собой. А чем ты занимаешься, когда не раскачиваешься под «Уиглз»?

– Я участвую в соревнованиях по серфингу.

У него отвисла челюсть.

– Не может быть. Этого я не ожидал. Хотя теперь, когда ты сказала, для меня это очевидно, – произнес он, глядя на Джой оценивающим взглядом.

Она сморщила нос.

– Очевидно?

– Блондинка. Синие глаза. Веснушки на переносице. Наверное, на солнце ты загораешь за один день.

– Ты делаешь из меня какой-то штамп, – язвительно заметила она. – И почему я чувствую себя оскорбленной?

– Не надо. Ты девушка из Калифорнии. Ничего плохого в этом нет. – Не в силах сдержаться, он принялся напевать припев из песни «Бич Бойз». Джой рассмеялась; она даже начала покачивать плечами и изображать Кристину Агилеру, отбивающую такт пальцами. Именно такой реакции он и хотел. Если она расслабится, то, возможно, раскроется. А еще ему нравился ее смех. В закусочной Джой выглядела грустной и одинокой, а когда он стал задавать вопросы о сестре, снова погрузилась в меланхолию. Улыбаясь, девушка вся сияла, так и лучилась энергией радости. Очень плохо, что он больше ее не увидит.

– Где ты сегодня выступаешь? – спросила она.

– В какой-то забегаловке. – Дилан не помнил названия, и ему было все равно. Посмотрит позже, когда они подъедут к городу. Погрузившись в кресло поглубже, он устроился так, чтобы видеть Джой, не поворачивая шеи.

– У тебя концерты по всей дороге?

– По большей части да, но только до Чикаго. Я совершаю эту поездку в память об отце. Он умер несколько месяцев назад. Сердечный приступ.

– О, боже. Прости.

– Не извиняйся. – Он отмахнулся от ее сочувственных слов. Они были ему не нужны, и Джек их не заслуживал. Но может статься, что если он расскажет Джой немного о себе, то и она ответит взаимностью. – Джек совершил такую же поездку тридцать лет назад, когда перебирался в Лос-Анджелес. Я выступаю в тех же заведениях, где выступал он, если они еще существуют.

– Круто. Вы были близки?

– Я и старик? Да нет. Для меня дядя Келвин сделал в этом смысле больше. Джек умер внезапно, вот почему я делаю это сейчас. Решил, что такое путешествие будет хорошим способом попрощаться. – Дилан говорил не совсем правду. Но сказать больше официально просто не мог.

– Ты замечательно придумал. – Джой искоса посмотрела на него, снова перевела взгляд на дорогу. Губы ее зашевелились, беззвучно произнося имена отца и дяди Дилана. Он понял, что допустил промашку, и, съежившись в кресле, отвернулся к окну и уставился на проплывающий мимо пейзаж. Сидел и гадал, сообразит она или нет. Имена Джека и Келвина он назвал, не подумав. Задержав дыхание, Дилан барабанил пальцами по коленям.

– Твой отец часом не… Нет, не обращай внимания. И все-таки я должна спросить. Твоим отцом был Джек Уэстфилд?

Сложив руки на груди, Дилан возвел глаза к небу. Он не ответил, но Джой все поняла по выражению его лица. И в изумлении покачала головой.

– Джек Уэстфилд из «Уэстфилд Бразерс»? – Голос девушки звучал и восхищенно, и недоверчиво.

Черт, быстро соображает. С ней нужно быть поосмотрительней.

– Единственный и неповторимый. – Дилан поскреб щетину на скуле.

– Обалдеть. Они были великолепны. Я слышала, как они играют. Ходила на один из их концертов. У меня есть альбом с их лучшими хитами. – Она ткнула пальцем в айпод, а голос подскочил на октаву и окрасился нотками фанатизма. – Они вроде собрали восемь «Грэмми»?

– Девять. – И стремление Джека разделить славу с сыном развело их в разные стороны.

– Охренеть. Ты – Дилан Уэстфилд.

– Ты только что произнесла «охренеть»? – Он расхохотался.

– Я читала про тебя в «Роллинг Стоун». Ты тот самый Дилан Уэстфилд. Ты писал песни для «Ривер Дистант» и Сэл Харрисон. Твои тексты – это что-то совершенно потрясающее. Я люблю их, и… и… – Она защелкала пальцами, сделала движение рукой в его сторону. – Родители назвали тебя в честь Боба Дилана.

– Мы родились в один день. Это человек-легенда. – Дилан, однако, таким человеком не стал и не собирался становиться. Но восторженное состояние Джой заставило его почувствовать себя значительнее в собственных глазах. Поерзав на сиденье, Дилан решил, что ему просто повезло повстречать одну из фанаток своего отца, согласившуюся его подвезти.

– Господи, поверить не могу, что везу Дилана Уэстфилда. Просто дождаться не могу, когда расскажу… – Внезапно она замолчала.

– Дождаться не можешь, когда расскажешь что? – спросил Дилан. Ему не очень понравилось, к чему она клонит. Он не мог допустить, чтобы сведения об этой его поездке попали в бульварную прессу. Если какая-нибудь газета, скандальная или официальная, прознает истинную причину его путешествия, он потеряет все. Так сказал ему Рик. Никакой огласки – таковы условия. А Дилан к огласке и не стремился.

Джой разочарованно вздохнула.

– Как бы мне ни хотелось похвастаться встречей с тобой, жених меня убьет, если узнает, что я подобрала незнакомого человека.

– Но я не незнакомый. Я твой новый друг. А друзья играют в дорожные игры.

Пора направить разговор в другое русло. Дилан взял айпод и полистал меню. Он хотел добраться до плеера с того момента, как сел в машину, и теперь был впечатлен эклектичным сочетанием произведений. Увидев, что айпод загружен не только мелодиями из музыкальных автоматов, размещаемых в закусочных, Дилан ощутил некоторое облегчение. Вкусы Джой варьировались от классики рока, которую он мог слушать весь день, до Аврил Лавин и ОРМ. Он показал ей обложку альбома ОРМ.

– Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты скейтерша.

Джой поежилась, оттопырила нижнюю губу, обнажив нижний ряд идеальных зубов.

– Только не в этой жизни. Какую игру ты имел в виду?

– Правила такие: я включаю песню, и у тебя есть десять секунд, чтобы назвать исполнителя. Если сможешь вспомнить название вещи и альбома, получаешь бонус.

Она сжала пальцы в кулаки, потом вытянула руки вперед, растопырила пальцы и хрустнула костяшками. Затем откинулась в кресле, положив одну ладонь на руль и всей своей позой демонстрируя уверенность.

– Пусть будет пять.

Дилан разинул рот.

– Секунд? Вот черт. – Он присвистнул.

– А награда?

– Если ты выиграешь, в чем я лично очень сомневаюсь, то во Флагстаффе я залью тебе полный бак бензина. – Она бросила на Дилана такой взгляд, что у него тут же мелькнула мысль, не слишком ли он самонадеян. Нет. Никто и никогда еще не выигрывал у него, а он часами играл в эту игру с Чейзом во время долгих гастрольных поездок с отцом.

– А если выиграешь ты?

– Если я… – Он помолчал. – Ты дашь мне номер своего мобильника. – Они направлялись в одну сторону. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы продлить их знакомство еще на несколько дней… или ночей.

– Я помолвлена, не забыл? – Она снова сверкнула своим проклятым кольцом.

– Ну… стоило попробовать. Тогда… купишь мне пакетик «Твиззлерс».

– «Твиззлерс»? Тебе сколько лет, двенадцать?

– Двадцать пять, и я их люблю. Ты готова играть? – Он помахал айподом.

– Начинай.

Она раздавила его. Ну, не то чтобы полностью уничтожила, но заставила попотеть. Это был равный матч до тех пор, пока она не выкопала какую-то мутную вещь группы «U-2» со стороны Б в треке, а такие штуки слушают только их поклонники в своих фан-клубах. Ее жених как раз в таком состоял, и она загрузила произведение с его аккаунта. Дилан фанатские клубы не посещал.

Свернув с основного маршрута, они посетили музей бензоколонок и задержались там, по мнению Дилана, несколько дольше, чем нужно. Наконец на закате они въехали во Флагстафф. Дилан проиграл и залил полный бак за свой счет. И она все равно купила ему пакетик «Твиззлерс». Ближе к восьми вечера Джой остановила автомобиль у заведения с вывеской «Блу-Рум». Над обшарпанной дверью вспыхивал неоновый бокал для мартини. Нижнюю половину единственного прямоугольного окна покрывали выцветшие музыкальные афиши.

– Чудесное заведение, – заявила Джой.

– Неужели я слышу сарказм в твоем голосе?

– Уверен, что с тобой там все будет в порядке?

– Я постоянно выступаю в таких заведениях. – Он лгал. Но ему было приятно, что она о нем беспокоится. – Со мной все будет в порядке, куколка, – протянул Дилан, впервые в жизни и очень удачно изобразив Джеймса Дина.

– О, мои звезды, – поддразнила она, потешаясь над ним.

Он выбрался из машины, посмотрел на вывеску бара, раздраженно ворча, забрал с заднего сиденья свои вещи. Захлопнул дверцу и наклонился к окну, чувствуя, что ему не хочется. Не хочется уходить или выступать? Наверное, и того и другого понемногу.

– Знаешь… мне кажется, что я буду по тебе скучать, подруга, – признался он, думая про то, какие строки сумеет сложить из той малости, которую успел про нее узнать.

Джой улыбнулась, и ему захотелось верить, что блеск в ее глазах означает, что и она будет скучать тоже.

– Как бы там ни было, друг, поездка с тобой получилась нескучной. Куда ты направишься из Нью-Йорка? Полетишь домой?

– Ты собираешься пригласить меня на свидание? – поддразнил он.

Она вспыхнула.

– Нет! Я… даже не знаю… просто… из любопытства, – оправдывалась она.

– В Лондон. Встречусь с двоюродным братом, потом домой. – Он непринужденно улыбнулся. – Береги себя. И постарайся сделать что-нибудь для себя в этом путешествии. – Ему не нравилась мысль о том, что все это из-за Джуди и ее списка дорожных дел.

– До свидания, Дилан.

– Пока, Джой. – Он шутливо откозырял ей, повесил на плечо сумку, взял гитару. Потом адресовал небесам изрядную порцию проклятий и вошел в бар.

Глава 4

После

Дилан

Уговор нарушен уже на следующий после расставания день. Дилан делает это ненамеренно, в минуту слабости. Он сам не ожидал, что станет сожалеть о том, что не сказал ей всего. Кто бы мог подумать, что расставание скажется на нем так скверно. Ему так не хватает ее, что он чувствует физическую боль в груди. Иногда ему трудно дышать, и Дилан совершенно не узнает себя.

Дилан Уэстфилд расклеился из-за женщины. Это не входило в его планы.

Обычно все бывает наоборот. Это он бросает женщин, разбив им сердце. Хотя, за исключением одной девочки из старших классов, в которую он когда-то влюбился, никто из женщин и не отвечает ему настоящим чувством. Им нравится возможность переспать с ним, сыном Джека Уэстфилда, и это утверждает Дилана во мнении, что любовь бывает только на экране, а в реальной жизни это полная неразбериха, особенно в музыкальной индустрии. Он не испытывает никакого интереса к семейной жизни. Даже не планирует жениться. И понятия не имеет, что значит быть хорошим мужем. У него были дерьмовые образцы для подражания.

Устроившись на заднем сиденье «Лэндровера», Дилан достает из нагрудного кармана телефон. Автомобиль с тонированными стеклами прислал кузен Чейз. Арендовал специально для того, чтобы забрать Дилана из Хитроу и доставить в сердце Лондона. Дилану хватает времени устроиться в отеле, принять душ и встретиться с Чейзом в «Олд Блу Ласт». Сегодня выступают «Броук Милленниалз», и Чейз хочет их посмотреть. Он желает получить отзыв Дилана до того, как усядется с менеджером группы обсуждать ее запись для лейбла, запущенного ими несколько лет назад. Лейбл называется «Уэстфилд рекордз». По этой причине он и прилетел в Лондон, и именно поэтому они с Чейзом собираются следить за ходом фестиваля. Изучать тренды и высматривать таланты. Группа «Броук Милленниалз» – одна из многих попавших в поле их зрения.

Не успев осознать, что он делает, Дилан открывает App Store и загружает «Фейсбук». Он смотрит на экран, держа палец над синей квадратной иконкой, и наблюдает за вращающимся кольцом загрузки. Наконец оно исчезает – приложение полностью загружено.

Он никогда не создавал профиля в социальных сетях. До этой минуты он вообще избегал социальных сетей. Потому что чем меньше в Интернете информации о том, кто он и чем занимается, тем лучше. Ему не нужны психи, роющиеся в его профилях. Он не желает открывать доступ к своей личной жизни поклонникам Джека, этой скорбящей фанатской массе, а ведь именно через всяческие приложения они способны ворваться в твое бытие. Но «Фейсбук», возможно, единственный способ увидеть ее.

Дилан касается иконки и создает профиль под именем Д. Уэст. Когда у него запрашивают дополнительную информацию, он ничего не добавляет и ни с кем не собирается дружить. Он просто ищет ее. Джой Эверс. Из Сан-Бернандино, штат Калифорния. Живет в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк. Семейное положение: помолвлена.

Он стискивает зубы.

Конечно, ему известно, что она помолвлена. Но это как соль на рану – видеть такую запись здесь, в телефоне. Средний палец его разбитому сердцу.

Интересно, когда она обновит свой статус.

Дилан понятия не имеет. Она не сказала ему, когда свадьба, а он не спросил.

Он увеличивает ее фотографию из профиля, и у него гудит голова. Она красивая, думает Дилан. Это давнее фото. Она выглядит моложе, чем на том снимке, который он тайком переслал с ее мобильного на свой, а потом удалил запись о пересылке. Если она не посмотрит свой телефонный счет – а этого никто не делает, – то никогда ничего не узнает. На том снимке, который у него уже есть, она выглядит счастливее. Ему нравится думать, что это из-за того, что она с ним. Этот снимок у него единственный, потому что фотографии, сделанные «Полароидом», она оставила себе.

Дилан находит в ее профиле фотоальбом, листает, пока не останавливается на снимке, где она с Марком. Джой демонстрирует свое обручальное кольцо. Подпись гласит: «Мы помолвлены!»

Реальный мир дает ему пощечину.

Очнись, парень.

Он закрывает приложение и, словно обжегшись, роняет телефон в подстаканник на подлокотнике.

Не надо было ничего искать. Предполагалось, что он даже думать о ней не будет. Они заключили соглашение. Вот только он не осознавал, насколько тяжело будет его выполнить.

Забудь ее, Уэстфилд.

Ей нет места в твоем будущем, а тебе – в ее.

В ее будущем есть место для Марка.

Глава 5

После

Джой

– Жена, – нежно шепчет ей Марк.

Он кружит ее в танце по залу в «Стерлинг Шато», заведении в северной части штата Нью-Йорк. Здесь проходит их свадебное торжество. Церемония в саду была организована идеально, в точности как она ожидала. Грандиозное винтажное представление в духе пятидесятых, о каком некогда мечтала Джуди, ее сестра. Джой сделала все, чтобы оно соответствовало описанию, найденному в дневниках и списках, оставленных Джуди в шляпной коробке.

Когда Марк неожиданно резко «роняет» ее, поддерживая рукой, Джой хохочет. Прием в разгаре. Клятвы произнесены, бокалы подняты, тосты провозглашены. Отведаны торты и выпито шампанское. Совсем немного шампанского, судя по пристальному взгляду ее мужа.

Марк прикасается к ее лбу своим.

– Знаешь, сколько мне пришлось ждать, чтобы назвать тебя моей женой?

– Сколько? – подыгрывает Джой. Ему очень нравится рассказывать историю их знакомства. Она обнимает его за шею, притягивает ближе к себе.

– С того самого дня, когда твой рюкзак упал у моих ног. – Марк глупо улыбается, а потом крепко целует ее в губы. И выпрямляется с розовым пятном на губах.

Джой смеется, проводит большим пальцем по его полной нижней губе, чтобы стереть помаду. Удивительно, что краска не смылась, ведь она уже пила шампанское. На бокале остался отпечаток ее губ. Это досадный побочный эффект и основная причина того, что Джой пользуется помадой только в особых случаях. Она оставляет следы повсюду. Надо будет обсудить этот вопрос с тем менеджером, который руководит линией производства стойких губных помад в «Винтаж Шик». Их продукт с заявленной стойкостью в восемнадцать часов выдерживает не больше семи. И это одна из главных причин жалоб клиентов. Линия нуждается в ребрендинге или выработке новой формулы. Если только сама Джой первой не предложит собственную формулу. «Гммм», – мысленно мычит она. У нее есть свое решение для начальника отдела. Тогда продвижение с должности лаборантки на место младшего химика-косметолога, которое она имеет в виду, ей обеспечено.

Марк кружит ее, потом прижимает к груди.

– Как думаешь, что было бы, если бы твой рюкзак не упал со стула, а? – Марк трется носом о ее нос, не сводит с жены взгляда.

Джой охает в притворном ужасе.

– Рюкзак не сам упал. Кое-кто… – она толкает его в грудь, – …наклонил стул.

– У тебя нет доказательств.

Джой щиплет его за бок и хохочет.

– Мошенница. Меня толкнули, – говорит Марк.

– Рассказывай кому-нибудь другому, – дразнит Джой.

Но он прав. Марка толкнули, и Джой допускает, что он задел стул и ее рюкзак соскользнул с сиденья. Хотя она не видела, как это произошло. Ее внимание было приковано к Марку, искусно балансировавшему с чашкой кофе в руке.

Они познакомились в середине второго курса ее учебы в Университете Калифорнии. Марк проходил магистратуру по специальности «Бизнес-аналитика». Джой осваивала химические технологии и как раз заняла последний свободный столик в одном кафе за пределами кампуса, чтобы подготовиться к последнему экзамену по физике. На столике едва хватало места для чашки кофе и учебника.

Усевшись на один стул, Джой заняла другой своим рюкзаком, чтобы легче было доставать заметки и карандаши. Учебник она положила на колени, включила ноутбук, взялась за практическое задание по экзамену, и тут на стол упала тень.

– Это место занято?

Джой посмотрела в теплые карие глаза. Этот парень стоял в очереди за ней. Симпатичный, среднего роста – чуть ниже шести футов. Широкие плечи сужались к тонкой талии, переходившей в крепкие бедра. И свитер регбийной команды «Брюинс».

Джой бросила взгляд на стул с рюкзаком.

– Занято. – Ей не нужна была компания. Компания подразумевает болтовню. А у нее на это не было времени. Материал требовал сосредоточенности. Учеба давалась ей не так легко, как Джуди. В старших классах Джой приходилось работать в десять раз упорнее сестры, чтобы набрать средний балл аттестата в четыре и две десятых, необходимый для поступления в Университет Калифорнии, и прикладывать еще больше сил для сдачи курсовых экзаменов в колледже. Химические технологии – это вам не «черепаха», та техника серфинга, которую она совершенствовала для прохождения под накатывающейся волной. Но она твердо решила играть по правилам и наверстать упущенное в предыдущие годы.

– Кого-нибудь ждешь?

Не отрывая глаз от записей, Джой покачала головой.

– Значит, здесь никто не сидит?

– Здесь мой рюкзак. Проблемы?

Джой понимала, что ведет себя как стерва. Но она учила почти всю ночь, потому что Гейл, занимавшая комнату в общежитии через коридор от нее, сдала экзамены и решила экспромтом устроить вечеринку. Шум очень отвлекал.

Нужно было идти в библиотеку. Там бы ее никто не беспокоил. Но теперь уже поздно. Она потеряла драгоценное время, покинув кампус. Именно этим мистер Регби теперь и занимался. Он разбазаривал ее время.

«Нет, ты не можешь занять мое место, – хотела сказать Джой. – Здесь занято, уходи». И тут на его симпатичном лице появилась широкая озорная улыбка.

Вот это да.

Ее как будто встряхнуло, и дело было не в кофеине.

– Мне нужно вызубрить главу к экзамену по аналитике. Ничего, если я поставлю это у твоих ног? – Он начал поднимать ее рюкзак.

Прилив энергии иссяк, и Джой снова сосредоточилась на стуле, которым он собрался распорядиться. Она схватилась за ремень рюкзака.

– На полу страшно грязно.

Судя по выражению лица, парень утвердился в том же мнении, что и Джой: она – стерва. Мистер Регби даже приоткрыл рот, чтобы высказать все, что думает о ней. И вдруг из-за соседнего столика внезапно поднялся парень. Его нога зацепилась за ремень сумки, которую он поставил на липкий пол.

Потеряв равновесие, бедняга упал на мистера Регби, который продемонстрировал молниеносную реакцию, одной рукой поймал его за плечи и, широко расставив ноги, удержал обоих от падения на столик Джой. В другой руке он удержал чашку с кофе. Джой видела – из нее не пролилось ни капли. Стул, на котором покоился ее рюкзак, исчез. А рюкзак теперь лежал у ее ног.

Когда суматоха улеглась, мистер Регби опустил свою чашку на ее столик и снял свитер. Расстелив его на полу прямо у ног Джой, он поставил сверху рюкзак.

– Тебе не нужно было этого делать, – краснея от смущения, вымолвила Джой.

Не обращая внимания на ее слова, парень уселся на освободившийся стул.

– Надеюсь, ты не возражаешь. – Он повел плечами и слегка улыбнулся.

Как она могла возражать? Это был самый замечательный знак внимания, когда-либо оказанный ее рюкзаку.

Джой застенчиво улыбнулась.

– Ты не оставляешь мне выбора, не так ли? – Они делили стол, пока Джой не собралась уходить. Ему не откажешь в смелости, думала она. В другое время и в другом месте Джой вела бы себя так же, увидев симпатичного парня, в одиночестве сидящего за столиком.

– Нет, не оставляю. – Парень рассмеялся. – Я – Марк.

Она пожала протянутую руку.

– Джой.

К облегчению Джой, новый знакомый не пытался втянуть ее в разговор. Марк попросил разрешения проводить ее в класс, и они шли через кампус, рассказывая друг другу о себе – интересы, специализация, откуда они, что собираются делать со своими дипломами после окончания колледжа. Джой думала, что видит его в последний раз, когда собиралась заходить на экзамен, а Марк желал ей удачи. Однако после экзамена он ждал ее. Свой он сдал раньше и болтался возле корпуса в надежде, что она еще не ушла. Потом он проводил Джой до общежития и пригласил на ужин.

– В тебе что-то есть, Джой. – Он смотрел на нее с задумчивой улыбкой. – Что-то такое, что мне очень нравится.

Он ей льстил. Конечно, Джой согласилась, потому что Марк понравился ей, как только они начали общаться. Он был из Нью-Йорка, штата, который Джой никогда не посещала. Джуди думала, что настанет день, когда она уедет туда с Тоддом. Марк рассказал, что на старших курсах увлекся регби. Будто она не догадалась по свитеру и мускулистым плечам. И было в нем что-то особенное. Его манера поведения и характер наводили на Джой воспоминания о лучших временах. Тех временах, когда ее мечты еще имели значение.

Они встречались на протяжении всей учебы в колледже и даже после того, как Марк окончил магистратуру и вернулся в Нью-Йорк, чтобы работать в семейном бизнесе, связанном с недвижимостью. Марк сделал ей предложение на следующий день после того, как Джой окончила колледж. Они заранее решили, что Джой переедет в Нью-Йорк и будет жить с ним. Ей хотелось работать в косметической отрасли, и «Винтаж Шик» значился в списке приоритетных компаний по окончании учебы. Только она не ожидала, что Марк сделает предложение так скоро. Но Джой его любила, поэтому сказала «да».

Марк снова кружит ее, потом прижимает к себе. Целует в ухо, щеку, шею. Джой урчит от удовольствия. Его губы снова оказываются у ее уха.

– Как думаешь, что было бы, если бы я не сел за твой столик?

Я не встретилась бы с Диланом.

Потому что не поехала бы через всю страну к Марку.

Мысли ее неожиданно сворачивают в какую-то неправильную сторону, заставляют вспыхнуть от смущения. Должно быть, это шампанское. Алкоголь развязывает язык и уносит мысли к тому, о чем она не собиралась думать. Воспоминания причиняют ей неудобство. Они заставляют ее усомниться в правильности выбора.

– Ну? – подталкивает ее Марк.

Джой откашливается.

– Мне было бы не так весело в колледже. И мы бы не поженились.

– Мне думается, что наша встреча была неизбежной. То, что нас связывает, оно слишком сильное, чтобы его игнорировать.

Ей хочется в это верить, но временами ее влечение к Марку не кажется Джой таким уж сильным. Однако она подыгрывает.

– Как думаешь, где бы мы в конце концов встретились?

– В баре.

Джой кривится.

– Неинтересно.

– Само собой. Мне нравится, как мы с тобой познакомились.

– Мне тоже. – Это действительно так. Очень милая и симпатичная встреча.

Марк берет в ладони ее лицо.

– Я люблю тебя, Джой.

– Я…

Тиа, трехлетняя племянница Марка – их трехлетняя племянница, – пронзительно визжит. Топая ножками, она бежит по танцполу. Короткие пальчики сжимают десертную тарелку с ненадежно сложенными кусками торта. Ее преследуют братья, Тим и Тед.

Марк отклоняется в сторону, подхватив Джой, так что у нее ноги отрываются от пола. С большим трудом им удается избежать столкновения невесты и ее ажурного платья с тортом и детьми. Марк смотрит на Джой, и они смеются.

– Еще бы чуть-чуть… – говорит Марк.

И это было бы не смешно.

Джой провожает детей взглядом. Ее новая золовка, Дара, демонстрируя невероятные материнские рефлексы, выхватывает тарелку у Тии прежде, чем она опрокидывается на колени ее свекрови Ивонны. Муж Дары, Хейден, кладет ладони на плечи мальчиков, разворачивает их и уводит из зала.

Музыкальный ритм ускоряется, но Марк продолжает мягко кружить ее в вальсе. Он приподнимает пальцем подбородок и смотрит в глаза Джой. Вздыхает, словно раздумывает о чем-то, приоткрывает рот – и потом только качает головой.

– Что такое? – спрашивает Джой, удивляясь резкой перемене его настроения.

– Ничего. Это может подождать. – И легко целует ее в щеку.

Джой хмурится.

– Тебя что-то беспокоит.

Он долго смотрит на нее, снова вздыхает.

– Ладно. Я не хочу дожидаться, когда у нас появятся дети. Давай займемся этим сегодня.

– Сегодня? – смеясь, спрашивает она. – Ты пьян, Марк.

– Пьян от любви к тебе. Ты по-прежнему хочешь троих? – говорит Марк серьезно. Его голова наклоняется в сторону Дары. Трое детей, как у его сестры. Именно столько хотела Джуди.

Ее улыбка меркнет. Она смотрит в грудь Марка, и взгляд упирается в серебряный браслет с сапфиром в форме сердечка на запястье ее правой руки. От этой вещи веет печалью. Браслет Джуди. Она стала носить его после смерти сестры – мама попросила об этом.

– Сделай это для меня, – сказала она Джой перед церемонией. – Нам будет казаться, что Джуди здесь, вместе с нами. – Джой поморщилась, но позволила матери надеть браслет ей на руку.

– Что случилось? – Марк пристально смотрит на нее.

– Я… Просто я… – Она путается в словах, потом трясет головой. – Мы не можем начать сегодня.

– Ты хочешь еще подождать?

– Да, конечно.

Он поднимает глаза к тенту, потом снова смотрит на Джой.

– Ты планируешь отодвинуть все? – спрашивает он натянутым голосом.

Джой хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты перенесла дату нашей свадьбы. Я даже подумал… – Не закончив, он умолкает.

– Подумал что? Ты не можешь вот так начать говорить и не закончить. – Она пытливо, будто ищет что-то, всматривается в лицо Марка.

– Подумал, что тебе не хочется выходить замуж.

– Если бы я не хотела выйти за тебя, то меня здесь не было бы. – Желание стать его женой овладело Джой с того момента, как Марк впервые озвучил эту мысль. Она была тогда на младшем курсе. Надежный, добрый, он любил ее родителей не меньше, чем она сама. Когда ей хотелось поговорить, Марк слушал и не вдавался в темы, которые она считала трудными для обсуждения. Он доверял ее мнению, даже если Джой сама не была уверена в своих оценках до конца. И сколько в нем страсти, любви и к ней, и к жизни, и к карьере. Чего еще хотеть женщине от мужа?

– Люди меняются. И ты изменилась.

– Когда?

– Когда приехала сюда. Ты кажешься другой.

– Это из-за переезда в новый штат и новой работы. Я просто слегка растеряна. Почему мы вообще об этом говорим? – спрашивает она с натянутой улыбкой, стараясь смягчить вызывающий тон. Через день после окончания колледжа Марк сделал ей предложение, и довольно быстро она перебралась к нему в Нью-Йорк, чтобы быть вместе. Новый город, новая работа, новый дом. Растеряна – это мягко сказано. Скорее она испытывала одиночество, смущение, уныние. Ей требовалось время, чтобы все наладилось.

Джой просила Марка проявить терпение. Каждая помолвленная женщина знает, что такое предсвадебный мандраж. Джой рассудила, что и она не является исключением. Но, честно говоря, ей нужно было время разобраться с теми десятью днями, которые она провела с Диланом. Избавится ли она от застарелого чувства вины, если заживет новой жизнью в Нью-Йорке и будет работать химиком-технологом в косметической фирме? Принесет ли настоящее счастье семейная жизнь с Марком?

– Марк, я хочу создать с тобой семью. Мне нравится все, что ты делаешь. Я всего лишь пытаюсь намекнуть, что у меня еще стоит спираль. Вот почему мы не сможем начать сегодня, – объясняет она. – И мы – новобрачные. Неужели мы не можем некоторое время просто наслаждаться друг другом? Когда появятся дети, нам будет не до этого, причем довольно долго.

На несколько секунд глаза у Марка становятся размером с блюдца. Он прижимается губами ко лбу Джой.

– Какой я дурак.

– В самом деле. Но любимый дурак.

– Прости. Просто я подумал…

Она прикладывает палец к его губам, не давая говорить. Лучше отложить эту тему на время. Потом запускает пальцы ему в волосы.

– Знаешь, чего я сейчас хочу больше, чем детей? Тебя. Нагого, ласкающего меня в нашей постели.

Марк тихо рычит, потом крепко целует ее.

– Хочешь сбежать отсюда?

– Я думала, ты не догадаешься.

Глава 6

До

Джой

Флагстафф, штат Аризона

Джой не кривила душой. Она очень огорчилась из-за того, что никогда больше не увидит Дилана. Во всяком случае, вот так, лицом к лицу. Она может встретить его имя на упаковке компакт-диска в строчке автор стихов, но и только. Разве что посмотреть в «Гугле», чем она никогда не занималась. Ладно, сегодня вечером она позволит себе один поиск в браузере, и довольно.

Джой взвизгнула, потрясая кулачками. Она везла сына Джека Уэстфилда во Флагстафф! С ума сойти. Какую историю она расскажет однажды своим детям!

Если только детям. Это маленькое приключение станет еще одним ее личным секретом. И не имеет значения, что Дилан – сын рок-звезды. Марк не придет в восторг от того факта, что она подобрала незнакомого человека в придорожном кафе. И она на его месте не обрадовалась бы. Марк наедине с красивой женщиной в течение пяти часов? Флиртующий с ней на протяжении всей поездки? Не то чтобы она флиртовала с Диланом. Просто у них нашелся общий интерес – музыка. А на эту тему можно много о чем поговорить. Они просто вели оживленный разговор, только и всего. Ну да, она слегка ошалела, когда поняла, кого везет.

У Джой заурчало в животе. На другой стороне улицы она заметила закусочную. Лучше поужинать сейчас, чем потом колесить целый час в поисках какой-нибудь харчевни. Этот городок она не знала.

Заперев машину и включив сигнализацию, Джой вошла в закусочную. Хозяйка усадила ее у окна. Прямо через улицу светящийся неоном бокал мартини вспыхивал и гас на фоне темнеющего неба. Официантка принесла ей воды и приняла заказ: картофельные оладьи по-немецки с гарниром из салата – фирменное блюдо заведения.

В ожидании ужина Джой позвонила Марку. Она нервничала, когда согласилась подвезти чужого человека, и перед отъездом от закусочной «У Роба» отправила жениху сообщение, указав ожидаемое время прибытия во Флагстафф. Если Дилан ее похитит, разрубит на кусочки и закопает на пустошах между Ладлоу и Флагстаффом, то Марк поймет: что-то случилось, раз она не отзвонилась.

Марк ответил после второго гудка; при звуке его голоса она заулыбалась. Они не виделись почти два месяца. Сделав ей предложение, он уже через неделю возвратился в Нью-Йорк.

Он спросил о поездке.

– Все нормально. Ничего особенного. Сплошной иссушенный ландшафт, – ответила Джой, испытывая угрызения совести, ведь о пассажире она не упомянула.

– Ты останавливалась в этом музее бензоколонок – как он там называется, тот, что в Уильямсе?

– Автозаправка и музей «У Пита» на трассе 66, да, останавливалась. И купила магнитик. – А Дилан купил наклейку и прилепил ее на обложку синего блокнота, лежавшего у него в сумке.

– Я по тебе скучаю. Эта неделя покажется мне бесконечной, – сказал Марк. – Маме не терпится отправиться с тобой за покупками на свадьбу.

Джой подумала о своей матери. Это Дженни должна была помочь ей выбрать платье. Если бы не ее поездка в Нью-Йорк, они уже ходили бы по свадебным салонам.

– Дай мне знать, если она выберет день для покупок. Моя мама захочет присоединиться к нам. И Тарин тоже. – Теперь Джой осталась у Дженни единственной дочерью, и мать не согласится пропустить момент, когда Джой будет примерять свадебное платье. И Джой не хочет лишать ее этих мгновений. Мама и Тарин могут прилететь вместе.

Марк сказал, что так и сделает, а Джой пообещала ему прислать сообщение, когда будет выезжать утром. Потом она позвонила родителям, Дженни и Джоэлу. Когда-то отец шутил, что если их семья создаст группу, то назовет ее «Четыре Джей». Потом Джуди умерла, а вместе с ней и шутка.

– Джой! – услышала она радостное восклицание матери. – Как ты, дорогая?

Джой улыбнулась.

– Хорошо. Добралась до Флагстаффа.

– Джоэл! Возьми трубку! Это Джой, – крикнула мама. У Джой даже барабанная перепонка дрогнула.

– Как там моя любимая девочка? – услышала она голос отца.

– Немного устала. – Она переложила телефон к другому уху. Ей никогда не нравились эти нежности. При жизни Джуди любимой дочки у родителей не было.

– Сегодня больше никаких поездок. Поспи.

– Я так и сделаю. – Джой подняла взгляд на грязную люстру над столом. Ей двадцать два, а отец обращается с ней, как с шестнадцатилетней. Но ее это вполне устраивает. Значит, родители все еще любят ее.

– Как прошел первый день в дороге? – спросила мама.

– Без происшествий. – Ложь давалась удивительно легко. Но, опять же, она годами лгала родителям.

– Жарко?

– Очень.

– Как машина? – спросил отец.

– Хорошо. – Так и должно быть. Она же новая. В их семье никто не ездит на старых драндулетах. Больше не ездит.

– Где ты остановилась на ночь?

Джой не знала. Несмотря на возражения родителей и Марка, она не резервировала места в отелях. Спонтанность вызывала у нее крапивницу, но хотелось какой-то свободы действий во время путешествия. Если отклонение от маршрута займет больше времени, чем она рассчитывает, или если она задержится в городе подольше, чтобы осмотреть его, то привязанность к определенному месту ночлега только помешает.

Джой посмотрела в окно. В квартале от бара виднелся мотель с ярко-розовой неоновой вывеской «СВОБОДНЫЕ МЕСТА».

– Я остановилась в отеле «Говард Джонсон», – сообщила она и назвала им адрес, чтобы они смогли найти его в картах «Гугла».

Принесли заказ, и Джой пожелала родителям спокойной ночи. За едой она то и дела посматривала на бар. Кто-то выходил, но больше народу входило. Она не знала, чего ждет – быть может, Дилана, который выйдет подышать свежим воздухом.

Ей все не верилось, что она полдня провела с ним. И ей никогда не было так весело в пути. Марк постоянно разговаривал по телефону, а она читала книгу, слушая музыку через наушники. Так проходила всякая длительная поездка. И каждого из них это устраивало. Но познания Дилана в музыке соперничали с ее собственными. И он раскусил ее еще до того, как они выехали со стоянки. Никто и никогда не заглядывал ей в душу с такой легкостью. И это породило беспокойство и любопытство к попутчику. Как он просчитал ее так быстро?

Да, она одевалась как сестра и слушала ее любимую музыку. Ей хотелось пережить путешествие, которое могла бы совершить Джуди.

«Список обязательных дел на трассе 66. Успеть, пока жива», составленный Джуди, она впервые увидела через день после выпуска сестры из старшей школы. Это был день выпускной вечеринки у Кента Далкотта. Последний день жизни Джуди.

Джой тогда забрела в спальню Джуди. Комната выглядела так, словно в ней взорвался музыкальный автомат, начиненный реликвиями из 1950-годов. Стены оклеены афишами второсортных фильмов и фотографиями кумиров Голливуда тех лет. Выдвижные ящики полнились губными помадами винтажных оттенков «корал санрайз» и «вивид кримсон». В шкафу висели платья в стиле ретро. Джуди даже была счастливой обладательницей бирюзового телефона с наборным диском и переносного проигрывателя для пластинок, похожего на чемодан.

Джой не понимала одержимости сестры той эпохой, но началось все три года назад, когда Джуди запоем смотрела марафон «Счастливые дни» на канале «Вечером у Ника». Из спальни исчезли кровать с балдахином и модные наряды, а вместо них появились винтажные вещи из секонд-хенда и находки с гаражных распродаж. Если подумать, Тодд появился в поле зрения примерно в то же время. По мнению Джой, в нем было слишком много от Ричи Каннингема. Превосходные зубы, чисто выбрит и очень мил. Умен, но скучен и не в ее вкусе. Она влюбится в парня, которому нравятся музыка, борды и приключения.

Сестры в комнате не было. На кровати стояла шляпная коробка с записями. И без крышки. Из головы у Джой вылетело все, о чем она хотела спросить Джуди. Бац! И забыла. У нее зачесались руки. Теперь сестра редко проводила с ней время. Ее слишком занимали школа, друзья и поцелуйчики с Тоддом. Коробка, заполненная мечтами и чаяниями Джуди, ее жизненными целями и списками дел, которыми она ни с кем не делилась, манила Джой. На цыпочках она прошла к постели, схватила первый попавшийся лист и прочла: «Мои цели в жизни2». Под первым номером числилось: «Присягнуть женскому клубу в Университете Калифорнии».

Джой театрально закатила глаза. «Нудятина». Но продолжила читать.

«Выпуститься со степенью по химическим технологиям. Устроиться на работу в «Винтаж Шик косметикс». Выйти замуж за Тодда».

Тодда? Держите меня. Сейчас стошнит. И как может Джуди уже сейчас думать о замужестве?

«Запустить собственную линию губной помады».

Вот это было круто. Джой хотела изготавливать и продавать свое собственное натуральное мыло и кремы.

Хлопнула входная дверь, и лист выпал из пальцев. Он порхнул назад в коробку. Удачная посадка.

Джуди шла по коридору. Ее каблучки стучали по твердым доскам пола. Она спешила. Джой посмотрела на частично открытую дверь и запаниковала. Выскочить из комнаты или спрятаться?

Ни то ни другое.

Выскочить – Джуди увидит, а прятаться глупо.

Она бросилась на кровать, сбросила свои «конверсы», вставила наушники. И включила что-то из «Уизер».

Дверь распахнулась. Взгляд Джуди со скоростью бейсбольной биты метнулся с открытой коробки на Джой, небрежно развалившуюся на постели сестры. Потом сестра указала пальцем в сторону коридора.

– Убирайся.

– Угу. – Джой скрестила ноги и закинула руки за голову.

– Читала мои записи?

Джой вытащила один наушник.

– Нет.

Сестра прищурилась.

– Честно, клянусь.

Ухватив Джой за щиколотки, Джуди принялась стаскивать ее с постели. Цепляясь за стеганое покрывало, Джой завизжала.

– Я не читала твои бумажки!

В течение самых долгих пяти секунд за всю историю времени Джуди сверху вниз пристально смотрела на сестру. А Джой возилась со своим плеером, подаренным родителями в честь окончания восьмого класса. Джуди сморщила нос.

– Чем это пахнет? Это запах от твоих ног?

Они не пахли. Джой подняла коленки и пошевелила пальцами в потных носках. И скривилась. Наверное, все-таки пахли.

– Убери свои гадкие ноги с моей постели.

– Прекрасно. Но я не уйду. – Она никогда в этом не признавалась, но ей нравилось тусоваться с Джуди, к тому же сестра вскоре уезжала. Через два месяца она поступала в колледж, и Джой не радовал ее отъезд. В доме станет слишком тихо.

– Располагайся, но я должна подготовиться к вечеринке у Кента. – Джуди закрыла дверь в спальню.

Вечеринка. Джой хлопнула себя по лбу. Вот зачем она зашла к Джуди. Кент, парень из выпускного класса сестры, устраивал праздничную вечеринку в честь окончания школы в доме своих родителей на озере Эрроухед в сорока минутах езды от их места жительства в Сан-Бернандино, и Джой хотелось туда поехать. Там будет Кевин, младший брат Кента, а Джой влюблена в него с пятого класса; они тогда вместе учились. У ее лучшей подруги Тарин домик на той же улице. Подружка с родителями проводила там уикенд, и Джой уже сказала Тарин, что приедет вместе с Джуди и они смогут потусоваться. Тарин обещала позвать Кевина.

Джуди достала из картонного конверта виниловую пластинку и поставила ее на проигрыватель. Нэт Кинг Коул запел «Чем больше тебя вижу», и Джой испустила стон.

– Твоя музыка – просто пытка. – Она зажала уши подушкой Джуди.

– Дверь вон там, – указала Джуди. Она сменила бермуды на узкие джинсы с отворотами на щиколотках и белую блузку на пуговицах с кукольным воротничком.

– Ты когда уезжаешь на вечеринку? – спросила Джой у сестры, завязывавшей волосы в высокий конский хвост.

Джуди глянула на наручные часы.

– Через пару часов. А что?

– Ты должна меня подбросить. Тарин пригласила меня на ночь. – Маленькая ложь. Джой навязалась сама.

– Мама с папой знают?

– Да.

Еще одна ложь. У нее пока не было возможности отпроситься у них. Родители проводили день в загородном клубе на теннисном турнире. К тому же она подозревала, что разрешения не будет. Папа с мамой были не в восторге от оценок дочери в прошлом семестре и в наказание завалили ее домашней работой.

Джуди озабоченно вздохнула.

– Я подвезу, но не хочу, чтобы вы с Тарин даже близко подходили к вечеринке.

Джой фыркнула. Никаких проблем. У них с Тарин свои планы. Вставив наушники, она сделала звук погромче, чтобы не слышать бабушкиных песен Джуди, льющихся с древней пластинки.

Она прослушала «Хаф-Пайп» группы «Уизерс», потом «Обнаженные дамы» исполнили «Одну неделю». Стука в дверь Джой не слышала, но сестра открыла ее. В коридоре стояли родители в теннисных костюмах и улыбались, как дети. Что-то должно было произойти. Джой вытащила наушники. Отец прятал руку за спиной. Мама взвизгнула и захлопала в ладоши.

– Что с вами такое? – спросила Джуди.

– У нас для тебя подарок на выпускной. – Отец показал маленькую коробочку в подарочной упаковке, которую до этого держал за спиной.

– Вы мне уже сделали один. – Прошлым вечером, сразу после выпуска, отец сунул Джуди карту с тысячей долларов. Однако она жадно схватила коробочку и принялась лихорадочно разворачивать обертку. Открыв крышку, она охнула.

– Не может быть. – Ее взгляд метнулся с отца на мать, потом снова на отца. – Это правда?

– Что там? – Джой встала на коленки и подалась к краю кровати.

– Правда, – сказал отец.

Сняв крышку, Джуди достала связку ключей и показала их Джой. У той отвисла челюсть. Джуди подарили новую машину. Они поедут на вечеринку на новом автомобиле.

Джой охватило возбуждение, и она спрыгнула с кровати.

– Я хочу посмотреть.

– Я первая! – Джуди уже бежала к двери.

Они пронеслись по коридору и выскочили во двор, к подъездной аллее. Джой остановилась как вкопанная. Сестра завизжала от радости.

– Боже, боже, боже!

– Что это такое? – скривилась Джой.

Сестра танцевала вокруг автомобиля, вопила, кричала, смеялась.

– Это «Плимут Бельведер спорт-купе» 1955 года. Разве не сказка? – Джуди трепетно коснулась жесткой крыши кузова.

Она что, спятила? Это была самая уродливая машина из всех, какие видела Джой. И к тому же бирюзовая.

– Она просто отвратительная.

– Джой, будь хорошей девочкой, – сказала из-за спины мать. – Не порть Джуди праздник.

– Не буду, – простонала Джой. Она просто не могла понять, что в этой старой машине такого особенного. Мимолетная мечта подкатить к дому Кевина на «бумере» с откидным верхом лопнула, как воздушный шарик. Но тут ей в голову пришла одна мысль. – Значит, я на выпускной получу «Порш Каррера»? – спросила она. Это была машина ее мечты.

– Не с теми оценками, что ты принесла домой.

Джой надулась.

– Я могу на ней сегодня поехать на вечеринку? – спросила Джуди.

Отец заколебался.

– Все будет хорошо, Джоэл, – сказала мама.

– Ладно, раз мать не возражает. Но тебе следует кое-что знать перед тем, как уедешь. Двигатель начинает трясти, когда разгоняешься больше пятидесяти пяти…

– Папа, – заныла Джуди.

– Я серьезно, не превышай скорость.

Джой заглянула в заднее стекло.

– А это что за безобразное голубое одеяло?

– Оно защищает сиденья. Когда не водишь, накрывай их. Машина старая. Еще тебе нужно привыкнуть управлять ею. Она тяжелее маминого «Мерседеса», поэтому дольше тормозит и не быстро разгоняется. И повороты делает шире. – Он рассмеялся. – Ты приучила меня называть автомобиль «она».

– Ее зовут Бетти, – объявила Джуди.

– В самом деле? Как глупо.

– Джой, не начинай, – предупредила мать.

– Рулевое колесо и колонка обычные. Предыдущий владелец провел глубокую модернизацию, чтобы встроить воздушную подушку, и только поэтому я разрешаю тебе поехать на ней. На неделе мне еще придется отогнать ее в салон. Ремень на переднем пассажирском сиденье заклинивает, а на задних только поясные. До тех пор никаких пассажиров.

– Что? – в унисон воскликнули сестры.

– Никаких пассажиров. Это небезопасно.

– Что за хрень! – Джой пнула покрышку с белым ободом. Как же она поедет к Тарин?

– Эй, полегче с машиной, – сказала Джуди.

– Джой, следи за языком! – сделала замечание мама.

Джуди дернула Джой за рукав рубашки.

– Извини, сестренка.

– Ты обещала отвезти меня к Тарин.

– В чем дело? – поинтересовалась мама.

– Тарин пригласила меня к себе посмотреть кино.

– В следующий раз, малышка.

– Ну пап, я обещала Тарин, что приеду, – заныла Джой.

– Отец сказал нет. Как ты вообще можешь отпрашиваться? Дела ты не сделала. Посуда до сих пор в раковине, и мусор не вынесен, – недовольно сказала мать.

Игнорируя слова матери, Джой повернулась к сестре.

– Ты можешь поехать на маминой машине?

– Ни в коем случае. Я прокачусь на этой детке.

– Меня ждет Тарин. – И ей хотелось увидеть Кевина.

– Этим летом тебе еще представится возможность съездить к Тарин, но не сегодня, – твердо сказал отец.

– Это бред какой-то!

– Хватит! Ты под домашним арестом. – Отец ткнул в нее пальцем.

Ударив по машине кулачком, Джой отвернулась.

– Я тебя ненавижу. Я всех вас ненавижу.

– Как я устала от ее поведения, – донесся до Джой голос матери, направлявшейся к дому.

Отец тяжело вздохнул.

– Она это перерастет.

Джой со стуком захлопнула входную дверь.

Глава 7

До

Джой

Флагстафф, Аризона

Оставив счет, официантка унесла тарелку. Дрожащими пальцами Джой полезла в сумочку за бумажником. Еще она достала список Джуди и карандаш. Положила листок на стол, разгладила складки. При воспоминаниях о последнем дне с сестрой ее всегда трясло. Но один пункт из списка она выполнила. А это что-то да значит.

Ей капельку полегчало, и она перечеркнула слова найти нового друга. Потом задумалась, карандаш повис над только что проведенной чертой.

Стали они с Диланом настоящими друзьями или нет?

Джой глянула в окно. Там мигал бокал с мартини. Свет – тьма, свет – тьма. Она полюбила живую музыку с тех пор, как Тарин пригласила ее сходить на «Мэтчбокс Твенти». Это случилось через несколько месяцев после смерти Джуди. Музыка всегда позволяла ей почувствовать себя счастливой, а после ухода сестры стала настоящим спасением. Она включала плеер и вместо раскаяния упивалась ритмами. Врубала звук на полную, вопила и кричала, гнала от себя депрессию.

Позволить себе лишние траты Джой не могла, но заплатила бы, чтобы послушать Дилана. Настоящие друзья поддерживают друг друга. Они ходят на концерты друзей и стараются взбодрить их. Какой вред от того, что она посвятит пару часов занятию, которое ей нравится? Разве Дилан не говорил про это на прощание?

Этим вечером Джой никуда не торопилась, и теперь, когда она поужинала и выпила два стакана колы, ей не сиделось на месте. Высокий сахар. До утра все равно не уснуть.

Оплатив счет, она проехала квартал до мотеля, заселилась, потом легким шагом прогулялась до бара. Заправила рубашку, разгладила на ней морщины, посмотрелась в окно и поправила волосы, потом заплатила десять долларов за вход.

Ее охватило волнение. Живая музыка будоражила нервы. И еще она предвкушала новую встречу с Диланом, но признаться в этом могла только себе.

«Блу-Рум» оказался длинным узким полутемным залом с потертым и липким паркетным полом. Резиновые подошвы ее кедов отрывались от него, как клейкая лента с какой-нибудь поверхности. Маленькая сцена в конце зала была пуста, если не считать гитары на подставке, стула и микрофона. От гитары к акустической системе бара змеился черный провод. Публики – если ее можно назвать публикой – набралось немного. Судя по непринужденной манере поведения, здесь собрались в основном местные. Работяги, заглянувшие в четверг вечером в любимую забегаловку.

Джой обвела взглядом небольшой зал, высматривая Дилана. Где же он? Выступление вроде бы должно было начаться в девять.

Подойдя к стойке бара, она спросила у бармена, жилистого парня в футболке «Red Hot Chili Peppers», с пирсингом в нижней губе и татуировками на обеих руках:

– Простите, вы не знаете, во сколько должен начать Дилан?

– Пять минут назад. Леа, сходи посмотри, что задерживает Уэстфилда, – сказал он официантке, разносившей коктейли и вклинившейся между Джой и мужчиной, попивающим светлое пиво. Тот выглядел таким же старым и потертым, как и весь бар.

– Конечно, Эд. – Официантка оставила на стойке поднос с пустыми стаканами и вышла через боковую дверь у сцены.

– Могу я вам что-нибудь предложить? – Эд освободил поднос Леа, сгрузив грязную посуду в раковину.

Изучив этикетки на кранах, Джой заказала «Сьерра-Невада».

– Будет сделано. – Бармен налил стакан, поставил его на картонную подложку с изображением бокала для мартини – логотипом «Блу-Рум». – Держать счет открытым?

– Нет, спасибо. – Не хотелось с утра садиться за руль с больной головой.

– Это будет семь пятьдесят.

Джой дала ему десятку и нашла пустой столик на двоих у стены, поближе к сцене. Вокруг разговаривали посетители, на фоне их голосов негромко играл последний хит «Аркейд Файр», «Предместье». Минуты шли, Дилан не появлялся. Джой потягивала пиво, чувствуя нарастающее беспокойство. Признаться, она немного нервничала. Впервые за восемь лет она намеренно свернула со своего пути, чтобы увидеться с парнем. В старшей школе она не ходила на свидания и предпочитала проводить вечера у себя в комнате, как бы родители и Тарин ни пытались принудить ее к общению.

Но неожиданное появление в баре с целью посмотреть выступление нового друга – это не то же самое, что побег из дома в автомобиле Джуди, под колючим шерстяным одеялом на полу между передними и задними сиденьями. Ей отчаянно хотелось потусоваться с Кевином. Сестра вела машину по крутому, зажатому меж гор шоссе и понятия не имела, что Джой спряталась сзади. Если бы только Джой услышала голосовое сообщение Тарин, оставленное на автооветчике, что ее родители отменили поездку в загородный дом на этих выходных, она ни за что не сбежала бы из дома. Если бы Джой знала, что ей придется незаметно пробираться через заполненный гостями двор Далкоттов в уборную Кевина (потому что она постеснялась пописать возле дома Тарин), она просто не вышла бы из своей спальни. Она бы и шагу не сделала из дома, если бы могла предвидеть те события, которые вызвала своим неожиданным и безрассудным поступком.

Джой залпом выпила пиво, смывая воспоминания о Джуди и той ночи. Они приносили тоску по сестре и всяким мелочам, которые та придумывала. Например, Джуди выкладывала на тарелке младшей сестры золотую рыбку из крекеров и делала так, будто рыбка плывет в коралловом рифе из брокколи. Только так можно было заставить Джой есть зелень. Но прежде всего воспоминания будили чувство ненависти к себе.

Песня «Аркейд Файр» оборвалась на середине, и в зале послышались вежливые аплодисменты. Наконец-то Дилан вышел на сцену. Он остановился в центре небольшого возвышения. Джой принялась с энтузиазмом хлопать в ладоши.

Дилан поприветствовал собравшихся простым взмахом руки. На нем были все те же потертые джинсы, только футболку он сменил на приличную черную рубашку с короткими рукавами. Когда он двигался, на одной руке из-под рукава выглядывала татуировка.

Заинтересовавшись татуировкой, Джой подалась вперед. Что там? Покажет ли он, если она попросит? Еще она думала про кожаные ремешки на его запястье. Почему их так много? Что они значат?

Джой двигала обручальное кольцо по пальцу. Оно вдруг стало казаться тяжелым. Не привыкла еще его носить. У нее было много вопросов к Дилану, слишком много, чтобы просто отмахнуться от этого парня, как от обычного постороннего человека, которого подобрала на дороге.

Настроив микрофон по высоте, Дилан уселся на стул, освещенный единственным софитом. Свет был резкий, не рассеянный. Из-за этого лицо Дилана казалось бледным. Он взял гитару, перекинул ремень через голову, тронул струны, начал подкручивать колки на грифе инструмента. Джой подумала, что гитару он мог настроить и заранее. Однако Дилан занимался этим несколько минут. Складывалось впечатление, что он тянет время.

Немногочисленная аудитория примолкла, наблюдая за ним. Наверное, как и Джой, зрители размышляли: чем занимается этот парень? Давай уже, начинай.

Дилан закончил настройку, и в баре наступила тишина. Взгляд Джой блуждал по фигуре Дилана. Что не так? Глаза ее остановились на его правой кисти, той, которой он перебирал струны. Пальцы сильно дрожали. Он еще раз поправил микрофон и посмотрел в зал.

Нет, он глядел куда-то вдаль. И бледным он казался не из-за освещения. Он болен. На лбу и над верхней губой капельками выступила испарина. Неужели нервничает? Джой представить себе такое не могла. Он же сын Джека Уэстфилда. Для такой дыры его выступление должно стать настоящим событием.

Дилан прочистил горло.

– Привет… Я Дилан Уэстфилд, – пробормотал он в микрофон. – И я собираюсь сыграть для вас сегодня.

По залу пробежал говорок. Джой расслышала имя Джека Уэстфилда. И уловила название «Уэстфилд Бразерс».

Дилан сглотнул, потом еще раз. Кисть у него все так же дрожала, а взгляд блуждал по далеко не полному залу. И тут он увидел ее. Глаза его расширились, он моргнул. Джой улыбнулась и помахала ему. Дилан ответил блаженной улыбкой. Сердце девушки затрепетало. С лица Дилана сошло напряжение, плечи расслабились, перестала дрожать рука. Не отрывая глаз от Джой, он начал играть, а после нескольких аккордов запел. Это было новое исполнение той песни, за которую братья Уэстфилд получили «Грэмми», и все, кто слушает радио, узнали бы ее.

Публика зааплодировала. До людей дошло, что сегодняшнее выступление будет особенным. Зрители зашушукались. Кто-то вспомнил родителей Дилана. В отличие от режущего слух голоса отца голос Дилана звучал завораживающе, и в манере присутствовали не только эстрадные корни, но и обаяние авторского исполнения. Он звал куда-то вдаль, от него щемило сердце. Когда этот голос взмывал ввысь, Джой словно прикипала к своему стулу. Она была потрясена и пребывала в этом состоянии в течение всех семидесяти минут выступления, которое Дилан закончил лучшим исполнением «Девушек из Калифорнии», какое она когда-либо слышала. Он спел ее медленно и обольстительно, не отрывая взгляда от Джой. К концу песни она вся залилась краской.

Дилан поклонился и, взяв гитару, покинул сцену, выйдя через боковую дверь, в которую раньше заходила Леа, чтобы поискать его. Официантка в это время проходила мимо столика Джой и заметила ее пустой стакан. Она спросила, не принести ли пива.

Еще не было и половины одиннадцатого, и Джой не хотелось спать. С Марком она уже поговорила, родителям позвонила. Оставшийся вечер принадлежал ей.

– Да, пожалуйста. «Сьерра-Невада».

– Принесите два.

Джой подняла взгляд, увидела Дилана и улыбнулась. Она надеялась, что он подойдет переброситься парой слов перед уходом.

– Можно присесть? – спросил он, когда Леа ушла за их заказом.

– Пожалуйста. – Джой убрала сумочку со второго стула.

Опустившись на сиденье, Дилан вытянул ноги, отбросил со лба волосы и посмотрел на Джой с едва заметной улыбкой.

– Что ты здесь делаешь?

– Остановилась в отеле в квартале отсюда. Спать было слишком рано, я не устала, поэтому решила прийти. Надеюсь, все в порядке?

На лице Дилана появилась широкая улыбка.

– В полном. Почему ты спрашиваешь?

– Ты же меня не приглашал. Я не знала, захочется ли тебе увидеть меня снова.

– Я не думал, что у тебя появится желание прийти. Но рад, что заглянула.

– Я тоже. По крайней мере, это отклонение от маршрута оказалось лучше, чем тот музей, в который я тебя затянула.

– Да уж, – усмехнулся Дилан.

Они обменялись улыбками, и Джой ощутила, что между ними устанавливается понимание. Она рассудила, что это из-за их общей нелюбви к музеям старых достопримечательностей и общего увлечения музыкой. Леа принесла выпивку. Дилан достал бумажник, но официантка отказалась от денег.

– За счет заведения.

– Благодарю. – Сунув бумажник обратно в карман, он поднял свой стакан. – За что будем пить?

– За новых друзей? – предложила она.

– За новых друзей, – согласился Дилан. Сделав большой глоток, он поставил стакан на стол. – Кстати, о друзьях. Здорово увидеть в толпе знакомое лицо.

– Рада слышать, – ответила Джой, чувствуя, что он приуменьшает значение ее присутствия в зале. Она была уверена, что, увидев ее, он испытал сильное облегчение, словно схватился за спасательный круг. Джой не стала спрашивать об этом, чтобы он снова не смешался, как при появлении на сцене. Она просто поинтересовалась его предстоящими выступлениями. И сделала предположение, что сумеет скорректировать график своей поездки, чтобы еще раз где-нибудь посмотреть представление.

Следующие два часа они провели за разговорами о гастролях и концертах. Дилан смешил ее историями с музыкальных фестивалей, на которых побывал вместе с отцом, рассказал, как он и кузен Чейз получили первую оплачиваемую работу – настраивали гитары отцов перед каждым выступлением. Джой очень понравилось его владение гитарой.

– Отец всегда говорил, что у меня слух лучше, – объяснил он.

– И голос тоже.

– Ты так думаешь? – удивился он.

– А ты нет? Намного лучше. Думаю, и публика так считает, – сказала она и зевнула.

Дилан взглянул на часы.

– Я тебя совсем заговорил, а нас обоих завтра ждет дальняя дорога.

– Сколько сейчас?

– Без двадцати час.

– О господи, уже? – С тех пор как Дилан присел к ней за столик, время летело незаметно. Но он был прав – час поздний, а она хотела с утра выехать пораньше. – Я пойду, – сказала Джой нехотя. На этот раз они наверняка расстаются навсегда, если только их пути не пересекутся в ближайшие несколько дней.

– Я только возьму гитару и пойду с тобой.

– Тебя подвезти до отеля? – спросила она, подумав, что он хочет попросить об этом и поэтому провожает ее. Судя по тому, что она видела и слышала, машину он пока не арендовал.

– Нет, – ответил он, поднимаясь. – Мы с тобой остановились в одном месте.

– О, – удивилась она сначала. Но этому имелось объяснение. Учитывая позднее время выступления и целый день пути, ближайший к бару мотель представлялся самым удобным.

Улыбнувшись, он сделал жест рукой в сторону выхода, предлагая ей пройти первой. Прогулка была недолгой. На ясном небе мерцали звезды, ночь пустыни обдавала их приятным теплом. Двери номеров в двухэтажном мотеле выходили на автомобильную стоянку. Джой заселилась на первый этаж, дверь ее номера была третьей от офиса гостиницы. Дилану еще предстояло зарегистрироваться. Остановившись у своего номера, она протянула Дилану руку.

– Приятно было познакомиться, Дилан.

Он взял ее ладонь и, к удивлению Джой, подступил ближе. Она почувствовала пряный запах одеколона, смешанный с запахом мужского пота. Его дыхание шевельнуло волосы, и Джой ощутила внезапный трепет в груди. Потом Дилан склонился к ее уху. И Джой перестала дышать.

– Спокойной ночи, Джой. Спасибо, что подвезла, – прошептал Дилан. И осторожно поцеловал ее в висок.

– Прощай, Дилан, – сказала она.

Он улыбнулся и пошел прочь.

* * *

На следующее утро Джой обвела номер в мотеле прощальным взглядом. Не забыла ли она каких-нибудь вещей? Потом взяла чемодан и вышла из номера. Захлопнула дверь и тут же остановилась: на парковке, опершись на ее машину, стоял Дилан в очках-капельках; гитара с сумкой разместились у его ног.

– Доброе утро, – приветствовал он Джой.

– Доброе утро, – ответила она.

Быть может, его нужно отвезти в агентство по аренде автомобилей? Надо было самой предложить еще вчера вечером. Джой подумала, что хотя их знакомство оказалось коротким, она уже определенно скучает по нему. Когда Дилан поцеловал ее, она ощутила смятение чувств. И потом, умываясь, чистя зубы и выбирая одежду на завтра, думала про Дилана, его чудесный голос и этот легкий поцелуй на ночь. Невольно мысли перекинулись на Марка, и ей стало стыдно, что думает о нем во вторую очередь. Джой выкинула из головы обоих и сосредоточилась на планах завтрашней поездки.

Она пересекла парковку. От автомобиля ей навстречу двинулся Дилан.

– Вот что я подумал, – на ходу заговорил он, держа руки в задних карманах джинсов. – Мы оба направляемся в Нью-Йорк, и график поездки у нас похожий.

– И что ты предлагаешь? – осторожно спросила Джой, когда они встретились в центре стоянки.

– Мне кажется нелепым ехать на двух машинах, когда можно ехать на одной. Ты так не думаешь?

Джой прикусила нижнюю губу. Марк предлагал ей ехать вместе. Они даже поссорились из-за этого. Он хотел. А она нет. Джой настояла на том, что совершит эту поездку в одиночку. И вести автомобиль она предпочитала сама.

Что касается Дилана, то она не ожидала увидеть его ни сегодня утром, ни когда-нибудь в будущем.

– Я заплачу за бензин, – заявил Дилан, подслащивая свое предложение.

– Не знаю…

– Позволь мне доехать с тобой до Нью-Йорка, и ты сможешь вычеркнуть еще один пункт из списка сестры, – настаивал Дилан, меняя тактику.

– О чем ты?

Сдвинув очки на нос, он посмотрел на Джой сверху вниз, спокойно улыбнулся.

– Вот тебе вызов – отвезти меня в Нью-Йорк.

– Так нечестно, – возмутилась она. Дилан не мог проходить по двум пунктам сразу: «Найти нового друга» и «Совершить что-нибудь дерзкое». Это было мошенничеством.

Подойдя ближе, он негромко сказал:

– Это вызов, Джой. – Переливы его бархатного голоса поразили ее в самое сердце и заставили почувствовать такое, чего она испытывать не должна.

Она принялась было возражать, но тут вспомнила цель своей поездки. У нее есть возможность быстрее справиться со всеми делами из списка Джуди. И скорее приехать к Марку. От предвкушения этой встречи у нее стало горячо в груди, и она решилась. Марк будет в восторге, если она приедет на день раньше.

– Ладно, согласна, – сдалась Джой. – Но нам нужно договориться насчет некоторых основных правил.

– Я умею соблюдать правила. В гастрольных поездках тоже есть свои правила, и мы их придерживались.

– Каких именно? – Джой стало любопытно.

– Расскажу, когда выедем на трассу. А у тебя что за правила?

Джой подошла к своему автомобилю и открыла багажник.

– Правило номер один: мы не обмениваемся фамилиями.

– Поздно. Ты уже мою знаешь.

– Но ты моей не знаешь, так что, пожалуйста, не спрашивай. – Меньше всего ей хотелось, чтобы Дилан появился на ступеньках ее крыльца или прислал электронное письмо, отыскав адрес в Интернете. Ей пришлось бы объяснять Марку, кто такой Дилан и как они встретились.

Дилан отвел взгляд; плечи его поникли, но он согласился.

– Если тебе так хочется, обещаю, что не буду. Что за правило номер два?

Поставив в багажник сумку, Джой захлопнула его.

– То, что случится на дороге, останется на дороге.

– А ты ожидаешь, что что-то случится, Джой? – Голос его звучал шутливо, но глаза не смеялись. Взгляд обдавал жаром.

Она помрачнела, потому что этот взгляд напомнил ей о вечернем поцелуе, а Джой не должна была о нем думать.

– Ничего похожего на то, что у тебя сейчас на уме.

– Еда, Джой. На уме у меня еда. Я умираю с голоду. Ты уже позавтракала?

Она закатила глаза.

– Нет. Никто не должен знать, что мы ехали вместе. Уяснил?

Дилан нахмурился.

– Почему?

– Если Марк… – Она посмотрела в сторону. – Я не хочу делать ему больно. На самом деле он хотел поехать со мной.

– Почему не поехал?

– Не твое дело.

Он скривил губы, затем расслабился и кивнул.

– Ладно. Что-нибудь еще?

– Ничего. Таковы мои условия. А твои? – Она отперла двери. Дилан зашел со своей стороны и положил вещи на заднее сиденье.

– У меня одно правило, – заявил он. Джой уже собиралась сесть за руль, но теперь выпрямилась и посмотрела на него поверх крыши машины. – Нам нужно правило про отклонения от маршрута. У меня расписание выступлений. Я не могу опаздывать или пропускать концерты.

Вчера, когда она свернула к музею, Дилан был слегка раздражен.

– Что ты предлагаешь? – спросила Джой.

– Если один из нас захочет попутно заехать куда-то, второй должен дать согласие. Так что скажешь, Джой, уговор?

– Только если сегодня ты согласишься заехать куда я планировала. – Вчера ночью она продумала весь предстоящий день пути. Сегодняшнее приключение она предвкушала несколько недель. И не собиралась отказываться.

Дилан искоса взглянул на нее.

– Куда ты собралась?

– К Большому каньону.

– Ты серьезно? Это два полных часа пути на север. Совсем не в том направлении. – Он застонал, подняв лицо к небу. Потом провел ладонями по щекам и, прищурившись, уставился на Джой. – Мы сможем попасть в Альбукерке к десяти часам завтрашнего утра?

– Легко. Мы будем там вечером.

Дилан помолчал, потом протянул руку поверх брезентовой крыши.

– Ладно, Джой. Я поеду с тобой к Большому каньону, если ты отвезешь меня в Нью-Йорк.

– Значит, договорились, – заключила она довольным, но несколько нервным тоном. Встав на колесо «Жука», Джой перегнулась через крышу, пожала Дилану руку и постаралась отогнать мысль, сразу появившуюся в голове: «Джуди никогда не согласилась бы на такую сделку».

Глава 8

До

Дилан

Из Флагстаффа в Аризоне до Большого каньона

О чем, черт возьми, он думал?

Дилан ненавидел тесноту, а с тех пор как их с Соней семейная жизнь пошла насмарку – по его вине, а не по ее, – избегал серьезных отношений с женщинами, как болезней, передающихся половым путем. Теперь не только согласился и на то и на другое, а сам поставил себя в такое положение. Что ж, по крайней мере, у Джой кабриолет и в отличие от водителя гастрольного автобуса она может в любое время откликнуться на его просьбу откинуть верх. И по ночам у него будет собственный номер, а не койка шесть футов на три с матрасиком из пенки толщиной в четыре дюйма.

А что касается его дружбы с этой женщиной…

Джой.

Ему нравилось ее имя. Простое, но полное света. Поэтичное.

Его вроде бы не интересовали никакие отношения с ней, кроме дружбы. Однако прошлой ночью он не мог выбросить ее из головы. Дилан почти не спал. Ему вообще расхотелось спать. Он скучал по Джой, пока она не выписалась из мотеля. Еще накануне вечером, когда она прощалась с ним, Дилан решил, что просто пожелает спокойной ночи. Он ожидал, что выступление получится дерьмовым, а вышло, мягко говоря, впечатляюще.

И она пришла посмотреть, как он поет. Джой была красива какой-то непривычной для него, пронизанной солнечным светом красотой. Вкусы девушки казались ему слишком консервативными. Ничего общего с теми женщинами, которых Дилан обычно приглашал на ужин, или на ночь, или пройтись вместе с ним по ковровой дорожке на церемонии награждения, он в Джой не замечал. Чейз заставлял его присутствовать на таких мероприятиях. И Дилан никогда не оставался ни с одной женщиной надолго. Только на одну ночь.

Но Джой…

Он получил удовольствие от их вчерашней поездки. И, когда Джой высадила его у бара, ощутил… разочарование. Они пересеклись всего на одно яркое, незабываемое мгновение. Дилан стоял и думал, что ему хотелось бы провести с ней больше времени. Но она не спросила номер телефона. Женщины обычно интересовались, можно ли будет связаться с ним.

Джой этого не сделала. Возможно, решила, что у него нет телефона.

Он думал, что больше никогда ее не увидит.

А потом вдруг заметил за столиком у стены. Она пришла посмотреть его выступление.

Дилан насилу справился с охватившим его приступом паники и меньше всего хотел подниматься на уродливую сцену этого зала, похожего на обувную коробку, и петь песни. У него пересохло в горле, он не мог выдавить ни слова, да и руки не слушались, тряслись, словно он подсел на героин. Пальцы не брали аккорды. Но он взглянул в море незнакомых лиц и увидел ее. Она улыбнулась и помахала ему, и все пришло в норму. Взгляды их встретились, и охватившее его нервное волнение прошло.

Хорошо, что Джой помолвлена. Бриллиант на пальце девушки помогал Дилану держать себя в руках. После того легкого поцелуя в висок он испытал сильнейшее искушение целовать ее снова и снова. Но Дилан подозревал, что Джой не опустится до того, чтобы провести со случайным знакомым ночь, да и ему не хотелось ощущать лишнюю тяжесть в груди, когда они расстанутся через девять дней в аэропорту имени Кеннеди.

– Ты не будешь возражать, если я уберу брезент? – спросила Джой. – Пока еще не слишком жарко.

– Давай. – Он отстегнул боковую защелку. Когда крыша сдвинулась и улеглась в свое отделение, Дилан окинул девушку взглядом. Она надела легкую голубую блузку без рукавов с принтом из ромашек и белые легинсы до щиколоток. Они казались нарисованными на ее фигуре, а формы… где же вы, формы? Они прятались под юбкой, в которой она ходила вчера.

Едва заметно улыбаясь, он покачал головой. Дилан готов был спорить, что она не собирается на прогулку и оделась так не для этого.

Джой бросила на него вопросительный взгляд.

– Что?

– Хорошо выглядишь. – Слишком хорошо для парня, который считается всего лишь другом.

– Благодарю. – На полных губах девушки заиграла кокетливая улыбка.

Джой вырулила со стоянки, вскоре они уже выехали по Уэст-Коламбус-авеню на шоссе номер 180 и взяли курс на северо-восток.

– Мы на маршруте, – объявила она.

– Точно. – Дилан посмотрел на Джой, наслаждаясь ветром, шевелившим его волосы, и свободой движений. У него был «Порш», и тоже кабриолет. Дилан покинул Лос-Анджелес два дня назад, но уже скучал по своей замечательной машине.

– Меня всегда интересовало, каково это – жить в гастрольном автобусе. Конечно, я читала про это. Но узнать из первых уст…

Дилан неспешно кивнул, поняв, на что Джой намекала, напомнив, что они на маршруте. Он обещал ей рассказать о правилах «Уэстфилд Бразерс» в гастрольных поездках.

– Наверное, здорово просыпаться каждое утро в новом городе.

– Это быстро приедается, – возразил Дилан. И подумал, что это может случиться и с ней к тому моменту, когда они доберутся до Нью-Йорка.

– Я видела фотографии. Некоторые группы ездят просто в шикарных условиях. «Аэросмит», например. «Роллинг Стоун» сделал репортаж о поездках. Ты видел их автобусы? Прямо как пятизвездочные отели. А на что походил ваш автобус?

– Только не на пятизвездочный отель, это уж точно. – Когда Дилан был мальчишкой, жизнь в дороге казалась ему приключением. Потом подрос, и такая жизнь начала причинять серьезные неудобства его подростковой заднице. У него почти не оставалось личного пространства. И сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что постоянно жил на виду в отличие от нормальных подростков. Удивительно и странно, как могла его мать, Билли, согласиться, чтобы ее сын работал у Джека настройщиком гитар в течение гастрольного сезона. И это уже в то время, когда она покинула пост менеджера группы. Ее не было рядом, чтобы присмотреть за Диланом, а Джек так и не научился быть отцом. И верным мужем.

Сейчас мать и сын стали ближе друг к другу. Но это произошло только в последние годы, когда Дилан благодаря своему жизненному опыту понял, насколько Билли запуталась из-за Джека. Это случилось после того, как мать пригласила его на одну из своих консультаций у психолога. Вот тогда он узнал, что ей нужно привести в порядок себя, прежде чем она займется восстановлением отношений с сыном.

– На что похожа жизнь в гастрольном автобусе? – спросила Джой. Ее вопрос вернул Дилана к реальности, к дороге под колесами и ветру в волосах.

– В них тесно и неудобно. Мы арендовали автобусы на сезон, и они не были шикарными. Больше походили на те автобусы для загородного отдыха, мимо которых мы недавно проехали. – Он кивнул в сторону встречных машин. – У нас их было несколько. Один семейный, в котором спали мы с Чейзом и наши родители. Еще один для группы и третий для техперсонала и рабочих сцены. Когда мы подросли, Джек разрешил нам ездить с группой.

– В каком возрасте?

– Лет в четырнадцать-пятнадцать.

Джой сделала большие глаза.

– Почти дети! А как насчет наркотиков и прочего?

– Моей мамы тогда не было рядом, чтобы вправить мозги Джеку. У родителей сложились непростые отношения, а потом последовал еще более непростой развод. Он здорово запудрил ей мозги, иначе она не разрешила бы мне гастролировать с группой. Ребята много веселились. Но и джем-сессии экспромтом тоже устраивали, что мне нравилось. Что еще? Часто вспыхивали конфликты, и дело иногда принимало опасный оборот. Когда ты в дороге, деться некуда. От перепалки или драки уклониться не получится.

– Вы дрались? Что-то вроде кулачных боев?

– Ну да, так нам приходилось разбираться с нашими проблемами. Такое было правило. Другое требовало уважать водителя. Этот парень вел автобус всю ночь и доставлял нас к месту назначения. Мы обязаны были знать его имя; нас предупреждали, что если нарушить его сон, то придется платить чертовски большой штраф. Он спал днем. Дневные часы были часами спокойствия. Не хлопать дверьми, не разбрасывать вещи и все такое.

– Прямо как дома.

– Три месяца в году автобус был для меня домом. – Он откашлялся, потер ладонью щетинистую щеку. – Не звони с койки, если не хочешь, чтобы все узнали про твои дела. Слышно было все, что делалось и над койкой, и под ней.

Джой посмотрела на него.

– Все?

– Все. – Он выделил слово голосом, чтобы до нее дошло его значение, а потом для ясности добавил: – И никакого секса в автобусе.

Это правило Джек, дядя Кел и некоторые другие члены группы обычно нарушали.

– Ты никогда… – Она спохватилась и покраснела. – Не обращай внимания.

У него имелись возможности соблазнить какую-нибудь поклонницу или побаловаться наркотиками, но в отличие от Джека Дилан не любил просыпаться с сожалением о вчерашнем. Фанатки вели себя навязчиво. И не всегда покидали автобус на следующей остановке.

– Я никогда не занимался сексом в автобусе, – негромко произнес Дилан. Подруги на ночь появлялись у него нечасто, и чем дальше, тем реже. И наутро уходили со скандалом.

Рука Джой, лежавшая на баранке, расслабилась, на губах появилась легкая улыбка. Губы, которые хочется целовать. Манящие губы. Дилан уже понял, что она не пользуется помадой или блеском для губ.

Пока мысли не завели слишком далеко, он отвернулся и стал смотреть на проплывающий мимо пейзаж.

Менее чем за два часа они достигли южного входа. Стоял август, и в парке было жарко и многолюдно. Еще час ушел на то, чтобы проехать, и двадцать минут потребовалось на поиски парковки. К тому времени, когда Джой втиснула «Жука» между «Эскаладой» и «Приусом», Дилан был готов плюнуть и искать попутку для обратной поездки во Флагстафф или ухватиться за руль и направить машину в Альбукерке. Вечером выступление не планировалось, но он не ожидал, что отклонение от маршрута займет большую часть дня.

Набрав полную грудь воздуха, он медленно выдохнул.

И еще раз.

– Ты в порядке? – Джой подняла стекла.

– В полном. А что?

– Ничего. Просто вцепился в дверную ручку мертвой хваткой.

Он выпустил ручку, пошевелил пальцами. Чертова толпа. Он ненавидел ее.

Верх кабриолета поднялся и встал на свое место. Джой защелкнула замок со своей стороны. Дилан сделал то же самое с другой, закрепив брезент. Она выключила двигатель.

– Мне хочется взглянуть всего на пару видов; потом мы поедем.

Вот уж спасибо.

Дилан чуть не произнес это вслух, но спохватился. Ему не хотелось выглядеть придурком-пассажиром, которого водителю не терпится высадить.

– Отлично, – отозвался он с наигранной веселостью. И выдавил из себя улыбку.

– Ты здесь бывал?

– Три раза.

– Ааа. Это все объясняет.

Он нахмурился.

– Объясняет что?

– Почему у тебя такое скорбное лицо.

Дилан глупо ухмыльнулся.

– Ты меня поймала.

– Я быстро. Обещаю. – Она открыла дверцу.

Он положил ладонь ей на руку, удерживая.

– Не спеши из-за меня. Такие виды, как здесь, ты не встретишь нигде в мире. Трать столько времени, сколько захочется. Я не буду жаловаться. – Он подмигнул.

Он подмигнул, прямо как Мэттью Макконахи в какой-то романтической комедии. Или так подмигивал не он? Вроде он.

Но Джой, похоже, не заметила. Она смотрела на их руки.

Дилан посмотрел в том же направлении. Ее кожа под мозолистыми кончиками его пальцев была теплой и мягкой.

Слишком теплой, мягкой и соблазнительной.

Ему захотелось дотронуться до остальных частей ее тела. Эти щеки такие же мягкие? А эти нежные губы? Они такие же, какими выглядят?

О, черт. Возьми себя в руки.

Она всего лишь средство добраться до Нью-Йорка и тема его новой песни. И ему лучше про это не забывать.

Убрав руку, Дилан виновато посмотрел на Джой. Не нужно было хватать ее вот так. Они душевно поговорили в баре вечером, после его выступления, но познакомились менее суток назад.

Джой потрогала руку в том месте, где за нее брался Дилан, но сделала это, похоже, бессознательно.

– Я на самом деле не хочу надолго задерживаться. Мы немножко пройдемся, перекусим и тронемся в путь.

– Так и сделаем. – Дилан распахнул дверцу. Ему вдруг захотелось глотнуть свежего воздуха и побыть на некотором удалении от Джой.

Она предусмотрительно сменила свои ослепительно-белые теннисные туфли на кроссовки. Купив воды и снеки, они прошли на смотровую площадку и оттуда двинулись по тропе вдоль Большого каньона.

Примерно через каждые двадцать шагов Джой останавливалась, чтобы сделать снимки. Она фотографировала виды, роющихся в мусоре птиц, туристов.

– Они интересные, – пояснила она, заметив, как у Дилана вытянулось лицо. Ему было странно, что Джой снимает незнакомых людей.

И еще она делала селфи. Очень много чертовых селфи.

Сколько ей нужно собственных фото?

– Я их по большей части удалю, – сказала она, заметив его пристальный взгляд.

Подняв ладони, Дилан всем своим видом показал, что она может делать все, что хочет.

Один раз Джой протянула ему телефон и попросила снять ее. Она не предложила снять его или их вместе, и это задело Дилана. Не должно было задеть, но задело.

Они добрались до Мэзер-пойнт. Отсюда открывался потрясающий вид, но на Джой, похоже, должного впечатления он не произвел. Она даже не глянула вниз. Опершись на ограждение, она провела ладонью по лбу и волосам, собранным в высокий конский хвост. Волосы утратили свою шелковистость, и хвост выглядел как собранная в пук сырая лапша. И все равно Джой казалась Дилану прелестной.

– Жарко, – пробормотала она.

«Чертовски», – хотел добавить Дилан.

– Однако вид шикарный. – Он оперся на ограждение рядом с ней и уловил запах пота и духов. Что-то легкое и цветочное. Он ей подходил.

– Джуди здесь понравилось бы.

Упоминание сестры удивило Дилана, и он нахмурился. Чем вызвано это замечание? Ему захотелось расспросить Джой о сестре, и тут он заметил, что лицо ее выражает скуку. Дилан собрался было сказать, что краски восхитительны, что да, сейчас они размыты, но на закате заиграют в полную силу и сведут ее с ума. Он чуть не предложил ей задержаться, но прикусил язык. Толпа раздражала его. А Джой уже настроилась добраться до Альбукерке в разумные сроки, говорила что-то насчет контрольного звонка жениху на ночь. Прямо какая-то проверка перед отбоем.

Дилан изменил положение тела так, чтобы лучше видеть Джой, а не открывающийся вид. Он ошибся – девушка определенно не выглядела так, будто ей скучно. Она была чем-то озабочена; между бровями залегла глубокая складка, и он ощутил сильное желание коснуться ее. Мысленно Джой унеслась далеко от каньона, раскинувшегося внизу. Дилан прекрасно понимал, о ком она думает.

– Расскажи мне о ней, – осторожно попросил он, собравшись с духом.

Джой вскинула голову.

– О ком?

– О твоей сестре. Какой она была?

В голубых глазах девушки мелькнул испуг и что-то еще. Вина? Он не мог сказать наверняка. Это мимолетное выражение сразу исчезло, но успело что-то затронуть внутри Дилана.

Обручальное кольцо, будь оно проклято. Он заправил ей за ухо выбившуюся прядь волнистых волос.

– Ты по ней скучаешь.

– Каждый день. Она мечтала побывать здесь. Как бы мне хотелось, чтобы она это увидела. – Джой протянула ему телефон. – Ты не мог бы еще раз сфотографировать меня? Последний.

– Конечно. – Дилан взял телефон, твердо решив вернуть улыбку на лицо девушки. Она приложила усилия, чтобы попасть сюда. Пусть получит и удовольствие.

Не успев сообразить, что Дилан собирается сделать, она не остановила его. Дилан откинулся на ограждение, вытянул перед собой руку с телефоном.

– Смотри сюда. Улыбнись. – Он улыбнулся вместе с ней и снял их обоих.

– Обманщик. Ты же знаешь, что мне придется это удалить.

Дилану не хотелось бы этого. Ему нравилась ее улыбка.

Отступив на шаг, Дилан сфотографировал Джой. Черт побери, выглядела она шикарно. Он быстро переслал их совместный снимок на свой телефон, который лежал на дне сумки и был выключен, затем удалил уведомление об отправке и вернул айфон. Потом они зашли перекусить в «Таверну Явапаи». Джой пила колу, а Дилан восполнял потерю жидкости пивом. Машину вел не он, поэтому мог расслабиться. Оба заказали бургеры.

За столом Джой достала список дорожных дел. Она разгладила измятый лист и вычеркнула «сделать что-то дерзкое». Дилан сдержанно улыбнулся. Благодаря ему она выполнила еще один пункт из списка. Хотелось колотить себя в грудь, как какой-нибудь обезьяне. Потом Джой поджала губы и принялась постукивать по столу кончиком карандаша. Она сдвинула брови, и между ними снова образовалась эта очаровательная складочка. Перевернув карандаш, она стерла линию, которую только что начертила.

– Зачем ты это сделала? Я упросил тебя отвезти меня в Нью-Йорк. – Вот и колоти себя в грудь.

– Тебе не могут идти в зачет два пункта из моего списка. Это нечестно. Не беспокойся, тебе не придется искать попутку до Флагстаффа.

– Рад слышать. – Он сердито уставился на нее. – Тогда что у тебя на уме?

– В качестве дерзкого поступка? – Она постучала по губам кончиком карандаша. – Понятия не имею. Но, когда придумаю, дам тебе знать. – Затем она вычеркнула «сделать что-нибудь, что тебе всегда хотелось».

Дилан развернул листок к себе, чтобы прочитать.

– И что же это? – Он вернул листок Джой.

– Увидеть Большой каньон. – Она подняла руки и повела ими вокруг. – Разве не ясно?

Ему не очень верилось.

– Хочешь честно?

– Это что, еще одна просьба – заставить меня выслушать, что ты на самом деле думаешь?

Он пожал плечами.

Джой сложила руки на столе.

– Ладно. Я вся внимание.

Дилан наклонился вперед.

– Мне кажется, что тебе сегодня до зевоты скучно. Дряхлый дедушка на рок-концерте выказывает больше энтузиазма, чем ты здесь.

Лицо Джой вытянулось. Она отвела взгляд, и Дилан про себя выругался: «Дурак».

– Извини. Не нужно было мне этого говорить. Просто… Не знаю. – Он пожал плечами, откинулся на спинку стула. Не его дело судить.

– Нет, ты прав, – ответила Джой, снова взглянув на него. Глаза ее блестели, и Дилану стало стыдно. Эти слезы появились из-за него.

– Это что-нибудь всегда мечтала сделать Джуди. – Она опустила голову и уставилась на свой наполовину съеденный бургер. – У меня никогда не было никаких интересов.

Помолчав, Дилан спросил:

– Если бы ты сама составляла список, какое назвала бы желание?

Ему действительно хотелось это знать.

Джой опустила подбородок на ладони.

– Когда я была помоложе, мы с подружкой, Тарин, подолгу зависали в скейт-парке. И выполняли все трюки, какие делают мальчишки, даже лучше их. Кикфлипы, хилфлипы, поп-шувы, как вы их называете.

Дилан усмехнулся.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она улыбнулась.

– Больше всего мне нравилось направить скейт вверх по стене и зависнуть в воздухе. На долю секунды наступает невесомость, и ты паришь, прежде чем грохнуться на настил. И всякий раз сердце подступает к горлу и сводит живот, когда думаешь, получится ли у тебя? Получится ли достигнуть той самой точки, где нет ни хаоса, ни контроля и куда так жаждешь попасть? И с Тарин происходило то же самое. И каждый день в свободное время мы с Тарин бежали в парк.

Замолчав, она погрузилась в воспоминания, глядя куда-то вдаль, а Дилан смотрел на нее, постигая эту новую для него сторону Джой. Ту сторону, которую, как он подозревал, она скрывала от окружающих.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил он. – Что ты всегда хотела сделать?

– Прыгнуть с парашютом.

В самом деле?

– Ты любишь рискнуть, Джой. Кто бы мог подумать…

У нее сверкнули глаза.

– Ты это делал?

– Нет, но собирался. Ощущения, должно быть, невероятные.

– Лучше, чем скейтбординг. Быть может, когда-нибудь.

– А что, если это «когда-нибудь» настанет сегодня?

– Невозможно. У нас нет времени. И денег у меня нет.

Взгляд Дилана пробежали по листу, остановился на «сделать что-нибудь опасное». Ему вспомнилось, как в последний раз они с Чейзом были в этих краях с отцами и парнем, который встретился им в баре. Дилан достал дорожную карту, которой вынужденно пользовался в этой поездке. Черт, как ему не хватало карт из «Гугла».

– Это настоящая карта?

– Может, они и стали редкостью, но до сих пор существуют. – Улыбнувшись, он разложил карту.

– Можешь взять мой телефон.

– Я справлюсь. – Его взгляд скользил по сетке, пока не нашел то, что искал. Два часа езды от того места, где они находятся. Потом им потребуется еще шесть часов пути до Альбукерке – если получится до заката совершить то, что он задумал. Значит, они попадут в город где-то между полуночью и рассветом.

Сложив карту, Дилан отодвинул ее в сторону.

– Я хочу отклониться от маршрута.

– Сейчас?

– Сейчас.

Джой посмотрела на свой телефон.

– Куда? Нам нужно попасть в Альбукерке.

Он открыл рот, потом закрыл его. Дилану хотелось удивить ее. И еще он хотел, чтобы она не имела возможности пойти на попятную. В конце концов, познакомились они только вчера, а в его предложении присутствовала доля опасности. Скрестив пальцы, он решил рискнуть.

– Ты мне доверяешь? – спросил Дилан.

Она засомневалась.

– Я тебя едва знаю.

– Эй, разве мы не друзья?

– Не такие уж близкие.

– Но мы же поехали сюда. Дай мне шанс. У меня появилась идея. – Он наклонился через стол. – Можно одолжить твой телефон?

Губы Джой приоткрылись, словно она собиралась что-то сказать, но воздержалась. Она протянула ему телефон. Он ей – свою кредитную карту.

– За ленч. Я угощаю. Скоро вернусь. – Он поднялся.

– Куда ты? – Судя по лицу, ее охватила паника.

Дилан мягко коснулся ее плеча.

– Доверься мне. – И вышел, чтобы сделать звонок.

Глава 9

После

Дилан

Обычно Дилан расцветает в захватывающей атмосфере фестивалей, проводящихся по уикендам. Ему нравится общаться с людьми, которые в своих крайне богемных нарядах выглядят нелепо, но разделяют его фанатичное увлечение музыкой. Вот почему Дилан занимается тем, чем занимается: он открывает новых артистов и наслаждается знакомыми композициями опытных исполнителей. Он может часами наблюдать за тем, как толпа реагирует на песни любимой группы, и делает это с тех пор, когда они с Чейзом колесили по стране с «Уэстфилд Бразерс». Восторги публики, околдованной сочетанием стихов и музыки, оправдывали длинные автобусные переезды между выступлениями и бесконечные ночи на узких койках.

Но сегодня Дилану не по себе, и он не может понять, что с ним происходит. Что ему не нравится? Само мероприятие? Место встречи? Или он слишком долго питается жирной гостиничной пищей? Но он всегда старается делать длительные пробежки, и вес поднимает приличный. И однако не может избавиться от… чего-то.

Что за фигня?

После расставания с Джой прошло уже несколько месяцев. Дилан сидит вместе с Чейзом в поп-ап-баре на музыкальном фестивале в Винчестере, в Англии. Чейз ведет переговоры с подающей надежды певицей и ее менеджером, а мысли Дилана находятся неизвестно где. Он сжал губы и, дрыгая коленом, листает сообщения. Чувствует, что на пределе.

Спит Дилан в удобных кроватях с шикарным постельным бельем, а не на койке с матрасиком в четыре дюйма в гастрольном автобусе. За последние несколько недель они нашли невероятно талантливых исполнителей. Прошедший период оказался очень продуктивным. Но Дилан думает не о том, о чем следует. Ему хочется сесть в самолет и улететь в Штаты. Он не может избавиться от ощущения, что должен находиться в другом месте. С кем-то другим.

Скайлар, талантливой певицей, чем-то напоминающей Дженис Джоплин, заинтересовались еще два лейбла. Она задает Чейзу вопрос. Ее менеджер Эйон задает следующий. Оба они подаются вперед и, не притрагиваясь к пиву, слушают разглагольствования Чейза. Дилану с братом нравится, как она управляет толпой. И, что еще лучше, у нее хватит песен для записи целого альбома.

Чейз очаровывает их своей речью. Дилан уже высказался. Он уверен, что сделка состоится.

Как бы между прочим он открывает свой «Фейсбук». Новая привычка. Дилан понимает, что копаться в телефоне по ходу переговоров неприлично. Поэтому заранее извинился, предупредив, что ждет срочного сообщения от еще одной певицы. Это правда, но сообщение от нее пришло еще двадцать минут назад.

Он обновляет профиль Джой. С последнего раза она разместила новый снимок – селфи из Центрального парка. Экран заполняет ее свежая улыбка. В груди Дилана моментально становится тесно. Кончиком пальца он касается ее губ, ее нежных мягких губ. Подпись к снимку гласит: «НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ЖИВУ ЗДЕСЬ!»

Дилану кажется, что они расстались целую вечность назад.

Не похоже, что она по нему скучает.

Разве можно ее винить? Он сказал, чтобы она о нем не думала.

Чейз толкает его локтем, возвращая за стол, к будущему молодой исполнительницы, сидящей напротив.

Положив телефон на стол экраном вниз, Дилан улыбается Скайлар.

– Тебе будет трудно сказать «нет».

* * *

Позже, когда Чейз на арендованной машине уезжает в гостиницу, где они остановились на уикенд, Дилан бесцельно бродит по фестивальной площадке. Он подмечает все. Темноту ночи, алкоголь, льющийся рекой, танцующих незнакомых людей. Из динамиков льется музыка. Воздух пропитан ароматом тлеющей травки, а если знаешь, где искать и у кого спросить, тебе украдкой передадут маленький пакетик с белым порошком. Завораживающее и затягивающее сочетание, которому не раз уступали и Джек, и дядя Кел.

Когда ты в разъездах, искушение ведет себя как умная сучка. Она соблазняет неопытные души ночами неги, а под утро исчезает, скрипнув дверью. Оставляет только щель, в которую проникает раскаяние и забирается к тебе под одеяло.

В одну из таких ночей был зачат Чейз. Из-за таких ночей развелись родители Дилана.

И он расстался с Джой из-за таких ночей.

Он знал, что они к нему вернутся.

И сегодня он чувствует желание, которому всегда мог и хотел сопротивляться. До этого дня.

Дилан сказал Чейзу, что приедет позже, возьмет такси или попросит кого-нибудь из фестивальных приятелей подвезти его. Ему хочется побыть одному. Перестать думать о Джой и всех этих «а что, если бы». Он хочет наказать себя за то, что облажался.

Ему необходимо навсегда освободиться от нее.

Он пьет пиво, потом еще, еще. Не обращает внимания на то, что здесь подают крепкое. После пятой он уже не в состоянии пройти по прямой и врезается в двух женщин, танцующих друг с другом.

Привет, девочки.

Он им улыбается.

И получает приглашение в их компанию. Они смеются, они поют, их руки исследуют его тело. Они у него в волосах, пониже спины, на бедре, лезут под рубашку, гладят его разгоряченную кожу. А он изнывает по женщине, которой не может обладать.

Одна из женщин прижимается к нему сзади, другая спереди. Они ободряют его, заставляют танцевать. Что ж, он согласен.

Он смотрит в женское лицо. Ее ладони скользят по его груди, и он может думать только о том, что она роскошная. Он обнимает ее за талию и начинает раскачиваться вместе с ней. Ему кажется, что он держит в руках что-то не то. И она смотрит на него как-то неправильно, не так, как ему хочется.

Джой смотрела бы по-другому.

Он думает про Джой, воображает ее с Марком. Представляет ее в объятиях Марка, в его постели. Она проведет с ним всю жизнь.

Дилан стискивает объятия, причиняя женщине боль. Та ойкает. Его ладони скользят вниз и хватают ее за ягодицы. Он плотно прижимает женщину к себе. Она стонет, вскидывает лицо к звездам.

Ему нужно выкинуть Джой из головы, и он знает только один способ – прижаться к кому-нибудь другому.

Руки скользят по его спине.

Пусть эти двое станут кем-то другим.

Он целует женщину, которую держит в объятиях. Потом выворачивает шею и целует ту, что сзади. А позже, когда умолкает музыка, увозит обеих в свой номер.

Потому что искушение обещает блаженство, и сейчас ему плевать на раскаяние.

Глава 10

До

Джой

От Большого каньона до Мраморного каньона, штат Аризона

– Это безумие, – произнесла Джой, ни к кому не обращаясь. День складывался совершенно не по плану, и винить ей приходилось только себя.

Прошлым вечером она потратила почти час, изучая топографию местности, по которой проходит шоссе, и скрупулезно планируя маршрут. Дорожные неприятности? Решаемо. Повороты, сходящиеся полосы движения, прямые участки дороги – все учтено. И вот пожалуйста, она готова все отбросить ради того, чтобы свернуть черт знает куда с парнем, которого встретила только вчера. И все из-за сомнительной тяги к приключениям.

Сделай что-нибудь, чего тебе всегда хотелось. Хотелось мне, а не Джуди.

Джой предвкушала посещение Большого каньона. Сестра говорила про это свое желание по самым разным случаям. Она изучила местность в кабинете географии, она показывала Джой снимки из своего учебника. Родители запланировали туда семейную поездку перед тем, как Джуди уедет в колледж. Поездка не состоялась.

Джой думала, что терзающее чувство вины за несостоявшуюся поездку ослабнет, если она выполнит желание Джуди посетить места, изображенные в учебнике и вызвавшие у сестры такой интерес. Но при первом же взгляде на раскинувшийся перед ней каньон, окрашенный в сюрреалистические тона, ощутила скорбь. Она устала от постоянно преследующей ее печали, поэтому и решила, что непременно покончит со списком дорожных дел и всеми остальными списками из коробки Джуди. И верила, что если сделает это, то сестра вроде как простит ее за допущенную ошибку. Возможно, Джой даже найдет силы простить себя.

– Принести вам что-нибудь еще? – спросил официант, наливая воду в стакан.

– Только счет, пожалуйста. – Джой отдала ему кредитку Дилана, раздумывая, не уйти ли ей отсюда, чтобы уехать еще до его возвращения. Ключи от машины в кармане. Только вот телефон Джой у него. И карта в заднем кармане. У нее даже не было возможности заглянуть в местную сеть дорог и шоссе, чтобы прояснить вопрос, куда они собираются ехать дальше. Всякое незапланированное отклонение от маршрута заставляло ее нервничать, особенно с тех пор, как у нее завелся пассажир.

Упершись локтями в стол, Джой спрятала лицо в ладонях и застонала, пробуя разобраться в противоречиях. Да, она хочет совершить поездку, которую предлагает Дилан. Нет, она не бросит его в каньоне. Да, она понимает, что подвергает себя опасности, путешествуя с чужим человеком и доверяясь ему. Нет, она не собирается звонить Марку, Тарин или родителям, чтобы они вложили ума в ее голову.

Вообще-то единственной причиной, по которой она согласилась везти Дилана через всю страну, была возможность исполнить все желания из списка Джуди и побыстрее приехать к Марку. Она чувствовала себя одинокой. Но не захотела, чтобы Марк поехал с ней. Джой стало стыдно, и она стала вертеть тяжелое обручальное кольцо на пальце. С Марком ее связывали длительные отношения. А с Диланом – ничего. И Марк не осудил бы ее. Здесь нечего прощать. И когда они расстанутся, никто не ощутит потери. И никому не будет больно.

Внимание Джой привлекла семья из трех человек за квадратным столиком по соседству. Светловолосая девушка ковырялась в гамбургере. Родители сидели напротив, уставившись в тарелки и не глядя друг на друга. И еще стоял пустой стул, словно кого-то из членов семьи не хватало. Эта семья показалась Джой неполной, разрушенной. И напомнила собственную.

В первые недели после несчастного случая Джой боялась совместных ужинов. Невыносимо было видеть пустующее место напротив. Каждый вечер оно напоминало о ее роковой ошибке, и Джой ковырялась в еде, не чувствуя вкуса. Чувства стыда и вины заглушали вкус любой выпечки, привезенной им соседями.

– Ешь, пожалуйста, – упрашивала мать.

Джой слышала тревогу в голосе матери. Она таяла на глазах. Но ее тошнило от одной мысли о еде.

– Оставь ее в покое, Джен, – сказал отец, терзая лазанью со шпинатом. Он тоже не мог есть.

– Я не собираюсь оставлять ее в покое, – возразила мать. – Она не ест, потому что скорбит. Мы тоже скорбим по Джуди, но если все держать в себе, то это только усиливает скорбь. Она лишает нас аппетита и крадет сон. – Джен положила ладонь на руку Джой, заглянула в глаза. – Скорбь растет и усиливается, и, если не проявить осторожность, она способна убить нас.

Джой перевела взгляд на мамину руку. И ее вина тоже способна убить.

– Пожалуйста, милая, поговори с нами, – попросила мама.

– О чем тут говорить? – возразил отец. – Джуди вела машину пьяной. Она нарушила закон и не подчинилась моему прямому приказу. Они обе не подчинились. Я сказал: никаких пассажиров. Лучше бы я не покупал эту машину. – Он оттолкнул тарелку, встал. – Я буду в своем кабинете.

– И чем ты займешься? Сейчас время ужина.

– На наших счетах пара сотен тысяч долларов на колледж, нужно их реинвестировать.

– Сейчас? Деньги пригодятся Джой. Сядь, пожалуйста, и поешь. – Она подвинула к нему тарелку.

– Джой не собирается в колледж. Не с ее оценками.

При этих словах Джой вздрогнула, как от пощечины. Они служили напоминанием, что в их глазах она никогда не будет такой хорошей, как Джуди. Отец вышел из кухни, а еще через секунду хлопнула дверь.

Мать тронула ее плечо.

– Он не хотел, милая. Просто горюет по Джуди. Как и все мы.

Джой низко опустила голову, и единственная слезинка скатилась по щеке.

Вздохнув, мама взглянула на свою тарелку.

– У меня пропал аппетит. Заканчивай, Джой. Посуду я помою потом. – Она выбралась из-за стола. Джой видела, что мать совсем потерялась от горя, как и она.

В мозгу заново прокручивался несчастный случай. В голове без остановки звучала последняя просьба Джуди. Эти слова Джой никогда и никому не повторит. Она так и сидела за столом, глядя в пустое пространство напротив, пока наконец не нашла решение.

Еще не осознав, что собирается сделать, она вышла на задний двор и остановилась на краю плавательного бассейна. Джой стояла очень долго. Вода манила. Соблазняла возможность избавиться от чувства стыда и вины, мучающих ее с того самого момента, когда она очнулась в искореженной машине, оставшись без сестры. Вода могла бы все это исправить.

Она шагнула вперед, и ее нога повисла над бассейном.

– Джой, нет! – крикнула мать. Внезапно она оказалась за спиной и, развернув Джой, сжала в объятиях.

От испуга перехватило дыхание. А в следующее мгновение хлынули слезы.

– Как ты могла такое с нами сделать? Мы не можем потерять и тебя тоже.

Джой всхлипывала. Как можно быть такой эгоисткой? У нее талант разочаровывать родителей. Но вина превратилась в опухоль, которую необходимо вырезать до того, как она убьет. Нужно найти другой способ освободиться от нее, найти решение, которое не причинит страданий любимым людям.

Дилан бросил карту на стол, уселся напротив. При его внезапном появлении Джой вздрогнула – не слышала, как он пришел. Стараясь унять сердце, она перевела дух. Давно уже память не уводила ее в эту кромешную тьму. Она почти забыла, как пыталась бороться с отчаянием.

– Не спрашивай, что мы будем делать. Мне хочется удивить тебя. Но едем мы вот сюда. – Расправив на столе карту, он указал на точку. – Навахо-Бридж. – Потом прочертил маршрут, рассказывая о дороге и ориентирах, показал строительную зону, появившуюся на картах «Гугла», когда он смотрел дорогу к месту назначения. Не согласится ли она вести машину и не станет ли возражать, если по пути он поспит? Прошлой ночью он почти не сомкнул глаз.

Джой с интересом разглядывала его. Меньше суток назад он подметил, что она нервничает за рулем, но не стал тратить времени на то, чтобы ее успокоить. Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, и ей захотелось заплатить за его доброту.

Дилан посмотрел на нее.

– Ты в порядке?

Незаметно смахнув повисшую на ресницах слезинку, Джой кивнула.

– Отлично. – Он улыбнулся, подписал счет и взглянул на часы. – Нам надо ехать.

К тому времени, когда Джой ввела адрес и запомнила направление движения, Дилан уснул. Он отключился раньше, чем Джой успела напомнить ему о необходимости пристегнуться. Но он и сам не забыл. Она осторожно подергала за его ремень, удостоверилась, что он надежно закреплен.

Все два с половиной часа пути Дилан спал и ненадолго проснулся, когда Джой поворачивала на стоянку у моста. Он попросил разбудить его, когда подъедет черный грузовик с надписью «Приключения в пустыне». Еще он посоветовал ей переодеться во что-нибудь более подходящее для их затеи. Спортивный костюм сгодится.

Джой сменила одежду в туалете, а когда вернулась, Дилан мирно посапывал в пассажирском кресле. Ей оставалось только ждать. Чувствуя возбуждение и тревогу, она потерла влажные ладони друг о дружку. Что он задумал? Джой не любила неожиданностей. Много лет прошло с тех пор, когда она принимала спонтанные решения. В последний раз это случилось, когда ей взбрело в голову встретиться с Тарин в загородном доме ее семьи, чтобы потусоваться с Кевином. Поскольку в последнее время Джой часто думала о Джуди, воспоминания тут же подхватили ее и унесли в прошлое, в последний день жизни сестры. Сколько раз она прокручивала тот день в голове, и всегда он заканчивался одним и тем же.

Джуди погибала, а Джой оставалась в живых. Без сестры.

В этот раз воспоминания вернулись к тому самому моменту, где прервались, когда она дожидалась появления Дилана на сцене. Она лежала у заднего сиденья в машине Джуди, прячась под шерстяным одеялом, и молилась, чтобы ее не вырвало, пока «Плимут Бельведер» с натугой огибал один крутой поворот за другим.

В конце концов все обошлось. Джой ничего не испачкала. Припарковавшись, Джуди отправилась на вечеринку. Когда Джой поняла, что семья Тарин не приехала на озеро, как планировалось, и что ждать сестру придется на улице, ей оставалось только гадать, чем занять свободное время. Она страшно проголодалась, вспотела под одеялом, и ей отчаянно хотелось писать.

Она пробежала по улице к дому Кевина и прошмыгнула через двор, заполненный пьяными, обкуренными выпускниками. Потом прокралась в дом, свернула за угол, прошла по коридору, поднялась по лестнице, миновала еще один коридор и скользнула в первую же свободную ванную комнату, от всей души надеясь, что ее не заметили.

Закончив, она побрызгалась мужским дезодорантом, найденным в медицинском шкафчике, и не успела сполоснуть лицо, как в дверь постучали.

Джой испуганно уставилась на свое отражение.

– Джой! Это Кевин.

Она зажмурилась. Вот черт. Внизу, в коридоре, она прошла мимо него. Кевин разговаривал с каким-то парнем, и Джой решила, что он не увидел ее. Представила себя невидимкой. Знает ли он, что Тарин нет дома? Спрашивал ли у Джуди, где Джой? Об этом она заранее не подумала. А что, если Джуди рассказала Кевину про домашний арест сестры?

Ох. Она впервые попала в такой переплет.

Джой посмотрела на окно. Второй этаж, никаких шансов выбраться наружу. Остается выйти только через дверь.

Взглянула в зеркало. «Веди себя спокойно».

– Секунду. – Джой открыла кран, делая вид, что моет руки. Потом открыла дверь и вышла в коридор. Кевин подался назад, уступая ей место.

– Привет. – Голос его звучал застенчиво.

– Привет. – Внезапно смутившись, она уставилась ему в грудь, нервно шевеля пальцами. Кевин был в пляжных шортах и просторной футболке. Светлые волосы беспорядочно падали на лицо, будто он вытер их полотенцем и не причесался. Нос и щеки обгорели на солнце. Он улыбался.

– Ты все-таки здесь. Твоя сестра сказала…

Сверху донесся пронзительный голос, перебивший его. Джуди искала Тодда.

– Посидим? – выпалила Джой, с тревогой глядя в сторону лестницы.

Кевин показал на дверь за спиной.

– Моя комната.

– Здорово. – Джой бросилась через коридор. Кевин закрыл за ними дверь как раз в тот момент, когда Джуди кричала:

– Что за дьявольщина, где Тодд?

– Ух, ну и шумно внизу, – облегченно выдохнула Джой.

– Что такое с Джуди?

Она пожала плечами.

– Кто ее знает? – Главное, что она смогла спрятаться от сестры до конца вечера. Оставалось только забраться в машину так, чтобы Джуди не заметила ее присутствия, иначе наказание на один вечер растянется еще дней на шесть, а то и на все летние каникулы. Отец наверняка накажет Джой, потому что Джуди живет по правилам и заложит ее.

Джой прошла в глубь комнаты, обводя ее жадным взглядом. Комод, тумбочка с бежевым светильником, незаправленная кровать. Ничто в комнате не намекало на личность хозяина, парня, который интересовал ее с пятого класса. Теперь она оказалась с ним наедине в его спальне. В горле защекотало, словно там порхали бабочки, и трепет их крыльев отдавался в груди.

Этот дом был местом загородного отдыха их семьи, и она не увидела личных вещей Кевина, если не считать тюбика с солнцезащитным кремом и очков «Оукли» на комоде. На полу валялись мокрые плавки.

– Я не ждал гостей. – Кевин расправил покрывало на кровати. Потом подобрал плавки и бросил в корзину.

Взгляд Джой упал на картонную тарелку с недоеденным гамбургером и пустым стаканом «Соло Кап». Обогнув кровать, Кевин подобрал тарелку и стакан, бросил в мусор. И вытер руки о футболку.

– Я здесь ужинал, – признался он и покраснел, словно ему стало стыдно. – Там внизу одни пьяные.

Джой смотрела на красный стакан «Соло Кап» в мусорной корзине.

– Ты тоже пил? – Ей не хотелось думать, что он пьяница. Пьяницы – неудачники. Подростки, из которых ничего не получится.

– Что? – Кевин взглянул на стакан. – Это кола. Родители убьют меня, если застукают с выпивкой.

– Они здесь? – Джой, как попавший в ловушку зверь, перевела взгляд на дверь, потом на окно. Родители Кевина позвонят ее родителям, если увидят ее.

Кевин подошел к окну. Она неохотно последовала за ним, но держалась подальше от стекла, опасаясь, что кто-нибудь взглянет вверх, увидит ее и скажет Джуди. Показав в сторону барбекю, Кевин сказал:

– Вон там, у решетки, мой отец. А мама на кухне, разыгрывает из себя хозяйку корзинки с ключами.

– Хозяйку чего?

– Когда они приехали, мама отобрала у всех ключи. И все они будут кучковаться здесь, если не найдут трезвого водителя или не пройдут проверку на трезвость. У папы есть алкотестер. А на заднем дворе стоят два бочонка. – Он постучал по стеклу пальцем. – Сегодня никто не уедет домой.

– Что? – Джой отважилась подойти ближе к окну и принялась лихорадочно высматривать в толпе Джуди. Только бы она не пила. Джуди сказала родителям, что вернется к одиннадцати. И Джой сбежала, потому что знала: она успеет попасть домой прежде, чем родители вернутся с праздника в загородном клубе.

Кевин толкнул ее.

– Ты в порядке?

– Да. – Она озабоченно прикусила губу. Что будет, если она сегодня не приедет домой? Лето пойдет насмарку. Джой повернулась к двери, гадая, как ей добраться до дома так, чтобы родители ничего не узнали. Тут взгляд ее уперся в стальные струны гитары в углу комнаты.

И все посторонние мысли просто вылетели из головы.

– Ты что, играешь? – спросила Джой. Она пролетела через комнату, как колибри на нектар, и замерла перед инструментом.

– Немного. – Он застенчиво повел плечом.

– Сыграешь что-нибудь для меня?

Кевин слегка побледнел.

– Я раньше ни для кого не играл.

– Уверена, у тебя хорошо получится, – подбодрила она. Он правильно сделал, что захватил с собой гитару. Музыка поможет отвлечься от неприятной ситуации, в которую она загнала себя в этот вечер.

Почесав в затылке, Кевин взялся за гриф гитары.

– Какая музыка тебе нравится?

– Любая. – Классика, рок, альтернативная музыка – что угодно. Ей нравилось слушать. Любая, только не музыка Джуди.

– Э… ладно. Дай подумать. «Соник Юс»? – Кевин присел на край кровати, тронул струны, подтянул колки. Взял несколько аккордов. Джой сразу узнала мелодию.

– Это не «Соник Юс», – сказала она, опустившись на кровать рядом с Кевином. Его выбор произвел на нее впечатление.

Продолжая играть, Кевин покачал головой. Играл он не просто хорошо, а здорово, даже очень здорово. Ее пальцы запрыгали по бедру, нога начала отбивать такт. Закончив, он уронил кисти рук, небрежно оперся на гитару и молча уставился на нее. Джой также молча смотрела, не зная, что сказать. Не находила слов. Одно она знала наверняка: предмет ее воздыханий оказался ужасно талантлив. А для девчонки, одержимой музыкой, это означало все. Кевин представлялся ей лучшим, самым романтичным и привлекательным парнем из всех, кого она когда-либо встречала. Сердце бешено колотилось в груди, и она затаила дыхание.

У Кевина дернулся кадык. Он неловко пошевелился.

– Это…

– «Свободное падение» Тома Петти, – выпалила она.

Он удивленно захлопал глазами.

– Тебе нравится Том Петти?

– Я люблю его. И Боба Дилана тоже.

– Обалдеть. И я. Как насчет Нила Янга?

– Он очень хорош.

Они обменялись улыбками, и Джой впервые за этот день почувствовала себя прекрасно. Она никогда не общалась с человеком, который не просто разделял ее вкусы в музыке, но и ценил классику. Большинство ее друзей знало «Дэшбоурд Конфешнл» и «Блинк-182». Весь этот современный шлак.

Все, что она вынесла, добираясь сюда, целиком окупилось возможностью послушать его. Джой застенчиво улыбнулась Кевину, погружаясь во что-то более глубокое, чем простая влюбленность. И тут в животе громко заурчало.

Ее бросило в жар. Сначала покраснела шея, потом вспыхнуло лицо.

Кевин хмыкнул.

– Проголодалась?

Нет. Убита.

– Умираю с голоду. Я не ужинала.

– Надо было сказать. Внизу куча еды. Давай попробуем добыть. – Он поднялся на ноги, поставил гитару на место. А затем распахнул дверь – как раз в тот момент, когда мимо проходила сестра. Джой чуть не упала с кровати. Внезапно остановившись, Джуди попятилась.

– Эй, Джуди. Смотри, кто пришел. – Кевин открыл дверь пошире.

У Джой не было времени спрятаться. Была одна секунда осознать, что прямо перед ней в обрамлении дверного проема стоит ее сестра.

Джуди переводила взгляд с Кевина на Джой. Брови полезли на лоб, челюсть отвисла.

Джой съежилась. Вот и попалась.

* * *

Она ощутила прикосновение ладони к своей руке. Посмотрела на нее, потом на него. Дилан проснулся.

– Все в порядке? – участливо спросил он.

– Конечно, а что?

– Ты где-то далеко. Опять думаешь о сестре?

Джой кивнула. Постоянно.

– Хочешь поговорить об этом?

Она покачала головой. Ей не хотелось вспоминать ту ночь, тем более говорить о случившемся.

Дилан погладил ее руку.

– Понимаю. От этого больно вот здесь. – Он похлопал себя по груди. – Джек был задницей, и мне тоже не хочется о нем говорить. Я потратил достаточно времени, разгребая за ним дерьмо при жизни, не говоря уже о том, чем мне приходится заниматься теперь, когда он умер. Ты не поверишь, что он заставлял меня делать. Но дело не в этом. Дело в том, что я хорошо умею слушать. Если захочешь поделиться, только скажи.

Джой с интересом посмотрела на него.

– Что он заставлял тебя делать?

Дилан отвернулся, уставился в лобовое стекло.

На стоянку въезжал черный грузовик. Дилан взглянул на часы.

– Точно в срок.

На дверце грузовика Джой разглядела наклейку «Приключения в пустыне».

– Мне нужно бояться?

– Нет еще. – Игриво улыбнувшись, Дилан вылез из машины. Джой заперла автомобиль и пошла вслед за ним через стоянку. Снова пришлось вытереть влажные ладони о брюки. Она понятия не имела, что ее ожидает.

Из грузовика одновременно выбрались трое мужчин, и Джой замедлила шаг. Все они были высокие, крепкие и одеты так, словно отправлялись на природу на целый день. На рубашках логотип «Приключения в пустыне», шорты цвета хаки, светоотражающие нашивки. Во что Дилан ее втягивает? Водитель подошел к Дилану, пожал ему руку.

– Давненько не виделись, брат. Как там Чейз?

– Нормально. Работает в Лондоне, пока мы тут разговариваем.

– Передай ему привет от меня. – Мужчина посмотрел на Джой и представился. – Я Грифф.

– Джой. – Она пожала мозолистую руку.

– Это Бен и Мэтт. – Опять обмен рукопожатиями. Джой осторожно взглянула на Дилана, размышляя, зачем троим мужчинам встречать их у моста посреди пустыни.

Грифф уперся ладонями в бедра.

– Ну что, ребята, готовы прыгать с моста?

– Что?! – пронзительно вскрикнула Джой. И посмотрела на Дилана.

Он развел руками.

– Сюрприз!

Это серьезно?

Джой стрельнула глазами в сторону грузовика. Бен с Мэттом выгружали снаряжение и чудовищно длинный канат для тарзанки.

– Нет. Ни за что. – Джой замахала руками, отступая.

Дилан схватил ее за плечи, заставил посмотреть в глаза.

– У тебя получится, Джой.

– Шутишь? Ты что задумал? – Она посмотрела на мост, перекинутый через реку Колорадо, текущую в пятистах футах внизу. В пятистах футах. Когда она в последний раз сверзилась с такой высоты, то очнулась уже без сестры. Джой испугалась и попыталась сбросить руки Дилана.

– Посмотри на меня, – сказал он. Ему пришлось несколько раз повторить эти слова, прежде чем она подчинилась. Он медленно кивнул. – Так. Дыши.

Она дышала. Втягивала глотками воздух.

– Не спеши, а то лопнешь. – Он строго смотрел ей в глаза. Джой не смогла бы оторвать взгляда, даже если бы захотела. – Дыши со мной. Вдох. Выдох.

Их легкие работали в такт друг другу. На губах Дилана заиграла слабая улыбка. Он мягко кивал, и они вместе дышали. Вдох-выдох, вдох-выдох. Дилан не отпускал ее, и постепенно Джой ощутила, как к ней возвращается рассудок. Но страх еще не ушел. Точнее, оцепенение.

Он погладил ее по рукам.

– Вот так. Ты справишься с этим, Джой. Мы с этим справимся.

– Ты хотя бы знаешь этих парней? А он знает, что делает? – Она показала на Гриффа. – А если канат лопнет? Мы покойники. Мы покойники. Я не хочу умирать. – Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Когда-то на обеих досках – что на серфе, что на скейте – Джой вела себя как настоящая сорвиголова. От ее трюков захватывало дух. Но, столкнувшись со смертью лицом к лицу и увидев, как умирает сестра, она поняла, что и в ней что-то умерло. Бесстрашие покинуло ее, и Джой начала играть по правилам. Она больше ничего не делала спонтанно.

– Ты не умрешь. И да, я знаю Гриффа. Мы с Чейзом познакомились с ним несколько лет назад. Чейз прыгал с ним несколько раз. С этого моста. Я собирался, да время постоянно казалось неподходящим. Но вот мы здесь. Давай сделаем это.

– Ты с ума сошел? Почему сейчас? Почему со мной?

– Мы оба мечтали прыгнуть с парашютом. За те дни, что мы вместе, я не успею это устроить. Но прыжок с моста – это почти то же самое. Кайф тот же.

– Прыжки с тарзанкой опасны, – возразила Джой.

– И-мен-но, – растягивая слово, сказал Дилан. Он смотрел в глаза Джой, и до нее дошло.

– Список…

– Список, – эхом откликнулся он.

– Ты организовал это из-за меня? Из-за списка Джуди? – спросила Джой, потрясенная тем, насколько он отклонился от своего пути ради нее. Он делает все, чтобы быстрее понравиться ей. И уже нравится, даже больше, чем нужно.

– Да, и по этой причине тоже. – Дилан отпустил ее и отступил на шаг. Провел ладонью по волосам. – Сейчас я злюсь на Джека сильнее, чем при его жизни. Мне иногда хочется шагнуть с карниза, только бы получить возможность послать его к чертовой матери. Я хочу ощутить тот кайф, который испытываешь ты, дразня смерть, потому что я страшно зол. Я хочу освободиться от него. Ему постоянно не хватало времени понять, что мне нужно. Он мешает мне жить. Я хочу избавиться от этого.

Джой прикусила губу. Ей действительно хотелось спросить, что там у них с отцом произошло, но впереди маячил мост. Она посмотрела на боковое ограждение, потом на Дилана.

– Джуди заставила меня поклясться, что я никому никогда не расскажу о том, что случилось. Я хочу рассердиться на нее, но в итоге злюсь только на себя, – шепотом призналась Джой. Даже этого она не говорила никому и никогда.

Дилан взял в ладони ее лицо.

– Давай повеселимся и избавимся от этого дерьма. Прыгни со мной.

У Джой подгибались колени. Ей хотелось прыгнуть, отчаянно хотелось, но было страшно.

– Я прыгну первым. Ты посмотришь, а потом решишь, хорошо?

Джой кивнула.

– Хорошо, – услышала она свой голос.

– День угасает. Каков вердикт, Дилан? – спросил Грифф.

Дилан взял Джой за руку, подтащил к себе.

– Мы готовы.

– Замечательно.

После краткой протокольной беседы по безопасности они подписали отказы от претензий, а потом пошли на середину Навахо-Бридж. Когда-то он служил полноценным мостом, но теперь полостью превратился в пешеходный. Грифф и его товарищи несли снаряжение – хитроумное приспособление из металлических столбов, шкивов и канатов. Пока Мэтт помогал Дилану и Джой надеть ременную сбрую, Бен с Гриффом закрепили устройство на боковом ограждении моста. Джой неудержимо трясло. Ей понадобились три попытки, чтобы попасть ногой в ременную петлю.

– Джой.

Она посмотрела на Дилана.

– У тебя получится. – Он коснулся ладонью ее щеки.

– У меня получится, – повторила она.

– Ты готов, Дилан, – объявил Грифф, пристегивая канат к сбруе Дилана.

Дилан протянул Джой сжатый кулак.

– Стукни на счастье. – Она стукнула и прижалась к нему.

Бен и Мэтт помогли Дилану забраться на ограждение. Выпрямившись и балансируя на узкой полосе металла, Дилан крепко держался за их руки. Под ним на пятьсот футов вниз ничего не было – только река, казавшаяся отсюда куском серо-зеленой нитки.

Джой затаила дыхание. Сердце выпрыгивало из груди. Что, если канат лопнет? Что, если он погибнет? Она стиснула руки и начала молиться: «Пожалуйста, не умирай». Она не перенесет, если увидит еще чью-то смерть. А Дилан стал ей вроде как нечужим.

– Наклонись вперед и падай, – объяснил Грифф, повторяя слова, сказанные еще на стоянке. – Не сопротивляйся канату, дай ему выполнить свою работу. Мы поднимем тебя. Дашь команду, а мы начнем отсчет.

Дилан с натугой выдохнул. Потом еще раз.

– Давай!

– Три… два… один!

Дилан наклонился, оторвался от ограждения, потом исчез из поля зрения. Джой кинулась к перилам и глянула вниз. Она услышала громкий вопль, отразившийся от стен ущелья, и увидела Дилана, болтающегося вверх-вниз на канате. Он махал сжатым кулаком. Джой обвисла на ограждении. На глазах выступили слезы. Слава богу, жив.

Меньше чем через минуту Дилана уже поднимали наверх, а еще через несколько секунд перетаскивали через ограждение. Весь прыжок занял менее четырех минут.

– Это потрясающе! – кричал Дилан. На раскрасневшемся лице сияла широкая улыбка. Как только парни освободили его от снаряжения, он схватил Джой в охапку и закружил. – Самое прекрасное чувство на свете!

Сбрасывая нервное напряжение, она тоже за компанию визжала от восторга.

– Твоя очередь, Джой. – объявил Грифф.

– О господи, – охнула Джой.

Мэтт пристегнул канат, похожий на гигантскую пуповину. Ее связь с… жизнью.

– О, господи. Господи. Я действительно собираюсь сделать это?

– Будь уверена, – отозвался Дилан. – У тебя получится.

– У меня получится, – твердила она, как попугай. Здравый смысл покинул ее через заднее крыльцо.

Дилан похлопал ее по плечу.

Взобраться на ограждение ей помогал Мэтт. Ноги соскальзывали, ладони были слишком влажными. Она не могла как следует взяться за перила. В голове мелькали воспоминания. Вспышка фар. Визг покрышек. Скрежет металла.

– Не могу, – сказала она, отшатываясь от ограждения. Дыхание сбилось; она вспомнила тот последний раз, когда испытала чувство свободного падения, и желудок свело спазмом. Джой едва не расплакалась.

– Тебе хочется прыгнуть? – спросил Грифф.

– Да, – ответила Джой и тут же покачала головой.

– Так хочется или нет?

– Я хочу прыгнуть, но не могу… – Она вытерла мокрые ладони о спортивные штаны.

– Супермен, – объявил Грифф.

– Что?

Грифф взмахом руки подозвал Мэтта и Дилана, и не успела Джой понять, что происходит, как они подняли ее на вытянутых руках. Словно бодисерфера на рок-концерте, только лицом вниз.

– Вытяни руки, – скомандовал Грифф.

Джой поняла, что они собираются с ней сделать.

– Черт, нет!

– Ты Супермен. Вытяни руки, – строго велел Грифф.

Вытянув руки, она поправила инструктора:

– Супердевушка.

– Чертовски верно. – Дилан расхохотался.

– Командуй, Джой. Ребята не могут держать тебя целый день.

Черт, черт, черт.

Голова шла кругом. Желудок крутило. Она зажмурилась.

И принялась считать про себя.

Три… два… один.

Ради Джуди.

– Д-давай!

Они швырнули ее через ограждение. Она парила. Она летела. Она падала. На протяжении всего падения она вопила, пока канат не натянулся и не рванул ее назад, вверх, а потом она снова устремилась вниз, и вверх, и вниз, пока наконец просто не повисла вверх тормашками в нескольких сотнях футов над рекой Колорадо, неспешно вращаясь вокруг своей оси.

Перестав вопить, она расплакалась. Слезы и сопли поползли по лбу. Этот чертовски страшный прыжок был полным безумием.

– Я не умерла! Я не умерла!

Мягко покачиваясь, Джой выгнула спину и посмотрела наверх, мимо своих ног. Ребята поднимали ее наверх. Вытерла лицо рубашкой и засмеялась сквозь слезы. Она прыгнула в пропасть и осталась жива. Никто не пострадал. Никто не погиб.

Но, что важнее всего, падение вернуло ее к жизни. Она и повеселилась, и рискнула. Только на этот раз все остались живы, и об этом можно рассказать. Ей не нужно чувствовать себя виноватой. Возможно, она научится принимать неожиданные решения без всякой крапивницы и рисковать, как она делала когда-то.

Бен с Мэттом помогли ей перебраться через ограждение. Не успели они освободить ее от снаряжения, как она бросилась на Дилана, обвив его руками и ногами, словно осьминог щупальцами.

– Поверить не могу, что вы сбросили меня с моста! – Она хохотала, а он ее кружил. Потом аккуратно поставил на ноги.

– Ну? Что скажешь? – спросил он.

– Это было восхитительно! Честно. – Джой подпрыгивала, размахивала руками и, как заведенная, не могла стоять на месте.

– А я тебе говорил, что так и будет.

– Лучшее из всех отклонение от маршрута, – заключила Джой. Дилан довольно улыбнулся.

Грифф вернул бумажник и ключи, которые они сдавали на хранение. Дилан отсчитал несколько купюр с портретом Бена Франклина и передал Гриффу. Они попрощались, и Джой побежала к своему автомобилю. Она слышала, как Дилан бежит следом. У машины Джой бросила ему ключи. Голова гудела, и она не смогла бы сосредоточиться на дороге после такого выброса адреналина. Ей хотелось, чтобы машину вел Дилан, а еще хотелось есть. Гамбургер, коктейль, картошка фри и здоровенный яблочный пирог. Она умирала от голода.

Глава 11

До

Дилан

Выключив двигатель на стоянке у отеля «Альбукерке», Дилан повернулся к Джой. Шел четвертый час утра, и ему не хотелось будить ее. Она была так взвинчена адреналином. Как и он. Прыжок произвел на обоих неизгладимое впечатление, и они без умолку болтали про него и всякую другую ерунду, пока Дилан гнал на предельной скорости в сторону Альбукерке. Накануне он пообещал, что доставит их сюда к сегодняшнему дню. Ей хотелось походить по магазинам в Старом городе, а его через восемь часов ждало выступление. Дилан провел без сна две ночи и рассчитывал поспать хотя бы несколько часов. И теперь он почти завидовал сладко посапывающей Джой.

Где-то около полуночи они нашли круглосуточную закусочную и до отвала наелись стейками и яйцами, запивая еду коктейлями. Потом осоловевшая от еды Джой достала список и театральным жестом вычеркнула пункт «Сделать что-нибудь опасное». Затем ради такого случая она заказала пломбир и настояла, чтобы они съели мороженое на двоих.

Дилану нравилось наблюдать за ней – Джой раскрывалась с незнакомой стороны. Она была беззаботна, весела и почти влюблена в него. Когда Дилан рассказывал о музыке, которую пишет, и людях, которым продает свои песни, она слушала как зачарованная. Джой обещала, что скупит все записи. Может быть, петь или играть на них будет не он, но он будет знать, что Джой слушает его песни и наслаждается его музыкой. После этого путешествия она будет помнить его.

И он будет ей небезразличен.

Только его это волновать не должно.

Ему все равно, поправил он себя.

Когда они снова оказались в автомобиле, Джой наклонилась и прижалась к Дилану.

– Спасибо, – прошептала она ему на ухо и поцеловала в щеку. Потом пристегнулась и крепко заснула. Джой проспала весь остаток пути, и за эти ночные часы Дилан сложил еще один куплет песни, на которую его вдохновила Джой. Именно так он и сочинял – наблюдая и общаясь. Личный опыт проскальзывал в его текстах лишь время от времени. Больше всего его интересовали окружающие люди, и сейчас таким человеком была Джой. Ему нравилась причудливая грация ее движений, способность выражать мысли не только голосом, но и жестами. Но особенно завораживала ее тайна, какой бы она ни была. Хотелось разгадать эту загадку.

Дилан смотрел, как вздымается и опадает ее грудь. Как вздрагивают веки. Смотрел и испытывал потребность поблагодарить за то, что она стала его музой. Хотелось вернуть ей поцелуй, коснуться губами этой манящей шеи, прямо под ушком. Хотелось… Да много чего еще.

Тыльной стороной пальцев он легонько коснулся ее шеи. Какая нежная. В свете парковочных огней сверкнуло обручальное кольцо, и Дилан замер.

Какого черта он делает?

Она обручена.

Убрав руку, он внимательно осмотрел кольцо. Большой бриллиант квадратной огранки. По всему ободу кольца сверкали бриллианты помельче. Это уж чересчур. Такой стиль совсем не подходил этой женщине, которую он едва начал узнавать. Ей надо что-то менее вычурное, но исполненное с большим вкусом. Джой не относилась к тому типу женщин, которым приходится прилагать усилия, чтобы на них обратили внимание. Тот, как его там, еще этого не понял, и это выводило Дилана из себя.

Как будто Дилан ее знал. Он совсем ее не знал. И не его забота, что она будет делать со своей жизнью, как и с кем будет жить после их путешествия.

И все же в глубине души ему хотелось побольше узнать о ней. Она никогда не заговаривала о… Как же его все-таки зовут? Ах да, Марк. Дилан не знал, как они встретились, давно ли вместе. Когда они обручились, скоро ли свадьба?

Странно, что она почти не упоминает о Марке, а ведь они проехали вместе много миль. Дилану казалось, что девушка, которая только что обручилась, должна без умолку болтать о женихе.

Он легонько толкнул ее локтем. Зашевелившись, Джой медленно раскрыла глаза, посмотрела вокруг.

– Где мы? – Она зевнула.

– Отель «Альбукерке». – Дилан выбрался из машины, забрал свои вещи с заднего сиденья, достал сумку Джой и остановился у ее дверцы. С трудом выбравшись из салона, она забрала свою сумку.

– Как я устала.

– Вот и хорошо. Сейчас поспишь.

Пока шли к отелю, Джой рассматривала здание, а в вестибюле уставилась на декор в стиле юго-запада.

– Здесь слишком хорошо. Мне не по карману такие отели.

Дилан знал, что у нее ограниченный бюджет, подходящий для придорожных мотелей, поэтому сделал вид, что не слышит, и приблизился к стойке регистрации. В отличие от Джой у него был зарезервирован номер. Но свободных номеров в отеле не имелось. Все забронировали для какой-то конференции. Оформив документы, Дилан попросил две ключ-карты. Одну он отдал Джой.

Нахмурившись, она спросила:

– Что это?

– Ключ от твоего номера.

– Дилан, ты платил за ленч и бензин. Ты не можешь постоянно платить за меня. – Она попробовала вернуть ему ключ.

– Это мой номер. Зарезервированный.

– На двоих? – тихо спросила она.

Ему хотелось бы, но нет. Дилан покачал головой.

– Поспи. Ночь теплая. Я найду местечко в патио и подремлю там.

– Дилан… Я не могу занимать твой номер. – В ее усталом голосе прозвучала нотка озабоченности.

– Все нормально. Я поднимусь в девять, приму душ. Иди. – Он подтолкнул ее к лифту. Она не стала спорить. Дилан вымотался, и его решимость угасала вместе со звездами. Еще немного, и он мог бы поддаться искушению разделить номер с Джой.

Дилан подождал, а когда она вошла в лифт и дверь в кабину закрылась, тяжело вздохнул и повернулся в сторону патио. Ему не хотелось там спать, к тому же толпа, собирающаяся на завтрак, разбудила бы его раньше времени. Дилан направился в крыло здания, предназначенное для конференций, и вытянулся на длинном кожаном диване. Достав из сумки бейсболку «Доджерс», он надвинул ее на лицо, чтобы не мешал свет, и погрузился в сон, со страхом думая о том, что ждало его через восемь часов.

* * *

После первого же стука в дверь Джой открыла. Она успела принять душ и надеть выглаженные шорты-бермуды цвета лайма и белую блузку без рукавов с обалденным воротничком. Он даже не знал, как назвать этот воротничок. С фестончиками?

Дилан был мрачен. Джонни Каннингем вернулся.

Впустив его, Джой лучезарно улыбнулась.

– Я почти закончила укладывать вещи; сейчас уйду и не буду мешать.

– Как угодно, – буркнул он, бросая вещи на пол.

– Трудная ночь?

Трудный день впереди. Он снял бейсболку, откинул назад волосы, снова надел.

– Дилан… мне так жаль, что тебе пришлось спать во дворе. Здесь есть диван. Ты мог бы выспаться в постели.

Ну да… Нет уж. Он бы уговорил ее разделить и постель, а поутру пришлось бы смотреть в ее лицо, полное стыда и раскаяния из-за того, что она спала с кем-то другим, пусть даже между ними ничего не было. Нет уж, он позаботится, чтобы лицо Джой никогда ничего подобного не выражало. Слишком часто он видел такое выражение на лице Джека, когда тот смотрел на маму, пока Билли наконец не надоело и она не ушла.

– Я прекрасно выспался. – Дилан сказал правду. До восьми он спал как убитый, а потом взял кофе в ресторане и пошел с чашкой в патио.

Джой застегнула чемодан.

– Где ты сегодня выступаешь? Мне бы хотелось посмотреть.

Ну уж нет.

– Я не хочу, чтобы ты смотрела.

Она вздрогнула, а Дилану захотелось ударить себя за то, что обидел ее. Но, если честно, он бы не вынес, если бы она пришла на его выступление именно сегодня.

– Тогда ладно, – медленно произнесла Джой, обводя взглядом номер. Она будто не знала, куда деть глаза и что сказать.

Дилан посмотрел на часы.

– Давай займись сегодня своими делами. Я буду ждать тебя у автомобиля в два. – Он шагнул в ванную и захлопнул за собой дверь. Перевел дух, заставляя себя успокоиться. – Черт. – В ванной пахло Джой. Свежестью, чистотой и цветами. Он оставил свои вещи и туалетные принадлежности в комнате, но ни за что не вышел бы из ванной. Дилан не мог взглянуть ей в лицо после того, как показал себя последним грубияном.

Трус.

Пока Джой не ушла, он стоял в ванной и со злостью смотрел на свое отражение в зеркале. Потом с силой выдохнул. Пора выбросить из головы этот устроенный им самим дерьмовый спектакль.

Дилан быстро сделал свои дела, оставив время для нескольких телефонных звонков. Связавшись с Чейзом, подтвердил планы относительно предстоящей встречи. Позвонил матери, преподававшей артистический менеджмент в Университете Юго-Запада. После развода с Джеком и его переезда она до сих пор жила в том же самом доме в Сиэтле. В этом доме Дилан вырос и считал его единственным на свете, пока не обзавелся собственным жилищем в Санта-Монике. Билли беспокоилась о нем и была недовольна этой поездкой не меньше Дилана, но понимала, почему сын вынужден ее совершить. В последнюю очередь он позвонил адвокату Джека.

– Я в Альбукерке, – сообщил он Рику, когда тот взял трубку.

– Ты помнишь место, о котором мы говорили?

– Я знаю место, сколько времени должен играть и не забуду отзвониться, когда все сделаю.

Рик вздохнул.

– Тебе было бы гораздо легче, Дилан, если бы ты позволил себе получить от этого удовольствие. Отец всегда заботился о твоих интересах.

– Если бы это было правдой, то меня здесь не было бы. – Он бросил трубку.

Дилан выписался из отеля, оставил сумку у консьержа, взял футляр с гитарой и направился в Старый город. Он чувствовал себя так, словно желудок полон кислоты, а ноги налились свинцом. И с каждым шагом они становились все тяжелей. Он еще не дошел до места, а во рту уже пересохло. Добравшись до церкви Сан-Фелипе де Нери, расположенной через улицу от площади Старого города, он не стал заходить в храм. Дилан занял то самое место на тротуаре, о котором говорил Рик, достал гитару, а раскрытый футляр положил у ног.

Выпив полбутылки воды, он надвинул бейсболку «Доджерс» пониже на лицо, проверил, прочно ли держатся солнцезащитные очки на переносице, сглотнул комок в горле, мешавший дыханию и наводивший на мысли о том, что неплохо было бы сбежать с этого места. Потом сделал несколько медленных и глубоких вдохов – так, как учила его Билли, как он сам учил Джой прошлым вечером на мосту, когда у нее случился настоящий приступ паники. Постепенно дрожь прошла, пальцы успокоились. Он начал играть, а потом и запел. Не поднимая глаз и не глядя вокруг. Дилан пел и молил бога, чтобы его не увидела Джой, а если увидит, то чтобы не приближалась и ничем не выдавала своего присутствия.

Сейчас, выступая на улице, Дилан не думал о том, сколько раз его, мальчишку, Джек заставлял выходить на сцену, чтобы явить фанатам своего музыкально одаренного сыночка. Не думал он и о продолжительных панических приступах, неизбежно следовавших за подобными эпизодами. Матери приходилось быть рядом и разговаривать с ним, пока дыхание не восстанавливалось, и уже не хотелось сворачиваться в комок. Потом Билли кричала на Джека, и тот проводил остаток ночи в группе и с бутылкой, а зачастую и с другой женщиной.

Сглотнув комок в горле и пожелав заменившим завтрак таблеткам «Тамс» и чашке кофе задержаться в желудке, Дилан пел, сосредоточившись на мыслях о поездке по Англии, запланированной им и Чейзом, о новых талантливых исполнителях, которых они запишут под своим лейблом по возвращении в Лос-Анджелес.

В час тридцать он забрал из футляра брошенные прохожими двадцать четыре однодолларовые купюры, горсть мелочи и обертку от жвачки и упаковал гитару. Не поднимая головы и стараясь не растерять последние крохи рассудка, он вернулся в отель «Альбукерке», чтобы забрать сумку. И еще раз позвонил Рику с телефона в вестибюле – за счет адвоката.

– Дело сделано, – произнес он и швырнул трубку на рычаг.

Глава 12

До

Джой

Альбукерке, штат Нью-Мексико

Джой проснулась рано. После событий вчерашнего вечера все тело гудело. Мост. Полет. Падение. Дилан. Разговоры о музыке. Молочные коктейли. Ей не терпелось еще раз вспомнить весь этот день с Диланом. Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось лицо Марка, и сердце бешено забилось.

– Привет, – сказала она.

– Доброе утро, детка. Прошлым вечером ты не позвонила. Все в порядке?

– Да, все нормально. Прости, что заставила тебя поволноваться. – Она покраснела, чувствуя себя виноватой. Около полуночи прямо с дороги она отправила ему сообщение, что заселилась и слишком устала, чтобы разговаривать по телефону. Потом отключила звук и заснула, а Дилан вел автомобиль до Альбукерке. Джой было стыдно из-за того, что не позвонила, но она сказала себе, что сделает это сразу с утра. Вот только Марк позвонил первым, застав ее врасплох.

Сделав глубокий вдох, она заставила себя собраться.

– В Большом каньоне страшная давка, но я рада, что посмотрела его.

– Как доехала до Альбукерке?

– Долго и скучно. Смотреть особенно не на что. – Она теребила пуговицу на рубашке, боясь, что Марк поймает ее на лжи.

– Будь я с тобой, не скучала бы. Могу вечером прилететь.

– Нет! – воскликнула Джой слишком уж поспешно и выпрямилась. – Я хотела сказать… не надо, нет необходимости. – Она снова откинулась на спинку стула. – Честное слово, я получаю удовольствие. Просто устала от дороги.

Марк молчал, и Джой забеспокоилась, что обидела его. Какое-то движение снаружи заставило ее подойти к окну. Над горизонтом плыли воздушные шары. От вида огромных красочных сфер в небе у нее перехватило дыхание.

– Что там происходит?

– Воздушные шары. Там, снаружи. Они такие красивые.

– Вышли мне снимок, – попросил он.

Джой выслала.

– Ты узнал у мамы дату свадебных покупок?

– Девятнадцатого августа.

Еще три недели.

– Отлично. Я дам знать моим – маме и Тарин.

– Они могут остановиться у моих родителей. В нашей квартире тесновато.

– В нашей квартире. Мне нравится, как это звучит.

– В самом деле? – спросил он недоверчиво.

– Конечно. А тебе разве нет?

– И мне. Но иногда… – Марк умолк. На том конце линии послышались приглушенные голоса. – Пришел клиент, записанный на одиннадцать. Мне нужно идти. Позвони вечером.

– Позвоню, – сказала она, раздумывая, что он собирался сказать. Иногда что? Неужели Марк думает, что она не хочет переезжать к нему, потому что не согласилась на совместное путешествие?

Марк закончил разговор неожиданно, и Джой сидела уставившись в пустой экран. Даже не предоставил возможности сказать, что она его любит.

Расстроила жениха, задела его чувства. И еще солгала. И все-таки она не жалеет ни об одной секунде вчерашнего дня.

В дверь громко стукнули. Джой посмотрела на прикроватные часы. Девять часов. Во всяком случае, Дилан точен. Она впустила его, и – святые угодники, как простонала бы Джуди – сразу увидела, что он не в духе.

Джой поняла намек. Ей не требовалось повторять дважды «займись своими делами». Она схватила свои пожитки и выскочила из номера. Очевидно, вчерашние события на мосту не произвели на него такого впечатления, как на нее.

«Ну и задница», – думала Джой, направляясь в Старый город. Она переходила из одного магазина в другой, разглядывала ремесленные и ювелирные изделия, но так ничем и не заинтересовалась. Действительно ли ей хочется ехать через всю страну с человеком, который ведет себя как придурок?

Гм… нет.

И для нее это не проблема.

Неужели он не понимает, что она оказала ему услугу? Почему она должна везти его, если он не умеет быть вежливым и относиться к ней с уважением? Оставалось надеяться, что Дилан извинится; в противном случае она не повезет его дальше Амарилло, их следующей остановки. Она не намерена проводить время в обществе хама.

Джой побродила по магазинчику, полному изделий местных мастеров и ювелирных украшений ручной работы. Побаловала себя недорогим серебром и браслетом с бирюзой. Джуди бы просто не обратила внимания на такую красоту, настоящее совершенство. Их приятно надеть. Ей понравился блеск металла и уникальный дизайн единственного камня. Такие вещи никогда не надоест носить.

После ленча во дворике маленького кафе Джой неспешно прогуливалась по площади, не торопясь возвращаться в отель, и в какой-то момент услышала музыку и одинокий голос певца. При первых же звуках она навострила уши. Пел Дилан, она сразу узнала голос. Он исполнял версию панк-группы из девяностых «Лицом к лицу», вещь называлась «Связи нет». Позавчера он исполнял ее в «Блу-Рум», но на открытом воздухе она звучала иначе. Грустно, потрясающе грустно.

Джой обернулась, высматривая его. Где же он?

Должно быть, поблизости находился ресторан или бар. Джой быстро пересекла площадь и резко остановилась через улицу от церкви.

На углу стоял Дилан с гитарой. Рядом задержались несколько человек, но он, казалось, не реагировал на окружающее. Он пел опустив голову, с замкнутым, напряженным выражением лица, спрятав глаза за солнцезащитными очками и надвинув бейсболку на лоб.

Джой посмотрела вокруг. Не может быть, что это – его концерт. Что он делает?

Поет на улице, и, судя по всему, это совершенно ему не нравится.

Почему?

Всем сердцем Джой потянулась к нему. Возможно, именно этим объясняется плохое настроение Дилана утром? И существует причина, по которой ему приходится делать это? Он явно ведет себя как человек, которому не оставили выбора, кроме как стоять с гитарой на этом углу.

Джой сразу пожалела о своих недавних недобрых мыслях. Ее попутчика что-то гложет, а ей нет до него дела. Так могут думать только эгоисты.

Надеясь, что Дилан ее не заметит, Джой опустилась на парковую скамейку спиной к нему. Наверно, чтобы не смущать его, ей стоило бы уйти, но победило любопытство. Не в силах отказать себе в удовольствии слышать его голос, Джой осталась на месте.

Она слушала целый час, пока он не упаковал гитару. Мятые купюры и горстку мелочи, брошенные прохожими в футляр, Дилан отдал дремавшему на тротуаре бездомному. Джой пошла к отелю вслед за своим новым знакомым и видела, как он позвонил по телефону, висевшему в вестибюле.

– Дело сделано.

Какое дело? Концерт? Разве можно назвать концертом то, что она видела?

Дилан швырнул трубку на рычаг, и ей пришлось нырнуть в дамскую комнату, чтобы не попасть ему на глаза. Смущенная тем, что подсматривала, она немного освежила лицо и направилась к автомобилю. Дилан уже ждал ее.

Джой натянуто улыбнулась.

– Как прошло выступление?

– Нормально. – Дилан бросил вещи на заднее сиденье и плюхнулся кресло. Она включила кондиционер – в машине было невыносимо жарко и душно.

– Зрителей пришло много? – спросила Джой, запуская двигатель.

– Нет. – Дилан опустил кресло, надвинул кепку на лицо. – Я страшно устал. Разбуди, когда приедем в Амарилло.

– Ремень! – воскликнула Джой, не справившись с панической ноткой в голосе. Он забыл пристегнуться.

Дилан не расслышал этой нотки или решил обойтись без комментариев и, резким движением вытянув ремень, защелкнул замок.

– Довольна?

Она облегченно вздохнула про себя.

– Да.

Возможно, Дилан вел себя вызывающе, но после того, что она видела на площади и слышала в вестибюле, Джой решила не приставать с замечаниями. Конечно, хотелось бы знать, почему он выступал на улице и почему именно на этой улице. Почему он не рассказал ей о своих планах? Чего стыдится? Играл он потрясающе. И в деньгах не нуждается. Так зачем же он это делает?

С Диланом что-то происходило, и Джой подозревала, что именно этим объясняется его поведение.

Салон «Жука» охлаждался недостаточно быстро. Она раздумывала, не поднять ли верх, но тогда Дилан не смог бы уснуть. И стал бы еще сварливее.

Она подергала ворот блузки, подтянула повыше отвороты шортов. Так и растаять можно. Выбранная на сегодня одежда оказалась неудобной. Ткань кололась и не дышала. Как Джуди терпела такие вещи? Слава богу, носить их придется всего десять дней. Одежду она покупала в винтажных магазинах Лос-Анджелеса исключительно для этого путешествия и собиралась пожертвовать ее кому-нибудь, как только устроится в Нью-Йорке. Чего бы она только не отдала, чтобы залезть в припрятанные в багажнике обрезанные джинсовые шорты и футболку. В них было бы гораздо легче в такую невыносимую жару.

Но Джуди не стала бы так одеваться, напомнила она себе. У этой поездки особая причина. О ее удобстве и самочувствии пассажира речь вообще не шла.

Дилан устроился в кресле, сложив руки на груди. Под рукавом на левом предплечье открылась часть татуировки, похожей на розу ветров. Стрелка компаса указывала на юг, но вместо буквы S была изображена музыкальная нота.

Джой сдала машину назад.

Татуировка больше не вызывала любопытства. Ей было плевать, как она выглядит целиком и что означает.

Пока Джой выруливала со стоянки, Дилан сбросил обувь. Она предоставила ему возможность думать о своем, а сама погрузилась в собственные мысли. И, как стрелка на его руке, указывающая на юг, Джой мысленно устремилась к тому моменту воспоминаний, на котором ее прервали: она оказалась лицом к лицу с Джуди.

– Ты что тут делаешь? – спросила Джуди, проходя мимо Кевина в глубь комнаты. – Мама с папой знают, что ты здесь?

Сестра надвигалась на нее, и Джой отпрянула на кровать. Она не знала, что сказать, чтобы не выглядеть идиоткой в глазах Кевина.

Джуди ахнула.

– Они не знают?! Ты как сюда попала?

– Меня… меня подвезли, – с запинкой выговорила Джой, поднимаясь на колени, чтобы не чувствовать себя такой маленькой.

– Кто? На этой вечеринке я знаю всех, и они тебе не друзья.

– Кевин мой друг. – Взгляд Джой метнулся к нему. Кевин расширил глаза. Он посмотрел на нее, потом в пол, на окно. Казалось, ему очень неловко, и от этого Джой еще больше растерялась.

Джуди навела на нее палец с идеально отполированным ногтем.

– Ах ты мелкая проныра. Ты забралась ко мне в машину.

– Нет, я…

– Забралась! Я знала, здесь что-то не то. Одеяло лежало не там, где оставил папа. Я звоню ему. – Она бросила на постель Кевина спальный мешок и подушку и выхватила телефон из переднего кармана белых обтягивающих джинсов.

– Не смей! – Джой кинулась к сестре, пытаясь выхватить телефон, но та увернулась, и Джой распласталась на кровати, свесив руки.

– Они накажут меня, если я не расскажу, что ты натворила. Отберут у меня автомобиль. Я не хочу, чтобы меня заперли. – Джуди раскрыла телефон, набрала номер и стала ждать, прожигая Джой взглядом, будто лазером.

Джой сгорала от стыда. Она чувствовала, что щеки покрываются красными пятнами, и все из-за того, что Кевин стал свидетелем этого омерзительного скандала между двумя сестрами. Ну почему Джуди всегда следует этим правилам?

Волна паники, словно вырвавшаяся из гейзера в Йеллоустоне, накрыла Джой. Если Джуди дозвонится до родителей, ее запрут на все лето. И тогда прощайте, жаркие деньки, встречи с Тарин в скейт-парке, серфинг по уикендам. Мама заберет ее из команды. Она не увидит Кевина до начала учебного года. Это будет худшее лето в ее жизни.

Джуди выругалась и сунула телефон в карман.

– Нет сигнала.

От облегчения Джой обмякла, уперлась локтем в вещи Джуди. «Пожалуйста, не звони им», – мысленно умоляла она. И тут ее внимание отвлекли вещи на кровати.

– Что это за подушка?

– Я переночую здесь.

– Что? Нет! Тебе нельзя. Я должна вернуться домой.

– Не переживай, сестренка. Лучше бы спросила про мои планы, прежде чем прятаться под одеялом. – Она показала на свой телефон. – Хочешь позвонить папе, чтобы приехал за тобой?

– Черт возьми, нет! Почему ты не можешь отвезти меня? Это не займет много времени.

Сестра наклонилась к Джой.

– Не видишь? Я не могу сесть за руль.

– Почему нет? – спросила Джой, поднимаясь на ноги, чтобы посмотреть ей в глаза. Остекленевшие и красные. Щеки разрумянились, запах изо рта. И пятно пива на блузке. Джуди была пьяна.

Джой испугалась.

– Ничего, если я оставлю вещи здесь? – спросила Джуди у Кевина.

– Э, думаю, ничего. – Кевин пожал плечами.

– Твой брат сказал, что я могу лечь в гостевой комнате. Я не знаю, где это.

– Внизу.

– Ладно. Ты видел Тодда?

Кевин покачал головой, и Джуди выжидающе посмотрела на Джой.

– Не скажу, пока не протрезвеешь и не отвезешь меня домой, – скрестив руки на груди, сказала Джой.

– Даже если бы могла отвезти, тебе нельзя ехать со мной. Ты слышала папины слова. Никаких пассажиров. Тебе придется звонить ему, чтобы приехал. Теперь говори, где мой бойфренд.

Джой вздернула подбородок.

– Я видела его с другой девушкой. Они целовались. – Ложь. Она вообще не видела Тодда, тем более с другой девушкой. Но Джой хотелось повредничать.

– Как, этот лживый кусок… – пронзительно закричала Джуди. – Он сказал мне, что пойдет за льдом. – Джуди в ярости уставилась на сестру, а та пребывала в шоке, что ей поверили. – Никому не попадайся на глаза. Мама с папой убьют меня, если с тобой что-нибудь случится. – Она вышла, хлопнув дверью.

Закрыв лицо ладонями, Джой застонала. Лучше бы она осталась в своей спальне.

– Давай уйдем отсюда, – предложил Кевин.

– Ты же слышал Джуди. Мне нельзя. – Не хватало только усугубить ситуацию. Она уже и так достаточно влипла.

– Я знаю одно тихое место, куда можно пойти. – Кевин достал из шкафа две толстовки. – Снаружи прохладно. Ты можешь спрятать голову. – Он жестом показал, как накрываются капюшоном. Волос и лица видно не будет, и никто не узнает, что это она.

– Наверное, – с тоской в голосе ответила она. Потом натянула на себя толстовку с надписью «Университет Южной Калифорнии». Подол свисал до самых колен. Толстовка пахла Кевином. Даже в такой ситуации у нее затрепетало сердце. Она накрыла капюшоном спутанные волосы и сунула руки в карман-кенгуру.

Улыбнувшись, Кевин взял гитару.

– Иди за мной.

Джой двинулась следом. Спустившись по лестнице на кухню, они захватили колы и пакет «Доритос», потом через раздвижную дверь вышли на заднюю веранду. Джой спустилась за Кевином по ступенькам, и они шагали через двор, огибая одноклассников Джуди. Двор шел под уклон, в темноту ночи. Перед ними, как мрачные тени, поднялись высокие сосны, заслонявшие звездное небо, потом деревья расступились, и они оказались на открытом пространстве. Здесь все блестело – небо, озеро. У Джой захватило дух. Как красиво.

Кевин вел ее мимо шезлонгов с обнимающимися и выпивающими парочками. В воздухе ощущался запах «травки»; справа кто-то разжег костер. Вокруг костра толпились люди, там смеялись, пели, курили. Кевин привел Джой на пристань.

– Вообще-то нас тут быть не должно, – прошептал он. – Родители не разрешают тем, кто выпивает, подходить к воде.

– Тогда зачем мы пришли? – Джой уже хватало неприятностей, но втайне она надеялась, что Кевин приведет ее сюда. После долгих лет влюбленности на расстоянии она наконец оказалась с ним наедине.

– Мы же не выпивали. – Глаза его сверкнули, отразив свет единственного фонаря, заливавшего пристань тусклым теплым сиянием. Джой робко улыбнулась и пошла за Кевином по пристани.

Дойдя до края, он сбросил шлепанцы и сел, опустив ноги в воду.

– Присаживайся. Вода замечательная, – пригласил он.

Джой быстро разулась, стянула носки, сунула их в кроссовки, плюхнулась рядом с Кевином и погрузила ноги в прохладную воду. Кевин подался назад, уклоняясь от брызг.

– Прости. – Джой поежилась. Из-за дурацких переживаний она совсем разнервничалась.

– Все нормально. – Он заиграл мотив из «Русских горок» группы «Блинк-182», которую уже исполнял в доме. – Ты действительно спряталась в машине Джуди? – спросил он, закончив.

Джой поперхнулась глотком колы.

– Ага, – с досадой вымолвила она и принялась объяснять про новый автомобиль Джуди и путаницу, получившуюся с Тарин. Потом пожала плечами. – Не знаю, что с ней случилось. Она обещала быть здесь. – Джой прождала на пороге дома подруги почти два часа, сколько смогла. И ей пришлось воспользоваться ванной Кевина, потому что писать во дворе было стыдно.

Она-то думала, что ее родившийся в последнюю минуту план – спрятаться в машине Джуди – был просто блестящим. Но в результате только все испортила.

Повесив голову, она шевелила ногами в воде.

– Зря я приехала.

– А я рад. – Он толкнул ее плечом. – Хочешь потусоваться этим летом?

Она несмело кивнула.

– Если не посадят дома.

– Будем надеяться.

Кевин задел ступней ее ногу, болтавшуюся в воде. По телу Джой пробежал электрический разряд, но она не стала уклоняться. Зацепила его ступню своей, и они потихоньку раскачивали ими вместе вперед-назад, не спеша, как каким-нибудь воскресным вечером. Легкая, едва заметная улыбка коснулась губ Кевина, и Джой улыбнулась в ответ. Потом он начал играть «Пусть будет дождь» Эрика Клэптона.

Джой слушала и восхищалась тем, насколько хорошо у него получается. Едва Кевин закончил песню, она услышала, как кто-то нетерпеливо выкрикивает ее имя.

– Джой!

Джуди.

Они с Кевином обернулись. Джуди стояла на берегу – одна рука уперта в бок, другая козырьком прикрывает глаза от света фонаря.

– Джой, ты там?

– Здесь, – ответила она, помахав рукой. – Лучше узнать, чего она хочет, а то у нее может кончиться терпение, – сказала Джой, поднимаясь.

– Мы сейчас же уезжаем!

Это снимало все вопросы.

Глава 13

После

Джой

Обливаясь потом и тяжело дыша после пробежки в гору, Джой распахивает дверь коттеджа, снятого ими в «Хилл-Брук-Лодж» в горах Кэтскилл. Не успевает она ступить на порог, как кто-то хватает ее сзади за талию. Пальцы впиваются в спину, Джой визжит, а ее оттаскивают вбок, на дощатую веранду перед дверью. Она изворачивается. Марк уже стоит по ту сторону порога, в доме, и тяжело дышит, согнувшись и упираясь руками в бедра. С волос капает пот. На лице широкая самодовольная ухмылка.

– Так нечестно! – уличает она.

– Я импровизировал. – Марк хватается за притолоку двери и повисает на руках. Под мышками на футболке пятна пота, на груди длинная мокрая полоса. В нос ударяет пряный запах мужчины, который выложился по полной.

Джой пригласила Марка на длинную вечернюю пробежку по тропинкам в окрестностях элитного гостиничного комплекса, расположенного в горах. Ближе к концу маршрута, когда впереди уже маячил коттедж, Марк предложил пари. Последний, кто войдет в дом, делает другому массаж спины.

– Догоняй! – Джой рванулась вперед. На следующий день, перед обедом, ей назначили глубокий массаж, но будет только лучше, если накануне вечером муж разомнет ей спину. И заодно она сможет хвастаться победой.

На протяжении всего забега она шла первой. Ее подгонял топот резиновых подошв по утрамбованной тропинке и тяжелое ровное дыхание. Джой всегда бегала ради поддержания формы, но два года назад, когда они вернулись после медового месяца, проведенного на Антигуа, и как-то очень легко погрязли в рутине, она значительно увеличила нагрузки и начала тренироваться целенаправленно: десять километров, полумарафон, марафон. Пробежки помогают сосредоточиться, когда ты не в лаборатории, избавиться от мыслей о том, что могло бы случиться, но не случилось. Так легче отбросить воспоминания. Бег успокаивает неугомонную энергию, бьющую в ней ключом. Она не умеет сидеть на месте. Ей нужно что-нибудь делать, куда-то бежать. Быть где-то в другом месте. Она всегда в движении.

Должно быть, это из-за списков Джуди. Джой кажется, что она постоянно борется с собой: из-за того, где живет, из-за продвижений по службе, которых добивается, из-за того, кто она есть на самом деле. Но она обязана достичь всех целей Джуди и намерена воплотить их в жизнь.

Джой кладет ладонь на потную грудь Марка, толкает его. Он не отступает.

– За пропуск поцелуй. – Он закрывает глаза и вытягивает губы.

– И массаж, и поцелуй? – Джой никак не отдышится.

– Я так и знал. С тобой сложно вести переговоры. – Он не оставляет ей выбора. Берет в ладони ее лицо и наклоняется. Губы соприкасаются, и она уступает его желанию.

Джой чувствует влажность, исходящую от его тела. Аромат горного воздуха в его волосах, запах прелой листвы и грязи, прилипшей к кроссовкам, резкий запах трудового пота, так не похожий на запах нервного пота или пряный аромат после секса. Она чувствует вкус ополаскивателя для полости рта, которым Марк воспользовался перед пробежкой. Мятная свежесть.

Все это так похоже на Марка.

Знакомо. Привычно. Удобно.

Марк стонет.

– Я скучал по тебе, – мычит он, не отрывая губ.

– Я тоже по тебе скучала.

Они были постоянно заняты работой и общественными обязательствами, а временами оказывались в одном месте, но поврозь. Как два корабля, плывущих в ночи или следующих на расстоянии сопредельным курсом. Придя на день рождения к племяннику, они встречали ночь в разных комнатах – Джой беседовала со своими золовками, а Марк выпивал с шуринами. Подруга затевала детский праздник, и это отвлекало Джой на целую субботу. Марка могли отправить на всю неделю в деловую поездку. А когда они наконец встречались дома, сил оставалось только на «Нетфликс».

Что касается этого уикенда, то он выпал на самое подходящее время. Как раз то, в чем нуждается их брак. Перезагрузка. И очень удобная возможность рассказать Марку новости.

Марк меняет наклон головы, и его руки смыкаются на ее талии, привлекая Джой ближе. Положив ладонь на грудь, она останавливает мужа.

– Сначала душ. – Или они так и не сделают заказ на ужин.

– Да, мэм.

Они моются вместе, а потом, вытершись полотенцем и завернувшись в бесплатный гостиничный махровый халат, Джой присоединяется к Марку в комнате. Планировалось переодеться к ужину и выпить по коктейлю в баре. Но Марк, облаченный в такой же халат, приглушил свет и уже откупорил бутылку шампанского. Что он задумал?

– Когда ты успел заказать? – спрашивает она, тронутая таким романтическим поступком. Она не слышала, чтобы он звонил в службу доставки.

– Я мог кое о чем попросить, когда заказывал ужин. – Он смотрит на нее из-под густых ресниц, потом наполняет шампанским два бокала.

Джой затягивает пояс халата, засовывает руки в карманы.

– По какому поводу? – Кокетливо выгнув бровь, она смотрит с игривой улыбкой. Хотя прекрасно знает, что они празднуют.

Марк театральным жестом хватается за грудь, ахает.

– Как, ты не знаешь? Я уязвлен. Разве не слышишь звон колоколов? – Он показывает два пальца.

– Ты нашел еще одну работу?

– Нет.

– Купил еще одну машину?

– И договорился с управлением парковок Нью-Йорка? Разве мы живем не на Манхэттене? – Голос так и сочится сарказмом, Марк безнадежно машет рукой. – Не разочаровывайте меня, миссис Ларсон. Ну, подумайте.

Джой прикладывает палец к подбородку, задумчиво молчит.

– Неужели вторая годовщина нашей свадьбы?

– Именно так. – Торжественно поцеловав ее в щеку, Марк протягивает бокал. – Миледи.

– Благодарю, дорогой, – подыгрывает Джой, грассируя, и смеется. От предвкушения, нетерпения и возбуждения внутри становится горячо. Головокружительная смесь, от которой бешено колотится сердце и все плывет перед глазами. У нее есть новости для Марка, но нет уверенности, как он их воспримет. Или она разрушит его романтические планы на вечер, или они пропустят ужин, потому что он тут же затащит ее в постель.

Джой смотрит на бутылку.

– «Дом Периньон». Широко живешь.

– Все или ничего, детка. За нас.

– За нас. – Джой чокается и отпивает глоток вина. Приятное, золотистое, со сливочным привкусом. Опрокидывает бокал до дна. Для храбрости.

Марк таращит глаза.

– Тогда ладненько. – Он приканчивает свой бокал и наливает по второму. Джой выпивает половину еще до того, как Марк успевает убрать бутылку в ведерко со льдом. – Полегче, Джой. Нам еще ужинать.

– В прошлом месяце доктор Иган удалил мне спираль, – выкладывает она.

На лице у Марка появляется странное выражение. Он словно пытается осмыслить ее слова. Хмурится, и у Джой сердце готово выпрыгнуть из груди. Она расстроила его. В конце концов, целый месяц ничего ему не говорила. Вдруг сама передумает? И не говорила, что собирается удалить спираль. Но тогда она и не знала, что сделает это.

Джой пришла на ежегодное обследование, и еще до того, как доктор Иган задал традиционный вопрос о ее самочувствии, убедительно попросила срочно удалить спираль. Решилась она на это, прежде всего, из-за благоговейного выражения на лице одного мужчины, с которым тот наблюдал за двумя малышками, игравшими в приемном покое. Судя по его лицу, он никак не мог поверить, что является отцом этих чудесных девочек. Похожие чувства она примечала на лице Марка, когда тот возился на полу со своими племянниками и племянницами.

Виновата была она. Джой не решалась заводить детей из-за боязни потерять их в результате несчастного случай, виновницей которого сама же и окажется. Но с ее стороны было жестоко держать Марка в этом режиме ожидания. Она должна быть сильной и верить, что не всякое ее решение неизбежно причинит страдания любимым людям.

Джой настороженно наблюдает за Марком – он до сих пор не вымолвил ни слова. Внутри просыпается беспокойство.

– Ты меня слышишь? – шепчет Джой.

Он вздрагивает.

– Я тебя слышу.

И ставит бокал, потому что руки начали дрожать. Глаза Марка блестят от выступивших слез. Боясь расплакаться, он плотно сжимает губы. Большим и указательным пальцами протирает глаза. Это слезы радости, печали или злости? Джой не знает, но намерена продолжить и рассказать, что именно чувствует и чего хочет.

Она кладет ладонь на скулу Марка. Щетинки щекочут пальцы.

– Я люблю тебя, Марк. И хочу от тебя ребенка, – шепчет она.

– Ты в самом деле этого хочешь? – Он сдвигает брови. Джой видит в его глазах сомнение, нерешительность. В них теплится надежда, но она не хочет разгораться.

Она чувствует, как его смятение болью отзывается в самом центре ее груди. Глаза наполняются слезами.

– Да. Да, хочу, – отвечает она, не в силах сдержать улыбку. Его восторг заразителен. – Прости, что заставила тебя ждать так долго.

С губ мужа слетает прерывистый вздох.

– Я уже решил, что ты передумала насчет детей. – Он торопливо смахивает упавшую на щеку слезинку. Потом смущенно смеется. – Черт. Не могу поверить, что плачу.

Она берет в ладони его лицо.

– Мне нравится, что ты плачешь. Я люблю тебя, – говорит Джой и целует его.

Марк берет ее под коленки и подхватывает на руки. Джой ахает.

– Что ты собираешься делать?

– Заняться любовью со своей женой. – И несет ее к кровати.

– А как же ужин? И твой массаж спины?

– К черту еду. Ужин, массаж спины, все может подождать. Нам нужно делать ребенка.

Глава 14

До

Дилан

Из Альбукерке, штат Нью-Мексико, до Адриана, штат Техас

– Отклонение от маршрута!

Дилан резко проснулся и сел, чтобы тут же упасть назад в кресло – ремень не пустил. Он недовольно заворчал.

Джой тормозила, сворачивая на обочину шоссе.

– Какого черта? – Он потер лицо ладонями. Потом нащупал кепку, снова водрузил на голову.

– Мы в Адриане. Это геоматематическая средняя точка шоссе 66, – радостно объявила Джой, показывая в лобовое окно на щит «Добро пожаловать!». Так и есть, они проехали полпути до Чикаго. Осталось всего 1139 миль.

Всего 1139 миль этих чертовых выступлений на публике. Пристрелите меня прямо сейчас.

Джой выдернула шнур из основания телефона.

– Фотосессия! Идем. – Она распахнула дверцу.

А как же их уговор?

– Я не соглашался на это отступление.

Наполовину высунувшись из машины, Джой замерла и уставилась на него.

– Мы не можем не остановиться здесь. Это много значит для меня. Кстати, взгляни… – Расправив пальцы и повернув руку ладонью вверх, она указала через дорогу. – Там кафе. Давай поужинаем. Я проголодалась.

Застонав, Дилан принялся надевать туфли, потом толкнул дверь ногой и медленно вылез из салона. Джой подбежала к указателю.

– Ты всегда такая резвая? – выпалил он.

– А ты всегда такой ворчун? – съязвила она. И даже глазом не повела.

Скорее ушлепок. После уличного выступления он чувствовал себя мерзко. Его словно окунули в чан с хлоридом натрия. Язви, детка, язви. Сыпь горькое лекарство на гнойную рану жалости к себе.

Он терпеть не мог, когда его внезапно будили. Так постоянно делал Джек. Свалившись как снег на голову, он принимался щекотать Дилана, пока сына не начинало тошнить. «Гитары ждут, – хрипел Джек ему в ухо, и Дилан ощущал его несвежее после вчерашней попойки дыхание. – Они сами не настроятся».

Подняв над головой руки с переплетенными пальцами, Дилан потянулся. Простояв нескольких часов на улице с «гибсоном» на шее, он почувствовал застарелую боль в спине.

Джой отдала ему свой телефон и встала возле указателя.

– Сними, а то скажут, что этого не было. Пожалуйста, всего одно фото.

В результате было сделано пять. Дилан вернул ей телефон, и она просмотрела фотогалерею.

– Отлично. – И показала один снимок: Джой в профиль, с радостной улыбкой, бедро выставлено, ноги длинные, загорелые. Солнце в золотистый час заката создавало идеальный световой эффект, и Джой лучилась золотом и выглядела просто феноменально. Он едва не попросил ее переслать ему этот снимок.

Улыбаясь, Джой набрала текст на экране. Дилан услышал сигнал отправленного сообщения.

– Марку? – не удержавшись, спросил он.

Джой оторвала взгляд от телефона, недоуменно посмотрела на него. Дилан произнес имя ее жениха так, словно выплюнул.

– Да, а что?

В ответ он только покачал головой и полез назад в машину, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Дилан не знал, какую мышцу потянул, но Марк превратился в болевую точку, внезапно появившуюся под левой лопаткой и напоминавшую о себе резкими неприятными ощущениями, когда он поднимал руки или определенным образом поворачивался. Странно. Он даже не знает этого парня. И ревновать не умеет, так что это не ревность.

Переехав на противоположную сторону шоссе, Джой подогнала «Жука» к кафе «Средняя точка». Дилан вошел следом, и запахи кулинарного жира, горелого говяжьего фарша и кислого молока ударили по его обонятельному нерву. Как локтем по носу. Желудок скрутило. Нокдаун. Аппетит пропал. Да он сегодня вроде и не появлялся.

Дилан обвел взглядом заведение. Слово «заведение» как нельзя лучше подходило этому месту. Он словно оказался в ловушке времени – виниловые стулья, хром, столы «формика». Стены пестрели атрибутикой, имевшей прямое отношение к шоссе 66. Из музыкального автомата в углу негромко напевал Элвис Пресли.

– Ух ты! Классное место! – воскликнула Джой.

Скорее кошмар из «Сумеречной зоны». Он заснул только для того, чтобы очнуться в эпизоде из «Счастливых дней». Обалдеть. Ему хотелось снова уснуть. Зевнув, он протер глаза.

– Джуди здесь понравилось бы. – Голос Джой звучал задумчиво. Он уловил в ее глазах нечто, чего никак не ожидал заметить. Раскаяние? Угрызения совести? Ни определить, ни спросить Дилан не успел, потому что Джой обратилась к официантке.

– Столик на двоих.

Хозяйка усадила их в центре зала, дала пластиковые меню. Джой погрузилась в выбор блюд, вслух читая название каждого. Звучало вкусно.

Свое меню Дилан отложил в сторону. Он пропустил обед, но при мысли о еще одном бургере и коктейле наполненный кислотой желудок переворачивался.

– Ты не голоден? – спросила Джой.

Он покачал головой. Все, что он забросит внутрь, выйдет наружу. Через несколько часов у него еще один концерт в Амарилло.

Джой выпятила нижнюю губку.

– Гм. – Она снова занялась меню. Дилан тем временем не сводил с нее глаз.

Ее шею украшала нитка жемчуга. Откуда она взялась? Дилан не заметил ее утром. Еще она покрыла ногти лаком. Бледно-розовым. Ему цвет не понравился. Он предпочитал натуральные тона.

Взгляд скользнул вверх по руке Джой, от безвкусного обручального кольца к яркому предмету на запястье. Плетеный браслет из стерлингового серебра с единственным бирюзовым камнем. Что-то новенькое, и оно идеально шло Джой – или той женщине, которая пряталась за лакированной внешностью. Браслет ему понравился, а ее наряд – нет.

– Почему ты так одеваешься? – Он уже спрашивал раньше, но прямого ответа не получил.

Вздрогнув, она подняла взгляд от меню.

– Как так?

– Как Джун Кливер, Дженни Кеннингем… Как Джуди?

Джой заморгала, губы приоткрылись, будто она хотела достойно ответить на его грубость. Дилан понимал, что ведет себя бестактно. Но тут у столика появилась официантка, чтобы принять заказ.

– Чизбургер, картошку фри и вишневую колу, – тихо сказала Джой. Он портил ей настроение, но не мог остановиться.

– Тебе действительно этого хочется или такой заказ сделала бы Джуди?

Джой настороженно взглянула на него и передала меню официантке.

– Спасибо, – прошептала она.

– А вы, сэр? – спросила официантка у Дилана. На ее бейджике значилось имя Бонни. Жизнерадостная непоседа Бонни, подумал Дилан. В ней и на унцию не набралось бы кипучей энергии. Официантка недовольно разглядывала его. Ну и ладно. Ему плевать, что Бонни думает о нем. После сегодняшнего дня он никогда больше ее не увидит.

– Кофе. Черный.

Он закрыл меню, протянул его Бонни, не отрывая пристального взгляда от Джой и вынуждая ее к визуальному контакту. Она не хотела смотреть на него, водила розовым ногтем по краю стола, играла с серебряным браслетом, то есть открыто игнорировала.

Дилану не нравилось, когда его игнорируют.

– Ясно же, что ты ненавидишь свой наряд. Почему ты его носишь? – Он видел, как Джой одергивала блузку в машине и подтягивала шорты. Вещи были пошиты из плотного накрахмаленного материала, и никто в здравом уме не надел бы их для поездки по пустыне в августе. Почему она надела? Какой-то вид наказания?

Пальцы Джой метнулись к воротничку с фестончиками.

– Мне нравится моя одежда.

– Она твоя или Джуди?

Джой выпрямила спину.

– Мне все равно, что ты думаешь. Я тебя едва знаю. И это не твое дело. Так я одеваюсь в этой поездке. И точка.

Вернулась Бонни с напитками. Чашку Дилана она почти грохнула на стол. Кофе пролился, но она не стала вытирать. Потом аккуратно поставила пластиковый стакан с колой для Джой на коктейльную салфетку.

– Держи, дорогая. – Напоследок Бонни бросила на Дилана убийственный взгляд, прямо как в фильме «Во все тяжкие».

Ого. Он для нее Уолтер Уайт.

Пока Джой доставала соломинку из обертки и делала первый глоток, Дилан проглотил полкружки кофе.

Чтобы не разговаривать с ним, она достала телефон. Но это только подстегнуло Дилана завести разговор о Марке.

– Почему ты никогда не заговариваешь о нем?

– О ком?

– О своем женихе.

– А что с ним такое?

– Я не знаю. Ты ничего мне не рассказываешь.

Фыркнув, она положила телефон на стол экраном вниз.

– Что тебе хотелось бы знать?

Ничего. Все. Правильно ли Марк с ней обращается? Уважает ли? Любит она его или нет? Не то чтобы он имел право это знать. Дилан обращался с ней не так, как следует. С того самого момента, когда его неожиданно разбудили, он вел себя неуважительно. Но даже ради спасения собственной жизни он не стал бы сдерживаться. Ему хотелось толкаться, пихаться, давить.

Лучше бы заткнуться. Ему нужно добраться до Амарилло.

– Забудь. – Он сердито уставился на шоссе за окном. Что с ним происходит?

– Марк прекрасный парень, – неуверенно начала она. – Он из Нью-Йорка. Мы познакомились в Университете Калифорнии.

Старые новости. Он уже знал это.

– Любовь с первого взгляда. Так бывает. – Судя по голосу, она была довольна собой.

Это привлекло его внимание. Он взглянул на Джой. Ковыряет ногтем стол, отдирая кусочек пластикового покрытия. Лжет. Почему?

К черту вежливость.

– Я называю это ерундой. Любви с первого взгляда не существует. А если и есть так называемая «настоящая любовь», – он пошевелил в воздухе пальцами, – то она быстро проходит. – Дилан знал это не понаслышке. Соня забыла о нем в мгновение ока. Не захотела ни слушать его извинения, ни предоставлять ему второй шанс. И через каких-то пять месяцев вышла замуж за парня, с которым познакомилась в танцевальном клубе.

– Позволь не согласиться, – возразила Джой.

– Это не любовь. Это гормоны, детка.

Она долго и пристально смотрела на него, раздувая ноздри.

– Пошел ты…

У Дилана брови полезли на лоб. Не будь он в таком поганом настроении, рассмеялся бы. Проклятье. Чопорная и правильная Джой оказалась остра на язык.

Если бы он не чувствовал такой усталости, то мог бы заставить ее сбросить маску Джун Кливер. Возможно, у него получилось бы. Интересно посмотреть, что под маской. Какая она, настоящая Джой? Любит ли она Марка так, как должна любить женщина, собирающаяся провести с ним остаток жизни? Он не мог избавиться от ощущения, что не любит. Возможно, ему мешает зависть. Возможно, дело в усталости. А может, дело в том, что Соня забыла о нем так быстро. Из-за родителей, недостаточно сильно любивших друг друга. Его родители и дядя Кел подавали отвратительный пример. Или он сомневается во взаимных чувствах Джой и Марка потому, что, несмотря на ненавистное обручальное кольцо, она все-таки согласилась подвезти его, совершенно незнакомого человека, через всю страну.

– Держу пари… – Он замолчал, плотно сжав губы. Нет, не надо об этом.

– Держишь пари насчет чего?

Он покачал головой, допил кофе. Стервозная непоседа Бонни вернулась с заказом Джой. Нехотя наполнила его чашку. Умница. Он жадно выпил кофе.

– Не останавливайся, продолжай в том же духе, Дилан, – бросила Джой, когда Бонни ушла. – Ты завелся. – С сердитым видом она занялась картошкой фри.

Ему следовало остановиться. Но он чувствовал себя мерзко и хотел, чтобы все вокруг окунулись в его выгребную яму. Страдальцам необходима компания.

Поставив пустую чашку, он посмотрел на кольцо, сверкавшее на пальце Джой. Та как раз принялась за бургер.

– Тебе нравится это кольцо?

Она вскинула голову, посмотрела на бриллиант.

– Конечно. А почему оно не должно мне нравиться?

– Тебе не кажется, что это… немного чересчур. – Он не сказал «безвкусица».

Джой потемнела лицом. Веселый огонек в глазах погас. Она уронила бургер на тарелку.

– Нет, не кажется.

– Это не твое, Джой. Оно кричащее, а ты нет. Прости, но у меня такое впечатление, что Марк не понимает тебя так, как должен бы.

– А ты понимаешь? – ощетинилась она.

– Я прекрасно разбираюсь в характерах, – хвастливо заявил он.

– Ты неверно судишь. Ты ничего не знаешь о нем. Ты не знаешь меня. – Кончиками пальцев она дотронулась до груди. Глаза вспыхнули.

– Потому что ты мне ничего не рассказываешь.

– Ты не спрашивал. Отлично. Здесь мы закончили. – Она швырнула салфетку и помахала стерве Бонни. – Счет, пожалуйста.

– Хотите, заверну? – спросила Бонни про недоеденный бургер Джой.

– Нет, благодарю. У меня пропал аппетит, – сказала Джой, сердито глядя на Дилана. – Ужин за твой счет, раз ты ведешь себя как полный придурок. А я пошла. – Резко встав из-за стола, она покинула зал.

Дилан посмотрел на ее опустевший стул, потом перевел взгляд на свою пустую чашку. И ощутил пустоту внутри.

Из-за утреннего выступления настроение было гадкое, а предстоящий вечером концерт просто выводил его из себя. Джой не виновата, что ему приходится выступать, хотя он и выместил на ней злость.

Если бы Джек еще был жив, Дилан убил бы его. Потому что, путешествуя из города в город и не по своей воле выступая перед чужими людьми, он именно это и чувствовал. Он медленно умирал изнутри. Джой оказалась единственным сверкнувшим случайно лучом света, и он только что погасил его.

Пока Джой выезжала со стоянки отеля «Альбукерке», он уснул и угодил прямиком в прошлое, на середину сцены во время одного из концертов «Уэстфилд Бразерс» в Ред-Рокс. Ему было тогда десять, и он написал свою первую песню. На Джека она произвела впечатление, и он захотел, чтобы Дилан выступил с ней. Даже вызвался аккомпанировать. Ему уже виделся дуэт отца и сына, а в перспективе и совместная запись альбома.

Однако Дилан сопротивлялся. Его пугала сцена. Оказаться на виду, в центре внимания тысяч вопящих, кричащих и поющих фанатов… Это слишком. Он ни за что не хотел выступать и выложил Джеку массу оправданий. Песня еще не готова. Ему нужно репетировать. Джек проигнорировал все его мольбы, как уже делал раньше. Он вытащил Дилана на сцену амфитеатра, заполненного визжащей публикой. Джек начал играть… Дилан оцепенел… а потом его вырвало на новые, пошитые из змеиной кожи сапоги Джека.

Какой-то репортер снял этот момент, и фото появилось на первой странице рубрики развлечений в местной газете: искаженное ужасом лицо Джека и зеленая физиономия Дилана. Картинка с выступления дуэта «отец – сын» получилась совсем не такой, какой ее мечтал увидеть Джек.

Воспоминания о том дне превратились в кошмар: Дилан прикован к сцене, и публика глумится над ним. Объявление Джой относительно отклонения от маршрута вырвало его из этого кошмара с демонами. Но, вместо того чтобы укротить, Дилан натравил их на нее.

Он уронил лицо в ладони. Надо извиниться перед ней.

За окном Джой садилась в машину. Вспыхнули сигнальные огни.

Черт.

Она собиралась бросить его.

Кинув на стол купюру в пятьдесят долларов, он рванулся следом за Джой. Она сидела в автомобиле с уже работающим двигателем. Тяжело дыша, Дилан постучал в окно. Джой опустила стекло и отвернулась, но он успел заметить слезы на ее лице.

Он довел ее до слез.

– Прости, Джой. – Ему хотелось ударить себя, наказать за то, что так с ней обошелся.

Она шмыгнула носом, вытерла слезы.

– Марк – хороший парень. Если бы вы познакомились, он бы тебе понравился. Я люблю его, и мне нравится подаренное им кольцо.

– Нет, Джой, не надо. – Он сгорбился, чтобы их глаза были на одном уровне. – Тебе не нужно защищать его и кольцо. Ты права. Я придурок, а он, я думаю, потрясающий парень. Должен быть таким, раз ты любишь его. Ты удивительная, и я, наверное, немножко ревную из-за того, что он знает тебя лучше, чем я.

Джой снова шмыгнула носом. Она не смотрела на Дилана, но он видел, что от его комплимента у нее дрогнул уголок рта.

Он положил ладонь на ее руку, крепко вцепившуюся в рулевое колесо.

– Посмотри на меня. Пожалуйста, Джой, – попросил Дилан. Она не сразу послушалась, но потом повернулась к нему, и он провел по ее щеке большим пальцем. – Прости. Я пойму, если тебе не захочется везти меня дальше, но был бы рад, если бы ты меня впустила. Ты еще хочешь видеть меня?

Джой пожевала нижнюю губу. И разблокировала замок.

Значит, да!

Он бросился к пассажирской дверце и забрался в салон. Улыбнулся ей, устраиваясь на своем месте. Она смотрела вперед, и его улыбка померкла. Ну что он мог сказать, чтобы еще сильнее все не испортить?

Не зная, что делать дальше, он еще раз взглянул на нее и понял, что она все еще плачет.

– Пожалуйста, не плачь, – шепнул Дилан и, найдя в бардачке чистую салфетку, протянул ей.

– Некоторые вещи, о которых ты говорил… – начала она, но снова отвернулась.

– Я был неправ, – согласился Дилан. Да, слетел с катушек. А может, подумал он, глядя на повисшую на подбородке Джой слезинку и на дрожащую нижнюю губу, она просто не смеет признаться, что он почти угадал? Признаться не ему, а себе.

Джой вытерла лицо салфеткой.

– Ты сделал мне больно.

– Я знаю. Прости. – Протянув руку, он дотронулся до ее волос. – Я устал и зол, и мой концерт в Альбукерке вышел просто пародией. Сегодня вечером у меня еще один, а выступать не хочется.

– Зачем ты это делаешь? – Она взглянула на него.

Дилан вздохнул, стукнул кулаком по коленке. Что ей сказать? Он понимал, что Джой не сдаст его прессе, но пока хотел сохранить подробности в тесном кругу, состоявшем из адвоката Джека, Билли и Чейза. Только они знали, почему он должен совершить эту поездку.

– Скажем так, у меня есть обязательства, которые необходимо выполнить.

Джой кивнула.

– Может быть, настанет день, когда ты доверишься мне настолько, что расскажешь?

Возможно. Но это маловероятно, как и то, что Джой расскажет ему про несчастный случай с Джуди.

Дилан коснулся ладонью ее щеки.

– Прощаешь меня?

Она кивнула.

– Простила и забыла.

Хотелось бы ему сказать то же самое. Но вряд ли он забудет выражение боли на лице Джой перед тем, как она выскочила из кафе.

Проклятье. Она забирается ему под кожу, а он даже не знает, хочет этого или нет.

Глава 15

До

Джой

Джой шла в «Вагон-Вил», дешевый бар в трех кварталах от придорожного мотеля, в котором они остановились. Дилан не приглашал ее посмотреть выступление; он даже не сказал, где оно состоится. Она тоже не спрашивала и после того, что он поведал ей в машине, больше не обижалась. У него имелись какие-то обязательства. Зная об этом, она могла проявлять больше чуткости, но это не помешало ей пойти за Диланом, когда он вышел из мотеля.

На последнем отрезке пути до Амарилло Дилан был тих и задумчив. Он явно переживал за свое поведение. Посматривал на нее, когда думал, что Джой не видит. И не спорил из-за музыки. Сам, не дожидаясь, что она попросит, поставил Конни Фрэнсис. И без единой жалобы прослушал весь альбом «Лучшие хиты Конни».

Но раздумья терзали не только Дилана.

У Джой тоже не было настроения затевать разговор. Она плавала в мутной луже собственных раздумий. Упрек в нежелании обсуждать Марка ранил ее, потому что Дилан был прав. Она провела в компании с ним больше сорока восьми часов и почти ничего не сказала о своем женихе.

Почему?

Ответ прост: из-за чувства вины.

Слишком хорошо знакомое чувство. Только на этот раз оно не имело отношения к Джуди и целиком было связано с Марком. Дилан сидел рядом с ней. А Марк нет.

И еще одно раздражало ее до глубины души. Дилан оказался прав и в том, что Марк не до конца понимает ее. Обручальное кольцо? Ей-богу, оно просто безобразное. Она никогда не призналась бы Дилану, но Джой хотела сказать Марку, когда он сделал ей предложение, что такое кольцо – это слишком. Золотого колечка с солитером было бы достаточно. По стилю она больше тяготела к минимализму. Но Джуди про такой подарок болтала бы без умолку. И Марк выглядел очень довольным, когда она надела кольцо на палец. Поэтому Джой носила его и помалкивала.

Когда вышибала проверял удостоверение личности Джой и она оплачивала вход, кольцо сверкнуло в луче фонарика, которым пользовался охранник. И он обратил на него внимание.

– Вы сегодня одна? – спросил он грубым голосом. В чернильно-черных глазах мелькнул интерес.

– Внутри мой жених. – Ложь. Она поворачивала кольцо на пальце, чтобы бриллиант в два карата смотрел внутрь. Он постоянно мешал поправлять прическу и цеплялся за одежду, когда Джой одевалась. И привлекал лишнее внимание. Она хотела оставить его в номере, когда они с Диланом заселились в мотель. Но там не оказалось сейфа, а Марк не простил бы ее, если бы кольцо украли или оно потерялось.

И Марк никогда не простит ее, если узнает про Дилана. Однако Джой не стала требовать назад деньги за вход и не вернулась в номер мотеля, терзаемая раскаянием за одну только мысль о походе в бар. Она прекрасно понимала, что привела ее сюда не одна только любовь к музыке. Ей хотелось видеть Дилана. Она найдет место подальше от сцены и чужих глаз, расслабится, будет пить пиво и наслаждаться выступлением Дилана так же, как наслаждалась бы выступлением любого другого музыканта. Дилан никогда не узнает, что она сюда приходила. А когда завтра утром Марк позвонит и спросит про вечер, ей не придется лгать. Она провела вечер в баре, одна, слушала хорошую музыку.

Вышибала хмыкнул и отсчитал Джой сдачу. Пробормотав «спасибо», она сунула купюры в карман.

«Вагон-Вил» был байкерским баром. На парковке выстроились в ряд «Харлеи», внутри собрались накачанные, одетые в кожу мужчины. Слава богу, Джой догадалась надеть черные джинсы и черную футболку. Она отлично вписывалась в компанию. Почти. Кепка с логотипом черного моллюска из магазина для серфингистов «Венис-Бич» едва прикрывала светлые волосы, вспыхивающие в полутемном баре, как маяк. Ах да, и еще обувь. Она впервые пожалела, что отправила свои берцы «Доктор Мартенс» с остальными вещами в Нью-Йорк. Сейчас на ней были белые кеды.

В любом случае, Джой специально оделась так, чтобы выглядеть как можно более незаметной. Дилан не желал, чтобы она приходила, и она намеревалась сделать все, лишь бы он ее не увидел. Ей хотелось послушать, как он играет. Она любила его бархатистый хрипловатый голос и после сегодняшней долгой поездки мечтала забиться в уголок с пивом и послушать хорошую музыку.

Заказав пиво, Джой нашла пустой стул у задней стены за спинами байкеров. Наклонилась вправо, влево, убедилась, что со сцены ее не заметят.

Столики представляли собой бочки с круглыми деревянными столешницами. Все три окна были занавешены шторами в красную клетку. Дым висел как вечерний туман в июне. Народ курил сигареты, сосал размокшие от слюны окурки сигар. От нетерпения Джой дрыгала ногой, и под подошвой хрустела шелуха арахиса, ковром устилавшая пол. Ее насквозь пронизывала нервная энергия. Атмосфера бара вызывала беспокойство. Тем более посетители. Джуди никогда не оказалась бы в таком месте. И это заставляло задуматься…

Какого рода обязательства выполняет Дилан в дешевых барах на углу улиц?

Он продает песни топовым исполнителям. Его отец выигрывал «Грэмми» несколько раз подряд. Собственный голос Дилана, не говоря уже о его фамилии, дает ему право выступать со сцены в элитных клубах самых фешенебельных кварталов города, вход в которые стоит сотни, а не десятки долларов. На ее расспросы он отвечал скупо. Похоже, их связывает не только любовь к музыке. Они оба хранят секреты.

Мужчина за столиком перед Джой пихнул приятеля и кивнул в ее сторону. Приятель обернулся и посмотрел на нее. Потом улыбнулся, показав ряд кривых желтых зубов. Отлично. Джой сглотнула комок, вставший в горле. Сердце заколотилось в груди. Волосы на затылке встали дыбом. Разве он должен так плотоядно смотреть на нее?

– Эй, красотка, ты сегодня одна?

– С этим какие-то проблемы? – парировала она, прекрасно зная, что, если выкажет робость, на нее слетятся как мухи на клейкую ленту.

Что это с парнями? Разве не может девушка посидеть в баре, чтобы к ней не цеплялись? И она здесь не единственная женщина. Хотя Джой и чувствовала, что бросается в глаза, как желтый одуванчик на зеленом лугу. Она не носила кожу. И если не считать той ночи, никогда не ходила по барам одна. В поход по барам с ней всегда отправлялась Тарин. Или Марк. Джой глянула на пустой табурет по соседству со своим стулом, и у нее сжалось горло. Впервые за все время после отъезда из дома она пожалела, что рядом нет Марка. «Лучше бы он был здесь», – подумала Джой и чуть не расхохоталась в голос. Марк не ходит по заведениям с грязными полами и пыльными светильниками. Но музыка Дилана ему понравилась бы.

И это терзало ее больше, чем ложь. Марк и Дилан являли собой две противоположности, но Джой легко могла представить их случайную встречу за пивом. По крайней мере Марк свернул бы с дороги, чтобы послушать выступление Дилана. Получалось, что это она ужасная невеста.

«И неудивительно», – с отвращением подумала Джой, хватаясь за пиво. Она была ужасной сестрой и скверной дочерью. Постоянно лгала. Лгала много лет.

Джой слишком сильно наклонила стакан и сделала очень уж большой глоток. Закашлялась, пиво потекло из уголков рта. К глазам подступили слезы. Джой принялась вытирать лицо, и блеск бриллианта привлек внимание байкера. Она уже почти забыла про него.

– Вообще никаких проблем, – ответил он, все еще ухмыляясь. – Просто хотел предложить тебе сыграть с нами в лживые кости. – Он потряс стаканчиком с кубиками. В самом деле или это уловка, чтобы приударить за ней? Кто знает? Она кивнула на свою левую руку.

– Твой муж здесь?

– Друг. Он сегодня играет. – Она перевела взгляд на сцену. По крайней мере, она сейчас говорила правду.

Мужчина посмотрел на сцену, потом на нее.

– С того места, где ты сидишь, его трудно будет увидеть.

Она поморщилась. Вот и хорошо.

– Он не знает, что я здесь. Это сюрприз. – Она вытерла мокрую ладонь о джинсы. Теперь Джой начала понимать, почему Дилану не хотелось признаваться, где он сегодня играет. Возможно, дело вовсе не в смущении, которое он испытывает, выступая на публике, а в самом баре и его посетителях. Она не чувствовала себя в безопасности. Джой казалось, что она вся на виду. И, несмотря на свои ухищрения, не может смешаться с толпой. Алиса в адской Стране чудес.

– Во сколько должно начаться выступление, Пит? – спросил парень с игральным стаканчиком у приятеля.

– В девять тридцать, – ответил Пит.

Джой посмотрела время на телефоне. Еще пять минут.

Байкер подвинулся вместе со стулом.

– Так лучше видно?

Да, она видела лучше, и благодаря его крупной фигуре могла оставаться незамеченной. Дилан не увидит ее.

– Лучше. Спасибо.

– Я – Рекс. – Он протянул ей тяжелую ладонь.

– Джой.

– Если что-нибудь понадобится, скажи мне, Джой. Предупреди этих подонков, что ты с Рексом, если начнут приставать.

– Э… ладно. Благодарю. – Она перевела дух. Повезло. Она только что обзавелась телохранителем.

Рекс похлопал ее по спине, вернее, нанес два довольно увесистых удара, и вернулся к игре.

Прошло пять минут, десять. Джой начала беспокоиться. Быть может, Дилан передумал? Здесь ли он вообще? Минуло двадцать минут, и Джой уже собралась спросить об этом у официанта, разносившего коктейли, когда Рекс снова повернулся к ней.

– Ты уверена, что он будет выступать сегодня?

Джой надеялась, что да.

– Ему обычно требуется какое-то время, чтобы подготовиться к выходу на сцену, – ответила она, вспоминая концерт в «Блу-Рум».

Байкер выгнул бровь.

– Парень нервничает?

Да, но незачем говорить об этом. Она пожала плечами.

– Как Бабс?

– Кто?

– Барбара Стрейзанд. Она страшно боится сцены.

Джой заморгала. С трудом верилось, что этот здоровяк Рекс слушает музыку Стрейзанд. Но осторожней, он может что-нибудь заподозрить. Она кивнула.

– И музыканты не спешат. – Рекс показал на боковую дверь, которую Джой не заметила раньше. Оклеенная афишами кантри-групп, она терялась на фоне стены, сплошь покрытой старыми рекламными плакатами. – Возможно, твоему другу не помешала бы дружеская помощь.

Возможно. Но, вероятнее всего, он не обрадуется ее присутствию. Однако Джой беспокоилась, и толпа начала волноваться. Ей не хотелось оставаться здесь, если Дилан сбежал через задний ход.

Джой встала.

– Хорошая мысль, Рекс. Постережешь мое место?

Байкер подтянул ее стул к своему столику.

– Будет сделано.

Выскользнув в боковую дверь, она попала в тускло освещенный коридор с четырьмя дверями. Первая вела в кабинет размером с обувную коробку; там она увидела гитару Дилана. За второй оказалась кладовка, за третьей открылся запасной выход. Четвертая дверь была заперта. Туалет. За дверью кто-то давился кашлем.

Джой негромко постучала.

– Дилан! Ты там?

В туалете спустили воду, потом открыли кран. Щелкнула задвижка, и дверь распахнулась. Мимо Джой протиснулся Дилан.

– Прошу вас, – пробормотал он.

Она смотрела, как Дилан перекидывает через голову ремень гитары и выходит через дверь, в которую Джой только что вошла.

Его поведение показалось ей странным. Хотя в его оправдание говорило то, что Джой вся была в черном и растворялась в темноте коридора, и он меньше всего ожидал увидеть ее здесь.

Джой зашла в туалет. Фу! Ну и вонь. Она закрыла нос рукой. Помещение пропахло свежей рвотой и застарелой мочой. Она оглянулась на дверь.

– Дилан… – в полном смятении прошептала она.

Ну почему он заставляет себя выступать, если это причиняет ему физические страдания? Он выблевал весь свой ужин, состоявший из кофе.

Быстро воспользовавшись туалетом, она вернулась в бар, аккуратно притворив за собой боковую дверь. И замерла. Дилан стоял на сцене – на этот раз прямо перед микрофоном, без всякого стула. Свет софита отражался от испарины на лбу. Ладони дрожали. Остекленевшим взглядом он смотрел поверх затянутой в кожу публики и молчал. Бородатая, покрытая татуировками аудитория начинала шуметь. Они издевались над ним. Люди пришли поразвлечься и теперь открыто выражали недовольство. Джой с беспокойством следила за толпой. Байкеры на глазах выходили из себя, а Дилан, похоже, этого не замечал. Он ушел внутрь себя и заблудился в собственной паранойе.

Джой вспомнился Флагстафф, тот миг, когда Дилан увидел ее среди зрителей. Он сфокусировался на ней, собрался и запел. Не раздумывая, она вышла в центр зала и остановилась прямо на линии взгляда Дилана.

– Дилан.

Голова его дернулась, взгляд уперся в глаза Джой. «Держись». – Это слово прозвучало в ее голове. Дилан выглядел совершенно потерянным.

Она улыбнулась.

– Привет.

– Привет, – сказал Дилан в микрофон. Потом тяжело выдохнул, улыбнулся в ответ. – Это Джой, мой друг, – объявил он, не сводя с нее глаз. – А я Дилан. Дилан Уэстфилд.

По «Вагон-Вил» прошелестела волна шепота, и Дилан улыбнулся еще раз. Шире. Джой тоже. Она все так же не отрывала от него взгляд. Между ними пробежала искра, и связь заработала.

– Ага, тот самый Уэстфилд, – подтвердил Дилан. – Джек был моим отцом. Сегодня вечером мы еще споем несколько песен «Уэстфилд Бразерс», но я хотел бы начать с чего-нибудь более современного. – И он заиграл кавер-версию «С места в карьер» Кита Урбана.

Джой быстро посмотрела на ближайший пустой стул. Ей не хотелось надолго терять визуальный контакт с Диланом.

– Это место свободно? – спросила она у сидевших за столиком.

– Можешь садиться прямо сюда. – Мужчина в круглой серой шапочке и майке, подчеркивающей мускулатуру, с бородой, спускавшейся на объемный живот, похлопал себя по колену. Остальные мужчины за столиком захихикали. Но сидевшая рядом женщина ударила его по плечу.

– Эл, веди себя прилично.

– Я с Рексом, – выпалила Джой.

Эл подтолкнул ей пустой стул.

– Присаживайся, красотка.

Женщина рассмеялась.

– Они здесь все до смерти боятся Рекса. Если он прикрывает тебя, то и мы прикроем тоже. Я – Лола.

– Джой. – Она пожала Лоле руку.

– Это твой мужчина? – Женщина перевела взгляд на Дилана.

– Он мой друг, – уточнила Джой.

– И всего-то? Жаль. Он хорош.

– Хорош, – согласилась Джой тоном, выдававшим просыпающиеся в ней чувства. Их дружба перерастала в нечто большее. Во что именно, она не могла сейчас определить, но знала, что лучше не задумываться над этим вопросом. Хотя в глубине души ей хотелось бы. Это что-то было новым, волнующим, манящим.

– С таким лицом и таким голосом ездит по таким местам?

Джой коротко кивнула. Ездит. Они оба едут, только в разных направлениях. Однако ей не хотелось грустить о дружбе, которая вот-вот закончится, когда Дилан так замечательно пел со сцены. Голос его целиком захватывал Джой. Она забывала об усталости, о Марке, который думает, что она сейчас спит в своем номере мотеля. Джой просто наслаждалась, наблюдая за выступлением Дилана и позволяя его музыке струиться сквозь нее.

Официантка принесла ей пиво.

– От Рекса, – сказала она и двинулась к следующему столику. Оглянувшись через плечо, Джой в знак благодарности подняла стакан. Рекс приветливо дернул подбородком и подмигнул.

Закончив песню, Дилан начал другую – «Нормально» Дариуса Ракера. Во время исполнения композиции он постепенно расширил поле зрения и теперь смотрел не только на Джой, но и на других зрителей. Названия Дилан объявлял громким бодрым голосом, и с каждой новой вещью чувствовал себя все увереннее в свете софитов. Неудивительно, что публика была по-настоящему захвачена его выступлением. Люди хлопали, подпевали. Когда через два часа концерт закончился, Дилан, широко улыбаясь, театрально поклонился, а зрители аплодировали ему стоя. Джой готова была поклясться, что хлопала громче всех.

Спрыгнув со сцены, Дилан скрылся за оклеенной афишами дверью. Лола толкнула Джой локтем.

– Иди, приведи своего мужчину.

Джой не стала вносить поправок в эту фразу. Он не был ее мужчиной. Но и возражать не стала. Она обняла Лолу, попрощалась с Элом, помахала Рексу и побежала за Диланом. Джой нашла его на задней парковке. Он пил воду, остывая после выступления.

Когда тяжелая металлическая дверь с грохотом закрылась, Дилан обернулся. Они стояли в десяти футах друг от друга и глупо улыбались. Дилан был возбужден и словно накачан энергией. То же самое чувствовала и Джой. Казалось, она превратилась в подключенную электрогитару. Как после прыжка с моста, Джой бросилась к Дилану, в его объятия.

– О, боже мой! – хохоча, кричал Дилан в ночное звездное небо. Выгнувшись, он оторвал Джой от земли, потом поставил на ноги. – После сегодняшнего дня мне это как раз и нужно, – сказал он, обнимая ее крепко, до хруста в костях. А потом запустил пальцы в ее волосы и звонко чмокнул в лоб. Джой хихикнула. Дилан кашлянул, отступил на шаг. Допил воду.

– Ты так хорошо играл сегодня. Выше всяких похвал, серьезно, – воскликнула Джой. От восхищения у нее сжималось горло.

– Благодарю. – Он застенчиво улыбнулся, тронул ее за плечо. – Что ты там делала… ну, тогда… – У него сорвался голос.

– Не вспоминай. – Джой отмахнулась, чтобы не смущать его. Она могла бы сказать, что почувствовала неладное из-за его фобии.

– Спасибо тебе за это.

– Всегда пожалуйста. – Она улыбнулась.

Дилан кивнул на ее карман.

– Можно сделать звонок?

– Э… конечно. – Она протянула ему телефон.

Дилан набрал номер.

– Дело сделано, – сказал он, когда на том конце ответили. Те же самые слова, которые он произнес в трубку в вестибюле отеля «Альбукерке» сразу после уличного выступления. Кому он звонил?

Дав отбой, Дилан вернул телефон.

– Хочешь уйти отсюда? – спросил он.

– Да. – Было уже поздно. За два часа она выпила три пива и испытывала приятное возбуждение не только от музыки Дилана, но и от его объятий. Джой еще чувствовала его пальцы в своих волосах, жар его тела, аромат «Джуси фрут» в его дыхании, когда он кричал от радости, оторвав ее от земли.

Джой повозилась с кольцом, развернув его так, чтобы бриллиант квадратной огранки был на виду. Двукаратное напоминание о том, что их отношения должны остаться на уровне дружбы.

– Мне нужно сходить за инструментом. – Еще раз мягко коснувшись ее плеча, он пошел забрать свою долю выручки. Джой увязалась следом. Дилан только улыбнулся, оглянувшись и увидев, что она идет за ним. Он передал привет управляющему, потом они ненадолго остановились в «Макдоналдсе» накормить Дилана, у которого проснулся аппетит, прогулялись до мотеля, где сняли два номера в смежных комнатах на первом этаже.

– А сегодня почему ты пришла? – спросил Дилан, когда она отпирала свою дверь.

– Не хотелось сидеть одной в номере старого мотеля. Но хотелось послушать, как ты поешь.

Он медленно наклонил голову, будто обдумывал ее слова. А Джой размышляла, как он их интерпретирует. Чего она хотела: послушать выступление или увидеть его? Если честно, и то и другое.

– Я рад, что ты пришла, – сказал он. – Мне нужно было пригласить тебя.

Нужно было, но, учитывая свою боязнь сцены, Дилан этого не сделал. Джой понимала.

– В следующий раз, – с улыбкой сказала она.

– В следующий раз, – согласился он. – Спокойной ночи, Джой.

– Спокойной… Ой, подожди! У меня есть кое-что для тебя. – Войдя в свой номер, она схватила то, что купила в фойе мотеля. Джой думала отдать это Дилану завтра, но решила, что сейчас будет в самый раз. – Тебе, – сказала она, вручая ему пакетик леденцов.

Глядя на нее с удивлением и благодарностью, Дилан взял конфеты.

– Ты купила мне «Твиззлерс»? – пробормотал он.

У него был трудный день.

– Надеюсь, они тебя порадуют.

– Прости за сегодняшнее, – сказал он.

– Завтрашний день будет лучше. Спокойной ночи, Дилан.

– Спокойной, Джой. Хорошего сна.

Джой закрыла и заперла дверь. Прислонившись спиной к холодному металлу, она закрыла глаза и шумно выдохнула. Она была просто помешана на музыкантах, но реакция Дилана на леденцы поразила ее. Чистая радость, как у ребенка в рождественское утро. Слава богу, что он не поцеловал ее на ночь, как в тот раз. Иначе она вполне могла пригласить его к себе.

Ее внимание привлек глухой удар из-за стены. Сейчас она может открыть дверь в его номер, и Марк никогда ничего не узнает.

У нее сжалось в груди. Джой тихо вздохнула. Как она могла подумать такое? Одно дело – подобрать незнакомца и не рассказывать ему о женихе, и совсем другое – изменить жениху с этим незнакомцем. С Диланом нужно вести себя осмотрительней. Он слишком привлекателен. Более, чем кто-либо другой.

Недовольная своим отношением к Дилану, Джой оттолкнулась от двери и начала готовиться ко сну. Но любопытство победило. Включив телефон, она пролистала список вызовов. Как и ожидалось, Дилан звонил на тот же номер, который впервые набирал в день их знакомства в закусочной «У Роба». Рик, адвокат. Джой готова была спорить на свой айпод со всей записанной на нем музыкой, что ему же Дилан звонил и из отеля «Альбукерке».

Почему он выходит на связь с адвокатом после каждого выступления? Какого рода соглашение они заключили? И почему?

Какова бы ни была причина, Дилану требовался день отдыха. Вернее, им обоим. Не полагаясь на случай, Джой зашла на карты в «Гугле». Она думала о таком отклонении от маршрута, которое позволит им на несколько часов расслабиться на солнышке. И если все сработает, то из списка Джуди будет вычеркнут еще один пункт.

Глава 16

До

Дилан

Из Амарилло, штат Техас, в никуда, то есть до места у черта на куличках (идея Джой)

Вчера был ад. А в этот день еще предстояли адские мучения иного рода.

Джой постучалась в дверь в самое неподходящее время – в шесть часов утра. Заявила, что желает изменить маршрут, и ей требуется его согласие.

Серьезно? Он не принимает решений до семи.

Она вознамерилась провести день на солнышке и нашла заводь с водопадом примерно в часе езды от Оклахома-Сити. Дорога займет более четырех часов, и она хочет попасть туда до обеда, а значит, они должны выехать сейчас.

– Шутишь? – проворчал он хриплым со сна голосом. По крайней мере, ему удалось поспать, пусть и недолго. Перед тем как заснуть, он лежал и думал о Джой и всем том запретном, чем ему хотелось бы заняться с ней.

Джой покачала головой. Она говорила серьезно.

– Как угодно. – Ладно, если он сможет спать в машине и они доберутся в Оклахома-Сити к девяти вечера.

– Отлично! – Она захлопала в ладоши. – Будет весело.

Дилан застонал – он не испытывал такой уверенности.

Он стоял в одних трусах, на голове полный беспорядок. Упирался лбом в косяк и придерживал дверь. Вставало солнце, и он щурился от ослепительного света. После вчерашнего выступления Дилан еще не пришел в себя. Выступления со сцены стоили ему не только физических, но и эмоциональных затрат. Но его мучила не мысль о предстоящей поездке с Джой на купание. Его потряс ее наряд.

То есть практически отсутствие такового.

И он старался не слишком сильно пялиться. Она накинула белое кружево, состоявшее в основном из дыр, сквозь которые Дилан видел завязочки. Множество бирюзовых завязочек.

Практичная строгая Джой надела бикини. И собиралась ходить в нем весь день. Перед ним.

Сущий кошмар.

Взгляд Джой уперся в солнечный луч у него на груди.

– Увидела что-то интересное? – Дилан вопросительно поднял одну бровь.

Джой быстро подняла глаза.

– Что? Нет. – Она покраснела.

Дилан хмыкнул.

– Мне нужно принять душ и собраться. Выйду через десять минут.

– Надень купальный костюм, – весело бросила она, прежде чем он захлопнул дверь перед ее носом.

Дилан обвел взглядом крошечный номер мотеля, запустил обе ладони в волосы, откидывая их назад.

– Черт. – Он уронил руки. Нельзя ему испытывать к ней таких чувств. Ни к ней, ни к кому-либо – нельзя. Она интересовала Дилана гораздо больше, чем хотелось бы. Манила к себе.

Собравшись, он вышел на стоянку, и они поехали в парк. На открытом рынке Дилан купил сандвичей и снеков. Совершив короткую пешую прогулку, они выбрали место для купания у кромки воды. Улеглись на полотенца лицом к лицу и принялись за еду.

Место было чудесное – заводь, водопад, деревья. Люди целыми семьями устраивали на берегу пикники, как на картинке из журнала по автотуризму. Но от того, что находилось прямо у Дилана перед глазами, захватывало дух. Опираясь на локти, Джой подставляла солнцу свободное от макияжа лицо; кожа блестела от нанесенного защитного крема. Сказочное видение. Постоянно смотреть только ей в глаза оказалось непросто. Она выставила напоказ все, что не было закрыто двумя треугольными кусочками бирюзовой ткани. Ему напоказ.

Джой была прекрасна. И Дилану не терпелось сказать ей об этом. Но тогда пришлось бы нарушить границы дружбы. А он не хотел делать того, что угрожало бы их договору. Дилан не собирался ловить попутку до ближайшего агентства по аренде автомобилей и ехать на восток в одиночестве. И, что еще хуже, выступать со сцены, когда ее нет в зале. К Джой нельзя было относиться как к подружке на одну ночь. Дилан слишком уважал эту девушку, чтобы предложить секс по-быстрому.

Да. Минувшей ночью он пришел к заключению, что его интерес к Джой выходит за рамки обычной дружбы. Когда она присутствовала среди зрителей, он быстрее справлялся со своими страхами. Джой помогала ему взять себя в руки, как это делала Билли, когда Дилан был мальчишкой. С помощью сладких речей и нежных ухаживаний Джек убедил маму дать согласие на то, чтобы Дилан выходил с ним на сцену: «Чем чаще он будет выступать, тем быстрее научится справляться с этим дерьмом».

Перекатившись на спину, Дилан закрыл глаза. Грохот водопада и крики купающихся детей отступили, превращаясь в белый шум где-то на заднем плане. Он почувствовал, что плывет, погружается в дрему, из которой его вырвала этим утром Джой.

На него упала тень. Он открыл глаза, ладонью защищаясь от солнца. Над ним стояла Джой.

– Я пошла. – Ей не хотелось ждать. Она вошла в воду, окунулась с головой, намочив волосы, и поплыла на середину заводи. На плаву она наблюдала за детьми, играющими под струями водопада, а Дилан наблюдал за ней.

Джой рассмеялась, когда один мальчишка окунул младшего брата в воду, а тот окатил его брызгами. От ее смеха у Дилана защемило сердце. Ему захотелось быть там, рядом с ней. Так близко, чтобы слышать ее смех, а не всплывающие в памяти звуки музыки. Поднявшись, Дилан зашел в заводь по колено, потом бросился в воду. И сразу почувствовал облегчение – отступили и зной, и желание, с которым ему приходилось бороться.

Жадно хватая ртом воздух, Дилан вынырнул позади Джой. В лицо ему ударила волна; он поперхнулся и закашлялся.

– Что за черт? – Дилан рассмеялся, протирая лицо. На лице Джой играла озорная улыбка.

– Только не будь занудой и не говори, что не надо брызгаться.

Он поднял ладони.

– Не буду. Как ты узнала, что я плыву?

– Видела, как ты нырнул. – Джой хотела снова обрызгать его, но Дилан схватил ее за запястье. Ойкнув, она расхохоталась и вывернулась.

– У тебя сегодня хорошее настроение, – заметил Дилан.

– Люблю воду. Я же серфингистка, забыл?

Он помнил и спел строку из «Серфингистки» группы «Бич-Бойз».

– У моих родителей был бассейн. Мы с Джуди все лето купались вместе с друзьями, – сказала Джой, подплывая ближе, чтобы не кричать, перекрывая рев водопада и вопли детей. Она подплыла так близко, что Дилан ощутил ток воды от ее движений. Их ноги соприкоснулись. Ее рука задела его руку. Вокруг Дилана заволновалась вода, брызги бисером оседали на груди. Их взгляды встретились. Дилану была интересна ее реакция на их мимолетный контакт. Заметила или нет? Хотелось схватить ее и подтащить к себе, чтобы соприкоснулись их губы. Джой сверкнула глазами и сразу отвела взгляд. Убрала мокрые волосы со лба.

– Давай посмотрим водопад, – предложила она и нырнула.

Дилан последовал за ней. Проплыв сквозь падающую завесу воды, они выбрались на каменистый, покрытый водой уступ. Джой что-то крикнула.

Дилан приложил ладонь к уху.

– Что? – Водопад ревел просто оглушительно.

Джой обняла его за плечи одной рукой, и он взялся за нее, удерживая девушку на месте. Дилану нравилось, что ее рука лежит на его плечах, нравилась их близость. Джой заговорила прямо ему в ухо.

– Здесь клево, но слишком шумно, – выкрикивала она. – Давай возвращаться. – И потянула его за руку, но Дилан даже не пошевелился. Она рассмеялась. – Давай плыви за мной.

– Через секунду.

– Там увидимся. – Улыбнувшись, она нырнула сквозь завесу воды.

Дилану не хотелось покидать это уединенное, спрятанное за пологом водопада место. Здесь было здорово. И здорово выглядела Джой. Такая веселая. Дилан думал об этом и впервые за всю поездку ощущал приятную расслабленность. Напряжение спадало, не давило на плечи. Он ожидал, что отклонение от маршрута станет напрасной тратой времени. А вышло иначе.

Дилан улыбнулся. Как Джой поняла, что день отдыха – это как раз то, что ему нужно? В промежутке между смертью Джека и их с Чейзом планами относительно «Уэстфилд рекордз» жизнь была забита проектами, по пятам следовавшими один за другим. И еще он сосредоточился на воплощении в жизнь замысла Джека касательно этого путешествия. Никогда бы не подумал, что получит удовольствие от него, но благодаря Джой получает. Ему захотелось сказать ей об этом.

Соскользнув с уступа, Дилан прошел сквозь водопад. Увидев Джой, цеплявшуюся за скалу в сторонке, он поплыл к ней.

Она показала пальцем на плечо.

– Что у тебя за та…

Рядом пронзительно завизжал малыш, ядром летевший со скалы в воду. Брызги разлетелись во все стороны.

Дилан сделал то, что уже собирался сделать раньше: обняв за талию, он притянул Джой к себе. Она негромко охнула. Ее дыхание щекотало ему подбородок, она отводила глаза, хотя и не отталкивала. Он чувствовал, как колотится сердце. У нее или у него?

– Что ты говоришь? – произнес Дилан ей в ухо, усилием воли подавив дрожь в голосе. Обнимать ее – в этом было что-то невероятное. Чтобы услышать ответ, он наклонил голову, подставил ухо.

Джой похлопала его по плечу.

– Что у тебя за татуировка?

Усмехнувшись, Дилан вспомнил, что она рассматривала его тату еще утром.

– Логотип «Уэстфилд рекордз». – Он провел ладонью по левой дельтовидной мышце. Символ придумал Чейз: виниловая пластинка в форме компаса, W обозначает «запад», ноты – остальные стороны света.

– А солнечный луч? – Она кивнула на грудь.

– Всегда направлен на запад. Конец одного дня знаменует появление на горизонте нового.

– Ух ты, содержательно, – с уважением заметила Джой. – А еще есть?

Дилан показал ей единственную ноту на внутренней стороне запястья, прямо над пульсом.

– В музыке моя жизненная сила.

– И моя тоже, – прошептала она и коснулась кончиком пальца ноты. От ее прикосновения по венам Дилана пробежал разряд. Пробежал и взорвался в груди. Он сквозь зубы втянул воздух.

– У меня нет татуировок. – Джой подняла на него глаза. – Может, стоит сделать хоть одну.

Дилан не предложил – да и не мог предложить – отменить свой вечерний концерт и найти тату-салон. Не стал напоминать о пункте «Сделать что-нибудь неожиданное». Он легко мог представить себе музыкальную ноту на ее левой лодыжке или на тыльной стороне правого запястья.

Внимание Джой привлек шум на берегу. Взгляд ее остановился на загорающей молодой паре. Она читала, парень потягивал пиво. Он вроде бы смотрел на людей, но его внимание было приковано к лежавшей рядом женщине. Рукой он гладил ее лодыжку.

Джой смотрела на них так долго, что пара сочла бы это неприличным, если бы заметила, потом, закусив губу, быстро отвела взгляд. И взглянула на Дилана, будто извиняясь за то, что отвлеклась.

– Ты когда-нибудь любил? – нерешительно спросила она.

Вопрос удивил Дилана. Он убрал ладонь с ее талии.

– Да, несколько лет назад. – Дилан с трудом сглотнул.

– И что случилось?

Он все испортил – вот что случилось. И, вероятно, сделал бы это снова, если бы бесповоротно не решил остаться одиноким.

– Она была моей подругой детства. – Дилан провел мокрой ладонью по лицу. – И это все, что тебе нужно знать. – На эту тему он ни с кем не разговаривал, и обсуждать Соню с Джой было особенно неприятно. Он сам себя опозорил.

В глазах Джой мелькнула боль.

Сердце у Дилана сжалось, и он перевел взгляд на мутную поверхность воды.

– Прости. Я не люблю говорить об этом. И не могу гордиться тем, что сделал.

Склонив голову набок, она пристально смотрела на Дилана.

– Возможно, она тебе не подходила.

Ему никто не подходил, в этом он убедился. Музыкальная индустрия жестко обходится с семейными отношениями. Неудачи Джека и Келвина в семейной жизни подтверждали это, а история с Соней стала для Дилана финальной точкой. Если бы его жизнь была песней, тот провал прозвучал бы в ней инструментальной концовкой. И она развеяла последние сомнения насчет того, сможет ли он найти и сохранить любовь или стоит заняться «Уэстфилд рекордз» и работать на его успех. Пришлось выбирать, и он выбрал музыку.

– А что это за расспросы? – Дилан задал вопрос слегка вызывающим тоном, скривив губы в полуулыбке.

– Просто пытаюсь лучше узнать тебя. – Отжав волосы, она закинула их за спину. – Ты заставил меня задуматься о том, что говорил вчера за ужином.

Дилана передернуло. За ужином он вел себя как заноза.

– А что я говорил?

– Ты попенял, что я не рассказываю тебе о Марке, и был прав. Ты здесь, а его нет, и я чувствую себя виноватой. – Она пожала плечом, перевела взгляд на гладкую поверхность камня. И принялась ковырять его ногтем.

– Ты хотела бы, чтобы он был здесь?

Джой нахмурилась, потом покачала головой.

– Я не то чтобы не люблю его. Люблю. Просто это… сложно. – Она покусала нижнюю губу. – Ты тоже можешь спрашивать меня о чем угодно. Я расскажу тебе про Марка.

Дилан не отрывал от нее взгляда. Его не интересовал Марк. Ему хотелось больше узнать о Джой. В голове выстраивалась вереница вопросов: какую бы песню она выбрала, если бы он предложил послушать его? Не станет ли возражать, если он напишет песню про нее? Не сочтет ли его скучным, если узнает, что у Дилана есть пара «кроксов»? Каждый вопрос заслуживал внимания. Он не знал, какой задать первым.

Должно быть Джой приняла его молчание за отсутствие интереса. Ее глаза загадочно блеснули.

– Я выложу все начистоту. – Она поплыла прочь прежде, чем Дилан успел ее остановить. А он остался размышлять, что может быть такого сложного в ее отношениях с Марком.

Наверное, все. Отношения – вообще сложная вещь.

Дилан присоединился к ней на берегу. Обернув полотенце вокруг пояса, он присел рядом с Джой.

– У меня вопрос. – Безобидный и простой. – Ты рада переезду в Нью-Йорк? – Во время поездки она не выказывала особого восторга в связи с переездом.

Джой откусила от оставшегося с обеда яблока.

– Да. Ты там бывал?

– Много раз. Мы с Чейзом подумываем открыть студию звукозаписи на Манхэттене. – Когда-нибудь. Чейз был еще не готов. – Расскажи мне подробнее о своей работе. Что ты собираешься делать?

– Заниматься косметикой в «Винтаж Шик». Хочу открыть собственную линию губной помады под их лейблом.

– И это говорит девушка, которая не пользуется губной помадой.

– Я пользуюсь, – возмутилась она.

– А если порыться в твоей сумочке, найдется ли там что-нибудь, кроме бальзама для губ?

– Да. Тюбик «Рашн Ред».

– Любимая помада Джуди?

Поджав губы, Джой кивнула. Она неохотно созналась в этом, поэтому Дилан задал уточняющий вопрос.

– И ты еще не пользовалась ею?

Она открыла рот, опять сжала губы.

– Нет.

Дилан рассмеялся.

– Вот видишь. Интересный вариант карьеры для человека, который равнодушен к собственной продукции.

– Я буду работать не только с губными помадами. – В голосе Джой звучала обида. Она вытянулась возле Дилана, и он почувствовал, что веселая Джой куда-то уходит. Не желая с ней расставаться, он спросил:

– Что там осталось в твоем списке?

Джой вытащила лист и прочитала невычеркнутые пункты.

– Сделать что-нибудь спонтанное, спать под звездами, танцевать под дождем.

– Сомневаюсь, что у тебя это получится в ближайшее время. – Дилан взглянул на небо. Солнце клонилось к закату, но голубая высь была кристально чистой.

– Это правда, – согласилась Джой. – Но я вычеркну другой пункт, как только вон та семья уйдет. – Она кивнула в сторону пляжа.

Оглянувшись через плечо, Дилан увидел семейство из пяти человек. Их дети были последними, кто еще плескался в заводи, но родители собирали вещи. Осталось всего несколько пар, включая его и Джой.

Он взглянул на лист в руке девушки.

– И что ты собираешься сделать? – Дилан терялся в догадках.

– Увидишь.

Джой пристально следила за тем, как родители складывают шезлонги, уводят детей. Потом дрожащими пальцами сложила список и сунула в сумочку. Ею овладело какое-то нервное возбуждение.

– Джой… Что ты делаешь?

– Я сказала тебе. Увидишь. – И бросилась в воду.

Какого черта она задумала?

Дилан встал, ладонью прикрыв глаза от солнца.

Только бы она не решилась на какую-нибудь глупость вроде прыжка с вершины водопада. Даже у него хватило бы ума не делать этого, к тому же Джой уже вычеркнула пункт «Сделать что-нибудь опасное».

Он еще не успел понять, что задумала Джой, как у его ног шлепнулась нижняя часть бикини. Какого…

За ней последовала верхняя. Шлеп.

Челюсть у Дилана отвисла; он поднял голову… Джой, совершенно нагая, но прикрытая водой, стояла на середине заводи и махала ему. И он оказался не единственным, кто видел это. Двое парней справа от Дилана тоже стали свидетелями того, как она сбросила купальник, и засвистели.

– Эй, компания нужна?

Дилан обезумел.

– Дьявол! Держитесь подальше от воды! – крикнул он парням. – Джой, какого черта ты вытворяешь?

– Нечто дерзкое!

Ничего себе. Черт ее возьми. Почему купание голышом? Почему не что-нибудь менее провоцирующее и опасное? Могла бы встать в полный рост посреди шоссе 66.

– Вылезай из воды. Нет, погоди. Не двигайся. – Дилан растер ладонями лицо. Ему не хотелось, чтобы эти расположившиеся по соседству Губка Боб и Патрик Морская Звезда видели ее наготу. Не доверял он таким персонажам. Похоже, об этом Джой не подумала.

Он уронил руки.

– Ну, вот ты и позабавилась.

– Брось мне купальник.

И как ты будешь его ловить? Ни за что.

Что-нибудь дерзкое.

– Я тебе его доставлю. – Похоже, думать у него получалось не лучше, чем у Джой.

– Стой, – скомандовала она, когда Дилан приблизился на расстояние вытянутой руки.

Дилан протянул ей бикини, свисающий с указательного пальца.

– Ты ведь не до конца продумала свои действия, так?

Она схватила купальник.

– Не до конца. Иначе бы струсила. Теперь заткнись и отвернись.

Подчинившись, Дилан занял позицию между Джой и теми тупицами, что глазели на них с берега. С каким удовольствием он бы стер похотливые ухмылки с их физиономий.

– Почему ты это сделала? – спросил он через плечо.

– Потому что Джуди не получила такой возможности – вот почему. – Она прошлепала к берегу и завернулась в одеяло. Губка Боб и Патрик Морская Звезда аплодировали. Джой театрально раскланялась, вытерла руки и вычеркнула «Сделать что-нибудь дерзкое» из списка.

– Довольна, что покончила с этим? – сухо спросил Дилан, подбирая свое полотенце.

– Очень.

– Готова ехать?

– Вполне.

И это было хорошо, потому что ему требовался холодный душ.

Глава 17

После

Дилан

Дилан усаживается в кресло по другую сторону рабочего стола Чейза. Сразу по возвращении из недельной поездки в Нью-Йорк он приехал из Международного аэропорта Лос-Анджелеса в здание, принадлежащее «Уэстфилд рекордз» на бульваре Сансет. Никакой роскоши. Три этажа студий и офисов в бетонной коробке с окнами из светоотражающего стекла. Но они выполняют свою функцию, и партнеры уже раскопали несколько талантов с неожиданно высокими кассовыми сборами и сделали записи, попавшие в топ-чаты.

Положив левую лодыжку на правое колено и выстукивая пальцами ритм на кожаной обивке подлокотника, он допивает американо. Дилан работал с «Катарсисом» над их последним проектом, и Род, их звукорежиссер, прислал свежую запись группы. Дилану не нравилось, что он не мог присутствовать на записи «Катарсиса» в студии, но Шэрон, младший продюсер, нанятая в прошлом году, справилась. Она сделала работу и сумела выжать из группы все, на что та была способна. Запись прекрасная, и внутренний голос подсказывает, что ей обеспечена стабильная трансляция в эфире. В самолете он прослушал ее несколько раз.

Чейз стучит по клавиатуре, заканчивает письмо, закрывает ноутбук. И откидывается на спинку стула. Заложив ладони за голову, потягивается, расправляет плечи, издает недовольный стон.

– iTunes меня доконает. Я так устал договариваться с ними.

Вот только сомнительно, что это случится скоро. Как бы то ни было, Чейзу придется еще теснее сотрудничать с ними. iTunes – настоящее и будущее музыкального бизнеса двадцать первого века.

Наклонившись, Дилан берет с пола стакан.

– У меня есть для тебя кое-что.

– Всамделишный магазин пластинок?

– Ха! Нет. Кофе. – Он протягивает Чейзу кофе со льдом, купленный у «Пита».

– Хотел бы я работать в этой индустрии в восьмидесятые. Времена были проще. Сделки проще. Никакого автотюна.

– И конкуренция выше.

– Все равно. – Чейз закатывает глаза, пьет кофе, ставит наполовину опустевший пластиковый стакан на стопку папок. – Расскажи мне про Нью-Йорк.

– Нашел место в Челси. – Опустив ногу, Дилан наклоняется вперед. В том здании есть окна, и это прекрасно. Он не может работать в каменной коробке без окон. Это мешает творчеству. – Арендная плата не выходит за рамки бюджета, значит, у нас будет больше средств на технику. Можем напичкать новое место оборудованием, от которого у Грипса слюни потекут.

Фред Меррик по кличке Грипс – главный инженер, которого Дилан пытается взять измором и переманить в «Уэстфилд» уже несколько месяцев. Единственная проблема в том, что Грипс неплохо устроился в «Атланта рекордз».

– Тебе удалось с ним встретиться? – спрашивает Чейз.

– В последнюю минуту ему пришлось срочно уехать. Договорились созвониться завтра после полудня. – Дилан показывает брату скрещенные пальцы. – Грипс отнесется к нашему предложению более серьезно, когда мы подпишем договор аренды и позволим ему самому выбрать аппаратуру.

Однако прямо сейчас Дилану хочется только одного – поехать домой и завалиться в свою квартиру в Санта-Монике. Если он не улетал на встречи в Нью-Йорк и не рыскал в поисках доступных по цене зданий, то до поздней ночи пропадал в очагах музыкальной культуры, потому что в этом заключалась его работа – смотреть и слушать. Где-то там обретались новые Пи Джей Харви и Бон Ивер, дожидающиеся, когда Дилан выложит им свою визитную карточку.

Если он не занимается чем-то из названного выше, то вроде должен бы отправляться в свой отель и спать. Так на его месте поступил бы любой здравомыслящий человек. Но нет. Ему просто необходимо пройтись по улицам. Просто необходимо потратить свое несуществующее свободное время, заглядывая в окна магазинов и ресторанов, помеченных ею в «Фейсбуке». И все ради призрачной надежды наткнуться на нее. Потому что он никак не может выбросить Джой из головы, очиститься от нее. К чести Дилана нужно сказать, что он пытался. Женщины, виски, работа. Но никакие порой затягивавшиеся до утра гулянки не могли заглушить тоску по Джой.

– Как насчет Найджела? – спрашивает Чейз. – Он еще с нами? – Этого продюсера Дилан хотел перетащить в Нью-Йорк, но во время поездки у него появилась идея получше.

– Мы не встречались.

– Разговаривали?

Дилан качает головой, зевает. Встает из кресла и выбрасывает стаканчик в мусорный бак. Потом подходит к окну.

– Какого черта, Дил? Как мы будем выпускать альбом без продюсера?

– Ох, да получишь ты своего продюсера, – бросает он Чейзу через плечо и ухмыляется. – Лучшего.

– Тебя? – Чейз хохочет. – А как же Лос-Анджелес?

– Шэрон готова. Я повышаю ее в должности.

Не пристало себя хвалить, но Дилан подготовил ее хорошо. Вкус Шэрон и ее умение видеть артиста совпадают с его подходами, и она не только феноменально руководит процессом записи, но и осуществляет это в границах бюджета.

Чейз разглядывает его, и Дилан скребет щетину на подбородке. Ему непонятно выражение на лице брата.

– Что? Ты не согласен?

– Кто такая Джой?

Кровь быстрее бежит по жилам, и Дилана бросает в жар. Так бывает, ни с того ни с сего.

Он разыгрывает невинность. Делает серьезное лицо.

– Кто?

– Женщина с тобой на том фото, что ты хранишь в телефоне. Та самая, на которую ты пялился все это время.

Дилан открывает и… закрывает рот. Неужели это так бросается в глаза? И откуда, черт возьми, Чейз узнал ее имя?

Он трясет головой. Отрицание – лучшая политика.

– Прекрати заниматься ерундой. Ты одержим ею. – Чейз поднимается, тычет в направлении Дилана пальцем.

– Вовсе нет, – внутренне содрогаясь, восклицает Дилан, чувствуя, что ведет себя как провинившийся подросток.

– Когда ты в последний раз заходил на ее профиль в «Фейсбуке»?

Когда самолет произвел посадку и он смог включить телефон.

Дилан стискивает зубы. Чейз всегда заглядывает через плечо, если он возится с телефоном. Настырный сукин сын. Должно быть, брат нашел ее имя в «Фейсбуке». А потом связал имя со снимком из его телефона. С Чейзом нужно быть поосторожнее.

– Кто она? – требовательно вопрошает Чейз.

– Никто. – Вот так он должен про нее думать. Пока не получается.

– И она живет в Нью-Йорке, не так ли?

Поджав губы, Дилан отворачивается к окну.

– Черт, – бормочет у него за спиной Чейз. – Пожалуйста, скажи мне, что ты пробиваешь студию в Нью-Йорке не из-за нее.

– Она не имеет к этому никакого отношения. Я уже давно настаиваю на Нью-Йорке. Этот город до сих пор остается центром музыки. Перебраться в самое сердце этого бизнеса – логичное решение. Наше присутствие там продемонстрирует, что лейбл «Уэстфилд рекордз» – не однодневка. Мы выставим его на всеобщее обозрение. Многие конкуренты ушли, и сейчас появился спрос на студии звукозаписи. Мы нужны им. Мы можем сделать все умно и бюджетно и вырваться далеко вперед.

Чейз поднимает раскрытые ладони.

– Не надо меня уговаривать. Я читал анализ положения на рынке. Я за. Но тебе лучше думать головой. Головой, а не тем местом, которое у тебя…

– Я как раз думаю тем, чем нужно, – перебивает брата Дилан и стучит себя по лбу.

Чейз снова падает в кресло, упирается локтями в подлокотники, трет подбородок, хмурится. Он озабочен. Дилану кажется, что он слышит, как у брата скрипят мозги.

– Что? – бросает Дилан, не сдержавшись. Он раздражен тем, что его уличили, вызвали на прямой разговор. Это и в самом деле необходимо – просмотры ее профиля, поиски информации о том, изменился ли ее семейный статус на «замужем», сменила ли она фамилию. Может, сменила, может, забыла обновить данные, может, ей все равно. Может, оставила себе девичью фамилию.

А может, ему просто надо удалить это чертово приложение со своего телефона?

Чейз вздыхает.

– Я согласен с твоим переездом в Нью-Йорк с одним условием. Будешь мотаться между студиями. Твой опыт нужен здесь. Мне по-прежнему требуются твои таланты в каждом проекте.

Это вполне выполнимо и даже предпочтительно. Они обмениваются рукопожатием.

– Договорились.

– Еще одно. – Из выдвижного ящика Чейз достает блокнот на пружинке и бросает на стол. Дилан смотрит на синюю обложку, покрытую наклейками с шоссе 66, и его бросает в жар. Он не видел этот блокнот целую вечность. И не хотел его видеть.

– Где ты его взял? – Дилан затолкал блокнот в самую глубину выдвижного ящика для папок в своем кабинете. С глаз долой – из сердца вон. Затолкал не без причины.

– Его нашла Фелиция. – Это помощница Чейза. – Говорит, кто-то забыл. Подумала, может, ты потерял.

Не потерял. Он его похоронил. И чуть было без него не остался. Дилана охватывает злость – жаркая, неистовая.

– Я его заберу, – решительно говорит он, балансируя на грани безумия и здравого рассудка.

Чейз хватает блокнот, и он оказывается вне зоны досягаемости.

– Ни в коем случае. Ты мечтал о «Грэмми»? Она здесь.

Сомнительно. Эти записи были просто набросками с целью убить время в пути, в номерах отелей, когда от Дилана бежал сон. С их помощью он пытался разобраться в растущих чувствах к Джой. Чувствах, о которых он не просил. И уж конечно, этот материал – не уровень «Грэмми».

– Я не собираюсь записывать эти песни. Не настолько они хороши, и ты, черт возьми, прекрасно знаешь, что сам я не записываюсь.

– Поверь мне, они хороши. И я не говорил, что тебе придется исполнять их самому.

Лицо Дилана вытягивается.

– Я их не продаю.

– И этого я не говорил. Найдется кто-нибудь, кто их споет. Ты сохранишь права, но выпустишь альбом.

– Это что, шантаж?

– Что ты имеешь в виду?

Дилан резко кивает на блокнот в руке Чейза.

– Ты откажешься от Нью-Йорка, если я не выпущу эти песни?

Чейз выглядит огорошенным.

– Я умею играть жестко, но не такой уж я мерзавец.

Дилан задумчиво расхаживает по кабинету. Он не может и не хочет выпускать эти песни. Не может так поступить с Джой. Он не станет эксплуатировать то, что было между ними. Выставить на потеху публике свои чувства – это предательство. И нарушение заключенного ими договора.

Чейз листает блокнот.

– Что это для тебя? – Он бегло просматривает страницу, затем другую, читает разрозненные незаконченные тексты. Перелистывает еще несколько страниц и натыкается на ту самую песню.

Дилан видит, как глаза Чейза расширяются, когда он читает название, как он проглатывает куплеты и припевы и как до него начинает доходить, о чем она. Особенно после состоявшегося только что разговора. Он устанавливает связи.

Взгляд Чейза упирается в Дилана.

– Это песня про нее. Про Джой.

Дилан плотно сжимает губы, упорно качает головой.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

– Не лги мне. – Чейз резко встает, выходит из-за стола, останавливается перед Диланом. – А еще лучше, прекрати лгать себе. Думаю, ты ее любишь. Что еще все это может значить? – Он разворачивает блокнот на последней странице, подносит его к глазам Дилана. Его запись про встречу с Джой, обещание, которым они обменялись и которое он никогда не забудет. Оно отпечаталось у него в мозгу. Он писал все это, стоя в очереди на регистрацию багажа в аэропорту имени Кеннеди, через несколько минут после прощания с Джой.

С трудом сглотнув, Дилан отводит взгляд.

– Кто она? – спрашивает Чейз.

– Не могу сказать. – Дилан снова трясет головой. Он не нарушит договор.

– Тогда позволь мне рассказать за тебя, – говорит Чейз, тыкая брата углом блокнота в грудь.

Дилан хмурится, трет ушибленное место. Это может быть интересно.

– У тебя глохнет автомобиль, и ты просишь какую-то девушку подвезти тебя, едешь с ней через всю страну, влюбляешься, но по какой-то причине бросаешь ее.

– Я ее не бросал.

– Она тебя бросила?

Дилан качает головой.

– Тогда что случилось?

Случился их уговор, второй по счету, который они заключили в конце поездки. Но Чейзу он об этом не говорит.

– Джек. – Имя слетает с губ Дилана – к удивлению обоих.

– Твой отец? Какое отношение это имеет к нему? – спрашивает Чейз, и в этот миг до Дилана доходит, почему он произнес имя отца. – Ты же не он.

– Да неужто, Шерлок? – язвит Дилан и выхватывает свой блокнот. – Наш бизнес не благоприятствует долгим отношениям, и мне нравится моя свобода.

– Это чушь. – Чейз долго смотрит на него, потом качает головой. – Иди поспи. Ты плохо соображаешь.

– Тебе не придется просить меня дважды, – говорит Дилан, уже направляясь к двери.

– А песни? – Чейз кивает на блокнот.

– Я подумаю об этом. – Дилан хлопает дверью.

Глава 18

До

Дилан

Из никуда (идея Джой) в Оклахома-Сити, штат Оклахома, в никуда в часе езды к северо-востоку от Оклахома-Сити (идея Дилана)

Дилан долго ждал, пока Джой принимала душ в палаточном лагере. В голове толпились слова. Так было весь день, и наконец, когда он сам вышел из душевой, они начали складываться в текст песни.

Сейчас, дожидаясь, когда Джой приведет себя в идеальный вид, он прислонился к «Жуку» и строчил стихи в блокноте, пока что-нибудь не отвлекало и они не развеивались, как дым.

Два куплета и припев. Песня, на которую его вдохновила случайная попутчица, начинала обретать форму.

Довольный успехами, он убрал блокнот и снова предался ожиданию. Дилан стоял, опираясь на автомобиль, скрестив руки на груди, а ноги в лодыжках, и размышлял о своей музе.

Внезапная идея купания нагишом застала его врасплох. Действительно дерзость с большой буквы «Д», и сама идея ему скорее понравилась, чем нет. Импульсивный поступок Джой выбил его из равновесия, но отдых и ничегонеделание в компании с ней доставили удовольствие. Как жаль, что она для него недоступна. Как жаль, что он не какой-нибудь тупица, которому на все плевать. После сегодняшнего отдыха они вполне могли бы переспать.

Дилан почесал запястье. Отсыревшие кожаные ремешки начали высыхать, и кожа под ними зудела. По окончании каждого гастрольного тура «Уэстфилд Бразерс» Билли дарила такие ремешки. Время от времени они рвались. Приходилось заботиться об их замене. Тринадцать ремешков. Тринадцать напоминаний о его намерении остаться одиноким. Тринадцать призывов сосредоточиться на карьере будущего музыкального руководителя и продюсера.

И еще ремешки напоминали ему о маме, Билли, и, конечно, наводили на мысли о родителях и том последнем дне, когда он видел их вместе. Воспоминания просто затягивали его туда, и он безвольно следовал за ними.

Ему было тогда тринадцать, и он проснулся на тесной средней койке гастрольного автобуса от криков Билли. Она ругалась на кого-то возле автобуса. Естественно, напрашивалась мысль, что на его отца, Джека.

Дилан посмотрел в маленькое четырехугольное оконце. В воздухе снаружи висела какая-то странная мгла, и он взглянул на часы. Пять тридцать пять утра, едва рассвело. Но Билли стояла полностью одетая, с вещевым мешком на плече и распекала отца.

На что она разозлилась в этот раз?

Вернее, что опять натворил Джек?

Отец стоял босой, без рубашки. Даже ширинку забыл застегнуть. Джинсы висели на бедрах, волосы стояли дыбом. Должно быть, мама растолкала Джека и выволокла его несчастную задницу из постели. Насколько помнил Дилан, отец не спал в своей кровати. Он отрубился на диване в том же автобусе, где ночевал Дилан, в автобусе группы, а не в родительском.

Отстой. Дилан застонал и снова упал на матрасик из пены. Должно быть, Билли разносит Джека из-за Дилана и Чейза. Им всем конец.

Он вспомнил о прошедшей ночи, и в висках застучало, словно в голову засунули ударную установку. Попойка в автобусе закончилась только к четырем утра. Меньше двух часов назад. Но Дилану казалось, что от вони купленного в секонд-хенде кальяна, вкуса теплого, льющегося в рот пива и рук какой-то девчонки, лезущих ему в джинсы, его отделяет целая вечность.

При этих мыслях его едва не стошнило. Девчонки, которых они с Чейзом подцепили, выглядели лет на семнадцать, но клялись, что им двадцать один. Дилан и Чейз, в свою очередь, убеждали их, что им по восемнадцать. Идиотская мысль, если подумать. Девчонки ходили за ними по пятам, зажимали в уголке заднего салона автобуса и поили дешевым пивом.

Они жарко целовались, и он уже думал, что сейчас кончит в трусы, когда Кайли (кажется, так ее звали? Точно, Кайли) сбросила с себя легкий топ с обалденными ленточками и разрешила потрогать себя. Это так его потрясло. Он впервые сжал ладонями женские груди, и они были настоящие.

Потом она начала стаскивать с него джинсы и уже почти добилась своего, но тут Дилан испугался. Он выскочил из салона и спрятался в единственном доступном месте – на спальной койке. А где еще можно спрятаться в автобусе, который движется со скоростью шестьдесят пять миль в час?

Их барабанщик, Томми, отключился в переднем салоне, и Дилан занял его место на втором ярусе из трех. Интересно, Томми все еще сидит на том стуле? Или завалился? А Чейз – где он? Когда Дилан в последний раз видел брата, тот взасос целовался со второй девчонкой и запускал руки ей под рубашку.

Билли пронзительно выкрикнула имя Дилана. Ее голос резанул по ушам, и Дилан уткнулся в подушку. Она его убьет.

Ему запретили даже заходить в автобус группы. Но после концерта они с Чейзом пошли туда вслед за Джеком, а потом он осознал, что автобус уже катит по шоссе. Когда автобусы в пути, никто не смеет попросить водителя об остановке. Неудачнику придется мыть санузлы и убирать мусор на протяжении следующего отрезка маршрута. Автобус останавливается только для заправки или когда водителю захочется отлить.

Мать снова выкрикнула его имя. Если он не выйдет, она разбудит всю округу. Дилан натянул джинсы, и тут желудок свернулся и его едва не стошнило. Прошлым вечером он слишком много пил и слишком мало ел.

– Дилан!

– Иду. – Он резко сел и ударился лбом о телевизор, закрепленный на койке. – Черт. – Теперь заболела голова, и не только от вмятины, оставшейся после удара о телевизор.

Спрыгнув с койки, он оказался в куче вещевых мешков, обуви, одежды и постельных принадлежностей со свободных коек. Заглянув за одну из занавесок, он увидел спящего Чейза. Спит, похрапывает и, слава богу, один.

Дилан опустил занавеску и оглянулся. В автобусе пахло мочой и перегаром. Жара стояла как в сауне. Кто-то включил обогрев, но не позаботился открыть хотя бы одно окно. Они были слишком пьяны, чтобы думать об этом.

Перешагивая через пустые бутылки, он прошел в переднюю часть автобуса. На диване раскинулись полуголые тела. Тарелки с объедками и полупустые стаканы занимали все горизонтальные поверхности. Билли продолжала вопить.

Черт, сейчас ему надерут задницу.

Он вышел из автобуса, и родители разом обернулись. Билли охнула, Джек нахмурился.

– Видишь? – закричала мать. – Вот почему я забираю Дилана с собой. Я не могу доверить тебе ребенка. У него по всему лицу губная помада. Что с ним было прошлой ночью?

Дилан в ужасе схватился за щеки. О чем она говорит? Он принялся стирать губную помаду, хотя видеть ее не мог и понятия не имел, удалось вытереться или нет. Возможно, он только размазал краску и вышло еще хуже.

Джек пожал плечами. Дилан знал: отец не представляет, чем сын занимался ночью. Джек Уэстфилд поник.

Билли подошла к Дилану, потрогала его волосы, лицо, плечи.

– Ты в порядке, детка?

– Со мной все нормально, мам. – Он отмахнулся от ее рук. Дилан терпеть не мог, когда она с ним сюсюкала. Его это смущало.

– Забирай свои вещи. Мы уезжаем, – сказала мать, и в тот же миг на грязную ярмарочную стоянку въехало желтое такси.

– Какого черта, Билли? – воскликнул Джек.

– Я предупреждала, Джек, если еще раз напьешься и не станешь настоящим отцом для собственного сына, между нами все кончено.

– Ничего же не случилось, мам.

– Не вмешивайся, Дилан, – велел Джек.

Билли толкнула сына в плечо.

– Неси свои вещи.

– Мне нельзя уезжать, – возразил Дилан. – Еще только середина гастролей. У меня есть работа. – Ему отчаянно хотелось убедить ее. Он подвел Джека, выступая с ним на сцене, но, когда речь заходила о поддержании отцовских инструментов в надлежащем состоянии, Дилану не было равных, и Джек это знал. Только в этом Дилан не разочаровывал отца.

– Забирай вещи. Больше повторять не буду. – Мать сняла свой мешок, передала его таксисту.

– Ты менеджер группы. И не можешь уехать, – заспорил Джек.

– Как же. – Билли взялась за ручку и распахнула дверцу. – Дилан! – поторопила она.

– А как же Чейз? – спросил он.

Джек уцепился за эти слова.

– Да, а как же Чейз? Он останется один. Мальчишки присматривают друг за другом.

– Что здесь происходит? – Дядя Кел, на ходу застегивая молнию на джинсах, спускался по ступеням автобуса. Ему, по крайней мере, хватило такта набросить рубашку. – Ты наконец-то покидаешь нас, Билли?

Мать закатила глаза.

– Да, Кел. Наконец-то я вас покидаю. Дилан! – прикрикнула она.

Кел хмыкнул.

– Что ты натворил на этот раз, Джек?

– Заткнись, к чертовой матери. Дилан, не уходи. Билли, делай как считаешь нужным, но Дилан остается. Он мне нужен. Они с Чейзом единственные, кто знает наши «фендеры» не хуже нас. И умеют подобрать правильную настройку под каждую песню. В разгар гастролей у меня нет времени обучать другого настройщика, и я никому больше не доверю свой инструмент.

– Прошлой ночью тебе, похоже, было плевать, что какая-то шлюха лапала… – Мать внезапно замолчала, стрельнула глазами на Дилана. Он потрясенно смотрел на нее. Боже мой. Неудивительно, что Билли вышла из себя.

– Он прав, Билли, – вмешался Кел. – Дилан единственный, кто делает это как надо и на протяжении всех гастролей.

Билли сердито уставилась на Кела.

– Дай ему закончить гастроли. Я лично посажу его на самолет, когда закончится последнее выступление, – предложил Джек.

– Пожалуйста, мам. – Дилану не хотелось остаток летних каникул торчать дома. Учебный год в Сиэтле – время не самое веселое.

Мать переводила взгляд с Джека на Дилана и обратно. Она то открывала, то закрывала рот, потом скрестила руки на груди. Похоже, Билли приняла решение, и он надеялся, что правильное.

– Последний концерт назначен на после полудня. В тот же вечер он должен сесть в самолет, ни днем позже.

Да!

Джек скрипнул зубами.

– Договорились.

– Ты не тащишь его на сцену, и чтоб ноги его не было в этом автобусе, – добавила мать, указывая на автобус, вход в который им с Чейзом был заказан.

Джек поднимает ладони.

– Все, что угодно, раз он остается.

– Будет лучше, если ты сдержишь обещание, – предупредила Билли.

– Сдержу. Дилан, ступай и приведи себя в порядок. У нас впереди долгий день.

– Секунду. – Мать потащила Дилана в сторонку. Взяв в ладони его лицо, она посмотрела ему в глаза. Настанет день, и он перерастет ее, станет высоким, как Джек, но в тот день, последний день участия Билли в гастролях «Уэстфилд Бразерс», они были одного роста.

– Тебе обязательно уезжать? – Дилан вдруг с полной ясностью осознал, что мать сейчас уедет, и ему стало не по себе. Билли действительно покидала их. Прежних гастролей больше никогда не будет. Но самое главное, ее не будет рядом, когда Джек попробует затащить его на сцену, и за него никто не вступится. – Обещаю, что буду пользоваться только семейным автобусом.

Лицо Билли смягчилось. Она убрала волосы со лба сына.

– Дело не только в автобусе, детка, и ты это знаешь. У нас с твоим отцом уже давно нет прежних отношений. Гастроли несовместимы с семейной жизнью. Этот бизнес пожирает отношения заживо. Мы с твоим отцом в конце концов признали, что семьи создаются не для этого.

– А ты не можешь еще остаться? – Дилан понимал, что Билли рано или поздно бросит группу. Она не раз грозила этим. Но до конца гастролей оставалось всего четыре недели. Он не хотел, чтобы мать уезжала, но и попросить ее остаться не хватало духу. Тем более на глазах у всех. Подумают, что он маменькин сынок. А Дилан в последнее время изо всех сил старался доказать им и себе, что он уже почти мужчина. Как той девчонке прошлой ночью.

Билли покачала головой.

– Поговорим, когда вернешься домой. А пока… – Она показала ему три пальца. – Ни кальянов, ни пьянок, ни шлюх.

– Мам! – Лицо его вспыхнуло.

– Три правила, сынок. Соблюдай их, иначе никогда больше не сядешь в гастрольный автобус.

– Ладно. – Он покорно вздохнул.

Мать улыбнулась.

– Ты говоришь прямо как отец. И такой же красивый. – Она прижала Дилана к себе. – Я люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Поцеловав его в щеку, мать добавила:

– Присматривай за Чейзом. Заботьтесь друг о друге. Увидимся через четыре недели.

– Билли! – окликнул Джек, когда мать, даже не взглянув на него, прошла мимо.

– Не облажайся, Джек, – бросила Билли через плечо. – Только попробуй, и я оформлю на себя все права опекунства. И Дилан никогда больше не поедет с тобой на гастроли. – Она хлопнула дверцей, и Дилан вздрогнул. Вот оно. Их семьи больше нет. Отгоняя слезы, он быстро заморгал. Такси рванулось с места и исчезло в облаке пыли.

Он почувствовал, как на плечо легла ладонь.

– Идем, парень. Тебе нужно умыться, – сказал, посмеиваясь, дядя Кел. – Физиономия – как картина Пикассо, подсевшего на героин.

Порывисто вздохнув, Дилан побежал к семейному автобусу.

Несколько часов спустя он уже перетягивал струны и настраивал гитары Джека, сидя на корточках за кулисами. Ему все еще не верилось, что мама уехала. Она годами грозилась это сделать и наконец сделала. Дилан расстроился, хотя все понимал. Все видели, что развод Билли с Джеком неизбежен. Они постоянно ругались. Билли ненавидела гастроли, а Джек терпеть не мог сидеть дома, прямо как Дилан.

По полу проскрипел ножками складной металлический стул, и Дилан поднял глаза. Дядя Кел развернул стул, уселся, положив руки на спинку, бросил дымящийся окурок на землю и растоптал его мыском сапога.

– Ну как ты, держишься, парень?

– Держусь, а что?

Кел пожал плечами.

– Ничего. Я бы наверняка огорчился, если бы мать уехала в разгар гастролей.

Дилан поморщился. Неужели так заметно, что ему не по себе?

– Ты из-за этого не женился на матери Чейза? Решил, что вы тоже разведетесь?

Дилан никогда не видел свою тетю. Та была фанаткой группы и забеременела в начале одной из гастрольных поездок. К концу сезона она родила – только лишь для того, чтобы бросить Кела с ребенком. Дяде Келу было наплевать. Он души не чаял в сыне. И всегда говорил, что Чейз – лучшее, что есть в его жизни.

Дядя Кел поскреб щетину на подбородке.

– Позволь мне кое-что сказать тебе, Дил. Любовь несовместима с дорогой. Она, черт возьми, несовместима с музыкальным бизнесом. У таких ребят, как мы, не бывает долговременных отношений. Мы слишком много времени проводим вдали от дома, и в наших жилах слишком сильна тяга к странствиям. Женщинам лишь бы осесть, свить гнездо и высидеть детей. А заканчивается все тем, что мы их обманываем и причиняем боль.

Дилан оторвал взгляд от басовой струны, которую как раз натягивал. Тогда ему казалось, что слова дяди Кела попадают в точку.

– И еще одно, прежде чем я уйду, а ты займешься делом, – добавил Кел, вставая. – Я знаю про три правила твоей мамы. Она права. Но, если ты окажешься в определенном… э… затруднительном положении и не удержишь своего дружка в штанах, надень на него вот это. – Он бросил на колени Дилану маленький бумажный пакет. Потом развернулся, чтобы уйти, но тут же, что-то вспомнив, щелкнул пальцами. – Эй, мне может понадобиться твоя помощь. Чейз чувствует себя дерьмово. Парень слишком много выпил, и я надрал ему задницу. Ты сможешь настроить мои инструменты?

Дилан посмотрел на коллекцию «стратов» и «тейлоров» Кела. Работа займет его и отвлечет от мыслей о родителях.

– Конечно, нет проблем.

– Спасибо, парень. – Кел стукнулся с ним кулаками и ушел, на ходу прикуривая еще одну сигарету.

Из любопытства Дилан открыл пакет, лежавший на коленях, но тут же закрыл его и оглянулся вокруг – не увидел ли кто. Лицо и грудь обдало жаром.

Дядя Кел подарил ему первую в жизни упаковку презервативов.

* * *

Наконец-то!

Джой осчастливила его своим присутствием.

Направляясь к Дилану со своими принадлежностями для ванной и мокрым купальником, она смотрела на него так, будто он отрастил себе байкерскую бороду. А Дилан, отпрянув от автомобиля, бесстыже разглядывал ее.

– С тобой все в порядке? – спросила она, проходя мимо него к багажнику «Жука». – Выглядишь так, будто увидел привидение.

При чем тут привидение? Он впервые увидел ее.

На Джой были шлепанцы, обрезанные джинсовые шорты и обтягивающая футболка с логотипом «Роллинг Стоунз» на груди. Волосы она завязала небрежным узлом на макушке, и влажные локоны падали сзади на стройную шею.

Увидел и пропал.

Вот — Джой.

Девушка из Калифорнии. Малышка-серфингистка. Крошка-рокерша.

Вот это красотка. Упасть не встать. И он падал – быстро и безнадежно.

Это было плохо. Очень-очень плохо. И совершенно не входило в его планы.

Дилан потер ладонями лицо, покачал головой. Собрался с силами и попробовал стряхнуть с себя наваждение.

Вещи Джой бросила в багажник, а ключи – ему.

– Не возражаешь? Ты поведешь, а я поищу отель на ночь.

– Не надо, – прохрипел он.

Она нахмурилась.

– Не надо что?

– Искать отель. У меня есть идея. – Это она подала ему мысль придумать что-то интересное.

Джой прищурилась.

– Какая?

– Насчет места, где мы будем сегодня спать.

– Мы? – с запинкой переспросила она. – Дилан…

Он поднял ладони.

– Не вместе, но вроде того. Ты мне доверяешь?

Джой поджала губы.

– Не следовало бы, но ладно.

В груди под лучами татуировки разлилось тепло, и не потому, что она согласилась подыграть. Ее доверие очень многое значило для него, и Дилану хотелось сохранить добрые вибрации, возникшие в их отношениях.

– Хочешь вечером посмотреть мое выступление?

Она просияла.

– С удовольствием.

– Отлично. – Он ухмыльнулся и попробовал вернуть ей ключи.

– Нееет. – Увильнув, она открыла пассажирскую дверцу. – Мне не терпится посмотреть сегодняшний концерт, но ведешь все равно ты. Я перегрелась на солнце.

– Будет сделано.

Он уселся в водительское кресло, подрегулировал высоту, поправил зеркало и погнал в Оклахома-Сити, прямиком к тому бару, где должен был состояться концерт. Там Джой заказала две порции куриных крылышек с картошкой фри, и Дилан съел все дочиста. Покончив с ужином, он позвонил с телефона в баре Рику за его счет, потому что так Рику и надо.

– Я на месте. Сейчас начну.

Бросив трубку, он пригласил Джой занять место за столиком прямо напротив сцены. Так было нужно. Он будет смотреть на нее, пока не возьмет себя в руки. К счастью, публики в воскресный вечер оказалось немного. Концерт закончился, не успев, казалось, и начаться, и Дилан, к своему удивлению, даже получил удовольствие от выступления.

Почаще бы случались такие вечера, как этот.

После концерта и еще одного звонка Рику они около часа ехали на северо-восток. Дилан высматривал подходящий съезд с шоссе. В нем, как надвигающийся шторм, бурлила нервная энергия. Дилан надеялся, что Джой не станет возражать. А если станет, он найдет отель и снимет ей номер за свой счет. Это меньшее, что он мог для нее сделать. Уже миновала полночь, и она выглядела усталой и держалась, похоже, из последних сил.

Внезапно он увидел грунтовую дорогу, бегущую через поля созревающих посевов. Прекрасно, именно то, что он искал.

Замедлив ход, Дилан свернул с шоссе, проехал еще несколько сотен ярдов, остановил машину, убрал брезентовый верх и выключил двигатель и фары.

– Дилан, что происходит? – нервно спросила Джой.

– Мы спим под звездами.

Глава 19

До

Джой

Где-то в часе езды на северо-восток от Оклахома-Сити

У родителей Джой было два строгих правила на случай, если в дом приглашаются мальчики: дверь в спальню остается открытой и к ней не притрагиваются. По словам ее отца, «когда вы начинаете давать рукам волю, появляется огромное искушение лечь вместе в постель. Я хочу внуков, но не раньше, чем вы покажете мне свои дипломы, получите постоянную работу и сможете позволить себе собственную медицинскую страховку».

Когда Джуди напоминали об этих правилах, она страдальчески закатывала глаза, но неукоснительно их исполняла. Если бы она знала, как часто Джой с Тарин подслушивали ее разговоры с парнями, то нарушила бы отцовские правила задолго до встречи с Тоддом и держала дверь закрытой.

За два дня до выпускной вечеринки у Кейта Аткинса Джуди, сдав последний экзамен, пригласила к себе Тодда. Она хотела надеть купальник перед тем, как оправляться к Лайле, где устраивалась вечеринка у бассейна. Отец был на работе, мама только что ушла в продуктовый магазин, а Джуди сидела в своей комнате с Тоддом, шлепала его по рукам и хихикала. Джой и Тарин притаились в коридоре у двери в комнату Джуди и с трудом сдерживали смех.

Джой слышала звуки поцелуев, прерывистое дыхание и шелест одежды.

– Прекрати, Тодд. Джой еще здесь, – произнесла Джуди громким шепотом.

– Но твоих родителей нет.

Тарин вытянула губы и стала изображать, как целуются. Джой прыснула, зажала рот ладонью. Слышала сестра или нет? Она снова сдаст Джой, если узнает, что та шпионит.

– Она расскажет про нас, – возразила Джуди.

Джой выразительно посмотрела на Тарин. Она не расскажет, если Джуди отвезет ее в загородный дом Тарин в субботу вечером. Попросить сестру об этом она еще не успела, потому что из-за выпускных экзаменов и всей связанной с окончанием школы суеты девочки в последнее время виделись редко.

Джой заглянула за косяк двери. Джуди сидела на краю кровати и, наклонившись, развязывала шнурки белых кроссовок. Тодд, вытянувшись на боку, разлегся на стеганом покрывале и гладил Джуди по спине. Ладонь его скользнула к груди Джуди, и в тот же момент Тодд бросил взгляд в сторону двери и отдернул руку. Джой быстро прижалась к стене коридора, надеясь, что ее не заметили.

– Что? – неслышно спросила Тарин.

Джой прижала палец к губам – ей хотелось дослушать разговор.

– Во сколько ты едешь к Кевину в субботу? – спросила Джуди.

– В полдень.

– Так рано?

– Я же говорил тебе. Помогаю Киту и его родителям подготовиться.

– Просто я надеялась подольше побыть с тобой после обеда у Келли.

– Во время вечеринки я буду твой на всю ночь.

– А давай пойдем купаться в полночь, – предложила Джуди. – Голыми.

– Хочешь поплавать голышом? – хохотнул Тодд. Джой снова услышала звуки поцелуев, потом звук расстегиваемой молнии и стон Тодда: – Подожди минутку.

Джой и Тарин вытаращенными глазами смотрели друг на друга. Разговор Джуди и Тодда свернул туда, куда Джой следовать за ними не собиралась. Тодд и Джуди, купающиеся голышом? Какая мерзость. Ей даже думать о таком было противно.

Но, если сейчас попробовать прошмыгнуть мимо комнаты Джуди, сестра наверняка заметит и поймет, что Джой шпионила.

– Эй.

Джой вздрогнула и подняла голову. Тодд с ухмылкой смотрел на нее сверху вниз. Вот он прижал палец к губам. И медленно, беззвучно закрыл дверь в комнату Джуди.

Джой давно забыла про этот подслушанный разговор и вспомнила только прошлой ночью, когда в номере отеля решала, какой пункт из списка выполнит на следующий день. Она уперлась в пункт «Сделать что-нибудь дерзкое».

Как было раньше с другими пунктами, Джой задалась вопросом: на что бы решилась Джуди? На купание голышом. Но это дерзкое предприятие вызвало только свист двух пьяных придурков и сердитый взгляд Дилана. Должно быть, он решил, что она с ним флиртует. Может, и флиртует. Она думала о Дилане, когда планировала сегодняшнее отклонение от маршрута, и эти мысли, похоже, повлияли на ее решение.

Как бы то ни было, Джой с гордостью вычеркнула еще один пункт из списка Джуди. Кто знает, возможно, ее сестра и вправду дерзнула бы искупаться голышом. Но Джой почему-то чувствовала себя дурой.

– Тебя это устраивает? – спросил Дилан. Вокруг простиралось ночное поле, залитое лунным светом. Где они?

Джой оглянулась, но глаза еще не привыкли, и увидела она только себя и Дилана. Затерянных в ночи.

– Или предпочитаешь спать под крышей? Я могу найти отель.

Она покачала головой.

– Все нормально. – Ей хотелось вычеркнуть еще один пункт. Каждый раз, делая это, она испытывала приятное чувство выполненного долга. Чем дальше по списку, тем слабее ощущались угрызения совести. Новое приключение стерло бы неловкие воспоминания о ее сегодняшнем глупом, в общем-то, фокусе с купальником. – У меня одеяла в багажнике, – сказала она Дилану.

Заранее предполагая, что по крайней мере одну ночь она проведет на открытом воздухе, Джой взяла с собой самое необходимое: пару одеял, сумку на роликах с одеждой, туалетный и косметический наборы, маленький сейф, в котором хранились ее свидетельство о рождении и паспорт. Отец настоял, чтобы Джой взяла документы с собой. А вдруг она потеряет свои водительские права?

– Как насчет спрея от насекомых? – Дилан шлепнул себя по тыльной стороне ладони. – Думаю, он нам понадобится.

– В маленькой зеленой сумочке. Подожди секунду. – Она выбралась из салона, отошла от автомобиля на несколько шагов. Нужно было позвонить Марку. Он весь вечер слал ей сообщения, а она отправляла его звонки на голосовую почту, потому что, как ни стыдно это признать, они мешали смотреть выступление Дилана.

А еще Джой оказалась не готова к той музыке, что заполнила ее всю целиком. Мысли о Марке и их совместной жизни в Нью-Йорке звучали диссонирующей нотой и вызывали противоречивые чувства. Кольцо на пальце стало слишком большим, срок свадьбы в мае приближался слишком быстро, а предложение, сделанное на следующий день после выпуска из колледжа, теперь казалось скоропалительным. Она даже засомневалась, стоит ли переезжать на Манхэттен.

А тут еще Дилан. Сегодня, наблюдая за парой на берегу, она вдруг ощутила острое желание оказаться на месте той женщины. Лежать вот так, беззаботно, и, судя по всему, не ведать никаких тревог. Не чувствовать бремени прошлого, которого нельзя исправить. Но рядом с собой Джой представляла не Марка, а Дилана. За несколько коротких дней он стал волной, нахлынувшей внезапно и уносящей ее с собой. Он стал солнечным светом, льющимся на ее кожу, согревающим своим теплом. Вот бы взлететь на гребень и раствориться в ее сиянии. Но в таком случае куда деваться Марку? И кто она такая, чтобы думать, что Дилану нужно от нее нечто большее, чем короткая дружба? Нельзя быть такой самонадеянной.

Джой потерла переносицу. Она понимала, что надо бы поговорить с Марком об их помолвке. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться в мыслях и точно определить, что она чувствует. С каждой милей Нью-Йорк все ближе, а тревога все сильней. Быть может, она просто нервничает из-за грядущих жизненных перемен. Как бы там ни было, теперь ей хотелось услышать голос Марка и успокоить его. И себя тоже.

Высоко в небе висела полная луна. Глаза привыкли к темноте, и лунного света хватало, чтобы различать грунтовую дорогу под ногами. Она включила телефон, и все мошки в радиусе пяти футов устремились на свет экрана. Они садились на руки, мельтешили перед лицом, гудели в уши. Джой содрогнулась. Какая гадость.

Найдя номер Марка, она коснулась иконки и стала ждать. Захрустел гравий, сзади подошел Дилан. Посмотрев на экран, Джой с удивлением обнаружила, что связи нет.

– Черт.

– Все в порядке?

Она покачала головой.

– Нет сигнала.

– Пробовала дозвониться до Марка?

Джой кивнула. Проклятье. Надо было позвонить из бара, перед отъездом. Теперь снова придется объяснять, почему не отвечала. Снова лгать.

– Мы еще можем поискать отель на ночь. Оттуда позвонишь.

Джой помотала головой. Ужасно, конечно, что она не отвечала на звонки, как будто уклонялась от разговора, но не возвращаться же из-за этого на шоссе и снова ехать куда-то – может, час, а может, больше. Она просто вымоталась, проведя без сна более восемнадцати часов и толком не поспав до этого.

– Нашел спрей? – Джой сунула телефон в задний карман.

– Вытягивай руки. – Дилан показал баллончик.

Она подчинилась. Он опрыскал ее всю, сверху донизу.

– Повернись, – пробормотал Дилан. Она ощутила прикосновение его дыхания и, поежившись, повернулась. Слава богу, темно, и Дилан не заметил, как она разволновалась.

Он побрызгал ей на спину и голову.

– Закрой глаза.

Джой слышала, как он обошел кругом, остановился перед ней, но шипения спрея не последовало. Она открыла глаза, посмотрела на него.

Он поднял мокрую от репеллента ладонь.

– Глаза закрыты.

Дилан осторожно наносил спрей на ее лоб, нос, щеки, уши и шею, на вырез футболки. Пальцы его двигались все медленнее, опускались все ниже, а когда у Джой перехватило дыхание, Дилан убрал руку. Она посмотрела ему в глаза. Он ответил ей взглядом, выражение которого трудно было определить в темноте.

– Что? – осторожно спросила она.

– Ты сегодня купалась нагишом.

– О, боже мой! – Джой уронила лицо в ладони. Она так надеялась, что Дилан не будет вспоминать об этом.

– Ты бросила мне свой купальный костюм.

Тело горело, как в огне.

– Знаю. Ну, прости, – простонала она, пристыженная.

– Это было… – Он хмыкнул, медленно покачал головой. – Смело.

Джой опустила руки.

– Это было глупо.

Дилан дернул плечом.

– Забавно и дерзко, – сказал он, делая большие глаза. – Но забавно.

Джой снова застонала.

– Предупредишь в следующий раз?

– Следующего раза не будет, – сердито отрезала она.

– Очень плохо. Я бы искупался с тобой голышом.

– Что? – Она вытаращилась на него.

Дилан рассмеялся, отдал ей флакон и повернулся спиной.

– Обрызгай меня, Анна Николь. – Так звали знаменитую стриптизершу.

– Пошел ты. – Джой толкнула Дилана в спину, и он засмеялся громче. Она чувствовала, что и сама готова расхохотаться. Дилан улыбнулся ей через плечо. – Отвернись, несносный мальчишка, или я забрызгаю тебе лицо, – скомандовала Джой, угрожающе поднимая баллончик.

– Слушаюсь, мэм. – Дилан вытянул руки, расставил ноги, повернулся, когда велела Джой, и она обработала его с ног до головы, не тронув только лицо. Она уже собралась брызнуть себе на ладони, чтобы сделать, как делал он, когда Дилан ласково положил ладонь ей на руки.

– Я сам обработаю лицо, чтобы тебе не пачкать руки.

– Точно? – Он не брился с Альбукерке, и ей очень хотелось провести рукой по его скулам, чтобы щетина пощекотала ладонь.

Забрав у нее флакон, Дилан протер себе лицо.

– Так почему все-таки?

– Купалась голышом? – уточнила она, а потом рассказала ему ту историю с Джуди.

– А если бы составляла свой собственный список? – спросил Дилан, как уже спрашивал раньше. – Что бы ты дерзнула сделать?

«Поцеловала бы тебя».

Джой открыла и тут же закрыла рот. Оторвала взгляд от Дилана. Посмотрела вниз, на свои шлепанцы, потом вдаль, через поле.

– Не знаю.

– А я думаю, что знаешь, – прошептал Дилан, и в его голосе послышался намек.

Неужели это так заметно? Ее бросило в жар.

– Давай вернемся в машину, – недовольно сказала Джой, уже направляясь к автомобилю. За спиной у нее негромко рассмеялся Дилан.

В машине Джой дала ему влажную салфетку. Вытерев ладони, Дилан взял гитару. Держа инструмент за гриф, он уселся в кресло, подвинул его назад и вытянул ноги. Подтянул пару струн, взял несколько аккордов и заиграл какую-то незнакомую мелодию. Он спотыкался на аккордах, подбирал разные комбинации, пока мелодия не полилась плавно – по крайней мере, на ее любительский вкус.

– Красиво, – сказала Джой, когда Дилан закончил. – Что за песня?

– Да так, балуюсь кое-чем новеньким.

– Для кого ты ее пишешь? – Джой интересовало, какому исполнителю выпадет удача попасть в чарты с этой замечательной, берущей за душу песней.

Взглянув на нее, Дилан снова принялся играть.

– Ни для кого, серьезно.

– Ты не собираешься ее продавать?

– Только не эту. – Он покачал головой.

– О чем она? – Дилан играл так, что с каждым аккордом музыка все глубже проникала в ее сердце. Мелодия наводила на мысли о любви и смерти, о неведомых жизненных путях, так похожих на дорогу, приведшую Джой к нему.

Он покачал головой и загадочно улыбнулся, сверкнув зубами.

Теперь ей стало просто необходимо услышать слова и узнать название песни.

– Скажи, – попросила она.

Дилан прекратил играть.

– А если я скажу, что она о тебе?

Если бы светило солнце, и Джой лучше видела бы выражение его лица, то могла бы сказать, что в тот момент, когда эти слова слетели с его языка, он побледнел.

– Не хотел говорить?

Дилан покачал головой.

– Тебя это беспокоит?

– Пока не знаю. – Джой не была уверена, что именно чувствует, и откинулась на спинку кресла. – Наверное, это зависит от того, о чем стихи. Почему я?

Он вздохнул.

– Закусочная «У Роба». Стояла страшная жара. Я взмок от пота и умирал от голода. Злился на Джека и на заглохший чертов автомобиль. Я уже почти решил вернуться в Лос-Анджелес, когда поднял глаза и увидел в окне тебя. И готов был поклясться, что ты смеешься надо мной.

– Вот как? – Упс. – За это прости.

– Значит, признаешься, что смеялась? – поддразнил он.

– Виновата. – Она подняла правую руку.

Дилан широко улыбнулся и тут же посерьезнел.

– Для меня ты стала песней. Такая свежая, невинная, загадочная.

Джой опустила взгляд на сложенные на коленях ладони.

– Мне далеко до невинности.

– У всех свои секреты, Джой. Как бы там ни было, – он провел пальцами по струнам, – мне захотелось узнать твои.

– И поэтому ты сел за мой столик?

Он сдержанно улыбнулся.

– Поэтому. И еще из-за твоего телефона.

– По крайней мере, ты честен. – Джой рассмеялась и повернулась в кресле, чтобы сидеть лицом к нему. – Если не хочешь делиться словами, то хотя бы мычи, когда играешь.

Дилан так и сделал, и Джой поймала себя на том, что ей мало голоса, мало той магии, что творят на стальных струнах его пальцы, что ей хочется большего.

Немного погодя Дилан отложил гитару и опустил спинку кресла. Накрыв ноги и грудь одеялом, он уставился в небо. Джой последовала его примеру. Ночь стояла теплая и влажная, в воздухе пахло удобрениями и спреем от насекомых. Дилан глубоко втянул в себя воздух.

– Мы воняем, – заявил он.

Джой засмеялась.

– Точно. И все равно здесь прекрасно. Спасибо, что устроил это.

– Пришлось подергать за ниточки, сунуть менеджеру по резервированию пару банкнот.

Джой еще посмеялась, а Дилан ухмыльнулся.

– Всегда вам рады.

Потом они лежали и смотрели в небо. Луна опустилась ниже, и звезды горели ярче. Сейчас Джой и Дилан лежали ближе, чем какая-нибудь чета на широкой двухместной кровати. Будь он Марком, Джой засунула бы руку к нему под одеяло и сжала его ладонь, потом переплела бы его пальцы со своими. Эта мысль вызвала воспоминание о том, как днем, когда они купались, Дилан привлек ее к себе. Так естественно было чувствовать его руку на своем теле. Желание сейчас же взять его руку и сделать с ним еще много чего подталкивало ее к самому краю кресла. Интересно, покажется ли ей интимная близость с ним такой же естественной? Не неправильной, потому что она обручена, а в каком-то смысле верной, потому что Джой идет отнюдь не своим путем?

Она взглянула на Дилана и обнаружила, что он смотрит на нее, насупив брови.

– Что? – тихо спросила она.

– У меня появились неприличные мысли в отношении тебя, Джой.

Щеки Джой вспыхнули.

– У меня тоже, – призналась она.

Откинув одеяло, Дилан потянулся к ней рукой. Его ладонь, сложенная лодочкой, повисла у ее лица, словно он собирался коснуться ее щеки. Джой затаила дыхание. Она ждала, и кожу покалывало от нетерпения. «Дотронься до меня». Но Дилан этого не сделал – убрал руку и, грустно улыбаясь, издал негромкий стон, в котором слышались и сожаление, и недовольство.

– Ты обручена.

– А ты не ищешь отношений. – Не то чтобы она хотела отношений, но и подружкой на одну ночь становиться не собиралась. В глубине души она понимала, что Дилан станет той единственной умопомрачительной встречей, которая запомнится ей навсегда. Любому, с кем она встретится позже, включая ее жениха, будет далеко до него.

«Какие ужасные вещи приходят в голову», – со стыдом подумала она. Но оправдываться перед собой не стала.

Дилан печально улыбнулся, и Джой задумалась: кто внушил ему страх перед серьезными отношениями?

– Расскажи мне про девушку, которую ты любил, – попросила она. – Пожалуйста. Мне хотелось бы знать.

– Про Соню? – Он помолчал. – Мы познакомились в старших классах. После школы три года встречались.

– Что случилось?

– Я ей изменил.

– О…

– Теперь ты думаешь обо мне хуже?

Она покачала головой.

– Теперь я думаю, что была тогда права.

– Когда тогда?

– Когда сказала, что она тебе не подходила.

– Люди все равно изменяют, даже когда любят.

Джой отвела взгляд.

– Возможно, – прошептала она, понимая, что именно так сейчас поступает с Марком. Лжет, обманывает, не отвечает на звонки. Счет явно не в пользу ее жениха.

Дилан толкнул ее коленом.

– А как насчет Марка?

– А что с ним?

– Ты говоришь, что любишь его, что у вас любовь с первого взгляда и все такое, а знает ли он про список Джуди?

Джой прижалась подбородком к груди, покачала головой. Она слишком устала, чтобы лгать, и устала от лжи. И еще ей не хотелось лгать Дилану. Это было бы нечестно.

– Он не знает, зачем ты едешь через всю страну, так получается?

– Не знает. – Но Дилан тоже этого не знал. Он знал про список, но не про то, почему она решила выполнить все намеченные в нем дела. Джой опустила голову, надеясь, что Дилан не спросит.

– Джек постоянно изменял Билли, – негромко произнес Дилан. – Платил своим приятелям из группы, чтобы те прикрывали его делишки. Если бы мама знала хотя бы половину правды, она развелась бы с ним намного раньше. Их брак строился на недомолвках и лжи, поэтому и распался. – Перегнувшись через Джой, он поднял ее левую руку. Она даже испугалась, но Дилан подушечкой большого пальца осторожно погладил бриллиант с прямоугольными гранями. Казалось странным, что он касается кольца, надетого ей на палец Марком. Похожие странные ощущения Джой испытала, когда оно впервые оказалось у нее на пальце.

– Помнишь, что сказала про Соню? – спросил Дилан.

– Она тебе не подходила. – У Джой быстрее забилось сердце. Она знала, к чему он клонит, потому что уже думала про это. – Ты считаешь, что Марк не тот человек, который подходит мне.

– Какой брак у вас может получиться, если ты не делишься с ним важными для тебя вещами?

«Брак, построенный на тайнах и лжи», – мрачно подумала она.

– Думаешь, ты это выдержишь? – спросил он.

– Брак с Марком? – Джой высвободила ладонь. Она отнюдь не была уверена. – Поездка оказалась не такой, как я ожидала.

А ожидала она, что без всяких происшествий прокатится через всю страну по шоссе 66, по пути вычеркивая из списка Джуди один пункт за другим. Потом приедет в Нью-Йорк, слегка облегчив душу тем, что один из планов сестры претворен в жизнь. И они с Марком будут жить долго и счастливо – после того, как она изыщет способы выполнить остальные дела, намеченные Джуди. Сомневаться, гадать, тот ли Марк человек, который ей подходит, в ее планы не входило.

Джой опустила взгляд на кольцо, все еще казавшееся ей чужим.

– Мне есть о чем подумать.

– Знаю, только не сейчас. Уже поздно, а завтра на раздумья у тебя будет масса времени. – Дилан подтянул одеяло к ее подбородку. – Возможно, путешествие оказалось для тебя не таким, как ты ожидала, но я рад, что мы встретились.

– Я тоже, – сказала Джой. Она не знала, что сулит завтрашний день ей и Марку, но была уверена в одном: она крепко влюбилась в Дилана.

Протянув руку, Дилан коснулся ее волос. Джой вздохнула. Приятно чувствовать его руку, нежное поглаживание пальцев по щеке. Глаза закрылись. Потом его рука нашла ее руку, и он мимолетно коснулся тыльной стороны ее ладони.

– Спокойной ночи, Джой, – шепнул он и через какое-то время тихонько затянул мелодию, которую исполнял недавно на гитаре. Погружаясь в сон, Джой думала, что никогда не забудет эту песню. И никогда не забудет Дилана.

Глава 20

После

Джой

Сидя на диване в гостиной таунхауса в районе Челси на Манхэттене, Джой вырывает страничку из ежемесячного обзора синглов, опубликованного в свежем номере «Роллинг Стоун». Этот журнал она читает с тех самых пор, как на двенадцатый день рождения Джуди подарила ей подписку. И это единственное, что она оставила себе, когда отказалась от всего остального – скейтбординга, серфинга, ленивых летних вечеров с любимым и отдыха на солнышке с друзьями. Пока ей было не до них.

Теперь она работала даже летом, потому что так делала бы Джуди. Отложила Джой и мечты о запуске собственной линии натуральной косметики. Когда-то она воображала, что поп-звезды и исполнители инди-рока станут продвигать ее лосьоны и бальзамы. Но Джуди хотела открыть линию губных помад винтажных оттенков, и, если все пойдет нормально, через несколько месяцев компания начнет производство «Лип Руж», которой пользовалась Джуди. Джой и ее маленькая команда химиков трудятся вовсю, доводя до совершенства цветовую гамму. «Лип Руж» выйдет в латунных патронах с вытравленным логотипом «Винтаж Шик», украшенным завитушками.

Марк гордится ее успехами. Родители довольны ее повышениями, которые идут одно за другим. И только она ненавидит то, чем занимается.

Джой складывает вырванную страницу вчетверо и засовывает в карман поношенного махрового халата, чтобы спрятать ее потом в шляпную картонку Джуди, где хранит остальные статьи, вырезки из журналов и фотографии – свои и Дилана.

Вырванная страница привлекла ее внимание заметкой о песне группы «Катарсис», признанной синглом месяца. Джой слышала музыку этой рок-группы. Она неплоха, и последний выпущенный ими сингл вошел в четвертый альбом группы, появившийся несколько месяцев назад.

Но ее заинтересовали не песня и не группа. В заметке упомянуто имя продюсера альбома. Дилан Уэстфилд.

Имя бросилось в глаза, и сердце бухнуло в груди. Бум, бум. Так бывает всякий раз, когда Джуди натыкается на упоминание Дилана и его лейбла «Уэстфилд рекордз». Всякий раз. И каждый раз ей всегда требуется время, чтобы унять сердце и справиться с жарким румянцем, поднимающимся по шее и заливающим лицо. Иногда ее прошибает пот. Что, если Марк заметит ее реакцию и спросит, в чем дело? Она не может так рисковать, поэтому никогда не читает журналы, не смотрит церемонию вручения «Грэмми» и не слушает исполнителей, записанных под этим лейблом, если Марк где-то неподалеку.

Закрыв журнал, Джой бросает его на столик и думает о Дилане.

Он говорил ей, чем хочет заняться. И занимается именно этим. Живет своей жизнью. Ему хорошо.

Джой рассказывала Дилану, что планирует делать. И занимается как раз этим. Плохо, что тогда она не представляла себе, насколько трудно будет отложить собственные мечты. Плохо, что не догадывалась, какой несчастной будет себя чувствовать.

Вспоминает ли Дилан их поездку так же часто, как она? Думает ли о ней? Он обещал, что не будет. Вот почему она не хотела говорить ему свою фамилию. Чтобы он не думал о ней. Не искал. И ей хотелось бы вести себя так же, то есть не думать.

Джой часто размышляет, пытался ли Дилан узнать что-нибудь о ней. Он не фанат социальных сетей, но ее это не останавливает – она размещает снимки в своем профиле в «Фейсбуке», делая эпизоды своей частной жизни достоянием общественности. На случай если он заинтересуется, как у нее идут дела. Она пробовала справиться с собой, но не может выбросить из головы ни его, ни те десять дней.

Джой смотрит в большое окно дома, в котором они с Марком живут с того дня, как поженились. Этот дом, купленный родителями Марка пару десятков лет назад, им преподнесли в качестве свадебного подарка, хотя документы оформлены на родителей Марка. Дом прекрасный, с большими помещениями в стиле лофт и очень просторными спальнями. Четырьмя спальнями, если быть точной. Три из них дожидаются обитателей.

Просторный удобный дом в отличном районе, прекрасно подходящий для семейства с детьми.

И зачем такой дом? В этом нет никакой необходимости. Вообще никакой.

Джой вздыхает.

Ей нравится дом и улица, на которой они живут. Когда-нибудь она станет мамой и поведет своего ребенка в школу. Она видит в окно, как это делают другие матери. Но это будет не сегодня. И не в обозримом будущем.

На улице душно, жарко, и небо цвета голубого детского одеяла. Джой сидит в гостиной на диване, включив кондиционер на полную мощность. Ладонь по привычке ложится на живот. Пустой живот.

В глазах закипают слезы.

Почувствует ли она когда-нибудь, как внутри растет ребенок? Ощутит ли радость, а не печаль, дотронувшись до своего живота? Сможет ли дать Марку детей, о которых он мечтает?

Неожиданно с крыльца доносится шум, шарканье обуви по бетону, и Джой отвлекается от раздумий. Звенят ключи, щелкает дверной замок. Хлопает входная дверь, и на пороге гостиной появляется Марк. Лоб покрыт испариной, сиреневая рубашка под мышками промокла от пота, с локтя свисает пиджак. Он смотрит на нее с любовью и беспокойством, но во взгляде угадывается еще и раздражение с разочарованием.

– Ты рано сегодня, – говорит она. Еще только два часа.

– Я беспокоился о тебе, Джой. – Марк заходит в комнату.

– Со мной все в порядке.

Марк смотрит на нее, и Джой вздыхает. Она понимает, что ее слова звучат неубедительно.

Он кладет пиджак на спинку дивана и бросает на подушку пластиковый пакет «Таргет». Потом усаживается на оттоманку перед Джой и берет ее за руки.

У него липкие ладони. Марк пахнет духотой города, а еще в нос ударяет едкий запах пота.

– Почему ты не на работе? – спрашивает она.

– Не мог сосредоточиться и решил пройтись.

– Ты весь путь до дома прошел пешком? – Его офис расположен в городе, возле Рокфеллеровского центра, более чем в двадцати кварталах от их дома. – Почему?

– Я думал. Мы… – Он стискивает ее ладони, смотрит на них. – Нам нужно сделать перерыв.

– Перерыв, – бормочет она.

Он поднимает взгляд. По тонким морщинкам, расходящимся от внешних уголков глаз, Джой видит, что Марк в подавленном настроении. Это настроение он носит как галстук. Спереди и по центру.

Джой чувствует, как на их сплетенные ладони падает слеза, и лишь тогда осознает, что плачет.

– Прости.

Марк кладет ладонь ей на щеку, ждет, когда она посмотрит на него.

– Это не твоя вина, – говорит он. – Не все зависит от тебя.

Зависит. Так сказал доктор Иган. Не напрямик, другими словами, но чтобы Джой могла понять: именно ей следует предпринять следующий шаг, который, как надеется доктор, все исправит.

Уже больше недели Джой киснет дома, напрасно тратит часы личного отпуска, которые следовало бы сберечь для ежегодного отдыха на побережье. Но у нее нет ни малейшего желания идти на работу и заниматься продукцией, к которой совершенно потеряла интерес. А между тем до запуска линии остается всего три месяца. Группа на финальной стадии тестирования продукта. Удивительно, как ее до сих пор не уволили.

Но добровольное домашнее заключение не имеет отношения к карьере. Оно вызвано одним-единственным делением на полосочке, которая используется во время теста на беременность. Опять не беременна. После многих месяцев, в течение которых результаты тестов оказывались отрицательными, после трех выкидышей на ранних стадиях беременности она упала духом. Секс превратился в рутину, исполнение супружеского долга по расписанию, и они с Марком ссорятся все чаще. Ее выводят из себя разные мелочи. Марк бросил грязные носки на полу в ванной – она кричит на него. Джой забыла купить его любимую смесь сухофруктов – он огрызается.

Откуда ей знать, что он вчера вечером прикончил весь пакет? Она что, телепат?

«Сходи и купи», – ворчит Джой себе под нос.

Джой проверялась. Марк тоже. У нее нормальный уровень гормонов, регулярный цикл. У Марка сперма соответствует средним показателям. Все в рабочем состоянии, и теоретически она способна забеременеть и выносить ребенка.

Но у нее не получается. На последнем приеме доктор Иган предложил неожиданный для Джой ход. Психотерапия. Доктор полагает, ей стоит задуматься, не происходит ли с ней чего-либо еще. Например, в голове. Доктор объяснил, что женщинам иногда не удается забеременеть или доносить плод без видимых медицинских причин. При выкидышах огромную роль играют стрессы. То же самое наблюдается в случаях с посттравматическим стрессовым состоянием.

Доктору Игану известно, что она находилась в автомобиле, когда погибла Джуди. Он также знает, что после нескольких сеансов у психотерапевта сразу после трагедии Джой ни с кем больше не разговаривала о сестре.

– Думаю, нам нужно согласиться с предложением доктора. Мы должны сходить к психотерапевту, – заявляет Марк.

Джой качает головой. Никакого психотерапевта, и совершенно точно не вместе с Марком.

Речь зайдет о смерти Джуди. Психотерапевт попросит ее разобрать ту ночь в мельчайших подробностях в присутствии Марка. Вдруг она сорвется и выложит правду?

Если она расскажет врачу, то придется рассказать и родителям, значит, они узнают все. Узнают, что она жила во лжи.

– Тебе не хочется пройти психотерапию? Тогда, может быть, поговоришь об этом с родителями? Я тоже мог бы побеседовать с ними, если это поможет. Хочешь, слетаю за твоей мамой?

– Нет, я… – Джой умолкает, не зная, как объяснить и сумеет ли она это сделать.

– Джой, я намерен во всем разобраться. Я с уважением относился к твоему решению не говорить о сестре, но теперь считаю, что тебе нужно сделать это. Ты потеряла ее, и это причинило тебе боль. И ты мучаешься до сих пор.

– Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую. – Ей хочется выйти из комнаты. Она пытается освободить руки.

Марк крепче сжимает ее ладони.

– Ты права. Не знаю. Выслушай меня. Я пытаюсь помочь. Ты о ней не говоришь. Будто ее никогда не было.

– Неправда, – шепчет Джой. В голосе звучит боль. Падает еще одна слеза. Она думает о Джуди каждый раз, когда тестирует очередной флакончик губной помады или гуляет по Манхэттену, мечтая запустить собственную линию косметики по уходу за кожей и жить на Манхэттен-Бич.

– Я люблю тебя, Джой, но считаю, что держать все это в себе вредно еще в одном смысле. Это влияет на наши отношения. Если ты не хочешь говорить со мной или со своей мамой, то найди профессионала, с которым сможешь поговорить. А до тех пор нам надо оставить попытки завести ребенка.

Последние слова он произносит хриплым голосом. Джой знает, как ему трудно высказать их вслух. Марк – выходец из большой, сплоченной семьи, где все как нитки в его рубашке. С самого начала их отношений ему хочется детей. И прийти к такому решению Марку было нелегко.

Как ужасно, что она стала причиной его страданий.

– Я подумаю.

– Насчет психотерапевта? – уточняет он. Джой кивает и чувствует ободряющее пожатие. – Спасибо.

Джой утирает лицо рукавом халата, и Марк слегка улыбается.

– Давай уедем на уикенд. Я нашел местечко на севере штата. Можно будет весь день валяться в постели и читать или гулять у озера – как тебе захочется. Что скажешь?

– Чудесно. – Джой улыбается. Уикенд идеально подходит для налаживания отношений. Можно позабыть обо всех разочарованиях, можно опять после очень длительного перерыва заняться любовью. И поговорить не только о том, как делают детей.

– Я сделаю заказ. Но сначала… – Марк встает. – У меня есть кое-что, чтобы поднять тебе настроение. Заскочил в «Таргет» купить воды, увидел это на витрине у касс и вспомнил о тебе. – Его рука ныряет в пластиковый пакет и достает компакт-диск, но Джой не видит ни названия альбома, ни имени исполнителя.

– Кто это?

– Какой-то парень по имени Трейс. Группа называется «Очертания». – Марк ногтем разрезает пластиковую упаковку, достает диск.

– Никогда о них не слышала.

– Я тоже. Это их дебют. Но мне понравилось название. – Он показывает обложку. «Веселая поездка».

Губы ее трогает улыбка, уголки рта приподнимаются.

Подойдя к музыкальному центру, Марк ставит диск, добавляет громкость, и Джой вздрагивает от звука. Это как пощечина. Как удар кнутом по спине. Она потрясена до глубины души.

Уже после первых трех аккордов у Джой не остается никаких сомнений. И после первой же строчки ее начинает бить дрожь.

Бархатистый, с хрипловатым оттенком голос напоминает о жарких летних днях и поездке по историческому двухполосному шоссе с мужчиной, воспоминания о котором до сих пор мучают ее. Поет не Дилан, и не он выпустил этот альбом. Но это его стихи, и музыку к ним написал он. К концу первого куплета ее лицо мокрое от слез. Она и сама не ожидала такой сильной эмоциональной реакции на музыку.

Марк поворачивается от проигрывателя, открывает рот, собираясь что-то сказать, и замирает.

– Что случилось? Это из-за музыки?

Джой трясет головой, затыкает уши. Марк выглядит растерянным.

– Из-за работы? Или из-за психотерапевта? Не ходи, если это так тебя расстраивает.

Джой снова трясет головой.

– Тогда что?

– Выключи.

– Что? – недоуменно спрашивает он.

– Выключи. Выключи эту музыку. – До него медленно доходит, а она уже почти кричит.

Марк нажимает кнопку, и музыка умолкает. Вся в слезах, Джой убегает в ванную, запирает дверь. Опускается на пол и, уронив голову на руки, рыдает.

* * *

Тем же вечером, давно уже успокоившись, Джой находит Марка в гостиной. Компанию ему составляла бутылка «Ноб Крик». Взяв из серванта низкий хрустальный стакан, она наливает себе на два пальца. Почему бы и нет? Она не беременна.

Марк наблюдает, как Джой устраивается на другом конце дивана и пробует напиток. Виски огненной струйкой льется по пищеводу. Допив свой бокал, Марк наливает следующий, приканчивает его.

– Марк, – начинает Джой, поняв, что ему хочется напиться. – Прости.

– Это всего лишь музыка, Джой. – Он смотрит на жену широко открытыми глазами. – Что с тобой происходит? Если не считать выкидышей, – мягко добавляет он.

Джой вздыхает, смотрит на стакан с янтарной жидкостью, который держит на коленях. Марк заслуживает того, чтобы знать правду, но она не может набраться храбрости и рассказать, чем так расстроил ее этот компакт-диск. Не сумела сдержаться, и реакция получилась слишком бурной. Можно было бы винить Дилана – выпустив песню, он ошарашил ее. Просто не ожидала. Конечно, они могли бы по счастливой (или не очень) случайности встретиться в закусочной «У Роба» в назначенный день, и он спел бы ей эту песню. Ведь в дороге он ее так и не закончил. Следует винить себя. Она обманывала и лгала, ответственность лежит только на ней.

Вместо этого она пытается винить работу. Сроки горят, а она бездельничает дома. Она оправдывает свой срыв выкидышами, неспособностью забеременеть и тем давлением, которое в этой связи оказывается на нее. Марк заводил разговоры о детях еще до свадьбы. Ее мама хочет внука. Его папа хочет нескольких. Когда родители Марка приходят в гости, то каждый раз донимают ее расспросами. Как идет планирование семьи? Ты принимаешь предродовые витамины? Пьешь зеленые коктейли? Племянники растут, и свекровь скучает по тем временам, когда они были грудными детьми. Запахи, звуки. Все такое свежее и чудесное. Вот только Джой никого из них порадовать не может.

Марк на это не покупается. Его не проведешь.

– Я вижу, как ты читаешь это от корки до корки, снова и снова, когда думаешь, что я не смотрю. – Он кивает на номер «Роллинг Стоун» на оттоманке. На нижней полке бокового столика у дивана лежит стопка этих журналов. Еще несколько стопок разместились во встроенном открытом шкафу прямо перед ними. – Ты так их просматриваешь, будто целенаправленно что-то ищешь. – Взгляд его становится тяжелым. – Это Трейс? Ты его знаешь?

Джой качает головой.

– А кого-нибудь из этих парней? – Он читает мелкий шрифт на буклете компакт-диска.

Она не отвечает.

– Иногда я чувствую, что мы по-настоящему близки. И не знаю, где начинаешься ты и заканчиваюсь я. Это мне нравится. Но в остальные дни? Ты часами глядишь в окно, будто мыслями витаешь неизвестно где. Возвращаешься и ведешь себя как чужой человек, случайно оказавшийся в нашем доме. Ты далека. Мне всегда хотелось спросить, где ты бываешь в это время. Когда отключаешься. – Он вкладывает буклет в футляр диска. – Может, мне нужно было скачать для тебя альбом. Ты даже не слушаешь компакт-диски. – Он откладывает футляр и встает.

Джой берет его за руку.

– Прости.

– Хотелось бы тебе верить. – Он смотрит на ее пальцы и ждет. Она неохотно выпускает его руку. Сжав в кулаке горлышко «Ноб Крик», Марк выходит из комнаты.

Удрученная, Джой бредет в спальню. Она проваливается в беспокойный сон, но после полуночи просыпается. Марк храпит на другом краю широченной кровати.

Выскользнув из постели, Джой накидывает свой махровый халат. Босая, она неслышно возвращается в гостиную и включает напольную лампу. Комнату заливает теплый маслянистый свет. Он бьет по глазам, опухшим от слез, и Джой щурится. Потом трет глаза и идет к дивану. Конверт с диском «Очертаний» лежит там, где оставил его Марк.

Открыв футляр, она достает буклет. Пролистывает до последней страницы, читает выходные данные, и у нее щемит сердце. Все песни написаны Диланом Уэстфилдом. Всего их одиннадцать. Звукорежиссер альбома Рея Макферсон, мастеринг Фреда «Грипса» Меррика, но продюсером выступил Дилан. А авторские права? Эксклюзивное право принадлежит студии звукозаписи «Уэстфилд рекордз компани», Соединенные Штаты.

По крайней мере, он не продал эту песню. Дилан по-прежнему владеет правами на нее. И все же…

Пролистывая страницы, Джой бегло читает тексты. Пока ей не доводилось их читать, она даже не слышала слов этих песен. Но знает историю, которая лежит в основе их написания.

Потому что эта песня о ней.

На шестьдесят шестом ее найдешь,

Девушку, чья рука сплетена сейчас с моей.

Джой опускается на диван. Она чувствует себя обманутой, хотя понимает, что не имеет на это права. Он сказал, что не собирается записывать эту песню. Обещал оставить на дороге то, что случилось на дороге. Подразумевалось, что она не расскажет о встрече с ним ни одной живой душе, а ее имя не будет упомянуто ни в одной записи. Знает только она и Дилан; и Дилан знает, что она знает. И все же он не предупредил ее, а значит, ему плевать на их поездку, на нее, на то, что между ними было и могло случиться.

Джой тоже должна наплевать. Но не может.

Проходя через гостиную к проигрывателю, она извлекает диск. Вкладывает его в футляр, туда же отправляет буклет, защелкивает. Надо бы выбросить диск, но это выше ее сил. С ним связано слишком много воспоминаний, забыть которые она не хочет. Вместо этого она прячет его в шляпную коробку Джуди, потом заталкивает ее к задней стенке шкафа, за свои сумочки и чемоданы. Подальше с глаз. Чтобы не было соблазна послушать.

Утром она первым делом отменит подписку на «Роллинг Стоун» и выбросит все старые номера. Покончит с Диланом Уэстфилдом, его лейблом звукозаписи и всем, что имеет отношение к музыкальной индустрии.

В глубине души она понимает, что ведет себя как героиня из какой-нибудь мелодрамы. Ее реакция вызвана не тем, что Дилан поделился со всеми на свете, кроме нее, своими чувствами. Просто она очень несчастна.

И ей очень больно. Словно на рану в груди, оставшуюся после их прощания, насыпали соли.

Если бы она только знала, как трудно будет не думать о нем, какой беспросветной окажется выбранная жизнь. Тогда Джой многое сделала бы иначе.

Нелепо. То же самое она думала о ночи, когда погибла Джуди. Если бы только она поступила иначе.

Глава 21

После

Дилан

Дилан не пел эти песни и не играл на гитаре. На альбоме не было его имени и фото. Но «Веселая поездка», титульная запись альбома, принесла две его первые премии «Грэмми»: «Запись года» за продюсерскую работу и «Песня года» за слова и музыку.

В своей кухне в стиле лофт в районе Сохо в Нью-Йорке он держит на весу одну из двух только что полученных шестифунтовых статуэток. У Джека таких было девять, и он с гордостью выставлял их в своей домашней студии звукозаписи в Малибу. Но эти – совсем другое дело. На призах ручной работы гравировка с его именем. Дилан Уэстфилд.

Подушечкой большого пальца он гладит позолоченный граммофон, изготовленный из грэммиума, специально разработанного для этой вещицы цинкового сплава. За спиной присвистывает Чейз.

– Очень красивая штука, – говорит брат, надевая темно-синий пиджак от «Тома Форда» поверх рубашки «Аскот Чанг». Их музыкальный лейбл преуспевает, а Чейзу нравятся тряпки. Дилан предпочел бы до конца своих дней носить джинсы и футболки с графикой, но не может себе этого позволить.

– Я же тебе говорил, что в этом блокноте материал, который принесет «Грэмми». – Чейз повторяет это в миллионный раз.

– Говорил. – Дилан убирает трофей обратно в упаковочную коробку.

– Где ты думаешь их разместить? Здесь или в своем офисе в студии?

– Понятия не имею. – Об этом он даже не задумывается. Как не задумывался над записью «Веселой поездки», пока Чейз не сунул ему в лицо голубой блокнот со стикерами на обложке. Но брат тоже не собирался сдаваться. «По крайней мере, закончи песни, – сказал он тогда. – Потом решишь, что с ними делать».

Чейз приставал к Дилану, пока тот не поднял руки и не сказал: «Хватит уже!» Он доработал тексты и написал к ним музыку только потому, что хотел отделаться от Чейза и выбросить из головы Джой.

Из двух поставленных целей он достиг только одной.

Это означало, что проект придется довести до конца, чтобы избавиться от своих чувств к ней раз и навсегда. Дилан не видел другого выхода, кроме как найти исполнителя и выпустить альбом. Довести проект до логического завершения, а блокнот снова сунуть в ящик. Это должно было сработать.

– Ты обладатель «Грэмми». О-го-го! – Чейз потрясает руками, потом хлопает Дилана по спине. Тот крякает. – Изобрази на лице хоть какое-то подобие радости. Ты выглядишь так, будто похоронил свою собаку.

Дилан действительно не испытывает от премии той радости, какую ожидал. Нужно было рассказать Джой про альбом, прежде чем его выпускать.

Он смотрит, как Чейз пересчитывает купюры в бумажнике, шуршит зелененькими.

– Вы с Дакотой собираетесь встретиться в «Мистер Перпл»? – Это модный бар и ресторан на крыше в Нижнем Ист-Сайде.

– Присоединишься к нам за ужином? – спрашивает Чейз. Он прилетел в город завершить сделку. «Уэстфилд рекордз» по рекомендации Дилана приобрел «Бэк-Роу мьюзик», независимый лейбл. Он сможет продвинуть исполнителей гораздо дальше, чем это по силам маленькой студии.

Вопросы бизнеса – не единственное, что заставляет Чейза то и дело ночевать у Дилана. Во время одного из своих приездов он познакомился с Дакотой Мерсье, художницей и графическим дизайнером. Она работала над несколькими проектами «Уэстфилд рекордз» и пришла в студию, чтобы презентовать свою художественную концепцию конверта Дилану и Смоки Дэйзу, исполнителю инди-рока, только что записавшему у них альбом. Как раз в это время к ним заскочил Чейз.

Они сразу нашли общий язык. Дилан готов был поклясться, что это ненадолго. Серьезные отношения не для них с Чейзом. Совет дяди Кела засел под кожей, и они носят его, как уродливое клеймо, особенно с тех пор, как он испортил отношения с Соней. Дилан любил ее, но недостаточно сильно, чтобы удержать член в штанах, когда та роскошная модель с пропуском за кулисы прислонилась задницей к ящику для аппаратуры и раздвинула свои длинные подиумные ножки. А Соне захотелось удивить его внезапным визитом. Время она выбрала самое неподходящее. Дилан никогда не забудет выражения ее лица в тот миг, когда Соня их застукала. С таким же выражением Билли много раз смотрела на Джека.

Отодвинув коробку с «Грэмми», Дилан берет свой стакан со скотчем.

– Мне нужно посмотреть несколько предложений. Я к вам попозже подъеду.

– Без Реи? Я думал, у тебя с ней что-то есть. – Опять и снова Рея Макферсон, их звукорежиссер. Настроение у нее меняется, как каналы у их студийного микшера.

Он качает головой.

– Мы лучше ладим в студии, чем за ее стенами. – Хотя под настроение они могут вместе выпить. Так он открыл Трейса и его группу «Очертания». Как-то вечером они с Реей работали допоздна, а потом зашли в паб за углом поесть и выпить эля. Дилан сидел к группе спиной. Но уже к середине первой песни знал, даже не глядя, что Трейс – тот парень, который споет «Веселую поездку». Тональность голоса, порханье пальцев по струнам «страта», манера держаться на сцене, приемы работы с публикой – во всем Дилан узнавал себя.

К концу вечера Трейс унес с собой визитку Дилана, а Дилан увел к себе домой Рею.

Возможно, вечер с Реей – это как раз то, что ему сейчас нужно.

– Я отправлю ей сообщение. Она сможет присоединиться к нам.

– Звучит отлично. Увидимся.

Дилан салютует ему стаканом с виски, и Чейз направляется к двери. Щелкнув пальцами, он останавливается и оборачивается.

– Ты случайно ничего о ней не слышал?

Дилан непонимающе смотрит на брата.

– Слышал о ком?

– О Джой, – просто говорит Чейз.

При звуке ее имени Дилана словно пронзает током. О Джой можно говорить как угодно, но только не таким обыденным тоном. Он вертит свой стакан по сланцевой столешнице, разглядывает остатки янтарной жидкости. Качает головой.

– Жаль. Я думал, песня добавит мозгов хотя бы одному из вас, если выйдет запись. – Чейз укоризненно крутит головой. – Отправь ей сообщение, – бросает он перед тем, как захлопнуть за собой дверь.

Отправь ей сообщение.

Вреда в этом никакого. Он уже пару раз нарушил их уговор. Узнал ее фамилию. Не сдержал обещание оставить на дороге то, что случилось на дороге. Почему бы не нарушить еще раз? Разыскать ее.

Поправка. Разыскать счастливую замужнюю женщину.

Отправить ей сообщение? Ага, как бы не так.

Однако именно об этом он думает, посматривая на свой ноутбук и стопку договорных проектов, дожидающихся своей очереди на обеденном столе. Внезапно у Дилана пропадает интерес к юридическим нюансам. Не сегодня.

Усевшись на стул, он включает ноутбук и открывает «Фейсбук». Находит ее профиль, тот самый, который теперь определяет ее семейное положение как замужем. Недавно она добавила к названию своего профиля Джой Эверс фамилию Ларсон. Это расстроило Дилана сильнее, чем он ожидал.

Не давая себе возможности одуматься, изменить решение, он кликает по окошку сообщений. Запускается приложение, и он начинает набирать текст.

«Эй, как ты там поживаешь?»

Он останавливается. Так не пойдет. Дилан не использует в профиле свое имя. Джой не поймет, что это он. И примет его сообщение за спам.

Удалив написанное, он начинает заново.

«Привет, Джой. Это я, Дилан. Я в социальных сетях».

Глупо.

Удалить.

«Это Дилан. Я скучал по тебе».

Так не начинают послание к замужней женщине. Удалить.

«Привет, Джой. Я в Нью-Йорке. Давай встретимся».

«Привет, Джой. Я живу в Нью-Йорке. Не хочешь повидаться, выпить кофе?»

«Привет, ты ни за что не поверишь. Я написал о тебе песню, нанял парня, чтобы ее спеть, и она выиграла чертову «Грэмми».

Удалить. Удалить. Удалить.

Дилан отталкивает ноутбук, откидывается на спинку стула. Но указательный палец тянется к клавиатуре, и он бессознательно постукивает по букве Д. Он же профессионал пера. Он написал тексты, за которые получил «Грэмми». И мысли свои должен излагать не как полный придурок.

«Здравствуй, Джой. Это Дилан.

Я знаю, что мы обещали друг другу в аэропорту, но просто не могу больше. Я не переживу еще один день, тоскуя по тебе. Я не выдержу и дня, не увидев тебя. Я не могу провести еще один день, так и не сказав тебе, что должен был сказать в тот последний день.

Я люблю тебя.

Я люблю твою улыбку. Я люблю твои глаза, которые светятся, когда ты смотришь на меня. Я люблю твои волосы, блестящие на солнце.

Я люблю твой глубокий грудной смех, от которого мне самому хочется смеяться. Я люблю тебя, потому что ты можешь разделать меня под орех в убийственной игре «Угадай название песни».

Я люблю, потому что мы можем говорить о чем угодно.

Я просто чертовски люблю тебя.

Я в Нью-Йорке. Живу здесь уже достаточно долго, и вот что я подумал…

Не можем ли мы забыть то, что обещали?

Забыть сделку, которую заключили?

Как насчет того, чтобы вместо нее сыграть в «Правду или Желание»?

Я предлагаю следующее.

Если ты счастлива и живешь лучше некуда, не обращай внимания на это послание. Забудь про это письмо. Но если нет, прошу тебя встретиться со мной у фонтана возле парка на Вашингтон-сквер. В эту пятницу, в 10.00 утра».

Палец повис над клавишей «отправить». Просто нажми на нее. Она не отвергнет его. И он ее не подведет. Но Дилан колебался.

Что, если Марк прочитает это письмо? Какие силы оно приведет в движение?

Дилан может оказаться тем самым парнем, который разрушил ее брак. Его послание может вызвать у Марка по меньшей мере сомнения в верности Джой. И привести к жарким спорам. Спровоцировать раскол в идеальном браке, каким его старается представить Джой в своем профиле в «Фейсбуке».

Ему не хочется быть этим парнем.

Кроме того, если бы Джой испытывала нечто похожее на его чувства к ней, она уже связалась бы с ним. Учитывая ее любовь к музыке, можно предположить, что она уже слышала «Веселую поездку». Иначе и быть не может. Композиция постоянно звучит в эфире. Если только он достаточно хорошо ее знает (а так и было одно время), то Джой уже купила альбом и увидела его имя в титрах.

Во всяком случае, «Веселая поездка» – открытое предложение найти его, обращенное к Джой. Само собой, Дилан надеялся, что она воспримет альбом как зов. В этих песнях он излил свою душу и сердце, поведал свету все о своих чувствах к женщине, про которую спел Трейс. Джой должна была понять, что это про нее. А она хранит молчание.

Телефон Дилана звякнул. Поступило сообщение от Реи.

«Ты сегодня свободен?»

Реальность обрушивается на него, как какой-нибудь хит из чартов «Биллборда». Джой счастлива в замужестве и навсегда оставила его, как он и просил.

Захлопнув ноутбук, он отвечает на сообщение Реи.

«Встречаемся с Чейзом и Дакотой у «Мистера Перпла».

«Заехать за тобой через тридцать минут?»

Она тут же отзывается.

«Отлично. Буду готова».

Глава 22

До

Дилан

Страуд, штат Оклахома

Дилан сидел напротив Джой в «Рок-Кафе». Она взяла себе чай, а он прихлебывал кофе и размышлял о минувшей ночи. В теории ночевка под звездами казалась потрясающей идеей. В следующий раз (не то чтобы он рассчитывал на него) он выберет кемпинг, а не чистое поле. Кресла неудобные, а насекомые – громадные и назойливые. Около четырех утра Дилан проворчал «к черту» и поднял брезентовый верх.

– Слава богу, – пробормотала Джой и опять заснула.

Везучая. Он почти не сомкнул глаз. То погружался в сон, то всплывал к яви и мысленно возвращался к их разговору, отгоняя пищавших над ухом комаров. Он тоже не ожидал такой поездки. Дилан представить себе не мог, что будет наслаждаться выступлением, даже предвкушать его. И что самое невероятное во всей этой чертовой затее? Если бы отец не уготовил ему это путешествие, Дилан никогда бы не узнал, что ключ к преодолению боязни перед сценой в сосредоточенности на выступлении, в присутствии в здесь и сейчас, а не в зацикленности на вопросе, как его будут воспринимать. Это и еще нацеленность на точку фокусировки, как у ловчей птицы, не сводящей глаз с перчатки охотника.

Благодаря Джеку, этому чертову ублюдку, Дилан нашел себе самую восхитительную точку фокусировки на шоссе 66.

Дилан допил остатки кофе. Он чувствовал себя измученным, спина болела, ноги одеревенели. Кожа стала липкой от спрея и смердела. Лицо чесалось. Проклятая щетина. Нужно побриться. Ночь выдалась душной и влажной. Он почти постоянно потел. И еще не давала покоя мысль, что рядом спит Джой. Он слышал ее дыхание и тихое сонное бормотание.

Теперь она сидела напротив, погрузившись в раздумья. Как только они въехали на стоянку возле кафе, Джой позвонила Марку, и разговор получился нехорошим. Она рассыпалась в извинениях за то, что не отвечала на его сообщения и звонки. А с того конца линии летели упреки. Дилан слышал голос Марка в трубке, потом тактично вышел из машины, оставив Джой одну.

– Забавный факт, – произнес Дилан, стараясь говорить беззаботно. Настроение у Джой было тяжелое, как воздух на улице. – В этом ресторане бывал Джон Лассетер, и ходит слух, что, познакомившись с его владелицей, он создал образ Салли Каррера, героини из мультика «Тачки». Как думаешь, хозяйка могла послужить моделью для Салли?

– Кого? – спросила Джой, поднимая глаза от чашки с чаем. Должно быть, он давно уже остыл. Она не притронулась к чаю, а официантка принесла его минут сорок назад.

– Для Салли Каррера. Ну, знаешь, для той синей «Порше». Ты в детстве не смотрела «Тачки»? Я любил этот мультик. Клянусь, смотрел его раз пятьдесят.

Джой пожала плечами, помешала ложечкой чай.

Отодвинув свою пустую чашку, Дилан поставил локти на стол.

– Дай посмотреть список. – Она не вычеркнула «Спать под звездами», если только не сделала этого, когда он не видел. Для нее это было нехарактерно. Раньше она сразу хваталась за карандаш, едва выполнив задание.

Джой достала листок, но Дилану не отдала, а сдвинула в сторону свою тарелку. Блинчики она едва попробовала, а на яйца не обратила внимания. Бекон предложила Дилану, и он не отказался. Развернув бумагу, она принялась изучать список, будто со вчерашнего дня, проведенного у водопада, там могло что-то измениться. «Спать под звездами» она еще не вычеркнула. И сейчас сидела не шевелясь.

Дилан поджал губы.

– Что там у вас с Марком? – Он не мог видеть ее такой подавленной. Это действовало угнетающе, и Дилану хотелось дать ее жениху по роже. Вчера они с Джой замечательно провели время, а этот звонок все испортил.

– Знаешь, я вот о чем подумала. – Она показала на пункт «Влюбиться», уже вычеркнутый. – Когда Джуди писала это, она встречалась со своим парнем уже два года. Она говорила, что собирается замуж за Тодда. Почему она добавила это?

Дилан пожал плечами.

– Может, они не так уж сильно любили друг друга.

– В ее последний вечер точно. Тодд все испортил. Он изменил ей. А если бы не изменил? Моя сестра осталась бы жива.

– Погоди секунду. – Дилан подался вперед. – Так это из-за него?..

– Нет… не из-за него.

Дилан потер ладонями лицо. Черт возьми, у него столько вопросов про Джуди, но, похоже, это не то, что ей хотелось бы услышать от него сейчас.

– Не думай о том, что было бы, если бы, если не можешь изменить результат. Поверь, оглядываться в прошлое – только душу бередить… – Сколько раз он клял себя, что не устоял перед той длинноногой моделью и оказался типичной мужской особью из рода Уэстфилдов.

– Я поступила как стерва.

– Ты не стерва. Зачем ты так говоришь?

Джой протерла глаза и, спрятав лицо в ладонях, простонала:

– Я солгала Марку.

– Насчет списка? – Он выгнул бровь.

– Да. И я не рассказала ему о тебе.

– Что случается на дороге, остается на дороге. Ты просто выполняешь наш уговор.

– Я ему сказала, что хочу расторгнуть помолвку.

– Сказала? – Дилан в изумлении уставился на нее.

Сжав губы и широко раскрыв глаза, будто ей самой не верилось, Джой кивнула.

– Врешь.

Она медленно покачала головой.

– Вот это да. – Дилан откинулся на спинку стула. Услышать такое он не ожидал, даже после разговора прошлой ночью. И Марк вряд ли ожидал. Этим объяснялись крики в трубке, которые Дилан слышал, пока Джой не подняла стекло.

– И что ты чувствуешь?

– Сама не знаю. – Ногтем большого пальца она теребила уголок листа. – Пока перевариваю. Я ничего не собиралась говорить до приезда в Нью-Йорк. Но он снова завел разговор про эту поездку, про то, что я не захотела ехать с ним, что я без энтузиазма отношусь к предсвадебной суете. Спросил, зачем я согласилась на предложение, раз мне не нужна его помощь на жизненном пути. У меня просто как-то вырвалось.

– Как он реагировал?

– В том смысле, что я сама не знаю, что говорю и чего хочу. Что мы слишком давно не виделись, что из-за этого путешествия у меня неразбериха в чувствах. Потом пошел на попятную. Извинился, сказал, что сходит с ума из-за меня – и он имеет на это полное право, – потому что, как ему кажется, я его избегаю.

– Возможно, ты избегала его, потому что тебе нужно было сказать ему это.

Джой провела пальцем по острому краю листа.

– Вчера я избегала его, потому что мне было очень хорошо с тобой. И мне хотелось послушать твое выступление.

– Ого. – Дилан почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Короткую бородку прорезала широкая улыбка. Не сдержался.

– Мне нравится слушать, как ты поешь.

– А мне нравится видеть тебя в зале. – Они смотрели друг другу в глаза.

Ласково улыбнувшись, Джой отвела взгляд.

– Если честно, Марк замечательный, и он любит меня, и… – Она помолчала. – Он хочет обсудить это, когда я приеду в Нью-Йорк.

Дилан ни в чем не винил этого парня. Разгребать дерьмо в отношениях достаточно сложно, пусть даже по телефону.

Достав из сумочки карандаш, Джой вычеркнула «Спать под звездами».

Минувшей ночью, когда луна спряталась за горизонт, звезды сверкали, как бриллианты.

– Мне тоже было хорошо с тобой вчера. Я получил огромное удовольствие, проведя с тобой ночь, – прошептал Дилан, наклонившись через стол. Персиковые щеки Джой, покрытые созвездиями веснушек, мгновенно порозовели. Дилан сверкнул улыбкой, и она негромко рассмеялась.

– Ты проказник, Дилан Уэстфилд. – Джой погрозила ему карандашом, потом убрала его и листок в сумочку. – Итак… что у нас сегодня на повестке? – Она достала бумажник.

– По плану… – Он развернул и принялся изучать свою карту. – Шесть с половиной часов удовольствия от вождения автомобиля. В восемь тридцать у меня концерт в Сент-Луисе. Остается время на короткое отклонение от маршрута, – добавил Дилан, взглянув на часы. Было бы идеально принять где-нибудь душ. – Есть какие-нибудь пожелания?

– Что-нибудь спонтанное. Я все думаю, что бы мне такое сделать.

– Нельзя планировать спонтанное. – Дилан взглянул на нее. – Это лишает спонтанность самой сути.

– Верно. – Джой капризно надула губки, потом уголки ее рта опустились вниз. – Ты не против, если мы поедем прямо в Сент-Луис? Прошлой ночью я плохо спала, и мне очень хочется принять душ.

Дилан оглядел ее и нахмурился. Тот же наряд, что и вчера, – футболка «Роллинг Стоунз» и шорты из обрезанных джинсов. На плече и шее несколько следов от укусов насекомых. Он нахмурился. Нужно было тщательнее наносить спрей. Под глазами у Джой появились мешки, и она плотно сжимала губы. Они втиснули слишком много событий и миль в слишком короткий отрезок времени. На них уже сказывается недостаток сна. А тут еще новый поворот с ее женихом.

Протянув через стол руку, он пожал ее ладонь.

– Извини за Марка.

– И ты меня. – Подняв глаза, она слабо улыбнулась.

Дилан сложил карту, засунул ее в задний карман.

– Давай ключи. Я поведу. Сможешь поспать в машине.

– Спасибо. – Она толкнула ключи через стол, бросила двадцатку и встала. – Мне надо освежиться. Встретимся у машины? – Дилан кивнул. Джой направилась к выходу, но обернулась. – Не хочешь после обеда посидеть у бассейна? Если он будет в нашем отеле.

Гм… да. Он позаботится, чтобы был.

– Конечно.

Она радостно улыбнулась.

– Отлично.

Наблюдая, как Джой идет к туалету, он представил ее в бикини и застонал. Он будет думать про эти треугольные лоскутки материи и про то, как она снимала их под водой, всю дорогу до Сент-Луиса. «Спасибо, что не дала этого увидеть, Джой», – мысленно говорил он, раздраженно морщась. Поддернув джинсы, Дилан положил двадцатку в карман. Он вернет ей Эндрю Джексона позже, сунет как-нибудь в бумажник, когда она не будет видеть. Гордость не позволит Джой просто взять деньги назад. Но у нее туго с наличными, а у него их много. Это не входит в их соглашение, но зачем ей тратить деньги, если он с легкостью может покрыть все ее расходы на поездку через страну и даже больше?

Выйдя из-за стола, Дилан направился к кассе и заплатил за завтрак. Еще он заправит машину, прежде чем они отправятся в путь. Это уже часть их договора. Что касается соблюдения остальных пунктов сделки, то с этим становилось все сложней.

Глава 23

До

Джой

Из Страуда, штат Оклахома, до Сент-Луиса, штат Миссури, и куда-то к югу от Личфилда, штат Иллинойс

Джой шла к автомобилю как в тумане. Она разорвала свою помолвку. Ладно, формально она ее не расторгла. Но Марк спросил, хочет ли она еще выйти за него замуж. Она же ответила, что не до конца уверена в этом.

С тех пор как Джой отправилась в это свое путешествие, она впервые разговаривала с ним предельно честно. Настанет день, когда она выйдет замуж. Настанет год, когда у нее появятся дети. Но не сейчас. Всему свое время. «Дайте мне устроиться, – объясняла она Марку. – Дайте хоть немного втянуться в работу, начать карьеру. Дайте разобраться с этими новыми чувствами к Дилану».

На полушаге Джой остановилась. Эту последнюю мысль она не озвучила. Она не обманывалась насчет того, что из их дружбы, которой осталось сроку четыре дня, может что-нибудь получиться. За долгие годы она погрязла в чувстве вины и так свыклась с мыслью, что сразу после колледжа выйдет замуж и тут же нарожает детей, что теперь ей было трудно взглянуть на свое будущее шире и поверить, что она имеет право идти за своими собственными мечтами. Жить своей жизнью, а не той, которую она, по ее мнению, задолжала Джуди.

Джой чувствовала себя испуганной птицей, собравшейся отправиться в первый полет. Взлететь или остаться в безопасном, таком знакомом гнезде?

– Эй! – Дилан стоял возле машины, держась за ручку водительской дверцы, и махал рукой. – Ты готова?

– Иду. – Она сделала глубокий очищающий вдох, пересекла стоянку, уселась рядом с Диланом в пассажирское кресло. Он завел двигатель, кивнул на радио.

– Что хочешь послушать?

Что угодно, только не Элвиса и не Бадди Холли.

– Выбирай сам, – сказала она.

Дилан включил станцию «Пятидесятые на Пятом», и Джой непроизвольно скривила губы. Он рассмеялся.

– Значит, что-нибудь другое. – Он нашел тихий джаз. – Это поможет тебе уснуть.

– Люблю джаз. Спасибо. – Она слегка опустила кресло.

Сочувственно пожав ей руку, он задним ходом вывел автомобиль со стоянки. Джой наблюдала, как он управляет машиной. Дилан не держался за руль, как требуют инструкторы – левая рука на десять часов, правая на два. Правая у него либо покоилась на рычаге переключения передач, либо лежала за подголовником пассажирского кресла, если он, конечно, не отстукивал ритм какой-нибудь мелодии по баранке или приборной панели. В данный момент ладонь его правой руки лежала на бедре. Джой еще чувствовала прикосновение мозолистых пальцев, случившееся минуту назад, и ей очень хотелось, засыпая, держать его за руку, как это было прошлой ночью.

Зевая, она ждала, когда он выедет на шоссе и наберет крейсерскую скорость, а потом взяла его руку в свою ладонь. Он посмотрел на их сплетенные пальцы, потом на нее, словно удивляясь смелости Джой.

– Так нормально? – У нее бешено стучало сердце. Никогда еще она не делала первого шага. Ни с Кевином, ни встретив Марка, а между ними у нее никого и не было. Но с Диланом у них установилось полное взаимопонимание. Хотя он только друг, тем более временный. Всего лишь попутчик до аэропорта имени Кеннеди.

Пораженная своей смелостью, она вновь посмотрела на их сцепленные пальцы. Тесное место. Два человека. Мужчина и женщина. Один – убежденный холостяк. Другая – в подвешенном состоянии между невестой и одинокой женщиной, которую так и тянет к этому холостяку. Внезапно ощутив неловкость, она принялась высвобождать свои пальцы.

Дилан крепче сжал ее руку. Испугавшись, она посмотрела на него и встретила спокойную улыбку.

– Все нормально.

Улыбнувшись в ответ, Джой облегченно вздохнула. Сердце успокоилось и теперь работало ровно, а веки стали наливаться свинцовой тяжестью. Она опустила их и заснула еще до того, как автомобиль покинул пределы Страуда.

Большую часть пути Джой проспала и проснулась отдохнувшей и голодной. Дилан объявил, что нашел придорожный мотель с бассейном.

– И с водяной горкой! – радостно взвизгнула Джой. Место выглядело прямо как открытка из разряда «Жаль, что вы здесь не бывали». Джуди сошла бы с ума от восхищения.

– Ты лучший! – сказала Джой, порывисто обнимая Дилана, когда они уже заселились в свои номера. Она на самом деле так думала. Казалось, он всегда знал, что ей нравится, чего она хочет и что ей нужно – даже раньше нее. И к списку относился с особым вниманием, отклонялся от маршрута и жертвовал своим временем, чтобы она могла вычеркнуть очередной пункт.

В ванной под душем Джой смыла с себя спрей от насекомых и высохший пот. Скомкав грязную одежду, надела бикини. Дилан ждал ее у бассейна с пакетом бургеров и картошки фри из фастфуда, расположенного через дорогу. В купальных трусах и с голым торсом он выглядел соблазнительно, и Джой насилу сдержалась, чтобы не сделать какое-нибудь кокетливое замечание.

– Помажь мне спину, – попросила она, когда Дилан устроился в шезлонге рядом с ней. Послеполуденное солнце жгло немилосердно. Бросив ему защитный лосьон, она перевернулась на живот и уткнулась лицом в полотенце, но успела заметить выражение лица Дилана, поймавшего флакон одной рукой. Он выглядел так, будто одновременно и потерял свой «гибсон», и подписал «Колдплей» на свой лейбл. Страшный испуг пополам с радостью.

Прошло добрых полминуты, прежде чем Джой услышала щелчок открывшегося пластикового колпачка, и еще столько же, прежде чем он набрызгал лосьона на ладонь. Дилан принялся энергично натирать обе ладони, и Джой затаила дыхание. Когда он коснулся руками ее кожи, она вообще перестала дышать. Дилан действовал невероятно тщательно. Ей пришлось прикусить полотенце, чтобы не застонать. Она ощутила ароматы кокоса и сосны, свои любимые летние запахи. Теперь они будут ассоциироваться с Диланом. Он втирал лосьон ей в кожу, и она чувствовала нарастающее возбуждение.

Боже мой, что же он делает? О, эти его руки. Они были повсюду – скользили по икрам, ложбинке на спине, изгибам плеч и предплечий… А потом куда-то делись.

Позади Джой раздался громкий всплеск. Брызги упали на бетон возле волос, на ноги. Перевернувшись на бок, она оперлась на ладонь и увидела, как Дилан вынырнул в мелководной зоне. Он потряс головой, сбрасывая воду с волос.

– Побудь там, – раздраженно крикнул он, когда Джой начала подниматься. – Подожди минуту. – Он скорчил гримасу, увидев которую Джой нахмурилась. Это всего лишь защитный лосьон. Тарин постоянно наносила его на кожу подруги. И Марк тоже, причем очень тщательно, потому что ему не нравилось, когда она обгорала на солнце. «Потом сама будешь жаловаться и винить меня», – говорил он.

Дилан так недовольно посмотрел на Джой, что у нее приоткрылся рот. Ей понадобилось время, чтобы понять, а потом она откинула голову и захохотала. Опыт общения с мужчинами у нее был небольшой. Возможно, она страдала наивностью, но быстро училась. Дилан сам несколько возбудился.

– Ты в порядке?

Он потер ладонью нижнюю часть лица.

– Джой, ты восхитительна, но его кольцо все еще у тебя на пальце.

Лицо вытянулось, сердце упало. Он был прав, и она вела себя с ним нечестно. Но и снять кольцо просто так, рискуя тем, что кто-нибудь вытащит его из сумочки, пока они купаются, не могла. Как не могла позволить камню в два карата испортить им настроение. Не успел Дилан понять, что происходит, как Джой поднялась и, подойдя к краю бассейна, остановилась, подбоченясь.

– А если бы его не было, что бы ты сделал, Дилан Уэстфилд?

У него отвисла челюсть. Уставившись на девушку, Дилан спросил:

– Ты кто такая и что ты сделала с Джой?

Оставила в Страуде, на пыльной стоянке возле кафе, забитой минивэнами с прицепными семейными трейлерами «Сильверадос» с детишками. Наверняка Джой знала только одно: сейчас она впервые за очень долгое время отдыхает в свое удовольствие. Еще она знала, о чем ей не хочется думать. О том, как безмятежно она себя чувствовала, очнувшись сегодня ото сна, о кольце, которое на солнце выглядело особенно кричаще, и о Марке. Бассейн был в их распоряжении, и Дилану требовалось немного расслабиться. Она бросилась в воду и вынырнула прямо перед ним.

– Ах ты! – фыркнул он, а потом зловеще ухмыльнулся. Это было единственное предупреждение, полученное Джой. – Дилан схватил ее за талию и высоко подбросил. Джой завизжала и рухнула в воду уже в глубокой зоне. Смеясь и грозя, она вынырнула, готовясь продолжить возню.

* * *

Несколькими часами позже Джой надела легкое и стильное летнее платье, доходившее до середины бедра. Она решила отказаться от винтажных нарядов. Дилан пригласил ее на свой концерт. Во время выступления она танцевала и подпевала ему. И много смеялась. Она не думала о Джуди и, к ее удивлению, совершенно не тревожилась о том, до чего они договорились с Марком. В перерыве Дилан присоединился к ней в баре, чтобы выпить пива. Он положил руку ей на плечи, а она прижалась к нему и сидела так несколько дольше, чем следовало. Потом оказалось, что и Дилан не спешит убрать руку.

После полуночи Джой отвезла их назад в мотель, и Дилан проводил ее до номера.

– Ты весь день улыбалась не переставая. – Он ласково коснулся ее щеки. – Тебе идет, Джой.

Она расцвела в улыбке, которая ей действительно шла.

Так они стояли и смотрели друг на друга. Казалось, Дилану не хотелось уходить, и она не спешила идти в свой номер одна. Но кольцо Марка все еще было на ее пальце.

– Спасибо за сегодняшний день, – прошептала она.

Его пальцы снова коснулись ее щеки, нежно, как крылья бабочки, потом шевельнулись губы.

– Спокойной ночи, Джой. – Он повернулся и пошел в свой номер, а Джой стояла и думала о том, как же ей хочется пойти за ним.

* * *

К утру по небу, как призраки по кладбищу, поплыли тучи. Серые облака пронизала молния, и в воздухе запахло грозой. Половина маршрута позади. Шесть дней прошло. Три дня осталось. Из них один по шоссе 66. Она взглянула на список в руке. Не выполнено два пункта. «Танцевать под дождем» и «Сделать что-нибудь спонтанное».

Она думала обо всем, что ждет ее в Нью-Йорке, – о новой работе, новом доме… О Марке. И вдруг пожалела, что Джуди не включила в свой список побольше пунктов. Она могла бы продлить свое путешествие. Отложить приезд. Пожить этой кипучей жизнью подольше.

Возможно, ей стоит сделать кое-что спонтанное, например, позвонить родителям. Рассказать правду про Джуди. Выложить все начистоту, раз и навсегда. Подвергнуться их суду, пережить их отчуждение и все последствия, которые сулит ей этот поступок.

Но признание не вернет сестру. По крайней мере, этот список хранит живую память о ней и позволяет Джой держать чувство вины под контролем.

Ее внимание привлекло движение снаружи. Она выглянула в окно. Через стоянку к машине шел Дилан. Пора двигаться. Положив лист в сумочку, она вышла из номера.

Дилан положил гитару и сумку на заднее сиденье и вызвался вести. Джой это устраивало – она не очень-то любила сидеть за рулем. И бросила ключи Дилану.

Он завел двигатель, но не спешил выезжать. Сидел и глядел в лобовое стекло. Пробуя угадать настроение, Джой внимательно посмотрела на него. Казалось, он встревожен.

– Что не так?

Дилан ответил не сразу.

– Вчера вечером я забыл позвонить Рику.

Джой сочувственно вздохнула. Она знала, что из-за этого у него могут возникнуть проблемы. Насколько она заметила, Дилан звонил адвокату перед каждым выступлением и сразу после него. У него имелись на то свои причины, которыми он не делился с Джой, даже когда она спросила об этом несколько дней назад. Но профессия Рика давала Джой основания думать, что выход на связь относится к каким-то контрактным обязательствам Дилана.

Она сама не обратила внимания, что он не попросил у нее телефон, и это в какой-то степени оправдывало Дилана. Им было слишком весело.

– Что будет из-за того, что ты не позвонил? – спросила она.

Дилан нахмурился.

– Не знаю. Вернее, знаю, просто надеюсь, что он этого не сделает. Черт. – Он хлопнул ладонью по рулю.

Никогда раньше Джой не видела его таким расстроенным. Что бы там ни было между ним и Риком, Дилана это сильно беспокоило. Она протянула телефон.

– Можешь сделать звонок сейчас?

– Да. – Он набрал номер Рика, подождал. Выругался, вернул телефон Джой.

– Не отвечает? – спросила она. Дилан покачал головой. – Попробуем позже. – Она сунула телефон в сумочку.

Защелкнув ремень, Дилан нажал на газ. Джой охватила нервная дрожь. Она пристегнулась и по привычке дважды дернула за ремень, что не укрылось от внимания Дилана.

Он тяжело вздохнул, потер ладонью скулу.

– Я в порядке.

– Уверен? – Она беспокоилась за Дилана, понимая, что это значит для него – не позвонить Рику.

– Да. – Он кивнул на ее айпод в подставке для стаканов. – Пассажир выбирает музыку.

Джой не была расположена слушать мелодии пятидесятых. И не могла решить, что поставить. Но могла отвлечь Дилана от неприятных мыслей, связанных с Риком.

Решив обойтись без проигрывателя, она включила спутниковое радио и нацелилась пальцем на шкалу тюнера.

– На какой канал попадем, тот и будем слушать в течение следующего часа. Согласен?

Дилан поморщился, и Джой чуть не расхохоталась. Они могли обречь себя на «Уигглз» по «Радио Дисней» или плаксивые баллады, звучащие на «Сириус ХМ Любовь». Но Дилан согласно кивнул.

– Давай.

– Молодец. – Она ухмыльнулась, чувствуя, как поднимается настроение. – Может, обойдется. – И начала отсчет: – Три… два… один.

Дилан поднял подбородок и поскреб горло. Он не отрываясь смотрел на экран приборной панели. Джой резко провела пальцем вниз, и тюнер, разогнавшись, как «Колесо фортуны», остановился на станции «Семидесятые на седьмом».

– Да! – закричали они в унисон. Джой вскинула руки над головой, угодив в брезентовый верх, а потом захлопала в ладоши. Дилан протянул ей сжатый кулак, и они стукнулись, обменявшись довольными ухмылками. Дилан любил то десятилетие. Он не устоит перед желанием подпевать. Джой оказалась везучей девчонкой. Поездка до Чикаго получится намного живее.

Зазвучала песня Боба Дилана «Стучась в небесные врата», и Дилан, хитро улыбаясь, погрозил Джой пальцем.

– Ты все подстроила с переключателем каналов.

– Понимай как хочешь. Просто повезло, друг. Это карма. – Она кивнула на экран панели.

– Ладно-ладно, – сказал Дилан, не переставая улыбаться. На счастливого Дилана было приятнее смотреть, чем на мистера Дарка и Муди. – Тебе не кажется, что и день стал светлее?

– Яркий, как встающее солнце.

– Чертовски точно, – согласился Дилан и начал напевать культовые строчки «Небесных врат», так гармонично сочетающиеся со скрипучим голосом Боба Дилана.

У Джой отвисла челюсть – вместе эти два голоса звучали просто потрясающе.

– О, боже мой, Дилан!

Он схватил ее за руку и стиснул.

– Не бросай меня, Джой. Пой со мною.

Она громко запела, а Дилан тронулся с места. Она спела с ним вместе все вещи, прозвучавшие в эфире, от «Криденс Клиэруотер Ривайвал» до «Аббы». Примерно через час в лобовое стекло застучали крупные капли дождя. Звучала песня Кинга Харвеста «Танцы в лунном свете».

Губы Джой сложились в букву «О», и глаза у нее стали такими же большими и круглыми. Она смотрела то на экран приборной панели, то на залитое дождем лобовое стекло, то на Дилана. Их взгляды встретились. Он смеялся.

– Карма, Джой. Отклонение от маршрута! – Он свернул на обочину шоссе и ударил по тормозам. Не успел автомобиль остановиться, как он выскочил из салона и обежал машину спереди.

Какого черта он делает?

Отворив ее дверцу, Дилан протянул руку.

– Танцуй со мной.

– Здесь? Сейчас?

– Прямо здесь и прямо сейчас. Но сначала включи звук на полную. – Он ткнул пальцем в сторону радио.

Дважды повторять не пришлось.

Врубив звук, она вложила ладонь в руку Дилана. Он вытащил ее из машины под дождь. Джой завизжала. Это не был мелкий комфортный дождик. Дилан хохотал, кружил ее, держа за руки, а потом начал плясать как сумасшедший. Сумасшедший с невероятным чувством стиля, ритма и немалой долей чувственности, отчего он только выигрывал. О, боже, этот мужчина умел танцевать.

Его безумие оказалось заразительным. Джой откинула голову и рассмеялась. Она прыгала, подставляя лицо струям дождя. Она танцевала на обочине. Танцевала под дождем. Она танцевала для Джуди. И танцевала с Диланом.

Поднялся ветер, и дождь полил как из ведра. Оба насквозь промокли. Мимо, сигналя, проносились автомобили. Джой было плевать. Она только махала им рукой.

Песня закончилась быстрее, чем хотелось бы Джой, и вместо нее зазвучала баллада «Би Джиз». Дилан обхватил ее; Джой прижалась щекой к его футболке, а он положил голову ей на макушку. Так они стояли, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Лучшее отклонение от маршрута из всех, – сказала она.

– Что? – Он наклонил ухо к ее губам, чтобы расслышать.

– Лучшее отклонение от маршрута из всех, – закричала она.

Дилан уставился на нее.

– Лучше, чем прыжки с моста?

– Намного лучше! – Джой рассмеялась, а он крепче сжал ее в объятиях. Его пальцы утонули в ее мокрых волосах; он прижал ее голову к груди. Она чувствовала, как бьется его сердце, чувствовала тепло его мокрой кожи под своими пальцами, его горячее дыхание на своей макушке.

– Спасибо, Джой.

– За что?

Он медлил с ответом, и Джой подняла лицо, чтобы взглянуть на него. Взгляды их встретились. В его глазах она увидела что-то незнакомое, какую-то беззащитность.

– Что такое?

– Спроси меня: «Правда или желание?»

– Ладно… – согласилась она. – Правда или желание?

– Правда. – Но не успела она задать вопрос или хотя бы придумать его, как он уже делился с ней правдой. – Я боялся этой поездки. Не хотел ехать, но у меня не было выхода. Я должен довести это дело до конца.

Она нахмурилась.

– Не понимаю. Почему?

– Долгая история, но прошлым вечером случилось нечто неожиданное. У меня не возникло ощущения, что я выступаю по принуждению. Впервые за всю мою жизнь я захотел выйти на сцену и петь. Мне захотелось услышать толпу, почувствовать ее энергию. Это было неописуемо.

– Дилан, это здорово! – воскликнула она. – Но как же Рик?

– К черту Рика. Я разберусь с ним позже. Но ты, Джой… – Дилан посмотрел вдоль шоссе, потом снова опустил к ней лицо. Он пожирал ее взглядом. Его мокрые от дождя губы дрогнули. Убрав со лба Джой прилипшие мокрые волосы, он погладил ее по щеке. – Я не ожидал встретить такую, как ты. Ты вызвала у меня желание танцевать под дождем каждый день и купаться нагишом когда вздумается. Ты заставила меня захотеть столь многого. Что, если…

Проезжавший мимо автомобиль выдал целую серию громких сигналов, и слова Дилана утонули в их шуме. Джой бросила в сторону шоссе сердитый взгляд и схватила его за мокрую футболку.

– Что ты сказал? – крикнула она. Ей очень нужно было это знать.

Дилан притянул ее к груди, коснулся губами ее уха.

– Что, если эта поездка…

В салоне автомобиля раздался громкий сигнал тревоги, и в тот же миг что-то ударило Джой по голове.

– Ой! – Она потерла макушку.

– Град! – Схватив Джой за плечи, Дилан развернул ее к машине. – Давай в машину.

Вся мокрая, она нырнула на свое место. Снова завыла сирена. Дилан захлопнул пассажирскую дверцу и побежал на свою сторону. Джой стала рыться в сумочке. Разбрызгивая по салону воду, Дилан плюхнулся в водительское кресло и закрыл дверцу. Потом выключил радио.

– Что значит этот чертов сигнал? – спросил он.

– Не знаю. Думаю, это мой телефон.

Она достала вопящий аппарат со дна сумки. На экране светилось незнакомое уведомление.

– Что происходит? – спросил Дилан, пристегивая ремень. Перегнувшись через Джой, он и ее перепоясал ремнем, пока она читала сообщение.

– Это экстренное предупреждение. Приближается торнадо.

Глава 24

После

Джой

Джой смотрит в окно двадцать второго этажа со своего рабочего места в лаборатории «Винтаж Шик». Отсюда открывается потрясающий вид на Нью-Йорк, особенно по вечерам, когда она задерживается допоздна. Загораются огни, и грязный город превращается в сказку. За спиной на мониторе светится квартальный отчет о продажах, рядом – открытое письмо начальницы отдела, поздравляющей ее с успехом помады Джуди. Лайла Карни хочет повысить Джой до главного химика-технолога, а это должность вице-президентского уровня. Джой возглавит команду химиков, работающих не над одним, а над всеми шестью брендами губной помады «Винтаж Шик». В перспективе – разворачивание еще двух линий, предложенное отделом развития производства.

Своими достижениями Джой гордится, но полагает, что Джуди добилась бы таких же успехов в карьере, возможно, даже быстрее. Марк придет в восторг, когда она поделится с ним новостями. Плохо только, что ей не хочется никаких повышений и вообще не хочется работать в «Винтаж Шик».

Это говорит девушка, которая не пользуется губной помадой.

Замечание Дилана звучит в ушах, и она встряхивает головой. Не имеет значения, что он думал о ее выборе карьеры, о том, как она относится к своей работе. Джой поработала в «Винтаж Шик» и запустила собственную линию помады под маркой фирмы. Из списка жизненных целей Джуди вычеркнуты еще два пункта. Здесь не к чему больше стремиться. Она закончила.

Отключив компьютер, Джой собирает сумочку и еще одну сумку, которую носит на плече.

– У меня появились кое-какие дела, Анна, – сообщает она напарнице. Быстро укладывает фотопортрет Джуди в рамке, еще один снимок, на котором они с Марком в период медового месяца, и свою коллекцию магнитов с шоссе 66. Все это отправляется в сумку на плече вместе с фляжкой для воды и свитером, который спасал ее от прохладного воздуха в лаборатории. – Я не попадаю на собрание сотрудников.

Анна выглядывает из-за монитора.

– Что мне сказать Брайс? – Это их босс.

– Я уволилась. – У Анны отвисает челюсть, и Джой ухмыляется. – Позже напишу ей электронное письмо. – Решение принято, и ей не терпится поскорее убраться из этого здания.

– А как же я?

– Хочешь, выпьем завтра? Я все объясню, – говорит Джой. Голова уже полна мыслями о будущем. Есть планы относительно новой карьеры, и она хочет приступить к ним немедленно. Анна изумленно наблюдает, как за Джой захлопывается дверь лаборатории.

На лифте Джой спускается в вестибюль и идет к выходу. За стеклом кишит прохожими и желтыми такси Десятая авеню. Свобода. Шаги ее легки, голова высоко поднята, а улыбка светла. Бремя обязательств сброшено.

– Уходите, миссис Ларсон?

Джой резко останавливается и оборачивается на голос. Из-за стойки охраны в вестибюле на нее выжидающе смотрит Томас.

– Да, Томас, ухожу. – Она подходит к стойке и отдает ему личный бейджик. Томас берет его, удивленно смотрит. Джой – добросовестная, инициативная и лояльная сотрудница. Коллеги говорят, что она живет ради «Винтаж Шик». Неудивительно, что люди теряют дар речи.

Джой поворачивается, чтобы уйти, но задерживается. Положив обе сумки, она снимает лабораторный халатик и кладет его на стойку.

– Вы не могли бы отправить это наверх, Анне Кларк из «Винтаж Шик»? Пусть повесит его с другими.

– Конечно, миссис Ларсон, – говорит Томас. – Удачи вам.

– Прощайте, Томас. – Она на ходу машет ему рукой.

Здравствуй, мир. На улице Джой делает глубокий вдох. Вбирает в себя Гудзон, выхлопные газы и свежий аромат возможностей. Вместо того чтобы взять такси или поехать домой на метро, Джой выключает звук на телефоне и идет в сторону реки, к Гейтуэю. Позади уже несколько кварталов, но она идет дальше. Брайс будет звонить. Не станет дожидаться электронного письма. Но Джой надо подумать. Теперь, когда она больше не работает в «Винтаж Шик», можно заняться идеей, появившейся еще в юности: организовать компанию по производству натурального и органического мыла и бальзамов, которая будет обслуживать профессионалов из сферы искусства и развлечений. Мысль родилась, когда она читала статью в «Джем-Сешн», онлайн-журнале, освещавшем события музыкальной сцены Лос-Анджелеса. Инди-гитаристка Риди Кэш в интервью поделилась своими проблемами с сухой кожей. Подушечки ее пальцев на левой руке постоянно шелушились и трескались, каким бы кремом или бальзамом она ни пользовалась. Джой тут же увидела в этом шанс для себя. Она вспоминает, как поделилась своим замыслом с Джуди в ресторане быстрого питания за бургерами. Джуди посоветовала ей идти за своей мечтой, и теперь Джой может это сделать.

Она исполнила мечту Джуди. Достигла цели, которую ставила перед собой сестра. И теперь ее переполняет радость. Как не похоже это чувство на разочарование, захлестнувшее ее в конце поездки через страну. Тогда она не выполнила все пункты из списка. Но и всех жизненных целей сестры Джой еще не достигла. Осталась только одна – родить трех детей.

Джой резко останавливается. Прошел год с тех пор, как они с Марком отложили планирование семьи. А не выкинуть ли из головы мыло и бальзамы? Исследования, проекты и тестирование продукции подождут, и они сосредоточатся на детях. Но что, если у нее снова случится выкидыш?

Она шагает дальше. Джой не готова снова пройти через эту физическую боль и душевные страдания. И ей нельзя идти к психотерапевту, как настаивал Марк. Тогда она обещала подумать. Если честно, просто забыла.

Джой раздумывает, что делать, и восторженное состояние постепенно проходит, а шаг замедляется.

Если бы только она могла позвонить Дилану.

Уже не в первый раз она жалеет о том, что не может встретиться с ним, обсудить свою дилемму. Он единственный, кто знает правду о Джуди, ее списке и твердом намерении Джой выполнить все планы сестры. Однако, если судить по «Веселой поездке», Дилан движется вперед, в то время как она застряла в прошлом.

По иронии судьбы сейчас ей очень хочется поговорить с Диланом, хотя именно она поставила крест на их дружбе.

* * *

Уже после девяти Джой, поймав такси, приезжает домой. Она громко хлопает дверью, из кухни выбегает Марк и крепко обнимает ее.

– Слава богу. Где ты была?

– Прости. Мне нужно было тебе позвонить. Я гуляла. – Потом зашла в бар. Заказала мартини, затем другой, включила планшет и увлеклась поисками информации по своей бизнес-идее.

Отступив на шаг, Марк смотрит на нее. В его глазах еще угадывается испуг.

– Я пытался связаться с тобой. Анна сказала, что ты ушла с работы несколько часов назад. Я уже собирался звонить по больницам. Ты что, забыла? Сегодня четверг.

Вечернее свидание.

Взгляд Джой скользит в сторону столовой. Там накрыт стол и горят восковые свечи, и от них уже почти ничего не осталось. Она виновато смотрит на Марка и понимает, что нужно было идти домой, обсудить свои идеи с ним, но ее захватила мысль о чем-то новом. О чем-то своем.

– Я увлеклась. Прости. Позволь мне загладить вину. Ты ел? Я проголодалась. Сейчас расскажу, над чем работала. В голове гудит. Я столько ходила.

– Еда остыла. – Он складывает руки на груди. – Я чувствую запах алкоголя.

– Я заходила выпить. – Джой ставит сумки на пол.

– Анна сказала, что ты уволилась.

– Уволилась. – Бросает ключи на комод.

Марк хмурится.

– Я думал, тебе нравится твоя работа. Тебя хотят повысить в должности.

– Знаю и не хочу этого. А что ты думаешь насчет моего собственного бизнеса по выпуску натурального и органического мыла и бальзамов? Разве это не замечательно?

– Ты… – Склонив голову набок, он замолкает. – Как насчет детей? Мы собирались попробовать снова.

– Собирались и попробуем. Кто сказал, что я не могу заниматься и тем и другим?

Марк смотрит в пол, потом в сторону; вид у него обеспокоенный.

– Что такое? – Джой ласково касается его руки.

– Хотелось бы, чтобы ты сначала поговорила со мной. Мне хочется поддержать тебя с этими… – он шевелит пальцами. – …с мылом и бальзамом. Но я тревожусь… – Марк умолкает.

У Джой першит в горле, как от нервного спазма.

– Тревожишься о чем?

– Ни о чем. – Он берет ее ладони.

– Марк. – Джой умолкает. – Что такое?

– Давай поедим. За ужином расскажешь о своих бизнес-идеях.

* * *

После двух рюмок текилы в «Инсайд бит», что в Гринвич-Виллидж, Джой исповедуется Тарин.

– Я уволилась с работы и не сказала Марку, пока это не стало совершившимся фактом. Он очень огорчен.

Тарин машет бармену и просит повторить.

– Ты не из тех, кто любит рассказывать, Джой. Даже мне приходится тянуть тебя за язык, чтобы ты чем-то поделилась. Ты как шкатулка с секретом.

Джой опрокидывает третью рюмку и выкладывает один из своих секретов.

– Даже не знаю, подходим ли мы еще друг другу. Он хочет детей. Я тоже хочу, но…

– Ты боишься.

– Я боюсь, что не смогу дать ему детей, а еще боюсь, что я к ним не готова.

– Марку ты это объяснила?

Качая головой, Джой ставит рюмку вверх дном на стойку бара. Какая-то группа начинает играть со сцены мелодию из «Катарсиса», и мысли переключаются на Дилана. В последнее время она частенько вспоминает о нем. Чем сильнее они с Марком отдаляются друг от друга, тем больше она думает про то, что могло бы быть между ней и Диланом.

– Я кое-кого встретила, – говорит Джой.

Подруга едва не роняет рюмку.

– Что? Когда?

В прошлом году Джой отказалась от подписки на «Роллинг Стоун». Она перестала смотреть «Грэмми» и все остальные шоу, связанные с музыкальными конкурсами, но никак не может выбросить Дилана из головы. Прошлое не дает о себе забыть. Липнет, цепляется.

– Это было давно. Мы больше не общаемся, но…

– Ты любишь его. Я вижу это по тебе.

Вот как? По шее Джой бегут мурашки. Она смотрит на пустую рюмку. В голове звучат слова из «Веселой поездки»: «Я знал одну девушку… думал, она для меня».

– Я сама не знаю, что чувствую.

– Как его зовут?

– Дилан.

– А Марк? Его ты любишь?

– Да, конечно. – Любит, но не перестает думать о Дилане. Ту часть сделки, о которой они договорились в аэропорту Кеннеди, соблюдать труднее всего. Из-за разных мелочей мысли о нем постоянно выходят на передний план. В голове то и дело звучат его слова. Или она ловит себя на том, что любуется магнитиками, купленными во время их поездки. Она хранит их на рабочем месте и минут по двадцать разглядывает, погрузившись в воспоминания о Дилане.

– Ты счастлива с Марком?

Джой открывает и сразу закрывает рот.

– С ним нелегко. Мы с ним хотим разного. Ему хочется детей, вот как вчера. Я тоже хочу детей. Когда-нибудь.

– И ты думаешь про этого парня, Дилана: а что, если бы…

Джой виновато смотрит на подругу.

– Точно.

– Не то чтобы у меня имелся опыт, но в браке больше изгибов и поворотов, чем у Симоны Байлз в ее выступлении на помосте.

– Что ты такое говоришь. – Джой смеется.

– Это правда! – восклицает Тарин и кладет ладонь на руку Джой. – Слушай, Марк любит тебя. Он хочет для тебя лучшего, только дай ему шанс. Просто доверься ему. Скажи, что ты боишься. Но сначала тебе придется кое-что сделать, чтобы ваш брак сложился удачно.

– Что именно?

– Избавься от Дилана. У меня есть идея. Но сначала… – Тарин машет бармену и заказывает еще по две рюмки для храбрости, потом ведет Джой к фонтану у парка на Вашингтон-сквер.

– И что нужно делать? – спрашивает Джой, глядя на журчащую воду. На поверхности пляшут отражения городских огней. У нее кружится голова – это все текила, – и она натыкается на Тарин.

Подруга протягивает ладонь.

– Шаг номер один: дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Просто дай его мне. Введи пароль.

Джой так и делает, потом отдает телефон Тарин.

– Я очищаю твои аккуанты в социальных сетях, – поясняет та. – У тебя все становится конфиденциальным.

– Тпру, подожди секунду. – Джой тянет руку к телефону. Ее телефон – это ее бизнес. Тарин, отступив на шаг, оказывается вне пределов досягаемости, стучит по экрану. Потом показывает Джой ее профиль в «Фейсбуке». – У тебя все в открытом доступе. Ты знаешь, сколько чокнутых троллят твой профиль? Ты проверяла запросы о тебе в мессенджере?

Джой качает головой.

Ехидно хихикая, Тарин показывает: в почтовом ящике полно непрочитанных сообщений, и все от неизвестных ей людей. Джой глядит широко раскрытыми глазами.

– Кто эти парни?

– Тролли. – Тарин удаляет сообщения.

– А вдруг там что-то от знакомых?

– Поверь мне, такого здесь нет, – отвечает Тарин, обновляя в телефоне Джой настройки конфиденциальности.

– Что общего у моего профиля в «Фейсбуке» с твоей идеей мне помочь?

– Ты выкладываешь посты, будто хочешь, чтобы кто-то посмотрел. Надеешься, что Дилан увидит твои фото. Признайся, что это так.

– Отдай. – Джой не хочет признаваться, берет телефон и проверяет настройки профиля, чтобы увидеть, что изменила Тарин.

– Что ты делаешь? – Подруга заглядывает через плечо.

– Заканчиваю то, что ты начала. Обновляю свой профиль. Видишь?

Прищурившись, Тарин читает с экрана.

– «Семейное положение: все очень непросто». – Она смотрит в лицо Джой. – У вас с Марком еще что-то происходит, о чем ты мне не рассказала?

Джой качает головой. Она пьяна и чувствует себя обиженной. Ей хочется разозлиться на Марка, но тут она обнаруживает, что злится на себя. Дилан был прав. Отношения, тем более семейные, – сложная штука. Когда она дошла до уточнения сведений о семейном положении, то не смогла пересилить себя.

– Что дальше? – спрашивает Джой, пряча телефон в задний карман.

Порывшись в сумочке, Тарин высыпает на ладонь Джой горсть мелочи.

– Шаг второй: «Очищение», но не как в кино, там слишком страшно. Может, назовем это «Изгнание чувака»?

Джой искоса смотрит на подругу.

– Ты что, пьяна?

– Не больше тебя. Просто делай как я.

Джой смотрит на монетки в своей ладони.

– И как это работает?

– Это мешанина из одного шоу по кабельному и нашего любимого фильма «Десять вещей, которые я в тебе ненавижу».

Джой издает стон.

– Любим, как и пятнадцать лет назад.

– Бедный Хит. – Тарин вздыхает. – Подожди секундочку.

Она молится. Джой хихикает. Какая нелепость. Вокруг ходят люди.

– Все в порядке, можно начинать, – объявляет Тарин и берет у Джой монетку.

– Ты знаешь, что делаешь?

– Нет. Я импровизирую. Бери монету вот так. – Она показывает Джой цент. – Закрой глаза и назови вслух вещь, которая не нравится тебе в Дилане. Например, мне не нравится, что ты никогда про него не рассказывала. Потом бросай монету. – И с размаху швыряет цент в фонтан.

Джой с возмущением смотрит на подругу.

– Это правда. Мне это в тебе не нравится.

– А ты мне еще больше не нравишься. – Джой оглядывается кругом. – Я делаю это только потому, что пьяна. Так глупо, – бормочет она, потом взвешивает на ладони монету в десять центов. Делать нечего. Закрыв глаза, она представляет себе Дилана. В голову не приходит ничего, что могло бы в нем не нравиться, поэтому она останавливается на тех случаях, когда он говорил колкости. Он дерзил только ради того, чтобы расстроить ее, как тем вечером в кафе «Средняя точка».

– Я ненавижу, что он может быть милейшим парнем, а в следующий миг становится полной задницей.

– Хорошо! Но скажи это так, будто говоришь прямо ему в лицо. – Тарин придерживает ее, не давая бросить монетку, и хлопает по плечу. – Это дает большой терапевтический эффект.

– Спасибо, доктор Тарин. – Джой снова закрывает глаза. – Ненавижу, что ты вел себя как задница.

– Уже лучше. Теперь скажи это уверенно. – Тарин рычит, показывает зубы, машет кулаками.

Джой посмеялась бы над ней, если бы не чувствовала себя такой дурой.

– Ненавижу тебя за то, что ты такая задница, – кричит она и швыряет десятицентовик в воду.

– Давай еще. – Тарин аплодирует.

Джой кладет на ладонь монетку в пять центов.

– Ненавижу тебя за то, что постоянно о тебе думаю, – выкрикивает она и с размаху бросает никель.

– Стало легче? – спрашивает Тарин.

– Ага. – Похоже, Тарин что-то заподозрила.

Взяв четвертак, Джой представляет лицо Дилана.

– Ненавижу тебя за то, что увлеклась тобой, как только увидела.

Бульк.

Тарин смеется.

– Мне нравится. Еще.

– Ненавижу за то, как ты целовал меня, – вопит Джой, потом поворачивается к Тарин. – Он целовался лучше всех, – мечтательно произносит она, живо вспоминая его губы на своих.

Буль.

– Ненавижу за то, что ты написал обо мне песню. Ненавижу, что нашел кого-то другого, чтобы исполнить ее. Я ненавижу тебя за то, что ты выпустил целый альбом про наше путешествие. – Все замечательное, что случилось в той поездке, он выставил напоказ и дал новую жизнь тем чувствам, которые она пыталась убить. Или, что еще лучше, оставить на дороге, поскольку они родились на дороге. Джой бросает десятицентовик, берет другой.

– Ненавижу за то, что ты поешь так, будто это только для меня.

Ненавижу за то, что ты разглядел меня, что смог увидеть меня настоящую.

Ненавижу, как ты на меня смотрел, будто я важней всего на свете.

Я ненавижу… Ненавижу за то, что позволила тебе уйти.

Джой бессильно опускает руки. А если бы не позволила? Может быть, эти десять волшебных дней продолжались бы всю жизнь? Что было бы, если бы Джой не побоялась отказаться от мечтаний Джуди и жила собственной мечтой? Если бы приняла на себя ответственность за свою ошибку и рассказала всем, что сделала?

У нее дрожит подбородок. Она трет его и пальцами чувствует влагу. И с удивлением понимает, что плачет. Слезы застали ее врасплох, но Джой не пытается унять их, вытирает лицо и смотрит на десятицентовик в своей руке. Осталась одна монетка.

Джой стискивает ее, целует кулак и шепчет последнее, что хочет высказать.

– Ненавижу тебя за то, что мы даже не попрощались.

Мягким движением руки она бросает монетку в воду. Та уходит на дно.

– Это десять, – тихо говорит Тарин.

– Это десять, – эхом отзывается Джой. Вытерев подбородок о плечо, она поворачивается к подруге.

Тарин разглядывает Джой. В глазах у нее пляшут веселые искорки.

– Джо… Джо… а ты уверена, что не хочешь увидеться с ним снова? Звучит просто…

– Замечательно, я знаю. Наверное, я действительно его люблю. Сильнее всего я ненавижу себя за то, что несправедливо обошлась с Марком и нашим браком. – Она утаила от Марка большую часть себя – сестру Джуди и ту женщину, которая спрашивала себя в аэропорту имени Кеннеди, правильно ли она поступает. – Хочешь, возьмем такси и куда-нибудь поедем? – Джой не помешало бы выпить.

– Наверное, в такое позднее время можно попасть в «Мистер Перпл» без предварительного заказа? – предлагает Тарин.

– Не уверена, но попробовать стоит. – Джой берет Тарин под руку. – По пути я расскажу тебе о своих планах относительно нового бизнеса.

– Чего нового? – Тарин с любопытством смотрит на подругу.

– Я тебе еще не рассказывала? Собираюсь делать мыло.

Тарин хохочет, стискивает ей руку.

– Подруга, с тобой не соскучишься.

Глава 25

До

Джой

Личфилд, штат Иллинойс

– Достался последний. – Дилан показал ей ключ-карты от номера в мотеле экономкласса прямо возле шоссе.

Слава богу, нашли хоть это. Замерзшая и напуганная, Джой стискивала зубы, чтобы не стучали. Сначала она, обливаясь потом от жары и влажности, пела с Диланом песни по пути в Чикаго, потом танцевала с ним под дождем на обочине шоссе, потом промокла и тряслась от холода, пока они искали кров, чтобы спрятаться от жуткой бури.

Ну ладно, для местных она была не такой уж жуткой. Но для девушки из Южной Калифорнии, которая избегала садиться за руль, если идет дождь? Такую погоду она и представить себе не могла, и ей совершенно не улыбалось сидеть в кабриолете с брезентовым верхом, когда с неба падает град размером с ноготь.

Дилан отдал ей одну карту от их номера.

Безопасно ли вообще находиться в этом мотеле? Разве они не должны укрыться под землей? Есть ли у этого сооружения фундамент? Сомнительно. Учитывая внешний вид строеньица, Джой удивлялась, что оно все еще на месте. Ее поражало, что ни одно здание в округе не сплющило налетевшим торнадо.

И зачем только люди тут живут?

«Возьми себя в руки».

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Укрытие казалось ей ненадежным, но хорошо, что хотя бы предупредили по телефону. Иначе они до сих пор мчались бы прямо в центр циклона третьей категории.

Джой читала где-то про эти экстренные сообщения, но ожидала, что первое придет о землетрясении. Или, возможно, о сильном ливне, потому что калифорнийцы сразу вылезают из автомобилей, как только видят воду на шоссе. Она и представить себе не могла, что окажется поблизости от торнадо.

И куда им было деваться? Что делать?

Найти амбар и привязаться к водопроводным трубам, как в фильме «Смерч»? Нет.

Вылезти из машины на обочину и танцевать под дождем.

Идиоты.

Неудивительно, что люди им сигналили. Они не подбадривали их, чудаков, пляшущих, как ненормальные, промокших до костей, не обращающих внимания на то, что происходит над головой. Эти добрые люди предупреждали ее и Дилана о грозящей беде.

Джой бил неудержимый озноб, и она обняла себя руками, бросая взгляды за шоссе, в черноту на горизонте. Небо чертили молнии. Издалека донесся раскат грома. Джой вздрогнула.

– Не волнуйся. Здесь мы в безопасности, – сказал Дилан. – Идем. Надо убираться из-под дождя.

Они забрали вещи из машины и побежали в номер. Бросив сумки на пол, Джой тут же сняла мокрые кроссовки. Дилан закрыл дверь и включил настольную лампу.

Комната была серая, с мебелью середины восьмидесятых, и пахла окурками. Но здесь было сухо, и у них теперь имелась крыша над головой и телевизор. Дилан включил его.

Прошлепав к окну, Джой задернула шторы, потому что номер находился на первом этаже. Ей не хотелось бы подниматься выше, и, если бы на первом этаже номеров не осталось, она согласилась бы зависнуть у стойки регистрации.

– В свое время танцы под дождем казались хорошей идеей, – сказала она, поеживаясь.

Дилан вопросительно взглянул на нее.

– Хотя было весело, – добавила Джой.

– Весело. Я бы не отказался от возможности станцевать с тобой снова, под дождем или без него.

Слова Дилана согрели, но не так, как сухой воздух номера.

– Я тоже.

– Парень на регистрации сказал, что опасность миновала. Я могу выйти на улицу, последить за погодой, если хочешь принять душ и согреться.

– Хорошая мысль. – Ей не терпелось сбросить с себя мокрую одежду.

Она быстро скользнула в ванную, закрыла и заперла дверь, разделась. Оставив одежду мокрой кучкой на полу, включила воду и замерла. Снаружи шумел град. Кто знает, сколько он будет идти? Они застряли. Застряли вдвоем, пока град не прекратится, пока не успокоится ветер.

Джой чувствовала что угодно, только не спокойствие.

Брызги воды летели на пол. В номере наверху спустили воду в унитазе. Из комнаты доносились приглушенные голоса. Дилан включил новости.

Джой смотрела на дверь. Ей не хотелось принимать душ, и она сомневалась, что Дилану хочется смотреть телевизор. Ей вспомнились все его поцелуи в щеку на ночь. Целомудренные, но не очень. Сдержанные, но полные страстного желания. Она думала про его «что, если», сказанное под дождем. Что он хотел предложить? Ей необходимо было знать.

Боясь, что передумает, она завернулась в полотенце и вышла в комнату. Дилан обернулся на звук открывшейся двери и оцепенел. Он стоял у телевизора в одних темно-синих трусах.

– Джой… – смущенно начал он.

– Дилан, что…

Увидев его, она забыла, о чем хотела спросить. У нее просто не было слов.

Его широкие плечи и мускулистую грудь покрывали капельки влаги. С каждым вдохом грудная клетка расширялась все сильнее, а дыхание становилось поверхностным, учащенным, живот вздрагивал. В руках он держал сухую футболку.

– Ты же должна быть в душе, – сказал он.

– Я… Я передумала, – пробормотала она.

– Я тут переодевался в сухое. Не ожидал, что ты… – Взгляд его метнулся к ванной за ее спиной. – Вода из душа еще идет.

– Я знаю.

– Ты не собираешься ее выключать?

Медленно качая головой, Джой шагнула к нему.

– Что ты пытался сказать мне там, на шоссе? Про эту поездку, – добавила она, видя, что Дилан помрачнел.

– Я… э… – Дилан с трудом сглотнул. – Я не помню. – Он обвел ее взглядом, и вдруг его манера поведения полностью изменилась. Казалось, все его сомнения и неуверенность в собственных чувствах по отношению к Джой рассеялись прямо на глазах. От возбуждения глаза Дилана потемнели, лицо исполнилось решимости. Бросив футболку на кровать, он пересек комнату, миновал френдзону и оказался в ее личном пространстве. Джой чувствовала жар его тела. От ее дыхания шевелились островки волос на его груди. Она медленно подняла взгляд и посмотрела в его пронзительно-темные глаза.

– Джой, – выдохнул он и, подняв руку, нежно коснулся ее щеки ладонью. – Возьми меня с собой.

Она нахмурилась. Так вот о чем он хотел попросить? Но тут услышала свой голос:

– Куда?

– К нам. – Он провел подушечкой пальца по ее нижней губе.

Ох.

Охнула она еле слышно. Ее трясло. И на этот раз виной был не холод.

Дилан осторожно коснулся ее волос, словно для него Джой была самой хрупкой вещью на свете. Палец медленно скользнул по щеке, по линии скулы и вниз, на шею. Никогда еще она не испытывала ничего более чувственного. Палец Дилана зацепился за полотенце – как раз там, где она прижимала к телу жесткую белую махровую ткань. Грудь ее бурно вздымалась.

Дилан посмотрел ей в глаза и удерживал взгляд несколько долгих напряженных мгновений.

– Что случится на дороге… – начал он и шевельнул бровью.

– …останется на дороге, – шепотом закончила она. Сердце бухнуло. Бухнуло еще раз. Она выпустила полотенце. Оно упало ей на ступни.

Дилан проследил за ним взглядом и резко вздохнул.

– Ты просто чертовски красива.

От этих слов загорелось все тело. Джой смотрела на полотенце на ковре и чувствовала, как они доходят до сердца и распространяются по телу, словно пожар. Мужской комплимент никогда не вызывал у нее такой сильной реакции. И никогда простые слова не возбуждали ее так сильно.

– Дилан, – прошептала она, глядя на него снизу вверх. Все ее тело томилось, жаждало его.

Он взял ее лицо в ладони и поцеловал. Поцелуй начинался легко и нежно, но потом Джой замычала, обхватила его голову руками, вцепилась в волосы. Поцелуй стал крепче и глубже, и тлеющие в них угли вспыхнули.

Дилан целовал ее так, будто не мог насытиться. Целовался он лучше, чем танцевал. Джой даже сказала бы, что целовался он лучше, чем пел, и если бы Джой не была осторожна, то утонула бы в его поцелуях. Она утонула бы в нем.

Джой обхватила его руками за шею, а руки Дилана сплелись у нее за спиной. Не прерывая поцелуя, он выпрямился и поднял ее, и Джой обхватила его бедра ногами. Дилан понес ее на свободную от вещей кровать и осторожно положил на покрывало.

Она смотрела, как он снимает трусы. Взгляд его блуждал по ее телу, словно Дилан осмысливает тот факт, что она здесь, с ним, и это действительно происходит. И Джой смотрела на него точно так же.

Зрачки его расширились, дыхание участилось, а руки дрожали, когда он гладил пальцами ее плечо, левую грудь, впадинку на животе. От этого прикосновения Джой охнула. Он не останавливался, пока не добрался до кончиков пальцев на ногах.

Джой приподнялась, опираясь на локти, и Дилан поднял голову. Взгляды их встретились, и он улыбнулся. И Джой улыбнулась, хотя сердце ее бешено стучало.

– Тебе хорошо? – спросил он хриплым от возбуждения голосом.

– Очень хорошо. – Она потянулась к нему.

Дилан забрался на нее, и матрас прогнулся под его весом. Он покрывал тело Джой поцелуями, на этот раз двигаясь вверх, и ласкал ее лоно, пока Джой не взорвалась, и перед глазами у нее не поплыли цветные пятна.

Она раздвинула ноги, и Дилан устроился между ними. Они жадно целовались, и его руки блуждали всюду, куда могли достать, пока он неожиданно не замер. Джой ощутила, что он остановился, прежде чем войти в нее. Она чувствовала его плоть, но Дилан не двигался. Он дрожал.

Она отбросила волосы с его лица.

– Что такое?

Он ругнулся.

– Презерватив.

– У тебя его нет?

Закрыв глаза, он покачал головой.

Она подтянула колени, шире раскрываясь перед ним. Он вошел в нее на дюйм.

– Джой, – предупреждающе произнес он, открывая глаза.

– Я предостерегаюсь, и я… – У нее вспыхнули щеки. – …я чистая.

Он уронил голову, прислонившись лбом к ее лбу.

– Я тоже, клянусь.

– Все нормально. Это нормально, – шептала она. – У нас все хорошо.

Дилан застонал. Он напряг бедра и вошел в нее. Они не целовались, когда он прокладывал себе путь, только губами ловили дыхание друг друга и упивались этим чувством полного слияния.

Потом она стонала, а Дилан целовал ключицы, шею, подбородок, губы.

– Лучшее отклонение от маршрута на свете, – сказала она.

– Самое замечательное на свете чувство.

– Лучше, чем прыжки с моста?

– Безусловно. Господи, Джой, это что-то невероятное. Это… Я не могу… – У него захватило дух.

Джой подняла лицо, чтобы они могли смотреть друг другу в лицо.

– Не можешь что?

– Я не могу… Я хочу сказать, что никогда… Черт, я не нахожу слов. – Он рассмеялся над собой, снова задвигался. Ненадолго сомкнув веки, он опять заглянул в ее глаза. – С тобой совсем другие чувства.

– Лучше? – шепнула она.

– Боже, да, гораздо лучше, – пробормотал Дилан. Он запустил пальцы в ее мокрые волосы, нашел ртом губы и снова равномерно задвигался. С каждым толчком Джой казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.

В ванной шумела вода, по телевизору что-то негромко бубнил синоптик, а за окном лил дождь. Гроза наконец закончилась, но они не спешили покинуть мотель и вернуться на дорогу. Они остались в постели и изучали тела друг друга, как раньше изучали души.

В какой-то момент Дилан отлучился, чтобы выключить телевизор и воду в ванной.

– Думать не хочу, какой будет счет за воду, – пошутила Джой, когда он вернулся в постель.

– Я тоже. – Он усмехнулся, лег в постель, взбил подушку под головой.

Джой перевернулась на бок, лицом к нему. Провела пальцем по лучу на татуировке.

– Всегда направлен на запад, – прошептала она. Скоро их путешествие закончится, и он все так же будет стремиться на запад. А она останется на востоке. И, как к точке отсчета на карте, она мысленно вернулась к тому, с чего началось их путешествие. К Джуди.

– Не могу избавиться от мысли, что меня здесь не было бы, если бы… – Джой умолкла. Лицо ее стало грустным.

Дилан положил руку на ладонь Джой, прижал ее к своей груди.

– Если бы Джуди не умерла?

Она закрыла глаза и кивнула. Было больно это слышать, но Дилан сказал правду.

– То, чем мы сейчас занимаемся… что мы чувствуем… все это… – Она шевельнула рукой, показав на себя и на Дилана. – Это выросло из трагедии, я здесь только из-за нее. Мы никогда бы не встретились, если бы она не умерла.

– Да, но… – Дилан помолчал, потер ладонью щеку. Вздохнул и заговорил серьезно. – Это не совсем правда. Мы не шарики для пинбола, которые движутся по инерции в зависимости от того, как по ним ударить. Мы можем выбирать, как реагировать на трагедию. Не чувствуй себя виноватой из-за того, что между нами происходит. Что бы тебя ни тяготило, освободись от этого. Мы ни хрена не можем поделать со своим прошлым.

– Но что, если…

Дилан ласково прижал палец к ее губам.

– Никаких «что, если». – Он перевернул ее на спину и сам перекатился к ней, поцеловал в шею, провел языком вокруг соска и взял его в губы. Потом раздвинул ее ноги, и Джой впустила его в себя. Дилан приподнялся и посмотрел ей в глаза. – Я выбрал тебя, чтобы попросить меня подбросить. Ты выбрала меня, чтобы подвезти. Я выбрал тебя, чтобы стать твоим другом, Джой, и с этим… – он вошел в нее глубже, – …я выбрал тебя. А ты?

– Я выбираю тебя.

Глава 26

После

Джой

Джой слышит, как хлопает входная дверь их таунхауса. Из спортзала вернулся Марк. Он бросает сумку у двери, а ключи – на столик в прихожей. Она смотрит на часы духовки. Начало шестого. В спортзал он ушел к двум. И если не считать короткого перерыва на новости по телевизору, с часу она работает на ноутбуке за кухонным столом. Надо встать, выключить телевизор в гостиной и заняться ужином. Но электронная таблица продукции, которую она составляет для «Мыла и Бальзамы Серфари», почти готова. Так будет называться онлайн-бутик, торгующий органическими средствами по уходу за кожей. Джой надеется запустить его через пару месяцев. Она составляла формулы, тестировала продукты и между дел подрабатывала менеджером в «Ларсон брокерс», семейной компании Марка. Ей нужно всего несколько минут на таблицу; тогда она станет гораздо ближе к тому, чтобы претворить свой замысел с «Серфари» в жизнь.

– Я почти закончила, сейчас займусь ужином, – говорит Джой, довольная проделанной работой. Так она не радовалась своим достижениям с тех пор, как принимала участие в соревнованиях по серфингу.

Когда Марк заходит на кухню, она отрывает взгляд от экрана и поворачивается к нему.

– Ты все это время был в спортзале? – Обычно после тренировки он принимает душ, а сегодня даже не снял тренировочную одежду. Волосы стоят торчком – видно, причесывался пятерней. Шея красная, и Джой гадает, то ли он расчесал ее, то ли освобождался от захвата. И шея, и плечи напряжены; прошедшие несколько месяцев отняли у Марка много сил. Его семейная компания старается закрыть крупную сделку. Поглощенная собственными планами, Джой не смогла оказать поддержку, в которой он нуждался.

Марк вытягивает стул, садится рядом, наклоняется вперед, опираясь локтем о колено. Запускает пальцы в жесткие волосы, смотрит на нее, вздыхает, роняет руку.

Она отрывается от ноутбука, хмурится. Марк выглядит совершенно измотанным.

– Все в порядке?

Марк не отвечает. Вытянув ногу, он достает из кармана шортов телефон. Подбрасывает его на ладони, вертит в руках.

Джой откидывается на стуле, чтобы видеть его лицо.

– Случилось что-то в спортзале? Ты получил травму? – Она водит взглядом по его телу, ищет повреждение.

– Как бы ты описала наш брак? – Марк не смотрит на нее. Его внимание приковано к телефону. Он вертит и вертит его.

– У нас были трудные моменты, но, думаю, сейчас все в порядке, разве нет?

– Я тоже так думал.

– Но?..

Марк больше ничего не говорит, и она пытается расшевелить его.

– Марк, что происходит? – Он разбудил ее поцелуями, они занялись любовью, потом пили кофе и читали газеты в кровати. После одиннадцати ездили на поздний завтрак, затем Марк отправился в спортзал. Если не считать озабоченности по поводу завершения сделки, он был в полном порядке, когда уезжал. Или она что-то упустила?

Наконец Марк смотрит ей в глаза. С горечью.

– Ты хочешь детей?

По спине у Джой бегут мурашки. Она берет ручку, два раза щелкает ею, снова кладет.

– Хочу, но сейчас, наверное, не лучшее время, чтобы начинать все снова. – Джой показывает на ноутбук. Они с Марком договорились подождать – после того, как она попросила у него поддержки. Нужно дать ее предприятию шанс добиться успеха. Джой понимала, что не сможет одновременно и преодолевать семейные трудности, и заниматься новым бизнесом. Предполагалось, что Марк сведет к минимуму употребление добавок с прогестероном. Он читал статьи, и успешная беременность после нескольких выкидышей не является чем-то невероятным. Джой, однако, не испытывала уверенности, что хочет пойти путем гормональной терапии.

Марк крепко сжимает телефон. Он ненадолго отводит взгляд, потом снова смотрит в глаза Джой.

– Ты хочешь иметь детей от меня? – Эти два последних слова он произносит хриплым шепотом, словно заставляет их сорваться с губ.

Или сталкивает их в пропасть.

Джой опускает взгляд на клавиатуру – она боится отвечать. Марк был прав. Ее предпринимательский замысел возобладал над их семейной проблемой, и Джой не может отрицать, что пошла на это намеренно. Но это не объясняет того, что сейчас он смотрит на нее как на предательницу. Она откладывает ручку в сторону, чтобы снова не схватить ее и не начать щелкать.

– Я хочу детей, Джой. Хочу их от тебя. Но…

Он заходит в «Фейсбук» на своем телефоне и открывает ее профиль. Пододвигает к ней телефон по столу. Джой смотрит на экран, и сердце у нее замирает. Прямо по центру – фраза, которой она оценила свое семейное положение. «Все очень непросто».

Она переводит взгляд на Марка, всем своим видом выражая раскаяние.

Джой забыла удалить эту фразу и снова написать замужем. Выскочило из головы. После того вечера с Тарин она не размещала постов в своем профиле. Не заглядывала в него несколько месяцев, вообще избегала появляться в социальных сетях.

– Я все объясню, – начинает Джой. Она ужасается тому, что так пренебрежительно отнеслась к чувствам Марка и к их браку.

– Мне это показал Стив, – перебивает Марк. Стив работал у Ларсонов и тренировался с Марком. Они несколько раз ужинали со Стивом и его женой Рейчел. Джой познакомилась с ними несколько лет назад в «Фейсбуке».

– Мы были в спортзале, я прокачивал ноги шесть раз по пятьдесят, и вдруг ни с того ни с сего он спрашивает, разводимся мы или нет.

– Я внесла это изменение очень давно.

– Когда? – сразу спрашивает он.

– В тот вечер, когда встречалась с Тарин. После увольнения с работы. Я была пьяна. И с моей стороны это было глупо. Прости. Все равно никто не смотрит на этот статус.

– Стив посмотрел. – Марк бросает телефон на стол и, вскочив, принимается ходить по кухне. – Но это было бы не страшно, если бы случилось в первый раз.

– В первый раз случилось что? – Она меняла данные о семейном положении только один раз.

Марк останавливается перед ней.

– Ты ничем не делишься со мной по своей воле. Что чувствуешь, о чем думаешь? Из тебя все приходится вытягивать. До увольнения ты не говорила мне, что ненавидишь свою работу. Не сказала, что изменила решение о сроках, когда мы снова попробуем завести ребенка. Ты удалила спираль и целый месяц держала меня в неведении. И до сих пор не рассказываешь о своей сестре. Никогда не упоминала, что мечтаешь о «Серфари» с детства. Я всегда думал, что «Винтаж Шик» – работа твоей мечты. Меня просто убивает такое неуважение ко мне. Ты не делишься своими планами, не рассказываешь, что собираешься сделать, а просто ставишь меня перед фактом. И это заставляет думать, что ты что-то от меня скрываешь.

Она кусает нижнюю губу. Слезы подступают к глазам. Марк говорит правду, и его слова жгут огнем.

– Ты сходила к психотерапевту, как обещала?

Джой качает головой.

– Если ты обещала встретиться со специалистом, а сама этого не сделала, как я могу дальше верить твоим обещаниям? – Он сутулится, поворачивается к коридору. – А я-то думал, что у нас все отлично.

– Так и есть. И было, и есть! – Во всяком случае, она так думает.

– Тогда ты не стала бы менять свой семейный статус. – Сунув телефон в карман, Марк выходит из кухни.

– Это была ошибка, – говорит Джой, спеша за ним в гостиную. – Я про него забыла. Прости. Марк, выслушай меня.

– Раз ты забыла о своем семейном положении, значит, тебе на него плевать. – Схватив с пола спортивную сумку, он бросает ее на диван, прямо на пульт, оставленный Джой. Телевизор начинает вещать на всю громкость, и по гостиной взрывной волной несется репортаж об авиакатастрофе на Западном побережье.

– Выключи его, – орет Марк, перекрывая звук телевизора. Он запускает руку в боковой карман сумки, достает бумажник, а Джой, подсунув руку под сумку, извлекает пульт. Она жмет на паузу, и на экране замирает кадр с горящим на пляже «Боингом-737».

Марк кладет бумажник в карман и бежит вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Куда ты? – кричит Джой ему вслед.

Она встревожена тем, что Марк собирается оставить ее, и боится его отпускать.

– Вон отсюда. – Марк останавливается наверху и смотрит на Джой. – Не жди меня. Останусь ночевать у Стива и Рейчел. – Он хлопает дверью, ведущей в их спальню, и Джой вздрагивает.

Ей нужно выложить Марку все о Джуди и ее списках. И надо признаться родителям во всем, что она сделала. Жить жизнью Джуди больше нет сил. А это значит, что ей тут не место. У них с Марком разные устремления. С ее стороны будет честно отпустить его.

Джой возвращается в гостиную, решив перехватить Марка, когда он будет спускаться. Они поговорят. Они простят друг друга. А потом разойдутся в разные стороны.

Взяв пульт, она включает телевизор, приглушает звук. В нижней части экрана бежит ярко-красная лента телетайпа. Самолет упал сразу после взлета. Считается, что все люди на борту погибли.

Джой выключает телевизор. Новости слишком трагичны, а у нее и так испорчено настроение.

– Что это?

Она оборачивается. На пороге гостиной стоит Марк. Джой не слышала, как он спустился по лестнице. А в руках у него шляпная коробка Джуди без крышки.

– Это мое, – взволнованно говорит Джой. И замечает у него в руке фотографию. Она и Дилан лежат в кровати и улыбаются в камеру. У Джой голова идет кругом. Она представляет себе, что сейчас чувствует Марк.

– Я искал свою сумку «Брюинз» и случайно уронил с полки эту коробку… – Он хмурится, потом вслух читает дату на обороте снимка. Смотрит на Джой, сдвинув брови. – Это было за два дня до твоего приезда в Нью-Йорк. Кто этот парень?

– Марк… – Ей нечего сказать. Она ничего не может ему сказать.

– Кто он? – выкрикивает Марк.

– Я встретила его на дороге.

Звучит так, будто она подобрала голосующего. В каком-то смысле так и было. Дилан был чужим человеком, которого требовалось подвезти, и она так и сделала.

– Ты с ним спала. – Это не вопрос, а констатация факта. Лицо Марка каменеет, по коже идут красные пятна. – Мы были обручены! – взрывается он. – Какой же я дурак. Вот почему ты не хотела, чтобы я ехал с тобой.

– Нет!

Марк бросает на нее быстрый взгляд. Он ей не верит.

– Теперь мне все совершенно ясно. Все эти случаи, когда ты забывала написать сообщение или не отвечала на звонки. Это из-за него ты хотела разорвать нашу помолвку.

– Нет!

Он машет снимком.

– Ты стала другой, когда приехала, и теперь я знаю почему. Думал, ты скучаешь по дому, но нет. Ты скучала по нему. – Он бросает фотографию в Джой. Снимок порхает в воздухе, потом кругами опускается на пол у ее ног. Она не смеет нагнуться за ним. – Вы до сих пор встречаетесь?

– Нет. И не общаемся с тех пор, как я в Нью-Йорке, – произносит она севшим от потрясения голосом.

Марк запускает руку в коробку и достает «Список дел на трассе 66. Успеть, пока жива», составленный Джуди. У Джой переворачивается сердце. Она судорожно сглатывает, молясь, чтобы он не прочитал. Но Марк читает, и лицо у него бледнеет.

– А он знает, что произошло с Джуди? Ему ты рассказала?

У Джой дрожат губы.

– Марк…

– Дьявольщина. Ты вычеркнула «Влюбиться». – Он перекладывает коробку из руки в руку. – Ты же любишь его.

– Нет… – Она смотрит на фото на полу и качает головой.

– Почему ты вышла за меня?

– Я любила тебя.

– Любила. Отлично сказано, Эверс. – Марк сурово смотрит на нее, потом отводит взгляд. А когда их взгляды снова встречаются, Джой видит, что глаза его блестят от слез. – Ты хоть когда-нибудь любила меня?

Она кивает.

– Пока не встретила его. – Марк показывает на фото на полу. – Это из-за него ты отложила нашу свадьбу? Из-за него не хочешь от меня детей? Или ты надеялась… – Он внезапно умолкает, и Джой понятия не имеет, что он собирался сказать. И знать это ей не хочется.

– Прости, что мучила тебя. – Звучит искренне. Никогда еще она так с ним не говорила.

– Нас, Джой. Ты мучила нас. – Марк ставит коробку Джуди на пол и выходит из дома.

Глава 27

До

Дилан

Личфилд, штат Иллинойс

На следующее утро Дилан проснулся, держа Джой в объятиях. Она лежала на боку, прижимаясь к ему. Под ухом вибрировал телефон.

Стараясь не разбудить Джой, он вытащил из-под нее руку, поискал под подушкой. Уснули они в предрассветных сумерках, шепотом подпевая исполнителям хитов восьмидесятых с видео на «Ютубе».

Он не помнил, как уснул. Сейчас Дилан знал наверняка только одно: он провел с Джой самые чудесные двадцать четыре часа в своей жизни, и она до сих пор лежит рядом с ним. Болело все тело, однако Дилан не жаловался. Но, чтобы пошевелить рукой, требовались невероятные усилия. И глаза закрывались.

Достав телефон, Дилан поднес его к глазам. Он продолжал вибрировать, а с экрана на Дилана уставилась физиономия Марка. Вот уж не то лицо, которое ему хотелось бы увидеть спросонья.

Под боком томно зашевелилась Джой, и в голове у Дилана возникло видение. Он стоит на балконе своего нового дома в Малибу и смотрит на океан. Сзади подходит Джой, нагая, как сейчас, обнимает его за талию и прижимается. «Доброе утро», – говорит она и целует его в спину. Заряд пронзает Дилана до самых пяток. Он поворачивается, прижимает ее к себе и целует в губы: «Доброе утро, любимая».

Просыпаться бы так почаще.

У Джой затрепетали веки. Открыв глаза, она увидела над собой телефон. Дилан почувствовал тот момент, когда она поняла, кто звонит. И оцепенела. Чувствуя, как на грудь наваливается беспокойство, Дилан зажмурился. Видение исчезло.

Одной рукой Джой схватила его за запястье, другой вынула из пальцев телефон. Резко сев, она спустила ноги с кровати и нажала значок ответа на вызов. Внезапно Дилану стало зябко в постели.

– Алло? – Голос ее звучал хрипло и устало.

Дилан самодовольно ухмыльнулся, но только про себя.

– Я цела… Нашла отель до того, как грянула буря… Вот как? – Через плечо она бросила взгляд на Дилана, стараясь не смотреть ему в глаза. – Прости, я должна была тебе позвонить. Мы… в смысле… я – держусь.

Совершенно нагая, она встала, и у Дилана захватило дух. Она обвела комнату взглядом, увидела свои вещи и, схватив чемодан и прижимая телефон к уху, направилась к ванной.

– Это не может подождать, пока я приеду домой?.. Успокойся, пожалуйста… Хорошо, я слушаю.

Дверь в ванную хлопнула, щелкнула задвижка. Она едва взглянула на него, и Дилан постарался не думать, что значит этот единственный мимолетный взгляд. С одной стороны, он чувствовал себя соблазнителем, уговорившим девушку провести с ним ночь.

С другой стороны, она подарила ему самые прекрасные часы в его жизни.

Перекатившись на живот, Дилан уткнулся подбородком в подушку. Он не считал, сколько раз они занимались любовью, потому что только этим они и занимались. Любовью. В какой-то момент марафона происходящее стало для него не просто сексом.

Дилан запустил пятерню в волосы. Три дня осталось до того, как она высадит его в аэропорту. Ему хотелось большего, и он чуть не заговорил об этом вчера, на обочине шоссе. Он ничего не планировал заранее. Мысль возникла в голове, и слова слетели с губ: «А что, если нам продолжить эту поездку?»

Джой захотелось узнать, что он собирался сказать. Но ее мокрое тело, обернутое полотенцем, и жадные глаза отвлекли его. А ночью они к этому разговору не возвращались.

– Черт. – Сердце бешено стучало. Вопрос, конечно, важен, но хочет ли он этого на самом деле? Судя по глупой улыбке, с которой он в последнее время не расстается, – да. Отношения и в самом деле штука сложная, и он все еще боится в очередной раз облажаться. Но расстаться с Джой не готов.

Услышав, как в ванной зашумел душ, Дилан недовольно фыркнул. Джой не пригласила его присоединиться. Он слышал ее приглушенный голос – она все еще разговаривала по телефону.

Надо шевелиться. Впереди два вечерних концерта в Чикаго, отложенных из-за бури. И надо позвонить Рику. Оставалось только надеяться, что он сам себя не подставил. Чейз придет в ярость.

Скатившись с кровати, он натянул шорты и начал собирать вещи. Выбросил остатки позднего обеда (накануне ближе к вечеру он бегал в продуктовый магазин), навел порядок в номере. Потом попробовал дозвониться до Рика с телефона в мотеле. Номер снова не отвечал.

– Черт. – Получалось, что он в заднице.

Швырнув трубку, Дилан включил новости. Согласно данным синоптиков, опасность миновала. Чистое голубое небо до самого горизонта. Душ все шумел. Возможно, чтобы он не слышал ее разговора с Марком. Дилан сжал губы, медленно покачал головой. Все это не предвещало ничего хорошего.

Он принялся переключать каналы. Прошел час. В ванной перестала шуметь вода, и Дилан постучал в дверь.

– Ты в порядке? – с тревогой спросил он.

Дверь распахнулась. В облаке пара стояла Джой, уже одетая и готовая в дорогу. Он смотрел на высокий лошадиный хвост, розовую блузку и юбку цвета лаванды, достававшую до щиколоток. В одной руке она держала чемодан, в другой – список Джуди. У Дилана упало сердце, и он перевел взгляд на лицо Джой. Девушка из Калифорнии исчезла.

– Привет, – негромко сказал он, отметив про себя покрасневшие глаза и припухшие щеки. Попробовал коснуться ее щеки тыльной стороной ладони, но Джой отдернула голову, и он уронил руку.

– Ванная в твоем распоряжении. Тебе не помешает принять душ. Нам нужно ехать. – Она с неприступным видом прошла мимо.

– Что сказал Марк?

– Ничего особенного. – Она сложила свои мокрые вещи, оставшиеся после вчерашнего дня.

Дилан нахмурился.

– Я тебе не верю.

Джой замерла с одеждой в руках.

– Прошу тебя. – Она посмотрела в сторону ванной. – Нам пора ехать.

– Может, сначала поговорим?

Она покачала головой, и по щеке скатилась слеза.

– Джой… – Дилан подошел к ней. Она подняла руку в протестующем жесте. Он остановился.

– Пожалуйста, не надо. – Голос у нее сорвался.

Она разрывала ему сердце. Он мог закрыть дверь, попросить ее выключить телефон. Они могли запереться от всего мира.

– Позволь мне помочь тебе. – С минуту он смотрел на нее, надеясь, что она откликнется.

Джой отвернулась.

Не зная, что делать, Дилан тяжело вздохнул. Такого рода разборки – не его сильная сторона. Захватив одежду, он направился в ванную. Принял душ, но решил не бриться – боялся, что Джой уедет, пока он моется. Натянул джинсы, надел черную футболку, провел расческой по мокрым волосам. Когда он вышел, Джой ждала у автомобиля. В магазине через дорогу она купила кофе и пончики. По непонятной причине это уязвило его даже сильнее, чем ее нежелание разговаривать.

Ему хотелось бы остаться с ней наедине без вмешательства внешнего мира. Сесть и вместе позавтракать. Оба зверски проголодались и заслуживали плотного завтрака из громадной яичницы с беконом и блинчиков, политых имитацией сиропа. У него потекли слюнки.

Он бросил на заднее сиденье вещевую сумку и «гибсон».

– Пойду выпишу нас. – Он так и сделал, а когда вернулся, Джой сидела в кресле водителя, и двигатель уже работал. Усевшись на пассажирское место, Дилан захлопнул дверцу и повернулся к ней.

– Джой… – начал он и протянул руку, чтобы коснуться ее щеки. Ему не терпелось дотронуться до нее с тех пор, как они проснулись.

Она отклонилась, и его пальцы повисли в воздухе.

– Ремень, – коротко сказала она.

– Черт, да посмотри же на меня.

Джой закрыла глаза.

– Пожалуйста.

Дилан вздохнул. Он перетянул грудь ремнем, щелкнул замком.

– Спасибо. – Она выехала со стоянки и взяла прежний курс, держась главной дороги, являвшейся продолжением шоссе 66 и считавшейся основной магистралью штата.

Дилан уставился в лобовое стекло. Дорожное полотно было усеяно листвой, ветками, мусором из опрокинутых баков. Клочками его сердца. От мокрого асфальта, слепя глаза, отражались лучи солнца. Он не надел солнечные очки. Они стали бы дополнительным барьером к той стене, которую так быстро воздвигла между ними Джой.

Дилан снова взглянул на нее. Подбородок вздернут, плечи напряжены. Нижняя губа дрожала, и эта маленькая деталь поразила его в самое сердце.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– Нет, не нужно.

– Зачем ты так? – Она не ответила, и он попробовал подойти по-другому. – У нас с тобой была прекрасная ночь.

– Прошлая ночь не должна была случиться. Я довезу тебя до Чикаго, но там наши пути разойдутся.

Дилан напрягся.

– Мы заключили сделку, – напомнил он твердым голосом.

– Со сделкой покончено. – Она провела кончиком пальца под глазом.

Дилан стукнул кулаком по колену. Ему очень не хотелось арендовать машину. И не хотелось прощаться.

– Я хочу знать, почему ты передумала.

– Насчет сделки?

– Нет. Насчет нас.

– Нет никаких «нас».

– Последние двадцать четыре часа никого, кроме нас, не было. Если не ошибаюсь, тебя это захватило не меньше меня.

– Ты ошибаешься. Я не…

– Ты сказала: «Я выбираю тебя».

– А ты говорил, что никогда не женишься. «Отношения – сложная и запутанная штука». Припоминаешь? Ты сказал мне это в день нашей встречи.

– А если я скажу, что передумал?

Она быстро и испуганно взглянула на него. Потом закатила глаза.

– Ты годами так думал. А мы знакомы всего неделю. И ты ждешь, что я поверю?

– Я тебе когда-нибудь врал?

– Не знаю. А ты врал?

– Это ты мне скажи. – Он неотрывно смотрел на нее.

Джой сглотнула, расслабила ладони, державшие руль.

– Нет.

Выждав секунду, он уточнил:

– Ни разу до сих пор.

Выпрямив спину, она перевела взгляд на дорогу.

– Мы с Марком снова помолвлены.

– Ты и не разрывала помолвку. – Его глаза устремились на бриллиант, который она так и не сняла. Он дал себе зарок не заходить дальше дружбы, пока из поля зрения не исчезнет Марк. Но потом она бултыхнулась в бассейн, как пушечное ядро, станцевала с ним под дождем, вышла мокрая из ванной в одном полотенце, посмотрела на него, как сказочная нимфа, и он лишился силы воли. В тот момент Дилану было дважды плевать на то, что это, скорее всего, обернется болью для них обоих. Он просто хотел быть с Джой. Он хотел эту ночь в дороге.

– Я пытаюсь объяснить тебе, что это, – она показала на свое мокрое лицо и опухшие глаза, – не имеет отношения к Марку.

– Так объясни. Что с тобой происходит? – Дилан кивнул на ее напряженную позу и наряд. Одежда, прическа – все было использовано, чтобы отгородиться от него. Он вспомнил список, зажатый в руке Джой, когда она выходила из ванной, и вздохнул. Посмотрел вверх, на брезентовый полог, и понимающе закрыл глаза. – Это из-за Джуди.

– Нет. – Джой резко мотнула головой. Потом поникла в кресле, как увядший цветок. – Да. Джуди никогда не изменила бы Тодду.

– Кто такой Тодд? Приятель Джуди? – спросил Дилан, припоминая один из предыдущих разговоров. Какое отношение этот парень имеет к Джой?

Она не ответила ему. По щеке скатилась слеза, потом другая.

– Ты мне очень нравишься, Джой. Черт, я никогда не забуду вчерашний день и прошлую ночь. За еще одну ночь с тобой я согласился бы выступить в Мэдисон-сквер-гарден вживую. – Он наклонился к ней. – У меня сложилось впечатление, что ты чувствуешь то же самое. А потом позвонил Марк, и ты заперлась в ванной, не пожелав даже доброго утра, и вышла одетая как сестра. И ведешь себя как сестра.

– Откуда тебе знать, как она себя вела? – бросила Джой. – Ты ее в глаза не видел.

– Но я видел Джой. И в ней нет ничего от Джуди. Если спросишь, то я скажу, что Джой просто невероятная, она вовсе не чопорная, старомодно одетая женщина, какой хочет казаться. Почему ты одеваешься как она? Какова настоящая причина этого путешествия?

Джой начало трясти. Слезы полились градом. Дилан протянул руку к ее плечу, но она отшатнулась.

– Я вижу, что ты считаешь себя в чем-то виноватой. – Дилан замечал раскаяние в глазах Джой, когда она видела или делала что-то, что, по ее мнению, могло доставить радость Джуди. – Что произошло с Джуди? Как она умерла? Что ты скрываешь?

Джой судорожно вздохнула. Теперь она уже рыдала, и Дилан жалел, что они покинули номер в мотеле. Ему хотелось обнять ее, дать выплакаться, выплеснуть ему на грудь боль и печали.

– Господи, Джой, что бы тебя ни тяготило, выпусти это наружу. Если держать в себе, то так и будешь чувствовать себя несчастной. – Ему вспомнились ее слова перед прыжком с моста: «Джуди заставила меня поклясться, что я никогда и никому не расскажу, что произошло». – Если это хоть как-то поможет, расскажи мне. Доверь мне свою тайну.

– Нет. – Джой ударила по тормозам, сворачивая на травянистую обочину. – Вылезай.

Дилан потрясенно уставился на нее.

– Что?

– Ты меня слышал. Вылезай.

– Джой…

– Прошу тебя. Просто уходи, – сквозь слезы прошептала она.

У Дилана участился пульс. Он не хотел бросать ее в таком состоянии, но открыл дверцу. Собрался было вылезти, но сразу же передумал. Как можно просить ее доверить ему секреты, когда он не поделился своими тайнами? Он снова повернулся к Джой.

– Знаешь, почему я отправился в эту поездку? У меня не было выбора.

– Ты говорил это вчера, – отрезала она.

– Для меня она является условием получения наследства. Джек разозлился, что я стал заниматься звукозаписью и ездить в турне, и вписал это путешествие в завещание. Я не получу ни дайма, пока не выступлю в каждой дыре, где он давал концерты по дороге из Чикаго в Лос-Анджелес. Там он должен был встретиться с моим дядей. Джеку тогда еще только стукнуло двадцать один, и у него не было ни доллара, потому что дед спустил все семейные деньги на азартные игры. Он пел, чтобы заработать деньги на бензин и добраться до Лос-Анджелеса, но в отличие от меня он любил выступать. Он расцветал на сцене и не терял надежды, что и я когда-нибудь ее полюблю. Похоже, они с дядей Келом вынашивали план, что если один из них отбросит коньки, то его заменю я, и «Уэстфилд Бразерз» будет записываться и дальше.

– Поэтому ты звонишь Рику, – сказала Джой.

– Да, я должен связываться с ним перед каждым концертом и после. Он требует, чтобы я подтверждал каждое выступление. И еще перезванивает управляющим баров, чтобы убедиться, что я не обманул. Я чувствую себя чертовски неловко.

– Но позавчера вечером ты забыл позвонить ему. Что теперь будет? – В ее голосе зазвучала тревога.

– Не знаю. Полагаю, придется вынести массу унижений.

Она нахмурилась.

– Та машина, на которой ты выехал… она принадлежала твоему отцу. Он отправился на ней в Лос-Анджелес.

– И он так и не продал ее. Представить себе не могу, зачем он ее берег. Эта куча хлама едва ползла. Он написал в завещании, что я должен ехать на той же машине и не имею права пользоваться мобильником. У Джека телефона не было, так почему он должен быть у меня? Я обязан предоставлять Рику счета за свой мобильник в качестве доказательства, что не пользуюсь им.

– Это нечестно.

У Дилана имелись более крепкие выражения, чтобы охарактеризовать условия, прописанные Джеком.

– Мне нужно это наследство, Джой. Я не жадный, но нам с Чейзом не хочется брать кредит или искать инвесторов.

– Вы хотите использовать эти деньги на развитие лейбла.

Он кивнул.

– У меня лучше получается делать звезд, чем самому быть звездой. На сцене я цепенею, сама знаешь. Возможно, теперь я получаю от выступлений немного больше удовольствия, чем в начале этой поездки, но этот страх живет во мне, сколько я себя помню. Он никуда не денется после нескольких маленьких концертов в захолустных барах. Но я все равно отправился в это путешествие и сделаю то, что требовал Джек. И ты мне помогла, ты ведь знаешь?

– Я?

– Ты. – Дилан рискнул коснуться ее волос и заправил за ухо выбившуюся прядь. Она не отшатнулась, и Дилан едва заметно улыбнулся. – В этом путешествии я бы натерпелся горя, если бы не дружба с тобой. Благодаря тебе я узнал, что сцены вовсе не обязательно бояться. Когда сужаешь поле зрения до одного человека и поешь для него, все меняется. Ты освобождаешься от посторонних мыслей и способен посмотреть в лицо собственным страхам. Ты мой единственный человек, Джой. Я всегда буду петь для тебя.

Дилан задержал взгляд на несколько долгих секунд. Его глаза скользили по ее лицу, запоминая малейшие черты. По щекам Джой пролегли две блестящие дорожки от слез. Она молча смотрела на него глазами оленя, застигнутого светом фар. Как бы Дилану хотелось, чтобы Джой доверилась ему и поделилась тем, что ее гнетет. Он очень надеялся, что это еще не конец их пути и у него будет, по крайней мере, три дня до аэропорта имени Кеннеди.

Тогда он попробует убедить Джой, что возникшему между ними чувству надо дать шанс. Но она продолжала сидеть неподвижно, замкнувшись в своих страхах.

Распахнув дверцу шире, Дилан принялся выбираться из автомобиля.

– Подожди! – Джой схватила его за руку. – Не уходи.

– Мне и не хочется, но, пока ты честно не разберешься в своих чувствах, я не уверен, что…

– Я убила свою сестру.

Глава 28

До

Джой

Личфилд, штат Иллинойс

«Я убила свою сестру».

Всего четыре слова, но каких. Они определяли ее поведение на протяжении восьми лет. Они сделали из нее то, что она есть сегодня. Убийцу.

Никогда раньше Джой не произносила эти слова вслух. Но со дня смерти Джуди она ежедневно твердила их про себя.

По самым разным случаям она неоднократно была близка к тому, чтобы признаться. Как в то утро после катастрофы, когда родители пришли навестить ее в больнице или когда в первые дни после выписки к ней наведывалась Тарин. Или позавчера за завтраком, когда она чуть не выложила Дилану всю историю.

Исполнение списка дел, которые Джуди наметила себе на шоссе 66, приносило облегчение. Она не так терзала себя за то, что натворила, и чувствовала, что становится ближе к сестре. Но и соблазн признаться все усиливался, а сопротивляться ему становилось невыносимо трудно. И чем старательнее она пыталась сохранить тайну, тем настойчивее правда рвалась наружу.

Дилан захлопнул дверцу, снова уселся в кресло, наклонился к ней. Джой выпустила его запястье, но он взял ее ладонь, сплетая пальцы.

– Все нормально. Ты можешь рассказать мне.

Его забота и ласка сломали плотину, и Джой снова расплакалась.

Дотронувшись до ее подбородка, Дилан подбодрил ее:

– Здесь только мы. Все, что ты скажешь в машине, останется в машине. Понятно?

Дилан не мог отпустить ей грехи, но за эту неделю он несколько раз просил довериться ему. И она доверилась. Господи, она прыгнула с моста, потому что доверилась ему.

Рассказ Джой повела с самого начала, со своей задумки увязаться за сестрой, когда Джуди поедет на вечеринку по случаю выпускного. Она обещала Тарин, что приедет. Но родители запретили Джуди брать ее с собой. Истерика закончилась тем, что ее посадили на вечер под домашний арест.

Она рассказала Дилану про машину, объяснила проблему с ремнями безопасности. Это ее не остановило. Она спряталась под одеялом на полу у задних сидений. Все было продумано. Она встретится со своей подружкой Тарин в загородном доме ее родителей, расположенном на той же улице, где состоится вечеринка. Потом пригласит Кевина к Тарин на попкорн и кино, а в конце вечера снова проникнет в машину Джуди, пока сестра не вернулась. И будет дома до приезда родителей. Никто из родных не узнает, что она выходила из своей спальни.

Но в тот вечер сестра не собиралась возвращаться домой.

– Я ослышалась, когда Джуди договаривалась с мамой насчет времени возвращения. Думала, что речь идет об одиннадцати вечера, а мама говорила про следующее утро. Потом я обнаружила, что семья Тарин решила не приезжать в загородный дом на уикенд. Получилось так, что я узнала об этом, только когда приехала и увидела темный запертый дом.

– И что ты сделала? – спросил Дилан, большим пальцем поглаживая тыльную часть ее ладони.

– Постаралась затаиться, пока не придет время ехать домой, – объяснила она и рассказала про все остальное – Кевина, Джуди, пристань, про то, как Джуди неожиданно объявила, что они уезжают.

– Что случилось? Где Тодд? – спрашивала Джой у сестры, задыхаясь на бегу.

– К дьяволу Тодда, – огрызнулась та. Она спешила к машине, и в свете уличного фонаря Джой бросила взгляд на ее лицо. Щеки блестели от слез. Она прятала покрасневшие опухшие глаза. Лошадиный хвост поник и болтался, как у пристыженной собаки.

– Что он тебе сделал? – спросила Джой. Джуди любила Тодда, и Джой он нравился. Когда Тодд приходил к ним домой, то разговаривал с ней как со взрослым человеком, а не с капризной младшей сестрой. И он был без ума от Джуди. Его руки так и тянулись к сестре. Они постоянно целовались, когда думали, что Джой их не видит.

– Я не хочу говорить про это, – сказала Джуди.

Они подбежали к машине. Джуди дернула за ручку, потом с досадой шлепнула ладонью по стеклу, оглянулась на дом Далкоттов. Джой слышала, как из уличных колонок несется песня Пинк «Начнем вечеринку».

Джуди вытерла нос запястьем, посопела.

– У меня нет ключей. Они у миссис Далкотт.

«Корзинка с ключами», – вспомнила Джой.

– Сходи и забери.

Сестра покачала головой.

– Не хочу возвращаться. Не хочу видеть Тодда с ней.

У Джой отвисла челюсть. Он действительно проводил время с другой девушкой?

– С кем он?

– Не твое собачье дело.

Джой стояла, перекатываясь с пятки на носок, и размышляла, что им делать. Джуди никуда не могла пойти, не рискуя наткнуться на Тодда. Джой тоже не могла добыть ключи. Миссис Далкотт никогда не отдаст ей, младшей сестре Джуди, ключи от машины. И вдруг она вспомнила.

Достав из кармана шортов запасные ключи, она подбросила их в воздух.

Джуди нахмурилась.

– Откуда у тебя мои ключи?

– Это запасные. – Джуди непонимающе уставилась на сестру, и Джой подмигнула. – А ты думаешь, как я попала в твою машину раньше тебя?

– Ты стащила мои ключи!

– Я их одолжила.

– Ну, ты получишь, когда приедем домой.

Джой сжала ключи в кулаке.

– Если скажешь что-нибудь маме и папе, я тебе их не отдам. – Джуди презрительно фыркнула, а Джой размахнулась, делая вид, что сейчас швырнет их в кусты.

– Стой! – завопила Джуди. – Я не скажу! Давай ключи.

Джой бросила ключи через машину. Они упали на дорогу. Джуди исчезла за машиной, принялась искать

– Нашла. – Она снова вынырнула, показывая ключи, открыла дверцы, и сестры забрались в салон. Джой разместилась на заднем сиденье.

– Ты чего там села? – спросила Джуди.

– Здесь ремень. – Поясной ремень лучше, чем ничего.

Закрыв дверцу, Джуди медленно кивнула.

– Правильно. – Потом завела двигатель, тронулась и вдруг, включив заднюю передачу, вернулась на стоянку и выключила двигатель. Уронив голову на рулевое колесо, она зарыдала. Джуди плакала и плакала.

Джой посмотрела на часы, ткнула Джуди в плечо.

– Нам надо ехать.

– Мы собирались пожениться, – рыдала Джуди. – У нас были планы, а он их разрушил. С ней! – Стукнув кулаками по рулю, она продолжила плакать навзрыд.

Джой тихо сидела сзади, нервно крутя часы на руке.

– Мне жаль, что он так с тобой поступил.

Джуди шмыгнула носом, утерлась.

– Никогда бы не подумала, что он мне изменит. – Она снова всхлипнула.

Наклонившись вперед, Джой погладила сестру по волосам.

– Он же знал, что ты приедешь на вечеринку. Может, ты ничего не видела, а подумала, что видишь. Ты уверена, что это был он?

– Да! – сказала Джуди, повернув голову. Потом помрачнела. – Я так думаю. Не знаю. Там было темно. – Она снова шмыгнула носом, потом фыркнула. – Может, ты права. – Вытерев лицо рукавом, она слабо улыбнулась через плечо. – Спасибо, сестренка. Возможно, мне лучше сейчас же с ним поговорить. – Джуди посмотрела в заднее стекло.

Джой бросила взгляд на часы.

– Мы должны ехать. Мама с папой скоро вернутся домой. Позвонишь ему завтра.

– Даже не знаю… – Она явно не собиралась уезжать.

– Джуди, давай! – запаниковала Джой. – Мама с папой не должны знать, что ты привезла меня сюда.

– Я тебя не привозила!

– Ну, ладно, просто везла. Обещаю, что целое лето буду делать за тебя всю домашнюю работу. – Джой была на грани отчаяния.

Джуди вытащила ключ из замка зажигания.

– Поведешь ты.

– Что?

– Я не могу. Слишком много выпила.

– Ты же собиралась остановиться. Говорила, что так и сделаешь, – заскулила Джой.

– А я не сделала.

– Как же я попаду домой?

– Ты повезешь нас. – Джуди позвенела ключами. – Ты справишься.

Джой яростно замотала головой. Ей представились крутые уклоны шоссе, извилистые участки дороги, зажатой горами. Ее не зря называли дорогой на краю света.

– Ты хорошо знакома с техникой, Джой. Сколько раз ты ездила на грузовиках и тракторах у дедушки на ранчо? Они работают точно так же, как эта машина.

И все-таки разница существовала. Грунтовые дороги вокруг полей прямые и ровные.

– Я сяду рядом с тобой. – Джуди передвинулась в пассажирское кресло. – По дороге вниз буду тебе подсказывать и помогу рулить, если потребуется помощь.

Джой ошеломленно уставилась на сестру.

– Едем, а то опоздаем, – бросила Джуди. В голосе сестры уже слышалось нетерпение.

Что делать? Что делать?

Сглотнув комок в горле, Джой взвесила свои шансы. Три месяца дополнительных домашних обязанностей лучше, чем три месяца домашнего ареста. До дома ехать всего сорок минут, если медленно, как она и собиралась, – пятьдесят. И Джуди будет рядом. Если Джой ударится в панику, она поможет.

– Ладно, – едва слышно шепнула она и перелезла в водительское кресло. Джуди дала ей ключи. Джой прошлась взглядом по приборной панели. Индикаторы, циферблаты – все как у дедули в старом грузовике. Она сунула ключ в замок зажигания. Поставила ногу на тормоз, как учил дед, и запустила двигатель. Под капотом заурчало, и Джой почувствовала облегчение. Даже звук был такой же, как в дедушкином грузовике. Она поправила зеркало, подрегулировала кресло, пристегнула ремень и положила руки на баранку, как учили – в позиции «на десять» и «на два».

– Видишь? У тебя получится. – Джуди улыбнулась.

Джой взглянула на сестру. Ремня на ней не было.

– А как же ты?

– Все будет нормально.

– Может, тебе сесть назад, – предложила Джой.

– Тогда я не смогу помочь тебе. Не волнуйся обо мне. Сосредоточься на управлении. Ты доставишь нас домой живыми и здоровыми и заметить не успеешь, как ляжешь спать. Это будет наш маленький секрет.

Джой глубоко вздохнула.

– Ладно. – Она вывернула руль, чтобы выехать на улицу, и включила первую передачу. Машина заглохла. Наверное, она сделала что-нибудь неправильно. – Я не уверена, что…

– Попробуй еще раз. Представь себе, что это дедулин грузовик. Привыкнешь.

Джой на это и надеялась. Вытерев руки о футболку, она встряхнула кистями, сбрасывая нервное напряжение, как собака воду, и попробовала снова. Автомобиль поехал.

– Вот видишь? – Джуди хлопнула ее по плечу. – Поезжай на первой, потихоньку. Свернешь на втором повороте, и мы попадем на шоссе. У тебя здорово получается. Я буду рядом все… – она зевнула —…время.

Свернув на шоссе, Джой посмотрела на часы. Начало двенадцатого. Родители обещали прийти в полночь. Сердце в груди колотилось так, что она слышала ток крови в ушах. Это утекало время, и Джой, немного прибавив скорость, сосредоточилась на дороге.

Дважды им встретились автомобили. В первый раз она зажмурилась от огней, но Джуди показала ей на толстую белую линию, бегущую справа от обочины.

– Смотри на нее, а не на встречные фары. – Снова зевнув, сестра пробормотала: – У тебя получится. – Потом, убаюканная покачиванием машины, осоловевшая от пива, она завалилась на бок и заснула, положив голову на плечо Джой.

– Джуди! О, господи. Просыпайся. – Джой толкнула сестру локтем.

Та что-то заворчала.

– Проснись!

Джуди не отвечала.

И что теперь?

Назад пути не было, поэтому Джой продолжала вести автомобиль. Она легко вписывалась в повороты и лишь однажды вильнула в сторону, пропуская встречную машину. На одном повороте она слишком резко крутанула руль, и Джуди завалилась на другой бок, ударившись головой о стекло.

– Извини, – пробормотала Джой. Она бросила взгляд на сестру, проверяя, в порядке ли она, и снова вернулась к белой полосе.

Из-за поворота появилась машина, ехавшая прямо на них по встречной полосе.

Фары ослепили Джой. Закричав, она рванула рулевое колесо. Бирюзовый «Плимут» с белоснежными ободами колес нырнул вниз со склона горы, и вся короткая жизнь промелькнула у Джой перед глазами.

* * *

Позже Джой узнала, что они пролетели семьсот футов. На следующее утро спасатели нашли ее – в неожиданно удовлетворительном состоянии, учитывая то, что ей довелось пережить. Просто чудо, как сказали в выпуске новостей на канале Си-би-эс в Лос-Анджелесе. Не считая тяжелого сотрясения и двух сломанных ребер, она была цела. Потому что пристегнулась. А ее сестра – нет.

Когда Джой очнулась, горный хребет уже озарился утренним светом. Глаза залило кровью. На плече лежала голова Джуди. У Джой болело все тело, особенно голова. Пришлось потрудиться, чтобы разлепить веки. Дотронувшись до лба, она зашипела. Было страшно больно. Она посмотрела на ладонь. Пальцы испачкались в крови. Джой всхлипнула.

– Очнулась? – прошептала Джуди. Ей пришлось повторить вопрос дважды, чтобы Джой осознала, что сестра обращается к ней.

– Что произошло? – спросила Джой. Она вспомнила, как ушла из дома Кевина. Как вела машину, потому что Джуди была пьяна. Джуди заснула, а потом прямо на них выскочила машина. Стоит только испугаться на такой дороге, и тебе конец. Джой резко свернула в сторону, и автомобиль Джуди запрыгал вниз по склону горы. Она помнила, что схватила Джуди за талию и держала изо всех сил. А потом наступила тьма.

– Скоро приедут.

– Что? – Джуди говорила что-то непонятное. В глазах темнело, и Джой закрыла их. Если превозмочь боль и уснуть, то ей станет легче.

– Слышу сирены. Они все ближе.

Джой застонала. Перестанет она болтать или нет? Еще такая рань.

– Не разговаривай. Перебирайся назад.

– Угу. Спи.

– Перелезай назад, – уже настойчивей сказала Джуди. – Машину вела я.

Смысл слов Джуди постепенно проник в затуманенный мозг Джой, и она отстегнула ремень. Джуди не хотела, чтобы те, кто приедет сюда, узнали, что автомобилем управляла Джой. Несовершеннолетняя, не имеющая водительских прав. Могли ли ее арестовать? Джой не хотела думать об этом. Двигаясь как во сне, кряхтя и охая, она полезла через переднее сиденье. Ударилась боком с поврежденными ребрами и закричала от боли.

– Я что-то сломала, – выла Джой сквозь слезы.

– Давай, шевелись, – подгоняла Джуди.

Задыхаясь, потея и дрожа, Джой упала на заднее сиденье. Повозившись с замком, пристегнула ремень.

– Никому не рассказывай. Обещай мне, – сказала Джуди. Ее голос стал заметно слабее.

Джой изо всех сил старалась держать глаза открытыми.

– Обещай мне, что никому не расскажешь. Обещай! – велела Джуди и заскулила, как раненое животное.

– Обещаю, – прошептала Джой, погружаясь в сон.

Если бы она сумела не заснуть, если бы осталась на месте водителя и приняла ответственность за свои поступки, то заметила бы кусок стекла, вонзившийся в живот Джуди, и поняла, что сестра медленно умирает. Но Джой ничего этого не сделала и с тех пор казнила себя.

* * *

– Ты меня сразу раскусил, Дилан. Как Джуди, я носила винтажные наряды, слушала ее любимую музыку. Мне хотелось проделать это путешествие, так как этого хотела она, но не смогла, потому что погибла из-за меня.

Дилан молча смотрел на нее. За все время он не проронил ни слова, и Джой чувствовала себя еще неуютнее, чем раньше.

– Скажи что-нибудь, – шепотом попросила она.

Словно очнувшись ото сна, он сжал руку Джой, взгляд его смягчился.

– Ты ни в чем не виновата.

– Нет, виновата.

– Нет, не виновата. – Он прижал ее ладонь к своей груди, и Джой ощутила, как быстро стучит его сердце. – Чувствуешь? Это страх. Я так испугался за тебя. Но Джуди? Какого черта? Как она могла посадить тебя за руль? Господи, тебе же было тринадцать.

– Но именно я выкрала ее запасные ключи и залезла в машину. Я уговорила отвезти меня домой. Я понимала, что мне нельзя садиться за руль, но села. Знаю, что сейчас уже ничего нельзя изменить, и все равно не перестаю думать о тех моментах, когда могла поступить иначе.

– Она не должна была заставлять тебя клясться, что ты все сохранишь в тайне.

По лицу Джой потекли слезы.

– Она пыталась защитить меня. – Джой все разузнала. Ей грозил штраф в тысячи долларов. Ее могли поместить в тюрьму для несовершеннолетних. Вероятнее всего, водительские права она получила бы только в прошлом году. Слава богу, что в машине находились только она и Джуди. Если бы погиб кто-нибудь другой и властям стало известно, что за рулем сидела Джой, то ее родителей привлекли бы к суду за непредумышленное убийство. Она даже подумать боялась, какое ее ждало наказание, если бы родители узнали, что машину вела она. Джуди наверняка обо всем этом знала, поэтому и приняла вину на себя.

– Я понимаю, Джой. Но ты была ребенком. А она – взрослой, ей исполнилось восемнадцать. Она потребовала от тебя слишком многого.

– Мне хотелось всем рассказать, как я жалею о случившемся, и я никому не могла признаться. Я дала обещание Джуди и слишком боялась. И боюсь до сих пор. – Родители никогда бы не простили ее. Она потеряла бы не только Джуди. Потеряла бы всех, кого любила.

– Иди ко мне. – Дилан потянул ее за руку. Джой забралась ему на колени и прижалась к груди. Обхватив его плечи, она разрыдалась. – Теперь я понимаю, Джой. Тебе больше не придется напоминать мне про ремень безопасности. – Он утешал ее, гладил по спине. Потом прижался щекой к ее макушке.

Джой застонала на долгом-долгом выдохе, словно все восемь лет ждала такой возможности.

– Ты никогда никому не говорила, что была за рулем? – после короткого молчания спросил Дилан.

Джой затрясла головой.

– Даже родителям?

Тот же жест.

– Боже. – Он обнял ее крепче. – Тебе больше не придется нести эту ношу одной. Ты поделилась со мной.

Джой расплакалась еще сильнее. После катастрофы она стала другой. Да разве могло быть иначе? Она столько времени провела в одиночестве. И впервые за долгие годы почувствовала себя не такой одинокой.

– Спасибо, – прошептала она и поцеловала Дилана в шею.

– Еще одно.

Он произнес это так серьезно, что по спине у нее пробежал холодок. Чтобы видеть его лицо, она подняла голову.

– Какое?

– Больше никаких «что, если бы». Ты сведешь себя с ума. Прошлого не изменить. Но если ты не перестанешь твердить одно и то же, то никогда не сможешь идти дальше. Несмотря на все глупые решения Джуди в тот вечер, я готов спорить, что она очень любила тебя.

– Я тоже очень любила ее. И люблю до сих пор.

– Знаю, что любишь. Но она хотела бы, чтобы ты жила своей жизнью. А не ее.

Джой собиралась это сделать, когда выполнит все планы, намеченные Джуди. Она должна выполнить все дела по спискам – в память о сестре.

Джой погладила Дилана по лицу, поцеловала. В этот поцелуй вылилась ее благодарность и страх. Он поцеловал ее в ответ, и через мгновение они уже целовались жарко и страстно. Джой целовала его лицо, вела губами вниз по шее. Укусила за ключицу, и он застонал, а Джой и думать забыла, где они и могут ли их увидеть. Она подняла защелку сиденья, и Дилан, крякнув, упал на спину, а Джой оказалась сверху. Она возилась с его ширинкой, а он помогал, приподняв бедра, стягивать с себя джинсы.

Задрав юбку до пояса, Дилан стянул с нее трусики. Джой опустилась, и он тотчас вошел в нее. У обоих захватило дух, и Джой принялась за дело.

В ее движениях не было размеренности и нежности; она яростно изгоняла из себя восемь лет вины и стыда за трагедию, виновницей которой считала себя. И Дилан принимал все – все, что она отдавала.

Они достигли оргазма одновременно, и когда Джой выплеснула все, что хранила в себе, то упала ему на грудь и разрыдалась.

– Джой, – нежно шептал Дилан, утешая ее. – Моя Джой.

Она не знала, сколько времени провела в его объятиях. Снаружи было тихо, не считая шума от случайно проезжавших машин и гула шоссе, пролегавшего в нескольких сотнях ярдов от них. Потом Джой почувствовала, как Дилан втянул в себя воздух и задержал дыхание. Она подняла голову и с удивлением увидела, что его глаза блестят от слез.

– Что такое?

– Ты выйдешь замуж за Марка?

Джой кивнула, опустила взгляд на его грудь, на то место, где шею опоясывал воротник футболки.

– Я взяла на себя обязательство. Обещала ему, что выйду.

– Это недостаточная причина, чтобы провести с ним остаток жизни.

– Для меня достаточная.

Дилан помрачнел, посмотрел в ее глаза.

– А как же насчет твоих желаний? Как насчет нас? Или эта неделя ничего не значит?

Она положила ладонь на его щеку.

– Эта неделя была волшебной. Но она – не настоящая жизнь. – Джой не собиралась по прихоти отказываться от запланированной жизни и думала, что Дилан поступит так же.

Этим утром звонил Марк, и она вопреки обыкновению последних дней ответила. Дала ему высказаться. Но не его мольбы убедили ее остаться с ним. Решающую роль сыграли старомодные тряпки из чемодана, список Джуди и остальные ее планы, хранимые в шляпной коробке сестры. После семи дней поездки через страну и одной ночи близости с Диланом отвергнуть мечтания Джуди? Из-за чего? Из-за того, что немного повеселилась с парнем, которого едва знает? Очередной шанс проявить дерзость и смелость, как перед гибелью Джуди? Зажить той жизнью, которую она поклялась до поры оставить, потому что задолжала жизнь сестре? Джой не нарушит своих обещаний и не откажется от обязательств. Отречение от мечтаний и целей Джуди означало бы и отречение от чувств к Марку. Следовательно, она не откажется ни от чего. Эта поездка вызвала у нее смятение чувств. Она запуталась, вот и все.

Она должна закончить со всеми планами Джуди. И ее место возле Марка.

Лицо у Дилана вытянулось. Он отвел взгляд и сразу обмяк, будто его покинула надежда. Джой ощутила его отстраненность, но никаких внезапных решений она больше не принимала. Отказаться от мужчины, которому она посвятила последние несколько лет, ради человека, знакомого с ней всего неделю… Это было бы второе скоропалительное решение.

– У нас уговор, Дилан, – умоляюще произнесла она. – Я помню, что сказала раньше, но прошу: давай выполним его условия.

В глазах Дилана снова зажглась решимость. Он сдвинул брови.

– Тогда подари мне эти последние три ночи, Джой. В Чикаго остановись в одном номере со мной. Я закажу апартаменты, обслуживание в номер, и будем вдвоем, только отлучимся на концерт. Просто побудь со мной. Пожалуйста.

Джой судорожно вздохнула, по ее носу скатилась слеза.

– Хорошо.

Глава 29

До

Дилан

Чикаго, штат Иллинойс

– Какая жалость, – произнес Дилан. Он разглядывал потертую коричневую табличку, прикрученную к фонарному столбу на бульваре Джексона. КОНЕЦ ИСТОРИЧЕСКОЙ АМЕРИКАНСКОЙ ТРАССЫ 66. Учитывая мили, которые они преодолели, и все, что пережили вместе, указатель вызывал некоторое разочарование.

Он боялся этого путешествия. А теперь не хочет, чтобы оно заканчивалось. Если бы они могли остановить время и жить в своем мирке.

Дилан бессознательно потянулся к руке Джой, и пальцы их сплелись. Этот простой жест показался таким естественным.

– Я думала, здесь будут фейерверки или что-то в этом роде, – сказала она.

Кое-что наверняка будет.

– Мы можем поцеловаться. – Он пошевелил бровями.

Джой рассмеялась.

– От меня ты возражений не дождешься.

Дилан поднес ладонь к лицу Джой и нежно поцеловал ее в губы. Мимо в рваном темпе, характерном для большого города, двигался поток автомобилей. Тротуар кишел пешеходами, лихорадочно спешившими по своим делам. Но на долю секунды Чикаго исчез, оставив его и Джой на островке покоя в хаосе города.

– Это было чудесно, – пробормотала она, когда Дилан оторвался от ее губ. Он хмыкнул в знак согласия.

– Мы неправильно делаем, Джой. Исторически по шоссе 66 люди ехали на запад. Мы можем развернуться и догонять закат. – Он шутил, но в глазах читалось, что Дилан допускает такую возможность.

Положив ладонь ему на грудь, прямо на татуировку, Джой задумчиво сказала:

– Всегда направлен на запад, – и прикусила нижнюю губу. – А что, если бы мы так и сделали? – почти беззвучно прошептала она, и сердце Дилана заколотилось.

Ему внезапно вспомнилось «Сделать что-нибудь спонтанное», и он прищурился. Последний пункт из списка Джуди.

Что, если они так и сделают? Что, если…

Он отогнал от себя эту мысль. Грустно взглянул на нее.

– Лондон зовет.

– Я шучу. – Джой засмеялась, но искорки в ее глазах потухли, и Дилану стало еще грустней. Пора возвращать судно на курс, иначе он предложит что-нибудь смехотворное. Вроде совместной поездки назад в Калифорнию.

– Готова? – спросил он.

Джой поправила букет, который держала в руках. Розовые розы. Любимые цветы Джуди. Хрустнул прозрачный упаковочный пластик. Они завтракали поздно, в «Лу Митчелл», но пришлось простоять в очереди больше часа, чтобы добраться до сандвичей с беконом, латуком и помидорами. Коротая время ожидания, они жевали пончики и ириски. Потом у уличного торговца Джой купила цветы. Букет она положила у основания фонарного столба.

– Кто-нибудь стащит его, как только мы уедем, – сказала она жалобным голосом.

Вероятно, но Дилан считал, что Джой будет легче, если она это сделает. Сам он еще не оправился от рассказа девушки. Как же она хранила эту тайну восемь лет? Теперь Джой вызывала у него еще большее восхищение. Она обладала силой, которой не хватало ему.

Дилан обнял Джой за талию.

– Хочешь что-нибудь сказать о сестре?

– Да, хочу признаться. – Она облизнула губы. – Мне было тринадцать, когда я впервые прочитала список желаний Джуди. Я знала, что когда-нибудь совершу это путешествие вместо нее. Мне казалось это справедливым, потому что я лишила ее этой возможности. Я думала, что не буду чувствовать себя такой виноватой за то, что сделала.

– Помогло?

Джой слегка нахмурилась, подумала, решительно кивнула. Дилан притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

Джой откашлялась.

– Твоя очередь.

Он сунул руку в карман и достал «Данлоп», положенный туда еще до обеда. Дилан пользовался этим серым, как сланец, черепаховым медиатором на протяжении всего путешествия. Ему показалось уместным оставить его в той точке, откуда Джек начал карьеру профессионального музыканта.

Очень плохо, что «Понтиак» Джека добрался только до границы между Калифорнией и Аризоной. Он бы бросил эту кучу хлама здесь и ушел.

Подбросив медиатор на ладони, как монетку, Дилан сунул его под пластиковую обертку букета, чтобы ветром не унесло в канализацию. Он смотрел на медиатор, думал, что сказать о Джеке, и хмурился. На ум не приходило ничего стоящего. Ни высоких слов, ни значительных фраз. Никаких озарений вроде «мне хочется стать рок-звездой».

Джой взглянула на него.

– Что не так?

Он поднес ко рту кулак, откашлялся.

– Не знаю, что о нем сказать.

– Совсем ничего?

Дилан уныло вздохнул.

– Кроме того, что Джек был придурком и совершил дурацкий поступок, отправив меня в это путешествие? Ничего. – Отец оказался единственным из знакомых Дилану людей, кто умудрился проявить эгоизм не только при жизни, но и после смерти. Он до сих пор не признавал страха Дилана перед сценой.

– Ладно, попробуй так: чему ты научился в этой поездке?

– Я все так же не испытываю желания стать рок-звездой, но… – Он ухмыльнулся. – …я научился ценить те мгновения, когда публика слушает мой голос, даже если она представлена одним человеком. – Он пожал руку Джой, и она самодовольно улыбнулась.

– Быть может, твой отец хотел, чтобы ты научился именно этому? Интересно, а вдруг все вот так просто?

– Может быть.

– Ты совсем по нему не скучаешь?

Дилан задумался, вспомнил детство. Джек не читал ему сказок на ночь, а по воскресеньям не пек на завтрак оладьи. Но их роднила музыка. Джем-сессии за кулисами и в студиях были просто потрясающими. Он скучал по тем дням.

– Скучаю.

– Что собирается делать твой дядя теперь, ведь отца больше нет?

– Когда я с ним разговаривал в последний раз, он еще не знал. Возможно, займется сольной карьерой. Он бы и в ней добился успеха. Между нами говоря, он талантливей Джека.

– Я сохраню твой секрет. – Джой изобразила, как запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Точно так же сделал Дилан в день их знакомства, когда обещал не задавать вопросов о Джуди. И это принесло свои результаты. Если он чему-то и научился, то это тому, что Джой держит слово гораздо лучше него.

– Пойдем?

В последний раз взглянув на табличку, Джой послала розовому букету воздушный поцелуй. Дилан положил руку ей на плечи, а она обняла его за талию.

– Пойдем.

Следующие сорок восемь часов они провели в Чикаго, и эти часы были еще более потрясающими, чем предыдущие двадцать семь. Дилан заказал люкс в «Хилтоне», и они покидали апартаменты лишь дважды, оба раза по вечерам, когда у него проходили выступления в некоем сомнительном баре в отдаленной части города. Если бы не ограниченный запас времени, он попросил бы ее остаться на время концертов в отеле. Публика собиралась такая, что он даже забеспокоился. Но Джой хотела слышать, как он поет и играет на своей гитаре. Его это вполне устраивало, только сидеть она должна была как можно ближе к сцене, буквально на расстоянии вытянутой руки, чтобы он мог вытащить ее, если в зале начнется потасовка.

Когда они вернулись в отель после первого концерта, Джой не сразу выключила телефон. Она позвонила родителям, затем лучшей подруге Тарин и, наконец, Марку, сообщила, где остановилась (не в «Хилтоне») и когда рассчитывает приехать в Нью-Йорк (она хотела задержаться в Чикаго еще на один день, потерянный из-за бури). Потом выключила устройство и положила в чемодан с вещами.

– Марк не сойдет с ума, если ты не позвонишь ему утром? – спросил Дилан.

– Конечно, сойдет. Я ему скажу, что потеряла зарядку для телефона, а денег на новую у меня нет. – Ее ладони скользнули вверх по его груди и сомкнулись на шее. – Сорок восемь часов, Дилан. Я вся твоя.

– Сорок восемь часов, – эхом откликнулся он, поцеловал Джой, и от этого поцелуя страсть вспыхнула, как пожар от искры. Сорок восемь часов, если не считать еще одного концерта, им никто не помешает. Сорок восемь часов Джой будет принадлежать только ему, а он – ей. Номер люкс станет их миром. Он не думал о прошлом и не тревожился о будущем.

В какой-то момент в середине следующего дня Дилан распаковал «Полароид», выданный ему адвокатом Джека, и зарядил пленку.

Раскинувшаяся на белом хлопке постельного белья, Джой была прекрасна. Она оперлась на локти.

– Все это время у тебя был «Полароид»?

Он хмыкнул.

– Дурацкая шутка Рика.

– Мне кажется, это круто. Такое ретро. Не могу поверить, что ты им не пользовался.

До этого момента Дилан считал это глупостью. Но наконец увидел то, что стоило снять.

Он посмотрел в объектив.

– Улыбнись, красавица. – Джой улыбнулась, и он нажал на кнопку. Камера выдала снимок. Помахивая листком, он вернулся в постель, лег возле Джой голова к голове и поднял фото. Они молча ждали, пока снимок проявится, и постепенно возник образ Джой. Она ахнула. Он ухмыльнулся.

– Замечательный снимок. – Золотистые волосы рассыпаны по плечам, простыня укрывает ее до пояса.

Джой выхватила у него фото.

– Эй!

– Я голая. Тебе нельзя хранить это.

– Я так и знал, – проворчал он и надулся, а она расхохоталась. Ему будет не хватать ее смеха. Такого звонкого, озорного.

– Сделай другой. – Она натянула простыню на груди. Золотистые волосы Джой раскинулись нимбом по подушке, она улыбалась. И Дилан сделал снимок. Потом повернул голову, прижался губами к ее щеке и сделал еще один. Это фото должно было стать его любимым. Она так смотрела в объектив, словно заглядывала в душу. Но пока Дилан принимал душ перед концертом, Джой забрала и этот, и другие снимки и спрятала в своих вещах.

Потом он хотел спросить ее об этом, но передумал. На сорок восемь часов ему была дарована привилегия любить Джой и быть любимым. Гораздо лучший подарок, чем фото женщины, с которой он через два дня расстанется навсегда.

Их миры вращались по разным орбитам. Но на последние девять дней его жизнь совпала с жизнью Джой. Из-за одного этого он чувствовал себя самым везучим сукиным сыном на свете.

В их последнее утро в Чикаго на него нашло мрачное настроение. Он мало разговаривал за завтраком и по пути в Кливленд, где провел свою последнюю ночь с Джой. Она тоже мало говорила в тот день. Прибыв на место и войдя в свой номер, они вообще не разговаривали и не спали. Только касались друг друга, целовались и занимались любовью.

Дилан прижимал ее к себе, лелеял, наслаждался ею. И страстно желал остаться с ней.

– Что мне сказать, чтобы ты согласилась продолжить наше путешествие? – осмелился спросить он.

Поцелуем она заставила его молчать, а потом в последний раз оседлала. И проскакала на нем на прощание. Ей больше нечего было сказать.

Как всегда, наступил рассвет, и Дилан знал, что ему нужно успеть на самолет. Он отвез ее в Нью-Йорк, прямиком в аэропорт имени Кеннеди, никуда не сворачивая по пути.

«Присохшую повязку надо удалять рывком», – сказала в то утро Джой. Ей хотелось как можно быстрее попасть в аэропорт, откуда их пути расходились, иначе она передумает. Ему не нравилась затея ускорить расставание, но он не мог не согласиться с ней. Обоим было нужно поскорее закончить с этим и переходить к следующей фазе.

Всю дорогу он держал Джой за руку. Когда они въехали в аэропорт и он остановился у бордюра, то не хотел отпускать ее ладонь. В салоне автомобиля сгустилась неотвратимость прощания. Джой уставилась на свои колени. Плечи ее вздрагивали. Ему захотелось в последний раз увидеть ее улыбку.

– Приятно было прокатиться с тобой, – попробовал пошутить он.

– Не надо. Не пытайся рассмешить меня, когда хочется плакать. – Но улыбку из себя она выдавила. Дилан никогда ее не забудет.

Он погладил ее по щеке.

– Не плачь по мне.

Джой кивнула, вытерла лицо. Вздохнув, она посмотрела на него так, будто хотела запомнить всего, до малейшей черточки. Взгляд ее блуждал по лицу Дилана, и он точно так же смотрел на нее. Запечатлевал в памяти каждый штрих, каждый изгиб, оттенок ее волос, цвет глаз.

Она печально улыбнулась.

– Мы не обменялись фамилиями.

– Что случилось на дороге, остается на дороге, – сказал он.

– Если один из нас захочет отклониться от маршрута…

– …мы оба должны согласиться, – закончил он вместе с ней.

Они обменялись улыбками, и Дилан почувствовал, как защемило в груди. Ему придется очень нелегко.

– Не забывай меня.

– Никогда.

Дилан распахнул свою дверцу. Она сделала то же самое. Он забрал с заднего сиденья свои вещи и гитару, и они остановились у бордюра. Опустив поклажу на асфальт, он прижал ее к себе. Джой расплакалась. Он целовал ее и чувствовал соленый вкус слез. Этот вкус всегда будет ассоциироваться у Дилана с душераздирающим чувством расставания. Проклятье, это оказалось труднее, чем он ожидал. Тяжелее, чем петь на публике.

– Я никогда, никогда не забуду тебя, Джой, – поклялся он. Потом неохотно выпустил ее из объятий, поднял вещи. Взглянул на нее. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга, потом Дилан окинул всю ее взглядом. Расклешенные джинсы с низкой талией. Обтягивающая футболка с радужным пони. На шее ожерелье из натуральных раковин. Волосы свободно падают на спину. Золотистые потоки солнечного света, в которые он зарывался пальцами, когда занимался с ней любовью. Она была прекрасна. Его девушка из Калифорнии. Его радость.

– Не говори ничего, Дилан, – прошептала она, когда их глаза встретились в последний раз. – Не говори «прощай».

– Не буду.

Секундой позже он оторвал от нее взгляд, резко повернулся и зашагал к вращающейся двери. Он не собирался оглядываться.

Не оглядывайся.

Не…

Оглянись.

Дилан остановился.

Нет.

Это все неправильно. Этого не может быть. Это не должно стать для них концом.

Повернувшись, он бросился назад к машине, оставив вещи на тротуаре.

– Джой! – Он бежал к ней.

Она побежала навстречу.

– Дилан!

Он поймал ее в свои объятия.

– Я не могу расстаться с тобой вот так, думая, что нам отведены только эти десять дней. Мне нужна…

Надежда.

– Мне кое-что нужно.

– О чем ты говоришь? – задыхаясь, спросила она.

– Я хочу заключить еще одну сделку.

Он схватил ее лицо в ладони и заглянул прямо в глаза. Он хотел, чтобы Джой поняла, насколько серьезно он относится к тому, что собирается сказать.

– Пообещай мне кое-что. Ступай и живи своей жизнью. Не ищи меня и постарайся не думать обо мне. Но, если жизнь сложится не так, как планировалось, будь там.

– Где? – крикнула она, вцепившись в его руки.

– В закусочной, где мы встретились. В тот же день, в то же время, через десять лет. Если оба приедем, начнем оттуда. Если один из нас не приедет, то другой должен отнестись к этому спокойно и жить дальше. Ты можешь сделать это для меня, Джой?

Она решительно кивнула.

– Обещаю, что сделаю то же самое.

– Да. Да! – сказала она и снова расплакалась. Потом поцеловала его, и в ее поцелуе Дилан ощутил это. Надежду.

– Десять лет, Джой, – сказал он, отступая на шаг.

– Десять лет.

Дилан улыбнулся и зашагал к двери, по пути подобрал вещи. На этот раз ему не нужно было оглядываться, потому что впереди блеснула надежда.

Там была Джой.

Глава 30

После

Дилан

С веранды «Нобу Малибу» можно увидеть один из самых потрясающих закатов на всем побережье Южной Калифорнии. По меркам их индустрии дело было, в общем-то, семейное, но Чейз снял весь ресторан, чтобы отпраздновать свое бракосочетание с Дакотой. Они подняли тост за молодоженов, попробовали восхитительные блюда азиатской кухни в стиле фьюжн и разрезали торт. Но, как только опьяневшая от счастья чета смешалась с гостями, Дилан вышел на веранду – побыть наедине со своей завистью и влить в себя наполненный на четыре пальца стакан «Макаллана».

Нет, он страшно рад за Чейза и Дакоту. Но, видя, как счастлив брат, Дилан не может не усомниться в верности убеждения, в плену которого пребывает по той единственной причине, что оно позволяет ему чувствовать себя несчастным. Никому из Уэстфилдов не дано заниматься музыкальным бизнесом и иметь долгие и крепкие отношения.

Опершись на ограждение веранды, он делает большой глоток солодового напитка. Виски обжигает горло и катится по пищеводу, как тот ярко-оранжевый шар, что опускается сейчас к горизонту. К Дилану подходит отец жениха. Он чувствует его даже раньше, чем замечает периферическим зрением. Острый аромат дядиных сигарет все так же крепок, он въелся в ткань одежды. Дилан видел, как чуть раньше Кел уже выходил покурить. Дядя ставит свой стакан рядом с его стаканом и прислоняется к ограждению. Взгляд его устремлен на молодую женщину, бегущую по пляжу рядом с собакой. Старый добрый Кел. Он не меняется. Постоянно в поисках очередной подружки.

И он никогда не заглядывает далеко. Сейчас, после внезапной кончины Джека, наслаждается ошеломительным успехом сольной карьеры. Его контракт с «Сони» истек, и «Уэстфилд рекордз» ухватился за Кела. Первая же его запись под лейблом Дилана и Чейза, вышедшая в прошлом году, за восемь месяцев стала платиновой. Женщины липнут к нему, как мухи к меду. Хриплый голос Кела и его характерные для Уэстфилдов грубоватые манеры их не останавливают, да и карьере ничуть не мешают. И с каждым днем он выглядит все лучше и лучше.

– Думаешь, у них получится? – спрашивает Дилан.

– У Чейза с Дакотой? Конечно. Они прекрасно подходят друг другу. – Опираясь на локоть, он поворачивается к Дилану. – А как у тебя с той девушкой?

Дилан хмурится.

– Какой девушкой? – Он никого не видел сегодня. Не считая подружек на ночь после ковровых дорожек и вечеринок по случаю выпуска очередной записи, у него и настоящих свиданий давным-давно не было.

– Той, про которую ты написал «Веселую поездку». Она же настоящая, разве нет?

При одной мысли о Джой воспоминания накатывают с такой силой, что даже голова кружится. Дилан делает еще глоток. Он допустил ошибку, когда выпустил «Веселую поездку», не связавшись с Джой. И потом так и не разыскал ее. Она должна была понять, что все эти песни – про нее и их путешествие. Дилан надеялся, что Джой отыщет его, услышав альбом, особенно титульную композицию. Но она этого не сделала. Подумала, наверное, что он наживается на том, что между ними было. В конце концов, он ведь сказал ей, что не продаст эту песню. Он и не продал, но понять она могла именно так, и угрызения совести привели его в чувство. Заключил сделку – должен выполнять ее условия. Не искать Джой. Попробовать не думать о ней. Просто жить своей жизнью. И молиться всем богам, в которых верит, что, когда настанет срок, она окажется на месте.

По большому счету, он редко позволял себе думать о ней. Нет, она неожиданно появлялась в голове время от времени: например, когда он слышал на «Сириусе» запись из «Веселой поездки». И Дилан не зацикливался на ней и на том, что могло бы быть, как это случалось раньше Он не искал ее, не просматривал профили, потому что удалил аккаунты социальных сетей из телефона, дабы не возникало соблазна.

Поставив стакан, Дилан вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Она настоящая. Чейз рассказал?

Кел качает головой.

– Ему не пришлось рассказывать. Я просто размышлял. Такие стихи не могут взяться из ниоткуда. Тебе нужно было пережить это, чтобы написать их. Прочувствовать вот здесь. – Он бьет в грудину Дилана твердым пальцем. – Она настоящее сокровище, парень. Она твое сокровище.

Подавив желание потереть ушибленное место, Дилан складывает руки на груди.

– Она замужем.

Кел снова поворачивается лицом к пляжу, кладет руки на ограждение.

– Ты знаешь, наши фанаты были просто убиты, когда Джек и Билли развелись. Они любили Билли, им нравилось, как она в конце каждого шоу выходит на сцену и целует Джека. А он, весь такой романтичный, обнимает ее. И публика глотала все это дерьмо. Она понятия не имела, что происходит между ними вне сцены. Джеку и Билли чертовски ловко удавалось утаивать свои проблемы от медиа. Но они никогда не подходили друг другу. Оба вспыльчивые. А Чейз и Дакота? Огонь и лед. Это хорошее сочетание. Они уравновешивают друг друга. Вот ты говоришь про свою девушку и ее мужа. Интересно, как у них дела. Ты бы написал ей, что ли.

Дилан качает головой. Он не станет причиной недоразумений между Джой и Марком. А его внезапное появление наверняка вызовет недоразумения. И, если только ничего не случится, если ему не придет в голову переменить свое решение, он намерен выполнить сделку до конца. Остается ждать своего часа и надеяться, что она появится.

– Ты встретился с ней в той поездке, в которую тебя отправил Джек?

– Да. – Дилан кивает.

– Джек говорил мне, что добавил это условие в завещание. Я пробовал его отговорить. Знал, что ты не мечтаешь о карьере выступающего артиста. И Джек знал. Но он любил импровизировать с тобой. Он невероятно гордился твоим талантом. И еще больше гордился тобой. Месяцев за шесть до смерти, когда вы с Чейзом еще только шишки набивали со своим лейблом, он сказал мне, что ты достигнешь успеха. Ничто тебя не остановит.

– Тогда зачем он отправил меня в эту поездку?

– Ты знаешь, что он боялся сцены?

– Что? – изумленно спрашивает Дилан.

– Не до такой степени, как ты, но достаточно, чтобы перед каждым концертом испытывать потребность как-то взбодриться.

– Я не знал. – Дилан качает головой.

– Про это мало кто знал. Когда он впервые отправился на запад, то неспроста решил ехать через всю страну. Маленькие сцены не так страшны, и он освоил несколько трюков, выступая в дешевых барах. Джек научился сосредотачиваться на материале, а не на том, что делается у него в голове.

«В точности как научился я в своей поездке», – с изумлением думает Дилан.

Стиснув плечо племянника, Кел смотрит ему в глаза.

– Джек сокрушался, что не стал таким отцом, какой тебе нужен. Говорил, надо было проявлять больше понимания. Он надеялся, что поездка поможет тебе так же, как помогла ему.

Дилан ошеломленно смотрит на дядю, потом ухмыляется.

– Ай да сукин сын.

– Сработало? – Кел улыбается уголком рта.

– На все сто.

Дядя хохочет.

– Ты повторил бы? – спрашивает он секунду спустя.

– Поездку? Не задумываясь. – Она стала решающим моментом в его жизни.

– Молодец. – Кел поднимает свой стакан. – За Джека.

– За Джека. – Они чокаются.

– И за женщин – или женщину, – которых мы любили.

– Ты просто обязан за это выпить, – улыбается Дилан, отпивая на палец скотча.

– Слушай, я уже старый хрыч. Но кто-то должен вложить тебе в голову малость ума. – Кел смотрит на пустой стакан Дилана. – Я схожу налью. Тебе принести?

– Нет, мне хватит.

Кел хлопает его по плечу, собирается идти, но медлит.

– Помнишь тот совет, что я дал тебе, мальчишке, насчет любви, музыки и прочего? Это худший из советов за всю мою жизнь. Не будь таким дураком, как я. – Подмигнув, он шагает к бару.

Вдохнув соленого океанского воздуха, Дилан достает телефон, кладет его экраном вверх на поручень ограждения. На минуту или две задумывается. Действительно ли он хочет того, что собирается сделать? Опрокинув остатки «Макаллана» в горло, он ставит стакан. В нем постукивают кубики льда.

Да, хочет.

Взяв телефон, он загружает «Фейсбук». После установки и реактивации профиля отыскивает профиль Джой. В последнее время никаких постов. Возможно, закрыла к ним доступ в настройках конфиденциальности; значит, он ничего не увидит. Они не друзья по «Фейсбуку». Но кое-что можно посмотреть. Ее семейный статус.

– Все очень непросто, – вполголоса читает Дилан и устремляет взгляд на горизонт.

Сердце стучит так, что отдается в висках. Ветер шевелит волосы.

Похоже, у них с Марком проблемы? Марк изменил ей? Они разводятся? Что с ними происходит?

Что значит все очень непросто?

Насколько понимает Дилан, только одно. Жизнь Джой пошла не по плану.

Сунув телефон в карман, он отправляется искать жениха и невесту. Ему нужно срочно вернуться в Нью-Йорк. Джек все-таки кое-чему его научил. Если хочешь рассказать кому-то о своих чувствах, не стоит дожидаться смерти.

– Эй, чувак, что случилось? – вопрошает Чейз, когда Дилан наконец вытаскивает его из толпы гостей.

– По утрам свободны какие-нибудь студии?

– Нет, они плотно заняты весь день. Мы договорились о возвращении «Катарсиса» и подписали недавно контракт с одной инди-группой.

Дилан ерошит пальцами волосы.

– Тогда вечером я вылетаю.

У Чейза загораются глаза, он предвкушает новый проект. Парень постоянно настроен на работу.

– Над чем ты работаешь?

– Есть одно дело, которым давно стоило заняться.

Сдвинув брови, Чейз с любопытством смотрит на Дилана.

– Мне кажется, тебе нужно лететь сейчас, пока не передумал.

Дилан ухмыляется.

– Наверное, это неплохая мысль. Ты не против?

– Нет. Я тебя провожу.

Дилан еще раз поздравляет Дакоту, прощается с собратьями по цеху и дядей Келом.

– У меня странное чувство, что это связано с Джой, – говорит Чейз, пока они с Диланом дожидаются такси.

– Собираюсь разыскать ее, как только доберусь до Нью-Йорка.

Чейз присвистывает.

– На это потребуется время. Когда летишь?

– Если раньше не получится, то завтра вечером.

– Рад за тебя.

– Я тоже. – С того момента, как Дилан решил найти ее, сердце у него бьется как-то неровно. Он достает телефон, открывает приложение и переводит Чейзу тысячу долларов.

У брата пикает телефон. Он смотрит на экран.

– За что это?

– Ты выиграл пари. Вы с Дакотой вместе. Позаботься, чтобы навсегда.

– Тут и думать нечего. Именно столько она и будет со мной.

– Мои поздравления. Наслаждайся медовым месяцем. У тебя восхитительная жена.

– Да, она такая. – Чейз обнимает его и напутствует тычком в спину, когда на парковку въезжает автомобиль от «Убера». – Безопасного полета, – желает он, пока Дилан открывает заднюю дверцу.

Кулак в кулак, и Дилан широко улыбается.

– Будет сделано.

Глава 31

После

Джой

Из окна кухни в квартире Тарин в Бруклине Джой смотрит, как подруга ставит в грузовик последнюю коробку. Из вещей Джой осталась только шляпная коробка Джуди, дожидающаяся своей участи на кафельной столешнице, возле сумочки. Она не возьмет ее в поездку на запад. В картонке осколки жизней – ее и Джуди. Драгоценные списки, вырезки из журналов, фотографии, о которых она горько жалеет. Кое-что она возьмет себе – например, браслет Джуди, который надевала на свадьбу, а остальное сдаст в утиль. Надо было сделать это еще до переезда в Нью-Йорк.

А теперь она едет назад, в Калифорнию.

Она поселилась вместе с Тарин в квартире на Манхэттен-Бич. Тарин ушла с работы и планирует открыть собственное агентство в социальных сетях. Онлайн-магазин «Мыла и Бальзамы Серфари» набирает обороты, и Джой уже подумывает открыть настоящий магазин из камня, как только устроится. Давненько она ничего не планировала.

На весь развод с Марком, с начала и до конца, ушло три месяца. Но к Тарин она переехала, как только они с Марком решили расстаться. Это произошло на следующий день после того, как он ушел. Джой ни на что не претендовала. Активы они поделили поровну, не считая особняка, который принадлежал не им, а его родителям.

Когда они с Марком поставили подписи на документах о разводе, Джой пригласила его выпить кофе. Ее беспокоило, что он будет злиться на нее. Может быть, он злится, что женился на ней? Но Марк выглядел вполне счастливым. Он встречался с женщиной со своей работы. С Энди. Джой познакомилась с ней несколько лет назад в компании и с тех пор время от времени встречала. Энди ей нравилась, и Марку она подходила. Представительница старой нью-йоркской фамилии, она очень хотела детей. Много детей. Джой не сомневалась, что они не будут терять времени и сразу займутся первенцем.

На прощание Джой повернулась к Марку.

– Мне давно нужно было рассказать тебе про Джуди. Я жалею, что не сделала этого.

Он смотрел мимо нее куда-то в пространство.

– Я тоже. – С сожалением вздохнув, он перевел взгляд на Джой. – Надеюсь, ты найдешь способ избавиться от того, что мешает тебе жить.

– Найду. – Она уже встречалась с психотерапевтом, который специализировался на семейных драмах. – Я действительно люблю тебя, – искренне сказала она.

– Знаю. – Марк опустил взгляд, потом поднял голову. – Прощай, Джой. – Он обнял ее, потом поймал такси.

Отвернувшись от кухонного окна, Джой снимает крышку с коробки Джуди. На нее водопадом обрушиваются воспоминания и эмоции. Сегодня она в последний раз перебирает содержимое, но живо помнит, как делала это впервые. В тот день, когда зашла в комнату Джуди.

Она стояла в дверном проеме, ведущем в спальню сестры, озадаченная тем, что дверь не заперта. Впервые за несколько месяцев, прошедших с похорон Джуди, она сумела заглянуть в ее комнату. Джой вовсе не стремилась сюда попасть. Только не после того, что она натворила. Благо родители держали дверь закрытой. До этого дня.

Через распахнутые шторы лился утренний свет. На полу в ожидании пластинок, книг и прочей мелочи выстроились картонные коробки. Ящики из шкафа были выдвинуты, одежда вынута и сложена на кровати. Из гардероба послышался шум – по деревянной штанге скребли пластиковые вешалки. Вылез отец с охапкой юбок. Бросив их на кровать, он снова направился к гардеробу.

– Что ты делаешь? – спросила Джой, заходя в комнату.

Отец положил на кровать еще охапку – радужную кучу блузок. Достав из заднего кармана платок, он вытер испарину со лба, промокнул глаза.

– Э… в общем, мы пакуем вещи Джуди.

– Мы?

– Мама попросила меня сделать это.

– Почему? – Джуди умерла. Не могут же они избавиться и от ее вещей? У Джой ничего не останется от сестры.

У нее потекли слезы. В те дни они быстро подступали к глазам.

– Маме не по себе из-за того, что вещи твоей сестры еще здесь, – объяснил отец.

Им всем было не по себе. Особенно Джой. Она не просто боролась со своим горем. Она жила в своем темном, жутком мирке. Она никогда не будет прежней. Она всегда будет считать себя убийцей собственной сестры.

– Что вы хотите сделать с ее вещами?

– Кое-что сохраним на память. А остальное… – Он обвел комнату пустыми глазами. – Думаю, мама попросит Армию спасения все это забрать. Джой… – Отец аккуратно сложил несвежий платок, сунул в карман. – Я понимаю, что уже спрашивал раньше, и обещаю, что это в последний раз. – Он поднял голову и взглянул на нее.

По спине у Джой побежали мурашки. Она знала, о чем хочет спросить отец. Как он и сказал, он уже спрашивал про это раньше. И копы с парамедиками тоже.

– Что? – тонким голосом настороженно спросила она.

– Почему Джуди не пристегнула ремень? Не понимаю, как она могла забыть. К таким вещам она относилась аккуратно.

Она не забыла. На переднем пассажирском кресле не было исправного ремня.

После того как Джой перелезла назад, пристегнулась и канула в забытье, Джуди сумела как-то передвинуться в кресло водителя. Так их и нашли спасатели. Но они спрашивали, почему кровью Джуди было покрыто пассажирское кресло, а у Джой сломаны два ребра. Один из фельдшеров «Скорой помощи» заметил, что похожие травмы остаются от удара воздушной подушкой. А единственная воздушная подушка в модернизированном автомобиле размещалась в рулевой колонке.

Аутопсия Джуди показала наличие алкоголя в организме. Логично было предположить, что она управляла машиной в состоянии опьянения и пренебрегла ремнем безопасности. Копы задавали вопросы Джой, но она твердила свое. Она спала. Она не помнит, как Джуди съехала с шоссе.

Джой подозревала, что все они знают правду – и копы, и прочие участники спасательной операции. Но, насколько ей удалось понять, никто ничего родителям не сказал. Быть может, потому что в происшествии участвовала одна машина. Другие выпускники отношения к этому не имели и не пострадали. Ее родители потеряли одного ребенка. Зачем наказывать другого?

В этом не было необходимости. Джой сама себя наказала. Она жила в своем личном аду.

В домашнем кабинете отца зазвонил телефон. Он взглянул в сторону коридора.

– Мне нужно ответить. Подожди здесь.

Джой смотрела, как он уходит. Потом опустилась на колени, заглянула под кровать Джуди и вытащила цветастую шляпную коробку. Коробка со списками и мечтами Джуди. Она не позволит отцу выбросить ее. В ней хранились все записи сестры с тех пор, как она научилась писать.

Она сняла крышку, желая убедиться, что тот самый, очень важный, лист на месте. Он лежал на самом верху. Последний из планов Джуди, записанный ее четким почерком на желтой бумаге с тиснеными инициалами ДБЭ.

Мои жизненные цели

1. Принести клятву в женском клубе Университета Калифорнии.

2. Выпуститься со степенью химика-технолога.

3. Переехать в Нью-Йорк.

4. Получить работу в «Винтаж Шик косметик».

5. Выйти замуж за Тодда.

6. Запустить собственную линию губной помады.

7. Родить трех детей.

Накрыв картонку, Джой сунула ее под мышку. Может, она и укоротила жизнь Джуди, но ничего не помешает ей прожить эту жизнь. Она позаботится, чтобы мечты Джуди стали реальностью. Возможно, если она откажется от собственных мечтаний ради жизненных целей Джуди, ей будет не так больно.

Сейчас, опустошив коробку, Джой распределяет содержимое аккуратными кучками на кухонном столе Тарин. Записи Джуди, ее серебряный браслет с очаровательным сапфиром, вырезки из журналов, касающиеся Дилана и «Уэстфилд рекордз», «Список дел на трассе 66», мятый и рваный, компакт-диск «Веселая поездка» и, наконец, три снимка, сделанных «Полароидом».

Осторожно расправив список, она перечитывает пункты. «Проехать через всю страну на кабриолете. Сделать что-нибудь, что мне всегда хотелось. Сделать что-нибудь спонтанное. Сделать что-то дерзкое. Сделать что-нибудь опасное. Спать под звездами. Танцевать под дождем. Найти нового друга. Влюбиться».

Каждая фраза вызывает яркие и отчетливые воспоминания, пробуждает всю гамму чувств, кроме одного. Она так и не сделала ничего спонтанного.

Но зато влюбилась в Дилана.

«Я люблю его».

Если бы только она набралась смелости сказать ему это. Она бы избавила и себя, и Марка от многолетних терзаний.

Джой засовывает руку в сумочку, нащупывает карандаш. Осторожно, чтобы не порвать бумагу, она стирает линию, которой перечеркнуто слово «Влюбиться», затем проводит свежую черту. Довольная, она складывает листок и вместе с браслетом и компакт-диском кладет в сумочку. Эти вещи она хочет сохранить.

Она собирается взяться за фотографии, но взгляд цепляется за что-то еще. Жизненные цели Джуди.

Джой мешкает, еще раз перечитывает список.

– Эй, ты в порядке?

Она хлопает ресницами в сторону Тарин. Подруга вошла неслышно. Ее так и подмывает показать Тарин список сестры. Интересно, как она отреагирует на него. Смутится ли, как она сама. Но что-то ее останавливает.

– Что с тобой? – спрашивает подруга.

Когда Джой поклялась выполнить все задумки Джуди, она была девчонкой – страдающей, испуганной, снедаемой чувством вины. Теоретически в ее намерении не было ничего плохого, но повзрослевшая и поумневшая Джой видит, что есть только два способа искупить вину и расстаться с прошлым: принять то, что она сделала неправильно, а потом простить себя.

– Я управляла машиной Джуди, когда она вылетела с шоссе, – произносит Джой. Признание приносит ей невероятное облегчение – будто волной уносит ношу, которую Джой полжизни таскала на себе.

Тарин скорбно смотрит на нее.

– Я знаю. Ты мне рассказывала, – мягко отвечает она.

– Рассказывала? Когда? – недоверчиво спрашивает Джой.

– Когда перепила джин-тоника в «Мистере Перпле». И в тот же вечер ты поведала мне про парня, с которым познакомилась по пути в Нью-Йорк.

– Черт. Я не помню.

– Джо-Джо, ты была в стельку пьяная.

– Ничего себе. – Она обморочно закатывает глаза. – И что еще я говорила?

– Много всего. Я пришла в ужас, когда узнала, что ты не получила мое сообщение. Насчет того, что мы не поедем в загородный дом. Не перестаю думать, что та ночь могла закончиться по-другому.

– Поверь мне, ты разговариваешь с королевой ретроспективы.

Тарин дотрагивается до ее плеча.

– Я разговариваю с выжившей. С настоящим бойцом. Даже представить трудно, какую тяжесть ты носила на плечах столько времени.

– Ты не стала думать обо мне хуже?

– Шутишь? Я не знаю ни одного человека храбрее тебя.

Джой смотрит на бумагу в своей руке. На столешницу капает слеза, потом другая. Она годами ждала, что ее осудят и отвергнут. Знай она, что ее страхи необоснованны, не ждала бы столько, чтобы сказать правду.

– Я ходила к психотерапевту.

– Молодец. Ты еще не сказала родителям?

Джой качает головой.

– Но скажу. Доктор хочет, чтобы я пригласила их на сеанс. – Она протягивает Тарин листок. – Прочитай это.

Тарин берет листок с записями девочки-старшеклассницы. Прочитав список, она смотрит в глаза Джой.

– Ты выполнила все, кроме пункта о детях. Ах да – не вышла за Тодда. Но Марк напоминает мне его. Странно, это и жутковато, и круто.

– Я думала, если пожертвую своими мечтами ради целей Джуди, то смогу возместить утрату, которую из-за меня понесла семья.

– Джой, – сочувственно говорит Тарин, гладя ее по волосам и расправляя их по спине. Ее взгляд падает на фотографии. – Это тот парень?

– Дилан? Да. – Джой раскладывает снимки, тяжело вздыхает. Он был так красив и так добр к ней. И он ее понял.

Тарин любуется снимком, на котором они с Диланом в постели улыбаются в камеру.

– Он красавчик.

Да, он такой.

Джой собирает фотографии и кладет их в сумочку.

– Думаешь, вы с ним еще увидитесь?

– Надеюсь, что да. – Джой вспоминает их последний уговор: «В тот же день, в то же время через десять лет». Скорее всего, он уже отдалился от нее, но ей все равно хочется его увидеть. Она выполнит условия сделки, как обещала. И если он появится, как она надеется, они начнут оттуда.

А ей тем временем нужно наладить собственную жизнь.

Она берет стопку записок Джуди и кидает в шляпную картонку. Потом бросает ее в пластиковый мусорный мешок.

– Уверена, что хочешь от этого избавиться? – спрашивает Тарин.

– Да. – Завязав мешок, Джой поднимает его, вешает на плечо сумочку и напоследок обводит долгим взглядом небольшую двухкомнатную квартиру. Фиолетовый диван, на котором она спала несколько месяцев, увез грузовик. На нем же отправлена одежда, посуда Тарин и все, что они привезли с собой и нажили за время пребывания в городе.

– Тебе грустно уезжать отсюда? – спрашивает она у Тарин.

Подруга качает головой.

– Уезжать легко, если есть куда.

– Да, это так. – Пока она жила здесь, Нью-Йорк не обижал ее, но он потерял свой глянец. Она давно скучает по калифорнийскому солнышку и песочку. Наверное, даже серфингом займется.

Вслед за Тарин Джой выходит из квартиры и опускает мешок в мусоросборник, устроенный под крыльцом.

– Как только приедем в Калифорнию, напишу собственный список целей.

Тарин берет ее под руку. Они смотрят вверх, на красное четырехэтажное здание с кухонными окнами в обрамлении колонн. Тарин ухмыляется.

– Цели Джо-Джо. Пока что это твоя лучшая идея.

– Я тоже так думаю. – Джой прислоняется головой к макушке лучшей подруги и вздыхает. – Пока, Нью-Йорк. Ты был к нам добр, но нам пора спешить на закат.

Глава 32

После

Джой

В тот же день и почти в то же время, что и десять лет назад, Джой заезжает на своем «Мини Купере» на ту же стоянку возле закусочной «У Роба» в Ладлоу, штат Калифорния. Она обводит парковку взглядом в поисках знакомой машины, хотя не знает, на каком автомобиле он ездит. Она даже не знает, приедет ли он. Но ей не хочется упустить шанс начать отсюда, как предложил Дилан много лет назад.

Даже не верится, что прошло десять лет с тех пор, как они заключили эту сделку. Всего три года назад она развелась с Марком, вернулась в Калифорнию и вплотную занялась «Серфари».

Джой делает глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, отрывает мокрые ладони от руля, потом собирает телефон, ключи и сумочку. Внутри компакт-диск «Веселая поездка», их снимки, сделанные в Чикаго, и незаконченный список дел по шоссе 66, составленный Джуди. Не вычеркнут только один пункт – «Сделать что-нибудь спонтанное». Порыв горячего пустынного ветра проносится по стоянке, когда Джой выбирается из машины, и ее накрывает волна ностальгии. Она так и видит Дилана, согнувшегося под капотом отцовского «Понтиака» и пытающегося устранить неисправность. Она видит, как он выбрасывает мусор из салона, забирает сумку с вещами и гитару. Он шагает через стоянку к ее автомобилю, и улыбка у него озорная и в то же время благодарная. Ему не хочется застрять в закусочной посреди пустыни. И ему не придется возиться с развалюхой отца, потому что он только что познакомился с Джой. От этих воспоминаний ее охватывает невероятная тоска.

Захлопнув дверцу, она запирает автомобиль и ставит его на сигнализацию. Следующий порыв горячего ветра гонит через Национальную трассу номер 66 шары перекати-поля, и голубая макси-юбка, облепившая ноги Джой, хлопает, как флаг. Выгоревшие на солнце волосы в беспорядке падают на лицо. Зайдя в закусочную, она ждет, пока семья из трех человек освободит ее столик у окна. Заказ она делает тот же: чизбургер, картошка фри, вишневая кола. И снова ждет, теперь уже Дилана.

Не отрываясь, она смотрит на мир за окном закусочной. Видит, как по шоссе 66 пролетают одиночные автомобили, а вдали, по федеральной автостраде номер 40, движется поток машин. Со стоянки то и дело выезжают автомобили, их места занимают новые. Путешественники перекусывают и выходят. Проходит час, потом другой. Закончив обедать, Джой заказывает десерт, но тарелка с ломтем персикового пирога стоит нетронутой возле третьего стакана вишневой колы. Она дважды ходила в туалет и всякий раз почти бежала обратно, боясь пропустить его.

Прошло три часа, то есть давно минуло время, когда Дилан присел к ней за столик и одолжил телефон. Ей ничего не остается, как только посмотреть правде в глаза. Его жизнь пошла, как планировалось. Он не приедет.

Джой опускает голову, берет с колен бумажную салфетку и промакивает повлажневшие глаза. Потом снова смотрит в окно. За прошедшие годы она столько раз прослушивала его пронизанные глубоким чувством стихи к «Веселой поездке», что убедила себя в неизбежности их встречи.

Надо бы попросить счет. Заплатить за еду и ехать. Но она никак не может заставить себя встать из-за стола. Не может оторвать глаз от окна. Где же он? Почему не приехал?

Она упорно смотрит на шоссе, умоляет его появиться, занять прежнее место на парковке. Представляет, как Дилан выбирается из машины, поворачивается к окну и видит ее. Она здесь. Она машет ему рукой. Он улыбается своей потрясающей улыбкой, от которой замирает сердце.

– Принести что-нибудь еще, мисс?

Вопрос официантки вырывает Джой из мира грез. Она непонимающе смотрит на женщину.

– Все в порядке, милая? – спрашивает женщина.

– Да, – шепчет Джой, понимая, что заждалась. Пора подниматься и ехать домой. Нужно жить дальше.

– Счет, пожалуйста.

– Конечно. – Официантка отрывает верхний листок блокнота и кладет на стол.

Джой берет сумочку, оставляет наличные и встает, собираясь уйти. Взгляд ловит отблеск света от стекла. Посмотрев в окно, она медленно опускается на место. На стоянку въезжает серебристый «Мазерати» и занимает свободное место возле «Мини Купера» Джой. Вспыхивают тормозные огни, из машины вылезает мужчина. Повернувшись налево, смотрит на шоссе за спиной, переводит взгляд вправо, на закусочную. Потом шагает через стоянку. В солнцезащитных очках, с растрепанными волосами он выглядит как кинозвезда. А походка как у рок-звезды, и одет он так, будто может бросить на стойку черную кредитку и за одну транзакцию купить всю закусочную.

Он здесь. Он приехал.

Ее накрывает шквал эмоций. Здесь все: облегчение, любопытство, счастье. Губы растягиваются в неудержимой улыбке. Все сожаления о том, что она не использовала свой шанс десять лет назад, уходят прочь. Он входит, и Джой улыбается, не переставая. Она встает, готовая броситься к нему, но тут он снимает очки и смотрит в ее сторону. Она замирает, и вместо жары чувствует внутри холод.

Медленно опускаясь на пластиковое сиденье, Джой рассматривает мужчину. В нем что-то не так. Волосы светлее и подбородок более квадратный, чем ей помнится. Он держит голубой блокнот на спирали, обклеенный стикерами с шоссе 66. Блокнот она помнит. Дилан писал в нем наброски стихов к «Веселой поездке». Но на руке мужчины что-то блестит, и Джой вздрагивает. Обручальное кольцо. Он женат?

Взгляд мужчины на несколько секунд останавливается на Джой. Затем, решившись, он направляется к ее столику. Хмурит лоб, поднимает руку и откидывает волосы. Джой тихо ахает. Этот жест так ей знаком, так напоминает Дилана. Но этот мужчина не Дилан.

Он останавливается у стола.

– Ты Джой?

У нее пересыхает в горле. Под мышками и под грудями становится мокро от пота.

– Да, – говорит она.

Он смотрит недоверчиво, будто сомневается, что она здесь и ждет.

– Кто вы? – спрашивает Джой.

– Чейз Уэстфилд, двоюродный брат Дилана. Можно присесть?

Джой показывает на свободное место, и Чейз усаживается напротив. Кладет блокнот на стол, откидывается на спинку. Обводит ее взглядом, стреляет глазами в сторону официантки, проходящей мимо их кабинки, потом снова смотрит на Джой.

– Ты выглядишь как на фото, – говорит он.

– Каком фото? – Она думает про снимки, сделанные «Полароидом». Значит, был еще один? Щеки вспыхивают. На тех снимках они с Диланом в постели.

– На том, где вы в Большом Каньоне. Я постоянно ловил его на том, что он смотрит на него.

Она хмурит брови, пытается вспомнить тот снимок. Потом, наконец, вспоминает. Она загрузила его в облачный аккаунт на защищенный паролем файл. И несколько лет не заглядывала туда. Как Дилан получил доступ к этому снимку? Наверное, хитрец отправил его сообщением на свой мобильник, пока она не видела.

– Он не переставал думать о тебе. Он так тебя любил.

Джой озадаченно разглаживает юбку на бедрах. Ей не нравится, что он говорит о Дилане в прошедшем времени.

– Где он?

– Он собирался встретиться с тобой сегодня. Но потом решил, что не должен больше ждать. Он…

Джой комкает юбку в кулаках.

– Где он? – спрашивает она, но уже требовательно.

– Джой…

Ее бросает в жар, по коже бегут мурашки.

– Где Дилан? Почему он не здесь?

– Его нет.

– Что значит «его нет»? – У нее начинают трястись руки. Пальцы становятся холодными, как лед.

– Три года назад он погиб в авиакатастрофе. Никто не уцелел.

– О чем ты говоришь?

– Он был на том самолете, что упал после вылета из Лос-Анджелеса.

Джой качает головой. Этого не может быть.

Ее голова заполняется громким ревом. Чейз что-то рассказывает о том, как Дилан был на его свадьбе и принял решение относительно Джой.

– Он больше не хотел терять время. Сел в самолет, чтобы лететь домой, в Нью-Йорк…

– Он жил в Нью-Йорке? – вскрикивает Джой.

– Да.

Она зажимает ладонью рот. Глаза готовы выскочить из орбит. Сколько раз они ходили по одним и тем же улицам? Сколько раз она уходила из ресторана перед тем, как он заходил?

Чейз продолжает объяснять, что Дилан спешил домой, чтобы сказать, как любит ее. Он всегда любил ее, но боялся признаться в этом. А потом вдруг Джой перестает слышать.

– Прости. – Она так поспешно выскакивает из кабинки, что чуть не падает, напугав и себя, и его. Чейз бросается ей помочь, но Джой отталкивает его. Прибежав в уборную, она склоняется над раковиной и, вцепившись в фаянсовые края, дает волю слезам. Плечи ее трясутся.

Срочный выпуск новостей во время их с Марком ссоры. Дилан был в том самолете. Он погиб в тот день, когда Марк узнал про ее измену и их брак распался. Если бы десять лет назад ей хватило смелости выбрать то, что хочется, карьеру, о которой мечтала, жизнь в Калифорнии и Дилана. Она бы избавила себя от мучений, длившихся долгие годы. И Дилан был бы жив.

Если бы она сказала ему тогда. Если бы она только могла начать все сначала.

Джой замирает, осознав всю опасность направления, по которому потекли мысли, унося ее за собой. Подняв голову, она всматривается в отражение в зеркале. На нее глядит женщина с красными опухшими глазами и мокрым от слез лицом. Смерть Дилана – трагедия. Она любила его и будет тосковать по нему, жалеть, что они упустили свой шанс быть вместе. Но нельзя снова падать в кроличью нору, устланную этими «если бы». Она провела в ней слишком много лет, и это безрадостное место. Нужно двигаться дальше. Она обещала ему, что так и сделает. Ее ждет жизнь на Манхэттен-Бич.

Джой включает воду и споласкивает лицо. Насухо вытирается бумажным полотенцем, берет себя в руки и возвращается в кабинку. Чейз еще ждет, сидит повернувшись к окну. Официантка принесла ему кофе, и половина чашки уже выпита. Когда Джой садится, он переводит взгляд на нее.

– Ты в порядке? – заботливо спрашивает он.

– Сейчас приду в себя. – Она перекладывает сумочку со стола на сиденье.

– А ты ничего про него не знала?

Она качает головой.

– У нас был уговор. Не общаться десять лет. Так что я редко гуглила его. Сейчас это кажется глупым, но я была обручена, потом вышла замуж, а Дилан… У него не было ни малейшего желания остепениться.

У Чейза дергается уголок рта, и у Джой вздрагивает сердце. Как он напоминает Дилана.

– Очень похоже на него.

– Мы должны были встретиться здесь только сегодня, если бы жизнь сложилась не так, как мы думали. И ничто не гарантировало, что приедем оба. Однако я надеялась, что он будет.

– Он бы приехал, если бы не пытался найти тебя поскорей. – Чейз опускает взгляд на блокнот, теребит уголок. – Жалко, что его больше нет. И не он сидит напротив тебя.

У Джой опускаются уголки губ.

– Мне тоже. Как ты узнал, что я приеду сюда? Дилан сказал?

Чейз качает головой. Он раскрывает блокнот Дилана, разворачивает к Джой. На странице крупным размашистым почерком Дилана написано:

ВСТРЕТИТЬСЯ С ДЖОЙ

В ЗАКУСОЧНОЙ «У РОБА»

ЛАДЛОУ, КАЛИФОРНИЯ

8/9/2020@1.36 ПОПОЛУДНИ

Он несколько раз обвел написанное, подчеркнул дату и время. Это было важно для него. Он боялся забыть.

Джой проводит пальцем по дате. Сегодняшнее число. Интересно, о чем думал Дилан, когда писал это. Она представляет себе, как он в ожидании самолета до Лондона в спешке записывает это напоминание. Но для него важна не дата. Для него важна она.

Она помнит, как щемило сердце, когда Дилан у нее на глазах шел к терминалу. Он уносил с собой часть ее. Она помнит, как восторженно встретил ее Марк, когда она приехала к нему на квартиру – в их квартиру, – и как крепко обнимал ее. После Дилана она не ощутила эту квартиру домом, и объятия Марка казались чем-то неправильным, не похожим на объятия мужчины, с которым она только что рассталась.

– Прости, что заставил тебя ждать, – говорит Чейз. – Не был уверен, что должен приехать.

– Почему же приехал?

Он отвечает не сразу, но, когда заговаривает, голос его звучит торжественно.

– Если бы я запланировал встречу с кем-то, в кого без ума влюблен, через десять лет после знакомства и она бы не приехала, мне захотелось бы узнать почему. – Он слегка наклоняется и достает телефон. Кивает на мобильный Джой. – Твой Air Drop открыт для всех?

Она проверяет настройки.

– Да, а что?

– В ночь перед вылетом Дилан кое-что записал для тебя. Я нашел это недавно, на наших серверах. Насколько я понимаю, тебе он это не отправил?

– Я ничего от него не получала.

– Не знаю, когда он собирался это сделать и собирался ли вообще. Но это принадлежит тебе. – Он сбрасывает ей WAV, и телефон Джой принимает файл. Ее так и распирает изнутри. Хочется броситься к автомобилю и послушать, но в то же время она страшится включить запись. Слушать голос Дилана, зная, что он мертв? У нее дрожит нижняя губа. Ее убивает мысль, что они никогда больше не увидятся.

– Я пойду. – Она собирает сумочку, телефон, ключи.

Чейз подвигает к ней по столу блокнот.

– Возьми это. Дилан хотел бы, чтобы он попал к тебе.

Джой не сомневается. Схватив блокнот, она прижимает его к груди.

Чейз оставляет на столе двадцатку, более чем достаточно за кофе. Джой выходит из закусочной первая, а на стоянке поворачивается к нему.

– Спасибо, что приехал. Я бы беспокоилась.

Чейз надевает очки, сует руки в карманы.

– А если бы вы с Диланом не договорились встретиться сегодня?

– Думаю, мы нашли бы друг друга.

Все эти десять лет она думала о Дилане. Сделка помогала ей поддерживать с ним эмоциональную связь. Обстоятельства, при которых они узнали друг друга, не давали ей забыть о прошлом. Из-за нее Джой после развода еще три года ждала и надеялась.

Играя желваками на скулах, Чейз смотрит в сторону федеральной трассы. Джой впервые думает о том, как потрясла его смерть Дилана. Он потерял двоюродного брата, лучшего друга, партнера по бизнесу. Невосполнимая потеря.

Чейз переводит взгляд на нее. Его лицо кривится от горечи.

– Жаль, что вы, ребята, не встретились.

– Мне тоже жаль. – Как много ей хотелось бы сделать по-другому. – Но это все в прошлом. Теперь нам ничего не остается, кроме как постараться и получше прожить свою жизнь.

Чейз всматривается в ее лицо.

– Ты замечательная женщина, Джой. Я понимаю, почему Дилан влюбился в тебя.

Джой грустно улыбается. Чего бы она только не отдала, чтобы услышать эти слова от Дилана.

Давление внутри нарастает, подступает к горлу.

– Прощай, Чейз. – Весь остаток сил уходит на то, чтобы голос звучал спокойно.

– Береги себя, Джой.

Чейз галантно дожидается, пока она сядет в машину, прежде чем занять место в своей. Он проезжает мимо, машет ей в пассажирское окно и жмет на газ. Его роскошный спорткар уносится по шоссе прежде, чем она успевает включить зажигание своего «Мини». Телефон Джой автоматически включается вместе с двигателем, и она трясущимся пальцем жмет на воспроизведение.

– Привет, Джой. – Его голос жидким золотом заполняет салон. Ее захлестывают воспоминания о нем и их путешествии, настолько живые, что кажется – он здесь, рядом с ней. Можно протянуть руку и вложить ее в его ладонь. Верх кабриолета откинут, ветер треплет его волосы, одна рука лежит на дверце. Широкая улыбка окаймлена сексуальной щетиной. Он предлагает сыграть в дорожную игру, озорно поблескивает глазами.

Джой охватывает долго сдерживаемое чувство утраты. От безысходного горя разрывается грудь. По щекам ручьями льются слезы.

– Привет, Дилан, – шепчет она в ответ.

– Хочу признаться и извиниться, – начинает он, потом умолкает. – Наверное, начну с признания. Я не выполнил условия нашей сделки.

«Какой именно?» – задумывается Джой.

– Ни одной из них, – сообщает запись, и Джой тихо смеется. Потом плачет, потому что у него такой виноватый голос. – Веришь или нет, я узнал твою фамилию почти сразу, как только мы познакомились. Увидел на твоей кредитке «У Роба». Джой Эверс. Это значит «радость навсегда». Навечно моя, как хотелось мне думать. Я вспоминал тебя каждый день. И все время тебя искал. Завел аккаунт в «Фейсбуке». Я понимал, что это безумие. Витал в облаках. Но мне хотелось видеть твои посты. Наверное, я надеялся… Не знаю. Быть может, увидеть какой-то знак, что ты тоже скучаешь. Как я скучал по тебе. Даже не думал, что буду так тосковать. А до этого не ожидал, что влюблюсь, но влюбился. Я люблю тебя, Джой, – шепчет он.

Ох, Дилан.

Он признался ей в любви. Джой сдерживает рыдания.

– Трудно любить на расстоянии, вот почему я должен извиниться перед тобой. Я пытался избавиться от любви к тебе. Поэтому выпустил «Веселую поездку». Думал, поработаю над проектом, расскажу все слушателям, и мне станет легче. Не помогло. Тебя любить я стал еще больше, а себя – меньше. Я не оставил на дороге случившееся между нами. Я поделился этим с миром, понимая, что ты наверняка услышишь запись. Надо было заранее тебя спросить или хотя бы связаться позже, но я этого не сделал. И за это прости. Ты меня прощаешь? – На последнем вопросе его голос срывается.

– Да, – шепчет она. Соленые слезы щиплют лицо. Джой сует руку в сумочку за салфеткой, но замирает, услышав звуки его гитары.

– Я должен был спеть тебе это много лет назад, – говорит он и начинает исполнять «Веселую поездку». Не ту ускоренную ритмичную версию, что записал Трейс с «Очертаниями». Голос Дилана звучит бархатисто и завораживающе, так, как он напевал эту мелодию, когда они ночевали под звездами. Он поет эту песню так, как ее нужно петь. Поет о нежданной любви и совпавших жизнях, о том, как она нашла место в его сердце, как взяла в поездку к чему-то светлому.

Песня заканчивается, и Дилан шепчет:

– Я люблю тебя, Джой.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет она в ответ. Те десять дней с Диланом останутся для Джой бесценными, но в Ладлоу ее ничто больше не держит. Глубоко вздохнув, она пристегивается и выруливает со стоянки. Но перед выездом на шоссе останавливается, и ее губы кривятся в грустной улыбке.

Порывшись в сумочке, Джой достает компакт-диск с «Веселой поездкой». Вставляет его в проигрыватель и делает звук погромче. Свернув на запад, Джой берет курс на побережье Калифорнии и гонится за закатом.

Глава 33

Сейчас

Джой

Международный аэропорт имени Кеннеди

Странные вещи происходят, когда тело в опасности; члены цепенеют и отказываются служить, но мозг продолжает функционировать. У человека перед глазами проносится вся его жизнь. События не всегда разворачиваются в хронологическом порядке, но все они относятся к самым эмоционально насыщенным моментам, которые довелось пережить. Эти маркеры памяти прокручиваются в цвете и мельчайших подробностях и вызывают эмоции, ранее испытанные в реальной жизни. Кажется, что это длится целую вечность, но в действительности все происходит в считаные секунды.

В день гибели сестры, в тот момент, когда Джой крутанула руль «Плимута», чтобы не столкнуться с приближающейся машиной, и вылетела с трассы, у нее перед глазами промелькнула вся жизнь.

Она ощутила вкус зеленого, как Кермит, мороженого, которым поделилась с ней Тарин в день их знакомства. Почувствовала всю глупость затеи Джуди сделать привлекательной брокколи. Поняла, как сильно раздражают родителей ее мятежи против правил. И еще она чувствовала страх из-за того, что села за руль машины Джуди. Она до безумия боялась, что у нее не получится управлять автомобилем, но еще больше страшилась наказания, если не попадет домой раньше родителей.

Сейчас жизни Джой ничего не угрожало, и речь не могла идти о предсмертном опыте. Но, когда Дилан вошел в терминал аэропорта и за ним закрылись стеклянные двери, жизнь снова пронеслась у нее перед глазами. Только на этот раз она видела не прошлое. Она увидела свое будущее: свадьбу с Марком, их годовщины и последовавшие затем выкидыши. Она увидела годы душевных страданий и всяческих несчастий, вытекающих из ее решения достичь жизненных целей Джуди и воплотить ее мечты, а потом уже заняться своими. И она увидела Дилана. И ощутила боль, вызванную его гибелью.

Джой не понравилось ничего из того, что она увидела.

«Я не хочу такой жизни».

Эти сцены еще стоят у нее перед глазами, и Джой содрогается при мысли о событиях, которые пока даже не случились. У нее подгибаются колени, она чуть не падает на бетонный тротуар у терминала аэропорта, настолько реальным кажется ей это будущее.

В первой картине, промелькнувшей в голове, она видела себя садящейся в машину и выезжающей из аэропорта имени Кеннеди. Дилан едва ушел на свой рейс до Лондона, а она уже тоскует по нему, жалеет о принятом решении. Ей ненавистна только что заключенная сделка – встретиться в закусочной через десять лет. Она подозревает, что этот договор самым фатальным образом скажется на всей ее последующей жизни. Он отзовется на будущем, внося хаос в ее семейные отношения, влияя на ее выборы, потому что она так и не сумеет освободиться от прошлого, а когда сумеет, то будет поздно.

Джой стискивает кулаки и усилием воли подавляет дрожь в теле. Все ее существо пронизывает решимость, и готовность действовать вспыхивает, как костер. Больше никаких сожалений. Больше никаких копаний в прошлом. Она больше не будет жить чужой жизнью.

Ей нужно жить своей собственной. И прожить ее как можно лучше.

Она не хочет переезжать в Нью-Йорк. Не хочет работать в лаборатории, производя продукцию, в которую не верит. А что до ее любви к Марку, то он станет чудесным супругом для прекрасной женщины, которая ответит на его чувства взаимностью, и заботливым отцом. Но этой женщиной будет не она.

Счастливая жизнь ждет Джой в Калифорнии. А человек, с которым она хочет ее прожить, только что ушел из ее жизни.

Сделать что-нибудь спонтанное.

Последний пункт в списке дел, запланированных Джуди на поездку по шоссе 66, пронизывает мозг.

Она не на шоссе 66, но сейчас Джой в высшей степени плевать.

Двигатель ее машины не выключен. Обе дверцы распахнуты настежь. Она забыла обо всем и думает только о том, что нужно найти Дилана. За спиной раздается громкий звук свистка. Не обращая внимания, она бросается к терминалу.

Из громкоговорителей звучат объявления о посадках на рейсы. Вокруг движутся люди. Они говорят по телефону, катят сумки на роликах. Плачет ребенок. Еще один пронзительно визжит. Ему хочется домой.

Джой тоже. Но не раньше, чем она разыщет Дилана.

Выкрикивая его имя, она бежит к очереди на досмотр. Зовет его снова и снова.

– Эй! – кричит парень в черной кожаной куртке. Он машет ей рукой. – Я Дилан.

Она бросает на него взгляд. Не тот Дилан, которого она ищет.

Тяжело дыша, Джой обводит взглядом зал. Она уже сделала полный круг. Быть может, он прошел на выход? Неужели она опоздала?

Не может быть. Очередь слишком длинная, ее быстро не пройдешь, а последнюю сделку они заключили всего пять минут назад.

Посадочный талон у него на руках. Где же он? Ее так распирает от нервного напряжения, что мыслить ясно не получается. «Думай, думай, думай». Регистрация багажа! У него слишком большая сумка. И еще гитара.

Джой несется в крыло «Бритиш Эйруэйз». Перебегая от одной очереди к другой, она зовет его по имени. Черт, сколько народу в этом аэропорту. Где же он? Он же не мог продвинуться далеко.

– Дилан! – кричит она.

– Джой.

Она резко поворачивается на голос, и сердце подпрыгивает в груди. Вот он, через очередь от нее. Сумка и гитара на полу, возле ног. В одной руке Дилан держит блокнот, в другой ручку, и сразу приходит на ум: уж не записывает ли он на память дату и время их встречи, назначенной через десять лет? По коже пробегает холодок.

Он с изумлением смотрит на нее.

– Что ты здесь делаешь?

– Кое-что спонтанное! – Джой подбегает к нему. – Никаких сделок! – громко и решительно заявляет она, скрестив руки перед собой, а потом разведя их в стороны. – Я не хочу через десять лет встречаться «У Роба».

У него опускаются руки.

– Не хочешь? – удрученно спрашивает он.

– Ты сказал: больше никаких «что, если», – торопится объяснить она. – Но это когда мы не можем изменить прошлое. Как насчет будущего? Я устала с сожалением оглядываться на свою жизнь. Мне надоело твердить себе, что я должна была сделать. И я не хочу жалеть о том, что упустила шанс провести с тобой больше времени.

– О чем ты говоришь? – спрашивает он, хмурясь. Дилан стоит за выдвижной разграничительной лентой. Немного придя в себя, он сует ручку в задний карман и захлопывает блокнот.

Джой хочется, чтобы он подошел ближе. Люди в очереди могут помешать разговору. Они уже отрываются от своих телефонов, смотрят на нее и Дилана. Но она отметает эти мысли и концентрирует внимание на нем. Наступает очень важный момент. Она присутствует в нем на все сто процентов. Джой ни секунды не сомневается, что он станет совершенно новым памятным маркером в ее сознании.

Дилан делает глубокий вдох.

– А что, если я не перееду в Нью-Йорк? Если откажусь от должности в «Винтаж Шик» и вместо этого найду работу в Лос-Анджелесе? Для того чтобы запустить «Мыла и Бальзамы Серфари», опыта можно набраться и там. – Дилан странно смотрит на нее, и Джой смеется. От волнения у нее кружится голова. – Сюрприз! Я только что придумала название для своего бизнеса. Хочу создать собственную компанию – вот что я хочу сделать. – Она бьет себя в грудь ладонью. – «Винтаж Шик»? Я даже помадой не пользуюсь. О чем я только думала? – Она всплескивает руками, и губы Дилана вздрагивают в улыбке. Тревога уходит с его лица, сменяется чем-то новым, светлым. Надеждой и пониманием открывающихся возможностей. И это дает Джой дополнительный толчок – ей нужно переходить к самому важному.

– Что, если… – Она резко выдыхает и делает серьезное лицо. – Что, если… – Ее взгляд падает на обручальное кольцо на левой руке. Большое, красивое и дорогое. Очень пойдет женщине, которая оценит подобный подарок от мужчины.

Но не ей.

– Что, если я не выйду замуж за Марка?

Стащив кольцо, она кладет его в карман. Сгибая и разгибая пальцы, она смотрит на Дилана. У него напряженное выражение лица. Джой не может прочитать его, но знает, что Дилан видит и понимает все, что она говорит и делает. Он медленно переводит взгляд с ее кармана на лицо. Вскинув голову, она смотрит ему в глаза.

– Что, если…

– Ты полетишь со мной в Лондон? – Перешагнув через барьер, он рывком прижимает ее к себе. Джой ойкает. Дилан крепко обнимает ее, и Джой спиной чувствует блокнот. Он целует ее, гладит по лицу, запускает пальцы в волосы, и Джой тает от счастья.

Она целует его в ответ – показать Дилану, что она следует своим желаниям. Она не Джуди. Не та женщина, какой, по мнению Джой, ее хотели бы видеть родители. Она просто Джой. И это самый лучший поцелуй на свете.

– Леди… Леди!

Оторвавшись от Дилана, Джой поворачивает голову. Дилан выпускает ее из объятий.

На них смотрит плотный офицер безопасности аэропорта. У него сердитое красное лицо. Позади еще два охранника.

Он тычет пальцем в окно.

– Вон там ваш «Фольксваген»?

Джой хватается за щеки и ахает.

– О, боже! Я забыла про машину! Ключи! Ключи оставила в замке. – И бежит к выходу.

– Джой!

Она останавливается, оглядывается. Дилан смотрит на нее, и его лицо говорит без слов. Что дальше?

Джой широко улыбается.

– Да, Дилан. Я лечу с тобой в Лондон.

Он улыбается своей потрясающей улыбкой, являя миру два ряда ослепительно-белых зубов. Схватив вещи, он рысцой догоняет Джой.

– А как же твой рейс? – спрашивает она, беспокоясь, что он опоздает на досмотр и не успеет в самолет. Очередь просто огромная.

– Раз мы теперь вместе, то либо я посажу тебя на свой рейс, либо возьмем билеты на следующий. – Он вдруг склоняет голову, хмурит брови, лицо становится озадаченным.

– Что?

– Перед тем как ты нашла меня, со мной случилась весьма странная вещь. Я делал запись в блокноте, и вдруг перед глазами промелькнуло мое будущее. Никогда ничего подобного не испытывал.

Джой замирает. В сердце шевелится тошнотворное, жуткое чувство.

– Со мной произошло то же самое там, снаружи.

– Как ты думаешь, что это значит?

Она медленно качает головой.

– Не знаю.

– Мне не понравилось то, что я увидел. – Дилана передергивает.

– Мне тоже.

Они обмениваются взглядами, гадая, что это за чертовщина, но тут офицер безопасности откашливается, напоминая, что нужно идти дальше. Повесив сумку на плечо, Дилан берет Джой за руку.

– Думаю, такое будущее мне понравится больше.

– И мне тоже, – со вздохом облегчения вторит Джой. Держась за руки, они выходят на жаркое августовское солнце. Машина так и стоит у бордюра. Джой глупо улыбается возмущенному секьюрити, стерегущему ее автомобиль. Тот отходит, когда Дилан берется за ручку пассажирской дверцы.

Дилан поворачивается к Джой.

– Вот это мне кажется правильным.

– Очень правильным. – Поднявшись на цыпочки, она в знак полного согласия целует его. Впервые за восемь лет у нее появляется чувство, что все, касающееся ее жизни и особенно будущего, развивается в правильном направлении. Стремится на запад, в сторону солнца, к прибою, к дому.

Эпилог

Сейчас

Дилан

Дилан пробирается сквозь толпу любителей музыки на фестивале в Винчестере в Англии. Они подпевают исполнителям, выступающим со сцены, и танцуют. Ночь прохладная, а музыка громкая. В воздухе витает запах «травки», земля под ногами размокла от пива. Со всех сторон, словно мифические монстры, манят соблазны; они зовут окунуться в ночь наслаждений, а наутро вынырнуть и горько сожалеть о своем решении.

Он проходит мимо пары женщин. Они танцуют, взявшись за руки, и приглашают его в свои объятия. Их ладони скользят по его плечам, гладят спину. Пухлые сексуальные губы завлекают, как пение сирен.

Он не откликается на их зов.

Изобразив улыбку сожаления, он вежливо уклоняется от их рук. Роскошные женщины; приятно чувствовать, что тебя хотят. В другой жизни, в другом будущем он разрешил бы им коснуться своего эго и других частей тела. Но ни одна из них не привлекает его.

Он снова смотрит на экран телефона, чтобы удостовериться, что встреча назначена здесь, а потом поверх голов высматривает ее.

Свою Джой.

Она сидит на банкетке, откинувшись спиной на стойку бара, опираясь о нее локтями, и улыбается ему. Чертовски привлекательная, беззаботная и сексуальная, она покачивает ногой в такт музыке. Она определенно в своей стихии. Он улыбается шире, он чувствует, как тело реагирует на нее. Его шаги легки и быстры. Сердце колотится в груди, ему не терпится оказаться рядом с ней. Ему необходимо быть рядом с ней. Он спешит сквозь толпу, не сводя с нее глаз.

Они поставили белый «Нью Битл» Джой на долговременную парковку в аэропорту и, к собственному удивлению, успели вовремя вернуться. Ему даже удалось посадить ее на свой рейс, хотя его место в первом классе уже успел занять какой-то везучий ублюдок. Дилан отказался от него, чтобы пристроиться возле Джой, которой досталось последнее свободное место в самолете.

Через несколько дней после прибытия в Лондон, когда они несколько привыкли к мысли, что принадлежат теперь исключительно друг другу… Здрасьте! Секс – это, конечно, замечательно, но, когда твоя любимая женщина не обручена с каким-то другим парнем, это совсем другое дело! Так вот, через несколько дней Джой попросила консьержа в их отеле отправить от ее имени два пухлых конверта. Один содержал столь не подходящее Джой обручальное кольцо и написанное от руки письмо для Марка. Она плакала, когда писала его, но не сожалела о своем решении. Расторжение помолвки казалось ей правильным.

С одной стороны, Дилану было жаль парня. Чувака кинули прямо по телефону. Джой позвонила Марку прямо перед посадкой в самолет. Но, с другой стороны, Дилан чувствовал, что оказывает ему услугу. Парень пока этого не понимает, и, возможно, не скоро поймет, но настанет день, когда он осознает, что они с Джой не подходили друг другу. И хотели от жизни разного.

Второй пакет с ключами от машины и парковочным талоном Джой отправила Тарин. Сначала Тарин не хотела лететь в Нью-Йорк и гнать машину назад в Лос-Анджелес. У нее работа. У нее нет времени на поездки. Но Дилан взял трубку и сделал ей предложение, от которого ее лучшая подруга, будучи в здравом уме, не смогла отказаться. Он предложил ей за его счет прилететь в аэропорт имени Кеннеди первым классом, а по пути на запад останавливаться в пятизвездочных отелях. Он взял на себя все ее расходы на время путешествия. На бесплатный отпуск Тарин согласилась моментально. Кто знает? По пути домой она может встретить своего собственного певца-поэта.

После Тарин Джой сделала давно назревший звонок родителям. Она раскрыла им тайну, которую обещала хранить Джуди: автомобилем управляла она. По ее вине машина вылетела с дороги. Она убила свою сестру. Родители признались, что они догадывались об этом. Но они не винили Джой, никогда не винили. Вместо этого они простили дочь и извинялись за то, что не сказали ей о своем прощении, когда она нуждалась в этом больше всего.

Их разговор продолжался несколько часов. Были и слезы, и смех, но они согласились, что по возвращении Джой домой им всей семьей нужно будет сходить к психотерапевту.

Что касается завещания Джека, то Дилану удалось наконец связаться с Риком. Тот под влиянием момента уплыл на Багамы в краткосрочный отпуск и забыл сообщить об этом, вот же мудак. Но Рик посчитал, что Дилан проделал уже больше половины пути и хорошо справляется со своими обязательствами по концертам, равно как и с другими сопутствующими поездке вещами вроде встречных женщин. Ведь Дилан все время звонил с одного и того же номера, зарегистрированного на имя Джой Эверс. В конце концов все закончилось нормально. Дилан получит наследство, «Уэстфилд рекордз» ожидает приток наличных.

– Привет, красотка, – говорит Дилан, подходя к Джой. Он обнимает ее за талию, заставляя покраснеть, и целует.

Ее руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы погружаются в волосы. Ему кажется, что он в раю.

– Как идут дела? – спрашивает она, когда Дилан отрывается от ее губ. Она протягивает ему заранее заказанное для него пиво.

– Отлично. – Он делает большой глоток эля, и влага орошает горло, пересохшее за время переговоров.

– Думаешь, Скайлар споется с Уэстфилдом?

– Знаю. Пока мы разговариваем, Чейз уже беседует по телефону с юристом. Они составляют проект контракта.

– Фантастика. – Она чокается с ним своим красным «Соло-Кап», и Дилан довольно улыбается.

Заморский вояж оказался для «Уэстфилд рекордз» более успешным, чем он ожидал, и поучительным. Дилан раскрылся с совершенно неожиданной для себя стороны, испытал и облегчение, и умиротворение. Он перестал сопротивляться тому, чего, как он думал, не хотел или не мог себе позволить.

Ему не терпелось дождаться встречи Джой с Билли. Не терпелось привести ее домой. Он еще не спрашивал у нее, но мечтал, что она будет жить с ним в Санта-Монике. И если решит, что в его двухкомнатной квартире слишком тесно, нет проблем. Он продаст квартиру Джека в Малибу и купит дом на побережье. Джой сможет каждое утро кататься на серфе, а с задней веранды они по вечерам будут любоваться тонущим в Тихом океане солнцем.

Джой замечает, как Дилан наблюдает за ней, и у нее загораются глаза.

– Что?

Дилан качает головой, улыбается.

– Ничего. Просто думаю о доме.

– Скучаешь?

– Теперь, когда знаю, что ты будешь там со мной? Очень.

Она ставит свое пиво.

– Я тут подумала…

Дилан отпивает глоток и вопросительно выгибает бровь. Проглотив эль, он ставит свой стакан рядом.

– Нам нужен новый уговор.

– В самом деле? – Он трется носом о ее шею, кусает мочку уха.

Джой кивает.

– Как бы это сформулировать? Мы не даем обещаний, которые не сможем выполнить.

Подняв голову, он утвердительно хмыкает.

– Согласен. Можно дополнить? – Он заправляет локон ей за ухо. Джой кивает, и Дилан провозглашает: – Мы признаем свои ошибки и никогда не жалеем об упущенных возможностях.

– Хорошее предложение. Наводит на мысль об еще одном, про которое кое-кто уже говорил. – Она цепляется пальцем за его ремень и тянет к себе. Он оказывается у нее между ног, и она поднимает к нему лицо. – Мы живем своей жизнью и как можно лучше.

– Абсолютно верно – до тех пор, пока получаем удовольствие от отклонений от маршрута.

Он не мог не согласиться и, приблизив губы к ее рту, шепнул:

– Потанцуй со мной, Джой.

– Только если ты будешь петь для меня.

Он поцеловал ее.

– Всегда.

* * *

«Веселая поездка»

Я встретил девушку однажды

Вдали от дома.

Она мчалась на восток,

Убегала от солнца.

Ее сердце разбито,

Она блуждала в лабиринте мыслей.

Но теперь у нее веселая поездка.

На шестьдесят шестом ее найдешь,

Девушку, чья рука сплетена

Сейчас с моей.

Она вздыхала о жизни попроще,

Но живет ложью.

Да, живет ложью.

Но я вижу ее,

Теперь она повсюду,

Моя любовь.

Я встретил девушку однажды,

С ней обошлись нехорошо,

Решил, что она для меня.

Только вот терпение —

Горькая штука.

Она ищет убежище,

Живет чужой жизнью.

Но теперь у нее веселая поездка.

Благодарности

Если «Прошлое лето» было самым сложным моим проектом с точки зрения написания и построения сюжета, то с романом «Новый путь» все получилось совсем иначе. Я слышала рассказы писателей о замыслах, приходивших во сне, о том, как еще до утреннего кофе им удавалось набросать очертания сюжета. До «Нового пути» таких чудес со мной не случалось. Я делала вольные упражнения в своем гаражном спортзале, когда вся концепция книги – завязка, кульминация, развязка – буквально возникла у меня в голове. К моменту окончания гимнастики я уже придумала имена героев и их предысторию. Ничто не высекает творческую искру так, как упражнения на мышцы живота. Не то чтобы редактирование и переписывание шли легче, чем с предыдущими книгами, но я чувствовала, что обязана закончить «Новый путь» прежде, чем займусь чем-то еще. Джой и Дилан стали для меня реальными людьми, и мне требовалось как можно скорее дать им путевку в жизнь. Надеюсь, и они, и их история понравились вам так же, как и мне.

Каждая книга требует труда целой группы людей, а в данном случае еще потребовалось их терпение и поддержка, потому что как раз перед началом редактирования у меня возникли проблемы со здоровьем. Я безмерно благодарна своему агенту, Гордону Уорноку, и литературному агентству «Фьюз» за то, что они выполнили эту работу за меня. Вы просто невероятные! И я не смогла бы найти для работы в этой индустрии команды лучше, чем мои друзья из «Эмейзон Паблишинг» – Крис Вернер, Дэниел Маршалл, Габриэлла Дампит, Лора Барретт, Келли Осборн, Эшли Ваничек, Деннелл Кэтлетт, Кайла Пигони, Жаклин Смит, Хай Йен Мура, Микила Брудер, Джефри Белль.

Спасибо семье, друзьям, онлайн-сообществам, которые поддерживали мои книги, а позже поддержали и меня. Слава богу, что вы есть в моей жизни. Благодарю моего консультант-редактора, Тиффани Йейтс Мартин, которая внесла изменения в свой график, чтобы соответствовать моим черепашьим темпам, и корректора Чери Мэдисон, всех редакторов за неустанную работу, благодаря которой «Новый путь» получился яркой и увлекательной историей.

Я уже говорила раньше и скажу снова: у меня лучшие читатели в «Тики Лаунж». Они дают мне повод появляться в социальных сетях. И еще они выступают с самыми креативными идеями. Джеки Рошер, спасибо за дизайн логотипа «Уэстфилд рекордз» (и татуировку Дилана). Шелли Новак, благодарю за название одной из групп «Уэстфилд рекордз», «Катарсис». Спасибо моей помощнице Джен Кэннон, которая появилась как раз вовремя и приняла на себя заботы, чтобы я могла сосредоточиться на написании книги. Спасибо книжным блогерам, букстаграммерам, первым читателям и моему специалисту по рекламе Кэтлин Картер, которая помогла отправить эту книгу в полет.

Спасибо, Сьело Кайпо и Эдди «Эль Брухо» Кайпо, за ваш взгляд специалистов в музыкальной индустрии. За бутылкой вина я наслаждалась вашими веселыми историями, узнавала ваше мнение. Дорогие читатели, Сьело (она же Czielo) не только друг, она невероятно талантливая певица и автор песен. Послушайте ее (www.czielo.com).

Моим бета-читателям Орли Кениг, Барбаре Клейпоул Уайт и Сьело Кайпо: вы все читали с определенной целью, и ваши честные отзывы помогли превратить «Новый путь» в ту повесть, какой она является сегодня.

Отдельное спасибо и одобрительные выкрики из зала моей дочери Бренне Лонсдейл, написавшей стихи к «Веселой поездке». Ты ухватила суть истории Джой куда лучше, чем я могла себе представить. У тебя определенно писательский талант, и мне не терпится увидеть, что припасло тебе будущее.

Моему мужу Генри: спасибо, что был рядом. А сыну Эвану спасибо за то, что был таким сильным. И Бренне тоже. Я люблю вас.

Спасибо вам, читатели, за то, что сделали эту работу лучшей на свете. Надеюсь, вы с удовольствием прочтете «Новый путь». Дайте мне знать, что вы думаете про Джой и Дилана. Мне хочется знать мнение своих читателей. Можете связаться со мной через мой веб-сайт (www.kerrylonsdale.com). Едете в увеселительное путешествие и взяли с собой эту книгу? Обязательно отметьте меня (@kerrylonsdale) и книгу (#SideTrip) в социальных сетях своими фотографиями. Следите за моими последними книгами. Подписывайтесь на мою рассылку новостей «Бич-Клаб» на моем веб-сайте (www.kerrylonsdale.com/for-readers).

1

Тall drink of water (англ. A tall drink of water) – высокий, роскошный, соблазнительный мужчина (или женщина).

Content

Кэрри Лонсдейл
Новый путь

Глава 1 После

Глава 2 До

Глава 3 До

Глава 4 После

Глава 5 После

Глава 6 До

Глава 7 До

Глава 8 До

Глава 9 После

Глава 10 До

Глава 11 До

Глава 12 До

Глава 13 После

Глава 14 До

Глава 15 До

Глава 16 До

Глава 17 После

Глава 18 До

Глава 19 До

Глава 20 После

Глава 21 После

Глава 22 До

Глава 23 До

Глава 24 После

Глава 25 До

Глава 26 После

Глава 27 До

Глава 28 До

Глава 29 До

Глава 30 После

Глава 31 После

Глава 32 После

Глава 33 Сейчас

Эпилог Сейчас

«Веселая поездка»

Благодарности

1