Ирина Успенская

ЦЕЛУЙ МЕНЯ СНЕЖНО

— Влад, прекрати, — сдавленно выдохнул Олег, ощущая, как по обнаженной коже бежит раскаленная волна от прикосновения пальцев Сокольского.

— Почему это? — невинно поинтересовался тот. — Я всего лишь помогаю снять тебе свитер. Его обязательно возьмем, голубой удивительно тебе идет. Впрочем, красно-белый тоже… Или тебе понравился кофейно-молочный?

Все бы ничего, но раздевалки явно не предназначены для такой… примерки свитеров. Не говоря уже о том, что Олег сразу не нашелся, что ответить, когда Сокольский вдруг заявил, что необходимо срочно зайти в магазин. Вот прямо сейчас, иначе день будет потрачен зря. И вообще. Немыслимо побывать в Норвегии и не привезти с собой ничего вязаного, теплого и прекрасного.

Противиться было бесполезно. Как уговорам, так и железной хватке на своем запястье. Впрочем, теплым губам, скользнувшим по разрумянившейся от мороза щеке, тоже сопротивляться не хотелось.

Зимние праздники в этот раз подобрались незаметно. И вряд ли бы Олег заметил их, так как несколько лет уже не праздновал Новый год, но случайно зашел разговор о подарках. При этом вышло совершенно глупо и нехорошо. Олег чуть не сорвался, решив, что его попросту стебут и… Только когда встретился с озадаченным взглядом Влада и вдруг резко оказался в его объятиях, сообразил, что сказал лишнее.

— Совсем устал? — хмуро поинтересовался Сокольский, без малейшего раздражения и недовольства в голосе.

Олег резко закрыл рот, теряясь и чувствуя, что не знает, куда себя деть от стыда. Это ж надо было так. Влад не сделал ничего плохого. Вон, даже сейчас сжимает крепко и бережно, не давая шевельнуться, но и ни к чему не принуждая. Только щеку немного кололо шерстяной клетчатой рубашкой — оба только-только пришли в дом, до этого усердно делали закупку продуктов.

— Прости, — выдохнул Грабар, прикрывая глаза, глубоко делая вдох и чувствуя, что голова немного кружится от запаха хвои. — Прости…

— Не глупи, — хмыкнул Влад и прижался губами к его переносице. — Хочешь, куда-нибудь поедем?

— Только не к тете Саре, — улыбнулся Олег, не открывая глаз.

— Нет, у меня есть идея получше…

И вот она. Получше. Прямо в раздевалке приличного магазина с уймой вязаных вещей и приветливыми продавцами. Никто не сказал ни слова, когда Влад проскользнул в раздевалку. Посмотреть, угу. И всего лишь помочь снять один свитер и надеть другой. Только вот получалось это совсем не…

Олег сделал глубокий вдох, постаравшись успокоиться. Сокольский явно не видел в этом ничего такого.

— Что не так? — невинного поинтересовался он, забирая из рук милой продавщицы карамельно-бежевый пуловер с квадратами. — Смотри, какая красота.

— Ты решил скупить весь магазин? — уточнил Грабар, аккуратно откладывая свитер, который только что мерил. Влад был непреклонен. Происходящее ему настолько нравилось, что останавливаться явно никто не собирался.

— Если захочешь — скуплю, — неожиданно как-то совершенно серьезно усмехнулся Сокольский. — Хоть и знаю, что ты знаешь меру.

— Пошли домой, а?

Влад улыбнулся, взглядом показал на пуловер в руках.

— Давай еще один и все, предложил он.

Олег согласился. Да и как не согласится-то, когда от тебя самого ничего толком не требуется? А Владу явно было в радость. Впрочем, забава была весьма занятная, поэтому Грабар недовольным не остался.

Хорошо только, что вовремя успели прервать поцелуй, когда услышали голос приближавшегося продавца.

— Господин генеральный директор, — сказал Олег, стоя уже у кассы и делая вид, что рассматривает метель за окном, — вы просто невыносимы.

— Я знаю, — ни капли не смутился Влад. — И это меня безумно радует.

Олега, конечно, это тоже радовало. Но еще больше то, что в арендованной машине можно быстро добраться до гостиничного домика. Метель не слишком радовала в отличие от хрустящего под ногами снега и яркого солнца. Поэтому хотелось как можно быстрее оказаться у камина, разлегшись прямо на постеленную на пол шкуру. Желательно, рядом с любовником.

Без него как-то не радовала бы ни Норвегия, ни Новый год, ни рыбалка и фьорд.

Дом встретил теплом и уютом. Две маленькие комнатки, кухня, туалет. На удивление комфортно и хорошо. И чудесный вид из окна, прямо на холодные и прозрачные воды фьорда.

Красота природы радовала неимоверно, только вот не в метель. Ибо все застилало снежным покрывало настолько, что хотелось поскорее задернуть шторы, обхватить ладонями чашку с глинтвейном и прильнуть к горячему боку Сокольского. Кто бы раньше сказал Грабару, что он будет желать провести день наедине с кем-то, только бы покрутил пальцем у виска. Обычно самого себя ему прекрасно хватало. А тут…

Всего пять дней. Зато какие роскошные.

На расстеленной шкуре было удобно. Пол с подогревом к тому же был сделан на славу, поэтому проводить тут можно было времени сколько душе угодно. Олег лежал на животе, наблюдая за пляшущими в камине рыжими языками пламени. Потом опустил взгляд на лежавший перед ним журнал с норвежскими красотами. Когда они вошли в дом, то обнаружили целую стопку таких — хозяева позаботились, чтобы гостям было что посмотреть и определиться, куда поехать.

— Какое зрелище, — донесся вкрадчивый голос Влада.

Олег обернулся, встретился со взглядом Сокольского, до безобразия довольным, кстати. Господин генеральный директор фирмы «Корсар» явно одобрял увиденное. Ключевые слова: «господин» и «одобрял». Остальное на этом фоне меркло.

— И какое же? — невинно поинтересовался Олег, принимая сидячее положение.

— Пр-р-рекрасное, — внес точность Влад, подходя ближе.

Достаточно близко, чтобы протянуть руку, ухватить его за запястье и потянуть к себе. Сокольский опустился рядом, посмотрел на журнал, прицокнул языком:

— Дай бог, чтобы с погодой все устаканилось. Иначе нам придется нам все пять дней заниматься любовью и кататься на санках.

— На санках я не настаиваю, — невозмутимо сказал Олег, стараясь не рассмеяться.

Воображение очень живо нарисовало санки, метель и попытку съехать с крутой горной дорожки, по которой надо было спускаться и подниматься, чтобы добраться до города.

Влад, резко наклонившись, отодвинул журнал в сторону. Олег от неожиданности дернулся и, не удержавшись, упал на шкуру. Впрочем… не совсем от неожиданности. Влад прекрасно это знал, однако принимал правила игры. А потом и вовсе сам их устанавливал.

— Сбылась мечта? — невинно поинтересовался он, проводя кончиками пальцев по скуле Грабара. — Отоспаться за все часы, проведенные в самолете, а потом в машине?

Олег сделал глубокий вдох, прикрывая глаза и наслаждаясь прикосновением. Простым, легким и в то же время бесконечно необходимым. Правильным.

Вообще они вместе уже полгода, даже чуть больше. Но за это время первоначальная хмельная страсть не притупилась и не превратилась в ровное пламя. Она горела так же ярко, только теперь еще прибавлялась немного болезненная и сладкая зависимость от прикосновений близкого человека, от беспокойства, почему он задерживается с работы и желания придушить некоторых клиентов, которые не дают ему вовремя ложиться спать и заставляют понервничать.

Все это было… странно. Очень непривычно и в то же время безумно правильно.

— Хорошая идея, — одобрил Олег. — Ты вообще герой. Столько за рулем по такой дороге.

— Дорога была нормальная, — возразил Влад, поднимаясь ласкающим касанием по щеке, а потом к виску и запуская пальцы в волосы. — Хотя про героя можешь продолжать.

— У тебя один недостаток, — улыбнулся Олег, чуть подаваясь к руке любовника.

— Какой же? — притворно изумился Сокольский.

— Скромность.

От тихого и чуть хрипловатого смеха у Олега по позвоночнику пробежали мурашки. А потом, повинуясь Сокольскому, запрокинул голову, упираясь затылком о пол и открывая шею.

— Я такой, — довольно проурчал Влад ему на ухо, обжигая кожу дыханием. — Но ведь я знаю, что тебе нравится.

— Да-а, — выдохнул Грабар, зная, что спорить бессмысленно.

Губы Влада скользнули по щеке, прижались к местечку под скулой. Олег рвано выдохнул, попытался обнять любовника, но запястья тут же пригвоздили к шкуре.

— Расслабься. Глаза не открывай, не разрешаю, — с едва слышным смешком шепнул Влад. — Ты же… — Пауза, тишина, так что слышно тикающие на стене белые часы в виде морды медведя. — Ты же… устал, милый?

— Сво… — начал было Олег, но сухие горячие губы Сокольского тут же прервали все возражения.

Целовали долго, настойчиво, уверенно. Так, что через некоторое время стало совершенно все равно, что за окном метель, другая страна и все совсем-совсем иначе. Влад прекрасно знал, что делать, успев изучить Олега не только на работе, но и дома.

Потом, правда, когда оба немного отдышались и пришли в себя, все равно пришлось перебираться в кровать. Шкура, конечно, вещь очень замечательная, но спать лучше на чистой простыни и под теплым одеялом. А, если вдобавок и крепкие объятия, то спокойный и сладкий сон гарантирован на все сто.

— Так, шкуру мы уже оценили, — задумчиво сказал Влад, касаясь волос Олега.

— И какая же будет оценка? — невинно поинтересовался Грабар, невольно улыбаясь и потираясь щекой о плечо.

Свет давно выключили, только за окном белым-бело. Потому и темнота ночи не такая густая и злая. Сказочная какая-то темнота, совершенно нереальная.

— Исключительно положительная, — сказал Влад таким тоном, словно речь шла совершенно не о шкуре.

Олег только почувствовал, что его крепче обняли за плечи, будто давая понять, что, несомненно, главный компонент в упомянутой шкуре именно он. Остальное — детали.

— Завтра пойдем смотреть на оленей, — неожиданно сообщил Сокольский страшно серьезным тоном.

Олег, не отрывая щеки от его плеча, повернул голову, чтобы встретиться взглядами.

— Оставленных дома тебе маловато? — спросил он с иронией.

— Ничего не знаю, — невозмутимо сказал Влад. — Ты хотел смотреть оленей, поэтому пойдем смотреть оленей. И не сопротивляйся.

Грабар прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Было дело, в аэропорту сам почему-то завел разговор про оленей и норвежского Деда Мороза. Влад только соглашался и кивал. Только сейчас до Олега дошло, что это было не так просто. Однако, что именно задумал любовник, пока не узнать. Сокольский в этом плане крепкий орешек.

— Разве ж я тебе сопротивляюсь? — уточнил Грабар шепотом.

— Вот и правильно делаешь, — тут же одобрил Влад, — а теперь… спать.

* * *

Утро началось рано.

Однако когда Олег сел на постели и посмотрел на часы, то понял, что его понятие «рано» связано всего лишь с разницей во времени. Влад уже встал, вот же ж неугомонный жаворонок. Каждый раз Олегу казалось совершенно непростительным то, что начальник просыпается раньше. Правда, дома он не был начальником, но все же… И как Олег не пытался опередить в этой бытовой мелочи — ничего не выходило. Одновременно было немного стыдно за собственную сонливость и в то же время безумно приятно, когда Влад хмуро сдвигал брови и заявлял, что все индивидуально и нечего себя мучить. Сонный и измученный Грабар не вызывает желания — только сплошное страдание. Как на работе, так и дома.

— К тому же мне нравится любоваться спящим тобой, — как-то невинно сообщил Влад, глядя, как Олег, сонный и горячий, совершенно не желал скидывать с обнаженного тела одеяло.

И приходилось применять совершенно бесчеловечные санкции с отбиранием последнего и одновременно целовать и гладить, чтобы невыспавшийся Грабар не послал куда подальше свое пусть и любимое, но такое раннее начальство.

Однако сейчас Олег был бодр и спокоен. К тому же за окном слепяще сверкал снег, а на солнце посреди голубого неба нельзя было смотреть напрямую.

Свежий и довольный жизнью Сокольский вошел в комнату, насвистывая незатейливый мотивчик. Приятный такой, очень оптимистический. Последний раз Влад его насвистывал, когда узнал, что Табан продал «Монтроз» конкуренту.

Выглядел он превосходный. Вчера на его долю тоже досталось в плане обновок, серебристо-серый свитер удивительно шел к его глазам и оттенял смуглую кожу.

— Ты решил проспать всю эту красоту? — поинтересовался он, кивнув на солнце и снег за окном.

— Это вместо доброго утра? — вопросом на вопрос ответил Олег, откидываясь на подушку и насмешливо поглядывая на Сокольского.

Обязательный ритуал: доброе утро каждый раз, как проснулись, и сладких снов, когда ложаться. Потому что так… правильно. А еще словно какое-то волшебное заклинание, дающее уверенность, что день будет чудесным, а ночь — спокойной (или горячей, по обстоятельствам).

— Нет, просто входит в комплект, — хмыкнул Влад, подходя к Грабару и склоняясь, чтобы коснуться губами щеки. А потом шепнуть на ухо: — Доброе утро.

— Доброе, — улыбнулся Олег, чувствуя, как уголки губ сами тянутся в улыбке.

— Пора собираться, — шепнул Влад. — Ибо рискуем остаться без завтрака.

Завтрак — это всегда серьезно. И если пребывая в одиночестве, Олег обходился кофе, то теперь… Просыпалась совесть и не позволяла оставлять голодным дорогое сердце начальству. Впрочем, сам Сокольский тоже зорко следил, чтобы Олег нормально ел. Попытки забыть про обед и вместо этого поработать пресекались на корню. Иногда создавалось впечатление, что Влад хочет ухватить за шиворот и утянуть в кафе. Естественно, подобного себе всеми уважаемый Владислав Алексеевич не позволял, но по взгляду и так было все понятно.

Одним из достоинств Грабара было то, что собирался он всегда быстро. Поэтому в предельно короткий срок успел привести себя в порядок и уже стоял у двери, пряча нос в высоком воротнике куртки. Мороз вроде бы стоял и не такой лютый, то ли минус пятнадцать, то минус восемнадцать, но ощутимый. Для норвежцев совсем ничего, но привыкшему к южной жаре Олегу вполне… холодно.

Поэтому Влад с пониманием (и едва заметной улыбкой) сразу же потянул его к уютному домику, где их ждал завтрак. Конечно, была возможность поесть и у себя, но терялся весь интерес. Другая страна, другая еда и обстановка. Посидеть у себя всегда успеют, а вот насмотреться на окружающих — случай уникальный.

Столовая оказалась светлой и уютной. Деревянный столы, клетчатые скатерти, большие окна, через которые лил солнечный свет. На стульях — подушки, чтобы не дай бог отдыхающие не чувствовали дискомфорта.

Их столик уже был накрыт. Хорошенькая рыжая официантка улыбнулась обоим и поздоровалась.

— Что-то мы с тобой тут одни-одинешеньки, — заметил Олег, после того, как девушка скрылась за дверью в кухню.

— А тебя что-то не устраивает? — поинтересовался Влад усаживаясь за стол. — Так, чем тут кормят?

— Буржуи, — сделал вывод Олег, с интересом разглядывая аккуратно выложенные на тарелки золотистые тосты, намазанные творожным сыром. Рядом лежали яйца пашот и нарезанная ломтиками семга. Листья свежего салата завершали композицию. В серебристом кофейнике ароматный кофе, даже с закрытой крышкой аромат напитка сводил с ума.

— Традиционный норвежский завтрак, — заметил Влад. — Или ты хотел, чтобы подняли шампанского?

— Я шампанское не пью, — буркнул Олег, разливая обоим кофе.

— А что это тогда было на корпоративе? — невинно спросил Сокольский.

— Это была дань уважения к коллективу, Владислав Алексеевич, — ни капли не растерялся Олег. — Не мог же я бросить всех, сесть к вам на колени и пить коньяк из вашего бокала.

Влад сделал вид, что серьезно задумался над таким празднованием Нового года. Грабар теме временем успел надкусить рыбу и тост. Вкус оказался замечательным. Как и вид Сокольского напротив.

— Знаешь, — наконец-то вкрадчиво сказал он, заставив Олега замереть и на некоторое время позабывать о вкуснейшей рыбе. — В таком-то виде, разумеется, ничего не получилось бы. Но вот если бы добавить поцелуи, то вечер удался бы однозначно.

Олег представил себе эту картину в полном развороте, с эффектом в виде реакции сотрудников «Корсара» и невозмутимой реакцией Шнеерзона: «Я давно об этом знал. Таки истинная правда, что нельзя выходить таким довольным после совещания и бежать на зов к начальнику».

— Владислав Алексеевич, — невозмутимо сказал Олег, покрутив руках тост с творожным сыром. — Неужели вы настолько жестоки, что позволили бы людям прямо там, в ресторане, умереть от зависти?

Влад отхлебнул кофе, посмотрел на Грабара задумчиво и внимательно, словно прикидывал, что нужно ответить.

— Как видишь, нет, — сказал он с явным сожалением. — Я ценю своих сотрудников. Поэтому не могу ими разбрасываться даже из-за такого великолепного сценария.

— Вашему благородству просто нет границ, — невинно ответил Олег, — но…

Договорить не получилось — Влад невероятно быстро привстал, обхватил его щеку ладонью и прижался к губам. После этого завтрак обрел совершенно иной вкус.

На мгновение Олегу показалось, что на них кто-то смотрит, стоя за окном. Но стоило только разорвать поцелуй и взглянуть вокруг, как стало ясно, что они одни.

— Оленей тоже будем совращать? — неожиданно спросил Влад с самым независимым видом, завершая свой завтрак.

— А тебе мало одного? — уточнил Олег, опустошая кофейник и глядя на него с огромным сожалением. Кофе и впрямь был чудный, но такому кофеману, как Грабар, дозы оказалось безумно мало. Обычно он мог выпить все в одиночку, но тут честно делили на двоих. И пусть говорят, что передать нельзя, но… кофе ведь не еда?

— Нет, мне достаточно, — рассмеялся Сокольский и проследил за взглядом Олега. — Так, чую, без добавки ты не будешь счастливым.

Грабар только тяжело вздохнул. Отпираться не хотелось, но ведь правда — не будет. Поэтому почти почувствовал угрызения совести, когда Влад пошел за второй порцией. Ну… почти почувствовал.

Рыжая официанточка как раз вынырнула из кухни и теперь расточала улыбки необычайно галантному Сокольскому. Олег подпер щеку кулаком, наблюдая за ними. Потом услышал звук хлопнувшей двери, и увидел вошедшую в столовую миловидную женщину. Она села за соседний столик. Интересная, немолодая уже. В сине-красной одежде с забавной шапочкой.

Женщина махнула официантке, та кивнула и снова что-то сказала Владу. Олег искоса рассматривался женщину, стараясь уже откровенно не пялиться.

«Наверно саамка, — почему-то промелькнула мысль. — Светлые волосы, чуть раскосые глаза, тонкие губы. И взгляд голубых глаз такой холодный и спокойный, будто вода горного озера».

Женщина сняла куртку, оставшись в темно-красном платье. На руках и груди — костяные украшения, придававшие ей вид современной шаманки.

Влад вернулся со вторым кофейником.

— Мне пришлось выдержать битву с драконом, чтобы раздобыть такое сокровище. Но я смог.

— Ты же рыцарь, — сказал Олег с непроницаемым лицом, отбирая кофейник. — К тому же дракон вроде бы был не так страшен. Или он хотел тебя унести в свое царство и запереть в клетке?

— В клетке — это интересно, — пробормотал Влад и тут же исправился, — в смысле, с клеткой у нас еще ничего не было.

Олег поперхнулся кофе. Сокольский заботливо постучал его по спине, задержав руку между лопатками чуть дольше, чем требовалось для дружеской помощи.

— А еще ты просто не видел ее близко, — вдруг шепотом сказал Сокольский, и в голосе слышалась искренняя печаль. — Все же норвежские девушки слишком… специфичны.

— Или ты слишком переборчивый? — рассеянно спросил Олег, вдруг сообразив, что саамка обратила на них внимание. Женщина не смотрела пристально, но явно заинтересовалась ими обоими. При этом Влад, кажется, ничего не замечал.

Поэтому, как можно быстрее разобравшись с кофе, они оделись и покинули уютную столовую.

Путь к частной ферме, где, собственно, и водились олени, ставшие темой всего утра, занял около получаса. Туристов там встретили радушно, немного рассказали про создание фермы, показали питомцев.

Олени смотрели черными прекрасными глазами на двух туристов и, кажется, не испытывали ни малейшего дискомфорта. Что с этих людей взять? Покормить, конечно, как обычно тянуло в родных зоопарках, было нельзя. Но погладить удалось. Звери были весьма дружелюбны.

Заснеженные просторы приковывали взгляд и наполняли душу умиротворением. Казалось, что все хлопоты и заботы отошли на задний план, остались там, в шумной Москве. Сейчас только был мороз, кусавший за щеки, потрескивающие ветви разлапистых елей, гнущиеся под тяжестью снега, и Влад. До ужаса хотелось обнять его или сделать еще какую до ужаса теплую и милую глупость, но Олег сдерживался. Воспитание да и мало ли как отреагируют окружающие. И пусть оленям было все равно, а хозяин фермы все же норвежец, где нравы совсем иные, все равно не получалось перебороть себя.

— Здесь всегда очень красиво, — раздался женский хрипловатый голос совсем рядом. — Очень.

Олег повернул голову и встретился со взглядом голубых глаз, словно вода в горном озере.

— Вигго знает свое дело, — сказала она, и Грабар почему-то понял, что речь идет о владельце фермы. — Он молодец. Звери любят его. Сколько его знаю — всегда так. Сама помогаю, глаз да глаз нужен с таким хозяйством.

Олег стоял молча, пытаясь понять, к чему она это все говорит. Правда, могло быть просто, что женщина любит поговорить, ведь дома тоже могут завести разговор на улице или в транспорте, ничего особенного тут нет.

— Да, это так, — наконец-то выдавил он из себя, обтекаемо соглашаясь со сказанным, чтобы не показаться совсем уж невежливым.

Саамка посмотрела на Влада, задумчиво и долго. Олег невольно отступил к нему. Будь такая возможность — схватил бы за руку, но пришлось себя сдержать.

— У тебя хороший муж, — неожиданно сказала она. — Добрый, заботливый. У вас будет все хорошо.

Его ладонь неожиданно оказалась крепко сжатой, а к щекам хлынул жар. Олег растеряно посмотрел на Сокольского. Тот стоял с непроницаемым лицом, но сжимал руку Грабара так, словно кто-то мог отобрать его.

Налетел ветер, с неба посыпался снег. Так резко, словно кто-то там наверху ждал команды. Саамка загадочно улыбнулась, накинула на голову капюшон.

— Я пойду, — сказала она. — А вы еще побудьте тут…

Саамка исчезла очень быстро. Олег не был уверен, что правильно перевел ее последние слова. Пусть говорила и на английском, но все равно с акцентом. Спустя несколько секунд он спросил:

— Что это было?

— Не знаю, — честно ответил Влад. — Может, у них так принято?

И тут же обхватил Грабара за плечи и повернул к себе лицом. Снег засыпал не на шутку, Олег провел ладонью по лицу и часто заморгал, ибо невозможно было нормально смотреть.

Рядом никого не было. Даже олени скрылись с виду — только белая равнина, высокие ели, серое небо и снег, снег, снег…

— Значит, муж? — вдруг задумчиво сказал Влад, проводя большим пальцем по скуле Олега.

— Хороший, — кивнул тот, чувствуя, что начинает улыбаться. — И хорошему мужу положено меня поцеловать.

— Получится снежно, — с невозмутимым видом заявил Сокольский и, склонившись, прижался к его губам.

Снежинки на губах мгновенно растаяли под жаркой лаской.

— Вот и целуй… снежно, — шепнул Олег в короткий миг перед следующим поцелуем.

* * *

Утро выдалось безобразным. Почти настолько, что Олегу было стыдно.

Вечером и ночью оба хорошенько так засиделись. После целого дня на свежем воздухе и после ужина с изрядным количеством вкуснейшей еды и хорошего алкоголя (надо было все попробовать) на сон осталось часа четыре. Слишком уж увлеклись обсуждением: хорош ли маскарадный костюм из одной гирлянды на обнаженном теле? И тогда же Влад заметил, что по прилету домой очень хочет дома заполучить такую прекрасную «елочку». Обсуждение было чудесно, а вот столько короткий сон… пытка. Поэтому даже после того, как он встал, принял душ… Бодрости не появилось. И «я только еще пять минуточек», кажется, растянулось еще на пару часов.

Проснулся он от того, что широкая ладонь Влада выглаживала его плечо, руку, спину, бедро, спускалась ниже…

Грабар шумно выдохнул.

— Олег Олегович, успокойтесь и спите дальше, — низко промурлыкал Влад ему на ухо. — Вы когда-нибудь выступали в роли плюшевого мишки? Это очень просто. Главное, не пинайтесь и не мешайте мне вас обнимать… Вот хороший мальчик, м-м-м…

Привычная игра с переходом на официальный тон. Олег прекрасно знал, что Сокольского нереально заводит как официоз в одежде, так и в обращении. И неважно, что сейчас одежды нет, а они лежат в одной постели. Тут вступало в действие правило: «Ко всему, что лежит в моей постели, имею полное право приставать».

— Владислав Алексеевич, это доброе утро такое? — поинтересовался Олег.

— А чем оно вам не доброе? — ни капли не смутился Сокольский, не прекращая выглаживать и ласкать, проводя кончиками пальцев по низу живота, а потом касаясь члена.

У Олега перехватило дыхание:

— Владислав… ах… Алекссевич…

— Хм, а мне нравится такая форма моего имени, — деловито одобрил Сокольский. — Так вот об утре…

Его ладонь скользнула вверх, оказавшись на груди. Пальцы обвели соски, слегка прижали их, и снова ладонь спустилась к члену. Олегу только оставалось что податься ближе и закусить нижнюю губу.

— Вы знаете, — тем временем невозмутимо продолжил Сокольский, — что регулярный утренний секс на тридцать процентов снижает риск инфаркта?

— А? Да-а-а… — Ответ вышел с шумным выдохом и шальным взглядом. И только потом пришло осознание, что получилось как-то сильно эмоционально. — В смысле… знаю.

Скулы горели от заливавшего их румянца, а возбужденный член был явно за здоровый образ жизни. Во всяком случае, именно тот, который пропагандировал Сокольский.

— И что думаете предпринять по этому поводу? — с интересом продолжил Влад. — Здоровье надо беречь смолоду, верно? Особенно людям интеллектуальных профессий. Сидячий образ жизни, лишний вес… — Он провел ладонью по животу и бедрам Грабар, явно наслаждаясь прикосновениями и еле слышным стоном, сорвавшимся с губ Олега. — Хотя с весом у вас все идеально… Но все равно, сердечно-сосудистую систему надо тренировать.

И словно в подтверждение своих слов погладил пальцем влажную головку члена, и только после этого принялся за ствол.

Олег снова прикусил губу, сдерживая новый стон. И при этом совершенно не думал, как это выглядит со стороны. Попытка немного сохранить невозмутимость провалилась сразу, стоило только податься к ласкающей руке и шумно протяжно выдохнуть.

— Владислав Алексеевич, все… в ваших руках.

И сам, подняв пуку, сумел огладить его бок и бедро.

— Хороший ответ, мне нравится, — ответил Влад, подвигаясь еще ближе к Олегу. — В моих, значит… М-м-м, какое красивое «все»…

Одной рукой он уже откровенно ласкал член Грабара, а вторую просунул Олегу под шею, обнимая его за плечо, заглянув в лицо.

— Очень… Красивое, — шепнул еле слышно.

С губ Олега все же сорвался стон. Потому что от прикосновений все тело пылало огнем, а когда смотришь прямо в глаза любовника, то становишься совсем беспомощным. И в то же время понимаешь, что никуда не хочешь уходить и, пожалуйста, только не отпускай.

— А… — голос Грабара замер, подходящих слов просто не находилось.

Только пальцы хаотично и невесомо скользили под бедру Сокольского, подбираясь к внутренней стороне и паху.

Влад наклонился и сорвал стон и незаконченную фразу легким поцелуем. Скользнул губами от уголка рта по щеке вверх, поцеловал ухо, прихватывая губами мочку, шепнул прерывисто, обжигая дыханием:

— Только ради профилактики… Инфаркта…

После чего просунул колено между ног Олега, а вторую ногу закинул на свое бедро, целуя висок, щеку, скулу, снова губы…

Поцелуй оказался разорван слишком быстро. Олег не сразу понял, почему. Губы, кажется, горели. От возбуждения и желания мысли путались, а от хриплого голоса внутри все сладко сжималось. Ибо слишком сексуально, слишком хорошо. Как и всегда… с ним.

Грабар прижался к Сокольскому крепче, обвивая его шею руками и впиваясь в губы, на этот раз не собираясь отпускать просто так.

— Ты уверен, что даешь мне карт-бланш? — шепнул на ухо Влад, словно на самом деле считая, что ему могут отказать. — У тебя последний шанс сказать «нет», мальчик.

Только пальцы по-прежнему ласкали член, а потом дотянулись до яичек и промежности, выглаживая и дразня, заставляя прерывисто дышать и терять волю.

Ногти Олега впились в плечо Влада. Он медленно облизнул пересохшие губы, ахнул от особо откровенного прикосновения и шепотом еле слышно произнес:

— Даю.

— Как же… Приятно… Иметь дело… С профи… — выдохнул Сокольский.

Потребовалось несколько секунд, чтобы дотянуться до тумбочки, рассыпать там какую-то мелочевку, тихо ругнуться. Самому ведь тоже не терпится, это видно и… чувствуется. Но смазка все же нужна.

— Ма-а-льчик мой… Хороший… Сладкий…

Слова возбуждали и ласкали не меньше действий, заставляя отдаваться не только тело, но и душу. Влад неторопливо касался входа, смазывая и лаская его сначала одним пальцем, потом двумя. Было видно, что сдерживался из последних сил, но не хотел причинить боль.

Олег затаил дыхание, покорно и доверчиво замерев в его объятиях. Прекрасно зная, как сносит у Сокольского крышу и от покорности, и от открытости. Но почему же он медлит? Тело и так горит, он уже готов, даже боли практически не чувствуется. Но потом понял.

— Я… — хриплый смешок.

Нет, не так

— Владислав Алексеевич, — снова выдох. — Пожалуйста… Прошу вас…

Он видел, что Влада и самого ведет. В серых глазах — зимний шторм. Еще чуть-чуть — сметет все на своем пути. Сокольский сжал пальцы на члене Олега, провел вверх-вниз по стволу, а потом снова, ниже и вглубь, туда, где острее всего. Грабар охнул и вздрогнул, широко распахнув глаза. Судорожный вздох, полуоткрытые губы тут же оказались во властном горячем поцелуе. Не разрывая поцелуя, Влад вошел в него, медленно проникая и с каждым толчком заставляя постанывать и вжиматься всем телом.

— Да, мальчик, да, — обжег шепот. — Все, что хочешь… Для тебя — что угодно, только скажи…

Только говорить ничего не хотелось, потому что и так было все слишком хорошо.

— Влад… — выдохнул он, уже слабо соображая и сам подаваясь ниже и вперед, чтобы прочувствовать все глубже и сильнее. С трудом понял, что собственные ногти так впились в плечи Влада так, что ходить ему расцарапанным.

Впрочем, тот вряд ли расстроится.

— Сильнее, — шепнул одним губами, — сильнее…

Поначалу Влад замер, но от хриплого голоса и жаркой просьбы серые глаза стали еще темнее. Он снова подался вперед и качнулся назад, постепенно наращивая темп. И сам сжал извивающегося под ним Олега изо всех сил, словно тот мог куда-то исчезнуть.

Оргазм накрыл обоих ярко и обжигающе, не давая дышать и двигаться. Олег хрипло вскрикнул, содрогаясь всем телом, чувствуя, как сильнее Сокольский вбивается в его тело, тоже срываясь с грани.

— Мальчик мой, — разобрал он еле слышный шепот Влада, от которого по коже пробежали мурашки. — Милый… Желанный… Самый лучший… Мой…

Губы сами потянулись в счастливой и наверно безмерно глупой улыбке. От слов Сокольского хочется почему-то смеяться и плакать одновременно. Какая глупая реакция, неправильная, ненормальная. Говорить совершенно не хотелось, все слова были лишними. Поэтому оставалось только вжаться всем телом и уткнуться в шею Влада. И больше ничего. И так слишком хорошо.

Сокольский ласково провел пальцами по его волосам, коснулся губами макушки. И пусть сейчас Олег не видел его лица, но чувствовал, что тот улыбается.

— Хороший я муж? — неожиданно поинтересовался Влад.

Олег тихо рассмеялся и потерся щекой о его плечо:

— Очень.

И ведь действительно — очень.

Content

Ирина Успенская
ЦЕЛУЙ МЕНЯ СНЕЖНО