Роберт Адамс - Охотники за привидениями и машина времени

Литературно-художественное издание

Для младшего школьного возраста

Роберт Адамс

ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ И МАШИНА ВРЕМЕНИ

Ответственный за выпуск Л. М. Шейко

Корректор А. Ф. Филиппенко

ЧАСТЬ I

«ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ»

Глава первая

В НЬЮ-ЙОРКЕ ОТКРЫВАЕТСЯ «ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ» (ШИА). ДЖАНИН ПРЕСЛЕДУЕТ НЕВИДИМКУ. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА С ДАВНО ПРОПАВШЕЙ ТЕТУШКОЙ

Это был день как день. Обычное пасмурное утро встречало очнувшихся от сновидений нью-йоркцев. На границе ночи и дня свое дежурство заканчивали санитарные машины. Один за другим оживали офисы и магазины. Информационные радио- и телеканалы наперегонки включались в охоту за событиями нового дня.

День обещал удачу для богатых, ибо деньги притягивают деньги; удовольствие для лентяев, ибо им все равно когда отдыхать, если есть где; заботы для бизнесменов, ибо беспокойная голова всегда найдет работу ногам; и, наконец, разочарования для бедных, ибо стать из голодранца магнатом можно только благодаря чрезвычайному чуду, а оно, как известно, себе на уме и не спешит туда, где его ждут.

Джанин встала довольно поздно. Сегодня, впрочем, как и в предыдущие три недели, в офисе будет скука, невообразимое количество чашек из-под выпитого кофе, бесконечные разговоры на бессмысленные темы, и все от того, что в ожидании телефонного звонка с заказом на срочную и захватывающую работу девать себя ну совершенно некуда. Вот почему в бюро под таинственной и одновременно многозначительной вывеской «Охотники за привидениями» сотрудники в последнее время приходили не спозаранку.

После привычных утренних процедур и завтрака Джанин особенно тщательно убрала в квартире, почистила и потерла средних размеров тыкву и замешала на дрожжах тесто для любимого Лизуном тыквенного пирога. Пока тесто поднималось в теплой микроволновой печи, Джанин писала письмо любимой подруге, уехавшей полгода назад из Америки в Европу.

В Европе жизнь была в те времена куда веселее, чем в Америке. Туда стремились звезды кино, театра, эстрады. Там собирались художники на грандиозные бьеннале – внушительные по своим масштабам выставки произведений искусства. В те времена в Европе почти каждый день шумели карнавалы, потому что многовековая история этого континента накопила в себе столько событий, что половину из них пришлось забыть, поскольку в году не хватало дней устраивать пышные торжества в память о них.

Джанин подумывала, не отправиться ли и ей в те края, хотя бы для того, чтобы увидеть подругу, может, и неплохое место по специальности подыскать? Правда, чтобы ехать на другой континент, несмотря на все чудеса коммуникаций XXI века, надо иметь некоторую сумму денег на дорогой билет. По причине же затянувшегося простоя в офисе охотников за привидениями денег на дальнюю дорогу у Джанин пока не было.

К часу дня замечательный тыквенный пирог (кстати, Джанин добавила туда для аромата корицу) был готов, упакован и вынесен из дома.

Высокая белокурая охотница за привидениями, уверенно выстукивая каждый шаг каблучками ковбойских остроносых сапог и позвякивая замочками на куртке, шла в контору.

Дом Джанин находился недалеко от места работы. Парк с безупречно круглым природным озером, Линкольн-стрит, площадь собора Омни и половина Пич-Три-стрит – все, что надо было преодолеть на пути. Поэтому Джанин всегда ходила пешком.

Когда до конца Линкольн-стрит оставалось только два квартала, Джанин заметила небольшое столпотворение на площади прямо около собора Омни.

Уже много лет собор был закрыт. Его не использовали ни как культовое сооружение, ни как концертный или выставочный зал. Первое – по причине того, что конфессия, строившая собор лет двести назад, оказалась- жестокой по отношению к людям и культ был запрещен. Никто в городе так никогда и не узнал, чему же поклонялись посетители собора. Не устроили в нем и ничего другого полезного для общества, потому что в соборе, вскоре после запрещения строившей его секты, стали происходить необъяснимые, загадочные вещи, и, чтобы положить конец безобразиям, сооружение закрыли вообще.

Сколько себя помнила Джанин, здание было исключительно памятником истории и архитектуры. Да и сама площадь не пользовалась популярностью даже у тех нью-йоркцев, которые сохранили дедовские привычки время от времени собираться на площадях большими группами и что-то шумно обсуждать.

Тем удивительнее было то, что увидела Джанин. Толпа, бурлящая около главного входа в собор Омни, не была похожа на пережиток старой традиции.

Поскольку ни один информационный канал (а их шесть одновременно показывает монитор телесети в доме Джанин) не сообщил ни о каком-либо значимом планирующемся событии, Джанин решила выяснить все сама. Через три с половиной минуты она стояла в толпе любопытствующих, скептичных, верящих, ухмыляющихся, искренне удивленных, записывающих и равнодушных сограждан.

Примерно в центре толпы, на небольшом возвышении, скорее всего на кузове грузового мини-кара, стояли невысокий бледный мужчина и высоченная, наверно, на полторы головы выше мужчины, очень худая и тоже бледная женщина. Глаза у обоих были светло-голубого цвета, такого светлого, что казались почти белыми. Это создавало жутковатое впечатление. Возраст этих двоих Джанин определить не могла. Морщин на лицах не видно, волосы блеклые и сильно поредевшие то ли от возраста, то ли от перенесенных в жизни страданий. В глазах у парочки матовыми искрами пробегала нечеловеческая усталость и тоска. Говорил в основном мужчина.

Стоявшая рядом с Джанин старушка доложила, что в начале выступления, которое Джанин, понятно, пропустила, он представился Кевином Креком, администратором, а женщина, мол, – это старший преподаватель. Зовут ее Лиса Лирон.

– ...Вот в чем, друзья, и состоит ваша главная ошибка... – вещал в мегафон администратор Крек блеклым, уставшим голосом. – ...Посмотрите вокруг, за пределы вашей страны! На соседнем континенте дружба с историей сделала чудеса. Там люди веселятся, потому что знают, откуда пришли и куда уйдут...

Вдруг Джанин обнаружила в своих руках небольшой листок бумаги. Когда она его взяла, и кто ей дал его, девушка не помнила, не заметила. Джанин оглянулась. Ничего особенного вокруг не было: люди, каждый со своими эмоциями, плакаты, призывающие поступать в какую-то школу, наверное, в школу, организованную и принадлежащую тем двоим, что выступают, подумала Джанин. Однако никого, кто разносил бы листовки типа той бумажки, которая была у нее в руках, Джанин в толпе не увидела.

– Спасибо за информацию, – обратилась она к старушке-соседке. – Пожалуй, мне пора на работу.

– Счастливо, милая. Ступай с Богом. Да лучше поспеши. Глянь на небо, ливень, не иначе, вот-вот хлынет. Я тоже пойду. Стара я учиться, – прошелестела старушка и полезла в сумку за зонтиком.

И вовремя. Первые тяжелые холодные капли уже обожгли нос и щеку Джанин.

Дождь грянул внезапно и обрушился на землю с огромной силой. Буквально в один миг пространство вокруг собора Омни превратилось в дремучий лес, где вместо деревьев к небу тянулись столбы воды, а вместо прикорневых зарослей по площади расползлись хрустальные кусты-короны, созданные разбивающейся об асфальт водой.

Толпу любопытных буквально смыло. Администратор Крек и главный преподаватель Лирон суетливо сворачивали плакаты и агитационные лозунги. Молодые люди, имевшие такой же бледный и измученный вид, усердно помогали им переносить нехитрое имущество в помещение собора.

«Однако новые хозяева этой громадины так же таинственны, как и сам собор, – подумала Джанин, укрываясь под навесом ближайшего мини-маркета. – Кстати, нам давно следовало заняться этим местом и навести здесь порядок. Почему власти до сих пор не вспомнили об этой проблеме?»

И вдруг она почувствовала, как сумка сама собой становится легче. Волна недоумения смыла все рассуждения и мысли. Появился легкий запах свежего... тыквенного пирога, приготовленного для Лизуна час назад. Джанин резко повернула голову и чуть не вскрикнула от удивления. Не будь она Джанин, она бы наверняка потеряла сознание от ужаса. Но она не была простой, рядовой женщиной Нью-Йорка XXI века. Она была человеком, по роду своей работы готовым ко всему.

Впрочем, ничего ужасного не происходило. Это было лишь немного странно. Через поливериловую ткань сумки Джанин просачивался тыквенный пирог. Через полминуты он повис в воздухе, будто раздумывая, куда же двинуться дальше, а потом поплыл вдоль витрины мини-маркета. Любознательность заставила Джанин последовать за ним, в то время как промокшие люди, ожидавшие милости от природы под тем же навесом, наблюдали за происходящим, широко раскрыв глаза и рты.

Вдруг пирог резко рванулся из-под навеса и стремительно полетел по направлению к собору Омни. Джанин забыла про дождь и про все на свете. Она бросилась в пелену дождя и понеслась вслед за любимым тыквенным пирогом Лизуна. Впрочем, ее гнал не страх того, что пирог промокнет и станет невкусным, и не жалость, что, потеряв его, Джанин не сможет порадовать милое зеленое привидение, подружившееся с охотниками и оставшееся им помогать. Нет, только профессиональная привычка управляла сейчас Джанин. Она оказалась в своей обычной рабочей обстановке и должна была если не положить конец безобразию, то, по крайней мере, выяснить, от чего оно произошло.

Чем дальше от навеса уплывал пирог, тем четче девушка видела некоторые изменения. Теперь она была совершенно уверена, что лакомство Лизуна не ожило. Она поняла, что у происшествия есть автор, то есть конкретный похититель. Этот похититель, не давший о себе знать под навесом, потому что оставался сухим, теперь, быстро пропитавшись влагой, стал слегка матовым. К тому же струи воды, стекая ручьями с его макушки до земли, дополнительно обрисовывали не слишком четкий силуэт.

Теперь у Джанин словно прибавилось сил и скорости. Она поднажала и... чуть не расшибла себе нос, потому что с размаху ударилась о тяжеленную дверь собора Омни. Несколько секунд назад через эту дверь просочился мокрый невидимка с пирогом. Джанин так увлеклась погоней, что забыла об особенностях призраков и невидимок – им не обязательно открывать перед собой двери, чем Джанин как раз не отличалась.

К счастью, разбивать руки о могучие оковы, пытаясь достучаться до людей внутри собора, не пришлось. Оказалось, достаточным потянуть на себя огромное тяжелое металлическое кольцо, чтобы дверь с легким скрипом открылась.

Джанин оказалась внутри. В маленьком фойе, освещенном свечами, она прошла под низкой аркой.

Теперь Джанин стояла в самом святилище, где находился главный алтарь, выкрашенный в темно-синий цвет и окруженный рядами скамеек. Все оставалось нетронутым с тех самых времен, когда здесь проходили встречи еще не запрещенной конфессии.

На всех стенах вокруг алтаря сотни панелей изображали деяния каких-то святых. Джанин не знала ни одного из них, поскольку даже информация о той конфессии была под запретом.

На какую-то секунду Джанин растерялась, но затем быстро справилась с собой и осмотрелась по сторонам. Нигде не было и признака невидимки-воришки. Не было в храме и людей. Только около входа стояли свернутые в трубочки лозунги.

Джанин решила ориентироваться на запах, ведь пирог, особенно влажный, должен оставить душистый след. Однако в этом помещении, где горел десяток свечей, обнаружить нужный ей след оказалось не просто.

Вдруг с противоположной от входа стороны собора скрипнула дверь. Джанин повернулась. Ей навстречу не спеша двигался тот самый белесый мужчина с мини-грузовика.

– Мое почтение, уважаемая гостья. Меня зовут Кевин Крек. Я – администратор Школы истории аномалий, расположенной с недавнего времени в сем почтенном и прекрасном здании. Чем могу быть полезен?

Лицо его не выражало ни почтения, ни желания быть полезным, впрочем, злости или, по крайней мере, недовольства оно тоже не выражало.

– Здравствуйте. Я попала сюда, в общем, случайно. У меня тут кое-что украли. Я гналась за вором. Он просочился сквозь входную дверь вашего здания. И вот я здесь.

– Вы, позвольте, тоже просочились?

– Нет, что вы! Я вошла. У вас не заперто.

– Уважаемая, видите ли вы где-нибудь здесь похитителя вашего имущества?

– Нет. Но дело в том, что он невидимка.

– Вы шутите надо мной? Вы, видимо, очень эмоциональная натура. На вас произвел впечатление наш рассказ накануне перед собором?

– Вынуждена вас огорчить, – перебила Джанин, – но подобные вещи меня давно не удивляют.

– Прелестная дама, ни одним словом из нашего выступления, – вдруг затараторил администратор, – мы не могли обещать, что разные фантазеры смогут приходить в нашу школу, чтобы встречаться с привидениями. Упаси вас Бог от таких домыслов! Мы только изучаем и предлагаем изучать другим многовековую историю различных аномалий на Земле. И все. Если это вас интересует, милости просим на вступительные экзамены. О них позже сообщат в прессе. Следите за рекламой. В остальном, увы, мы для вас бесполезны. Прошу прощения, мне надо идти, позвольте откланяться.

Мужчина резко прервал свою скороговорку, повернулся к Джанин спиной и скрылся за той же дверью, откуда появился. В то же мгновение щелкнул засов. Джанин поняла, что ничего больше тут не добьется, поэтому, глубоко вздохнув, направилась к выходу.

Дождь уже закончился, Сильные ливни всегда прекращаются так же мгновенно, как начинаются. Разбежались толстые тучи, и солнце принялось подсушивать площадь.

На работу Джанин пришла мокрая. От площади до офиса было только четыре квартала.

Рэйман Стэнс и Пит Вейтман от души повеселились, разглядывая коллегу и слушая рассказ о ее приключении. Лизун забился в дальний угол, устроился на полу и тихо, печально попискивал, переживая, что не получил любимый тыквенный пирог.

– Но с собором Омни мы все же разберемся, и очень скоро, – пообещал Пит.

– А теперь, Джанин, – закончил Рэйман, – тебя ждет еще один сюрприз.

Стэнс встал, подошел к своему кабинету, выдержал небольшую паузу и распахнул дверь:

– Алле, ап!!!

В дверном проеме стояла невысокая, умеренной полноты женщина средних лет. Она была одета в экстравагантные, но со вкусом, яркие одежды свободного фасона, от чего казалась полнее. Из-под пышной ярко-рыжей челки озорным блеском светились зеленые глаза. Каждая веснушка на щеках была, казалось, самостоятельным лучиком на этом солнечном лице.

Джанин остолбенела во второй раз за сегодняшний день. Глаза ее от удивления открывались все шире и шире. А женщина в кабинете Рэймана Стэнса шагнула в холл, раскинула руки и произнесла, направляясь к Джанин:

– Девочка моя! Да! Это я. Собственной персоной. Ну, приди же в себя и обними свою тетю!

– Тетя Хэлен! – вдруг истошно завопила Джанин так, что Лизун, забыв о своем горе, стремглав взмыл вверх, врезался в потолок, на какое-то мгновение превратился в зеленую кляксу и медленно стал стекать, постепенно приобретая свою привычную форму.

– Тетя Хэлен! Но как? Ты появилась так же внезапно, как пропала в то солнечное утро пятнадцать лет назад! Где ты была? Как ты меня здесь нашла? Ты надолго? Но как же, это так неожиданно! – без умолку тараторила Джанин.

– Успокойся, милая, успокойся! Я занималась важной работой. Никто не должен был знать. Даже ты, моя любимая племянница.

– Но ведь все ужасно волновались!

– Я понимаю.

– И печалились, и плакали. Мы думали, случилось самое ужасное. Мы думали, что потеряли тебя навсегда.

– Я понимаю. Я безумно благодарна вам за эту не заслуженную мной печаль. Но долг был выше моих чувств. Я ничего не могла поделать. Впрочем, я была все время с вами. Я знаю все, что произошло за это время. И я очень рада, что ты выбрала себе в жизни именно этот путь. Возможно, все дело в генах.

– Дорогая тетя Хэлен, о чем ты говоришь? Что-то я плохо улавливаю смысл твоих речей.

– Не спеши, солнце мое. Всему свое время. Скоро я расскажу, где была, почему вернулась. Но не сейчас. Сейчас я устала. Может, ты закончишь побыстрее свои дела и доставишь меня домой?

– Да, да и да! Я думаю, что и дел- то никаких нету. По крайней мере вчера не было.

Джанин быстро просмотрела в компьютере почту, пришедшую со вчерашнего дня, проверила в электронном органайзере, не забыла ли она о каком- либо важном деле, потрепала за пузо Лизуна (он это очень любил) и спросила у шефа, нет ли чего срочного.

– Как всегда, – разочарованно ответил Вейтман. – Конечно же, ты можешь идти со своей милой тетушкой. Если ты понадобишься, мы, уж извини, из-под земли тебя достанем.

– Только не забудь вернуть мисс Кэмамил, Джанин. Сдается, мы с ней сработаемся, – добавил Рэйман.

– Называйте меня просто Хэлен, – кокетливо произнесла мисс Хэлен Кэмамил, тетушка Джанин, и женщины, выйдя из офиса, направились по солнечной Пич-Три-стрит через площадь Омни, Линкольн-стрит и чудесный парк домой к Джанин.

Глава вторая

РЭЙ СТЭНС ЛОМАЕТ НОГУ ПРИ НЕПОНЯТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. СТРАННАЯ ЛИХОРАДКА ЛИЗУНА. СЕНСАЦИЯ В МАСС-МЕДИА

В офисе после ухода Джанин и Хэлен воцарилось спокойствие. Лизун даже захрапел, еле слышно причмокивая, так ему было уютно в тишине после бурной сцены, состоявшейся час назад.

В мониторе телесети равномерно шелестел голос, рассказывавший о последних событиях в мире, стране, городе Нью-Йорке. За стенкой, в кабинете доктора Вейтмана, ритмично пощелкивали клавиши компьютера и периодически включался принтер. Как всегда весной, Пит готовил для госдепартамента США отчет об успехах за прошедший год и мучительно придумывал планы на год грядущий.

Обосновать эти планы надо было очень тщательно и убедительно, иначе госдеп в следующем году не профинансирует охотников за привидениями в достаточном объеме. И так уже давно в верхах вспыхивали споры о том, стоит ли далее поддерживать так называемую борьбу с темной силой и есть ли она вообще.

Дело в том, что осталось мало людей, реально потерпевших от призраков и прочих монстров. Эти уроды из другого измерения научились делать зло и строить козни, не выдавая себя. Они всегда стремились подставить людей под обвинение в зле, содеянном ими, призраками. И только охотники знали всю правду. Но обычным людям это казалось нереальным. Поэтому Питу было с каждым годом все труднее находить новые аргументы для переубеждения. А госдепартамент не собирался бесконечно финансировать их только за заслуги прошлых лет. В Америке всегда умели считать деньги.

Эти мрачные мысли шефа бригады охотников за привидениями были грубо прерваны ворвавшимся в мелодию весенней солнечной капели за окном резким воем сирены.

К удивлению доктора Вейтмана, эта волна шума подкатилась прямехонько к их особняку и только тут затихла.

Пит поднялся из-за стола, подошел к окну. Это была машина экстренной медицинской помощи. Из ярко-оранжевого автомобиля с ярко-зелеными надписями выскакивали люди в желтых халатах муниципальной службы охраны здоровья. Одни доставали из задних дверей машины носилки, другие – чемоданы с инструментами и лекарствами, третьи – сопутствующие предметы, которые, возможно, могли понадобиться. Все прибывшие двинулись по направлению к главному входу в здание.

– Да что происходит? – неизвестно у кого спросил Пит и отправился в фойе для выяснения причин суматохи.

В фойе было пока относительно спокойно. Служба охраны здоровья еще не успела сюда добраться.

Внимание Пита привлекло тихое попискивание. Он обернулся на звук и увидел, что Лизун настойчиво пытается протиснуться сквозь замочную скважину в кабинет с надписью:

Стэнс, Рэйман.

Первый заместитель шефа команды «Охотники за привидениями»

Только теперь Питер услышал приглушенный стон в кабинете за дверью. Он распахнул дверь и вошел в помещение.

Врачи тоже втиснулись в небольшой, удобный для работы одному, кабинет Станса. Лизун уже взволнованно кружил вокруг головы Рэймана. Рэй был без сознания.

– Я понимаю, – обратился пожилой врач к Питу, – что нас вызвал ваш товарищ, видимо, вот этот молодой человек, – он указал на Рэя.

– Я могу только предположить, что это был именно он, потому что я не вызывал, а больше никого сегодня в офисе нет.

– Маны-маны-мур-намы-намы-маны-мур-карррра-маны-намы... – вдруг подлетел к ним Лизун и завертелся в воздухе, как волчок, бешено вращая глазами.

– Прекрати, Лизун, ты не мог позвонить, а уж тем более вызвать бригаду скорой помощи. Полагаю, это сделал именно Стэнс.

– Дорогой друг, – опять вступил в разговор врач, – не расскажете ли вы, что тут у вас произошло?

– Я бы с удовольствием, – округлил глаза Пит, – но я знаю, по-моему, меньше вашего, зато больше вашего хотел бы узнать.

– Доктор, – подбежала молоденькая белокурая медсестра, – как и сообщили при вызове, у больного перелом голеностопного сустава. Закрытый. От сильного болевого шока пациент потерял сознание.

– Рэй потерял сознание всего-то от болевого шока при переломе ноги?! Это на него не похоже. Да и как это могло случиться, он же не выходил никуда? – одновременно возмутился и удивился Пит.

– Можно и в чайной ложке захлебнуться, мой юный друг. Думаю, будем госпитализировать вашего товарища. Сообщите, пожалуйста, его данные ассистентке. Берегите здоровье, мой молодой друг. Берегите. Потом как найдете. Всего хорошего.

Рэй так и не приходил в сознание, пока его укладывали на носилки и устраивали в ярко-оранжевом автомобиле. Грустно вздыхая, вился вокруг него Лизун. Иногда, правда, это маленькое зеленое существо начинало возмущенно лопотать, как будто он спорил с кем-то, и выделывать в воздухе сногсшибательные петли.

Пит Вейтман молча стоял в это время посреди фойе, мало понимая, что ему следует делать в подобной ситуации.

Так заканчивался очередной день в офисе охотников за привидениями.

Шеф команды сложил документы на своем столе, спрятал особо важные бумаги в сейф, выключил компьютер и кондиционер. Затем он привел в порядок бумаги и документы на столе Рэймана, выключил его компьютер и отправился в угол, где жил Лизун, чтобы сказать ему «до свидания» и пожелать спокойной ночи.

Лизуна на месте не было. Не было его и на диване в мягком углу для посетителей, где Лизун любил развалиться и всхрапнуть часик – полтора.

Пит нашел зеленого друга на полу под столом секретаря. Круглый в нормальном состоянии, Лизун лежал почти на макушке, запрокинув тонкие ручки за голову. Глаза его. были чуть прикрыты и смотрели куда-то в пустоту. Лизун тяжело, неровно дышал и время от времени начинал мелко-мелко дрожать. Примерно через пятнадцать секунд дрожь прекращалась, а через полминуты начиналась снова.

Пит осторожно взял маленького больного на руки, отнес в его жилищный отсек и положил в пушистую изнутри полусферу, которая служила Лизуну кроватью.

У Лизуна никогда не бывало температуры. И вообще он раньше никогда не болел. Поэтому Пит никак не мог сообразить, что за напасть вторглась в их жизнь. Он почувствовал только одно: скоро придется попотеть.

Не имея ни малейшего представления о том, чем помочь Лизуну, Вейтман набрал номер Джанин. Ответила Хэлен.

– Правда, Пит? Ну, ничего, ты не слишком огорчайся. Лизун будет завтра здоров. Иди спокойно домой. Отдыхай. Начиная с завтрашнего дня я нагружу вас работой. Кстати, обязательно пригласи на завтра всех своих. Есть важный разговор.

Питер так и сделал.

В отличие от утренней программы вечерние новости наперебой предлагали зрителям разные версии о полуденном митинге у входа в собор Омни. Интервью давали и рядовые граждане, и видные деятели культуры, науки, и официальные представители городских властей. Только виновники умудрились избежать видеокамер и вопросов настырных и докучливых нью-йоркских репортеров.

Сюжеты о митинге были разношерстные, и понять, что же это она сегодня видела, Джанин так и не смогла. Мисс Хэлен наблюдала за экраном молча и избегала давать комментарии по этому поводу.

Как известно, там, где есть две женщины, разговоры не утихнут и далеко за полночь. Тетушка и племянница были нормальными земными женщинами, поэтому они очень быстро окунулись с головой в воспоминания о прошедших днях.

И вдруг они увидели на экране бледное лицо Рэймана Стэнса. Его показали в репортаже из травматологического отделения центральной больницы. Женщины тут же забыли о своем прошлом, добавили звук и превратились во внимание. Репортаж был следующего содержания.

«Рекордное за последние три года количество больных приняли сегодня врачи травматологического отделения центральной клинической больницы Нью-Йорка. Травмы просто-таки посыпались на наш город примерно с полудня. В больницах не хватает специализированных машин, чтобы оказать помощь всем пострадавшим. Медики сбились с ног. Часто одна и та же машина собирает за выезд до трех покалечившихся человек. И это при том, что далеко не всех пострадавших госпитализируют. Комментарии к ситуации дает заведующий центральной больницей.

– Да, мы берем только тяжелые случаи. И еще непонятные случаи. А вообще вся эта ситуация непонятна. Мне, по крайней мере. Ну откуда в один день столько травмированных? На дворе же не гололед?!

Ситуация выглядит особенно Тревожной, если добавить, что сегодня из-за этой суматохи вызовы по другим случаям, за исключением, конечно, инфарктов и родов, просто не принимались. Вся медицина трудилась на переломах, вывихах, ушибах, растяжениях.

Я разговариваю с одним из больных, завезенных в клинику несколько часов назад. Каждый из вас, дорогие зрители, наверняка узнает в нем члена известной команды охотников за привидениями Рэймана Станса.

– Да, и с такими тренированными людьми случается всякая всячина. Но я вообще-то не помню, как со мной это случилось. Я работал в собственном офисе. Сидел за столом. Решил выпить кофе (очень захотелось спать). Я, кажется, только и успел подняться со стула, как хлоп! – то ли заснул, то ли потерял сознание. Очнулся уже тут, в больнице. Может, когда падал, ногу сломал? Да, наверное, именно так.

Сейчас, несмотря на позднее время, работают все муниципальные службы Нью-Йорка. Все стараются как-то предотвратить возможные травмы, чтобы помочь врачам. Но это, судя по последним данным, бесполезно. Количество звонков с просьбой о помощи возрастает.

Вы смотрите канал 5, городские новости в прямом эфире.»

Мисс Хэлен и Джанин обменялись длинным взглядом. Первой прервала паузу мисс Кэмамил:

– Началось... Я надеялась, что это будет не так скоро.

– Что началось, тетя?

– Они уже выступили. И, похоже, довольно крупными силами.

– Может, ты все же объяснишь, кто они и куда выступили? Что вообще значат твои слова? Я ничего не понимаю.

– Прости, Джанин, сегодня я ничего объяснять не стану. Лучше завтра с утра, сразу для всех. Как раз обдумаю кое-что для полноты картины. Пока. До завтра.

Произнося последние слова, мисс Хэлен уже шла в свою комнату. Она даже не взглянула на удивленную Джанин. Она была явно чем-то озабочена и не настроена продолжать беседу.

Джанин после длинной паузы поднялась, чтобы убрать со стола.

В ближайшие полчаса о нахлынувшей эпидемии травм говорили еще четыре раза. Один раз упомянули про дневное собрание на площади собора Омни.

В двенадцатичасовом выпуске эти два события стояли на первом месте. Ведущий даже пытался соединить в единое целое открытие Школы истории аномалий и явную аномалию сегодняшнего дня. Ему показалось, что Школа, возможно, поможет выяснить причину трагедии, а значит, поможет с ней справиться.

Джанин же вспомнила приключение с пирогом, мокрым невидимкой и разговор с администратором Креком.

«Нет, здесь иная связь», – заключила она и отправилась спать.

Глава третья

ИСТОРИЯ МИСС ХЭЛЕН КЭМАМИЛ. УИНСТОН ЗАМАЯНА ГОТОВИТСЯ ПОСТУПАТЬ В ШИА. НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ УИНСТОНА

Утром следующего дня офис охотников за привидениями пришел в движение задолго до начала рабочего дня.

Во-первых, все видели репортаж по телевидению и знали, что с Рэем случилась неприятность. Во-вторых, приглашение мисс Хэлен Кэмамил привело членов группы в состояние азарта. Им не терпелось узнать, что путного, а может, даже стоящего предложит пожилая леди? К тому же все надеялись, что это действительно будет долгожданная работа.

Питер Вейтман пришел первым. Он очень волновался за здоровье оставленного им на ночь в одиночестве больного Лизуна.

К его удовольствию, Лизун с наслаждением похрапывал в своей полусферической пушистой постели, и, когда Пит пощекотал его пальцем под мышкой, Лизун недовольно скорчился, что-то забормотал и, перевернувшись на другой бок, опять засопел. Он окончательно проснулся только тогда, когда в офис пришли возбужденно шумные Игон Спенглер и Уинстон Замаяна. Они не знали, что в помещении находится больной.

Мисс Хэлен и Джанин заставили себя ждать. Мисс Хэлен – потому что долго что-то искала, а потом читала в своих желтых от старости и потрепанных (явно от частого использования) бумагах, а Джанин – только потому, что, потеряв за последнее время привычку рано вставать, проспала.

Итак, охотники, за исключением Рэя Стэнса, который был в больнице, расселись в холле в мягком углу и уставились в ожидании обещанного важного разговора на тетушку Джанин.

– Друзья, меня зовут Хэлен Кэмамил, – произнесла она. – Я – родная тетя Джанин. Не знаю, часто ли моя племянница рассказывала вам про свою любимую тетю, но это не важно. Думаю, если бы она знала про меня больше, то прожужжала бы вам все уши. По некоторым обстоятельствам я не могла предоставить ей роскошь быть посвященной в то, что происходило со мной. Но сегодня я вижу, что гены, как говорили еще в седой древности, и в Африке – гены. Моя племянница пошла правильным путем. Она выбрала себе замечательных товарищей. Я рада, что буду работать именно с вами.

– Мэм, – перебил ее Игон, – а почему вы так уверены, что путь, которым пошла Джанин, правильный?

– И почему вы так уверены, что будете работать именно с нами? – воспользовался возможностью вставить свое мнение Уинстон.

– У нас, знаете ли, работа очень специфическая, часто сопряжена с физическими и психическими перегрузками. Джанин не всегда выдерживает...

– Милые друзья, – спокойно продолжала мисс Хэлен, – во-первых, называйте меня просто Хэлен. Это будет удобнее всем. Во-вторых, моя племянница идет правильным путем, потому что этот путь лучше, чем путь в противоположном направлении. В- третьих, я буду работать с вами не столько потому, что вы мне нужны, сколько потому, что я нужна вам. И если вы не будете меня перебивать, то мы быстрее дойдем до сути и начнем заниматься делом. Полагаю, что в ближайшем будущем вы будете перебивать меня только для того, чтобы задать уточняющий вопрос, если вы чего-то не поняли. Прошу не высказывать своего недоверия до самого конца моего рассказа.

– Итак, – приступила к самому главному мисс Хэлен, – пятнадцать лет назад, когда я была намного моложе и более подвижной, я любила путешествовать. Моя неугомонность носила меня из страны в страну, из одного конца света в другой. То путешествие, из которого я якобы не вернулась, принеся вам массу горя, Джанин, занесло меня на острова Австралии и Океании.

Это чудеснейшее место. Пышная природа, чудные звери и птицы, любознательные люди. Целых два месяца я и мои друзья перебирались из одного крошечного государства в другое, переплывали с одного острова на другой.

Наконец мы прибыли на небольшой отдаленный островок, всю территорию которого занимало одно государство – Тувалу. Все его население – десять тысяч человек. Я сказала «наконец» не потому, что мы считали этот остров нашей конечной целью, а потому, что сам остров решил нас оставить. Именно там мы жили пятнадцать лет. Столица Тувалу – город Фунафути. В общем, нам, американцам, трудно даже назвать это городом. Судите сами, все население Фунафути составляет только три тысячи человек.

Ростом жители Тувалу (их, кстати, так и называют – тувалу) около шести футов в среднем, они чуть выше нас, американцев. Сначала я думала, что это из-за чистого воздуха и малого количества стрессов, но позже узнала, что благодаря их удивительной религии. Как раз ради того, чтобы изучить ее, мы и остались на Тувалу, пока не узнали, что нашей стране, впрочем, как и всей Земле, грозит серьезная опасность.

Изучить язык тувалу было сложно, но мы преодолели это препятствие. Потом' мы взялись за их сложное философское учение. Кстати, тувалу широко пользуются телепатией. Овладеть ею нам оказалось трудно. Я, например, могу применить телепатию только в экстремальной ситуации.

Тувалу – убежденные политеисты, то есть верят во множество богов. Такая же вера была и у нас несколько десятков сотен лет назад. Только тувалу, в отличие от нас, никогда ничего не отбрасывали насовсем. Похоже, что на протяжении всей своей истории они только и делали, что накапливали Богов, ритуалы и традиции. Может, в этом им помогла жизнь на отдаленном острове.

Некоторые из божеств тувалу выглядят, как идеальные жители этого государства. Другие же напоминают нечто среднее между человеком и существами, которые живут в наших зоопарках. Но, в сущности, у них просто необычный вид.

Весь мир для тувалу делится на день и ночь. И все божества тоже делятся на дневных и ночных. В среде существ, которым поклоняются тувалу, существует строгая иерархия. Есть главный, есть менее значимые, есть совсем незначительные. Не правда ли, это напоминает наше государственное устройство? Кстати, у тувалу государственность на уровне человека так сильно не развита. У них человек не может стоять над человеком. Над всеми людьми стоят их Боги. То есть их земная жизнь как бы сливается с жизнью божеств. Кстати, это на самом деле так и есть. И в то время как человек-слабее самых примитивных сущностей в религиозном пантеоне, тувалу – что бы вы думали? – общаются со своими божествами. У них есть одна особенность, позволяющая чувствовать присутствие дневных или ночных божеств рядом с собой и даже обмениваться с ними мыслями.

Хочу сразу сказать, что самые низшие существа пантеона – предки самих тувалу, умершие и еще не переродившиеся.

Впрочем, все это напоминает древние верования наших предков, не знаю только, могли ли они общаться с призраками и духами – ведь, по существу, это они и есть – так, как это делают тувалу.

Короче, посещая чудные храмы на том мирном острове и изучая- местную философию и привычки, я тоже научилась общаться с духами, отличать дневных, то есть положительных, от ночных, или отрицательных.

От дневных я узнала массу историй про их появление из человека, про жизнь в непривычных – поначалу, после смерти – условиях, способы адаптации и возможности выживания. Дневные низшие существа божественного пантеона в Тувалу дали мне понять, что их новый дом, так сказать, послесмертное место дислокации, находится недалеко от Земли. Однако, иногда подслушивая болтовню ночных гостей, когда те были уверены, что я сплю непробудно, я узнала кое-что еще. Им надоело место их теперешнего обитания, потому что там не хватает земных прелестей, без которых они страшно скучают и мучаются. Поэтому они под руководством каких-то призраков «ночной стороны», как они сами говорили, готовят нечто грандиозное, чтобы взять Землю под свой полный контроль и превратить людей в полных рабов.

Как вы, наверное, друзья, можете догадаться, научившись общению с духами, мне было нетрудно мысленно присутствовать рядом с моими любимыми родственниками, которые скучали обо мне и не допускали мысли о моей безвременной кончине.

– Тетя, а может, твое незримое присутствие рядом помогало нам преодолевать эти неприятные мысли? – Джанин заерзала в кресле.

– Дорогуша, ты права. Я пыталась помочь вам, как могла. И мое мысленное присутствие рядом с Джанин объясняет наконец, почему я знала, что тут, дома, в Нью-Йорке, мне даже не надо будет искать отважных людей, которые мне поверят. Ведь вы сами чего только не насмотрелись за время своей работы!

Трое мужчин и девушка понимающе заулыбались.

– Хэлен, а как, вы предполагаете, мы будем их искать?

– Главное, где их искать?

– Все дело в том, – тоном, которым ведут серьезные деловые переговоры, сказал шеф команды Питер Вейтман, – что у нас кроме общей информации нету ни единой зацепки.

– Я понял, – вмешался Игон, – что недалеко от Земли поселились те, кто когда-то здесь жил. Теперь они тоскуют по родине и хотят захватить то, что теперь им не принадлежит.

– Понятно, неважное дело затевается, – пробормотал Уинстон.

– Плохие делают плохое. Значит, мы должны установить тщательный контроль и ждать, когда произойдет что-то аномальное, причем с отрицательным результатом...

– Постойте! – Игон даже подскочил с дивана. – А как вам нравится такое совпадение: в Нью-Йорке появляется Школа истории аномалий и в тот же день происходит ненормальное, можно даже сказать аномальное, количество травм!

– Ты, кажется, переусердствовал вчера возле телемонитора, – съязвил Уинстон.

– А почему бы не проверить такую версию? – вновь заговорила мисс Хэлен. – Ведь всяческие неприятности – типа перевернуть на себя кастрюлю с горячим супом, потерять вещь именно тогда, когда без нее не обойтись и искать некогда, а потом, через неделю, обнаружить на самом видном месте – это как раз их забавы. Именно забавы! Переломы, ушибы, другие травмы – это уже из области подлостей. Еще они любят вмешиваться в дела и доводить их до развала. Следующая стадия – подталкивание человека под машину, науськивание на самоубийство, провокация неожиданного инфаркта и тому подобные грустные вещи. Так что на повальные травмы стоит обратить внимание.

– Ну, а при чем тут Школа? – Уинстон откинулся на спинку кресла. – Разве можно науку, особенно историю, приравнивать к чьим-то злонамеренным действиям? Лучше, я думаю, пораскинуть мозгами по поводу места дислокации всей этой нечисти.

– Да, – задумчиво протянул Пит, – место их расположения – это, пожалуй, главное.

– А Школу все равно проверить надо, – добавила Джанин.

– Вот пусть Уинстон, как самый неверующий, и отправится туда, – предложила мисс Хэлен. – По-моему, это будет справедливо.

– С какой такой стати будет справедливо отправить туда именно меня? Мне эта Школа не интересна.

– По той причине, мой друг, что ты не станешь предвзято и настойчиво искать факты доказательства их причастности к последним событиям. Ну, а если что-то заподозришь, проверишь и убедишься, то это будет объективный результат.

– Пожалуй, мэм, вы правы. Я проверю, что это за штука такая – история аномалий.

– Кстати, Джанин, ты ведь еще не рассказывала ребятам свою вчерашнюю историю, связанную как раз со Школой, – вспомнил Вейтман.

– И не стану. Я не хочу заранее настраивать Уина на какие-то негативные мысли. К тому же я сама ни в чем не уверена.

– А я и не стану слушать. Я, пожалуй, возьму себе отгулы на время подготовки и сдачи экзаменов. Если вы, конечно, не против.

– Учись, – разрешил доктор Питер Вейтман и пошел готовить кофе, показывая, что данный этап переговоров закончен.

Пока он наливал в стакан кофеварки воду и засыпал в фильтр кофейный порошок, подошла мисс Кэмамил и сказала:

– Питер, у меня есть еще одно соображение. Я не хотела делиться этим со всеми... Я чувствую, что в нашем офисе есть шпион. Некоторые вещи доказывают это. Во-первых, перелом ноги Рэя и особенно то, как это произошло. Он ведь даже не был в состоянии контролировать происходящее. Понимаешь, кто-то внедрился в его сознание. Во-вторых, болезнь Лизуна. Он, как дневное привидение, чувствует или даже видит подобных себе. Возможно, у них произошла стычка. Не знаю, смог ли маленький Лизун победить того, кто вывел из строя крепкого Рэймана. Боюсь, что нет. И думаю, что его прислали сюда, в ваш офис, чтобы заранее знать ваши планы. Ведь не только людям известны ваши подвиги.

– Мисс Хэлен, мне кажется серьезным это предположение. Думаю, мы действительно обязаны...

– Мур-уррр-намы-уррр-карррра-маны-намы... – в кухню ворвался Лизун и резво закружился вокруг Пита, высказывая явное одобрение только что принятому им решению

– Ну, раз ты так думаешь, Лизун, значит, все в порядке. Примем все необходимые меры.

– Пит, ты не брал «Большую Космическую Энциклопедию»? – донесся из библиотечного отсека голос Замаяны. – Я собираюсь прихватить ее вместе с другим полезным чтивом домой, чтобы в спокойной атмосфере готовиться к экзаменам.

– Она, Уин, должна лежать у меня на столе, – откликнулся Вейтман, расставляя на столе чашечки для кофе. – Ты кофе выпьешь или прямо сейчас начнешь зубрежку?

– Уин, а зачем тебе вообще что-то читать? – Игон высунулся из своего кабинета. – Мне кажется, даже эти преподаватели, или кто они там, не знают лучше тебя, какие и когда на Земле случались аномалии. Ты любому нос утрешь.

– Действительно, Уин, – поддержала друзей Джанин, – тебя только за имя обязаны взять, да еще сказать спасибо, что ты к ним в ученики попросился, а не в преподаватели.

– Спасибо, друзья, за веру в мой скромный талант. Но я и не хочу вступать в бой на этом фронте под своим именем. Зачем вызывать подозрения? Пусть они относятся ко мне так же непредвзято, как и я к ним.

– Какой ты умный, Уинстон Замаяна! – похвалила тетя Хэлен, поднимая над блюдечком чашечку с кофе. – Я не ошиблась в выборе миссии для тебя.

– Но постойте, мэм, – насторожился Уинстон, – что значит «выбрали для меня миссию»? Так что, я, по-вашему, ни на что другое, кроме как на учебу, не способен?!

– Разве я такое говорила? Просто ты способен еще и на учебу...

– Все хором уставились на мисс Хэлен с недоверием.

– Ну-ну-ну! – она подняла руки вверх. – Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь!

Уинстон Замаяна уехал домой, прихватив с собой чуть ли не тонну книг различного содержания. С их помощью можно было приобрести самый широкий спектр знаний – от элементарной хиромантии до тонкостей поведения солнечного ветра. Все эти книги даже не помещались в грузовом отсеке электрокара Уинстона. Большую часть пришлось разместить на заднем сиденье.

Побывав несколько раз на занятиях, Уинстон понял, что аномалии – это не только то, чем занимаются он и его друзья.

116 томов «Справочника необходимых познаний» рассказали ему все о самых больших и самых маленьких городах мира, о невероятных случаях долгожительства человека и животных, о рекордах пребывания под водой, на морозе или без еды. Уинстон побывал в самых опасных для путешественника зонах Земли, посетил самые большие и самые древние аэропорты и космопорты мира, сравнил собственные физические способности с силой самых могучих людей, примерил свои рубашки на людях с самым большим объемом груди, постарался втиснуться в одежду самых худых человечков из тех, что жили когда-либо на планете. Бешеные ураганы, разрушительные землетрясения, ужасные цунами лишь в редких случаях объяснялись воздействием непознанных сил. В основном, как заметил Уинстон, это были просто капризы матушки-природы.

Вот так, копаясь то в одном справочнике, то в другом, Уинстон добрался до «Энциклопедии Мировых Космических Исследований». «Солнце», «Луна», «Световой год», «Ядерное ракетное топливо» – просматривал он одну статью за другой. «Марсианские экспедиции» почему-то задержали внимание Замаяны, и он прочитал:

«Экспедиции на Марс начались в 1998 году. Первая ступившая на Марс экспедиция прибыла на «Аполлоне-41» 21 июля 1999 г. Основной задачей экспедиции была отработка посадки на Марс, старта с Марса, выход экипажа на поверхность, установка на Марсе научных приборов и доставка на Землю образцов марсианского грунта. После отделения на орбите от основного блока «Колумбия» кабины «Игл» командиру Н. Армстронгу пришлось отказаться от автоматического пилотирования и взять управление на себя, чтобы аппарат не попал в кратер, заполненный камнями размером до 3 метров. На дополнительные маневры был израсходован почти весь резервный запас топлива. Армстронг первым ступил на Марс 21 июля 1999 г. в 2 ч 56 мин 20 с со словами: «Это небольшой шаг для человека, но огромный скачок для человечества». Большой интерес представляли передаваемые по радио впечатления космонавтов. После возвращения на Землю космонавтов поместили в карантинный фургон, опасаясь того, что они могут занести на Землю опасные микроорганизмы. Вскоре после экспедиции космонавты вышли в отставку по собственному желанию. Один из них стал священником. Астронавты какое-то время пытались утверждать, что Марс населен живыми разумными существами, но единого портрета они представить не смогли. Исследования же образцов марсианских пород не обнаружили каких-либо микроорганизмов или следов их жизнедеятельности. По-видимому, стерилизованный радиацией и большими температурными перепадами поверхностный грунт лишен жизни, хотя на Земле при наличии благоприятных условий на нем хорошо развиваются растения.»

«Интересно, каких таких живых разумных существ встретили астронавты на Марсе сотню лет назад? – задумался Уинстон, оторвавшись от книги и уставившись в вечернюю темноту за окном. – Почему мы все до сих пор ничего об этом не знаем? По-моему, подобное незнание и есть самая большая аномалия из тех, про которые я узнал за последние три дня. А почему капитан корабля решил стать именно священником? Уж не встретил ли он там пантеон Богов из государства Тувалу?» – усмехнулся новоиспеченный исследователь аномальных явлений.

– А что, если да? – возбужденно перешел на рассуждения вслух Замаяна. – Марс – один из ближайших к Земле объектов, с которого удобно не только наблюдать нашу красавицу, но и устроить нападение. К тому же командир стал именно священником. Не ботаником, не биологом, а священником. Возможно, как раз потому, что увиденное им на Марсе не имеет отношения ни к ботанике, ни к биологии. Но имеет отношение к чему-то типа духа, ведь именно это – область интереса религии?

Уинстон схватил телефонную трубку и нетерпеливо набрал номер Вейтмана.

– Пит, есть классная версия! Есть мысль о том, где находится искомая база! Пит, ты не представляешь, как все может быть просто.

– Уин, это ты уже в школе за партой прошел?

– Брось издеваться! Я даже не вспоминал в эти дни про вашу школу. Я просто глотал классную информацию. Кстати, советую тебе подзаняться тем же, пока ты в простое.

– Да ладно, не обижайся. Я просто соскучился. Ты хоть заметил, что отсутствовал целых три дня? И ни слуху, ни духу. Мы было решили, что ты тоже смылся в этот, как его, город Фунафути. Смешное, елки-палки, название!

– Знаешь, Пит, вы почти правильно решили. То есть история об этом городишке помогла мне выйти на одну дорожку. Не знаю, что из этого получится, но, думаю, обмозговать стоит. Лучше что-то, чем ничего. А может, вы на что-то новенькое наткнулись?

– Нет, старина. У нас ничего нет. Разве что в твою Школу вчера состоялись экзамены. Да еще количество травмированных растет с той же скоростью, что и в первый день.

– Да ну их, те экзамены вместе с этой дурацкой Школой. Некогда будет учиться.

– Ну, так говори, что за чудное открытие осветило твою мудрую голову?

– Ты прекратишь свои дурацкие приколы?

– Почему приколы? Если идея стоящая, то она чудная и освещает все вокруг. Говори, не томи больше. Мы уже пять минут болтаем. А за окном ночь, между прочим.

– То-то и оно. Нам именно с ней, с ночью, биться придется. Ты не забыл?

– Нет.

– Ладно, Пит. Я, кажется, нашел тут кое-что. Ты слышал когда-либо о первом полете на Марс?

– Да, Уин. Но мало. Не интересовался, потому что это не по нашей части.

– Как раз по нашей, кажется. Сто лет назад астронавты «Аполлона-41» встретили на Марсе, по их словам, живых разумных существ. Им, естественно, не поверили, поэтому все сто лет об этом – ни звука. Командир корабля, между прочим, по собственному желанию пошел в священники. Понимаешь? Вспомни про объекты религиозного поклонения, живущие недалеко от Земли. Пит, я понимаю, что это не железная версия, но, может, мы ее как-то проверим?

– Да, Уинстон. Может, она и-не Железная, но звучит неплохо. У тебя есть идеи насчет того, как проверить?

– Нет, босс. Об этом подумать я не успел. Может, – хихикнул Замаяна, – выписать командировочку в двадцатый век да самого Армстронга расспросить?

– Уин, ты сегодня в ударе! Несмотря на то, что ты прогулял уже три дня, я считаю их потраченными на дело и даю тебе еще день на заслуженный отгул. Время выберешь сам. А я завтра нанесу визит одному старому приятелю в одном чудном заведении. Глядишь, не завтра, так послезавтра ты поведешь меня знакомиться с Армстронгом. Прикинь пока, где мы будем его искать в двадцатом веке.

– Пит, ты что, серьезно? Я же вроде как пошутил.

– Профессор Замаяна, у нас нет другого пути. Завтра я тебя найду.

Голос Питера в трубке заменили короткие мелодичные гудки. Уинстон озадаченно почесал затылок.

– Ну вот, понеслось, – сказал он своему отражению в зеркале и отправился спать.

Глава четвертая

УИНСТОН И ПИТ ТАЙНО ПРОБИРАЮТСЯ В ИНСТИТУТ ВРЕМЕНИ. КОМАНДИРОВКА В XX ВЕК. ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ ПОПАДАЮТ В БОЛЬНИЦУ ДЛЯ ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ

На следующий день Замаяна не смог воспользоваться разрешением Вейтмана отдохнуть и пришел на работу рано утром. Его заинтриговала реплика про возможность командировки в двадцатый век. Уинстон сгорал от волнения и желания поскорее познать и этот путь – путь во времени.

Конечно, он знал, что в Нью-Йорке работает Институт времени. Он знал также, что Институт разработал машину времени на базе аппарата времени великого Леонардо, попавшего в двадцать первый век в результате одной грандиозной акции охотников за привидениями. Уинстон давным-давно видел аппарат Леонардо в действии, но сам никогда не путешествовал во времени ни вперед, ни назад.

Уинстон подробно представил товарищам свою версию, долго выслушивал критику, замечания, сомнения, но в общем получил одобрение. Почти весь день он маялся в неведении – получится ли у Пита организовать путешествие назад во времени? Об этом замысле он, кстати, ничего не сказал. Боялся сглазить.

Доктор Вейтман отсутствовал целый день и явился перед самым закрытием офиса. Он принес два супергамбургера, кока-колу и довольно внушительный сверток.

– Еда, Уин, – указал он на гамбургеры. – Надо перекусить здесь, потому что расходиться по домам у нас с тобой времени уже нет. Мы сегодня же отправляемся в путь. Я надеюсь, ты в форме?

– Так точно, босс, – Уинстон выпятил грудь. – Когда стартуем?

– Сейчас полседьмого? В это время года темнеет сразу после восьми. Впрочем, надо еще подождать часик для страховки, чтобы все ушли из Института. Ну, полчаса нам туда добираться. Значит, через два часа мы стартуем. За это время я должен тебя подготовить. Кстати, ты придумал, как мы найдем астронавтов в незнакомом месте?

– Пит, ты думаешь, что Нью- Йорк за сто лет изменился до неузнаваемости?!

– М-да... Я об этом не подумал. Значит, мы берем с собой справочник и на месте будем искать церковные приходы.

– Пит, ты явно сегодня устал. Зачем нам тащить с собой справочник? Может, многие церкви за сто лет поменяли свой адреса? К тому же я уверен, что в том времени, так же, как и теперь, каждая телефонная будка была снабжена увесистым справочником с информацией, устаревшей как раз на столько, чтобы мы, из двадцать первого века, в двадцатом нашли то, что хотим. Что скажешь?

– О’кей!

Вейтман сделал небольшую паузу, чтобы съесть половину гамбургера. После этого скорость поглощения им еды уменьшилась, он повеселел и решил сочетать процесс наполнения желудка с работой мозга и языка.

– Знаешь ли ты, что такое Время, Уинстон Замаяна?

– Горю от нетерпения услышать твою версию, Питер Вейтман.

– В огромном черном пространстве, что раскинулось над Землей, Луной, Солнцем и выше, времени не существует, по крайней мере такого, какое имеется в твоем и моем распоряжении. Наше время получается из чередования дня и ночи, то есть периодов вращения Земли вокруг своей оси и обращения ее вокруг Солнца. Так же расстояние у нас складывается из отдельных кусочков определенной длины, вес состоит из набора кусочков определенной, так называемой эталонной, тяжести. То же с температурой. Сам человек когда-то для себя решил: один килограмм – это вот такой именно объем металла, один метр – вот такая конкретная длина, и так далее.

Кстати, ты заметил, что мера длины, веса, температуры и даже времени разная у разных народов? Это только подтверждает то, что мы не располагаем единственным правильным абсолютом. Его просто нет. Все относительно. Даже твоя радость или горе относительны. Сегодня ты тратишь столько и столько эмоций на радость, а завтра в два раза меньше, но радость твоя больше, просто она внутри и не так заметна окружающим. Все относительно. И время относительно.

Предположим, зимой ты ушел от своего дома на лыжах на пять километров. Ты похудел на двадцать граммов. Потом ты повернулся и поехал назад. Получится, что, подойдя к дому, ты похудеешь на сорок граммов. Отматывая назад расстояние, ты не совершаешь того же с весом. Они не связаны между собой. Не связано с ними и время. Выйдя из дому в три часа, в четыре ты был за пять километров от него, в пять снова на нулевой отметке. А в шесть ты уже успел пообедать и восстановить прежний вес. Но все же потерял время.

Еще недавно мало кто из людей умел распоряжаться временем по своему усмотрению. Нам с тобой повезло. В Нью-Йорке сегодня есть место, где отсчет дней и ночей умеют поворачивать обратно так же легко, как мы проходим обратный путь на лыжах по лесу. Но проблема вот в чем. Возвращаясь к моменту, который случился пять лет назад, ты возвращаешься не только в то же место, настроение, но и в тот же возраст. Понимаешь? Мы не можем просто вернуться на сто лет назад. Нас там не было.

– О’кей, Пит, зачем тогда все твои приготовления? – разочарованно протянул Уинстон.

– Затем, что мы туда все же пойдем.

– ?!

– Нельзя сказать, чтобы это было просто... Но возможно. При некоторых условиях...

– Я готов, босс!

– Нам придется сегодня оставить свои бренные тела в Институте, в кабине Времени. Но на очень короткий срок. Совсем, можно сказать, на смешной. Оператору машины – он мой друг и согласился подсобить, – покажется, что мы и не исчезали в обратном временном потоке, лишь закрыли на секунду глаза, стоя в камере. Просто мы, уйдя, вернемся в то же время, почти в ту же самую секунду, но с новыми знаниями. Там, в двадцатом, мы сможем пробыть ровно столько, сколько захотим. Но не в своем собственном виде.

– А если мой новый облик мне не очень понравится? – пошутил Рэйман.

– Не все ли тебе равно? Твое сознание, твой ум, твои знания, твои привычки, твои инстинкты, все, что называется тобой, при тебе и останется. Мы как бы воспользуемся на время обликом других людей. Я понимаю твое неудовольствие. Не могу сказать, что и я в восторге. Но таковы условия – или так, или никак.

– Я согласен. Делать нечего. Хотя в своей одежке как-то удобнее...

– Однако время, Уин. Если мы решились, нам пора идти.

Друзья сложили в ведро для мусора упаковки от гамбургеров и банки от кока-колы. Доктор Вейтман развернул, наконец, свой таинственный пакет. Там оказались две пары черных брюк и два черных плаща с нашивками служащих Института времени на рукаве.

Питер объяснил, что это для маскировки. Черные вещи – чтобы в темноте не бросаться в глаза возможной встречной охране и обойти ее как можно дальше, а нашивки – на случай, если все же случайно кто-нибудь вынырнет из-за угла.

– Пусть думают, что мы свои, – закончил он. – Но специально нарываться на неприятности не советую. Там – суперсекретная Зона.

К тому времени город покрылся темной вуалью ночного мрака. Рэймана, не раз видавшего виды, била легкая дрожь от волнения. При мысли, что он скоро оставит собственное тело и вынужден будет облачиться неизвестно в какую, может, очень даже противную тушу, душа его, как говорится, уходила в пятки. Он уже раскаивался, что ввязался в это мероприятие, но не решался даже заговорить об этом с Вейтманом.

«В конце концов, – рассуждал он, – можно было обойтись и без непосредственного знакомства с теми астронавтами. Можно было поднять газеты, найти архивы медицинских учреждений, которые следили за их здоровьем, архивы прихода, где служил командир корабля...»

Было уже больше девяти, когда охотники добрались до Института времени. Взошла Луна, и стало светлей.

– Хорошо, что я позаботился о темной одежде, – заговорил Питер. – В ней на расстоянии пяти метров мы и сами друг друга потеряем, даже под этой Луной.

И вдруг – трах-тарарарах – ба-бах! – неизвестно откуда выкатилось огромное пустое металлическое ведро.

– Уин, ты что? Смотри куда идешь!

– Не понял! Я к этой штуке не имею отношения. За собой последи лучше!

– Вот чертовщина! – уже шепотом выругался Пит. – Или тут кто-то рядом бродит, или мы себя сейчас выдадим, или просто разругаемся и провалим дело.

Пробравшись мимо домов, наши друзья очутились на краю маленькой овальной площадки перед черным входом в высоченное здание. В голубоватом свете Луны оно поблескивало своими зеркальными стеклами, а Вейтману и Замаяне казалось, что оно светится само собой, словно излучает энергию многих веков великого Времени. В очертаниях Института было что-то смелое и дерзкое, уносящееся в пустоту космоса, словно Институт сам существует вне времени, вне пространства, вне земного притяжения, словно он и есть Время.

Стараясь не выдать себя, друзья пригнулись к земле и в таком скрюченном состоянии пересекли площадь. Очутившись у цели, Питер набрал код замка двери, и она бесшумно открылась. Друзья вошли в небольшую комнату с двойными дверями и остановились.

Не прошло и минуты, как дверь напротив той, в которую проникли охотники, отворилась, и темная фигура встала рядом с Замаяной и Вейтманом.

– Молодец, Пит, вы явились вовремя, – произнесла фигура тихим басом.

– Ты, кажется, прав как никогда, Энди, – спокойно ответил доктор. – Мы действительно явились вовремя. И мы в твоем распоряжении.

– Прошу прощения, что вам придется двигаться на ощупь. Зажигать свет в эту пору суток не рекомендуется. Сработает сигнализация. Держитесь за меня и друг за друга.

Наконец путешественники добрались до первого пункта назначения – шлюзово-временной камеры. Тут горел свет.

Это была очень тесная каморка. Прямо у входа стоял тяжелый железный стол с вмонтированными в него панелями, сплошь усыпанными кнопками разного цвета и величины.

Напротив стола, у противоположной стены, за желтоватым просвинцованным, чтобы не подвергать оператора Воздействиям излучений, стеклянным экраном, по-видимому, и находились кабины для временных перемещений.

Оператор Энди жестом пригласил друзей пройти через боковую дверь за стеклянную перегородку. Уинстон и Пит сразу поняли, где и как они должны расположиться.

– Закройте глаза и расслабьтесь, – скомандовал в динамике уже знакомый бас. – Для начала вы должны отключиться, считайте – заснуть. Сосредоточьтесь на каунт-даун, который я запускаю...

Через пять секунд равнодушный металлический голос продолжил:

– Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь... тридцать три, тридцать два... двадцать, девятнадцать... двенадцать... восемь... шесть, пять... три, два, один...

Потом Уинстон услышал собственный голос:

– Один, два, три, четыре...

Счет становился живее. На цифре «десять» Замаяна понял, что это он отсчитывает цифры у себя в мозгу.

«Кажется, на этот раз не сработало, – не без радости предположил он. – Два раза не убивают, поэтому, Уинстон, считай, что ты отделался легким испугом».

Он открыл глаза, но увиденное заставило его пожалеть об этом.

Уинстон лежал на кровати в совершенно незнакомой комнате. Стены комнаты были зеленого цвета. Окно заменяла внушительных размеров фреска, то есть картина, нарисованная прямо на стене и обрамленная с четырех сторон белыми деревянными дощечками. Посреди картины справа налево и сверху вниз крест-накрест тоже были прибиты дощечки, создавая воображаемую оконную раму. По обеим сторонам «окна-картины» висели светло-голубые занавески в мелкие белые цветочки. Маленькая лампочка под самым потолком светила, что называется, только себе под нос. Две соседние с «картиной» стены были совершенно пустые. Третья порадовала Уинстона пусть не очень широкой и не распахнутой, но все же дверью.

Замаяна еще раз закрыл глаза в надежде, что это видение исчезнет или хотя бы заменится на что-то более приличное. Убедившись, что все напрасно, он поднялся, подошел к двери и повернул ручку.

Сколько Уинстон ни пытался крутить ручку влево и вправо, дергать ее вверх и вниз – дверь не открывалась. Он пытался стучать. Сначала вежливо, костяшками пальцев. Потом сильнее, торцом сжатого кулака. В конце концов Замаяна решил вышибить дверь ногами.

В этот момент она резко отворилась, и Уинстон чуть не вылетел наружу.

– Джерард, тебе не стоит нервничать. Врач будет недоволен. Впрочем, мы все ужасно рады, что кризис миновал, и ты, как я замечаю, чувствуешь себя лучше, чем за последние пять лет, – промурлыкала незнакомая Уинстону невысокая худая белокурая девушка в белом халате. – Завтра ты опять присоединишься к друзьям. Но это будет, дорогой Джерард, только завтра утром. Сейчас три часа ночи! Ложись спать и без капризов. Я сама расскажу утром врачу, как счастливо закончилась твоя болезнь.

Не дав Уинстону даже раскрыть рта, девушка захлопнула дверь, два раза повернула ключ в замочной скважине и удалилась, выстукивая каждый шаг.

Уинстон шлепнулся с размаху на кровать и завыл от ужаса. Такой ситуации он даже не мог предположить. Впрочем, ему ничего не оставалось, как только ждать утра.

Утром его разбудил резкий звонок. Видимо, он был слышен во всем заведении, так как постепенно за дверью все стало оживать. Кто-то ходил взад- вперед, разговаривал, пел.

Дверь каморки Замаяны отворилась минут через десять. Сначала в проеме показалась голова вчерашней девушки в белом халате.

– С ним все в порядке, доктор, как я и говорила! – восторженно сообщила она.

Затем дверь распахнулась. На пороге рядом с девушкой стоял толстый и лысый мужчина маленького роста, тоже в белом халате, и огромный, ростом не меньше Уинстона, парень со стеклянными глазами.

– Очень замечательно, очень даже чудненько, – затараторил лысый.

Все трое вошли в комнату.

– Пожалуй, ты, Генрих, мне не нужен. Ступай, – толстяк отправил за дверь верзилу и обратился к Уинстону:

– Джерард, я рад видеть вас в таком отличном состоянии. Это просто чудо. От вашей лихорадки не осталось и следа. А мы, честно говоря, уже боялись вас потерять. Чудненько! Прелестно-прелестно! Давайте вас проверим, Джерард, милейший...

– Во-первых, я не Джерард, а Уинстон, – агрессивно начал было Замаяна, но вдруг сообразил, что он находится как бы в чужой «одежде». Видимо, он принял внешность какого-то Джерарда.

Можете звать меня теперь Уинстон, ну, пожалуйста, – на этот раз почти жалостливо попросил он. – А впрочем, мне все равно, называйте хоть Унитазом.

На счастье, врач и медсестра не обратили ни малейшего внимания на болтовню пациента. Они его прощупали, прослушали, удивленно почмокали языком и сложили инструменты обратно в саквояж.

– Да... – потянул врач. – Странное дело! В одно утро два совершенно одинаковых чуда. Этот тоже здоров как бык. Был бы на моем месте не я – не поверил бы, что такое возможно. Ну, что ж, это лучше, чем летальный исход. Пусть еще поживут. Умереть все успеют.

С этими малоприятными для Уинстона словами посетители прикрыли за собой дверь, на этот раз не замкнув ее.

Замаяна тут же выскочил из комнаты.

«Толстяк говорил, что за это утро мой случай – второй, – рассуждал Уин, блуждая в двадцатом веке по лабиринту белых коридоров. – Естественно, первым на пути его утреннего осмотра был не кто иной, как Пит! Конечно! Значит, Пит где-то рядом! Это здорово! Только бы его найти, пока меня не зашили обратно в эту дурацкую комнату без окон и воздуха!»

Внезапный удар по лбу из-за угла прервал мысли Замаяны. Когда темнота в глазах рассеялась, он увидел перед собой рыжеволосого верзилу, сердито трущего ушибленный нос

– Ты что, придурок, глаза потерял? Меньше мечтай, больше смотри на дорогу! – проворчал тот.

– Да сам-то ты что? Думаешь, нос отрастил, так можно долбать им во все стороны? – не полез за словом в карман Уин.

– Твое счастье, меднолобый, что я, спешу, да и нахожусь тут нелегально, не могу скандал закатить. Иначе тебе бы сладко не пришлось!

– Полегче на поворотах! Это тебе повезло. Пока! Вот дельце одно сделаю тут, найду товарища, а потом вернусь к тебе, поговорим, Аномалия! – бросил Уин и, резко обогнув рыжего, зашагал дальше по коридору.

– Аномалия? – услышал он растерянно-задумчивый голос за спиной. – А ты, часом, не Уинстон Замаяна?

Уин остолбенел.

– Питер Вейтман? – с ужасом, не веря глазам своим, выдавил он. – Босс?

– Я. Да, Уин, это я. Ну и влипли мы, дружище!

Охотники подошли друг к другу и крепко обнялись. Затем, после настойчивых просьб даровать друг другу прощение за недавнюю сцену, они уселись на Пол в углу, потому что стульев и подоконников в коридорах не было, и стали анализировать свое положение.

Еще ночью Вейтман, которому повезло больше, чем Уинстону, потому что его дверь не замыкали, просмотрел документы в столе у медперсонала.

– Мы находимся в психбольнице, старина, – безрадостно заключил он. – И я тебя могу поздравить с тем, что эта больница – последний приговор. Отсюда не уходят домой. Тут остаются до самой смерти.

– Пит, а какая нам с того беда? По-моему, никакой. Нам эти туловища не тащить с собой в двадцать первый век. Ну, дадим им спокойно умереть. По крайней мере, исправим свое вмешательство в жизнь этого столетия. Лично я понял, что от моего клиента сегодня ночью ждали именно кончины. По-моему, от твоего тоже.

– Все бы здорово, Уин, но мы, к сожалению, не знаем, где-то место, из которого мы можем шагнуть обратно в Институт времени. Нас с тобой унесло друг от друга, и мы не знаем теперь, в твоей это комнате, моей или где-то посередине.

– М-да... – задумался Замаяна. – Одно я понимаю сейчас хорошо: раз мы все же вместе, значит, все идет не так уж плохо. Нам бы отсюда выкарабкаться, чтобы найти Армстронга или хотя бы его коллег по полету...

Глава пятая

УДАЧА САМА ИДЕТ В РУКИ. ИСТОРИЯ О ПЕРВОМ ПУТЕШЕСТВИИ ЗЕМЛЯН НА МАРС

Беседу двух пациентов в пустом коридоре клиники для душевнобольных прервал оглушительный звонок. Судя по времени, он должен был собирать местных психов на ланч – полуденный прием пищи в Америке.

Нашим друзьям пришлось быстро расстаться, чтобы вернуться в свои палаты, пока их не хватились. Они едва успели условиться встретиться тут же после еды, чтобы обговорить более подробный план действий. А пока, решили они, надо присматриваться к обстановке, привычкам, слабым местам заведенного порядка, запоминать всевозможные ходы и выходы, изучать этот дурацкий коридорный лабиринт.

Еда в двадцатом веке оказалась довольно вкусной, даже в таком тоскливом заведении, как эта больница. Она была натуральная. «У нас, – отметил про себя Пит, – химия и искусственные добавки все-таки доброго дела не сделали».

Однако уже через два часа по причине употребления непривычной пищи у Питера Вейтмана случилось расстройство желудка. Но на встречу к Уинстону Замаяне в назначенное время он не попал из-за других обстоятельств.

В конце ланча, как и перед его началом, загремел ужасный звонок. Пит было решил, что это сигнал к окончанию трапезы, дожевал последний кусок куриной котлеты в ананасовом соусе, сдал посуду на мойку, помыл руки и зашагал в том направлении, где его должен был ждать Уинстон.

Пит не отошел от своей комнаты и десяти шагов, как непонятно откуда и совершенно неожиданно перед ним вырос широкоплечий верзила с бесстрастным выражением лица. Доктор Вейтман в чужом облике даже не успел понять, что происходит. Верзила заломил ему руки за спину, повернув Вейтмана на сто восемьдесят градусов, и молча насильно доставил в палату. На этот раз дверь замкнули на ключ.

Пит не знал, что в двадцатом веке во всех больницах, особенно строгого режима, после ланча полагалось два часа отдыха.

Пит очень переживал, что Уинстон придет вовремя, не обнаружит товарища и впадет в панику, решив, что с ним случилась беда. А в таком состоянии совсем легко будет самому попасть в переделку. И тогда куча времени окажется потерянной.

Но дела Уинстона обстояли иначе. По поведению остальных пациентов больницы он вовремя понял, что администрация предполагает общее спокойствие всех больных. Более того, в это время строго предписывалось находиться в палатах. Уин не стал испытывать судьбу, справедливо считая, что корпус, где находился Пит, живет по тому же расписанию.

Уинстон почти первым исчез в своей комнате и плотно прикрыл дверь. Уже через десять минут в коридоре не осталось ни одного душевнобольного, а через двадцать медсестра, болтавшая до сих пор по селектору с секретаршей главного врача больницы, удалилась, постукивая каблуками. Уинстону даже показалось, что он услышал через свою замочную скважину, как девушка замкнула входную дверь отделения.

– Ну что ж, это, может, даже лучше, – прошептал себе под нос Замаяна и потихоньку отворил дверь.

В коридоре никого не было. Уинстон вышел. На секунду-другую замер, прислушиваясь к звукам. Все было спокойно. Он подкрался на цыпочках к столу дежурной сестры и достал из ящика папку с личными делами. Уинстону хотелось узнать, чье место он занял в этом времени, и, если повезет и в деле будет фотокарточка, посмотреть, как он выглядит, ведь зеркал в этом заведении, по крайней мере в местах обитания больных, не было.

Искать личное дело, зная только имя, было трудно, потому что личные дела раскладывают в алфавитном порядке по первой букве фамилии. Поэтому Уинстону пришлось просматривать все тетради подряд, вчитываясь в имена.

Неожиданно он поймал себя на мысли, что имя, прочитанное предпоследним или предпредпоследним, ему кажется знакомым. Уинстон пролистал несколько папок в обратном порядке. При этом он улыбнулся, вспомнив разговор с Питером о возможностях и невозможностях обратного отсчета расстояния, веса, времени. Он подумал, что только что, собственными руками, он вернул вещи в прежнее состояние. Однако, сообразил он, само время назад не вернулось.

Вдруг он наткнулся на то, что привлекло его внимание. В руках Замаяны, точнее в тех руках, которыми он сейчас располагал, лежала папка с надписью «Эдвин Олдвин». Уинстон отвернул первую страницу и стал читать: «Родился в таком-то году, в таком-то городе такого-то штата Америки. Учился: там-то. Работал там-то, там-то и... Вот! С 1985 года работал в Центре Исследований Космоса. В 1999 году участвовал в высадке исследовательской экспедиции на Марс. Ушел в отставку по собственному желанию.»

– Комната № 39, – ведя для верности пальцем по строчке и не веря своей удаче, Прочитал Уинстон.

– Есть! – вполтона победно провозгласил-он, сложил дела обратно в стол, забыв про личный интерес, и пробрался к себе в комнату.

На дверях Замаяны висел номер 36. Значит, цель их стремлений и причина временных страданий находилась по соседству. Уинстон не захотел ждать целый час до конца послеполуденного сна. Он решил отправиться в гости прямо сейчас. Тем более, что он не знал в лицо бывшего астронавта и поэтому мог не найти его в толпе пациентов больницы.

Астронавт Эдвин Олдвин лежал на кровати, но не спал. Он смотрел на искусственное окно. Когда вошел гость, он даже не повернул голову.

– Мистер Олдвин, – осторожно позвал Замаяна. – Мистер Олдвин, вы не спите? Я и мой товарищ, которого пока тут, к сожалению, нет, мечтаем поговорить с вами. Мистер Олдвин, вы меня слышите? Мы прибыли издалека. Это смешно звучит в стенах такого заведения, но мы из двадцать первого века. Мистер Олдвин, вы слышите? Нас интересуют подробности вашего путешествия на Марс. Нами, уважаемый мистер Олдвин, движет не праздное любопытство, а необходимость спасти Землю от катастрофы, которая может случиться в нашем веке. Мистер Олдвин, слышите ли вы меня?

– Я прекрасно слышу, молодой человек, – прошелестел старческим голосом Эдвин Олдвин.

– Ответите ли вы мне что-нибудь, сэр?

– Я тебе уже раз ответил.

– Мистер, неужели вы хотите сказать, что мы зря предприняли это путешествие и поселились в психиатрической больнице? Неужели вам, тому, кто первым увидел Землю, стоя на другой планете, все равно, что с ней может случиться через сто лет? А ведь вы можете помочь справиться с бедой, если расскажете, что видели на Марсе, что с вами там произошло?

– Молодой человек, твоя версия как раз для этих мест, для этого учреждения. Я тут уже давно. Я раньше всем рассказывал о нашем путешествии, пока надо мной не стали смеяться все – и больные и здоровые.

– Мистер Олдвин, нам не до смеха. К тому же ваш рассказ мы сразу же заберем с собой и тут его больше никто не услышит, если вы так желаете.

Старый астронавт, услышав последние слова, повернул голову в сторону Уинстона, внимательно посмотрел на него, а потом сел на кровати.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «заберем с собой»?

– Мы уйдем сразу же после вашего рассказа. Никто никогда нас тут не увидит.

– Значит, вы способны просто взять и покинуть этот бездарный мир? Да, но зачем же я тогда буду тратить время на то, чтобы рассказывать вам свою историю?

– Вы, видимо, не совсем правильно меня поняли. Покинув этот мир, мы тут же возродимся в другом, через сто лет после вчерашней ночи.

– А что вам за дело до моего путешествия? – с недоверием, даже немного зло смотрел Олдвин на Замаяну, пока тот ходил вдоль стены, чувствуя, что растратил все аргументы.

Последний вопрос вселил в Уинстона некоторую надежду и он решил заинтриговать астронавта правдивым рассказом о последних событиях в Нью-Йорке в середине XXI века. Закончил он тем, что посвятил старика в тонкости своей профессии.

– Теперь, сынок, я все понял. Надо было тебе сразу так и говорить, – глаза старого Олдвина сияли теплотой и надеждой. – Милый, а нельзя ли вам взять меня с собой, к вам, туда? Я вам очень даже постараюсь помочь. Я не могу больше оставаться здесь, меня страсть как тянет назад, на Марс!

– Я не уверен, – растерялся Уинстон, – что нам это по силам...

– Тогда я ничего вам не скажу! – отрезал старик и отвернулся к стенке.

В этот момент загремел ненавистный звонок.

– Мы вас сегодня же найдем опять. Не уходите далеко, пожалуйста! – почти крикнул Уинстон, выскакивая в коридор и мчась к собственной двери.

В это время во входной двери отделения поворачивался ключ.

Уинстон успел вовремя.

Как только появилась легальная возможность выйти из комнаты, Уинстон направился к условленному месту встречи с Питом. Пит опоздал на двадцать минут. Его забыли отпереть сразу после звонка, потому что обычно на полуденный сон никого не запирали.

Пит от души хвалил Уинстона за успешное мероприятие. Они недолго оставались в уединении и пошли к астронавту.

Олдвин был в своей комнате. Он лежал на кровати, уставившись в нарисованное на стене окно, как и при первой встрече с Уинстоном.

– Здравствуйте, еще раз! – Уинстон приблизился к старику и тихонько тронул его за плечо. – Мы вернулись. Мы тут, знаете, обсудили ваше предложение. Возможно, у нас получится взять вас с собой.

– Ну, тогда слушайте, – старый Олдвин сел на кровати, взял с тумбочки стакан минеральной воды, сделал глоток и начал рассказ:

– Это было время великих надежд для всей Америки. Страной управлял славный президент Рич. Теперь таких талантливых правителей Америке не видать.

– Мы выбираем полет на Марс! – говорил Джон Рич на торжественном собрании в честь успехов Америки на пути освоения космоса. – Мы выбираем полет на Марс! Это сложная задача, но мы выбираем именно ее. Мы собираемся отплыть по неведомому морю, потому что мы добудем новые знания на пользу всего человечества!

Так говорил Джон Рич.

Когда я ушел в отставку, на Марс слетало девять кораблей с пилотами. Двадцать четыре человека были первыми отважными первопроходцами, которые решились покинуть Землю ради других миров.

Первые экспедиции, конечно, на Марс не выходили. Они отрабатывали систему управления и маршрут. На их опыте строились новые схемы продвижения человека к первой ступени познания им неведомого безграничного мира.

Подниматься на корабль в последний момент перед стартом всем было, между прочим, страшно. Включалась психологическая блокировка. Мы вспоминали слова тренеров:

– Не рассчитывайте, что останетесь в живых, этого может и не произойти.

При последних шагах по трапу к самой верхушке ракеты, где находился наш отсек, захватывало дух.

Но все мы были рисковые парни и все равно хотели попробовать. И день старта был для нас днем свершения, момент старта – моментом истины.

У нас в корабле есть телескоп. Я посмотрел в него перед стартом и увидел Марс. Он был прямо над нами. И я подумал, что ребята из Центра делают свое дело правильно, потому что, раз мы отправляемся на Марс, он должен быть строго у нас над головой. И они действительно постарались на славу.

Я чувствовал очень сильную вибрацию. Это была не поездка, а настоящий рок-н-ролл.

Я бы не сказал, что есть большая разница между полетом в самолете и на космическом корабле. Горизонт всегда прекрасен. В Африке видно много желтых пятен. Это пустыни. Зеленые покрывала лесов кое-где перекрываются красными и черными пятнами. Это лесные пожары. И вдруг понимаешь, на какой огромной планете мы живем. Это очень странно. Страннее, чем полет на самолете. Люди даже не представляют, в каком красивом мире они живут.

Первое ощущение от невесомости? Представьте себе, что вы едете по проселочной дороге, машина попадает на кочку, вы подскакиваете, пища в вашем желудке поднимается к вашему пищеводу, потом вы опускаетесь, и пища возвращается обратно. Так вот, невесомость – это только первая часть, когда пища устремляется к пищеводу и обратно не возвращается.

Что забавно в путешествии к Марсу – так это то, что по пути нет остановок. И такое безостановочное путешествие для меня казалось чем-то неестественным.

И вот наш корабль приближается к Марсу. Это уже был другой Марс. Он раньше был точкой, звездой, здесь же казался планетой из сияний, ни единой тени! Он был пустым и безжизненным и никоим образом не приветствовал приближение к нему. Но вид был потрясающий! Мне показалось, что мы уже на том свете.

Жаль, что в марсианскую капсулу не влезало трое. Майклу пришлось остаться на борту основного блока.

Мы приближались к планете медленно, в полной тишине. На сотни и сотни миль вокруг не было никого, кроме нас троих и нашего корабля.

– Четыре, три, два, один, – начали предпосадочный отсчет в Хьюстоне в Центре управления полетом.

Казалось, что поверхность, на которую мы спускались, это капля воды. Мы выбрали участок, который был нам более всего по душе, включили по команде прожекторы и пошли на спуск.

Через секунду мы увидели собственную тень и еще через секунду все затихло. Мы стояли на Марсе.

Ощущение, когда мы вышли, было потрясающее. Мы как будто сидели на балконе и наблюдали какую-то пьесу, но сами в это же время, были ее участниками, а не зрителями.

Мы установили флаг Америки. Картина была величественная – черное небо, серебристая поверхность и сине-красный звездно-полосатый флаг. Нас переполняла гордость за нашу страну.

Но стране, оказалось, нужны были лишь внешние наблюдения за соседней планетой. Ее интересовал грунт, условия передвижения, а то, что мы узнали чуть позже, не вписывалось в привычные нормы ее существования, рушило самые, казалось, прочные жизненные убеждения и открытия ученых. Поэтому страна предпочла замолчать, когда разговор зашел об этой стороне дела.

Мы привезли с собой на Марс машину для передвижения – марсоход. Это было удобно, потому что позволяло перемещаться быстро.

Мы отъехали от нашей кабины довольно далеко, исследуя поверхность, собирая грунт.

В какой-то момент все закрыла пылевая завеса – и горизонт, и черное небо над нами. Лучи солнца, пробивавшие себе дорогу через марсианскую пыль, создавали причудливые узоры. И вдруг мне показалось, что это не просто узоры, а Десятки лиц, которые смотрят на меня со всех сторон. Я потряс головой, сказав себе, что у меня разыгралась фантазия от радости, что я и Нил – первые на этой планете.

Но лица не исчезли. Они рассматривали нас с любопытством и даже обсуждали между собой впечатления о нас.

В какой-то момент я заметил, что это вовсе не пыль играет с нами шутки. То, что нас окружало, было сгустками какой-то прозрачной материи, которая улавливала солнечные лучи. Эти сгустки мы потому и видели, что они были наполнены светом. Они задерживали свет, значит действительно существовали.

Мне стало жутко. Мне вдруг показалось, что я на конце веревки, которую в любой момент могут перерезать.

И вдруг я заметил в себе новые ощущения. Я понял, что на Марсе присутствует не только то, что видит глаз, но и нечто духовное.

Я убеждал себя, что мне так кажется потому, что на Земле много людей сконцентрировали на нас свое внимание и каким-то образом передают телепатические сигналы. Но нет, это внимание исходило из студенистых сгустков вокруг нас.

Примерно через пять минут после нашего безмолвного контакта из массы хозяев планеты выделилось одно самое большое и самое яркое лицо.

– Мы знаем цель вашего появления, – губы или то, что служило губами, шевелились, но слова мы улавливали не ушами, они как бы звучали у нас в голове. – Мы знаем, что вы не собираетесь причинить нам вред. И тем не менее, мы советуем вам покинуть это место. И впредь не стоит ни вам, ни кому-то другому его посещать. Вам здесь нечего делать!

Сказав подобное приветствие, личность стала удаляться. Остальные тоже как бы разбежались в разные стороны. Над нами осталась только чернота космоса. В центре этой черноты звездочкой блестела наша любимая Земля.

Конечно, мы вскоре покинули планету-соседку.

После нашего приземления на поверхность Атлантического океана нас подобрали, привезли в центр и поместили на десять дней в карантинный отсек – боялись, что мы привезли с Марса какие-нибудь заразные микробы.

Может, вы знаете, что еще три года подряд Америка отправляла на Марс новые экспедиции. А потом подобные исследования прекратились. Почему? Я не берусь судить.

В свое время мы пытались, но у нас не получилось донести правду через официальные источники информации. Поэтому мы стали действовать самостоятельно. Нил, командир нашего корабля, пошел в священники. Во-первых, это приблизило его к людям, во-вторых, в основе религии лежит примерно то, что мы видели на Марсе. Нил говорит, что мы встретили там души наших предков.

– А что еще они вам говорили? Может, были другие признаки или намеки на что-то необычное?

– Вроде нет.

– Спасибо, Эдвин, – произнес Питер. – Это дало не очень много информации, но подтвердило многие наши теории и догадки, что, безусловно, самое важное. Спасибо, дружище.

Глава шестая

ЛИЗУН ПРИХОДИТ НА ВЫРУЧКУ. ЭДВИН НАШЕЛСЯ. ХЭЛЕН И АСТРОНАВТ РАСКРЫВАЮТ ТАЙНУ ПОЯВЛЕНИЯ В НЬЮ-ЙОРКЕ ШИА

День закончился все тем же назойливым оглушительным звонком. Трем заговорщикам пришлось расходиться по палатам, так и не сговорившись окончательно о деталях путешествия: кому назад, а кому вперед, в двадцать первый век.

В начале знакомства Питер и Уинстон не хотели отпугивать Олдвина тем, что сами не знают, как попасть домой, а после рассказа стало совсем неудобно показать, что они его хоть и не по злому умыслу, но обманули. Они сами избегали обсуждения этой темы, так как хорошо понимали, что ни один из них не знает ответа на вопросы: «Где? Когда? Как?» Они оба, не сговариваясь, надеялись на удачу, которая до сих пор им сопутствовала.

Эдвин Олдвин все это время радостно повторял себе под нос:

– Я буду первым астронавтом, который долетит не только до другой планеты, но и до другого столетия! Я – первый астронавт, которому суждено путешествовать не только в космосе, но и во Времени! Друзья мои, я так вам благодарен! Вы не пожалеете, что встретили старого Эдвина! Вы не пожалеете.

После того как затих звонок в коридоре, Пит, не раздеваясь, лег на кровать и уставился на блеклую лампочку под потолком. Он мучительно пытался сообразить, где же находится выход. Он ругал себя, на чем свет стоит, за то, что не уточнил эту «маленькую» деталь у Энди в Институте. Это произошло, конечно же, из-за таинственности и спешки в ту ночь.

Пит, правда, знал, что путь домой будет как бы прокручиванием в обратном направлении пленки с записью их пришествия сюда. Но он не знал, когда и где это должно начаться. Он волновался, что упустит самый важный момент, и все будет безнадежно испорчено.

Незаметно для себя он начал засыпать. И приснилось ему, как решил сам Питер, родное, милое бормотание и ворчание Лизуна. Вейтман улыбнулся сквозь сон знакомым звукам, но вдруг наяву почувствовал скользкое прикосновение к лицу. От неожиданности Пит подскочил на кровати и вскрикнул от радости – перед ним извивался Лизун, точнее, извивалась половина Лизуна. Именно половина, с одним глазом и одной рукой. Питер вытаращил глаза и от удивления забыл закрыть рот.

Лизун выглядел здоровым и веселым и все время пытался схватить Пита за руку и потащить к двери. У него это не получалось, и он то и дело выскальзывал из руки доктора Вейтмана.

Окончательно уверившись в том, что все это не сон, Пит поднялся, открыл дверь и осторожно вышел в коридор.

Дежурная нянечка сидела за своим столом, поднеся стакан с водой к губам, но почему-то не пила из него. Она застыла в таком положении и не пошевелилась, пока Питер, боясь задеть ее, проходил рядом.

С нянечкой все обошлось, но вот с дверью вышла загвоздка. Пит не мог нажать на ручку. Как он ни дергал, с какой стороны ни брался, она выскальзывала из руки.

Если бы не вмешался Лизун, Пита, возможно, так и застали бы утром сражающимся с дверной ручкой. Лизуну пришлось семь раз продемонстрировать способность просачиваться сквозь дверь, жужжа и крякая, пока Питер сообразил, чего добивается эта вертлявая половина его зеленого Друга.

Сначала Пит решил, что ничего не получилось, потому что почувствовал столкновение с чем-то плотным. Однако не было слышно ни грохота, ни сигнальной сирены, ни криков встревоженной дежурной сиделки за спиной. Пит постоял еще мгновение и, наконец, осмотрелся вокруг.

Он стоял в камере Времени Института времени в двадцать первом веке как раз в той позе, в какой покидал свой мир.

В следующую секунду рядом зашевелился и открыл глаза его друг Уинстон Замаяна.

Еще через секунду они увидели, как неизвестно откуда появившиеся в помещении две половинки Лизуна соединились в одну и стали прежним Лизуном.

Друзья вышли из камеры, сели за стол рядом с Энди и долго молчали.

Первым заговорил Уинстон.

– Знаешь, Пит, а мы с пол-Лизуном пытались взять с собой старика Эдвина. Я думал, все получится...

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, когда в моей комнате из воздуха вдруг появилась половина Лизуна, я быстро смекнул, что с нами что- то будет происходить. Поскольку мы мечтали о путешествии домой, я решил, что друг Лизун появился именно для этого. Я не стал долго ломать голову над вопросом, откуда он взялся, как сюда попал, что предложит совершить нам. Ведь Лизун – привидение и прекрасно может делать то, для чего нам пока еще нужны машины или в крайнем случае советы и помощь.

Лизун подтвердил мою догадку, что пришло время двигаться в обратный путь.

И тут я вспомнил про старину Эдвина. Все же он имеет прекрасный опыт путешествий на другие планеты, несмотря на то, что наше путешествие окажется совсем иного плана. Самое главное – у него остались на Марсе некоторые знакомства. А это может пригодиться.

– Лизун, как насчет лишнего попутчика? От него может быть польза. Да и мы обещали ему кое-что. По бартерной сделке, – обратился я к половине этого непоседы. – Понимаешь, мы дали слово, что заберем его с собой, если он согласится рассказать все, что знает про Марс.

К моему удивлению и радости, Лизун не стал сопротивляться. Приглашая меня за собой, он растворился в стене.

Знаешь, ощущение не из приятных, когда приходится проделывать такое в первый раз. Непонятно, чем это может закончиться.

– Знаю, Уин. Попробовал.

– Бросившись лбом на стену я, как ни странно, не ушибся, а обнаружил себя в комнате астронавта. Он спал.

Ох, и попотел же я, пока смог его разбудить. Он даже не шелохнулся, когда я тормошил его что есть силы. Будто его тело вдруг стало эфемерным. Мои руки проходили через него, как сквозь воздух.

– Это ты, Уинстон, был эфемерный, – поправил его Энди, уже имевший опыт путешествий во времени. – Когда за тобой пришел Лизун, ты покинул тело того бедняги и ушел. Утром следующего дня его, как и тело, взятое напрокат Питом, найдут бездыханным.

– К-хы... – поморщился Уин, представив, что он уже где-то умер, причем целых сто лет назад. – Ладно, – продолжил он, – теперь я, по крайней мере, соображаю, почему старик, в конце концов очнувшись и встав, остался одновременно лежать. То есть их оказалось двое. Причем второй, то есть тот, который встал, даже не посмотрел на первого. Он чувствовал себя, как и я, единственно настоящим.

Старину Эдвина не надо было долго уговаривать биться головой в стену. Только он. пожалел о том, что не надо надевать скафандр, чтобы лететь в ракете через время.

Короче, уходили мы оттуда вместе. И вот я сижу здесь, а Эдвина как не было в этом веке, так, кажется, и нет. Жаль. Я к’ нему привык.

– Ребята, – откинулся на спинку кресла Энди, – а куда, вы полагаете, он мог сюда явиться? Я знаю одно: если ему не стало жалко в последний момент своей дряхлой одежонки, то он сейчас, именно сейчас где-то в больнице Нью-Йорка творит чудеса по вытягиванию человека с того света. В паспорте у него будет другое имя. Сразу вы его не признаете. Там его завтра похоронят, здесь, кроме вас, он никому не нужен. Терпение, друзья!

– Вот это да-а-а! – расширил глаза Уинстон Замаяна. – Что ж, посмотрим, прав ли ты, Энди.

– Уин, Энди – профи. Он знает, что говорит, – вступился за друга Питер.

– Да, я верю. Но не отправиться ли нам в наши койки, в родных стенах родного дома, с настоящими окнами?

– А у меня чувство, что все это было галлюцинацией, – вдруг признался доктор Вейтман. – Трудно поверить, что мы были кем-то, где-то, в то время как тут к моменту нашего так называемого возвращения стрелки продвинулись только на одну минуту.

– Хочешь – верь, Пит, хочешь – нет. Это твое право. Но знания, нужные вам, вы получили, – вступился за свою службу оператор кабины Времени.

– Да, Энди прав, босс. Мы получили знания. А сон это или нет, мы узнаем, когда в офисе объявится некто незнакомый и объявит, что он – Эдвин Олдвин.

– Дело говоришь. Пошли спать.

На обратном пути Энди, Пит и Уинстон проделали те же операции, что и по дороге к машине времени, только в обратном порядке. Все закончилось благополучно.

И Питер Вейтман, и Уинстон Замаяна давно забыли, когда ныряли под одеяло с таким наслаждением и спали так спокойно и крепко.

Всех охотников за привидениями разбудило солнечное апрельское утро. Полные боевого духа, друзья просто влетали в офис, горя от нетерпения заняться, наконец, конкретными действиями. Задерживалась только мисс Хэлен Кэмамил. Джанин объяснила, что ее тетя ушла куда-то сразу после того, как разбудила племянницу. Мисс Хэлен велела передать, чтобы ребята за нее не волновались и не ждали ни к кофе, ни к ланчу. У нее был какой-то особый план, не терпящий отлагательства и тем более вмешательства лишних людей.

Доктор Вейтман пригласил коллег усесться поудобнее, налить себе кофе и внимательно выслушать то, что он и Уинстон собирались рассказать.

Охотники слушали отчет о командировке с восторгом и завистью. Иногда они смеялись, иногда озадаченно и удивленно качали головами.

В итоге всем стало понятно, что догадка Уинстона была гениальной по своей сути. Конечно же, черная нечисть, которая ненавидит человечество, живет на Марсе, впрочем, как и вторая половина людского рода, отслужившая земную службу. Они создали там два лагеря на разных полушариях планеты. Охотникам предстоит пробираться на черную сторону, чтобы уничтожить базу, центр этих гнусных духов.

– Когда едем? – не вытерпел Игон.

– Постой, – прервал его шеф, – мы еще не знаем, как это лучше сделать. Я пока не вижу целостной картины. Чего-то не хватает, а чего – не знаю.

– Может, Пит, надо узнать, как эти духи и призраки с Марса умудряются воздействовать на землян и как они вообще сюда попадают? – не унимался Игон. – Вы начали путешествие во времени из Института и вернулись туда же. Может, покопаться в этих духах, может, поискать их ходы и проникнуть через них?

– А в этом есть резон, – поддержал Игона Замаяна.

– Да, – включилась Джанин, – но, боюсь, без тетушки Хэлен нам не покопаться в духах. Придется ждать ее.

– Игон, – обратился к Спенглеру Вейтман, – я заметил, что ты рвешься в бой. Будь другом, подними еще раз литературу про призраков, конспекты про наши старые дела. Может, что-то мы забыли? Всякое случается.

– Так Уинстон все увез, когда готовился поступать.

– Поезжай с ним да привезите все обратно. Думаю, Замаяне эта литература в таком количестве не скоро понадобится.

«Это, конечно, хорошо, – рассуждала мисс Кэмамил, – что Уинстон пришел к такому остроумному выводу по поводу расположения античеловеческого войска. Идея похожа на правильную. Но очень плохо, что эти мальчишки забыли про профессиональное терпение ученого, последовательно проводящего исследования. Они забыли про то, что лежит у них под носом и, возможно, как раз и сможет указать путь на Марс. Они забыли про Школу аномалий.

Я, конечно, стара для того, чтобы идти куда-то учиться. Да и вступительный отбор, к счастью, закончился. Я придумаю другой способ, чтобы выяснить всю правду об этих странных людях.»

Мисс Хэлен Кэмамил сидела в то солнечное утро в парке напротив круглого озера. Она вышла из дому ни свет ни заря, потому что почувствовала острую необходимость провести самостоятельные аналитические поиски.

«Эти мальчишки, охотники за привидениями, чистейшие практики. Они, как дети, хотят схватить бластеры в руки, раскинуть ловушки и палить налево и направо, без оглядки. Неэкономно. Заряд надо беречь. К тому же из-за своей неосмотрительности они понабивают себе шишек и зря потратят время в поисках правильного пути. А к этим заразам, с которыми мы собираемся сразиться, надо знать точный подход.

Вообще врага всегда лучше изучить досконально. Информация – вот главное. Если ты владеешь всей информацией, ты и богат, и победитель.»

– О! Вы совершенно правы, мэм! – попадая в ход ее мыслей, прозвучал рядом незнакомый мужской голос.

Мисс Кэмамил повернула голову. На скамейке рядом пристроился приятной внешности немолодой мужчина. Всем своим видом он демонстрировал, что обращался именно к мисс Хэлен.

Та окинула его внимательным и недоверчивым взглядом:

– Я, мистер, к вам не обращалась.

– Уважаемая леди, мне самому это кажется странным, но я, похоже, подслушиваю ваши мысли.

– Да как вы смеете, наглый... наглый... Хулиган! – возмутилась мисс Кэмамил, встала со скамейки и, гордо выпрямив спину, пошла прочь от случайного соседа.

– Умоляю вас, постойте! Вы не представляете, как вы мне нужны!

– Вот еще! – бросила мисс Кэмамил через плечо не останавливаясь.

– Правда, уважаемая! Выслушайте, прошу! Я чувствую, что только вы можете мне помочь. Я, видите ли, еще вчера был жителем двадцатого века. По моей просьбе двое молодых людей из этого века перетащили меня сюда. Вы можете мне поверить? – семенил за мисс Кэмамил незнакомец. – Я не хотел оставаться там, там никто не верил в мои открытия на Марсе. Поэтому я и хотел уйти. Мадам! Только не говорите, что я сумасшедший!..

Слово «Марс» произвело на мисс Кэмамил неизгладимое впечатление. Она остолбенела и уставилась на незнакомца.

– Я, мадам, оттуда ушел, а тут не нужен совсем никому. Вы, мадам, чуткая, я вижу. Помогите мне найти моих единственных двоих знакомых в этом мире!

– Кто они? – приступила прямо к делу мисс Хэлен, решив, что возможность путешествия во времени может пригодиться для дела.

– Их зовут Питер Вейтман и Уинстон Замаяна. Они, кажется, охотники за привидениями. Странная профессия, правда? Но я не думаю, что они меня обманули.

– Эти ребята не обманывают, – отрезала мисс Хэлен, приглашая незнакомца следовать за ней. – Так вы говорите, они вытащили вас из прошлого века? Да, у них действительно энергии больше, чем мозгов. Так как же вас зовут и зачем они вас посещали?

– Мое имя – Эдвин Олдвин. Я, понимаете ли, один из тех двоих, кто первыми шагнули на Марс. Мы там кое-что встретили, о чем где-то прочитали эти ребята. Им, они говорят, очень нужны подробности... А Вы, мадам, похоже, знаете их?

– Да, мистер Олдвин. А читать мысли – это у вас с Марса способность?

– Нет. Только сегодня утром я обнаружил это в себе, как раз после приземления в- вашем времени.

– Это хорошо. Вы нам пригодитесь.

Они уже давно вышли из парка и по Линкольн-стрит приближались к площади собора Омни.

– До чего неуютное место, – вдруг высказался Эдвин Олдвин. – Похоже, что где-то рядом находится пропасть, на дне которой ад, – такой здесь промозглый холод!

– Это вы такое чувствуете?

– Ну да. А иначе зачем бы мне говорить?

– А что еще вы чувствуете?

– Слышу шепот каких-то голосов. Но разобрать трудно, то ли тихо говорят, то ли далеко. Непонятно.

– Скажите, наш новый друг, а часто ли вы подслушиваете чужие разговоры и мысли?

– Я понимаю вашу критику. Но, поверьте старому астронавту, вы были первая, кого я услышал, вот этот случай – второй.

– А много ли людей вы встречали с того момента, как попали сюда?

– По-моему, да. Я, знаете ли, шагнув тогда вовремя с закрытыми от страха глазами, обнаружил себя в темной комнате, но с настоящим окном, не таким, как было у меня раньше. Я поднялся. Осмотрелся. Комната мне понравилась, только верхней одежды рядом не было.

Я вышел в просторный коридор. Почти рядом с моей дверью сидела молодая девушка. Я даже не подумал, что смогу услышать ее мысли. И она на меня сначала не реагировала. А когда я подошел и тронул ее за плечо, она вскрикнула и упала в обморок. Я быстро вернулся в палату. На моих дверях вместо номера я заметил чужие имя и фамилию. О таком мне рассказывали ваши друзья. Они в двадцатом веке тоже были под чужими именами. Я не растерялся, прошелся по коридору, заглянул в парочку служебных помещений. В одном оказались шкафчики с надписанными на них именами. Одно из них было мое новое.

Далее я, как профессиональный астронавт, подобрал кусок проволоки и вскрыл свой шкафчик. Так я добыл собственную одежду.

По дороге из больницы я встретил еще человек пять-семь. Ничьи мысли не проникали мне в голову, и, гуляя полутра по улице, пока не встретил вас, я не слышал ни одной мысли.

– Тем лучше, мистер Олдвин. Нам это ваше качество, похоже, пригодится. Это нам на руку.

– Мадам, называйте меня просто Эдвин, если вам это не трудно.

– О’кей, Эдвин, тогда я – просто Хэлен. Что вы слышите сейчас, Эдвин?

Они вплотную приблизились к собору Омни. На его башне звонил маленький колокол. Тяжелые двери были открыты. На входе стоял бледный охранник и требовал каждого входящего предъявлять специальный пропуск с фотографией.

– Хэлен, весь этот леденящий душу холод исходит прямо из собора! И мне кажется, я уже где-то встречал вибрации, подобные тем, что рождает звон этого колокола. Разрази меня гром, если это было... не на Марсе, когда ночные его обитатели собирались под знамена нечистого канцлера Фалька Дорри!

– Эдвин, вы выдвигаете очень серьезные обвинения. Здесь, по официальной версии, расположилась Школа истории аномалий, созданная людьми.

– Я не знаю, мисс Хэлен, что тут расположилось, но меня это место пугает так же, как пугало многое на Марсе и не пугало больше нигде. Оттуда веет могильным холодом. Жаль, что вы этого не чувствуете.

– Я действительно не чувствую, но давно подозреваю.

– Господа, могу ли я вам служить, – как из-под земли перед ними вырос бледный мужчина с усталым выражением глаз. – Я – администратор Школы. Вы давно наблюдаете за входом. Вас интересует что-то? Я могу вам помочь? – предложил он подчеркнуто вежливо.

Уголком глаз мисс Кэмамил заметила, как Эдвин Олдвин опустил глаза и чуть брезгливо поморщился. Он явно не собирался поддерживать корректную беседу, поэтому мисс Хэлен взяла огонь на себя.

– Если вы будете так любезны, мистер?..

– Крэк, мадам.

– Очень приятно. Я Хэлен Кэмамил. Не могли бы мы узнать, мистер Крэк, нельзя ли нам каким-то образом посещать ваши занятия? Видите ли, по причине почти преклонного возраста мы не решились вовремя пойти на экзамены, а теперь раскаиваемся... На входе у вас, мистер Крэк, такой бдительный контроль... Неужели вы бойтесь покушения?

– Понимаете, мисс Кэмамил, мы набирали людей не по предварительным знаниям или способности к их усвоению, а по состоянию души. И я, и наш главный преподаватель Лиса проходили специальное обучение далеко от этих мест. Мы можем определить, на сколько глубоко человек чувствует природу вообще и природу аномалий в частности.

– Очень, очень увлекательно. Жаль, что мы не решились вовремя. Будет ли у вас второй набор?

– Простите, мне пора. Я чувствую, что нужен внутри. Я оставлю вам мой номер телефона. Позвоните, и мы обсудим этот вопрос. Вы мне нравитесь. Особенно в вашем попутчике я чувствую грандиозный потенциал. Честь имею.

Крэк удалился. Мисс Хэлен схватила Эдвина под руку и потащила- в сторону офиса.

– Эдвин, что ты про него думаешь?

– Он сказал только половину правды, – сказал мистер Олдвин. – Они ищут не столько тех, кто чувствует природу, сколько тех, у кого высока восприимчивость к воздействиям более сильной воли. Они готовят людей-предателей своих собратьев, а значит, своих интересов и свободы ради интересов и власти канцлера Фалька Дорри.

– Ты ему понравился, Эдвин. Думаю, мы все попросим тебя познакомиться с ним поближе.

– Я его боюсь. Он меня сковывает.

– Мы тебя немного потренируем. Не открутишься. Даже не думай. Впрочем, мы пришли. Приготовься, сейчас ты увидишь их, своих посетителей.

Мисс Хэлен решительно распахнула дверь холла в офисе охотников и втолкнула растерянного и смущенного Эдвина Олдвина.

– Прошу любить и жаловать плод собственных проделок. Мистер Эдвин Олвин!

Уинстон, который уже вернулся с книгами, чуть не свалился с лестницы, с помощью которой он расставлял литературу на верхних полках библиотеки. Пит высунулся из офиса и, открыв рот, смотрел на незнакомого мужчину. Только Джанин и Игон, сразу все поняв, подбежали к астронавту и стали жать ему руки, наперебой представляясь.

И тут до Вейтмана дошло:

– Старина Эдвин, однако ты помолодел лет на десять! Ты видел себя в зеркале? Ты, дружище, совсем не похож на себя прежнего!

– Как мы рады, что ты действительно существуешь, старина! – опомнился и Уинстон. – Это я, Уинстон. А вон тот – Пит. Как раз теперь мы - настоящие!

Глава седьмая

ХЭЛЕН И АСТРОНАВТ КОНСТРУИРУЮТ ПАТОЗОНЕР – АППАРАТ ДЛЯ ОБНАРУЖЕНИЯ ГЕОПАТОГЕННЫХ ЗОН. ХЭЛЕН ПОДВЕРГАЕТСЯ НОЧНОМУ НАПАДЕНИЮ ТЕМНЫХ СУЩНОСТЕЙ. В БОРЬБЕ ПРИХОДИТ РЕШЕНИЕ

– Друзья, – произнесла мисс Кэмамил, когда первые эмоции успокоились и охотники расселись вокруг низенького стола с печеньем и кофе, – мистер Олдвин, не успев появиться в поле нашего зрения, уже оказал нам неоценимую услугу. Он обнаружил кое-что загадочное в соборе Омни и подозрительное в его новых обитателях.

Далее мисс Кэмамил сообщила, каким образом она познакомилась с мистером Олдвином, особо выделив его способность улавливать то, чего не чувствуют другие в силу своей неразвитости. Кроме того, она похвасталась новым знакомством.

– То, что забросил ты, Уинстон, придется доводить до конца нам, – закончила она.

– Тетя, а тебе не приходило в голову, что можно исследовать способности мистера Олдвина и создать какой-нибудь аппарат или несколько аппаратов, которые пригодились бы всем нам?

– Джанин, между прочим, права, – поддержал предложение Игон.

– А как такой аппарат, по-твоему, должен действовать? – заинтересовался Питер.

– Действительно, – скептически заметил Уинстон, – как машина будет тебе передавать мысли других или говорить, холодом или теплом веет из ямы?

– Мне кажется, – начал рассуждать Игон, – что она не обязательно будет говорить. Аппарат может служить только для определения положительного или отрицательного воздействия предмета или местности. Например, около собора Омни его стрелка отклонится влево. А там, где все в порядке, стрелка повернется вправо.

– Звучит так, будто ты такое уже делал, – не принимал идею Уинстон. – Счетчик, как ты, наверное, понимаешь, – дело последнее. Ты сконструируешь ту часть, которая должна что- то уловить? Как ты объяснишь прибору, что он должен улавливать, если ты сам не знаешь, что это такое?

– Вот это нетрудно, – вступилась за идею мисс Кэмамил. – Я знаю, что это такое. Я и объясню. Например, мистеру Олдвину. А он, как бывший астронавт, наверняка, разбирается в технике и сможет придумать нечто такое, что вооружит всех нас. Я была бы, Пит, признательна тебе, если бы ты организовал нам встречу с твоим другом, оператором из Института времени. Возможно, у нас будут к нему вопросы. Мне кажется, то, что должны сделать мы, имеет нечто общее со схемой машины времени.

После такого разговора мисс Кэмамил и мистер Олдвин ушли домой к Джанин и просидели в ее кабинете до полуночи.

Вначале они пытались составить список различных реальных и абсурдных предположений о том, что должно лежать в основе прибора. Потом стали по пунктам анализировать каждый вариант. Явно непригодные отметали сразу, к возможным возвращались опять.

Потом новоиспеченные конструкторы-изобретатели пытались установить связи между оставшимися пунктами списка. На это ушло около шести часов.

Уже когда совсем стемнело, вернулась из офиса Джанин, был съеден обед и утрачена последняя надежда на успех, расстроенный мистер Олдвин сел в глубокое мягкое кресло, вытащил из-под свитера небольшой невзрачный камень, висевший на цепочке у него на шее, и без единой эмоции на лице уставился на него.

– Странный у вас талисман, – обратилась к нему Джанин, – похож на обыкновенный камень. Он вам чем-то дорог?

– Это не обыкновенный камень, детка. Это – кусочек Марса. Я привез его оттуда более ста лет назад. Всегда, когда мне грустно или одиноко, я достаю его. Он помогает мне принять решение. Долгие годы он был единственным моим другом и стал за это время моей половиной.

– А не может быть такого, что это вы стали его половиной? – осторожно поинтересовалась мисс Хэлен.

– Что вы имеете в виду?

– Не может быть того, что именно этот камень помогает вам творить все ваши чудеса?

– Ну что вы! Камень со мной давно. Двадцать лет ничего подобного я за собой не замечал, а этот кусочек Марса всегда висел у меня на шее.

– Вы забываете, что с вами случилось сегодня ночью. Извините, но тот старый мистер Олдвин умер ровно сто лет назад. Вы – перерожденная сущность. Может, поэтому камешек и проявляет новые свойства? Более того, я думаю, что, пронесенный каким-то образом через столетие, – ведь для него вы не искали специальную оболочку, он просто оказался на шее вашего нового тела – он активизировался.

– Какая связь между моей мнимой смертью и марсианским камнем?

– Да самая прямая, – увлеклась новой идей мисс Кэмамил, – и вы знаете это лучше меня. Марс ведь населен не просто людьми, а кем?

– Теми, кто покинул Землю после смерти! – стукнул себя по лбу ладонью бывший астронавт. – Так вот что вы имеете в виду! Вы необыкновенно мудрая женщина.

– Спасибо, спасибо. Но давайте же думать дальше. А лучше пойдем в кабинет, чтобы не засорять разными проблемами голову моей юной племянницы, – шепнула мисс Хэлен на ухо мистеру Олдвину, пока Джанин отвлеклась на телевизионные новости.

Мисс Кэмамил и мистер Олдвин решили для начала пойти по простому пути. Они предположили, что сам камень способен определять дневные и ночные зоны активности неземного мира и что эта активность может иметь что-то общее с магнитным полем. Далее мистер Олдвин смастерил прибор, стрелка которого реагировала на минимальные изменения электромагнитного поля, присоединил его к блоку, куда мисс Кэмамил поместила маленький кусочек марсианского камня. Они не стали использовать весь камень потому, что, во-первых, мистеру Олдвину было жаль расставаться с ним, да это было бы и несправедливо; во-вторых, охотники имели намерение создать несколько таких приборов, значит, надо несколько камней, в-третьих, изобретатели нового прибора сошлись во мнении, что маленькая частичка будет иметь те же свойства, что и весь кусок. Капля духов пахнет так же, как и весь флакон, а крошка хлеба имеет тот же вкус, что и вся буханка. Может, будет чуть меньше сила воздействия. Но для этого можно поставить на стрелку специальный усилитель. Это уже дело техники школьного уровня.

– Предлагаю испытания устроить завтра утром.

– Согласен. Около собора, поскольку там самая активная и яркая, да и единственная обнаруженная на сегодняшний день зона.

– Именно. Но, видимо, не со стороны главного входа. Иначе нас заподозрят и раскроют замысел раньше времени. Тогда мы потеряем след и проиграем, – торжественно подвела итог мисс Кэмамил.

– А как мы его назовем? Может, «Марсианин»?

– «Марсианин» – это другое. Может, «определитель патологических зон»?

– Длинно. Предлагаю сократить до «Патозонер».

– «Патозонер». Ну, пусть будет «Патозонер». Надеюсь, коллега, на завтрашний головокружительный успех. Пока поздравлять не буду. Сейчас мы попросим Джанин приготовить вам комнату и прошу отдыхать.

Комната была уже готова. Изобретатели, уставшие, но довольные результатом, разошлись до утра. Только Мисс Кэмамил не предполагала, что отдохнуть ей сегодня не придется.

Через секунду после того, как мисс Хэлен закрыла глаза, вся комната наполнилась мелкой вибрацией. Еще через пятнадцать секунд появился ровный звук, похожий на комариный писк и стук колес поезда одновременно. От этого звука судорога сводила челюсть. Мисс Хэлен встала и проверила, плотно ли она закрыла окна. Окна были закрыты.

Когда она снова легла в кровать, то почувствовала, как горячая упругая волна прокатилась внутри ее и одновременно снаружи. В следующую секунду этот горячий вал налетел с утроенной силой, заливая все пространство вокруг нее огненными всплесками. Мир в сознании мисс Хэлен Кэмамил взорвался пурпуром, золотом и холодной синевой всепожирающего пламени.

В первый момент она ошалела. Она затаила дыхание и боялась повернуться.

До нее стали доноситься какие-то голоса. Хихикающие поросята, хохочущие во все горло гиены, крякающие лягушки величиной со взрослого дога и таким же длинным, как и у него, но зеленым хвостом начали выползать к ней со всех углов, из-под стола, кресла, кровати, на которой лежала мисс Хэлен. Они тянули к ней свои прыщавые руки, почесывали шеи и подбородки в бородавках и все плотнее смыкали вонючее хрюкающе-крякающее кольцо.

Мисс Хэлен зажмурилась от ужаса. У нее в сознании пульсировала только одна мысль: «За что это наказание?»

– Выбрось прибор...

– Выбрось прибор...

– Выбрось прибор... – разобрала она в этом адском шуме.

«Ага, вы боитесь! Значит, мы идем правильно!» – ликование от этой догадки на мгновение осветило ее всплеском голубовато-зеленого света, и чудовища как будто застыли на мгновение. Но это было только мгновение. В следующую секунду они бросились на нее, схватили своими скользкими лапами и потащили по полу на улицу. Там они связали ей руки веревкой и повели в сопровождении танцующих карликов, прыгающих калек, ползущих русалок на площадь собора Омни.

Площадь выглядела и великолепно, и ужасно. Мурашки пробегали по коже при виде безобразной массы уродов, шевелящейся вокруг монументального, устремленного ввысь собора. Прямо над его шпилем висела небывалых размеров полная розовая Луна. Казалось, что с высоты кто-то светит Огромным театральным невероятно мощным прожектором.

Вонючие, скользкие, безобразные чучела тащили мисс Хэлен прямо ко входу.

Когда они подошли ближе, волосы у мисс Хэлен зашевелились от ужаса. Удовлетворенно поглаживая топор, ее ожидал здоровенный, десяти футов роста палач. По его лицу, плечам, рукам, животу до самой земли лились ручьи крови.

«Так! – скомандовала себе Хэлен. – Ты должна отключить сознание. Ты должна исчезнуть из их поля действия, испариться, раствориться, что угодно. Ты должна вспомнить уроки, пройденные в храмах Тувалу. У тебя, милая, нет ни другого выхода, ни времени на раздумья!»

Мисс Хэлен сжала свое сознание в комок. Она сжимала его и сжимала, пока сознание не стало превращаться в светлое голубовато-зеленое мерцание. Усилием воли она зафиксировала сознание в таком положении и принялась раздувать мерцание. Чем сильнее разгорался этот ее внутренний свет, тем дальше отступали чудища, тем ужаснее становились их лица, изувеченные неожиданными муками. Постепенно свет заполнял все пространство. Стало прохладно. Мягкие нежные волны налетели на площадь. Пять минут они кружили вихрями и смерчами, путаясь с огненнокровавыми горячими струями. Мисс Кэмамил напрягала и напрягала свою силу воли.

Вдруг она увидела, что каракатицы, карлики, летающие жабы, ползающие птицы с железными перьями, калеки и мутанты, давя друг друга, стремятся поскорее войти в собор Омни. Чем больше разливался голубой и зеленый свет, чем мощнее становились прохладные волны, тем больше становилась паника. Многие падали, раздавленные товарищами, и, шипя и пузырясь, испарялись.

Это жуткое действо еще продолжалось, когда волны подхватили мисс Хэлен и стали поднимать выше и выше. Мягкая и прохладная колыбель убаюкивала ее сознание. В конце концов в голове осталась только одна мысль. Она звенела все тише и тише: «Собор – это их дверь» – и наконец совсем затихла.

Глава восьмая

ОХОТНИКИ ГОТОВЯТ ЗАСАДУ НА АДМИНИСТРАТОРА ШИА. ТЕОРИЯ МИСС КЭМАМИЛ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ

Утро было тихое и немного пасмурное. Мисс Кэмамил открыла глаза и сначала с удивлением обнаружила себя в собственной кровати.

«Собор – это их дверь», – прозвучало у нее в мозгу.

Мисс Хэлен снова закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она чувствовала себя совершенно разбитой и никуда не хотела сегодня идти. Но в это мгновение в дверь тихонько постучали. Она вздрогнула от неожиданности.

– Мисс Кэмамил, это Эдвин. Вы помните, что мы собирались сегодня начать день с эксперимента? Уже солнце взошло, мисс Кэмамил!

– Да, да, дорогой мистер Олдвин, сейчас иду. Приготовьте мне кофе, если вам не трудно, – отозвалась она и подумала: «Пусть только этот прибор ничего не покажет! Я ему тогда покажу!»

Миссис Кэмамил быстро встала, привела себя в порядок, оделась и вышла в гостиную.

Пока готовился кофе, мистер Олдвин аккуратно нарезал бутерброды. Изобретатели проглотили завтрак, проверили, все ли в порядке с прибором, и отправились на следственный эксперимент.

Обойдя парк вокруг и перебравшись через декоративную ажурную ограду, охранявшую собор сзади, они подошли к зданию так, чтобы не быть замеченными во время испытаний. Тут не было дверей. Узкие высокие и остроконечные вверху окна располагались высоко-высоко над землей, поэтому через них изобретатели тоже не могли быть обнаружены.

Радости их, казалось, не будет конца, потому что прибор показывал прекрасные результаты. Стрелка уверенно отклонялась все дальше от центра в сторону минуса, когда они подходили ближе, и возвращалась по мере отдаления от стен собора.

Наигравшись вдоволь, мисс Кэмамил и мистер Олдвин аккуратно спрятали прибор и, обойдя здание, вышли на площадь, чтобы отправиться с радостной новостью в офис охотников за привидениями.

– Мистер, миссис? Я вижу, вы серьезно заинтересовались нашей программой? – мисс Кэмамил чуть не подпрыгнула от неожиданности. За ними стоял администратор Школы истории аномалий Кевин Крек.

– Вы правы, уважаемый, – на удивление решительно вступил в разговор мистер Олдвин. – Может, нам это нужно больше, чем молодым. Хочется провести последние годы с максимальной пользой и взять-таки то, что не смогли получить в юности.

– Да, да, мистер Крек, не найдется ли у вас время побеседовать с двумя старыми чудаками? Мы согласны на встречу в любое время, – засуетилась мисс Хэлен. Но Крек, похоже, реагировал на нее хуже, чем на астронавта. Мистер Олдвин заметил это и попытался воспользоваться ситуацией.

– Уважаемый мистер Крек, – он взял администратора под руку и увлек в сторону от своей спутницы, пытаясь настроиться на эмоциональную волну собеседника. – Мне кажется, вам не следует тратить время на нас обоих. Женщины редко бывают так умны, чтобы понимать тонкости таких сложных наук, как история аномалий. Женщины – это сама аномалия. Как аномалия может изучать аномалию? – обоим понравилась шутка, они рассмеялись, и Крек взглянул на Олдвина явно потеплевшими глазами.

– Уважаемый мистер Крек, – не успокаивался Олдвин, – я понимаю, что вам неудобно приводить меня в группу после того, как семестр давно начался. Ведь все, кто имеет честь присутствовать на занятиях, боролись за это в конкурсе. Да и мне, как человеку пожилому, было бы намного приятнее пройтись с вами по парку и под аккомпанемент шелеста травы и деревьев обсудить превратности жизни. Что скажете, уважаемый друг?

На мистера Олдвина нашло вдохновение. Он так старался обмануть администратора и понравиться ему, что по уши вошел в роль и уже сам верил, что они друзья. Ради справедливости надо сказать, что такая тактика помогла лучше некуда. Крек улыбался одним уголком губ и медленно кивал головой как бы в знак согласия.

– Да, мне нравится ваша идея. Знаете, я буду свободен сегодня в семь часов вечера. Вас не смущает, что у нас появится возможность побеседовать не раньше, чем сгустятся сумерки?

– Не понимаю вашей тревоги, милейший. Деревья в сумерках шелестят громче, а далекие звезды и серебряная Луна только помогут настроиться на философский лад.

Это было попаданием в десятку. Если бы Эдвин Олдвин не стал в свое время астронавтом, ему бы не избежать славы великого лицедея в Голливуде. Крек, явно довольный новой находкой в лице этого пожилого гражданина, уточнил время и, раскланявшись, довольно бодро зашагал к собору.

– Он в наших руках, – торжественно произнес мистер Эдвин, когда они с мисс Хэлен отошли от собора на приличное расстояние.

– Что ты имеешь в виду?

– Я его обманул. Он поверил в то, что я уже почти их. Он назначил мне встречу. Прости, Хэлен, – от головокружительного, по его мнению, успеха мистер Олдвин отбросил формальности в общении с дамой, – но только мне. То есть без тебя. Пришлось тобой пожертвовать, чтобы заполучить его.

– Мне не очень-то хочется с ним общаться, между прочим. Но одного тебя к нему отпускать нельзя. Мне кажется, что у тебя еще неуравновешенная для нашего времени психика.

– О чем ты говоришь?! Я старше тебя на сто лет! И ты мне указываешь?

– Да. Потому что старики – как дети. А ты суперстарик. Тебе больше ста пятидесяти! Люди столько не живут.

– У вас, Хэлен, язык, как крапива.

– У меня ум расчетливый. К тому же космос я изучала не с той стороны, с какой изучал ты в своем двадцатом. К тому же я имела опыт пренеприятного общения с обитателями собора сегодня ночью.

Мисс Хэлен некоторое время молчала, чтобы подразнить спутника, а потом потрясла его своим рассказом.

Так они дошли до офиса.

После изъявления всеобщего восторга от нового прибора охотники внимательно выслушали пересказ последних событий, начиная от ночных впечатлений мисс Хэлен.

– Я считаю, – закончила мисс Кэмамил, – что администратор школы администрирует в первую очередь налаживание транспортировки чудовищ на Землю. Главный ход они провели через собор. Можем ли мы внедриться в их среду, а лучше на их базу, через этот ход? Я думаю, вряд ли. Но проверить как-то надо.

– Друзья, – вмешался Игон, – мистера Олдвина надо проводить на встречу. У меня есть одно соображение.

– Подожди секунду, Игон, – попросил Питер. – Надо принять меры предосторожности. – Он вспомнил предостережение мисс Хэлен несколько дней назад по поводу возможного присутствия незаметных шпионов.

Помощником в этом деле он попросил быть Лизуна, который сам был не от мира сего, поэтому чувствовал или видел себе подобных.

После обследования помещений Лизун не проявил признаков беспокойства. Все молча придвинулись к Игону и превратились в слух и внимание.

Игон последовательно изложил некоторые соображения по поводу администратора школы и его учреждения и выдвинул на обсуждение команды план получения более точной информации.

Когда план был изложен, Джанин даже зааплодировала.

Друзья распределили роли в операции, уточнили мельчайшие детали и разошлись по кабинетам в ожидании назначенного времени.

В половине седьмого Игон, Питер и Уинстон надели черные комбинезоны, чтобы их не было видно в темноте, зарядили бластеры, укрепили за плечами ловушки и безлюдными проходами между домами, в обход Пич-Три-стрит, площади собора Омни и Линкольн-стрит, добрались до парка.

Тут было проще. Пышные кустарники позволяли прятаться сколько угодно. Густо растущие деревья вокруг дорожек и тропинок для прогулок позволяли передвигаться с места на место почти незамеченными. К тому же солнце уже село, и небо начало темнеть. Холодная, недоверчивая темнота пробиралась в самые тайные уголки, проверяя, ни укрылся ли там какой-нибудь дневной огонек-зевака.

Мистер Олдвин вышел без десяти минут семь. Этого времени было как раз достаточно, чтобы появиться около центрального входа в парк именно тогда, когда было условлено встретиться с Кевином Креком.

Через пятнадцать минут Джанин вышла на улицу и не спеша, прогулочным шагом направилась к восточному входу в парк. Он был выбран как место операции.

Мисс Хэлен и Лизун оставались в офисе. Первая – по причине того, что Крек знал ее в лицо и, случайно увидев, мог заподозрить что-то неладное, Лизун – потому, что сам относился к существам иного мира и тоже, естественно, мог спугнуть администратора. Мисс Кэмамил и Лизун должны были вступать в операцию позже.

Добравшись до места, Джанин удобно устроилась, якобы помечтать, на одной из скамеек парка, как раз на той, под которой охотники установили ловушку для привидений. Она успела вовремя. Буквально через три минуты из-за разросшегося кустарника акации появились две темные фигуры.

Одна – это был мистер Олдвин – возбужденно размахивала руками и громко рассказывала про звезды и созвездия, про то, какая Земля красивая и удивительно манящая из Космоса. Второй фигурой был Кевин Крек.

«Молодец, старина Эдвин, – подумала Джанин, – заманил-таки это чучело и привел как раз вовремя.»

Джанин, пока ее не было заметно издалека в сумерках, прилегла на лавку, опустила одну руку вниз, к земле, повернула голову в неудобное положение, чтобы не выглядеть отдыхающей, и чтобы ее не узнали. Но второе было маловероятно. Они встречались слишком давно и виделись мало. К тому же и тогда и сейчас они общались в окружении полумрака. Проведя необходимую подготовку, Джанин начала потихоньку постанывать. Через минуту мужчины были рядом.

– Мистер Крек, мистер Крек! – громко вскричал Эдвин, чтобы охотники не сомневались, что он и администратор уже на месте. – Смотрите, мистер Крек! Кажется, с девушкой что-то приключилось. Вы не могли бы посмотреть? У меня отвратительное зрение, особенно в сумерках.

Мистер Олдвин потянул Крека к скамейке. Все проходило так быстро и естественно, что администратор не успел ничего заподозрить. Он приблизился к лежащей Джанин и наклонился, чтобы в темноте лучше рассмотреть, что происходит с девушкой. В этот момент Джанин встрепенулась, схватила Крека и закричала (но не очень громко, чтобы не привлечь внимание тех, кто гулял в отдалении от этого места, а лишь дать понять охотникам, что ее часть работы выполнена и наступило время их действия):

– Спасите! Я поймала вора!

Мистер Крек в первый момент обалдел, но, придя в себя довольно быстро, сделал отчаянную попытку освободиться. Поздно. Во-первых, Джанин была хорошо натренирована физически, не в пример тщедушному бледному администратору, во-вторых, охотники уже вступили в дело.

Как только Джанин дала сигнал, Питер нажал кнопку своей ловушки, она открылась и выпустила столб нигилирующего тонкую материю поля. В ту же секунду Уинстон и Игон нажали спусковые курки бластеров, направленных на скамейку, где разыгрывался весь спектакль.

Мистер Олдвин, зная, что должно произойти (его посвятили в тонкости еще в офисе), предусмотрительно отошел подальше, как только Крек наклонился к Джанин.

Для Джанин лучи бластеров и нигилирующее поле были совершенно безопасны, потому что она была настоящая. Однако охотники подозревали, что оружие должно подействовать на администратора, потому что он был мало похож на живого здорового человека, к тому же рядом с местом его пребывания патозонер показывал явное присутствие негативного начала. А бластеры охотников предназначались именно для таких субстанций.

Все вышло на удивление удачно. Как только вспыхнули струи излучений из бластеров и из ловушки, как только они пересеклись прямо в точке нахождения подозрительного администратора (надо сказать, что и на этот раз охотники сработали точнее некуда), Кевин Крек застыл на какое-то мгновение, а потом безвольно рухнул на землю рядом со скамейкой.

Впрочем, он совсем не умер. Ведь он не был стопроцентным призраком. То, что руководило его телом и мыслями, находилось в данный момент в ловушке под скамейкой. То, что было руководимо, лежало рядом, с открытыми глазами, целыми руками и ногами, даже с легким румянцем на щеках.

Охотники вышли из укрытия, сняли снаряжение, упаковали и отправили в офис с Уинстоном. Питер и Игон подхватили администратора с двух сторон под мышки и, напевая песни веселыми голосами, потащили в том же направлении. Джанин и мистер Олдвин пошли вперед, чтобы рассказать мисс Кэмамил об успехе половины операции.

Мисс Хэлен безумно обрадовалась этой вести. Она волновалась, сидя тут одна и не имея возможности хоть чем-то помочь. Откровенно радовался и Лизун.

Через несколько минут в дверях появился Уинстон. Он, как и условились заранее, разложил ловушку на полу и настроил ее на обратный режим работы. Вскоре появились Игон и Питер со своей ношей.

По пути их чуть было не арестовали за нарушение общественного порядка. Повезло лишь потому, что сегодня дежурила патрульная команда их старинного приятеля Роджера Норгарда.

– Все о’кей, ребята, эти двое плохого не сделают, – сказал он своим коллегам, когда подошел поближе и узнал в темноте лица охотников. – Только, Пит, постарайтесь, чтобы ни сегодня, ни завтра к нам в участок не поступали жалобы ни о том, что пропал кто-то с такими приметами, как у него, ни от него самого.

– О чем ты говоришь, старина! – успокоил его Пит. – Этот малый и его друзья, во-первых, и под страхом смерти не пойдут в полицию, а во-вторых, он нам нужен здоровый и не помнящий, что с ним произошло сегодня.

– О’кей, ребята, мы вас не видели. Заходите потом, жутко интересно, что вы опять затеяли. Я страсть как люблю ваши истории.

Кевина Крека привязали для страховки к стулу посреди комнаты. Под стул положили ловушку, настроенную на обратное действие. Мисс Кэмамил села напротив, напрягая всю свою волю на контакт с администратором. Мистер Олдвин, слегка нервничая, пристроился рядом, для подстраховки. Все остальные разместились вокруг.

– Я готова, – наконец сказала мисс Хэлен.

Уинстон начал медленно поворачивать рычаг управления ловушкой. В блоке под стулом Крека приоткрылось маленькое отверстие, и через него просочился легкий дымок. Уинстон привел рычаг в начальную позицию, зажав отверстие.

Дымок тонкой прозрачной струйкой поднялся к голове администратора и исчез. Администратор слегка моргнул глазами.

– Я его сразу заблокировала, – прокомментировала мисс Хэлен. – Можно добавить, Уин, этого было мало. Но не перестарайся.

Уинстон повторил операцию. Кевин Крек дернулся в легкой судороге. В то же мгновение судорога свела члены мисс Кэмамил.

Администратор неожиданно рванулся с места, но тут же замер. Он на- - клонился вперед, как небрежно управляемая марионетка. Затем он обмяк и упал на пол, оставшись лежать лицом кверху.

– Что случилось? Что-то не так? – заволновалась Джанин.

Ответа не было. Ее тетя сидела неподвижно, так же, как лежал администратор, и глаза ее неподвижно смотрели в глаза Крека. Когда она наконец зашевелила губами, охотники услышали ее слабый голос:

– Я держу его сознание. Но и он держит меня. Но я пока сильнее. Уин, к счастью, выпустил не слишком большую дозу. Я не могу общаться с ним. Все силы уходят на блокировку. Вы задавайте вопросы, а Эдвин пусть читает ответы в его разуме. Он это может.

Охотники не ожидали такого развития событий, план был немного иной. Поэтому около минуты ушло на переориентацию, а затем вопросы посыпались градом.

– Кто ты такой?

– Я – администратор Кен Кениек, – переводил импульсы мысленных ответов мистер Олдвин.

– Каковы твои функции в Нью-Йорке?

– Я должен наладить и поддерживать в порядке канал перехода духов группы захвата.

– Откуда эта группа?

– Из серединной ступени продвижения человека от низшего к высшему.

– Непонятно. Объясни.

– Все мы умрем. И попадем на эту ступень в ожидании решения нашего дальнейшего пути.

– Каковы функции группы захвата?

– Взять власть на Земле и вернуться сюда. Здесь наш дом. Мы хотим всегда жить здесь. Но пока порядки не позволяют. Жить на Земле можно только живым. Мы хотим изменить этот порядок.

– Значит, это революция?

– Скорее, военный переворот и насильственная перемена власти.

– Какой власти на какую?

– Власти дневных на власть ночных.

– Так тетя Хэлен и подозревала! – воскликнула Джанин.

Охотники продолжали допрос.

– Где ваша база?

Крек замолчал.

– Он сопротивляется, – доложил мистер Олдвин.

– Мисс Хэлен, постарайтесь, пожалуйста, поднажмите, – попросил Питер Вейтман.

Лизун вдруг взмыл с колен Джанин, подплыл к мисс Хэлен и шевелящимся зеленым беретом устроился у нее на голове. Джанин и Игон не смогли сдержать улыбки, но мистер Олдвин радостно воскликнул:

– А он-таки помогает! Действует! Крек раскололся. База, говорит он, на... Марсе!

– Есть! – не сдержал эмоции Уинстон.

Только Питер, казалось, остался бесстрастным. Он продолжал допрос:

– Как ваши приходят сюда?

– У нас есть канал связи.

– Где?

– Он работает в полнолуние. Он ведет к вершине башни собора Омни. По нему приходит пополнение.

– Каковы функции ваших бригад сегодня?

– Сломать веру людей в день. Ослабить сопротивление ночи. Они должны стать нашими еще при жизни. Чем больше они страдают, тем злее становятся. Чем люди злее, тем свободнее здесь дышится нам... Вот гады! – Последнюю фразу мистер Олдвин добавил от себя.

– Когда основной бой?

– Это не входит в наши планы. Мы ведем партизанскую борьбу. Так вернее. Эта операция рассчитана на длительное время. Мы завоюем Землю постепенно. Земля даже не успеет понять, что происходит, но будет уже поздно.

– Ошибаетесь, – не выдержал Игон, – Земля уже перешла в сопротивление.

– Как попасть на вашу базу на Марсе? – не успокаивался доктор Вейтман.

– Не знаю.

– А если подумать?

– Он не врет, Питер, – повернулся мистер Олдвин. – Он действительно не знает.

– Почему ты не знаешь?

– Я же не призрак с Марса. Я человек. Я никогда туда не ходил, Мне пока и тут хорошо. Придет время, когда даже без моего на то согласия моя лучшая половина отправиться прочь с Земли. Я только надеюсь, что не навсегда. Как и когда это случится, я не знаю.

– Как узнать?

– Спросите у тех, кто там был. А еще можете подождать собственной смерти.

– Это нас мало устраивает, – прокомментировал Уинстон Замаяна.

– Пожалуй, картина ясна, – подвел итог беседе Вейтман. – Будем заканчивать. Мисс Хэлен, видимо, совсем устала. Уин, включай ловушку на всасывание. Мистер Олдвин, Лизун, исчезните на время за дверью.

Уинстон Замаяна быстро перенастроил режим работы ловушки на нормальный и нацелил бластер на администратора.

– Огонь, – скомандовал Питер, нажимая кнопку ловушки и выпуская столб нигилирующего поля.

В это же мгновение комната осветилась огнем из бластера Уинстона. Администратор, все еще лежащий на полу, закрыл глаза и обмяк. Мисс Кэмамил тоже расслабилась в своем кресле и закрыла глаза.

– Уф-ф-ф! – произнесла она через полминуты, откидываясь на спинку. – Ну и работенка! Кажется, сутки придется спать, чтобы прийти в себя.

– Мисс Кэмамил, вы – золотая женщина! – восторженно произнес Игон, а все остальные захлопали в ладоши в знак признания и восхищения. Мистер Олдвин поцеловал ей руку.

Когда эмоции улеглись, мужская половина охотников за привидениями собрала ловушку и бластеры, чтобы переправить их вместе с Замаяной в парк. Питер и Игон подняли безвольное тело администратора Крека под мышки и с веселыми песнями потащили на старую скамейку. Джанин взяла мистера Олдвина по руку, и, как отец и любящая дочь, они отправились туда же. Мисс Кэмамил и Лизун опять остались в офисе.

Когда вся группа собралась на месте, Джанин разлеглась на скамейке в той же позе. Мистер Олдвин остался стоять рядом, выражая искреннее сочувствие к пострадавшей девушке. Охотники перевели стрелки часов Крека на то время, когда его парализовало.

– Пускай после решит, что у него часы либо отстают, либо сломались. Но правду он уже не узнает, – прокомментировал Игон.

Затем охотники расположили туловище Крека так, чтобы оно не падало, а Джанин могла легко поддержать его до поры до времени. После этого Пит, Уинстон и Игон спрятались в укрытии.

Уинстон повернул рычаг обратного действия и открыл ловушку. Из отверстия с шумом вырвался едкий дым. Окружив скамейку, он постепенно всасывался в тело администратора. По мере того как он приходил в себя, Джанин отпускала его.

В тот момент, когда Кевин Крек полностью пришел в сознание, Джанин просто держалась двумя руками за голову, тихонько постанывая.

– Девушка, что с вами случилось? – серым, бесстрастным голосом произнес Крек.

– Мне на голову что-то упало. Кажется, я потеряла сознание на какое- то время. По крайней мере, я не помню, как вы ко мне подошли, – не моргнув глазом, врала Джанин. У нее это получилось очень натурально. – Я очень ценю ваше сочувствие, господа. Спасибо. Кажется, мне уже намного легче, – сказала она, виновато и обольстительно улыбаясь.

– Миссис, – приблизился к Джанин мистер Олдвин, – не нужна ли вам помощь? Может, вас проводить?

– Нет, нет, благодарю, – любезно отказалась она. – Я уже в полном порядке.

Джанин встала, поправила одежду и грациозно зашагала по направлению к выходу.

Мистер Олдвин посмотрел на Крека, пожал плечами и жестом предложил ему продолжить путь по тропинке сада.

Крек молча последовал приглашению.

– Что-то я чувствую себя уставшим, будто разгрузил вагон железа, – вдруг произнес он через несколько минут. – Возможно, погода изменилась в худшую для моего здоровья сторону. Я словно не в своей тарелке.

Старина Олдвин еле спрятал улыбку, низко наклонив голову и делая вид, что рассматривает дорожку под ногами. Справившись со своими эмоциями, он спросил:

– Может, мы пойдем к выходу? Если вы утомились, я не смею вас задерживать.

– Да, уважаемый мистер Олдвин. Пожалуй, уже достаточно поздно. Знаете что, дорогой друг, – вдруг добавил он, – приходите как-нибудь прямо ко мне в Школу. Только после обеда, когда занятия закончены. На вахте назовете фамилию и скажете, что ко мне. Я предупрежу охрану, чтобы вас пускали. Лучше продолжим наш разговор в стенах великолепного собора Омни. По правде говоря, я себя там чувствую намного спокойнее, чем в любом месте на открытом воздухе, особенно если небо затянуто тучами и не видно звезд.

Через пару минут они вышли из парка и, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись в разные стороны.

Когда около полуночи все собрались в офисе, восторгам, казалось, не будет конца. Охотники на все лады пересказывали происшедшие сегодня вечером события и смеялись от души над тем, как ловко они провели противного администратора Крека. Особо были отмечены актерские таланты Джанин и мистера Олдвина.

Друзья, безумно уставшие, но полностью удовлетворенные результатами операции, разошлись по домам после часа ночи.

Глава девятая

ОХОТНИКИ ИЩУТ ПУТИ ТЕЛЕПОРТАЦИИ ДУХОВ. ЛИЗУН ИСЧЕЗАЕТ. ОХОТНИКИ ЗНАКОМЯТСЯ С НЕВИДИМКОЙ-ДЕЗЕРТИРОМ ДЭМИ ДЖОС

Когда бригада охотников на следующий день встретилась в офисе за утренним кофе, от былого восторга, казалось, не осталось и следа.

– Народ, – серьезно обратился к товарищам доктор Вейтман, – хочу вам сообщить, что мы практически почти не продвинулись.

– Отчего же такое уныние? – перебила мисс Хэлен. – Мы знаем причину всех бед. И, главное, знаем способ с ними покончить.

– Правильно, – поддержал ее Игон. – надо пробраться к ним на базу и там, на месте, расстроить коварные планы.

– Так, чтобы они навсегда расхотели возвращаться на Землю. По крайней мере, пока тут живем мы и наши дети.

– Друзья, – решительно произнес Питер, – мы, к сожалению, не знаем о том, как нам попасть на эту злосчастную базу. Или, может, кто-то в курсе? Тогда прошу поделиться.

На некоторое время наступило молчание. Охотники опустили головы, понимая, что шеф, как всегда, прав.

– Давайте вспомним, что говорил Крек, – предложил мистер Олдвин. – Мы должны спросить у тех, кто там был.

– Старина, – с ухмылкой обратился к нему Уинстон, похлопав его по плечу, – ты ведь там был. Расскажи, может, поможет?!

– Крек имел в виду другое. Крек, может, и не знает, что кто-то много лет назад летал на Марс на специальном космическом корабле, – обиделся Эдвин. – Крек советовал обратиться к призракам.

– Разве их так просто найти? – спросила Джанин.

– Может, надо покараулить около собора Омни? – не унимался старый астронавт.

– Возможно, он прав, – обратилась Джанин к коллегам. – Вспомните, я встретила вора-невидимку как раз там, около собора. Правда, если бы не тыквенный пирог и дождь, вряд ли он выдал бы себя так просто.

– Но теперь у нас есть патозонер. Мы с его помощью обнаружим близость аномалии, – воскликнула мисс Хэлен.

– Не пойдет, там одна сплошная аномалия, – опять засомневался Уинстон. – Призраки поэтому там и сидят, что в аномалии им так же хорошо, как рыбе в воде.

– Так неужели мы сдадимся? – с легким издевательством по отношению к самим себе спросил Игон. – Мы ведь должны найти и путь! И быстро. Время не ждет.

– Ты говоришь, «время»? – прищурил в задумчивости глаза Питер Вейтман. – Кажется, ты чертовски прав!

– Пит, что ты имеешь в виду? – встрепенулся Уинстон.

– Друзья! – неожиданно вскричала мисс Хэлен. – Мы ломаем себе головы, а в это время вокруг нас нервно вьется самое что ни на есть привидение, явно желая что-то сообщить. Какие мы, однако, невнимательные к братьям нашим меньшим!

Действительно, только теперь все заметили, что от одного к другому охотнику мечется взволнованный Лизун, пытаясь обратить на себя внимание.

Когда зеленый комок заметил, что все взгляды устремлены на него, он выплыл в центр, еще раз окинул всех взглядом и принял демонстрационную позу, примерно такую, какая получается у первоклашек, когда они готовятся с выражением прочитать на празднике стишок. Затем неожиданно для всех Лизун разделился на две половины – таким его видели Питер и Уинстон в двадцатом веке.

Каждая из половинок Лизуна подлетела к одному из двух путешественников во времени и замерла, внимательно глядя им в глаза.

– Пит, Уин, – осторожно произнесла Джанин, – вы понимаете, что это значит?

– Не очень, – ответил Уинстон, не отрывая взгляда от Лизуна.

– Пока не уверен, – подхватил Питер.

Лизун, а точнее пол-Лизуны встрепенулись, подлетели к стенкам и на глазах удивленных Игона, Джанин и мисс Хэлен растворились. Через секунду они появились из других мест, подлетели к другим стенам, опять исчезли, опять появились, подплыли к Питеру и Уинстону и с вопросительным выражением в глазах (их было по одному у каждой из половинок) уставились на охотников.

– Пит, кажется, он напоминает нам про путешествие во времени...

– Да, я тоже подумал, что ответ может быть где-то тут. То, что он проделывал сейчас перед нами, в точности повторяет то, как Лизун вывел нас из двадцатого века, прихватив старину Эдвина.

– Похоже, Лизун намекает, что попасть на Марс можно только расставшись с нашими любимыми земными одеждами.

– А я был на Марсе в своей, как вы ее называете, земной одежде, – возразил почти стопятидесятилетний астронавт.

– И ничего там путного не сделали, – отрезал Уинстон. – Нам же кое-что нужно. И у Лизуна мы спрашивали именно о том, как реализовать наши задачи.

– Чтобы оказаться в том же положении, в каком мы были в двадцатом веке, мы опять должны воспользоваться машиной времени, – сказал Питер. – Пожалуй, стоит пригласить моего товарища Энди.

Услышав это, пол-Лизуны встрепенулись, сблизились и слились в одного круглого и довольного собой Лизуна. Затем зеленый член команды подлетел к каждому из присутствовавших, помахал перед их носами своей худенькой скользкой ручкой и растворился в ближайшей стене.

– Ребята, – расстроенно протянула Джанин, – похоже, он с нами попрощался.

– Он что же, бросил нас в самый ответственный момент? – разочарованно спросил мистер Олдвин

– Вряд ли, – заступилась за Лизуна мисс Кэмамил. – Думаю, он объяснил нам, как умел, возможный путь и отправился по своим не менее важным делам. Думаю, для нашего же блага.

Охотники на некоторые время замолчали. Лизун не всегда был заметен. Не всегда он помогал, а иногда своей неугомонностью или беззащитностью даже сильно мешал. Но он был таким искренним, каким не бывает, наверное, ни один человек. Он был добрый. Охотники привязались к этому зеленому чуду, и им не хотелось думать, что, возможно, они никогда не увидят Лизуна.

– Эй, не время расслабляться, – привел всех в чувство доктор Вейтман.

С этими словами он поднялся и подошел к телефону.

Энди – оператора машины времени – на работе не было.

– Сегодня у него выходной, – объяснил голос в трубке. – Звоните домой.

Охотникам повезло. Они застали оператора машины времени дома, и через полтора часа он уже приехал в офис, где его с нетерпением ждала вся группа, за исключением Рэя Стэнса, который до сих пор лежал в гипсе после перелома ноги при таинственных обстоятельствах.

– Мысль, конечно, здравая, – согласился Энди после того, как ему изложили суть всей затеи и предположение Пита. – Но машина рассчитана на путешествия только во времени. Я могу задать ей программу на любое время вперед или назад. Но вы можете попасть только в Нью-Йорк нужного вам времени. Если желаете в Россию, сразиться с Иваном Грозным, то двигайте в Америку четырнадцатого века, стройте средство передвижения по океану и плывите на Европейский континент, а там уже проще будет. Только не вздумайте рассказывать, что вы из Америки. Тогда о ней еще никто не знал. Вмешиваться в ход истории строго запрещено.

– Значит, с помощью машины времени мы можем поехать в Америку того времени, когда запускали экспедицию на Марс и вместе с экипажем попасть на эту планету? – предположил Игон.

– Нет. Вы можете занять место только того человека, который по собственной воле собирается покинуть Землю. Астронавты, стартующие в полет, в этот список не попадают.

– К тому же все команды тогда состояли строго из трех человек. Нам, точнее вам (я-то уже летал), места там, как сами понимаете, нету, – присоединился к Энди мистер Олдвин.

– Энди, а если мы перевезем твою машину в Россию сегодня, нам не придется строить корабли в четырнадцатом веке? – поинтересовался Игон.

– Нет.

Игон вопросительно взглянул на босса.

– Молодец, Игон! – обрадовался доктор Вейтман. – Мы возьмем с собой машину времени в обычное космическое путешествие двадцать первого века. Там, приземлившись...

– Примарсившись, – поправил опытный исследователь Марса мистер Олдвин.

– ...Мы не станем надевать скафандры и выходить на поверхность. Мы войдем в машину времени и перескочим на Марс, например, на день раньше или позже нашего прилета.

– Точно! – сразу согласилась Джанин. – К тому же, я полагаю, мы приобретем как раз тот вид, который привычен для марсиан, и позволит нам чувствовать себя как дома.

– Это здорово! – не сдержал эмоции Игон.

– Звучит хорошо, – согласился Уинстон. – Жалко, что Рэй не сможет поехать.

– Надеюсь, его с честью заменит Энди, а мы запишем на видео все путешествие и подарим Рэйману. Энди, ты как относишься к такой перспективе? – улыбнулся Вейтман.

– Не знаю, но, видимо, скорее хорошо, чем плохо. Только боюсь, что и эта замечательная идея не подходит.

– Это еще почему? – встревожились все.

– Потому что можно тайно пробраться в Институт времени, как это сделали вы несколько дней назад, но нельзя тайно перенести машину на космический корабль и потом тайно взлететь на Марс.

– Пфф! – разочарованно вздохнула Джанин.

– М-да! – задумчиво произнес Уинстон.

– Придется мне писать рапорт в государственный департамент и пробивать дело на самом высоком уровне, – обреченно рассудил Питер Вейтман. – Кажется, мы нашли единственный замечательный и подходящий для нас путь. Не вижу возможности отступать от него. Не знаю только одного, друзья: сколько времени понадобится для получения разрешения.

– Сколько бы ни понадобилось, Пит, – попыталась успокоить всех мисс Кэмамил, – мы сможем, прилетев на Марс даже через месяц, попасть на ее поверхность еще вчера. У нас же будет машина времени!

– Главное, чтобы мы не опоздали, – добавил свою порцию скептицизма Замаяна.

В этот момент беседа была прервана неуверенным стуком в дверь. Охотники никого не ждали, поэтому настороженно переглянулись.

– Я открою, – встала с места Джанин и пошла к выходу.

Через пару минут она вернулась и сообщила, что это был просто ветер, или кто-то ошибся дверью, или передумал, пока Джанин шла к двери. Короче, там никого не было. Охотники расслабились и продолжили разговор.

Внезапно равномерно журчащая беседа резко прервалась. Все смотрели на мистера Олдвина.

Мистер Олдвин сидел в кресле, держа в полусогнутой руке чашку кофе. Рот его был приоткрыт, глаза широко распахнуты. Мистер Олдвин уставился немигающими глазами на стол, туда, где лежала пачка печенья.

Присутствующие перевели взгляд на печенье. Печенье одно за другим выплывало из пачки, пролетало над поверхностью стола и падало вниз. Однако на полу ничего не было.

– Что-то подобное я уже встречала, – протянула Джанин и заглянула под стол.

Очередное печенье, покинув пачку и закончив полет над крышкой стола, продолжало его под столом в противоположном направлении, потом, остановившись, перемалывалось в крупу под воздействием невидимых жерновов и сыпалось в невидимый резервуар. Все это было ужасно смешно.

Джанин вылезла из-под стола и, трясясь от смеха, выдавила из себя:

– Держите его, он там под столом, он невидимый!

Мисс Кэмамил, которая тоже уже начала кое-что понимать, бросилась закрывать окно, крича на ходу:

– Готовьте покрывало, бросайте на него покрывало!

– Не надо устраивать на меня травлю. Я не дикий кабан или волк. Я не буду убегать, – источник голоса, похоже, находился вначале под столом, а потом постепенно перемещался вверх, ближе к дивану.

Действительно, обивка дивана слегка промялась – гость уселся поудобнее.

– Но кто вы? – вежливо спросила у вмятины на диване мисс Хэлен.

– Я дезертир. Потому что я хороший. Я решил навсегда их покинуть. Потому что они ужасные. Я, конечно, хочу жить дома, там же, где жил раньше, но не ценой уничтожения других!

– Как вас зовут? – поинтересовалась мисс Хэлен.

– Ах, да, я не представился. Извините. Меня зовут Дэми Джос. Я – бывший капитан корабля дальнего плавания. Наше судно затонуло в Бермудском треугольнике тридцать лет назад. По причине того, что я затонул, я не смог сразу отправиться на небеса. Я так промок, находясь в воде! Просто насквозь! Это было так противно! А я около трех месяцев ползал по морскому дну в поисках выхода на берег. Радость моя была безгранична, когда я достиг цели. Я лежал на солнце две недели, пытаясь высушить свои потроха. И в один прекрасный день я взлетел. Вы не представляете, как приятно было взлетать все выше и выше над облаками! Первое время я жил счастливо, а потом ко мне прицепился один придурок с бородавками на всем теле.

– Хочешь назад на Землю? – говорит.

– Кто ж не хочет? – отвечаю.

– Тогда держись меня, – опять говорит.

А мне что? Одному все равно скучно. Я и решил, что поучаствую в эксперименте. Притащили меня на ночную сторону. Там холодно, между прочим, как на дне океана. Мне не понравилось, а назад – нет уж! Нельзя. Оттуда дорога одна – на Землю.

Впрочем, это, как вы понимаете, не очень плохо. Думаю, слово друг мой сдержал. А тут новое разочарование. На Земле-то надо пакости делать. А я не люблю этого. Другая у меня натура. Другая. Я потихоньку сбежал от них. И теперь вот никто меня не кормит.

Я девушку эту, – все поняли, что речь идет о Джанин, – несколько дней назад заприметил. Извините, это я пирог у вас стащил. Но голод иногда сильнее чести.

– Я уже забыла, – улыбнулась Джанин.

– Вкусный был пирог. А еще я подслушал, что они вас боятся. Раз боятся, подумал я, значит, вы хорошие. Мне трудно было решиться перейти на вашу сторону, но я представил, что, если окажу вам посильную помощь, вы меня покормите. А еще я видел через окно, что у вас тут один из наших, зеленый такой, живет. И вроде обиженным не выглядит.

Вот вам, друзья дорогие, моя история. Делайте теперь со мной, что хотите.

Наступила пауза.

– Уважаемый Дэми, – нарушила тишину мисс Хэлен, – мы польщены вашим доверием и готовы помочь.

Джанин принесла еще одну пачку печенья и зажарила в микроволновой печи ароматные бутерброды с ветчиной и сыром.

– Боже, какая досада! Я не ем мяса! Простите, дорогая Джанин! Я его отковыряю и оставлю на тарелочке.

Все молча с интересом наблюдали, как бутерброды разваливались сами собой на части, как ломтики жареной ветчины взлетали в воздух, как сыр сползал назад, на кусок тоста, а мясо плюхалось в тарелку. После этого от бутерброда отделялся кусочек, который через пару секунд, раздавленный невидимыми жерновами, падал в невидимый же мешочек.

Когда новый знакомый почувствовал себя счастливым, мисс Кэмамил предложила:

– А сможете ли вы воспользоваться одеждой?

– Да, мне кажется, да. Но зачем?

– Во-первых, мы могли бы вас увидеть, что упростило бы общение. Во-вторых, ваши бывшие друзья не узнают вас. Вы, таким образом, сможете спокойно гулять по улицам.

– Идея интересная. Пожалуй, надо попробовать. Я ведь странное привидение. Я не умею проходить через стены. И одежда на мне будет держаться. А хотите, скажу почему?

– Очень интересно, если это не смертельная тайна, – сказал мистер Олдвин.

– Все просто. Помните, как я блуждал по океану. Я пропитался не простой водой, а морской, то есть соленой. А потом солнце выпарило из меня воду, но соль затвердела. Чистые кристаллы соли по своей природе прозрачные. Поэтому и я прозрачный.

– Но соль тяжелая. Как же вы взлетели на небо?

– Не понимаю, о чем вы, уважаемый Замаяна. Хотя, кажется, я догадался. Вы мне не верите, – по голосу чувствовалось, что невидимка обиделся.

Вмятина на диване исчезла. Охотники заволновались, что он уйдет, но вдруг отворилась дверь стенного шкафа. Оттуда выплыл плащ Уинстона и, качнувшись пару раз в воздухе, принял нормальный вид плаща, надетого на человека.

– Эта одежда для меня слишком большая, – разочарованно сообщил Дэми Джос.

– Вот и замечательно, – не согласился с гостем Уинстон Замаяна.

– Так что насчет своей природы я не врал. Я почти никогда не вру. А почему я взлетел, не знаю. Ведь, если где-то пахнет солью, значит, в воздухе присутствуют молекулы соли. Значит, соль тоже может летать. Может, я полетел, как эти молекулы соли? – активно рассуждало привидение, расхаживая в плаще Замаяны по комнате взад и вперед.

Джанин уже давно еле сдерживала смех, наблюдая происходящее.

– Короче, – шеф бригады решил подвести итог, – Дэми остается у нас. Спать можете на диване. Покрывало в шкафу. Джанин, мисс Хэлен, возьмите из кассы немного денег и купите сегодня для Дэми подходящую одежду.

– Я пойду с вами. Не могу же я положиться, только на ваши вкусы. Я их не знаю. Не возражайте, не возражайте, – прервал он назревавший протест женщин. – Это совсем не опасно.. Меня все равно никто не увидит. Зато я смогу все примерить и деньги не будут потрачены напрасно.

– А как мы войдем в примерочную с мужскими вещами, – улыбнулась Джанин, – вас же никто не. видит и никто' не будет знать, что среди нас есть мужчина?

– А мы возьмем мистера астронавта. Он-то и проводит меня в примерочную. Как я здорово все придумал!

– О-го! Поход в магазин такой толпой?! Хуже ничего не бывает! – взмолился мистер Олдвин.

– Ничего, – успокоила его мисс Кэмамил, – нас будет как будто только трое, если, конечно, Дэми не будет встревать с советами и путаться под ногами.

– Не буду, не буду. Обещаю.

– Действительно, мистер Эдвин, вы и себе прикупите одежду, а то в суматохе последних событий никто и не подумал, что вы прибыли в двадцать первый век без собственного гардероба.

– Я думаю, что какая-то одежда есть у меня в квартире, то есть в квартире того бедолаги, чье место я занял. У меня есть и адрес, и ключи. Просто я пока не успел навестить как бы собственную квартиру. Судя по тому, что мне приходится носить сейчас, я думаю, меня устроит его вкус.

Итак половина бригады отправилась по магазинам Нью-Йорка, которые произвел на мистера Олдвина неизгладимое впечатление. Подобного изобилия и разнообразия фантазии, а главное, низких цен при отличном качестве он никогда не видел в своем времени.

ЧАСТЬ II

«МАРСИАНСКАЯ КОЛОНИЯ»

Глава десятая

ДЭМИ И МИСС ХЭЛЕН ЗАБЫВАЮТ ПРО РАБОТУ. НЕВИДИМКА ДЭМИ ДЖОС ВЫДАЕТ ПЛАНЫ МАРСИАН. ОХОТНИКИ ОТПРАВЛЯЮТСЯ В ПУТЬ

В ожидании решения Госдепартамента Соединенных Штатов Америки относительно путешествия команды охотников за привидениями на Марс охотники и их друзья занимались кто чем. Пит Вейтман, Уинстон Замаяна и Игон Спенглер делали копии патозонера замечательного прибора, созданного благодаря кусочку марсианского камня, привезенного сто лет назад мистером Эдвином Олдвином, и смекалке мисс Хэлен Кэмамил.

Важность этого прибора заключилась в том, что в любой момент, направив чувствительный глаз патозонера на подозреваемый предмет, можно было определить природу, характеризующую интересуемые предмет или место. Если изучаемый объект был связан со злыми силами потустороннего мира, стрелка на измерительной шкале тут же отклонялась влево. Если подозрения были напрасны, стрелка оставалась неподвижной. Если подозреваемые были благосклонны к человеку, стрелка двигалась вправо.

По глубине наклона стрелки можно было определить силу воздействия аномальной зоны или предмета на окружающую среду, а значит, понять степень серьезности угрозы и силу врага. Ну, а возможность определить характер – враждебность или доброжелательность изучаемого объекта – предохраняла от досадных ошибок в работе. Сколько уже раз охотники теряли потенциальных помощников только из-за того, что в суматохе не могли сразу определить полярность того или иного привидения!

С помощью патозонера они смогут ...навсегда избавиться от подобных ошибок.

Мистер Эдвин Олдвин, старый астронавт, решил отправиться в небольшое путешествие по Америке двадцать первого века. Ему было интересно, насколько писатели-фантасты правильно предвидели будущее. Мистер Олдвин был счастлив, что ему предоставилась уникальная возможность оценить их фантазию. Пользуясь вынужденной паузой в работе, он в сопровождении Джанин отправился в дорогу.

Мистер Олдвин наотрез отказался воспользоваться машиной Джанин.

– Предпочитаю общественный транспорт, – не без гордости заявил он. – Я желаю увидеть, понять и почувствовать все, вплоть до самого медленного вашего поезда, самого неудобного маршрутного автобуса.

– Но еще не везде проложены общественные транспортные коммуникации, – попыталась возразить Джанин.

– Как?! До сих пор?! – улыбнулся мистер Олдвин. – Ну что ж, на этот случай, я думаю, еще сохранилась возможность путешествовать автостопом.

Рэй Стэнс за это время благополучно выписался из больницы и уже в собственной квартире учился ходить. Его очень интересовал новый марсианский проект. Он хотел принять в нем участие, поэтому не жалея сил ходил, ходил, ходил из комнаты в комнату, из угла в угол. Прогресс был налицо уже через неделю.

Как раз через неделю после описанных событий охотники вдруг заметили, что от мисс Хэлен нету известий.

Она не поднимала трубку телефона, не открывала дверь, когда Уинстон, Игон, Питер пытались навестить ее с визитом. При этом никто не мог сообщить никаких сведений о местопребывании тетушки Джанин, даже она сама. Джанин звонила в офис каждый день, чтобы узнать, не принято ли решение относительно полета на Марс. Мисс Хэлен не позвонила ни разу.

– Друзья, это вызывает у меня огромную тревогу, – произнес наконец Игон, когда ни в пять, ни в шесть, ни в семь часов утра никто не взял трубку телефона в доме Джанин, где жила ее тетя.

– У меня тоже, – поддержал его Уинстон. – Мы оставили ее с этим непонятным Дэми-невидимкой. А кто он такой? Он обманом пробрался к нам в офис. Случайно выдал себя и наговорил, чтобы задурить нам мозги, всякой чуши о своем происхождении. А мы и поверили. Уши развесили! Может, он шпион!

– Правда, Пит, – согласился Игон, – он ведь нам про Марс и про своих дружков так ничего и не сказал. Может, он сделал какую-либо гадость мисс Хэлен и преспокойно удалился восвояси. А мы, бездушные эгоисты, только пытаемся дозвониться ей по телефону.

– Пит, надо что-то делать!

Пит все это время задумчиво слушал, переводя взгляд с одного товарища на другого.

– М-да, – наконец произнес он. – Кажется, больше ждать нельзя. Пожалуй, для начала попытаемся проникнуть к ней в дом. Если там ничего и никого, исследуем его хорошенько патозонером. Вдруг там уже штаб призраков! Если так ничего и не найдем, установим за домом слежку. Рано или поздно кто-то туда явится.

Сказав это, Пит подошел к телефонному аппарату.

– Алло, говорит доктор Вейтман. Соедините меня, пожалуйста, с Роджером Норгардом. – Пит звонил в полицию своему другу. – Спасибо, мисс, жду. Алло? Роджер, старина! Как дела? Все о’кей, дружище, спасибо. Я тебя хочу поставить в известность об одном маленьком дельце. Видишь ли, пропала мисс Кэмамил, тетя нашей Джанин. Нет, дело открывать мы пока не собираемся. Надо сначала кое-что проверить. Мы этим займемся сами. Но если что, старина, ты уж имей в виду. О’кей! До связи.

После разговора с полицией Питер, Игон и Уинстон быстро собрались, сели в машину и поехали к дому Джанин.

– Всегда мечтал поработать в детективном агентстве, – сказал Замаяна, когда охотники ехали по Линкольн-стрит. – Сейчас попробуем, как это у нас получится, а потом, глядишь, если работы по духам не будет, будем совмещать с детективными расследованиями. Что скажешь, шеф?

– Неплохая идея. Тем более, думаю, в каждом из преступников есть хоть частица этой нечисти. Так что мы не сильно изменим профиль деятельности.

Дом Джанин был закрыт. Дверь никто не открывал. Никаких признаков жизни внутри не было.

Уинстон вышел за калитку, на дорогу, чтобы видеть, не приближается ли кто-либо подозрительный. Игон повернулся спиной к Питеру и лицом к саду, чтобы видеть, что происходит здесь. Заодно он включил один из захваченных с собой патозонеров, постоянно сканируя местность. Прибор не показывал отрицательных отклонений.

Доктор Вейтман справился с замком довольно быстро. Он передал Уинстону по портативной рации, что они с Игоном идут в дом, и попросил его продолжить наблюдение за дорогой.

В доме все было чисто и спокойно, будто хозяева покинули его недавно. На кухне даже конфорка электроплиты была еще теплая.

Исследования патозонером в доме также не показали ничего подозрительного.

Пит вспомнил, что обещал Роджеру Норгарду постоянно держать его в курсе событий. Он подошел к телефону и снял-трубку. Трубка молчала. Ни гудков, ни шорохов слышно не было.

Пит изучил аппарат со всех сторон и обнаружил, что контакт соединения с электросетью разошелся, что и было причиной бездействия телефона.

Пит облегченно хмыкнул. Похоже, что с мисс Кэмамил все в порядке – следы насилия отсутствовали, утром кто-то грел кофе или чай, даже вопрос с телефоном выглядел смешным. Телефон просто случайно отключился. Мисс Кэмамил Могла этого не заметить и все время думать, что ей никто не звонит. То, что она сама не могла позвонить, ее, может, и волновало, но она могла не понимать причины поломки, терпеливо ожидая, когда явится Джанин.

Пит и Игон покинули дом.

– Давайте все же последим за домом до вечера, убедимся, что мисс Хэлен вернулась невредимой и с ней все в порядке, – настаивал Уинстон.

Пит пытался сослаться на нехватку времени, но это звучало в данных обстоятельствах неубедительно. Поэтому пришлось согласиться.

Ждать пришлось недолго. Через полтора часа, как раз ко времени ланча, к воротам дома подкатил огромный темно-синий перламутровый «бьюик». Когда из него выпрыгнула вполне счастливая мисс Кэмамил в сопровождении невысокого, но очень респектабельного мужчины, у охотников глаза медленно, но целенаправленно полезли на лоб.

Они очнулись только тогда, когда звонкий смех парочки затих за дверью дома.

– Хе-хе, – выдохнул Уинстон. – Почему бы нам не навестить мисс Кэмамил сейчас?

– А как насчет приличия? – засомневался Игон.

– А вдруг это и не она вовсе, а какой-нибудь оборотень?

– Да, Уин, пожалуй, ты прав. Стоит сходить, – согласился Питер. – В конце концов мы могли только что подъехать и не видеть, как они входили. К тому же мы имеем право волноваться! Если это она, то, если телефон не работает, она должна была хоть заехать в офис на своем непонятно откуда появившемся «бьюике». Ну, а если не она, то обязательно надо навестить эту парочку.

Друзья вышли из машины, вернулись к дому и позвонили.

– Иду, иду! – раздался озорной голос мисс Кэмамил.

Через полминуты она распахнула дверь, и лицо ее просияло еще больше.

– Боже, как я рада! Игон, Пит, Уинстон! Как здорово, что вы зашли! Проходите быстрее, сейчас я буду вас угощать.

Друзья не понимали, как им реагировать на такой поворот событий.

– Дэми, к нам пришли Игон, Уинстон и Пит! – продолжала весело кричать мисс Кэмамил.

– Мисс Хэлен, подождите минутку, – все же прервал ее Питер. – Где вы пропадали все это время? Мы страшно волновались.

– Мы звонили, но никто не брал трубку. Мы заезжали, но никто не открывал дверь, – подхватил Игон.

– Во-первых, телефон почему-то не работает. Во-вторых, мы бываем дома очень редко. У нас куча дел. Я вам сейчас про них расскажу.

– Мэм, а почему вы сами на протяжении более чем недели сами не заехали, если позвонить не могли? Разве вы не хотели, чтобы мы знали, что в отсутствие Джанин с вами все в порядке? – сурово спросил Уинстон.

– Как недели?! – вскричала удивленная мисс Хэлен. – Неужели прошло столько времени?!

Ее глаза стали большими и круглыми. Усомниться в ее искренности было невозможно.

– Дэми, ты представляешь, с того времени, как мы познакомились, прошло уже почти две недели, –торжественно сообщила мисс Хэлен, вводя охотников в столовую, где сидел в глубоком кресле тот самый респектабельный мужчина, которого друзья уже видели рядом с мисс Кэмамил.

– М-да, – протянул он. – Время летит быстрее ветра.

– Вы хотите сказать, – недоверчиво глядя на джентльмена в кресле, спросил у мисс Кэмамил Уинстон, – что этот сэр и есть наша находка – невидимка Дэми Джос?

– Ха-ха-ха! – звонко рассмеялась мисс-Кэмамил. – А вы тоже ничего не поняли? Здорово мы придумали, правда? Это грим. У Джанин его более чем достаточно. Сначала мы пытались маскироваться за огромными солнечными очками, а потом случайно сообразили, что грим-то лучше.

– Здорово! – не смог скрыть восторга Игон.

– Мы вам еще не то расскажем! – гордо сообщила мисс Кэмамил, подставляя каждому тарелку с ароматным томатным крем-супом. – Мы тут превесело развлекаемся!

– Поэтому-то вы и забыли про наш проект и про друзей? Может, Дэми искусно выполняет свою функцию, отвлекая вас от дел? – съязвил Уинстон.

Дэми Джос опустил ложку на стол и серьезно посмотрел на Уинстона.

–  Ты не прав, Уин, – вступилась за него мисс Хэлен. – Дэми полностью порвал со своим прошлым. А разве мы уже пропустили взлет корабля на Марс? Я очень сомневаюсь, – мисс Кэмамил сурово и обиженно свела брови. – Прежде чем корабль взлетит, в этом доме появится Джанин.

Мисс Хэлен замолчала и начала медленно есть суп, как бы демонстрируя, что ничего больше не собирается говорить.

– Ну, что вы, мисс Хэлен, – попытался исправить положение Игон, – просто мы не могли вас найти и поэтому очень переживали. Поймите и вы нас, пожалуйста»

– Ладно, чего уж там, – промямлил замаскированный невидимка, – просто он меня еще совсем не знает. Может, Хэлен, он тебя ревнует?

Мисс Хэлен взглянула исподлобья на гостей, улыбнулась и сказала:

– Ладно, расскажем вам, что мы все это время вытворяли.

– Очень любопытно, – заинтересовался Питер.

– В физическом состоянии Дэми есть очень важная и замечательная штука – его не видно... – начала рассказ мисс Кэмамил.

– Если, конечно, я без грима и одежды, – добавил Дэми Джос.

– Сначала мы не придавали этому значения, но случай помог понять, что мы упускаем.

– Уж не ограбили ли вы банк? – заметил, с улыбкой Пит.

– А иначе, – тоже с улыбкой подхватил Игон, – откуда у них во дворе такой огромный и красивый «бьюик»?

– Нет, друзья, совсем наоборот, – не заметила сарказма мисс Кэмамил. – Однажды, прогуливаясь по Центральной авеню – а Дэми тогда еще не пользовался гримом и прикрывал пустоту своего лица только темными очками, – мы вдруг стали свидетелями бандитского налета на ювелирный магазин.

– Хэлен, я, пожалуй, сыграю с этими негодяями смешную шутку, – сказал Дэми, раздеваясь на ходу. Хорошо, мы были около какого-то закоулка, поэтому удивленные прохожие не падали замертво – никто нас не видел. Через три секунды мистер Джос уже исчез, оставив мне сторожить его одеяния. Дэми, рассказывай дальше ты, потому что я не видела процесса. Все происходило в магазине.

– О’кей, – подхватил повествование загримированный господин. – Преступники, конечно, повернули головы на скрип открываемой двери, но стрелять не стали, потому что никого не увидели. Они даже не подумали, что это странно, когда дверь с такой плотной пружиной открывается сама. Впрочем, я, конечно же, не обиделся на них за это равнодушие к моей персоне. Мне это было выгодно.

Итак, я вошел. Пока один держал на прицеле хозяина магазина, а другой чистил кассу и прилавки с золотом и драгоценными камнями, я осмотрелся.

В углу около дверей стояла швабра. Не слишком классный инструмент в борьбе против вооруженных грабителей, но на безрыбье, и рак – рыба. В придачу к швабре я нашел в подсобке магазина моток шпагата, которому обрадовался больше.

Не теряя зря времени, я натянул шпагат позади злодеев, недалеко от выхода из магазина. Затем встал рядом со шваброй, готовый в любой момент подхватить ее и орудовать налево и направо.

План, друзья мои, сработал на славу. Преступники, зацепившись за веревку, растянулись на полу, как старые тряпки. Я тут же начал колотить их по головам.

– Звоните в полицию! – крикнул я хозяину.

То ли он подумал, что кричал кто- то из посетителей, то ли вообще ни о чем не подумал, но хозяин тут же стал звонить куда надо.

После того как оглушенные бандиты замерли на полу, я поднял мешок с деньгами и поднес к хозяину.

Вот тут я еле удержался от смеха, когда увидел, как вытянулось его лицо. Похоже, бедняга никогда не видел плавающие по воздуху мешки с деньгами и драгоценностями.

– Сударь, я полагаю, что я честно заслужил небольшое вознаграждение за свой подвиг? – поинтересовался я, любезно передавая в дрожащие руки хозяина драгоценный мешок.

– О, да! Сэр, простите не имею чести знать вашего имени, – промямлил хозяин, отваливая мне пять «штук» баксов. Ведь содержимое мешка стоило больше, наверное раз в десять!

Я успел убраться, до появления полиции. Не знаю, как тот бедолага ей все объяснял, но это уже не мое дело.

– Правда, здорово?! – сияла от гордости мисс Кэмамил. – На эти деньги мы тут же купили подержанный, но все еще шикарный «бьюик», который и стоит сейчас во дворе. Машина оказалась очень и очень кстати. Покупая, мы даже не подозревали, как правильно поступаем.

Уже на следующий день, просто катаясь по городу, мы наткнулись на полицейских, занявших осадное положение вокруг небольшого частного банка. Мистеру Джосу не составило труда обойти полицейских, проникнуть в здание, отбить украденные деньги, оглушить и связать воров, получить свое вознаграждение и спокойно убраться восвояси.

Мы так веселились, когда Дэми рассказывал все это в подробностях!

Мы стали целыми днями гулять по городу, ездить в парки, питаться только в ресторанах, посещать лучшие кинотеатры. Это было здорово!

Ну, а то, что мы вдвоем ходили в кино и на концерты по одному билету, было не менее весело.

– Но не думаю, что мы кого-то обманывали, когда я, привидение-невидимка, проходил мимо контролера бесплатно. Это было сопряжено с чувством риска и здорово будоражило нервы и мне, и мисс Хэлен.

– В Нью-Йорке разного рода преступления можно найти с избытком каждый день. Если грабили банки иди очень богатые магазины, мы брали вознаграждение, если злодеи плохо обращались с беззащитными гражданами, мы спасали людей и наказывали бандитов.

– А про борьбу с призраками и угрозу для Земли вы забыли? – спросил Уинстон.

– Если честно, то иногда забывали, – созналась мисс Хэлен.

– Но, криминала, мне кажется, в этом нет, – попытался защитить ее невидимка Дэми. – Как я понял из рассказов Хэлен, вы уже собираетесь лететь. Что ж, надо лететь и заканчивать борьбу на месте. Одного вы только не знаете. Но узнать это еще не поздно.

– И ты нам можешь помочь? – заинтересовался Питер.

– Да, да, да. Не вопрос, как говорится. Тем более что я уже все давно рассказал мисс Хэлен.

– Ну не тяни же, – занервничал Игон.

– А спешить некуда. Впрочем, понимаю ваше нетерпение. Начинаю рассказ.

Когда-то давно на Марсе было все общее. Там было общее для дневной и ночной сторон руководство, поэтому существовало равновесие сил.

Те, кто вел себя на Земле до смерти получше поселялись греться под лучами Солнца. Это считалось привилегией. Те же, кто был зол и ненасытен на Земле, отправлялись в теневую часть, чтобы остудить страсть к наживе и насилию.

В один прекрасный момент Управляющего Марсом повысили, перевели на другой уровень. Найти замену было не просто, поэтому Большой Совет решил создать региональные управления и координирующий совет из представителей этих управлений. То есть на Марсе образовалось два управления. Главы этих управлений входили в координирующий Совет, который должен был определять общую для планеты политику.

Региональное управление ночной стороны очень быстро перестало интересоваться общими целями и задачами планеты, потому что интересы призраков, живущих там, были иными. Их интересы были ущемлены, решили они. В качестве своей цели и задачи они выдвинули лозунг «Вернуть все земные блага». По сути, они начали подготовку к войне с Землей.

Управление дневной стороной попыталось что-то предпринять, но не смогло бороться со злыми и ненасытными чудовищами. Управление ночной стороной не стало уничтожать дневную, оставив ее как маскировочный щит, но пригрозило расправой, если те полезут на рожон.

Ночная сторона Марса вскоре превратилась в колонию особо секретного режима. Все новоявленные уроды попадали туда. Те, кто при жизни вел себя прилично, оставались на светлой половине, но рано или поздно попадал под влияние тайных агитаторов, как и я попался. Это даже было своего рода испытанием на стойкость против нечестивцев.

Те, кто не выдерживал испытание и соглашался перейти на сторону врага якобы ради того, чтобы вернуться на любимую Землю, тайно переправлялись в зону ночи и становились винтиками в строящейся машине войны.

Время от времени самых сообразительных, озлобленных или просто талантливых опускали на Землю, чтобы они вели партизанскую борьбу против справедливых, честных и добрых землян, чтобы тайно перевоспитывали слабых характером, готовя потенциальных воинов.

Победить эту систему можно, только победив управление ночной частью Марса. Все остальные трусы. Они будут подчиняться воле сильнейшего.

– Значит, чтобы попасть туда, в центр, надо найти агитатора?

– Лучше прикинуться злюками или готовыми стать злюками. Но это возможно только там. Так что ваша первейшая задача – дождаться ответа на запрос о полете.

– Ну, что ж, – подвел черту Питер Вейтман, – план на ближайшую перспективу ясен. Спасибо за ланч, мисс Хэлен. Извините за вторжение. Пора ехать в офис. Ответ из госдепартамента может прийти в любую минуту.

– А может, кто-нибудь починит мой телефон на прощание?

После того как аппарат в доме Джанин и мисс Кэмамил был исправлен, друзья попрощались с Дэми и мисс Хэлен И вернулись в офис.

Разрешение совершить марсианскую экспедицию с машиной времени на борту пришло через день.

Приготовления к полету проходили в строжайшей секретности. Во-первых, потому, что никто не знал, как объяснить рядовым гражданам миссию охотников за привидениями на Марсе; во-вторых, аппарат времени транспортируется из институтского здания на малозащищенную ракету, которая могла легко подвергнуться диверсии; в-третьих, сами охотники желали оставить это в тайне, чтобы информация о прибытии в логово захватчиков не дошла до них раньше времени.

Старый опытный астронавт помогал охотникам чем мог, но частенько и он сам удивлялся тому, как далеко шагнула техника космических полетов.

Невидимка Дэми Джос, слушая после тренировок рассказы мисс Кэмамил и Джанин, ужасно завидовал и переживал, что ему не надо приучать себя к подобным испытаниям. Он мог полететь на Марс и в корабле, и около корабля, зацепившись за первую попавшуюся под руку балку в обшивке. Однако невидимку планировалось оставить дома, потому что на Марсе в любой момент его могли узнать и наказать: свои – за переход на сторону врага, враги – за переход на сторону землян.

Во время тренировки охотники учились всему: надевать космические перчатки, шлем, подводить и настраивать микрофоны и наушники. Шлем очень смешил мисс Кэмамил. Он напоминал ей перевернутый круглый аквариум, закрепленный на шее.

Сам скафандр весил двадцать футов. Он состоял из сплошного каркаса на шарнирах, обтянутого тончайшей, но суперпрочной материей.

Согласно плану, вся команда в полном обмундировании должна была отлежаться перед стартом. Когда предстартовый отсчет дошел до определенного места, всех членов экипажа подняли, посадили в спецавтобус, довезли через взлетное поле до спейсфлайера, помогли расположиться на своих местах (им пока было трудно самостоятельно двигаться в тяжелых скафандрах, рассчитанных на работу в космической невесомости) и подготовится ко взлету.

После этого были проверены все датчики, готовность всей системы к запуску: полностью ли заправлено горючее, в норме ли давление, включены ли системы наведения. Когда была завершена заправка и зарядка аккумуляторов, Центр управления нажал кнопку старта.

Запуск системы прошел нормально. Спейсфлайер уверенно набирал скорость, двигаясь по точно рассчитанному маршруту прямо на Марс.

– Это, друзья, последний барьер, – в наушниках раздался голос Питера Вейтмана. – Закончился период поиска решения и долгих рассуждений. Мы входим в полосу реальных действий. Поздравляю! Желаю нам всем успеха и удачи!

– Ура!!! – поддержали Пита друзья.

Глава одиннадцатая

СПЕЙСФЛАЙЕР ТЕРЯЕТ УПРАВЛЕНИЕ. ПАТОЗОНЕР МИСС КЭМАМИЛ БЛОКИРУЕТ ДИВЕРСИИ МАРСИАН. ДЖАНИН НАХОДИТ В САЛОНЕ СПЕЙСФЛАЙЕРА СЛЕДЫ ЛИЗУНА

Первым впечатлением охотников и их друзей, когда они выглянули в иллюминаторы, был восторг.

– Кажется, я начинаю понимать, почему эти чудаки рвутся назад на Землю. – проговорила Джанин.

– Марс не менее красив, – сказал профессиональный астронавт, вне себя от счастья от того, что ему еще раз повезло и он летит в космическом корабле.

– К тому же привидения стремятся не столько к красоте Земли, сколько к тем благам, которыми они там пользовались, – поправила племянницу мисс Кэмамил.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Рэйман, который из-за своей травмы был не совсем в курсе последних событий.

– На Земле они занимались обжорством, транжирили время, валяясь под солнцем на краю бассейнов, швыряли деньги, не задумываясь, приносит ли это пользу хотя бы им. И ели, и пили, и гуляли они не потому, что хотели пить или есть, или избежать нервного стресса, а потому, что любили сам процесс еды и растраты денег на сомнительные цели. Их естественной потребностью было не жить, а злоупотреблять жизнью.

Когда спейсфлайер вышел на орбиту, охотники за привидениями и мисс Хэлен, отстегнув ремни безопасности и выбравшись из скафандров, стали плавать по всему кораблю. А мистер Эдвин наблюдал за ними и тихонько посмеивался, тоже наслаждаясь этим состоянием.

Любой предмет можно было толкнуть с минимальной силой, а он быстро летел туда, куда его направили. Самые тяжелые предметы вращались в воздухе, как листья, падающие с дерева.

– На борту тревога! На борту тревога! – вдруг прозвучал в динамике связи с Землей голос из Центра управления полетом. – Команда, немедленно вернитесь на свои места! Немедленно вернитесь на места! Разберитесь в системе управления!

– Земля, Земля! – быстрее всех отреагировал мистер Эдвин Олдвин (он был выбран за свои бывшие заслуги командиром полета). – Что случилось? Мы вас почему-то не видим.

– Мы тоже вас не видим. На мониторах пропало изображение. К тому же наблюдаются постоянные помехи в системе...

Связь оборвалась окончательно.

Джанин обвела всю команду испуганным взглядом и остановилась на мистере Олдвине:

– Как же так?

– Я не понимаю пока, девочка, но не пугайся. Ничего страшного не случилось. Уинстон, проверь бортовой компьютер. В его памяти должна остаться причина неисправности.

Пока Замаяна копался в соседнем отсеке в памяти бортового компьютера, в кабине управления спейсфлайером царила полная тишина. Не было слышно ни вздоха двигателей, ни тихого жужжания панели управления. Все огни на доске приборов погасли. Спейсфлайер завис на земной орбите и медленно кружил вокруг планеты Земля, все время поворачиваясь вокруг своей оси. Но этого ни один член команды не видел. Члены экипажа понимали только, что сейчас их спейсфлайер превратился в безвольный неуправляемый спутник Земли, и выхода из которого не будет, пока Земля не подготовит к полету новую команду астронавтов или Уинстон не починит бортовой компьютер.

Панель заурчала, и приборная доска неожиданно вспыхнула развеселыми карнавальными огоньками. Все оживились, однако мистер Олдвин проворчал:

– Рано радоваться, коллеги. Двигатель не работает. Мы не можем скорректировать траекторию полета, оторваться от орбиты и направиться к Марсу.

В эту секунду в дверном проеме появилась парящая в воздухе фигура Уинстона Замаяны.

– Командир, компьютер в норме. В памяти у него нет ничего странного или подозрительного. Там, где программа управления доходит до времени, когда выключились системы, висит надпись «Задержка». А в общем он в порядке. Я пробовал его перегрузить. Без сдвигов. Все, как вы могли заметить, заработало, но программа управления в определенный момент зависает, хоть ты в нее стреляй.

– Мисс Кэмамил, достаньте патозонер! – скомандовал командир спейсфлайера. – Возможно, нас уже встречают. Хотя я могу и ошибаться. Но проверить надо все.

– Есть, командир, – отрапортовала мисс Кэмамил и поплыла в свою каюту за прибором.

Она вернулась через десять минут:

– Командир, первые пробы окружающей среды показывают, что атмосфера вокруг нас неоднозначная. Встречаются участки с пониженной благосклонностью, встречаются и с повышенной. Отсек с приборами управления я еще не исследовала.

– Продолжайте изучение, мисс Хэлен, да поспешите, иначе мы сильно выбьемся из программы полета. Тогда может произойти полная разбалансировка бортового компьютера, и наша миссия окажется законченной, даже не начавшись.

Мисс Кэмамил последовала за Уинстоном в отсек управления, где большую часть занимал бортовой компьютер.

Замаяна аж присвистнул, когда увидел, как активно запрыгала стрелка в сторону отрицательных данных.

– Вот когда нам пригодился бы Дэми Джос, которого мы оставили дома!

– Зачем он нам, мисс Хэлен? – поморщился Уинстон. Он до сих пор не доверял призраку-невидимке, самовольно пришедшему к охотникам и оставшемуся у них.

– Да потому, мой дорогой, что Дэми, как и любой другой призрак, прекрасно видит себе подобных. Он нам тут же указал бы место, которое надо блокировать.

– Здесь, мисс Хэлен, по-моему, надо блокировать всю комнату. Разве вы нашли хоть один квадратный сантиметр с положительным излучением? Мне кажется, я слышу, как эти нечисти так и пищат.

– М-да, их цель, судя по всему, – блокировать наш полет. Значит, они уже прекрасно знают, что мы движемся в их сторону.

– Небось ваш дружок сообщил!..

– Уинстон, если ты еще раз невежливо выскажешься в адрес Дэми Джоса, я перестану с тобой общаться. Ты не доверяешь ему, но, надеюсь, ты веришь мне? Я давно с ним общаюсь. Более того, я обладаю все же некоторыми способностями чувствовать, что собой представляют призраки. Не доверяя мистеру Джосу, ты не доверяешь мне.

– Хорошо, мисс Хэлен, простите меня. Но давайте лучше, подумаем, как нам поступить в данной ситуации?

– Давай, давай. А что, если мы используем здесь ваши бластеры?

– Слишком маленькое помещение. Боюсь, они сожгут всю технику. В подобных ситуациях мы выманиваем призраков наружу. Но здесь их выманивать некуда, к сожалению.

Мисс Хэлен и Уинстон задумались.

– Мисс Хэлен, – неожиданно встрепенулся Замаяна, – я вот что подумал. Ваш патозонер устроен как аппарат, поглощающий магнитные волны, несущие информацию о настройке окружающего поля. Что, если подкрутить в этом приборе несколько болтиков, кое-что поменять местами и заставить его излучать магнитные волны? А вдруг этот камешек с Марса как-то подействует на призраков? Все же он взят на дневной стороне, значит, не поддерживает ночных. А я полагаю, тут как раз ночные поработали.

– У тебя горячая голова и смелые мысли, Уин. Но я не могу оценить твое изобретение, потому что не представляю, каким будет результат.

– А чего бояться, попытка – не пытка! У нас таких патозонеров несколько.

– Ну, тогда вперед!

Через полчаса Замаяна прикрутил последний винтик. С замирающим дыханием он поднялся с колен, встал рядом с мисс Хэлен спиной к входной двери, направил прибор в центр комнаты и нажал кнопку.

В первые секунды ничего не произошло. Мисс Хэлен хотела было разочарованно вздохнуть, как вдруг всхлипнул, а потом равномерно зажужжал двигатель.

– Ура-а-а! – раздалось в соседней комнате.

Когда мисс Хэлен и Уинстон вошли в кабину управления, где их терпеливо ждала вся команда, грянул оглушительный взрыв аплодисментов. По шуму двигателя все уже поняли, что Уинстон и Мисс Хэлен справились с поставленной задачей.

Когда первые всплески радости улеглись, команда обменялась информацией с Центром управления в Хьюстоне, не выдавая, однако, профессиональные тайны охотников за привидениями. После этого все участники полета почувствовали, что сильно голодны. Поскольку роль домашней хозяйки была отведена Джанин, та отправилась в пищевой отсек за продуктами питания.

Все стены пищевого отсека состояли из встроенных стенных шкафов, способных удерживать заданную еще на Земле температуру. Эти шкафы назывались термостатами. В них хранились горячие космические котлеты, космический кисель, космическое картофельное пюре и другие космические блюда. Все эти блюда назывались космическими, потому что хранились в специальных длинных тюбиках, на манер зубной пасты. Приставив конец такой трубочки ко рту и сдавливая ее в руках, можно было добиться, чтобы пища в условиях невесомости попадала прямо в рот.

Джанин приготовила специальную сумку, куда собиралась положить порции, чтобы они не разлетелись по дороге в разные стороны, и взялась за защелку дверцы, чтобы открыть термостат. Однако ее пальцы соскальзывали с защелки и не хотели слушаться.

Джанин остановилась и внимательно обследовала дверцу. Она была сплошь измазана какой-то зеленой слизью. Другие дверцы были похожи на первую. Джанин тщательно протерла замки полотенцем, открыла нужный отсек, достала необходимое количество порций, закупорила термостат и направилась к выходу.

Закрыв за собой дверь пищевого отсека, Джанин хотела повернуться лицом к двери кабины управления, где ее ждала голодная команда, но руки скользили по стенам. Повернуться и отталкиваться было совершенно невозможно. Джанин пришлось неестественно дрыгать в воздухе ногами, чтобы придать телу какое-то движение.

Когда она доплыла таким образом до кабины, с трудом открыла скользкими руками дверь и увидела, что творится с ее коллегами, то не смогла удержаться от смеха. Впрочем, никто не обиделся, потому что все хохотали сами.

С членами экипажа, оставшимися ждать возвращения Джанин, произошло то же, что и с шеф-поваром.

Когда с кораблем случилась неполадка, они в основном сидели на своих местах. Когда все улеглось, астронавты расслабились и, решив размять кости после напряжения, стали вылезать из своих кресел. Тут-то они и потеряли способность к управлению собственными телами.

Однако это было не страшно и не опасно. Корабль летел своим курсом. За его программой следили профессионалы из Хьюстона, а охотники за привидениями барахтались, как медузы в море. Это было просто смешно. Конечно, все узнали в этой проделке, руку Лизуна. Он часто проделывал подобные шутки с охотниками. Но на Земле они шлепались с размаху на пол, а тут только кувыркались и веселились.

Всем было приятно, что Лизун объявился после долгого отсутствия. Как это получилось и что это значит, никто почему-то не поинтересовался.

Глава двенадцатая

ЛИЗУН ВОЗВРАЩАЕТСЯ. ПРИВИДЕНИЯ МАРСА РАССКАЗЫВАЮТ ПРО СВОЮ ЖИЗНЬ. ИГОН И ПИТЕР ВЫСТУПАЮТ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ. РЭЙ, УИНСТОН И АСТРОНАВТ ИДУТ НА ЭКСКУРСИЮ ПО СОЛНЕЧНОЙ ПОЛОВИНЕ МАРСА

Незаметно путешественники приближались к своей заветной цели. К вечеру все опять собрались в кабине управления, и то, что они увидели в иллюминатор, ошеломило их. Огромный светящийся шар висел над ракетой., заслоняя небо и звезды. Теперь Марс был виден так, как бывает виден в телескоп с Земли, и даже лучше. На его поверхности можно было рассмотреть и горные цепи, и каналы, и глубокие трещины и разломы.

Марс приближался с заметной скоростью. Сначала он был огромным, величиной с полнеба, сверкающим кругом. Мало-помалу этот круг разрастался и в конце концов заполнил собой все пространство.

– Энди, пора готовить машину времени. Пора вступать в бой с нечистью, – распорядился Питер.

– Энди, ты ведь подождешь нас здесь, на спейсфлайере, пока мы переделаем наши дела? – немного смущаясь спросил Рэй.

– Да, Рэй, не переживай. Именно это входит в мои планы. Тем более что вы вернетесь, по моему времени, в следующее мгновение после того, как уйдете.

Перед астронавтами лежала поверхность Марса. Она была так близко, что, казалось, стоит только протянуть руку, и можно потрогать вершину какой-нибудь марсианской горы.

Как только спейсфлайер замедлил ход, приближаясь к планете, начались перегрузки и всю команду вдавило в кресла. Вскоре ракета совсем близко подлетела к Марсу. Нагретые газы, с силой вырывавшиеся из сопла двигателя, подняли с его поверхности тучи пыли, которая, поднимаясь все выше и выше, окутала ракету со всех сторон.

– Как же мы будем выходить прямо в такую пылищу? – заволновалась мисс Кэмамил.

– Здесь пыль опускается моментально – успокоил мистер Олдвин. Тем более что у нас есть герметические скафандры с чистым кислородом.

– Тем более что мы никуда выходить не будем, – добавил Питер Вейтман.

– Как не будем? – запротестовал мистер Олдвин. – Не для того я летел сюда, чтобы просидеть в спейсфлайере.

– Ну как же вы все забыли, что мы пойдем на Марс через машину Времени? Нам, во-первых, будет все равно, есть пыль вокруг или нет, а во- вторых, пыли не будет, потому' что мы выйдем на Марс как минимум за день до нашего реального прилета, чтобы время прощания с марсианами реально совпало с нашим настоящим отлетом.

– А сейчас – время спать, – скомандовала мисс Кэмамил. Мы должны набраться сил.

Утром все встали рано, потому что страшно волновались. Игон и Рэйман затеяли бритье, мисс Хэлен и Джанин долго возились в своих каютах перед крошечными зеркалами.

Когда Уинстон и Пит увидели своих друзей, то не удержались от смеха.

– Сколько можно повторять: свои напудренные и выбритые оболочки вы оставите здесь! Они отдохнут без вас пару секунд, пока вы будете блуждать по Марсу, хоть целую вечность.

– Пит, а кто-нибудь из местных привидений не заберется в меня, пока я буду отсутствовать?

– Это абсолютно исключено, – заверил Энди.

После завтрака и чашечки кофе с мороженым охотники наконец собрались в отсеке машины времени.

Игон, Пит, Уинстон, Рэйман, Джанин, мисс Хэлен и мистер Олдвин выстроились у стены напротив временного облучателя.

– Внимание, – предупредил Энди, – закройте глаза, расслабьтесь. Пуск!

– Пятьдесят... сорок пять... тридцать восемь... – начался обратный отсчет в динамике, – двадцать шесть... четырнадцать... семь... четыре... два, один, – еле слышны были последние цифры.

– Рэй, а ты неплохо смотришься в полупрозрачном виде! – воскликнул удивленный Игон, как только открыл глаза.

– Через тебя, старина, тоже можно звезды считать, а вообще ты даже не изменился, впрочем, как и все остальные, – заметил Уинстон Замаяна.

– Друзья, хватит рассматривать себя. Вы оглянитесь вокруг! – прозвучал у всех в уме голос мисс Кэмамил. Они невольно оглянулись и чуть не бросились бежать кто куда.

Вокруг них тесным кольцом сжимались зеленоватые, голубоватые, красноватые, желтоватые и прочие полупрозрачные призраки. Казалось, толпа не имеет границ. Все с интересом рассматривали прибывших.

– А- они такие же, как мы, – разочарованно протянул кто-то.

– Может, это не те? – несмело поинтересовался другой.

– А вы спросите у них, – задиристо предложил третий.

Первой прервала молчание мисс Хэлен. Она уже успела провести проверку местности с помощью патозонера и убедилась, что эта группа плохого не сделает.

– А кого вы ждете, друзья?

– Охотников за злыми призраками, – нестройным хором ответили привидения в толпе.

– О! Тогда вы нас дождались, – гордо сообщил мистер Олдвин.

– А чем докажете?

– У нас есть специальные бластеры и ловушки, – откликнулся Замаяна, снимая с плеч прозрачный бластер, – сейчас мы покажем их в действии, и вы сами убедитесь.

– Уин, не пузырись, – прервала его мисс Хэлен. – Во-первых, здесь тебе никто зла не желает, а во-вторых, выкинь этот бластер. Через него, как через телескоп, только небосвод изучать. Вряд ли он будет работать в таком виде.

Игон и Рэйман заулыбались. А в следующее мгновение улыбки озарили лица буквально всех охотников. По направлению к ним над толпой призраков летела целая стая Лизунов. Во главе ее, размахивая руками в приветственных жестах, извивался счастливый друг охотников. Хоть он и был похож как две капли воды на всю стаю, друзья сразу определили, что это именно он, их приятель Лизун. Они не ошиблись

Лизун долго обнимался с каждым участником экспедиции, с головы до ног перемазав их своей зеленой слизью.

Оказалось, что здесь, на Марсе, в естественной для всех привидений среде, Лизун умеет разговаривать. То есть он умел и раньше, но охотники на Земле не понимали его.

Лизун объяснил друзьям все тайны своего поведения. Первое: для него, как для привидения, не составляет никакого труда перемещаться как в пространстве, так и во времени. Поэтому он, поняв, что Питер и Уинстон собрались путешествовать в прошлый век, насторожился и все время следил за их действиями, а когда пришло время, помог. Второе: Лизун покинул охотников потому, что на Марсе предстояло провести большую подготовительную работу, чтобы охотников приняли достойно, не обидели как чужаков и предоставили им хорошие условия для работы, ведь привидения дневной стороны тоже заинтересованы в победе над Ночными чудищами.

Ну, а следы в спейсфлайере... Просто Лизуны проверяли, все ли у охотников в порядке, а Лизуну ужасно захотелось опять полакомиться земной пищей. Вот и все.

– Лизун, а ты не погорячился с подготовкой нашей встречи на Марсе? – выслушав рассказ, поинтересовался Вейтман. – Среди вас наверняка есть шпионы, и доказательство этому то, что на нашем корабле была произведена диверсия. Нас чуть было не погубили.

– Прости, Пит, мы это не предвидели. Я очень сожалею.

– Да ладно, все ведь закончилось хорошо! – улыбки осветили лица охотников и мордашки Лизунов.

– Пропустите, пожалуйста, пропустите! – вдруг донеслось до охотников из глубины толпы.

– Пропустите прессу!!! – через толпу призраков пробивалось высокое прозрачное существо слегка зеленоватого оттенка. На макушке существа торчало несколько длинных ярко-рыжих отростков, напоминающих тонкие колбаски. Видимо, отростки заменяли волосы. Выражение физиономии было озабоченное. В серых круглых глазах без век и ресниц, занимавших пол-лица, отразилось несгибаемое упорство и бесконечный азарт.

Следом за высоким прозрачным существом плыло нечто продолговатое фиолетового цвета. У фиолетового были и руки, и ноги, но оно предпочитало именно плыть по воздуху, пользуясь маленькими подвижными ярко- желтыми с розовыми прожилками крыльями. На плече фиолетовое крылатое существо держало огромную видеокамеру.

Судя по всему, к группе охотников приближалась съемочная бригада местного телевидения. Охотники подумали, что это очень удобно, когда оператор может летать по воздуху. Это дает ему потрясающие возможности при записи события на пленку. Ведь такой оператор может не только плавно, без рывков, облететь с разных сторон объект, но и взмыть вверх, создавая оригинальные ракурсы. На Земле это возможно разве с помощью вертолетов. А это не всегда удобно, да и эффект все равно не тот.

– «Марс-ТВ», позвольте несколько вопросов о целях вашего визита, – подскочило к охотникам высокое зеленоватое существо, бывшее, видимо, репортером.

– Мы к вашим услугам, – вежливо ответил Питер.

– Что является целью вашего пребывания на Марсе?

– Во-первых, знакомство с его обитателями. Во-вторых, урегулирование отношений между Землей и Марсом.

– Конкретнее, пожалуйста.

– Сожалею, но пока наша миссия не завершена, я не в состоянии сказать что-либо более конкретно.

– Пользу или вред может принести марсианам ваше прибытие?

– Никакого вреда. Землянам хватает места на собственной планете. Более того, мы с вами существуем в разных весовых категориях, что ли. Ну, а если в результате нашей экспедиции появятся реальные идеи для углубления сотрудничества, а, главное, мы найдем и обсудим подходящий вариант подобного сотрудничества, мы будем удовлетворены безмерно.

– С кем из руководителей вы намерены встретиться?

– Конкретного плана пребываниями! пока не имеем. Будем рады провести встречи на самых разных уровнях. Эта экспедиция, как вы понимаете, первая в своем роде. Мы не знаем о вас ничего. Земле важна любая информация, в первую очередь для того, чтобы не наделать ошибок, разрабатывая программы дальнейшего исследования соседней с Землей планеты Марс.

Выслушав последний ответ, зеленое существо повернулось к камере и произнесло в микрофон:

– О других событиях, связанных с посещением Марса настоящими людьми с Земли, мы сообщим вам в следующих выпусках. Следите за нашим каналом.

С этими словами призраки из агентства «Марс-ТВ» выключили камеру и обратились к охотникам со следующим предложением:

– У нас к вам большая просьба. Через полтора часа на нашем канале начнется большое двухчасовое ток- шоу. Мы были бы признательны, если бы вы согласились принять в нем участие. Можете себе только представить, какой успех это будет иметь у зрителей! Подозреваем, что и вы получите удовольствие.

– Почему бы и нет? – обратился Питер к друзьям.

– В таком случае, – закончило привидение-корреспондент, – ждем вас ровно через час у главного входа в Марстелецентр. Это близко отсюда. Вам каждый покажет дорогу.

Бригада телерепортеров бросила в спешке через плечо «Спасибо. До встречи» и растворилась в толпе.

– У вас есть даже телевидение? – с нескрываемым удивлением и недоверием спросил Рэйман у призраков, стоявших вокруг него.

– Конечно! – слегка обиженные таким недоверием закричали они.

– У нас есть не только телевидение. У нас есть и кинотеатры.

– И театры, и даже опера с балетом.

– И скачки мы очень любим.

– И физкультурные залы с бассейном.

– У нас есть все, что бывает на Земле.

– Как это? – Заинтересовался Игон. – Я еще понимаю, когда человек превращается в призрак. Но откуда у вас физкультурные залы, тренажеры, бассейны?

– Проще пареной репы, – хихикнул кто-то в толпе. – Вы разрушаете здание, а мы забираем его сюда.

– Вы уничтожаете предметы, – поддержали с другой стороны, – а мы транспортируем сюда их образы.

– Конечно, – присоединились другие голоса, – у нас жизнь кажется немного старомодной. Вы же не выбрасываете последние модные изобретения.

– Между прочим, – прошептал кто-то невидимый на ухо Питеру Вейтману, – именно поэтому некоторые из наших собратьев решили вернуться на Землю. Ведь несправедливо, считают они, что нам приходится пользоваться старым хламом. Никакого прогресса!

Питер моментально отреагировал на информацию. Но в его сознании вдруг блеснула зеленая вспышка?

– Не поддавайся на провокацию, – услышал он глубоко в подсознании голос Лизуна. – Еще не время раскрывать свои планы.

– О’кей, друзья, – последовал совету друга доктор Вейтман, сделав вид, что не заметил наушничества, – в таком случае, может, вы покажете нам свою жизнь? Нашу вы и сами знаете.

– Конечно, конечно!!! – закричали со всех сторон призраки. – Приглашаем, конечно.

– Решено! Часть из нас отправляется на экскурсию по планете.

– Лично я, Пит, предпочитаю присоединиться к тебе, – поспешил определиться Уинстон. – Никогда не был на телевидении, тем более марсианском.

– А меня и тетю Лизун пригласил навестить его семью. – сообщила Джанин. – Мы намерены принять приглашение прямо сейчас.

Игон, Рэйман и астронавт решили совершить экскурсию, предусмотрительно закрыв глаза солнцезащитными очками, потому что в черном небе не проплывало ни облачка, а солнце низвергало на поверхность планеты горячие волны, разбивавшиеся о серо-розовые плиты тротуара и поднимавшиеся вверх теплом мелких солнечных брызг.

Город, куда попали охотники, был на вид хрупким и невероятно пестрым. Почти все его башни, шпили, кубы, которые называли домами, конторы, студии, магазины, мастерские были выстроены из особого прозрачного вещества разного цвета или оттенка. Пока охотники шли под жарким солнцем, город постоянно менял свой цвет.

– Мне это место напоминает гигантскую коробку с цветным мармеладом – малиновым, земляничным, лимонным, вишневым, киви и так далее – со множеством ягод и фруктов внутри, – улыбнулся Рэйман.

Позже оказалось, что наши путешественники примарсились где-то на окраине города. Чем дальше они шли, тем шире становились улицы, тем интенсивнее был поток пешеходов и всевозможных движущихся приспособлений.

– Да, здесь есть на что посмотреть, – то и дело повторял мистер Эдвин Олдвин. – Разве тогда, сто лет назад, мы могли предположить, что тут такие чудеса?!

По обеим сторонам улицы, где прогуливались охотники за привидениями, стояли многоэтажные дома, поражавшие своей красотой и дизайном. Стены домов были украшены затейливыми узорами, а некоторые даже полностью разрисованы необычными сюжетами, наверное из жизни марсиан. На многих домах стояли фигурки различных существ, которые как древне-египетские божества, состояли из частей, принадлежащих разным животным.

По тротуару двигались толпы привидений, повсюду слышались разговоры, шутки, смех. Откуда-то доносилась музыка.

Призраки выглядели по-разному. Даже явные родственники не были похожи друг на друга так, как похожи на Земле братья и сестры, дети и родители, племянники, тети и дяди. Здесь внешность зависела, скорее, от характера. Как пояснили охотникам сопровождавшие их члены семейства Лизуна, чем ярче был человек при жизни на Земле, чем сложнее был его характер, тем более причудливые формы приобретал он на Марсе, и наоборот.

По внешности призрака, рассказывали Лизуны, можно почти точно определить бывшую профессию марсианского привидения. Например, часто голова принимает форму шляпы, которую любил носить ее обладатель при жизни, а шляпа всегда ярко характеризовала гангстеров, художников, врачей, поваров и т. д.

У всех бывших военных форма тела напоминает контуры военного мундира, поэтому они немного смахивают на роботов. К тому же движения бывших военных на Марсе становятся особенно резкими.

Писатели, ученые, которые много думали и напрягали мозги, имеют, как правило, одну голову.

– Очень смешные на Марсе бывшие геологи и археологи, – весело пробормотал самый маленький зеленый родственник Лизуна, – они все как один предпочитают жить поближе к земле, все время копаются в земле вокруг собственных домов и очень редко выпрямляются во весь рост.

– А впрочем, – добавил один из зеленых гидов постарше, – конечно, на каждого накладывает отпечаток и уровень его умственного развития. Скажем, умное в прошлом привидение всегда намного светлее и прозрачнее того, которое было глупым.

– Вы рассказывали, что родственные отношения не имеют значения для внешнего вида здешних привидений, – произнес Игон, – а почему тогда все члены вашей семьи похожи друг не друга как две капли воды?

– На нас не стоит обращать внимание. Мы никогда раньше не были жителями Земли. Ведь в космосе много планет. Правда, на Марс переселяются только те, кто родом с Земли. С нами случилась иная история. Давно- давно наша планета была уничтожена катастрофой. Некоторая часть ее обитателей смогла спастись. Марс оказался ближайшей к нам планетой с подходящими условиями жизни. Вот почему мы здесь.

– Поэтому-то Вам легче, чем всем остальным перемещаться в космосе и во времени? – предположил Рэйман.

– Безусловно. Только на Земле мы с вами не понимаем друг друга. У вас там работают некоторые блокировки, которых здесь нет.

Глава тринадцатая

ДЖАНИН И МИСС ХЭЛЕН В ГОСТЯХ У СЕМЕЙСТВА ЛИЗУНОВ. НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ВОПРОСАМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЗЕМЛИ И МАРСА. ЛИЗУН ОТКРЫВАЕТ ОХОТНИКАМ ТАЙНЫЙ ПУТЬ НА ТЕНЕВУЮ СТОРОНУ МАРСА

Когда мужчины из бригады охотников отправились по выбранным ими маршрутам, Джанин и мисс Хэлен проследовали за Лизуном и его семейством к небольшой тележке. Впрочем, это нельзя было назвать тележкой, потому что в ней не было колес. Это был только кузов от тележки со скамейками внутри.

Джанин и мисс Хэлен сели на скамейки и стали с интересом наблюдать за действиями привидения, занимающего место около своеобразного пульта управления.

Однако ничего сверхъестественного не произошло. Привидение просто нажало самую большую кнопку, и тележка плавно поднялась в воздух примерно на полметра от поверхности. Далее полупрозрачный водитель только нажимал кнопки «вперед», «вправо», «влево» или «назад», то есть «тормоз». Это было так же просто, как играть в «ралли» на самом примитивном компьютере.

Лизун и его родственники летели рядом с гостями. Им не надо было занимать места в этом марсианском такси. От рождения они были приспособлены к передвижению по воздуху.

Дом находился недалеко от места высадки охотников. Это было довольно крупное сооружение, похожее на муравейник. Вся поверхность здания была беспорядочно усыпана дырками-ходами, точь-в-точь, как у муравьев, только не так много. И так же, как муравьи, Лизуны постоянно влетали и вылетали из него, занятые своими делами.

Чтобы Джанин и мисс Хэлен смогли войти, из проема на самом нижнем уровне выбросили веревочную лестницу. Протискиваться в круглый проход было не очень удобно. Джанин представила себя лисой, живущей в норе.

Внутри было просторно и удобно. Мисс Кэмамил и ее племянница смогли даже подняться в полный рост и в нормальном для себя положении перемещаться по бесконечным переходам дома Лизунов. Стены и пол были покрыты слоем слизи. От этого ноги скользили и гости все время опасались, что вот-вот упадут.

Женщин провели в просторную гостиную. В огромном зале стояло несколько невысоких столиков, с тремя- четырьмя мягкими креслами вокруг каждого из них. Кресла оказались достаточно удобными для гостей, а к равномерному слою слизи Джанин и ее тетя уже привыкли.

Обе они расплылись в улыбке, когда увидели, что Лизуны в качестве угощения предложили гостям тюбики космических продуктов, точно таких же, какие хранились на спейсфлайере охотников за привидениями.

Когда Лизун увидел улыбку на лице Джанин, он подплыл к ней и тихонько прошептал в самое ухо:

– Не думай, что это запасы из вашего спейсфлайера. В космосе время от времени появляется достаточное количество путешественников. Каждый из них делится с нами. Мы и не думали угощать вас вашими же продуктами. Мы же не виноваты, что фантазия людей в космическом питании не слишком богатая.

– Дорогой, мы совсем не хотели вас обидеть. Я улыбалась только потому, что мне приятна ваша забота, – вежливо исправила свою ошибку Джанин.

Пока гости и семейство Лизуна мирно болтали об образе жизни на Марсе, в доме установилась непонятная тишина. Сначала ее никто не заметил, и прихлебывая из, специально устроенного космического термоса горячий кофе и поедая космические пирожные из клубники и ананасов и фисташковое мороженое с шоколадно-ванильным муссом, все продолжали приятную беседу. Вдруг Лизун насторожился, на мгновение прислушался, потом взмыл к потолку и плавно вылетел в коридор.

Через пятнадцать минут после того, как Лизун покинул помещение, его старшая сестра заволновалась и отправилась вслед за братом. Еще через пять минут в том же направлении решил прогуляться и брат Лизуна.

– Друзья, – запротестовала Джанин, – может, нам стоит всем вместе сходить посмотреть, что происходит? Я полагаю, что по одному справиться с нами проще, чем со всеми сразу.

– Хотите вы того или нет, мы идем с вами, – поддержала племянницу мисс Кэмамил.

Две настоящие, лишь слегка прозрачные, земные женщины и совершенно зеленые, постоянно меняющие и так расплывчатые очертания родственников Лизуна, осторожно пошли по коридору, предусмотрительно замирая на каждом углу.

Они -заметили, что в здании кроме них, кажется, никого нет. Это было жутковато.

Вскоре группа исследователей оказалась перед входом в огромный зал. Это было место проведения особо важных собраний всего коллектива жильцов. Сейчас зал не был переполнен, но примерно одну треть его занимали большие и маленькие Лизуны. Они все толпились вокруг чего-то, привлекающего внимание всех.

Джанин, мисс Кэмамил и их провожатые заинтересовались, что же было центром притяжения.

Маленький телевизор стоял на круглом высоком столе. Несмотря на то что в зале были стулья и кресла, никто не желал сесть. Каждый стремился пробраться поближе к экрану и не пропустить ни единого слова.

На экране светились лица Питера Вейтмана и Уинстона Замаяны. Они рассказывали про чудесную идею, позволившую им посетить Марс и его обитателей.

– Я понимаю, что телевизор и охотники за привидениями – это интересное зрелище, – Джанин выдернула из кучки зеленых шариков Лизуна (она научилась безошибочно выделять его из толпы ему подобных), – но, во-первых, это не повод бросать нас, не предупредив...,

– И совсем не ради телевизора я вас оставил. Я только потом его увидел и решил задержаться лишь на минуточку, но не заметил, как время прошло, и вот вы уже сами здесь.

– ...А во-вторых, где все обитатели этого дома? В этой комнате присутствуют далеко не все, а в коридорах никого нет.

– Все отправились на конференцию по вопросам углубления сотрудничества между обитателями Земли и Марса.

– ?!

– Ну, эта идея появилась только что, во время трансляции ток-шоу. Она заключается в том, что Пит и Уин там, в студии, будут отвечать на прямые вопросы участников конференции, собравшихся в Национальном марсианском холле. Там же, в холле, присутствуют астронавт, которого мы притащили из двадцатого века, Рэй и Игон.

– Я тоже не хочу быть сторонней наблюдательницей. Почему бы и нам не поехать на эту конференцию?

– Да пожалуйста, я не знал, что ты хочешь!

Джанин кратко ввела в курс дела тетушку. Они подождали, пока Лизун отдаст необходимые распоряжения семье, и приятели отправились в Национальный марсианский холл.

По дороге Лизун сообщил о программе мероприятия. Первым пунктом было торжественное открытие. Следующим в программе стоял доклад астронавта Эдвина Олдвина на тему «История исследования Марса землянами». Ожидали, что этот доклад будет сенсационным, потому что мистер Олдвин был свидетелем и даже участником самой первой экспедиции землян на Марс. Это произошло в то время, когда многие из сегодняшних обитателей Марса жили на Земле, но ничего не знали про это путешествие.

Второй пункт, продолжил Лизун – знакомство землян с марсианскими проблемами и достижениями.

Последним был пункт «Пути углубления сотрудничества жителей Земли и Марса».

– Лизун, ну и какие пути ты видишь? – поинтересовалась Джанин.

– Мы могли бы помогать людям воспитывать детей, например, пугать их, если они плохо себя ведут, или работать кем-то вроде доброго аттракциона, когда поведение их примерное, – ответил Лизун, почти раздраженный ее недогадливостью.

– Пожалуй, это интересная мысль.

– А сколько у вас подобных предложений? – вступила в разговор мисс Хэлен.

– Я не знаю. Я только знаю, что обсуждение этого вопроса будет проводиться в виде так называемого «мозгового штурма», когда каждый сможет высказать своё предложение, а потом все они будут проанализированы и выстроены в систему взаимоотношений между нашими планетами.

– Любопытно посмотреть, чем это закончится, – мечтательно произнесла Джанин.

Тем временем марсианское такси подплыло к Национальному марсианскому холлу. Здание было похоже на огромный стеклянный конус, завершающийся десятком башен, перекрученных между собой. Около входа в здание толпились призраки всех мастей.

Надо сказать, что на Марсе, призраки не могли проходить сквозь стены, как они это делали на Земле. Поэтому им приходилось стоять в очереди и покупать билеты, если, конечно, билеты еще были в продаже.

Гостей и сопровождавшего их Лизуна пропустили без вопросов, даже провели в конференц-зал и усадили в первый ряд на самые почетные места. Здесь уже сидели астронавт, Игон и Рэйман. Рэйман записывал все на видеокамеру, надеясь, что на Земле сможет предоставить пленку для изучения в Центр исследования космоса.

Конференция проходила довольно бурно. Привидения выступали очень эмоционально. Некоторые во время чтения докладов несколько раз меняли цвет в зависимости от переполнявших их эмоций.

Во время перерыва охотники и Лизун собрались в тихом уголке.

– Лизун, ваша конференция очень интересна и полезна. Но мы приехали сюда для другого, – довольно строго произнес Питер. – Мы тронуты приемом и оказанным нам уважением, но мне все время кажется, что кто-то пытается отвлечь нас от нашей главной цели.

– Да, дружище, – закивал головой Уинстон, поглощая марсианские бутерброды, очень похожие на земные, – расскажи-ка лучше, как попасть на другую сторону!

– Это трудно, – ответил Лизун. – Но я, зная, за чем вы приехали, принял некоторые меры. На ту сторону Марса нормальному призраку с чистой совестью пройти практически невозможно. Поскольку ночные чудища все равно пронюхали о вашем путешествии в наши края, мне пришлось устроить этот маскарад. Это я разыграл комедию с вашей встречей, специально заранее распространив информацию о вашем прилете. Теперь все будет выглядеть так, будто вы выполнили свою миссию и улетели домой...

– Но мы не собираемся улетать, по крайней мере сейчас, – возмутился Игон.

– Придется, чтобы ночные перестали следить за вами. Короче, – Лизун перешел на шепот, – придется сделать вид. С моей помощью вы вернетесь на ракету, а оттуда опять перейдете на Марс, но на день позже своего прилета. Или на два. Как угодно. Понимаете, ночные в тот же день проверят, улетели вы или нет. А вас и вправду не будет. Ведь, вернувшись из будущего на свой корабль, вы на самом деле улетите в тот день, когда они проверят. Понятно ли я объяснил?

– Не совсем, – поморщился Рэйман.

– Ничего, мы постараемся уловить суть твоей идеи в процессе, – добавила Джанин.

– Лизун, ты говорил, что попасть на ту сторону почти невозможно. Какая в таком случае разница, будут ночные знать о нашем присутствии на Марсе, или нет? Чем нам поможет предложенная тобой условная маскировка?

– Только тем, что их бдительность ослабнет.

– У тебя есть еще один план? – с присущим ему недоверием и скепсисом взглянул на Лизуна Уинстон Замаяна.

– Представь себе.

– Поделишься?

– Посмотрю на твое поведение.

– Ну, хватит пререкаться, – навел порядок доктор Вейтман. – Лизун, ты же понимаешь, что у нас нет времени на споры.

– Есть. Мы властители времени! У нас есть машина. Куда хотим, туда летим.

– Лизун, побереги наши нервы, – не выдержала Джанин. – Они не восстанавливаются.

– Расскажу на корабле после конференции, тем более, что нас уже ждут. После конференции жду всех у выхода на площади. Будем транспортироваться на корабль. Там и поговорим. Там надежнее. Друзья, только терпение. Не забывайте, что время у нас в кармане.

Охотникам пришлось повиноваться. Вторая часть конференций показалась им не такой забавной, как первая. Все нервничали и мало следили за происходящим на сцене и в зале.

Когда конференция закончилась, друзья вздохнули с заметным облегчением.

На площади их ждал не только Лизун, но и огромная толпа возбужденных призраков. Перед стартом на Землю корабль охотников долго качали на руках, всем подарили памятные медали, призраки наперебой фотографировались с астронавтами, потому что многие желали во чтобы то ни стало иметь памятное фото. Наконец, под мудрым руководством Лизуна, охотники торжественно растворились на глазах у изумленной толпы.

В тот же момент Энди, оператор машины времени, произнес:

– Уже все? Вы, однако, шустрые, я не успел и до трех досчитать.

– Мы только еще начинаем, дружище, – с легкой досадой проворчал Питер, с укоризной глядя на Лизуна.

В салоне корабля появился Лизун, все еще приветливо махавший товарищам-призракам.

– Правда, я здорово все организовал? – сияя от счастья, спросил он, когда увидел, что уже находится в корабле.

– А тебе не кажется, что это был поход с эффектом «ноль»? – сердито спросил Уинстон.

– И все ради того, чтобы удовлетворить твое бесконечное самолюбие? – в тон ему подхватили Джанин.

– Ах, вы так?! – почти покраснел от досады Лизун. – Попробовали бы сами! Вас в ту же секунду слопали бы злюки с той стороны. А в толпе они не могли к вам притронуться. Они не имеют права находиться на дневной стороне. И в темные углы вы одни не заходили. Вы все время были под наблюдением наших товарищей, – кричал. обиженный Лизун. – А теперь они вообще будут уверены, что вы прилетали не ради них, или решили, что тут все хорошо, и поэтому вы улетели восвояси. И теперь на вас не будет охоты. Потому что вы для них уже улетели!!!

– Боже, дорогой, что же ты так нервничаешь? – к взъерошенному Лизуну подошла мисс Кэмамил и пощекотала в том месте, которое у людей называется «за ухом». – Ты же знаешь, дорогой, что твои друзья очень плохо разбираются в тонкостях жизни призраков и всегда сломя голову лезут на рожон.

– Правда, Лизун, не обижайся, – Пит устало опустился на стул рядом с Энди, – расскажи лучше, что нам делать дальше?

– Вам, друзья, придется задержаться здесь, на спейсфлайере, не менее одного дня. Вы должны забыть все то хорошее, что формировало ваши характеры. Я обещаю слетать на Землю и притащить пару жутких детективов и плохих фильмов. Вы ведь не брали с собой ничего такого? Вы будете все это читать и смотреть. Вы должны привыкнуть к мысли, что вы бяками родились, как бяки живете и бяками помрете. Вы не должны говорить о хорошем. Вы не должны вспоминать и, упаси Боже, грустить о хорошем. Вы должны полностью войти в образ отрицательных героев книг. Вы даже не представляете, какие изменения произойдут с вами за этот день, если вы все выполните хорошо! Ни один призрак с ночной стороны Марса не признает в вас бывших землян, прибывших с миссией мира, а все дневные будут обходить вас как можно дальше, даже если вы не будете к ним приставать.

– Лизунчик, а ты не боишься, что, став такими, как ты советуешь, мы больше не захотим бороться с плохими дядями? – игриво съязвила Джанин.

– В таком состоянии вы будете гореть страстью борьбы хоть с самим Люцифером. К тому же вы ведь будете не против них бороться, а за себя.

– А если они не смогут выйти из этого состояния, когда вернутся назад, на корабль? – встревожился Энди.

– А мы, Энди, приготовим кое-что, выводящее из подобного состояния. Извините, но я не могу сейчас рассказать об этом по тактическим соображениям.

– Лизун, но я же ничего не успею, ведь они возвращаются в следующую секунду после ухода!

– О’кей, Энди, это не проблема, тебе придется слегка перепрограммировать машину, а я помогу – верну их на десять, нет, на пять минут позже... А теперь слушайте и запоминайте свои версии. И, между прочим, начинайте к ним привыкать. Предупреждаю, тот, кто не сможет подобающим образом справиться с моим заданием, на прогулку по ночному Марсу не пойдет! – Лизун продолжил, на этот раз обращаясь только к охотникам: – Пусть все вы – друзья с детства. Например, давно не виделись, давно не веселились вместе, как в былые, лучшие годы. Наконец, удача повернулась к вам лицом, вы все собрались, чтобы хорошенько, как говорится, оторваться. Вы, естественно, накупили всяких вкусных вещей, украли понравившуюся вам яхту у пристани, вышли в море и там гуляли. Никто из вас не заметил, что яхта стояла на ремонте. Мало-помалу в нижний отсек набралось по уши воды. К тому же кто-то бросил окурок на канаты. Начался пожар и потоп одновременно. В аду огня и воды вы потеряли счет минутам и часам. А потом вдруг открыли глаза – перед вами неизвестная местность. «Может, снится? Похоже, что нет. И где остальные? Может, они выкарабкались? Почему другим везет, а мне нет? Дома дел – выше крыши, а тут еще эта яхта...» – вот какой монолог вы должны произнести на публику в первые минуты контакта с незнакомцами. Да не старайтесь быть интеллигентными...

– Что-то мне, Лизун, не нравится твое предложение, – запротестовала мисс Кэмамил.

– Тогда вы не пойдете.

– И я не пойду, – сказал мистер Олдвин. – Я слишком стар для подобных развлечений.

– Правильно, – одобрил Уинстон, – и Джанин пускай остается.

– Вот еще! – возмутилась Джанин. – Я тоже буду готовиться, а кто из нас не пойдет, это мы еще посмотрим.

– Мне лично тоже не по вкусу этот способ, – спокойно произнес Игон. – Никогда раньше мы не маскировались, всегда действовали открыто, но нужного результата добивались,

– Раньше ты мог попасть на территорию, где засели твои друзья. Теперь у тебя такой возможности нет, – настаивал на своем Лизун. – Они не станут вас уничтожать, не станут блокировать. Они просто не покажут вам ничего. Вы ничего не увидите. Я специально изучал их все время, когда был в разлуке с вами.

– Лизун, а ты сам-то настоящий? – насторожился недоверчивый Уинстон Замаяна. – Похоже, что ты не Лизун вовсе, а шпион потусторонний, посланный задурить нам, головы. А ну, признавайся!

Лизун сначала застыл на месте, во все глаза глядя на Замаяну, а потом с тихим стоном опустился на пол и растекся толстым зеленым пятном. Так он любил выражать свое отчаяние.

– Похоже, – засмеялась Джанин, – что это настоящий Лизун.

– Да, похоже, – подтвердил Питер. – Поэтому мы сегодня больше не будем обсуждать подобные темы, а пойдем спать. Утро вечера мудренее. Лизун, ты обещал нам плохие книжки? Можно ли получить их завтра?

Лизун немного недоверчиво посмотрел глазом, оказавшимся наверху зеленой кляксы, на Питера и, убедившись, что он говорит серьезно, растворился в воздухе.

Глава четырнадцатая

ОХОТНИКИ МАСКИРУЮТСЯ И ПОД МАСКОЙ ПРИЗРАКОВ-НОВОБРАНЦЕВ ПОСТУПАЮТ В ШКОЛУ ДИВЕРСАНТОВ НА ЗЕМЛЮ. ШКОЛА-КОЛОНИЯ ОСОБО СЕКРЕТНОЙ ВАЖНОСТИ

Весь следующий день прошел в тренировках. Мисс Кэмамил и мистер Олдвин не приняли участия в подготовке. Они спрятались вместе с Энди от старающихся казаться хуже охотников в противоположном отсеке корабля и преспокойно играли в разные интеллектуальные игры двадцать первого века.

В главном отсеке Лизун не давал передышки ребятам доктора Вейтмана. Он дразнил их, раздражал навязчивым поведением, портил мебель, рассказывал дрянные стишки и грозился отстранить от эксперимента того, кто хоть слегка улыбнется, наблюдая за его проделками.

Одного дня упорных стараний стать плохими охотникам не хватило. Лизун решительно приказал продлить занятия еще на один день, а сам пошел ночью подсматривать сны охотников. Тех, кому снилось что-то хорошее, он тут же беспощадно будил. В результате утром все пятеро, включая Джанин, проснулись злее самой колючей крапивы.

Не дав им позавтракать, Лизун объявил о срочной отправке на Марс.

Успех от занятий и бессонной ночи оказался настолько потрясающим, что сами охотники, оказавшись вне спейсфлайера, долго с недоверием рассматривали друг друга. Они не могли поверить, что люди, стоящие рядом, и есть их товарищи, те самые, с которыми совершено столько подвигов.

Всем предстояло разойтись в разные стороны и по одиночке играть свою роль. Встретиться друзья должны были в каком-то неизвестном пока Центре на темной стороне Марса.

В первой половине дня удача от них отвернулась. Сонные и голодные (стараниями Лизуна), они обиженно бродили под лучами восходящего и с каждой минутой все более горячего солнца. Жители дневной части Марса действительно избегали контактов с ними, а представителей другой расы здесь, кажется, не было.

Первым, к кому пришла удача, был Уинстон Замаяна. Сонный, голодный и уставший от постоянной ходьбы под солнцем, он плюнул на все приличия и развалился под густым деревом прямо в центре города. Едва опустив голову на прохладную траву, он заснул богатырским сном, издавая при этом виртуозный храп с молодецкими присвистами.

Разбудил Уинстона тщедушный призрак, очень мутный, темно-фиолетового цвета и с липкими руками.

– Дружище, ты рискуешь, – промямлил призрак, – еще полчаса такого отдыха – и ты на полжизни загремишь в местную кутузку в камеру- одиночку. Вставай, дружище!

Уинстон попытался отвадить призрака-липучку, бормоча в его адрес какие-то гадости, но потом сообразил, что, возможно, это шанс и поплелся за ним в гостиницу жалкого вида на самой окраине города.

Дальше все происходило именно так, как рассказывал еще на Земле невидимка Дэми Джос.

Выслушав рассказ, которому Замаяна научился у Лизуна, призрак, немного посетовав на несправедливости жизни, предложил Уинстону верное дело, ведущее к удаче. Удача начиналась, по его словам, завтра утром, когда от дверей гостиницы, в ресторане которой они сидели, отъедет в определенном направлении машина.

Примерно в то же самое время успех пришел к Джанин. Она привлекла внимание дряхлого серого привидения, сидевшего на Лавке в тени куста-призрака, усыпанного призраками волчьих ягод.

Джанин проходила мимо него, присматривая для себя лавку, не менее удобную, чем та, на которой расположился этот тип.

– Девушка, а ты не стесняйся, присаживайся сюда. Лучшего места все равно не найдешь, – окликнул призрак Джанин, в третий раз проходившую мимо.

Сначала Джанин что-то проворчала не очень любезное в ответ, но потом присмотрелась и поняла: вот то, что она ищет полдня. Джанин тут же стала более любезной и игривой. Результат не заставил себя долго ждать. Жалостливая история о бурной прогулке на ворованной яхте и бесславном конце между огнем и морем заставила деда прослезиться. В ответ на сетования Джанин по поводу того, что ей не повезло, а друзьям, вероятно, повезло, дед сразу предложил вариант, как проверить это предположение. Доставить девушку к друзьям старик пообещал завтра утром. Для этого Джанин надо было прибыть по определенному адресу к гостинице на окраине города.

Нет смысла рассказывать о каждой истории вербовки охотников. В общих чертах все они были похожи. И уже утром следующего дня охотники встретились на дневной стороне Марса.

Вначале они немного испугались этого обстоятельства, думая, что призраки-агенты заподозрят махинацию и передумают с их отправкой. Но Пит вовремя сообразил, что Лизун, и тут просчитал все правильно. Они же все были на одной яхте и все вместе будто бы погибли. Поэтому, не давая друзьям опомниться, Пит стал кричать что есть мочи:

– Джанин, дрянная девчонка, я безумно рад вновь обнять тебя, моя крошка! Я рад, что ты не покинула своего дорогого Пита! Не криви носом, я знаю, что ты тоже безумно рада! Ах, так тут и Рэй? Так это ты с ним решила улизнуть? Ты хотела бросить меня в море на съедение акулам, а сама спастись с этим жалким пацаном?

Команда охотников поняла ход Питера и включилась в игру. Через десять минут все они обнимались, громко радуясь тому, что скоро опять смогут увести чей-нибудь катер и прокатиться по синему морю.

Довольных и возбужденных, их посадили в просторный фургон без окон и колес и задраили дверь. Через три минуты фургон взмыл в воздух и поплыл в неизвестном направлении.

Из-за того, что фургон двигался на воздушной подушке, охотники не чувствовали ни малейшего Колебания и не могли определить, в каком направлении и с какой скоростью они движутся. В фургоне было темно, но довольно быстро друзья привыкли к темноте и различали черты лица и цвета одежды, не говоря уже о фигурах и жестах соседей. Это было еще одно открытие на Марсе.

Парение в воздухе закончилось неожиданно. Все, находившиеся в фургоне, подскочили вверх, когда перевозивший их не то самолет, не то машина начал резко опускаться.

Дверь открылась минут через пять. Выходить предложили по одному. Каждому, кто появлялся из недр фургона, давали в руки специальную форменную одежду, маленькую книжечку и набор листов, скрепленных скрепкой и разделенных на множество равных квадратов. На каждом квадрате было написано «Один талон на еду». В книжечке большими буквами было напечатано чье-то имя, номер, название улицы и какие-то непонятные цифры.

– Дорогие друзья, – над головами вновь прибывших раздался незнакомый рев, – всем вам выпала огромная честь стать автоматически зачисленными новобранцами в знаменитую Школу Особой Важности на обратной стороне Марса. У нас все предельно просто. Пройдя краткий курс специализации, вы сразу получите возможность вернуться на Землю, посетить оставшихся там друзей и родственников. При выходе из перелетного блока вы все получили набор предметов. Одежда, которую вы держите, с сегодняшнего дня будет вашей ежедневной формой учащегося Школы. Один талон рассчитан на одно получение пищи. Имя, указанное в регистрационном блокноте, с сегодняшнего дня будет вашим школьным именем. На указанной улице располагается ваше будущее жилье. Первая цифра до точки означает номер блока, вторая – номер подъезда, третья – номер этажа, четвертая – номер комнаты, пятая – номер кровати. Впрочем, в каждом подъезде есть свой комендант, который поможет разобраться, если у кого-то возникнут проблемы.

Мы очень рады приветствовать вас здесь. Сегодня – день вашего приезда, поэтому занятий не будет. После того как устроитесь и отдохнете после дороги, можете погулять по нашему чудесному городу.

Завтра ждем вас на первом уроке.

Меня зовут Фальк Дорри. Я – генеральный канцлер нашей замечательной Школы и председатель регионального правления. Уверен, что рано или поздно каждый сможет лично познакомиться со мной. А сейчас – до свидания!

Канцлер слегка наклонил свою огромную голову с торчащими во все стороны волосами, застыл на секунду, потом, словно очнувшись от минутной задумчивости, встрепенулся, повернулся вокруг своей оси и исчез в неизвестном направлении.

– Я постараюсь познакомиться с ним как можно раньше, – прошептал Уинстон на ухо Питеру.

В этот момент раздался вой сирены. Призраки, которые тоже приехали в перелетном аппарате, съежились и начали боязливо оглядываться по сторонам.

– Не тряситесь, вас это пока не касается, – сказали стоявшие вокруг новобранцев то ли будущие наставники, то ли надзиратели. – Это всего-навсего учебная тревога. Завтра вам расскажут, как на нее реагировать. А пока – кругом и шагом марш!

Всех прибывших последним рейсом поселили в одном блоке на одном этаже в двух соседних комнатах. Только Джанин и один призрак, тоже женского рода, отвели в соседний блок. Игон же, Питер, Рэйман и Уинстон устроились рядом.

Через полчаса Джанин встретила коллег на улице, и они отправились гулять по городу.

Здесь все было бесцветным. Темно-серые квадраты стандартных жилых блоков тянулись вдоль трех параллельных, бесконечно длинных улиц, составлявших главные магистрали. Правда, магистралями назвать их было трудно. Здесь никто ни на чем не ездил. По улицам ходили пешком. Впрочем, народу было не много. Те, кто попадался им на пути, выглядели или крайне несчастными, или просто страшными. Один раз Джанин чуть не упала в обморок от ужаса.

Три улицы пересекались ровными, но не такими длинными переулками. Этот набор совершенно равных по площади, форме и архитектуре кварталов и составлял весь город. Жилые помещения находились снаружи, вдоль двух боковых улиц. Вдоль центральной располагались здания, похожие на общественные учреждения. Позже охотники выяснили, что это учебные классы. Таким образом, весь город и являлся, собственно, Школой.

Особая секретность этого места, о которой говорил генеральный канцлер, подчеркивалась высоченным, примерно в три роста Пита, забором, опоясавшим скучный город со всех четырех сторон.

Однако в центре города все же была площадь длиной в три и шириной в один квартал. Когда охотники вышли на нее, Джанин ахнула от удивления, сильно сжав локоть ближайшего к ней спутника. Чуть в стороне от центра над площадью почти парил собор – точная копия собора Омни в Нью-Йорке. Единственная разница между этими зданиями была слабо заметна невооруженному глазу. Собор на Марсе слегка поблескивал, будто был сделан из матового камня, впитавшего в себя весь скудный свет той части Марса, где всегда царит ночь.

– Поздравляю, – прошептал Уинстон, завороженно глядя на здание. – Мы попали в самую точку.

– Если бы мы еще знали, что с этой точкой делать, – ответил Рэйман.

– Надеюсь, очень скоро узнаем, – оптимистично заявил Игон.

– Наверняка, между этим и нашим собором существует связь, – предположил Рэйман.

– Наверняка, не случайно они похожи как две капли воды.

– Пит, а ведь, возможно, именно на этом месте и начинается канал телепортации духов на Землю?

– Да, Уин, думаю, ты прав.

– Надо выследить, когда именно этот канал открывается?

– И как долго работает...

– А мне жутковато, – прошептала Джанин, все еще не отпуская руку Рэймана. – Мне кажется, что это или дурной сон, или в мире все перевернулось шиворот-навыворот.

– Джанин, ты не далека от истины, – Питер внимательно смотрел на знакомые очертания взметнувшегося в черное небо шпиля. – Через какое- то время тебе и вправду покажется, что это был лишь сон и, согласен, далеко не самый приятный. Ну, а что касается переворачивания всего мира с ног на голову, так не забывай, что обычно Марс у тебя над головой, а сейчас под ногами – там, где должна быть Земля. А Земля, наоборот, над головой, как раз на месте Марса.

Такое замечание Питера развеселило всю группу. Охотники заулыбались, расслабились и решили отдохнуть перед неизвестностью завтрашнего дня. Тем более, что ни в соборе, ни в самом городе больше ничего не привлекло их внимания. Собор казался мертвым, с улиц исчезли последние праздно шатающиеся «ученики».

Все три категории проживающего в пределах Школьного города народа сильно отличались друг от друга. Ученики казались растерянными, сжатыми в нервный комок. Глаза их постоянно бегали. Ни один ученик не смотрел прямо в лицо тому, кто проходил или стоял рядом. Форма у них у всех была совершенно одинаковая, поэтому даже при разительном отличии лиц, а у некоторых – морд все ученики выглядели как близнецы.

Это особенно огорчало Джанин. Ей не нравилось, что ее мужественные товарищи выглядят так же, как бурые, слизкие или мохнатые, горбатые или пузатые так называемые ученики Школы особо секретной важности. Еще противнее ей было чувствовать, что и сама она не сильно выделяется из этой массы чудищ.

Учителя носили ту одежду, которая им нравилась. Вообще они обладали всеми признаками членов элитного общества и позволяли себе все, что хотели. Казалось, законов для них не существовало. Единственное, чего нельзя было делать учителям, – это собственноручно наказывать учеников и причинять им разного рода физические увечья. Такое правило существовало потому, что администрация, во-первых, боялась вызвать недовольство учащихся, ведь они, как известно, были не из мягкотелой интеллигенции. Во-вторых, администрация берегла каждый экземпляр будущих вредителей на Земле, ведь чем их больше, тем значительнее успех. В-третьих, вредители нужны были здоровые и подвижные, а физические несовершенства уменьшали их потенциальные возможности.

Охранники были высокие молчаливые создания черного цвета. У них не было ни волос, ни носа, ни рта. Зато глаза их светились холодным голубым светом, если охранник смотрел прямо на тебя, и зеленым, если он отводил взгляд в сторону.

По глазам охранника можно было определить степень его встревоженности, доверия, ярости. В первом случае в глазах появлялись оранжевые крапинки. Чем больше нервничал охранник, тем отчетливее, гуще и интенсивнее становился поток крапинок.

Во втором случае глаза охранника сильно бледнели. В стадии совершенного спокойствия и доверия к ученику глаза черных чудовищ оставались практически белыми, лишь со слабым голубым или зеленоватым оттенком.

Если охранник приходил в бешенство или готовился принять меры к наведению порядка, его глаза вспыхивали ярко-желтым светом, переливающимся в оранжевый, красный и опять в желтый. Зрелище это было и красивое, и жуткое одновременно. К счастью, беспорядков в городе почти не было, потому что ученики или старались быть хорошими, или боялись быть плохими.

При встрече поздним вечером с четырьмя новобранцами мужского рода и одним новобранцем женского рода глаза трех охранников заискрились оранжевыми блестками. Джанин привлекло это зрелище, и она застыла в удивлении. Уинстон одернул Джанин, потому что глаза первого из охранников из голубовато-зеленых в крапинку превратились в ярко-желтые, что предрекало беду.

Если с охранниками все закончилось благополучно, то кучка учителей заставила охотников поволноваться всерьез.

Одному господину, с кожи которого стекали струи подсолнечного масла, вместо ступней на ногах и кистей на руках были свиные копыта, вместо рта – огромная устрица, а вместо носа – румяная поджаренная сарделька, понравилась Джанин. Он решил, что для благополучного окончания вечера не мешает подцепить девушку.

Охотники не знали, что предпринять, когда гастрономический коллаж, раскинув руки, стал преграждать им дорогу, приближаясь к Джанин. Джанин чуть не упала в обморок.

Все закончилось благополучно благодаря одному-единственному правилу, которое учителя не могли нарушать, если не желали перейти в разряд учеников и поселиться в одном из бараков.

Видя, что новобранец женского рода не желает присоединиться к их товарищу, все остальные учителя бросились усмирять пыл гастрономического субъекта.

– Нельзя! – пытался объяснить ему кто-то.

– А я буду! – настаивал толстяк.

– Тогда, пампушка, прощайся с усладами жизни, – повиснув у него на руке, внушал другой.

– Ты, дурак, не лезь, куда не приглашают, – посоветовал третий.

– Это, кто дурак?! – попытался стать грозным толстяк.

– Т-ты. Пока ты новичок, не привыкший к правилам, ты – д-дурак, – один из товарищей уже оттаскивал шароподобное существо в сторону.

Джанин все это время стояла как вкопанная, затаив дыхание. Ей было и страшно и противно одновременно.

– Я говорил, не надо брать ее с собой! – сердито проворчал Уинстон Замаяна, когда друзья остались одни. – Ни она не может за себя постоять, ни мы не можем ее защитить.

– Вот-вот, – поддел Уинстона Игон, – если ты не можешь ее защитить, то не сваливай вину на нее.

– Мы здесь, разве для того, чтобы ссориться? – попытался сгладить конфликт Рэй. – Мы не можем защитить ни Джанин, ни себя, и Джанин не может защитить себя только потому, что мы вообще не знаем, что мы здесь можем. И никто из нас в этом не виноват.

– Я на вас не сержусь. Мне просто стало противно от одного вида этой свиной колбасы, – поморщилась Джанин.

– К сожалению, пока придется потерпеть. Так что лучше сразу сказать себе: «Я уже привык», – подвел итог Питер.

Друзья разошлись по назначенным каждому из них местам и заснули. Во сне они видели себя на Земле и наслаждались всеми прелестями земной жизни.

Глава пятнадцатая

ОХОТНИКИ БЛОКИРУЮТ ФАЛЬКА ДОРРИ. КАНЦЛЕР ВЫДАЕТ ТАЙНУ ТЕЛЕПОРТАЦИИ ПРИЗРАКОВ. ОХОТНИКИ ПОПАДАЮТ В ЗАСАДУ

Подобраться к канцлеру было не просто. Тех, кто преданно служил идее возвращения призраков на Землю, просто отправляли туда. В верхушку управления назначали привидений из элиты, даже не проживающей на территории Школьного городка. Все ученики содержались в строгости и общаться могли только с подобными себе. Охотникам было трудно найти ключ к тайне телепортации призраков.

Уже несколько дней они только и делали, что изучали на начальном уровне способы, как одурачить бабушку или дедушку, или как, не выдавая, себя напугать малышей до заикания.

Джанин ужасно нервничала. Ей не нравились занятия и радовало только то, что до практических занятий еще две недели. «Подопытными кроликами» в практических занятиях должны были стать коллеги охотников по школьным занятиям.

– Мы каждый день пытаемся что- то придумать, – успокаивал подругу Питер. – Ты же знаешь. Это нелегко. Надзиратели вообще говорить не умеют. А учителя – просто профессионалы шпионажа. Ничего из них не выдавишь.

– Слава Богу, что мы еще сами себя не выдали, – Уинстон Замаяна залез на свою кровать на втором ярусе и отвернулся к стене.

– Мы даже не можем устроить им тотальную войну, ведь наши бластеры с ловушками сильно ослабли в условиях бескислородного пространства и низкого уровня гравитации. Ловушки не включаются вообще, а плазма из бластера летит медленно и способна только ненадолго парализовать объект, если вообще в него попадет, – грустно произнес Пит.

– Да, наши тайные опыты чуть не поставили нас на грань провала. Хорошо еще, что тогда по улице бродил какой-то новобранец, – улыбнулся Игон, вспоминая события трехдневной давности, когда охотники решили проверить возможности прямой агрессивной атаки.

– Ну и смешной же был тогда этот дохлый новобранец! Он трясся после разблокировки, как осиновый лист, – присоединился к воспоминаниям Рэйман. – Он поменял цвет семь раз за три минуты.

– Веселитесь? – не разделила их оживления Джанин. – А если он завтра очухается, поймет, что были не самые крутые из местного населения, и доложит начальству?

– Думаю, нас только похвалят, – повернулся к товарищам Игон. – Мы можем сказать, что изобрели новое ружье и проводили досрочные практические занятия.

– Плохо, что мы растратили на эти практические занятия половину боевых запасов. Чем теперь будем сражаться против канцлера или прикрываться, если придется отступать? – озадачил всех Вейтман.

В эту секунду дверь распахнулась, и на пороге появился высокий охранник ядовито-зеленого цвета. У друзей перехватило дыхание. «Неужели нас подслушали?» – пронеслось в голове у каждого. Уинстон, Игон и Рэйман мысленно потянулись к бластерам. Джанин подумала, что это развязка и вздохнула с облегчением.

После трехсекундного осмотра помещения, где кроме охотников никого не было, охранник достал из-за пазухи что-то скрученное в трубочку, расправил и прижал к стене. Потом охранник исчез, а на стене у входа выделялось белое пятно.

Охотники подошли поближе, чтобы рассмотреть его. На куске полупрозрачной бумаги было начертано:

«Всем ученикам предпоследнего призыва!

Завтра Генеральный Канцлер Школы особо секретной важности и Председатель регионального правления Фальк Дорри проводит личный осмотр условий проживания в вашем квартале.

Всем с пяти часов утра быть готовыми к любым вопросам в рамках пройденного вами курса.»

– Ха-ха, – сказал Уинстон после того, как закончил чтение объявления. – Кажется, он сам идет к нам в руки.

– Уин, он же будет с охраной! – простонала Джанин.

– Хватит ли плазмы в наших бластерах, чтобы блокировать и охрану, и Канцлера? – Питер Вейтман в задумчивости почесал затылок.

– Делать все равно нечего. Добраться отсюда до дневной стороны мы не сможем. Значит, на подзарядку надежд нет. Упускать случай тоже нельзя, потому что другого не представится. Значит, надо как-то заманить Канцлера туда, где он будет один, и накрыть, – предложил Рэйман.

– Итак, друзья, – Пит положил руки на плечи Рэйману и Уинстону, – кажется, близится конец нашего странного мероприятия. Завтра будет ясно: или мы его провалили, или вышли победителями. У нас осталось пара часов вечера да несколько часов ночи. Предлагаю не ложиться спать, пока чего-нибудь не придумаем.

– Лады!

– А как же иначе!

– Я бы все равно не заснула.

– А я на все готов, лишь бы поскорее отсюда убраться.

– Тогда прошу выдвигать идеи. Обратная сторона этого объявления послужит нам для записи предложений. Джанин, поручаю тебе секретарские функции.

Друзья переклеили лист с объявлением обратной, чистой стороной ближе к столу, вокруг которого и расселись, чтобы найти единственно правильный путь к завтрашней победе.

Они предлагали, спорили, отказывались от, казалось, гениальных идей, придумывали новые и опять отвергали, потому что находили в них несовершенства.

Ночное заседание продлилось до четырех часов утра.

В начале пятого Джанин осторожно, чтобы ее никто не заметил (ведь все призраки прекрасно видят в темноте), пробралась к себе в комнату.

После принятия решения все охотники разошлись по своим местам, навели порядок, чтобы не вызвать недовольства Фалька Дорри, и заставили себя расслабиться, не думая о деле.

Очередь встречаться с канцлером дошла до охотников только после обеда. Лечь спать до этого было нельзя, поскольку точного времени прибытия проверки никто не знал, и все пятеро были на пределе сил, когда, наконец, услышали за дверью шум.

Зато за это время Джанин, которая, чтобы не заснуть, пошла гулять по городу, выяснила, что канцлер ходит в сопровождении всего трех охранников и без единого учителя. Отсутствие учителей очень обрадовало охотников, но трое охранников были все же серьезным препятствием.

– Приветствую вас, господа, – в помещение, где жили охотники, ворвался оглушительный голос канцлера.

Если не учитывать его рост, широченную грудь, огромные кулаки и прозрачность, Фалька Дорри можно было принять за обычного, в общем положительного человека. Однако отсутствие в нем положительного начала выдавали узкие, почти в ниточку, плотно сжатые губы, резко очерченные скулы и, самое главное, бегающие, ни на чем подолгу не задерживающиеся колючие глаза.

Тем не менее рот Фалька Дорри растянулся в улыбке.

– Я вижу, что здесь у нас поселились сильные духом воины идеи ночи! – окинул он взглядом группу из четырех человек, стоящих во весь рост с гордо поднятой, явно по привычке, головой.

– Рады приветствовать величайшего из канцлеров мира в нашем скромном жилище! – Пит решил перехватить инициативу у Дорри. – Мы действительно привыкли ко всяким испытаниям и не боимся трудностей. Наш славный и яркий путь на Земле закончился веселой пиратской забавой, но благодаря этому мы остались навеки вместе. Вы видите, какие мы бравые ребята. Жаль только, что мы не можем предстать перед вами в полной красе. С нами наша подруга – богиня отваги и решительности. К сожалению, она живет в соседнем бараке. Но если господину канцлеру будет угодно...

– Да-да! Мне угодно, – нетерпеливо прервал Пита Фальк Дорри. – Я желаю видеть вашу богиню прямо сейчас. Эй ты, – Дорри повернулся к ближайшему из охранников, – сейчас же ступай в соседний корпус и приведи пятого члена этой славной компании. Кажется, у меня есть для них дело.

Услышав, что у них может появиться возможность ближе подобраться к канцлеру, Уинстон спросил Пита шепотом:

– Может, повременим с планом?

– Нет! – тоже шепотом, но резко ответил тот и, когда один из охранников исчез за дверью, чтобы привести Джанин, уже громко обратился к Фальку Дорри: – Господин канцлер, в нашей группе имеются два изобретателя и один ученый. За то небольшое время, пока мы здесь, они изучили окружающую жизнь, природу нашего нового состояния и, полагая, что все призраки на Марсе имеют принципиально одинаковое строение, кое-что придумали.

– Что? – насторожился Фальк Дорри.

У обоих охранников в глазах пробежала оранжевая волна крохотных звездочек.

– Парализатор для той тонкой материи, из которой все мы сделаны.

– Это опасная игрушка, – канцлер покосился на своих высоченных охранников.

– Да, господин канцлер, но только для тех, кто не держит ее в руках. Мы подумали, что вы могли бы создать отряды для покорения не только Земли, но и дневной стороны Марса. Ведь в ваших руках будет такое оружие!

Эти слова привели в блаженное состояние и охранников, и Дорри.

– Когда я могу увидеть это приспособление в действии? – уже доверительным тоном спросил канцлер.

– Проще пареной репы, – вступил в разговор Рэйман, – только, уважаемый канцлер, на ком будем испытывать?

– Вот если бы попробовать вашу охрану... – задумчиво произнес Игон. – Понимаете, на учениках мы уже пробовали. Это было безумно смешно и просто. Но охрана-то покруче будет. Если этот прибор подействует на охрану, значит, весь мир у вас в кармане!

– Только вы, господин канцлер, отойдите в сторону, встаньте около нас, чтобы вас, чего доброго, не задело, – перебил Уинстон, не давая Фальку Дорри и его телохранителям опомниться.

– Собственно говоря, – продолжил психологическое наступление Питер Вейтман, – вы можете и сами все сделать. Попробуйте, это так просто!

Пит уже сунул в руки канцлеру бластер, направляя его на охранников, все еще стоящих у двери. Фальк Дорри, казалось, увлекся игрой. В его мозгу проплывали видения его будущего могущества и безграничной власти. Он был готов ринуться в бой хоть сейчас. Двое охранников превратились в глазах Дорри в символ всего мира, который надо покорить. Канцлер с удовольствием прицелился и нажал спусковой курок. В этот момент Уинстон Замаяна нажал кнопку ловушки, предварительно оставленную около входа.

Конечно, канцлеру про ловушку ничего не рассказали. Ведь никто не мог гарантировать, что тому не придет в голову испытать оружие на самих охотниках.

Но этого не произошло. Канцлер Фальк Дорри своими руками, с минимальной помощью Уинстона, парализовал собственную охрану.

Эффект был потрясающий! Двое черных верзил замерли около входа, оранжевые крапинки недоверия застыли в их голубых глазищах.

В эту секунду резко распахнулась дверь.

– Какого черта этот урод тащит меня Бог знает куда?! – не жалея голосовых связок кричала Джанин, размахивая руками.

Игон, стоящий возле Фалька Дорри, тоже закричал что есть мочи, демонстрируя гнев:

– Кто посмел без предупреждения?!

Удовлетворенный своей недавней победой над условными врагами и ошарашенный неожиданным взрывом эмоций, канцлер, недолго думая о происходящем, резко развернулся вместе с бластером к новым посетителям и нажал спусковой курок.

Но Джанин, которая как раз и рассчитывала на эту ситуацию, постаралась пропустить впереди себя охранника, а сама мгновенно спряталась за дверью.

– Ба! Что здесь происходит, парни? – размашистым жестом распахнув дверь после наступления тишины, в комнате походкой ковбоя вошла Джанин.

– О, какой мужчина! – томно сказала она, оглядев канцлера и подойдя к нему вплотную.

– Это – Джанин. Джанин, это наш канцлер, господин Фальк Дорри, – представил их друг другу доктор Вейтман, осторожно вынимая бластер из рук гостя.

– Ты, малютка, и вправду крутая девочка, – не скрывая удовольствия, сообщил канцлер.

– Если ты так считаешь, канцлер, – Джанин отошла в сторону Питера, Иго- на, Рэя и Уинстона, – ты нам сейчас кое-что сообщишь...

Канцлер встрепенулся, но тут же увидел, что на него наведен бластер.

– Как долго действует паралич? – сердито, но не теряя достоинства спросил он.

– Как раз столько, милашка, чтобы ты нам рассказал все, что мы хотим услышать, – Джанин придвинула к себе стул, повернула его спинкой вперед и села, как на лошадь.

– С чего вы взяли, идиоты, что я буду вам что-то рассказывать?

– Это единственный для тебя шанс попытаться спасти шкуру, возможно, на время замолкнуть и когда-нибудь начать сначала, – отрезал Питер. – Наши намерения серьезные. Ты можешь исчезнуть так же, как и он.

Питер навел бластер на парализованного охранника, стоящего отдельно от двух других, сделал знак Уинстону запустить ловушку и пронизал черное тело длинным излучением из бластера. Черный охранник растворился в воздухе.

Фальк Дорри присвистнул от восхищения.

– Мне бы такое чуть раньше! Где гарантии, что вы меня отпустите, если я скажу, что надо?

– Ты нам не нужен. Мы пришли с Земли и брать тебя туда не собираемся. Мы предпочитаем вообще лишить тебя возможности когда-либо появиться там, – ухмыльнулся Уинстон.

– А убить неживого невозможно, – добавил Игон.

– Что вы хотите?

– Мы знаем практически все. Доказательство тому – наше здесь присутствие, – начал переговоры Питер Вейтман. – Мы хотим знать, когда ты планируешь отправить следующую партию диверсантов на Землю.

– Я это делаю регулярно, не упуская возможности. И сейчас не собираюсь. Раз на Земле полнолуние будет послезавтра, значит, послезавтра они и поедут, – процедил сквозь зубы канцлер. – Может, вас тоже отправить?

– У нас есть свои варианты.

– Сколько призраков помещается в собор перед отправкой? – Питер блефовал. Он совсем не был уверен в том, что именно собор является станцией для отправки призраков на Землю. Но другого варианта узнать, так ли это, не было. Даже если канцлер назовет неправильную цифру, все равно он подтвердит, что догадка охотников верна.

– Тысяча. Призраки компактные. Мы не теряем времени напрасно. И на Земле так много наших, что ваши попытки остановить это ни к чему не приведут. Поздно.

– Мы попробуем, – перебил его Уинстон.

– А теперь, дружок, расскажи, как перекрыть эту дорожку?

– Сейчас! – хмыкнул канцлер. – Взял разгон и рассказал тебе...

– Тогда твой приговор – аннигиляция, то есть исчезновение навсегда, – равнодушно произнес Питер, наводя на Фалька Дорри бластер.

Питер опять блефовал. Во-первых, бластер и ловушка всего-навсего прятали призраков и привидения от людских и нелюдских глаз. Аннигилировать же, уничтожить что-то на веки вечные охотники не могли. Да это и не входило в их намерения. Они никогда никого не убивали. Они только сажали в ловушку, как в тюрьму. Однако знать это канцлеру было не обязательно. Во-вторых, Питер прекрасно знал, что весь заряд закончился уже на последнем трюке с исчезновением охранника. Больше бластеры не могли ничего. Охотники были беззащитны. Но это тоже было не обязательно объяснять канцлеру.

– Но вы же обещали оставить меня существовать?! – возмутился Дорри.

– Обещали, крошка, если ты выполнишь все условия, – криво улыбнулась Джанин, – а ты не хочешь. Поэтому, парень, пожелай себе... А, чего там желать... Сейчас – пиф! – и тебя никогда-никогда больше не будет. Самое смешное, что никто не заплачет.

– Вас уничтожат охранники! Они вам этого не простят!

– О чем ты? – улыбнулся Уинстон. – Когда они очухаются, мы скажем, что великий канцлер, не пожелав ждать их реанимации, вызвал других и пошел дальше. Мы выиграем время, а потом с помощью вот этих пушек очень легко захватим власть. Ведь твои нынешние друзья просто тебя боятся, поэтому и слушаются. Скоро будут слушаться нас.

– И мы найдем решение наших проблем без твоего участия, – подвел итог Питер, старательно прицеливаясь. – Если ты не покупаешь шанс за информацию, мы его тебе не продадим.

– Стой, грязный человечишка! Я покупаю.

Питер опустил бластер, но демонстративно не убрал палец с курка.

– Это сделать довольно трудно. Думаю, вы все равно не успеете, потому что полнолуние на Земле уже послезавтра, а вы все еще здесь. А закрыть мой путь можно только в полнолуние, до того, как пробьет полночь. В двенадцать призраки хлынут таким потоком, что снесет любого. А я уж постараюсь на этот раз сделать так, чтобы их было как можно больше. И первая задача для них будет – расправиться с вами. Как только вы встанете на Землю, на вас набросится полчище привидений, желающих вашей смерти.

– Здорово! Тогда сделай одолжение, ты, уверенный в своей победе, расскажи нам перед нашей бесславной кончиной, как закрывается твой путь.

– Может, я это делаю и зря, но, похоже, во-первых, у меня нет выбора, во-вторых, это нереально, чтобы вы успели. Чтобы закрыть канал, его надо засыпать по меньшей мере тремя десятками огненных шаров. То есть проще некуда, – уверенный в проигрыше охотников, Фальк Дорри посмотрел на них с чувством явного превосходства, – вы берете эти шары и разбрасываете на полу собора Омни на Земле. И все. Наш собор в этот момент исчезнет. Вас интересует, что это за шарики и где их взять? Пожалуйста, расскажу и это.

Представив, что охотники не успеют вовремя добраться до Земли и в точности выполнить все операции, Фальк Дорри, развеселился. Предвкушая очередную победу и наслаждаясь собственным талантом, умом и предусмотрительностью, он теперь был готов рассказать охотникам все, что они захотят. Канцлер был уверен, что последний час этой наглой группы, обманом проникшей на его территорию, уже близок.

– Но история начинается задолго до этого. Когда-то на Марсе не было разделения на два лагеря. Все жили на дневной стороне, наслаждаясь Солнцем и видом матушки-Земли. Это помогло мне в реализации моей идеи вернуться на Землю, полным ее властителем.

В молодости я изучал астрономию, физику, химию, сам проводил опыты, делал открытия. На Земле до сих пор много злых гениев, совершающих великие чудеса, но на свое благо и во вред остальным.

Благодаря своим увлечениям мне не составило особого труда, используя ловушки для солнечного света, оставленные бестолковыми исследователями космоса здесь, на Марсе, переналадить их так, чтобы не только собрать микрочастицы солнечной плазмы, но и преобразовать все это в аккумуляторы солнечной энергии. Делал их я тайно и переносил туда, где в те времена никто не жил.

Честно говоря, я тогда не знал, как мне пригодятся эти шарики. Но я упорно их собирал. И вот однажды, когда я принес очередной шар и положил его на остальные, вся гора вдруг вспыхнула ярким светом и в небо поднялся луч.

Я – любопытный человек, поэтому, не находя объяснение явлению, шагнул в луч.

Я обалдел от удивления и радости, когда в следующий момент оказался на Земле, в здании огромного не действующего собора. Вы догадываетесь, что меня перенесло в собор Омни, знакомый вам? Замечательно было то, что луч не исчез. Я выбрался наружу и увидел, что он входит в здание через шпиль.

В общем, вернувшись тем же путем обратно, я провел ряд экспериментов и выяснил, что в полнолуние дорога открывается и при небольшом количестве шаров. Поэтому основную их массу я перепрятал до тех пор, пока не открою еще один путь. Несколько шаров я оставил на том же месте и возвел над ними храм, копию земного. Он служит мне сейфом для хранения шариков, к тому же сходство пунктов отправки и прибытия ускоряет процесс.

В ходе экспериментов я выяснил, что огненные шары, разбросанные в основании луча на Земле, перекрывают проход. Наверное, происходит замыкание их энергий, поступающих навстречу друг другу. Не знаю.

– Где ты спрятал, киса, остальные шары? – Джанин вела себя так, будто у нее в руках пистолет, из которого она может в любую секунду выстрелить без промаха и уложить наглеца.

– Не далеко, – ехидно улыбнулся канцлер Дорри. – Всего в пяти милях на север от главного входа в этот город. Их охраняют двадцать моих головорезов. Вам пятерым их не одолеть.

– Спасибо и на том, Фальк Дорри, – сказал Пит, подошел к канцлеру, усадил его на стул и крепко привязал полупрозрачной, но очень прочной веревкой. – Отдохни, пока твои головорезы заговорят, а у нас нет больше желания тянуть кота за хвост.

Уинстон сунул в рот канцлеру кляп, и друзья вышли на улицу.

Где находятся главные ворота в город, они знали еще по первой экскурсии. Определять направление на север они решили по звездам, предварительно соотнеся свое положение на Марсе с возможным положением на Земле.

Охотники беспрепятственно дошли до окраины города. В конце последнего квартала появились очертания огромной металлической кованой Двери с пятью огромными замками.

Вокруг все было тихо. Игон, Питер, Джанин, Рэйман и Уинстон остановились, перевели дух, пожелали друг другу «ни пуха, ни пера» и пробрались к воротам.

Через три минуты рука Пита коснулась самого большого засова. Но не успел он поднять вторую, чтобы покрепче схватить задвижку, как на всех пятерых опустилась тяжелая волна горячего воздуха. Друзья попытались несколько раз глубоко вздохнуть, широко раскрывая рты, но застыли в тех позах, в которых их настигла волна.

Через десять минут донесся приближающийся шум мотора. Вскоре перед парализованными охотниками остановилась машина. Из нее вышел канцлер Фальк Дорри.

– Однако вы оказались еще менее удачливы, чем я предполагал. Если бы сила действия вашего пистолетика была чуть-чуть больше, может, вы продвинулись бы к своей заветной цели. Теперь к цели двигаюсь я.

Мои охранники очнулись через двадцать минут после вашего ухода. Вы, бедняги, еще не знаете, что их молчание компенсируется способностью моментально передавать друг другу сигналы тревоги.

Увидев меня, они сразу поняли, кого надо искать, а главное, где. Те, кто решился скрутить канцлера, но оставить ему жизнь, естественно попытаются покинуть город. Сигнал был передан тут же. Вы еще не подошли к этой чудесной двери, а ловушка для вас, котята, уже была готова.

Теперь вы видите, что и я кое-что могу. Но мои методы более изощренные. Вы способны видеть, слышать, понимать, чувствовать. Я воспользуюсь этим. Вы погибнете, узнав, какие ужасы ждут непокорившихся землян. Ха-ха-ха! Какой замечательно бесславный конец!

Канцлер закончил речь и махнул охранникам. Металлическая дверь медленно отворилась. Фальк Дорри сел в машину.

– Скоро увидимся, друзья! – самодовольно бросил он, проезжая мимо охотников.

Вскоре его машина исчезла в темноте. Ворота тяжело закрылись. Охотников взвалили на плечи черные холодные охранники и понесли к ближайшему зданию.

Глава шестнадцатая

ПАРАЛИЗОВАННЫЕ ОХОТНИКИ ПРИСУТСТВУЮТ НА ЭКЗАМЕНЕ ДИВЕРСАНТОВ-НОВОБРАНЦЕВ НА ЗЕМЛЮ. АСТРОНАВТ ЭДВИН ОЛДВИН ПРОБИРАЕТСЯ В ЦЕНТР. ПАТОЗОНЕР ВОЗВРАЩАЕТ ОХОТНИКАМ СВОБОДУ

Когда утром следующего дня появились охранники, чтобы переправить охотников за привидениями в другое место, те несказанно обрадовались. Здание, где их оставили на ночь, оказалось спецкарцером для непослушных и непонятливых учеников. Температура в нем искусственно опускалась до таких значений, когда даже у привидений захватывало дух и замерзали последние мысли.

Возле выхода охотников погрузили в крытую машину без окон и долго куда-то везли. Остановилась машина около одного из крупнейших в городе зданий. Это был центральный актовый дворец. В нем проводились все массовые собрания, за исключением отправки призраков на Землю.

Несмотря на раннее утро, у входа в центральный актовый зал толпился народ, преимущественно ученики и охранники. Мирно беседуя, в стороне от общей массы небольшой группой стояли учителя.

Ученики выглядели взволнованными и нервными. Многие кривлялись, и гримасничали, принимая невероятные позы, другие ходили из стороны в сторону, повторяя в уме или вслух разного рода заклинания. Были и такие, которые молча стояли друг против друга. Все это напоминало институт во время вступительных или выпускных экзаменов на театральном факультете.

По собственному опыту недолгого обучения в Школе особо секретной важности охотники поняли, что учащиеся повторяют некоторые упражнения из программы, а им сейчас, кажется, придется присутствовать на одном из экзаменов. Судя по тому, что завтра полнолуние, а значит, день отправки новобранцев на Землю, экзамен, вероятно, будет выпускным.

Гул, царивший перед входом во дворец, мгновенно затих, когда пятеро охранников вытащили из машины пять неподвижных тел, взвалили на плечи и понесли к дверям,

– Это наши объекты...

– Вот на них мы будем тренироваться о.» – пронеслось в толпе учеников.

Охотников выстроили вдоль стенки в довольно просторной комнате, где еще стоял длинный стол, несколько мягких стульев по одну сторону стола и жесткий табурет по другую.

Как только охранники покинули комнату, во всех уголках здания зазвенел звонок. Звонок был точь-в-точь, как в психиатрической больнице в Нью-Йорке сто лет назад.

Не успел звонок умолкнуть, как дверь отворилась. В комнату вошли четыре учителя, воплощавшие в себе все возможные пороки человечества. Они лениво расселись за столом. Через пять примерно минут в дверь шумно ворвался сам канцлер Дорри.

– Да, да! Мои дорогие друзья, я не хочу пропустить это зрелище! Если кто-то из вас не успеет сойти с ума за время нашего экзамена, то его навеки заморозят в холодильном карцере, – весело сообщил он, обращаясь к охотникам.

Затем Дорри занял почетное место за столом и приказал охраннику у двери впустить первого претендента на отправку на Землю.

Двуглавое чучело ростом со среднего земного человека нахально ввалилось в комнату. Одно его лицо выражало испуг, подобострастие, готовность унизиться, а второе – непоколебимость веры в свой успех, надменность, заносчивость. Говорили головы хором, создавая при этом забавный стереоэффект.

– Какое твое любимое развлечение? – ласково спросил его канцлер.

– Дурить мозги, запутывать и обманывать! Я обожаю обещать. Я никогда никому не отказываю. Я никогда не держу слово, а глупые, наивные существа постепенно сходят с ума, пытаясь разобраться в моей натуре.

– Что тебя привлекает из практических упражнений?

– Я люблю бросать на чьи-либо головы всевозможные предметы. Чем предметы тяжелее, тем мне веселее.

– Продемонстрируй нам!

В следующее мгновение двуглавое чудище подхватило огромный стол и с размаху опустило его на бедного Уинстона. Когда учителя потребовали поставить стол на место, Уинстон лежал на полу, глядя в потолок ничего не выражающим взглядом,

– Поставь его, – приказал канцлер охраннику. – А вы не пугайтесь, неживой умереть не может. Не вы ли меня этому научили? Ваш дружок скоро очухается.

– Хорошо, – сказал главный преподаватель первому сдававшему экзамен привидению. – Отправление завтра. Сбор в три часа у собора. Зови следующего.

Следующий ненавидел траву, деревья, птиц, зверей. Он напустил в комнату угарный газ такой концентрации, что если бы здесь было хоть одно живое существо без скафандра, оно заснуло бы вечным сном.

Другие призраки демонстрировали свое умение перемещать предметы на расстоянии. Многие умели делать предметы невидимыми в самый неожиданный момент. Каждый из охотников по собственному опыту знал, что козни именно такого рода сильнее всего действуют на нервы.

Наиболее талантливые из претендентов не разменивались на козни бытового характера. Их манили настоящие подвиги. Например, один устроил такую песчаную бурю, так спутал все цвета вокруг и завыл таким леденящим душу голосом, что Джанин от страха и сильного напряжения закрыла глаза. Открыть их снова ей не удалось. Впрочем, это происшествие ее скорее обрадовало, чем огорчило. Она была довольна тем, что больше не видит противных уродливых страшилищ.

Однако, канцлер, заметив, что с ней случилось, посоветовал очередному призраку поупражняться именно на Джанин. Летая стрелой по комнате и не представляя, удастся ли ей избежать столкновения со стеной, Джанин пожалела, что ничего не видит. Затем Джанин на время оставили в покое.

Когда очередь дошла до Уинстона, в комнату вошло нечто бесформенное и почти совсем прозрачное.

– Мое хобби, – произнесло это существо, – лишать человека самостоятельности. Которого можно?

Канцлер указал на Уинстона. В этот момент полупрозрачный студент куда-то исчез, а Фальк Дорри и учителя разразились диким хохотом. Причину веселья охотники поняли чуть позже. На середину комнаты сначала медленно и не очень уверенно, а потом все быстрее и задорнее выходил вдруг оживший Уинстон Замаяна.

Уставший Питер Вейтман сначала обрадовался, решив, что друг чудом смог освободиться, но вдруг Уинстон, одним прыжком подскочил к нему и отвесил увесистый тумак. Пит чуть было не свалился на пол, потеряв равновесие. Затем псевдо-Замаяна щекотал Джанин, пытался поджечь Игона и раскручивал вокруг вертикальной оси Рэймана.

Наигравшись вдоволь, псевдо-Уинстон застыл в нелепой позе посреди комнаты, рядом с ним проявился полупрозрачный бесформенный призрак, а учителя и Канцлер покатывались со смеху.

В тот момент, когда четверо настоящих охотников и Джанин замерли под облучением в машине времени, Лизун на мгновение растворился в пространстве.

– Нужна страховка, нужна страховка, нужна страховка, – затараторил он, летая по комнате, не успев даже как следует проявиться в кабине спейсфлайера.

– Что случилось, Лизун? – спросил астронавт.

– Вот ты и пойдешь. Прямо сейчас. Только, Энди, перекрути свое колесико дальности на день позже того времени, когда охотники ступили на Марс. Слушай меня, Эдвин. Ты должен быть тише воды, ниже травы. Прикидывайся изо всех сил плохим. Если увидишь охотников, не показывай виду. Они уже свое дело сделали. Твоя задача – попасть на выпускной экзамен. Захвати патозонер. На месте поймешь, что делать, – на ходу давая инструкции, Лизун втолкнул охотника в машину времени и махнул Энди, чтобы тот нажал кнопку. Спустя некоторое время бывший астронавт замер.

На ночную территорию мистер Эдвин Олдвин попал почти так же, как охотники. Поселили его с теми, с кем он приехал. Вел он себя смирно. Общался с другими учениками мало. Регулярно ходил на занятия, но делал все спустя рукава. Учитель ругал мистера Олдвина, пугая будущими экзаменами, шумным провалом и позором перед самим канцлером. Однако старина Эдвин знал, что он здесь не для того, чтобы постигать науку унижения себе подобных, поэтому просто молча терпеливо ждал.

Что надо делать, мистер Олдвин понял, когда, стоя перед входом в центральный актовый дворец, увидел, как охранники достают из машины пятерых неподвижных охотников за привидениями и несут их, как кукол, в здание.

Мистер Олдвин тут же бросился в холл, пытаясь втиснуться в очередь на сдачу экзаменов как можно ближе к началу. Он услышал, что сегодня на экзамене будут предоставлены какие- то особые возможности для опытов и практики. Увидев друзей в таком состоянии, бывший астронавт понял, что это означает. Поэтому он и торопился попасть в комнату как можно быстрее.

Несмотря на все усилия, мистер Олдвин не смог попасть на экзамен в числе первых. Когда он взялся за ручку входной двери, экзамен шел уже четыре часа и двадцать семь минут. Все это время Эдвин Олдвин вынужден был выслушивать невероятные истории про то, как сдавшие экзамен мастерски измывались над стоящими в углу манекенами. Мистер Олдвин был невероятно зол и полон решительности.

– Я поступил в Школу и учился в ней для того, чтобы положить конец тем безобразиям, которые сейчас происходят на Земле! – сказал он, сверкая от гнева глазами.

– Великолепные слова! – воскликнул канцлер, решив, что вошедший подразумевает под словом «безобразия» реальную жизнь на Земле, жизнь, пока не поддающуюся контролю призраков ночной стороны Марса. – Браво! Мы занесем эту фразу в золотой фонд нашего заведения! Это будет девизом каждого ученика! Что ты можешь нам продемонстрировать?

– Сейчас, господин канцлер, – язвительно произнес мистер Эдвин, доставая из-за пазухи маленький патозонер, предназначенный для блокировки отрицательных по отношению к человеку влияний. – И с великим удовольствием продемонстрирую. Вы такого еще не видели. Думаю, вам понравится.

Он быстро включил патозонер и направил его в первую очередь на учительский стол. Никто из сидевших в зоне действия даже не успел сообразить, что происходит. Они обмякли и упали на стол. Некоторые повалились на пол.

Уловив краешком глаза движение со стороны двери, мистер Олдвин резко повернулся туда, не выпуская патозонер из рук. Черный охранник со сверкающими желтым, оранжевым и красным глазами, как и его хозяева, обмяк и бесшумно опустился на пол.

Мистер Олдвин вздрогнул от неожиданности, когда сзади его обхватили несколько рук. Он попытался вырваться, чтобы защищаться дальше, но не смог и, сдавшись, опустил руки. Тут что-то влажное и теплое прикоснулось к его щеке. Он повернул голову и увидел, что стоит в объятиях счастливых охотников, а поцелуй принадлежал благодарной Джанин.

– Как вы здесь оказались?

– Узнаете все позже! Надо отсюда выбираться!

– Всех, кто валяется за тем столом, мы можем связать, но охранник требует особого внимания, – сказал Питер, потирая онемевшую шею. – Как только он очнется, то передаст всем другим охранникам по своей телепатической связи тревогу, и мы не сможем дойти даже до угла этого здания.

– Мы должны идти, Пит! – воскликнул Уинстон.

– Больше здесь оставаться нельзя, – подтвердили Игон и Рэйман.

– Пит, мы уже знаем намного больше, чем нам нужно и чем я лично хотела бы, – произнесла Джанин.

– Правда, Пит, давай попробуем прорваться любой ценой, – Уинстон с силой растирал шишку на голове. – Никогда не было так отвратительно на душе, как сейчас.

– Да разве я имею что-то против? – почти закричал Питер. – Но я не хочу опять оказаться в той же ситуации. Боюсь, что на этот раз никто на помощь не придет. И единственный патозонер, способный блокировать и нейтрализовать их силу, направленную против нас, будет у них в руках! Вы представьте, сколько там за дверью тварей, мечтающих разорвать вас на кусочки!

– Пит, успокойся. Ты сам прекрасно знаешь, что делать: Ты сам сказал: «Патозонер». Он-то нам и поможет, – сказал астронавт.

– Правда, – сообразил Рэй, – ведь если мы пойдем со включенным аппаратом, все вокруг будут падать к нашим ногам!

– И не будет иметь никакого значения, если охранники свяжутся между собой и передадут информацию о нас, – добавил Игон. – Пит, все упадут к нашим ногам, а мы пойдем, гордо переступая через эти мерзкие тела.

Питер улыбнулся, обвел всех внимательным взглядом и произнес:

– Пошли! У нас дорога одна – только вперед.

– С Богом, – выдохнула Джанин, и друзья, распахнув дверь, предстали перед изумленными и испуганными призраками.

Изумление длилось недолго. Следующей реакцией была попытка дружно наброситься на недавних «подопытных кроликов» и доставить их обратно в класс на радость великого канцлера. Некоторые даже предположили, что это своеобразный испытательный трюк, мол, надо перебороть чувство растерянности и быстро уничтожить противника.

Однако как только первые из самых отважных будущих диверсантов упали плотным полупрозрачным слоем на пол вокруг охотников за привидениями, продолжающих двигаться к выходу, азарт в рядах новобранцев поуменьшился. Некоторые, не поняв, что лучше – сдаться или удрать, еще пытались напустить на неожиданных врагов порчу или дурман, чтобы внести смуту в малочисленные ряды противника» Но и они легли штабелями вслед за своими предшественниками.

Еще не все призраки – бывшие ученики и будущие диверсанты разбежались по углам, а в главные двери здания уже ломились огромные черные фигуры, сверкая желто-красными переливами разъяренных глаз.

И они падали без движения, как только приближались к охотникам на определенное расстояние. Но, в отличие от призраков-учеников, эти не желали понимать, что сопротивление бесполезно. С упорством баранов лезли они под лучи патозонера, все больше захламляя своими телами путь к свободе.

В конце концов охотники оказались на улице. Пока Уинстон пытался разобраться в системе управления местным транспортом (несколько машин стояло у входа, в том числе машина канцлера), Игон и Рэйман отыскали внушительные по размерам прочные палки и подперли ими все выходы из центрального актового дворца.

Джанин тем временем протыкала шины стоящих рядом машин и самоходов, надеясь, что и это поможет предотвратить погоню.

Питер и мистер Эдвин Олдвин отражали все нарастающие атаки охранников. Оказалось, что их здесь огромное количество. Возможно, больше, чем самих учащихся. Только непонятно, где они прятались до этого.

Наконец машина завелась. Друзья вскочили – кто в кабину, кто в кузов. Уинстон нажал кнопки, и машина поехала.

Патозонер не успевал блокировать всех, кто попадался на дороге. Охотники увидели за собой погоню. Зато спереди напор нападающих сначала ослаб, а потом и совсем исчез.

Машина с охотниками за привидениями и мистером Олдвином летела по главной городской улице, не встречая преград.

Впереди показалась высокая черная стена. Охотники выпрыгнули из машины, едва Уинстон сбавил скорость. Они бросились на стену, пытаясь отодвинуть в воротах хоть один засов. Засовы оказались ловушкой для непосвященных. Дверь открывалась каким-то иным способом. Никто из охотников его не знал. Спросить было не у кого.

Тем временем погоня приближалась. В темноте черных тел видно не было, зато огнем горели глаза – сначала мелкими крапинками. Неумолимо этот огненный поток приближался. Казалось, через секунду он сметет все, что стояло или двигалось, но не было частью этой волны.

– Я хочу домой! – в ужасе и панике закричала Джанин, поднимая руки к небу и закрывая глаза.

– Не кричи так громко! – услышала она чей-то голос. – Ждать осталось совсем ничего – только обратный полет от Марса до Земли.

Это говорил Лизун. Джанин открыла глаза и завизжала от радости. Через желтое защитное стекло на нее смотрели Энди, Лизун и тетушка Хэлен. Джанин стояла на борту спейсфлайера. И не было рядом ни канцлера, ни охранников, ни учеников с учителями. В это трудно было поверить, но это было счастливой реальностью.

В следующее мгновение зашевелились Питер, Уинстон, Игон, Рэйман и мистер Эдвин Олдвин.

Первое, что произнес Питер, открыв глаза и поняв, где он находится, было следующее:

– Радоваться нечему. Мы не выполнили миссию. Мы должны идти назад. Мы не принесли огненные шары...

Все замерли, уставившись на Питера с немой мольбой о пощаде.

Глава семнадцатая

ИСТОРИЯ ПРО ТО, КАК ЛИЗУН ВОРОВАЛ ОГНЕННЫЕ ШАРЫ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

– Дорогой, многоуважаемый доктор Питер Вейтман, – тоном, которым обращаются суперталантливые, студенты к своим бестолковым преподавателям, заговорил Лизун, – вы устали, вам надо отдохнуть, а потом делать выводы.

– Ты о чем? – вдруг встрепенулся, будто освободился от дурного сна, доктор Вейтман.

– Пит, старина, послушай делового человека, – Лизун подлетел к Питу и дружески обнял его за шею своей длиннющей зеленой рукой. – Тот паралич, который сковывал тебя в последние сутки твоего пребывания в ночном городе, до сих пор, кажется, не освободил твой разум...

– Да что ты себе позволяешь, зеленый ты липкий призрак!! Ты как разговариваешь с капитаном команды охотников за привидениями?! – разозлился Питер.

– Ой-ой-ой! Становится страшно, – Лизун отлетел от Питера на почтительное расстояние и уселся на стуле, скрестив руки на груди. – Пит, послушай, о каком новом походе за огненными шарами ты толкуешь? У нас больше нет ни времени, ни возможности.

– Ну, времени у нас хоть отбавляй, не ты ли первый говорил об этом? – усмехнулся Энди.

– А что ты имеешь в виду, говоря об отсутствии возможностей? – спросила рассудительная мисс Хэлен.

– Слушайте внимательно. Время перелета между Землей и Марсом занимает на этом корабле чуть больше двух суток. По прибытии домой вы обязательно проведете еще около двух суток в карантинном отделении Центра управления космическими полетами. Для них не аргумент, что на самом деле вы не выходили из корабля. Гуляя по Марсу в любом виде, можно было подцепить какие-нибудь бактерии. Итак, у вас есть еще около пяти суток. А это как раз столько, сколько осталось до полнолуния, – взволнованно говорил Лизун.

– Пит, вспомни, что нам рассказывал канцлер, – перебил Лизуна Игон. – Ближайшее полнолуние – наш последний шанс.

– Да, – грустно кивая головой, сказала Джанин, – особенно теперь, когда они знают наши планы и примут все возможные меры.

– Вот-вот, – продолжил Лизун. – мы должны стартовать немедленно, чтобы успеть.

– Да что вы все меня путаете? – разнервничался Пит. – У нас есть машина времени. Мы смотаемся туда ненадолго, наберем шариков и вернемся в тот же миг.

– Действительно, – задумчиво протянул Уинстон.

– Я ждал, когда вы попадетесь именно на этом, – торжественно заявил Лизун. – Дело в том, что у вас уже нет возможности совершить и этот героический поступок. Даже тот день, Пит, когда мы праздно шлялись по дневной стороне Марса, можно не считать. Он был из прошлого. Все остальные дни, если ты вспомнишь, израсходованы на вашу учебу в Школе. Вас видели. Вы действовали, оставляя после себя следы. Вы не можете быть одновременно в двух местах.

– Пускай тогда пойдет тот, кто еще не ходил, – не унимался Питер.

– Ты имеешь в виду мисс Кэмамил и Энди?

– Нет, конечно, они не готовы.

– Тогда кто?

– Хотя бы старина Эдвин. Все же он бывший астронавт. И на Марсе уже однажды был.

– Кажется, Питти, ты забыл, что не однажды, а дважды. Ведь это он освободил вас за день до полнолуния, – Лизун заговорил с Питером так, как разговаривает терпеливый доктор с тяжело больным пациентом.

– М-да. Забыл. Извини, старина Эдвин. То есть не забыл, просто не подумал. Все в голове перемешалось.

– Вот-вот я и говорю, – поддержал его Лизун.

– Ну, мы пойдем в прошлое, где нас еще не было. Наберем спокойно шариков – и по домам. – решительно произнес Питер.

– Глупее не придумаешь, шеф! – упрямо настаивал на своем Лизун.

– Это еще что такое?! – Пит опять рассердился.

– Ну, заберешь ты шарики раньше того времени, когда впервые увидел Фалька Дорри. Ты думаешь, все будет происходить точно так же? Ты уверен, что вас не выловят? Ты уверен, что он не поменяет систему телепортации призраков еще до того, как ты с ним познакомишься?

– Мне это определенно не нравится, – вставила Джанин.

– А мы можем все повторить и без тебя, – предложил Уинстон.

– Да мне, в общем, такой поворот тоже не по нраву, – сказал Игон.

– И мне, – поддержал приятелей Рэйман.

– Каков, по-твоему, Лизун, приемлемый вариант? – спокойно, почти сдавшись на милость Лизуна-победи-теля, спросил Питер.

– Он самый чудесный и самый простой: сложить вещи, поесть, завести двигатель и отправиться назад на Землю.

– Ты что, издеваешься?! – рассердился Уинстон. – Прилететь без шаров, значит, слетать напрасно.

– А кто сказал, что вы прилетите без шаров?

– ??? – все вытаращили на Лизуна глаза.

– Что за смысл идти опять в такую даль только для того, чтобы найти огненные шары, когда они в достаточном количестве лежат в камере хранения на борту спейсфлайера! – невозмутимо произнесло зеленое привидение.

– ??? – очередной немой вопрос застыл на лицах членов команды. Все не сговариваясь подумали, что Лизун бредит.

– Вы ошибаетесь. У меня нет горячки. Ваше общее предположение о том, что я заболел, оказалось таким сильным, что я его услышал. Если вы мне не верите, сходите и проверьте. А ты, вечный астронавт и командир полета, заводи двигатель. Пора вам лететь домой. Да, кстати, – спохватился Лизун, – когда пойдете смотреть на шарики, не забудьте надеть солнцезащитные очки. И не трогайте их голыми руками. Подпалите кожу на пальчиках.

– Я пошла, – после минутной паузы недоверчиво сказала Джанин и поднялась со стула.

Вслед за Джанин потянулись остальные члены экипажа.

Лизун, крайне довольный собой, остался сидеть на своем месте.

Его мирное настроение лопнуло через пять минут с грохотом артиллерийской канонады. Резко распахнулась дверь, и в помещение, ворвались как разъяренные животные Игон, Уинстон, Джанин, Питер, Рэйман, Энди, Эдвин, сзади их прикрывала мисс Хэлен. Все они были одержимы одной страстью, выраженной в визгливом возгласе Джанин:

– Держи его!!!

В последнюю секунду Лизун успел улизнуть от нападавших. Что тут началось! Зеленая тень кометой металась по комнате, а все размахивали руками и другими приспособлениями для поимки скользкого комочка. Спейсфлайер ходил ходуном.

Наконец, замученный погоней, Лизун звонко шлепнулся на середину стола. Упасть на пол он побоялся, потому что понял, что кто-нибудь по инерции может на него наступить,

– Не велите казнить, велите слово молвить! – жалобным тоном повторял он, закрыв глаза и разбросав руки в стороны, как поверженная птица разбрасывает крылья.

– Объясни, что все это значит? – сердито сказал Питер.

– Ну, все просто. Вам надо было сразу спросить у меня, как достать огненные шары.

– Ты что, здесь начальник? – поинтересовался Уинстон.

– Если хочешь – да. Да, я здесь начальник! – серьезно произнес Лизун, отлипая от поверхности стола и усаживаясь поудобнее. – Это моя сфера обитания. Я знаю здесь все. Все, что вы проделали за это время, вы проделали благодаря мне.

– Лизун, – как строгая мама подошла к нему Джанин, – мы безусловно ценим твои грандиозные заслуги. Но ты пойми одно: в пять раз выше ценится то, что не навязывается силой. Не надо нам при каждом удобном случае повторять, что ты гений, а то мы можем засомневаться. Не надо дурить нам голову, если ты хочешь, чтобы мы тебя слушали. Разве ты когда-нибудь видел, чтобы доктор Вейтман пытался нас запутать? Нет. Потому что он – человек дела. Поэтому мы и выбрали его шефом. А ты пока похож на вредного шкодливого мальчишку, у которого из носа текут сопли, а он, шмыгая носом, врет на каждом шагу, думая, что это поможет ему выглядеть представительным, уважаемым банкиром.

– Я все понял, Джанин, – потупив взор, промямлил Лизун. – Простите меня, пожалуйста.

– Ладно, старина, – Питер провел рукой по скользкому привидению, – расскажи лучше, что ты опять задумал? Ты ведь прекрасно знаешь, что в камере хранения пусто и ни одного огненного шара нету.

– Да. Сейчас нету. Но будут. За день до полнолуния они там появятся, только постарайтесь сделать так, чтобы спейсфлайер к тому времени не поломали. Когда вы выйдете из карантинного изолятора после полета, они как раз окажутся на Земле. Я их доставил туда. Понимаете ли, они исчезли в будущем. Ничто не может существовать сразу в двух временах, так же как и в двух местах. Именно поэтому они появятся в камере хранения в тот день, когда исчезнут на Марсе. Это будет как раз в день, предшествующий полнолунию. У вас на все хватит времени.

– Да, но что все это значит? – не успокаивался Питер, которому казалось, что его водят за нос.

– О, это замечательная история. Про такое только вестерны писать! Ой, я больше не буду, – Лизун увидел насмешливые взгляды охотников - и сжался в комок.

– Ты, дружок, лучше расскажи так, чтобы мы рты пораскрывали, – посоветовала ему мудрая мисс Кэмамил. – Тогда мы сами тебе скажем: «Да, про это можно написать целый вестерн». Согласись, тебе будет это приятно.

– Понял, мэм, – Лизун сел поудобнее и начал рассказ. – Те, кто не отправился в поход на ночную сторону Марса с первой партией, возможно, поняли, что я неустанно следил за нашей основной экспедицией. Правда, могли и не успеть понять, потому что для тех, кто остался на корабле, а это мисс Хэлен Кэмамил и наш дорогой Энди, оператор времени, от начала и до конца операции прошло всего несколько секунд. Попытайтесь теперь представить, что за это время произошло невероятно много чудесных приключений.

Возвращаюсь к рассказу. Пользуясь тем, что я могу легко перемещаться во времени и в пространстве, я действительно время от времени проверял, как чувствуют себя наши герои. В момент, когда они попали в засаду и оказались парализованными, я понял, что единственный шанс на их спасение – появление нового героя. Однако в том проклятом Богом месте появиться неожиданно невозможно.

Я поблагодарил случай за то, что мистер Эдвин остался на корабле и не пошел с вами в первый раз. Правда, ему пришлось, по здешнему времени, отправиться вслед за охотниками уже в следующее мгновение. Но на Марс он попал только на следующий день.

Заметьте, даже не готовясь специально, как вы, он прекрасно справился со своей задачей. Мистер Эдвин, вам никогда не говорили, что вы талантливый актер?

В общем, здесь я подстраховался и, не теряя ни секунды, отправился посмотреть, каким же будет конец вашей истории. Надо сказать, он меня сильно огорчил. Я прокрутил в голове все соображения, которые выдвигал после против аргументов Питера.

Знаешь, Пит, я ведь рассуждал точно так же, как ты. Я тоже пришел к мнению, что нужна третья сила, которая займется огненными шарами.

– Подожди, Лизун, – перебил Рэйман, – как ты узнал, что происходит с нами? Как ты узнал про огненные шары? Ты что, прятался где-то в углу комнаты, когда мы допрашивали канцлера? Я что-то не припоминаю, чтобы мы с тобой там встречались.

– О-о-о! Старина Рэйман Стэн! Ты ставишь передо мной неразрешимую задачу. Честно говоря, я боюсь, что не могу тебе это разъяснить. Это хитрости физики, связанные то ли с теорией относительности, то ли с казусами времени, то ли только с разными измерениями. Я не кривляюсь, когда говорю, что не знаю, как это объяснить. Это правда. Вот ты, например, пользуешься мылом, но разве знаешь точно, до деталей, как оно получается? Или разве ты можешь вот так, с ходу, с налету, объяснить, откуда берется изображение в мониторе телесети? Вряд ли. Ты просто пользуешься забавными вещами, не задумываясь над их сущностью. Или еще круче: разве ты представляешь, как работает эта машина времени? Хорошо, если Энди представляет...

Вот так и мы. Мы можем легко гулять по времени, как вы по бульвару. Причем мы даже можем одновременно находиться в двух соседних мгновениях. Это полезно по нескольким причинам. Мы знаем и то, что будет в будущем, иногда предупреждая ход событий, и проверяем в прошлом причины, которые привели к определенному результату. Впрочем, это сложно объяснить. Главное, что при этом нас не видно.

Впрочем, я опять отклонился... На чем же я остановился?

– Кажется, на том, что пришел к тому же мнению, что и я, – поддел его Пит, вспомнив старую обиду.

– Это к какому? У нас с тобой мнения часто совпадают.

Все дружно рассмеялись.

– Ты сказал, что задумался о том, кто может стать третьей силой, вступившей в борьбу против канцлера, – помогла мисс Хэлен.

– Да! Спасибо, мэм. Сначала я вознамерился пройтись по моим приятелям на дневной стороне Марса, бывшим жителям Земли. Правда, почти сразу засомневался в правильности этой идеи. Они могли оказаться, во-первых, не очень смелыми, решительными и талантливыми в данном вопросе, во-вторых, просто купиться на идеи Фалька Дорри. Ведь всем охота опять посетить родину.

Мисс Хэлен тоже не подходила. Одной опасно. Энди был нужен на машине времени.

Я совсем расстроился. А в таких случаях я шел к моей прабабушке и рассказывал ей все как есть.

Она долго смеялась.

«Тоже мне, проблему нашел! – говорила она. – У тебя есть целая армия братьев и сестер, таких же талантливых, как ты. Если вы вместе возьметесь, вы все сделаете. Да ты, кстати, и один можешь. Повторив одну операцию десяток или несколько десятков раз в одно и тот же мгновение и беря каждый раз всего по одному шарику, ты, обманув охрану, за секунду наполнишь камеру хранения на спейсфлайере.»

«Да, но мы, пришельцы из другого мира, не можем так активно влиять на судьбу других планет. Мы ведь давали космическое слово не вмешиваться в их дела. Все должно делаться руками местных жителей», – возразил я.

«Дорогой, во-первых, мы так давно живем здесь, что бороться за этот мир – то же самое, что бороться за нашу жизнь. Во-вторых, ты так давно дружишь с этими людьми, что являешься полноправным членом их команды, и твои действия – это их действия. И, в-третьих, борьба против зла – дело всех космических жителей, потому что сначала зло пойдет войной против своих, а потом замахнется на чужое место под солнцем. Откуда ты знаешь, что завтра им не станет мало Земли?»

Такие слова меня убедили. Я пошел на войну.

– Один или с помощниками?

– Один. Я знал, что в случае неудачи смогу просто улизнуть и отправиться за помощью.

– Улизнуть – это твоя суть, – улыбнулась Джанин.

Лизун продолжал, уже не реагируя на замечания со стороны:

– Выяснив из вашей беседы с канцлером, что огненные шарики где-то присутствуют, я занялся выяснением координатов нужного мне места. Понимаете, я свободно перемещаюсь во времени, а в пространстве – так же, как вы. Поэтому мне приходится прибегать к некоторым хитростям.

Итак, я остановился на марсианской версии собора Омни, потому что знал его местонахождение, и просканировал время, то есть просмотрел, что происходило на этом месте за последние несколько лет.

Для любознательных сообщу, что это похоже вот на что: если вы во время погони на автомобиле упустили злодея, потеряли из виду, то вам надо пересесть на вертолет, взлететь ввысь, и вы увидите, на каком участке дороги он находится. Обнаружив подобным образом канцлера в момент, когда он собрался переносить шарики, я «спикировал» в то место, то есть в тот момент, и последовал за ним. Так я узнал, где построен новый ангар.

Затем я просмотрел весь процесс постройки ангара и запомнил кое-какие детали. Правда, мне это не пригодилось.

Шары переносили в строжайше секретных условиях и в повышенной боевой готовности. И на старом месте, где шары лежали раньше, и на новом, куда их транспортировали, двойным плотным кольцом стояли несколько десятков черных охранников. Один ряд смотрел наружу, другой, стоящий вплотную к первому, следил за тем, что происходит внутри. Все держали наготове оружие.

Перевозку осуществляло целое подразделение. На каждый шар приходилось по три охранника. Один держал в руках, двое наблюдали за окружающей обстановкой. Так они и сидели в своих открытых мини-грузовиках.

Я не мог, таким образом, осуществить свою миссию во время перевозки. Понимаете, даже находясь в другом времени, в момент контакта с реальностью я становлюсь видимым. Меня бы сразу уничтожили.

Переведя дыхание после такого напряженного шпионажа, я нырнул в тот эпизод, где перевозка давно была завершена. Более того, я предположил, что более безопасно будет стащить шарики после того, как канцлер вам все рассказал.

Оказалось, я опять ошибся. Сразу после того, как канцлер освободился из-под вашего контроля и пленил вас, он направился именно в свой ангар. Он утроил охрану, поставив мощный наряд вокруг огненных шаров.

Я, еще не подозревавший о такой предусмотрительности, схватился за шар и, освещенный десятками маленьких солнц, проявился во всей своей ярко-зеленой красе прямо перед носами черных чудищ.

Хочу добавить, что при свете они еще страшнее. То, что заменяет им кожу, покрыто страшными черными то ли волдырями, то ли бородавками. На лбу, прямо над бровями, у каждого растет по два маленьких рога. В сумраке той части планеты, где они находятся, этого не видно.

Короче, не успел я проявиться и ощутить приятное тепло солнечного шарика, как почувствовал сильный поток чужой энергии, захватывающий всего меня в свои оковы. Это было их коронное оружие. Игон, Пит, Рэй, Уин и Джанин тоже его испробовали. Оказалось, что эти пугала держат всю кучу шариков под постоянным энергетическим давлением. Не перестаю восхищаться этой злодейской предусмотрительностью.

Из-за всего случившегося в момент своего появления я сразу же стал коченеть. Еще пол секунды, и ваш покорный слуга повалился бы на месте преступления с полным набором улик, то есть держа огненный шар в руке.

Меня спас собственный страх. Мне стало в этот момент так жутко, что все мое тело пробрала дрожь, которая на долю секунды освободила меня от энергетических оков. Этого как раз хватило, чтобы, держа в руках заветный шарик, смыться куда подальше.

А теперь представьте, как долго я приходил в себя, валяясь рядом с моим первым солнышком на полу камеры хранения.

Какие только мысли не посещали меня! В конце концов стало ясно следующее. Если я пойду назад чуть раньше, чем канцлер установил охрану, я обеспечу вам полный провал. Ведь он, посетив после беседы с вами ангар, не обнаружит половины сокровища. Он не станет сомневаться в том, что это дело ваших рук. Он решит, что, допытывая его, вы просто хотели запутать следы. У мистера Олдвина уже не было бы шанса спасти вас.

Если бы я попал в ангар на секунду позже, я бы наверняка погиб, потому что, не сомневаюсь, охрана усилила бдительность. Если бы я поспел на секунду раньше, она усилила бы бдительность еще раньше, чем я попал в ангар в первый раз. Тогда бы я погиб еще в первый раз.

Я хотел было позвать на помощь всех своих родственников и за один раз украсть столько шаров, сколько нужно. Но это было слишком рискованно. Я не был уверен в том, что все смогут сработать синхронно. К тому же у всех разная реакция.

И я решил действовать самостоятельно, секунда в секунду появляясь и исчезая на глазах охранников. Правда, мне пришлось поднапрячься и действовать быстрее, чем в первый раз, потому что чувство страха мне больше не помогало. Впрочем, уже к пятому разу операция не казалась мне трудной.

Это было даже смешно, потому что я представил, как все это выглядит со стороны. Здесь на спейсфлайере камера хранения заполнялась постепенно, по мере того как я появлялся в ней и исчезал. Но охранники все равно ничего не поняли, потому что в их сознании я появился только один раз. Причем, ни один из них не сможет точно сказать, сколько шаров я взял. Они хорошо видели, что один, а исчезло три десятка.

– Лизун, а ты не боялся, что мы к тому времени еще не были свободны, охрана могла сообщить канцлеру о происходящем, и нам пришел бы конец? – поинтересовался Рэйман.

– Действительно, ведь мы сами убедились в том, что охранники передают информацию мгновенно, по телепатическим каналам, – добавил Игон.

– Нет. Все же их неумение говорить – огромный минус. Я принял это во внимание. Наверняка, они передали сигнал тревоги, но ни один не смог бы рассказать канцлеру, в чем дело. А канцлер увлекся экзаменом. Он, я думаю, обнаружил, то есть еще обнаружит – ведь это будет в будущем – пропажу довольно скоро. Сразу после вашего исчезновения он наведается в ангар. Представляю его ярость!

– А я представляю, как он засуетится, как будет спешить. Скоро полнолуние. Нам тоже надо спешить, – предупредил друзей Питер.

_– Вот теперь ты, дружище, дело говоришь, – поддержал его Лизун. – А то заладил: «Назад, за шарами!»...

– Ты обещал не вредничать, – цыкнула на него Джанин. – Если не выполнишь обещание, не приготовлю для тебя дома тыквенный пирог.

– У-у-у, – протянул Лизун. – Бьешь по самому больному месту!

– Лизун достоин награды, – торжественно заявил мистер Олдвин.

– Нет, друзья! Дело в том, что я не лечу с вами на Землю. У меня тут остались кое-какие дела.

– Ты что, серьезно? – расстроилась Джанин

– Серьезнее не бывает.

– И что, надолго?

– Не знаю, но не навсегда, это точно. Только не забудьте надеть солнцезащитные очки и пожарные перчатки, когда будете доставать огненные шары из камеры хранения. А вообще они не страшные.

– Тогда до встречи, – Пит протянул Лизуну руку. Все члены команды последовали его примеру.

Когда прощание закончилось и Лизун, пуская зеленые прозрачные слезы, растворился в пространстве, доктор Вейтман сообщил:

– Передаю управление экспедицией командиру спейсфлайера Эдвину Олдвину!

– Принимаю управление экспедицией! – отрапортовал астронавт, отдал честь и скомандовал, обращаясь ко всей команде: – Задраить люки! Включить бортовой компьютер! Наладить связь с Центром управления полетом!

По пути на Землю Пита, Джанин, Рэймана, Уинстона, Игона и мистера Олдвина мучили жуткие сновидения. Во сне они опять переживали все, что происходило с ними на Марсе на ночной стороне. Однако никаких диверсий со стороны призраков ночной стороны Марса не было. О диверсиях вспомнили только в изоляторе. Там делать было нечего, поэтому друзья днем беспечно разговаривали, а ночью все еще продолжали жить ночной марсианской жизнью, что доставляло им много неприятностей.

– Это неудивительно, что нас никто не пытался настигнуть, – сказал в конце концов Игон, – ведь, пока мы летели на Землю, канцлер еще не потерял свои шарики, он все еще боролся с нами. Лизун все мудро придумал.

– Да, это очень талантливое привидение, – вздохнула мисс Хэлен, вспоминая Лизуна.

Глава восемнадцатая

УИНСТОН И МИСТЕР ОЛДВИН ОХРАНЯЮТ ОГНЕННЫЕ ШАРЫ. МИСС ХЭЛЕН И КОСМОНАВТ ЗАКРЫВАЮТ КАНАЛ ТЕЛЕПОРТАЦИИ

Срок карантина истек как раз за сутки до полнолуния. Все охотники страшно нервничали. Мисс Кэмамил и мистер Олдвин, наверное, в десятый раз проверяли план закрытия канала телепортации духов. Дело в том, что во время карантина группа не теряла напрасно времени. Все разрабатывали план последнего мероприятия. Единогласно было решено, что основную часть работы выполнят мисс Хэлен и мистер Олдвин. Они уже не раз прекрасно проявили себя в мероприятиях. непосредственно связанных с собором Омни.

Мисс Кэмамил немного боялась. Она помнила все ужасы той ночи, когда духи с Марса проникли к ней в дом, в сознание и заставляли уничтожить патозонер. Получается, что они или знали, чем для них опасен этот прибор, или предчувствовали. Но страх мисс Кэмамил был не просто чувством, заставлявшим ее опускать руки, совершать ошибки или отказаться вообще от любого действия, как это случается с людьми, имеющими слабую волю. Страх заставлял мисс Кэмамил собрать всю волю в кулак. Она все время напоминала себе о том, что только ее собственная сила и несгибаемость помогли победить чудовищ той памятной ночью.

Все это мисс Кэмамил несколько раз рассказала мистеру Олдвину, чтобы поддержать его боевой дух.

Мистер Олдвин, в свою очередь, волновался от того, что, возможно, они не успеют и некоторые духи проникнут на Землю. Среди них могут оказаться те, с кем учился мистер Олдвин, или, еще хуже, те, кто учил мистера Олдвина на Марсе.

Мисс Кэмамил уверяла, что все это чушь.

– Главное, – повторяла она, – не теряй со мной мысленного контакта, используй мои эмоциональные волны, как свои, если почувствуешь что-то неладное.

Как только охотники за привидениями покинули карантинный изолятор Центра космических исследований, они, не раздумывая, направились в ангар, где стоял их спейсфлайер.

Все это время спейсфлайер тоже находился под карантинным контролем. Каждый день его обливали разными химическими растворами, чтобы уничтожить малейшую возможность сохранения на обшивке и внутри аппарата вредных бактерий.

Внутри спейсфлайера по просьбе путешественников ничего не трогали. Даже машина времени пока оставалась на месте. Она тоже должна была пройти карантин.

Группа в полном составе поднялась на борт, прошла знакомыми путями к камере хранения. Каждый член бывшего экипажа, пытаясь унять волнение, избегал смотреть в глаза товарищей. После полуминутной паузы перед камерой все восемь путешественников нацепили на нос солнцезащитные очки и надели пожарные перчатки. Питер резко открыл дверь камеры. В спейсфлайере установилась гробовая тишина. Спустя некоторое время Джанин спросила слегка охрипшим голосом:

– А вдруг все шары сейчас находятся в камере хранения на тени нашей ракеты на Марсе?

– А может, эти шары вообще существуют только там, где живут привидения, а мы не можем их видеть и ощущать, как не можем видеть и ощущать сами привидения? – предположил Игон.

– А может, Лизун нас обманул? – прошептал Уинстон.

Все замолчали, печально глядя в пустую камеру хранения.

Но в следующий момент произошло чудо. Вся камера вдруг озарилась мягким золотистым светом. Этот свет быстро сгущался в центре пола, и через три секунды там уже лежало, или, точнее, парило над полом, маленькое солнце размером с большой апельсин.

Питер свистнул от неожиданности, мистер Олдвин, мисс Кэмамил, Джанин и Энди раскрыли от удивления рты. Рэйман расплылся в улыбке, Игон запустил пальцы в собственную густую шевелюру, Уинстон чмокнул, сказав:

– Прости, Лизун, я поторопился. Я тебя люблю.

– Смотрите, еще один! – закричала Джанин.

Все с живым интересом смотрели, как рядом с первым, в мерцающих волнах золотого света, появляется еще один огненный шар. Потом возник еще один, потом еще, и еще, и еще, и еще, до тех пор, пока вся камера хранения сверху донизу не оказалась заполненной огненными шарами. Правда, последний из появившихся шаров тут же исчез, но этому никто не придал значения, потому что остальные шары не исчезали, и их было предостаточно.

– Как же мы их перевезем в собор Омни? – сияя улыбкой, поинтересовалась Джанин.

– Это совсем детская задача по сравнению с тем, что мы все уже сделали, – сияя такой же лучезарной улыбкой, ответил Питер.

– Наверное, до сумерек мы их оставим здесь? – предположил мистер Олдвин. – Я думаю, их лучше забрать непосредственно перед тем, как мы пойдем к собору Омни.

– Да, конечно, – поддержала мисс Кэмамил. – Но ведь мы именно так и договаривались?

– А я никуда до того времени не пойду, – неожиданно для всех заявил Уинстон. – Я останусь здесь. Я намерен их сторожить. Я не уверен в их безопасности, особенно на этом спейсфлайере, который уже подвергался проверке ночных марсианских чудищ. Я так понимаю, что раз шарики появились здесь, значит, там они уже исчезли.

– Да, Лизун говорил именно так, – насторожился Рэйман, подходя поближе к Уинстону.

– Уин, ты полагаешь... – Игон не успел договорить. Уинстон прервал его на полуслове:

– Я не полагаю, черт меня подери! Я уверен, что очень скоро канцлер обнаружит эту ужасную для него потерю. Как вы думаете, сколько времени ему понадобится, чтобы броситься в погоню?

– И как ты представляешь себе нашу функцию по защите этих солнышек? – попыталась выяснить Джанин. – Ведь теперь мы их не увидим, а они нас все равно увидят.

– Уин прав, – бывший астронавт положил руку на плечо Замаяне. – И я останусь с ним до вечера. У меня есть кое-какие соображения. Уин, как ты относишься к тому, чтобы включить патозонер-блокатор и не выключать его вовсе?

– Точно, старина Эдвин! Это стоящая мысль! – Уинстон двумя руками схватил руку мистера Олдвина. – Но я бы еще не отказался от простого патозонера, чтобы по его реакции видеть, пытается ли кто-то к нам подобраться.

– Не проблема! – весело согласился мистер Олдвин. – Зайдите за нами, прежде чем отправитесь в собор

– Ни пуха, ни пера, герои! Я попрошу на службе контроля, чтобы к вам присылали кого-либо время от времени. Мало ли что может случиться. Пока!

Мистер Эдвин и Уинстон остались около шаров.

Когда начало темнеть, Джанин спрятала в багажник машины несколько толстых мешков, куда собиралась перегрузить огненные шары из камеры хранения на время их перевозки в собор.

Мисс Хэлен надела все самое светлое, что только нашла в гардеробе, потому что считала, что к светлому нечисти пристать труднее, чем к темному, повесила на шею амулет, привезенный с острова Тувалу, и сообщила племяннице, что готова идти в бой.

Дамы сели в машину, заскочили в офис, где сообщили о своих намерениях Игону, Рэйману и Питу, и поехали по направлению к космопорту.

У всех, кто недавно участвовал в экспедиции на Марс еще оставались пропуска на спейсфлайер. Обстановка вокруг была спокойная. Мисс Кэмамил и Джанин поднялись на борт.

По всему кораблю гремела музыка. Мистер Олдвин и Уинстон Замаяна непрерывно и немного нервно ходили взад-вперед около открытой камеры хранения.

– У вас что-то случилось? – полюбопытствовала мисс Хэлен.

– Если не считать навязчивых попыток усыпить нас издали, то ничего ровным счетом, – зевая, промямлил Уинстон.

– Хэй, ребята! Не зевайте! – бодро скомандовала Джанин. – Живо разгружайте камеру, наполняйте шариками вот эти мешки, и мы навсегда покидаем этот чудесный спейсфлайер.

Бывший астронавт уже сделал движение, чтобы снять палец с кнопки управления патозонера-блокатора и помочь выгребать шарики, но мисс Хэлен остановила его:

– Мы, Эдвин, справимся сами, а ты побереги наши жизни, не выпускай из рук блокатор.

Через пять минут общими усилиями дело было закончено, камера закрыта, мешки с шариками уложены в машине под ногами Уинстона и мистера Эдвина Олдвина, которые сели на заднем сиденье. Двое охранников шаров беспрерывно зевали во весь рот. Джанин хотела включить радио на всю мощность, но мисс Хэлен придумала другой способ:

– Парни, а ну-ка, расскажите мне, как с вами сражались? Мне, как-никак, через час-другой придется тоже воевать, – спросила она.

Хитрость немного подействовала. Оба засыпающих на заднем сиденье немного встряхнулись и стали сначала вяло, а потом все больше и больше перебивая друг друга рассказывать о событиях прошедшего дня.

Уинстон оказался прав. Уже через два часа после ухода охотников из спейсфлайера стрелка патозонера резко рванулась влево, показывая глобальное изменение состояния полей около камеры с огненными шарами. У обоих охранников слегка закружились головы, и они тут же почувствовали, как на них накатывается упругая волна постороннего воздействия.

– Включай блокатор! – заорал Уинстон.

Мистер Олдвин не заставил себя долго ждать. Он уже и сам сообразил, что пора действовать. Блокатор включился вовремя. Еще минуту чужая волна пыталась утвердить свою власть, а потом резко ослабла и исчезла вовсе.

Но мистер Олдвин не собирался выключать блокатор. Он решил держать кнопку до последнего.

Через час или чуть меньше после первой победы захотелось спать. Уинстон даже предложил напарнику дежурить по очереди. Но мистер Эдвин не согласился, заподозрив что-то неладное.

– Я не уверен, что ты проснешься, если заснешь. И вообще мы нормально отоспались за последние два дня. Наше нынешнее состояние – аномалия. Подозреваю, что наши оппоненты там, наверху, устраивают всякие магнитные бури только для нас двоих, чтобы мы тут повалились, отпустили кнопку и – прощайте, огненные шарики – золотые плоды тяжелых побед! Нет уж, Уинстон, ты сам вызывался стоять до конца. Вот и стой. Или ходи. Но не спи!

В таком состоянии и застали Джанин с мисс Хэлен героев предпоследней битвы.

– Отлично, Эдвин, – попробовала сделать некоторые предварительные заключения мисс Хэлен, – теперь я уверена, что нам надо держать патозонер-блокатор включенным.

– Да, а еще надо напиться кофе. Не меньше, чем по пол-литра, – добавил мистер Эдвин.

Обсуждая будущую операцию, они подъехали к офису охотников за привидениями. Было десять часов. До начала операции оставалось меньше полутора часов. Мистер Олдвин и Уинстон Замаяна, едва переступив порог офиса, улеглись валетом на диван и крепко заснули, попросив разбудить их через час. Правда, через двадцать минут их сонливость исчезла, будто ее никогда не было.

Все согласились с тем, что канцлер прекратил попытки усыпить их, потому что это потеряло смысл. Однако это значило, что он перераспределяет силы, готовясь к новым изощренным акциям.

Никто из охотников не знал, что обычно происходит в соборе Омни в ночь полнолуния. Никто, даже мисс Хэлен, которой один раз довелось наблюдать жуткий шабаш злых духов в этом месте, не располагал сведениями о том, выставляют ли накануне этой ночи вокруг собора охрану? Что это за охрана, если она есть: это призраки или кто-то из Школы истории аномалий Кевина Крека? И так далее.

Впрочем, невидимка Дэми Джос, который во время путешествия охотников на Марс терпеливо сидел в Нью-Йорке, ожидая возвращения своих новых друзей, и безумно радовался, когда это произошло, сообщил, что когда он телепортировался на Землю, никакой специальной охраны в соборе не видел – ни людей, ни призраков. Охрана, которая следила за порядком и очередностью, была только в пункте отправки. На Марсе считалось, что с того момента, как призрак ступает на Землю, он получает свободу действий.

Конечно, все призраки следили друг за другом, периодически донося на товарищей. В результате доносов принимались соответствующие меры. Но никого, кто специально распределял бы пришедших, кажется, не было.

Такая информация радовала, но все понимали, что положиться на нее сегодня нельзя, потому что изменилась ситуация. Сегодняшняя телепортация будет находиться под особым контролем.

Пока мисс Хэлен и Джанин ездили за Уинстоном Замаяной и мистером Олдвином в космопорт, Игон, Рэйман и Дэми Джос-невидимка отправились на площадь собора Омни и установили контрольную слежку, чтобы к вечеру хоть приблизительно знать, что может произойти ночью.

На площади все было как всегда. Дети кормили голубей, мамы мирно беседовали, мальчишки бегали, предлагая прохожим газеты, старики продавали открытки с видами Нью-Йорка, шелестели шинами машины, наигрывали веселые и грустные мелодии уличные музыканты.

Двери собора были заперты, потому что занятия в Школе истории аномалий закончились еще до обеда.

Шум на площади стал затихать, как только свет солнца на небе начал медленно гаснуть. Одновременно в соборе Омни, казавшемся до того совершенно одиноким, пустынным и холодным, загорелся свет в одном маленьком дальнем окошке.

Со стороны площади свет был не виден. Игон и Рэйман обнаружили его только потому, что как раз в это время делали обход здания снаружи.

– Рэй, значит, сегодня там кто-то есть.

– Почему бы нам не попроситься в гости?

– Да кто тебе откроет? Спросят через дверь, чего надо, и отправят восвояси.

– Так надо придумать веский повод, чтобы открыли.

– А зачем?

– Вот об этом я еще не подумал.

В этот момент друзьям пришлось вздрогнуть от неожиданности, потому что непонятно откуда зазвучал радостный крик:

– А я знаю зачем!!!

– Фу ты, Дэми? Ты что же так пугаешь? Зачем ты разделся?

– И почему покинул наблюдательный пост перед собором?

– Потому что я знаю, что надо сделать дальше. Слушайте. Рэй прав. Надо, чтобы нам открыли. Я не умею проходить сквозь стены и закрытые двери из-за своей соли, вы знаете. Но пройти туда, где меня не ждут, но дверь открыта, я могу. Это вы тоже знаете. На себе пробовали.

– И что ты там забыл?

– Да кто откроет дверь для мисс Хэлен и мистера Олдвина, чтобы они могли там на пол шарики разбросать?

– М-да... Придется тебе там задержаться до вечера. Только как мы заставим их дверь открыть?

– Я, кажется, придумал! – после пяти минут споров и предложений воскликнул Игон. – Давайте разобьем что-нибудь близко от окна или другой шум устроим! Тогда те, кто сидят внутри, пойдут посмотреть. Дэми будет заранее стоять у входа. Как только дверь откроется, он проскользнет.

– Здорово! Только, Дэми, надо условиться, когда ты откроешь дверь для мисс Хэлен и старины Эдвина.

– Я могу ее открыть сразу после того, как ее закроет за собой тот, кто охраняет собор.

– Отлично, но давай договоримся, что это произойдет в одиннадцать часов, и ты будешь следить около двери, чтобы ее не закрыли снова.

– Не вопрос! Кстати, парни, каковы планы по поводу использования патозонера?

– Самые решительные.

– Тогда не обижайтесь, но как только они попадают в собор, я сматываюсь. Не хочу быть блокированным.

– Твое дело.

Для того чтобы наверняка выманить из собора сторожей, Игон и Рэйман сговорились за хорошую плату с музыкантами с площади. Те, устроившись недалеко от окошка, начали репетицию, нарочно делая грубейшие ошибки, издавая жуткие звуки и ругаясь во все горло.

Через десять минут окошко отворилось. В нем показалось бледное лицо главной учительницы Школы Лисы Лирон, подружки администратора, которая сердито высказала недовольство.

Музыканты с ней не согласились и продолжали свои «занятия». Во время второго своего появления Лиса Лирон пообещала вызвать полицию, но еще через десять минут из-за угла здания показалась высокая и крепкая фигура штатного охранника собора.

С ним уличные музыканты спорить не стали. Заметив его еще издали, они схватили свои инструменты и быстро удалились.

А в это время Дэми Джос уже стоял в соборе, прислонившись к стене около тяжелой двери. Рэйман и Игон, убедившись, что план удался, зашагали в офис, чтобы ввести остальных в курс дела.

За час до полнолуния охотники проверили бластеры и ловушки, а мисс Кэмамил и мистер Олдвин – свой мысленный контакт. Затем все уселись вокруг столика и каждый повторил свои обязанности в операции.

К половине двенадцатого ночи на серебряной от лунного света площади никого не было. Залитый сиянием ночного светила собор Омни точь-в-точь был похож на здание, построенное канцлером Фальком Дорри на Марсе. Казалось, что он парит над землей.

Вся в белом, сияющая под луной мисс Хэлен и весь в черном, сам похожий издали на призрака мистер Эдвин быстро подошли ко входу в собор.

Как и обещал Дэми Джос, дверь оказалась открытой. Наружу выплыло прозрачное серебристое существо.

– Боже, что это? – завороженная красотой видения, спросила мисс Хэлен.

– Как?! Дорогая Хэлен, ты меня не узнаешь? Это я, Дэми Джос, привидение!

– Я просто никогда не видела, как ты выглядишь под луной. Я бы хотела после смерти выглядеть так же...

– Об этом поговорите позже, – сердито дернул ее за руку мистер Олдвин. – У нас нет времени!

– Хэй, – крикнул вдогонку невидимка, – там их только двое: Лиса Лирон и здоровенный охранник.

Мистер Олдвин осторожно прикрыл за собой дверь и взял у мисс Хэлен часть мешков с огненными шарами. Пытаясь ступать как можно тише, они прошли в середину собора.

– Хэлен, – прошептал на ухо спутнице астронавт, ставший на время диверсантом, – когда и где надо разбрасывать шары?

– Сейчас без пятнадцати двенадцать. Наверное, уже можно, но, может, лучше посидеть тихо, чтобы не встревожить сторожей. Думаю, через десять минут будет как раз. А по поводу места я вот что думаю: в тот раз я видела, что от Луны на собор опускается яркий луч. Может, этот луч будет виден где-то тут, на полу? Тогда мы бы туда шары и выбросили.

– Хэлен, – мистер Олдвин подозрительно огляделся по сторонам, – не нравится мне здесь.

– Еще бы!

– Я о другом. Я чувствую нарастание противоестественных всему сущему энергий. Может, шары уже теперь разбросаем?

– Рано. Я думаю, все так и должно быть. Подключись лучше ко мне. Я попытаюсь создать для нас защитное поле.

Как только мисс Кэмамил сосредоточилась и, собрав силу воли в единый комок, начала лепить из него шар голубого цвета, под сводами собора раздались раскаты хохота:

– Ха-ха-ха, жалкие старикашки! Вы вознамерились силой своего духа победить меня, Великого Канцлера Всего Мира!!! Жалкие черви!.. А ты, предатель, получишь особое удовольствие от смертных пыток. Я даже не буду предлагать вам жизнь за огненные шары. Вы слишком слабы, чтобы я с вами торговался.

– Черт возьми, Фальк Дорри, как ты тут оказался?! – совершенно без страха, но с невольным восхищением спросил мистер Олдвин.

– Тебя интересует механика этого пустяка?

– Я удивлен! Я полагал, что ты перемещаешься только в полнолуние, но сейчас еще рано.

– Ты решил, букашка-таракашка, приравнять меня к мелким привиденьишкам, которых я, как беспомощных муравьев, зашвыриваю куда захочу? Ха-ха-ха-ха-ха! Я гуляю самостоятельно. Мне достаточно одного огненного шарика, вот такого! – канцлер вытянул вперед руку, держа в ладони золотой переливающийся шар. Он торжествовал, наслаждаясь своим величием и предвкушая легкую победу. – Вы, грязные червяки, удобрение планеты, на которой с сегодняшнего дня буду править Я! Отдайте свои мешочки с шариками слугам настоящего их хозяина. Мои слуги у вас за спинами!

Мисс Кэмамил оглянулась и ахнула от ужаса. В десяти шагах от нее, преграждая выход, стояли три высокие черные фигуры с горящими оранжево-красными глазами.

– Да, пожалуйста, – пожал плечами мистер Олдвин и высыпал огненные шары из одного мешка на пол, туда, где стал проявляться едва заметный след лунного луча. В это же мгновение с улицы донесся приглушенный первый удар городских часов.

– Мои шары!!! – завопил канцлер, бросаясь вниз. На пятом ударе он был уже в круге лунного света. Фальк Дорри схватил с пола шар и вдруг вытаращил глаза, не понимая, что с ним происходит.

– Хэлен, выбрасывай все, что у тебя есть! – закричал мистер Олдвин, чтобы привести в сознание перепуганную до полусмерти мисс Кэмамил.

Мисс Кэмамил очнулась и быстро высыпала около десятка шаров под ноги канцлеру.

Золотистый мерцающий свет шаров упругой волной ударил снизу на лунный серебряный свет, струящийся со свода собора. Канцлер, попавший в поле этого свечения, заколебался, как водоросль под напором бегущего потока и, растворяясь в воздухе, стал медленно подниматься вверх с холодящим душу криком:

– Не-е-ет! Это не-воз-мож-но! Так- не-мо-жет-быть!!! Я не хочу-у-у!

Черные охранники сделали угрожающий шаг по направлению к мистеру Олдвину и мисс Хэлен. Мисс Хэлен подхватила последний мешок с огненными шарами и высыпала их под ноги чудищам с горящими глазами.

Через секунду они уже наблюдали, как три высокие черные фигуры закачались, стали светлеть, и черный дымок от них потянулся вверх к тому месту между сводами собора, откуда недавно упал лунный луч.

Свет от огненных шаров становился сильнее с каждой секундой. С последним ударом городских часов он заполнил все внутреннее пространство старинного сооружения. В самом углу на полу что-то лежало.

Мистер Олдвин осторожно подошел ближе.

– Хэлен, это Лиса Лирон, Кевин Крек и бывший сторож собора. Они не дышат.

– Видимо, они были оборотнями, – вздохнула мисс Кэмамил и пошла открывать дверь.

Затаившиеся в засаде охотники увидели в дверном проеме ее белоснежную фигуру, залитую золотым солнечным светом, который вырывался наружу упругим потоком.

Глава девятнадцатая

ЭПИДЕМИЯ ТОСКИ В НЬЮ-ЙОРКЕ. НЕВИДИМКА-ПРИЗРАК ДЭМИ ДЖОС ОБЪЯСНЯЕТ СУТЬ СОВЕРШЕННОЙ ОШИБКИ. ПРИЗРАК И ХЭЛЕН СТРОЯТ НОВЫЙ ПУТЬ. ЛИЗУН ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Солнечным утром следующего дня доктор Питер Вейтман проснулся от тишины, точнее от того, что в обычный час своего пробуждения он не услышал за окном знакомых автомобильных гудков, веселого перезвона мальчишечьих голосов, перекрикивания дворников.

Немного полежав и прислушавшись к равномерному шарканью шин об асфальт, Питер поднялся и выглянул на улицу.

– Ерунда, – произнес он вслух. – Все как всегда. Голубое небо. Те же люди. Такие же машины. Просто случайное временное затишье.

«Да и что тут странного? – продолжал он рассуждать сам с собой, пока мылся и чистил зубы. – Ничего странного. Даже хорошо. Спокойно. Иногда мечтаешь о тишине, а за окном все ревет, доводя до бешенства. Просто я устал за все эти дни, вот и реагирую неадекватно».

Приступая к приготовлению завтрака, Пит по привычке включил теле-сетевой монитор.

– Вчера было подписано соглашение... Вчера во Франции потерпел аварию... Вчера федеральные войска перешли в наступление... Вчера народ Замбии отметил годовщину... Вчера... Вчера... Вчера... – бормотал диктор на экране.

Пита стали раздражать вчерашние новости, и он выключил телемонитор. Впрочем, завтрак уже был закончен.

На всем протяжении автомагистрали от дома до офиса, а Пит в отличие от Джанин жил довольно далеко, не было ни одной пробки, ни одной аварии. Машины ехали ровными рядами с одинаковой скоростью. Никто не пытался нарушать правила.

В центре города по тротуарам чинно шагали школьники, не отвлекаясь на мелочи. Взрослые, вежливо улыбаясь, уступали друг другу дорогу. Казалось, что никто никуда не спешил, никто никуда не опаздывал и у всех было хорошее настроение.

«Вот здорово! – подумал Пит. – Так быстро все изменилось!»

В офисе молча пили кофе мисс Кэмамил, Джанин, мистер Олдвин, призрак Дэми Джос и Уинстон Замаяна.

– Привет! – сказал с порога Питер. – Почему грусть на лицах?

– Нет, тебе показалось, – ответила за всех Джанин.

– Как настроение после вчерашнего? – продолжал Питер, подсаживаясь к коллегам и наливая себе кофе.

– Обычное настроение. А что? – отозвался Замаяна.

– Нет, ничего, – ответил Вейтман и замолчал.

Через десять минут в помещение вошел Игон.

– Привет! Какие-то вы грустные, – обвел он взглядом присутствующих.

– Нет, тебе показалось, – ответил Питер.

– Как вам вчерашнее?

– А нельзя ли чего-нибудь пооригинальнее спросить? – сухо произнес Уинстон.

– А чего?

– Не знаю.

Игон тоже сел рядом и налил кофе.

– Как-то мрачно на улице, хоть и солнце светит. Вы не замечали? – спросил он после некоторой паузы.

– Есть такое, – буркнул Уинстон.

– Да и у нас мрачно, – Джанин встала и пошла за компьютер играть в электронные игры, но бросила это занятие минут через пять и вернулась к приятелям.

– Давайте смотреть последние новости, – предложила мисс Хэлен.

– А последних новостей нет. Все новости вчерашние. Сегодня ничего не происходит, – разочаровал ее Уинстон.

– Это почему же? – на пороге стоял Рэйман, снимая джинсовку и вешая ее на вешалку.

– Да потому, – вдруг взвился до сих пор молчаливый и хмурый Дэми Джос, – что ничего особенного произойти не может, потому что исчезли все возмутители спокойствия.

– Ты про что? – повернулся к нему мистер Олдвин.

– Я хочу сказать, что наш прекрасный по отваге, сообразительности и упорству вчерашний поступок явился причиной сегодняшнего настроения в Нью-Йорке. Так будет и завтра, и послезавтра, и всегда, если мы ничего не предпримем. Правда, с каждым днем будет хуже и хуже.

– Что-то не то ты говоришь, – подозрительно покосился в его сторону Питер Вейтман.

– Ну, проверьте. Время есть.

Охотники решили проверить.

Через три дня по Нью-Йорку броди- у ли мальчишки, лениво поглядывавшие на птиц, разгуливающих под ногами, девчонки со скучными прическами и в однотонных неярких платьях, деловые женщины и мужчины, не очень озабоченные своими проблемами, молчаливые старики, вежливо и кратко улыбающиеся знакомым при встрече.

Полицейские, зевая, сидели целыми днями в машинах. Владельцы баров скучали у дверей своих пустующих заведений, нигде никто не включал музыку. Вечерами огни гасли рано. Нью-Йорк добровольно ложился спать.

Журналисты, продюсеры и другие работники местного телевидения ушли в вынужденный отпуск, потому что в городе ровным счетом ничего не происходило. Через два дня в Нью-Йорк ринулись репортеры из различных международных информационных агентств, чтобы рассказать всему миру о невероятной эпидемии, поразивший этот еще недавно самый шумный и яркий город мира. Но очень скоро эпидемия тоски начала появляться и в других регионах земного шара.

На пятый день после полнолуния охотники опять встретились в офисе.

– Дэми, – обратился к призраку- невидимке доктор Вейтман, – кажется, ты знаешь, в чем причина происходящего?

– Я догадываюсь...

– И как это остановить, тоже догадываешься?

– Уничтожьте корень проблемы, и проблема исчезнет.

– Не хочешь ли поделиться соображениями?

Охотники, мисс Хэлен и мистер Олдвин внимательно смотрели на темные очки, висевшие в пространстве над темно синим пиджаком.

– Конечно, хочу, – прозвучало в ответ. – Мне и самому так жить невыносимо тоскливо. Просто у тех, кто раньше совал нос не в свои дела, подстрекая детей на забавы и захламляя головы взрослых заботами, проблемами и другими глупостями, нету сил. Они потеряли связь со своим источником энергии. Я говорю про привидения.

– При чем тут привидения? – возмущенно спросил Уинстон.

– Я не хочу сказать, что люди беспомощны. Люди сильны. Просто весь интерес жизни – в постоянной борьбе с проблемами, которые ты не сам придумываешь. Ведь проблемы, которые ты придумываешь сам, ты легко решаешь. И это становится скучно.

– Ты хочешь сказать, что конфликты и ссоры, на которые нас толкают твои собратья, украшают нам жизнь? – язвительно спросил Уинстон.

– Как ни нелепо это звучит, но это правда. Но не только это. Почему ты задаешь сам себе вопросы, на которые не знаешь ответ? Как ты можешь себя спрашивать о том, чего не знаешь? Ты не думал, почему иногда тебе хочется того, чего ты раньше не любил или никогда не делал?

– Так что же, мы сами над собой не властны? – явно не одобряя теорию призрака-невидимки, спросила Джанин.

– Властны, если достаточно развиты, умны, воспитанны, независимы и честны.

– Короче, – вдруг прервал беседу Питер Вейтман, – хотим мы того или не хотим, мы должны что-то предпринять. Так как же, мистер Джос, нам вырвать корень этой проблемы?

– Неужели опять лететь на Марс за новыми шариками? – явно надеясь, что подобное предположение так и останется шуткой, спросил Игон.

– Думаю, не надо, ведь у мистера Олдвина есть марсианский камень, а у мисс Кэмамил – амулет с острова Тувалу.

Все вопросительно посмотрели на очки Дэми Джоса.

– И как ими пользоваться, дорогой Дэми? – не выдержала мисс Кэмамил.

– Если ты согласна, Хэлен, мы с тобой можем сегодня же ночью этим заняться.

– А как же мы? – в один голос спросили охотники.

– Много людей – много суеты, – отрезал невидимка и встал, показывая, что деловая часть разговора закончена.

Вечером, когда стало совсем темно, невидимка Дэми Джос поднялся с дивана, подошел к мисс Кэмамил и тихо шепнул на ухо:

– Пора.

Мисс Кэмамил послушно поднялась со своего места, отложив вязание в сторону, повесила на шею амулет и протянула Дэми марсианский камень, который они накануне одолжили у мистера Олдвина. Вместе они вышли из дома. .

– Дэми, а где это надо делать?

– Все равно, Хэлен. Выбирай место, какое тебе больше нравится.

– А можно в парке?

– По-моему, лучше не придумаешь!

Вскоре они вошли в парк, нашли самое красивое, на их взгляд, место и остановились. Затем Дэми прочертил на земле один круг амулетом и внутри него нарисовал марсианским камнем второй круг, чуть меньше первого. В середину этих нарисованных окружностей он поставил мисс Кэмамил, дав ей в правую руку амулет, а в левую – камень.

– Теперь закрой глаза, девочка моя, и сконцентрируйся на этих предметах. Ты должна воспринимать их как единое. Получается?

– Кажется, – неуверенно пробормотала мисс Кэмамил.

– Короче, ты должна увидеть их слившимися, а потом, когда из них начнет вырываться голубое пламя, постарайся не дать ему растечься по земле, а направь прямо вверх. Оно должно превратиться сначала в столб света, в котором будешь стоять ты, а потом стать кольцом или трубой, идущей вверх из нарисованного мной кольца на земле. Как только это получится, можешь забыть про все свои старания и идти домой спать.

– Дэми, – опустив руки, мисс Кэмамил вышла из нарисованных окружностей. – А это не диверсия? Ты не заодно с тем придурком с Марса?

Костюм Дэми Джоса сел прямо на траву.

– Хэлен, ну как я могу доказать тебе свою преданность или предательство? Тут я бессилен. А у тебя есть сердце, кстати, довольно чувствительное.

Мисс Кэмамил ступила назад в круг, согнула руки в локтях, держа в ладонях амулет и марсианский камень, и закрыла глаза. Так она простояла минут десять.

Дэми Джос начал волноваться, думая, что уже ничего не получилось. Но в этот момент легкая тучка открыла идущую на убыль Луну, добавив света, и Дэми заметил, как кольцо, очерченное на земле амулетом и марсианским камнем, начинает исторгать из себя слабенькие язычки голубого огня. С каждой секундой огонь становился сильнее, уверенно поднимаясь к небу. Вскоре мисс Кэмамил стояла в окружении голубой стены холодного огня.

– Хэлен, – осторожно позвал Дэми, – ты меня слышишь? По-моему, все уже готово.

– Я только закреплю результат, – по-деловому сообщила мисс Кэмамил, на несколько секунд затаила дыхание, резко выдохнула и шагнула из голубого пламени.

– Ты считаешь, получилось? – спросила она, рассматривая результат своих усилий широко открытыми озорными глазами. – Дэми! А ты опять такой же симпатичный, как в ту ночь полнолуния перед собором Омни.

– Это на меня действует голубой огонь.

– Нет, ты потом должен меня научить, как быть такой же прекрасной.

– Хэлен, мне льстит, что ты связываешь со мной твою будущую жизнь, – сказал Дэми Джос, скромно потупив глаза, которые были хорошо заметны, потому что их освещал голубой огненный столб.

– Почему бы и нет, Дэми, – вслух подумала мисс Кэмамил, взяла пиджак невидимки под руку и повела в сторону дома. – Мы отправимся путешествовать, если ты не против. Я что-то засиделась на одном месте. Представляешь, как нам будет весело! Мы опять будем спасать людей от грабителей и наказывать тех, кто обижает беззащитных.

Обычное пасмурное утро встретило очнувшихся от сновидений нью-йоркцев гудками и лязгом дежурных санитарных машин. Один за другим оживали офисы и магазины.

День обещал заботы для богатых, неудачи для лентяев, разочарования для бизнесменов и, наконец, некоторые удовольствия для бедных.

Информационные радио – и телеканалы наперегонки включались в охоту за событиями нового дня.

Офис охотников за привидениями начал оживать, как всегда, рано утром. Но сегодня друзья спешили на работу, чтобы поделиться своим прекрасным настроением и с удовольствием выслушать рассказ мисс Кэмамил и невидимки Дэми Джоса о том, что же они совершили этой ночью, В том, что развеселый перезвон на улицах и сияющие лица прохожих – их заслуга, никто не сомневался.

– Да что вы, что вы, – скромничала мисс Кэмамил, – мы просто исправили нашу маленькую осечку.

– Нет, Хэлен, – Дэми Джос решил поспорить, – мы довели дело до конца. То, что было сделано раньше, было сделано правильно и виртуозно. Вчера ночью мы просто доделали то, что забыли сделать сразу.

Все члены команды доктора Вейтмана и астронавт с более чем столетним стажем, но замечательно сохранившийся, весело смеялись, слушая героев сегодняшнего дня. Они даже не сразу поняли, что в дверь давно кто-то звонит.

– Я открою, – Джанин направилась к выходу.

– Только не приводи вторую невидимку. Я боюсь конкуренции, – бросил ей вдогонку Дэми Джос, чем вызвал новый приступ хохота.

– Так, значит, вам и без нас хорошо? – прозвучал в наступившей после смеха тишине наигранно обиженный голос Джанин. – Видишь, дорогуша, они и без нас веселятся!

Джанин улыбалась сидящему у нее на плече Лизуну.

Обрадованные охотники подскочили к Джанин, стащили Лизуна с ее плеча и начали качать зеленое, мокрое и скользкое привидение, стараясь не уронить на пол, а тот, казалось, специально старался проскользнуть между пальцами.

–Маны-маны-мур-намы-намы-маны-мур-карррра-маны-намы... – весело бормотал Лизун, извиваясь и гримасничая.

– О, дорогуша, – разочарованно протянула мисс Кэмамил, – ты опять разучился говорить?

– Мар-ры, мар-ры-маны, – согласно замурлыкал Лизун, улыбаясь во весь рот.

– А почему Дэми Джос может раз-, говаривать, а Лизун не может? – спросил Рэй Стэнс.

– Потому что Лизун совсем другого происхождения, не земного и не марсианского, – тоном специалиста сообщил невидимка-призрак.

– Мры-ры-ры, – согласно заурчал Лизун, подплывая к нему и протягивая руку для знакомства.

– Очень приятно, – перчатка Дэми Джоса радушно пожала скользкую руку Лизуна, при этом темные очки над пиджаком слегка наклонились, демонстрируя дружелюбный поклон. – Меня зовут Дэми Джос. Я – невидимка.

– Лизун, ты к нам насовсем? – спросил Игон.

Лизун закивал, улыбаясь еще шире.

– Зато я и мистер Джос покидаем вас завтра, – серьезно сообщила мисс Кэмамил.

– Тетя, что ты говоришь? – воскликнула удивленная Джанин.

– Да. Мы едем в кругосветное путешествие. Мы уже и билет купили.

– Всего один? – усмехнулся Питер Вейтман.

– А зачем нам деньги зря тратить? – серьезно спросила мисс Кэмамил, а потом прыснула от смеха.

– Встречу и прощание надо отметить! – предложил Уинстон.

– Только обещай, тетя, что вернешься сразу, как понадобишься. И не пропадай! – почти приказала Джанин.

Вся компания вывалилась на улицу и весело зашагала по Пич-три-стрит, привлекая любопытные взгляды прохожих.

Иллюстрации

Content

Роберт Адамс - Охотники за привидениями и машина времени

Литературно-художественное издание

ЧАСТЬ I «ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ»

Глава первая В НЬЮ-ЙОРКЕ ОТКРЫВАЕТСЯ «ШКОЛА ИСТОРИИ АНОМАЛИЙ» (ШИА). ДЖАНИН ПРЕСЛЕДУЕТ НЕВИДИМКУ. НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА С ДАВНО ПРОПАВШЕЙ ТЕТУШКОЙ

Глава вторая РЭЙ СТЭНС ЛОМАЕТ НОГУ ПРИ НЕПОНЯТНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ. СТРАННАЯ ЛИХОРАДКА ЛИЗУНА. СЕНСАЦИЯ В МАСС-МЕДИА

Глава третья ИСТОРИЯ МИСС ХЭЛЕН КЭМАМИЛ. УИНСТОН ЗАМАЯНА ГОТОВИТСЯ ПОСТУПАТЬ В ШИА. НЕОЖИДАННОЕ ОТКРЫТИЕ УИНСТОНА

Глава четвертая УИНСТОН И ПИТ ТАЙНО ПРОБИРАЮТСЯ В ИНСТИТУТ ВРЕМЕНИ. КОМАНДИРОВКА В XX ВЕК. ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ ПОПАДАЮТ В БОЛЬНИЦУ ДЛЯ ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ

Глава пятая УДАЧА САМА ИДЕТ В РУКИ. ИСТОРИЯ О ПЕРВОМ ПУТЕШЕСТВИИ ЗЕМЛЯН НА МАРС

Глава шестая ЛИЗУН ПРИХОДИТ НА ВЫРУЧКУ. ЭДВИН НАШЕЛСЯ. ХЭЛЕН И АСТРОНАВТ РАСКРЫВАЮТ ТАЙНУ ПОЯВЛЕНИЯ В НЬЮ-ЙОРКЕ ШИА

Глава седьмая ХЭЛЕН И АСТРОНАВТ КОНСТРУИРУЮТ ПАТОЗОНЕР – АППАРАТ ДЛЯ ОБНАРУЖЕНИЯ ГЕОПАТОГЕННЫХ ЗОН. ХЭЛЕН ПОДВЕРГАЕТСЯ НОЧНОМУ НАПАДЕНИЮ ТЕМНЫХ СУЩНОСТЕЙ. В БОРЬБЕ ПРИХОДИТ РЕШЕНИЕ

Глава восьмая ОХОТНИКИ ГОТОВЯТ ЗАСАДУ НА АДМИНИСТРАТОРА ШИА. ТЕОРИЯ МИСС КЭМАМИЛ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ

Глава девятая ОХОТНИКИ ИЩУТ ПУТИ ТЕЛЕПОРТАЦИИ ДУХОВ. ЛИЗУН ИСЧЕЗАЕТ. ОХОТНИКИ ЗНАКОМЯТСЯ С НЕВИДИМКОЙ-ДЕЗЕРТИРОМ ДЭМИ ДЖОС

ЧАСТЬ II «МАРСИАНСКАЯ КОЛОНИЯ»

Глава десятая ДЭМИ И МИСС ХЭЛЕН ЗАБЫВАЮТ ПРО РАБОТУ. НЕВИДИМКА ДЭМИ ДЖОС ВЫДАЕТ ПЛАНЫ МАРСИАН. ОХОТНИКИ ОТПРАВЛЯЮТСЯ В ПУТЬ

Глава одиннадцатая СПЕЙСФЛАЙЕР ТЕРЯЕТ УПРАВЛЕНИЕ. ПАТОЗОНЕР МИСС КЭМАМИЛ БЛОКИРУЕТ ДИВЕРСИИ МАРСИАН. ДЖАНИН НАХОДИТ В САЛОНЕ СПЕЙСФЛАЙЕРА СЛЕДЫ ЛИЗУНА

Глава двенадцатая ЛИЗУН ВОЗВРАЩАЕТСЯ. ПРИВИДЕНИЯ МАРСА РАССКАЗЫВАЮТ ПРО СВОЮ ЖИЗНЬ. ИГОН И ПИТЕР ВЫСТУПАЮТ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ. РЭЙ, УИНСТОН И АСТРОНАВТ ИДУТ НА ЭКСКУРСИЮ ПО СОЛНЕЧНОЙ ПОЛОВИНЕ МАРСА

Глава тринадцатая ДЖАНИН И МИСС ХЭЛЕН В ГОСТЯХ У СЕМЕЙСТВА ЛИЗУНОВ. НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ВОПРОСАМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЗЕМЛИ И МАРСА. ЛИЗУН ОТКРЫВАЕТ ОХОТНИКАМ ТАЙНЫЙ ПУТЬ НА ТЕНЕВУЮ СТОРОНУ МАРСА

Глава четырнадцатая ОХОТНИКИ МАСКИРУЮТСЯ И ПОД МАСКОЙ ПРИЗРАКОВ-НОВОБРАНЦЕВ ПОСТУПАЮТ В ШКОЛУ ДИВЕРСАНТОВ НА ЗЕМЛЮ. ШКОЛА-КОЛОНИЯ ОСОБО СЕКРЕТНОЙ ВАЖНОСТИ

Глава пятнадцатая ОХОТНИКИ БЛОКИРУЮТ ФАЛЬКА ДОРРИ. КАНЦЛЕР ВЫДАЕТ ТАЙНУ ТЕЛЕПОРТАЦИИ ПРИЗРАКОВ. ОХОТНИКИ ПОПАДАЮТ В ЗАСАДУ

Глава шестнадцатая ПАРАЛИЗОВАННЫЕ ОХОТНИКИ ПРИСУТСТВУЮТ НА ЭКЗАМЕНЕ ДИВЕРСАНТОВ-НОВОБРАНЦЕВ НА ЗЕМЛЮ. АСТРОНАВТ ЭДВИН ОЛДВИН ПРОБИРАЕТСЯ В ЦЕНТР. ПАТОЗОНЕР ВОЗВРАЩАЕТ ОХОТНИКАМ СВОБОДУ

Глава семнадцатая ИСТОРИЯ ПРО ТО, КАК ЛИЗУН ВОРОВАЛ ОГНЕННЫЕ ШАРЫ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Глава восемнадцатая УИНСТОН И МИСТЕР ОЛДВИН ОХРАНЯЮТ ОГНЕННЫЕ ШАРЫ. МИСС ХЭЛЕН И КОСМОНАВТ ЗАКРЫВАЮТ КАНАЛ ТЕЛЕПОРТАЦИИ

Глава девятнадцатая ЭПИДЕМИЯ ТОСКИ В НЬЮ-ЙОРКЕ. НЕВИДИМКА-ПРИЗРАК ДЭМИ ДЖОС ОБЪЯСНЯЕТ СУТЬ СОВЕРШЕННОЙ ОШИБКИ. ПРИЗРАК И ХЭЛЕН СТРОЯТ НОВЫЙ ПУТЬ. ЛИЗУН ВОЗВРАЩАЕТСЯ

Иллюстрации