Холли Вебб

Лили придумывает желание

Повесть

Моей семье

Холли Вебб

Моему сыну Феликсу.

Я всегда буду верить в тебя и в твои мечты!

Моника Донг

Holly Webb

Shine. Lily’s Secret Audition

* * *

Originally published in Great Britain under the title Lily Under Pressure by Bloomsbury Publishing Plc in 2007.

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text copyright © Holly Webb, 2007, 2019

Illustrations copyright © Monique Dong, 2019

© Покидаева Т., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Глава первая

Мама и дочка

Лили Феррарс бегом ворвалась в школу – ей не терпелось скорее увидеть подруг. Она не виделась с ними целых шестнадцать часов – разговор с Хлоей вечером по Ватсапу, конечно, не в счёт. Она взлетела по лестнице как на крыльях, улыбаясь своим мыслям. Вот удивительно: она так не хотела идти в эту школу – а теперь каждое утро мчится сюда как на праздник!

У Лили был план: ненавидеть «Дебют» всей душой и провести этот год вынужденного изгнания, ни с кем не разговаривая и не знакомясь, но судьба распорядилась иначе. Лили и думать не думала, что буквально за первую пару недель заведёт трёх новых подруг – самых лучших на свете! – да и общая атмосфера «Дебюта» оказалась заразительной. Трудно сопротивляться, когда вокруг столько всего интересного.

– Лили! – окликнула её Сара в коридоре на подходе к классу.

Глядя на сияющее лицо подруги, Лили невольно почувствовала крошечный укол зависти. Вчера стало известно, что Сару взяли на роль в рождественской постановке мюзикла «Мэри Поппинс» в Королевском музыкальном театре[1]. Нет ни малейших сомнений, что именно Сара и должна учиться в «Дебюте» – лучшей в стране театрально-музыкальной школе. У неё есть все задатки, чтобы стать настоящей звездой большой сцены.

Сара обняла Лили – и вся зависть мгновенно исчезла: Лили искренне радовалась за подругу и за себя, что у неё есть такие хорошие друзья.

– Даже не буду спрашивать, как настроение! – рассмеялась Лили. – Ты спала этой ночью?

– Немного, – улыбнулась Сара. – Я так волнуюсь! И жду не дождусь письма из театра. Тогда это будет уже официально – и контракт, и вообще.

Они вошли в класс, и несколько девочек бросились им навстречу, чтобы поздравить Сару. Смутившись, та слегка покраснела, но продолжала радостно улыбаться. Хлоя и Бетани сидели на подоконнике, который их дружная четвёрка уже давно застолбила за собой.

– Сара! – крикнула Хлоя. – Спой «Ложку сахара» – хочу послушать, как поют профессионалы!

Сара сморщила нос:

– Вот это единственный минус роли. Я уже столько раз её пела… Раньше это была одна из моих самых любимых песен, а теперь надо делать вид, будто я слышу её впервые в жизни. На сцене! Каждый день!

– Мама говорит… – начала было Лили и тут же смущённо умолкла. Кому интересно, что говорит её мама! Хотя подругам, похоже, было интересно. Все трое пристально смотрели на неё и явно ждали, что она скажет дальше. Мама Лили была актрисой, не такой уж знаменитой, но довольно известной. Во всяком случае, в лицо её знали все. Марина Феррарс постоянно снималась в телесериалах, и у неё всегда было много работы. Папа Лили был адвокатом и в основном имел дело с людьми, так или иначе связанными с шоу-бизнесом, и дома у Феррарсов регулярно бывали актёры, певцы, режиссёры – в общем, все те, кого дедушка Лили называл «любимцами публики». Лили всего этого не любила. По крайней мере, всегда говорила себе, что не любит. Мама не сомневалась, что Лили тоже станет актрисой – пойдёт, так сказать, по её стопам, – и поэтому в два с половиной года записала её на танцы, в три – в драмкружок, и в четыре – на пение. Сначала Лили понравилось на занятиях, особенно в драмкружке, но в последние несколько лет всё удовольствие куда-то пропало.

– Тебе повезло с мамой – она знает всё об актёрстве. Так что ты хотела сказать? – спросила Сара.

– Просто что мама когда-то играла в «Мэри Поппинс». Давным-давно, ещё до того, как я родилась. Пьеса шла долго, целый сезон, и она знала все реплики назубок. Однажды вечером она пришла на спектакль сильно уставшей – в подробности она не вдавалась, но я поняла, что накануне она всю ночь веселилась где-то на вечеринке, – и вдруг осознала, что стоит на сцене, и уже середина второго действия, и она совершенно не представляет, как здесь оказалась. Не помнит, как говорила свои слова, не помнит, что делала в промежутках – не помнит вообще ничего.

– И что было дальше? – спросила Хлоя. Девочки сбились в тесный кружок и смотрели на Лили со смесью ужаса и восторга.

– Она так испугалась, что просто оцепенела. Но это была сцена диалога с партнёром, который играл её мужа, и он понял, что с ней творится, и на ходу переделал несколько своих реплик так, чтобы мама включилась в происходящее, – и никто из зрителей даже не заметил, что она «выключалась». На следующий день она в знак благодарности купила ему огромную шоколадку.

– Ничего себе. – Сара невольно поёжилась. – Надеюсь, со мной такого не случится.

– Конечно нет, – уверенно проговорила Лили. – У них «Мэри Поппинс» шла несколько месяцев, без перерывов, а у вас она будет недели две-три. И ты выступаешь не каждый вечер. Ты сама говорила, что дети играют двумя составами. И это как раз хорошо – ты не успеешь устать.

Бетани улыбнулась:

– Ты больше всех знаешь о театре, Лили. Тебе надо открыть бюро консультаций для одноклассников.

Лили покраснела и уже пожалела, что вообще завела этот разговор.

– Да какое бюро! – отмахнулась она. – Я даже ни разу не была на пробах. – На самом деле это было не совсем правдой, но правду знала только сама Лили. Это был её самый большой, самый страшный секрет. – Пусть лучше Хлоя откроет бюро консультаций – она уже столько снимается.

Хлоя покачала головой:

– Только в рекламе, и как модель, и в крошечной эпизодической роли в телесериале. О театре я ничего не знаю.

Лили пожала плечами:

– Я знаю лишь то, что рассказывала мне мама, причём она наверняка многое выдумала. К тому же через пару недель Сара сама станет нашим главным экспертом по театру.

Лили всегда чувствовала себя немного обманщицей и самозванкой, когда подруги относились к ней как к какому-то гуру по актёрской игре лишь потому, что её мама актриса. Сама Лили даже не хотела учиться в театрально-музыкальной школе! В прошлом году, когда она оканчивала четвёртый класс, мама принесла домой целую гору красочных проспектов «Дебюта». Все девочки из танцевальной студии жутко завидовали Лили, а сама она была в ярости. Ей хотелось учиться в своей старой школе, вместе с подругами, которых она знала с первого класса, а не тратить пять лет на обучение профессии, которая ей не нужна и которой она никогда не будет заниматься.

Дома из-за этого случился скандал. Лили была абсолютно уверена, что папа её поддержит – он всегда вставал на её сторону, когда мама пыталась уговорить её пойти на пробы, – и для неё стало большим потрясением, когда он сказал, что ей обязательно надо принять участие во вступительных испытаниях в «Дебюте».

– Я не хочу! – заявила Лили, чувствуя себя преданной.

– Я тоже там училась, Лили. Тебе понравится, честное слово, – чуть ли не умоляюще проговорила мама.

– Ты не понимаешь! – воскликнула Лили со слезами в голосе. – Это ты хочешь, чтобы я стала актрисой! А я не хочу! Не хочу! И мне не понравится в этой школе!

– Лили, не говори так, – попросил папа усталым голосом. – Тебе же нравится в драмкружке, и я видел, с каким удовольствием ты выступаешь в танцевальных постановках. И в чём тогда разница?

– В том, что на танцы и в драмкружок я хожу именно для удовольствия, – попыталась объяснить Лили. – А если я буду учиться в специальной театрально-музыкальной школе, это будет уже не для удовольствия, а как будто я хочу стать профессиональной актрисой – а я не хочу.

Мама расплакалась, да Лили и сама еле сдерживала слёзы. Она смотрела на родителей пристально и сердито, надеясь, что они ей уступят, как всегда и бывало. Не то чтобы Лили была избалованной и капризной – просто мама и папа вечно так заняты своими делами, что у них нет ни желания, ни времени спорить. Им проще сразу согласиться – поэтому Лили обычно всегда добивается своего.

– Не говори так, – повторил папа. Он ласково обнял Лили и усадил к себе на колени.

– Ну пап! Мне уже не пять лет! – Лили сделала вид, что пытается вырваться.

– Вот именно, солнышко. Ты уже достаточно взрослая, и с тобой можно говорить серьёзно. У тебя есть талант, Лили, и жалко тратить его впустую в обычной школе. «Дебют» прекрасная школа. Сходи на вступительные испытания, а там будет видно. Попасть в «Дебют» очень непросто – туда берут только самых способных. Если они посчитают, что ты можешь у них учиться, я поддержу их решение.

Лили соскользнула с его колен, не зная, что сказать. Папа никогда никого не хвалил из вежливости – наоборот, он всё время ворчал, что актёры как малые дети: им просто необходимо, чтобы все им говорили, какие они замечательные и прекрасные, и говорили как можно чаще. Каждые пять минут. И он никогда раньше не говорил Лили, что у неё есть актёрский талант.

– Попробуй там поучиться хотя бы год, – предложила мама с надеждой в голосе. – Если пройдёшь испытания и тебя примут. Просто попробуй, Лил. Я тебя очень прошу.

И Лили нехотя согласилась. Она была уверена, что её всё равно не возьмут в «Дебют» – и зачем тогда так волноваться? В результате всё получится так, как ей хочется, и она будет учиться в своей старой школе, вместе со всеми подругами.

Она сама удивилась, когда поняла, что ей понравилось на вступительных испытаниях в «Дебюте», особенно на экзамене по сценической речи и актёрскому мастерству. Ей даже стало немного жаль, что она не поступит в такую хорошую школу. Когда она вернулась домой, папа, на две минуты отложив все дела, даже позвонил ей с работы, чтобы узнать новости. А мама была на седьмом небе от счастья, когда Лили призналась, что ей понравилось на вступительных испытаниях.

– Но меня точно не примут, мам. Там несколько сотен человек, и все хотят поступить, и годами готовились к поступлению. Все девочки на испытаниях говорили, что для того, чтобы поступить в «Дебют», нужна лютая воля к победе.

Мама улыбнулась:

– Я понимаю, о чём ты, но не забывай: в приёмной комиссии знают, кто ты такая. Я написала письмо и приложила его к твоему заявлению. Они знают, что ты моя дочка, и тебя просто не смогут не взять – всё-таки я одна из самых известных бывших учениц «Дебюта».

Лили в ужасе уставилась на неё. Значит, всё было подстроено?!

– Ты хочешь сказать, что мои умения и способности тут вообще ни при чём? – медленно проговорила она. У неё было чувство, что её обманули. Даже не обманули, а предали.

– Нет, солнышко. Не совсем. – Мама рассмеялась профессиональным актёрским смехом, от которого у Лили заныли зубы. – Чтобы тебя туда приняли, ты должна хорошо выступить. Но то, что ты моя дочка, даёт преимущество. Ты сама скоро поймёшь, как всё устроено в шоу-бизнесе. Здесь всё решают знакомства и связи.

– Но папа говорил… он говорил, что в «Дебют» берут только самых способных. Он говорил, у меня есть талант. Я поэтому и согласилась!

– Ох, Лили, ну что ты как маленькая! – Теперь в мамином голосе звучало раздражение. – Ты сама понимаешь, что тебе надо учиться в театральной школе. И ты сама говорила, что тебе понравилось на вступительных испытаниях! Ты идёшь по моим стопам.

– Может, меня ещё и не возьмут, – сердито пробормотала Лили. Она просто кипела от злости, но мама, кажется, этого не замечала. – И даже если возьмут – вы с папой сами сказали, что я проучусь там только год, а потом перейду в обычную школу! – Она выбежала из кухни, яростно сжимая кулаки. Она не видела, что мама стоит и тоже сжимает кулаки – так, что ногти впиваются в кожу ладоней.

* * *

У Лили всегда были странные отношения с мамой: то очень хорошие, то очень сложные. Лили любила маму и искренне ею восхищалась – с ней так весело и интересно! – но временами мама становилась такой напористой и упрямой, что с ней было просто невозможно общаться. Папа однажды сказал, что Лили с мамой слишком похожи, чтобы ладить друг с другом, но Лили считала, что они, наоборот, очень разные. Да, внешне они похожи – но на этом их сходство заканчивалось.

Когда первого сентября, в первый день учёбы, Лили пришла в «Дебют», они с мамой чуть не поссорились. Марина Феррарс настояла на том, чтобы проводить дочку в школу, и устроила настоящее представление, явно ожидая, что ей обеспечат королевский приём как известной актрисе. Но никто из сотрудников школы не впечатлился её речами, а сама Лили чуть не сгорела со стыда.

Но настоящий кошмар начался, когда мама ушла. Лили никогда не рассказывала родителям, что было потом. Какие-то шестиклассницы, которые слышали, что говорила Марина Феррарс, подловили Лили у лестницы и заявили, что её взяли в «Дебют» только потому, что её мама знаменитая актриса.

И что самое страшное: Лили знала, что это правда. Мама сама так сказала. Если бы Лили провалила вступительные испытания, её бы точно не взяли в «Дебют» – в конце концов, её мама не такая уж и знаменитая актриса, – но если бы приёмной комиссии пришлось выбирать между Лили и кем-то ещё, при прочих равных письмо её мамы могло оказаться решающим аргументом.

Лили не сбежала домой лишь потому, что встретила Бетани и Сару. Она обещала папе, что проучится в «Дебюте» год – но как она будет учиться, если вся школа относится к ней как в обманщице и самозванке?! Папа поймёт. Особенно, если она ему скажет о мамином письме в приёмную комиссию. Надо было ему сразу сказать, но тогда Лили была слишком зла на маму. И почему-то ей было стыдно.

Бетани и Сара сделали всё возможное, чтобы убедить Лили, что письмо её мамы вообще ничего не решает и что Лизбет – та шестиклассница, которая наговорила гадостей Лили (все остальные просто стояли рядом и поддакивали), – просто завидует. Что ж, теперь Лили знала, что насчёт Лизбет они абсолютно правы, но ей всё равно казалось, что её взяли в «Дебют» незаслуженно, и это чувство мешало ей проявить себя в полную силу на занятиях по музыке и актёрскому мастерству.

Глава вторая

Вопиющая несправедливость

Лили уже начала опасаться, что она совершает большую ошибку. Все остальные её одноклассники на каждом занятии старались изо всех сил – потому что, кто знает: может быть, именно в эти минуты преподаватель присматривается к тебе, решая, подходишь ты или нет для проб на какую-то роль? И только Лили ни капельки не старалась. Да, иногда – очень редко, под настроение – она могла выступить просто блестяще, но в основном сдерживала себя, причём делала это нарочно.

Какой смысл напрягаться? – размышляла она поначалу. Она учится здесь только из-за мамы. Лили не знала, замечают ли учителя, что она не старается на занятиях. Но ей нравилось, что у неё появились такие хорошие подруги. Сара, Бетани и Хлоя были ужасно рады, что им удалось поступить в «Дебют», и, видимо, их отношение к школе подспудно влияло и на Лили. У неё появилось тревожное чувство, что она упускает свой шанс – может быть, самый главный в жизни, – только потому, что ей хочется досадить маме. Постепенно её захватила творческая атмосфера «Дебюта», и она искренне радовалась за Сару, получившую такую прекрасную роль в «Мэри Поппинс». Уже совсем скоро у Сары начнутся профессиональные репетиции – как только её родители подпишут контракт.

* * *

К несчастью, у родителей Сары было на этот счёт своё мнение, и на следующий день Сара пришла в школу в подавленном настроении. Когда Лили вошла в класс, Сара, съёжившись, примостилась на подоконнике с таким видом, словно просидела тут целую вечность. В классе больше никого не было.

– Ого! Что-то ты рано! Папа подвёз меня по дороге на встречу. Я думала, что буду первой.

Сара даже не обернулась к Лили, а только пробормотала, глядя на свои колени:

– Мне хотелось скорее сбежать из дома.

– Почему? – встревожилась Лили. Присев рядом с Сарой, она заметила, что та выглядит просто кошмарно: бледная, с красными, заплаканными глазами. – Что случилось?

– Я не буду играть в «Мэри Поппинс», – сказала Сара, по-прежнему не глядя на Лили. – Родители не разрешают.

– Что?! – поразилась Лили. Её мама мечтала, чтобы она получила роль. Любую – хоть какую-нибудь. Пять лет мама упорно пыталась – сначала вполне деликатно, а потом чуть ли не со скандалом – уговорить Лили пойти на пробы куда угодно, и теперь у той не укладывалось в голове, как могут родители не разрешить своей дочери играть в такой замечательной постановке, да ещё в Королевском театре! Мама Лили на их месте была бы на седьмом небе от счастья.

– Они считают, – с горечью проговорила Сара, – что игра в театре плохо скажется на моей успеваемости по общешкольным предметам. Мама написала записку миссис Перселл. Даже не записку, а целое письмо. – Сара вытащила из кармана длинный белый конверт и с отвращением уставилась на него.

– Ты серьёзно?! – в ужасе прошептала Лили.

– Куда уж серьёзней, – мрачно проговорила Сара. – Папа, в общем, не против, но всё упирается в маму. Она учительница, работает в школе, и у неё пунктик, чтобы я хорошо училась.

Лили медленно кивнула:

– Я помню, ты говорила, что тебе надо окончить четверть без троек, иначе тебя заберут из «Дебюта». Но я не думала, что родители тебе запретят играть в театре!

– Я тоже не думала. Хотя должна была догадаться. Мама как-то совсем не обрадовалась, когда я ей сказала, что прошла во второй тур на пробах.

О чём-то весело болтая, в класс вошли Бетани и Хлоя. Но увидев лица Сары и Лили, они тут же умолкли.

– Что случилось? – встревожилась Хлоя.

Лили взглянула на Сару. Всё-таки это её история, а значит, рассказывать должна она. Но Сара была явно не в настроении повторять всё ещё раз, поэтому Лили быстро ввела подружек в курс дела. Те потрясённо застыли, не веря своим ушам.

Хлоя заговорила первой, причём перешла сразу к сути:

– То есть родители велели пойти к миссис Перселл и сказать, что тебе не нужна эта роль?

– Да, именно так, – со злостью в голосе проговорила Сара, но никто на неё не обиделся: все понимали, что у неё есть причины для злости. – Спасибо, Хлоя. Ты нашла нужную формулировку.

– Ты можешь отдать письмо секретарю, – предложила Бетани. – Тогда тебе не придётся… ну… ничего говорить.

Сара покачала головой:

– Нет, это ещё хуже. Я буду целый день дёргаться и ждать, когда меня вызовут к миссис Перселл. Потому что меня точно вызовут. Наверное, она уже здесь. Пойду к ней сразу, чтобы не тянуть.

– Хочешь, мы пойдём с тобой? – спросила Бетани.

Сара опять покачала головой:

– Нет, я сама. Я сейчас не в настроении общаться. Я скоро вернусь. – Она сползла с подоконника и, опустив плечи, медленно направилась к двери.

Все остальные застыли, потрясённо глядя ей вслед.

– Неужели её родители на такое способны? – пробормотала Лили, не сводя глаз с двери, из которой только что вышла Сара. – Даже не верится…

– Такое надо запрещать законом! – сердито проговорила Хлоя. – А что, если роль теперь отдадут Лизбет?!

Лизбет тоже пробовалась на роль Джейн в «Мэри Поппинс» и даже пыталась сорвать Саре прослушивание, чтобы избавиться от сильной соперницы.

Хлоя и Бетани продолжали обсуждать родителей Сары и возмущаться их отношением к дочери, а Лили погрузилась в свои мысли. Она не смогла удержаться, чтобы не сравнить её маму со своей собственной. Они обе пытались контролировать жизнь дочери – но по-разному. Лили подумала, что у них с Сарой вроде бы разные ситуации – не просто разные, а прямо противоположные: Сара мечтает учиться в «Дебюте» и отчаянно борется за своё право остаться здесь, а Лили вообще не хотела сюда поступать, – но по сути проблема одна: у мам есть свои представления о том, что должны делать их дети.

Почему-то от этих мыслей Лили почувствовала себя виноватой. Особенно когда вспомнила грустное лицо Сары. Смутные мысли, не дающие ей покоя последнюю пару недель, вдруг обрёли чёткость, и всё стало яснее ясного. Она просто не имеет права учиться здесь и не стараться в полную силу. Лили уже начала понимать, что ей будет трудно уйти из «Дебюта» на следующий год, расстаться с подругами и отказаться от таких интересных занятий. Как вообще можно вернуться в обычную школу и ходить на балет и в театральную студию раз в неделю?! После месяца в театрально-музыкальной школе сама мысль об этом казалась дикой.

Лили пришлось с неохотой признать, что её мама была права. Конечно, она до сих пор злилась, что мама буквально заставила её поступить в «Дебют», не считаясь с её желаниями. Но ведь ей здесь понравилось, и у неё появилось чувство, что это место как раз для неё. Ей самой было неловко в этом признаться – даже в собственных мыслях. «И я никогда не скажу этого маме», – сердито подумала Лили, не совсем понимая, на кого она сердится: на маму или на себя.

Когда Сара вернулась в класс – уже не такая подавленная, как раньше, – все трое бросились к ней.

– Ну что? Что она сказала? – с тревогой спросила Лили. Саре и без того было плохо, а если ещё и миссис Перселл на неё рассердилась… Это будет уже чересчур.

– Она сильно орала? – уточнила Хлоя. В самом начале учебного года у неё был конфликт с миссис Перселл, и она до сих пор жутко её боялась.

– Нет, она не орала, – удивлённо ответила Сара. – Наоборот. Она мне посочувствовала. Сказала, что подобное происходит в «Дебюте» довольно часто и что она позвонит маме и всё ей объяснит. – Девочка пожала плечами. – Хотя вряд ли это поможет – она не знает мою маму.

Бетани обняла Сару за плечи:

– Я тоже не знаю твою маму, но лично мне не хотелось бы ссориться с нашим директором. Если кто-то и сможет уговорить твою маму – то это только она, миссис Перселл.

Сара улыбнулась:

– Точно. Жаль, что нельзя будет услышать их разговор. Кстати, о разговорах. Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Скажите мне что-то хорошее или смешное!

Хлоя тихонечко вскрикнула:

– Ой! Я совсем забыла! Утром я встретила Натана. В вестибюле. Он передавал тебе привет. Ты ему нравишься, Сара!

Сара смутилась и даже слегка покраснела от удовольствия, но тут же вздохнула:

– Но скоро, наверное, разонравлюсь. Когда он узнает о «Мэри Поппинс». Это звучит так по-детски – «Мама не разрешает мне играть в спектакле»!

Хлоя виновато пожала плечами:

– Извини. Мы вроде как собирались сменить тему. Но сейчас ты не права, Сара. Мне кажется, Натан нормальный парень. И вообще это круто – встречаться с мальчиком из шестого. – Она понизила голос и заговорщицки прошептала: – Уж явно лучше, чем с кем-то из наших балбесов. – И Хлоя сделала такое смешное лицо, что Сара и все остальные просто не могли не рассмеяться. Возможно, отчасти это был нервный смех.

Они продолжали тихонько хихикать каждый раз, когда на перекличке перед первым уроком называли фамилию кого-то из мальчиков. К счастью, миссис Тейлор, учительница естествознания, была не самой строгой из преподавателей «Дебюта».

* * *

На перемене Сара снова притихла. Все понимали, о чём она думает: об обещании миссис Перселл позвонить её маме.

– Пойдёмте в столовую, – решительно заявила Лили. – После таких потрясений нам всем нужно съесть что-то сладкое. У меня есть конфеты.

У Бетани был шоколадный батончик, и они разделили его на всех. Сара немножко приободрилась, но тут в столовую вошла Лизбет с подозрительно довольной улыбочкой.

– О нет, – пробормотала Лили.

На прошлой неделе она смогла дать отпор Лизбет, когда та накинулась на Сару, но по-прежнему жутко её боялась. У Лизбет был настоящий талант бить по самым больным местам и говорить людям самые обидные вещи, которые только можно придумать, – и судя по её виду, она как раз собиралась продемонстрировать своё мастерство.

– Так ты, значит, отказываешься от роли? – сразу перешла к делу Лизбет.

Откуда она могла это узнать?!

– Нет! – рявкнула Сара. Ей вдруг подумалось, что она ни за что не откажется от роли, даже если для этого ей придётся сбежать из дома и найти себе новую, приёмную семью.

– А я слышала, что да, – с ухмылкой проговорила Лизбет. – Миссис Перселл наверняка недовольна. С твоей стороны, это очень непрофессионально.

– Даже более непрофессионально, чем обмануть человека и отправить его не в ту студию на прослушивание, потому что знаешь, что он точно выступит лучше тебя? – раздался у неё за спиной чей-то голос.

Лизбет резко обернулась и сердито уставилась на Натана.

– Исчезни, Лизбет. Если Сара не сможет играть в спектакле и они в помрачении сознания отдадут роль тебе, я всем расскажу, что ты сделала. Я уж точно не собираюсь полтора месяца играть в паре с такой, как ты. Так что убери с рожи эту улыбочку. И сама убирайся подальше.

Лизбет аж задохнулась от ярости и не сразу нашлась с ответом.

– Тебе никто не поверит! – заявила она, но всё-таки развернулась и пошла прочь.

– Угощайся! – Лили протянула Натану пакетик с конфетами. – Заслужил.

– Спасибо. – Натан сел к ним за стол. – О, лимонные леденцы! Мои любимые.

– Откуда она узнала, что я не смогу играть в спектакле? – с тревогой спросила Сара. – Если знает Лизбет – то знает вся школа.

Натан тряхнул головой:

– Лизбет установила прослушивающее устройство в кабинете у миссис Перселл. На самом деле нет. Надя заходила в учительскую насчёт домашней работы, которую она забыла сдать, и слышала, как мистер Лессинг что-то такое сказал. Так это правда, Сара? Я всё равно собирался тебя разыскать и спросить.

Сара с несчастным видом пожала плечами:

– Не знаю. Родители не хотят, чтобы я играла в спектакле, но миссис Перселл сказала, что попытается уговорить мою маму.

– Будет жалко, если ты не сможешь играть. У тебя хорошо получается. Лучше, чем у всех остальных. – Натан смущённо заёрзал, как будто хотел сказать что-то ещё, но постеснялся.

Хлоя, которая всё поняла, уже делала знаки Лили и Бетани – мол, пойдёмте отсюда, – и тут в столовую вошла мисс Клер, секретарь миссис Перселл. Она явно кого-то искала. Сара сидела, уставившись в стол, словно там было что-то интересное, и ничего не заметила. Но Бетани вскочила и подбежала к мисс Клер, чтобы выяснить, кого она ищет. Через пару секунд она вернулась:

– Сара, тебя зовёт миссис Перселл! Пойдём!

Вся компания дружно поднялась из-за стола. К кабинету директора все бежали бегом. Когда они ворвались в приёмную, мисс Клер уже была там.

– Заходи, Сара, – сказала она с улыбкой. – Миссис Перселл тебя ждёт. А вы оставайтесь здесь. Кстати, Хлоя, эта дверь звуконепроницаемая, – добавила она, когда Хлоя как бы невзначай привалилась к стене рядом с дверью в кабинет.

Казалось, прошла целая вечность, когда Сара вышла от миссис Перселл – буквально светясь от счастья:

– Они согласились!

Лили радостно взвизгнула и обняла её:

– Это сразу понятно – стоит лишь на тебя посмотреть!

Сара кивнула и улыбнулась Натану, который явно вздохнул с облегчением.

– Но есть и не очень хорошие новости. Нам придётся ходить на дополнительные занятия, чтобы наверстать все пропущенные уроки. Школа выделит нам учителя, чтобы заниматься прямо в театре, в перерывах между репетициями.

Как ни странно, но Натана это известие, похоже, не огорчило…

Лили пристально наблюдала за подругой. Она знала, каким стрессом были для Сары пробы на роль – ещё до того, как возникли проблемы с родителями. И посмотрите на неё теперь: сбылись её самые заветные мечты и она просто счастлива! Лили снова почувствовала, что упускает что-то по-настоящему важное.

Глава третья

Скачки настроения

Они вернулись в столовую и прохихикали всю большую перемену. Все искренне радовались за Сару, и всеобщее облегчение, что она всё-таки будет играть в спектакле, вылилось в безудержное веселье. Лили перестала переживать и веселилась вместе со всеми. Было приятно хоть ненадолго отвлечься, забыть о тревожных мыслях и просто смотреть, как Хлоя пытается построить у себя на тарелке башню из листьев салата.

Но когда они пришли на занятие по актёрскому мастерству, веселье слегка поутихло.

Мистер Лессинг уже был там, вместе с миссис Шоу, которая с интересом наблюдала, как ребята заходят в студию. Миссис Шоу пятиклассникам представили ещё в самом начале учебного года, и всем ребятам хотелось произвести на неё впечатление. Она была генеральным директором кастингового агентства «Дебют», представляющего интересы учеников школы. Именно с ней сейчас вели переговоры о контракте Сары с Королевским театром. Зачем она пришла на занятие? Ей нужно поговорить с Сарой? Но она могла бы просто пригласить её к себе в агентство, располагающееся в соседнем здании. Лили подумала, что, скорее всего, миссис Шоу пришла к ним на занятие, чтобы подобрать кандидатов на какие-то актёрские пробы.

– Ну почему я не причесалась после обеда! – Спрятавшись за спину Бетани, Хлоя попыталась пригладить руками свои непослушные рыжие кудряшки.

– Не прячься за Бетани, Хлоя, – усмехнулась Сара. – Ты на голову выше её! На две головы! С половиной!

– Сара Синклер, если ты, став звездой мюзиклов, всегда будешь такой противной, я сорву твоё следующее прослушивание. Она не настолько выше меня! – Бетани немного комплексовала из-за своего небольшого роста.

– Ты стоишь на цыпочках, – хихикнула Сара.

– Ничего не на цыпочках! – Бетани нахмурилась, но всё-таки встала нормально.

– Эй, не ругайтесь! Интересно: зачем миссис Шоу пришла к нам на занятие? Никто не слышал – будут какие-то пробы? – Лили ужасно разволновалась. Как странно всё совпало: директор школьного кастингового агентства пришла к ним на занятие по актёрскому мастерству как раз в тот день, когда Лили решила – почти решила – изменить своё отношение к учёбе в «Дебюте». А вдруг в школе и вправду начался отбор для прослушивания на роль? И эта роль предназначена как раз для неё?!

Сара покачала головой:

– Нет.

– Сара, ты-то уж точно не слышала. В последние дни ты вообще ничего не слышишь и не замечаешь ничего вокруг! – Бетани улыбнулась, давая понять, что она просто шутит, и Сара, пожав плечами, улыбнулась в ответ:

– Да, наверное. Я вас не очень утомила?

– Не говори глупостей. На твоём месте мы бы тоже были на седьмом небе от счастья, – призналась Лили, подумав, что, может быть, она тоже скоро получит роль. У неё было предчувствие… – Значит, никто ничего не слышал?

– Никто ничего. – Хлоя так энергично тряхнула головой, что её кое-как приглаженные кудряшки опять растрепались. – Ладно, пусть будет как есть. Может, они ищут девочку на роль сиротки Энни.

– Все собрались? – уточнил мистер Лессинг, оторвавшись от своих бумаг. – Хорошо. Как вы наверняка уже заметили, сегодня у нас на занятии будет присутствовать миссис Шоу. И думаю, вы уже догадались, что она отбирает кандидатов на пробы для роли. – По классу пронёсся взволнованный шёпот. – Однако занятие пройдёт как обычно. Миссис Шоу просто понаблюдает за вами, а в конце урока мы с ней обсудим, кого из вас пригласить на прослушивание. Вопросы есть?

Кармен, одна из близняшек, стеснительно подняла руку.

– Да, Кармен?

– А можно узнать, что за роль? – спросила она, с трудом скрывая волнение.

Мистер Лессинг взглянул на миссис Шоу. Она кивнула и улыбнулась Кармен:

– Нас попросили подобрать двух девочек на роли Бет и Эми для нового телесериала по книге «Маленькие женщины». И не только девочек, но и мальчиков – на несколько эпизодических ролей. Большинство из вас, наверное, читали книгу?

Почти все девочки закивали, но большинство мальчиков смотрели на миссис Шоу совершенно пустыми глазами.

– Да, это старая книга. По ней уже снято несколько фильмов, и вот теперь хотят снять большой сериал. Грандиозный проект. Крупный бюджет. Потрясающие декорации и костюмы. Хороший практический опыт для юных актёров. – Похоже, миссис Шоу и сама была в полном восторге.

Хлоя радостно переглянулась с Эллой, сестрой-близняшкой Кармен. Лили вспомнила, как ещё первого сентября Элла говорила, что ей очень нравятся спектакли и фильмы с историческими костюмами. Лили тоже любила красивые старинные наряды.

Лили смотрела на миссис Шоу, украдкой кусая губы. В прошлом году на уроке литературы они читали отрывки из «Маленьких женщин», а потом Лили сама прочитала всю книжку, и она стала одной из её самых любимых. Лили не раз плакала во время чтения, хотя книга была написана почти сто пятьдесят лет назад. Девочку очень тронула история четырёх сестёр, живших во время Гражданской войны в Америке. Вся жизнь сестёр Марч была старомодной и оттого странной, и совсем не похожей на жизнь самой Лили, но девочке понравилась их большая дружная семья и то, что все они такие разные. Ей просто необходимо пройти отбор и попасть на прослушивание – пусть даже мама будет припоминать об этом до конца дней!

– Надеюсь, каждый из вас понимает, что сегодня вы все должны проявить себя в полную силу?!

Лили показалось, что когда мистер Лессинг говорил это, он смотрел прямо на неё. Может, он заметил, что она не старается на занятиях?! Лили решила, что сегодня она должна выступить просто блестяще.

На последних двух-трёх уроках они обычно учились раскрывать характеры персонажей. Мистер Лессинг раздавал всем пьесы с короткими сценками и делил класс на группы, чтобы они учились работать сообща, а когда они начинали разыгрывать эти сценки, часто велел им меняться ролями прямо посреди постановки и предлагал разные задания, чтобы заставить их думать над словами и действиями своих героев. Он говорил, что нельзя понять сцену в представлении по-настоящему, пока не сыграешь и не прочувствуешь всех занятых в ней персонажей. Лили была не совсем с ним согласна: бывает, что всё строится именно на непонимании между действующими лицами. Как можно убедительно сыграть спор, если ты согласен с персонажем, с которым тебе надо спорить? Но когда она сказала об этом мистеру Лессингу, он загадочно улыбнулся и заявил, что именно здесь и включается настоящая актёрская игра.

Сегодня Лили поставили в группу с Хлоей, Эллой и Сэмом, другом Хлои с такими же огненно-рыжими волосами, как у неё самой. Сэм любил посмеяться и пошутить, точно так же как Хлоя. Лили очень надеялась, что сейчас они не станут хохмить на занятии – с ними очень весело, да, но сегодня не время дурачиться.

К счастью, у Сэма не было настроения шутить.

– Тут больше ролей для девчонок! – проворчал он. – Когда у нас будут пробы на главную роль в фильме о Джеймсе Бонде? Вот что мне интересно!

– Не знаю, как насчёт главной роли – но из тебя получился бы отличный сообщник главного злодея, – развеселилась Хлоя. – А то рыжих злодеев в кино маловато. – Склонив голову набок, она посмотрела на сердито уставившегося на неё Сэма. – Да, с таким злым лицом тебя точно возьмут.

– Хлоя! – шикнула на неё Лили. – Здесь миссис Шоу, ты не забыла? Нам надо сосредоточиться!

Хлоя удивлённо обернулась к ней:

– Ладно, как скажешь. Если всё так серьёзно… Какую мы делаем сцену?

– С тридцать четвёртой страницы. – Лили вздохнула, и Элла кивнула в знак солидарности. Хлоя хорошая, но слишком уж легкомысленная. И Лили уже начала опасаться, что Сэм-ворчун будет хуже Сэма-весельчака…

Настало время решительных действий.

– Сэм, смотри. Тут отличная роль. Как раз для тебя, – Лили старательно подражала маме с её умением очаровывать людей и добиваться от них желаемого. – Не Джеймс Бонд, конечно, но гангстер. Тогда Элла будет твоим сообщником, а мы с Хлоей – двумя девчонками. Все согласны? Всё равно нам, похоже, придётся меняться ролями посреди сцены.

Они пару раз прогнали сцену от начала до конца, и Сэм немного развеселился, изображая преувеличенно кошмарный нью-йоркский акцент.

Мистер Лессинг переходил от одной группы к другой, наблюдая за происходящим. Миссис Шоу тоже ходила по студии, присматриваясь к ребятам, и Лили то и дело украдкой поглядывала на неё. Что именно она ищет? Что нужно сделать, чтобы она обратила на тебя внимание? Наверное, просто её не замечать… Лили снова сосредоточилась на сцене, стараясь произносить свои реплики так, как их произносила бы глупенькая, смешливая, избалованная девчонка, которая даже не понимает, что её похищают.

– Отлично, Лили.

Лили чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав за спиной голос мистера Лессинга. Она даже не заметила, как он подошёл.

– Теперь попробуй сыграть сцену так, будто ты хорошо понимаешь, что происходит, но нарочно притворяешься глупенькой.

Лили кивнула:

– Чтобы потом можно было сбежать? Хорошо.

– А я тоже как будто всё понимаю? – спросила Хлоя. Вот чем им так нравились уроки актёрского мастерства: можно придумывать самые разные варианты игры для своих персонажей.

– Э… нет. Попробуй изобразить дурочку, – задумчиво проговорил мистер Лессинг.

– Ей это будет несложно, – пробормотал Сэм, всё ещё сердясь на Хлою.

– Спасибо, Сэм. А вы с Эллой будьте позлее. Как будто вы злобная мафия.

Мистер Лессинг задержался рядом с их группой, внимательно наблюдая, как они проходят сцену ещё раз.

– Прекрасно, – мистер Лессинг кивнул с одобрением. – Теперь поменяйтесь ролями. Попробуй сыграть злодея, Лили, – предложил он и отошёл к другой группе.

– Даже не думайте, что я буду играть кого-то из этих глупых девчонок, – заявил Сэм – и как раз в эту секунду мимо прошла миссис Шоу. Лили была готова его убить, что было бы вполне в характере её роли.

Минут за десять до конца урока мистер Лессинг и миссис Шоу отошли в дальний угол и стали совещаться, справляясь с записями, которые миссис Шоу делала по ходу занятия. Все отчаянно напрягали слух, пытаясь услышать, что они говорят, и при этом старательно делали вид, будто продолжают разыгрывать сценки. Лили, Элла и Хлоя произносили свои реплики чуть ли не шёпотом – а вдруг всё же удастся подслушать хоть что-нибудь из того, что говорят мистер Лессинг и миссис Шоу? Лили была уверена, что миссис Шоу только что указала на их группу. Это наверняка неспроста.

– Ладно, ребята. Я смотрю, вы уже извелись в ожидании, – широко улыбнулся мистер Лессинг. – Передаю слово миссис Шоу.

Миссис Шоу тоже улыбнулась:

– Боюсь, список будет коротким – ведь мы отбираем учеников и из других классов тоже. Из вашего класса на пробы проходят… – она заглянула в свой список, – Хлоя, Эмили и Лорен. Кто не прошёл, не расстраивайтесь. Наверняка скоро будет отбор на какие-то другие пробы, и у всех будет возможность себя проявить. Тем, кого я назвала, мы сообщим время прослушивания чуть позже.

Лили буквально оцепенела. Она видела, как Сара, Бетани и близняшки обнимают Хлою и поздравляют Эмили и Лорен, но не могла сдвинуться с места и присоединиться к всеобщей радости. Она была так уверена, что пройдёт отбор на эти пробы! Эта роль как раз для неё! И она по-прежнему не сомневалась, что так и должно быть. Почему Хлою взяли, а её нет?! Лили уж точно не хуже. И мистер Лессинг сказал, что она хорошо отыграла сцену!

Она вдруг поняла, что Хлоя пристально смотрит на неё и явно ждёт, что она скажет. Лили заставила себя улыбнуться.

– Молодец! – прошептала она – и сама поняла, что её похвала прозвучала совершенно неискренне. Лили знала, что это неправильно. Она должна радоваться за Хлою. Но это так непросто – радоваться за другого, когда самой хочется плакать. Лили поймала на себе сочувственный взгляд Бетани, и от этого взгляда ей сделалось ещё хуже. Неужели её огорчение так заметно?! Она призвала все свои актёрские способности – а они у неё есть! – и улыбнулась Хлое уже гораздо естественнее. – Интересно, кого ты будешь играть – самую младшую и капризную из сестёр или застенчивую тихоню, которая чуть не умерла? – полюбопытствовала она, и Хлоя вздохнула с видимым облегчением.

– Сегодня я отпущу вас пораньше, – заявил мистер Лессинг. – Всё равно скоро будет звонок. До свидания, ребята. До пятницы.

Бетани, Сара и Хлоя направились к двери, радостно обсуждая, как фантастически повезло Хлое. Лили двинулась следом за ними, но вдруг развернулась и пошла обратно.

– Вы идите, я вас догоню, – крикнула она вслед подругам. – Мне нужно кое-что спросить у мистера Лессинга.

Бетани удивлённо обернулась к ней, но Лили только махнула рукой. Она замешкалась неподалёку от двери, делая вид, будто что-то ищет у себя в сумке, а когда все одноклассники вышли из студии, подошла к мистеру Лессингу, который о чём-то беседовал с миссис Шоу. Лили совершенно не представляла, с чего начать разговор, – она надеялась что-то придумать по ходу дела.

Миссис Шоу взглянула на неё и улыбнулась:

– Хочешь поговорить с мистером Лессингом, Лили?

Лили удивлённо моргнула. Она и не думала, что миссис Шоу знает её по имени. Наверное, это хороший знак?

– Э… да, – нервно пробормотала она. – Я хотела спросить… Хотела спросить… – Она смущённо умолкла. Она хотела спросить, почему её не взяли на пробы, но понимала, что этот вопрос прозвучит слишком самонадеянно. Глядя себе под ноги, чтобы не смотреть на мистера Лессинга, который, как ей казалось, всегда посмеивался над ней, Лили проговорила как можно спокойнее: – Я хотела спросить, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы попасть в список на прослушивание? – Её спокойствия хватило совсем ненадолго, и она чуть ли не умоляюще добавила: – Я… я очень хочу участвовать в этих пробах!

Мистер Лессинг как будто задумался, и это было уже хорошо – по крайней мере, он не рассердился. Они с миссис Шоу переглянулись, и он сказал:

– Это… весьма неожиданно, Лили.

– Да, наверное. Извините, – смущённо пробормотала она.

– Скажу тебе честно, миссис Шоу сразу отметила твою игру на занятии. Ты произвела на неё впечатление, и она сказала, что ты прямо создана для роли Бет Марч.

Лили радостно подняла глаза и встретилась взглядом с миссис Шоу. Та улыбнулась, но сразу же сделала серьёзное лицо.

– Мы подумывали о том, чтобы включить тебя в список, – продолжал мистер Лессинг, – но я был вынужден предупредить миссис Шоу, что для таких важных проб тебе не хватает интереса.

Глаза Лили защипало от слёз. Всё-таки поздно она спохватилась! Надо было стараться с самого начала, а теперь уже ничего не исправишь.

– Да, я понимаю, – проговорила она с несчастным видом и развернулась, чтобы уйти.

– Лили, погоди, – окликнула её миссис Шоу. – Мистер Лессинг прав. Это действительно неожиданно, когда ученик обращается с просьбой, чтобы его взяли на пробы. Но это как раз говорит о твоей заинтересованности – которой, как мы опасались, тебе не хватает. Как вы считаете? – Она обернулась к мистеру Лессингу.

Он задумчиво кивнул:

– Согласись, Лили, ты не так уж и стараешься на моих занятиях. Да, иногда ты работаешь в полную силу, но в основном ты себя не утруждаешь.

– Простите, – еле слышно пробормотала Лили, снова уставившись в пол.

– И почему же я должен рекомендовать твою кандидатуру на такое ответственное прослушивание? Я спрашиваю не просто так – мне действительно интересно, что ты ответишь. – Голос мистера Лессинга был очень строгим.

Лили заставила себя поднять глаза.

– Потому что я решила, что буду стараться, – тихо проговорила она: ей было очень неловко произносить это вслух. – Сначала я не хотела учиться в «Дебюте», но теперь поняла, что хочу. Я буду стараться. Даже если не получу эту роль, всё равно буду стараться. На каждом занятии. Честное слово. Вы увидите, как хорошо я умею работать, – добавила она с гордостью.

Кажется, миссис Шоу осталась довольна, но мистер Лессинг по-прежнему смотрел на Лили с сомнением. Она уже мысленно смирилась с тем, что ей не удастся его убедить, и поэтому удивилась, когда он сказал:

– Хорошо, Лили. Мы внесём тебя в список. Но мы с тобой договорились, и ты должна держать слово. Я буду внимательно наблюдать, как ты работаешь. А ты помни наш уговор.

Лили радостно закивала, ещё не до конца веря, что у неё всё получилось.

– Вот и славно. Мы сообщим тебе, в какой день будет прослушивание. – Лили направилась к двери, и мистер Лессинг крикнул ей вслед: – Не забывай: теперь я жду от тебя полной отдачи!

Лили вышла из студии и тихонько прикрыла за собой дверь. У неё в животе всё сжалось. Это были, наверное, самые напряжённые пять минут в её жизни. А ведь ей ещё надо объяснить всё подругам!

Глава четвёртая

Вот это новость!

Лили шла по школьному коридору, чуть ли не приплясывая от радости при одной только мысли о будущих пробах. Это было странное ощущение – ведь она столько лет категорически не желала ходить на прослушивания и даже ссорилась из-за этого с мамой, – но ей почему-то казалось, что роль в «Маленьких женщинах» просто создана для неё. С другой стороны, ей было тревожно и даже немножко страшно: что она скажет Хлое? Что бы она ни сказала, всё равно будет очень неловко, но сказать надо. Хоть что-нибудь.

Лили вошла в класс, нервно поёживаясь. Мисс Джеймс ещё не пришла, поэтому Бетани сорвалась с места и подбежала к Лили, не дожидаясь, пока та сядет за парту:

– У тебя всё в порядке? О чём тебе надо было поговорить с мистером Лессингом? – Было видно, что Бетани искренне за неё переживает.

Сара и Хлоя тоже поглядывали на Лили с беспокойством.

Лили сделала глубокий вдох.

– Всё хорошо, – медленно проговорила она. – Но я должна вам кое-что сказать, и вы, наверное, на меня разозлитесь. Особенно ты, Хлоя.

Хлоя озадаченно нахмурилась:

– Почему? Что случилось?

– Я попросила мистера Лессинга и миссис Шоу, чтобы они записали меня на пробы! – выпалила Лили на одном дыхании.

Подруги изумлённо уставились на неё, словно не веря своим ушам.

– Ничего себе! – пробормотала Хлоя, явно ошеломлённая услышанным.

– Ты не сердишься? – с тревогой спросила Лили.

– Нет, конечно не сержусь. Просто я… даже не знаю… я слегка в шоке. Просто не верится, что ты это сделала! – Хлоя смотрела на Лили широко распахнутыми глазами, как на какую-то странную говорящую зверюшку. Она словно ждала, что Лили сейчас рассмеётся и скажет, что пошутила.

– Да мне и самой не верится. – Лили покачала головой, поражаясь собственной смелости. – Вы будете смеяться, но у меня предчувствие. Я не могла пропустить эти пробы.

Сара, резко подавшись вперёд, перегнулась через парту:

– И что они тебе сказали? В смысле я совершенно не знаю миссис Шоу, а мистер Лессинг, конечно, хороший и добрый, но я как-то не представляю, что он мог вот так запросто передумать и изменить своё решение.

Лили поёжилась, вспоминая давешний разговор:

– Я тоже не представляю. Он меня выслушал, а потом строго спросил, почему я решила, что они должны взять и внести меня в список только потому, что я об этом прошу. Это было так страшно. – Ей не хотелось пересказывать девочкам всё, что говорил мистер Лессинг о её отношении к занятиям. О том, что она не старается и не проявляет заинтересованности. Потому что тогда ей придётся им рассказать и о сложностях с мамой, и о том, что она не хотела учиться в «Дебюте». Лили была ещё не готова говорить о таких важных и трудных вещах даже с самыми близкими подругами. Наверное, когда-нибудь она всё им расскажет. Но не сейчас.

– И что было дальше? – не отставала Хлоя. – Что ты сказала?

Лили пожала плечами.

– Я их упросила, – медленно проговорила она, и сама понимая, что это звучит как-то неубедительно. Но ничего лучше она не придумала. – Миссис Шоу сказала, что она наблюдала за мной на занятии и в общем ей понравилось, как я играю. И они согласились внести меня в список.

Бетани недоверчиво прищурилась, но ничего не сказала. «Я вам всё расскажу, честное слово, – подумала Лили, чувствуя себя виноватой. – Но не сейчас».

– В любом случае это классно, – с радостью проговорила Хлоя. – С тобой на пробах будет повеселее, чем только с Эмили и Лорен.

Лили улыбнулась, мысленно вздохнув с облегчением. Она боялась, что Хлоя обидится – но она просто забыла, какой у подруги лёгкий и весёлый характер.

– Слушай! – воскликнула Хлоя, и её глаза загорелись. – А вдруг мы обе получим роли? Ты – Бет, а я – Эми. Вот было бы круто!

* * *

Переживая из-за проб – сначала как уговорить мистера Лессинга записать её на прослушивание, а потом как рассказать всё подругам, – Лили совсем не подумала, что она скажет родителям. Как мама воспримет эту новость? Впрочем, о маме пока можно не беспокоиться: она уехала на съёмки и вернётся только завтра. Сегодня Лили будет вдвоём с папой. Ей не терпелось скорее вернуться домой и рассказать ему о пробах. Да, будет неловко признать, что родители оказались правы и ей всё-таки хочется стать актрисой – но папа ужасно обрадуется и будет ею гордиться!

Поскольку мама уехала, папа специально вернулся с работы пораньше, чтобы встретить Лили после школы, хотя обычно он работал допоздна.

Когда Лили пришла домой, папа заговорщицки ей улыбнулся и взмахнул стопкой красочных листовок:

– Меню всех местных закусочных, где можно заказать обед на дом! Мамы нет дома, и никто не будет рассказывать нам о здоровой диете и вреде углеводов. Что мы закажем? Пиццу? Что-нибудь китайское?

У Лили заурчало в животе:

– Все что угодно. Главное – чтобы было мороженое. Мороженое обязательно! Мы будем праздновать!

– Праздновать что? – усмехнулся папа. – Что наша Лили благополучно пережила ещё один день в адской школе кошмаров?

Лили смущённо уставилась себе под ноги. Неужели её отношение к «Дебюту» было настолько плохим?! Теперь ей самой в это не верилось.

– Э… нет… – пробормотала она, запинаясь на каждом слове. – У меня будет… прослушивание на роль. – Она с опаской взглянула на папу: станет ли он напоминать ей, что она категорически не хотела никаких ролей.

– Правда? – кажется, папа искренне удивился. – Ты не шутишь?

– Нет, не шучу.

– Лили! Это же здорово! А что за роль? Честно сказать, ты меня удивляешь. Ты же клялась и божилась, что не будешь стараться на уроках актёрского мастерства, если только тебя не заставят силком! А тебя всё равно пригласили на пробы?

– Я старалась не очень стараться, если ты понимаешь, о чём я, – призналась Лили. – Но… там на занятиях действительно интересно. Иногда. И задания очень весёлые. И все мои подруги… для них это важно. Я же рассказывала о Саре?

– Которая получила роль в «Мэри Поппинс»? Да, рассказывала, – улыбнулся папа. Лили вдруг пришло в голову, что её папа радуется за Сару гораздо больше, чем папа Сары. И это неправильно. Так не должно быть.

– Так вот, родители не разрешили ей играть в спектакле. Она так расстроилась… ты даже не представляешь! Но миссис Перселл сумела их уговорить. Теперь всё нормально. Но после этого случая я задумалась… – Лили снова взглянула на папу и снова уставилась себе под ноги. – И поняла, что вы были правы. Вы с мамой, – неохотно призналась она.

Папа так крепко сжал Лили в объятиях, что она даже взвизгнула.

– Лили, солнышко, ты можешь взять себе хоть сто порций мороженого! Я так тобой горжусь! Всё-таки ты сама поняла. Так и надо. Я очень рад. Всегда радостно, когда человек понимает своё призвание, да?

– Может быть, – осторожно проговорила Лили, не желая давать никаких обещаний.

Папа вдруг посерьёзнел:

– Только дай мне слово, что если ты не получишь роль – ты не расстроишься, как в тот раз, хорошо? Ты же знаешь, что мама тоже далеко не всегда получает те роли, на которые пробуется?

Лили кивнула.

– Это, конечно, не очень приятно, – продолжал папа. – Но это нормальный рабочий процесс. И совсем не вселенская трагедия.

– У меня хорошее предчувствие насчёт этой роли, – объяснила Лили. – Но да, ты прав. Я постараюсь не слишком надеяться. Хотя это будет непросто, – добавила она, нахмурившись. – Потому что мне кажется, что это именно моя роль.

– А что за роль? Ты ещё так и не сказала!

– В телесериале по «Маленьким женщинам». Мне очень нравится эта книга. Помнишь, я читала в прошлом году? Это будет большой сериал, с большим бюджетом. Миссис Шоу, директор кастингового агентства в «Дебюте», сама была в полном восторге, когда нам рассказывала.

Папа серьёзно кивнул:

– Да, я слышал об этом проекте. Кажется, это будет классический сериал для семейного просмотра. Скорее всего, он будет идти вечером по воскресеньям. Сценарист – один из наших клиентов.

– Зачем сценарист? – не поняла Лили. – Книга ведь уже написана!

Папа улыбнулся:

– Нельзя просто перевести книгу в фильм, Лили. Ты сама должна понимать. Даже если снимают «по тексту», историю всё равно переделывают под киноформат. Особенно сцены, где мало диалогов и много описаний.

– Да, наверное. Надеюсь, они не испортят книжку, – с тревогой проговорила Лили. Ей не хотелось, чтобы её любимая книга изменилась до неузнаваемости.

– Не волнуйся. Билл, наш клиент, хороший сценарист. Он всегда очень бережно обращается с первоисточником. Ты и не заметишь, где кончается оригинал и начинается новый сценарий. Ты что, пробуешься на роль одной из сестёр?

– Да, Бет или Эми. Миссис Шоу считает, что я хорошо подойду на роль Бет. По крайней мере, по внешности. Для роли Эми мне пришлось бы носить блондинистый парик! Хлоя, моя подруга, тоже прошла на пробы, и мне кажется, из неё получилась бы просто отличная Эми. У неё рыжие волосы, и ей, наверное, придётся носить парик. Мне так кажется. Я уверена: в книге написано, что Эми блондинка. Мне она всегда представлялась блондинкой. А Бет – брюнеткой, как я.

– Мама будет на седьмом небе от счастья, – заметил папа, перебирая листовки с меню. – Так что будем заказывать?

* * *

«На седьмом небе от счастья» – это было ещё мягко сказано. Мама была просто в экстазе. В четверг она вернулась домой очень поздно, когда Лили уже легла спать. Папа не стал ничего ей говорить, рассудив, что Лили должна сама сообщить маме такую новость, поэтому в пятницу утром, когда Лили, сонно моргая, пришла на кухню завтракать, мама даже не подозревала, какое потрясение её ждёт.

Лили обняла маму и, схватив картонную упаковку со сладкими хлопьями, уселась за стол. Мама разбирала почту и как раз открывала конверт с эмблемой «Дебюта». Интересно, подумала Лили, ещё толком не проснувшись, с чего вдруг школа рассылает письма ученикам – и тут мама вскрикнула и резко выпрямилась на стуле. Лили, испуганно вздрогнув, чуть не пролила молоко, которым заливала хлопья:

– Что случилось?

– Ты! Ты прошла на кинопробы! Лили! – Мама ещё раз перечитала письмо, пытаясь осмыслить его содержание.

– А, ну да, – кивнула Лили, мысленно вздохнув с облегчением. На секунду она испугалась, что её исключили из школы.

– «А, ну да»?! Лили! Что значит «ну да»?! Это же прекрасная новость! Почему ты мне не сказала? – Мама сжимала в руке письмо, словно это был выигрышный лотерейный билет.

– Тебя не было дома! – Лили взглянула на папу в поисках поддержки.

– Ты могла бы позвонить мне на мобильный. Дейв, почему ты мне не позвонил?! – Мама шутливо нахмурилась, изобразив обиду. – Нет, правда! Рассказывай! – И она с нетерпением наклонилась к Лили.

Почему-то рассказывать обо всём маме оказалось гораздо труднее, чем папе. Вчера за пиццей, которую заказали в итальянской закусочной, Лили с папой проговорили весь вечер, а с мамой всё было иначе. Годы споров и шумных ссор из-за того, что Лили категорически не желала ходить на пробы, мешали ей открыться.

Она смущённо пожала плечами:

– Да рассказывать особо нечего. На пробы прошли четыре девочки из нашего класса и ещё несколько старшеклассниц. Мистер Лессинг сказал, что сценарии для прослушивания пришлют в ближайшие дни. Может быть, даже сегодня. Хорошо бы сегодня, тогда можно порепетировать в выходные. А сами пробы будут на следующей неделе – нам пока не сказали, в какой точно день.

– Но как случилось, что ты передумала? – спросила мама чуть ли не умоляющим голосом. – Сколько раз я пыталась тебя уговорить пойти на прослушивание – и ты всё время отказывалась. А теперь вдруг согласилась! Почему?

Лили замялась. Что ей ответить – «Потому что ты пыталась меня заставить!»? Девочка молча уставилась в свою тарелку, и мама вздохнула:

– Что ж, ты сделала правильный выбор, Лили. Это будет потрясающий сериал. Все только о нём и говорят, хотя съёмки ещё даже не начались. Но актёрский состав обещает быть звёздным. Для тебя это будет хорошая школа – сняться в одном сериале с такими людьми! – Мама сияла улыбкой, словно не замечая никаких странностей в поведении дочери.

– Мам, погоди. Я ведь ещё даже не была на прослушивании, – угрюмо пробормотала Лили. Мама, как обычно, торопила события.

– Вот именно, – папа неожиданно поддержал дочку. – Не беги впереди паровоза, Марина. На эти роли будут пробоваться сотни девчонок. Я уверен, Лили, что на прослушивании ты выступишь блестяще, но заранее никогда не угадаешь, кого они выберут.

– Не говори ерунды! – Мама нетерпеливо взмахнула рукой. – Разумеется, Лили получит роль. У неё есть талант и все данные. Это очень престижный проект. Тебе повезло: ты начнёшь актёрскую карьеру в таком сериале – и сразу станешь известной!

– Но мам… – Лили потихонечку уже начала паниковать. Её радость из-за прослушивания угасла, сменившись каким-то тупым онемением.

– Так, надо подумать, кто из моих знакомых будет занят в этом сериале, – рассуждала вслух мама, не обращая внимания на встревоженное лицо дочери. – Не волнуйся, Лили. Я сама прослежу, чтобы ты хорошо подготовилась к пробам. В выходные порепетируем вместе. Как удачно, что мои съёмки закончились, да? – Она вышла из кухни, что-то радостно напевая себе под нос, а Лили с папой остались сидеть за столом, с тревогой глядя друг на друга.

* * *

Всю дорогу до школы Лили переживала. Конечно, приятно, что родители так обрадовались – у девочки просто в голове не укладывалось, что бывают такие родители, как у Сары, которых совершенно не интересуют успехи дочери! – но мама как-то уж слишком разволновалась. Она приняла пробы Лили как вызов лично ей, а Лили хотелось всё сделать самой!

«Может, я несправедлива по отношению к маме?» – размышляла она, выходя из метро. Но всё-таки ей хотелось пройти эти пробы самостоятельно. Она же не только мамина дочка, но и отдельная личность. Собственно, в этом-то и заключалась проблема с мамой: она относилась к Лили как к своему продолжению, практически как к части себя самой.

Когда Лили вошла в школу, её тревоги слегка улеглись. Что может сделать мама? Прослушивание проводит агентство «Дебюта», и никакие мамины знакомства тут ничего не решают. Всё будет зависеть только от собственных талантов Лили. Всё будет честно. Возможно, уже сегодня им дадут сценарий. Лили очень надеялась, что папа был прав насчёт сценариста и история в сериале будет не слишком отличаться от истории в книге. Вчера вечером Лили с большим удовольствием перечитала свои любимые главы из неё. Интересно, а где будут съёмки? Может, им придётся ехать в Америку? И надо ли будет изображать американский акцент? Всё-таки действие происходит в Америке. Лили хихикнула, вспомнив, как Сэм на занятии изображал речь нью-йоркского гангстера. Она совершенно не представляла, что сёстры Марч могли говорить с таким жутким акцентом!

К счастью, сегодня у них был урок по актёрскому мастерству, и Лили с Хлоей так торопились прийти на занятие пораньше, что даже не дали Саре и Бетани толком переодеться после балета. Сара не успела застегнуть туфли и из-за этого чуть не упала на лестнице.

– Я же тебе говорила, Лили, что мистера Лессинга ещё нет! – сердито пробормотала она, потирая ушибленную лодыжку. – И чего мы неслись сломя голову! – Впрочем, на самом деле она не сердилась. Она понимала, что чувствуют Лили и Хлоя. У неё у самой завтра будет первая репетиция «Мэри Поппинс», и она собиралась приехать в театр минимум на час раньше, чтобы уж точно не опоздать.

Как только мистер Лессинг вошёл в студию, Лили и Хлоя буквально набросились на него – вместе с Эмили, Лорен и ещё двумя девочками из их класса, которые прошли на пробы.

– У вас уже есть сценарий? – выпалила Хлоя, даже забыв поздороваться.

Мистер Лессинг улыбнулся. Он любил подразнить своих учеников.

– Всё может быть. А что мне за это будет?

Лили и все остальные укоризненно уставились на него.

– Ладно, ладно. Я пошутил. Но, между прочим, вы могли бы быть и повежливее. «Здравствуйте, мистер Лессинг. Сегодня прекрасная погода» – что-нибудь в таком духе. А уже потом требовать сценарий… Так было бы гораздо лучше. Но раз уж вы четверо смотрите на меня как изголодавшиеся котята… Да. Сценарий для проб у меня в сумке. В четырёх экземплярах.

Все четверо буквально впились глазами в сумку мистера Лессинга – и не как котята, а скорее как голодные волки. Казалось, девочки всерьёз подумывают о том, чтобы отобрать сумку силой.

– Вы получите сценарий в конце занятия. И ни минутой раньше! – заявил мистер Лессинг, не обращая внимания на возмущённые стоны девчонок. – И я попрошу вас четверых задержаться после уроков. Да, надо было предупредить вас заранее, но, думаю, вы понимаете, что нам надо порепетировать. Сценарии вы заберёте домой, чтобы проработать над ними в выходные.

Девочки радостно закивали. Конечно, они задержатся после уроков. Лили улыбнулась Хлое. Сегодня у них репетиция для прослушивания на роль мечты! Она уже и сама не понимала, почему так не хотела учиться в театрально-музыкальной школе.

Глава пятая

Идеальная роль

Еле дождавшись окончания классного часа, Лили и Хлоя, сжимая в руках листы со сценарием, бегом бросились в студию театрального мастерства. Они ещё не успели прочесть весь текст, но даже просто держать сценарий в руках было уже волнующе приятно. Больше всего их поразило строгое предупреждение, отпечатанное на первом листе – что сценарий является собственностью телестудии и его запрещено передавать третьим лицам: это придавало происходящему особую весомость и реалистичность.

Эмили и Лорен пришли в студию через пару минут после Лили и Хлои, так же благоговейно сжимая в руках сценарий. Лили мало общалась с Эмили и Лорен – они просто здоровались и иногда болтали на переменах, но подругами не были. Она была рада, что Хлоя тоже прошла на пробы. Вдвоём с подругой всё-таки не так страшно, особенно если вспомнить предыдущие пробы Лили на роль, обернувшиеся настоящим кошмаром. Но сейчас Лили совсем не хотелось об этом думать – как и о том, что они с Хлоей, по сути, соперничают за роль. Зачем думать о грустном? Если Хлоя получит роль, а Лили – нет, она просто порадуется за подругу… Будет очень стараться порадоваться…

Мистер Лессинг говорил, что репетиции для прослушивания будут проходить небольшими группами, с каждым классом отдельно, и сейчас в студии не было никого, кроме самого мистера Лессинга и четырёх пятиклассниц.

– Значит так, девочки. У вас пять минут на читку сценария. Попытайтесь прочувствовать сцену. Кто-то из вас читал книгу?

Лили с Эмили кивнули, а Хлоя и Лорен смущённо уставились себе под ноги.

– Ничего страшного, это не важно. Просто имейте в виду, что Эми, младшая из сестёр, – довольно капризная и избалованная девчонка, которая очень стесняется, что её семья не так богата, как семьи её школьных подруг. Бет совершенно другая. Она на год старше, тихая, робкая и застенчивая. На самом деле её роль гораздо сложнее. Бет типичная серая мышка, вся из себя положительная и правильная, и юной актрисе придётся очень постараться, чтобы создать интересного персонажа. На пробах вам предстоит показать обе роли, но я уверен, что каждой из вас ближе какая-то одна из сестёр. Впрочем, у команды по кастингу может быть своё мнение на этот счёт.

Лили казалось, что ей лучше подходит типаж Бет, а Хлое – Эми. Это не значит, что Хлоя избалованная и капризная, но роль тихой, застенчивой серой мышки уж точно не для неё! Насчёт Эмили и Лорен Лили не была уверена – она плохо знала обеих.

Лили видела много маминых сценариев, поэтому сочетание реплик персонажей и режиссёрских ремарок было ей знакомо. Сцену, которую им предстояло играть, она хорошо помнила по книге: Бет заразилась корью, когда помогала ухаживать за больными детьми из бедной семьи. Её старшие сёстры Мег и Джо чувствуют себя виноватыми, потому что помогать должны были они, а не Бет. Эми грустит – ведь теперь ей придётся какое-то время пожить у их кошмарной старой тётушки, чтобы не заразиться самой.

Лили было странно читать знакомый эпизод в виде сценария, состоящего из одних реплик, но папа оказался прав: сценарист очень бережно обошёлся с исходным текстом и сохранил атмосферу книги. Он просто убрал некоторые многословные диалоги, которые Лили и сама пропускала, когда читала книгу.

Лили взглянула на мистера Лессинга, и он ей улыбнулся:

– Ну что, все закончили? И как впечатление?

– Мне нравится Эми! – воскликнула Хлоя, чуть ли не приплясывая на месте. – В смысле если я получу роль Бет, это будет волшебно, но Эми вне конкуренции! Что-то в ней есть такое… ехидное, дерзкое. Лили, она же в конце не превратится в пай-девочку, нет?

– Чуть-чуть превратится. Они все превратятся, – честно ответила Лили. – Но есть продолжение, и там Эми влюбится в соседского парня. А Бет умрёт.

– Ничего себе! – воскликнула Лорен. – То есть той, кто получит роль Бет, надо будет сыграть сцену смерти?! Жуть какая!

– Я не знаю, будет ли в сериале история из второй книги, – сказал мистер Лессинг. – Но, насколько я помню, между первой книгой и её продолжением проходит несколько лет. Так что, скорее всего, они будут искать на роль Бет другую актрису, постарше. И на роль Эми тоже. Но до этого ещё далеко. Сейчас мы с вами прогоним сцену. Разобьёмся на пары. Хлоя, ты будешь Эми, раз она так тебе нравится, а ты, Лили, будешь Бет – тебе придётся читать ещё и реплики Джо и Мег. Я пока поработаю с Эмили и Лорен, а потом подойду к вам.

Хлоя и Лили прогнали сцену дважды, и Лили ещё с первого раза поняла, что Хлоя с её ярким характером идеально подходит для роли Эми, которая любит красивую одежду и красивые вещи.

– У тебя так здорово получается! – похвалила она, когда они закончили сцену во второй раз – на монологе Эми, которая ворчит о том, как всё в мире несправедливо устроено.

Хлоя улыбнулась:

– Мистер Лессинг прав. Роль Бет сложнее. Она такая хорошая девочка!

– Думаешь, у тебя не получится сыграть пай-девочку, Хлоя? – улыбаясь, спросил мистер Лессинг, подходя к ним.

Хлоя покачала головой.

– Если честно, то да. Не получится, – призналась она.

– Ладно, посмотрим, как справится Лили. Давайте ещё раз, с самого начала.

Они снова прогнали всю сцену – теперь в присутствии мистера Лессинга. Лили очень старалась сыграть не просто «хорошую девочку» – ей не хотелось, чтобы её героиня была скучной. Бет помогала ухаживать за больным ребёнком, потом вернулась домой и сказала сёстрам, что, как ей кажется, она сама заболела корью. «Как бы всё это прозвучало на самом деле?» – задумалась Лили. Бет явно храбрилась и искренне переживала, как бы не заразить Эми, но ей наверняка было страшно. По-настоящему страшно. Лили постаралась передать это смятение чувств: Бет вела себя храбро, но внутри обмирала от страха. В конце сцены она с надеждой взглянула на мистера Лессинга: получилось у неё или нет?

– Замечательно, – кивнул мистер Лессинг с довольным видом. – Вы обе справились на отлично. Особенно ты, Лили. Сразу видно, что ты размышляла о том, что творится в душе у твоей героини. Продолжай в том же духе, у тебя хорошо получается передать самую суть. Хлоя, ты была права. Только не обижайся – но ты прирождённая Эми! А теперь поменяйтесь ролями и попытайтесь передать чувства своих новых персонажей. Это будет интересный опыт.

Это и вправду было интересно. Лили поняла, почему Хлое так нравится роль Эми: очень весело быть эгоисткой и старательно делать вид, что ты вовсе не эгоистка. И всё же роль Бет была интереснее – сложнее и глубже.

Час пролетел незаметно. Лили казалось, что прошло минут двадцать, не больше, но тут мистер Лессинг взглянул на часы и объявил, что занятие окончено.

– В выходные учите реплики, – велел он. – На пробах у вас будет сценарий, но вам самим покажется не очень уютно всё время читать по бумажке. И подумайте над характером персонажей. И ещё мне хотелось бы позаниматься с каждой из вас по отдельности. – Он открыл свой ежедневник. – Например, в понедельник. Перед уроками и на большой перемене. Лили, сможешь прийти в понедельник к половине девятого?

* * *

После уроков Лили и Хлоя пошли к метро вместе.

– Надеюсь, прослушивание будет скоро, – нервничала Хлоя. – В начале недели. Иначе я сойду с ума от ожидания.

Лили кивнула.

– Будешь репетировать все выходные? – спросила она.

– Конечно! Я попрошу маму читать за других персонажей. Она обещала помочь. – Хлоя радостно заулыбалась, а Лили внутренне содрогнулась. Ей мама тоже обещала помочь. Сказала, что будет дома все выходные и они с Лили вместе поработают со сценарием. У Лили было предчувствие, что выходные получатся непростыми…

* * *

Предчувствие её не обмануло. Как только она пришла домой, мама тут же потребовала сценарий, и Лили неохотно отдала ей листы. У неё было ощущение, будто это не она, а мама готовится к пробам на роль. Ей не хотелось, чтобы мама вмешивалась в подготовку – но с другой стороны, было бы глупо отказываться от советов профессиональной актрисы. Лили решила, что именно так она к этому и отнесётся: как к очередному занятию по актёрскому мастерству – только не с мистером Лессингом, а с новым преподавателем.

– Прекрасно, Лили! – воскликнула мама с искренним энтузиазмом. – Давай читать по ролям вместе.

– Прямо сейчас? – беспомощно пробормотала Лили.

– Конечно!

– Может, завтра? Мне надо сделать уроки, ну и вообще…

Мама взглянула на неё с укором:

– Разве тебе не хочется репетировать?

– Хочется, но… – Как маме это объяснить? – Давай завтра, ладно? У нас была дополнительная репетиция после уроков, и я устала. – Она выхватила у мамы из рук сценарий и умчалась к себе в комнату, прежде чем мама успела сказать хоть слово. Не исключено, завтра её настрой поменяется, но сейчас Лили хотелось свернуться калачиком на кровати и думать об Америке стопятидесятилетней давности. Думать самой.

* * *

На следующий день мама даже не дала Лили закончить завтрак – она буквально кипела энтузиазмом, и было видно, что ей не терпится начать работу со сценарием. К несчастью, у Лили совсем не было настроения репетировать: она плохо спала, и ей снились кошмары, в которых она пришла на пробы в юбке, заправленной в трусы.

Мама чуть ли не силой вытолкала дочку в гостиную, и последний тост с маслом ей пришлось доедать на ходу. Лили вздохнула и рухнула на диван.

– Я сделала себе копию сценария, – сказала мама. – Взяла его у тебя в комнате, пока ты была в ванной. Ты же не против, правда, солнышко?

Лили аж задохнулась от ярости, на секунду утратив дар речи. Конечно она против! Но ей не хотелось ссориться с мамой уже сейчас. Она молча покачала головой.

– Так гораздо удобнее, когда у каждой есть свой экземпляр, – продолжала мама. – К тому же на моём можно делать пометки.

Пометки?! Мама воспринимает всё слишком серьёзно. Лили уже не в первый раз пожалела, что школа адресовала письмо о пробах именно маме, а не папе.

– Как я понимаю, у тебя будут пробы на обе роли, но давай начнём с Бет. Роль скучноватая, скажем честно. Мы её быстро прогоним и перейдём к Эми. Она интереснее.

– Но я… – Лили хотела сказать, что ей интереснее роль Бет, но мама не слушала:

– Да-да, я понимаю. Но приготовиться надо к обеим ролям. Не волнуйся – мы не потратим на Бет много времени. – Мама ободряюще улыбнулась. – Сначала я прочитаю всю сцену сама, ладно? – Не дожидаясь ответа, она начала читать вслух. Лили была вынуждена признать, что читает мама прекрасно. На разные голоса. И даже лицо у неё чуть меняется вместе со сменой персонажа. Лили невольно вспомнила, как мама читала ей книжки на ночь, когда она была маленькой, – не столько читала, сколько разыгрывала представления наподобие аудиоспектаклей, – и Лили всегда думала, что ей повезло: её мама – отличная рассказчица и такой ни у кого больше нет!

Но это было давно, а сейчас Лили злилась на маму и ничего не могла с этим поделать. Сердито хмурясь, она неохотно начала читать реплики Бет – и где-то на середине сцены её злость прошла и ей вновь удалось уловить внутренние ощущения от роли: Бет очень страшно, но она борется со своим страхом, потому что ей нужно быть сильной ради семьи. Когда сцена закончилась, Лили осталась довольна собой. Ей показалось, что она справилась очень даже неплохо.

– Даже не знаю… – Мама задумчиво посмотрела на дочь. – Да. По-моему, ты уж слишком стараешься, солнышко. Это очень простая роль, без всяких подтекстов. Бессмысленно стараться привнести в неё что-то такое, чего в ней нет.

Это было обидно, ужасно обидно. При всех разногласиях с мамой, Лили знала, что мама хорошая актриса, и ей хотелось произвести на неё впечатление. Почему же она говорит, что Лили поняла эту роль совершенно неправильно? Неужели она и вправду делает всё не так? Мистеру Лессингу, наоборот, очень понравилось, что Лили попыталась придать репликам Бет более глубокий смысл.

Они с мамой прогнали сцену ещё раз, и на этот раз Лили просто, без затей, читала слова. Бет была храброй и правильной, вот и всё. Никаких лишних мыслей. Но это было скучно, и Лили читала без всякого воодушевления и без вовлечённости в происходящее: если мама так видит роль Бет, тогда понятно, почему Эми кажется ей интереснее.

– Вот, уже лучше. Теперь читай Эми.

Лили неохотно вернулась к началу сцены. Как маме видится характер Эми? Впрочем, Лили не стала об этом задумываться. Она просто произносила слова, без всякого энтузиазма – она ведь вообще не стремится получить эту роль! (Ну, то есть, если ей всё же предложат роль Эми, она не откажется, но…)

– Лили, проснись! Больше жизни! – сердито перебила мама прямо посередине реплики. – Ты совсем не стараешься!

Лили начала снова, на этот раз попытавшись хотя бы отчасти включиться в роль – иначе мама от неё не отстанет и так или иначе добьётся, чтобы она старалась. Лили уже поняла, что её ждут «весёлые» выходные. Роль Эми явно нравилась маме гораздо больше. Она постоянно прерывала чтение Лили, делая замечания и внося предложения, с большинством из которых Лили была согласна – они действительно помогали раскрыть характер персонажа. Когда мама сама читала за Эми, чтобы продемонстрировать, что именно она имела в виду, поправляя Лили, это было волшебно: тридцатипятилетняя мама превращалась в капризную одиннадцатилетнюю девчонку! Хотя Лили хотелось, чтобы мама направляла все эти усилия на роль Бет, а не на роль Эми.

После пятого или шестого прогона она попыталась об этом заговорить:

– Может быть, мне опять почитать за Бет?

– Думаю, в этом нет необходимости, солнышко. Ты нормально читала. Давай лучше сосредоточимся на той роли, которая тебе действительно интересна.

И тут Лили не выдержала. Мама совершенно её не слушает и опять всё решает за неё! Как будто Лили её точная копия. А Лили не копия – она сама по себе.

– Мама, мне интересна роль Бет! Это лучшая роль!

Мама озадаченно нахмурилась:

– Лили, это же глупо. Любому ясно…

– Не любому! Я хочу играть Бет! Не будешь мне помогать – и не надо! Сама справлюсь! – И Лили выбежала из гостиной, не слушая никаких маминых возражений.

* * *

Лили позвонила своей подружке из старой школы, и они договорились вместе пойти в кино. Лили хотелось сбежать из дома и не возвращаться как можно дольше. Разговора с мамой, конечно, не избежать, но лучше уж отложить его на потом. До тех пор, пока они обе не успокоятся.

Она вернулась к обеду, и дома уже собиралась гроза. К счастью, папа, похоже, ещё не решил, на чью сторону встать, хотя и сердился на дочь, потому что она ушла без разрешения – хотя она написала ему сообщение, что идёт с Молли в кино. Он строго отчитал Лили и прочёл ей целую лекцию о безответственном поведении. Лили подумала, что она-то как раз поступила ответственно – пребывая в таком настроении, не забыла написать сообщение папе, – но ей хватило ума не произнести этого вслух.

– У меня был с собой телефон, – успела вставить она, когда папа сделал очередную паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. – И я часто в выходные хожу с Молли в кино. Не понимаю, что вы так разволновались.

Её слова папу совсем не успокоили. Он снова завёлся про безответственное поведение детей, которые уходят без разрешения, и Лили решила попробовать другой подход:

– Ладно, пап, извини. Но я очень расстроилась, и мне хотелось уйти из дома. А маме я ничего не сказала потому, что расстроилась из-за неё!

– Вот именно! – сердито воскликнула мама. – Ты знала, что я тебе не разрешу никуда уходить, и поэтому просто ушла!

– А из-за чего ты расстроилась? – спросил папа.

Лили уставилась себе под ноги. Как объяснить папе, что произошло? Ей не хотелось, чтобы это выглядело так, будто она жалуется – папа очень не любит, когда жалуются.

– Мы с мамой поспорили из-за репетиции, ну, для проб. Я хочу сделать сцену по-своему… и наш учитель по актёрскому мастерству сказал, что у меня получается так, как надо! Он считает, что я отлично играю Бет! – Лили сказала всё это, глядя на папу – но обращалась-то она к маме! Ей так хотелось, чтобы мама всё поняла. – Мама считает, что это скучная роль, а я с ней не согласна. Тут мне решать, правда? Это всё-таки мои пробы. – Она умоляюще посмотрела на маму, которая вся напряглась и проговорила ледяным тоном:

– То есть тебе моя помощь не нужна?

– Нет, я имела в виду совершенно другое…

– Я думала, Лили, что ты достаточно взрослая, чтобы понимать, как максимально использовать свои возможности. – Мама резко поднялась из-за стола и направилась к выходу из комнаты. – Но похоже, что нет. Делай как знаешь. – Её голос звучал заносчиво и надменно, как у леди из высшего общества, которую она играла в одном из сериалов. Мама всегда говорила этим «аристократическим» голосом, когда обижалась или сердилась.

Лили смотрела ей вслед со слезами на глазах.

Глава шестая

Секрет Лили

Все выходные Лили с мамой не разговаривали. Почти всё время Лили сидела у себя в комнате и выходила только поесть. Папа сразу сказал, что понимает её, но вмешиваться не будет – Лили с мамой должны решить этот вопрос между собой. Лили с трудом дождалась понедельника: ей не терпелось скорее пойти в школу и сбежать от воцарившейся в доме давящей атмосферы.

Но утром в понедельник её ждал неприятный сюрприз.

Лили сидела на лестнице и проверяла содержимое своей школьной сумки, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Помимо учебников и тетрадей надо было взять три разных комплекта одежды для танцев, выстиранной в выходные, – преподаватели в «Дебюте» всегда придираются, если прийти на занятие одетой не по правилам. Из кухни доносились голоса родителей, но Лили не прислушивалась к их разговору, пока одна папина фраза, произнесённая на повышенных тонах, не заставила её насторожиться.

– Я думаю, лучше не надо.

– Почему нет? – Мамин голос звучал раздражённо. – Я уверена, Джулия мне не откажет. Я для неё сделала бы то же самое.

– Не в этом дело, Марина! Ты права, Джулия наверняка не откажется замолвить за Лили словечко перед режиссёром. Но вряд ли это понравится Лили!

– Лили ведёт себя как капризный ребёнок! – чуть ли не крикнула мама. – Ей надо учиться пользоваться знакомствами и избавляться от глупого детского идеализма!

– Ты пока даже не знаешь, будет ли Джулия сниматься в этом сериале, так что не о чем и говорить. – Папа тяжело вздохнул. – Мне кажется, надо просто оставить Лили в покое, и пусть делает всё сама. В прошлый раз твоё вмешательство что-то не помогло, если помнишь.

Лили слушала перепалку родителей, и её сердце бешено колотилось. В голове мелькали совершенно дикие мысли: сбежать из дома, начать новую жизнь где-нибудь далеко-далеко, где никто даже не слышал о её маме. Потому что под маминым крылышком у неё никогда не получится стать самостоятельной! Стать собой!

– Хорошо, – пробормотала мама, но как-то уклончиво, явно не в знак согласия. Лили показалось, что мама даже не слушала, о чём говорил папа. – Я подумаю.

Лили закрыла сумку – её уже не волновало, если ей сделают замечание за не те легинсы для балета, – и стала спускаться по лестнице, нарочито громко топая, чтобы родители её услышали и перестали о ней говорить. К счастью, мама с папой давно привыкли к тому, что за завтраком Лили сидит молча, сонно глядя в пространство, поэтому никто ничего странного не заметил, а после завтрака она сразу помчалась в школу, стараясь не думать о том, что после уроков ей придётся вернуться домой.

* * *

В школу Лили пришла совершенно измученной. Хорошо же она отдохнула в выходные! Наверное, было бы намного легче, если бы она поговорила с кем-то о своих тревогах – тем более что ей было с кем поговорить.

Лили точно знала, что подруги с сочувствием отнесутся к её проблемам и наверняка посоветуют что-нибудь дельное. Бетани – очень спокойный и здравомыслящий человек, она всегда тебя выслушает и поддержит. Сара – решительная и упрямая, в хорошем смысле, и у неё тоже проблемы с мамой, хотя и совсем не такие, как у Лили. Хлоя тоже прошла на пробы, и было бы интересно послушать, что она думает о замечаниях, сделанных мамой Лили во время совместного чтения сценария. Но заводить такой разговор было ужасно неловко. Она же не из тех, кто загружает друзей собственными проблемами. Достаточно замкнутая по натуре, Лили просто не представляла, как ни с того ни с сего вдруг объявить подругам, что мама сводит её с ума – и это продолжается уже семь лет!

Лили по-настоящему подружилась с Бетани, Сарой и Хлоей, но это не значит, что она готова делиться с ними всеми своими секретами. К тому же, если рассказать им эту историю, она будет выглядеть глупо. Хлоя миллион раз ходила на профессиональные пробы как модель для рекламных съёмок, а Сара только что получила роль в мюзикле «Мэри Поппинс», причём её пробы чуть не сорвались из-за подлости шестиклассницы Лизбет, которая тоже претендовала на эту роль. У Лили ещё не было настолько удачного опыта…

По-прежнему размышляя, что лучше – справляться со своими проблемами в одиночку или всё рассказать подругам и выставить себя на посмешище, – Лили уныло поплелась в студию актёрского мастерства, на дополнительное индивидуальное занятие с мистером Лессингом. Она надеялась, что, сосредоточившись на репетиции, не будет думать о грустном.

Но всё получилось наоборот. Несмотря на полезные замечания мистера Лессинга, Лили никак не могла включиться в работу. В ушах звучал мамин голос, и все реплики Бет в мамином исполнении казались какими-то тусклыми и совершенно неправильными. В сегодняшнем исполнении Лили в них не было того чувства, которое она сумела вложить в своё видение Бет прошлый раз.

Промучившись так минут десять, Лили чуть не расплакалась. Теперь мистер Лессинг решит, что она не старалась! И наверняка пожалеет, что поверил её обещаниям и включил в список на пробы! Сейчас он ей скажет, что никакого прослушивания не будет…

К счастью, мистеру Лессингу всё это виделось по-другому.

– Похоже, ты напряжённо работала над этой ролью все выходные? – спросил он с сочувствием в голосе.

– Да. – Лили шмыгнула носом.

– Наверное, ты просто перестаралась. Попытайся расслабиться – и всё вернётся. В пятницу ты блестяще сыграла Бет. Просто ты перенервничала, Лили, так бывает. Теперь смотри. Прослушивание будет завтра, после уроков. Без паники! – Он улыбнулся, заметив ужас на лице ученицы. – На самом деле времени ещё полно. Завтра утром у нас будет ещё одна репетиция. Сегодня ты отдыхай и даже не думай о «Маленьких женщинах», а завтра жду тебя отдохнувшей и с новыми силами, да?

Мистер Лессинг оставался спокойным и невозмутимым, но Лили почему-то казалось, что он с тревогой глядел ей вслед, пока она шла к двери. Если на завтрашней репетиции она снова выступит плохо, её могут не взять на пробы. Никому не захочется, чтобы она опозорила школу.

Когда Лили вошла в класс, все подруги уже были там. Сара рассказывала Хлое и Бетани о репетициях к «Мэри Поппинс». Они слушали затаив дыхание.

– Ты уже познакомилась с остальными актёрами? – спросила Бетани.

– Да, и нас приняли очень радушно. И мы познакомились с Майклом и Джейн из второго состава. Хорошо, что я буду играть в паре с Натаном – мне совсем не понравился другой мальчишка!

– Почему-то я не удивлена! – хихикнула Хлоя.

Сара сердито уставилась на неё, но потом тоже хихикнула:

– Да, наверное, я сужу чуть предвзято.

– Он уже пригласил тебя на свидание? – полюбопытствовала Лили, усаживаясь за парту. Она была рада, что разговор получался таким интересным и можно отвлечься от собственных тревожных мыслей.

– Нет. – Сара задумчиво закусила губу. – Может, он бы и пригласил… Но мы и так часто видимся на репетициях. Понимаете? И потом – нам сейчас не до свиданий. Надо сосредоточиться на спектакле. Просто это же хорошо, когда у тебя есть нормальный партнёр. С которым приятно общаться. – Она слегка покраснела.

– Ты такая благоразумная – это что-то! – Хлоя закатила глаза.

Сара улыбнулась:

– И я представляю, что будет с мамой, если я скажу, что у меня намечается свидание с мальчиком!

Лили чуть не вздрогнула при упоминании мамы. Ей совсем не хотелось, чтобы разговор перешёл на мам.

– А у вас как прошли выходные? – спросила Сара, улыбаясь каким-то своим мыслям.

– Да как обычно, – пожала плечами Бетани. – Правда, вчера я ходила на репетицию рок-группы, где играет моя сестра.

– Я все выходные работала со сценарием, – сказала Хлоя в кои-то веки серьёзно, без своих вечных шуточек. – Выучила всё наизусть. Но вообще трудно, когда у тебя будут пробы на две роли сразу. Я боюсь перепутать реплики.

– Когда войдёшь в роль – уже точно не перепутаешь, – приободрила её Лили. – Хотя я понимаю, что ты имеешь в виду.

– А ты выучила? – заинтересовалась Хлоя. – Можем порепетировать вместе на перемене. Кстати, как твоя репетиция с мистером Лессингом? Моя будет после обеда.

Лили пожала плечами:

– Да вроде нормально.

Ей вновь захотелось рассказать всё подругам – и опять не хватило духу.

Бетани улыбнулась:

– Тебе репетиции с мистером Лессингом, наверное, и не нужны – с такой-то мамой. Повезло тебе, Лили. Слушай, Хлоя, на твоём месте я бы подала жалобу. У Лили явно есть преимущество. Так нечестно!

Конечно, Бетани просто шутила, и Лили знала, что она шутит. Но после кошмарных выходных дома и совершенно провальной утренней репетиции Лили уже не понимала шуток.

– Повезло?! – возмущённо воскликнула она, вскочив на ноги. – Ты что, с ума сошла?! Ты даже не понимаешь, о чём говоришь! Я думала, что мои так называемые подруги должны понимать, каково мне приходится… – Лили резко умолкла, вдруг сообразив, что все остальные смотрят на неё так, словно у неё выросли рога. Она уставилась себе под ноги, изо всех сил сдерживая слёзы. Подруги привыкли, что она всегда тихая и незаметная, и никто не ждал от неё такой вспышки ярости. Наверное, они удивились бы меньше, если бы у неё и вправду выросли рога.

– Слушай! – Бетани тоже поднялась на ноги, и Лили внутренне сжалась, испугавшись, что подруга сейчас начнёт её упрекать. Но Бетани приобняла её за плечи. – Я пошутила! И кажется, шутка была неудачной. Извини, Лил. Я совсем не хотела тебя обидеть. Эй, ты чего? Ты плачешь?! – Она растерянно обернулась к Саре и Хлое, которые изумлённо смотрели на Лили.

– Я не обижаюсь, – пробормотала Лили, безуспешно пытаясь сдержать слёзы.

– Нет, – решительно проговорила Сара, – так просто ты не отделаешься. Давай рассказывай, что случилось. – Она похлопала рукой по парте. – Садись и рассказывай. И ты тоже садись, Бетани.

Лили присела на краешек парты, и все остальные собрались вокруг неё в тесный кружок. Ей было приятно, что подруги так за неё беспокоятся. Глядя на их встревоженные лица, она поняла, что вела себя глупо. Если бы она рассказала им всё сразу, она бы избавила себя от стольких волнений!

– Репетиция с мистером Лессингом прошла кошмарно, – призналась Лили. – У меня было жуткое чувство, что меня не допустят на пробы. И всё это из-за мамы, – с горечью добавила она.

– Почему? – спросила Сара с сочувствием в голосе.

– В выходные мы с ней читали сценарий. У меня есть свои представления о каждой роли, а у мамы – свои, и я совершенно запуталась. А теперь мне кажется, что я вообще не понимаю, как это играть. Маме надо, чтобы я всё делала, как говорит она. И она совершенно меня не слушает. – Лили понуро сгорбилась. – И так во всём. Мама твёрдо уверена, будто она лучше знает, что мне нужно. Так было всегда. С тех пор, как… – Она смущённо умолкла. Но тут же решила, что даже если её признание прозвучит по-ребячески глупо – и что с того? Ей надо с кем-нибудь поделиться своими тревогами. Она слишком долго держала всё в себе. – Я ходила на профессиональные пробы всего один раз…

– Вроде бы ты говорила, что вообще никогда не ходила на пробы, – перебила её Хлоя.

– Да, говорила. Но это неправда. – Лили уставилась себе под ноги. Больше никто ничего не сказал, но молчание подруг было красноречивее всяких слов. Они ждали, что она скажет дальше. Она подняла глаза. Хлоя, Сара и Бетани пристально наблюдали за ней.

– Рассказывай всё, – Бетани, ободряюще улыбнувшись Лили, положила руку ей на плечо.

И Лили рассказала им всё.

* * *

На свои первые профессиональные кинопробы она ходила в пять лет. Мама хотела, чтобы Лили начала пробоваться на роли гораздо раньше, но папа был против. Он говорил, что не стоит начинать работать в младенческом возрасте и Лили надо чуть-чуть подрасти, чтобы понимать, что происходит на съёмочной площадке. В тот день мама и папа работали, поэтому Лили пошла на пробы со своей няней. Она давно привыкла, что родителей постоянно нет рядом, и ей очень нравилась Селеста – гораздо больше, чем все остальные няни, которые были у неё раньше.

Хотя у мамы в тот день были съёмки (очередной детективный телесериал), утром за завтраком она устроила вокруг дочери ужасную суету: твердила, что она настоящая маленькая звезда и что сегодня у неё будет волшебный день. Лили не терпелось скорее пойти на пробы – после маминых слов она ждала, что на студии её встретят словно принцессу, и для неё стало большим потрясением, когда выяснилось, что на пробы пришло много других маленьких девочек и никто не проявлял к ней особенного интереса.

Роль она не получила, что само по себе было очень обидно, но сильнее всего её огорчили слова одного из режиссёров, которые она случайно подслушала после своего выступления. Он сказал, что пока судить трудно, но, похоже, Лили не такая способная, как её мама. Вроде как от неё ждали большего – так она поняла. Она вернулась домой в слезах и проплакала целый день до самого вечера, пока мама не приехала со съёмок. Селеста не смогла уложить её спать, и когда мама вернулась домой, Лили сидела на лестнице в своей любимой пижаме с Минни-Маус и всё ещё плакала.

Мама тоже расстроилась из-за её неудачи, но она искренне не понимала, почему дочка так сильно горюет: все актёры получают отказы, причём отказов бывает гораздо больше, чем сыгранных ролей. Когда папа вернулся домой, он застал их обеих в слезах. Он подхватил Лили на руки, и она продолжала рыдать, уткнувшись ему в плечо. Мама нервно ходила по комнате из угла в угол, и поначалу папа не понимал, что происходит. В конце концов ему удалось вытянуть из Лили всю историю. Его пятилетняя дочь, почти потерявшая голос от плача, сообщила, что она совершенно никчёмная актриса и больше никогда в жизни не пойдёт ни на какие пробы.

Так всё и закончилось. Лили училась в обычной школе, блистала в школьных спектаклях и на всех представлениях в драмкружке, но категорически не желала ходить на профессиональные актёрские пробы, хотя мама постоянно её уговаривала попытаться ещё раз. Даже когда мама договорилась, что Лили снимут в эпизодической роли без слов в том же фильме, в котором снималась она сама, Лили наотрез отказалась. В конце концов мама оставила все попытки затащить Лили на пробы, но не отказалась от мысли, что её дочь непременно должна учиться в театрально-музыкальной школе. Марина Феррарс была очень упорной и обычно всегда добивалась желаемого.

* * *

Замолчав, Лили вздохнула. Может, всё это прозвучало как лепет обиженного ребёнка, но ей всё равно стало легче: она словно сбросила с плеч тяжкий груз и наконец-то сумела выпрямиться в полный рост. Она с опаской взглянула на подруг, надеясь, что они не будут над ней насмехаться. И никто не насмехался. Наоборот, все смотрели с сочувствием.

– И поэтому твоя мама подняла такой шум с твоим поступлением в «Дебют» и написала письмо в приёмную комиссию? – задумчиво проговорила Бетани и добавила чуть погодя: – Лили, а это всё как-то связано с тем, что ты попросила мистера Лессинга, чтобы тебя взяли на пробы? А то всё довольно странно…

Лили кивнула:

– Да. Я вам не всё сказала. Потому что мне было стыдно. – Ей по-прежнему было немного неловко в этом признаваться, но она знала, что ей станет легче, когда она скажет правду. – Он спросил, почему это он должен давать мне такой замечательный шанс, если я не стараюсь на его занятиях и не проявляю заинтересованности… и он был прав. Я не старалась, причём нарочно. – Как Лили и ожидала, подруги потрясённо уставились на неё. – Мама чуть ли не обманом заставила меня пойти на вступительные экзамены в «Дебюте». В общем, всё сложно. – Она снова вздохнула и рассказала о своём уговоре с папой. – А потом мама призналась, что написала письмо в приёмную комиссию. Получается, меня приняли вовсе не потому, что я сама что-то могу.

– Про письмо ты уже говорила, и мы тебе сразу сказали, что оно ничего не решает, – выпалила Сара.

– А мама думает, что решает. – Лили пожала плечами. – Не знаю. Я жутко на неё злилась. Я думала отучиться в «Дебюте» год, как обещала, а потом вернуться в свою старую школу. Но оказалось, что всё не так плохо. Даже наоборот. Ну, в смысле… – Лили слегка покраснела. – Я познакомилась с вами, и я вижу, как все стараются, и занятия здесь интересные. Я себя чувствовала как-то глупо… Будто я из-за своих детских обид упускаю отличную возможность. А когда стало известно об этих пробах, я уже не могла притворяться, что мне всё равно. – У неё по щекам потекли слёзы. – Только мама опять всё испортила, и я…

Что-то пронзительно звякнуло, прервав её на полуслове, и Лили вытащила из кармана телефон, чтобы прочесть сообщение.

– Ну вот! – Лили невесело рассмеялась. – Угадайте, кто пишет. «Лили, узнай, в какой день будут пробы. Я договорюсь на работе и пойду с тобой». Она думает, что сама я не справлюсь! Хотя, наверное, это уже и не важно. Судя по сегодняшней репетиции, никаких проб у меня, скорее всего, и не будет.

Сара, Бетани и Хлоя беспомощно переглянулись. Конечно, они начали утешать Лили и говорить, что всё будет в порядке и ей не о чем волноваться, но они понимали, что Лили права. Если мистер Лессинг решит, что она не справляется, на пробы её не допустят. И даже если допустят, в таком состоянии она просто не сможет выступить как надо, а значит, и не получит роль!

– Я уверена, что всё будет хорошо, – в который раз повторила Бетани. – Слушай, Сара, проводи Лили до туалета. Тебе надо умыться, Лили. Скоро звонок на урок. Ты же не будешь сидеть на уроках такая заплаканная? – Она выразительно посмотрела на Сару: мол, делай что я говорю, у меня есть план. Сара удивлённо подняла брови, но всё-таки увела Лили из класса.

Как только они ушли, Бетани обернулась к Хлое:

– Ты говорила, что у тебя репетиция после обеда?

– Ну да. – Хлоя растерянно заморгала, не понимая, почему Бетани об этом спросила.

– Я пойду с тобой, ладно? Буквально на пару минут. Надо рассказать мистеру Лессингу, что происходит. Он наверняка сможет помочь. Во всяком случае, он должен знать, почему Лили в таком состоянии. Иначе получится несправедливо. С пробами у неё не сложилось с самого начала. Если у неё опять ничего не получится, это будет кошмар.

– Да, наверное, – задумчиво протянула Хлоя. – Но как она к этому отнесётся? Ты сама видишь – она не любит рассказывать о своих проблемах с мамой. Она и нам-то с трудом рассказала!

Бетани сморщила нос:

– Я знаю, что Лили совсем не понравится эта затея. Поэтому я и попросила Сару её увести. И поэтому мы ничего ей не скажем. Вернее, скажем, но уже после того, как поговорим с мистером Лессингом.

– Ладно, – согласилась Хлоя, кусая ноготь. – Давай попробуем.

– Не волнуйся. Я сама всё скажу мистеру Лессингу, – быстро проговорила Бетани. – Это же я выступила со своей глупой шуткой насчёт её мамы.

– Да, шутка оказалась неудачной. С другой стороны, Лили так разозлилась, что всё нам рассказала. Иначе она бы и дальше молчала, и мы бы ничего не узнали. И да, ты права – я просто боюсь, что она разозлится.

– Пусть лучше злится, чем завалит такие важные пробы. Мистер Лессинг наверняка что-то подскажет, – произнесла Бетани с надеждой в голосе.

Бетани поделилась своим планом с Сарой – шёпотом, на географии, когда они рисовали значки на контурных картах, – и та согласилась на большой перемене отвлечь Лили, чтобы Бетани смогла потихоньку уйти вместе с Хлоей. Теперь оставалось лишь всё объяснить мистеру Лессингу и добиться, чтобы он понял и проникся.

Увидев, что Хлоя пришла не одна, он, кажется, удивился, но ничего не сказал – лишь вопросительно приподнял брови.

– Э… Бетани хочет вам что-то сказать, – пробормотала Хлоя.

Бетани хмуро взглянула на Хлою – мол, большое спасибо за помощь – и улыбнулась мистеру Лессингу.

– Мы беспокоимся за Лили, – выпалила она, очень надеясь, что сейчас он её перебьёт и скажет, что тоже волнуется за Лили. Но мистер Лессинг молчал – разве что его брови поползли ещё выше.

– Вы, наверное, заметили, что сегодня утром на репетиции она выступала не так хорошо, как обычно, – продолжала Бетани, с трудом подбирая слова.

Мистер Лессинг, как оказалось, умел поднимать одну бровь выше другой.

Бетани сердито нахмурилась – он мог бы быть и поотзывчивей. Почему он молчит?!

– Её мама актриса, они репетировали в выходные, и она требовала, чтобы Лили делала всё по-другому… Не так, как подсказывали ей вы. И теперь Лили совершенно запуталась. У неё стресс! – Заметив сочувствие во взгляде преподавателя, Бетани быстро добавила: – С этим можно что-нибудь сделать? Её мама даже собралась пойти с ней на пробы!

Мистер Лессинг опять поднял брови.

Тут Хлоя решила, что ей тоже пора подключиться:

– У неё хорошо получается Бет. Она лучшая Бет! Если она всё испортит на пробах, это будет ужасно.

– Вы можете поговорить с её мамой? – прямо спросила Бетани.

На этот раз мистер Лессинг всё-таки заговорил:

– А вы не подумали, как к этому отнесётся сама Лили?

– Конечно ей не понравится. Но ей так хочется получить эту роль! У неё… у неё есть предчувствие. – Бетани обречённо вздохнула: она и сама понимала, как глупо это звучит. – Да, это была совершенно дурацкая идея. Извините. Извините, что отрываю вас от занятия. – Она понуро направилась к двери.

– Подожди, Бетани, – окликнул её мистер Лессинг, и теперь его голос звучал теплее. Градусов на пятьдесят. – Я не сказал «нет». Я и сам собирался позвонить родителям Лили, чтобы выяснить, что происходит.

– Ясно. – Бетани подумала, что он мог бы сказать это сразу, а не двигать бровями, изображая недоумение, но решила, что вслух этого лучше не говорить, и просто спросила: – Когда вы собираетесь им звонить?

– Скажем так, – мистер Лессинг хитровато прищурился, – чем быстрее мы начнём репетицию, тем быстрее закончим, и тем быстрее я доберусь до телефона.

– Я поняла. – Бетани покраснела и пулей вылетела из студии.

* * *

Бетани, Сара и Хлоя жутко нервничали – они не знали, чего ожидать.

К счастью, Лили, поглощённая собственными невесёлыми мыслями, ничего не заметила. Когда секретарь миссис Перселл, заглянув к ним в класс на уроке пения, сообщила, что Лили срочно вызывают к директору, девочки многозначительно переглянулись, пряча довольные улыбки. Но Лили совершенно упала духом.

– Сейчас скажут, что меня не берут на пробы, – уныло прошептала она.

– Не скажут. – Бетани легонько подтолкнула её к двери. – Иди. Всё будет хорошо!

И действительно, минут через десять Лили вернулась в класс растерянная, но счастливая. Девочкам не терпелось её расспросить, но они уже знали, что мистер Харви категорически не терпит, когда кто-то шепчется у него на уроках. Он и так рассердился, что хождения Лили туда-сюда мешают занятию. Пришлось дожидаться конца урока.

– Зачем тебя вызывали? – спросила Бетани, едва мистер Харви вышел из класса.

Лили в недоумении пожала плечами:

– Миссис Перселл сказала, что она говорила с моей мамой. Мистер Лессинг переживал за меня после утренней репетиции, и они с миссис Перселл позвонили маме и объяснили, что в «Дебюте» не приветствуется, когда родители ходят на пробы вместе с детьми. И миссис Перселл сумела её убедить, чтобы она со мной не репетировала. Слишком много советов – это нехорошо, и у меня может быть стресс. Не знаю, как у неё получилось уговорить маму – но та с ней согласилась! И ещё мне непонятно, как мистер Лессинг узнал, что со мной происходит.

Хлоя расплылась в улыбке, и Сара незаметно пнула её под партой. вернее, попыталась пнуть незаметно, но Лили это увидела и нахмурилась:

– Это вы ему рассказали, да?

Бетани виновато кивнула. Под сердитым взглядом Лили признаться в содеянном оказалось ещё труднее, чем она думала.

Лили аж задохнулась от возмущения. Она побледнела, глаза пылали яростью.

Бетани встревоженно посмотрела на Сару и Хлою: ей показалось, что она совершила большую ошибку. Может быть, непоправимую. Лили с силой сжала кулаки, а потом вдруг набросилась на Бетани, словно хотела расцарапать ей лицо. Бетани испуганно сжалась, но Лили не собиралась её убивать – наоборот, она крепко-крепко её обняла:

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Глава седьмая

Как прошли пробы

Бетани выдохнула с облегчением.

– Мне показалось, ты хочешь меня задушить! – рассмеялась она, но как-то нервно, словно совсем не шутила. – Извини, Лили. Надо было сначала спросить у тебя, но мы знали, что ты скажешь «нет». А надо было хоть что-то сделать!

Лили кивнула, всё ещё бледная, но уже слегка порозовевшая:

– Ты всё правильно сделала. Я сама никогда бы ему не сказала. И если бы я не рассказала всё вам… – Она на секунду задумалась. – Но мне ещё предстоит встреча с мамой. И я не знаю, что будет.

– Думаешь, она расстроилась? – уточнила Хлоя. Она замечательно ладила со своей мамой, и ей было трудно представить, что у кого-то бывают такие проблемы с родителями.

– Не знаю. Наверное, да. Всё зависит от того, что именно ей сказала миссис Перселл.

– Моих родителей она убедила, – ободряюще проговорила Сара. – И нашла самые верные доводы насчёт профессионального опыта. Мама теперь думает, что миссис Перселл – лучший директор школы из всех возможных.

– Может, она сотворила ещё одно чудо, – улыбнулась Лили. – Но это станет понятно, когда я приду домой. Кстати, а вы уже были в том новом фреш-баре рядом со школой? Может, зайдём после уроков? С меня благодарственный смузи для всех. Вы заслужили.

* * *

Как Лили ни старалась растянуть свой малиновый смузи, всё равно он закончился, и пришло время идти домой.

Лили знала, что сегодня у мамы выходной, а значит, она наверняка дома.

Лили тихонько приоткрыла входную дверь, надеясь незаметно проскользнуть в свою комнату.

– Лили! – Мама вышла в прихожую с красными заплаканными глазами. – Почему ты мне не сказала, что я слишком сильно на тебя давила?! Я чувствую себя настоящим чудовищем!

Лили хотелось ответить что-нибудь вроде «Зачем говорить, если всё понятно и так?», но она решила, что это будет уж совсем грубо.

– Я не хотела тебя огорчать – ты ведь пыталась помочь. Трудно было объяснить. – Глядя на встревоженное лицо мамы, Лили вдруг поняла, что её злость и обида исчезли. Мама и вправду пыталась помочь. Она хотела как лучше.

– Значит, ты понимаешь, почему я так на тебя наседала? Да, я была не права и надо было всё делать иначе, но я действительно просто пыталась помочь.

Лили медленно кивнула. Мама совсем не сердилась, и это было так странно. Даже немного обидно. Лили готовилась к этому разговору, она думала, что они будут спорить и она разозлится, но всё же заставит себя сказать маме, что чувствует на самом деле: что мама пытается превратить её во вторую Марину Феррарс, совсем не считаясь с её собственными устремлениями и желаниями. В принципе, можно было бы всё сказать и сейчас, но Лили побоялась поднимать эту тему, раз уж в том не было необходимости.

– Ваша директор сказала, что сегодня тебе надо как следует отдохнуть. Никаких читок сценария, никаких репетиций – лечь спать пораньше и ни о чём не волноваться. У тебя завтра будет ещё предварительная репетиция? – Мама поморщилась, услышав себя как бы со стороны, и быстро добавила: – Можешь не говорить, если не хочешь.

Лили не знала, плакать ей или смеяться. Что миссис Перселл сделала с её мамой?! Лили почти захотелось вернуть ту, прежнюю маму.

– Да нет, я скажу, – пробормотала она. – У меня репетиция перед первым уроком, и надо прийти пораньше. Пробы днём, после большой перемены. Я пойду делать уроки. – Лили хотелось скорее закончить этот разговор и сбежать в свою комнату.

Мама молча кивнула и проводила её долгим взглядом. Поднимаясь по лестнице, Лили чуть не расплакалась – мама была такой тихой и понимающей, что Лили казалось, будто она разговаривает с незнакомым, совершенно чужим человеком. Она не могла даже поговорить с папой: он сегодня задержится на работе и вернётся домой поздно. Но в одном Лили была уверена: после всего, что подруги для неё сегодня сделали, она просто не вправе завалить эти пробы. Она должна выложиться на все сто. Она придёт на прослушивание и сделает всё по-своему. Если люди из команды по кастингу решат, что она не подходит для роли, – значит, так тому и быть. Но Лили будет знать, что она старалась и сделала всё, что смогла.

* * *

– Я так волнуюсь! Прям вся дрожу! – Хлоя не могла сдержать нервный смех и постоянно хихикала на регистрации участников перед выездом на пробы.

Здание телекомпании, которая будет снимать «Маленьких женщин», располагалось недалеко от «Дебюта» – буквально в двух остановках на метро. После обеденной перемены всех учениц, прошедших на пробы, освободили от дневных занятий и повезли на прослушивание. Две шестиклассницы старательно делали вид, что для них это обычное дело, и свысока поглядывали на «малышню», но Хлоя, Лили, Эмили и Лорен не обращали на них внимания.

– Ты же уже сто раз ходила на пробы! – заметила Лорен. – И снималась в телесериалах. Чего тебе волноваться?

– Не знаю. Но я всё равно волнуюсь!

На телестудии их уже ждали и сразу же повели к лифту. Лили чувствовала, как колотится её сердце. Она очень старалась не думать о тех давних пробах, закончившихся неудачей, и так крепко сжимала в руках сценарий, что у неё побелели пальцы.

Поскольку пробы для сериала организовало агентство при школе, никого из посторонних там не было – только шесть учениц из «Дебюта». График был очень плотным. Они должны уложиться в строго определённое время, потому что следом за ними на прослушивание приедут девочки из других театральных школ, и вроде даже известно, что продюсеры собирались принять решение уже сегодня. На каждое выступление отводилось не больше десяти минут, и Лили совершенно не представляла, как за такое короткое время убедить представителей съёмочной группы, что она подходит для роли. Внезапно её поразила мысль: её мама прошла сто тысяч проб и, наверное, далеко не все были удачными.

На телестудии царила суматоха, все куда-то спешили и занимались своими делами, не обращая внимания на группу девочек-школьниц, нервно топчущихся в коридоре в ожидании очередной регистрации. Вся атмосфера напомнила Лили её первые – и единственные – кинопробы. Никто не проявлял к ним особенного интереса, и это было не то чтобы обидно, но всё-таки странно.

Их провели в крошечную комнатушку, где они должны были ждать своей очереди, и Лили пришла в ужас, когда девушка-организатор объявила, что она идёт первой. С другой стороны, может, это и хорошо. Когда идёшь первой, не надо мучиться ожиданием. Как говорится – отстрелялся, и всё. Лили немного испуганно улыбнулась Хлое и пошла в студию следом за девушкой.

Там стоял стол, за которым сидели мужчина и женщина. На столе были разложены фотографии – видимо, участниц, которые предоставила школа. Лили подумала, что, наверное, там есть и её фотография тоже. Даже наверняка. И действительно: мужчина держал в руке её фотографию и смотрел то на снимок, то на Лили, словно желая удостовериться, что это один и тот же человек. Лили вдруг стало неловко: это была не самая удачная её фотография. Она прилагалась к анкете для поступления в «Дебют», и на ней Лили вышла угрюмой и хмурой. Совсем не похожей на Бет.

– Это Лили. Первая из девочек из «Дебюта», – представила её девушка-организатор, проводившая Лили в студию. – Лили, это Джексон, продюсер. А это Энни, она у нас главная по подбору актёрского состава. Меня зовут Мейра, я помощница Энни. На пробах я буду читать реплики всех остальных персонажей. Договорились?

Лили кивнула, побоявшись ответить. Ей почему-то показалось, что у неё пропал голос.

– Пожалуйста, встань сюда, Лили, – попросила Энни и, улыбнувшись, шепнула продюсеру что-то похожее на «Идеальная внешность для роли, да?» – и он согласно кивнул. Это могло быть и что-то другое, но Лили всё равно почувствовала себя увереннее. Наверное, голос у неё всё-таки не сорвётся. Будем надеяться, что не сорвётся.

– Начинай с Бет, Лили, – велела Энни.

Лили открыла сценарий. Она знала все реплики наизусть и вовсе не собиралась заглядывать в текст – просто ей нужно было за что-то держаться. Для уверенности.

Когда Мейра начала читать знакомые реплики Мег, Лили сразу расслабилась. Утренняя репетиция с мистером Лессингом прошла отлично. Лили снова «поймала» характер Бет, и ей хотелось, чтобы все тоже поняли, какая это замечательная девушка: храбрая, стойкая, любящая и заботливая, – и как отчаянно она не хочет, чтобы Эми заразилась от неё корью. Лили забыла обо всех волнениях и просто играла свою роль.

Когда сцена закончилась, Мейра улыбнулась Лили, и та растерянно заморгала, даже не сразу сообразив, что она не в Америке в девятнадцатом веке, а в Лондоне в двадцать первом. Украдкой взглянув на Энни и Джексона, Лили увидела, что они улыбаются.

– Теперь читай за Эми, – сказала Энни, записав что-то в блокноте.

Лили старалась изо всех сил, но сама понимала, что хотя выступает неплохо – даже очень неплохо, – в её чтении нет прежнего чувства. Она никак не могла избавиться от мысли, что это роль Хлои…

– Спасибо, Лили. Встань, пожалуйста, ближе к окну. Мы тебя сфотографируем.

Мейра взяла со стола цифровую фотокамеру, и Лили попыталась расслабиться, чтобы не получиться на снимках хмурой. Она не знала, как выглядит человек, больной корью. Наверное, хрупким и уязвимым. Именно так, как она себя чувствует – хрупкой и уязвимой.

А потом она вышла из студии.

* * *

По дороге домой Лили никак не могла разобраться в своих ощущениях. Ей не верилось, что пробы уже позади. Она узнала о роли Бет всего лишь неделю назад, но ей казалось, что она готовилась к этой роли несколько лет. И теперь, когда всё закончилось, она чувствовала себя совершенно опустошённой. Вечером должна позвонить миссис Шоу и сообщить результаты прослушивания, но Лили так устала, что ей было почти всё равно.

Сегодня мама не встретила её в прихожей. Она сидела за столом в кухне и читала новый сценарий. Лили уселась напротив неё. Мама подняла голову:

– Хочешь сэндвич с беконом?

Лили тихонечко рассмеялась. Она ожидала другого вопроса, но да – от сэндвича с беконом она бы не отказалась.

– Ты какая-то очень уставшая, – заметила мама, раскладывая кусочки бекона на решётке в электрогриле.

– Странно, – Лили пожала плечами. – Всё прослушивание заняло минут десять, не больше, а я так устала, словно пробежала марафон.

– Вот как…

Лили вздохнула. Мама явно старалась не сказать ничего такого, что могло бы её расстроить. Но дело в том, что Лили привыкла к совсем другой маме – напористой и разговорчивой. Сверхтактичная, молчаливая мама казалась какой-то неправильной.

– Перед самым прослушиванием я подумала о тебе, – внезапно проговорила Лили.

Мама обернулась, и в её взгляде одновременно читались и надежда, и страх.

– Я подумала, что у тебя, наверное, было несколько тысяч прослушиваний, – сказала Лили и добавила, втянув носом воздух: – Пахнет вкусно.

– Я всегда делаю себе сэндвич с беконом после прослушиваний, – призналась мама, ставя на стол тарелку с горкой горячих сэндвичей. – От волнения у меня разыгрывается аппетит. – Она улыбнулась и взяла с тарелки сэндвич. – Но сегодня я волновалась как никогда. Даже не помню, как читала сценарий. Наверное, читала ужасно.

– Ты волновалась из-за меня? Из-за моих проб? – удивилась Лили.

– Да. Особенно после того, что мне сказали твои учителя. Я не понимала, что делаю, Лили. И прошу у тебя прощения.

Лили открыла бутылку с кетчупом и принялась задумчиво поливать им свой сэндвич.

– Ты не давала мне ничего делать самой. – Лили с вызовом посмотрела на маму, ожидая, что та начнёт возражать.

Но мама только кивнула:

– Да.

Лили изумлённо уставилась на неё. Неужели мама с ней согласилась?! Что происходит?!

– Лили, я хотела уберечь тебя от огорчений. Иногда это было непросто. Я пыталась использовать собственный опыт, чтобы тебя защитить. Но я не могу постоянно тебя защищать – тебе надо справляться самой. Я только надеюсь, что не испортила тебе пробы.

Лили медленно покачала головой:

– Вроде бы я выступила хорошо. Мне так кажется. Я не знаю!

Мама пожала плечами:

– Я тоже всегда сомневаюсь, как прошли мои пробы, – призналась она. – Когда ждать результатов?

Лили посмотрела на часы:

– Миссис Шоу позвонит ближе к вечеру. Если сама будет знать. Нам сказали, что всё решится уже сегодня. А съёмки начнутся сразу после Рождества.

И тут, как по сценарию, зазвонил телефон.

Лили чуть не смахнула со стола тарелку и посмотрела на маму, испуганно распахнув глаза.

– Возьми трубку, солнышко, – попросила мама, стараясь говорить как можно спокойней.

Лили покачала головой:

– Нет. Возьми ты. Пожалуйста, мам. – Она улыбнулась, вдруг поняв, что у них с мамой есть много общего. Например, они обе ужасно перепугались.

Мама дрожащей рукой взяла трубку:

– Алло. Да, это Марина Феррарс. Да. Хорошо.

Лили смотрела на маму, и её сердце бешено колотилось. Мамино лицо оставалось абсолютно непроницаемым – всё-таки она очень хорошая актриса.

Мама вдруг подмигнула Лили, и её сердце на миг замерло, а потом забилось ещё сильнее.

– Спасибо, я ей передам. Да, я тоже. До свидания!

– Что?! – выдохнула Лили. – Что, что, что?!

– Тебе дали роль! И ты добилась всего сама! Я так тобой горжусь!

Лили подбежала к маме и крепко-крепко её обняла:

– Ты мне помогла!

Несмотря ни на что, она знала, что это правда.

Примечания

1

Об этой истории можно узнать из книги Холли Вебб «Сара и роль мечты». Мюзикл «Мэри Поппинс» поставлен по одноимённому фильму 1964 года телекомпании Уолта Диснея. Фильм получил 5 премий «Оскар» (прим. ред.)

Content

Холли Вебб
Лили придумывает желание
Повесть

Глава первая Мама и дочка

Глава вторая Вопиющая несправедливость

Глава третья Скачки настроения

Глава четвёртая Вот это новость!

Глава пятая Идеальная роль

Глава шестая Секрет Лили

Глава седьмая Как прошли пробы

Примечания