Холли Вебб

Бетани поёт второй

Моей семье —

Холли Вебб

Феликсу и Бейли, с любовью от мамы! —

Моника Донг

Глава первая

Кошмарное утро

Бетани Адамс сидела в автобусе, прислонившись виском к оконному стеклу. Глаза закрывались сами собой. Ей пришлось встать в шесть утра, и она не успела позавтракать – надо было закончить домашнюю работу по истории, которую она не доделала с вечера.

Когда Бетани уже выходила из дома, чтобы успеть на автобус, её старшая сестра Серена сунула ей в руки тост с арахисовым маслом. Серена больше всего на свете любила арахисовое масло, но никак не могла запомнить, что Бетани от него тошнит, поэтому тост полетел в первую же урну по пути к остановке. У Бетани было жуткое чувство, что мистер Таунсенд, их учитель истории, наверняка скажет, что её домашнюю работу надо было отправить туда же.

Это ужасно несправедливо. Бетани тратила столько времени на дорогу до школы (а сегодня ещё удачный день – ей удалось сесть в автобусе), что почти никогда не успевала нормально сделать домашнюю работу. Ей просто не хватало сил и времени. Её предыдущая домашка по истории мистера Таунсенда тоже не слишком обрадовала.

И, конечно, Бетани не успела выучить французские слова для проверочного диктанта. Она собиралась учить их в автобусе по дороге и честно открыла учебник, но никак не могла сосредоточиться. Строчки плясали перед глазами, её одолевала дремота, и в какой-то момент она действительно задремала, обняв свою сумку с одеждой для танцев.

– Извини, ты спишь?

Ну вот! Очередная сердитая пассажирка сейчас снова начнёт возмущаться, что Бетани понаставила сумок на соседнее сиденье, а людям негде сидеть. Она устало разлепила глаза и приготовилась переложить сумки к себе на колени.

– Извини, что пришлось тебя разбудить… Похоже, тебе правда нужно вздремнуть. Но ведь это твоя остановка? Ты всегда здесь выходишь. – Это была не сердитая пассажирка, пышущая огнём. Это была девушка с ярко-малиновыми волосами и десятком серёжек в каждом ухе, которую Бетани постоянно встречала в автобусе по дороге в школу. Она с тревогой взглянула в окно и повторила вопрос: – Это твоя остановка, да?

Бетани была абсолютно уверена, что девушка ошибается – ведь она закрыла глаза всего на минутку! Но на всякий случай всё-таки выглянула в окно. Ой! Девушка была права.

Автобус уже отъезжал от остановки.

– Остановите, пожалуйста! – крикнула Бетани водителю, хватая свои сумки. – Спасибо! – сказала она девушке с малиновыми волосами и со всех ног бросилась к двери.

К несчастью, сегодня работал сердитый водитель. Дверь он открыл, но возмущённо проворчал:

– Из-за таких вот рассеянных школьников автобусы вечно и опаздывают. Давно пора проснуться!

– Извините, – пробормотала Бетани, хотя извиняться ей было не за что. Этот водитель каждое утро по пять минут изучал её проездной, как будто она была злостным преступником в розыске, а не одиннадцатилетней школьницей, которую он давно знал в лицо. И автобус и так всегда опаздывал! Бетани пулей вылетела наружу и с благодарностью помахала рукой девушке с малиновыми волосами.

Автобус отъехал от остановки, Бетани поставила сумки на тротуар и с облегчением вздохнула. Как хорошо, что та девушка её разбудила – а то она уехала бы на другой конец Лондона!

Бетани сонно моргнула, забросила рюкзак на плечо и подхватила сумку с одеждой для танцев. И тут ей в голову пришла ужасная мысль. Её учебник французского!

«Пожалуйста, пусть он лежит у меня в рюкзаке!» Она принялась лихорадочно рыться среди учебников и тетрадок, убеждая себя, что наверняка положила учебник обратно и вот сейчас он найдётся… Но в глубине души она знала, что он не найдётся. Потому что она забыла его в автобусе. Мисс Лебрен её убьёт.

Тяжело вздохнув, Бетани поплелась в школу. День начинался кошмарно. Наверное, впервые за всё время учебы в «Дебюте», лучшей на свете театрально-музыкальной школе, куда Бетани так мечтала попасть, она позавидовала Серене: та училась в обычной школе у дома, до которой пять минут пешком, и из дома можно выйти за десять минут до звонка на первый урок. И ей не нужно почти час трястись в переполненном автобусе, чтобы только добраться до школы. Оно вообще того стоит?

«Глупый вопрос, – твёрдо сказала себе Бетани. – Конечно стоит. Просто сегодня не самый удачный день».

«Вся неделя не очень удачная», – добавил унылый внутренний голос. И, к несчастью, он был прав. Ещё в понедельник, уже в автобусе по дороге в школу, Бетани с ужасом вспомнила, что сегодня им надо сдавать рефераты по естествознанию, а её реферат остался дома, толком даже ещё и не начатый. Неудивительно, что миссис Тейлор на неё рассердилась, а рассердить миссис Тейлор – это надо постараться. Она самая спокойная и добрая из всех учителей в «Дебюте», и чем-то похожа на мягкого плюшевого медвежонка. И вот сегодня Бетани должна сдать домашнюю работу по истории, которую она доделывала в полусне утром, а потом сообщить мисс Лебрен, учительнице французского, совсем не похожей на плюшевого медвежонка, что учебник уехал в автобусе на другой конец города.

Мисс Лебрен явно будет не очень довольна, особенно после того, как в прошлую пятницу Бетани заснула на уроке французского. Лили с Хлоей пытались её разбудить, но не успели – мисс Лебрен разбудила её сама, и это было ужасно. А сегодня у них контрольный диктант, и Бетани к нему не подготовилась.

Бетани ускорила шаг. Французский – первый урок, но до звонка время есть. Надо скорее прийти в школу и взять учебник у кого-нибудь из подруг: может, она ещё успеет хоть что-то выучить.

Бетани бегом поднялась по лестнице. Школа «Дебют» располагалась в старом лондонском квартале, в большом здании, состоящем из нескольких объединённых старинных построек с обновлённым фасадом, и представляла собой настоящий лабиринт. Для новых учеников это было как испытание на сообразительность: найти нужный класс и не заблудиться в процессе. Но за несколько месяцев учёбы в «Дебюте» Бетани и её одноклассники изучили всё здание – почти всё – и знали, где что находится и как быстрее туда добраться.

Бетани пулей влетела в класс и увидела Сару, склонившуюся над учебником французского.

– Можно я тоже гляну? – выпалила она.

– Да, конечно. – В голосе Сары слышалось лёгкое удивление. – А где твой учебник? Забыла дома?

Бетани покачала головой:

– Если бы дома. В автобусе! Сегодня опять совершенно кошмарное утро.

Сара сочувственно кивнула. Она сама ездила в школу на метро, но это было гораздо быстрее и удобнее автобуса Бетани. Сара не раз замечала, как эти поездки выматывают подругу, и искренне жалела её.

– Ты опять заснула?

Бетани молча кивнула и уставилась на страницу учебника, чтобы скрыть смущение.

– Даже страшно представить, как ты каждый день ездишь туда и обратно в этом автобусе! Я бы, наверное, не выдержала. – Сара зябко повела плечами. – В смысле, в метро тоже жуть, но там хотя бы недолго. Но ведь оно того стоит, да? – добавила она, улыбнувшись.

Тем же вопросом Бетани задавалась буквально пять минут назад, и на этот раз у неё не осталось ни малейших сомнений. Рядом с Сарой – её лучшей подругой в лучшей школе на свете – она немного успокоилась. И хотя утро выдалось кошмарным, Бетани была рада, что её мечта учиться в «Дебюте» исполнилась и ей удалось сюда поступить.

– Конечно стоит! Да, иногда я завидую старшей сестре – ей до школы идти пять минут. Но в её школе так скучно. И я бы тоже ходила туда, если бы не поступила в «Дебют».

«И если бы мне не дали стипендию на обучение», – добавила она про себя.

* * *

Обучение в «Дебюте» стоило дорого, потому что школа платила не только учителям по общеобразовательным предметам, но и преподавателям театрально-музыкальных дисциплин. У мамы Бетани, которая растила двух дочерей одна, потому что папа от них ушёл, просто не было таких денег. Ей и так еле хватало на оплату уроков игры на гитаре для Селены и занятий в танцевальной студии для Бетани.

Бетани всегда мечтала учиться в такой школе, как «Дебют». Они с сестрой были очень музыкальными. Серена пела и играла на гитаре в школьной рок-группе, а Бетани занималась танцами и пением и мечтала стать профессиональной певицей. Многие её любимые звёзды эстрады учились в школах вроде «Дебюта», и Бетани понимала, что для неё это была бы фантастическая возможность. Но она также знала, что у мамы нет денег на оплату обучения в такой школе, и даже не смела надеяться на чудо – просто заранее смирилась с тем, что придётся учиться в обычной средней школе. В той же школе, где учится Серена, и это был не самый плохой, хотя довольно скучный вариант. Там было множество музыкальных кружков и даже собственная театральная студия. Серена любила свою школу.

А потом мисс Коллинз, учительница музыки в начальной школе, где училась Бетани – помимо уроков она ещё дополнительно занималась с девочкой пением, – предложила маме Бетани записать дочь на вступительные испытания в «Дебюте». Ей не хотелось слишком уж их обнадёживать, но поступающим, получившим самые высокие баллы на экзаменах, в «Дебюте» давали стипендию на обучение, так что можно попробовать…

Миссис Адамс раздумывала неделю, решая, стоит ли говорить дочери о предложении мисс Коллинз. Бетани, конечно, обрадуется. Но вдруг она не пройдёт эти вступительные испытания? Это будет трагедия. Или ещё того хуже: её примут в «Дебют», но не назначат стипендию. И она будет знать, что у неё есть способности, но это ничего не решает, потому что у неё нет денег. В конце концов миссис Адамс решила, что сказать Бетани всё-таки надо. Потому что нельзя упускать такой шанс.

В субботу после обеда, когда Серена ушла гулять с подругами, миссис Адамс вошла в комнату Бетани. Дочь лежала на кровати, читала музыкальный журнал сестры и слушала музыку на смартфоне, который ей подарили сразу и на день рождения, и на Новый год. Миссис Адамс присела на кровать рядом с дочерью и вытащила у неё из уха один наушник. Обычно ей тоже нравилась музыка, которую слушали её девочки. Вот и теперь она с удовольствием послушала песню в телефоне у Бетани, а когда та кончилась и откладывать разговор дальше стало уже невозможно, сказала:

– Бетани, нам надо поговорить.

– О чём? – девочка выключила музыку и вопросительно посмотрела на маму.

– Ты же помнишь, на прошлой неделе я была на родительском собрании?

– Да. И ты сказала, что у меня всё хорошо! И что миссис Томас мной довольна, – насторожилась Бетани.

– Да, солнышко. Очень довольна. Я говорила с мисс Коллинз. Насчёт твоего пения. И она… кое-что предложила.

Бетани лишь с любопытством смотрела на маму.

Миссис Адамс стиснула пальцы в замок:

– Мисс Коллинз считает, что тебе надо попробовать себя во вступительных испытаниях в музыкальной спецшколе.

Бетани сразу села прямее, её глаза загорелись:

– Да?! Она правда считает, что меня могут принять?! – Она секунду подумала и грустно нахмурилась. – В смысле, я знаю, что не смогу там учиться – у нас же нет таких денег… Но все равно очень приятно, что мисс Коллинз так думает, да, мам?

У миссис Адамс внутри всё просто кипело. Как же несправедливо устроен мир! Бетани всего десять лет – а она уже знает, что ей придётся отказаться от своей мечты только потому, что на это нет денег. Она ещё слишком мала, чтобы задумываться о подобных вещах. Миссис Адамс с трудом проглотила вставший в горле комок.

– Она считает, что у тебя есть шанс поступить, – осторожно проговорила она.

Бетани покачала головой:

– Ничего не получится, мам. Мы с Сереной смотрели на сайтах. Знаешь, сколько стоит учиться в такой музыкальной школе? Несколько тысяч фунтов за полугодие!

– Я знаю. – Мама не стала ей говорить, что тоже смотрела все эти сайты и уныло выписывала на бумажку неподъёмные суммы. Бетани права. Ничего не получится. Разве что… – Мисс Коллинз говорит, что можно подать заявление на стипендию. В таких школах некоторым ученикам дают стипендию на обучение. И компенсацию за покупку школьной формы. Нужно оплачивать только проездной. Мисс Коллинз предложила «Дебют». Она говорит, это очень хорошая школа. Там работает её подруга.

Бетани смотрела на маму, словно та предлагала ей поехать в Диснейленд:

– Мы с Сереной смотрели их сайт. Это же лучшая музыкально-театральная школа в стране! Там училась Джасмин Дэй! – Она взмахнула смартфоном, на котором они с мамой только что слушали песню из дебютного альбома Джасмин.

– Бетани, послушай. Это действительно лучшая музыкально-театральная школа в стране, и туда очень трудно попасть. Ещё труднее – получить стипендию. Мне очень жаль, солнышко, но ты права: обучение стоит дорого. Без стипендии мы не потянем. Так что это один шанс из тысячи. – Миссис Адамс беспомощно пожала плечами. – Хочешь попробовать?

Конечно Бетани хочет попробовать. Она всё понимает: поступить будет трудно, и даже если она поступит, вовсе не факт, что ей дадут стипендию – и даже скорее всего не дадут, – но попробовать всё-таки стоит. Просто для себя. Чтобы знать, что она хотя бы попыталась.

* * *

Один шанс из тысячи оказался счастливым. Бетани решила, что это, наверное, потому, что она совершенно не нервничала на вступительных испытаниях – её поступление казалось настолько маловероятным, что переживать просто не было смысла. И теперь, когда она стала учиться в «Дебюте», всё оказалось даже лучше, чем она представляла: каждый день у них были занятия по пению, танцам и театральному мастерству, да ещё с замечательными педагогами, о которых можно только мечтать. Но вот дорога от дома до школы была настоящим кошмаром. Впрочем, Бетани не жаловалась: она не единственная ученица «Дебюта», кто ездит в школу издалека.

– Конечно оно того стоит! – убеждённо повторила она. – Но лучше бы не было ни сердитых водителей автобусов, ни сердитых учительниц французского. Мисс Лебрен меня убьёт!

Сара хотела сказать что-нибудь ободряющее, но пришлось ограничиться невразумительным «Ага». Их учительница французского не была такой уж злой, но и особым терпением не отличалась.

– Может, если ты хорошо напишешь диктант, а потом скажешь ей про учебник, и она не рассердится, – задумчиво проговорила Сара.

– Может быть. – Бетани пожала плечами. – Ключевое слово «если».

– Да ладно, у тебя с французским всё нормально. А пока можешь взять мой учебник. Я уже выучила что могла. Если я сделаю слишком мало ошибок, у мисс Лебрен будет сердечный приступ. Нельзя так пугать учителей.

– Они уже здесь! – В класс вихрем ворвались Лили и Хлоя и подбежали к Саре и Бетани.

– Нам дали роли! – объявила Хлоя, широко улыбаясь и приплясывая на месте. – В «Маленьких женщинах». Нам обеим! Представляете?!

– Круто! – воскликнула Сара, искренне радуясь за подруг. – Те роли, которые вы хотели?

Лили кивнула:

– Да, я буду Бет, а Хлоя – Эми. Я до сих пор не могу поверить![1]

Бетани обняла их обеих:

– Это же классно! Вы молодцы! Горжусь знакомством с будущими телезвёздами! – Бетани, как и Сара, искренне радовалась за Лили и Хлою, и всё же ей было немножко завидно. Она тоже хотела попасть на пробы, однако пока её никуда даже не приглашали. Но она никому не скажет о своих обидах: зачем портить подругам радость?

Хлоя продолжала приплясывать от волнения.

– Мы будем звёздаааамииии! – пропела она, крутнувшись на месте и взметнув огненно-рыжую волну кудряшек.

– Хлоя, спокойнее! Держи себя в руках! – хихикнула Сара. – Ты, наверное, всю ночь не спала. Кстати, а почему вы нам не позвонили ещё вчера?

Лили и Хлоя смущённо переглянулись.

– Ну… – медленно проговорила Лили. – Я не знала, получила ли роль Хлоя, а Хлоя не знала, получила ли я…

– Я спросила у миссис Шоу, но она мне не сказала, – вставила Хлоя.

– И я решила дождаться утра, чтобы всё выяснить, а потом сказать вам. – Лили секунду помедлила. – В смысле, если бы Хлое не дали роль, я бы, наверное, чувствовала себя странно.

Хлоя кивнула:

– Мне было неловко звонить Лили и спрашивать, поэтому я тоже решила дождаться утра. Но когда мы с ней встретились в раздевалке, всё тут же выяснилось!

– Кажется, я так и улыбаюсь с тех пор, как вчера позвонила миссис Шоу, – призналась Лили.

– А что говорит твоя мама? – осторожно спросила Бетани. До недавнего времени у Лили были конфликты с мамой. Её мама-актриса хотела, чтобы Лили тоже стала актрисой – любой ценой.

Лили улыбнулась, и Бетани подумала, что она уже очень давно не видела подругу такой довольной и счастливой.

– Мама за меня рада. Теперь всё хорошо. Мы с ней поговорили после прослушивания, и она обещала, что больше не будет указывать, как и что мне делать!

– То есть она на тебя уже не наседает? – уточнила Сара.

Лили с воодушевлением кивнула:

– Она сказала, что поможет с подготовкой – но только если я сама попрошу. А сама вмешиваться не будет. И знаете что? Теперь, когда она так сказала, я, наверное, попрошу её помочь мне с ролью. У неё есть отличные идеи.

– Может, она мне тоже что-то подскажет? – спросила Хлоя.

Бетани изумлённо покачала головой:

– Даже не верится, что мы говорим об одном и том же человеке! И это после всего, что ты рассказала нам в понедельник!

Бетани смотрела на Лили и Хлою, таких радостных и счастливых, и ей опять стало завидно.

Ну почему её не приглашают на пробы?!

Глава вторая

Пробы для Бетани

После такого известия было непросто сосредоточиться на французских словах. Бетани и сама понимала, что не готова к диктанту. Она любила ходить за покупками и, казалось бы, должна была без труда выучить французские названия магазинов. Но они почему-то не запоминались. Более или менее запомнились только названия продуктов, которые можно купить в boulangerie[2]. На самом деле Бетани не отказалась бы от pain au chocolat[3] прямо сейчас.

Мисс Лебрен вошла в класс и улыбнулась:

– Ну что? Все готовы к словарному диктанту? Убираем учебники, открываем тетради. – Присев на краешек учительского стола, она открыла учебник и начала диктовать английские слова, которые надо перевести и записать по-французски.

Бетани могла поклясться, что половины этих слов не было в списке, который им задали учить. Как, скажите на милость, по-французски будут «сосиски»?!

Она уныло написала слова, которые знала, но у неё уже появилось предчувствие, что за диктант она получит максимум трояк. Она в панике посмотрела на Сару, но та склонилась над тетрадкой, и из-за упавших ей на лицо волос его было не видно. Бетани быстро взглянула на соседнюю парту. Лили сосредоточенно писала, а Хлоя – сюрприз, сюрприз! – сидела уставившись в одну точку с мечтательной улыбкой на губах. Потом она встрепенулась, вернулась к реальности и тоже склонилась над тетрадкой. Но было ясно, что словарный диктант занимает в её мыслях явно не первое место.

Мисс Лебрен велела им самостоятельно проверить работы соседей по парте, и Бетани сразу же не понравилось выражение лица Сары, когда та читала её ответы и ставила плюсики рядом с верно написанными словами. Кажется, плюсиков было мало. Сара с виноватым видом вернула тетрадь Бетани:

– Извини. Всего восемь правильных.

Ой! Восемь из двадцати?! Вот мисс Лебрен «обрадуется»!

– У меня девять правильных, – шепнула Хлоя. – Это был сложный диктант. Так что не переживай, ты не одна.

Да уж, Хлое легко говорить. Она-то не получает стипендию на обучение в «Дебюте», которая выдаётся «при условии надлежащей успеваемости». Это значит, что Бетани должна хорошо учиться не только по специализированным театрально-музыкальным предметам, но и по общешкольным тоже. А после несданного реферата по естествознанию, кошмарной домашней работы по истории, а теперь ещё и кошмарного диктанта по французскому её успеваемость явно не подпадает под определение «надлежащей».

Бетани сидела, уныло накручивая на палец прядку волос. Сколько промахов тебе простят, прежде чем исключат из школы или лишат стипендии на обучение? А в её случае это одно и то же.

Может, ей бы простили плохие оценки по общешкольным предметам, если бы она блистала по специализированным. Но она не блистает. Сара получила роль в мюзикле «Мэри Поппинс»[4], Хлоя с Лили – роли в шикарном телесериале, а Бетани даже ни разу не отобрали на прослушивание. Если так пойдёт дальше, она точно лишится стипендии. И что тогда?

К счастью, Бетани не единственная написала диктант плохо. Особенно отличился Сэм, приятель Хлои: четыре правильных слова из двадцати. Однако Бетани показалось, что мисс Лебрен с особенным неодобрением посмотрела именно на неё. А чего ещё ожидать после того, как Бетани заснула в пятницу на уроке?! Сейчас было явно не лучшее время сообщать о потерянном учебнике. Вот почему Бетани так испугалась, когда мисс Лебрен заметила, что они с Сарой делят один учебник на двоих.

– Бетани, гьде твой учебник? – Когда мисс Лебрен сердилась, её французский акцент становился заметнее.

Бетани молча уставилась на неё открыв рот, совершенно не представляя, что говорить. Но её спасла Сара.

– Это учебник Бетани, мисс Лебрен. – Она улыбнулась учительнице своей лучшей улыбкой. – Я забыла свой дома, и Бетани со мной поделилась. Извините.

Сара хорошо выучила слова и сделала в диктанте всего две ошибки, поэтому мисс Лебрен была ею довольна и не стала её ругать, а лишь улыбнулась и продолжила вести урок.

– Спасибо! – прошептала Бетани, как только учительница отвернулась.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась подруга. – Иначе она откусила бы тебе голову!

* * *

Бетани удалось продержаться до большой перемены, не получив больше ни одного замечания от учителей. После французского было естествознание, но Бетани сдала реферат ещё вчера, приложив к нему извинительную записку, и миссис Тейлор вроде бы на неё не сердилась.

Но за обедом она всё равно была не в настроении и уныло ковыряла вилкой салат, пока все остальные обсуждали прослушивание для «Маленьких женщин».

Сара легонько пихнула её локтем в бок.

– У тебя всё в порядке? – тихо спросила она, увидев, что Лили с Хлоей заспорили о том, когда у них начинаются репетиции.

Бетани пожала плечами:

– Я просто переживаю из-за учебника. Я ведь не могу постоянно с тобой «делиться».

Сара поморщилась:

– Может быть, к следующему уроку мисс Лебрен слегка успокоится.

– Будем надеяться, – задумчиво отозвалась Бетани, и они с Сарой переглянулись и захихикали. «Успокоиться» и «мисс Лебрен» – это понятия взаимоисключающие. И всё-таки Бетани стало немножко веселее.

После обеда у них был урок пения – её любимый урок! И хотя мистер Харви часто ворчал и посмеивался над ней, он был отличным учителем, и Бетани знала, что с каждым занятием у мистера Харви её голос становится лучше и лучше.

Сегодня мистер Харви повёл себя ещё более непредсказуемо, чем обычно. Он явно был чем-то взволнован, а его упражнение на распевку показалось всем не просто странным, а очень странным.

– Шоколад! – объявил он, усевшись на пианино, после чего выдержал театральную паузу. – Отличное слово для разогрева лицевых мышц. – Шоколад, шоколад, шоколад, шоколад, шоколад! – Подчеркнуто двигая челюстями, словно жуя шоколад, он пропел гамму, чтобы проиллюстрировать свою мысль. – Повторяйте за мной! Шоколад!

Все послушно принялись жевать воображаемый шоколад, стараясь не слишком громко смеяться. Но мистер Харви был прав: упражнение действительно отлично расслабило челюстные мышцы, что было очень хорошо, потому что мистер Харви частенько прерывал ребят посреди песни и возмущался, что никто в этом классе не умеет нормально открывать рот.

Потом они целый час разбирали по косточкам очередную песню, и под конец занятия мистер Харви по обыкновению резко захлопнул крышку пианино. Все вздрогнули, но сегодня учитель пения, кажется, не собирался их критиковать. Он улыбался, и Бетани догадалась, что сейчас он им скажет, почему он сегодня такой довольный, словно кот, наевшийся сметаны.

– У меня есть хорошие новости, но не для всех. Вы наверняка знаете, что в следующем месяце в Альберт-холле будет большой концерт «Звёзды горят для детей»?

– Благотворительный гала-концерт? – уточнил кто-то с задних рядов.

– Да, большой гала-концерт с участием звёзд эстрады первой величины. Все средства, собранные на концерте, передадут детским благотворительным организациям. Поскольку сборы идут для детей, организаторам хочется, чтобы дети тоже участвовали в концерте. И вот тут в дело вступаете вы.

– Мы?! – радостно взвизгнула Бетани. – Правда?! На этом концерте поёт Джасмин Дэй! И не только она!

– Да, вы. Но не все. Только десять человек, из пятого и шестого классов. Но я рад сообщить, что ты, Бетани, уже есть в моём списке.

Бетани подпрыгнула от восторга и обняла Лили.

– Круто, Бетани! – выдохнула Лили. – Я сейчас просто умру от зависти!

– Так, давайте посмотрим. Пятый класс. Да. Бетани, Хлоя, Сэм… Я, наверное, сошёл с ума… Сэм, я тебя умоляю: следи за своим поведением…

– Да, сэр! – Сэм вытянулся по стойке «смирно» с сияющей улыбкой. Он был главным шутником класса, но петь он умел.

Мистер Харви продолжал читать список:

– Джейд, Дейзи и Эйдан. Я попросил Сэма следить за своим поведением, но это касается всех, кого я сейчас назвал. Одно замечание – и я вас сразу вычёркиваю. Это большое событие в мире музыки, и большая честь для школы, что нас пригласили участвовать. Не подведите меня! – Он строго нахмурился, но те шестеро, кого он назвал, ничего вокруг не замечали, ещё не опомнившись от свалившегося на них счастья.

– Хлоя! – Бетани подбежала к подруге и крепко её обняла. – Это так круто! Мы будем петь в одном зале с Джасмин Дэй!

– Даже круче, чем в одном зале, Бетани. – Мистер Харви вновь улыбнулся, как сытый Чеширский кот. – Вы будете петь вместе с Джасмин Дэй. Она хочет взять на подпевку учеников нашей школы. Она ведь тоже училась в «Дебюте».

– Вы учили её петь, мистер Харви? – спросила Хлоя, затаив дыхание.

Бетани к тому времени уже утратила дар речи.

– Учить-то учил. Но она так и не научилась нормально открывать рот. Очень ленивая была ученица. – Мистер Харви возмущённо шмыгнул носом, и почти все ребята тихонечко захихикали, представив, как мистер Харви ворчит на Джасмин Дэй, потому что она ленится открывать рот. – Но голос у неё хороший, – нехотя признал он, что в его исполнении звучало как наивысшая похвала. – Ладно, сейчас будет звонок. Позже я сообщу расписание репетиций. Думаю, все репетиции будут после уроков.

На перемене перед занятием по актерскому мастерству Хлоя поделилась с подругами своими тревогами:

– Надеюсь, что репетиции не совпадут с подготовкой для «Маленьких женщин». Я не хочу пропускать ни то, ни другое!

– Скорее всего, нет, – успокоила её Лили. – Вряд ли там будет какая-то долгая подготовка – только примерка костюмов и всё в таком роде. А сами съёмки начнутся ещё не скоро.

Бетани наконец-то могла слушать их обсуждения будущего сериала и при этом не чувствовать себя неудачницей. Теперь, когда у неё появился такой замечательный шанс проявить свои музыкальные способности, она всё же призналась себе, что и вправду считала себя неудачницей.

– Какие мы важные и капризные! – Бетани улыбнулась Хлое, давая понять, что это шутка. – Всем бы такие проблемы!

Хлоя легонько пихнула её локтем в бок:

– Всем нам, гениям! Хотя, если уж совсем честно, вряд ли бы мистер Харви выбрал меня, если бы у Сары не было «Мэри Поппинс». Сара поёт в сто раз лучше меня. Ты не обиделась, нет?

Сара покачала головой:

– Может, чуть-чуть, но вообще – нет. Мне больше нравятся мюзиклы, чем эстрада. Роль в «Мэри Поппинс» – это настоящая роль мечты!

Бетани покачала головой. Она понимала, что Сара имеет в виду, но не понимала, как можно любить мюзиклы больше эстрады. Сама Бетани по собственной воле никогда в жизни не отказалась бы от возможности спеть вместе с Джасмин Дэй – пусть даже всего одну песню всего на одном выступлении.

Она не помнила, что они делали на уроке актерского мастерства, всё занятие прошло как в тумане, а дорога из школы показалась особенно длинной, почти бесконечной: ведь Бетани так хотелось скорее добраться до дома и рассказать обо всём Серене и маме, когда та вернётся с работы из парикмахерской.

* * *

Серена лежала на диване в гостиной, читала журнал и жевала очередной тост со своим любимым – брр! – арахисовым маслом. Она удивлённо взглянула на вихрем ворвавшуюся в квартиру Бетани. У этого вихря явно есть какие-то новости.

Бетани плюхнулась на диван рядом с сестрой.

– Я так и думала! – радостно проговорила она и вырвала из рук Серены журнал.

– Эй, ты чего?! – возмутилась Серена и чуть не уронила свой тост, пытаясь отобрать журнал у сестры.

Но Бетани её не слушала.

– Смотри! – Она раскрыла журнал на статье, где была большая фотография Джасмин Дэй в футболке с эмблемой концерта «Звёзды горят для детей». – Я так и думала, что где-то об этом читала. Видишь? Она будет петь на большом благотворительном гала-концерте. Я тоже буду там петь! Десять учеников нашей школы берут на подпевку к Джасмин Дэй! И меня тоже!

– Да ладно! – с сомнением проговорила Серена. – Ты шутишь!

– Нет, не шучу. Честное слово! Нам сегодня сказали на пении. – Бетани принялась жадно читать статью, надеясь найти там какие-нибудь интересные подробности. Мистер Харви ничего толком им не сказал. Но в интервью были лишь общие фразы, что Джасмин Дэй очень рада принять участие в таком важном и нужном мероприятии, потому что когда-то у неё тоже были такие же проблемы, как и у некоторых детей, в помощь которым будут направлены средства, собранные на концерте.

– Ого, интересно… – пробормотала Бетани, указав пальцем на это место в статье.

Серена все ещё приходила в себя от мысли, что её младшая сестра будет петь в Альберт-холле. До сегодняшнего дня она совсем не завидовала Бетани, что та учится в «Дебюте»: Серене нравилась её школа, а в «Дебюте», если судить по рассказам Бетани, уж слишком строгие требования к учёбе… Но петь с Джасмин Дэй! Это действительно очень круто.

– Просто не верится! – Серена всё-таки отобрала журнал у Бетани. – Ты участвуешь в таком концерте! Представляю, что будет, когда я расскажу в школе! Его же будут показывать по телевизору?

– Кажется, да, – просияла Бетани. – Скорее бы мама пришла! Мне не терпится ей рассказать!

И тут, прямо как по команде, открылась входная дверь.

Миссис Адамс слегка удивилась, что обе дочери вышли встретить её в прихожей, размахивая журналом и радостно вереща. Из их сбивчивого рассказа ей не сразу удалось понять, в чём дело, а когда наконец все прояснилось, она объявила, что это надо отпраздновать пиццей и походом в кино.

* * *

На следующий день Бетани снова пришлось встать в шесть утра, чтобы доделать домашнюю работу, оставшуюся со вчерашнего вечера. Маме она об этом не сказала – пусть думает, что все уроки сделаны ещё вчера. Стоя на автобусной остановке, Бетани украдкой зевала и мысленно твердила слово «концерт», чтобы хоть немного поднять себе настроение. В этот раз автобус пришёл переполненным, сесть было негде, и Бетани пришлось стоять.

– Эй! – окликнула её вчерашняя девушка с малиновыми волосами. Бетани в панике стала оглядываться по сторонам. Вряд ли она пропустила свою остановку – не могла же она заснуть стоя!

Девушка рассмеялась, как будто прочитав её мысли:

– Нет, всё нормально. Тебе ещё ехать и ехать. Ты, я смотрю, замечталась, ничего вокруг не замечаешь. А у меня для тебя кое-что есть. – Она стала рыться в очень красивой соломенной сумке, украшенной цветами. – Он где-то здесь, погоди. Ага, вот! – Она вытащила из сумки какую-то книжку. – Ты вчера так быстро выскочила из автобуса, что забыла учебник.

– Мой учебник французского! – обрадовалась Бетани. – Спасибо!

Кажется, жизнь потихоньку налаживалась.

– Не за что. Ты учишься в какой-то особенной школе? Я заметила, ты каждый день ездишь в такую даль. Правда, мне в университет ещё дальше, но ты всё-таки ещё школьница.

Бетани с гордостью кивнула:

– Я учусь в «Дебюте». Это театрально-музыкальная школа. В Блумсбери.

Девушка улыбнулась:

– Теперь понятно, ради чего столько усилий. Я слышала про «Дебют». Это очень хорошая школа. А ты уже где-то снималась или играла?

Бетани чуть покраснела. И почувствовала себя очень крутой.

– Нет, пока нет. Но скоро я буду петь в большом гала-концерте «Звёзды горят для детей». Это благотворительный концерт в Альберт-холле. Мы поём с Джасмин Дэй, нас будет несколько человек из «Дебюта».

Девушка с малиновыми волосами восхищённо присвистнула.

– И как ты ещё успеваешь учиться? – спросила она с искренним любопытством. – В смысле, и репетиции, и выступления, и школа – и ещё куча времени уходит на дорогу!

Бетани растерянно уставилась на неё. Она совершенно об этом не думала, хотя должна была подумать. Действительно, как она будет всё успевать? И репетиции, и домашние задания, которые она и так-то вечно не успевает доделать, и поездки через полгорода до школы и обратно… Сейчас она возвращается из школы около половины шестого, уже почти вечером, а мистер Харви сказал, что репетиции для концерта будут после уроков. И когда же делать уроки?! Тем более что поздно вечером автобусы ходят с огромными перерывами. Бетани испуганно заморгала, и девушка с малиновыми волосами не на шутку встревожилась.

– Эй, ты чего? Я сказала что-то не то? Я просто спросила…

– Нет-нет, всё нормально, – пробормотала Бетани. – Просто я сама ещё толком об этом не думала. В смысле, как всё успевать и как делать домашние задания. Нам только вчера сообщили, что мы поём на концерте.

– Я уверена, что всё будет в порядке. Да и кого волнуют домашние задания?! – Девушка улыбнулась и подмигнула Бетани.

Бетани попыталась улыбнуться в ответ, как бы соглашаясь, но она знала, что выбора у неё нет. Хочешь не хочешь, а волноваться из-за домашних заданий ей надо. Тем более что в последнее время учителя не очень-то ею довольны. Даже страшно подумать, но… может быть, ей придётся отказаться от участия в концерте.

Глава третья

Выход есть

Бетани вышла из автобуса и уныло поплелась в школу. А самое неприятное во всей этой истории: она не может поделиться своими проблемами с Хлоей, Лили и Сарой. Иначе придётся сказать им всю правду, а она ещё в самом начале решила никому не говорить, что школа даёт ей стипендию. Ещё неизвестно, как к этому отнесутся одноклассники, и ей не хотелось, чтобы кто-то узнал, что у её мамы нет денег оплачивать обучение в «Дебюте».

Она знала, что бабушка Сары платит половину за её обучение – но вовсе не потому, что у родителей не хватило бы денег: просто они не хотят тратиться на школу, которую не одобряют, считая несерьёзной. А бабушка, бывшая профессиональная танцовщица, наоборот, очень обрадовалась, когда Сару приняли в «Дебют». У родителей Хлои и Лили трудностей с оплатой школы явно не было. Бетани точно не знала, но почему-то была уверена, что стипендии в «Дебюте» даются лишь одному человеку на класс, то есть родители всех её одноклассников совершенно спокойно оплачивают обучение своих детей, и ей не хотелось, чтобы все узнали, какая она бедная.

И что теперь делать? Бетани совершенно не представляла, как подойти к мистеру Харви и объявить, что она, скорее всего, не сможет участвовать в гала-концерте. Наверное, если ему объяснить, он поймет, но сначала точно рассердится. Ещё как рассердится! Даже страшно представить! Нет, надо поговорить с кем-то, кто поймет её сразу. С кем-то из преподавателей, которые наверняка и так знают, что она получает стипендию на обучение. Бетани шла по школьному коридору, пытаясь сообразить, с кем лучше поговорить. Она уныло смотрела себе под ноги и не заметила мисс Джаспер, их преподавательницу балета, пока не наткнулась прямо на неё.

– Осторожнее! – К счастью, мисс Джаспер не рассердилась и даже схватила Бетани за плечи, чтобы та не упала. – Ты меня чуть не убила. У тебя всё в порядке? – с тревогой спросила она, присмотревшись к девочке повнимательнее.

Бетани очень старалась не разреветься, но глаза у неё все равно покраснели. Вчера она была на седьмом небе от счастья, когда узнала, что будет петь с Джасмин Дэй, но после сегодняшнего разговора в автобусе она поняла, что не сможет участвовать в концерте, и теперь ей хотелось просто выть в голос. Но чтобы кто-то заметил, как ей плохо, или подумал, что она ведёт себя как маленькая, ей точно не хотелось.

Бетани шмыгнула носом. Мисс Джаспер была слишком доброй, и это стало последней каплей. Вернее – первой слезинкой, скатившейся по щеке Бетани.

– У меня всё в порядке, – пробормотала она и даже попробовала улыбнуться.

И тут её осенило. Конечно, мисс Джаспер никак не участвует в подготовке к концерту – но, может быть, она что-нибудь посоветует или даже поговорит с мистером Харви вместо неё? Но если честно, Бетани неловко признаваться кому бы то ни было, что она собирается отказаться от шанса, который выпадает раз в жизни. Она снова шмыгнула носом и огляделась, думая, куда бы сбежать.

Мисс Джаспер по-прежнему держала её за плечи. Не говоря больше ни слова, она отвела девочку в ближайший пустой класс, усадила за парту и села рядом.

– Теперь рассказывай, – твёрдо проговорила она, понимая, что не стоит даже пытаться утешать Бетани, потому что будет только хуже. – Что стряслось?

Как ни странно, но её деловитый и даже слегка строгий тон успокоил Бетани, и ей удалось сдержать слёзы. По возможности кратко она рассказала мисс Джаспер о своих проблемах, ужасно смущаясь, когда пришлось говорить о стипендии и о трудностях с подготовкой домашних заданий. К счастью, мисс Джаспер, похоже, совсем не заботило, успевает ли Бетани делать уроки.

– Понятно, – задумчиво проговорила она, когда Бетани закончила свой сбивчивый рассказ. – Проблема действительно есть, и её надо как-то решать, но отказываться от концерта – это точно не выход, Бетани. В конце концов, ты здесь учишься как раз для того, чтобы петь и играть на большой сцене.

– Так что же делать? – спросила Бетани, с надеждой глядя на преподавательницу. – С этими репетициями я вообще ничего не буду успевать. – Она секунду подумала и тяжело вздохнула. – Тут уж ничего не поделаешь.

– Ну почему же? – улыбнулась мисс Джаспер. – Бетани, ты не единственная, у кого такие проблемы. Многие наши ученики ездят в школу издалека. У нас двум девочкам из седьмого класса вообще пришлось переехать жить к родственникам, когда они поступили в «Дебют». Они ездят домой только на выходные. И я думаю, твоя проблема решается очень просто. Хотя бы на время пока идут репетиции для концерта. Если ты будешь жить ближе к школе, ты будешь всё успевать. Ты согласна?

Бетани настороженно кивнула. Да, это было бы очень здорово.

– Но… где же я буду жить? – с беспокойством спросила она.

– У школы есть собственное ученическое общежитие, оно здесь рядом, буквально на соседней улице. Обычно там живут ученики старших классов, когда пишут дипломы, – сказала мисс Джаспер. – Думаю, на пару недель тебе смогут выделить комнату. Так обычно и делается. Я поговорю с твоим классным руководителем, и она позвонит твоей маме. Договорились?

Бетани молча кивнула, совершенно ошеломлённая таким поворотом событий. Мысль о том, чтобы жить где-то не дома, её пугала, но самое главное… самое главное – теперь она всё-таки сможет участвовать в гала-концерте!

* * *

Когда она медленно, словно во сне, вышла из класса, кто-то выскочил ей навстречу:

– Бетани! Ты говорила с мисс Джаспер? О чём? – Это была Хлоя, ещё более оживлённая, чем обычно. Со вчерашнего дня, когда стало известно о её участии в гала-концерте, она буквально светилась от радости.

– Мы пытались придумать, как мне всё-таки выступить на концерте… – начала было Бетани, но Хлоя её перебила:

– «Всё-таки»? Что значит «всё-таки»? Разве ты не сможешь? Почему? Что-то случилось?

Бетани улыбнулась, глядя на испуганное лицо подруги. Приятно знать, что кому-то не всё равно, будешь ты петь в концерте или не будешь.

– Хлоя, успокойся! Ничего страшного не случилось. Просто сегодня в автобусе я поняла, что если репетиции у нас будут после уроков, а мне потом ещё ехать домой, я просто ничего не успею… делать уроки, ну и вообще.

Хлоя удивлённо уставилась на неё. Она сама совершенно не переживала из-за каких-то уроков, и ей было странно, что Бетани так сильно тревожится по такому пустячному поводу.

– У меня и так были проблемы с учёбой на этой неделе, – объяснила Бетани. – Я боюсь, что, если учителя скажут, что я не справляюсь, меня исключат из списка участников.

Это была почти правда…

Вот это Хлоя понимала.

– Да, это будет кошмар, – пробормотала она. – Так что, мисс Джаспер что-нибудь подсказала, что может помочь?

– Да, она говорит, что пока идут репетиции для концерта, меня поселят в школьное общежитие. Это здесь, совсем рядом. Она поговорит с мисс Джеймс, и та позвонит моей маме. И сестра будет рада, что наша комната достанется ей одной. Пусть и на время.

– А как же ты будешь совсем одна? – Хлоя даже опешила. – Я бы, наверное, побоялась жить в общежитии без родителей. Когда у меня были съёмки, я жила в пансионате при студии, но со мной была мама. Правда, мне тогда было всего девять.

Бетани пожала плечами:

– Ну, наверное, будет немножко непривычно. А может, и весело. И я буду там не одна. Ведь много детей нашего возраста живут и учатся в интернатах и как-то справляются, да? Надеюсь, мама не будет против.

Прозвенел первый звонок, и им пришлось со всех ног бежать в класс, чтобы не опоздать на перекличку. Там их уже дожидались Сара и Лили, и Бетани поделилась с ними новостями.

Саре даже стало немножко завидно. Хотя её мама уже вроде бы и смирилась с тем, что дочка будет учиться в «Дебюте», она по-прежнему этого не одобряла и всегда очень придирчиво проверяла, как Сара делает домашние задания и какие у неё оценки.

– Она всегда проверяет, что нам задают, чтобы убедиться, что нас учат по той же программе, что и в её глупой общеобразовательной школе, – сердито хмурилась Сара. – И, наверное, так и есть. На прошлой неделе она пролистала мой учебник по естествознанию и, похоже, была жутко разочарована. В смысле, что даже не из-за чего повозмущаться. – Сара секунду подумала и улыбнулась. – Бетани, я скажу бабушке, что ты будешь жить в общежитии. Когда она работала танцовщицей, то тоже часто жила в общежитиях. Она говорит, бывало по-разному: и хорошие общежития, и не очень. Там всё зависит от комендантши. Бабушка рассказывала, что иногда попадаются такие вредные старушенции, что следят, сколько воды ты расходуешь за день!

Лили кивнула. Её мама тоже много рассказывала об актерском житье-бытье в общежитиях и гостиницах.

– Да, однажды мамин театр был на гастролях, и их всех поселили в пансионат, где всю неделю на завтрак давали одну только овсянку. Они жили на одних бутербродах, а пансионатскую еду отдавали кошке.

– Это очень по-взрослому – жить одной в общежитии, – добавила Сара. – Думаешь, мама тебя отпустит?

– Я же буду там не одна, – повторила Бетани. – Там есть воспитатели, которые присматривают за детьми, и мисс Джаспер сказала, что, возможно, туда поселят ещё кого-то из тех, кто участвует в гала-концерте. Хотя вряд ли кого-то из нашего класса. Джейд, Дейзи и Эйдан живут не так уж далеко. Интересно, а где живёт Сэм?

– Он-то как раз далеко, по-моему, – задумчиво проговорила Хлоя. – Он вечно ворчит, что его электричка всегда опаздывает.

– Если честно, я бы поостереглась жить под одной крышей с Сэмом, – сморщила нос Сара. – И каждый раз проверяла бы сумку – нет ли там паука или ещё чего-нибудь.

– Я понимаю, о чём ты, – согласилась Бетани. – Но всё равно было бы здорово, если там окажется кто-то знакомый. Я, кстати, так и не знаю, кто ещё будет петь вместе с нами. Мистер Харви вроде бы говорил, что кто-то из шестого?

Сара кивнула:

– Да, может быть, Эми и Иззи, которые были со мной на пробах для «Мэри Поппинс». У них очень хорошие голоса. Да они и сами хорошие. Я спрошу у Натана, если увижу его сегодня.

Натан учился в шестом классе и тоже участвовал в «Мэри Поппинс» – в роли Майкла Бэнкса, брата Джейн Бэнкс, которую играла Сара.

Хлоя хихикнула:

– Его будет сложно не увидеть. Он всегда где-то поблизости! И в столовой всё время садится с нами, как будто специально сидит в засаде и ждёт тебя.

Сара густо покраснела.

– Совсем и не всё время! – возразила она, но как-то неубедительно. – Честно сказать, я не знаю… Иногда мне кажется, что я ему нравлюсь – но, может, ему просто хочется поговорить о спектакле?

Подружки расхохотались, и она покраснела ещё сильнее.

– Да он влюблён в тебя по уши! – твёрдо проговорила Бетани. – Просто боится признаться: а то вдруг он пригласит тебя на свидание, а ты скажешь «нет» – а вам ещё вместе работать.

Хлоя её поддержала:

– Твой долг – избавить беднягу от тяжких страданий!

* * *

Мисс Джаспер успела переговорить с мисс Джеймс ещё до начала уроков, и та, войдя в класс, сразу сказала:

– Бетани, на следующей перемене я позвоню твоей маме, и тогда уже будем решать, что и как.

– Спасибо, мисс Джеймс, – благодарно улыбнулась Бетани. Всё происходит так быстро! Она никак не могла понять, что чувствует на самом деле, зная, что ей предстоит жить не дома. Единственный раз, когда она уезжала из дома надолго – это на два дня, на экскурсию в другой город в прошлом году. Но тогда они ездили всем классом, вместе с учительницей. Впрочем, чего гадать: скоро она всё узнает. Конечно, она волновалась, но волнение было скорее радостным, и это, наверное, хороший знак.

В конце перемены мисс Джеймс, перехватив Бетани в коридоре, сообщила, что только что говорила с её мамой и та не возражает, чтобы Бетани пожила в общежитии, пока идут репетиции для концерта. Получается, в дни репетиций, то есть в понедельник, вторник, среду и четверг, Бетани будет ночевать в общежитии, а по пятницам ездить домой. И ещё надо будет специально приехать на две репетиции в выходные перед концертом, но об этом сообщат дополнительно.

Бетани только кивнула. Как хорошо всё решилось! Хотя мама, наверное, будет скучать. И она тоже будет скучать. Серена и Бетани всегда были очень близки с мамой, особенно с тех пор, как остались втроём. Но ничего. Это всего на две недели, а потом Бетани Адамс выйдет на сцену вместе с Джасмин Дэй!

Сара щёлкнула пальцами перед носом у Бетани и рассмеялась:

– Бетани, проснись! Мы идём на историю. Ты что, уже планируешь бешеные полуночные вечеринки в своём новом доме?

Бетани покачала головой:

– Нет, просто задумалась о концерте. – И она задумчиво посмотрела на Сару: поймёт ли подруга, если Бетани попытается рассказать ей о своих переживаниях? Хлоя и Лили ушли вперёд, и у Бетани появилась возможность поговорить с Сарой наедине. – Я очень рада, что меня выбрали выступать.

– Ну ещё бы!

– В смысле, вы все уже получили такие хорошие роли… А меня никуда даже не приглашали, ни на одни пробы. Я чувствовала себя неудачницей.

– Ты балда! – Сара крепко её обняла. – Хотя я тебя понимаю. Я бы, наверное, чувствовала то же самое. Но тут во многом решает везение. Ты ведь сама знаешь, что у тебя замечательный голос. Я уверена: этот концерт – только начало.

* * *

После разговора с Сарой Бетани окончательно впала в мечтательное настроение, а это плохо: ведь мистер Таунсенд был недоволен её прошлой домашней работой – он поставил ей тройку, да и то, как он сказал, с натяжкой, – и наверняка рассердился бы ещё больше, если бы заметил, что Бетани не слушает его на уроке. Она изо всех сил старалась сосредоточиться и еле дождалась конца урока.

– Смотрите, кто здесь! – хихикнула Хлоя, когда они все вчетвером пришли в столовую на перемене. – Какой сюрприз, Сара!

Натан прошёл мимо их столика, старательно делая вид, будто их не замечает.

– Натан, привет! Иди к нам, – окликнула его Сара, и он тут же поспешил к ним. – Как раз и спросим, кто из его класса поёт в концерте. Он наверняка знает, – шепнула она подругам.

Натан кое-как втиснулся с края стола, чтобы сесть поближе к Саре, хотя Хлоя ехидно заметила, что рядом с ней куча свободного места.

Бетани спросила, знает ли он, кто из их класса поёт в концерте.

Натан кивнул:

– Наших четверо. Эми… ты её помнишь, да, Сара? Мой друг Итан, классный парень. И… э… – Он умолк, почему-то замявшись.

И тут кто-то похлопал Бетани по плечу. Бетани вздрогнула от неожиданности и испуганно обернулась. Она так внимательно слушала Натана, что даже не слышала, как к ней кто-то подошёл.

У неё за спиной стояла Лизбет, вредная шестиклассница, которая чуть было не сорвала пробы Сары для «Мэри Поппинс».

– …Лизбет и Надя, – закончил Натан, виновато пожав плечами.

– Слушай, Бетани, – проворковала Лизбет приторно-сахарным голоском, – похоже, ближайшие две недели мы с тобой будем жить в одной комнате. Представляю, как будет весело!

Глава четвертая

Под одной крышей с врагом

Это было как гром среди ясного неба. Новость, что Лизбет тоже будет жить в общежитии, да ещё в одной комнате с Бетани, чуть (но не совсем) не испортила Бетани всю радость от будущего концерта. Как Лизбет попала в список участников? Наверное, потому, что она симпатичная и у неё, надо признать, очень хороший певческий голос – чистый, сильный и звонкий.

– Я не знала, что Лизбет живёт так далеко от школы, – в ужасе проговорила Лили.

Бетани молча, всё ещё не оправившись от потрясения, наблюдала, как Лизбет с победным видом выходит из столовой в сопровождении своей неизменной свиты во главе с Надей.

– Да и откуда нам было знать? – пробормотала Сара. – Да, Бетани, это кошмар! Даже не знаю, как ты это выдержишь.

– Может, сказать мисс Джеймс, что будешь жить дома? – предложила Хлоя. – Ведь даже если ты не успеешь сделать какие-то домашние задания, это всё-таки не смертельно. Лучше уж нахватать двоек, чем жить две недели в одной комнате с Лизбет.

Бетани стиснула зубы и улыбнулась – гримаса получилась слегка жутковатой: она стала похожа на милого, но свирепого пушистика, готового всех покусать.

– Не думаю, что всё так страшно. Ну что она может мне сделать?

У всех остальных явно были сомнения на этот счёт, особенно у Натана, который учился с Лизбет в одном классе и знал, на что она способна.

– Ты даже не представляешь, – угрюмо пробормотал он.

Но Бетани знала, что выбора у неё нет. Если она нахватает двоек, её наверняка исключат из списка участников. Значит, придётся как-то уживаться с Лизбет… Хотя это будет непросто.

* * *

Когда мама пришла с работы, Бетани не знала, что ей сказать. Мама наверняка волновалась, что её младшая дочь уезжает из дома на несколько дней, и тревожить её ещё больше очень не хотелось: а то вдруг она передумает – и тогда не будет никакого общежития, а значит, и никакого концерта. Этот концерт Бетани нельзя пропустить ни за что в жизни! Но как скрыть свою собственную тревогу, зная, что тебе предстоит две недели жить в одной комнате с Лизбет? Бетани попыталась поговорить об этом с Сереной, но та ничем ей не помогла. Ведь обычно Бетани не волновало, что о ней скажут другие, и Серена никак не могла понять, почему сестра так боится какой-то Лизбет. Она сказала, что всё это глупости. Может быть, просто от нервов. И, конечно, она была рада, что их общая комната две недели будет в её полном распоряжении.

Мама все выходные стирала и гладила вещи Бетани и укладывала их в сумку. Казалось, что эти сборы волновали её больше всего: похоже, она решила, что если дочь не возьмёт с собой весь гардероб, случится вселенская трагедия. Бетани даже всерьез испугалась, что мама заставит её снять домашнюю кофту и брюки, чтобы их тоже закинуть в стиральную машину, и придётся ходить по дому завернувшись в полотенце.

– Мам, мне не нужно столько вещей! – попыталась возразить она, наблюдая, как мама пытается запихнуть в сумку очередную стопку выстиранной и отглаженной одежды. – В основном мне нужна только школьная форма. Как я всё это потащу?!

– Никогда не знаешь, что тебе понадобится, – отозвалась мама.

Бетани подумала, что, наверное, мама так рьяно занялась стиркой и глажкой, чтобы не волноваться обо всём остальном. Она подошла к маме и крепко-крепко её обняла:

– Все будет хорошо.

Бетани была почти одного роста с мамой – чуть-чуть пониже, и от этого чувствовала себя очень взрослой – и в то же время маленькой и испуганной. Она привыкла делиться с мамой своими тревогами, но сейчас рассказать ей о Лизбет и о своих страхах не могла. Не нужно, чтобы мама распереживалась ещё сильнее. И Бетани, ничего не сказав, обняла маму ещё крепче.

* * *

В понедельник дорога в школу была совершенно безумной: помимо рюкзака со школьными принадлежностями и мешка с одеждой для танцев Бетани тащила с собой и огромную сумку, которую мама собрала ей для общежития. Ей так и не удалось убедить маму, что столько вещей ей не понадобится. Пассажиры в автобусе, натыкаясь на её сумки, мешающие им пройти, сердито смотрели на неё, и ей хотелось крикнуть «Я не виновата! Думаете, мне охота тащить на себе столько?!». Конечно, она молчала, но и так было понятно, что она жутко нервничает. А впереди ещё целый день в школе – целый день, прежде чем она доберётся до общежития! Бетани совершенно не представляла, как выдержит этот день, если так психует уже с утра.

В довершение ко всем радостям Лизбет словно нарочно поджидала её в коридоре на всех переменах и каждый раз, проходя мимо, улыбалась ей кровожадной акульей улыбкой.

К счастью, Бетани было на что отвлечься. После первого урока миссис Шоу отдала Хлое и Лили их экземпляры сценария «Маленьких женщин», и конечно же все одноклассники на всех переменах норовили подсесть ближе к ним, чтобы хоть краем глаза взглянуть на текст. Лили свой сценарий вообще не выпускала из рук – и даже когда не листала его, то мечтательно поглаживала обложку.

– Ого! У тебя на этой странице столько реплик! И на следующей тоже! И здесь! – Сэм, приятель Хлои, уселся с ней рядом в столовой и забрал у неё сценарий. – Ты точно всё это выучишь, Хлоя? Если судить по тому, как ты учишь уроки… – Он в шутку пригнулся, как бы опасаясь, что Хлоя сейчас его стукнет, но она лишь улыбнулась:

– Учить роль – это не то же самое, что учить уроки. Роль же интереснее. – Она повернулась к Лили. – А репетировать можно вместе. Вдвоём веселее.

Лили радостно закивала в ответ, и Бетани подумала, что ещё никогда не видела подругу такой счастливой.

– Да, конечно. А кому-то лучше бы помолчать, особенно мистеру Четыре правильных слова из двадцати. И осторожнее с кетчупом! Не облей сценарий!

Сэм лишь ухмыльнулся. Его явно не волновала плохая оценка за диктант по французскому. Бетани хотелось его пнуть.

Хлоя забрала у Сэма сценарий:

– Дай мне хоть самой немножко посмотреть. О, это сцена на улице. На снегу! Где, интересно, они возьмут снег? Или будут снимать прямо в студии, в павильоне? – Хлоя на секунду задумалась и расплылась в улыбке. – А я говорила, что часть сцен будет сниматься в Америке?

Все дружно взвыли, и Сара легонько пнула Хлою под столом:

– Говорила миллион раз. Хотя нет, всего полмиллиона.

Хлоя виновато улыбнулась:

– Ладно, я поняла. Больше не буду, честное слово. Умолкаю навечно.

– Не говори глупостей! – Бетани стало немного неловко за Сару. На месте Хлои и Лили любой бы пищал от восторга. – Можете хвастаться сколько угодно – имеете право. – Она лукаво прищурилась. – Правда, не факт, что дело дойдёт до съёмок. Может, мы придушим вас раньше… – Она хихикнула, заметив, как удивлённо Хлоя на неё смотрит. – Хлоя, я пошутила! Все за вас рады. Честное слово!

– Мы не сказали вам самую главную новость! – воскликнула Лили с довольным видом. – Угадайте, куда мы сегодня поедем.

– В Америку! – ухмыльнулся Сэм, и Хлоя с Лили сердито уставились на него.

– У тебя кетчуп на подбородке, – ледяным голосом проговорила Лили, но Сэм только пожал плечами:

– Ну, и куда?

– На фотосессию! – У Хлои горели глаза. – Мисс Шоу сказала, что киностудия начинает большую рекламную кампанию о сериале. Даже ещё до начала съемок!

– Вообще это рискованно, – с беспокойством пробормотал Сэм. Девочки непонимающе уставились на него, и он добавил, убедительно изобразив искреннюю тревогу: – Им же не хочется заранее распугать зрителей.

– Все, мне надоело! – Хлоя резко поднялась на ноги и, схватив поднос Сэма, переставила его на соседний стол, где сидела компания высокомерных семиклассников, слегка опешивших от такой наглости. – Это уже не смешно!

– Ты чего, Хлоя? Совсем шуток не понимаешь? – Сэм закатил глаза. – Теперь придётся упрашивать их, чтобы вернули мой обед. Эй! Он уже ест мой пудинг! – И под хихиканье Хлои и всех остальных он бросился спасать свой поднос.

* * *

Мисс Джеймс ещё утром сказала Бетани, что после уроков проводит её до общежития. И вот уроки закончились, и настала пора идти. Сара, Лили и Хлоя по очереди обнялись с Бетани, и у неё было такое чувство, словно они прощаются навсегда. Лизбет ждала у школьных ворот с комплектом очень красивых розовых сумок, которые Бетани бы даже понравились, если бы не принадлежали Лизбет.

– Вы знакомы с Лизбет, Бетани? – спросила мисс Джеймс с улыбкой. Она явно не знала об их острой взаимной неприязни. Да и откуда ей было знать? У Лизбет был настоящий талант донимать сверстников так, чтобы учителя этого не замечали.

Лизбет очаровательно улыбнулась мисс Джеймс.

– Я была на прослушивании вместе с Сарой, – проговорила она приторно-сахарным голоском. – И видела там Бетани.

Бетани внутренне ощетинилась. Все ясно. Если Лизбет заговорила о том прослушивании – значит, ни о каком перемирии речи нет. Лизбет прямо даёт ей понять, что будет война.

По дороге до общежития Лизбет вежливо беседовала с мисс Джеймс, не обращая внимания на Бетани, которая очень старалась не выглядеть угрюмым ребёнком, плетущимся следом за взрослыми.

Общежитие располагалось в узком высоком здании в двух кварталах от школы. Под окнами с симпатичными уютными занавесками висели наружные ящики для цветов. Когда Бетани, Лизбет и мисс Джеймс подошли к крыльцу, дверь распахнулась, и на улицу вышла компания смеющихся старшеклассников. Мисс Джеймс объяснила, что это студенты одногодичного дипломного курса, который «Дебют» набирает из учащихся старше шестнадцати лет. Она привела девочек в крошечный кабинет, где их встретила черноволосая женщина, говорившая по телефону. Она виновато взмахнула рукой и прошептала одними губами:

– Прошу прощения. Я скоро закончу. – Судя по тому, как она закатила глаза, ей самой не терпелось скорее закончить этот разговор. Наконец она положила трубку и поднялась из-за стола. – Лизбет и Бетани, да? Я миссис Роббинс, комендант общежития. Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату. Вам повезло – это очень хорошая комната.

Мисс Джеймс взглянула на часы:

– Девчонки, мне надо идти. Увидимся завтра. Приятного вечера!

Бетани с тоской посмотрела ей вслед. Да, математику она не любит, но с уходом мисс Джеймс рядом с ней не осталось вообще никого из знакомых. Разумеется, не считая Лизбет. Но её-то уж точно считать в числе знакомых не стоит.

Миссис Роббинс повела их вверх по лестнице, на ходу объясняя, что общежитие сейчас переполнено и им действительно повезло, что нашлись свободные места.

Их комната располагалась на втором этаже, и Бетани она сразу понравилась. Она оказалась гораздо просторнее, чем их с Сереной комната дома. А когда миссис Роббинс показала им примыкающую к спальне крошечную ванную, Бетани чуть не ахнула от восторга. Настоящая роскошь!

Лизбет огляделась по сторонам с таким видом, словно её поселили в свинарник. Бросив сумки на одну из кроватей и взглянув на дверь в ванную, она язвительно усмехнулась.

Миссис Роббинс дала им обеим по листу с распечатанным текстом:

– Извините, девчонки, но для младших учащихся у нас действуют определённые правила, и мы строго следим за их соблюдением. Ведь по сути в ближайшие две недели мы будем вам вместо родителей.

– Мои родители вовсе не строгие, – пробормотала Лизбет, с отвращением глядя на список правил. – Мы должны возвращаться сюда не позднее шести вечера?!

– Только в том случае, если у вас нет никаких мероприятий, – спокойно ответила ей миссис Роббинс. – Насколько я знаю, у вас будут вечерние репетиции, и конечно никто не станет придираться, если в эти дни вы вернётесь позже шести.

Бетани кивнула:

– И первая репетиция уже завтра!

Несмотря на присутствие кошмарной Лизбет, Бетани просто ликовала от восторга. Первая репетиция для её первого выступления на настоящей профессиональной сцене!

Когда миссис Роббинс ушла, оставив их «обустраиваться», Бетани присела на кровать, не занятую сумками Лизбет, и стала думать, что делать дальше. Через полчаса у них ужин, и в общежитии есть общая комната с телевизором, и здесь симпатично и очень уютно – но она всё равно жутко нервничала: она только теперь до конца осознала, что ей предстоит спать в одной комнате с Лизбет. Две недели в одной комнате с Лизбет!

– У тебя дома отдельная комната, или ты живёшь с кем-то ещё? – внезапно спросила Лизбет. Она по-турецки сидела на кровати в обнимку со старым плюшевым котёнком и смотрела на Бетани с каким-то жадным, пугающим интересом.

– Живу не одна, – осторожно ответила Бетани. Это глупо, конечно, но у неё было чувство, что с Лизбет лучше не откровенничать. Потому что это опасно. Очень опасно.

– С кем?

– С сестрой, – нехотя проговорила Бетани. – А почему ты спросила?

Лизбет пожала плечами и улыбнулась:

– Просто чтобы поддержать дружеский разговор. Раз уж нам предстоит вместе жить.

Бетани внутренне содрогнулась. Милая и дружелюбная Лизбет пугала даже сильнее, чем Лизбет в амплуа зловредной гадюки. Достаточно вспомнить, как она внезапно «прониклась симпатией» к Саре на прослушивании для «Мэри Поппинс» и что было потом.

– Значит, ты живёшь далеко от центра, – продолжала расспрашивать Лизбет. – А чем занимаются твои родители?

– Мама работает в парикмахерской, – пробормотала Бетани. – А папы у нас нет.

Ей было два года, когда папа от них ушёл, и она его совершенно не помнила и совсем не страдала от его отсутствия, но отношение посторонних людей, узнавших о ситуации в её семье, иногда было странным – каким-то жалостливо-снисходительным. Бетани искренне не понимала, почему её надо жалеть, и очень гордилась мамой, которая одна содержала двух дочерей и прекрасно с этим справлялась. И если Лизбет начнёт выступать не по делу, она так ей и скажет.

– Ого! Значит, вы с мамой одни. Извини за нескромный вопрос: а как же ей удается оплачивать твоё обучение в «Дебюте»? Я и не знала, что парикмахерши зарабатывают так много. – Лизбет наклонилась вперед, буквально впившись взглядом в Бетани – казалось, будто Лизбет высасывает из неё информацию.

– Она очень хороший мастер, – резко ответила Бетани. Она уже более или менее справилась со смущением, и к ней начала возвращаться былая уверенность.

– Кстати, – чуть ли не проворковала Лизбет сладеньким голоском, – а ты знала, что в «Дебюте» дают стипендии? Что-то вроде пособия на обучение. Для тех, кто не может оплачивать сам. Может, тебе стоит попробовать подать заявление на стипендию?

Бетани нервно заёрзала на кровати. Лизбет подобралась слишком близко к правде, и это было очень опасно. У неё даже ноздри задёргались, как у гончей, почуявшей добычу. Она прямо чувствовала, что наткнулась на золотую жилу.

– Так вот оно что! – Голос Лизбет сочился густым сахарным сиропом. – Ты уже получаешь стипендию, да? Слушай, Бетани, это же круто. Нет, правда – я прямо в восторге. Это значит, что ты очень здорово показала себя на вступительных испытаниях.

Она улыбалась, но Бетани знала, что это фальшивая улыбка. Да уж, Лизбет в восторге – только от своей собственной проницательности, не иначе.

Бетани прикусила ноготь на большом пальце, борясь с подступающей паникой. Теперь, когда Лизбет знает правду, вопрос стоит так: что она будет с ней делать? И что вообще теперь будет? Она настороженно посмотрела на Лизбет.

Та отложила плюшевого котёнка и бодро спрыгнула с кровати:

– Ладно, пойдём на ужин. У нас ещё будет время поговорить. – Она взяла Бетани под руку – в самом деле взяла её под руку! – и повела к двери.

У Бетани было такое чувство, словно она прикасается к дохлой рыбине.

* * *

Похоже, уже к концу вечера у Лизбет созрел план. Ей хватило ума догадаться, что, если Бетани не захотела признаться, что получает стипендию, значит, она никому об этом не сказала и говорить не собиралась. И теперь, зная её больное место, Лизбет постоянно давила на него – но не напрямую, а как бы вскользь. Все её разговоры так или иначе сводились к деньгам, или к благотворительности, или к сочувственному «Но для тебя это, наверное, дорого…».

Однако самую главную гадость Лизбет приберегла на вечер, когда они легли спать и уже погасили свет. Бетани как раз размышляла, сможет ли она заснуть, зная, что рядом, буквально в двух метрах от неё, спит Лизбет Маккинзи, ядовитая змеюка в человеческом облике, как та вдруг задумчиво проговорила:

– Кстати, ты очень умно выбрала себе подруг.

Бетани вся напряглась. К чему она это сказала? Явно же неспроста.

– У Лили-то уж точно не бедные родители, и у Хлои, наверное, тоже. Правда, насчет Сары я не уверена. Но подружиться с девчонкой, чья мама постоянно снимается в сериалах, – это действительно очень умно. Они, конечно, не знают? – Лизбет правильно истолковала молчание Бетани и продолжила: – Я так и подумала. – В её голосе явственно слышались победные нотки. – Для девочки на стипендии ты очень даже неплохо устроилась. – Лизбет демонстративно зевнула и перевернулась на другой бок. – Спокойной ночи, Бетани.

Глава пятая

Кошмарная Лизбет

На следующее утро за завтраком Лизбет болтала без умолку и предвкушала, как удивятся Лили и все остальные, когда узнают, что Бетани получает стипендию. Она явно давала понять, что собирается сообщить им эту новость, но когда это произойдёт, не говорила – ей хотелось помучить Бетани подольше. И Бетани не знала, что делать. Внутренний голос подсказывал, что надо самой рассказать всё подругам, и лучше прямо сегодня, чтобы уж точно опередить эту мерзкую жабу по имени Лизбет.

Но Лизбет действовала очень хитро. Буквально за один вечер ей удалось внушить Бетани мысль, что со стороны всё действительно выглядит как-то двусмысленно: никому не сказав, что получает стипендию, она подружилась с Лили, мама которой пусть и не знаменитая, но все же довольно известная актриса – словно у неё изначально был коварный план, который она успешно осуществила.

Но, конечно же, все было не так. Бетани даже не знала, кто такая Лили и кто её мама, когда застала Лили в слезах перед первым уроком первого сентября – и, между прочим, до слез её довела все та же Лизбет. Но Лизбет обладала феноменальным талантом влиять на людей, вселяя в них страх и неуверенность, и Бетани уже почти начала сомневаться в своих собственных побуждениях и чувствовать себя ушлой обманщицей. И если у неё у самой появляются такие мысли – то что же подумают остальные?! При одной только мысли, что подруги могут подумать, будто всё это время она им врала, играя в какие-то хитрые игры, Бетани делалось дурно.

Она не знала, что делать.

Всю дорогу до школы – а идти пришлось вместе с Лизбет – Бетани собиралась с духом, чтобы всё рассказать подругам. Лизбет попрощалась с ней в вестибюле почти по-дружески – разве что не полезла с объятиями – и побежала в свой класс. Бетани пошла вверх по лестнице, скрипя зубами от злости. Ну как в одном человеке может быть столько фальши?!

Не успела Бетани войти в класс, к ней тут же подлетела Сара:

– Ты как? Продержалась? Всё было ужасно? Она тебя сильно достала? Почему ты мне не написала? Я ждала от тебя сообщения!

Бетани улыбнулась, чувствуя, как напряжение вчерашнего вечера потихонечку её отпускает. Сара настоящий друг. И глупо было в этом сомневаться.

– Ужасно, да. Но я всё-таки выжила. Извини, я собиралась тебе написать, но никак не могла отцепиться от этой мерзкой жабы. Я теперь так её называю.

– Ей подходит, – улыбнулась Сара. – Я так рада, что ты в порядке. Я уж думала, она тебя сожрёт.

– Ну, чуть не сожрала. – Бетани сделала глубокий вдох. – Слушай, мне надо тебе кое-что рассказать…

– Вот вы где!

Хлоя и Лили, ворвавшись в класс, бросились к Саре и Бетани.

– Эй, что случилось? – Сара схватила Хлою за руку, чтобы удержать её на месте: их рыжеволосая подруга напоминала маленький живой тайфун, сметавший всё на своём пути.

– Смотрите! – воскликнула Лили, размахивая у них перед носом каким-то листком бумаги. Кажется, вырезкой из газеты.

– Успокойся и дай нам прочесть, – сказала Бетани. – А то всё мельтешит. Это что?

Сияющая Лили отдала ей листок:

– Это статья в сегодняшней газете. Мама Хлои разрешила ей вырезать и взять с собой.

Пока Бетани и Сара читали статью, Хлоя промчалась по классу туда-сюда, потом схватила Лили и закружила её в вальсе.

– Это про ваш сериал! Очень круто! – Бетани тут же забыла о Лизбет.

– Вы уже дочитали до самого интересного? – спросила Хлоя. – Это в самом конце! Можете пропустить середину, там скучное интервью с режиссёром. Читайте самый конец!

– Ага. Съёмки частично в Великобритании, частично в Америке. Это мы уже знаем. Роскошные декорации… Огромный бюджет… Эштон Смит тоже будет сниматься! Ничего себе! Сара, смотри! Что, правда?! – Бетани снова перечитала короткий абзац.

– Это ещё не точно, – сказала Лили. – Он пока не подписал контракт.

– Лили, ты прям такая разумная – это что-то! – Хлоя снова схватила Лили и опять закружила её в безумном вальсе. – Мы поедем в Америку С САМЫМ КРАСИВЫМ ИЗ ВСЕХ БРИТАНСКИХ АКТЁРОВ!

У Лили в кармане звякнул телефон, она прочла сообщение и улыбнулась:

– Это от мамы. Она тоже читала статью. Она говорит, что теперь нам осталось только получить премию Британской академии киноискусства. Она за нас очень рада. – Лили просто сияла.

Внутри у Бетани всё сжалось. Мама Лили. Богатая и успешная актриса. Неплохое знакомство для девочки на стипендии. Лизбет. Радуясь за подруг, Бетани на минуту забыла о Лизбет и её хоть и завуалированных, но недвусмысленных угрозах. И ведь она уже собиралась всё рассказать Саре, но не успела. А теперь-то уж точно не самое подходящее время для откровенных признаний. Бетани жутко злилась на Лизбет, что та испортила ей всю радость. Сейчас бы пищать от восторга, смеяться вместе с Лили и Хлоей, выспрашивать у них подробности о будущих съёмках и о вчерашней фотосессии – но она вспомнила про всё, что наговорила ей Лизбет, и настроение снова упало.

И чем дальше, тем хуже. Во всём «Дебюте», кажется, не было ни одного человека, который не читал бы статью, и Лили с Хлоей стали вроде как школьными знаменитостями. На переменах их окружали толпы ребят, всем хотелось с ними поговорить или просто постоять рядом. После обеденной перемены мистер Лессинг, преподаватель актерского мастерства, остановил их в коридоре и от души поздравил. В том, что они получили роли, была заслуга и мистера Лессинга тоже – он замечательно их подготовил к прослушиванию, – и конечно же, он хотел знать все подробности о вчерашней фотосессии. Как оказалось, он знаком с половиной актеров, занятых в сериале, и пообещал на следующем занятии рассказать «кое-какие студийные сплетни».

В ожидании, когда подруги закончат разговор с мистером Лессингом, Бетани рассеянно смотрела на сторонам – и в другом конце коридора заметила Лизбет. Та заговорщицки ей улыбнулась и помахала рукой. Бетани в прямом смысле слова стало дурно.

Даже репетиция для концерта не доставила ей столько радости, сколько могла бы. То есть, конечно, это был чистый восторг, и у Бетани почти получилось забыть об угрозах Лизбет, но та была рядом и постоянно маячила перед глазами, и хотя Бетани очень старалась держаться от неё подальше, не заметить эту мерзкую жабу было просто невозможно.

Но всё равно: репетировать партии бэк-вокала для выступления с Джасмин Дэй на гала-концерте… Это было волшебно! Одно дело – петь любимые песни под радио, только для себя, и совершенно другое – готовиться к настоящему концерту, в настоящей профессиональной студии, которую используют для своих репетиций настоящие звёзды эстрады. Самой Джасмин сегодня, конечно, не было. Она приедет лишь на две последние генеральные репетиции. Но Бетани вроде бы узнала в лицо нескольких танцовщиц из видеоклипов Джасмин. В перерывах Бетани и Хлоя восторженно шептались, просто не веря своему счастью, а Сэм откровенно над ними потешался. Как и следовало ожидать, он не был большим фанатом Джасмин Дэй и не трясся в благоговейном восторге, как его одноклассницы.

– Так спросите у них, точно ли это они были в клипе, – посоветовал он, ухмыльнувшись, и Бетани и Хлоя испуганно зашикали на него.

– Скорее бы уж начались репетиции в Альберт-холле! – мечтательно проговорила Хлоя, когда репетиция закончилась и пора было ехать домой. – Там совершенно роскошный зал! Я прямо жду не дождусь.

Бетани кивнула.

– Я тоже. Я ещё ни разу там не была, – призналась она.

– Ну да, тебе же дотуда далековато, да, Бетани? – проворковала Лизбет у неё за спиной. – Не дотянуться. – Она направилась к выходу следом за преподавательницей, сопровождавшей их «дебютную» группу.

– И что это значит? – спросил Сэм у Бетани.

– Не имею понятия. – Бетани очень старалась, чтобы у неё не дрожал голос. – Она вообще странная, и с каждым днём всё хуже.

Сэм кивнул и не стал ничего уточнять, вполне удовольствовавшись ответом, но Хлоя с подозрением посмотрела вслед Лизбет. Бетани поспешила сменить тему.

– А почему тебя не поселили в школьное общежитие? – спросила она у Сэма. – Хлоя говорила, что ты тоже далеко живешь.

– Меня, может, и поселили бы, – сказал Сэм. – Но некоторые… – он указал взглядом на Бетани, – отхватили последнюю свободную комнату, и мы на семейном совете решили, что мой старший брат будет немного задерживаться на работе и забирать меня на полпути. Но всё не так просто – теперь он считает, что я у него в неоплатном долгу. И мне до конца жизни придётся по выходным мыть его мотоцикл.

* * *

Бетани удалось выкрутиться после злобного выпада Лизбет, но она знала, что это только начало. И не ошиблась. Лизбет от неё не отстала, постоянно её донимала, когда они были вдвоём, и отпускала язвительные замечания о том, как Лили, Хлоя и Сара возненавидят Бетани, когда узнают, какая она обманщица, да ещё и расскажут об этом всей школе. Бетани старалась не слушать Лизбет, она знала, что подруги никогда так не сделают, но ей всё равно было тревожно и неприятно…

Каждый раз, когда Лизбет как бы случайно встречалась с Бетани и её подругами на переменах – в школьных коридорах или в столовой, – она обязательно говорила какую-то гадость в виде загадочного намека. К счастью, её намеков никто не понимал – и не пытался понять. Хлоя и Лили всё ещё пребывали в восторге от того, что они будут сниматься в «Маленьких женщинах», и чтобы пробиться сквозь этот восторг, надо было буквально стучать их по голове кувалдой. А все мысли Сары были заняты репетициями для «Мэри Поппинс» и попытками разобраться, что происходит между ней и Натаном, и происходит ли что-то вообще.

Бетани была рада, что её секрет до сих пор не раскрыт – она очень надеялась, что всё обойдётся и никто ничего не узнает. Но никто из подруг, кажется, не замечал, что её что-то тревожит и что она с каждым днём становится всё мрачнее и молчаливее. Бетани уже начала опасаться, что Лизбет в чём-то права и подругам нет до неё дела. Вернее, у них есть дела поважнее, чем переживать за неё. А если их не волнует, что с ней происходит, вряд ли они будут вникать во все тонкости и поверят, что она не сказала им нарочно, и её все возненавидят, и никто не захочет с ней дружить. Бетани пребывала в полной растерянности.

Была и ещё одна очень серьёзная проблема: переезд в общежитие не особо помог ей в учебе, хотя ради этого всё и затевалось. Из-за вечного напряжения от присутствия Лизбет Бетани не могла сосредоточиться на домашних заданиях, и её ответы на уроках явно не радовали учителей.

Но в пятницу утром Бетани проснулась в замечательном настроении. Сегодня она поедет домой! Даже гадкие замечания Лизбет за завтраком не задевали её, как во все прошлые дни, и настрой у неё был вполне боевой. Она не позволит какой-то Лизбет портить ей жизнь! Бетани твёрдо пообещала себе, что сегодня обязательно поговорит с подругами и всё им расскажет, и даже сумела изобразить беспечную улыбку – мол, мне всё фиолетово в крапинку – в ответ на последнюю шуточку Лизбет.

Возможность поговорить выдалась на перемене после первого урока. Бетани рассудила, что ей будет проще начать разговор с кем-то одним, а не сразу со всеми, тем более что она совершенно не представляла, что именно скажет. Хлоя и Лили убежали в буфет, а Сара и Бетани остались в классе. Они сидели вдвоём за партой и листали музыкальный журнал. Рядом никого не было, и Бетани поняла: это её шанс. Она сделала глубокий вдох:

– Сара…

– Что? А тебе нравится её новая стрижка? – Сара чуть развернула журнал, чтобы рассмотреть фотографию под другим углом. – Нет. Всё равно тихий ужас. Зря она обрезала волосы, очень зря, – заключила она, тряхнув своими светлыми длинными волосами.

– Сара! – повторила Бетани слегка раздражённо. Всё-таки бесит, когда ты пытаешься открыть человеку душу, а он тебя совершенно не слушает. – Мне надо тебе кое-что рассказать.

– Что? – Сара всё-таки оторвалась от журнала и повернулась к Бетани. – Ты узнала ещё что-нибудь о концерте? Вам уже сказали, какие у вас будут костюмы?

– Да, сказали. Костюмы белые. С серебряной отделкой. Думаю, смотреться будет круто.

– Конечно круто. Я бы тоже хотела белый наряд с серебряной отделкой, а не дурацкое платье с фартучком. Я видела эскизы костюмов для «Мэри Поппинс». У Джейн платье в бантиках. Я серьёзно!

Бетани нахмурилась. Она уже поняла, что заставить Сару её выслушать будет непросто, и попыталась ещё раз:

– Я хотела сказать…

Дверь приоткрылась, и в класс заглянул Натан. Увидев его, Сара вся просияла, её глаза загорелись, и она даже села прямее. А Бетани, наоборот, сгорбилась, втянув голову в плечи. Какой смысл начинать разговор? Саре совершенно не интересно. «И, наверное, вообще никому не интересно», с горечью подумала Бетани и украдкой вздохнула, наблюдая, как Сара, залившись румянцем, о чём-то оживлённо болтает с Натаном. «Ну и ладно, – сказала она себе. – Ну и пожалуйста. Всё равно затея была дурацкая». Она снова вздохнула. Что бы там ни замыслила Лизбет, придётся справляться с этой бедой в одиночку. Скорей бы уж выходные…

* * *

Утром в понедельник Бетани приехала в школу в совершенно убитом настроении – после выходных дома предстоящая встреча с Лизбет казалась не просто кошмаром, а самым кошмарным кошмаром, какой только можно вообразить. Ей было тоскливо и жутко, а ещё она страшно злилась: отчасти на Лизбет, но прежде всего на себя. Как она допустила, чтобы эта мерзкая жаба по имени Лизбет так испортила ей настроение!

Бетани понимала, что это глупо, но ничего не могла поделать. Её нервы были на пределе, ей казалось, что она забьётся в истерике, когда Лизбет в следующий раз просто посмотрит в её сторону. И даже мысли о том, что уже завтра, во вторник, у них первая репетиция с Джасмин Дэй, совершенно её не радовали.

И все же она замерла от восторга, когда в репетиционную студию вошла её любимая поп-звезда вместе с большой группой сопровождающих. Бетани всегда ею восхищалась и в мечтах не раз представляла, что когда-нибудь она тоже добьётся всего, чего добилась Джасмин. Она почувствовала, как Хлоя, разволновавшись, стиснула её руку. Джасмин Дэй стояла буквально в двух метрах от них!

Джасмин оказалась очень приветливой и приятной. Она попросила, чтобы ей представили всех ребят, и с восхищением отозвалась о причёске Бетани – в выходные мама сделала ей мелирование с красными прядями самых разных оттенков. Бетани вся засияла, но её улыбка сразу погасла, когда она увидела, как Лизбет позеленела от злости: ведь это она первая красавица, которой все восхищались. Лизбет недобро уставилась на Бетани, и от этого взгляда та похолодела.

Под конец репетиции Бетани, Лизбет и Эми попросили спеть на три голоса часть куплета с очень красивой, но достаточно сложной мелодией. Бетани нравилась эта песня, «Я отправляюсь в полет», такая искренняя и трогательная. Но теперь она словно оцепенела и, кажется, позабыла все ноты. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Лизбет, который гипнотизировал её словно кобра добычу. Бетани старалась петь в полный голос, как их учили, но в горле будто застрял ком. Преподаватель по вокалу, который работал с их группой, глядя на Бетани, досадливо морщился, что тоже не придавало ей уверенности. Собственный голос казался каким-то чужим, и когда Бетани опять не попала в ноты, песню пришлось оборвать, все замолчали и хмуро уставились на неё.

Мэтт, преподаватель по вокалу, извинился перед Джасмин.

– Не понимаю, в чём дело, – пробормотал он, угрюмо глядя на Бетани, и сразу же стало ясно: он-то как раз всё понимает.

Бетани сгорбилась, судорожно сглотнула – и вдруг поняла, что она просто не сможет выступить на концерте. Если рядом будет Лизбет, которая давит на неё морально, она вообще ничего не сможет.

– Я думаю, надо сделать перерыв, – предложила Джасмин, сочувственно улыбнувшись Бетани. – Если честно, мне самой надо передохнуть минут десять.

Мэтт кивнул:

– Хорошо. Перерыв десять минут.

Бетани не знала, плакать ей или смеяться. Её заметила Джасмин Дэй – но лишь потому, что она умудрилась испортить одну из её самых красивых песен.

Глава шестая

Хлоя спешит на подмогу

Хлоя схватила Бетани за руку и, пока Мэтт не набросился на неё с упреками, быстро вывела её из студии.

– Что с тобой? – спросила Хлоя, как только они оказались за дверью. – Вчера ты спела этот куплет идеально. Ты что, нервничаешь из-за Джасмин? – Она на секунду задумалась и покачала головой. – Нет, это на тебя не похоже. Давай рассказывай, что происходит! – Она усадила Бетани на диванчик рядом с автоматом с напитками и пристально уставилась на неё – точно так же, как смотрела Лизбет, когда вытягивала из неё информацию. Хотя нет, не так же. С Хлоей все было иначе и совсем не так страшно.

– Вот вы где, – раздался у них за спиной тихий мелодичный голос, и девочки даже подпрыгнули от неожиданности. Это была Джасмин Дэй, причём совершенно одна, без своей многочисленной свиты, сопровождающей её повсюду. Хлоя огляделась по сторонам, не веря своим глазам.

– Я вас потеряла, – сказала Джасмин с улыбкой. – Хлоя и Бетани, да?

Они молча кивнули, от потрясения утратив дар речи. Джасмин Дэй не только сама с ними заговорила, но ещё и запомнила их имена!

– Так что случилось? У тебя такой замечательный голос, Бетани. Я слышала, как ты пела другие песни. А потом почему-то начала сбиваться на ровном месте. Это явно неспроста.

Бетани сделала глубокий вдох. Что сказать, что ответить? Если она начнёт жаловаться, что её запугала Лизбет, получится как-то совсем по-детски.

Джасмин присела перед ней на корточки:

– Почему-то мне кажется, тут не обошлось без той высокой блондинки, похожей на Снежную королеву. Я заметила, как она на тебя смотрела – очень недобро.

Бетани кивнула, радуясь, что ей самой не пришлось этого говорить.

– Лизбет?! – Хлоя резко вскинула голову. – Бетани, почему ты молчала?! Что она сделала?

Бетани пожала плечами:

– То же, что и всегда. Лизбет есть Лизбет.

– Не давай себя в обиду. – Джасмин встала и улыбнулась Бетани. – Ну да, мне легко говорить. И всё-таки я повторю: не давай себя в обиду. Знаете, девочки, я потому и участвую в этом концерте. Это не просто благотворительный сбор – это ещё и концерт в поддержку детей, пострадавших от школьной травли. Меня тоже травили в школе, пока я не поступила в «Дебют». В следующий раз не молчи, Бетани. Обратись за поддержкой к друзьям. Не давай ей тебя победить. Через пару минут жду вас в студии, и в этот раз, Бетани, ты споешь лучше всех, я уверена.

И она оказалась права. Когда поп-звезда первой величины, обладательница Британской музыкальной премии[5], говорит, что у тебя замечательный голос, ты просто не сможешь спеть плохо, даже если рядом маячит Лизбет. Кстати, после перерыва Лизбет даже как-то слегка стушевалась. Она словно почувствовала, что её в чём-то перехитрили, но не могла понять в чём. И вновь обретённая уверенность Бетани её явно обескуражила.

– Странно, что тебя опять поставили петь после такого кошмарного выступления, – процедила она сквозь зубы и чуть не задохнулась от злости, когда Бетани лишь улыбнулась в ответ на её колкость.

– Отстань от неё! – угрожающе прошипела Хлоя, но так тихо, чтобы больше никто не услышал.

Лизбет пришлось ограничиться убийственным взглядом в сторону Бетани, но теперь этот взгляд уже не подействовал.

После похвалы Джасмин Дэй вся история со стипендией вдруг показалась не такой уж и важной, а когда за неё заступилась Хлоя, Бетани подумала, что зря она сомневалась в своих подругах. Если бы она сама получила роль в мюзикле в одном из лучших театров Вест-Энда или в крупномасштабном телесериале, который будет частично сниматься в Америке, она бы тоже, наверное, позабыла обо всём остальном и могла бы не заметить, что у кого-то из её подруг что-то неладно. Мелодия песни как будто взмывала ввысь, и Бетани казалось, что она почти чувствует, как её голос сплетается с голосом Джасмин и тоже уносится высоко-высоко, к самому небу. Когда песня закончилась, Джасмин Дэй улыбнулась Бетани и подняла вверх большой палец. Мэтт, преподаватель по вокалу, тоже был очень доволен.

– Вот теперь всё отлично, – улыбнулся он Бетани. – Вы все молодцы, все готовы к концерту. Что ж, наверное, на сегодня это всё. Джасмин, ты как? Будем ещё что-то делать? У нас ещё репетиция в Альберт-холле, в четверг. И в пятницу перед концертом, когда будем настраивать звук.

Джасмин улыбнулась и покачала головой:

– На сегодня вроде достаточно. Хотя… я тут подумала… Может, мы ещё успеем слегка переделать новую песню? Я бы добавила соло для второго голоса. Так будет интереснее, тебе не кажется? Я поговорю с Чаком, и мы подумаем, где вставить соло Бетани. – Она улыбнулась Бетани. – Ты согласна? Успеешь всё выучить до четверга? Мистер Харви по-прежнему преподаёт пение в «Дебюте»? Я уверена, он будет рад отработать с тобой популярную песенку.

Бетани хихикнула, представив, какое лицо будет у мистера Харви, когда он об этом узнает.

– Я согласна, – тихо проговорила она.

– Значит, договорились. До свидания, ребята. До четверга.

Джасмин ушла, все остальные проводили её глазами, а потом изумленно уставились на Бетани.

Когда все засобирались домой, настроение у Бетани снова упало. Ей опять предстояло остаться один на один с Лизбет, которая буквально кипела от злости всю дорогу до общежития, и как только они вошли в комнату, её наконец прорвало:

– Ну погоди, Бетани! Скоро я всем расскажу, что ты за штучка!

– Я не сделала ничего плохого! – огрызнулась в ответ Бетани. Джасмин и Хлоя помогли ей опять поверить в себя. Не то чтобы угрозы Лизбет совершенно её не пугали – ей по-прежнему не хотелось, чтобы кто-то в школе узнал, что она получает стипендию: по крайней мере, пока она не соберётся с духом и сама всё не расскажет, – но она больше не сомневалась в своих подругах. – Может быть, Надя и все твои так называемые подружки и не стали бы с тобой дружить, если бы у тебя не было денег, но Лили, Хлоя и Сара не такие. Они настоящие друзья. – «Мне кажется, что настоящие», добавила она про себя. – Так что заткнись и отстань от меня. Я хочу спать. – Она сунула голову под подушку, чтобы не слышать гадостей, которые говорила ей Лизбет.

* * *

На следующий день, когда Бетани вошла в класс, там её уже ждали подруги – все очень серьёзные, даже суровые. Хлоя рассказала Саре и Лили обо всём, что случилось на репетиции, и теперь они прямо пылали от ярости.

– Почему ты нам не сказала?! – набросилась Лили на Бетани, едва та вошла в класс. – Мы бы тебе помогли!

Сара виновато уставилась себе под ноги:

– Бетани, ведь ты же пыталась мне всё рассказать, да? В пятницу, на перемене? А я заболталась с Натаном и совершенно тебя не слушала!

Бетани внутренне съёжилась. Ей не хотелось, чтобы её все жалели, да и язвительные замечания Лизбет о «девочке на пособии для неимущих» всё-таки сыграли свою роль. Бетани очень живо представляла, как изменятся лица подруг, когда они всё узнают. Конечно, дружить с ней они вряд ли перестанут, но их отношение изменится. Наверняка. Её будут жалеть… Нет! Она этого не допустит! Да, Лизбет знает её секрет, но Бетани надеялась, что после их вчерашнего разговора Лизбет подумает, что никто не боится её угроз и Бетани сама собирается сказать своим подругам о стипендии.

– Я не пыталась что-то скрывать. Просто я… У вас сейчас столько всего происходит. Мне не хотелось портить вам радость. Ну… вы все такие счастливые, с этими съёмками, и с «Мэри Поппинс», и вообще… Зачем было вас огорчать… – Она секунду помедлила и добавила: – А Лизбет – она Лизбет и есть.

– Вот именно! – воскликнула Лили. – Все знают, какое она чудовище. Зря ты там ничего не сказала, Бетани. И вообще надо было пожаловаться учителям на её поведение, чтобы они знали, какая она.

Бетани вздохнула:

– Мы же не жаловались, когда она обижала тебя или Сару. Я не младенец, Лили. Сама справлюсь.

– Это глупо, Бетани. Тут дело не в тебе – дело в ней! – с жаром воскликнула Сара. – Но мы, конечно, не можем тебя заставить. Мне надо было сразу всем рассказать, что она мне устроила на прослушивании, но было стыдно, что я оказалась такой идиоткой и поддалась на её уловку.

– Да, – кивнула Бетани. – Я знаю, что это глупо, но не хочу доставлять ей удовольствие.

– Удовольствие со свистом вылететь из «Дебюта»? – сердито нахмурилась Лили.

– Так, давайте не ссориться из-за какой-то Лизбет, – твёрдо проговорила Хлоя. – К тому же, Бетани, считай, что проблема с Лизбет уже решена. У нас есть план. Я знаю, осталось всего две ночи, но ты проведёшь их без Лизбет. В общежитие ты не вернёшься.

Бетани сморщила нос:

– Да, наверное, можно вернуться домой. Но тогда придётся объяснять почему.

– У нас есть план получше! – улыбнулась Хлоя, явно очень довольная собой. Сразу стало понятно, что это её идея. – Я приглашаю тебя сегодня и завтра погостить у меня. Пожалуйста, Бетани, соглашайся! Я давно собиралась тебя пригласить, а тут такой случай. Ты избавишься от Лизбет, и от меня ближе до школы, чем от твоего дома. Мама всё равно за мной заезжает после репетиций, и никаких лишних хлопот ей не будет. Я даже дам честное слово, что буду делать уроки и вести себя как ангел, чтобы не отвлекать тебя от домашних заданий!

Бетани чуть не расплакалась от избытка чувств. Ей даже не верилось, что Хлоя так расстаралась ради неё.

– А твои родители не против? – спросила она с дрожью в голосе.

– Наоборот! Они сами тебя приглашают: мама хочет с тобой познакомиться. Я рассказала ей о Лизбет, и она сразу сказала, что от такой надо держаться подальше. Как только я ей напишу, что ты согласилась, она позвонит в школу и обо всём договорится. Ведь ты согласна?

Бетани кивнула.

– Да, конечно! – Она с благодарностью обняла Хлою, изо всех сил сдерживая слезы.

Хлоя радостно обняла её в ответ:

– Я уже жду не дождусь. Когда я училась в своей старой школе, мы с подругами постоянно ходили друг к другу в гости, а тут все живут так далеко… Будет круто! Как выходные с ночевкой – только посреди недели и два дня подряд! – Она вытащила из сумки телефон. – Я пишу маме.

* * *

Всё сразу изменилось: словно разошлись тучи и вновь засияло солнце. Даже хмурые взгляды Лизбет на Бетани больше не действовали. Встречаясь с ней в коридорах, она лишь радостно и беззаботно улыбалась. Её веселила мысль, что Лизбет не понимает, что происходит, и, наверное, боится, что Бетани рассказала кому-то из взрослых, как она над ней издевалась, и теперь её могут отстранить от концерта, а то и вовсе исключить из школы. Бетани надеялась, что пока она сама будет гостить у Хлои, Лизбет от тревоги всю ночь не сомкнёт глаз.

Кстати, Хлоя не отходила от неё ни на шаг и даже вызвалась проводить её до общежития и обратно, чтобы помочь нести сумку. Бетани разрешили сходить за вещами на большой перемене. Пришлось объяснить мисс Джеймс, что они с Лизбет «не поладили», и поэтому Бетани на два дня переезжает к Хлое. Но в подробности она не вдавалась, и у неё вроде бы получилось не выставить себя слабой, обиженной и забитой.

– Круто, круто, – Хлоя буквально приплясывала от восторга, когда они с Бетани спускались в метро. Дорога заняла всего полчаса, и уже совсем скоро они снова вышли на улицу, прошли буквально один квартал, и Хлоя подвела Бетани к огромному двухэтажному частному дому. Бетани растерянно заморгала. Хлоя живет здесь?! Дверь дома открылась, и на крыльцо с приветливой улыбкой вышла мама Хлои – такая же огненно-рыжая, как её дочка, и такая же общительная и дружелюбная.

– Бетани! Я так рада, что ты к нам пришла. Хлоя мне рассказала об этой ужасной девчонке. Мне кажется, вашей школьной администрации надо с ней что-то делать, и лучше бы поскорее.

Она пригласила их в дом и велела отнести вещи Бетани наверх, пока она приготовит чего-нибудь перекусить.

– Сейчас я вам что-нибудь быстренько соображу, а ужинать будем чуть позже, когда папа вернётся с работы. А вы, чтобы не терять время, пока можете сделать уроки. А то Хлоя вечно откладывает всё на вечер, а потом её не уложишь спать. – Она шутливо нахмурилась, и Хлоя в ответ улыбнулась совершенно невинной ангельской улыбкой. Это было так мило, так по-домашнему – Бетани сразу почувствовала, что в этом доме ей рады. И не только Хлоя, но и её мама тоже.

Комната подруги просто сразила Бетани. Она помнила, как Хлоя рассказывала, что родители разрешили ей снять со счёта часть денег, которые она заработала на съёмках в рекламе, и купить новый компьютер – но казалось, у Хлои есть всё! Всё, о чём только можно мечтать. Огромная комната, большая кровать, целая стена из одежных шкафов, телевизор, компьютер, крутой музыкальный центр и ещё много всего.

– Гостевая кровать выдвигается из-под моей. – Хлоя присела на корточки перед кроватью. – Только надо найти, где тут ручка. Ага, вот! – Она выдвинула вторую кровать. – Мама приготовила тебе одеяло, подушки и всё остальное. Ты точно хочешь делать уроки? Может, лучше посмотрим кино?

Бетани на секунду задумалась. Действительно, жаль тратить время на унылые домашние задания. Было бы здорово завалиться на эту большую кровать, где столько уютных пушистых подушек, и посмотреть фильм.

– У меня есть попкорн, – Хлоя, соблазнительно взмахнула пакетиком. – Стащила на кухне, пока мама не видела.

– Может, всё-таки сделаем естествознание, пока будем смотреть кино?

– Отличная идея. И останется только выучить географию. Можем проверить друг друга завтра, по дороге в школу. Прекрасно. Мне нравится. Но сначала пойдём поедим. Мама, наверное, нас сейчас позовёт. Кстати, не хочешь переодеться? Ненавижу ходить в форме дома! – Хлоя распахнула один из шкафов и взяла с полки джинсы и футболку с каким-то блестящим рисунком.

Бетани поразилась, сколько же там одежды и обуви! Одних кроссовок, наверное, пар десять! Она нисколько не сомневалась, что ей будет весело и хорошо в гостях у Хлои, но, доставая из сумки спортивный костюм, вдруг почувствовала себя совершенно не к месту в этом роскошном огромном доме. Ей так не хотелось, чтобы Хлоя, владелица стольких красивых вещей, которая явно не понимает, как ей повезло – если судить по тому, как она жалуется, что невозможно закрыть шкафы и из них вечно всё выпадает, – узнала, что Бетани живёт в тесной крошечной комнатке, да ещё делит её со старшей сестрой.

Она вовсе не думала, что Хлоя перестала бы с ней дружить. Это всё злобные выдумки Лизбет. После всего, что Хлоя сделала, чтобы помочь Бетани, уже стало ясно, что она настоящий друг. Просто Хлоя привыкла к совсем другой жизни и вряд ли поймёт ситуацию со стипендией. А Бетани не хотелось пускаться в пространные объяснения: это было бы слишком неловко.

Нет. Пусть её тайна пока так и останется тайной.

Глава седьмая

Всё тайное становится явным

– Девочки, не вертитесь! Мне надо побрызгать вам волосы! – Парикмахерша чуть ли не в панике носилась от одного юного артиста к другому, проверяя, всё ли готово к выходу на сцену. Оставался последний штрих: лак для волос с блёстками, которые будут искриться в свете прожекторов. Сэм с Эйданом уже получили свою щедрую порцию блёсток и теперь с отвращением разглядывали себя в большом зеркале.

– А тебе идёт, Сэм, – хихикнула Хлоя. – И мешковатые белые брюки – как раз твой стиль. Жаль, что в школу тебя в таком виде не пустят. Ты бы там всех сразил.

– Если бы нам сразу сказали, что у нас будут такие дурацкие костюмы, я бы ещё тогда отказался, – пробормотал Сэм.

– Интересно было бы посмотреть, как бы ты отказался, – усмехнулся Эйдан. – История ещё не знает героев, посмевших возразить мистеру Харви.

– Ты же ходил в танцевальную студию – разве вы не выступали в костюмах? – спросила Бетани. Она уже давно потеряла счёт, сколько раз ей пришлось выступать в совершенно дурацких костюмах.

Сэм улыбнулся:

– Обычно мне удавалось уговорить нашего руководителя, что я буду плохо смотреться в виде ромашки или какого-нибудь одуванчика. Мне ближе злые улитки, пожирательницы цветов. Аааррр! Вкусненькие лепессссточки! – И он склонился над Бетани в позе хищной улитки.

Бетани хихикнула:

– Злая улитка в блёстках! Какая прелесть!

К ним подбежала парикмахерша:

– Так, девчонки, вы двое ещё у меня не охвачены! – Она принялась поливать волосы Бетани лаком. – Блёстки будут отлично смотреться на твоих красных прядях.

Бетани не смогла удержаться и глянула на себя в зеркало. Да, на сцене, под яркими прожекторами, блёстки будут смотреться роскошно. Она с удовлетворением отметила про себя, что совершенно не нервничает. Все волнения и тревоги последних недель отодвинулись на второй план – в том числе и глупые переживания из-за какой-то Лизбет, – ведь уже совсем скоро ей предстоит выйти на сцену и петь в Альберт-холле!

– Ты не волнуешься? – спросила она у Хлои.

Хлоя уставилась на своё отражение в зеркале, словно ожидая от него подсказки.

– Нет, нисколечко. Я бы, наверное, волновалась, если бы пела соло, а так – я просто ужасно тебе завидую!

Бетани улыбнулась:

– Я тоже совсем не волнуюсь, хотя, по идее, должна бы. Просто мне хочется, чтобы всё поскорее началось. И я рада, что мама с Сереной придут на концерт.

– Да, и Сара с Лили. Здорово, что нам на школу дали столько билетов! Мама, наверное, волнуется больше меня! Ой! Мне же больно!

– А ты не вертись, когда тебя причёсывают! – раздраженно ответила ей парикмахерша, и Хлоя закатила глаза. – Вам уже через две-три минуты идти за кулисы, и мне надо успеть всё закончить.

В гримерную заглянул ассистент в наушниках с микрофоном.

– Все готовы? – спросил он. – Тогда пойдёмте.

Парикмахерша отпустила Хлою, и все ребята радостно переглянулись, даже Лизбет улыбнулась Наде и Эми.

При всей своей неприязни к Лизбет Бетани не могла не признать, что выглядит та потрясающе: в белых брюках и топике, с длинными светлыми волосами, усыпанными искрящимися блёстками – и вправду Снежная королева. Уже не в первый раз Бетани подумала, что, наверное, Лизбет так дружит с Надей прежде всего потому, что Надя далеко не красавица. «Какая ты злая, Бетани Адамс, – сказала она себе. Но скорее всего, так и есть!» – добавила она и улыбнулась собственным мыслям.

Это было волшебно: стоять за кулисами в ожидании выхода на сцену и наблюдать, как устроители концерта и их ассистенты носятся взад-вперед словно сумасшедшие пчёлы.

– Ну когда мы уже пойдём? – нетерпеливо пробормотала Хлоя – и почти сразу это «когда» наступило.

Джасмин Дэй исполняла несколько песен, и песня с соло Бетани, которую для Джасмин написали специально к этому концерту, была в самом конце. Когда предпоследняя песня закончилась, Бетани вышла вперёд, чтобы встать рядом с Джасмин. Она старалась идти медленно, не торопясь – и это, наверное, было сложнее всего. Она совсем не боялась петь – но ужасно боялась споткнуться и грохнуться прямо на сцене, на глазах у пяти тысяч зрителей.

Когда зазвучали первые такты мелодии, Джасмин улыбнулась Бетани, и Бетани, совершенно счастливая, улыбнулась в ответ. Сбылась её самая сокровенная мечта! Она поёт на большой сцене! Всякие глупости вроде Лизбет мгновенно забылись. Джасмин приобняла её за талию, и они вместе запели первый куплет. Бетани показалось, что где-то в зале Сара, Лили и Серена выкрикивают её имя. Нет, наверное просто почудилось.

Когда песня закончилась, Бетани вместе со всеми ушла со сцены. Ей с трудом верилось, что всё уже позади. Ребят проводили обратно в гримерную, где они жадно набросились на лимонад, все ещё возбуждённые после выступления. Концерт почти завершился, после Джасмин должен был выступить самый последний участник – и уже минут через пятнадцать в гримерную ворвались Лили и Сара, а следом за ними пришли родители Хлои, мама Бетани и Серена.

– Нас пропустили за кулисы, – радостно объявила Лили. – Вы все так классно выступили! Просто супер! Как я понимаю, все ваши родители рвутся сюда и, наверное, скоро затопчут охранников.

– Я пойду поищу папу, – сказал Сэм и направился к двери. Вместе с ним вышли ещё несколько человек.

– Бетани, ты потрясающе спела соло! – Сара крепко её обняла. – Я так тобой гордилась! Мне хотелось крикнуть всем, кто сидел в зале: «Я её знаю! Мы с ней учимся в одном классе! Сидим за одной партой!» Честное слово, я еле сдержалась!

У мамы Бетани глаза блестели от слёз:

– Бетани, ты молодец. Я тобой очень горжусь. Всё-таки мы правильно сделали, что подали заявление на стипендию. Это точно твоё призвание!

Бетани оцепенела. После стольких волнений и стольких усилий сохранить свою тайну, ей даже в голову не пришло предупредить маму с Сереной, чтобы они никому не рассказывали о стипендии. Да и что бы она им сказала? «Это прозвучало бы так, будто мне стыдно, что я получаю стипендию, – сердито подумала она. – Как будто я думаю, что мы недостаточно хороши для «Дебюта». Какая я всё-таки глупая. Надо было давно всем рассказать».

Она посмотрела на Хлою, Лили и Сару. Как она и боялась, они потрясённо уставились на неё. Бетани внутренне подобралась – она совершенно не представляла, что они сейчас скажут.

– Бетани! – воскликнула Сара. – Ты нам не говорила, что получаешь стипендию!

Мама Бетани вдруг забеспокоилась и с тревогой взглянула на дочь. Бетани крепко сжала её руку и попыталась улыбнуться.

– Это же круто! – восторженно произнесла Лили. – Знаешь, сколько народу подают заявления на стипендию! Почему ты нам не сказала?

– Хотя после сегодняшнего твоего выступления можно не удивляться. Когда выходит твой первый альбом, Бетани? – хихикнула Хлоя. – Ты пела лучше Джасмин.

У Бетани было такое чувство, словно её сжавшиеся в тугой комок легкие вдруг распрямились. Она сделала глубокий вдох:

– Я хотела сказать, но никак не могла выбрать нужный момент. Извините…

Сара покачала головой:

– Тебе не за что извиняться, балда. Ты правильно сделала, что ничего не сказала. Как ты вообще представляешь этот разговор? «Привет, я Бетани. Я такая крутая, что «Дебют» даже выплачивает мне стипендию»?

– И мы бы все дружно тебя побили, – улыбнулась Хлоя. – На самом деле, можно я стукну тебя прямо сейчас? Чтобы ты не слишком-то зазнавалась.

Серена, сидящая рядом с Бетани за гримировочным столиком перед зеркалом, тихо ахнула и указала глазами на дверь.

– Смотрите, – взволнованно прошептала она.

В гримерную вошла Джасмин Дэй, совершенно невероятная в своём концертном костюме, раскрасневшаяся после выступления, с сияющими глазами.

Серена уставилась на неё, замерев в благоговейном восторге.

Джасмин улыбнулась всем присутствующим и повернулась к Бетани.

– Я просто пришла сказать, что ты замечательно спела, – улыбнулась она. – А заодно и спросить, нет ли у тебя планов на январь и февраль. Я буду записывать новый альбом, и мне очень нравится твой голос. Было бы здорово, если бы ты спела со мной пару песен. Что скажешь?

Бетани чувствовала, как сидящая рядом с ней Серена вся дрожит от волнения.

– Да! – выдохнула Бетани, от радости у неё пропал голос. За плечом Джасмин она увидела остолбеневшую Лизбет с побелевшим от злости лицом. Все тревоги, сомнения и страхи последних недель тут же исчезли, и Бетани улыбнулась Джасмин: – Да, конечно да!

1

Об этой истории можно прочитать в книге Холли Вебб «Лили придумывает желание» (прим. ред.).

2

Булочная, пекарня (фр.).

3

Булочка с шоколадом (фр.).

4

Эта история рассказывается в книге Холли Вебб «Сара и роль мечты» (прим. ред.).

5

Brit Awards (The Brits) – ежегодная премия Великобритании в области поп-музыки, является британским эквивалентом премии Грэмми (прим. ред.).

Content

Холли Вебб
Бетани поёт второй

Глава первая Кошмарное утро

Глава вторая Пробы для Бетани

Глава третья Выход есть

Глава четвертая Под одной крышей с врагом

Глава пятая Кошмарная Лизбет

Глава шестая Хлоя спешит на подмогу

Глава седьмая Всё тайное становится явным

1