Романович Роман

Студент

Пролог

Ольга Медведева сложила листы бумаги, постучала ими по столу, уложила в папку и отправилась к брату. Из-за их положения, они жили там же, где и работали — во дворце. Так было проще обеспечить безопасность.

Прошлого князя уничтожили прямо на его территории. Кто это сделал: близкое окружение, свои или чужаки до сих пор оставалось загадкой. Это не позволяло расслабиться, но ничего, неудобство не такое большое, чтобы пренебрегать безопасностью.

Ольга выстроила свою службу так, чтобы своевременно получать нужные данные. Она их сводила вместе, анализировала, предоставляла брату выжимки, если было нужно и строила на основе информации следующие шаги.

Пройдя коридорами, женщина постучала и вошла в покои князя. Тот сидел в кресле, рядом с окном и читал. Видеть этого крупного, властного мужчину с книжкой было сродни тому, как увидеть медведя в библиотеке. Каждый раз, как первый и всегда возникает ощущение несоответствия.

— Не косись на меня так, — сказал Анастас Медведев, не отрывая глаз от книги.

— Я по делу, — обозначила Ольга, — Готовы выводы по учебному проекту.

— У нас сегодня выходной вроде как, — заметил мужчина.

Первые месяцы правления они все в команде работали на износ, понимая, что стоит на кону. Так продолжалось больше года и дошло до той отметки, когда надо сбавить обороты, чтобы не перегореть. Без разницы, князь ты или нет, одаренный высокого уровня или обычный смертный — иногда расслабляться надо всем.

— Обещаю сильно не грузить.

— Угу, — не поверил князь, но книгу отложил.

Ольга кивнула, принимая приглашение, уселась в кресло и положила бумаги на столик. Она прекрасно помнила, что в них находится, ей не надо было подглядывать, но брат мог захотеть изучить графики и записи, для него она доклад и принесла.

— Во-первых, моя теория, что в стране есть умные дети простолюдинов, подтвердилась полностью и безоговорочно.

— Я и не сомневался в этом.

— Ты может и нет.

Ольга на секунду представила всех тех людей, которые на них работали. Работали на заводах, в администрации князя или присматривали за домами — среди них хватало умных и талантливых.

— Но другие, сам знаешь.

— Да-да, я помню про твою теорию, что из-за снобизма аристократов, государство не развивается должным образом.

Князь никак не показал своего недовольства, но Ольга слишком хорошо знала брата. Ещё она знала, что он с ней согласен. Что не мешало ему раздражаться в таких разговорах.

Аристократы — это фундамент любого государства. Если ты слаб, тебя легко сметут. Любой из ходоков зайдет ночью в гости и перебьет всех, не запыхавшись. Может он даже не станет марать руки — просто закинет бомбу и дело сделано.

Чтобы выжить, надо обладать достаточной силой для защиты себя. Они, правящая семья, не могли позволить себе далеко выбираться за пределы дворца или жить в разных местах. Всё из-за ходоков. Ольга не питала иллюзий, что мировая арена это сборище миролюбивых людей. Достаточно заглянуть в историю… Причем не столь отдаленную, чтобы увидеть одну простую истину — те, за кем сила, никогда не стеснялись диктовать условия всем окружающим. Чего стоит только англосаксонская империя, которая несколько веков назад, благодаря ходокам, наплодила колоний по всему миру и нагло выжимала ресурсы из народов, загоняя население в рабство и подавляя любые бунты. Если бы не внутренние конфликты и то, что ходоки развились не только у них, то правили бы всем миром до сих пор.

Аристократы — это сила. Суть не только в их личных способностях, но и имуществе, деньгах, влияние, ресурсах и связях. Идти против них, это как бросить вызовов… Ну да, тому фундаменту, на котором стоит твой дом. Но и не идти тоже опасно. Потому что аристократы…

Ольга вспомнила, чего ей стоило уговорить Измайлова старшего заняться созданием полноценного института для простолюдинов. А сколько это денег стоило правящей семье…

— Что дальше? — вернул князь Ольгу к разговору. Они оба знали, что женщина легко может уйти в себя, задумавшись над очередной идеей.

— Теперь у нас есть доказательства. Не смотря на ужасную, да, именно ужасную систему образования, мы смогли найти талантливых детей.

В стране в первую очередь не хватало профессионалов и специалистов высокого уровня, которые двигали бы все процессы вперед. Нельзя сказать, что прогресс вообще никак не двигался. Но и нельзя сказать, что он двигался быстро. Гораздо медленнее, чем в других странах. Россия отставала и скоро это грозило стать критичным. Если уже не стало.

Нынешние порядки не могли обеспечить решение этой проблемы. Школьники учились всего девять классов, потом в лучшем случае поступали в ближайшее училище. Или шли куда-нибудь на завод, где их обучали на месте. От места к месту качество обучения варьировалось. Не было единой системы. Во многих местах за школы отвечали те рода, которые правили в окрестностях. И этим родам зачастую не были нужны умные люди. Они чаще хотели видеть обычных работников, послушных и не доставляющих проблем.

— Группы сформированы. Скоро они начнут учиться. Измайлов обещал создать и развить факультеты, где мы сможем огранить эти таланты.

— Хорошо, — кивнул князь. Его это не особо интересовало.

— Другие направления тоже дали интересные всходы. Тех, кто живет в столице и близлежащих городах мы уже оформили и взяли анализы. У остальных чуть позже возьмем, по мере прибытия.

— И? — князь подался вперед.

— Рабочий материал. Можно продолжить развивать те наработки, которые мы получили. Без лишних жертв и тех методов, которые использовали Коршуновы. Не удалось, кстати, выяснить ещё что-то у них?

— Нет. Мальчишка ведет себя образцов тихо. Почти, — хмыкнул князь.

— Я слышала, они в отчаянье. Его мать пытается пристроить дочку.

— Ты не уходи от темы.

— Да больше нечего рассказывать. Материал собрали, процесс анализа начат… Выявили пару десятков перспективных доноров. Когда изучим… Это может стать прорывом.

— Было бы неплохо.

— Ещё есть несколько ребят, которые скорее всего из родов. Потеряшки.

Так называли тех, кто потерялся во время войны. Когда какой-нибудь род уничтожали, некоторым детям удавалось спастись. Без фамилии, поддержки семьи, у них часто складывались не самые легкие жизни.

— Это хорошо. Ты уже поговорила с ними?

— Пока нет. Как начнется учеба, поговорю.

— Если удастся восстановить несколько фамилий, будет хорошо.

Ольга кивнула. Как она думала совсем недавно, аристократы — это фундамент любого государства. А кровь, что бежит в их жилах, их гены — это то, что является сутью этого фундамента. Даже если наследники потеряли всё своё влияние, их гены представляют большую ценность.

— Займусь этим, посмотрим, что и как. На этом всё. Как и обещала, не буду тебя утомлять.

— Иди, — махнул рукой князь и вернулся к книге.

Глава 1. На встречу новой жизни

Если обладать достаточной внимательностью, то можно заметить, как одни циклы жизни сменяют другие. Ольга родила, в доме Гвоздевых появился малыш, приходя мне на смену. Сам я отправился в путь, в столицу, учиться, освобождая место для новой жизни.

Циклы — как течение в реке. Не всегда заметны глазу, но всегда есть.

После того, как автобусом добрался до области, приехал на вокзал, купил билет и сел в поезд, я наблюдал за тем, как мимо проходят люди. Вещей у меня было немного, рюкзак да сумка, которую закинул вниз.

Ко мне зашла крупная женщина, в годах и с баулами. Она кому-то замахала рукой в окно, судя по возрасту, может дочери, а то и внучке. Вскоре появились и другие, с кем мне предстояло ехать. Мужик с синяками под глазами, который сразу полез наверх, постоянно извиняясь и причитая, что он слишком стар для верхней полки. Стар, но при этом почему-то не попросил меня перебраться наверх или хотя бы сесть рядом, а сам я предлагать не стал, с любопытством наблюдая, что же будет дальше. Третьим был тоже мужчина, он кинул сумку вниз, уселся рядом и уставился молча в окно.

Постепенно вагон заполнился людьми, а вместе с ними шумом, тихими разговорами, неловкими ситуациями и запахами.

Разглядывать происходящее быстро надоело. Да и то, что будет в окне я уже видел. Первое время ничего интересного. Вереница домов, поля, а дальше несколько часов будем ехать через леса. Там поинтереснее будет.

Женщина, занявшая койку напротив, не прошло и пяти минут, начала доставать из необъятной сумки снедь: яйца, курочку, хлеб, пару салатов, печенье… Запахов прибавилось. Я ничего не имею против еды, но эта дама подняла такое амбре…

Постаравшись абстрагироваться, уставился в окно и задумался, что меня ждет впереди. В институт мне сказали прибыть за два дня до начала учебного года, то есть тридцатого августа. Сейчас двадцать девятое, день. К Санкт-Петербург прибуду к вечеру, а оттуда ещё девять часов до столицы. Переночую в поезде и утром прибуду в институт.

— Молодой человек, а вы есть не будете? — спустилась сверху голова. Ну, выглядело это именно так. Мужик светился, показывая лишь верхнюю свою конечность, а заодно и сальные волосы, — Можно тогда я…?

— Да, конечно, — я выбрался из-за столика, который стоял между койками, и отправился в стык между вагонов, чтобы подышать сквозняком.

Когда я сдавал экзамены, то позволил себе более вольные ответы, чем следовало. Сейчас это не казалось такой уж хорошей идеей. У меня не было нормальной легенды. Меня приняли на учебу, как Эдуарда Гвоздева, хотя на самом деле я Эдгард Соколов. Вроде как я племянник Сергея Гвоздева, у которого и жил больше года, но у этого нет никаких доказательств и если в институте есть что-то вроде службы безопасности, которая проверит данные… То, быстро станет известно, что я не тот, за кого выдаю себя. К чему это приведет — хочется верить, что к восстановлению меня, как аристократа, что, как надеюсь, откроет новые возможности. Может так статься, что ничего не случится. А может всё станет сильно хуже и придется пуститься в бега.

Эта неизвестность и нервировала. Чтобы успокоиться, я старался продумать план действий на каждый вариант. С побегом проще всего. Уж что-что, а я смогу выжить в любых условиях. Если бы ещё не Гвоздевы… Боюсь думать, что будет, если заявятся к ним. У них ведь ребенок. Вот из-за этого риска я нервничал больше всего. Из-за себя не так волновался. Уверен, что смогу справиться с любыми вызовами. Но не факт, что смогу управиться с угрозой близким.

Тем более в этом мире, где я уже потерял одну семью. Да и на вторую нападали, будь неладны эти бесы.

Чтобы окончательно не загрузиться, взялся за шлифовку позитивного сценария. Именно шлифовку. Так-то я уже сто раз обдумал, как буду жить и что нужно сделать. Первый шаг — заселиться в общагу, познакомиться с теми, с кем буду учиться, узнать порядки в институте. Второй шаг — узнать, что с родом Соколовых. Может у них какая-то родня осталась. Помимо тех, кого убили в особняке, были и другие, это я точно знал, но где они сейчас, как с ними связаться и живы ли они — не знаю. Третий шаг — мне нужно отдельное место, где я смогу заниматься своими делами. Сомневаюсь, что общага подойдет для этого. Для отдельного места нужны деньги. Как и для всех тех материалов, которые потребуются. Так что мне ещё и работу надо найти. Как это будет совмещаться с учебой и возможно ли так всё устроить — отдельный вопрос, на который предстояло найти ответ.

На своё место я вернулся минут через тридцать, рассудив, что за это время люди успели поесть, а главное, там успела выветриться какофония запахов.

По обоим пунктам меня ждал провал. Попутчики только перешли к чаю, но любезно подвинулись и даже угостили меня печеньем.

* * *

Так как поездка была вечерняя, почти никто не стелил постель. Я умудрился задремать, прислонившись щекой к стене. Стук колес убаюкивал, даря ложное ощущение безопасности и размеренности.

Резкий металлический скрежет раздался так внезапно, что я дернулся, подскочил, но забыл, где нахожусь, отчего стукнулся головой и упал обратно.

Скрежет повторился. Если взять ножовку и попытаться отпилить кусок металла, звук будет таким же. Только вместо протяжного завывания, хлесткие и стремительные касания.

Следом за скрежетом пришёл ещё более громкий звук раздираемого металла. Со стороны вагона, который шёл впереди моего, донеслись испуганные крики.

— Что это? — нахохлилась любительница покушать, боязливо высовывая голову в проход. Мужики тоже повылезали. Как и остальные пассажиры.

Волна тревоги прокатилась по вагону и всем разом захотелось узнать, что происходит. В такой толпе я при всём желание не смог бы пробиться вперед. Впрочем, оставаться на месте было правильным решением. Поезд дернуло, он разом сбавил ход и те, кто стоял, полетели кто куда. Люди падали с полок, в пролеты и проход, наталкивались друг на друга.

Криков разом прибавилось.

Скрежет повторился ещё раз, не такой громкий в общем шуме. Что-то происходило. И это что-то не было хорошим.

Я помог подняться женщине и мужчине. Она кряхтела и стонала, вереща от боли. Зря в проход полезла, так бы целее была. Мало того, что упала, так ещё на неё полный мужик свалился, с которым она и принялась собачиться, выплескивая боль и растерянность.

На всякий случай накинул куртку и подхватил рюкзак. А то вдруг придется быстро покидать поезд. Тот, тем временем, замедлил ход и полностью остановился.

В чем причина узнали быстро, не прошло и минуты. Я когда увидел, то глазам не поверил. Сверху кто-то будто ножик опустил и пробил крышу вагона. Лезвие попало какой-то женщине в голову и разрезало ту пополам. В смысле всё тело, от макушки до талии. Лезвие пошло обратно, тело к нему прилипло и его потянуло наверх, но дальше крыши оно не ушло. Врезалось, соскочило, упало на пол и забрызгало кровью близстоящих.

В этот момент люди посходили с ума. Часть забилась по своим местам, другая часть бросилась на выход. Меня оттолкнули, я стукнулся об столик и завалился на сиденье. Вовремя. Сразу два лезвия появились напротив, пробили крышу и тех, кому не повезло.

В этот раз было иначе. Лезвия заработали, раздвигая металл в сторону. Хоп и образовался люк, через который виднелась чья-то туша. Кто бы там не находился, он оторвал кусок металла и куда-то выбросил. Потом ещё один оторвал, ещё и ещё.

Я смотрел на это завороженно, хладнокровно просчитывая варианты. К нам пожаловала тварь, способная рвать металл, как бумагу. И, кажется, это создание не выбрасывало куски крыши, а пожирало их. Как и людей.

На моих глазах монстр подцепил труп, подтянул к себе и заглотил.

Пока он это делал, я быстро вывел на окне символ. Стекло осыпалось, освобождая путь. Рюкзак я скинул. Чтобы дальше не произошло, он только мешаться будет.

Скользнув наружу, приземлился не очень удачно. Рельсы стояли на возвышенности и я упал на горку, поскользнулся и полетел вниз, прямо в колючие кусты. Глупее не придумаешь. Если существо меня заметило, то я у него как на ладони буду.

Но повезло. Пока выбирался, никто на меня не напрыгнул. Как выполз из кустов, то огляделся и увидел, что темный силуэт пробирается по вагонам, откусывает куски побольше, запихивает себе в рот и так раз за разом, метр за метром. Также я видел, что многие люди повыпрыгивали из вагонов и сейчас разбегаются. Вокруг нас был лес, уж не знаю, насколько дружелюбный и насколько это здравая идея, пытаться скрыться в нем обычному человеку.

На принятие решения ушло несколько секунд. Неведомая чертовщина напала на поезд. Может это какой-то зверь, разновидность паука. Тварь охотно жрет как металл, так и людей. Счет трупов шёл уже на десятки и не трудно догадаться, что дальше будет. Монстр убьет многих. Может и всех. Неизвестно, сколько здесь тварей, не исключаю, что есть и другие особи, поджидающие в лесу. Зверь большого размера, где-то с двух крупных быков. Драться с ним голыми кулаками затея бессмысленная, тут нужна алхимия, чтобы разобраться.

Только нужно действовать аккуратно, чтобы не спалиться. Подхватив камень, подбежал к вагону и прямо на нем принялся выводить печать. Сил от меня сейчас много потребуется, неизвестно, хватит ли, поэтому лучше компенсировать мастерством и временем, чем потратить весь запас.

На то, чтобы начертить печать, у меня ушло тридцать четыре секунды. За это время зверь убил ещё несколько людей, но быстрее я не мог. И так работаю в ужасных условиях, в темноте, камнем по металлу. То, что рисунок не точный и едва заметный потребует дополнительных расходов, но даже так, я потрачу гораздо меньше, нежели действуй напрямую.

Моей целью было превратить металл в желудке в шипы. Выдающихся результатов я сразу не заметил, но монстр замедлился и даже замер. Зацепившись за окно, вполз обратно в вагон. Зря вылезал, но тогда я не знал, что монстр пройдет мимо. Дальше я убедился, что внутри никого не осталось. Либо мертвы, либо разбежались. Подпрыгнув, зацепился за разорванную крышу, подтянулся и оказался наверху.

После того, как повстречался с бесом, я много думал над тем, как разбираться с одаренными. Ну и со зверями тоже, они ведь разные бывают. К сожалению, до моего прежнего уровня силы далеко, поэтому я не мог развернуться на полную. Тем более здесь, без подготовки, на случайной территории. Мне бы минут десять и я гарантированно уничтожу тварь, но времени нет, а значит придется рисковать.

Я добрался до зверя как раз в тот момент, когда он зашевелился. Вблизи монстр выглядел ещё более жутко. Это точно паук, но какой-то неправильный. С острейшими лапами, вся его туша отливала металлическим оттенком и покрыта шипами. Тоже острыми.

Отступать было поздно. Я сформировал печать и вогнал её ладонью прямо в тушу. А теперь…

Закончить начать я не успел. В момент касания зверь сжался, я подался за ним и… Вспышка и я лечу куда-то в сторону, врезаюсь во что-то твердое, кувыркаюсь и бьюсь о землю.

Когда поднялся, то понял несколько вещей. Поезда рядом нет. Я цел. Зверь тоже цел и сейчас распрямляется, вертит башкой и смотрит по сторонам.

Он дернулся, я активировал ранее вложенную печать, устраивая ему внутренних кабздец. Монстра повело, он пронесся мимо, чуть не снеся меня, врезался в дерево и… Исчез. Натурально исчез. Вот он был, а вот его нет.

Переместился он недалеко. Я оказался на опушке леса, дальше просматривалось открытое пространство. Зверь выпрыгнул метрах в ста от меня, прошёлся ещё десяток шагов и завалился, словно пьяный.

Я бросился к нему, чувствуя, как внутри всё похолодело. Если я столкнулся со зверем-ходуном, способным перемещаться в пространстве… Если он ещё и восстанавливаться умеет… То мне его надо любой ценой прикончить раньше, чем он оклемается. Иначе…

Пока бежал, нащупал в кармане короткий шип, который создал из метеоритного железа. Вместе с ним надел перчатку с металлической плашкой, которая крепилась к ладони. Плашка послужила опорой и я под ускорением послал шип в зверя.

Сейчас и узнаем, способна ли эта штука задержать ходуна.

Глава 2. Алхимик против паука

Как бить зверя, который обладает неизвестным набором способностей, в два раза выше тебя ростом, покрыт металлом и его лапы острее любых лезвий?

Вру, часть способностей известна. Зверь способен жрать металл, людей и перемещаться в пространстве.

Какой-то вред я ему нанёс, но к моменту, когда добежал до него, он почти оклемался. Хуже того, он с точностью определил, кто именно виновен в его бедах.

Шип из метеоритного железа ударил монстра, но отскочил, не смог зацепиться. Слишком прочная шкура. Но и нахождения металла рядом хватило, чтобы зверь сжался, попытался переместиться и не смог этого сделать. Чему я не очень обрадовался.

Как убивать зверя по прежнему непонятно. Он крупный, твердый, оружия подходяще у меня с собой нет. На моей стороне ловкость беса и пока зверь заплетается, я могу к нему подобраться.

Тварь отмахнулась лезвием, чуть не снеся мне голову. Она заколотила лапами, заставляя меня отступать. Переоценил я свои силы. Подобраться не смогу. Ещё и на открытом пространстве находимся, не за что спрятаться. Если бы не контузия монстра, он бы меня на куски порубил за секунду.

Повезло секунд через двадцать, смог его подловить и ударить печатью разрушения в сустав на лапе-лезвие. У пауки были и обычные лапы, на которых он перемещался. Что логично, ведь на лезвиях особо не походишь. Но и так, четыре лезвия — это огого сколько.

Печати потребовалось несколько секунд, чтобы разрушить сустав. Обрубок лезвия отлетел в сторону, но монстр этого, кажется и не заметил. Никакого рева. Единственное, что я слышал — это свист рассекаемого воздуха, когда он атаковал.

Я смог обойти чудовище так, чтобы подхватить обрубок, а дальше принялся отступать в сторону леса, не забывая призывать метеоритный шип. Неизвестно, помогает ли он вообще, но рисковать не хочу.

Следующие несколько минут я бегал, скакал, кувыркался и всячески уворачивался от разбушевавшегося чудовища. Выдохлись мы с ним одновременно. Тварь замедлилась, между нами образовалась дистанция в пару десятков шагов и я смог выдохнуть.

Несколько раз он пытался телепортироваться, но каждый раз не получалось. В такие моменты мне удавалось разорвать дистанцию и перевести дыхание. А ещё готовить свой следующий удар. Не зря же я отрубленную лапу таскал.

Лапа — часть общей туши. По закону подобия между ними есть общая связь, а следовательно, обладая лапой, я могу воздействовать на остальное тело. Можно сделать небольшую пакость — на это уйдет немного сил, да и времени совсем чуть-чуть. Можно ударить основательнее, но сил потребуется гораздо больше. У меня столько нет. Поэтому я брал мастерством, в секунды затишья пытаясь вычерчивать печать на лезвие. Чертил прямо своей кровью, которой набежало, когда я порезался. Лапа то острая.

— Вот ты и допрыгался, — пробормотал я, активируя печать.

Паук замер. Я подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Подскочив к твари, подпрыгнул и вбил его же лезвие ему же в глазницу. Прямо в этот злобный мерзкий глазик. Ещё и ударил несколько раз, вгоняя лезвие точно в мозг.

Зверь дернулся пару раз, после чего свалился и затих. Теперь уже окончательно. Но на этом я не успокоился. Методично переломал ему лапы и отделил от тела лезвия. На всякий случай. В мире, где есть существа, которых называют бессмертными, никакая предосторожность лишней быть не может.

Убедившись, что на этом точно всё, тварь умерла с гарантией, отошёл в сторону метров на десять и сел прямо на землю.

Фух…

* * *

Спустя полчаса я занимался тем, что потрошил чудовище. На первый взгляд не самое благоразумное занятие. После того, как тварь переместила нас, мы оказались неизвестно где. Для меня неизвестно. Единственное, что здесь было, небольшая поляна, да лес вокруг. Темный лес, замечу. Сейчас то почти ночь.

После боя первые пять минут я отдыхал и приходил в себя. Потом схватился за голову и ругался, осознав, что, во-первых, потерялся, а, во-вторых, опоздал на второй поезд.

Если ничего не путаю, то до города нам было ехать ещё пару часов минимум. По карте мы как раз должны находиться где-то посредине большого леса. До ближайшего населенного пункта с полчаса езды, где должна была быть остановка, но это не точно. Может меньше, может дольше, я ведь последний час в поезде дремал и точно не знал, который сейчас час.

От Сергея я знал, что слабые ходуны могут перемещаться на сотню метров. Сильные — на несколько сотен метров, а то и километр. Но есть и те, кто легко прыгнет на пару километров.

Лично для меня это значило, что я нахожусь от поезда на неизвестном расстояние. Криков не слышу, света никакого не вижу — в общем, никаких признаков в пользу того, что поезд где-то рядом. Так что, есть смысл исходить из худшего.

Допустим, поезд находится в паре километров от меня.

А я нахожусь в темном лесу. Незнаком лесу. В чащобе, через которую не так-то легко продраться.

И поезд может находиться в любой от меня стороне.

В переводе это означает, что на возвращение могут уйти многие часы. Если пойду ночью, то могу и заблудиться, уйти ещё дальше, потеряться и… Как не крути, а перспектива сомнительная вырисовывается.

Что касается института, даже если я быстро найду поезд, то, если подумать, случилось ведь что-то из ряда вон выходящее. Напал зверь, покромсал крышу, сожрал кучу металла, ещё и людей перебил минимум пару десятков, а то и больше. Не то, чтобы я силен в реалиях этого мира, но предположу, что сюда должна выдвинуться команда спасателей. После чего всё это затянется на неизвестно сколько часов и в лучшем случае нас доставят в город завтра. А когда отпустят — так и вовсе, кто знает.

Но вернуться придется в любом случае. В поезде остались мои вещи. Часть денег тоже. Без вещей в столице туго придется.

Об этом я думал первые минут пять. Были варианты, что делать. С помощью алхимии смогу добыть огонь, а с ним проще через лес пробираться будет. Ещё можно залезть на дерево и попытаться увидеть что-нибудь. Свет, огни, столбы или какой-то другой ориентир.

Это было похоже на план. Пока думал, смотрел на тушу паука и нет-нет, мысли соскакивали совсем на другое.

Не уверен, что любой человек сможет понять мои мотивы. Всю свою прошлую жизнь я жил алхимией. Узнать что-то новое для меня тогда означало увеличить шансы на выживание. Когда оказался в этом мире, в теле мальчишки, то думал, что тяжелые деньки закончились. А потом семью Соколовых перебили, меня с сестрой кинули в лабораторию и ставили опыты. Короче говоря, этот мир не такой уж дружелюбный.

Я знал, что в нем помимо стандартных угроз есть нестандартные. Это звери. Не просто хищники, а как вот этот паук, жрущий металл и способный телепортироваться. Есть ещё бесы, сокращенно от бессмертных. Люди с повышенной силой, рефлексами, регенерацией. Настоящие монстры, которых сложно убить. Но больше всего меня заинтересовали ходоки. Паук — тоже ходок. Тот, кто ходит между двумя точками пространства также легко, как обычный человек ходит по тротуару.

Прошлая жизнь, да и эта тоже, сделали меня слегка параноиком. Повторюсь, но знания — это залог выживания.

И вот, я сижу в лесу, ночью, смотрю на тушу убитого зверя, который способен перемещаться сквозь пространство. За несколько лет в этом мире я впервые столкнулся с чем-то таким.

Так стоит ли винить себя за то, что я решил задержаться, рискнув всеми остальными планами и как следует изучить монстра? В худшем случае поезд уедет без меня. Ничего страшного, выжить я смогу. В ещё более худшем случае мои вещи пропадут и тогда я окажусь в неловкой ситуации. Но раз уж до этого справлялся, то и сейчас справлюсь. Максимум, что случится — я опоздаю на день или два в институт.

Надеюсь, это не послужит поводом быть исключенным. Уповаю на то, что у меня есть железобетонное оправдание. На поезд напал зверь, я спасался, убежал в лес, заблудился, потом несколько дней брел, пока не вышел к людям. Красивая история, которая, как я надеялся, растрогает сердца тех, кто захочет меня исключить.

В крайнем случае я всего лишь не поступлю в институт. Что печально, конечно, но не так, чтобы сильно. Пока что я лишь разочаровывался в система образования этого мира, поэтому не уверен, что дальше встречу что-то уж совсем уникальное и важное.

Под эти мысли, успокаивая сам себя, принялся за разделку. Эта тварь жрет металл и телепортируется. Очень уж хочется глянуть, как устроено его строение тела. Но это малая часть того, что я изучал.

Я создавал диагностические печати, изучал состав тела, какие силы есть в монстре. Индекс потенциала у паука, кстати, небольшой. Ниже, чем у росомахи. А вот индекс опасности… Регенерация низкая, на уровне Сергея, то есть ниже, чем у меня. Скорость, рефлексы и сила — с этим гораздо лучше. Как-то же паук отрывал куски металла.

Найдя сухую ветку, сделал так, что она загорелась. Осветил зверя и внимательно его осмотрел. Очень странное создание. В теле большая примесь металла. Можно даже сказать, что у него металлическая плоть. Как это возможно, хоть убейте, не понимаю.

Что интересно, металл он не просто так жрал. Его пищеварительная система была способна его переварить и… А что дальше с этим происходит, то ли он так питается, то ли восстанавливается, то ли усиливается — не скажу.

Зубы твердые и крепкие. Пожалуй самая крепкая часть в теле. Я помучился, пока их доставал из организма. Как никак, уникальный материал. Сделаю из него что-нибудь полезное.

Спустя час я подвел итоги. То, что искал нашёл. Метеоритное железо сработало, как и ожидалось. Паук по сути представлял собой сосуд энергии мира, которую аккумулировал внутри себя. Как именно он использует её для перемещения я не обнаружил, зато нашёл, что за это отвечает мозг. Когда шип оказался в поле паука, то дестабилизировал его способность перемещаться. Я был уверен в этом процентов на шестьдесят.

Моя первая атака нанесла много повреждений твари. Гораздо больше, чем я ожидал. В моих то планах было нанесли урон желудку и ближайшим органам, но тварь обладала скоростным метаболизмом, расщепляя съеденный металл и распространяя его по всему организму. В том числе и в мозг. Повреждения были микроскопические, но их хватило, чтобы замедлить монстра и дать мне шанс победить его.

Я проверил те места, где монстр перемещался. Сначала то, куда меня забросило, потом то, куда он второй раз прыгнул. В обоих случаях удалось нащупать… Если представить озеро, с чистейшей водой, а потом в одном месте насыпать грязи или поднять ил, чтобы мутное пятно появилось… Будет схожий эффект, но только в случае энергии мира. К сожалению, я не обладал нужными печатями, чтобы изучить это досконально. Но за этим я здесь и задержался. Чтобы изучить феномен, понять, с чем столкнулся и прикинуть дальнейший фронт работ.

Мои изыскания прервал странный, хлопающий звук. Я тут же затушил огонь и отошёл к лесу. Звук шёл с неба, он быстро приближался, пролетел надо мною, отдалился, но потом снова вернулся. Источником звука оказалась летающая машина с винтом, который крутился так быстро, что позволял ей летать.

Спасатели?

Когда вижу неизвестных людей, которые выпрыгнули на землю и подняли оружие, то последнее, что сделаю, это брошусь к ним. Тем более после того, как я хорошенько покопался в звере, перед этим убив его.

Любой зверь имеет большую ценность для любого аристократа. Аристо их жрут, чтобы развивать собственные силы. Я не верю, что пожаловала спасательная команда. Скорее охотники, чтобы замочить тварь. И ведь как-то они её нашли.

Отряд подошёл к пауку и остановился рядом. Они простояли так секунд двадцать. К этому моменту я ещё дальше отошёл в лес и меня не должно было быть видно, но…

Пуля от первого выстрела пронеслась опасно близко, врезалась в дерево и я ощутил, как кожу царапнуло щепками. Пригнувшись, я бросился бежать.

Вслед мне выпустили пару очередей. Часть пуль ушла мимо. Деревья защищали меня, но недостаточно хорошо. Другая часть пуль врезалась в спину, но отскочила. Защиту от огнестрела я доработал, но видимо недостаточно хорошо. Отдача была такой, что я полетел вперед, споткнулся и рухнул куда-то в яму между корнями деревьев. Отчасти это и спасло. Град пуль пронесся над головой, не задев. Когда наступило затишье, я подскочил и бросился бежать.

Плевать, что темно. Плевать, что я не знаю, куда бегу. Главное скрыться и оторваться.

Что у меня, откровенно говоря, не получилось. Как-то слишком быстро и оперативно меня догнали, окружили и очередями заставили вжаться в землю, спрятавшись за деревом.

— Эй ты! — крикнули мне, — Подними руки и выходи!

Бесы, это точно бесы. Никто иной не мог так быстро бегать, ещё и хорошо ориентироваться в темноте.

Я бы может и вышел к ним, не начни они сразу стрелять. А так нет иллюзий, что будет дальше. Покажусь и прихлопнут.

Собравшись с духом, выпустил шар артефакт. Недоработка. Противников двое, а оружие устроено так, что могу бить только по одной цели. Я уже сталкивался с тем, что бесы имеют хорошую реакцию, поэтому доработал снаряд, чтобы он летел с гораздо большей скоростью и врезался с большей силой.

Одного из бесов снесло, откинуло назад и припечало о ствол дерева. Второй тут же открыл огонь, чем выдал свою позицию. Думал, он находится совсем в другом месте. Я притянул шар обратно таким образом, чтобы он рванул в его сторону.

За секунду до столкновения активировал одну из закладок. В темноте этого не было видно, но я знал, что произошло. Шар распался на две части, выпуская то, что скрывалось внутри — тонкую, крепкую, металлическую нить. Бес успел среагировать и схватился за эту нить. Это я тоже учитывал. Длины нити хватало, чтобы она закрутилась и захлестнула противника. Я повёл рукой к себе, призывая оружие и нить рванула обратно. Лес озарил крик боли. Кажется, мужику отрезало руку.

К этому моменту второй оклемался и поднялся. Точно бес. Никто другой так быстро встать бы не смог. Его постигла таже участь. Он дернулся в сторону орущего напарника, но нить не заметил. Та снесла ему голову.

Второй резко прекратил кричать. Заткнулся, попытался скрыться и убежать за дерево. Мне только это и было нужно. Я притянул снаряд к себе, сделал так, чтобы части шара с нитью упали рядом. Ловить голыми руками я не был готов. Быстро собрав воедино, убедился, что никого рядом нет и побежал, что есть мочи отсюда подальше.

Лес быстро кончился, и иначе как большой удачей, случившееся я назвать не могу. Выскочил из чащобы я прямо к железным путям. По ним бежать не стал, понимая, что я как на ладони. С одним противником я расправился, второй был крепко ранен, но оставались и другие, кто прибыл вместе с ними. Поэтому я перепрыгнул рельса, спустился по склону, забежал в лес и побежал дальше. Здесь было не так густо, а следовательно меньше шансов напороться на сук.

Пожалуй так быстро, как сегодня, я даже на соревнованиях не бегал. Смог оторваться и потерял преследователей из виду. Как не вглядывался, но никого обнаружить не смог.

Сердце бешено стучало, пот заливал глаза, я откровенно запыхался и остановился, чтобы перевести дыхание. Дав себе минутку, двинулся дальше, держась вдоль рельсов. Вскоре, минут через пять, увидел злополучный поезд. Многие люди собрались вокруг него, кто-то кричал, кого-то выносили. Разбираться в происходящем я не стал. Обошёл людей, добрался до своего вагона, рядом с которым никого не было и забрался в окно.

Тут мне в голову пришла мысль, что если у бесов хороший нюх, они могут выследить меня. Убедился, что в вагоне никого нет. Только трупы и много крови на полу. Аккуратно прошёл до туалета, быстро помыл руки и шар от крови. Ещё и одежду постарался почистить, убирая следы пребывания в лесу. Сложнее всего было с обувью. На ней грязь налипла и пока в маленьком рукомойнике очистил, десять раз выругаться успел.

В голове бились мысли, что если хочу вернуться и остаться необнаруженным, то надо выглядеть как напуганный подросток, а не как тот, кто только что вышел из боя.

Закончив приводить себя в порядок, понял, что следов ещё много, но их можно списать на другое. Вернулся к своим вещам и прикинул, что делать дальше. То ли здесь оставаться, забившись в угол и изображая страх, то ли выходить к остальным.

Вопрос решился сам собой. Кто-то открыл забрался в вагон, послышались голоса и я не придумал ничего лучше, как спрятаться и сделать вид, что просидел здесь всё это время. Надеюсь, актер из меня хороший.

Вскоре меня нашли. Какой-то мужчина, с бледным лицом, сначала дернулся, увидев меня, а потом запричитал.

— Тише, тише, парень, всё хорошо. Всё закончилось. Пойдем со мной, — протянул он мне руку, — Тебе окажут помощь.

Я, показательно дрожа, медленно выбрался и пошёл за ним.

Глава 3. Путь в столицу

Удачно вышло. Если так можно сказать про ситуацию, где есть многочисленные жертвы. Меня вывели из вагона, оказали помощь, дали горячего чаю. Ехал я в седьмом вагоне. Паук напал сначала на четвертый, а потом пошёл назад, пока не добрался до меня.

Странная тварь. Она наделала дырок в поезде, сожрала с десяток людей. Зачем? Какими причинами обусловлено то, что она напала именно здесь и сегодня? Никто не знал. Люди не смогли определить, что это за зверь.

Спасатели прибыли минут через двадцать после того, как я вышел из вагона. Это были точно не те люди, с которыми я повстречался в лесу. Дальше закрутилось, завертелось, людей загнали обратно в поезд и он двинулся к ближайшему городу.

Там нас всех вывели наружу. Раненных отправили в больницу, а остальных в другой поезд, который двинулся к Санкт-Петербургу. Если кто-то думал, что на этом приключения закончатся, то он сильно ошибался. Когда прибыли, нас встретила милиция, которая не позволила выйти наружу.

— По какому праву! — слышал я громкие голоса, звенящие от возмущения.

— По княжьему слову! — рявкнули в ответ и все протесты как-то быстро сдулись.

Допрос растянулся на несколько часов. И это ночью. Никто нас не кормил, не отпускал, ничего не объяснял. Даже на перрон нельзя было выйти, размять ноги. Людей приглашали по несколько человек и допрашивали в отдельном вагоне. Меня тоже допросили. Рассказал заранее подготовленную историю. Появилось чудовище, я вжался в угол, так и сидел.

— Почему окно разбито? — спросил допрашивающий, после того, как записал мои данные. Он мне сразу не понравился. Выглядит, как обычный дядька, полноватый и упитанный, но взгляд… Слишком холодным и умный.

— Так я откуда знаю? Чудище разбило, наверное.

Я слышал, как люди не раз называли зверя чудищем. Никто не называл пауком, поэтому и я молчал, не желая показывать, что знаю больше других.

— Куда направляешься?

— На учебу.

— Куда?

— В столицу.

— Прям так в столицу? — прищурился дядька.

— Ага, — закивал я.

— Где родители?

— В земле.

— Что с ними? — ничуть не смутился он.

— Умерли.

— Как?

— Война, беспорядки. — ответил я в рамках той легенды, которую мы с Сергеем придумали.

Она шита белыми нитками, её легко проверить и узнать, что ничего такого не было, но как допрашивающий сейчас это сделает? Надеюсь и потом не сделает. Я ведь обычный пацан, который оказался не в том месте, не в то время.

Мне задали ещё несколько вопросов и отпустили обратно на своё место. Повезло, что раны заживают быстро. Я поранил ладонь, когда сначала печать в туловище зверя вбивал, а потом с его лезвием бегал. Пару царапин от щепок не в счет. Делал защиту против пуль, но не против случайных осколков. Недоработка. Что было бы, попади щепка в глаз, проверять не хочется.

Все раны зажили, от чего я сейчас чувствовал слабость и дикий голод. Но эти сволочи не кормили. Уровень заботы о людях нулевой.

* * *

Как я и думал, вовремя приехать не удалось. Продержали нас до самого утра и ночевал я в вагоне, закутавшись в куртку. Не выспался, чувство голода не прошло, настроение было паршивым.

Когда нас всё же отпустили и я добрался до кассы, оказалось, что мест на ближайшие рейсы нет. Ближайший доступный вариант поздно вечером и получается, что как не суетись, но я приеду позже назначенного срока.

Купив билет, отправился исследовать город. Есть хотелось жутко, но я удержался от того, чтобы позавтракать на вокзале. Здесь цены в пару раз выше, чем в обычным кафе. Через полчаса я получил желаемое. Нашёл забегаловку с низким ценником и набрал всего побольше. Едва сдержался, чтобы с голыми руками не наброситься на еду.

Как насытился, меня разморило и я отправился гулять, чтобы не уснуть прямо в кафе. Почему-то это показалось не самой хорошей идеей.

В городе я оказался, безусловно, красивом. Гулял по его набережным, любовался памятниками и архитектурой. Ну и заглядывал в те кафешки, которые не выглядели особо дорогими, чтобы восполнить потраченные силы.

Пока гулял, то думал о том, что угодил в ненужный переплет. Запоздало вспомнил, что надо бы предупредить Гвоздевых. Нашёл место, где можно было сделать звонок. Позвонил Сергею на работу и попросил передать, что со мной всё хорошо. Связь то дорогая была и ждать, пока его позовут к телефону я не стал. Весточка передана, а это главное.

* * *

Князь сидел за столом, перелистывал бумаги, когда дверь тихо отворилась и вошёл мужчина. Анастас поднял глаза и оглядел его.

— С чем пожаловал, Родион?

— С результатами расследования по вчерашнему делу.

— Проходи, — кивнул князь, тем самым показывая, что готов общаться.

— Вчера, приблизительно в 20:45, на гражданский поезд напал неизвестный зверь.

— Неизвестный?

Было от чего удивиться. Иногда, если залезть в неизученные земли, то можно найти всякое. В том числе то, о ком ничего неизвестно. Но здесь то? На пусть и не до конца, но обжитой земле? Удивительно, что там вообще зверь оказался.

— Зверь из паукообразных. — сухо ответил Родион, — Плоть у него полуметаллическая. Проломил несколько крыш поезда. Предположительно, жрал металл. Как и людей. Когда поезд остановился, вскоре исчез. Один из свидетелей утверждает, что видел, как к пауку бросилась чья-то фигура и они вместе испарились.

— Кто это был? — прищурился князь.

— Неизвестно. Поздний вечер, деталей никто не видел.

— Зверя нашли?

— Нашли. Но не мы первые. Когда тварь напала, машинисты сообщили в город. Пока сигнал дошёл куда надо, пока команда загонщиков добралась до места… Там они нашли чужой отряд. Прибыли на вертолете и как раз собирались улетать, когда наши подоспели. Завязался бой. В итоге неизвестные смогли уйти, но туши и следы оставили. С обеих сторон по паре убитых.

— Как… неожиданно.

Загонщиками называли специальные команды, которые имелись в большинстве крупных городов. Их предназначение состояло в том, чтобы реагировать на внезапные угрозы. Эта традиция, держать такие команды, тянулась с древних лет, когда нападение зверей было нормой и обыденностью. Сейчас такие случаи редки, но всё равно случались. Многие из зверей умели перемещаться на большие расстояния и могли появиться где угодно. Если их вовремя не остановить, то обычно это заканчивалось десятками жертв. Но загонщиков держали не только поэтому. Они ещё должны были ловить зверя, чтобы доставить его потом к тем, кто их спонсирует. В данном случае князю.

Держать хорошо подготовленный отряд весь год на одном месте было расточительно, поэтому загонщики часто мотались в командировки, ходили на охоту и решали те или иные вопросы. В данном случае повезло и команда находилась поблизости.

Князь знал, как решаются такие дела и стоило лишь подивиться удаче, что нужный отряд оказался рядом.

— Это не всё. Зверь остался за нами. Сейчас его изучают, но… Пока это только предположение, но на поляне был кто-то третий. Зверя разделали. Отрубили конечности, пробили череп его же лапой-лезвием, потом скрыли, вытащили внутренние органы, разложили вокруг и… Зачем это было нужно, я пока не выяснил.

— Хотели забрать ценные органы?

— Не уверен.

Анастас нахмурился.

— На твоей должности лучше сообщать проверенные факты.

— Когда есть гарантии, я их и сообщаю. — ответил мужчина спокойно.

Князь нахмурился ещё больше. Родион был ценен. Профессионал, держал свою службу в ежовых рукавицах и, главное, выдавал результат. Но также он был настолько хладнокровным, что это раздражало. Если у князя тотемом считался медведь, со всеми вытекающими, то у Родиона — змея, со всей им присущей хладнокровностью.

— Продолжай.

— Нашли следы боя. Неизвестный отряд гнался за кем-то. Если верить следам, то за одиночкой. Этот некто смог убить как минимум одного из прибывших. Лес залит кровью и следами. Этот кто-то потом вернулся в поезд, где и затерялся.

— Нашли его?

— Пока нет, но скоро найдем. Скорее всего это кто-то случайный. Я уже проверил, аристократов среди пассажиров не было. Это самый обычный рейс.

— Залетный бес?

— Возможно. Паук оказался ходоком. Переместился где-то на километр от поезда.

— Как бес его нашёл?

— Они переместились вместе. Другого объяснения не вижу.

— Они как-то связаны?

— Это я узнаю первым делом, когда найду его.

— Ладно, разберись с этим делом.

— Это не всё. Паук — он странный.

— Странный?

— Да.

— Будь мы с тобой мальчишками во дворе, то говорить слово «странный» было бы уместно. От тебя я жду более ясных формулировок, — недовольно сказал князь.

— Странный, это значит странный. Я никогда о таком не слышал. Гигантский пауков в тех краях отродясь не было. Неизвестный отряд попытался забрать тушу и сцепился с пассажиром. За этим стоит что-то большее, чем обычное нападение зверя.

— Думаешь, зверь искусственный?

— Не исключаю этой вероятности.

— След отряда взяли?

— Скрылись в неизвестном направление. Они смогли подбить вертолет, на котором прибыли загонщики. Пока те связались… В общем, упустили.

— Плохо. Есть ещё какая-то информация?

— Ищем. Я зашёл доложить о временным результатах и предупредить, что на нашей территории кто-то проворачивает свои дела.

Князь кивнул, принимая сказанное к сведению. Его было не удивить тем, что кто-то пытается создать новых зверей. Чего удивляться, если у него хранилось несколько папок, где описывались такие исследования. Другой вопрос, почему такой зверь вырвался на свободу, насколько это случайно и чего хотел добиться отряд. Поймать образец? Скрыть следы? И кто за этим стоит?

* * *

Иногда так бывает, что одно событие влечет за собой другое, а потом они, как снежный ком, наваливаются на тебя. Я добрался до столицы. На этот раз без происшествий. Потом добрался и до института. На сутки позже, чем должен был. Нашёл главное здание, отметился там, получил распоряжение заселиться и сдать анализы. Ещё и нагоняй получил за то, что прибыл позже, чем следовало.

Я извинился, как мог, а потом отправился в общежитие. Князь был настолько любезен, что предоставил студентам жилье. Насчет еды не знаю, таких подробностей никто не рассказывал.

Первая плохая новость — общага находилась не рядом с институтам, а совсем в другом месте. От главного корпуса пять минут до метро, на метро ещё пятнадцать минут езды, а потом ещё семь минут до самого общежития. На вид свежеотстроенного, что лично меня порадовало, а то пока шёл сюда, насмотрелся на старые дома.

Стоило зайти внутрь, как начались проблемы.

— Как зовут? — спросил комендант общежития, к которому меня отправила вахтерша.

— Эдуард Гвоздев.

Он достал большой талмуд, открыл, нашёл мою фамилию, нахмурился, перевел взгляд на меня, оглядел с ног до головы и видимо ему мой помятый вид не понравился.

— Анализы сдавал?

— Нет. Не успел.

— Так а чего пришёл? — свёл он брови. — Сначала анализы, потом сюда приходи.

— Мне об этом не сказали.

— Не сказали о чем? — насупился он ещё больше.

— Что сначала анализы.

— Так это чьи проблемы? — удивился он, — Давай парень, иди. У меня работы много. Без бумажки не приходи. И ты бы себя в нормальный вид привел. Негоже студенту выглядеть… так.

Столько презрения и высокомерия было в этих словах, что я этого человека сразу невзлюбил. Впрочем, он меня тоже.

— И лучше поспеши! — бросил он мне в спину, — Заселение до четырех!

В Москву я прибыл утром. Пока добрался до института, пока отметился, прошло несколько часов. В принципе, время есть. Жаль, что анализы сдавать надо в другом месте, зря сюда ехал. Ещё и деньги потратил.

Спустя час я нашёл больницу. Зачем сдавать анализы я не знаю, никто не объяснял, но раз уж надо, то надо. Только вот когда я прибыл, то увидел большущую очередь студентов. Человек так на сто.

— Привет, — подошёл я к ближайшей группе, — А все анализы сдавать прибыли?

— Да. Что-то ты поздно, — оглядели они меня.

— Поезд сломался, — ответил я честно.

Разговорился с ними, узнал, что тут и как.

— Анализы все обязаны сдать, кто хочет жить в общаге и учиться, — пояснила девушка. Все здесь собравшиеся, как и я, были победителями олимпиады. — Не ты один прибыл в последний момент. Поэтому толпа и собралась. Вчера тоже принимали. На самом деле, если бы все явились вовремя, то толкучки бы не было.

— А много людей с утра приняли?

— Человек тридцать.

Тридцать человек за три часа где-то. По всему выходило, если я пойду последним, то если и успею, то в притык. Пропустить никто не захотел. Здесь хватало людей, которые тоже желают заселиться и не оказаться на улице.

* * *

Из больницы я вышел без пятнадцати четыре. Пришлось чуть ли не умолять врачей, которые не хотели меня принимать, потому что приехать я должен был вчера, а значит находился в другой группе.

Жаль, что в этом не было смысла. За пятнадцать минут я добраться до общежития не успею, а значит придется уламывать вредного коменданта. В худшем случае нужно будет искать ночлег в другом месте.

Погрузившись в мрачные думы о том, что часть имеющихся денег уйдет на непредвиденные траты, я не заметил, как дорогу мне преградил мужчина. На первый взгляд ничем не приметный. Я и не понял, что что-то происходит, пока не заглянул в его холодные глаза. Он был не один. Ещё двое встали сзади, отрезая пути отступления.

— Эдуард Гвоздев?

— Допустим. С кем говорю? — ответил я, прикидывая, кто это такие и чем мне это грозит. Устроить полноценный бой в сердце крупного города последнее, чего мне хотелось.

— Пройдемте со мной.

— Никуда я не пойду.

— Пойдете, — ответил с безразличием на лице мужчина, — Именем князя.

Меня взяли под локти и повели силой в сторону машины. Стоило нам подойти, как дверь открыли и меня запихнули внутрь. Я и без печатей, по стальным хваткам догадался, что дело имею с бесами. Пахнет жареным. Сопротивляться не стал. Если они меня куда-то повезут, то лучше разбираться с ними в безлюдном месте, чем здесь. В идеале было бы, если они вывезли меня куда-то в лес. Там и трупы проще спрятать.

Но у жизни были другие планы. Ехали мы совсем недолго и прибыли к высокому зданию. Насколько помню, недалеко находится дворец князя. На самом здании никаких опознавательных табличек не было. Мы заехали во двор, мне дали выйти из машины, а потом отвели внутрь. В камеру не бросили, но оставили в пустой комнате, где был лишь стол, да пара стульев.

Мужчина с холодными глазами явился через пятнадцать минут. Я за это время успел подготовиться, тихо вывел небольшую печать прямо на столе. Если дойдет до боя, то создам шип и метну ему в горло. Меня, кстати, не осматривали и не обыскивали, только сумку с рюкзаком отобрали.

— Чем обязан? — задал я первый вопрос.

— Для начала расскажите, кто вы такой. — мужчина уселся за стул и внимательно на меня посмотрел.

Надо помнить, что у сильных бесов может быть высокая наблюдательность. А ещё слух, чутье и способность отслеживать реакции организма на запредельном уровне. Иначе говоря, врать опасно.

— Я задаюсь тем же самым вопросом. Кто вы такой?

— Меня зовут Родион. Я занимаюсь особыми делами. Это всё, что вам нужно знать.

— А меня зовут Эдуард. Несостоявшийся студент, выигравший олимпиаду князя. Видимо ещё и бездомный, потому что заселиться я сегодня не успею.

Я не понимал, с кем говорю. Не понимал, чем мне это грозит и какую линию поведения выбрать. Так-то я вообще не самый общительный человек и уж точно не мастер вести переговоры. Умом понимаю, что гонор здесь и сейчас показывать лучше не стоит, но говорю так, как могу. То есть криво и косо, буквально печенкой ощущая, что хожу по лезвию ножа.

— Я читал ваше дело. Вы утверждаете, что являетесь племянником некоего Сергея Гвоздева. У которого, насколько мне известно, нет братьев и сестер. Он также считается дезертиром и безвести пропавшим. Также, как и Ольга Гвоздева. Фамилия, кстати, вымышленная, на самом деле их зовут иначе, но вы то об этом знаете.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — медленно ответил я, чувствуя, как внутри всё похолодело.

— Также вы наверняка знаете, что подделка документов уголовно наказуема. За сговор вам всем грозит от года. За дезертирство…

— Что вы хотите? — теперь уже в моем голосе звучал холод.

— Что вы делали в поезде?

Ах вот оно что. Неужели меня раскрыли?

— Ехал.

— Молодой человек, — покачал он головой, — Мне нужны ответы. Я их получу. Любой ценой. Мы поняли друг друга?

Смотря в глаза этому человеку, я понял, что да, получит. Любой ценой. Если будет нужно, он посадит Гвоздевых или будет пытать меня. Я встречал на своём пути разных людей. Некоторые из них творили великие злодеяния. Этот мужчина не был злодеем. Он был холодной сталью, которая обязана достигать результата. Любой ценой.

— Что именно вы хотите узнать? — сдался я. Кем бы не был этот человек, он смог найти моё уязвимое место. Я не мог допустить, чтобы Гвоздевым что-то сделали. А значит… значит придется торговаться.

— Я хочу знать всё. Что вы там делали, что видели, как и зачем дрались со зверем.

— С чего вы взяли, что это был я?

— Это очевидно, — ответил он, как само собой разумеющееся, — Иначе бы вы удивились и отреагировали иначе.

Шпион из меня отстойный.

— Мне нужны гарантии, что вы не тронете Гвоздевых. Они хорошие люди.

— А вот это, — добавил он яду в голос, — Мы будем решать после разговора.

Я рассказал. От и до, во всех подробностях, исключая те, где я использовал алхимию. Как напал зверь, как я разбил стекло, как выбрался наружу и увидел паука. Как принял решение вмешаться, чтобы спасти люди.

— Вы такой альтруист? — с не меняющейся интонацией спросил Родион.

— Вам кажется странным помогать людям? — зло ответил я.

— Многие на вашем месте не сделали бы ничего. Другие бы сделали ради своей выгоды. Продолжайте.

Дошли до боя. Я рассказал, что зверь вёл себя странно. Когда я его атаковал, он переместился. Потом ещё раз скакнул, а дальше бросился на меня в бой. Как победил? Чудом. Смог отломать лапу и вогнать ему в мозг.

— Насколько вы сильный бес?

— Недостаточно сильный, чтобы справиться легко, — ответил я безопасную часть правды.

— Зачем вы потрошили зверя?

Этот человек что, знает всё? Если так, то плохо дело.

— Любопытство, — опустил я глаза, — Никогда таких тварей не встречал. Хотел изучить. Ну и…

— Что ну и? — не стал он додумывать ответ за меня.

— Хотел забрать ценные органы. Это же ходок.

Родион кивнул. Надеюсь, его этот ответ устроит. Может он даже где-то внутри порадуется, что мною двигал не только альтруизм, но и меркантильный интерес.

— Закончить я не успел. Прилетел вертолет. Думал, что спасатели, но они сразу же открыли огонь. Я сбежал, оторвался в темном лесу, хотя это было не просто. Дальше случайно нашёл железную дорогу и вышел к поезду. Больше ничего и не случилось. Ожидание, допрос, продолжение путешествия в столицу.

— Вас преследовали?

— По началу да.

— Расскажите подробнее.

Твою мать. По его тону понятно, что он знает многое о нашей стычке.

— А что там рассказывать? Они обладали способностями бесов. Хорошо видели в темноте, поэтому я не смог убежать. За мной пошли двое. С одним я смог разобраться, а потом сбежал. Дальше меня преследовать не стали.

— Как же столь юный парень смог справиться с вооруженным бесом?

— А как справляются в таких случаях? Рискуя и проливая свою кровь. Моя регенерация оказалась лучше, чем у них.

Глупо было ожидать, что на этом допрос закончится. Родион попросил рассказать всё сначала. А потом ещё раз. Задавал уточняющие вопросы, прыгал с темы на тему. Когда он закончил, я чувствовал себя выжатым. Сколько прошло времени? Часа три?

На этом вечер не закончился. Он ушёл, мне принесли еды и воды, позволили сходить в туалет. Не знаю уж, насколько это хороший знак.

Вернулся он часов… Да без понятия. Часов нет, я умудрился задремать. Никто меня не трогал, так и держали в пустой комнате, с жутко неудобным стулом. Я думал, что с его приходом что-то прояснится, но нет. Новые вопросы, уточнение деталей, вплоть до того, как выглядел вертолет, какие опознавательные признаки были на нём и на людях.

Ещё час допросов и меня оставили до утра. Стоит ли говорить, что после таких дней, когда успел побегать по лесу, ночевал в поездах и сидя на стуле, не имел возможности сходить в душ, выглядел я как чучело?

Завтраком накормили и то хорошо. Спустя ещё пару часов после этого заглянул Родион.

— С первым делом мы разобрались. Возможно, вы и правда случайный свидетель, — заметил он буднично. — Но осталось ещё одно дело. Вы так и не сказали, какое ваше настоящие имя.

— А если я не хочу его называть?

— Тогда у нас проблема. Видите ли, будь вы обычным студентом, никаких вопросов не возникло бы. Но будучи бесом, с подставным именем, поступая в государственный институт, вся эта история дурно пахнет и заставляет думать, что ваша роль в этой истории иная.

— Я не больше, чем случайный свидетелей и моя настоящая фамилия вам ничего не даст.

— А вот это уже мне решать, — дернул он бровью и подался вперед, — Так как же вас звать?

Вздохнув, я назвался.

— Меня зовут Эдгард Соколов.

Родион никак не показал, что удивлен. Задумался, нахмурился, молчал где-то двадцать секунд.

— Чем занималась ваша семья?

— Одеждой и тканью, — уж это то я знал.

— Соколов, значит. И почему же сменили фамилию?

— Потому что мою семью убили Коршуновы, а меня запихнули в лабораторию, где почти два года ставили опыты. Это достаточно веская причина, чтобы скрываться? — раздраженно бросил я.

Родион медленно кивнул. Встал, вышел из комнаты и оставил меня одного, гадать, какую реакцию вызовет моя откровенность.

Глава 4. Последствия

Чтобы попасть в кабинет князя, нужна была очень веская причина и вхождение в доверенный круг лиц, которые в разгар рабочего дня могли заглянуть к нему вне расписания.

— Вижу, ты не с пустыми руками, — заметил князь, когда зашёл Родион, — Есть пятнадцать минут, рассказывай.

— Я нашёл того, кто убил зверя. Это оказался случайный мальчишка.

— Случайный и мальчишка — звучит, как плохая сказка.

— Так и есть. Я всё проверил настолько, насколько мог за это время. Парень ехал в Москву поступать. Он победитель олимпиады.

— Даже так? — усмехнулся князь, — Всё интереснее и интереснее.

— Самое интересное дальше начинается, — на лице Родиона не дрогнул ни один мускул, интонации никак не изменились, — У парня фальшивое имя и поддельные документы.

— И ты утверждаешь, что он никак не замешан?

— Только тем, что полез туда, куда не нужно. По документам он Эдуард Гвоздев. Настоящее его имя Эдгард Соколов. Наследник уничтоженного рода. Его семью убили Коршуновы. Но убили не всех. Мальчишку забрали в лабораторию, где полтора года проводили над ним эксперименты.

— Это точно он? — напрягся князь.

— Я нашёл фотографии семьи. Вот.

Родион достал несколько снимков. Часть была сделано недавно. На ней был парень в потрепанной, грязной одежде. На другой была запечатлена семья. Мужчина указал на мальчика.

— Общие черты явно проглядываются.

— Похож, — согласился князь, — Но это слабое доказательство.

— Да. Но достаточное, чтобы я пришёл сюда.

— Получается, у нас есть живой свидетель того, что делали Коршуновы.

— Именно. Но это уже не моя зона ответственности. Если разрешите…

— Надо подумать.

Князь замер, уставившись в одну точку. В его голове прокручивались десятки фактов, выстраивались цепочки. То, что Коршуновы вели исследования, было скорее слухом, нежели подтвержденным фактом. Никаких доказательств найдено не было. Слежка за остатками семьи тоже ничего не дала. Либо Роман Коршунов мастерски водил наблюдателей за нос, либо никакого отношения к делам отца не имел.

Это можно было бы объяснить, будь в его семье дар ходоков. Тогда многое стало бы понятно. Но в этом они замечены не были. Анастас знал исторические примеры семей, которые тщательно оберегали свои секреты и умели гораздо больше, чем признавали официально. Но не так-то легко утаить кота в мешке. Рано или поздно, особенно если род ведет активную деятельность и воюет, все секреты всплывают наружу и становятся достоянием общественности. С другой стороны, гарантий, что это обязательно должно случиться в случае Коршуновых, не было, а значит они могли владеть любыми способностями. Либо лаборатории вообще миф, как и все их разработки, но наличие Соколова говорит об обратном. Получается, команда князя где-то сильно просчиталась.

Анастас отмер, нажал кнопку на телефоне и сказал:

— Позови Игната.

Тот пришёл через пару минут.

— Расскажи коротко то, что накопал. — обратился князь к Родиону.

Мужчина повторил рассказ, добавив деталей.

— Но как он выбрался? — последовал вопрос от Игната.

— Ты допрашивал его по этому вопросу? — поинтересовался князь.

— Пока нет.

— Хорошо. Пойдете вместе. Узнайте все детали. Убедитесь, что это действительно Соколов.

* * *

Что-то затея раскрыться быстро перестала казаться хорошей. В следующий раз Родион явился не один, а с каким-то стариком. Я обнаглел настолько, что под столом создал две печати, чтобы проверить их индексы. Сама по себе любая печать не видна обычному человеческому глаза. Моему тоже не видна, хотя я вижу.

У алхимиков специфическое обучение. Нас с детства обучают так, чтобы мы видели те печати, которые создаем. То есть воображали. В каком-то роде это галлюцинация. Математически точная. Это как если заставить себя поверить, что перед тобой есть геометрическая фигура, которой на самом деле нет.

При этом печати отражали ту форму, которую хотел придать алхимик внутренней энергии. Ну или энергии мира. Так что те, кто способен видеть энергию в чистом виде, а я допускаю, что такие существа имеются, могли бы рассмотреть, что я делаю. Видимо, эти двое мужчин к ним не относились, потому что ничего не заметили.

Старик представился, как Игнат Филинов. Аристократ, как я догадался. У него потенциал оказался близок к нулю, ну да это не удивительно. Он ведь стар, а значит давно достиг пика своей силы, как можно предположить. Другое дело, его уровень. За точку отчета я брал свои параметры, дав им значение десять, чтобы адекватно определять тех, кто слабее. Относительно меня старик имел уровень семьдесят два. То есть был минимум в семь раз сильнее! Это при том, что у него наверняка имелись уникальные способности, которые я ещё не научился определять.

Родион был ему под стать. Индекс опасности даже больше: восемьдесят пять. Потенциала хватит на всю сотню. Замечу, что это приблизительные оценки. Для точности мне нужна статистика, а для неё — много разных аристократов и одаренных изучить.

В любом случае, одно я понял точно — против этих мужчин лучше даже не рыпаться. Дайте мне пару часов на подготовку, все необходимые инструменты и я рискну принять бой против них. А так… не буду и думать об этом, слишком большая пропасть между нами. Не говоря уж о такой силе, как власть. Наверняка в этом здании много как просто вооруженных и хорошо подготовленных людей, так и бесов.

— Расскажите нам, молодой человек, — сказал Игнат, когда с представлениями было покончено, — Как именно была убита ваша семья и что случилось потом.

— Это не самые приятные воспоминания.

— Понимаю, — покивал мужчина, — Мне тоже довелось терять близких. Но, боюсь, это слишком важно.

Уж точно важнее, чем мои чувства.

Пока ждал, было время подумать, что и как рассказывать. Своей историей я преследовал несколько целей. Во-первых, восстановить свой статус аристократа. Во-вторых, максимально очернить Коршуновых. Я не знал, живы они или нет, в стране или скрываются, и насколько они опасны лично для меня. Зато я точно знаю, что хочу нанести им максимальный вред. Вроде как они с князем противники, а значит, выдав их секреты, я подложу Коршуновым свинью. Это если они живы, конечно. А если нет… Ну что же, значит просто солью часть чужих секретов. Третья цель, которую я преследовал — сохранить собственные тайны. Тут пришлось постараться. Я не забывал, что передо мною сидят два могущественных существа с неизвестным набором умений.

Этот допрос особо не отличался от предыдущего. Я рассказал историю, меня выслушали, потом задали несколько десятков уточняющих вопросов.

— Ты сможешь показать, — перестал выкать Игнат, — Где находится лаборатория?

— Только приблизительно. Сами понимаете, я две недели выживал в лесу, как мог, и карты у меня не было.

На самом деле я уже обдумывал этот момент. Прикинуть свою скорость, найти место, где меня подобрали Гвоздевы, совместить это с направлением, откуда я шёл… А я всегда шёл в одну сторону, ориентируясь по солнцу. В итоге получится приблизительная точка, где скрывается лаборатория. Место там приметное, после подрыва базы остался котлован. Да и река там есть поблизости, где-то в двух часах ходьбы.

— Можно и приблизительно. Для начала, — любезно согласился мужчина.

Мне нравилась его любезность. Словно не в допросной сидим, а с любящим дедушкой на даче у камина общаемся. Но также от этой любезности меня в дрожь бросало. От того, что скрывается за ней.

— Если дадите карту…

Карту принесли спустя две минуты. Гораздо лучшего качества, чем мне была доступна ранее.

— Здесь.

— Это не приблизительно, а точно, — заметил Родион.

— Я не раз думал над тем, откуда выбрался, — признался я. — Думаю, вы понимаете, почему. К Коршуновым у меня большие счеты. Что, кстати, с ними?

— Вы не знаете? — в отличие от Филинова, Родион оставался показательно вежливым.

— Иначе бы не спрашивал.

— Спасибо за информацию. — поднялся старик, проигнорировав мой вопрос. — Пока отдыхай, ещё поговорим.

— Есть ещё кое-что, — заметил я, будучи не до конца увереным, что это следует делать. — Там работали ученые. Они скрылись перед тем, как взорвать лабораторию.

— Сможешь их описать? — заинтересовался старик.

— Если дадите побольше бумаги и нормальные карандаши, я вам их нарисую. Они мою сестру убили. Я этих уродов на всю жизнь запомнил, — пояснил я, увидев удивление на лице Игната.

— Хорошо. Скоро принесут.

Он повернулся и вышел. Родион отправился за ним следом. Опять я остался здесь. Но зря подумал про них плохо. Минут через пятнадцать за мной пришли и отвели… Назвать это камерой язык не поворачивался. Скорее закрытая комната, с повышенным уровнем комфорта, отдельным душем и кроватью. Не роскошно, но лучше, чем сидеть в пустой комнате. Я по прежнему оставался под охраной, но хотя бы смог помыться и привести себя в порядок, а когда вышел из душа, бумага и карандаши уже лежали на столе.

* * *

В первый день у меня ещё теплилась надежда, что скоро смогу выйти на свободу. На второй день надежда поугасла. На третий так и вовсе пропала, я начал думать, как отсюда выбираться. В голову лезли мысли, что я ведь мог попасть не к тем людям. Или к тем, но у них совсем иные представления о моей дальнейшей судьбе, нежели у меня самого. Запрут до конца дней за решетку или того хуже, удавят по тихому.

Родион и Игнат наведывались ко мне ещё несколько раз. Да-да, снова уточняли детали. Ещё ко мне приходил какой-то ученый. Он не представился, но попытался узнать детали, что именно со мной делали. Меня водили на осмотр, заставили сдать ещё анализы, словно им было мало того, что я сдал в больнице для института.

На четвертый день за мной пришёл Игнат.

— Здравствуй, Эдгард, — поздоровался он.

— Скоро меня отпустят? — задал я сходу вопрос, единственно меня волнующий.

— Скоро, не сомневайся. К тебе никаких претензий нет.

— Выглядит иначе, если честно.

— Твоё раздражение понятно, — улыбнулся он, — Осталось последнее дело. Нужно найти лабораторию. Для этого нужна твоя помощь.

— Я же уже указал место.

— И мы его проверили, но не нашли искомое.

— Что вы тогда хотите от меня?

— Чтобы ты отправился со мной. Оденься, — кивнул он на куртку и ботинки.

— Вы хотите, чтобы я отправился в ту местность?

— Именно.

Вот черт. Это займет ещё как минимум пару дней.

— Моя учеба…

— Мы решим этот вопрос.

— Ну раз решите, — вздохнул я, словно мог воспротивиться.

Когда оделся, старик удивил. Я то думал, что придется ехать, в лучшем случае лететь, но он просто открыл… Щель. Выставил руки вперед и словно раздвинул само пространство прямо в воздухе. С той стороны я увидел поле и лес вдалеке. Дохнуло запахом природы, подул холодный ветер.

Любопытно…

— Прошу, — указал старик.

Я чуть помедлил, прикидывая, не создать ли печать для изучения, но это слишком заметно будет. Не сами печати заметят, а то, как я двигаю пальцами. В способности этих людей находить ответы на вопросы, а следовательно и подмечать детали я больше не сомневался. Одно то, что меня так быстро нашли и вычислили было наглядным доказательством чужого профессионализма.

Который я банально недооценил. Даже представить не мог, что найти меня будет настолько просто. Мне по прежнему не хватало жизненного опыта в этом мире и понимания чужих возможностей.

Сделав пару уверенных шагов, оказался по ту сторону. Старик вышел за мной и закрыл прореху. Здесь же нашёлся вертолет и несколько человек, которые нас поджидали.

— Узнаешь что-нибудь?

— Надо оглядеться, — ответил я старику.

Я из лаборатории выбрался больше года назад. Ещё и в неадекватном состояние был, больше думая о выживание и мести, нежели о запоминании ориентиров. Остаётся уповать на память, на которую я никогда не жаловался.

— Тогда прошу, — Игнат предложил пройти к летающей машине.

Передвигаться на ней было… специфическим опытом. Летать мне понравилось. Хоть и страшно, но какие это перспективы открывает, аж дух захватывает. Мы навернули несколько кругов по местности и… Нашли лабораторию. Сейчас она выглядела, как ничем не примечательная, поросшая травой поляна. Но если знать, куда смотреть, то некоторые детали бросаются в глаза. Неприметная дорога, над которой природа взяла вверх, но не полностью. Поле, которое я видел. Опушка, поваленные деревья. Я с трудом, но узнал местность. А когда спустились, то и обломки здания под слоем земли нашли.

— Премного благодарен, — сказал Игнат, — Ты можешь вернуться.

Он открыл проход, отправляя меня обратно в камеру. Я зашёл и когда проход закрылся, тут же создал печати, пытаясь ухватить остаточный след. Ухватил. Снял параметры, как выглядит пространство, после того, как его… Тут я терялся в догадках, как обозвать этот процесс. Разорвали? Раздвинули? Стянули две точки? Как же мало статистики, чтобы проникнуть в суть понимания того, с чем я соприкоснулся.

* * *

Князь закончил переговоры, положил трубку, встал и потянулся. После чего вышел в соседнюю комнату, где его уже ждала Ольга.

— Что там у тебя?

— Доклад по Соколову, как ты и хотел.

— Послушаем. Как насчет кофе?

— Так вечер уже, потом не усну.

— Тогда чай?

— Какао, пожалуй.

— Тебе что, десять лет? — улыбнулся князь.

— Тридцать восемь и я не вижу ровно ни одной причины, почему не могу любить какао.

— Как скажешь.

Попросив слугу принести сестре, что она хочет, а себе крепкого кофе, чтобы взбодриться после тяжелого дня, мужчина вернулся к разговору.

— Что скажешь про мальчишку?

— Он умен, умеет рассуждать и выиграл своим умом олимпиаду.

— А результаты обследований и анализы?

— Он точно потомственный аристократ. Не самый сильный. На уровне середнячков.

— Но с неизвестными зверями справляется.

Ольга на это пожала плечами. Сражения никогда не были её излюбленной темой и она в них разбиралась не так хорошо, чтобы оценить чужой потенциал и перспективы в бою.

— Что скажешь насчет него? Есть идеи, как поступить с мальчишкой?

— Насколько я знаю, он ничего такого не сделал, чтобы его наказывать. — аккуратно ответила Ольга. — Отпусти и пусть учится. Нам талантливые молодые люди пригодятся.

— И где ты ему предлагаешь учиться?

— Хороший вопрос… Как простолюдин он должен учиться в ново созданном институте. Как аристократу, ему там не место. Для них есть отдельное место.

— Вот и я так думаю. Так куда же его?

— Ты ведь уже решил, зачем спрашиваешь?

— С чего ты взяла? — хмыкнул Анастас.

Дверь отворилась, зашёл слуга, поставил поднос и быстро вышел.

— Мм… И как у них так вкусно получается? — припала Ольга к своей кружке. — Не против, если я туфли скину?

Не дожидаясь ответа, она сделала, что хотела и залезла с ногами в кресло.

— У мальчика осталась родня, — добавила Ольга, спустя пару минут молчания. — Как у нас в стране, так и за границей.

— Их ветвь не поддерживала отношения с другими родичами.

— Но они всё равно родня, а значит могут обеспокоиться судьбой мальчишки.

Князь кивнул, обдумывая сказанное. В столе у него лежало несколько докладов. Всё, что связано с семьей Соколовых. Чем занимались, какие связи и активы имели, что с этим случилось после уничтожения семьи.

— Мальчик удачливый. Выжил там, где другие сложили голову. Пока его список достижений говорит о том, что по жизни он не потеряется.

— И? — глянул на сестру князь.

— Я всё сказала. Дальше тебе принимать решение.

— Ты вроде хотела уменьшить социальное напряжение между аристократией и обычными людьми.

— Хотела.

Князь снова кивнул, никак не поясняя, зачем он это сказал. Ольгу это бесило, но поддаваться на провокацию и задавать уточняющие вопросы она из принципа не собиралась.

* * *

Моё заточение закончилось не совсем тем способом, которым я ожидал. Вместо того, чтобы вывести через дверь, ко мне явился Игнат. В смысле раздвинул пространство, вошёл внутрь и позвал за собой.

Я подумал, как бы это не засчитали, как побег, но пошёл за ним. Оказался я в просторном зале, который так и дышал роскошью. Изящная мебель, картины, камин, где горели поленья и… Ну да, это был князь. Он стоял у окна, смотрел вдаль и повернулся только тогда, когда Игнат толкнул меня к нему, я сделал пару шагов и остановился.

Князь повернулся, оглядел меня и промолчал. Так и стояли, разглядывая друг друга. Наверное, надо было как-то поклониться или поздороваться, но, во-первых, я не знал, как именно подобает обращаться к монарху, а во-вторых, раз не сделал это сразу, то и с запозданием это выглядело бы глупо.

— Родители тебя не учили этикету? — поинтересовался он.

— Да как-то не успели. Я то в коме валялся, то в лаборатории прохлаждался.

Язык мой — враг мой.

До этого я князя видел на сцене. Сейчас, вблизи, он выглядел и ощущался гораздо опаснее, словно я повстречал в лесу медведя. Руки чесались замерить его индекс опасности, но это было бы ещё большей глупостью, чем дерзить главе государства.

— Тогда лучше изучи этот вопрос, — на полном серьезе кивнул он.

— Непременно, — пообещал я, думая, зачем меня позвали.

— Скажи, Эдгард, чем ты собираешься заниматься?

— Для начала прояснить судьбу близких мне людей.

— Понимаю, родня, — благосклонно склонил он голову.

— Родня? — нахмурился я, отмечая, что она у меня всё же есть, — Нет, я про Гвоздевых. Ваш Родион угрожал им. Что их ждет?

— Гвоздевы? — князь нахмурился. — Аа… Не переживай, их никто не тронет.

— Благодарю.

Наверное, слово князя что-то, да значит?

— Это всё, что ты собираешься делать? — приподнял он бровь, продолжая разглядывать меня с интересом.

— Я ехал в институт. Если позволите, то хотел бы продолжить учиться. Правда, не знаю, может меня уже выгнали.

Потому что кто-то держал меня взаперти.

— Это решаемо. Но есть одна дилемма. По документам ты простолюдин, но на самом деле аристократ.

— В чем проблема?

— Ты выиграл олимпиаду, как простолюдин. А учиться должен, как аристократ, — любезно пояснил князь.

— Наверное, обучение для аристократов стоит больших денег, — осторожно заметил я, — Не думаю, что могу себе это позволить.

— Действительно, — задумался князь, — Но настолько я знаю, у твоей семьи остались средства на счетах, которые были заморожены. То, что лежало в банках, не досталось Коршуновым. Там есть свои нюансы, но их тоже можно уладить.

В моём понимании правители — это те, кого волнует лишь собственная власть. Им по должности не положено делать хорошие дела. Возможно, я ошибаюсь. Я уже видел хорошее от князя. Ту же олимпиаду организовал и дал детишкам пробиться по жизни. Пусть у него и были для этого свои мотивы. Может и сейчас тоже есть мотивы? Вопрос в том, какие и чего мне это будет стоить.

— Простите, моё обучение хромает, — сказал я в ответ, стараясь подобрать слова и не выглядеть слишком наглым, — Я не знаю, как к вам правильно обращаться и наверняка нарушил сотню правил этикета. Также я не понимаю, что именно вы хотите от меня или что предлагаете.

Чувствую, что криво сказал. Это всё от неуверенности. Начнись драка и беспокойство исчезнет, но вести эти диалоги, в которых могут скрываться сотни смыслов, нервирует больше, чем схватка с пауком и ночная перестрелка в лесу.

Князь сначала недовольно нахмурился и я понял, что перегнул палку. Но потом его лицо расслабилось, он усмехнулся и сказал прямо.

— Будем считать это провинциальной непосредственностью. У твоей семьи остались накопления. Также твоя семья владела землей и предприятием. Так уж сложилось, что земля перешла ко мне во владение. Ты понимаешь, насколько важно владеть землей для аристократа?

— Предположу, что очень важно.

— Именно так. Я верну тебе землю. Тебя это удивляет?

— Я не понимаю, откуда такая щедрость.

— На то несколько причин. Назову тебе две. Первая — ты нам уже помог. Вторая — мне нужны преданные, талантливые молодые люди.

— Вы предлагаете мне службу? — удивился я ещё больше.

— Нет. Пока нет, — улыбнулся князь. — Учись, набирайся опыта. Чтобы твоё обучение не было ограниченным, будешь учиться на два института.

— Но…

— Легко не будет. Часть предметов пересекается, но побегать всё равно придется. Если ты хотя бы наполовину настолько же талантлив, как о тебе говорят, то проблем это не вызовет. Больших проблем. — уточнил он, глядя мне в глаза. А взгляд у него тяжелый, такой, что приковывает к полу, — В старшем московском пойдешь на факультет управления. Ты ведь последний наследник рода, на тебе лежит большая ответственность. В московском государственном сам выберешь факультет после первого года обучения.

— Но зачем? — всё же вставил я вопрос.

— Не все довольны созданием нового института, — ответил, как мне показалось, откровенно князь. — Я надеюсь, что ты, как представитель двух сословий, сгладишь некоторые углы. Что касается службы… — посмотрел он на меня пристально, — Прояви себя. Докажи, что ты и правда талантлив. Учись, заяви о себе, устройся в городе. Изучи этикет.

Если вы никогда не видели, как усмехается медведь в теле человека, то и не видьте. Ваша психика от этого только целее будет.

— А там посмотрим.

Это посмотрим прозвучало, как непонятное обещание. По многим причинам непонятное. Князь не предлагал ничего конкретного. Но нужна ли здесь конкретика? Я попробовал поставить себя на его место и прочувствовать логику сказанного. Первое, что приходило на ум — князь решил сделать почти ничего ему не стоящий благородный жест, чтобы… Ну, я не скажу, чтобы прямо меня на крючок подсадить, но заложить фундамент для хороших отношений — почему бы и нет? Я отдаю себе отчет, что слишком маленькая сошка для него и мы встретились скорее случайно, чем закономерно. Не благодаря моим заслугам, а благодаря проделкам Коршуновых. Но никто ведь не говорит, что князь так только со мной поступает. Это ведь разумная политика, поощрять тех, кто полезен и наказывать тех, кто мешает.

— Тогда мне остаётся только поблагодарить милость князя, — склонил я неловко голову, никогда этого раньше не делая.

— Можешь идти, — князь отвернулся и отошёл обратно к окну.

Из зала меня вывел Игнат. Он же провёл в другой кабинет, где указал садиться на стул. На столе уже ждали бумаги.

— Держи и изучай. Это счета и куда тебе надо обратиться, чтобы получить доступ к семейным накоплениям. Вопросы уже улажены, так что иди смело. Это твои новые документы. Настоящие, — тут он оскалился, ничуть не добрее, чем князь минутой назад, — Здесь документы на землю. Надеюсь, ты этим распорядишься подобающе.

— А что с институтом?

— А что с ним?

— Мне куда идти?

— Загляни в канцелярию, там дальше получишь инструкции. Ещё вопросы? — спросил так, что и дураку ясно, что не надо позволять себе больше того, что и так позволил.

— Нет вопросов.

— Я тебя выпущу в городе. Не надо пока никому знать, что ты был у князя. Дорогу то найдешь?

— Разберусь как-нибудь.

— Твои вещи там, — указал он мне за спину.

Я повернулся и правда увидел свои вещи.

— Там больше, чем у меня было.

— Я добавил тебе пару костюмов. Или ты собираешься показаться перед аристократами в этом? — хмыкнул он, — Не самая разумная идея. Первым делом найди себе мастера этикета. Чем раньше это сделаешь, тем меньше бед навлечешь на свою голову.

— Спасибо за совет. За всё спасибо.

— Иди уже, — отмахнулся старик.

Вскоре я оказался в какой-то подворотне, недалеко от оживленных улиц.

* * *

— Не слишком ли щедро ты обошёлся с пацаном? — спросил Игнат, когда они оказались с князем вдвоем.

— Ты ведь знаешь, что аристократы недовольны новыми реформами, которые я продвигаю. — ответил мужчина, — А так я показал, что могу быть и добрым. Или ты предпочел бы, чтобы все подумали, какой я мелочный?

— По всем правилам, земли ты мог оставить себе. Как трофей.

— Верно. Но что мне с той земли? А так я подсоблю мальчишке. Если он и правда пробивной, то через десяток лет получим верного вассала.

— Мало кто умеет помнить добро.

— Так мы напомним, если что.

— Как скажешь, — закрыл тему Игнат, — А что с Коршуновым?

— Самому интересное будет, когда они пересекутся.

— Как бы чего плохого не вышло. Но если Соколов прихлопнет Коршунова, я не буду против.

— Никто против не будет. Кстати, что-то мне не нравится история с этим Романом. Изучите лабораторию, проверьте там всё. А потом парня за шкирку и на допрос. Почему-то мне всё больше кажется, что знает он гораздо больше, чем сказал нам. — недовольно свёл брови князь.

— Сделаем, — пообещал Игнат.

Глава 5. Новая жизнь

Оказавшись в переулке, я испытал смешанные чувства. Вроде как цель достигнута. Я теперь аристократ. Ещё и деньги какие-то появились, родовую землю вернули. Честно — я очень рад. Словно какой-то камень с души упал и я исправил часть ущерба, который нанесли нам Коршуновы. Нам — это Соколовым, которых я пусть и знал мало, но они у меня прочно ассоциировались с семьей. С первой семьей, от которой я видел тепло, любовь и заботу. Для беглеца из умирающего мира это дороже любого золота.

В то же время я чувствовал замешательство, не зная, что делать со всем тем, что мне выдали. Ехать в банк? Да я даже не знаю, где он находится. Как и не знаю, что за земля, где она расположена, что даёт и какие возможности открывает. Но это всё ерунда, разберусь как-нибудь.

Мой внутренний раздрай больше обусловлен общением с князем и его людьми. Впервые я испытал ощущение, когда нахожусь полностью в чужой власти и обязан подчиниться.

В прошлой жизни такого не было. Там если кто-то хочет тебя прогнуть, то всё понятно — бей в ответ и из конфликта сможет уйти лишь один из вас. Я не сталкивался с интригами, манипуляциями и выстроенной вертикалью власти. Настолько обширной имею ввиду. Так-то я повидал вождей, тиранов и прочих лидеров, которые объединяли небольшие группы людей. В основном за тем, чтобы заставить их обеспечивать свои нужды.

Здесь же я столкнулся с несколько иным масштабом и не знал, как именно реагировать. Я чувствовал себя пойманным в ловушку хищником. Начнись драка и там всё понятно станет. Бей так сильно, как только сможешь — вот и весь рассказ.

Но в случае князя это не прокатит. Во-первых, он и его люди гораздо сильнее. Во-вторых, даже победи я их, то к чему это приведет? Я моментально настрою против себя если не всю страну, то уж точно не шуточные силы. И тем самым подставлю Гвоздевых. Если я один ещё могу уйти в леса и выжить в дикой природе… Что не так-то легко, потому что попробуй найди уголок, где тебя никто не достанет, тем более такие существа, как ходоки, способные преодолевать сотни километров за секунды… У Гвоздевых такой возможности и вовсе не было, потому что у них маленький ребенок.

Поэтому я и чувствовал себя в ловушке. Нельзя идти наперекор князю, надо подчиняться, играть по чужим правилам, чтобы выжить и защитить близких. Это ощущение несвободы меня и выбило из колеи. Я чувствовал себя листом, с которым играет ветер, как ему захочется.

Неприятное чувство.

Неожиданно для себя я обнаружил, что люблю свободу, люблю сам выбирать свой путь, а не подчиняться чужой воли. Может для кого это привычнее, может кто-то в этом не видит ничего такого, но здесь и сейчас я чувствовал жгучее желание как-то предотвратить подобные ситуации в будущем. Для чего нужно самому стать сильнее. Чтобы никто больше не смог диктовать мне условия.

Прямо сейчас я это изменить не мог. Поэтому разбил задачу на части и начать решил с поиска жилья, для чего отправился в институт.

* * *

Женщина, сидящая в приёмном кабинете, смотрела на меня недоуменно.

— Эдгард Соколов?

Её брови сдвинулись, образовывая идеальный угол. Следом лицо разгладилось, сделалось удивленным и слегка побледневшим. Потом она встряхнулась, выпрямилась и улыбнулась.

— Да, о вас предупреждали. Прошу за мной.

Она вышла из-за стола, прошла мимо и открыла дверь, глянув на меня. Пришлось идти за ней. Для начала я прибыл в государственный институт, куда изначально собирался. Намёк от старика, что слишком убого выгляжу, чтобы идти в своей одежде в старший институт, я запомнил и принял к сведению. Сначала нужно найти жилье, привести себя в порядок, примерить обновки, а дальше и до аристократов доберусь.

Спустя пару коридоров и лестниц, мы поднялись на три этажа выше и оказались рядом с кабинетом без таблички.

— Я вас попрошу, юноша, ведите себя вежливо. — предупредила женщина, постучала в дверь, после чего открыла её и запихнула меня внутрь.

Ну ладно, не прям запихнула, но так выразительно посмотрела… В её глазах много чего читалось. Сомнения в том, что меня можно пускать. Опасения, непонятно с чем связанные. Легкое презрение и недоумение из-за моего внешнего вида.

Попав внутрь, оказался в просторном кабинете. Всем кабинетам кабинет. Ещё и окна панорамные, с отличным видом на столицу. Первое, что бросилось в глаза — книги. По всему периметру кабинета стояли стеллажи. Да у нас в школьной библиотеке книжек было меньше. Причем видно, что они не просто часть декора. Хозяйка этого кабинета часто читает. Это видно хотя бы по тому, что у неё на столе сразу несколько книжек с торчащими закладками лежит.

— Мм… Ты, наверное, Эдгард Соколов. — сказала женщина.

К своему стыду, я залип взглядом на книгах, не сразу обратив внимание на то, кто здесь находится. Я эту женщину видел. Она была на выступление князя после олимпиады. Кто она я не знал. Даже имени не знаю. Никто не объяснил, куда меня ведут и зачем.

— Здравствуйте, — поздоровался я, на всякий случай изобразив полупоклон.

— Манеры и правда ужасны, — улыбнулась она, усмехаясь каким-то своим мыслям.

Она это случайно сказала или так намекнула, что знает старика? Значит, она входит в круг князя?

— Меня зовут Ольга Владимировна, можешь ко мне так обращаться. В этом месте титулы неуместны.

Значит, у неё есть титул.

— Поставь вещи куда-нибудь и подойди.

Я сделал, что сказали. Женщина выглядела лет на тридцать. Это вторая Ольга, которая попадается мне на пути. Я невольно сравнил их. Ольга Гвоздева, как по мне, была идеальной женщиной и женой. Я искренне завидовал Сергею, не раз думая, что если и буду искать жену, то такую же. Она добрая, красивая, хозяйственная, одаренная и умеет исцелять. А ещё она способна с пятидесяти шагов вышибить из ружья наёмнику мозги. На такую женщину можно положиться, зная, что не подведет.

Эта Ольга… Я не знал её характера, но видел, насколько она ухожена. Черты лица близкие к идеальным. Неприметные, но явно дорогие серьги, уж чистоту драгоценных камней в них на глаз я оценить могу. А ещё эта аура силы и уверенности, что расходились от неё, как волны.

— Держи, это твоё персональное расписание на первое полугодие. — протянула она мне папку, — Ты уже решил, где остановишься?

— В общаге?

— Не самое лучшее решение, — улыбнулась она той самой улыбкой, какой владеют привлекательные женщины. — Ты аристократ. Если поселишься в общаге, это сблизит тебя со студентами государственного института, но отдалит от студентов старшего. Настаивать не буду, но решение, где жить, принимай учитывая, что это обязательно скажется на твоей репутации.

— А где лучше жить аристократу?

— Лучше снять квартиру где-то поблизости, чтобы успевать учиться.

— Спасибо за наставление.

Кто эта женщина и почему она мне помогает?

— Не благодари, — снова улыбнулась она и протянула мне кусочек бумаги, — Здесь контакты человека, у которого можешь взять несколько уроков манер и этикета. Можешь идти.

— А могу я временно заселиться в общагу, пока ищу жилье?

— Думаю, это возможно. Я предупрежу коменданта, чтобы выделил тебе комнату.

— Благодарю.

Женщина кивнула, я ещё раз поклонился, подхватил вещи и вышел.

* * *

Комендант смотрел на меня недобро, как на врага, но в общагу доступ выдал. Ещё и в отдельную комнату заселил.

Я прошёл мимо бдительной вахтерши, которая, кажется, отгадывала кроссворды и на меня внимания не обратила. Поднялся на лифте на пятый этаж, прошёл в конец коридора и оказался в своей новой комнате. Ничего так. Свежий ремонт и запах такой, что сразу чувствуется — здесь пока никто не жил. Я открыл окно проветрить, скинул одежду и пошёл искать душ.

* * *

Когда изучил расписание, то понял одну вещь. Мне придется много бегать. А ещё много учиться. Больше, чем обычному студенту.

В том, куда попал, я разобрался далеко не сразу. Сначала познакомился с другими студентами, которых нашёл в общаге. Рассказал им, что попал в передрягу и поэтому задержался. Ребята восприняли это… да никак особо не восприняли. С их точки зрения я был всего лишь новым лицом, который появился позже других.

— Нам как сказали, — объяснял парень по имени Слава, мой сосед. Он тоже жил один, потому что, как и я, приехал позже. Общага заселена не полностью, на верхних этажах ещё шёл ремонт и места в итоге будет гораздо больше, чем учеников. Это мне тоже Слава поведал. — Сначала будем идти по общей программе, чтобы подтянуть знания по всем предметам до общего уровня. Потом, либо через полгода, либо уже в следующем учебном году появятся направления.

Говорили мы с ним на улице. Парня я встретил, когда пошёл в душ. Приметил, откуда он вышел, постучался чуть позже и прямо спросил, не может ли он мне объяснить, что и как. На улицу же вышли, потому что… А почему бы и не выйти? Погода солнечная, пока ещё не холодно, так что надо было пользоваться возможностью. Недалеко от общаги нашёлся небольшой парк, где собрались многие студенты. Они сидели на лавках, прямо на траве, ели, общались, кто-то курил. Слава показал, где здесь можно поблизости купить еды. Я купил нам груш, которые он сейчас с удовольствием и уплетал.

— Кормят тут неплохо, — делился он бытом, чавкая, — В столовке дешево.

— Еда платная? — неприятно удивился я.

Деньги у меня вроде как появились, но сколько я не знал, поэтому ощущал себя всё ещё по прежнему ограниченным в средствах.

— Ну да, это не как на олимпиаде, — хохотнул Слава, — Но зато нам стипендию платят.

— Стипендию? — ни о чем таком я не слышал.

— Да. Целых пять тысяч. На еду как раз хватит, если в столовке питаться. Ещё и останется копеечка.

— А как получить стипендию?

— Это тебе в канцелярию зайти надо, — пожал он плечами.

Хм… Если мне ничего об этом до сих пор не сказали, то, возможно, аристократам стипендия не положена. Обломно будет.

— Нас предупредили, что те, кто плохо сдаст экзамены, останется без стипендии. — горестно вздохнул парень.

— А когда экзамены?

— В конце этого года. В декабре в смысле.

Пока сидели в парке, к нам несколько раз подходили другие студенты. Да и Слава сам нескольких окликнул, здоровался, представлял меня и знакомил. Так постепенно я информацию и собирал.

Оказалось, что учебные корпуса — это целый отдельный городок.

— Чего там только нет, — уверенно заявлял Слава, строя из себя бывалого парня. — Учебные классы, лаборатории, мастерские… А ещё эти, представляешь, рядом с нами учатся детишки аристократов!

Сказано это было с толикой восхищения. Словно там не обычные дети, а мифические создания. Впрочем, они же все поголовно мутанты, вскормленные на плоти зверей, так что так и есть.

— Но мы с ними почти не пересекаемся, — с какой-то затаённой обидой заявил Слава, — Мы для них пустое место.

Как я позже узнал, простолюдины и аристо учились в разных корпусах и почти не пересекались. Специально это было сделано или нет, но факт есть факт. Детишки огорожены друг от друга, словно они жили в разных мирах. А может и без всяких «словно».

Моё расписание было составлено так, что придется бегать между всеми корпусами. Если в общих чертах, то точные науки буду изучать в государственном, а всё остальное — в старшем институте. Остальное… здесь начинались интересности. В мой список входила история, литература, управление, экономика и ещё штук пять других дисциплин. Помимо этого я должен был выбрать дополнительные занятия. Например, какую-то физическую дисциплину. Гимнастика, фехтование или рукопашный бой.

Изучая расписание я думал только об одном. Как везде успеть? Учиться я буду с восьми утра и до позднего вечера по всей видимости. Это что за подстава то такая, а?

Если верить расписанию, то у меня, как у студента двух институтов, порезали перечень предметов и там и там. В государственном исключили историю, литературу и физкультуру. В старшем убрали все точные науки.

Как это будет выглядеть — остается лишь гадать. Как и гадать, хватит ли у меня сил. Точнее как… То, что сил хватит конкретно на это я не сомневался. А вот на то, чтобы заниматься ещё и своими делами, уже не был уверен.

Сегодня суббота, поэтому студенты по большей части бездельничали и отдыхали. Я попросил у Славы учебники и конспекты первой недели. По уму надо было ехать в банк и решать вопрос с наследством, но… Знания меня волновали больше всего другого. Я ведь именно ради них сюда и стремился. Найти что-то, что поможет мне вырасти, как алхимику. Да и если честно, то куда-то ехать было лень. В учебниках я нашёл то, что вернуло душевное спокойное. Вроде я ничем тяжелым не занимался, сидел себе в камере и отдыхал, но неизвестность, нахождение под следствием и общение с сильными мира сего истрепали нервы так, что я чувствовал себя морально разбитым. Поэтому позволил себе небольшой отдых, занявшись тем, что мне привычнее.

* * *

В банк я попал в воскресенье. Были сомнения, что он работает, но удача была на моей стороне. Туда я пришёл в том костюме, который подарил мне старик. Что сказать… Это была принципиально более качественная одежда, нежели та, которой я обладал. Учитывая, что я шёл решать вопрос с наследством, то лучше выглядеть солидно. Я к одежде относился пренебрежительно, но ума хватило понять, что другие люди относятся к ней иначе. Тем более мне на это прямо намекнули.

Персонал был настолько любезен, что меня провели в отдельную комнату, куда вызвали персонального менеджера. Предельно вежливого и учтивого. Если честно, то я чувствовал неловкость от того, что со мной настолько обходительны.

Причин, откуда учтивость, я нашёл несколько. Во-первых, это не какая-то левая контора, а государственный банк, находящийся в центре столице. Во-вторых, я вроде как аристократ, а значит стою на социальной лестнице выше, чем обычный человек. В-третьих, менеджер в начале разговора вставил одну фразу, которая много пояснила.

— По поводу вашего дела с нами уже связались. Заверю вас, что всё улажено.

Сомневаюсь, что связывался сам князь, но и какого-нибудь помощника его помощника хватило бы, чтобы задать беседе правильный тон. Это ещё раз натолкнуло меня на мысль, что личная сила и власть дают приятные по жизни бонусы.

Я не был тщеславным. Во мне не было тяги править кем-то. Также я не жду какого-то к себе особого отношения. Но это не значит, что мне плевать. Я помню, как ко мне относились, когда я пришёл в институт будучи простолюдином. Я видел, как изменилось отношение после. Это выражалось в неявных деталях, но фамилия Соколов словно добавляла собеседникам учтивости.

Это было приятно. Это упрощало жизнь. И, как я подозревал, это могло открыть дорогу к тому, чего я так хотел — безопасности, возможности творить, заниматься любым делом.

— На вашем счете сейчас три миллиона шестьсот тысяч. Желаете снять какую-то сумму? Можно пользоваться чековой книжкой, если пожелаете.

— Простите, я в городе недавно, но может вы мне подскажите. Сколько стоит снять квартиру? Я студент, и нужно где-то рядом со старшим институтом.

— Понимаю, — кивнул он, слегка удивившись, — Зависит от ваших запросов. Если нужно что-то совсем простое, то цены начинаются от десяти тысяч, — он затих, видимо ожидая, не осажу ли я его, — Но это будет жилье на окраине, — Что-то более… подходящее начинается от пятидесяти тысяч. Обычно просят залог, равный стоимости месячного платежа. Кто-то просит заплатить за несколько месяцев вперед.

Я прикрыл глаза, произведя нехитрые расчеты. Три миллиона шестьсот тысяч. Арендовать жилье хватит, это хорошо. Добавим к этому расходы на еду. Есть мне надо больше и качественнее, чем обычному человеку, чтобы поддерживать себя в хорошем состоянии. Пусть я смогу решить вопрос в столовой, но это ещё тысяч десять в месяц. Минус пятьсот тысяч за год обучения в старшем институте. Одежда, уроки этикета, непредвиденные расходы… По всему выходит, что мне досталось не такое уж большое наследство. Но оно решает минимум на год насущные вопросы. Если ужаться, то года на два. Получается, именно столько у меня есть времени, чтобы устроиться в городе, понять его реалии и обеспечить себе приток денег.

— А как я могу обналичить деньги?

— Это можно сделать в любом филиале нашего банка. Достаточно предъявить чек.

— Тогда могу я снять пятьдесят тысяч и получить чековую книжку?

— Конечно, господин, — склонил он голову и отправился выполнять поручение.

Склонил гораздо более профессионально, чем я.

* * *

Остаток воскресенья посвятил поиску жилья. То ещё приключение. Нашёл агентство недвижимости, но они требовали настолько высокую цену за свои услуги и предлагали настолько дорогие, пусть и хорошие, варианты, что я пообещал подумать и ушёл. Расстроенный, вернулся в общагу на обед. Там встретил Славу и задал ему вопрос, где найти жилье.

— А зачем тебе? — удивился он. — Чем в общаге не живется?

— Ну… — замолк я, не зная, что ответить на этот справедливый вопрос.

— Вообще, — продолжил он говорить, не дождавшись ответа, — Если ты такой богатый, то надо местных поспрашивать. У нас есть несколько студентов, кто живет в городе. Может они знают. А ты богатый?

Очаровательная бестактность.

— Не настолько, как хотелось бы. Родители потребовали, чтобы я жил отдельно. Сказали, что общежитие будет отвлекать и развращать, — соврал я.

На самом деле Сергей и правда говорил что-то в таком духе. Намекал, что у молодости много пороков. В том числе тяга к веселью, вечеринкам, случайным связям и прочим способам прожечь жизнь.

— Странно. У нас вроде в общаге ничего такого нет.

Уточню, что Слава выглядел не как парень, который нравится девушкам. В очках, щуплый, он относился к той категории, которых называли обидным словом «ботан».

— Может как-то объяснишь им? — предложил он, искренне думая, что помогает мне.

— Они не такие люди, которым можно что-то объяснить. Сам понимаешь.

Слава кивнул, будто и правда понимал.

— Ну тогда жди завтра. На парах я тебя познакомлю, а дальше может выгорит что. Тебе же не к спеху?

— Не к спеху.

Наверное.

Завтра у меня две первые пары в государственном, потом пара в старшей, потом снова в государственном.

К совету я прислушался и на время отложил вопрос, переключившись на другие дела. В общежитие имелся телефон, откуда, если сможешь договориться, можно было сделать звонок. Я набрал мастера по этикету, не зная, насколько уместно звонить в выходной. Ответила мне женщина. Дочь этого самого мастера. Сказала, что я могу заглянуть в следующую субботу. Добавила, что один урок стоит пять тысяч. Я стиснул зубы, выдохнул, но согласился прийти.

Грабеж.

Интерлюдия

Роман Коршунов возвращался домой в приподнятом настроении, что с ним давненько не случалось.

Жизнь — налаживалась.

Меч, который завис над семьей, медленно и уверенно отодвигался, позволяя вздохнуть чуть свободнее. Роман мог честно себе признаться, что за последние полтора года он хорошо поработал. Превратил убыточные предприятия в приносящие деньги. Из ситуации в рамках страны он выжал максимум — смог наладить контакт со всеми, кто не побоялся с ним работать, несмотря на опалу. Таких людей было не много. Но они нашлись в достаточном количестве, чтобы пошёл стабильный ручеек денег. Роман даже оплатил учебу сестры за новый год из заработанных, не став залазить в неофициальные запасы.

Вершиной его успеха стал контракт с иностранной компанией, который он заключил месяц назад. Весь этот месяц Роману пришлось бегать по инстанциям, оформлять документы, лично контролировать подготовку и провернуть сотню других дел, чтобы выполнить обязательства, как надо.

В этом деле хватало рисков. Князь мог завернуть любые его начинания. У него и повод есть. Столь неблагонадежному элементу, как Роман, лучше не позволять общаться с иностранцами. Коршунов до последнего опасался, что ему запретят, задержат или как-то помешают, но обошлось. Либо князь потерял к нему интерес, во что Роман не верил, либо это дело сочли допустимым. Заказ то небольшой. Взять груз в России, доставить в польский город, сдать, получить другой груз, вернуться. Объем всего то на три фуры и пока они не вернулись, Роман до последнего боялся, что с ними что-то случится. Чтобы избежать рисков отправил одного из наёмников, которых ему подготовил отец, но обошлось.

Вслед за маленьким заказом последовал крупнее. Уже на десяток фур. Если его выполнить, Коршунов получит контракт на полгода, а это приличные деньги и, что самое главное, плюс к репутации. За границей всем было плевать, кого там не любит князь. Эта страна не обладала настолько большим политическим статусом, чтобы другие компании принимали это в расчет. Совсем они уж плевать не будут, но если Роман может выполнять свои обязательства, то значит с ним можно работать.

Из-за важности дела, Роман не присутствовал дома две недели. Жил в городской квартире, чтобы экономить время и везде успеть. Но сегодня он решил навестить мать и сестру, узнать, как у них дела, да и просто отдохнуть. Не обязательно ведь жить в постоянном напряжении.

Когда Роман вышел из машины, то первого, кого увидел — сводного брата. Метаморфа, как он сам себя называл. Никто не знал, что они братья.

При виде него Роман внутренне скривился. Отец готовил этого парня для больших дел. В которые Роман не хотел лезть. Его устраивали те успехи, которых он добился. Если так дальше пойдет, то за несколько лет можно накопить жирка, приумножить капитал и репутацию, а дальше… Кто знает. Может Роман тихо мирно уедет с семьей из страны и начнет с чистого листа. Это более чем реальный вариант, в перспективе налаживания связей за границей.

Кивнув брату, Роман прошёл в дом. С первых секунд он понял, что внутри гости. Из гостиной доносились чужие голоса.

«Что-то новенькое. С тех пор, как отец пал, никто к нам не заходил. Неужели всё настолько изменилось?»

Когда молодой мужчина вошёл внутрь, он увидел мать, которая сидела с важным видом в кресле и улыбалась насквозь фальшивой улыбкой. Увидел сестру, с испуганными глазами и бледным лицом. И увидел толстого, раскрасневшегося мужика, от которого разило потом и табаком. Роман обладал слишком хорошим нюхом и для него этот запах был отвратителен.

Как и для сестры. Та тоже обладала некоторыми родовыми способностями и отвращение на её лице не заметит только слепой. Отвращение, растерянность и ужас.

— Брат! — воскликнула она, вскочила с кресла, подбежала и обняла его.

Роман напрягся. Напрягся не от объятий. Им то он как раз был рад. Напрягало явно неадекватное состояние Камилы.

— Роман, — встала мать и обратилась к нему излишне официально, — Познакомься, этого уважаемого господина зовут Антон Кузнецов. Антон, — улыбнулась она, прикладываясь к бокалу с вином, — Это мой старшенький, Роман.

— Здрасте, здрасте, — подскочил мужик, вытер потную ладонь о штаны и протянул её, чтобы поздороваться.

Роман посмотрел на руку, как на то, что нужно оторвать с корнем.

— По какому поводу собрались? — холодно спросил он.

— Он никогда не отличался манерами, — засмеялась мать пьяным смехом. — Роман, с гордостью тебе представляю жениха Камилы!

Хорошее настроение улетучилось. А Роман ценил хорошее настроение. Слишком много напряжения и стресса он испытывал в последнее время.

Мужчина сжал кулаки, чувствуя, как взгляд застилает кровавая пелена. Это не было метафорой. Некоторые из тех, кого называли бесами, могли впадать в раж, превратиться в настоящих зверей.

Антон Кузнецов побледнел.

— Всё в порядке? — проблеял он, нутром чуя, что близок к смерти.

— Вам лучше уйти, — ответил ему Роман.

Он сказал это так, что мужчина вздрогнул, закивал и убежал. Мать попыталась что-то сказать, но внезапно осознала, что ей страшно. Страшно смотреть в глаза сыну. Но алкоголь ударил в голову и она не смогла смолчать.

— Да как ты смеешь!

— Закрой рот, — бросил Роман резко, — Если ты ещё раз попытаешься что-то такое провернуть у меня за спиной… Я сначала разорву на части любых женихов, которые сюда заявятся, а потом выгоню тебя из дома. Матушка, — выплюнул он это слово, — Я сделаю тебя нищей, заставлю познать, что такое настоящее отчаяние.

Женщина хлопала глазами. Эмоции, которые она хотела выплеснуть, как-то резко угасли.

— Ты ничего не понимаешь! — дрожащим голосом выдала она, — Я и так в отчаянье! Брак с этим мужчиной мог решить все наши проблемы! Он богат! Достаточно богат, чтобы мы ни в чем не нуждались!

— Смотрю на тебя и понять не могу, — успокоился Роман и взял себя в руки, — Как отец женился на таком чуде? Мы и так ни в чем не нуждаемся. Я уже решил вопрос с деньгами. Тебе есть, где жить. Обучение Камилы оплачено. Оплачено моим трудом и реальными делами, а не желанием сумасшедшей тетки продать свою дочь. С этого дня ты больше не пьешь. Я запрещаю.

— Мал ты ещё, чтобы запрещать мне! — взвизгнула женщина.

Роман внезапно с небывалой ясностью осознал, что испытает чувство, близкое к ненависти. Когда сражаешься чуть ли не против всего мира, получить удар в спину от своей же матери… Это не то, чтобы больно, но любви не прибавляет. Также Роман с полностью ясностью осознал, что мать пропила последние капли благоразумия. Надо было раньше пресечь эти игры с алкоголем.

— У тебя два варианта. Первый — ты остаёшься в этом доме и бросаешь пить, — тихо сказал Роман, — Второй — ты убираешься куда хочешь и делаешь там, что хочешь. Я всё сказал.

Роман не знал, что он будет делать, если мать пойдет на конфликт. Но он и не с такими ситуациями справлялся, справится как-нибудь и с одной алкоголичкой.

— Есть и третий вариант, — ему в голову пришла идея, — Я отправлю тебя в лечебницу. Пусть все знают, что Коршунова такая слабачка, что не может справиться с алкоголем. Думаю, наша репутация переживет и это.

После этих слов Роман развернулся и отправился в кабинет. Сводный брат стоял на входе, нагло усмехаясь. Усмешка быстро исчезла с его лица, когда сестра последовала за Романом. Всё же Ярослав показывал гонор только один на один.

Пока что.

* * *

— Ром… — сестра поднялась на второй этаж вслед за братом.

— Ты как? — обернулся он, гася лишние эмоции.

— Гораздо лучше. Спасибо, что вступился за меня.

Сейчас юная девушка выглядела гораздо лучше, нежели пару минут назад, когда Роман увидел её в гостиной.

— Что тут происходило, пока меня не было?

— Мамочка окончательно сошла с ума, — мотнула головой Камила, скидывая прядку волос с лица. — Она убеждена, что мы идем ко дну и единственный способ выжить, это выдать меня за жирного борова.

Сказано это было с такой интонацией, что Роман сразу понял, насколько сильно Камила не в восторге от этой идеи.

— Кто он вообще такой? — мужчина уселся в кресло, вытянул ноги и устало откинулся на спинку.

— Никто. Он не аристократ. Держит сеть строительных магазинов. Деньги это единственное, что он имеет.

Роман кивнул. Для такого человека жениться пусть даже на опальной наследнице аристократической семьи — это гарантия получить одаренных наследников.

— Зачем ему это надо я могу понять. Из грязи в князи прыгнуть хочет. Но мать… Она совсем спятила?

— Ты не представляешь, насколько, — серьезно кивнула Камила. — Каждый день причитает, как всё плохо. Подруги с ней не общаются, в высший свет не выйти, денег на обновки нет.

— Так в этом вся проблема? Ей хочется новых шмоток?

В глазах Романа благоразумие матери пробило дно. Несколько раз пробило, с завидным упорством находя новые и новые уровни падения.

В ответ на вопрос Камила пожала плечами, мол, ты и сам всё видишь.

— Я разберусь, — пообещал Роман, — Если она ещё раз попробует тебя сосватать, можешь прямо говорить женихам, что старший брат пообещал руки и ноги поотрывать.

— Я бы сама ему шею свернула, дотронься он до меня. Мать заставила сдать тесты…

Роман нахмурился. Личная сила каждого аристократа была интимной тайной. Кто-то выпячивал силу напоказ, но это никогда не делали необдуманно. Один из способов заявить о себе — тесты в колледже. Любой из учеников элитной школы мог сдать их. Тесты на силу, скорость, рефлексы и прочее, что косвенно определяло силу, как беса — верный признак древности и качества крови. Те рода, которые имели вековую историю и находились наверху в таких тестах не нуждались. Любой дурак, который недооценит их силу, обычно быстро заканчивал своё существование. По большей части тесты проходили ради понтов, в юности, чтобы показать свою талантливость. Но иногда их проводили и по другим поводам. В случае Камилы…. Таким образом мать хотела получить подтверждение, что её дочь что-то из себя представляет, а значит у неё хорошая наследственность. Так производят оценку товара, чтобы потом продать подороже.

— Как сдала? — улыбнулся Роман после паузы.

— Неплохо, — ответила улыбкой на улыбку сестра. — Это не доставит проблем?

— Все и так знают, что мы как минимум не слабые бесы. Так что ничего страшного.

Наверное.

— Может нам это даже на пользу пойдет, — попытался Роман приободрить сестру. — Главное, не показывать ничего сверх меры. Как в колледже дела?

— Как всегда. Я уже привыкла к одиночеству. Жду не дождусь, когда это закончится.

— В следующем году тебе в институт поступать. Надеюсь, ты отнесешься к этому со всей серьезностью.

— Сегодня я поняла, что если не отнесусь со всей серьезностью, — выделила она эти слова, — То моей лучшей перспективной останется какой-нибудь жирный урод с похотливым взглядом и потными ручками.

Глаза Романа на секунду вспыхнули отголосками ярости. Если бы он увидел, как тот жирный боров смотрит похотливо на его сестренку… Без крови бы сегодня не обошлось.

Камила ещё раз поблагодарила, что Роман заступился за неё и вышла из кабинета. Сам мужчина хотел пойти отдать приказ слугам, чтобы убрали из дома весь алкоголь, но не успел. Раздался звонок, Роман поднял трубку и услышал панический голос.

— Господин! Фуры угнали!

Глава 6. Студенческая жизнь

Вот и настал тот момент, к которому я столько шёл. Не то, чтобы прям долго шёл, но постараться пришлось. Речь про первую пару. В отличие от школы в институте занятия шли два урока, то есть полтора часа. Я ничего не имел против. А если бы даже имел, никто моего мнения не спрашивал.

Утро началось с математического анализа. Я уже кое-что видел из этой темы, поэтому не терялся. Нас всех собрали в одной аудитории. Сто восемьдесят человек. Насколько это разумно отдельный вопрос. Я видел, что некоторые ученики откровенно говоря не понимают, что рассказывает преподаватель. Спортсмены, гуманитарии… Им точно нужна математика?

Видимо последний экзамен, когда нам задали нестандартные вопросы, что-то повернул в моей голове, потому что я то и дело возвращался мыслями к тому, как здесь всё устроено. Если это первый опыт, когда лучших учеников собрали в одном месте, то может ли быть такое, что преподавали сами не знают, чему нас учить? Поэтому и учат всему подряд. Если так, то это объясняет, почему распределение между факультетами произойдет только после первого полугодия.

Пока слушал лекцию, умудрялся и конспектировать, и обдумывать свои дела. Перекладывал примеры на свою практику алхимика. Убедившись, что мой темп восприятия быстрее, чем темп повествования, я создал несколько печатей и принялся сканировать всех учеников подряд, делая пометки в блокноте. Вчера его купил. Не только его, но ещё писчие принадлежности, альбомы для рисования, наборы для черчения… в общем, закупился, отвел душу.

В блокноте вёл пометки на своём родном языке, который, как надеюсь, в этом мире неизвестен, а значит никто не сможет понять, чем я занимаюсь. К концу первой пары не успел, но за время перемены и второй пары диагностировал всех. У восьмидесяти процентов из студентов был крайне низкий потенциал и нулевой уровень опасности. То есть это были обычные люди. Потенциал говорил о том, что если они начнут потреблять плоть зверей, то может какие-то способности и пробудятся. Но не факт. Надо тесты проводить и замерять, чтобы с уверенностью утверждать.

С оставшимися двадцатью процентами было поинтереснее. У половины из них потенциал и уровень чуть выше, чем у обычного человека. Иначе говоря, они не представляют большой опасности, маловероятно, что смогут высоко развиться, но всё же сил у них побольше, чем у обычного человека. Каждого такого студента я взял на заметку, чтобы позже изучить их более детально.

Самые интересные — это оставшаяся половина от этих двадцати процентов. Семнадцать человек на всю нашу группу, если быть точным и округлить проценты. Самый слабый из них имел выраженный потенциал и уровень опасности. У этого паренька явно есть какое-то преимущество. Я его помню по соревнованиям. Он попал сюда благодаря успехам в спорте. Выглядит соответствующе. Мускулистый, скучающий на математике. Дальше в списке потенциал и уровень опасности у каждого из студентов повышался. По чуть-чуть, но тот, кого я поставил на первое место, имел показатели выше, чем у меня. Тройной потенциал — он мог вырасти в силе минимум в три раза. Индекс опасности — двенадцать. У меня десять. У него хорошие рефлексы, высокий обмен веществ, неплохая регенерация, силы больше, чем у меня.

И это крайне необычно. Кто он такой? Откуда такие силы? Я запомнил этого блондина, чтобы разузнать потом о нем побольше.

Когда вторая пара закончилась, ко мне подошёл Слава.

— Ты всё ещё хочешь квартиру снять?

— Ага.

— Тогда идем. Эй, Петь!

Один из парней, который закидывал тетрадку в рюкзак и разговаривал с симпатичной девчонкой, обернулся и глянул на Славу.

— Разговор есть! — пояснил тот.

— Чего надо?

— Ты ведь местный, да? Ну, в столице живешь?

— Допустим, — ответил тот осторожно, косясь недовольно на Славу.

Девушка, с которой он общался, улыбнулась мне и скрылась в неизвестном направление. Пётр проводил её взглядом, словно упускал любовь всей своей жизни. Но бежать не стал.

— Ты не знаешь, как квартиру снять? Моему другу надо, — кивнул на меня Слава.

Петя посмотрел на меня так, будто спрашивая: я действительно друг этого ботана?

— А зачем квартира?

— Ну надо, родители хотят ему подгон сделать.

Я внутренне поморщился. Ну кто так разговаривает?

— Не знаю, никогда этим не интересовался. Могу поспрашивать.

— Буду признателен, — сказал я.

Жаль, что не удалось получить ответ сразу, но если он и правда поспрашивает, а не забьет тут же, то хорошо. Вдруг что выгорит из этого.

* * *

Чтобы не испортить первое впечатление о себе, я смотался в общагу, переоделся и отправился обратно. Ближе всего к метро находился государственный институт. Дальше всего — институт старший. Почему так, я понял, когда подошёл к основному зданию и увидел большую парковку, где были припаркована десятки дорогущих автомобилей. Господа аристократы не ездят на метро, напрашивался вывод.

Сами студенты тоже выглядели иначе. Идеально сидящая одежда, лоск. Если по моим первым однокурсникам было видно, что они прибыли кто откуда, то аристо… Первое впечатление — их словно на каком-то одном заводе отливали и выдавали стандартный набор дежурных улыбок на все случаи жизни.

Чтобы добраться до основного здания, если у тебя нет машины, надо пройти через несколько корпусов, потом через внутренний парк, который выполнял скрытую функцию зонирования. Если не лезть специально, то две социальные группы не пересекутся. Потом надо пройти мимо колледжа — там тоже учились, но те, кто младше. Как я понял, это что-то типа школы, но для аристократов. И после всего этого стоит нужный корпус. Находившись и почти опоздав, я наконец-то добрался до конечной цели.

Внутрь меня пропустили без вопросов. Охранник спросил имя, глянул на пропуск и потерял ко мне интерес. Ещё и дорогу подсказал до аудитории. Подбежал я к ней в тот момент, когда туда зашёл препод и закрыл за собой дверь.

Я собирался дернуть створку на себя и войти следом, но не успел. Воздух затрещал, пространство раздвинулось и выплюнуло широкоплечего парня. Тот отряхнулся, поправил растрепанные волосы, увидел меня и сказал:

— Не задел? Ты сюда? Пойдем вместе, а то Лученко весь мозг выест.

Я кивнул и зашёл за ним следом. Преподаватель бросил недовольный взгляд, но мы быстренько прошмыгнули внутрь и нам ничего не сказали. Я занял одну из последних парт. Первые были заняты, а подсаживаться к кому-то было не самым благоразумным.

— Записывайте, — раздался голос Лученко, он же Степан Владимирович, он же преподаватель основ управления. — Сегодняшняя тема — древние системы менеджмента. Кто назовет, с чего начиналась история человечества? Может опоздавшие?

А, нет, просто так мы не отделаемся.

— С племенного строя. Первые менеджеры — это вожди, — ответил тот парень, который обладает даром телепортации.

— А вы что скажете…? Кстати, представьтесь. Никогда вас не видел, — нахмурился Лученко.

— Эдгард Соколов.

— Так что же вы нам скажете, Эдгард?

Моя фамилия у него удивления не вызвала. Как и то, что я здесь нахожусь. От этого стало легче, я расслабился, расправил плечи и ответил.

— Если под менеджментом подразумевается управление, то история человечества началась с самоорганизации.

— Что вы имеете ввиду? — приподнял бровь мужчина. Хотя его седина намекала, что уже скорее старик.

— Я предположил, что до того, как один человек начал управлять другими людьми, он занялся вопросом самоорганизации себя, как отдельного индивида. Учился новому, осваивал навыки, планировал свой день.

— Неплохо, — кивнул он. — Пожалуй, я не откажусь получить от вас доклад на тему, что первично — умение организовать других или умение организовать себя и может ли одно существовать без другого.

Сказав это, он потерял ко мне интерес и продолжил лекцию.

— Самоорганизация, безусловно, важна. Надеюсь никто из вас этим не пренебрегает, — тут он позволил себе снисходительную улыбку, — Но нас в первую очередь интересует вопрос управления другими. Если рассматривать племенной строй. Какие причины толкают людей выбирать себе вождя и лидера? Какими методами первобытный человек мог управлять другими и что ему это давало? Кто желает ответить?

В школе я привык, что когда учительница задает вопрос, это воспринимается, как кара небесная. Никто и никогда не хотел отвечать. Я тоже не хотел, потому что не видел в этом смысла. От ответа ничего не менялось. Здесь же обстановка была иной. Всего в аудитории присутствовало около пятидесяти студентов. Вверх поднялось больше десятка рук.

— Выбирать лидера и следовать за ним толкала надежда, что он лучше знает, что делать, — ответила девушка с первых рядов.

— А почему он это знает лучше?

— Он ведь претендует на звание вождя. Должен знать, — стушевалась та немного.

— Ещё аргументы?

Лученко не задерживался на одном студенте. Он уделял внимание чуть ли не всем. Поднимал то одного студента, то второго.

— Он может и не знать, как лучше, — сказал один парень, — Но он может выглядеть как тот, кто знает лучше.

— А что первично? Если ты знаешь, как лучше, но выглядишь не соответствующе, что будет? И к чему приведет, если выглядишь, как надо, но не знаешь?

— В первом случае тебя ждет забвение. Во втором случае… тоже забвение, но более кровавое, вплоть до смерти всего племени.

— Тогда какой вывод из вашего утверждения?

— Что нельзя быть посредственностью и надо соответствовать?

— Неплохо, неплохо. — усмехнулся преподаватель.

Дальнейшая лекция свелась к обсуждению этого тезиса и к тому, что толкает людей подчиняться и подчинять. Я не заметил, как увлекся. Несколько раз поднимал руку, чтобы высказать свои мысли.

Очень любопытный формат.

В школе мне не с кем было обсуждать свои идеи. Разве что с Леной, но… Это не то. Многое из того, что было интересно мне, не интересовало девушку. Здесь же собрался совсем другой контингент. Живые, активные, умные сверстники. Ещё и преподаватель, который не ругал, не подавлял, не губил любую инициативу, а наоборот, поощрял свободу мысли. За все полтора часа я ни разу не услышал критики. Если какой-то студент приводил сомнительный тезис, он предлагал другим слушающим опровергнуть его или наоборот, подкрепить.

Когда лекция кончилась, я испытал сожаление. Разум хотел ещё. В качестве домашнего задания нам дали прочитать пару книг. Всего-то. Ещё подготовить аргументацию на ту тему, которую сегодня изучали.

— Повезло тебе, — сказал тот самый парень, с которым мы вместе опоздали.

— В чем? — глянул я на него.

Высокий, хорошо сложенный, в пиджаке и белой рубашке, последние две пуговицы небрежно расстегнуты. А ещё у него серые волосы и он не моргает, смотрит, чуть склонив голову.

— Личное задание от Лучика. Если сделаешь и ему понравится, то накинет тебе пару баллов на экзамене. У меня старший брат здесь учился, рассказывал, что к чему.

— Спасибо, что подсказал. А я то уж думал, это наказание.

— От тебя зависит, — улыбнулся он, — Если понравится, плюс пара баллов. Если не сделаешь к следующей его паре, он тебя на заметку возьмет. Я Виктор, кстати. Виктор Моржов. А ты Эдгард Соколов?

— Да, — пожал я протянутую руку.

— Ну бывай, может ещё пересечемся. А я надеюсь домой заглянуть.

Парень подхватил рюкзак и вприпрыжку отправился вниз, с верхних рядов. Где-то на третьем шаге он исчез, издав треск. В помещение ещё находилась где-то половина студентов. Кто-то не обратил внимания, кто-то недовольно скривился.

Но чего не было, так это удивления.

Я представил, каково это, иметь возможность мгновенно переместиться домой. Наверное, удобно. Надо срочно изучать порталы и искать собственное решение. Если это делают другие, то может и я смогу.

* * *

К концу учебного дня я чувствовал усталость. Усталость и понимание, что день ещё не закончился. Если хочу везде успеть, то надо бежать в общагу и садиться за учебники, чтобы успеть подготовиться.

В старшем институте имелась библиотека. Как и в государственном. В обоих я набрал груду учебников и книг. Если засяду прямо сегодня, не буду ходить на занятия, то за месяц может и прочитаю.

— Ты откуда такой нарядный? — спросил Слава, когда встретил меня возвращающегося с последней пары.

— Да так…

— А это что за книги? — тут же заинтересовался он.

Тут я понял, что больше утаивать кота в мешке не получится. Слава пробежал взглядом по корешкам и сморщился, как перезрелый фрукт.

— У нас нет таких тем. Откуда это?

— Из другой библиотеки.

— Какой? — парень не обладал чувством такта от слова совсем. Ну или сознательно игнорировал то, что я не хочу рассказывать, что мне тяжело и неудобно держать стопку книг.

— Ты не мог бы… отойти. А то неудобно, — прямо сказал я ему.

— Ага, — заторможено кивнул он. — Клевый костюмчик. Где такой достать?

— Не знаю. Мне его подарили.

— Кто?

— Да один… кхм… старик.

После того, как почти неделю меня допрашивал и держал в застенках.

— А что за библиотека? — Слава и не подумал отвязаться.

— Из старшего института. — ответил я прямо.

Потому что понял, что рано или поздно всё равно узнают, а если сейчас буду врать, то испорчу с парнем отношения. Не то, чтобы мне эти отношения сильно нужны, но и портить их на пустом месте не вижу смысла. Тем более, он мне уже несколько раз помог, введя в курс дела.

— Так там же благородные. Кто тебя туда пустил? — удивился он.

— Пустили как-то, — усмехнулся я.

Видимо, он не такой тормоз, каким кажется. Нет, в плане математики я уже знал, что он талант. А вот в плане социальных взаимодействий и понимания жизни — безбожный тормоз.

— Если ты скажешь, что аристократ, то я буду долго смеяться.

— На самом деле меня зовут Эдгард Соколов.

— Ты это только другим не говори, — рассмеялся он, — Опасно называться аристократической фамилией.

— Как скажешь, — не стал я спорить. — Ладно, мне учиться надо. Задали много.

— Не так уж много. Я уже всё сделал. Погоди… Так ты правда что ли? — выпучил он глаза.

Сгрузив книги на стол, я скинул пиджак и начал расстёгивать рубашку. Кайф-то какой. Аристократы все поголовно ходили в костюмах. Обычные студенты ходили, кто во что горазд. Второй вариант мне ближе.

— Слава, не тупи. Зачем мне тебе врать? — посмотрел я ему в глаза.

— Но…

— Это длинная история. Длинная и кровавая. Я буду тебе признателен, если ты об этом никому не расскажешь.

— Блин… А как мне тогда к тебе обращаться?

— Как и остальные. Можешь звать меня Эд. Не переживай, за нарушение этикета я не вырву тебе сердце.

Слава побледнел, а я понял, что шутка не удалась.

— Да ты спокойно. Чего нервничаешь?

— Странный ты. Точно не разыгрываешь меня?

— Хочешь паспорт покажу?

— Не, не надо, — смутился он. — Ладно, тогда не буду отвлекать.

Парень буквально сбежал из моей комнаты. Неужели это такое потрясение, что я отношусь к другому сословию?

Долго об этом думать не стал. Разложил учебники и принялся за то задание, которое дал Лученко. Следующая его пара только послезавтра, но лучше сделать сейчас. Тем более, что мне есть, что сказать по этому вопросу.

Искусство алхимии делилось на несколько составляющих. Их ещё называют три столпа алхимии. Первый столп — практики. Те техники, с помощью которых алхимик изменяет физический мир. Второй столп — тело, как сосуд жизненных сил. Как этот сосуд развить, укреплять и наполнять — отдельная тема. Третий столп — философия, как понимание жизненных и алхимических законов. К этому столпу можно отнести и психологию отдельно взятого алхимика, его образ мыслей и мышление, его понимание себя и навыки самоорганизации.

Если владеешь самой могущественной техникой, но при этом твоё тело слабо, то ничего ты не сделаешь. Силенок не хватит или отдача убьет. Если твоя личная философия слаба, у тебя есть сильные техники, а тело здоровое и полное сил, то это тоже ни к чему хорошему тебя не приведет.

Об этом я и собирался написать, на примерах доказав свою точку зрения. Первый тезис, который я озвучил — это то, что лидерами не рождаются. Неплохо бы ещё чему-то научиться. Пусть это и будет узкий набор навыков, включающий в себя умение выступать перед людьми или зажигать их сердца, но в любом случае, разумный обязан проделать какой-то путь от младенца, который ничего не умеет, до лидера, за которым идут или которому подчиняются. Без саморегуляции обучение если и возможно, то будет неэффективным. Регулировать тебя могут и из вне, но в этом случае можно ли говорить о том, что будущий лидер действительно таким является? Если им управляют другие, то это ставит под вопрос, кто тогда лидер.

Я постарался максимально простым языком изложить важность контроля себя, своей жизни и мыслей. Без фанатизма, потому что это может превратиться в бесконечный невротизм и самоистязание, но с должной ответственностью к себе и собственной жизни.

Как закончил, то отложил доклад в сторону. Пусть отлежится, завтра ещё прочитаю и отшлифую.

За свои исследования я взялся через два часа. За это время сходил поесть и почитал учебники. Пока ходил в старшем институте, то смог обследовать многих студентов. Если быть точным, то сто двенадцать человек. Училось в здании гораздо больше, но и я не имел возможности подойти ко всем близко.

Свел записи в одну таблицу, проранжировал, разделил и подвел итог. Первое, что бросалось в глаза, у девяноста процентов студентов потенциал был реализован минимум на половину. Оставшиеся десять процентов к текущему возрасту потенциал почти реализовали. Если они будут развиваться, то прибавят в силе, но не сильно. Это если, конечно, исходить из того, что мои методы анализа верны. Было бы здорово тщательно изучить какое-то отдельное семейство, где много братьев и сестер на всех поколениях. А ещё получить детальные записи, сколько и когда они съели зверей. Тогда можно будет говорить о результативности этого метода. Но кто же мне даст такое исследование воплотить в жизнь. Уж точно не сейчас.

Большинство студентов могли в будущем вырасти в силе раза в два-три. Остальная часть, в три-шесть раз.

Я это с таким энтузиазмом изучал, чтобы сопоставить с собственной силой и прикинуть, с какими монстрами могу столкнуться среди старших аристократов.

И выводы неутешительные.

Для начала стоит обозначить, что я находился внизу списка, согласно рейтингу опасности. Всего несколько человек, которые были слабее меня. Все остальные поголовно сильнее. Даже девушки. Половина студентов не поднималась выше двадцатки. Зато остальная половина… Некоторые так и вовсе, были настоящими монстрами, с бешеными показателями. Не всегда индекс опасности коррелировал с высоким потенциал. Как раз наоборот. Те, кто уже был силен, в половине случаев имели низкий потенциал. Возможно это связано с тем, что они и так уже много из себя выжали.

Неутешительные выводы, ох не утешительные.

Я до сих пор не знал, с чем связан мой уровень силы. То ли наследственность не самая лучшая. То ли меня в детстве не так кормили… Что вполне может быть. Всё то время, что я находился у Соколовых, ничего такого не было. Даже упоминаний. Потом и вовсе… В лаборатории скорее калечили, чем усиливали.

Вывода два по итогу. Надо как-то поднимать свои силы. Найти бы место сопряжения потоков, установить там печати сбора и медитировать почаще. Продолжать исследования тоже нужно. Как минимум для того, чтобы разобраться, чего ждать от тех людей, с которыми я учусь, а значит, с которыми мы будем проводить много времени вместе.

Отложив записи, съел яблоко и лег спать. Ночь на дворе.

Глава 7. Поиск жилья

Ещё в первый учебный день я понял, что учиться на два института — идея, обреченная на провал. По крайней мере, если мне и дальше придется бегать между учебными корпусами и общагой, чтобы переодеваться. Поэтому я решил забить. Но не сейчас, а хотя бы через неделю, когда примелькаюсь и не вызову сходу отчуждения от какой-либо из социальных групп.

Сегодня же я собрался заняться поиском жилья. Тот парень, с которым познакомил Слава, действительно дал контакты, куда можно обратиться.

— Это знакомый моего отца. Зайди к ним, они тебе что-нибудь подберут.

— Спасибо, — поблагодарил я парня.

Жаль, что съездить к ним я смогу в лучшем случае в четверг, когда у меня будет единственное свободное время между парами на неделе. Этот вариант меня не устраивал. На поездку в общагу туда-обратно я трачу в среднем по сорок минут. В моей ситуации это жутко не оправданная трата времени, которую можно использовать на что-то другое. Можно было бы читать в пути, но половину из этого времени я иду пешком, что не очень удобно. В общем, мне нужно такое жилье, которое сократит временные затраты. Если и переезжать, то только так, чтобы мне это пошло на пользу, а не усугубило ситуацию. А значит надо искать жилье поблизости. Если не найду, то забью и останусь в общаге. Пусть думают, что хотят.

Сегодня повезло с расписанием. Первая пара в государственном, а потом три в старшем. Много мотаться не придется.

К аристократам, я, как и вчера, почти опоздал. И надо же было такому случиться, что ситуация повторилась точь в точь. Когда я собирался войти в аудиторию, раздался треск, по воздуху пробежали разряды и из ниоткуда выскочил Виктор Моржов. Надо в следующий раз перед его появлением создать печать для анализа перемещений.

— О, привет! — узнал он меня, — Это становится традицией?

— Вроде того, — улыбнулся я и пожал ему руку.

— Перемещения в коридорах запрещены! — раздался строгий голос. Мы обернулись и увидели преподавателя. Самойлова Игоря Романовича. Вёл он право.

— Простите! — с полным голоса раскаяньем ответил Виктор и шмыгнул в аудиторию. Я за ним.

Сегодня у нас была лекция о законодательстве. В конце я, Виктор и ещё двое студентов, которые умудрились опоздать, получили задание подготовить доклад на тему регулирования ходоков, а также эссе на тему важности пунктуальности, минимум с десятью историческими примерами, когда опоздание заканчивалось плачевно.

— Что, парни, — сказал Виктор, когда мы вчетвером собрались вместе, — Нам повезло.

— Сомнительное везение, — ответил третий участник, — Может представимся для начала?

Как оказалось, аристократы далеко не все знают друг друга.

Парня звали Сергей Белков. Один из самых худых на нашем потоке. А ещё он низкий, меньше меня на голову. Но когда он пожал мне руку, я почувствовал стальную хватку. Рыжеватые волосы, скучающее выражение лица, тройной потенциал и уровень опасности в четыре раза выше, чем у меня.

У Виктора Моржова, кстати, потенциал в три с половиной раза выше. То есть он в чем-то слабее этого худощавого парня. Как же обманчива внешность.

Последним был Тимур Лисьев. Высокий, тоже худой, с темными волосами и браслетом из камней на руке. Потенциал в две целых и три десятых выше. Если у меня индекс десятка, то у него двадцать три.

Как я понял, Виктор знал Тимура, а Сергей не знал никого, так что представиться и познакомиться было не лишним.

— Ты тот самый Соколов? — спросил Сергей.

— Тот самый — это который?

— У которого вышел конфликт с Коршуновыми.

— Если ты имеешь в виду, что мою семью ночью вырезали, то да. — ответил я чуть сухо, пытаясь понять, что стоит за вопросом.

Сергей замолчал, остальные напряглись, ожидая, к чему это приведет. Парень пожевал губу и спокойно ответил:

— Прощу прощения за бестактный вопрос.

— Всё в порядке.

Он втянул воздух — едва заметный жест, который я почему-то заметил. Втянул и скривился, отвернулся от меня. Неужели я плохо пахну?

— Как поступим? — заговорил Виктор. Видимо он был тем особым человеком, который одной своей улыбкой способен разрядить обстановку. — Заглянем в библиотеку после пар и набросаем доклад?

— Можно, — кивнул Тимур.

— Согласен, — ответил я.

Сергей тоже не стал отказываться, на том и договорились.

* * *

В старшем институте имелась своя столовая. С ценником раз в пять выше, чем в столовой для обычных студентов. За плотный обед легко оставить рублей пятьсот или тысячу. Я об этом ещё вчера узнал, поэтому сегодня взял еду с собой и отправился в зеленую зону между корпусами. У меня был час на еду. На поиск жилья этого времени точно не хватит, поэтому я и не суетился, прихватив с собой книгу и собираясь провести время с пользой.

Здесь нашлось не так много мест, где можно уединиться и не попадаться другим людям на глаза. Зато с погодой в этом вопросе повезло. На небе тучи, но дождя нет, гуляет прохладный ветерок. Не так комфортно, чтобы нашлось много желающих выйти наружу, но и не так плохо, чтобы я отказался от затеи.

Усевшись за одним из деревьев, достал еду, книгу и принялся за дело. Настолько увлекся, что не заметил, как ко мне подошла девушка. Судя по форме, она из колледжа, а не института. На вид лет шестнадцать, не сильно младше меня получается.

— Это моё место, — заявила она, уставившись на меня.

— Под деревом? — недоуменно глянул я на неё.

— Да.

— Можешь сесть рядом.

Больше не слушая, я вернулся к книжке. Девушка постояла, но всё же уселась рядом. Тоже достала еду: пару бутербродов и яблоко. Ела она тихо, сидела в паре метров от меня, проблем не доставляла.

— Тебя как звать? — обратился я к ней, когда закончил и пора было возвращаться.

— Зачем спрашиваешь? — глянула она исподлобья.

— Мы, считай, вместе обедали. Хочу знать с кем.

— Камила, — ответила та, подумав.

— Ну а меня можешь звать Эд.

Постояли, посмотрели друг на друга, я кивнул и ушёл. Странная она. Я был готов поклясться, что она ожидала другой реакции от меня. Удивилась, когда я не ушёл, ещё больше удивилась, когда имя спросил. Ну да ладно, бог с ней.

* * *

Факультативы, как я узнал, не считались обязательными. Но считались крайне рекомендованными. Эту новость я узнал у Виктора, когда спросил у него, не знает ли он, как более сведущий товарищ, куда лучше записаться.

— Можно и не ходить. Многие так и делают. В первую очередь те, кого дома хорошо готовят.

— Это не мой случай, — криво улыбнулся я.

Виктор кивнул, принимая к сведению. Если отсутствие влиятельной семьи и понижало мой рейтинг в его глазах, то он никак этого не показал.

— Ситуация какая… От нас хотят, чтобы мы как можно больше взаимодействовали между друг другом. Заметил это? Обсуждения на парах, совместные занятия. Брат рассказывал, что раньше было иначе, но в прошлом году начались изменения, как князь появился. В этом году изменения, думаю, укрепились. Факультативы тоже для этого придуманы. Особой популярностью пользуются спортивные направления и дебаты. Ещё языки.

— Дебаты? Не слышал про них ничего.

— Да, туда идут те, кто хочет отточить мастерство выступлений. Полезный навык, — хмыкнул он.

— Ясно. Но это не обязательно?

— Не обязательно. Но если ты хочешь, чтобы к тебе преподаватели лучше относились, надо записаться и принимать активное участие в жизни института.

— А если не принимать, то относиться будут плохо и это выльется…?

— Ничего такого, с чем нельзя жить. Сложнее будет на экзамене. Но тут какое дело… — чуть приблизился он и заговорил тише, — Фамилии то разные. Измайловы заявляют, что отношение ко всем одинаковое, что на территории его учебных заведений все равны. Что мы в первую очередь студенты, а не аристократы. Но сам понимаешь… Наш мир так устроен, что лучше не плодить себе врагов на пустом месте.

Все равны, но кто-то ровнее.

— Если хочешь проявить себя, как бес, то иди на рукопашку или фехтование. Если просто хочешь тренироваться, то на атлетику. А вообще, загляни к ним сначала, можно прийти посмотреть.

— Спасибо. А сам куда собираешься?

— На дебаты. Драться меня и дома учат. Сегодня, кстати, будет вечером демонстрация от старших студентов. Приходи.

— А как же наше задание?

— Точно… — хлопнул он себя по лбу, — Надеюсь, успеем.

* * *

Успели, но с трудом. В назначенное время собрались с парнями в библиотеке и принялись за работу. Немного удивляло то, что они подошли с ответственностью к заданию. Никто не забил, не отсиживался и пусть без фанатизма, но дело сделали.

К сожалению, я был самым слабым учеников в нашей команде. Выполнение задания требовало знание законодательного права и истории. Я плавал в обоих предметах, что на фоне других бросалось в глаза.

— Тебя совсем не учили? — не выдержал Тимур.

— Нет, — прямо ответил я.

— Оно и видно, — недовольно покачал головой парень.

Мне на это оставалось вжать голову в плечи и погрузиться в учебники, чтобы найти нужную информацию. То, чем ребята свободно оперировали, для меня было новым миром.

На дебаты успели. Туда я пошёл с слегка чугунной головой, в которой плескался переизбыток разрозненной информации. Может поэтому выступление старших студентов меня не впечатлило. Ну вышли они, встали друг напротив друга и начали спорить. Что такого?

— Очень хорошо, — бормотал рядом Виктор, хлопая в нужных местах.

На выступлении оказалось неожиданно много зрителей. Всего человек пятьдесят собралось. За час выступающие сменялись пять раз. Выступления длились по десять минут, плюс перерывы между ними.

— Боюсь показаться ещё более невежественным, — тихо спросил я у Виктора, — Но в чем смысл?

— Ты реально не догоняешь? — спросил он, оглядывая меня… ну так, наверное, старший брат может смотреть на младшего брата-придурка, который совсем реалии жизни не понимает.

— Социальное общение не моя сильная сторона.

— Дело не в общении. Задача каждого оппонента привести убедительную аргументацию, склонить симпатии зрителей не свою сторону. В ход идет всё. Поставленная речь, мимика, жесты, качество аргументов, глубина знания темы. Если ты не видишь важности этого, то, боюсь, ты пропащий парень, Эдгард.

На это мне оставалось лишь вздохнуть.

— Ещё не стоит забывать про навыки защиты. — добавил он, подумав.

— Защиты? — заинтересовался я. Да и хотелось сменить тему моего невежества.

— Видишь ту девушку, — сказал он ну очень тихо, — Алиса Сирень. Странная фамилия, если не знать историю этого рода и те слухи, которые ходят вокруг них.

— И что?

— То, что эта во всех смыслах очаровательная девушка, — а она и правда была красивая. Высокая, стройная, с копной густых, рыжеватых волос, — Обладает даром влиять на других. Сегодня она не выступала, но обязательно приди, когда до неё очередь дойдет.

— Она настолько хороша?

— Неподготовленные студенты забывают, где находятся, влюбляются и готовы следовать за ней. Это если она на полную говорить начнет. Иногда так делает, когда ей достойный оппонент попадается. Поэтому, если у тебя плохо с самоконтролем, лучше привяжи себя к стулу, — сказал он без тени шутки.

— Ты серьезно?

— А ты представь, что будет, если потеряешь себя на глазах у всех и попытаешься её поцеловать.

Я представил. А потом незаметно создал печать и увидел, что у девицы индекс опасности двадцать семь.

На девушку я посмотрел другим взглядом. Как и на всех остальных студентов. Какие у них ещё есть таланты, которых стоит опасаться?

Тем временем Алиса словно услышала, что о ней говорят и повернула голову в нашу сторону. Один короткий взгляд заставил меня поёжиться. Да и Моржов как-то резко заткнулся и не стал развивать тему.

* * *

Освободился я поздно вечером и о том, чтобы идти искать жилье не было и речи. Отложив этот вопрос, я неожиданно дождался того, что он решился сам собой к концу недели.

Пообщался я не только с Виктором, но и с другими студентами. Это было неизбежно. Многие задания требовали сотрудничества и хочешь не хочешь, а общаться приходилось. Да и я сам старался не держаться в стороне, а пытался налаживать контакты. Не то, чтобы успешно, но несколько знакомых появилось.

В один из разговоров зашла речь о том, где я живу. Скрывать ничего не стал и сказал, что в обычной общаге. Это вызвало удивление. Пришлось рассказывать, что я прибыл издалека, в городе у меня никого не было и вопрос с отдельным жильем я банально решить не успел.

— И как оно? — спросила девушка Настя.

Настя Софо. С индексом опасности ниже, чем у меня, открытая, без понтов и симпатичная. Симпатичными можно было назвать всех девушек, которых я видел на факультете. Страшненьких я не встречал. В отличие от государственного института, но как-то это не по мужски сравнивать, поэтому воздержусь от комментариев.

— Да нормально, — пожал я плечами.

— Погоди, погоди, а кто тебя к ним в общагу пустил? — спросил Евгений Скворцов. У парня индекс тоже не особо высокий был.

Я затих, прикидывая, стоит ли говорить правду и в каком объеме. Мои сомнения обусловлены двумя противоречиями. Невозможно было пропустить то, что к разным студентам относились по разному и репутация играла роль гораздо большую, чем среди обычных студентов.

За те несколько дней, что я сюда хожу, приметил несколько закономерностей. Чем сильнее аристократ, тем более особенным к нему было отношение. Это выражалось в едва заметных такому неотесанному варвару, как я, признаках, но всё же достаточно очевидных, чтобы их приметить. С ними всегда вежливо говорили, не беспокоили почем зря, даже преподавали их лишний раз не трогали. Я не знал, какое могущество скрывается за какой фамилией. Никто не говорил, чем занимаются их семьи. Но было очевидно, что большая сила обусловлена также доступом к большим ресурсам.

Кроме звёзд была и другая прослойка. Мелкие аристократы. Те, у кого хватило денег здесь учиться, но не хватало силы, чтобы иметь право выделяться. Если честно, то от этого было слегка не по себе. Самые слабые представители старались держаться в тени. Как мелкие хищники, которые инстинктивно боятся привлечь внимание тех, кто их свирепее.

Я относился к низшей группе, как не трудно догадаться. Без семьи, влияния, без личного могущества, которое можно предъявить — не удивлюсь, если мой рейтинг где-то в самом низу. Может, со мной никто бы и не общался, но тут какое дело. Раз уж я попал сюда, то значит могу подняться. Поэтому те, с кем общался, говорили со мной нормально, без высокомерия. Как могут говорить обычные люди.

Вопрос в том, стоит ли опускать свой и без того низкий рейтинг ещё ниже. С другой стороны, скрываться мне до жути надоело. А ещё бесила мысль, что надо подстраиваться под чужие ожидания. Здесь вопрос не только бунтарства, но ещё и психологической целостности, что очень важно для алхимика. Если я буду предавать себя, буду пытаться казаться тем, кем не являюсь, то ни к чему хорошему это не приведет.

— Это долгая история, — ответил я, собравшись с мыслями, — Если коротко, то я поступил в государственный институт.

— Эм… — завис парень, — Это как?

— Прошёл олимпиаду и поступил.

— Ту самую, которая для… — замялась Настя.

— Для простолюдинов, — закончил я за неё, — Говорю же, это долгая история.

— Поэтому ты не на все пары ходишь, чтобы совмещать? — догадался третий наш собеседник, если не считать меня.

Звали его Аслан Быков. Индекс чуть выше, чем у меня. Зато размерами он крупнее раза в два. Мощный парень. С кучерявыми, черными волосами. При этом голос у него тихий и говорит он только по делу.

— Да.

— Но как это возможно? — помотала головой Настя.

— Как-то так.

— Будет слишком нетактичным спросить, как ты к этому пришёл? — поинтересовался Евгений.

Если Аслан был предельно сдержан, то Евгений — наоборот. Он знал, что задавать такие вопросы неправильно, но любопытство его так распирало, что он не удержался.

— Думаю, в этом нет секрета. — ответил я, помедлив, — После неудачного конфликта моей семьи, путь у меня выдался… длинный. По сути, я скрывался.

— Ясно… — протянул Евгений. В его глазах так и читалось желание задать ещё сотню вопросов.

Тот же Слава меня бы уже завалил вопросами. Но эти ребятам удержались.

Эта история прямого отношения к решению вопроса с жильем не имела. Разговор состоялся в четверг. В среду мы начали работу над совместным заданием, в четверг продолжили, а потом пошли вместе обедать. Пришлось раскошелиться, чтобы поддержать разговор и наладить отношения.

Вчера я также ел на улице. Снова рядом с Камилой. Она пришла, окинула меня высокомерным взглядом и уселась рядом. Я ведь раньше пришёл, поэтому успел занять место у дерева.

В пятницу днем ко мне подошёл парень.

— Ты Эдгард? — спросил он.

— Да.

— Я Матвей. Матвей Норков. Ты случаем жилье не ищешь?

— Случаем ищу, — ответил я, про себя подумав, как быстро расходятся слухи.

— А рассматриваешь вариант, чтобы снимать с кем-то?

— Если вариант хороший.

— А что для тебя хороший вариант?

Слово за слово, прояснилось, что именно он хотел и что предлагал. Как я потом узнал, Матвей сам из не особо богатой семьи. Индекс опасности у него чуть выше, чем у меня. Двадцать два. Зато потенциал очень высокий. Раза в четыре он может вырасти в силе.

Приехал Матвей из другого города. Как и многие другие студенты. Кто-то, кто умел ходить сквозь пространство, жили дома. Другие снимали жилье в городе. Матвей рассказал, что все нормальные квартиры в пешей доступности и не только пешей уже сняли. Но парень нашёл один вариант, где есть две отдельные спальни, кухня, общий зал и прочее, что нужно для жизни. Единственная загвоздка, цена слишком большая. Так то он снял, жить ведь где-то надо, но если найдется тот, кто разделит с ним бремя оплаты…

Я видел, что говорить ему об этом неловко. Ещё отметил, что видимо по мне тоже заметно, что я беден по меркам остальных, поэтому меня может заинтересовать такое предложение.

Короче, мы договорились. Жилье находилось в десяти минутах ходьбы от главного корпуса. Сразу после пар туда и отправились. Увиденное соответствовало сказанному. Просторное, симпатичное жилье. Особо порадовало, что окна выходят в тихий двор. Стоила квартира семьдесят тысяч в месяц. На двоих по тридцать пять. Больше, чем хотелось бы, но меньше, чем меня предупреждали.

— По рукам, — согласился я в итоге.

В тот же вечер состоялся переезд. Вещей у меня кот наплакал, поэтому много времени это не заняло. Зашёл, забрал вещи и ушёл. Ключ потом сдам.

Засыпал я в новой квартире. Засыпал и думал, что иногда мир дружелюбен и некоторые вопросы решаются тогда, когда приходит их время.

Глава 8. Этикет

Чем алхимик отличается от параноика? Когда алхимик обретает новую берлогу, он первым делом занимается вопросом собственной безопасности. В отличие от параноика он суетится по делу.

Для начала я прописал контур у двери и окна, чтобы отслеживать, кто зайдет ко мне. Следом залез под кровать и под ней вывел несколько печатей, чтобы аккумулировали энергию мира. В этом плане с жильем не повезло. Конкретно в этой квартире энергии было до обидного мало. Пришлось высовываться из окна и чертить печати вокруг, чтобы они притягивали энергию сюда. А потом ещё чертить и ещё. Надо на крышу залезть, да по окрестностям пройтись, поискать точки сопряжения сил, чтобы поток к себе перенаправить.

Когда утром вышел из комнаты, то застал соседа за плитой.

— Привет, — поздоровался я.

— Здорова, — буркнул тот.

Было забавно видеть аристократа не в костюме, а в шортах и майке. Никакого лоска, заспанный вид, взлохмаченные волосы. Он выглядел, как нормальный человек.

— Готовишь? — подошёл я ближе и глянул, что он делает. Ничего особенного, обычная яичница. С мясом и овощами. Белки и клетчатка, как сказала бы Ольга. Самое то для организма беса.

— Как видишь. А ты сам? Готовишь?

Спросил с затаённым напряжением, из под насупленных бровей.

— Конечно. Если честно, то готовить я люблю.

— Не знал, когда проснешься. Так бы и на тебя сделал. Есть ещё сковородка.

— Я пока не успел продукты купить.

— Можешь взять, что есть.

— Спасибо.

Отказываться я не стал и вскоре тоже сделал себе яичницу.

— Так значит, любишь готовить? Странное увлечение для аристократа.

— Я люблю вкусно поесть. Одно за другое и цепляется. — ответил я, отламывая кусочек хлеба и собирая им растекшийся желток.

— Не всегда. Среди нашей братии это редкость.

— Наверное, — пожал я плечами.

Если детишки аристократов не любят готовить и у них есть собственные повара, то я только рад за них. Это никак не умаляет моей любви к еде. Сам факт наличия свежих продуктов и разнообразия среди них приводил меня в восторг. Сколько живу в этом мире, а радоваться всё равно продолжаю.

— А это правда, что ты сразу в двух институтах учишься?

— Ага.

— И как успеваешь?

— Пока с трудом. Но мне разделили предметы. Всё техническое в государственном. Остальное в старшем.

— Тогда проще. Наверное. Так ты силен в математике и прочем?

— Немного разбираюсь.

— Ещё одна странность, — хмыкнул сосед.

— Видимо у меня их много, — улыбнулся я, как мог.

Матвей доел, сразу помыл тарелку, да и в целом за собой убрал.

— Ладно, я бегать ушёл. Ты как, занимаешься?

— Занимался. Пока нет.

— Ясно. Будешь уходить, не забудь дверь закрыть.

— Хорошо. Слушай, — сказал я, глядя на то, как он стоит в спортивной форме, — Не подскажешь, где спортивный костюм купить? Как раз для тренировок.

— Смотря что ты хочешь, — задумался парень, — Обычная одежда продаётся в любом спортивном магазине. Специализированная… Та, что способна выдержать тренировку беса, продаётся в других местах.

— Где их найти? — заинтересовался я.

— Там же, где и остальную одежду для аристо. В ЦУМе.

— Спасибо.

Вскоре я остался один.

* * *

Камила пришла раньше меня. И заняла место под деревом. При виде меня её брови недовольно сдвинулись, а потом лицо озарила победная улыбка. Которую девушка попыталась тут же скрыть.

— Сегодня ты выиграла, — серьезно сказал я ей, принимая величественную позу. Словно мы два непримиримых врага.

Пару секунд она хлопала глазами, а потом захихикала. Видимо мой величественный образ удался.

— Ты вчера не пришёл, — заметила девушка, — Я думала, что сдался.

— Я никогда не сдаюсь, — с таким же тоном ответил я. А потом расслабился, уселся рядом и достал обед.

— Похвальная черта для мужчины.

По сравнению с предыдущим разом, это можно назвать оживленным диалогом. Ели молча. Я погрузился в свои думы, Камила тоже не показывала, что хочет поболтать. Она по прежнему то и дело кидала на меня странные взгляды, чью природу я не мог разгадать.

— Что, пора учиться? — сказал я ей, вставая.

— Пора, — кивнула она, — Только отряхнуться не забудь.

— Где? — заозирался я.

— Чуть пониже спины.

— Так вот куда ты смотришь, — покачал я головой, отряхиваясь.

Девушка вспыхнула, как цветок и отвернулась. Я тихо посмеялся и пошёл в институт. Надеюсь, этой шуткой я её смертельно не оскорбил.

* * *

Учились мы пять дней из семи. И слава богу, иначе не знаю, когда успевать делать всё то, что нам на задавали. Смотря на список заданий и стопки книг, которые надо осилить в ближайшее время, я тихо стонал и готов был рвать волосы на себе.

Кажется, раньше я жаловался, что в школе учат плохо. Хорошо, вселенная меня услышала и отправила туда, где учат хорошо. Но насколько я готов к таким нагрузкам? Было непривычно осознавать себя не самым умным и талантливым, а заурядной посредственностью. Причем это касалось обоих институтов. Везде находились те, кто хотя бы в чем-то был умнее и лучше меня. А кто-то донимировал сразу по нескольким предметам.

Неприятно, но отрезвляет. Если убрать всю шелуху, то для меня это лишь означает, что придется рвать жилы, чтобы держать планку, не отстать и в конечном итоге забраться на вершину. Нужно ли оно мне? Конечно. Вызовы я люблю.

Из изученного на этой недели стоит отметить законодательное право. Не зря я столько времени в библиотеке провёл. Разумеется, изучил не всё, там черт ногу сломит, но кое-какие выводы сделать успел.

Во-первых, стоит отметить, что закон для простолюдина и для аристократа сильно отличался. Я пока не досконально в этом разобрался, но общую суть уловил. Взять те же перемещения. Они никак не регулировались. То задание, которое мы выполняли, оно… В общем, я так и не понял, чего хотел добиться преподаватель. Общая его мысль, когда мы принесли доклад и он устроил с нами обсуждение, свелась к следующему:

«Перемещения в пространстве никак не регулируются. Единственное, что вас от этого может уберечь: личная сила и защитные камни. Больше ничего. Так как это никак нельзя контролировать, то есть негласные правила».

Эти правила Игорь Романович потребовал озвучить прямо на следующей лекции. Виктор справился с задачей, официальным тоном зачитав, какие есть правила. Точнее как… Он озвучил одно правило.

— Не мешать другим.

Преподаватель, как ни странно, такой ответ принял. А потом спросил, почему оно важно. Ответил другой ученик.

— Потому что перемещения в случайное место могут навредить кому-то. А там и до войны недалеко.

— Именно! — воскликнул Игорь Романович. — Если вас не волнует, что вы можете ранить кого-то, то пусть вас волнует перспектива вендетты.

Я тогда задумался над двумя вещами. Первая — когда Виктор Моржов перемещался, то за секунду до этого раздавался треск. Этого времени достаточно, чтобы отшагнуть в сторону. Да и не видел я ни разу, чтобы треск раздавался в ком-то или чем-то. Я ведь несколько раз наблюдал за тем, как Виктор перемещается. Каждый раз это были случайные места, где никого не было. Предположу, что он как-то мог отслеживать, что по ту сторону. А значит парень гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Второй момент — возможно, способности к перемещению у всех разные. У того же паука никакого треска не происходило. Он просто исчезал, словно втягивался в одном месте, а выныривал в другом.

Вся эта тема с перемещениями открывала большой простор для любых злодеяний. Убил кого-то? Телепортировался с места преступления или закинул труп куда подальше и всё, никто не докажет твою вину. Если свидетелей нет, конечно.

Отсюда другой неприятный момент вырисовывается. Если ты заденешь какого-то аристократа-ходока, то… Он может прийти к тебе в дом, может убить близких, разрушить имущество. Очень опасная способность, против которой почти нет защиты. Если ты сам ходок, может себя и защитишь. А близких?

Перемещения — лишь один пример особых прав и возможностей. Было и другое, что меня заинтересовало. Земля.

Князь передал документы на землю моей семьи. Для меня это было пустым, ничего не значащим фактом. Ну почти. Я почувствовал удовлетворение, когда принадлежащее Соколовым вернулось к их потомку.

Потом я залез в книги и понял ценность. Земля это земля. Отличие её в том, что она принадлежала тебе. Ты мог делать на ней, что угодно. Дом строй или предприятие, твоё право. Перспективно, что тут скажешь. Получается, у меня есть земля, на которой я могу развернуться. Надо её оглядеть, но уж точно не на этой неделе. Скоро встреча с мастером этикета, а в воскресенье я собираюсь готовиться. Может хоть часть проблемных зон по учёбе закрою.

* * *

Мастер этикета жил в центре города, в невысоком здании, на предпоследнем этаже. Чтобы попасть к нему, пришлось сначала убеждать консьержку, что мне действительно назначено.

— Эдгард Соколов? — встретила меня молодая девушка, — Отец у себя в кабинете. Я провожу.

— Спасибо.

Длинная прихожая, на стене висят картины. Я замер на несколько секунд, оценивая чужое мастерство.

Меня провели в кабинет, где я увидел мужчину. Аристарх Павлович Смольный. Седина коснулась его волос, что не мешало мужчине выглядеть… модным. Я понятия не имел, в чем выражается мода, но этот бордовый пиджак говорил сам за себя.

— День добрый, — поздоровался я.

— Добрый, добрый, — проговорил он. — Подойдите.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от стола.

— Что же вас привело, молодой человек?

— Мне намекнули, что манеры мои хромают. Посоветовали вас.

— Они вас не обманули. — втянул он носом воздух.

— Всё настолько плохо? — внутри колыхнулось раздражение.

Что я делаю не так, что мне прямо с первых слов заявляют об ужасных манерах?

— Ужасно, — кивнул он, — Расскажите немного о себе. Хочу понять, с чем имею дело.

— Имя моё вы знаете. В детстве я попал в кому. Потом восстанавливался. Дальше попал в плен, а когда выбрался, найти мастера этикета не представлялось возможным.

— Трагичная история, — покивал он, — Скажите, Эдгард, вы в курсе, чем аристократы отличаются от обычных людей?

— Много чем. Про что именно вы спрашиваете?

— Про то, что называют уникальными способностями.

— Про это в курсе.

— Похвально. Тогда вы должны быть в курсе, что некоторые аристократы обладают улучшенным нюхом и продвинутым восприятием.

— Доводилось слышать, — осторожно ответил я, чувствуя подвох.

— Видимо вы не предали этому значения. А может сами не из них, у кого есть такие таланты.

Мужчина наклонил голову, окидывая меня взглядом.

— Сколько вы носите этот костюм? Я вижу, что он новый, но чувствую, что его никто не чистил минимум неделю. Также я чувствую, что вы в нем несколько раз вспотели. Не сомневаюсь, что перед выходом из дома, вы приняли душ — от вас пахнет дешёвым шампунем. Ничего, что я так прямо? Простите старика?

— Не то, чтобы мне это приятно слышать, но мастер здесь вы. Лекарство ведь не обязано быть сладким.

— Хорошие слова, — улыбнулся он, — Присядете?

— Благодарю.

— Чаю?

— Позвольте предположить, что чай — тоже часть учёбы?

— Само собой.

— Тогда как я могу отказаться?

Мужчина кивнул и замолчал, продолжил меня разглядывать. Не прошло и минуты, как дверь открылась и внесли чай. Получается, его бы внесли в любом случае? Или Аристарх как-то смог передать заказ?

— Боже, Эдгард, я не кусаюсь, — сказал он, когда я взял кружку чая, — По вам видно, что вы волнуетесь. Неуверенность это не то, что красит аристократа. Расслабьтесь, выдохните. Лучше выглядеть расслабленно и ошибаться, чем нервничать и всё равно ошибаться.

— Трудно не согласиться.

— Я вижу, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — Что вам не знакомы основы. С них и начнем. Первое — внешний вид. Для понимания важности… Любая оплошность тех, чей нюх и зрение остры, будет раздражать. Особенно это касается запахов. Может любящая женщина и восхитится запахом вашего пота, но окружающие, уж поверьте, не оценят этого. Джентльмену рекомендуется обновлять костюм каждый день.

— А если джентльмен стеснен в средствах?

— Тогда ему нужно обзавестись минимум четырьмя костюмами, чтобы они успевали проветриться. Главное, не забывать про душ. Особенно после тренировок. Также можно прибегать к специальным дезодорантам. Духи не обязательны. Поверьте, нет ничего хуже, чем плохой запах тела, который пытаются перебить духами. Лучше использовать специальные присыпки. Вот, ознакомьтесь.

Он достал из ящика несколько листов. Осмотрел их, часть убрал. Потом добавил из ящика ещё пару листов. Взял ручку и сделал на них пометки.

— Во-первых, здесь список книг, с которыми вам лучше ознакомиться в ближайшее время. Там вы найдете большинство ответов на необходимые вопросы. Во-вторых, здесь список мест, где вы можете купить те или иные вещи. В-третьих, здесь список мастеров, где можно привести себя в порядок. Начиная от стрижки, продолжая здоровьем или стоматологией.

— У вас заготовки на все случаи жизни?

— Вы не первый, кто ко мне приходит. И не первый, кто приезжает из другого города, ничего не зная о нашем. Оптимизация, — пожал он плечами, улыбнувшись.

— Спасибо.

— Теперь перейдем к тому, что я называю малым набором выживания.

* * *

Выйдя от мастера, я спустился вниз, нашёл ближайшую скамейку, уселся и крепко призадумался, постаравшись подсчитать, сколько раз за неделю я накосячил. Теперь понятно, почему некоторые люди морщились при виде меня. Вовсе не из-за моего положения, а из-за того, что бегая между общагой и институтом, я не раз успевал вспотеть. Блин… Стыдоба то какая.

Первое правило выживания звучало так: не раздражай. Хорошо пахни, не шуми, не делай резких движений, одевайся всегда в чистое, мойся минимум два раза в день. За каждым из пунктов скрывалась особенность аристократического общества. У некоторых аристо имелся хороший нюх, другие видели мир более четким и если ты плохо побрился, то твои недобритые волоски заметят. Третьи обладали прекрасным слухом и если ты что-то ляпнул, думая, что никого нет рядом, то можешь сильно подставиться. Что касается резких движений… Некоторые из аристо реагировали на них так, как реагируют хищники. Броситься не бросятся, но инстинктивно почувствуют желание вцепиться и во что это выльется лучше не проверять. Оно мне надо, чтобы меня на бессознательном уровне записали во враги и добычу, лишь потому что я не вовремя махнул рукой?

Вспоминая то, что видел, слышал и чувствовал в исполнение других студентов, я с запоздалым ужасом понимал, что каждое из этих правил исполнялось неукоснительно.

Полный отстой. Безоговорочное фиаско.

Чтобы больше не позориться, я отправился по магазинам. Доехал до центра, нашёл ЦУМ, зашёл внутрь и… Смотря на цены чувствовал себя так, словно всхожу на эшафот. Костюмы я купил. В том числе спортивный. А ещё обувь, сумку, присыпки, косметику для ухода за собой, типа шампуней и мыла, ну и духи взял в конце, для особых случаев.

Студент государственного института может питаться на пять тысяч месяц. За неплохое жилье я платил тридцать пять тысяч. В магазине оставил сто пятьдесят и это я ещё брал не самые дорогие вещи. Итого из наследства потрачено семьсот тысяч, это вместе с оплатой учебы за год и квартиры за месяц.

Ппц.

Хочу обратно в лес. Там всё бесплатно.

* * *

Мужчина, в джинсовой куртке, сидел за столиком в темной части бара, вдали от других редких посетителей. Он смотрел в одну точку перед собой вот уже несколько минут, не моргая. На кружку пива, которую принесла официантка, он так и не обратил внимания.

Через пару минут в бар зашёл ещё один посетитель. Осмотрелся и направился к Трофиму. Оглядев его лицо, не тронутое пиво, Садов пощёлкал пальцами перед лицом подельника.

— Долго ты ещё будешь… так? — покрутил он рукой, усаживаясь напротив, — Если не хочешь пиво, то я заберу себе.

Он потянулся за кружкой, но рука Трофима перехватила бокал раньше.

— Узнал? — глухо спросил он.

— Узнал, узнал. Белогрудов с нас за это потребовал компенсировать поставку и прислать ему ещё троих.

— Плевать. Кто он?

— Слушай, может не надо? — скривился Садов, — Мы и так накосячили.

— Он брата убил, — ледяным тоном ответил Трофим.

Садов вздрогнул, чувствуя, что его в любую секунду могут разорвать на части.

— Ладно, ладно, — поспешно сказал он, — Это некто Эдгард Соколов.

— Ты узнал, кто он?

— Пока нет. Разузнаю. Нужно время.

— Узнай. Ты ещё здесь?

— Давай без этого, — скорчил недовольное лицо Садов, но встал и отправился на выход.

Лучше его подельника в таком состоянии не злить.

Интерлюдия

Когда Роман получил весть, что один из грузовиков пропал, он выбежал из дома, запрыгнул в машину, не дожидаясь водителя, и отправился на место, чтобы лично разобраться в случившемся.

Только вот доехать не успел. Поселок, в котором они жили, находился в десяти километрах от основной трассы. Большая часть этого пути пролегала через лес, поля и домики попроще. Хорошо уложенная дорога позволяла набрать скорость. Это и стало ошибкой.

Роман выжал газ, когда прямо на дороге возникла фигура. Дернув руль, он увёл машину в сторону, но… Слишком поспешил, не был готов к этому. Машину занесло и снесло с дороги. Та подпрыгнула, врезалась в землю, перевернулась несколько раз и затихла.

Несколько секунд Роману потребовалось на то, чтобы восстановиться. Он готов был поклясться, что фигура взялась из ниоткуда, а значит это был ходок. Появился и исчез, спровоцировав аварию.

Друзья так не поступают. Случайные попутчики тоже. Вывод напрашивался сам собой.

Дверь машины заклинило. Пришлось ногой выбивать остатки лобового стекла и выбираться наружу. Всё это время Роман ждал нападения. Чего угодно. Кто-то мог выдернуть его, расстрелять, закинуть внутрь связку гранат. Но ничего такого не происходило. Это не значит, что враг отступил. Это значит, что враг дал осознать факт нападения и шаткость ситуации.

Виновника Роман увидел недалеко, на обочине дороги. На его лице не было испуга, чувства вины, раскаяния или беспокойства. Он смотрел холодно, сосредоточенно, с ощущение внутреннего удовлетворения.

Пепельные волосы, высокий, молодой, без оружия.

— Ты кто? — бросил ему Роман.

Больше всего мужчине хотелось броситься вперед и схлестнуться с этим уродом. Он бы так и поступил, будь уверен, что никто за ними не наблюдает.

— Я всё ждал, — ответил незнакомец, — Что ты облажаешься, что ваша семья пойдет по миру, обнищает и окончательно падет. Но почему-то этого до сих пор не произошло.

Роман распрямился, стряхнул с себя остатки стекла и отошёл от машины, выбрав место с твердой почвой.

— Личная месть? — бросил он издевательски, — Дай угадаю, мой отец насолил твоей семьи и ты решил отыграться.

— Не просто отыграться, — кивнул противник, — Я хочу уничтожить вас. Разорить, заставить страдать, чувствовать безнадежность.

Роман кивнул, принимая к сведению. То, что враг показал своё лицо — это хорошо. Так проще с ним разобраться. То, что он ходок и готов действовать решительно — новость плохая. У семьи нет никакой защиты. Этот незнакомец может убить мать, сестру, прислугу — кого угодно, если Романа не будет рядом.

«Надо с ним разобраться, но нельзя показывать всю свою силу здесь и сейчас. Он может этого и добиваться»

С точки зрения закона этот человек не сделал ничего плохого. Всего лишь неаккуратно использовал свою силу. Проверни кто такое в отношении влиятельной семьи и тут же получит кровавую вендетту. Только вот Коршуновы больше не были влиятельной семьёй.

Тем временем, незнакомцу надоело ждать. Он достал из воздуха гранату, выдернул чеку и метнул в сторону Романа. Тот начал двигаться спустя секунду после. Пока граната вращалась и падала, он бросился в другую сторону. Снаряд угодил в машину и рванул, поднимая облако пламени. Коршунова откинуло взрывной волной и оглушило. Когда он поднялся и огляделся, противника уже не было на месте.

Глава 9. Вечер субботы и родня

Вечер субботы удивил. Не сам удивил, а с помощью соседа. Когда вернулся, его не было и поэтому я с чистой совестью взялся за алхимические исследования. Но и вечером сосед не пришёл. Он явился под ночь.

Не один.

Я сидел у себя в комнате, когда услышал женский смех. Судя по интонациям и доносящемся разговорам, это не какая-то подруга заскочила. Парочка переместилась сначала на кухню. Потом в душ, а следом и до спальни добрались. Между нашими комнатами пролегал зал, расстояние какое-никакое есть, но и так, я прекрасно расслышал, чем именно занимается Матвей с незнакомкой.

С чувством занимается и не спешит заканчивать.

За соседа я порадовался. Как и за девушку. Если верить её стонам, она довольна. А вот за себя порадоваться не мог. Накатила капелька грусти, что наши отношения с Леной закончились. Задерживаться на грусти я не стал, взялся за учебники, но сосредоточиться получалось с трудом. В итоге выбрался на балкон, где было чуть тише.

* * *

Утром возникла неловкая ситуация. Матвей по традиции ушёл с утра на пробежку. Я же выбрался на кухню, чтобы приготовить завтрак. Этот момент девушка и выбрала, чтобы выйти наружу. Голой.

— Ой! — взвизгнула она и унеслась прочь.

Вскоре вышла обратно, закутанная в простынь. Что выглядело пугающе сексуально.

— Привет, а ты сосед Матвея?

— Ага. Есть хочешь? — кивнул я на сковородку, где жарилась яичница. — Или может чаю?

— А Матвей скоро вернется?

— Где-то через двадцать минут, — прикинул я.

— Тогда от чая не откажусь. А тосты есть?

— Могу сделать.

Девушка сходила в туалет, умылась и вернулась. Всё также в простыне.

— Тебя как зовут? — спросила она, — Я Злата.

— Эдгард.

— Сильное имя.

— Родители выбирали, — улыбнулся я, разливая чай по кружкам. Тосты уже лежали на тарелке перед девушкой.

— Спасибо. Давно вместе живете?

— Пару дней.

— Учитесь?

— Да. А ты его…?

— Эм, нет, — смутилась одна, — Мы вчера познакомились.

Рейтинг Матвея вырос в моих глазах в несколько раз. Силен.

Посидели, помолчали, поболтали ни о чем. Вскоре вернулся Матвей.

— О, ты уже встала, радость моя, — чмокнул он её в щёку. — Я в душ, ты со мной?

— Ну пошли, — кивнула она, бросив в мою сторону взгляд.

Я постарался сохранить лицо. Было тяжеловато сидеть вот так рядом с полуобнажённой девушкой. Не смотреть на её голые ключицы, на выпирающие груди. Мне что, настолько женской ласки не хватает? Или это молодой организм требует своё? Надо бы как-то узнать у соседа, где он так удачно познакомился. Я бы не отказался и сам заглянуть в те места.

Матвей отправил девушку домой где-то через час. Заказал ей такси. У нас дома имелся телефон, а у парня имелись контакты фирмы, предоставляющей машины. Он спустился вниз и проводил, когда таксист приехал. Не то, чтобы я за ним подглядывал, но то, что попадалось само на глаза, изучал с жадным интересом. В силу специфичности жизненного опыта, я не то, чтобы хорошо разбираюсь в том, как ухаживать за женщинами. А Матвей доказал делом, что в этом разбирается. Так почему бы не поучиться у более опытного товарища?

— Я тебе не помешал? — спросил он, когда вернулся.

— Всё нормально, — заверил я его, — Скорее это было неожиданно.

— Да? — удивился он, — Чем?

— Ты вроде здесь также недавно, как и я. А уже нашёл девушку.

— А, это. Так ничего сложного нет.

— Да? — теперь уже я изобразил удивление.

— Хм… Кажется, мы можем быть полезны друг другу.

— Каким образом?

— Ты же силен в математике и прочем?

— Допустим.

— Ну, тогда ты можешь догадаться, чем мы поможем друг другу.

— Я тебе помогу с математикой, а ты мне расскажешь, как в этом городе знакомятся с девушками?

— Не только расскажу, но и покажу. Только не сегодня. Учебу никто не отменял. Как насчет следующей пятницы? Или субботы?

— Можно. Что от меня нужно?

— Перестать выглядеть настолько серьезным, расслабиться, ну и одеться, — улыбнулся он.

Опять одеться. Если мне придется тратиться на одежду, то я кого-нибудь стукну.

* * *

Понедельник тоже удивил. И взволновал. Стоило прийти в старший институт, как охранник сообщил, что меня ожидают.

— Кто? — тупо спросил я, мысленно перебирая, что сделал, и думая, на какие проблемы успел нарваться.

— Родственники, — ответил вечно хмурый мужчина.

Неожиданно.

Родственниками оказались мужчина и женщина, оба лет так под пятьдесят. Ожидали они меня… Наверное, это можно назвать переговорной. Отдельный кабинет, с мягким диваном, креслами и столиком между ними. Что сказать, институт был настолько элитным, что здесь даже такие места имелись, где можно пообщаться с глазу на глаз.

— Эдгард, — встал мужчина.

Я окинул его взглядом, пытаясь вспомнить лицо. Не вспомнил. Внутри тоже ничего не шевельнулось.

— Я Александр Солодов, это моя супруга, Анна. — представился он, — Я двоюродный брат твоего отца.

— Здравствуйте. Не хочу показаться грубым, но я не помню вас.

— Да-да, — закивал мужчина, — Мы не общались.

— Тогда почему вы здесь? — прямо спросил я, не совсем понимая, чего ждать от этих людей.

— Нас позвали, — развел мужчина руки в стороны. — Ты несовершеннолетний, а мы ближайшие доступные родственники.

— И?

— И вот мы здесь, — мужчина растерялся.

— До сих пор не понимаю зачем.

— Ты несовершеннолетний, — повторил он, — А значит о тебе должен позаботиться кто-то взрослый.

Осознав, что он сказал, я не удержался и рассмеялся. Смеялся долгую минуту, в голос, ничуть не сдерживаясь.

— Это была хорошая шутка. Но простите мне мои манеры, — сказал я, утирая слезы, — Как же вы собираетесь обо мне заботиться?

— Не вижу ничего смешно, — если мужчина вначале и пытался выглядеть дружелюбным, то это как-то быстро сошло на нет. — Мы собираемся добиться твоего опекунства, пока ты не станешь взрослым.

— Зачем?

— Чтобы опекать тебя, — ответил он, поджав губы.

— Зачем? — повторил я.

— Мы же родня.

— И ни разу не виделись. — веселье стало уходить, — Возможно, я слишком груб, но и вы меня поймите. Я вижу вас первый раз. Что именно вы хотите, какие цели преследуете — вы не говорите. Опекунство мне не нужно. До этого справлялся со всеми проблемами, дальше тоже справлюсь.

— Но так неправильно, — возмутился мужчина, — Ты ребенок, не можешь распоряжаться деньгами и своей жизнью.

— Какими деньгами? — прищурился я.

— Твоим наследством! — раздраженно бросил он.

— Моё наследство — моё. Вы тут при чем?

Мужик замялся, не находя слов. Я сейчас что-то не догоняю. Он что, хочет… эм… присосаться?

Моё недоумение темой опекунства обусловлено двумя причинами. Первая — перед тем, как зайти, я создал печать и проверил их индексы. Обычные люди, аристократами от них и не пахнет. Вторая — выглядели они бедными.

Обе причины для меня не являются поводом, чтобы относиться плохо к кому-либо. Те же Гвоздевы тоже простолюдины и богатств у них нет. Но за них я готов порвать любого и сделать что угодно. Эти же «родственники» были мне незнакомы. С Соколовыми они не общались. Ничего предложить не могли. Зато хотели взять меня под контроль.

С хрена ли мне этому радоваться?

Тем временем мужик пошёл пятнами. Он хотел что-то сказать, но встала его супруга, схватила под локоть мужа и запричитала.

— Сашенька, ты разве не видишь, насколько этот мальчишка не воспитан и неблагодарен! Не трать на него время!

От таких заявлений я впал в ступор. Благодарен за что?

— Мы будем судиться! — рявкнул Сашенька и стремительно выскочил за дверь вместе с супругой.

Вот и поговорили.

* * *

Когда я вышел следом, то их и след простыл. Глянул на часы. На пару безбожно опаздываю, а значит нагоняя от преподавателя не избежать. Дерьмо.

Настроение окончательно испортилось. Я поспешно зашагал в сторону аудитории, но меня окликнули.

— Соколов! Почему не на парах?

Обернувшись, увидел Ольгу Владимировну. Она куда-то шла по своим делам, несла в руках кипу бумаг и на меня смотрела строго.

— Родственники заявились. Угрожали опекунством, — признался я.

— Аа… — протянула она. — Тогда иди.

— Простите… — тут мне в голову пришла мысль, — Может вы подскажите, где я могу проконсультироваться по этому вопросу? А то со мной судиться хотят.

— Интересно как. — задумалась она. — Зайди ко мне после пары. А сейчас марш учиться.

— Спасибо, — улыбнулся я и направился в аудиторию.

Бежать не стал. Бег это пот, пот это запах, а запах это позор. После встречи с мастером этикета я на многие вещи иначе смотреть стал. Никогда не пренебрегал гигиеной, но в этом месте стандарты гораздо выше. Поэтому как бы мне не хотелось оказаться на лекции быстрее, спешить нельзя.

* * *

Постучав в дверь, дождался разрешения зайти. Ольга Владимировна никак за день не изменилась. Только на дне глаз появилась легкая усталость. Она раздраженно отодвинула бумаги в сторону и глянула на меня.

— У тебя были довольно интересные ответы на экзамене. Местами дерзкие. Скажи, как бы ты решил проблему, если работы много, а толковых специалистов мало?

— Дефицит кадров это и есть та проблема, которую надо решить?

— Да, — кивнула она, явно не ожидая, что я дам ответ.

— Нанять в другом месте, обучить новых, но это очевидные ответы. Если все возможные варианты задействованы, я бы работал с тем, что есть. Взял молодых и голодных, бросил бы их на задачу и дал время, чтобы они заматерели.

— Так молодые не справятся, — хмыкнула она.

— Почему вы в этом так уверены?

— Они же молодые.

— Все когда-то были молодыми, — пожал я плечами.

— Странно это слышать от юнца, — развеселилась Ольга.

Я наклонил голову, пряча глаза. Перед внутренним взором много чего пронеслось. Как меня обучали. Когда мало времени на подготовку было и от того, выполнишь ты домашнее задание или нет, зависит твоя жизнь. Это не метафора. Не смог создать очищающую печать для воды — будешь мучиться от жажды, ослабеешь и завтра создать её будет сложнее. Две неудачи подряд и ты труп. Не смог справиться с грабителями — смерть придет быстрее, если, конечно, над тобой не захотят поиздеваться. Я таких примеров могу сотни привести.

Больше я говорить ничего не стал. Тут и без мастера этикета понятно, что моя позиция раз в десять ниже, чем у этой женщины. Не мне её учить. Тем более не зная всех условий задачи и тех трудностей, с которыми ей приходится работать. Но вопрос она интересный задала. Может и не просто так спросила. На что-то намекает?

А если…

— Может я и юн, с этим трудно не согласиться. Но юность бывает разной. Кто-то живет в роскоши, ни о чем не беспокоится. У него нет мотивации рвать жилы. А кому-то приходится выживать. Для таких людей, зачастую, скорость обучения — это залог выживания.

— А ты выживаешь? — прищурилась она.

— Сейчас мои условия в разы лучше, чем раньше, — ответил я осторожно, подбирая слова, — Но кое-что, надеюсь, во мне останется неизменным, даже не смотря на размягчающие условия — голодность, готовность трудиться и браться за сложные задачи.

— Если бы этого было достаточно, — покачала она головой, изучая меня. — Ладно, у меня не так много времени, чтобы болтать. У тебя вроде бы вопрос.

— По опекунству. Я не знаю этих родственников. Вели они себя странно. Не как союзники.

— Я в курсе твоего дела, — покивала она, — Ты знаешь, что считался официально погибшим? Твоё наследство должно было отойти этим людям, как ближайшим родственникам. Имею ввиду проживающих в нашем государстве. Земля бы им не досталась, но деньги на счетах — да.

— Почему тогда они их не получили?

— Потому что у нас в стране бардак, — прямо заявила она, — Банк не хотел отдавать то, что ему не принадлежало. Пользовался отговоркой, что тела наследников не нашли, а значит их можно считать без вести пропавшими, что является достаточным основание, чтобы затянуть дело.

— Как же тогда… А, понял.

Вмешательство князя творит чудеса.

— Как деньги попали к тебе так быстро? Да, ответ очевиден, — от чего-то она развеселилась.

— Мне есть, чего опасаться?

— А сколько тебе лет?

— Семнадцать. В феврале исполнится восемнадцать.

— Тогда нет. Шли всех родственников, — выделила она это слово, — Куда хочешь. Ты аристократ, а они — никто. Надеюсь, не задела твоих родственных чувств.

— Я только рад прямоте. Спасибо, что прояснили. Прямо гора с плеч.

— Ты плохо ориентируешься в нашем обществе. Но вижу, что к мастеру этикета заглянул.

Она усмехнулась, а я покраснел. У этой женщины индекс опасности был выше семидесяти пяти. На столь высоких значениях мои методы анализа буксовали и не выдавали точных данных. Потенциал — как минимум она может вырасти в силе раза в полтора. Монстр, а не женщина. При такой силе она легко могла обладать сверх нюхом и восприятием. Для неё, возможно, я был варваром, который совсем не умеет за собой следить.

— Постой минутку, — сказала она, продолжая улыбаться.

Женщина взяла листок бумаги и написала несколько строк.

— Это список книг. Изучи на досуге. Как-нибудь обсудим.

Одиннадцать позиций. Я кивнул, стараясь не выдать волнения. Было от чего занервничать. Во-первых, когда мне всё это читать? Во-вторых, когда не последняя в институте женщина, обладающая в том числе большой личной силой, говорит «обсудим на досуге» — это что вообще такое? Иначе, как проверкой меня я назвать это не могу.

Но я рад. Очень рад. Свою речь про молодость и голодность я как раз для этого и толкал.

Мне было над чем подумать за эту неделю. Оценить, как живут аристо, пусть я и видел только косвенные проявления, типа дорогих костюмов и машин. Деньги нужны. А ещё социальный статус, влияние, личная сила. Много чего нужно, чтобы просто жить и не рисковать быть случайно растоптанным каким-то бесом, которому что-то не понравится во мне. Или ходоком, который закинет в дом гранату или сам лично голову оторвет.

Молодость и потребность в большой личной силе приводили к простому выводу — надо учиться. А учиться лучше рядом с теми, кто находится наверху. Показать себя, стать полезным, получить какие-то задания или работу — вот на что я целился. И, кажется, первый шаг на этом пути сделан.

Не смотря на испорченное настроение родственниками и здоровенным рефератом, который надо подготовить в качестве расплаты за опоздание, настроение моё поднялось.

Хороший день.

* * *

Первое, куда я пошёл записываться на факультатив — рукопашный бой. Впрочем, занимались группы в одном месте, поэтому я сразу увидел и где атлетика проходит, и где фехтовальщики занимаются.

Спортивный комплекс находился в отдельном здании и я пожалел, что раньше сюда не зашёл. Тут скрывалось с десяток отдельных залов под любые нужды. Даже бассейн был и я сделал мысленную пометку купить плавки. Вид большого количества воды, прозрачной и чистой, где можно поплавать меня впечатлил. Плавать то я не умел. Море видел в своём мире, но окунуться в него было смерти подобно, так что эта часть жизни прошла мимо. Поэтому я и захотел наверстать. Только надо инструктора найти и попросить научить плавать, а то чувствую, что если залезу в воду, то пойду ко дну.

Фехтовальщики и рукопашники занимались в одном общем, гигантском зале, размером со школьный стадион. Когда я зашёл, студенты разминались. Среди них я увидел знакомые лица. Большинство студентов уже определились, куда будут ходить. Присутствовали и зрители. Среди них заметил Матвея, он махнул мне рукой и пригласил сесть рядом.

— Тоже выбирать? — спросил я его.

— Да. Хочу понять, какое направление будет меньшей тратой времени.

— Что-то в твоем голосе не слышится энтузиазма.

— Ну, — внезапно смутился он, — Я не любитель.

— Драться?

— Ага. Меня учили, кое-что я умею, но не сказать, что отношусь к этому серьезно. А ты?

— Тоже что-то типа того. Мне больше нравится чувствовать силу в теле. Не обязательно махать кулаками.

Для алхимика ведь это главное. Тело, как сосуд для энергии мира. Чем оно крепче, тем больше ты можешь накопить энергии и тем больше можешь пропустить её через себя.

— Так тебе просто физические нагрузки нужны? Что-то не заметил, чтобы ты с утра бегал.

— Это здесь. До этого я больше года каждый день тренировался серьезно, на износ, — поделился я откровенностью, — Когда сюда прибыл, то счел, что можно немного отдохнуть и расслабиться. Да и учеба… Не ожидал, что придется столько всего изучать.

— У тебя ещё и два института, — покачал Матвей головой. — Куда пойдешь? — кивнул он на занимающихся.

— Пока не вижу разницы.

— Она не большая. Одни мочат друг друга кулаками и ногами. Другие кромсают друг друга холодным оружием.

Я к холодному оружию относился полностью равнодушно. Как к инструменту. Если можно решить вопрос ножом и не чертить несколько часов печати, то лучше так и сделать. Я тот ещё прагматик. Как и большинство алхимиков.

— По идеи, оружие перспективнее, — заметил я.

— Перспективнее в чём? В развитии тела? Сомнительно. Или ты про сражения с такими, как мы?

— Оба пункта.

— Ну не знаю. Ты видел когда-нибудь, как дерутся высшие бесы?

— Видел обычных бесов.

— Мне показалось или за этим скрываются какие-то эмоции?

Я замер, чем выдал себя с головой. Ну да, к бесам я питаю личную неприязнь.

— Скажем так… На своём пути я встречал разных людей.

Матвей хмыкнул и не стал развивать тему. Спасибо ему за это.

Придя сюда, я ожидал чего-то эдакого. В конце концов, это же занятия аристократов, у половины из которых есть уникальные способности. Но нет, ничего такого за пятнадцать минут наблюдения я не увидел. Обычная тренировка. Здесь занимались студенты всех курсов. Также присутствовали тренера. На где-то семьдесят человек их было пятеро. Два старших, остальные помощники.

В институте училось гораздо больше людей, но занимались они не в один день и час. Так что сейчас я наблюдал всего лишь одну из групп. Уж не знаю, по какому принципу они делились. Может по тому, кому в какой день удобнее заниматься.

— Должен признать, Измайловы постарались, — тихо сказал Матвей.

— Измайловы? — также тихо переспросил я, помня о том, что у бесов встречается очень тонкий слух.

— Те, кто этим всем заправляет. Ты что, не знаешь? Я думал, все в курсе.

— Что-то слышал о них. Но во многих вещах я не разбираюсь. Пока что.

— Знаешь, большинство никогда не признается в своей слабости. А ты так легко об этом говоришь. — хмыкнул Матвей.

— Зачем отрицать истину?

— Тоже верно.

— Так что Измайловы?

— Ты в курсе, что два года назад здесь было раз в десять меньше учеников?

— Да? Потому что не было князя и шла борьба за власть?

— Ага. Но Медведевы победили и, надо отдать им должное, смогли навести порядок. В прошлом году было раз в пять меньше учеников. В этом, как видишь, семьи решились отправить своих детей на учебу.

— Не думал об этом. Тогда да, надо отдать должное.

Я не мог в полной мере оценить объем проделанной работы, но мог прикинуть, что Измайловым и Медведевым пришлось постараться.

— Дети князя с нами учатся, кстати. Про это ты тоже не в курсе?

— Неа. — ответил я, вжимая голову в плечи.

Что не спросят, я не в курсе. Бесит.

— Они как гарантия. Дополнительная. Поэтому лучше не чуди и вообще резких телодвижений не делай.

— Я похож на того, кто будет чудить?

— Без обид. Просто предупредил.

— Спасибо.

Любопытная информация. Если тут дети князя, он должен заботиться об их безопасности. Уверен, у князя хватает врагов.

Пока смотрел за тренировкой, размышлял, что хочу получить в итоге. Когда разминка закончилась и начались спарринги, стало понятнее, что здесь происходит. Тренера ставили студентов плюс минус одинаковых по силе. Никаких боев на смерть, обычные отработки навыков. Неплохо.

Задумался, как совместить алхимию и оружие. Есть варианты, всегда найдутся, но тут вопрос, окупятся ли вложения. Чтобы создать печать, оружие не нужно. Разве что нож, чтобы чертить. Наложить на лезвие какие-то свойства? Можно, но… Я найду способы и получше, как потратить силы. Можно, конечно, вспомнить сражения с бесами и предположить, что резать их сподручнее, чем бить кулаками. Но я не собирался делать ни того, ни другого. Бесов лучше мочить издалека. Если дойдет до плотного контакта, значит я провалился по всем пунктам. Не стоит забывать, что я нахожусь внизу рейтинга опасности, а не наверху. Значит, как не тренируйся, не смогу победить сильнейших. Поэтому ставку лучше делать на другое.

Да и не мешает мне никто в случае чего изменить решение и сменить факультатив. Я специально узнал, это не возбраняется. Как занятия кончились, подошёл к тренеру и записался. Послезавтра и сам приду заниматься.

Интерлюдия

Роман понял, прочувствовал всей душой и телом, что непозволительно расслабился, когда шёл до своей фирмы, рядом с ним остановилась машина и оттуда вышло трое человек. Если бы они вежливо заговорили или хотя бы представились, ему бы ничего не осталось, как за ними проследовать. Но те поступили иначе.

Окружили и набросились. Да так ловко, что Коршунов не успел среагировать. Ещё и электрошокеры задействовали, от чего мышцы разом свело судорогой и Роман превратился в овощ. Когда тело восстановилось достаточно, чтобы начать дергаться, его уже погрузили в машину и уехали с места похищения.

— Не рыпайся, — сказал один их них.

Похитители не расслаблялись. Накинули мешок на голову и ударили током ещё несколько раз, стоило Роману шевельнуться.

— Вы кто… — попытался спросить он, но получил лишь ещё один разряд.

Коршунову не потребовалось много времени, чтобы усвоить урок. Он размяк, расслабил мышцы, хоть это и далось ему с трудом. Мужчина притворился, что отключился и это сработало. Больше его током не били. Пока ехали, Роман думал, кто это такие, что им надо и пора ли начинать действовать. Сразу с тремя или хотя бы с двумя он не справится. Да и с одним не факт, что получится. Это были бесы, далеко не слабые, а значит первый удар гарантированно выдержат.

По всему выходило, что надо затаиться и выжидать подходящего момента. Хотя бы того, когда его выведут из машины. Хотели бы убить, сделали бы это сразу. К мешку добавились наручники на руки. Ехали они с полчаса и когда Коршунова вытащили наружу, накинули путы ещё и на ноги. Роман дернулся пару раз, проверяя надежность кандалов и понял, что дела его плохи. Проверка стоила ему нескольких болезненных тычков. Он упал на колени и дальше его тащили волоком, словно он тупая скотина.

Путь закончился в камере, куда его кинули, как пса. Мешок с головы никто не снял. Роман замер на полу, вслушиваясь в ощущения. Вокруг царила тишина. Дышать было трудно. Кожа ощущала холод камня. Но хуже всего была неизвестность.

В таком положение Романа продержали неизвестно сколько времени. Он не раз вставал и успел изучить всю камеру. Три на три метра, кирпичная коробка, где нет ровным счетом ничего. Два раза Роман засыпал, но спал беспокойным, тревожным сном. Мешок с головы он стянул, внутри было темно, его это не особо смущало, но всё равно, ситуация давила на психику. Хотелось есть и пить, сходить в туалет и согреться, но про него словно забыли.

Это было мнимое, опасно обманчивое ощущение. Роман был уверен, что за ним наблюдают. Он это печенкой ощущал.

До ужаса хотелось создать проход и уйти отсюда. Но если его сюда бросили люди князя, то это приговор. Медведь не потерпит ходока среди Коршуновых. Да и скорее всего это место блокируется камнями, поэтому уйти не получится.

За ним явился не сам князь. Теперь ему не почину возиться с такой сошкой, как Роман. Вместо него пришёл цепной пес.

— Что же ты, Рома, — сказал незнакомый мужчина. — Выведете его.

Это он сказал подручным, которые быстро выволокли пленника, протащили по коридору и усадили на стул в допросной, не забыв приковать к полу.

— Чем обязан? — холодно спросил Коршунов, когда они остались наедине.

— Сразу чувствуется порода, — окинул тот мужчину взглядом, — Дело твоё плохо, но гонор остаётся.

Роман смотрел в эти холодные глаза и чувствовал дрожь. У сильных бесов, как когда-то рассказывал отец, есть это врожденное чувство хищника. Если бес встречает слабую жертву, то чувствует предвкушение. Если равного — смесь вызова и азарта. Если более сильного — дрожь и опасение.

— Князь решил от меня избавиться? — прямо спросил Роман. Он хотел бы получить прямые ответы.

— Ты его обманул, — ответил цепной пес со взглядом змеи.

— Как же? — усмехнулся Роман.

Мысль, что он обманул князя, его позабавила. Да он только этим и занимался, что обманывал. В чем именно его обвиняют — вот, что нужно узнать.

— Ты передал не все наработки отца.

«Опасно. Очень опасно это слышать»

— Наработки? — нахмурился Роман, — Вы, блядь, меня голодом морили в застенках, потому что решили, что я обманул?!

Выражение лица пса никак не изменилось. Не мелькнуло в глазах раздражение. Не полыхнуло злостью.

— Ты расскажешь. — сказал мужчина.

Роман сглотнул. Он чувствовал, что здесь и сейчас ничего не может противопоставить этой угрозе.

Глава 10. Наука соблазнения

Обедать в парке прочно вошло в разряд традиций. Не хотелось тратить деньги в элитной столовой, да и… Речь не только о деньгах. Находясь в окружение аристократов, я постоянно чувствовал давление и ответственность, что надо следить за собой, правильно держаться — это отвлекало и нервировало, не успело стать привычным.

Есть вариант питаться в столовой государственного института, но не всегда время обеда попадало на тот корпус, да и любил я открытые пространства, свежий воздух, пусть погода и не радовала каждый день.

Сегодня Камила опоздала, поэтому я с чистой совестью уселся под деревом. Его крона достаточно высокая, чтобы прикрыть от капель дождя. А если бросить под задницу сумку, то риск испачкаться снижается до минимума. Замечу, что я не один такой любитель природы. В парке сейчас находилось как минимум десяток аристократов. И пара десятков обычных студентов, но они находились по другую сторону живых изгородей. Сам парк напоминал лабиринт. Не видно, что с другой стороны. Если хочешь добраться до противоположного конца, то придется поблудить. В этом и ценность. Можно скрыться от чужих глаз и расслабиться.

Я достал контейнер, быстро поел и достал дневник, в котором вёл записи. Открыл, пробежался по заметкам и задумался.

Поводом стало новое открытие. Я создал печати, определяющие наличие способностей к перемещению сквозь пространство. Это не так сложно оказалось. Надо снять замер с помощью алхимии формы. Потом, используя закон подобия, сделать простой определитель на соответствие. Мне в этом помог Виктор Моржов. Правда, сам он не в курсе помощи. Так уж исторически сложилось, что он часто садился недалеко от меня, предпочитая задние ряды. И, самое главное, я точно знал, что у него эта способность есть. Дальше дело оставалось за малым — выделить ту особую часть, которая за это отвечала.

Помог не только Виктор. Я узнал, что есть, оказывается, специальные комнаты, через которые можно перемещаться. Кто-то из студентов жил в этом городе, но не хотел тратить время на дорогу. Кто-то жил подальше, имея возможность перемещаться на большие расстояния. Понаблюдав несколько дней за этой комнатой и запомнив тех, кто туда входил и выходил, а потом изучив их, я и нащупал то, что позволило мне определять ходоков.

Точнее сначала определил особенности каждого, а потом обнаружил общие признаки и вывел закономерности. Так и получилась печать тестер, которой я проверял всех подряд, выявляя скрытых ходоков и собирая ещё больше статистики.

Понять бы ещё, как именно они перемещаются и как я могу воспроизвести их способности.

Об этом и думал. А ещё о том, что ходоков где-то двадцать процентов из проверенных студентов. Мало на общем фоне, но много в плане той угрозы, которую они несут.

Камила появилась на пятнадцать минут позже, чем следовало. Бросила на меня взгляд, посмотрела на дерево и собралась уйти.

— Можешь остаться, — сказал я ей, — Я закончил.

— Мне подачки не нужны, — вскинула она голову.

Но я видел, что девушку что-то беспокоит, как она мнется, обнимает себя руками. Видел её затравленный и испуганный взгляд.

— Это не подачка, — ответил я так, словно разговаривал с нервничающим зверем.

— А что?

— Обычная вежливость.

— С чего бы тебе быть вежливым?

— Для этого нужен повод? — удивился я.

— В моем случае да. И веский.

— Эм… Что-то я у тебя не заметил рогов и копыт, как и адского пламени за спиной.

Девушка обернулась, будто хотела проверить, нет ли и правда адского пламени. Постояла, подумала и всё же подошла. Как и я, кинула свою сумку на газон и уселась.

— Тебе правда плевать, кто я?

— А кто ты?

Она не ответила. Пожевала губу, отвела взгляд.

— Со мной никто не общается. Поэтому то, что ты со мной заговорил кажется странным.

— Неужели ты такой плохой человек, что тебя все избегают? — ляпнул я, не подумав. — Прости, это шутка.

— Шутник из тебя так себе, — улыбнулась она.

— У тебя случилось что?

— Ну… Если не считать, что мать недавно хотела меня выдать замуж за какого придурка, брат куда-то пропал и уже два дня не появляется, то нет, ничего не случилось, обычные будни.

— Прости за бестактность, но ты разве… Не школьница? Рановато, чтобы замуж выходить.

Взгляд Камилы напоминал два черных угля. Она выглядела, как ворона. Темные, густые волосы, тонкие черты лица, бледность кожи, худоба, граничащая с болезненностью… Подумал, что это может быть не в силу того, что она подросток, а в силу того, что девушка живет в постоянном стрессе.

— Откуда ты такой взялся? Приехал издалека?

— Можно и так сказать.

— Я заметила, что ты ходишь в два института. И общаешься… со многими.

— Ты имеешь ввиду аристократов и простолюдинов?

— Да.

— Так вышло, что я учусь сразу в двух местах.

— Зачем? — нахмурилась она. Нахмурилась, пытаясь понять, почему так. Ей и правда интересно?

— Получаю комплексное образование.

— И как? Тебе нравится?

— Если не считать адскую нагрузку и то, что мои мозги скоро расплавятся, то да. В целом норм. А тебе сколько ещё учиться? — спросил я, чтобы понять её возраст.

— В колледже? Последний год.

— Потом поступать?

— Не знаю.

Сказано было с легкой ноткой обреченности. Разговор как-то само собой стих. Посидели, помолчали.

— Спасибо за беседу, — сказала девушка на прощание, — Не знаю, буду ли завтра здесь.

— Не переживай, место не пропадет, — похлопал я землю у дерева.

Камила улыбнулась и ушла. Я проводил её взглядом, задумавшись, что у богатых именитых детишек бывают свои проблемы. И причуды.

* * *

Я уже говорил, что чувствовать себя слабым — полный отстой?

После тренировок с Сергеем я думал, что научился драться. Да и те пару стычек, в которые я попал, говорили, что так и есть. Но первая же полноценная тренировка поставила меня на место, дав понять, что я лишь в начале пути.

— До этого занимался? — спросил тренер, когда я пришёл на занятие.

Другие студенты если и поглядывали на меня, то не особо пристально.

— Да.

— Как долго?

— Около года.

— И всё? — прищурился он.

Тут надо сказать, что говорил со мной старший тренер. Он же бес где-то пятидесятого уровня опасности. Не самый сильный во всём институте, но для простолюдина (фамилия у него самая обычная) — это большое достижение. Выглядел он… Как может выглядеть воплощение брутальности. Крепкий, с небольшим шрамом на щеке, что несколько странно, учитывая его регенерацию. Лысый и с бородой. Не длинной, но и не короткой. На вид колючей, но аккуратно подстриженной. К себе он сказал обращаться по простому: мастер.

Из того, что я видел — этот тренер довольно жесткий. А ещё на голову отмороженный. Он ничуть не стеснялся строить учеников, кричать на них, а иногда даже матом крыть. Это шло в разрез с тем, что мне рассказали на уроке этикета — не провоцируй, не привлекай к себе внимание, не оскорбляй.

Самое интересное, что я не заметил недовольства на лице студентов. В контексте всего этого, его полный пренебрежения вопрос «И всё?» не стал неожиданностью.

— И всё, — ответил я.

— Насколько ты силен?

Хотелось сказать, что слабее большинства тех, кто здесь, но откуда я это мог знать? Нет, понятно откуда, не зря же исследования вторую неделю веду. Речь про то, откуда мне это знать официально и как оправдать.

— Не могу знать, насколько я силен относительно других.

— Ясно. Тогда проверим.

Подошёл он ко мне после разминки. Сейчас уже шли спарринги и отработка приёмов. Ну, так это выглядело со стороны.

Мастер подозвал парочку учеников и поставил одного из них напротив. Здесь то я и проникся чувством собственной слабости. Парень, вышедший против меня, не сильно далеко ушёл впереди по способностям. Но в плане техники он оказался выше на голову, а то и на две. Я смог попасть по нему несколько раз, но он этого не заметил, продолжая действовать, как механический неутомимый воин.

— Хватит, — сказал тренер, — Теперь с ним. — указал он на второго студента.

Тот был как инверсия первого. Чуть сильнее в плане характеристик, но менее техничен. Действовал как любитель подраться: грубо, не особо умело, зато с большим энтузиазмом. Моих навыков хватало, чтобы держаться против него, но я быстро прочувствовал, что лучше удары не пропускать. Из-за разницы в силе они слишком ощутимы.

Бой продлился пару минут. Мои руки налились свинцом, пот застилал глаза, а дыхание сбилось. Да и общие силы подходили к концу. Перерыв в занятиях сделал своё черное дело. Я стал быстрее уставать.

— Продолжайте, — сказал мастер ученикам и они вернулись к общей тренировке, — А что касается тебя… Ты сюда зачем пришёл?

— Разве здесь не учат драться?

— Учат. Но цель твоя какая? Кто-то приходит, потому что боится осуждения от преподавателей. Если так, то это честный и приемлемый ответ. Ты из таких?

— Нет.

— Можешь говорить прямо. Я позволю остаться в группе, просто не буду тратить на тебя лишнее время. Да и тебе лишний раз выкладываться не придется.

— Заманчиво, но, думаю, навыки мне не помешают.

— Какие навыки? — терпеливо спросил.

— А как называются навыки, когда против тебя выходит вражеский бес, чтобы убить, а тебе надо его опередить и прикончить первым?

— Это называется навыками выживания, — не моргнул он и глазом.

— Тогда я хотел бы научиться чему-то такому. У вас здесь учат этому?

— В том числе, — его уголок губ дернулся вверх, — Поговорим об этом через пару недель. Если не сбежишь.

Чуть позже я узнал, что институт делился на две социальные группы. Те, кто занимался и те, кто не занимался. Последние были темными лошадками и их репутация зависела от имени семьи. Встречались такие монстры, которые и сомнений не вызывали, что могут голыми руками порвать кого угодно. Первая же группа, те, кто занимался, делились на подгруппы. Первые — это те, кто боролся за лидерство. Стоит ли говорить, что они тоже те ещё монстры? Вторые — те, кто внизу по силе, но искренне хотел чему-то научиться. Третья — кто ходил для общего развития и галочки.

Как бы там не было, для всех без исключения большую роль играло то, насколько ты силен. Я же силой похвастаться не мог. По сути, я оказался внизу иерархии, ещё и по этому пункту.

Что не добавило мне оптимизма. Знание, что в мире полно тех, кто сильнее меня нервировало, вымораживало душу и толкало срочно с этим что-то делать.

* * *

Повезло, что руководство обоих институтов пошло мне на встречу и выдало отдельное, уникальное расписание. В зависимости от факультета в старшем институте, у них тоже имелись те или иные технические дисциплины, такие как математический анализ и прочие мозговыносящие предметы. Полистав конспекты, пришёл к выводу, что у аристо они в сильно ослабленном формате. Я бы сказал, что им это дают скорее для ознакомления и общего развития, нежели хотят вырастить из них настоящих спецов.

Ну да оно и понятно. Сомнительно, что хоть кто-то из них будет работать математиком. Среди аристократов ценились больше ораторские навыки, поэтому имелись те же дебаты, но не было математических соревнований. Если ты умеешь красиво говорить, то тебя за это будут уважать. Если ты знаешь, что такое ряды Фурье, то это никак не котируется.

Вот и выходило, что на управление больше внимания уделялось истории, философии, географии, риторике, менеджменту и другим, схожим дисциплинам. Но «больше» не означало, что точные науки оставались совсем за бортом.

— Если математика не так важна, то чего ты паришься? — спросил я Матвея, когда он обратился ко мне за помощью.

— Ты правда не понимаешь? — глянул он на меня со странным выражением лица.

— Нет.

— Хм…

— Буду признателен за откровенный ответ.

— Хм… — опустил он брови ещё больше, — Откровенный так откровенный. Если у тебя за спиной могущественная семья, а богатств и влияния хватит на десяток жизней, я уж не говорю про способности бесов и ходоков, то ты можешь вообще забить на институт. Если же богатств нет, то…

— Забить — это роскошь?

— Именно, — кивнул он, — Если говорить прямо, то максимум, что я получу от семьи, это поддержку на время учебы. После этого мне придется начинать чуть ли не с самого начала.

— А как тебе пригодится математика? Нет, я и сам её люблю, просто интересно.

— Может и не пригодится, — вздохнул он, — Но я хочу взять максимум от учебы. Хочу, чтобы меня запомнили, как умного парня.

Говорили мы с ним об этом в четверг вечером. Не знаю, насколько хватит его энтузиазма, но Матвей просил помочь разобраться, а не решить за него.

— У тебя и правда талант, — сказал он спустя полчаса, когда разобрался, — Да если бы препод нам также объяснял, проблем бы не возникло.

— Вопрос практики. — пожал я плечами. Тема то не сложная.

— А ты не думал на этом заработать?

— Как? — заинтересовался я.

— Ну… Большинству на математику плевать. Но не плевать на плохие оценки. Преподаватели совсем уж валить не должны. Наверное… Не знаю, как в этом году будет. Но если ты предложишь свои услуги…

— Кого? Репетитора?

— Я хотел предложить решать что-то за деньги… — начал он и замер, — Но подумал, что это так себе вариант. Нам пока не задавали отдельных заданий, а на экзаменах ты не поможешь.

Я тоже не представлял, как на этом можно зарабатывать.

— Если только кого-то поощрят, — тут он хмыкнул, — Докладом по математике, но что-то мне подсказывает, что этого не будет.

Что ещё раз подтвердило мои догадки о том, какие предметы у аристо на первом месте.

В четверг вечером я помог Матвею. А на следующий день, в пятницу вечером, он начал выполнять своё обещание. Началось всё со стука в мою дверь.

— Ты готов? — спросил он.

— К походу за девицами?

— Для начала к разговору, — хмыкнул он. — Я не умоляю твоих достоинств, как соблазнителя, — тут он хмыкнул ещё сильнее, — Но у меня сложилось легкое предубеждение… Эм… Что ты парень слегка дремучий.

— Плохо социализированный.

— Да, так более корректно, — хохотнул он. — Поэтому заранее извиняюсь, если задену твои нежные чувства.

— Да я вроде не нежная барышня.

— Славно. Начнем?

— В этом деле ты учитель. Тебе и слово. — развёл я руками.

— Тогда идем на кухню.

Когда уселись, Матвей помолчал минуту, собираясь с мыслями, а потом заговорил.

— Тут какое дело… Девчонку снять не сложно. Но смотря какую. Если полезешь к аристократкам, то… В принципе, это возможно, но будь готов к тому, что на тебя будут смотреть через призму твоей ценности, силы и громкости фамилии. Иначе говоря, нам с тобой не особо светит замутить с аристократками. Тем более с теми, кто из влиятельных семей.

— Совсем ничего не светит? — спросил я больше для проформы. Пока жизнь меня оберегала от того, чтобы влюбиться в аристократку. Планов о выгодном браке я не строил, а значит не волновался, что кому-то там придусь не по душе.

— Это определят ближайшие лет десять. Мы молоды. У нас есть время проявить себя. Заработать социальный капитал… Тогда да, можно рассчитывать на жену с хорошей родословной. Да и как мужчинам нам проще. Лет до тридцати, в крайнем случае до тридцати пяти можно не жениться. Женщинам в этом плане сложнее. Если к двадцати пяти ты не замужем, значит с тобой что-то не так.

— А если учёба? Работа?

— Учёба как раз к двадцати трём где-то кончается. Учиться нам с тобой пять лет. А работа… Сам подумай, насколько это важно для золотых девушек.

Золотых, это он, наверное, про влиятельность их семей. Логично, если подумать… Работать и бороться за выживание им не обязательно.

— Вернемся к нашим баранам. У девушек свои проблемы, у нас свои… Жениться на аристократке для нас с тобой большая удача, но начнем с чего-то попроще.

Матвей говорил об аристократках… Как говорят люди, когда чего-то хотят, прицениваются к этому, примеряются, как бы это заполучить, но это находится от них далеко.

Мысли и чувства парня понятны, если подумать. Я ведь не дурак, догадываюсь, в чём суть. От родословной зависит сила детей. Хочешь, чтобы у твоих потомком было светлое будущее, изволь искать соответствующую жену, которая даст лучшие гены. С этой точки зрения возможно и мне стоит задуматься. Не сейчас, но лет через пять.

— Среди простолюдинок хватает красавиц, с которыми можно хорошо провести время.

Не сомневаюсь.

— Главное понимать несколько моментов. Мы — аристократы.

— И?

— И из этого вытекают как преимущества, так и проблемы.

— Какие?

— Во-первых, девушки любят деньги и красивую жизнь. Особенно те, у кого этого нет.

— Звучит цинично.

— Ты не дослушал, — отмахнулся он, — Может чаю? Горло смочить.

— Давай. Я сделаю, ты продолжай.

— Так вот, — говорил парень, пока я вставал, ставил чайник и готовил заварку, — Понятное дело, что не все такие. Но нас интересуют как раз такие. Те, чей жизненный путь находится на отметке — хочу классно провести время с щедрым парнем.

— Насколько щедрым?

— Здесь начинается самое интересное. Обычно я знакомлюсь в ночных клубах. В барах ещё можно. Бывал в таких местах?

— Нет.

— Совсем дремучий, — покачал он головой.

Мы с ним уже достаточно сблизились, чтобы это выглядело, как подколка, а не оскорбление.

— Я тебе покажу. Туда приходят потанцевать, выпить, познакомиться с кем-то. В общем, повеселиться.

— Танцевать?

— Да, тебя это смущает? Или ты и танцевать не умеешь?

— Не доводилось.

— Ну, это и не нужно.

Прямо камень с души упал.

— Оставим танцы для тех, кто ничего не понимает в женщинах. Главное, что ты должен сделать… Ага, спасибо, — он взял кружку с чаем, кинул туда ложку сахара, размешал, отхлебнул и продолжил, — Первое — это внешний вид. Если ты выглядишь, как лох, то про секс забудь. В идеале ты должен выглядеть, как аристократ. Или как парень из хорошей семьи, где водятся деньги. Костюмы ты себе прикупил, но они официальные, подходят для института, но не для клубов. Не смотри ты так на меня. Я покажу, где купить нормальную одежду и не разориться. На самом деле дороговизна шмоток хоть и играет значимую роль, но не то, чтобы сильную. Гораздо важнее то, как ты держишься. Уверенность. Запомни это слово. От тебя должно буквально шибать уверенностью, расслабленностью и спонтанностью. Ты должен чувствовать себя, как рыба в воде.

Пока его слова звучали логично.

— Ну а дальше, главное, не тупить. Заходишь в клуб, делаешь пару кругов, смотришь, кто там есть. Заказываешь себе выпивку.

— А если я не пью?

— Закажи то, что похоже на выпивку, но ею не является. Кола выглядит также, как виски с колой. Или проси безалкогольный мохито. Бармены пойдут навстречу, цена то у коктейлей одинаковая.

— Хорошо.

— Ладно, всё это пустые слова на самом деле. Я обещал показать, где, что и как, я это сделаю. Можно сегодня пробную вылазку устроить. Как на это смотришь?

Я прикинул, сколько мне книг надо прочитать, сколько расчетов провести. А ещё обойти периметр и достроить печати, как защитные, так и для сбора энергии.

— Да, можно сегодня.

В конце концов, то, что предлагает Матвей тоже часть жизни, которую было бы неплохо изучить. Несколько часов уж можно выделить, чтобы чуть-чуть расслабиться и выпустить пар. Да и мозги разгрузить не помешает.

Глава 11. Алхимик в ночном клубе находит приключения

Институт находился не в самом центре, но близко к нему. Найти вечером магазины, чтобы купить «Молодежный» прикид труда не составило. Я стал ещё чуть беднее, зато получил несколько шмоток для выхода на «охоту».

— Норм, — одобрил Матвей. — Ты не урод и если расслабишься, то совсем хорошо будет.

Он взялся за меня с непонятным рвением. Сомневаюсь, что этому парню недостаёт общения. Скорее, он коснулся любимой темы, отсюда и энтузиазм. Вернулись домой, каждый занялся своими делами, а часам к десяти вечера отправились на поиск приключений.

Ну, что могу сказать. Я чувствовал себя дискомфортно. Матвей рассказал, где и какие клубы находятся.

— В совсем уж элитные нам не надо. Там любой напиток стоит от тысячи, да и конкуренция среди парней высокая.

Мне от таких цен чуть плохо не стало.

— Совсем уж убогие клубы тоже не интересны. Не тот контингент. Нужно что-то среднее. Такое, где девочки хорошие, и где нам не стыдно появиться.

В десять вышли, полчаса добирались, потом ещё бродили по улицам, Матвей исполнял обещание и рассказывал про те места, которые нам попадались. В итоге выбрали одно из них часам к двенадцати. На входе нас осмотрел строгим взглядом охранник, но ничего не сказал и пропустил. Я видел, что пускают не всех. Кому-то и ждать приходится.

Внутри играла музыка. Громко. А ещё стоял непередаваемый запах сигарет и алкоголя. Для того, кто не курит, это было слишком раздражающе.

— Пройдись, осмотрись. — крикнул мне на ухо Матвей, — Добейся того, чтобы чувствовать себя здесь естественно. И не ходи таким хмурым!

Людей было не то, чтобы много, но достаточно для того, чтобы легко кого-то задеть. Как и сказал парень, я обошёл клуб пару раз по кругу, разглядывая девушек. Ради них же сюда пришли. Кто-то смотрел на меня и я даже поймал пару заинтересованных взглядов. Матвея нашёл у бара, он заказал себе коктейль. Я тоже отставать не стал и попросил колу. Сладкая, шипящая, холодная. В целом ничего.

А дальше понеслось. Оказалось, Матвей знает кучу народу. У меня сложилось впечатление, что он вообще всех знает в клубе. Сосед легко подходил к кому угодно, общался, представлял им меня, причем он не скупился на похвалу, рассказывая, какой я классный. Это было странно, непривычно, я смущался, но быстро оценил, в чем суть маневра. Если бы я сам о себе говорил, насколько крут, то это бы выглядело, как пустое хвастовство. А так, когда это делал другой, то люди воспринимали иначе.

Я не заметил, как расслабился, включился в процесс, начал активно общаться с девушками. Угостил одну коктейлем, держа в голове ту схему, которую поведал парень.

— В клуб приходят не жену искать. В клуб идут повеселиться. Если ночь закончится сексом, хорошим сексом, то никто в обиде не будет, поэтому не надо играть в монаха. Надо не скупиться и дарить девочкам эмоции. Кто-то из них обратит на тебя внимание. Кто-то больше, кто-то меньше. Если тебе кто-то очень понравится, то подкатывай к ней. Но не факт, что у тебя выйдет что-то в туже ночь. Если видишь несколько девушек, которые симпатизируют тебе, то выбирай ту, которая симпатизирует больше. Помни, мы не жену ищем, усек?

Матвей много что говорил. А я был благодарным слушателем. Ту девушку, которую угостил — он меня с ней познакомил. Сам же завис с её подругой. Я иногда видел, как он общается с ней. Любо дорого посмотреть. Хоть бери тетрадку и конспектируй. Матвей был полностью расслаблен. Легко увлекал, легко танцевал, легко говорил. Девушки вокруг него вились как пчёлы и я заметил несколько разочарованных лиц, когда он остановился на одной из них. Магия какая-то.

В сравнение с ним я действовал криво-косо, но видимо магия парня распространилась и на меня. Всё шло настолько хорошо, что дошло до поцелуев. Девушка слегка опьянела, да и я тоже не стал отказываться от пары коктейлей, которые мой организм всё равно быстро перерабатывал. В общем, нам было хорошо.

В какой момент они с подругой отошли в туалет, а я остался с Матвеем вдвоем.

— Слушай, — наклонился он ко мне, — Сейчас я предложу двигаться к нам. Возьмем машину. Ты главное не тупи.

— Думаешь, они согласятся?

— Нет так нет, — философски пожал он плечами, — Дамы могут отказать, это их право. А наше право — предложить. И сделать это так, чтобы им захотелось согласиться.

В тот момент мне это показалось охренеть, каким мудрым.

Девушки вернулись, веселье продолжилось и этот купидон смог их как-то уговорить. Мне оставалось стоять рядом, улыбаться, ну и прижимать девушку к себе, говоря ей какие-то глупости и кивать в нужных моментах пламенной речи Матвея.

Барышни чуть поломались, но согласились отправиться посмотреть нашу уютную квартирку в центре.

В алхимии, в той её философской части, которая отвечает за изучение жизненных циклов, есть один момент, который описывает структуру приключения. Я никогда эту философию не применял для похода в ночные клубы, но суть одна. В любом приключение можно найти момент испытания и последующей награды. А также можно найти конфликт, как внутренний, так и внешний.

Эта история не стала исключением. Когда спускались вниз, со второго этажа, где был расположен главный танцпол, то встретили в баре первого этажа троих парней. И по тому, как девушка, которую держал за руку, напряглась, я понял, что сейчас что-то произойдет.

— Это кто? — успел спросить я.

Но ответить она не успела.

— Роза! — крикнул парень достаточно громко, чтобы мы услышали сквозь рев музыки.

Роза — эта девушка с красивым именем, которая собиралась со мной уйти. Она натужно улыбнулась и отдернула от меня руку. Стоит ли говорить, что мне это не понравилось?

— А это кто? — посмотрел на меня парень зло, подойдя к нам.

— У меня тот же вопрос к тебе. — ответил я ему.

— Я не с тобой говорю, — не глянул он на меня, продолжая пялиться на Розу.

— Дай нам уйти, — попросила она жалобно.

— Роза, это что за хмыри? — вмешался Матвей.

Он смотрел слегка удивленно на компанию. Как волк может смотреть на слишком дерзких щенков.

— И ты тут? — глянул парень на девушку Матвея.

Разговор прервал охранник. Как-то он понял, что назревает конфликт и подошёл сказать:

— Свои вопросы решайте вне клуба. Прошу на выход.

Парень вместе с друзьями поиграли желваками, а потом он спросил у меня:

— Выйдем?

— Легко, — ответил я, ничуть не боясь.

— Не надо, — попыталась остановить нас Роза, но никто не слушал.

— Разберешься с ними? — спросил Матвей, когда парни отправились на выход.

— Ага.

— Ты что, не вмешаешься? — возмутилась его девушка.

— Это будет слишком нечестно, — криво улыбнулся я.

— В смысле? — не поняла она. — Трое на двоих это не честно?!

— Для них — да, — кивнул я.

— Эд, — схватила меня за локоть Роза.

— Что? — глянул я на нею, — Кто это, кстати? Случаем не твой парень?

Не хотелось бы влезать в такую историю.

— Нет! — возмутилась она, — Это придурок, который ко мне лезет постоянно!

— Тогда не будет ничего страшного, если мы поговорим?

— Ну… Ты в себе настолько уверен? — страх из её глаз начал уходить.

— Позволь мужчине защитить свою даму, — сказал Матвей.

Сказал таким голосом и тоном, что дамы как-то сразу замолчали и задумались. Не удивлюсь, если у него есть какой-то дар убеждения.

Когда вышли, я успел создать несколько печатей, чтобы изучить индексы опасности этих парней. Ничего особого. Нет среди них бесов.

— Ребят, — вышел я вперед. В смысле мы сначала свернули в подворотню, где нас дожидались, а потом я уже вышел вперед, — У вас пока есть шанс свалить отсюда. А у тебя есть шанс раз и навсегда забыть про Розу.

— Да ты кто, блять, ваще такой, чтобы мне указывать? — разозлился этот тестестеронистый бычок.

Он ударил, как надо. Здоровый и крепкий парень, с выраженной мускулатурой, поставленным ударом… Он врезал мне прямо в нос. Только сдвинуть не смог. Я пощупал нос, увидел бегущую кровь и оскалился.

От следующего удара увернулся. Это против других сильных бесов моих сил не хватало, а здесь… Я пробил ему в корпус, заодно накладывая печать ослабления, буквально вбивая её внутрь организма. Сомневаюсь, что здесь и сейчас кто-то сможет отследить, что я что-то делаю. А так хоть проверю некоторые свои задумки на живом человеке. В тот миг я не думал, что это опасно или бесчеловечно. Кровь кипела в жилах и я был не прочь выпустить пар ещё и таким образом.

Удар вышел хороший. Парня откинуло, он пошатнулся и рухнул на задницу.

— А вы что? — глянул я на его друзей.

Они так и не рискнули напасть. Подхватили парня и утащили его от нас.

— Что с ним? — ошарашенно спросила Роза.

— Да ничего. Выспится и будет, как новенький.

— У тебя кровь! — увидела Роза моё лицо.

— Ничего, организм уже исцелился.

— Я же говорил, что Эдгард разберется. — сказал Матвей. — Чувствую, после такого приключения вино со специями будет не лишним! По особому рецепту!

Говорю же, Матвей какой-то маг. Не прошло и минуты, как напряжение ушло и мы оказались в машине, довольные, молодые и смеющиеся.

Когда приехали… Маг показал высший класс. Сделал нам всем напиток, от которого сердце стало биться чаще. Сыграл на гитаре пару чувственных песен, от чего девушки совсем уж прониклись.

Ну а дальше… Джентльмены о таком молчат. Скажу только одно: ночь прошла, как надо.

* * *

Проснулись поздно. Я встал раньше и несколько минут смотрел на Розу. Во сне её лицо выглядело безмятежным, не таким, как я запомнил вчера.

Мочевой пузырь настойчиво требовал бежать в туалет и я встал, чем разбудил девушку.

— Сколько времени?

— Десять. Спи, если хочешь.

Когда вернулся, она всё же встала и следующая отправилась приводить себя в порядок. Я дождался её в кровати и она прильнула ко мне, когда пришла обратно.

— Как твой нос?

— О чем ты? — удивился я, думая совсем о другом. Как никак, голая девушка прижималась ко мне, заставляя реагировать определенным образом.

— Тебя вчера ударили вроде. — коснулась она пальцами моего лица, — Никаких следов.

— Я крепче, чем выгляжу.

— Тогда ты и правда не так прост.

Её пальцы спустились ниже, коснулись груди, забрались под одеяло и… Из комнаты мы вышли спустя час. Матвей и его девушка уже успели позавтракать и пили чай. Я приготовил ещё один завтрак и накормил Розу. Вскоре они с подругой уехали. Матвей по традиции вызвал им такси, мы проводили девушек вниз и вернулись.

— А ты молодец, не растерялся. Да и с тем парнем здорово получилось. Добавило огня.

— Ты каждые выходные новую девушку ищешь?

— Приходится, — ответил он, заваливаясь на диван в гостиной.

— Говоришь так, будто это какая-то обязанность.

— Так и есть. Что, и это не понимаешь?

— Твоя мысль ускользает от меня.

— Тогда остается надеяться, что ты предохранялся, — засмеялся он.

— Это здесь причем? — смутился я.

— При всём. Мы из разных сословий. Если ты обрюхатишь какую-то девчонку, то некрасиво получится. Либо жениться и тогда ломать свою жизнь, либо появится бастард. Для таких девушек — мы хорошие генетические доноры. Родить сильного ребенка это всегда успех в семье. Догоняешь?

— Не совсем.

— Разовый секс мы можем себе позволить, — вздохнул он. — Постоянные отношения — для них надо искать кого-то своего круга. Нет, если хочешь, то можешь встречаться с кем угодно. Но тогда какой смысл в фамилии?

— Поэтому ты никого из девушек не подпускаешь к себе?

— Почему же. Среди них есть умные девчонки, с которыми можно провести несколько вечеров вместе. Но история всегда заканчивается одинаково. Либо вы быстренько расходитесь, либо привязываетесь и кто-то начинает хотеть большего. Сначала внимания, потом серьезных отношений, следом жить вместе, а дальше свадьбу, детей и разбазаривания всего того, что нарабатывали предки.

Звучало цинично, но чувствовалось, что Матвей убежден в своих взглядах на жизнь, поэтому нет смысла спорить. Как самому к этому относиться я пока не знал. Не думаю, что таланты алхимика зависят от наследственности сильно. Да и не найти мне жену алхимика. Так что мне, теоретически, из любого сословия подойдет. С другой стороны, если дети родятся сильными, то всяко подспорье в этом опасном мире.

* * *

Чтобы не тратить остатки дня в пустую, отправился туда, куда давно надо было съездить — на родовую землю.

Ехать не очень хотелось. После такой ночи настроение было приподнятым, а поездка навевала грусть. Но и откладывать ещё дальше нельзя. Что я, как маленький что ли?

Поездка оказалась не близкая. Где-то добрался на метро, где-то проехался на автобусе, а в конце пришлось ехать на такси. Вообще, если глянуть на карту столицы, то город располагался не равномерно. Больше всего походил на сыр. Тот, что с дырками. Видел такой в столовой старшего института. В пределах первого кольца плешей было не встретить, но дальше да, встречались и не одна, а десятки. Да ещё с площадью от небольших до очень внушительных.

Этот момент я успел прояснить. Что-то напрямую спросил, кое-что вычитал, а где-то сам догадался. Если у тебя есть земля, то на ней ты и будешь строить. Вот и получалось, что именитые семьи строили у себя на земле, образовывая экономические центры. Фишка столицы в том, что конкретно здесь этих экономических центров десятки. Это как если бы в одном месте собралось множество деревень, а потом эти деревни доросли до небольших городков, между которыми постепенно нарос основной город. Звучит дико, но такая уж столица.

Мои земли находились не то, чтобы на окраине, но далековато. Поэтому и взял такси на конечном отрезке, не зная, как туда ещё добраться.

Места узнал сразу. Как никак, я здесь полгода прожил. Уточню, что земля Соколовых небольшая по меркам всей площади столицы. И не застроена. Мы выбрались за МКАД, проехали по проселочной дороге, явно заброшенной и не особо использованной, а там и до дома добрались.

До руин.

— Подождете меня здесь? — спросил я у таксиста.

— Долго? — недовольно спросил он.

— Я заплачу.

— Тогда подожду. — градус недовольства снизился.

Знакомые ворота, знакомая территория и незнакомые руины. От дома ничего не осталось. Не было смысла что-либо там искать. Всё сгорело или сгнило за столько то времени.

Смотря на обгоревшие кости дома, вспоминая ту ночь, время проведенное в лаборатории… Я чувствовал ненависть. Ненависть и желание отомстить.

Надо бы навести справки об этих Коршуновых.

* * *

Печати для алхимика — это тот рычаг, через который он изменяет мир. Печать можно создать из чистой энергии, но для этого нужна, собственно, эта энергия. Также печать можно создать из какого-то материала.

Представьте, что вам нужно удержать какой-то груз. Пусть это будет плита весом в десять килограмм. Держать своими руками можно, но через какое-то время, как бы вы не были сильны, руки затекут и плита упадет. Пусть не сразу, пусть вы очень упрямы и выносливы, но итог будет закономерен.

Если же подставить обычную палку под плиту, то она возьмет на себя основную нагрузку. Надо будет лишь придерживать эту палку, чтобы конструкция не рухнула. Если же поставить колонну, то и вовсе, держать не надо.

А что делать, если плита весит сотню килограмм или тонну? Тогда палкой не отделаешься, своих сил точно не хватит и потребуется опора покрепче, да понадёжнее.

На практике это выглядело так, что, в случае самых простых печатей, алхимик мог взять свою слюну или воду и начертить, что нужно. Это сократит расходы раза в два, но применение выйдет одноразовым. Влага просто испарится.

Я так делал, когда изучал студентов. Прикрывшись тетрадкой, выливал из бутылки чуть-чуть воды и размазывал, как мне надо. Это помогало беречь силы и не свалиться после пары от истощения.

Можно пойти ещё дальше. Начертить печать на бумаге. Такая конструкция продержится дольше, но сил уйдет столько же, как и в случае с водой. Потому что чертеж сам по себе не аккумулирует энергию мира. В случае студентов я использовал и этот метод. Листов хватало где-то на пять повторений, а потом они рассыпались в труху или того хуже, вспыхивали. Поэтому в конечном счете я от этого метода отказался, чтобы на паре случайно не спалиться. Как в буквальном, так и переносном смысле.

Если выковать печать из металла, то надежность выйдет повыше. Такая печать выдержит от сотни повторений и до бесконечности. Зависит от качества материала и того, как над ним поработал алхимик. Если очистить от примесей, обработать, закалить — то срок службы значительно увеличится.

В металлических печатях есть смысл, когда речь заходит о типовых задачах. На том же столе в кузне я использовал этот подход, чтобы сэкономить время.

Можно использовать не только металл. Некоторые камни, дерево, минералы, жидкости. У них разные свойства, эффекты и, как нетрудно догадаться, материал выбирается под задачу.

Некоторые из материалов называют особенными. Это та часть алхимии, которая больше всего подходит под определение «мистическая». Я видел кинжал, которым убили столько людей, что он приобрел уникальное свойство — поглощал кровь и помогал восстанавливаться владельцам. Пришлось того алхимика взорвать и сжечь до тла. Вместе с кинжалом. Оружие настолько изменилось, что не только восстанавливало плоть, но и разрушало разум.

Возможно, есть и более позитивные примеры, но в моем мире они отсутствовали. Да и встретить что-то такое… Это надо постараться.

Помимо перечисленного существовало то, что могло накапливать в себе энергию мира и удерживать её. В основном речь шла о драгоценных камнях высочайшей пробы. Да и драгоценные металлы тоже неплохо справлялись, особенно серебро и золото. Отличная проводимость у них.

Обо всём этом я думал, когда лазил по крыше дома и вычерчивал печати для сбора энергии. Их эффективность будет минимальной. Если хочу сделать реально что-то классное, мне нужны драгоценные камни. В ювелирный я заходил, но быстро вышел. Цены кусались. Очень кусались.

Ладно, вышел я не быстро. Купил кольцо с небольшим бриллиантом. На это пятнадцать тысяч ушло, но, как я надеялся, инвестиция окупится. Хватит, насмотрелся за эту неделю на матерых аристократов. Оставаться и дальше слабым банально опасно.

Провозился до самой ночи. Замок на люке я вскрыл и на место его ставить не собирался. Ещё не раз сюда вернусь. Добился того, что в комнату ко мне потек пусть и мелкий, но стабильный ручеек энергии, который фокусировался через камень. Теперь через медитацию смогу быстрее восстанавливаться.

Когда спускался, проверил, не ждет ли меня кто внизу. Никого не засек. Сосед тоже признаков не подавал. Как сидел у себя в комнате, так и продолжил сидеть.

Ну и славно, можно выдохнуть.

Глава 12. Волк

После веселых выходных, будни захлестнули меня. Я ходил на лекции, готовил доклады, выполнял задания и каждую свободную минуту читал. Читал, читал, читал… Я даже занятия алхимией отложил в сторону, понимая, что мне сейчас как никогда важно войти в учебную колею, быстро адаптироваться и создать себе репутацию способного студента. У меня, собственно, и выбора не было. На всё тупо времени не хватало. Я либо учусь по местной программе, либо полноценно занимаюсь алхимией.

Нервировало то, что изучение математики или любой другой дисциплины не защитит меня в случае серьезного столкновения. Но я утешал себя тем, что алхимия не поможет мне легализоваться и укрепиться в местном обществе. Поэтому и шёл на жертвы, сознательно рискуя. Да и не верил я тогда, что риск высокий. Я в столице, в защищенном месте, где не видел никаких конфликтов — чего мне бояться? Нет, я отдаю себе отчет, что прилететь может откуда угодно, но…

Что тут скажешь. Время ограничено, поэтому пришлось выбирать, что важнее сейчас.

Так пролетела неделя. Она походила на один затяжной прыжок в пучину знаний. Прыжок, который утащил меня вглубь и конца не было видно. Должен признать, что эта цивилизация накопила много знаний. Здешнее общество было гораздо сложнее, чем то, что знакомо мне. Требовалось изучить гораздо больше, чтобы влиться в него.

В пятницу Матвей спросил, не хочу ли я сходить в клуб. Отказался. Чуть ранее студенты из государственного пригласили меня поиграть в настолки в общаге. Согласился я скрепя сердцем, помня, сколько ещё надо изучить и сделать. Но и от общения совсем уж отказываться не хотелось.

То, что пошёл — не пожалел. Хорошо посидели, поболтали, собрались девчонки с нашего курса. Людей было немного, человек пятнадцать всего, до этого мы не особо общались. По большей части из-за меня. Я носился между двумя институтами и не мог позволить себе тратить время на общение. Поэтому у меня сложился образ то ли странного, то ли интересного и загадочного парня. Ну, это я так себя утешал, надеясь, что меня не считаются каким-то чудиком.

Выходные пролетели ещё быстрее. Из хорошего — смог поймать Сергея на работе. Дозвонился ему на завод и узнал, как дела. У него и Ольги всё было хорошо. От этой новости настроение приподнялось. Надо будет их навестить при первой же возможности.

Так я и жил. Учился, никого не трогал и строил планы на светлое будущее. Пока во вторник не случилось одно событие.

На дворе стояла вторая половина сентября. Деревья почти все окрасились в оранжевый и желтый. Погода плюсовая, но не то, чтобы ясная и светлая. На сегодня выпал солнечный день, поэтому я устремился к своему любимому месту под деревом. До этого шли дожди, поэтому я там почти не бывал и давно не видел Камилу. Наверное, девушка тоже предпочитала более теплые и уютные места.

Сегодня она пришла. Уже сидела там и не обратила на меня внимания, когда я подошёл. Одного взгляда хватило, чтобы понять — у неё что-то случилось. Достаточно серьезное, чтобы она прибывала в тревоге уже как несколько дней. Синяки под глазами, слегка растрепанные волосы, острые скулы… Она явно плохо ела.

— Привет, — кинул я сумку рядом. От моего голоса девушка вздрогнула, — Это всего лишь я. Чего дрожишь, как лист осенний?

— Привет, — всё же ответила она, но больше ничего не сказала.

— Есть будешь? — достал я бутерброды. — Тебе не помешает.

— Что?

— Не помешает, говорю. Плохо выглядишь.

— Ну спасибо, — дернула она головой.

— Прости за… прямоту. Так есть будешь?

— Что у тебя?

— Белок и углеводы.

— Так это же бутерброд, — глянула она на то, что в контейнере.

— Ага. С курицей.

Еду она взяла.

— Знаешь, — сказала девушку, медленно жуя, — Если она отправлена, я не удивлюсь.

— Чего? — опешил я, — С чего бы мне тебя травить?

— Меня постоянно травят.

— Эм…

— В школе, дома, везде, куда бы я не пошла.

Кажется, я пришёл в тот момент, когда у девушки накопилось и ей нужна жилетка. Мелькнула мысль, а надо ли оно мне, но задавил её. Человеку плохо, почему бы и не помочь, тем более единственное, что мне нужно, это слушать.

— Травят — ядом ты имеешь ввиду?

— Что? — кажется, она пребывала в своих мыслях, забыв, что вообще-то здесь есть собеседник. — Нет… Я про другую травлю.

— Всё настолько плохо?

— Я говорила, что брат пропал. Он так и не вернулся. Мать сходит с ума. Ищет себе нового мужа, да и меня замуж хочет пристроить. В школе со мной никто не общается. А ещё я постоянно дрожу от страха. Думаю о том, что кто-то подожжёт наш дом, взорвет машину или ещё что-то такое сделает.

Было странно слышать такое от юной девушки.

— Если ты не преувеличиваешь, то твоя жизнь так себе.

— Она полное дерьмо.

— И ничего нельзя сделать?

— Например? — резко повернулась она ко мне.

В этот момент я увидел, как из-за живых изгородей выходит парень. Или скорее молодой мужчина. Не то, чтобы удивительно здесь встретить такого. Но его взгляд, выражение лица, холод, с каким он смотрел на… Камилу, заставили меня напрячься. Что-то инстинктивное внутри сработало, оповещая об опасности.

Девушка обернулась, увидела этого мужика и натурально взвизгнула. Она попыталась отползти назад, но уперлась в дерево.

— Привет, малышка, — улыбнулся незнакомец. Той самой ледяной улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего. — Твой брат куда-то пропал. Мне это не нравится. Где он?

Пока он говорил, то не останавливался. Чтобы не оказаться в дурацком положение, я быстро поднялся и встал так, чтобы прикрыть девушку.

— Какие-то проблемы?

— Ты кто? — нахмурился он, — Уйди.

— И не подумаю.

— Слушай, парень. Не лезь не в своё дело. — в его голосе послышался отдаленный рык.

— У тебя какие-то вопросы к девушке? Тогда отойди и вежливо задай их.

— Свали. Нахрен. — процедил он. — Или собираешься защищать эту падаль? Неужели у них остались хоть какие-то союзники?

Сказано это было с таким отвращение и искренним удивлением, что я растерялся. За его словами чувствовалась чистая, незамутненная ненависть.

Тем временем Камила встала и попыталась сбежать. Я порадовался этому, потому что пока она сидела за мной, это ограничивало пространство для маневра. Мужчина это увидел. Ему это не понравилось. Он разозлился и попытался сдвинуть меня с места.

Ну как попытался… Двинул с неумолимостью машины. Я напрягся, задействовал все свои силы и замедлил его движение. От чего он разозлился ещё больше.

После этого я отлетел в сторону, врезался в кусты и проломил их. Когда подскочил и выскочил обратно, парень уже держал девушку за руку и что-то кричал ей в лицо. Я пролетел разделяющее нас расстояние, на ходу создавая печать ослабления, но не успел её применить. Он оказался слишком быстр.

Второй полёт вышел в разы болезненнее. Я почувствовал, что ребра сломаны, дышать нечем, ещё и спиной приложился о дерево. Хорошо так приложился. До искр из глаз.

Сука…

Но эпичного боя не вышло. Когда я встал, ощущая, как ребра встают на место с противным щелчком, на сцене появился новый персонаж. Я этого мужчину никогда не видел. Он не был стар, но и не был молод. Уверенный, крепкий мужик лет сорока, который шагнул из пустоты.

— И кто это проказничает на моей территории? — спросил он недовольно, — Волков? Ты ли это?

— Директор… — парень отпустил девушку, от чего Камила упала, не устояв на ногах.

— Ты совсем охренел? — разозлился старик и я почувствовал ещё большую опасность.

Словно до этого я дрался с молодым волком, а сейчас к нам заглянул дракон.

— Вы защищаете её?! — крикнул Волков.

— Я защищаю всех учеников в моих заведениях. А теперь пошёл вон отсюда!

Я и глазом не успел моргнуть, как Волков исчез. Просто взял и испарился.

Директор подошёл к Камиле, помог ей подняться и что-то тихо сказал. После чего девушка убежала в сторону корпуса. Дальше мужчина повернулся ко мне.

— Как звать? Какой курс?

— Эдгард Соколов. Первый курс в старшей школе и первый курс в государственной.

— Я тебя помню, — кивнул он, — Вступиться за девушку — это, конечно, благородно. Но на моей территории любые конфликты запрещены. Уяснил?

— Уяснил. Когда на кого-то нападут в следующий раз, остаться в стороне?

Последние слова были излишне резкими и мужчине не понравились. Запоздало пришла мысль, что он может меня телепортировать куда угодно. А ещё отчислить из института.

— Можешь и полетать в кусты, — хмыкнул он, взяв себя в руки.

После чего развернулся и ушёл. Сделал пару шагов и переместился. Чертовы уникумы.

Я остался один. Оглядел поле боя… Или моего избиения. Кусты проломлены, другие ученики, которых пусть и немного, но хватало здесь, палятся на меня. Я же стою в разорванном, мать его, костюме. Который обошёлся мне в кучу денег!

В тот момент я проникся большой неприязнью к этому Волкову. Урод, чтоб его.

* * *

Антон Волков умел перемещаться мгновенно, на расстояния до километра и делал это частенько, проворачивая свои дела. Но он ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы кто-то другой его принудительно перемещал, куда вздумается.

Мужчина обнаружил себя в камере. В ней было два стула, да стол между ними. Антон мог бы легко уйти отсюда, но… Он понял, что перегнул палку.

Не прошло и двух минут, как дверь открылась и вошёл мужчина. Крупный, полноватый, с большими щеками.

— Ну здравствуйте, юноша, — проговорил он, — Что же вы так.

— С кем говорю?

— Алабаев Максим Геннадьевич. А вы? Мне не успели сообщить, кто именно нарушил правила.

— Антон Волков.

Парень внутри поёжился. Кто такие Алабаевы он знал. Верные псы князя. Те, кто заведовал охраной и безопасностью, как в городе, так, возможно, и в других местах. Не смотря на небоевой вид, Антон чувствовал, что перед ним как минимум равный. А если знать, кто за этим мужчиной стоит, то и вовсе, ему, последнему наследнику, лучше заткнуться и вести себя вежливо.

— Волков, Волков… — пробормотал он, — Конфликт вышел с Камилой Коршуновой? Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Чем руководствовались? Ну, кроме собственной тупости, конечно, — добродушно поинтересовался толстяк.

Волков под столом сжал кулаки. Это было оскорбление. Но ещё это был намёк. Хотя какой намёк. Прямые слова о недопустимости конфликтов на территории Измайловых, а значит и на территории князя.

— Чего молчим? — наклонился Алабаев вперед, — Личная месть? Как знакомо. Понимаю, понимаю. Знаете, что самое интересное? Второй мальчишка. Эдгард Соколов. Вы с ним в чем-то похожи.

— Соколов? — нахмурился Антон.

Он знал эту фамилию. Он знал всех, кто пал или пострадал от руки Коршуновых.

— Но почему он заступился? — это никак не укладывалось в голове парня.

— Я же откуда знаю? — развел руками Максим Геннадьевич. — Гораздо интереснее другое. Что же мне делать с вами?

— А какие есть варианты?

— Штраф, который вас окончательно обанкротит, высылка из страны, несколько месяцев в тюрьме. Что предпочтете?

— Выйти на свободу.

— Чтобы снова сделать что-то необдуманное?

— Нет. Если я и буду действовать, то очень обдуманно.

— И не будете больше доставлять проблемы князю?

— Ни в коем случае. Я очень погорячился.

— Что же… Остаётся вам поверить. Можете идти.

Мужчина встал, отчего Антон растерялся.

— Идти? Просто так?

— А вы хотите, чтобы мы с вами поговорили серьезно? — улыбка сползла с лица Алабаева, — Если и дальше будете доставлять проблемы, то мы так и поступим. А пока идите, юноша. И думайте, где и что творите.

Максим Геннадьевич вышел за дверь. Антон несколько секунд смотрел ему вслед, осмысливая сказанное. Легко отделался. В переводе слова Алабаева означали, что князь ничего не имеет против их разборок с Коршуновыми, но нужно быть осторожнее.

Антон встал, переместился на улицу и расслабился. Что же, правила игры обозначены.

* * *

Первое, что я сделал, когда все участники сцены ушли и исчезли, наклонился к своему рюкзаку, постаравшись скрытно создать печать и снять мерки от перемещения. Способности, позволяющие перемещать других людей! Да это настоящее чудо!

На самом деле это было не первое, конечно. Сначала я выругался, отряхнулся, проклял мудака, в чьи разборки встрял, подумал о том, что это произошло на глазах минимум десяти людей и завтра об этом будут знать все… И только после этого, взяв себя в руки, наклонился за рюкзаком.

Сегодня мне ещё раз наглядно показали, насколько я слаб против аристократов. Если уж я вошёл в это общество, то вопрос времени, когда столкнусь с теми конфликтами, на которые не хватит сил, чтобы выбраться из них живым.

Поэтому с самым решительным настроем я отправился домой, решив прогулять оставшиеся пары. Не идти же мне в разорванной одежде. А пока смотаюсь туда обратно, всё равно опоздаю.

Когда пришёл домой, то сформулировал один неутешительный вывод. На своей территории я может и смогу управиться с бесом. Уже проворачивал этот трюк, опыт учел, смогу и ещё раз провернуть. Но то был обычный бес. Не аристократ. Против них я ничто. Сегодня это стало понятно, как никогда.

Чтобы справиться в боестолкновениях, мне надо не навыки алхимика развивать, с ними и так порядок. Нет, мне надо сосредоточиться на развитие собственного потенциала. Тем более, он у меня есть и реализован не полностью. Я могу минимум раза в два сильнее стать.

Нужен только катализатор, чтобы провести процесс трансформации. И я даже знал, что для этого нужно. Энергия мира. Прошлые опыты показали, что именно она ответственна за такой феномен, как одаренные.

Но как решить этот вопрос? Я много тренировался, когда жил у Гвоздевых. Сейчас здесь создал себе печати сбора энергии. Прогресс был только от тренировок, но это слишком растянулось по времени. Есть ли у меня несколько лет, чтобы войти в силу? Может и есть. Главное сильно не нарываться и остаться в живых, а там со всем разберусь.

Но мне хотелось большего. Поэтому я сменил одежду, подхватил сумку, закинул туда еду и отправился на выход. Как добрался до метро, прикинул, где находится ближайший парк. Мне нужен был большой живой массив. Есть предположение, что там проще найти место схождения линий силы. Плюс нужно, чтобы это место было не сильно далеко от дома, иначе замучаюсь кататься.

В первом месте не повезло. Ничего, отправился во второе. Там выпала удача. Сам парк был частично ухоженным. Есть дорожки, есть фонари, но хватает и диких участков, где можно заблудиться. Пересечение силовых линий располагалось у ручья. Я минут десять продирался, обрадовавшись, что оделся в дешевую одежду, которую не так жалко.

Когда добрался, то достал нож и принялся чертить по земле большую печать. А потом выкладывать камни, которые тоже здесь нашлись. Сделав первую версию, уселся в центр и погрузился в себя.

Я хотел проверить одну теорию. Что будет, если подать не слабый ручеек силы, а большой? В моем мире это было бы чревато.

Но здесь то у меня другое тело. Адаптированное к высоким нагрузкам, с потенциалом измениться ещё больше.

Странно, что эта мысль не пришла ко мне раньше. Видимо, жизнь в лесу способствовала зашоренности мышления. А здесь, видя столько всего… И стольких всех, мозг заработал иначе, толкая на риск.

Посмотрим, что из этого выйдет.

* * *

В парке я задержался до поздней ночи, гоняя по телу энергию. Убедился, что никаких негативных эффектов нет. А потом выбрался из леса и… украл фонарь. Надеюсь, никто сильно не обидится, что один из них пропал. Он металлический, а металл как раз то, что мне и нужно. Несколько часов ушло на то, чтобы прямо в земле создать большую печать. А потом ещё несколько часов, чтобы доработать её и поднять кпд в несколько раз.

Это было только начало. Я собирался и дальше улучшать формулу, может украсть ещё один фонарь, но тут надо подумать, что именно делать буду. Пока и такой эффект впечатляет. На дворе темная ночь, а я чувствую себя бодрым и свежим, полным сил.

Кое-как отмыв руки и остальное в ручье, отправился на выход из парка. Вернулся под самое утро, но спать не хотелось. Эффект приятный безусловно, но хватит ли этого, чтобы увеличить свои показатели?

Глава 13. Плохая репутация

Во мне боролись три противоречивых желания. Первое желание — жить обычной жизнью. Сидеть в парке, любоваться природой, общаться с людьми, тихо и спокойно заниматься своими делами, может завести семью и обзавестись детьми — у меня большой список того, чем бы я хотел заняться, в рамках желания «просто жить». Второе желание — учиться в институте, интегрироваться в общество, получить профессию. Мне нравилось учиться чему-то новому. Нравилось, когда мозги скрипели. Нравились интеллектуальные вызовы.

Первые два желания связаны друг с другом. Учиться — это отчасти и просто жить, пусть и с высокой интеллектуальной нагрузкой.

Третье желание — выжить. Какая-то часть меня, та самая, которая смогла сделать невозможное и выбраться из умирающего мира, постоянно стучала молоточками в голове и говорила: эй, дружище, вокруг полно опаснейших монстров, которые только притворяются людьми. Поднимай свою задницу и срочно разрабатывай меры защиты!

Третье желание конфликтовало с первыми двумя. Отчего из комнаты утром вышел я не в самом лучшем настроении. Пусть и чувствовал себя бодрым, но внутри нарастал ступор, за что хвататься. Каждое из желаний важно, но как их совместить и везде успеть так, чтобы не случилось беды — я не знал.

Если подумать, что первое желание просто жить можно и отложить. Но от мысли об этом такая тоска накатывала… Нет, я понимаю важность стратегии «пахать сейчас, чтобы нормально жить потом». Но в том то и дело, что всю прошлую жизнь я только и делал, что пахал. «Потом» — уже наступило. Оно здесь и сейчас. Но видимо не полностью или это не то «потом», которое я так искал.

К сожалению, это не только моя блажь или лень. Будь так, всё было бы иначе. Для алхимика важно внутреннее состояние и гармония. Если не позволять себе расслабляться и спускать пар… То так и долбануться можно. Поэтому надо совместить как-то все три желания, при этом выжить, не вылететь из института и находить время для обычной жизни, чтобы остальное не потеряло смысл.

В институте в любом случае удержаться надо. Это важно не только из-за знаний, но и из-за доступа к большому количеству аристократов. Что, в свою очередь, важно по десятку других причин.

— Привет, герой, — поздоровался сосед, когда я вошёл на кухню.

— Привет. Почему герой?

— Говорят, ты вчера с кем-то подрался, — глянул на меня Матвей. Оценивающе так, словно первый раз увидел.

— Случайно вышло.

— И пришёл ты домой поздно. Я уж думал, что… — замолчал он.

— Что я сбежал?

— Это вполне реальный вариант для любого, кто перешёл дорогу не тому.

— Нет, я не сбегал. Решал кое-какие вопросы.

— Надеюсь, к нам отряд ходоков не заглянет, — хохотнул сосед, но глаза у него при этом остались внимательные и серьезные.

— Я тоже надеюсь, — ответил ему в тон.

— А серьезно? Проблем ждать?

— Не знаю. Вчера случайно всё вышло. Какой-то придурок напал на какую-то девчонку из колледжа.

— Напал — попытался убить?

— Да вроде нет. Кажется, он хотел поговорить… — задумался я, вспоминая детали.

— Тогда не так плохо. Но слухи про тебя уже пошли. Как ты эпично летал и кусты ломал.

— Что было, то было, — вздохнул я.

Даже не знаю, что больше бесило. Порванный костюм, то, что я слаб или испорченная репутация.

* * *

Анастас Медведев уставился на дверь. Он уже слышал тихие шаги, почувствовал заранее, кто войдет. Секретарь запустил Родиона. Тот прошёл в кабинет, склонил голову на пару секунд и выпрямился.

— Ну? — спросил князь. — Порадуешь сегодня результатами?

— Промежуточными.

Князь скривился. Такие ответы его не устраивали.

— Говори.

— Во-первых, удалось установить, откуда появился монстр. Он сбежал с одного из поездов. Предположительно убил охрану, переместился и отправился в свободное путешествие.

— Не удивил.

— Если тварь перевозили, значит этим кто-то занимается.

— То, что её перевозили — это гипотетически или точный факт?

— Девяносто пять процентов, что точный. Несколько человек пропало. Я нашёл тех, кто помогал незаметно провести несколько вагонов. Их цепляли к общему составу.

— Кто заказчик?

— Пока не знаю. Они оперативно подчистили все следы. Подкупали людей через подставных лиц. Как оплошали, то быстро концы в воду попрятали. Свидетелей убили. Подстроили несчастные случаи, но могли бы и не стараться. В таком количестве случайно не умирают.

— Ясно, — нахмурился Анастас, — Продолжай.

— Если тварь перевозили, значит кто-то её либо поймал, либо создал. А значит за этим кто-то стоит. Тот, у кого есть достаточно ресурсов, чтобы вести такие разработки. Я склоняюсь к тому, что мы столкнулись с чьим-то бизнесом по поставке опасных зверей.

— В чем смысл? Если кто-то разводит зверей, почему сами не жрут?

— А здесь начинается во-вторых. Повезло, что труп достался нам. Не смотря на то, что Соколов его распотрошил, нашим исследователям удалось многое узнать. Говорят, что тварь выведена искусственно.

— Ты же это только что озвучил.

— Одно дело мои догадки, другое дело подтверждение ученых.

— Допустим.

— Но они зашли дальше. В природе известно существо, которое питается металлами. Это маленький паук, размером с ноготь. Ценностью в плане ресурсов не обладает. Мелкий вредитель. Их, если находят, убивают, чтобы металл не растворяли. Есть предположение, что тот зверь — это доработанный паучок вредитель. Если так, то это может быть не с нуля созданное существо, а доработанное.

Анастас кивнул, принимая ответ. Новость не удивила. Он не раз слышал о разработках, целью которых было изменение бесов, попытки сделать их сильнее. Почему бы не существовать разработкам, которые усиливали зверей? Если подумать, то это даже логично. Сначала потренироваться на тварях, а потом уже и на людей переходить.

О разработках то Анастас слышал. Те же Коршуновы вели свои исследования. Но пока князю не доводилось сталкиваться с тем, чтобы кто-то добился успеха. Неужели в мире появились первые образцы успеха? Да не просто случайный прорыв, а попытка наладить бизнес? Если так, надо это учитывать в планах и обдумать перспективы того, что мир сильно изменится в ближайшее время.

В идеале бы свои разработки создать, но… Этот вопрос тоже решался, но не так быстро, как хотелось бы. Специалистов не хватало.

— А чем отличается мелкий паук?

— Растворяет и поедает металл, за счет этого усиливает тело. Умеет перемещаться, довольно пуглив, из-за чего в больших городах его не встретишь.

— Тогда остаётся вопрос, зачем вкладывать ресурсы в такое существо?

— Пока не знаю. Но большая версия паука была достаточно опасной, чтобы убить пару десятков человек и повредить поезд. Если несколько таких выпустить в оживленном месте…

— То трупов будет гораздо больше. Надо же, до чего мир дошёл. Перспективу теракта с помощью зверей я не рассматривал, — задумчиво проговорил князь. — Найди их, Родион. Обязательно найди тех, кто за этим стоит.

— Есть ещё и в третьих. Если тварь куда-то везли, значит, был и покупатель.

Князь медленно кивнул. Покупатель на его земле. Который заказывает доставку монстра. Уж точно не за тем, чтобы от металлолома избавиться.

— Молодец, — похвалил Анастас.

— Есть ещё и в четвертых, но они не связаны с этим делом. Коршунов, Соколов и Волков.

— Что с ними?

— Коршунов никак себя не проявил, клянется, что ничего больше не знает. Попыток сбежать не предпринял.

— Сколько ты его уже держишь?

— Вторая неделя пошла.

— Пусть ещё посидит. Лишним не будет. Рано или поздно либо заговорит, либо что-то выкинет, — твердо сказал князь.

— Как скажете, — склонил голову Родион, — На днях на территории институтов произошёл конфликт. Антон Волков заявился, напал на Камилу Коршунову.

— Измайлов сильно ругался? — усмехнулся князь, представив, что было.

— Закинул Волкова к Алабаеву. Тот его пожурил и отпустил на первый раз.

— Волков, Волков… — задумался князь.

— Его семья тоже жертва деятельности Коршуновых. Остался один наследник. Скрывался. Недавно вернулся, хочет отомстить Коршуновым. Не просто убить, а разрушить всю их жизнь. Я узнал как минимум о трёх его ходах. Угнал и сжег фуры, ограбил его фирму и стал причиной аварии Романа. Подтвержден только последний случай.

— Неплохо, — улыбнулся князь. — А тут ещё Роман угодил в темницу…

— Это не вся часть истории, — бесстрастным тоном продолжил Родион, — За Камилу Коршунову вступился Эдгард Соколов.

— Да ладно, — хлопнул князь ладонями по столу, — Он что, на их стороне?

— Сомнительно. Скорее это случайность. Походу парень не в курсе, с кем общался. Как мне известно, он часто проводит время в одиночестве, обедает в парке. Девушка изгой, тоже там прячется на переменах.

— Что-то мне это не нравится. Соколов и Коршунова. — покачал головой князь, — Родион, поговори с парнем…

— Князь… — склонил тот голову, — Если позволите, я бы предложил развиваться событиям самостоятельно. Чувствую, может выйти интересная комбинация. Если Соколов и правда не знал, с кем общается, то когда встретится с Романом…

— Ты хотел сказать если?

Родион выпрямился.

— Не думаю, что он нам что-то выдаст. Если ему что-то известно, то и дальше молчать будет. Его придется отпустить. Либо убить.

— Хм…

— Я бы предложил выпустить и посмотреть, что выйдет.

— Коршун против Волка и Сокола. Говоришь, этот Эдгард прикончил беса в том лесу? Ещё и зверя убил?

— Парень определенно умеет действовать, хотя силой на занятиях в институте не блистает. Если он прикончит Коршунова…

— То его придется наказать.

— А потом простить, — аккуратно добавил Родион.

Князь медленно отклонился на спинку стула и задумался. Привязать к себе вассала — это всегда хорошо. Но нужно ли столько усилий ради какого-то парня? Впрочем, им это ничего не будет стоить. Надо всего лишь подождать, что выйдет.

— Если же Коршунов нападет на кого-то из них… — добавил Родион.

То от него можно будет вполне официально избавиться. Мол, доверие было оказано, но сам виноват, не хочет жить нормально.

— Иди, — указал князь на дверь, — Пока работай по основному делу. Постарайся Коршунова всё же расколоть. Чую, он не так прост, как кажется. Не с таким ушлым отцом.

* * *

Аудитория выстроена так, что верхние ряды возвышаются над нижними. В обоих институтах я предпочитал сидеть наверху, потому что частенько вёл свои записи, когда лекции были не столь насыщены, чтобы посвящать им всё внимание.

Стоило зайти в аудиторию, как на мне скрестились взгляды. С момента инцидента прошло пару дней. И за это время слухи распространились, как зараза.

До этого я общался с ребятами нормально. У меня спрашивали пару раз, почему не на все пары хожу, я отшучивался и не вдавался в подробности. То, что я аристократ знал только Слава и всё. Для остальных, кажется, сложился образ, что я просто живу в Москве, поэтому не ночую в общаге. Ну и про съемную квартиру потом узнали, от чего решили, что у меня обеспеченные родственники. В подробности я не вдавался. Не видел смысла раскрывать столь интимные подробности, не желал испортить отношения. Да и как их раскрыть? Привет, я Эдгард, аристократ, давайте дружить? Пока не спрашивают прямо, нет смысла самому поднимать тему.

Может людей и интересовала моя персона. С учебной нагрузкойя не особо беспокоился, что обо мне думают, редко с кем-то общался, из-за чего сохранялась дистанция. У студентов хватало своих впечатлений, поэтому, не удивлюсь, если на меня банально плевать.

Но потом вышла эта драка. Да не абы с кем, а с аристократом. Внимание потекло в мою сторону, студенты задались вопросом, а кто я такой, почему дорого одеваюсь, почему живу отдельно, почему хожу не на все предметы и, главное, почему часто ухожу в сторону старшего корпуса.

Я прямо кожей ощутил, как изменилось отношение ко мне. Стоило зайти, как помимо волны взглядов побежали шепотки.

Взгляды я ловил разные. Кто-то с интересом поглядывал, кто-то с опаской, а кто-то и враждебно. От излишнего внимания почувствовал напряжение в груди. Не привык я к такому. Постарался собраться и пошёл занимать место, но когда поднимался, один из парней резко шагнул навстречу и врезался в меня. Хорошо так врезался. Не ожидая подставы, я не удержался, оступился и чуть не обрушился на один из столов.

— Аккуратнее, — усмехнулся парень и пошёл вниз.

Теперь то уж точно всё внимание было приковано ко мне. Люди чего-то ждали. Может того, что я оторву этому придурку голову? Честно, мне хотелось.

Взяв себя в руки, спокойно прошёл дальше и уселся, стараясь не обращать внимание на студентов.

— Ты в порядке? — подошла ко мне Маша. Одна из девочек, что училась вместе с нами. Я бы сказал, что самая симпатичная во всей группе. Мы с ней уже общались, когда в общаге собирались.

— Да, всё нормально, — улыбнулся я ей, а она мне.

В этот момент преподаватель зашёл в аудиторию и разговоры стихли. Студенты начали рассаживаться по своим местам, а Маша глянула на меня и спросила:

— Не против, если я с тобой сяду?

— Нет.

От предложения я немного растерялся. До этого Маша предпочитала сидеть в районе нижних парт, в окружение подружек.

— А это правда, что ты подрался с аристократом? — шепнула она через пару минут.

— Дракой то сложно назвать. Скорее я немного полетал.

— Но при этом остался цел, — то ли спрашивала, то ли утверждала она.

— Как видишь.

Помолчали ещё несколько минут, записывая лекцию.

— А правда, что ты подрался из-за девушки?

Маша шептала тем самым шепотом, в котором сочеталась неловкость, жгучий интерес, смущение и ещё с десяток эмоций, которые ни один человек на земле не смог бы различить, потому что дело касалось юной девушки.

— Правда.

— А это твоя девушка?

Я отчетливо ощутил жар, исходящий от Маши. Бросив на неё взгляд, увидел пылающие краснотой щёки. На её лице это смотрелось контрастно. У Маши светлые волосы, овальные черты лица и небольшая краснота добавила бы ей очарования, но сейчас она выглядела, как спелый помидор.

— Нет, не моя. На самом деле случайно всё вышло. Я просто оказался рядом.

Кажется, от этих слов напряжение в Маше пошло на убыль. А внимания в нашу сторону, тем временем, лишь прибавилось. Это внимание разрывалось между преподавателем и нами. Нет-нет, но я ловил чужие взгляды. Студентам приходилось поворачиваться, чтобы посмотреть на нас, что хорошо заметно с задних парт.

Впервые я настолько отчетливо прочувствовал, какая опасная штука репутация. Одно событие и поток внимания направляется в мою сторону. Разнообразный поток. От любопытства до раздражения. Мне, как человеку привыкшему к одиночеству, это сродни наждачки по голой коже.

Маша больше вопросов не задавала. Она попала сюда, сдав на отлично биологию. Сейчас у нас математика, в которой девушка плавала, поэтому взяла себя в руки и сосредоточилась на лекции. Как и я. Не забывая поглядывать на студентов и отмечать, кто слишком пристально смотрит в мою сторону.

* * *

Когда пара закончилась, преподаватель покинул аудиторию, но нарыв, назревающий последний час, только собирался вскрыться.

Маша попрощалась и отправилась вниз. Её хмурым взглядом проводил тот самый парень, который толкнул меня. Проводил, что-то решил для себя, сказал пару слов дружкам и направился в мою сторону. Я знал этого парня. Соперничали с ним на физкультуре. По силе он чуть выше меня, занял более высокое место. Потенциал у него низкий, но физические способности высокие. Регенерация чуть выше нормы, в этом я его на голову выше. В общем, противник не то, чтобы опасный, но и не самый простой.

Он встал так, чтобы дождаться, когда я начну спускаться и снова меня толкнуть. Студенты то ли увидели, то ли почувствовали назревающий конфликт. Кто-то остановился, уставился на нас, побежали шепотки.

— Проблемы? — спросил я прямо у парня, смотря ему в глаза.

— Ты мне не нравишься.

— Так я не девушка, чтобы тебе нравится.

Он набычился и шагнул вперед, закрывая мне путь вниз.

— Уйди. По хорошему. — сказал я.

Парень оскалился и не придумал ничего лучше, как толкнуть меня. Простой, грубый толчок, призванный опрокинуть меня.

Не зря я изучал законы в первые дни пребывания в институте. Не зря взял урок этикета и потом читал книги, которые мне указал мастер. Не зря погружался в учебники по истории, чтобы проникнутся духом этого общества.

Аристократы имели много прав, которые возвышали их над простолюдинами. Также они имели и много обязанностей. Как в рамках тех территорий, которые контролировали, так и в рамках государства, если давали присягу князю. В мире, где по земле ходят бесы и ходоки, вопрос личной силы — это залог выживания. Не только для отдельного человека, но и всех тех, кто стоит за ним. Семья, близкие, слуги, обычные жители.

Тот же князь по слухам является сильным бесом и ходоком. Да и в войне вроде как принимал активное участие. То есть он сам по себе ходячая машина для убийства. Будь иначе, его очень легко свергнуть. Достаточно подловить другому ходоку и всё, нет князя. А это значит анархия, хаос в стране и в конечном счете страдать будет весь народ.

По этим и многим другим причинам личная сила очень ценилась. Что привело к формированию определенного менталитета. Он не так важен в среде простолюдинов, но крайне важен в среде аристократов. Если ты слаб — ты просто никто. Тебя сожрут. Поэтому ты обязан доказывать свою силу, если хочешь нормально жить. А значит и отвечать на брошенный тебе вызов.

Одно дело, если вызов бросит тот, кто сильнее. Бывает и такое. В этом случае твой проигрыш или отступление никого не удивит. Просто так все поймут, где твоё место и будут соответствующе относиться.

Но если тебя даже простолюдин пинает, то это всё. Ты не просто никто, ты добыча. Пустое место. Пыль под ногами. Слабак и ничтожество. Поэтому с точки зрения закона я имею право ответить на брошенный мне сейчас вызов. Более того, я должен ответить. Ответить так жестко, чтобы дать всем понять — меня нельзя трогать.

Конфликту я не удивился. Предполагал, что может дойти до прямой агрессии. Успел обдумать, вспомнить законы и те нюансы, которые уловил, пока наблюдал за аристо.

Когда он толкнул, я отреагировал мгновенно. Перехватил его руку, дернул на себя и взял на захват. Всё, как учил Сергей. Парень был силен, но в некоторых случаях это ничего не значит. Раздался хруст, а следом крик боли. Я отбросил парня, он врезался в стол и сломал его.

— Ещё желающие есть? — резанул я взглядом по его дружкам.

Те умом тоже не отличались. К сожалению. Бросились на меня, но это не так-то легко сделать, когда находишься в учебной аудитории, заставленной партами и стоишь ниже противника.

Тот, кто добрался до меня первым, оказался быстрым, но абсолютно не умеющим драться. Ещё и с плохими рефлексами. Он схлопотал удар ногой в живот и отлетел назад, зацепив несколько парт, от чего раздался жуткий грохот.

Следующий противник оказался более умелым. Успел врезаться в меня и повалить, но я смог выскользнуть и откинуть его. После чего бросился сверху и несколько раз приложил кулаком в голову.

Когда я поднялся, то увидел, что больше никто не нападает. Первый идиот орет, держась за сломанную руку. Второй вяло шевелится среди обломков парт. Ну а третий рядом лежит, не рискует встать.

Остальные же студенты, которых здесь пару десятков осталось, в тихом ужасе. Кто-то выбежал, кто-то в стены вжался. Я оглядел их, подошёл к своей парте, подхватил рюкзак и отправился на выход, постаравшись сделать скучающее лицо.

Я успел зайти в туалет, умыться и вымыть с кулаков кровь. Когда вышел обратно, то меня уже ждал охранник.

— Эдгард Соколов, прошу к директору.

Что же… Посмотрим, куда это меня заведет.

Глава 14. Наказание

Когда мне сказали идти к директору, то я ожидал увидеть того мужчину, который выдворил Волкова. Но нет, это оказался совсем другой человек. На двери у него висела табличка:

«Дмитрий Викторович Измайлов. Директор»

Получается, директоров несколько? Впрочем, заведений тоже несколько. Я прождал полчаса, пока секретарь не пригласил меня. Дмитрий Викторович походил на того мужчину, как сын походит на отца. Разве что моложе. Он выглядел… Как человек, который не особо уделял внимание физическим нагрузкам, зато много работал головой. Умные глаза, очки на лице… Между прочим, это первые очки, которые я увидел на аристократе. Он выглядел интеллигентным и спокойным, а на меня смотрел, как на проблему, которая ему не нравилась.

— Здравствуйте.

— Эдгард Соколов, как понимаю? — тихо сказал он, — И что же ты устроил?

— Отстаивал свою честь.

— Дракой?

— Отражением нападения, — сухим тоном ответил я, постаравшись изобразить идеальную осанку.

— Нападением?

— Вам не рассказали подробности? — удивился я. Зря, что ли, меня полчаса мариновали? За это время можно было опросить всех свидетелей и узнать, что произошло.

— Мне рассказали, как один студент избил троих других студентов, ещё и мебель переломал.

— Тогда вам должны были рассказать, что именно эти трое студентов напали первыми.

Директор откинулся на спинку стула и замолчал. Молчал долго, минуты три, которые для меня длились, как бесконечность. У меня не было стопроцентной уверенности в своей правоте. Три недели в институте слишком мало, чтобы изучить все реалии аристократической жизни.

— Мистер Эдгард, — протянул мужчина, продолжая смотреть на меня, не моргая. — Кажется, вы не понимаете серьезность ситуации и шаткость своего положения. Вам, молодой человек, позволили учиться сразу в двух институтах, чтобы вы послужили поводом для сближения двух социальных групп. Но что вы делаете вместо этого? Устраиваете драку и калечите двух своих однокурсников. Вместо снижения предубеждений, разжигаете ненависть. Второй конфликт с вашим участием за неделю, мистер Эдгард. — покачал он головой, — Возможно, у вас сложилось впечатление, что аристократам позволено больше. Это действительно так, не буду отрицать. Но вы забыли одну истину. Прав тот, кто сильнее. А вы далеко не сильны. Не на моей территории, юноша, — подался он вперед, — Вы обладаете уникальным доступом к оплоту знаний. Эта возможность у вас имеется милостью других. Вы понимаете меня, мистер Эдгард? Я готов поверить, что эти студенты стали зачинщиками конфликта. Даже готов признать, что вы в своем праве ответить им. Но это всё не важно, потому что вы на моей территории, юноша. Не у себя дома, не у себя на земле, а на моей территории. Если вы будете доставлять проблемы, то очень быстро потеряете уникальную возможность получить качественное образование. В следующий раз, когда вам скажут грубое слово или заденут, перед тем, как ломать руки и расшвыривать однокурсников, самоутверждаясь, подумайте о том, что настоящий аристократ должен демонстрировать более высокие качества, нежели грубая сила и агрессивность. Вы отстранены от занятий в обоих институтах до конца недели. Ступайте и хорошенько подумайте над тем, как больше не создавать проблем.

Этот интеллигентный мужчина со взглядом убийцы смотрел мне вслед, пока я не покинул его кабинет. Спину жгло холодом.

Когда вышел, то заставил себя выдохнуть и расслабиться. Мда уж… Так сразу и не скажешь, как к этому относиться. Меня пожурили, поставили на место, сказали не выпендриваться. Ещё и от занятий отстранили. На первый взгляд в этом нет ничего такого. Лекции возьму у однокурсников. Отдохну, прочитаю пару книг, делами своими займусь. Но я точно получу минус в глазах преподавателей, а это обернется проблемами на тестах и экзаменах.

Но я не жалел о том, что сделал. Может и существовал какой-то иной, более мирный способ решения конфликта, но мне он неизвестен. На агрессию я ответил агрессией, дав понять, что меня лучше не трогать. Надеюсь, это было правильное решение.

* * *

Покинув институт, я отправился в парк. Раз уж выпало столько выходных, то надо реализовать их максимально. Поэтому буду сидеть в источнике как можно дольше, медитировать, а в перерывах читать.

Дни до следующей недели пролетели также стремительно, как уходящие теплые деньки.

Из важного произошло два момента. Первый — я поговорил с соседом и узнал кое-что интересное о том, кто руководит институтами. Сначала он поржал надо мной, что меня отлучили, потом подтвердил, что скорее всего стоит ждать проблем с преподавателями.

— Что тебе сделают в твоем государственном я не в курсе. Но в старшем проблемным ученикам повышают оплату.

Только этого мне не хватало. Я спросил у него, кто такие Измайловы, на что получил качание головой по поводу моего невежества, а следом последовал экскурс в кто есть кто.

— Измайловы — это ветка англосаксонского рода. И не то, чтобы они дружат. На самом деле про это каждая собака знает. Про их нелюбовь.

— А в чем причина конфликта?

— А вот это я уже не в курсе, — развел руками Матвей, — Знаю, что между ними много обид, но каких — про такие дела никто не любит болтать. Вроде как пару веков назад они разошлись, один из мужчин рода Тампл отправился в свободное плаванье и в итоге осел на русской земле. Та семья тоже заправляет образованием на островах. Иначе говоря, именно им мир обязан нынешней системой образования в том виде, в котором она есть.

Масштабы впечатлили.

— Поэтому у Измайловых и фамилия такая. Не аристократическая. Они себе новую взяли, когда ушли. Но не думай, что они слабы.

— Я и не думал. — перед глазами так и стоял дядечка, способный телепортировать тебя куда угодно. В жерло вулкана или на дно океана, например.

— Глава рода — Виктор Измайлов. Тот ещё дедок. Про него чуть ли не легенды ходят. Именно с ним ты повстречался, когда девчонку полез защищать.

— Глава не слабого рода лично вышвыривает хулиганов? — как-то не стыковалось у меня это в голове.

— Такой уж у него характер. Все знают, что для Измайловых их дело — это как любимое дитя. К тому же вопрос репутации. Случись здесь хоть один серьезный конфликт и это сильно ударит по их репутации. Безупречной, замечу. Поэтому тебя вполне могут исключить, если будешь создавать проблемы.

— Ясно… А директор кто тогда? Сын?

— Да. У главы два сына. Они ровесники, родились в одно время. Степан Викторович Измайлов — он директор старшего института. Дмитрий Викторович Измайлов — как ты уже знаешь, директор государственного института. Никого из них тебе лучше не злить. Эта семья всегда держала нейтралитет, всегда поддерживала со всеми хорошие отношения и у них реально много друзей. Я уж не говорю про князя, который им явно симпатизирует. В общем, встрял ты, — похлопал он меня по плечу.

Второй момент был связан совсем с другим. Я набрал с собой еды, взял запас бумаги и инструменты для черчения, прихватил книг и зонтик, и отбыл в парк.

Домой я возвращался, но редко. Пару ночей провёл в парке, не желая тратить и секунды.

И не зря вкалывал. Я проводил один тест за другим. Создавал новые инструменты и дорабатывал старые. Отслеживал, что именно происходит с моим организмом, если насыщать его энергией. За время работы смог поднять кпд печатей в пару раз, что дало, наконец-то, измеримый результат. Мои индексы опасности и потенциала поднялись на пару процентов. Что было несколько странно. Опасность ещё ладно, я готов понять, но потенциал?

Это наводило на мысль, что я вообще ничего про свой организм не знаю. А значит мои исследования неверные или содержат в себе ошибки. Надо бы изучить учебники по этой тематике. Желательно что-то по природе бесов. Но я этим в лучшем случае через месяц смогу заняться, когда освою то, что накопилось.

Ещё одно открытие — в этом мире гораздо больше энергии. Возможно, именно этим объясняется тот факт, что здесь существуют звери и одаренные.

Для меня же это открывало большой потенциал. Настолько большой, что я не сразу осмыслил, какой именно. Дело в том, что любое действие по отношению к реальности, которое совершает алхимик — требует соответствующей платы. Нельзя сделать что-то из ничего. Иногда на алхимию нужно столько сил, что проще поработать руками. Отсюда и правило: что можно сделать без алхимии, надо делать без алхимии.

Но, возможно, эта философия справедлива к среде, где энергии мало. Здесь же… До меня с запозданием дошло, что сидя в источнике, я могу творить гораздо больше, чем раньше. Вроде очевидная мысль, но когда привык к дефициту, изобилие представляется чем-то непонятным.

Жаль, что возможности увеличиваются, только если я сижу в источнике, который заранее подготовил. В любом другом месте ситуация ничуть не лучше. Но и так, это большое подспорье в моих исследованиях.

У алхимиков есть упражнение — так называемые пустые печати. Они не несут в себе никакого смысла, кроме как тренировочного. Создавая пустую печать, алхимик, во-первых, тренируется создавать печати, как таковые. Во-вторых, он пропускает через себя энергию, тратит свои силы, то есть получает нагрузку. Принцип тот же, что и с мышцами. Для их развития нужна правильная нагрузка.

Этим я и занимался каждый день по несколько часов. Пустые печати имеют разные уровни нагрузки. Начал я с самых низов. Повторение за повторением и так сотню раз, пока пальцы не начнут дрожать. Верный признак, что организм перенапрягся. После отдых, чтение, медитация и снова за тренировку, повышая нагрузку.

Пальцы нужно растягивать, чтобы им проще было помогать формировать печати. Мозги прокачивать — потому что именно мозг выполнял большую часть работы. За несколько секунд собрать в воображение идеально точный, геометрический конструктор — это задачка не для слабых умом.

Последнее, чем занимался — это пытался разгадать тайну перемещений сквозь пространство. Как, блин, это делают ходоки? Ну как?!

Сомневаюсь, что это связано с каким-то большим усилием. Тот же Виктор Моржов перемещался без видимых усилий. То есть внутри него есть что-то, что отвечает за перемещение в пространстве. Отдельный орган? Отдельная структура в мозгу, которая за мгновение производит миллион расчётов?

Ходоки есть разные, это я уже знаю. Разные как в плане визуальной составляющей их способности, так и в плане силы. Но что их всех объединяет? Или у них принципиально разные способности? Если так, то, получается, есть разные способы, как перемещаться сквозь пространство. Это не совсем то же самое, что одна и та же способность, но с разным визуальным эффектом.

Я себе голову сломал, как переместить предмет из одной точки пространства в другую. Набросал полсотни вариантов печатей, пытаясь нащупать путь, но безуспешно. Эта задача отказывалась решаться с наскока. Тут нужен другой подход.

* * *

Вернувшись в понедельник в институт, я столкнулся с несколькими проблемами. Во-первых, обычные студенты смотрели на меня, как на пугало. Я ощутил зону отчуждения, что возникала вокруг меня. Никто не здоровался, не улыбнулся, лишь косились и держались в стороне. Те парни, которых я поломал, щеголяли гипсами и смотрели на меня зло, но подходить и говорить что либо не стали.

Во-вторых, прилетело от преподавателей. В первый же день меня засыпали вопросами по пройденным темам. На часть вопросов я ответить сумел, а на другую часть — нет. Ещё и заданий дали столько, что мне, походу, придется эту неделю не спать. Должен признать, что наказание в виде запрета на посещение института работало более чем сурово. Особенно для того, кто хотел здесь удержаться и зарекомендовать себя, как талантливого парня.

Знать бы ещё, сколько времени уйдет, чтобы разобраться с последствиями.

* * *

Роман Коршунов вышел из здания Службы Внутренней Безопасности на двадцать четвертый день заключения. Его встретил морозный воздух, свинцовые тучи и накрапывающий ледяной дождь, совмещенный с холодными порывами ветра.

Вещи, которые были у него при себе, полностью вернули. Часы, да немного налички, которой хватит, чтобы добраться до дома. Роман поймал такси, уселся на заднее кресло и попытался рассмотреть своё отражение в стекле.

Лицо осунулось, голова грязная, под глазами синяки черного цвета.

Внутри у мужчины не было ни одной мысли. Он был полностью опустошен. Первые часы плена Роман наивно успокаивал себя, что сможет вырваться. Потом окончательно понял, что место заключения блокировалось камнями и уйти не получится.

Двадцать четыре дня. Неизвестность, бесконечные допросы, побудки ночью, жуткий недосып, истощенность, голод и жажда, побои. На этот раз с ним не особо церемонились. Каким чудом Роман ничего не рассказал, каким образом умудрялся лгать и придерживаться одной версии, как смог удержать свои способности и не восстанавливаться от ранений… Спроси кто мужчину, он бы ни за что не ответил.

Слуги встретили Романа, как призрака. Застыли и смотрели хлопающими глазами.

— Еды и ванну приготовьте, — сказал тихо Роман.

К нему вышел один из наёмников, но мужчина покачал головой. Не сейчас.

Спустя несколько часов, всё ещё сидя в горячей ванне, Роман чувствовал, как медленно исцеляются внутренние повреждения. Ещё минимум неделю ему придется изображать больного человека, но это не значит, что таким нужно себя чувствовать по настоящему.

Когда Роман спустился вниз, его ждала сестра.

— Брат! — бросилась она обниматься.

— Ты как? — оглядел он сестренку.

— Я в порядке… — отвела она взгляд.

Мужчина вздохнул. Он отсутствовал слишком долго и чувствовал страх перед тем, как узнавать подробности.

— Рассказывай. — взял Роман себя в руки.

Сестра рассказала. Как на неё напал Волков, как вмешался её единственный знакомый парень, как появился директор, как запретили появляться в школе неделю и пригласили Романа уладить вопрос.

— Что это за новый знакомый?

— Да обычный парень, — смутилась она, — Мы с ним общаемся на обеде, когда выходим в парк.

— Имя у него есть?

— Эд.

— Эд? Сокращенно от?

— Я не знаю! Он представился, как Эд!

— А фамилия у него какая? — нахмурился Роман. Для него эта ситуация выглядела подозрительной.

— Ну… мы не представлялись… — покраснела девушка.

— Как это? Ты не знаешь его фамилию?

Спустя несколько минут уговоров и вопросов, удалось узнать, что Камила эту тему тщательно обходила, убежденная, что общение прекратится сразу же, как парень узнает, кто она такая.

— И в чем смысл? — только и качал головой Роман.

— В том, что у меня нет друзей! — вспылила девушка.

Роман вздохнул. Какой-то неизвестный то ли аристократ, то ли обычный студент подкатывает к его юной сестре. Кто он, откуда, какие у него мотивы, какая фамилия — неизвестно. Мужчина об этом мог подумать что угодно. Что это человек князя, что это какой-то ушлый тип, который хочет воспользоваться Камилой… Но уж точно Роман не мог поверить, что это случайность.

— Ты не пострадала? — перевёл он тему, думая, что надо встретиться с парнем лично и узнать, кто он такой.

— Нет. Твои охранники присматривают с тех пор за мной. Я из колледжа не выхожу, на открытых пространствах стараюсь не появляются, но…

Что но договаривать сестра не стала. Если их враг ходок, то большинство защитных мер не поможет.

— А что мать? Где она? — Роман ждал подвоха и не удивился, когда услышал новости.

Оказывается мать… загуляла. Камила это назвала именно так. Первые дни, когда Роман исчез, паниковала, а потом успокоилась, ушла из дома, где-то пропадала, чем-то занималась и чем именно Камила была не в курсе.

— Ну, не самое ужасное, что я опасался услышать, — подвел итог Роман.

Подумаешь, бросила дочь в трудный момент и умотала черт знает куда.

Когда сестра ушла, в кабинет зашёл Ярослав, он же сводный брат. Возможность пообщаться с ним только сейчас появилась. Наёмник лично охранял Камилу и привез девушку из колледжа.

— Рассказывай свою версию событий, — сказал Роман, смотря на брата не отрываясь.

Тот был ещё одной неизвестной фигурой, от которой можно ждать чего угодно.

— Твоя мать несколько раз появлялась на предприятиях. От охраны она отказалась, поэтому подробностей не знаю. Волков шесть раз появлялся в округе. Мы его пытались подловить, но он сразу же уходит. Очень осторожен. Искал тебя. За Камилой следил два раза, но ничего больше не предпринимал.

Роман кивнул и прикрыл глаза, осмысливая сказанное. Больше Ярослав ничего не рассказал. Раз так, значит думал, что их могут слушать.

После того, что сделал князь… Только дурак оставил бы Коршунова одного. Обиженный парень, которому не дают спокойно жить, наказывая за грехи отца… Это же готовая бомба замедленного действия.

Роман понимал, в насколько он уязвленном положение. Также он понимал, что сейчас ничего нельзя сделать. Надо затаиться.

* * *

На следующий день, немного придя в себя, Роман отправился в логистическую компанию. Где его ждали дерьмовые новости.

— Господин, я так рад, что вы вернулись, — блеял директор.

— Что случилось? — спросил Роман, уже зная, что сейчас услышит что-то плохое.

— Ваша мать… Это правда, что вы хотите продать компанию?

— Что?!

Роман почувствовал, как земля качнулась. Ещё чуть-чуть и он бы тупо упал, как какой-то слабак. Последующие вопросы прояснили картину.

Сначала фирма обломалась с зарубежным контрактом. Не смогла его выполнить, из-за чего испортила свою репутацию серьезно и надолго. Это не было таким уж ужасным. Роман чего-то такого ожидал и был к этому готов. Но потом кто-то ограбил офис. Взломал сейф и вынес все деньги. Камеры засняли, что это был человек, который переместился прямо к ним и тупо выдрал из стены сейф, после чего исчез, прихватив всю выручку, накопления и будущие зарплаты. Что привело к закономерным проблемам. В фирме не осталось денег, чтобы платить по счетам.

Словно этого было мало, появилась мать Романа. Она была также полноправным владельцем фирмы, как и он. Быстро наведя шороху, она залезла в документацию, узнала как идут дела, после чего приказала директору, чтобы тот готовил фирму к переходу под чужое крыло. Запретив при этом, чтобы он хоть кому-то рассказывал новость.

Последние две недели фирма этим и занималась. Готовилась непонятно к чему, пыталась как-то выполнять взятые заказы и выжить, пока Роман отсутствовал.

— Теперь вопросы решать только через меня, — сказал Роман, получив объяснения, — Голову оторву, если ослушаешься. Где мать?

— Сегодня её нет…

В этот момент раздался цокот каблуков и любимая матушка ворвалась в кабинет.

— Роман! — крикнула она, удивившись, — Что ты здесь делаешь?

Мужчина глянул на директора и тот испарился, выскочив за дверь. Роман перевёл взгляд на мать.

«Главное не сорваться…. Главное не сорваться…»

Попытки себя успокоить слабо помогали. Он смотрел на женщину, которая породила его и которая с выдающимся упорством предавала его, с трудом сдерживая нарастающий гнев.

Глава 15. Встреча

Несколько дней я ходил как кот вокруг сметаны, облизываясь на портальную комнату. Вот где надо печати установить и сидеть днями, снимая данные. Именно в этом месте кроются отгадки на многие интересующие меня вопросы.

Проблема в том, что туда заходят только ходоки. Мне заглянуть внутрь означает привлечь к себе внимание. Нечего и думать, чтобы зайти в комнату днём, когда в коридорах хватает народа. Мало того, что могу нарваться на ходока, так другие студенты увидят и зададутся вопросом, что это я делаю? Тоже ходок? Или задумал что-то нехорошее?

Ситуация усугубляется тем, что мне надо минут десять, чтобы начертить печати. Да найти ещё такое место, где их не будет видно. Задача нереальная.

Поэтому я зашёл с другой стороны. Снизу, на минус первом располагались служебные помещения, куда студентам хода нет. Справа и слева — комнаты, где работали сотрудники института. Наверху же располагалась одна из аудиторий. Вот за неё я и взялся.

Дома разработал печать, которая будет снимать данные, с учетом того, что надо это делать через пол. Дождался подходящего момента, когда останусь один. Дикий риск, но я убедился, что именно в этом помещение никаких камер нет. Их хватало в институте, на лестницах, в коридорах, на внешней стороне здания и территории, но лекционные залы они обходили стороной. Что мне на руку.

Наклонившись, достал из сумки куски металла, положил их на пол и поставил ладони рядом. Сконцентрировавшись, сделал то, что собирался. Металл поплыл, проник внутрь паркета, создал объемную печать и застыл. Убедившись, что внешне ничего не видно, я встал и отправился на выход, чувствуя, как кружится голова. Это действие отняло все силы. Надо было работать с двумя материалами, металлом и паркетом, одновременно, без поддержки из других печатей и быстро. Ещё и печать сама по себе сложная.

Теперь остаётся ждать.

Ну и наделать других печатей приёмников, чтобы я мог получать данные из других мест. В этой аудитории мы редко бываем.

* * *

Мужская раздевалка довольно просторна. Под сотню шкафчиков, скамьи между ними, большая душевая, две сауны — полный набор, чтобы детишки аристократов чувствовали себя хорошо, могли смыть следы пота и не раздражать чувствительные носы. Ещё здесь работала мощная вентиляция и легкая ароматизация воздуха, поэтому всегда, когда бы я сюда не приходил, пахло свежестью.

— Эй, это ведь ты Эдгард? — отвлек меня от мыслей один из парней.

— Да, — кивнул я, бросив на него взгляд.

Крепко сложенный, как и все здесь. Он занимался фехтованием, но часто в одно время со мной, поэтому я его не раз видел. Кажется, его зовут Константин Белогрудов. Мы с ним вместе учились, но никогда не общались. Уровень опасности шестьдесят три и он сможет его поднять, если продолжит развиваться. Опасный тип. Из тех, кто находится на верхушке пищевой цепи местной фауны.

— А это ты разделал парней с государственного? — спросил он, внимательно глядя на меня. У него были то ли друзья, то ли свита. Маленькие объекты, которые летают вокруг объекта побольше. Эти парни, стоя рядом с Константином, ухмылялись, поглядывая на меня свысока.

— Да.

— Ты не из тех, кто любит развернутые ответы? — развеселился он. — Если и правда разделал, то это хорошее дело. Слышал, они совсем зарвались.

— Я им не понравился.

— Не понравился? Да тогда они в край охренеле, — хлопнул он себя по бедру. Я с трудом заметил это движение, настолько оно вышло быстрым, — Не понимаю, зачем князь это затеял. Как по мне, так государственный институт — полная херня.

Слушать такое было… необычно и это слабо сказано. Впервые слышу, чтобы кто-то критиковал князя так прямо.

— Может пойдем? — спросил один из парней. По нему было видно, что он хочет увести своего друга.

— Погоди, — отмахнулся Константин, — Эдгард, а что ты думаешь по этому поводу?

И как ответить, чтобы не нажить себе врага?

— Думаю, что стране нужны талантливые специалисты.

— С каких пор простолюдины стали талантливыми? — удивился-возмутился он и непонятно было, какой эмоции больше.

— Наверное, всегда такими были, — пожал я плечами, чувствуя, что нарываюсь.

Константин замер и оглядел меня. Нахмурился, свел брови вместе, его желваки напряглись, подчеркивая квадратную, породистую челюсть.

— Ладно, парни, вы правы. Нам пора идти.

Они и правда ушли. Но почему-то у меня сохранилось ощущение, что я вляпался во что-то нехорошее.

* * *

— Эд!

Я сидел под деревом, стоически игнорируя дерьмовую погоду. Она была настолько же паршивой, как и моё настроение.

Увидеть Камилу было приятно. Я обрадовался, что с девушкой всё в порядке. Но в тоже время я ощутил досаду. Общение с ней уже принесло проблемы и я не видел никаких причин, чтобы продолжать его.

— Привет! — махнул я ей рукой, — Давно не виделись.

— Привет-привет, — подошла она, — Меня сначала отстранили, а потом я не выходила из здания. Но это не важно! Мой брат вернулся! С ним всё в порядке, представляешь?!

— Рад за вас, — улыбнулся я.

— Тут такое дело, — смутилась она, — Он сегодня с директором общался и хотел с тобой поговорить. Весь мозг мне выел. Я не могу позволить сестре общаться непонятно с кем, — передразнила она мужской голос, — Можешь с ним встретиться?

— Эм… — теперь уже я смутился.

— Прости, что вываливаю это на тебя. Он ещё хочет поблагодарить, что ты вступился за меня.

Поблагодарить? Неужели мне кто-то хочет сказать что-то приятное?

— Ну, ради такого дела можно и прогуляться, — поднялся я. — Когда мне с ним встретиться?

— Он сейчас у директора. Предлагаю перехватить его у машины. Она за территорией, правда. Прогуляешься со мной? Там рядом и ресторан есть, где посидеть можно.

Знал я этот ресторан. Из той категории, где можно оставить небольшое состояние. Эта новость мне не понравилась, но и отступать по такому поводу было ниже моего достоинства.

— Веди, — кивнул я.

— Спасибо-спасибо! — искренне обрадовалась Камила.

Видя её радость, моё напряжение ушло. Если у девчонки столько проблем в жизни, то сделать ей хорошо будет и мне приятно. Заодно может узнаю, наконец, кто она такая и куда я вляпался.

* * *

Роман Коршунов выслушал речь директора молча. Если кратко, то вся его суть сводилась к тому, что старикан не потерпит разборок на его территории и если это ещё раз повторится, без разницы по чьей вине, то Камила будет исключена.

Коршунов кивнул, принял к сведению, заверил, что не допустит этого, попрощался и вышел. Сохраняя при этом абсолютно безразличное ко всему лицо.

У каждого человека бывают в жизни ситуации, когда он подходит к той черте, где ломается. Роман стоял на этой черте. Балансировал на носках и любое новое потрясение могло его сломить. Поэтому он старался минимизировать имеющийся вред и хоть как-то улучшить ситуацию.

Ужас его положения в том, что пообщаться с директором — это единственное, что он мог сейчас сделать.

На днях Роман поговорил с матерью. Узнал много лестного о себе. Узнал её идиотский план продать фирму и… тадам… выйти замуж. Не смогла пристроить дочку, решила пристроить себя, а фирму забрать, как приданое.

Где-то в тот момент, когда это всё свалилось на него, Роман и законсервировал пылающие чувства, чтобы не сорваться. Что было бы, сорвись он… Мужчина старался об этом не думать.

Хотелось… Хотелось плюнуть и поубивать всех, кто стоит на его пути. Именно этого требовали инстинкты. Но сдержался. Понимал, что сделает лишь хуже.

Впереди ждала ещё одна встреча. С каким-то Эдом.

«Чтоб ему провалиться»

Роман попросил Камилу привести парня к ресторану, чтобы там с ним поговорить. Ресторан находился за территорией института, что исключало возможность набедокурить на территории Измайловых. Роман не опасался паренька. Он скорее волновался, что появится Волков. С того станется напасть прямо в городе.

Сестру и парня Роман увидел издалека. Высокий, темноволосый, в пальто и костюме. Почти также был одет и сам Роман. С удивлением мужчина отметил, что они чем-то похожи. Темнотой волос, ростом. Разве что этот парень выглядел моложе, чем сам Роман.

«Но такой же хмурый и серьезный. Прямо как я»

Это сравнение вызвало усмешку на лице Коршунова.

— День добрый, — поздоровался он, протягивая руку.

Рукопожатие оказалось крепким. Роман почувствовал, что при желание может раздавить эту руку и расслабился. Этот мальчишка был не особо опасен.

— Я слышал, что вы защитили мою сестру.

— Защитил — это громко сказано, — ответил парень.

— Но всё равно, примите мою благодарность. Как насчет отобедать? — указал он на ресторан.

— Я бы с радостью, но у меня через десять минут пара начинается. Не хотелось бы опаздывать. Меня и так отчислили на три дня, сами понимаете, любви преподавателям это не добавило.

— Понимаю, — кивнул Роман. — Тогда бы мы могли встретиться в любое другое время. Позвольте узнать, как вас зовут? Камила назвала вас Эдом, но, как догадываюсь, это не полное имя?

— Моё имя Эдгард.

— Приятно познакомиться.

Роман произносил эти слова, отметив, как внутри что-то колыхнулось. Эдгард…

— А фамилия у вас есть? — вопрос был грубым, бестактным, но и Роман сейчас находился не в том состояние, чтобы разводить политесы.

— Есть! О, да, у него есть фамилия и ты удивишься, когда её узнаешь! — раздался громкий, насмешливый, знакомый голос.

Троица обернулась и увидела Антона Волкова, который стоял, как ни в чем не бывало, и щерился во все тридцать два зубы, наслаждаясь ситуацией.

* * *

Брат Камилы держался чопорно, официально и глядел на меня с ничего не выражающим, но уж точно далеким от симпатий взглядом. Сама девушка стояла справа от нас и молчала, но я видел, как ей неловко, как она хочет сказать что-то, но воспитание видимо не позволяло.

Негатив и холодность в свою сторону я мог понять. Будь у меня сестра, я бы тоже на её знакомых смотрел с подозрением. Тем более в ситуации, когда семье что-то угрожает. В голове мелькала мысль, что зачем я сюда лезу, если у них столько проблем, но… А куда лезу то? Нас с Камилой даже друзьями назвать нельзя. Подельники по обедам в тишине природы.

Её брат спросил про мою фамилию, но тут появился Волков.

Я непроизвольно сжал кулаки. Ничего лично против этого хмыря не имею. Кроме того, что он мне испортил дорогой костюм.

— Есть! О, да, у него есть фамилия и ты удивишься, когда её узнаешь!

Смысл сказанного дошёл до меня с запозданием. Причем здесь моя фамилия?

— Позвольте вас познакомить. — Волков подошёл, ничуть не опасаясь нас, — Это Эдгард Соколов, — указал на меня мужчина, — Да-да, тот самый Соколов.

Брат Камилы, да и сама девушка при упоминание фамилии… Ну, глаза брата сузились. А девушка отчетливо вздрогнула и побледнела. Сам же Волков наслаждался произведенным эффектом.

— Чего тебе надо? — раздраженно спросил я.

— Всего лишь внести ясность, мой дорогой друг, — улыбнулся он. — Знакомься, этого молодого мужчину зовут Роман. Роман Коршунов. Да, тот самый Коршунов, чей отец перебил твою семью. Удивлен, что ты выжил. С радостью бы послушал твою историю. Я, кстати, Антон Волков. Мою семью тоже перебили эти уроды, как и твою.

Последние слова я уже не слышал. Стоило ему упомянуть Коршуновых… Стоило смыслу дойти до моего сознания…

Это был один из тех моментов, когда сердце даёт сбой. Останавливается, словно в раздумьях, а потом пускается в бешеный пляс. Кровь ударила мне в голову. Взор сузился до одной точки — я смотрел на Романа.

Романа Коршунова.

И не видел на его лице ничего, кроме сосредоточенности и готовности к драке. Он не оправдывался, не отрицал.

Это действительно был Коршунов.

Перед глазами встал отчетливый образ той ночи. За секунды в голове пронеслись воспоминания. Пожар, стрельба, мертвые тела. Как кричит мать, как она пытается защитить дочь. Как ей стреляют в голову. А потом лаборатория. Бесчисленные недели в заточение. И труп сестры. Сломленной, одинокой, покинутой.

— Ты… — прошипел я.

Я выбросил кулак, целясь в голову этой твари. Коршунов легко увернулся, сдвинулся ровно настолько, чтобы уйти с линии удара. Зря. Я прыгнул вперед, врезался в него и повалил.

В тот момент разум покинул меня. Я хотел лишь одного. Чужой крови.

И я её получил. Мои кулаки разбили ему лицо. Губы, нос, подбили глаз. Роман опомнился, отшвырнул меня, да так, что я отлетел на несколько метров. Мозг фиксировал чей-то смех рядом, но я не обращал внимания.

В тот момент я хотел убивать.

Подскочив, я снова бросился на Романа и в этот раз не сдерживался, пустил в ход алхимию. Первый удар должен был ослабить его. Этот дурак не стал уворачиваться, блокируя ладонь своей рукой. Печати можно посылать на несколько метров вперед от себя. Десяток сантиметров для меня это ничто.

Попадание выглядело так, будто Романа хорошо ударили по голове. Его шатнуло, он начал заваливаться и я усилил натиск. Снова повалил его на асфальт.

Но внезапно что-то ударило меня в спину, отбрасывая в сторону. Волков! — подумал я, но ошибся. Тот стоял в стороне и хлопал в ладоши. Меня же оттеснила охрана, про которую я совсем забыл.

На них я тоже бросился, но это быстро закончилось. Один из охранников помогал подняться Роману, а второй теснил меня до тех пор, пока я не отлетел в сторону Волкова. Тогда уже тот вмешался, врезав охраннику, отчего он сложился и отлетел к своим.

Ушей коснулся визг Камилы. Она кричала, рыдала и явно впала в истерику, но я это услышал только сейчас. Из ресторана выбежала своя охрана, набежали какие-то люди.

— Пусть сам с этим разбираются, — сказал Волков.

Он коснулся меня и мы переместились.

* * *

Оказался я в каком-то дворе. Самом обычном, не особо престижном. Мимо проходила старушка с пакетом и когда мы появились, она чуть не навернулась, а потом, испугавшись, стремительно убежала.

Волков же, смотря на меня, рассмеялся в голосину, совсем не так, как аристократ.

— Это было лучшее, что я видел за последние полгода.

Я осмотрел свои руки. На кулаках осталась кровь. Как моя, так и Коршунова. Достав платок, бережно вытер костяшки, тщательно собрал каждую крупицу драгоценной жидкости. Сложив платок, спрятал его во внутренний карман и посмотрел на смеющегося Волкова. Я помнил, что он сильнее меня, но в тот момент…

Размахнувшись, пробил ему в челюсть.

— Тебе жить надоело?! — сразу перестал он смеяться. После удара парень отпрыгнул от меня, разорвал дистанцию и уставился зло.

— Ты мне костюм испортил, урод.

— Костюм? — растерялся он, — Аа… костюм. И это повод махать кулаками?

Хм… Если подумать…

— Определенно.

— Ты всегда такой буйный? — успокоился он и чуть наклонил голову, изучая меня.

Я ничего не ответил. Огляделся вокруг, пытаясь понять, где находимся. Надеюсь, это хотя бы Москва, а не город в другом государстве.

— Где мы?

— Недалеко от того места, где я тебя забрал. Могу вернуть, если хочешь, — предложил он.

— Пожалуй, нет.

Безумие, что захватило меня, медленно отступало. Оно ушло достаточно, чтобы включилась трезвость мысли. Да… ещё один залёт…

— Это было прекрасно, — тем временем Волкова тянуло поболтать, — И раз уж я тебя подставил… Да ещё костюм испортил… Как насчет пообедать вместе? Думаю, нам есть, что обсудить. Я угощаю.

Я посмотрел на него. Внимательно посмотрел. Он мне враг? Не знаю. В первое наше столкновение я полез защищать Камилу, мать её, Коршунову. Если в этом мире есть настоящие боги, отвечающие за «случай» и «ироничные совпадения», то сегодня их отделу обязаны выписать премию.

Звиздец…

Полез защищать своих кровных врагов от их кровных врагов. Семья Соколовых от этого в гробах с десяток раз перевернулась.

Эх, ладно… Потом отругаю себя за выдающуюся слепоту.

— Враг моего врага тот, кто платит за обед? Не самое ужасное, что может быть.

— Так ты согласен?

— Да. Веди, раз уж забросил нас сюда.

— Там моя машина. Пойдем.

Когда выехали из двора, то вдали я увидел институт. Он возвышался над окружающими домами. Мы и правда переместились недалеко. Волков вырулил на дорогу и минут через десять припарковался у какого-то ресторана. Внутри он отправился за столик, а я в туалет, приводить себя в порядок.

— О чем ты хотел поговорить? — спросил я, после того, как вернулся и сделал заказ.

— А есть варианты? — прищурился он. — Давай начнем с простого. Коршуновы — твои враги?

Я задумался. Почему-то назвать Камилу своим врагом язык не поворачивался. Она ведь совсем юная, моя ровесница, а может и младше. Да когда Соколовых убивали, она ещё моложе была и, следовательно, не может отвечать за поступки… А кого? Кого винить?

Не то, чтобы я интересовался Коршуновыми активно, но кое-какую информацию собрал. Узнал, что они играли одну из ведущих ролей в борьбе за власть. Не главную, но достаточно значимую, чтобы сидеть наверху. Но проиграли. Клан Рысевых был полностью уничтожен, а про Коршуновых я знал, что кто-то из них остался. Вроде как они стали изгоями, перестали появляться в обществе аристократов и всем, по большому счету, было на них плевать. Поэтому, наверное, я и узнал так мало.

Наивно было думать, что статус изгоев означает их полную изоляцию.

— Ты ещё и сомневаешься, — покачал головой Волков.

— А не должен? — глянул я на него, — Сомневаюсь, что та же Камила причастна к смерти моей семьи.

— Согласен. Против неё я ничего не имею. Почти. Но как насчет Романа?

— Он выглядит молодо.

— И что? Он сын своего отца. Того, кто отнял у тебя близких! — в глазах Волкова полыхнула ярость.

Успокоившись, я не мог сказать, что собираюсь оставить Коршуновых в покое. Но также я не мог однозначно сказать, что их нужно всех уничтожить. Если честно, то я был в смятении. Если бы Коршуновы просто как-то сами исчезли, меня бы это полностью устроило.

Но было ещё кое-что, что не давало покоя. В самом начале, когда только увидел брата Камилы, то успел создать печать и изучить его. Уровень опасности раз в пять выше, чем у меня, то есть равен пятидесяти по моей шкале. Потенциал тройной, то есть он может достигнуть чего-то совсем запредельного.

Роман — сильный бес. К тому же, он ещё и ходок. Его опасность для меня такая, что нельзя её игнорировать.

И с этим парнем мы только что подрались. Это как пнуть бешеную собаку. Или не собаку, а ядовитую змею. Сколько пройдет времени до того, как она укусит? А если он заявится к Гвоздевым? Я не мог игнорировать эти угрозы, а значит должен был что-то сделать.

— Он сам лично принимал в этом участие? — всё же задал я вопрос.

Даже если Роман не участвовал… В случае принятия решения меня это не остановит. Я могу сомневаться, могу долго обдумывать вопрос, тем более такой непростой, но если что-то решу, то буду действовать, несмотря ни на что.

— Нет. Официально он находился на англосаксонских островах, — нехотя ответил Волков. — Но ты в курсе, что фабрика твоих родителей сейчас у него?

Услышать это было… больно. Дело моих родителей в руках семьи, которая их убила. Ещё одна гирька на чашу весов, в и без того сложной ситуации.

Наверное, есть те люди, которые принимают такие решения легко. Да чего уж… В случае реальной опасности я и сам готов убивать. Но Камила… Я успел немного узнать эту девушку, проникнутся к ней небольшой симпатией. Убить Романа Коршунова для меня теперь это убийство не безликого врага, а живого человека, защитника юной девушки, которая, вполне возможно, без него не выживет.

Перед глазами встало мертвое лицо сестры. Безмолвное, с застывшей маской ужаса и обиды. Она была так молода…

— Что ты предлагаешь? — спросил я Волкова.

Нам принесли еду и на пару минут мы замолчали. Парень набросился на пищу, что выдавало его голод. Хорошо знакомое чувство. Телепортация отнимает силы? Может так, а может у него разгулялся аппетит от зрелища избиения Коршунова.

— Пока ничего. Хочу понять, кто ты такой и есть ли от тебя толк, — прямо сказал он. — Я успел оценить, как ты действовал. Не будь Ромашка таким ослабшим, он бы тебя на части разорвал.

— Да, он сильнее меня. — не стал я отрицать истину.

Сильнее, как бес. А как алхимик, я уничтожу его.

— Но может из тебя и выйдет толк. — продолжил Волков, — Как ты смотришь на то, чтобы объединиться?

— Сначала скажи, что ты предлагаешь. Коршунов сильнее меня, но вы с ним приблизительно равны.

— Откуда тебе знать? — нахмурился он.

Да потому что тебя я тоже изучил, придурок.

— А ты думаешь, что самый умный? — зло оскалился я, скрывая истинное положение дел.

Волков откинулся на подушки, скрестил руки перед собой и уставился на меня.

— Допустим. Но даже если мы равны, как бесы, я смогу найти на него управу и один.

— Тогда я тем более не понимаю, зачем я тебе.

— А я не говорю, что ты мне нужен. Коршунов — мой с потрохами. Я уничтожу его. Разрушу все его начинания и заставлю страдать. После этого убью.

Официант, который в этот момент проходил мимо, вздрогнул и чуть не уронил поднос. Вжав в голову, он быстро сбежал от нас, на что Волков внимания не обратил.

— Удачи, — ответил я.

— Я бы мог предложить тебе поучаствовать. Право на месть я уважаю. Но буду признателен, — усмехнулся он, — Если не будешь путаться под ногами.

— Думаю, теперь это будет не сложно.

Сомневаюсь, что Волков ещё раз полезет на территорию института. А нигде больше с Камилой я не собираюсь пересекаться. Да я с ней вообще больше пересекаться не хочу

Блин… Тут мне в голову пришла мысль. Если конфликт с Коршуновым продолжится и я его убью, а Камила останется одна, они ведь родственники. А значит она тоже потенциало ходок. Бес она слабый. Способностей ходока выраженных пока нет. Но вдруг они дремлют и пробудятся чуть позже? В это случае уже она представляет угрозу, как для меня, так и для моих близких.

Что делать то? Бить на опережение? Сложный вопрос.

— Здесь мой телефон, — положил Волков передо мной визитку, — Если захочешь присоединиться к веселью, звони.

Волков расплатился по счету, попрощался и ушёл. Визитку я взял, хоть и не собирался звонить. Тот, кто месть называет весельем не самый лучший союзник.

* * *

— Что ты натворил? — заорала Камила, когда Роман уселся в машину.

Пришлось разбираться сначала с охраной ресторана, потом с полицией, а дальше и с гвардией князя. Последняя отвечала за любые конфликты, которые устраивали между собой аристократы.

Ничего критически важного, но несколько часов ушло. Ещё и штраф впаяли. Который пришлось выплачивать Роману, потому что остальные два виновника скрылись с места преступления.

А теперь это. Стоило залезть внутрь, как сестра дала волю чувствам.

— О чем ты? — спросил устало Роман.

— Ты всё испортил!

— Что я, млять, испортил?! — взорвался он, — Твоё общение с Соколовым?! Нашла себе дружка! Молодец!

От резких слов сестра заткнулась. Роман знал, что ещё пожалеет об этом, но сейчас ему требовалась тишина.

«Слишком много навалилось… Слишком»

Проблемы с князем, бизнесом, матерью, Волковым, а теперь и Соколовым. Роман запомнил его взгляд. Безумный, полный ненависти и готовности убивать. Если бы не охрана, мужчина бы умер. Это было странно, но Роман честно себе признался, что прошёл по грани.

Хотя и не понимал, от чего так. После удара Соколова Романа ещё с час мутило. Словно все способности разом отрезало. Так не бывает. Это просто невозможно. Не может же Соколов быть каким-то мифическим героем древности? Мир знает множество примеров по настоящему уникальных способностей, но чтобы они имелись у Соколова?

Роман знал, что тот попал в лабораторию к отцу. И теперь становится понятно, кому Коршунов обязан попаданием в темницу и трехнедельным допросом. Соколов сдал то место, где его держали. Это самое очевидное, что можно предположить. В этом контексте становится понятны и вопросы, и настойчивость, и попытки выяснить, где ученые Коршуновых.

Вопрос в том, насколько этот парень опасен. Если… или быть точным, когда он объединится с Волковым, то проблем может стать в разы больше.

С этим надо было что-то делать.

* * *

Как и в прошлые разы, Садов встретился с Трофимом в баре, где в это время суток почти никого не было.

— Привет, — поздоровался мужчина.

— Садись и рассказывай, — бросил Трофим нетерпеливо.

— Тише-тише, я всё узнал. Наш студент живет недалеко от института. Ещё часто зачем-то ездит в парк. Уж не знаю, зачем, но проводит там много времени. Пару раз оставался ночевать.

— Да? — приподнял брови Трофим. — Тогда это упрощает задачу.

— Можно его взять либо у дома, что не очень хороший вариант, либо в парке.

— Слежку за ним заметил?

— Нет. Только в институте. Но там столько охраны, что туда соваться даже думать не стоит.

— Это понятно, — часто закивал Трофим. — Ты молодец, хорошо поработал.

— А что дальше? Сам знаешь, что на кону стоит.

— Что же? — ощерился мужчина, — Контракт мы выполнили. Заказчик получил желаемое. Теперь можем заняться своими делами.

Садов кивнул. Он понимал, что Трофима не остановить и что тот готов рискнуть всем делом, чтобы свершить месть.

Глава 16. Нападение

В институт я не пошёл. Один леший уже опоздал, а в голове такой сумбур, что и нечего думать сосредоточиться на учебе. Сейчас есть вещи поважнее.

Домой я направился чуть ли не бегом. Влетел в квартиру, убедился, что соседа нет и бросился к себе в комнату, распахнув окна настежь. Во время запланированной работы могут выделиться неприятные запахи, поэтому надо скрыть следы. Лучше бы в жилом помещении не работать, но тут уж не до изысков. Уверен, когда-нибудь я обрету свою мастерскую, но до этого времени надо дожить.

Я достал тот металл, добытый из паука. Он не был природного происхождения… В смысле это металл, но переваренный в желудке и пущенный на усиление тела паука. Органический металл? Впрочем, не важно. Главное, что он достаточно крепкий, с интересными свойствами и способный удерживать в себе заряд энергии мира.

До того, как сосед вернулся, я сделал две вещи. Амулет, который благодаря крови Коршунова будет предупреждать меня, если он окажется рядом. И небольшой кинжал, который тоже несет в себе частичку его крови. Я не питал иллюзий, представляя, что со мной может сделать бес. Переместится сюда и оторвет голову. Единственный мой шанс — это ударить кинжалом и активировать те закладки, которые создал специально для него.

У меня осталось ещё немного крови и с ней я планировал поработать в парке, а то силы полностью закончились.

Ночь прошла тревожно. Несколько раз я просыпался, вздрагивал и был готов к нападению. Но никто не пришёл. Утро встретил с облегчением. Что делать дальше понятнее не стало. Искать Коршунова и устраивать ему вендетту? В принципе, осуществимо. Надо подловить момент, когда будут забирать Камилу и придумать какой-нибудь маячок. Хотя есть способ и попроще. С помощью крови Романа я могу создать компас. Да, надо так сделать. Радиус выйдет небольшим, но это хоть что-то.

День прошёл, словно в тумане. Я опасался нового вызова к директору, но, кажется Измайловых не волновало то, что происходит вне их территории. Может и к лучшему это.

Единственное, на чем удалось сосредоточиться — это на сборе статистики из портальной комнаты. Специально пораньше пришёл, чтобы успеть засечь всех, кто приходит в школу таким образом.

Стоило занятиям кончиться, быстро заскочил домой и отправился в парк. В планах задержаться там до поздней ночи, слишком уж многое надо сделать.

Создание компаса и доработка кинжала с амулетом заняли часа три суммарно. Выдвинулся сюда я когда темнеть начало, сейчас так и вовсе, ночь на дворе, но это меня не смущало. Привык.

Три задачи, которыми занимался, были относительно простыми. Я ещё в институте рассчитал все схемы, а благодаря источнику, смог быстренько реализовать задумки. Быстро — это всего за три часа, а не три дня. Для управления кинжалом создал кольцо, которое поместил на правую руку. Прошлый способ управлять шаром не столь эффективен. Пока наденешь управляющий модуль на руку, пройдет секунд десять, а в драке с бесом это смерти подобно.

Эх… Идея ограбить ювелирный не отпускала меня. Самому закупить тот объем, который мне нужен для серьезной работы нечего и думать. Жаль, что у Коршунова нет ювелирного. Посторонних людей грабить не хочу, а его — с удовольствием.

В перерывах между работой пытался решить задачу, как блокировать перемещения. Да, у меня есть кусочек метеоритного камня, который должен меня защищать. Тот старик из ставки князя меня перемещал, когда камня с собой не было — он остался в сумке, которую отобрали. Удивительно, как ценное железо с концами не забрали. Я постарался сделать кусочек похожим на обычный металл, так что могли и пропустить. Может причина в том, что они и предположить не могли, что нищий студент таскает с собой столь ценную вещь. А проверять… Это рядом должен оказаться ходок, переместиться, заметить помехи, задуматься об этом и как-то догадаться определить в невзрачном куске металла метеоритное железо. Наверное, мне повезло, что этого не произошло.

Про вещи у меня спрашивали, но так — вскользь. Отбрехался тем, что пробовал изучать кузнечные навыки и это лучшее, что смог выковать. Родиона это если и заинтересовало, то виду он не подал.

Волков тоже меня переместил, когда железа с собой не было. Обычный шар я ещё таскал, так, на всякий случай, а камень — нет. Опасался, что это создаст помехи для ходоков, которых в институте хватало. Там, кстати, отдельная защита стоит. Я даже определил, в каком именно месте метеоритное железо расположено, но это сейчас не важно.

Сегодня я камень с собой взял. Неизвестно, насколько это помешает Коршунову добраться до меня. Определить бы, какая зона блокировки и насколько он способен её преодолеть. Метр? Десять метров? Без разницы, если честно. Это не столь большая дистанция, чтобы остановить сильного беса.

Вот я и пытался разработать генератор помех, чтобы усилить зону блокировки. Мне бы метров двадцать для начала и в квартире можно спать спокойно. Да и по улицам ходить, не опасаясь, что он выскочит на меня из ниоткуда. Двадцать метров достаточно, чтобы заметить угрозу и отреагировать.

Когда я почувствовал, как защитный контур в моём лесном закутке нарушен, то вздрогнул. Неужели началось?

О защите в этом месте я позаботился в первую очередь. Изначально я опасался не врагов, а обычных людей, которые могут забрести в дебри и увидеть лишнее. Но сегодня… Нервы были и так обнажены до предела, поэтому я испугался.

Страх бывает разным. Ничего не боятся только психопаты и вруны, которые обманывают себя, отрицая страх.

Я боялся многого, но умел брать это чувство под контроль, ставить себе на службу.

Активировав несколько печатей, определил, что в мою сторону крадется человек. Один. Бес, но не Коршунов. Уровень опасности где-то тридцать два. Не ходок.

Я быстро достал манипулятор. Так прозвал ту штуку, которая управляла движением шара. Здесь полно веток, нить просто так не выпустишь, но всё равно это устройство пригодится.

Неизвестному потребовалось около десятка секунд, чтобы добраться до меня. Я встал за дерево так, чтобы он меня не увидел и это было ошибкой. Бес прекрасно чувствовал, где я нахожусь.

— Эй, парень, что ты здесь делаешь?! — крикнул он, изображая случайного прохожего или смотрителя парка, — В это время здесь нельзя находиться!

Между нами метров тридцать где-то. Если у него оружие, то не беда, защиту я доработал. Тем более здесь, в месте средоточия сил.

— Простите, я в туалет отошёл, — выглянул я из-за дерева.

И увидел мужика, который отвел руку назад. Когда наши глаза встретились, он вскинул оружие и выстрелил. Самого выстрела я не услышал, лишь тихий хлопок, но ощутил, как пули отводит в сторону. Защита работала так, что на основе алхимии подобия, перехватывала любые металлические, быстро летящие объекты. Перехватывала и переводила их импульс во вне, от чего пули оседали на землю.

— Что за… — протянул мужик, убирая оружие, — Придётся по старинке…

Он бросился вперед. Я выпустил ему навстречу шар, он попытался его перехватить, но сила была такова, что я ему, кажется, кисть вывихнул. Зря он именно схватился за шар. Его дернуло следом и он упал.

Я собирался хлопнуть по земле, чтобы активировать следующие закладки, но тут ощутил, как ещё пара убийц показалась с другой стороны. Эти ребята церемониться не стали и открыли огонь. Пришлось пригибаться и бежать за дерево. Защита защитой, но она не бесконечная.

Тем временем, бес оклемался и кинулся ко мне. Прямо на встречу выброшенному кинжалу. Пусть он и готовился для Коршунова, но это не помешает использовать его против других врагов.

И снова он попытался перехватить оружие, но недооценил силу броска. Лезвие срезало ему большой палец и вошло в грудь, от чего мужика повело и он врезался в дерево. Пусть полежит… Притянув шар обратно, выпустил его в сторону других стрелков.

Но не рассчитал. В другую сторону не рассчитал… Оружие то против крепких бесов, а тут против меня обычные люди выскочили. Первому шар попал в грудь. Я даже на расстояние услышал смачный хруст ломаемой грудной клетки. Неудачника впечатало в дерево, по которому он и сполз.

Второй стрелок замер, пораженный случившимся, а потом принялся палить в меня. Да как-то криво, пули летели куда угодно, кроме того дерева, за которым я укрывался. Когда стрельба прекратилась, я вернул шар и послал в мужика. Он попытался отпрыгнуть, но не успел. Снаряд врезался ему в плечо, от удара развернуло тело вокруг своей оси.

Я бросился к этому типу, на ходу притягивая шар. Мужик не пытался подняться. Я ему ключицу сломал. Он держался за неё, кряхтел и орал от боли. Подбежав, врезал с ноги в голову. Мужик обмяк, а я подхватил его оружие и обойму. Он как раз хотел перезарядиться, когда мой удар его настиг.

Вовремя. Бес очнулся и вытаскивал кинжал из груди. Сделав пару шагов вправо и вперед, прицелился и выстрелил в просвет. К своему стыду из всей обоймы я попал всего раза три. Зато один раз удачно — в глаз. Самое то, против беса.

Но эта сволочь энтузиазм не потеряла, вытащила нож и бросилась… В сторону от меня. Ну гад… Я повёл рукой с кольцом и призвал лезвие обратно. Это оружие я не готов отдавать.

Перехватив на лету кинжал, побежал за мужиком следом. Опасно оставлять такого свидетеля. Я старался не использовать по максимуму свои возможности. Хватило мне происшествия в поезде. Служба безопасности князя наглядно доказала, что работать они умеют. Как и узнавать настолько сокровенные подробности, что с ними лучше не шутить.

Спустя десяток секунд я понял, что безбожно отстаю. Нечего и пытаться тягаться против беса. Послал шар ему вдогонку, но промазал. Слишком много деревьев. А ведь ещё ночь. Вскоре его фигура окончательно скрылась из виду. Я выбежал на открытое пространство, но никого не увидел.

Дерьмо… Так легко ты не уйдешь, сволочь.

На кинжале осталась кровь… Видели бы мои родичи, что я использую этот материал, как минимум не обошлось бы без плетей. Кровь — это запрещенный материал. Но я достаточно опытен, чтобы не убиться и достаточно адекватен, чтобы не превратиться в кровавого алхимика, с сотнями жертв, из которых составляются печати.

Собрав алую жидкость, наспех создал печать и… Кровь вспыхнула и испарилась. Черт, не рассчитал. Если всё сделать идеально, то бес должен превратиться в лед. Не весь, а его кровь. Пусть не в лед, но значительно охладиться, от чего, вообще-то, порядочный человек должен умереть. Но из-за спешки, расстояния и того, что действовал я против беса… Какой результат — неизвестен.

В надежде, что хотя бы замедлил мужика, отправился по его следу, но найти не смог. То ли валяется где-то в листве, то ли сбежал. Крови у меня не осталось. Я тянул тепло из его организма и то, что у меня было, испарилось полностью.

Ну что за провал… У меня по-прежнему нет оружия достаточно эффективного, чтобы с гарантией убивать бесов. Только и смог, что обратить в бегство. Это лучше, чем валяться хладным трупом, но мало.

А ещё стоит признать, что мирного решения конфликта с Коршуновым больше невозможно. Сам руки, значит, марать не захотел и послал убийц.

Что же… Значит, война.

* * *

Трофим бежал через лес, чувствуя, что почти укрылся, когда внезапно ощутил острую боль, холод и рухнул, как подкошенный.

Он при всём бы желании не смог сказать, сколько так провалялся. На какое-то время мужчина отключился, потерял сознание. Когда очнулся, чувствовал себя замёрзшим.

Мужчина знал, что у бесов способности проявляются по разному. Ничего не даётся просто так. Видел он тех, кто способен отрастить заново конечность и им за это ничего не будет. Видел и тех, кто ощущает острейший голод после исцеления небольшой царапины.

Сегодня Трофим шёл убивать, но не рассчитал. Когда цель пробила ему грудь кинжалом, мужчина смог высвободиться, а потом исцелиться. Только вот достиг предела. Его способностей хватало, чтобы разом восстановить одну рану, а потом требовался отдых. Увидев, как мальчишка расправился с двумя напарниками, Трофим принял решение отступать.

Месть для него важна. Но и когда дело пахнет окончательной гибелью он тоже понимал. Поэтому не стал рисковать и побежал. Лучше подготовиться и вернуться с новыми силами.

Единственное, было непонятно, с чем мужчина столкнулся. Сначала летающий снаряд, потом кинжал, а следом и этот непонятный холод. Одаренные разные встречаются, но чтобы такое? Походу они нарвались на очень сильного беса, а тогда это меняет весь расклад.

Кое-как Трофим смог оклематься и достал питательный батончик. Он эту смесь лично готовил перед всеми боевыми операциями. Кто-то скажет, что глупость, но этот кто-то просто не чувствовал голода после ранения, когда готов жрать, что угодно.

Когда холод отступил, Трофим поднялся и побрел из парка, молясь, чтобы не нарваться на парня. Сейчас мужчина ему уж точно не соперник. Утешало то, что раз он до сих пор не нарвался, значит поисковые способности у него отсутствуют. Зато других хватало… Не смотря на еду, мужчину всё ещё знобило и трясло. Будто проклятие словил. Но разве проклятия возможны? Это какие-то сказки. Скорее тут надо грешить на яд. Наверняка кинжал отравлен. Но если так, значит парень готовился к противостоянию против бесов.

Дело точно обретало дурной оборот и эту проблему требовалось решить как можно скорее. Потому что два трупа за спиной не оставляли шансов. Это левые наёмники, к их организации никакого отношения не имеющие, но кто знает, с чем Трофим столкнулся. С чем и кем.

Ослабший, он выбрался из парка и не заметил, как его окружили. Когда перед ним возникла фигура мужчины, Трофим отшатнулся и упал. Это был не тот студент. Сначала мужчина подумал, что встретил случайного прохожего…

А потом ему в голову прилетело прикладом.

— Пакуйте его, — сказал Родион.

— Господин, он как-то странно выглядит. — заметил один из бойцов, который встал рядом.

— Ранили. Вся грудь в крови. — уверенно заявил другой боец, который и вырубил мужчину.

— У него губы синие, словно он замерз сильно. — покачал головой оперативник.

— Разберемся, — ответил Родион.

Он смотрел на то, как мужчину тащат к машине с ничего не выражающим взглядом.

— А с парнем что? — спросили его.

— Не трогайте. Пусть бегает. Пока что.

* * *

Все встречи князь проводил у себя в кабинете, редко когда выбираясь из дворца, но сегодня был день исключений. Анастас переместился в кабинет Родиона.

Если бы здесь оказался посторонний, то никогда бы не догадался, кто именно здесь работает. Просторный кабинет, у одной из стен стоит вместительный стол и кресло. Две другие стены заставлены стеллажами, в которых хранятся папки с документами по делам и досье. На четвертой стене висит большая доска, на которой Родион вёл пометки по ключевым делам.

Мужчина при виде князя встал и поклонился. Анастас, не обращая внимания, прошёл к стене с пометками и принялся изучать, что удалось наработать.

— Мы взяли его, — сказал Родион.

— Кого именно?

— Того, кто отвечает за поставки пауков. Его зовут Трофим. Фамилию сначала отказывался называть. Говорил, что отрёкся от неё. Ивановым звать его. Лет сто назад его род потерял настоящую фамилию, с тех пор… живут в тени.

Князь глянул на Родиона, в его бесцветные глаза, подумал и кивнул. В мире есть множество подходов к фамилиям. В России и ближайших странах распространена традиция называть в честь зверя, чью силу обретала семья. Названия довольно условные, это всё имело смысл, когда только начиналось. За века семьи на кого только не охотились, чьи особенности только не обретали, но всё равно, звериная фамилия точно давала понять, к какому сословию ты относишься. У простолюдина не могло быть такой фамилии.

Иногда так случалось, что какая-то семья провинилась перед князем, теряла влияние и в конечном итоги лишалась фамилии. По сути они становились простолюдинами, в чьих жилах текла кровь аристократов. Без прав, без богатств, без власти — они становились никем, но сохраняли часть способностей.

Такое случалось редко. Ещё реже эти семьи выживали дольше одного поколения. Совсем уж редкость — чтобы эти семьи сохранили силу. С ними никто не захочет заключать брак, а значит нормально продлить род почти не представлялось возможным.

— Если быть точным, то жили в тени. Трофим последний наследник. Родители погибли в гражданской войне. Брата недавно убили.

— Кто?

— Брат был в той группе зачистки, которая пришла за пауком. Его убил Эдгард Соколов. Трофима взяли, когда тот отправился мстить.

— Удачно?

— Мальчишка жив. Смог ранить Трофима и убить двоих людей.

— Способный парень.

— Не то слово, — князь снова обернулся и постарался увидеть, какие эмоции стоят за этими словами. Ничего. Словно на ледяную глыбу смотришь. И это при том, что князь обладал сверх восприятием, — Но обо всём по-порядку. Трофим сдал, где находится их база. Я уже послал людей, чтобы добрались туда и скинули маяк. Как поступит сигнал, направлюсь к ним.

— Не упустите ничего.

— Не упустим, — пообещал мужчина, — Есть ещё кое-что важное. Соколов. О том, что он был в том поезде знает много народу. Но у меня есть основания утверждать, что утечка произошла с нашей стороны.

Анастас нахмурился. Только кротов ему не хватало.

— Операция с парнем и была на это рассчитана. Крота я вычислил, сейчас присматриваю за ним. Хочу узнать, кому именно он информацию сливает.

— Родион…

— Всё под контролем. По моим расчётам информация, что Трофим у нас, сегодня должна уйти его заказчику. Он может ударить по их базе, может по оставшимся людям, которых тоже взяли под наблюдение, а может попытаться уничтожить самого Трофима.

— С огнем играешь. Сам Трофим не рассказал, на кого работал?

— Говорит, заказчиков у него много, но никого пока не сдал.

— Ты издеваешься?

— Нет. В допросе возникли… осложнения. Мы его взяли в критическом состояние, с сильнейшим внутренним обморожением.

— Это как?

— Словно ему всю кровь остудили разом. Наш медик только руками развел, как так вышло. После боя с Соколовым Трофим вышел потрепанным. Допрос исчерпал его силы и он отключился. Ждем, пока восстановится.

— Это как-то можно ускорить?

— Можно, но есть шанс, что умрет.

Анаснас сжал и разжал кулаки. Зверь внутри него требовалась взять ситуацию под свой контроль. Требовал немедленно действовать, добиться результата любой ценой и разорвать тех, кто против него играет. Но он умел ждать. Давно этому научился.

— Давно ты его взял?

— Пять часов назад. Выяснили, что в городе ещё один человек, который с ним работает. Артём Садов. Мои люди нашли его уже. Присматривают.

— А база далеко?

— Ещё с час лететь, — глянул на часы Родион.

Князь задумался… Желание подчиненного взять более крупную рыбу понятно. Но что-то беспокоило Анастаса. Интуиция шептала, что чрезмерные интриги к добру не приведут.

— Садова бери прямо сейчас. Пусть отправятся те, кому доверяешь. Доставь его в защищенное место и допроси, как следует. Выбей из него ответы! — сорвался князь на рык.

Родион спорить не стал. Взял телефонную трубку, набрал номер, продиктовал код и повесил трубку.

— Я проконтролирую. — пообещал он.

— Заклинаю тебя, не оплошай, — потребовал князь, — Если нужна поддержка, скажи.

— Пока справляюсь. — ответил равнодушно Родион. — Есть и третий вопрос, о котором я хотел доложить. О Соколове.

— Что с ним?

— Он случайно оказался в поезде, на который напал паук. Справился сначала с ним, а потом и с двумя бесами в ночном лесу. У них было оружие, у него нет. При этом Соколов не блистает в институте. Да и раньше его род не считался сильным. Обычная семья, когда-то бывшая посильнее, но растерявшая влияние.

— Иначе говоря, такой подвиг он совершить не мог.

— Не мог. Но ситуации разные бывают. Парня обучал бывший военный. Тренировал больше года. Мог натаскать и против бесов. Сегодня ночью подтвердилось, что он не так прост. Против него вышли трое. Трофим, бес средней силы, и двое наёмников. Случайные парни, которые умеют стрелять и не прочь взяться за грязную работу.

— И наш парень снова вышел победителем. — утвердительно кивнул князь.

— Да. Наёмники мертвы. Он их закопал в лесу, да так, что ели нашли. Обчистил и спрятал их вещи в другом месте. С собой ничего брать не стал. При этом ночью он отправился в парк, где и сидел, пока за ним не пришли.

— Зачем?

— Неизвестно. Он туда несколько раз наведывался. Меня эта история заинтересовала и я проверил всё более тщательно, но объяснений не нашёл. Судя по следам, Соколов много времени проводил у ручья в парке, вдали от чужих глаз.

— Продолжай, — медленно кивнул князь, обдумывая услышанное.

— После боя Соколов спрятал трупы, прибрался за собой, утром вернулся домой, пробыл там около часа и отправился на учебу, как ни в чем не бывало. Сейчас, насколько мне известно, сидит на парах.

— И это мальчишка семнадцати лет отроду.

— Слишком много хладнокровия для юноши.

— Тебе ли про хладнокровие говорить, — хмыкнул князь. — Хладнокровный, умеет драться, опасен. Результаты противоречат заявленной силе. Ещё что-то?

— Трупы. Они умерли от сильных ударов.

— Что легко сделает сильный бес, но не такой, как Соколов. Может он в институте показывает не всё?

— Может, — не стал спорить Родион. — Но мне не даёт покоя, в каком мы состоянии взяли Трофима. Едва живым, холодным, плохо соображающим, с многочисленными внутренними повреждениями. Соколов пробил ему грудь кинжалом. Ещё кинул в него какой-то металлический шар. Но этого мало, чтобы нанести такие повреждения.

— Кинжал и шар? — приподнял бровь князь.

— Так утверждает Трофим. Говорит, мальчишка бросил шар с такой силой, что он бес, чуть без руки не остался.

— Маленький шар можно пронести в институт…

Анастас сказал это не просто так. В институте учились его дети.

— Там камеры, охрана, да и… Это же институт. Шар не самая большая опасность. Но учитывать её всё же стоит.

Медведев кивнул. В институте кого не тронь, он сам по себе ходячее оружие.

— Можно допросить Соколова. — предложил Родион. — Слишком вокруг этого парня много странностей.

— Может и стоит. — задумчиво сказал князь, — Есть версии, что он делал в парке то? Может ли так быть, что он с Трофимом заодно?

— Я рассматриваю любые версии. В том числе ту, где они действовали сообща, что-то не поделили и случился бой. Но зачем тогда Трофиму добывать через нашего человека информацию о том, кто причастен? Да и его брат погиб. Не похоже на то, что они заодно. Скорее я поставлю на то, что Соколов засек слежку за собой и отправился в безлюдное место, чтобы расправиться с проблемой. Он ведь в лесу до этого жил долго, значит хорошо там ориентируется. Поэтому и выбрал парк.

— Звучит не то, чтобы убедительно, но лучше, чем ничего.

Анастас всегда доверял своему чутью. Зверь внутри него иногда давал знать, чем пахнет дело. В случае Садова этот зверь рыкнул, что действовать надо быстро. А в случае Соколова молчал. Почему-то парень не воспринимался, как угроза.

— Может так выйти, что Соколов скрывался не только от Трофима. За день до этого парень сцепился с Коршуновым. Я смотрел запись. Сцена вышла, как в лучших театральных постановках.

— Если бы я не знал тебя, то решил, что это шутка.

— Никаких шуток. Зрелище и правда любопытное. У меня есть запись из ресторана. Соколов как-то так ударил Коршунова, что тот идти не смог и его потом несколько часов мутило. Хотя с виду обычный удар.

— Потом дашь посмотреть запись, — заинтересовался князь, — Так значит, карты вскрылись? Чем закончилась их встреча?

— Соколова переместил Волков. Они потом поговорили, но до чего договорились неизвестно.

— Коршунов проявил себя?

— Нет. Его защитила охрана.

Князь отвернулся от Родиона и принялся разглядывать названия папок. Плохо, когда разные интриги пересекаются, наслаиваются и запутываются.

— Соколова пока не трогай. Наблюдай за этой троицей. Трофимова разговори, как и Садова. До базы доберетесь, сообщи, пошлю тебе пару людей для поддержки.

— Будет сделано.

Когда Анастас переместился к себе в кабинет, то думал он о древней крови. Одно из исследований сестры говорило о том, что кровь аристократов вырождается. Звери редкость, ловить их всё сложнее, в неволе их не выращивают, многие виды и вовсе, исчезли с лица Земли. Аристократы же… Они сначала как чума пожирали зверей, навсегда меняя животный мир, а потом пожирали веками друг друга. Семьи — они как вымирающие звери. Так легко прервать ветвь, которая хранит в себе силу многих поколений.

Возможно, что в Соколове пробудилась древняя кровь. Так иногда бывает. История знает много примеров, когда семья с вековой историей сначала мельчала, а потом выдавала на свет уникума. Эдгард пока на такого не тянул, но то, как он действует, говорило как о человеке подготовленном, решительном и способном действовать. Странности же вокруг него… Рано или поздно они прояснятся.

Князь вздохнул и уселся за стол, смотря вдаль. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, но иногда лучше подождать.

А это он умел делать хорошо.

Глава 17. Решительность

Сидя на парах, я думал о том, насколько громко бьется моё сердце и как много из студентов это слышат. Пальцы нет-нет, да пытались отбить дробь на столешнице. Половина слов преподавателя ускользала, я просто не мог заставить себя сосредоточиться на учёбе. Мысли постоянно сворачивали на ночное нападение.

С точки зрения самого боя вопросов нет. Я жив, не ранен и единственное, к чему стоит придраться — бес ушёл живым. Ладно, на самом деле придраться надо гораздо более строго.

То, что ушёл свидетель моих сил — это большая недоработка. Во-первых, он свидетель. Во-вторых, может вернуться, учтя опыт сражения. Или передать этот опыт заказчику, то есть Коршунову и тогда за мной придет кто-то более сильный и умелый.

Хотелось дать себе леща за такую оплошность. Слишком я расслаблен. Вид мирной жизни вокруг разжижает мозги. Раньше бы такой оплошности я не допустил.

Ещё беспокоило, что вычислили моё место. Значит, за мной следили, а я и не заметил. Надо какой-нибудь артефакт создать, который будет отслеживать всех бесов вокруг меня. На словах идея хорошая, но для реализации нужно слишком много расчетов, подкрепленных тестами и наблюдениями. Я научился самостоятельно определять некоторые способности у людей, но… Сделать штуку, которая будет работать в автоматическом режиме — гораздо сложнее. И дороже в финансовом плане.

Да и другие задачи сейчас есть.

Из-за того, что логово спалили, пришлось уничтожить все свои наработки. Металл я разрушил. Больше нет никакого сбора энергии в парке. Если кто-то и захочет перерыть землю на метр вглубь, то он найдет лишь металлические хлопья, перемешанные с землей. Потеря ценного места не добавляла радости. Новое место искать не вариант. Если я там что-то сделаю, то… Где гарантии, что никто не придет ночью и не обнаружит странности? Гарантий нет. Может их уже обнаружили и кто-то сейчас думает, что это такое странное я там делал.

В общем, в институте я сидел в дерьмовом настроении. Взять себя в руки удалось ко второй паре. Нет смысла себя накручивать, надо решать проблемы.

И главная моя проблема — Коршунов. Иначе говоря, надо придумать, как обезопасить себя от сильного ходока и беса.

Вот с первой задачей я и хотел разобраться. Если как-то блокировать перемещения, то это сразу решит ряд проблем. Можно будет спать спокойно и не опасаться, что раненый Коршунов сбежит с поля боя в последний момент. Нет уж, когда я пойду за ним, то хочу действовать наверняка.

Как блокировать перемещения я знал — с помощью метеоритного железа. Что-то в нем такое есть, что не даёт ходокам перемещаться. Это что-то — искажения. Любой алхимик разгадает эту загадку с полпинка. Как никак, мы циклами живем, дышим и мыслим.

Для понимания достаточно представить реку. Река — это метафорическое описание любого явления или процесса. Будь-то гравитация или поход с соседом по клубам, чтобы снять девушку. Соблазнение — это тоже цикл, у которого есть начало и конец. Начинается всё с правильной одежды, места и времени, продолжается правильными действиями, общением и коктейлями, а заканчивается завтраком на утро и такси для девушки, чтобы домой комфортно добралась и у неё осталось хорошее послевкусие от тебя.

Если ты умеешь плавать, то проплывёшь эту реку и прибудешь, куда планировал. Но если нарушишь алгоритм… Будешь одет, как лох, будешь груб и не обходителен с девушками, будешь тупить… Если создашь препятствия, то есть заблокируешь поток, то сидеть тебе дома в одиночестве и грустить.

Это пример социального цикла. Но меня сейчас интересуют физические законы. Когда ходок перемещается, мне это представлялось так: он берет точку (начало реки) и совмещает её со второй точкой (концом реки), тем самым перемещаясь на большое расстояние, вместо того, чтобы как порядочный человек, топать ножками.

Ходоки — они как лодочники, которые прокладывают реки, куда им надо.

При условии, что на их пути не встанет что-то. Пример этого «что-то» мне известен — речь об упомянутом метеоритном железе. Будучи порождением не этой планеты, оно каким-то образом вносит помехи в окружающее пространство. Причем не только для ходоков, но и для энергии, как таковой. Это как капля чистящего средства, упавшая в жир и отгоняющая его.

Мне нужно всего лишь повторить этот эффект, усилить его и взять под контроль. Мне нужно научиться создавать управляемый хаос. Поэтому весь оставшийся день я снимал показания с портальной комнаты, за которой продолжал следить, вычерчивал новые и новые печати, чтобы увидеть, как именно перемещения структурируют пространство, ну и думал, как это нарушить.

И кое-что у меня даже получилось.

* * *

С Волковым я связался из дома, убедившись, что сосед где-то пропадает. Не хотелось бы его тревожить.

— Слушаю, — услышал я знакомый, уставший голос. — Эдгард? — в голосе послышалось оживление.

— Подскажешь адрес Коршунова?

— Так сразу? — усмехнулся он.

— Да.

— Что ты задумал? — тут же последовал вопрос.

— Пока ничего, — соврал я.

— Нет, так дело не пойдет, — я не видел собеседника, но отчетливо представил, как он качает головой, — Ты не забыл, что Коршунов — моя добыча?

— Это значит, что адрес не подскажешь?

— Расскажи, что задумал и тогда подскажу.

— Так дело не пойдет, — повторил я его слова, — Не думаешь же ты, что я буду рассказывать о своих планах по телефону?

— План всё же есть?

— Пока что я всего лишь хочу знать, где живет мой противник.

— Зачем всё усложнять, а? — недовольно рыкнул он. — Ладно, будь по твоему.

Адрес он мне продиктовал. Но от этого легче не стало.

Мне предстояло разобраться с сильными противником. Который и так живет в режиме осады, а значит готов к драке. Это может на людях он зачем-то скрывается и не показывает истинную силу, а если столкнуться с ним вдали от чужих глаз…

Я уже успел обдумать, на какой территории лучше провести бой. Проще всего в людном месте его устранить, но… Проще это с точки зрения того, чтобы ему было сложнее себя раскрыть. Так-то проблем хватает. Могут пострадать невинные, меня могут увидеть, я сам могу раскрыться. Не вариант короче. Если же драться в безлюдном месте, то он будет действовать в полную силу. Не так уж это и фатально, если как следует подготовиться. Но готовиться долго придется. Если я хочу наверняка его прикончить, без этих всяких побегов в последнюю минуту…

Только вот, это нельзя сделать, не показав силу алхимии. А значит как минимум Коршунов узнает о том, что я могу. Хотя он и так уже знает. Что ещё раз подводит к тому, что убивать его надо наверняка.

* * *

Роман Коршунов смотрел на сводного брата, Ярослава. Тот долго держался, но после инцидента с Соколовым потребовал разговора. Для чего пришлось постараться. Посещение темницы князя подстегнуло паранойю и теперь Роману казалось, что в доме за ним тотальная слежка, там не скрыться.

Уединились они в одном из заброшенных зданий. Специально выбрали безлюдное место, а потом затерялись среди этажей. Есть множество способов, как подслушать и здесь, но на их реализацию нужно время. Роман надеялся, что у них есть хотя бы минут пять.

— Ты не такой, как отец, — сказал Ярослав, разрушив молчание, — Ты слаб.

— Это всё? — прищурился Роман.

Он чувствовал, что внутри что-то надломилось. Нет, не из-за Ярослава. Но сейчас он мог стать той каплей, из-за которой Коршунов сорвется.

«Может конфликт и к лучшему. Они хорошие охранники, но слишком уж опасные способности у братца. А ещё Ярослав ходячее доказательство дел отца, а значит и больших проблем»

Роман отдавал себе отчет, что как только князь додумается пообщаться не с самим Коршуновым, а с его охранниками, тогда для них всё и кончится. Мужчина никогда не слышал о таких способностях, которые позволяют полностью сменить внешность. Как-то в своих лабораториях отец смог раскрыть этот секрет. Безусловно, он открывал большой простор для манипуляций, но и цена ошибки фатальна.

Какая ирония. Отцу так мало оставалось до победы. Доведи он проект метаморфов до конца, уничтожил бы Медведевых и всех, кто встал у него на пути. Наверное поэтому он и предпочёл быть на вторых ролях, уступив Рысевым. Зачем лезть вперед, если в случае чего заменить можно кого угодно своими людьми и никто не узнает? Жаль, что проект сырой.

— Я не понимаю, чего ты ждешь? — выдал Ярослав раздражение, — Тебя пинают все, кому не лень. Долго ещё терпеть собираешься? Не пора ли приступить к реализации плана?

— Ты правда не догоняешь?

— Что ты трус и слабак? — презрительно бросил Ярослав.

— Не забывайся. Без меня ты никто.

— Да неужели? Я могу уйти в любой момент и что тогда будешь делать? Без охраны тебя растерзают. Одного Волкова хватит, чтобы род Коршуновых закончился.

«И это правда»

Волков — ходок. Неизвестно, насколько сильный, но пока он действовал достаточно успешно, чтобы похоронить большинство достижений. Ограбление, срыв сделок… Да даже авария. Роману пришлось покупать новую машину. Абы какую не купишь, так что это ударило и по без того исхудавшему бюджету. Если так и дальше пойдет, то деньги быстро кончатся. Как официальные, так и то, что оставил отец.

— Если князь узнал о лаборатории, если у него есть свидетель, то момент поимки ученых — вопрос времени. Если их поймают, то тебе конец. Всем нашим перспективам конец. Я больше не могу ждать, — заявил брат.

«Открыто бунтует. С этим надо что-то делать. Я теряю контроль над ситуацией. Хотя я её никогда и не контролировал…»

Роману больше всего хотелось сейчас врезать брату, чтобы тот знал место. Может он и метаморф, но как бес слабее. В открытом бою Коршунов был уверен, что справится. Но толку то? В этом случае он решит часть проблем, но приобретет новые.

Если отбросить эмоции, то позиция Ярослава ясна. Он продукт отцовских лабораторией. Без специальных ампул никаких изменений не будет. Он останется обычным. Чтобы наладить производство вещества, нужно собрать ученых, которые покинули спешно лабораторию. И нужно сделать это раньше, чем люди князя их найдут. Если те справятся быстрее, то это и правда конец. Всплывет всё.

После этого, Роман не сомневался, последует приказ о зачистке. Никто в здравом уме не оставит настолько потенциально опасных противников в живых. Надо действовать сейчас, либо бежать из страны.

— Хорошо, — сказал Роман, — Будем действовать.

— Жду указаний, господин, — с сарказмом ответил Ярослав.

— Не паясничай, — раздраженно цыкнул Роман, — Надо сначала определиться с приоритетами. Волков, Соколов, бизнес, ученые, князь. Есть идеи, с кем и в какой очереди разбираться?

Роман спросил с насмешкой. Он сомневался, что Ярослав может выдать что-то путное. Тот пока не проявил себя, как стратег. Как охранник да, хорош. Но ждать чего-то более сложного?

— Соколов меньшая из бед. — ответил Ярослав, — Он сейчас никто. Да и то, что я видел… Нет, он не проблема. Если устранять его сейчас, то это привлечет внимание. Хотя я могу взять его личину, зайти в институт и устроить что-нибудь. Убить детей князя.

— Нет! — рявкнул Роман. — Ты совсем идиот? За детей князь всю страну перевернет!

— И что? Кто узнает, что это мы? Все проблемы упадут на Соколова.

Роман промолчал. Первая его реакция была жесткое неприятие таких идей. Слишком опасно, да и банально подло. Коршунов и сам уже убивал. Но делал это, защищая семью, бросая вызов реальным противникам, а не их детям.

С другой стороны… Если у них и есть шансы уцелеть, то в хаосе. Надо всех запутать, отвлечь внимание и бить по уязвимым местам.

— Нет, — покачал головой Роман, стряхивая наваждение, — Детей трогать не будем. Из института, напичканного аристократами, ты живым не выйдешь.

— Тогда можно напасть на Ольгу Медведеву. Она в институте часто ошивается.

— Слишком рискованно.

— Опять ты за своё, — закатил глаза Ярослав, — Если трусить, то ничего не добьешься.

— Если действовать необдуманно, то тем более.

— Я и не предлагаю действовать с наскока, — брат шагнул вперед. В его глазах пылала решительность. — Обдумаем, составим план, я займу чужое место…

— Ты сам сказал, что Соколов меньшая из наших проблем. Не будем пока его трогать. Займемся другими пунктами. Волков. Что о нем известно?

— Почти ничего. Не удалось выследить, где живет. Он каждый раз перемещается. Сможешь бросить на него метку?

Роман внутренне поморщился. Брат слишком много знал о его способностях.

— Смогу, но мне нужен физический контакт. Надо его как-то выманить.

— Можно попробовать подставиться.

Роман кивнул. Надо выбрать такое место, где они будут вдали от чужих глаз. Как сейчас, например. Но что-то Волков не спешил нападать.

— Уходим, — сказал Коршунов, — Мы здесь слишком задержались.

— Наш разговор не закончен.

— Я займусь поиском ученого. Ты пока собери сведения, с кем моя мать сошлась. Что-то не нравится мне эта история.

* * *

Родион относился к классу бессмертных. Благодаря родословной он имел высокую регенерацию, рефлексы, повышенную скорость восприятия и всех нервных процессов, плохой нюх, который компенсировался способностью чувствовать тепло. Довершала набор особенностей прочная кожа.

Но было в его родословной и кое-что от ходоков. Дар полностью не раскрылся, поэтому Родион сам не мог перемещаться, зато он отлично чувствовал колебания пространства, заранее узнавая, где хочет появиться ходок.

Сейчас мужчина с виду просто сидел в кресле. Будь здесь кто с хорошим нюхом, то учуял бы запах крови. Сам Родион был полностью чист, поэтому можно догадаться, что он недавно побывал на поле боя.

Мужчина сидел с закрытыми глазами, раскладывая известные факты. Двадцать минут назад закончилась операция по зачистке базы Трофима. Сначала туда долетел первый ударный отряд. Потом Василий Крач, полезный член команды, один из представителей союзного рода, чья семья славилась тем, что могла перемещаться на рекордно дальние расстояния, открыл проход для второй ударной группы.

Короткий бой и база полностью захвачена. Место Родион осмотрел лично. С десяток домов, где жил персонал, пару зданий и склад, где содержалось живое оружие. На базе нашли двух живых пауков. Размерами они оказались гораздо скромнее, где-то в треть от того существа, которое напало на поезд.

Первые выводы были неутешительны. База оказалась не фабрикой по производству, а местом выращивания. То есть не истоком, где велись исследования, а всего лишь перевалочным пунктом, куда поступал «товар» и его доводили до кондиции.

Могло так статься, что Трофим всего лишь посредник, а не разработчик. Что порождало к нему вопросы. Неприятные вопросы.

Но бежать задавать их Родион не спешил. Прямо сейчас допрашивали Садова и людей с базы. Там забрали девять человек. Через несколько часов должен быть готов отчет.

Поэтому мужчина ждал.

Из кабинета Родион вышел спустя пару часов, когда ознакомился с результатами. Теперь можно было и поговорить.

Место, где содержали Трофима, находилось в этом же здание, парой этажей ниже. То, что происходит неладное, Родион почувствовал, когда прошёл половину расстояния.

Кто-то собирался к ним пробиться. Ускорившись, мужчина рванул вниз по лестнице, чуть не сбив одного из служащих, который не вовремя оказался на пути. Когда Родион ворвался в темницу, то понял, что успел. Трофим находился в сознании. Он догадался, что происходит и бросил злой взгляд на мужчину.

Сам же Родион сосредоточился на том, как пространство медленно расползалось в стороны. Кто бы к ним не хотел заглянуть, давалось ему это не быстро. Но сам факт того, что давалось, неприятно удивил. Это место ведь защищено. Прикрыто несколькими защитными камнями, а значит чужой ходок в принципе сюда не мог попасть.

Охрана среагировала, как надо. В ответ на действия Родиона набежали оперативники, никто не понимал, что происходит, но каждый был готов отразить любую угрозу.

Тем временем сам Родион, стоило ему зайти внутрь и оценить обстановку, прыгнул к Трофиму и ударил того в голову. Пленник отключился и Родион швырнул его в сторону выхода, но не успел.

Пространство, наконец-то, разошлось и оттуда выскочила граната… Ожидаемо.

Детонация была рассчитана идеально. Так, чтобы не успели среагировать. Взрывом накрыло всю комнату. Трофима вынесло в дверь, его окровавленное тело врезалось в стенку. Родиона отбросило в другую сторону. Он успел прикрыть глаза и группироваться, но всё равно, удар вышел жестким. Крепкая кожа спасла, хотя от одежды остались ошметки. В следующую секунду раны стали срастаться, кости вставать на место.

Когда Родион глянул на происходящее, то увидел, как неизвестный отрывает голову Трофиму. В защитном костюме, в черном шлеме, нельзя было определить, кто этот ходок.

Секунда и он исчез.

* * *

— Господин, вам почта, — служанка вошла в дом, держа в руках белый конверт.

Роман нахмурился и посмотрел на него, как на обещание проблем.

— От кого?

— Не указано. Только что в дом пришёл посыльный и передал, с указанием, что должно быть доставлено точно в руки.

Роман напрягся. В конверте могло быть, что угодно. Начиная от яда, и заканчивая дурными вестями.

— Положи на стол, — сказал он.

Служанка сделала, что велели и выбежала из кабинета.

«Сколько пройдет времени, когда слуги побегут с тонущего корабля, как крысы?»

Несколько минут Роман изучал конверт взглядом, не спеша к нему прикасаться. Хотелось его схватить и выбросить, но это было странное, иррациональное чувство, которое мужчина не мог объяснить. Поэтому он решительно взял конверт, сорвал печать из воска, достал лист бумаги и вчитался в строки, написанные от руки.

«Предлагаю решить наш вопрос раз и навсегда. Приходи в указанное место. Я знаю, что ты ходок»

Внизу шёл адрес, время встречи и подпись Э.С.

Роман прочитал послание несколько раз, а потом разорвал на части. Не успокоившись, он позвал слугу, приказал принести спички и сжег письмо.

«Меньшая из проблем, значит… Ну-ну…»

Глава 18. Кто кого

Как бы я не хотел, вопрос не получилось решить немедленно. Иронично то, что основная причина — учеба. Я ждал выходных, чтобы ничто не отвлекало. Ирония же в том, что пары в институте послужили причиной отложить смертельную схватку. Интересно, у других студентов такие же проблемы?

Задержка не означала, что я провёл это время без пользы. Наоборот, выложился так, что под конец будней чувствовал себя полностью выжатым. Не только из-за того, что перегрузил мозги, но и из-за нервов. Я постоянно оглядывался по дороге домой и из дома, регулярно просыпался, не чувствуя себя в безопасности.

С Коршуновым я поступил по-простому. Назначил ему встречу на воскресенье, вне города, в лесу. Сам же отправился туда в субботу с утра и сутки потратил на то, чтобы подготовиться.

Я уже говорил, что если алхимику дать время, его ничто не остановит? Я свёл линии энергии так, чтобы они подпитывали меня. Усеял лес десятками малых ловушек, цель которых, если что-то пойдет не так, прийти мне вовремя на помощь. Также же я создал несколько основных ловушек, помня, что мне будет противостоять опасный ходок со способностями беса.

Даже приведи Коршунов сюда армию, я справлюсь.

Осталось дождаться часа, когда он явится. Вот ирония то будет, если письмо не дошло или он тупо забьет. Я постарался составить такое послание, чтобы он не смог проигнорировать меня, но кто знает, что у парня на уме.

Наконец, в назначенный час, пришёл сигнал, что Роман пересёк первый контур. Вскоре я увидел его фигуру. Он медленно брел среди деревьев, то и дело оглядываясь. На улице стояла нулевая температура, земля была влажной от недавнего дождя. По такой быстро не побегаешь, есть риск поскользнуться. Лес был достаточно густым, чтобы уже через пару десятков шагов было видно с трудом. Ждал я Романа на поляне, куда он и вышел, оглядываясь.

Привести противника в нужное время и место — это отдельное искусство, в котором я был силен. Лес я выбрал по нескольким причинам. Чтобы уберечься от чужого внимания, нельзя показать кому-либо мои умения алхимика. Чтобы было место и время подготовиться, а ещё способ скрыть следы. Плюс природа была мне знакома, я умел передвигаться по лесу, знал его особенности. Надеюсь, Роман городской житель и этим преимуществом не обладает.

— Соколов! — крикнул он, — Не ожидал, что ты бросишь мне вызов.

— Мог бы и догадаться, после того, как твои убийцы не справились! — крикнул я в ответ, тем временем прощупывая, пришёл он один или с кем-то.

По всему выходило, что один.

— Убийцы? — удивился парень, — Не понимаю, о чем речь.

Ну да, конечно, не понимает.

Никаких других сигналов не пришло. Пора было действовать. Я выбросил руку, выпуская шар. Не было надежды, что удастся справиться одним лишь им, но и цель была другая. Когда я дернулся, Коршунов выхватил пистолет и открыл стрельбу. Пули отскочили от меня, а шар врезался ему в грудь. Он то ли не успел отклониться, то ли недооценил опасность.

Тело Романа откинуло. С легким вскриком он упал на спину.

Как-то слишком легко… Его скорость и реакция должны быть выше… Не успел я додумать мысль и сделать следующий ход, как сбоку мелькнула тень. Я ударил наотмашь заговоренным ножом, в кого-то попал, но этот кто-то оказался настолько быстр и силен, что снес меня.

Снес и закинул в портал.

* * *

Роман Коршунов позвал к себе Ярослава и показал ему письмо. Послание пришло в субботу вечером. Завтра Эдгард приглашал встретиться и решить вопросы.

— Меньшая из проблем, да? — язвительно хмыкнул мужчина.

— Не вижу проблемы. — ответил Ярослав.

Роман промолчал, хотя сказать ему хотелось много чего. Если Соколов решил действовать, то это может стать тем камнем, который их похоронит. Если же с ним разобраться, это станет для князя поводом вмешаться. В случае гибели Эдгарда с Коршунова спросят первым, даже если провернуть всё без свидетелей.

— Ты прижат к стенке, — сказал Ярослав, — Кажется, настала пора действовать, а не отгребать от всех подряд.

Роман промолчал. Там, где Соколов, там будет и Волков. Если Эдгард узнал, что Роман ходок, это меняло всё… Откуда? Каким образом? Успел ли он рассказать кому-то ещё?

— Я знаю, что мы будем делать. Готовься, ночью выдвигаемся.

Роман принял решение. Его и правда прижали. Это стоило признать. Дальше его либо раздавят, либо он рискнет и попробует урвать у судьбы шанс. Спустя пару часов они выехали из дома вдвоем. Остальные охранники остались в доме, чтобы присмотреть за сестрой. Мать по прежнему пропадала неизвестно где и с ней ещё предстояло разобраться.

Ближе к утру, благодаря нескольким маневрам, Роман уверовал, что они скрылись от чужих глаз.

— Может посвятишь в свой план? — потребовал Ярослав.

— Не верю я, что Соколов хочешь устроить показательную дуэль. Наверняка это ловушка. Поэтому ты притворишься мною.

— Да неужели? — хмыкнул братец.

— Подойдешь к нему, отвлечешь внимание.

«А если он тебя убьет, так невелика потеря»

— Дальше вмешаюсь я, открою проход и закину его туда. Бой пройдет на нашей территории, чтобы всякие Волковы не вмешались.

— А дальше что?

— Дальше мы его убьем. — уверенно кивнул Роман. — Ты возьмешь его облик. Пару дней походишь на пары, как ни в чем не бывало. Я же обеспечу себе гарантированное алиби. Потом ты просто исчезнешь. Исчезнет наша досадная проблема.

— Звучит неплохо. Но я бы всё же воспользовался его внешностью.

— Без убийств.

— Есть много способов, что можно натворить. Например, поссориться с кем-то. С кем-то сильным. Чтобы был повод сбежать.

— Как вариант, — нехотя кивнул Роман.

Чем больше лже-Соколов будет с кем-то общаться, тем больше шансов, что его раскроют.

* * *

Я вывалился в незнакомом месте. Кувыркнулся, вскочил, отмахнулся ещё раз ножом, но ни в кого не попал. Зато увидел, как закрывается черная клякса, а рядом с ней валяется Коршунов.

Но как? Он же был совсем в другом месте…

На раздумья не было времени. Единственная причина, почему я ещё жив — кинжал. Специально его для Коршунова готовил так, чтобы тот блокировал его способности. Поэтому тот сейчас и держится за кровавую рану, недоуменно хлопая глазами.

Подскочив к нему, ударил ножом ещё раз, но противник успел перехватить руку. Сжал кисть так, что чуть не сломал. Я выпустил оружие и активировал движение кинжала. Роман такого не ожидал. Лезвие прошлось по его щеке, едва не задев глаз. Он отпустил меня, отшатнулся и попытался разорвать дистанцию.

Я же притянул кинжал обратно и метнул в него. В этот раз получилось лучше. Кинжал вошёл точно в живот, бросив парня на землю. Я дернул оружие обратно, но не смог. Роман перехватил кинжал, выдернул его из раны и не позволил вырваться, когда я позвал обратно.

— Какого черта, — прохрипел он.

Быстро вытащив из кармана пузырёк, он отпрыгнул от меня ещё дальше и выпил содержимое. На это у него ушло меньше двух секунд. Раны, которые не должны были закрыться, стали пусть и медленно, но зарастать прямо на глазах.

Я это время не терял, готовился к схватке, молча фиксируя изменения. Оказались мы у черта на рогах, в каких-то горах, где мало деревьев. Здесь чуть теплее, а значит Коршунов переместил нас на неизвестно насколько большое расстояние.

Самое обидное, что все мои приготовления псу под хвост.

Когда Коршунов восстановился, то перехватил нож поудобнее и бросился на меня. Я же ударил ладонью по камню. Тот пошёл волной, выстрелил вверх и пробил Романа. Парень хорошо так напоролся. Я аж скривился, когда он причинным местом насадился на шип.

— СУКА! — полный ненависти рёв был мне намеком, что с бесом шутить не стоит.

Воспользовавшись тем, что Коршунов отвлекся, потянул кинжал и тот выскочил из его руки.

— Ты кто такой, мать твою?! — продолжил орать он, пытаясь вылезти с шипов.

Кол я не простой создал, а с шипами, чтобы слезть было сложнее.

Он всё же смог выбраться, разрывая свою плоть ещё больше. Брызнула алая кровь, окропила камни. В этот момент я кинул кинжал, ускоряя его до предела. Тот достиг цели. Но и Коршунов успел атаковать. Отломал шип и метнул в меня. И это всё при хлестающей из раны крови. Среагировать я не успел, всё произошло слишком близко. Кинжал вошёл в бок Роману, а каменный шип угодил мне в грудь, отбросив назад.

Проклятые бесы…

Я не понял, как Коршунов оказался рядом. Он навалился на меня, прижал к земле и руками вцепился мне в горло. Зря. Оказавшись столь близко, он подарил мне возможность активировать закладки в кинжале.

Что я и сделал.

Парня выгнуло дугой и я отбросил его в сторону, чувствуя, как по шее течет кровь. Как-то он смог меня ранить. Чувствуя, как грудная клетка встаёт на место, как раны медленно закрываются, я пополз в сторону, слабо в тот момент понимая, что происходит.

А когда пришёл в себя, то увидел такого же помятого Коршунова. Он побледнел, смотрел на меня бешеными глазами и, кажется, был полностью не в себе. А ещё он в руке держал опустошенную ампулу. Вторую… Твою мать…

Атаковали мы снова одновременно. Он бросился на меня, а я, используя свою и его кровь, создал печать разрушения, в которую он и угодил. По плану его тело должно было превратить в труху, но я этого не увидел.

Мы ведь в горах дрались. Где есть перепады высот. Эта сволочь врезалась в меня, оттолкнула и сбросила вниз. Я и сообразить не успел, когда душа ушла в пятки, чувство опоры под ногами исчезло, Коршунов резко отдалился и исчез за гребнем.

Миг осознания и каменная твердь приняла меня в свои объятия.

* * *

Очнулся я на том же месте, куда и упал. Живой. Почти целый. Раны исцелились, но пришло сильное чувство голода, намекая, что я подошёл к пределу.

Как-то всё очень тупо пошло. Мысли ворочались с трудом. Я надеялся, что Коршуном сдох, но надежды на это были слабы. Он смог удивить два раза. Сначала прислав своего двойника, а потом этими чертовыми ампулами. Что в них? Что-то явно его усиливающее.

С трудом, но я смог подняться. Сначала сел, подышал минуту, потом и встать смог. Тревога нарастала с каждой секундой. Где-то мог оставаться живым злой ходок и бес. Возможно он подкрадывается ко мне прямо сейчас.

Первое, что я сделал — отошёл от места падения. Упал я метров с пяти. На землю, а не на камень. Не то, чтобы это сильно лучше, но рядом, буквально в паре метров, торчали острые выступы, упади на которые, так легко не отделаешься.

Если мой враг цел, то может напасть сверху. Или откуда угодно. Я помнил, насколько быстрым он умеет быть.

Второе, что сделал — создал атакующую печать. Если на меня набросятся, будет, чем ответить. Пока создавал, отметил, что сил осталось крайне мало и на полноценную схватку не хватит.

А ведь я наготовил несколько десятков ловушек… Чтоб этим ходокам икалось. Против них я защиту тоже ставил. Как и держал метеоритное железо при себе. Но у Коршунова явно другой подход. Он не раздвигал пространство, а открывал черные провалы. Что-то такое… Я лишь мельком увидел, как это выглядит.

Мало того, что ходок, так ещё и способность его настолько уникальная, что моя защита не сработала. Зря надеялся на неё.

Но ничего…

Третьим, что я сделал: позвал кинжал. Связь с ним отозвалась. Сигнал шёл откуда-то сверху… Ну да, с того места, где мы дрались с Коршуновым. Призывать его дальше не стал. Неизвестно, где кинжал находится. Может в брюхе парня и это единственное, что ему мешает восстановиться.

Спешить счёл лишним… По многим причинам. В основном по той, что я не видел способа, как забраться наверх. Будь Коршунов где-то рядом, то атаковал бы, не задумываясь. Голыми руками бы душил, но добил. А так… Сейчас для меня стена непреодолима. Нужно немного времени, чтобы накопить сил, тогда я лестницу смогу создать. Или ещё что придумаю.

Был вариант свалить… Но оставлять за спиной такого врага будет идиотизмом. Знать бы ещё, как мы далеко от столицы. Что-то сомневаюсь, что смогу к понедельнику вернуться в институт. Эх…. Лучше сейчас об этом не думать и сосредоточиться на задаче.

Я достал из кармана металлическую плашку. Из самого обычного металла, в центре которого находился кусочек метеоритного железа. Это был созданный мною усилитель, который должен генерировать помехи ходокам. Я осмотрел себя, нашёл немного крови Коршунова… Всё же ранил я его достаточно сильно и когда он врезался в меня, то любезно поделился драгоценной жидкостью. Кровь успела свернуться, но это не важно. Мне главное то, какую информацию она несет. Несколько минут ушло на то, чтобы перенастроить артефакт. Будет ли он теперь работать, как надо — неизвестно, но это лучше, чем ничего.

Чуть расслабившись, вспомнил о том, что я вообще-то создавал средство обнаружения Коршунова. Достал компас, который тут же указал на то место, которое я и предполагал. Живой или мертвый, Роман лежит наверху, откуда сбросил меня.

Делать нечего, надо забираться наверх.

* * *

Когда поднялся, то нашёл своего кровника. Живого. Сидит на камне, не двигается и смотрит на меня.

— Ты кто такой, мать твою? — это были его первые слова.

Кинжал он держал в руках. И что-то я не заметил у него следов ран. Выглядел он дерьмого, ничуть не лучше меня, а может и хуже.

— Пока мы не продолжили, не подскажешь, где находимся? Хочу понять, как выбираться отсюда.

— С чего ты взял, что переживешь нашу встречу? — прищурился он недобро.

— А много у тебя этих ампул ещё?

По тому, как дернулось его лицо, я догадался, что чудо средство закончилось. Я понял, что у него их больше нет, а он понял, что я понял.

— А у тебя, много трюков осталось? — зло ответил он. — Ты слишком слаб, чтобы пережить этот вечер.

Будь это так, он бы меня уже убил. А значит либо опасается, либо ему сильно досталось. В кинжал я вложил все свои знания, чтобы блокировать его способности. По моим задумкам они должны были угробить его, как беса. Никакой регенерации, скорости и прочего. Но из-за вмешательства ампул с непонятной жидкостью ждать можно было чего угодно. В том числе и того, что он полон сил, легко может меня убить и единственная причина, по которой медлит — желание узнать, чем я так его приложил.

— Какого хрена ты мне вообще вызов бросил? — разрушил он тишину.

Никто из нас так и не рискнул напасть.

— Ты ещё и спрашиваешь? — удивился я.

Каждая секунда промедления — это дополнительные силы, которые я собираю прямо сейчас.

— Из-за того, что мой отец сделал с твоей семьей? Я в это время вообще-то в другой стране находился!

— Жалкие оправдания…

Я атаковал первым. Хлопнул ладонью по камню. Коршунов отпрыгнул в сторону, но зря, это был обман. Целью было выдернуть кинжал. Он почти выскочил, но парень смог удержать, хоть и ценой того, что его прыжок исказило и он чуть не упал.

Выровняв движение, он побежал на меня. Я отметил, что двигается он гораздо медленнее, чем раньше. Встретил его печатью ослабления. Мы схлестнулись, как дворовые коты. Обменивались ударами, особо не думая о защите. Он пытался ударить кинжалом, но эй, это же моё оружие. Я легко блокировал лезвие и пару раз почти смог обратить кинжал против Коршунова.

Удар, удар, блок. Я пропустил в челюсть, а мой противник отхватил по ребрам, прямо туда, где до этого побывало лезвие. Он разбил мне губы, я ему нос. Он чуть не выбил мне колено, а я смог заломать его руку. Так и замерли, хрипя. Я бы сломал ему конечность, но другой рукой он пытался ударить меня кинжалом, который мне приходилось удерживать.

Вырвавшись из объятий друг друга, снова бросились в бой. Минута проходила за миной, мы избивали друг дружку, пытались нанести максимальный ущерб. Сейчас по силе мы были на равных. Раны пусть и медленно, но закрывались. Никто не мог одержать уверенную победу.

В какой-то момент кинжал был отброшен далеко в сторону. Я бы притянул, но сил совсем не осталось даже на такое простое действие. Мы синхронно отскочили друг от друга, чтобы перевести дух.

Ну как отскочили… Нас шатало, ноги тряслись у обоих, мышцы жгло, пот щипал раны.

Коршунов попытался создать портал. Никак иначе не могу объяснить, почему он стал рукой выписывать круги.

Ничего не получилось.

Я не удержался и рассмеялся. Злым, обидным смехом.

— Не получается?

— Как…? Сука!

Коршунов натурально заревел, снова врезался в меня и… Сегодня явно не мой день. И не его. Упали мы вместе. С не столь высокого обрыва, но и пары метров хватило, чтобы выбить остатки духа.

Так и лежали несколько минут, кряхтя и собираясь по кусочкам. Я когда смог перевернуться, понял одну истину. Либо я прямо сейчас поставлю точку в конфликте, либо мне конец.

Харкая кровью, на камне вывел печать, чувствуя, как внутри всё холодеет. К этому моменту Коршунов тоже поднялся. Я видел, как на его пальцах блестят черные когти. Не было сил удивляться.

Он прыгнул на меня, но я успел. Красная стрела вошла ему в плечо — гад успел увернуться. Так-то я метил в сердце. Кровь, превращенная в оружие, пробила парня навылет и отбросила от меня. Он не поднялся. Но и я не смог встать. Рухнул прямо там без сил и отключился.

* * *

Второе пробуждение вышло в разы неприятнее, чем первое. Во-первых, на землю спустилась ночь. Во-вторых, вместе с ночью пришёл холод. Я настолько замерз, что чудо, как вообще очнулся. Анабиоз был слишком близок, но видимо организм обладал большой тягой к жизни и наскреб какие-то крохи, чтобы оклематься.

С трудом перевернувшись, смог подняться. Коршунов здесь же был… Ну почти… Эта сволочь тоже очнулась и успела отползти на десяток метров от меня. Под тем местом, где он валялся, блестела большая лужа крови.

Я прислушался к себе и сделал вывод, что про алхимию на ближайший час и пару сытных обедов лучше забыть. Последняя печать чуть не убила меня.

Кровь это специфический материал. Запрещенный. Она обладает большой силой, в основном разрушительной. Но и требования накладывает к тому, кто обращается к ней. Если полон сил, то сможешь обуздать алую силу. Если же ослаб, ранен, истощен… Ну, повезло, что жив остался.

— Соколов! — прохрипел-прокричал Коршунов, — Когда же ты сдохнешь?!

— Да пошёл ты! — хотел крикнуть я, но вышел лишь тихий шёпот.

— На что ты рассчитываешь? Отсюда до ближайшего населенного пункта — сотни километров, — отчаянно насмехался Коршунов.

Чувствовалось, что не только мой план рухнул, но и его.

Я смог наскрести пару капель силы, чтобы притянуть кинжал. Он как раз улетел вниз, туда, где мы оказались. Когда рукоять коснулась ладони, я почувствовал себя значительно увереннее. В отличие от Коршунова.

Воображение рисовало картины, как дойду до него и прикончу. Но жизнь внесла свои коррективы в происходящее.

Раздался вой. Сильный, пробирающий до костей. Мы в этот момент с парнем смотрели в глаза друг друга. И оба догадались, что вой ничего хорошего для нас не означает. Не когда мы в таком убогом состоянии.

Но силы откуда-то нашлись. Я бросился к ближайшему дереву. Оно находилось метрах в тридцати от того места, где мы дрались. Коршунов бежал рядом. Он чуть отстал от меня и выбрал дерево слева. Мне же досталось справа.

Наверх я залез раньше него и увидел, как из леса выскочило несколько серых фигур. Сделай они это на секунду раньше и быть Роману растерзанным, но не повезло. В смысле мне не повезло. Парень же спасся. И откуда такая прыть взялась? Я забрался повыше, вцепился в ветку, чувствуя, как кружится голова.

— Это серые волки! — крикнул Роман, — Звери! Они всегда ходят стаей, слышал про таких?

Я ничего не слышал, но промолчал. То, что здесь есть звери означало, что до обжитых земель и правда далеко. Какой же силы он ходок, что способен так далеко перемещаться?

Несколько минут мы сидели на дереве, наблюдая за тем, как волки кружат внизу. Они пытались нас достать, прыгая высоко, метра на четыре минимум. Повезло, что деревья достаточно высокие и крепкие, чтобы уберечь нас.

— Ты сказал стаей, — прервал я тишину, — Насколько большой?

— Как повезет. От семи до двадцати особей.

Попал так попал.

— Встретить стаю большая удача, — насмехался Коршунов, — Если ты полон сил. Давай, кинь в них своих ножичком.

— Давай лучше ты их своими коготочками разделаешь. Я не против. Даже мешать не буду.

Роман ничего не ответил. Среди желтой листвы я плохо его видел. Он забрался повыше, закрепился и спускаться по всей видимости не собирался. Один раз он точно попытался открыть портал, но не получилось. Я проверил, в порядке ли артефакт. Он по прежнему лежал в кармане и никак не пострадал.

— Как ты блокируешь перемещения? — не удержался он от вопроса.

— Молитвой, не иначе!

Не думает же он, что я ему свои секреты выдам?

Ситуация сложилась не очень хорошая. Я на дереве, в неизвестном месте. Если я правильно понимаю, то Коршунов должен был перебросить нас туда, где ему никто не помешает со мной разобраться. Это первый факт. Второй — звери. Гвоздевы жили вдали от города. Городка, если быть точным. Который, в свою очередь, вдали от более цивилизованных мест. В радиусе нескольких сотен километров можно было найти и другие населенные пункты, но не то, чтобы большие.

Чего уж… Я две недели шёл от лаборатории, пока не нашёл людей. Иначе говоря, там та ещё глушь.

При этом мы с Сергеем днями искали зверей. Находили, но одно понятно точно — это было не так-то легко. Возможно, звери и живут где-то поблизости от населенных пунктов, но далеко не факт, что это наш случай. Быть может Коршунов не просто так нас сюда переместил. Может здесь его угодья и тогда вокруг может быть сколько нежилых километров, что это полное фиаско лично для меня.

Для меня это означало, что если я и вернусь, то произойдет это нескоро. Через неделю, а может и месяц.

Но ладно это. Жизнь дороже учебы. Я сижу на дереве. На соседнем сидит мой враг. Внизу хищники. Минут через десять, чуть отдышавшись, я создал диагностирующую печать, благо сил она отбирает немного и пришёл к неутешительным выводам. Крепкая шкура и регенерация — это то, что удалось определить с точностью. Наверняка и другие какие-то способности имеются.

Всё бы ничего, не пострадай я до этого крепко. Голод терзает меня. О полноценной алхимии не может быть и речи. За час-два медитации я накоплю достаточно сил, чтобы прикончить парочку волков, но если их тут стая…

К тому же, если я их прикончу, то снова потрачусь. В то время, пока Коршунов будет копить силы. Ему не составит труда убить меня. Надо всего лишь подождать час другой, пока его тело переборет всё то, что я с ним сделал. Повреждения не будут держаться вечно.

— Никто ведь не знает, что ты ходок, да? — крикнул я.

— И не узнает! — заявил он уверенно.

— Ты же не думаешь, что я не подстраховался? Если к утру не вернусь, князь получит письмо.

С соседнего дерева раздалась звенящая тишина. Её разрушил волчий вой. Зверью не понравилось, что мы разговариваем.

— Будь ты проклят, Эдгард! — раздался злой голос.

— И тебе того же! Заметь, не я первый начал!

— Я что ли?! — его голос был полон возмущения, — Я о твоем существование и не знал, долбаеб ты хренов! Не будь той встречи у ресторана, то и не узнал бы!

— Сам придурок! — завёлся я, — Нехрен было посылать убийц!

— Да о каких убийцах ты талдычишь?! Не посылал я никого! Сам бы пришёл тебе голову отрывать, реши так!

— Сказки то не рассказывай. После нашей встречи за мной пришли твои люди.

— Ты бредишь!

Ну, не хочет сознаваться и ладно. Это ничего не меняет. Молчание продлилось недолго. С соседнего дерева раздался возмущенный возглас.

— Погоди! Так ты бросил мне вызов, потому что тебя кто-то пытался убить?!

— Не кто-то, а твои люди!

— С чего ты взял, что они мои?!

— А чьи же? — рассмеялся я.

Не, реально, кто ещё мог желать мне смерти? Бред же.

— Что стало с теми людьми?

— Мертвы, — не стал я скрывать.

— Ты дурак, Эдгард. Желай я твоей смерти, то пришёл бы лично. В крайней случае послал своих охранников, чтобы отвлекли тебя. Но мои охранники живы. Как и меня ты не видел, когда на тебя напали.

— Ты можешь петь, сколько хочешь, Коршунов. Я тебе не верю.

— А зачем мне сейчас лгать тебе?

Вопрос повис в воздухе. Может затем, чтобы придумать что-то и выбраться отсюда? Пока мы болтали, я прикидывал, как усилить артефакт блокировки. Надо любой ценой не допустить, чтобы Коршунов свалил отсюда.

* * *

Минут через двадцать я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попробовать атаковать одного из волков. Метнул в него кинжал, придал ускорения и пробил тваре шкуру. Зверь взвизгнул и бросился наутёк, скрывшись за деревьями. Я на это только глазами похлопал. Тварь шустро убежала так далеко, что связь с кинжалом исчезла.

— Что, потерял игрушку? — расхохотался Коршунов.

— Иди нахер.

— Какие мы грозные, — продолжил хохотать он. — Слушай, Эдгард, по всему выходит, нам с тобой придется договариваться.

— О чем? — вложил я весь скепсис в вопросов.

— О том, как выбраться отсюда. Ты не можешь прикончить меня, а я тебя. Это патовая ситуация. Убери то, что блокирует переходы и я открою проход обратно.

— Ты меня за дурака держишь? Стоит мне убрать блокировку, ты тут же исчезнешь.

— И что дальше? Князь узнает о том, что я ходок?

— Узнает, не сомневайся.

— Так и ты не сомневайся, что меня тут же отправят на допрос. Где я с большой охотой поведаю о всех тех чудесах, которые здесь видел. Блокировать ходоков? Трансформировать камень? Ослаблять бесов? О, Эдгард, твои проделки тянут на большие проблемы. Как думаешь, что с тобой после этого будет? Князь погладит по головушке или запрёт где-нибудь? А то и вовсе, грохнет непонятное существо.

— Скорее он возьмет меня на службу. Лично я не против. Князь мне нравится.

На самом деле я такой уверенности не чувствовал. Не забыл пока что, какого это, когда близким угрожают. Да и это ощущение, когда от тебя ничего не зависит… Попасть в лапы князю — это гарантированно лишиться свободы.

Хотелось бы этого избежать.

К тому же, никакого письма нет. Это блеф чистой воды. Но и соглашаться на предложение Коршунова… У меня нет иллюзий. Если он сможет, то убьет меня. Как и я его.

Снова повисла тишина. Казалось, что с каждой минутой становится холоднее. Это было не так. Температура не могла так сильно измениться, но здесь, наверху, то и дело налетал ветер. Я был в осенней одежде: куртке, штанах и ботинках. В обычное время этого хватало, но сейчас… Я чувствовал, как тело сковывает. Ну как сковывает… Оно и до этого промерзло основательно, но из-за пробежки кровь чуть разогналась, но этого надолго не хватило.

— Соколов… — позвал усталый голос, — Каким бы образом ты не блокировал меня, как думаешь, надолго ли этого хватит? Ты можешь уснуть, можешь ослабнуть или потерять бдительность. Рано или поздно я пересилю тебя и освобожусь. Соглашайся на предложение, пока оно ещё действует.

В темноте волков не было видно. Может они ушли. Но проверять чего-то не хотелось.

— У меня есть идея получше, — ответил я, растирая ладони, — Если я скину тебя с дерева, то волки сильно обрадуются, как думаешь?

— Ну так сделай это, — раздраженно ответил он, — Давай, чего тянешь. Мне до чертиков всё надоело, если честно.

Я мог бы рискнуть. Собрать силы, взорвать под ним дерево или ещё что-то придумать. Это неплохой вариант. Но что дальше? Нужно достать еды. На будущее всегда надо держать с собой запас, но все мы умны задним числом.

— Что ты предлагаешь? — всё моё естество требовало не идти на соглашение с этим уродом. Я успокоил себя тем, что просто спрошу. Соглашаться то не обязательно.

— Ты убираешь блокировку, я открываю портал, мы сваливаем.

— Что мешает тебе свалить первым и оставить меня здесь?

— Письмо.

— Сомнительно. Ты можешь подумать, что найдешь его, и рискнуть.

— Если не найду, то вернусь за тобой, — среди листвы послышалась вялая насмешка.

— Так дело не пойдет. Ты можешь открыть проход в любое место?

— Нет, конечно.

Его словам не было веры, но я принял ответ. Что мне ещё оставалось?

— Ты сможешь открыть проход рядом со мной так, чтобы я вышел в центре города, недалеко от института?

— Даже не думай. Если кто-то увидит, как ты появляешься из ниоткуда, возникнут вопросы. Для меня это всё равно, что приговор.

— Я согласен только на город. На месте нашей встречи могли остаться твои люди. Кто, кстати, был под твоей личиной?

— Это не важно, — раздался ответ спустя минуту тишины.

Ага, вот ещё одна твоя тайна. Я не понимал, как Коршунов провернул этот трюк, но был уверен, что князь этим заинтересуется.

— Чтобы ты знал, с моей смертью блокировка не исчезнет. Останешься здесь, если со мной что-то случится.

— Интересные у тебя способности. Так что, по рукам? Я открываю проход, ты уходишь, а следом ухожу я? И где мои гарантии, что блокировка не останется после тебя?

— Не тупи, мне её придется снять, чтобы ты открыл проход.

— Звучит не очень убедительно.

— Вообще-то это твой план, а не мой.

На всякий случай, пока болтали, я выкорябывал на ощупь печать на стволе дерева. Корябал ключами от дома, которые умудрился сохранить. Других острых предметов не осталось. Несколько раз я проверял, не вернулся ли раненый волк. Может и вернулся, но сделал это без кинжала.

С точки зрения закона подобия, между двумя деревьями существует сильная связь. Если её укрепить, добавить сил, то можно провернуть неплохой трюк. Я собирался, сломав одну ветку, сломать ту, которая под Коршуновым. Это был дерьмовый план. Слишком темно, чтобы точно увидеть, где именно он сидит. А сломать ствол — тут нужно силы в разы больше.

Закончив с этой печатью, я принялся за следующую. Мне нужны гарантии, что сняв блокировку, Коршунов тут же не переместится. Поэтому я и ваял на коленке определитель аномалий. Стоит ему открыть проход не там, где нужно, как я сразу же включу блокировку.

Спустя час, сделав все приготовления, позвал кровника.

— Ты там ещё жив?

— Более чем, — спокойно ответил он. Видимо сидение на морозе помогает прочистить мозги и успокоить ненависть.

— Я снял блокировку. Не пытайся скрыться.

На самом деле, даже если он скроется, я не сильно расстроюсь. Главное с волками разобраться. Если что, они и пойдут мне на сытный обед. А дальше как-нибудь выберусь.

Зашевелилась листва. В просвете я увидел фигуру Коршунова. Идеальный момент, чтобы сломать ветку под ним. Он вытянул руку так далеко, как смог, а потом стал водить ею по воздуху. Вскоре я засек, как открывается проход. Когда тот полностью сформировался, явился свет. Не от портала, а от ночных улиц столицы.

— Далековато, — раздосадовано покачал я головой.

— Млять, Соколов, не тупи! Ты думаешь, я их где угодно открыть могу?! Прыгай и проваливай! Надеюсь, больше тебя никогда не увижу!

— Как долго ты можешь удержать проход? — не повёлся я на его пламенную речь.

— Минут десять. Но лучше не затягивать. Это отнимает силы, знаешь ли.

Отлично. Мне представился уникальный случай изучить действующий портал. Не короткую вспышку, а стабильную дыру в пространстве. Ещё я хотел убедиться, что это не обман и проход ведет, куда надо. С другой стороны действительно был город. Но столица ли?

В моём ремесле есть направление, которое называется алхимия фиксации. К ней обращаются, когда надо что-то зафиксировать. Я создал печать из этого направления и толкнул её в сторону прохода. Тот чуть дрогнул и застыл. Получилось!

— Ты что сделал?! — послышался недовольный крик Романа.

Отвечать я не стал. Прыгнул вперед, прямо в проход.

Глава 19. Договор

Стоило оказаться по ту сторону, я облегченно выдохнул, развернулся и создать печать для изучения продолжающего действовать портала. Выглядел он так, будто сама ночь сгустилась и образовала прореху. Очень странный привкус от той силы, которую использует Коршунов. Я снял все параметры с неё, какие мог, чтобы использовать в дальнейшем.

Портал начал разрушаться где-то через две минуты. С той стороны доносились гневный крики Романа. Он костерил меня, ничуть не стесняясь в выражениях. Когда алхимия прекратила действовать, я активировал блокиратор и увидел, как портал резко схлопнулся.

Отлично. Значит, я могу нарушать уже работающие проходы.

Пока добирался до дома, успел обдумать случившееся. Битву я слил. Единственное, что утешало — это то, что смог получить много бесценной информации. Не так прост этот Коршунов. Мне не давало покоя, что я видел его в двойном экземпляре. Что это было-то? Иллюзия? Морок? Двойник? Иллюзия сразу отбрасывается. Периметр среагировал на живого человека. Который очень похож на Романа. Брат близнец?

Как бы там не было, в дальнейшем надо учитывать эту возможность. Знать бы, какие ещё секреты скрывает Коршунов.

Совсем уж поражением драку назвать нельзя. Учитывая разницу в нашей силе, повезло, что я жив остался. Половина моих задумок сработала. Если бы не трюк с двойником, то и вовсе, вышел бы победителем. Разложив по секундам произошедшее, нашёл, где я ошибся. Когда лже-Коршунов явился ко мне, я проверил периметр на предмет того, не подкрадывается ли ко мне кто-то. Проверил, убедился, что никого нет и расслабился.

Не, серьезно… Кто мог предположить, что меня атакует другой ходок? Откуда ему взяться? Вроде как род Коршуновых сейчас в опале, социальные связи у них все разрушены. Не зря же Камила жаловалась, что с ней никто не общается. Сам Роман остался последним мужчиной. Кто ещё мог на меня напасть? Камила? Я такую возможность рассматривал, но не верил.

Не первый раз я недооцениваю противника. Вроде готовлюсь, вкладываюсь, а всё равно каждый раз идет не по плану.

Приди навстречу кто другой и я был бы готов к нападению из портала. Но явился сам Коршунов и я успокоился. А точнее приготовился к совсем другой схватке, сосредоточившись на противнике. К сожалению, алхимия не давала возможности постоянно контролировать окружающее пространство.

Надо обязательно доработать блокировку. То, что я сотворил на коленке это так… Везение, а не точный расчёт.

Как и договаривались, Коршунов открыл проход в центре, недалеко от института, в каком-то дворе. Я быстро увидел знакомые дома и отправился на квартиру, стараясь не попадаться людям на глаза. Видок у меня тот ещё. В грязи и крови весь. Увидит кто и милицию вызовет.

Мыслями отвлекался от чувства голода. Кажется, желудок начал переваривать сам себя. Увидь я сейчас человека с бутербродом и не уверен, что выдержки хватило бы не напасть на него. Когда пришёл домой, хотелось броситься к холодильнику, но удержался.

В смысле удержался от того, чтобы броситься. Аккуратно открыл дверь, чтобы не разбудить соседа, но быстро понял, что это маловероятно. Судя по стонам и женским ботинкам у входа, Матвей развлекался. Отлично.

Скинув обувь, подхватил её и отнес в ванну. Там же скинул большую часть одежды. Быстро умылся, отмыл руки от крови, вышел и добрался, наконец-то, до еды. Жуя на ходу, вернулся в ванну и принялся наводить чистоту.

Минут через тридцать меня отпустило. Вернулось ощущение тепла, тело начало восстанавливаться. Далеко не все повреждения исцелились и сейчас я чувствовал, как в теле наводится порядок.

В эту ночь я спал, как убитый. Под блокиратором.

* * *

Роман увидел Ярослава там, где высадил его в лесу перед встречей с Соколовым. Тот выглядел также, как и до встречи, не считая бледности лица. В темноте обычным зрением её было не рассмотреть, но Роман давно научился улавливать оттенки искаженных зрением цветов.

— А ты не спешил, — вместо приветствия сказал Ярослав, — Вижу, тебя отделали. Прошу, скажи, что эта падаль мертва.

— Соколов жив.

— Ты оставил его в глуши? Давай вернемся и добьем его.

— Нет. Он вернулся в город. Мы заключили соглашение.

— Брат… — опешил Ярослав, — Ты совсем идиот?

— Заткнись. Ты наивно думал, что Эдгард меньшая из наших проблем. Что же… Сегодня мы узнали, что это не так. Хватит прохлаждаться, пора уходить отсюда.

Ярослав отчетливо напрягся. Несколько секунд Роман думал, что тот нападет, но нет, сдержался.

Коршунов открыл проход и переместил их в другое место. Его нельзя было назвать тайной базой. Скорее помещение, где есть всё необходимое после драки. Лекарства, аптечка, чистая одежда, еда и прочее.

— Что между вами случилось? — поинтересовался Ярослав, глядя, как брат набросился на еду.

— Подрались. Потрепали друг друга. Потом пришли к соглашению.

— Ты ведь понимаешь, что он слишком много видел? К утру наши головы будут лежать у князя на столе.

Роман ничего не ответил. Такой риск и правда существовал.

— Я тоже о нем многое узнал. Мы с ним в патовой ситуации.

— Ты уверен, что его секреты достаточно важны, чтобы он сдал нас?

Коршунов задумался. Он вспоминал. Соколов смог его несколько раз смертельно удивить. Сначала кинжалом… Роман был готов поклясться, что это не простое оружие. Раны от него не зарастали. Хуже того, регенерация исчезла, словно её и не было. Тело отказывалось слушаться, скорость реакции упала, накатила слабость. Будь это обычный ножик, Роман бы ничего не почувствовал. А то, что Соколов управлял кинжалом? Это что за телекинез?! Невозможно! А изменение камня?! Такое чувство, что он не против заурядного аристократа вышел, а волшебника из сказок встретил. А ведь это не всё. Блокировка проходов чего только стоит.

— Да, уверен, — ответил Роман, — Давай пока закроем тему.

Пока добирались до дома, Коршунов обдумывал, какой кульбит выкинула жизнь.

Теперь одним врагом больше. Тело помнило, какую боль ему доставил Соколов. Вот же ушлый уродец… Ещё зачем-то прикрывался, что к нему якобы убийцы пришли. Что за бред? Сказал бы, что мстит на семью, это было бы понятнее. Или правда какие-то убийцы были? Если так, то у Соколова есть враги.

От этой мысли, сидя в машине на пути к дому, Роман похолодел.

Оставался открытым вопрос, не побежит ли Соколов докладывать людям князя об их стычке. Есть шанс, пусть и маленький, что удержится. Но если его убьет кто-то другой… Мысль, что всплывет компромат, вызвала ужас.

Роман отчетливо ощутил, что над ним завис топор палача, который может обрушиться в любую секунду. И не узнаешь заранее, когда этот момент настанет.

На месте Соколова Роман первым бы делом, даже не будь никакого письма, сделал бы компромат. Отнес бы документы в банк и распорядился в случае своей смерти передать весточку князю.

Получается, что как только кто-нибудь прикончит Соколова, это будет означать крах всего. Сидя в машине и смотря в окно, Коршунов обдумывал, насколько их пат действительно таковым является. Может это и вовсе, провокация князя. А что… отыскал где-то парня, прибрал его к рукам, да послал против кровника. Если так, то стоит прямо в эту ночь ждать в гости карающий отряд.

Чувствуя, как его зажали со всех сторон, мужчина ощущал… панику. Тревога накатывала и накатывала на него.

«Я не готов… Слишком тяжело…»

Коршунов чувствовал, что буквально весь мир против него ополчился. Может плюнуть на всё и исчезнуть? Прихватить сестру и пусть горит эта борьба синим пламенем? Но куда уйти? Вернуться на острова? Там хоть немного знакомая территория.

Роман представил, как это будет. Без поддержки отца, он там будет никем. То, что Коршунов там раньше учился ничего не значит. Одно дело аристократ из влиятельной семьи, пусть и чужого государства, а другое дело беглец. Никто не даст ему подняться. Без имени, силы, преданных людей… В лучшем случае они смогут начать обычную жизнь. Ходить на завод работать? Смешно. А чем займется Камила? Станет секретаршей у какого-нибудь мелкого дельца? Любовницей, которая родит наследника с хорошей родословной?

В побеге светлых перспектив Роман не видел. Как и не видел он их на родине.

«Нужно что-то придумать… Нужно что-то придумать…»

Его мысли путались, метались, как пугливые зайцы. Он искал успокоения и не находил его. Ярослав сидел рядом, недовольный и раздраженный, молча смотрящий в окно.

«Нужно подготовить пути отступления. Если меня ещё раз попробуют схватить, я больше поддаваться не буду. Но пока за мной не пришли…»

Что именно Роман будет делать, он не знал. Но твердо для себя решил начать действовать жестко. Терять то всё равно больше нечего.

* * *

Князь лично посетил место прорыва. Следы крови пока никто не оттер. Тело унесли, но в помещении продолжало пахнуть смертью. Зверь внутри Анастаса рычал. Ему не нравилось, что на его территорию проник сильный чужак.

— Доигрался, Родион? — повернулся мужчина к служащему.

Тот встретил взгляд спокойно. Без страха, сомнений, без чувства вины. Даже голову не склонил, чем вызвал ещё большее раздражение у князя.

— Совсем не боишься, что накажу?

— Если честно, то нет, — ответил тот равнодушно.

На что Анастас хмыкнул, всерьез задумавшись, а не поставить ли явно нарывающего наглеца на место. На несколько секунд личности двух мужчин уступили места звериным началам. Но как медведь может напугать ядовитую змею? Они мыслят настолько разными категориями, что остаются незамеченными друг для друга. Пока медведь не раздавит хладнокровную тварь.

Или та не укусит медведя.

— Как ты объяснишь свою ошибку? — сухо спросил князь, беря эмоции и инстинкты под контроль.

— Не было никакой ошибки.

— Смерть свидетеля — это не ошибка?

— Это обмен фигурами.

— Хм… — князь подошёл ближе и навис над Родионом. Будучи на голову выше его, это не составило труда, — Объяснись.

— Два из трёх камней, защищающих это место — оплавлены. Ещё бы чуть-чуть и они окончательно разрушились. Сегодня мы получили подтверждение, что в мире есть те, кто способен на такое.

Князь кивнул, принимая объяснение. Которое добавило ему головной боли… Метеоритное железо — это то, что давало возможность спокойно спать по ночам. Не беспокоиться за детей, что тех убьют.

И эта иллюзия безопасности сегодня была развеяна.

— Новость… важная. Но ты узнал, кто за этим стоит?

— Трофим выступал всего лишь посредником. Он принимал товар, доставлял к себе на базу, выращивал по чужой технологии. Кто за этим стоит — я пока не узнал. Понятно, что иностранцы, но кто именно… Садов утверждает, что они этого не знали. Поставщики не представились.

— Как давно они этим занимаются?

— Это была первая партия. Повезло, что так рано вскрылось всё. Иначе бы пауки разошлись по покупателям.

— Но зачем? Зачем покупать этих тварей? Что в них ценного? — князь мысленно пробежался по известным фактам и никак не мог сложить общую картину.

— Паука можно натравить на любой завод и разрушить его. Они усиливаются, поглощая металл. Простор для террора… внушительный.

— Значит, есть кто-то, кто изобрел рабочую технологию и не прочь поставлять её за границу… В мире слышно что-нибудь о похожих случаях?

— Внешняя разведка не моя епархия, — покачал головой Родион.

Князь внутренне скривился. Внешняя разведка была ещё одной головной болью. В силу того, что почти отсутствовала. Как иногда казалось князю, единственная причина, почему страну ещё не захватили враги, это ходоки и бесы. Приди сюда кто и семьи бы объединились. История уже знает такие примеры, когда внутренние распри откидывались в сторону.

Только вот не было уверенности, что случись что, это повторится. Борьба за власть и войны семей пошатнули общее доверие друг к другу. Единством и не пахло. Анастас каждый день пахал, как вол, чтобы это исправить. Заключал союзы, подкупал, плёл интриги, одним давал послабления, других наказывал, вводил новые реформы и пытался сделать так, чтобы страна заработала, как надо.

Поразительно то, насколько государство может быть хрупким. Погибни сейчас князь, начнись новая борьба за власть и всё, на этом можно считать историю страны, как единого государства, законченной. По прогнозам ещё один конфликт приведет к развалу на отдельные княжества.

То, что зверей продавали на территории их государства о чем-то, да говорило. Может эта акция конкретно против них. Может их земли выбрали как раз из-за царящего до этого беззакония. В общую картину не вписывался тот факт, что неизвестные пошли на устранение Трофима. Он знал что-то настолько важное? Или это была демонстрация силы? Мол, не лезьте в наши дела, а то мы и к вам домой можем заглянуть.

— Удалось узнать, кому они продали первого паука, — добавил Родион.

— И кто же это был?

— Белогрудовы.

— О как, — только и сказал Анастас. — Два медведя не могут ужиться на одной территории?

Родион на риторический вопрос пожал плечами. Для тех, кто не знает эту семью, фамилия Белогрудовы может показаться простолюдинской. В ней нет прямого указания на зверей. Но это если не знать о таких существах, как белогрудые медведи. Сильные, свирепые, умеющие перемещаться.

Более того, Белогрудовы были сильным кланом. Родом, вокруг которых объединялись многие семьи. Если Анастас погибнет, то, не исключено, что именно они следующие попробуют взойти на трон. Влияния, сил и средств у них для этого пусть и с натягом, но должно хватить.

И вот эти люди зачем-то покупают искусственно выведенное оружие. Зачем?

— Ты знаешь, что делать, — сказал князь, — Держи меня в курсе.

Глава 20. Будни

Утром, на удивление, я проснулся хорошо выспавшимся. Это несмотря на то, что встал рано. Сегодня понедельник, скоро на учёбу. Хорошо, что живу рядом и не надо тратить время на дорогу.

— Бурная ночка? — спросил Матвей, когда я вышел на кухню.

— У тебя или у меня?

— Ну, моя ночка была хороша, отрицать не буду, — довольно усмехнулся он, — А вот твоя была явно бурной.

— Ты о чем? — сделал я вид, что не понимаю, о чем речь.

— О вонище. Почему ванна пропахла кровью?

— Эм…

Я растерялся, думая, что всё там вымыл и следов не оставил. Неужели у Матвея настолько хороший нюх?

— Это моя специфика, — зачем-то уточнил он, — Я хорошо чувствую кровь. Не представляю, как другие живут с звериным нюхом. Наверное, ужасно.

— Наверное… — кивнул я, спрятавшись за дверцей холодильника.

— Не хочу лезть не в своё дело, но у меня вопрос, — послышалось со стороны стола, где сидел Матвей, — Мне ждать проблем? Есть шанс, что сюда кто-нибудь заявится?

— Не больше, чем в рамках статистической погрешности.

— И что это значит?

— Что шансы стремятся к нулю.

— Но они есть?

— Тебе правду? Я не знаю. Не настолько я значимая фигура, чтобы ко мне ходоки или бесы забегали. Поэтому можно спать спокойно.

А что тут скажешь? Я даже почти не соврал. Блокиратор ночью работает, в ближайшие дни я его доработаю, а значит и правда, ходоков можно не ждать. Если на меня нападут, то скорее подкараулят где-нибудь во дворе или на улице.

— Слушай, без обид, но я хочу жить спокойной жизнью, понимаешь?

— Мне съехать? — прямо спросил я, отдавая себе отчет в том, что своими разборками создаю проблемы посторонним людям.

— Черт, нет! — махнул рукой Матвей, — Где мне нового соседа искать? Просто хочу знать, к чему готовиться, вот и всё.

— Да ни к чему готовиться не надо, — покачал я головой, — Живем, как жили.

Надеюсь, мои слова прозвучали достаточно убедительно.

Потому что сам я убежденности в этом не чувствовал.

* * *

Следующая неделя тянулась, как густой мед.

В первый же день я встретил в парке Камилу. Погода испортилась окончательно и никто не горел желанием выбираться на улицу больше необходимого, но почему-то мне показалось, что девушка обязательно придет.

Я не ошибся. Она ждала на привычном месте, накинув на голову капюшон, тем самым прячась от дождя.

— Привет, — помахал я ей рукой.

— Привет, — кивнула она, чуть помедлив. — Брат просил передать тебе вопрос.

— Какой?

— Может ли он рассчитывать на конфиденциальность?

— Обоюдную?

— Да.

— Тогда может.

А что ещё я мог ответить? Прямо сейчас худой мир лучше очередного витка войны. Я не такой дурак, чтобы списывать угрозу Коршунова. Ну не верю я, что мы с ним уживемся. Не верю и не хочу этого. Но прямо сейчас, стоит себе в этом признаться, к продолжению конфликта я не готов. Вчера Коршунов ничего не знал о моих способностях. Это было для него неожиданностью. В следующий раз он наверняка учтёт полученный опыт. У меня же такого преимущества нет, потому что я и так знал, на что он способен. Приблизительно, но всё же.

Да, облажался, так облажался.

— Ещё брат просил передать, что не имеет отношения к нападению на тебя. — сказала Камила сухим тоном, — Он правда этого не делал, Эд, — добавила она тоном живого человека.

Я кивнул, принимая её слова. Может и правда это сделал не он. Тогда кто?

— Ты будешь… мстить? — спросила Камила, когда я собрался уходить.

— Кому?

— Моей семье.

— Не знаю, — ответил я честно, сам не зная почему. — Твой отец убил мою семью. Бросил меня и сестру, которая была младше тебя, в лабораторию, где ставил над нами опыты.

— Мне… жаль.

Как и мне. На этом разговор закончился.

* * *

Всю неделю я занимался тем, что дорабатывал устройство блокировки. Приходил пораньше в институт, снимал показания. Спасибо студентам: некоторые из них не хотели работать ногами и регулярно снабжали меня данными. Кажется, я узнал всех ходоков, которые присутствовали в институте. Я научился их определять. Потом научился оценивать их уровень силы. В основном оценка шла по тому, на какое расстояние открывались проходы.

Также я вычислил всех тех, кто скрывал свой дар. Это было довольно любопытно изучать. У некоторых дар был настолько слаб, что его не стоило всерьез опасаться. Но встречались и другие. Настоящие монстры, от которых можно ждать чего угодно.

Про учёбу тоже не забывал. Стремительно наверстывал и заполнял пробелы знаний. После стычки с Коршуновым появилось ощущение, что моя жизнь может быть разрушена в любой момент. А значит надо брать максимум здесь и сейчас, пока есть возможность. Чувство в некотором роде параноидальное, но я не спешил от него избавляться. Паранойя это хорошо. Она подстегивает, толкает выкладываться.

Жаль, что источник в парке пришлось бросить. Особенно жаль, что у меня только начало что-то получаться. Но подумав, решил, что всё к лучшему.

С точки зрения моей философии, тело — это как инструмент. Оно часть меня, очень важная часть, но не весь я. Тело — оно как великий ограничитель. Я слаб, и слабость это ограничение, которое раздражает, мешает и не даёт пройти туда, куда надо.

Но в то же время тело это площадка для возвышения.

Пристрастившись к большим потокам халявной энергии, я чуть не попал от них в зависимость. Тот же бой с Коршуновым показал, насколько это фатальная ошибка. Без подпитки я по-прежнему мало что могу. Поэтому надо отказаться от неё. Перейти к принципиально иному подходу.

На основе этой мысли я сформировал новую идею. Не пичкать организм халявой, а заставить его самого генерировать энергию. Генерировать, поглощать, удерживать внутри. Это был совсем иной подход и я только начал подбираться к тому, как его реализовать. Первое, что сделал, это убрал из дома притоки энергии. А точнее свёл их в одно место, разграничив жилое пространство. Всё же в некоторых вопросах источник, пусть и слабый, ох как не помешает. Но также я создал место, где был дефицит энергии. Я бы сказал, что пустота. В этом месте я провёл к концу недели пару медитаций, стараясь перенастроить свой организм таким образом, чтобы в условиях дефицита он научился сам генерировать энергию. Посмотрим, что из этого выйдет.

В середине октября нас огорошили чередой контрольных и тестов. Казалось, каждый преподаватель задался целью проверить знания учеников.

Если прошлая неделя тянулась, как густой мед, но эта пронеслась, как дикий шершень. В том смысле, что на нервах были все. Будь у меня свободное время, я бы обязательно поразмышлял над иронией того, что без разницы, простолюдины или аристократы, готовились они одинаково, как и беспокоились за результаты.

В государственном схема то простая. Раз в полгода сессия. По её итогам решается, оставят тебе стипендию или нет, будешь ли ты жить в общаге или нет. Нас предупредили, что может дойти и до отчисления. И были предпосылки, что это не шутки.

Сейчас я понимаю, что в первые дни и недели режим был ещё щадящим. На самом деле это одна из причин, почему я отложил в сторону проблему Коршунова. Тупо не оставалось свободного времени. Если проследить динамику, то каждую неделю, нет-нет, но нагрузка повышалась. Появились среди студентов и отстающие. Больше всего, конечно же, доставалось «спортсменам». Той части, которая была далека от наук. Были среди них и те, кто держался, замечу, что таких больше половины, но… В общем, не все из студентов справлялись с нагрузкой. По моим наблюдениям, дело тут не только в сложности получаемых знаний, но и в интенсивности нагрузки. Если тебе приходится каждый день заниматься с утра и до вечера, то так и крышей поехать можно.

Особенно ярко это прочувствовалось перед тестами. Ох сколько нервов сожгли студенты. Ох сколько истерик случилось и сколько волос было выдрано.

— Блин, дружище, как ты держишься?! — спросил у меня после третьего теста Слава.

— Со скрипом, — признался я.

Слава, тот самый парень, с которым я первым познакомился, когда жил в общаге, за прошедшую неделю похудел килограмма на два. Это при том, что он и так тощий.

— Ты регулярно ешь? — спросил я у него, когда мы стояли в коридоре института и ждали разрешения войти в аудиторию.

— Ем? — посмотрел он на меня недоуменно, — Да мне уже логарифмы ночами снятся!

— А когда ты ел последний раз?

По нахмурившимся бровям я догадался, что он этого и не вспомнит. Ответ дать Слава не успел, преподаватель открыл дверь и мы отправились внутрь.

В старшем институте дела обстояли внешне лучше, а по сути также. Никто из студентов в голодные обмороки не падал. Уж что-что, а следить за собой аристо умели и, как я приметил, они не любили показывать слабость. Хотя можно было и не подмечать сей факт. Мне о нем говорил мастер этикета, у которого я на прошлой недели взял ещё один урок, чтобы он растолковал подробнее то, что я прочитал. Показывать явную слабость — это провоцировать зверей внутри аристо. Лучше этого не делать.

Как бы там не было, напряжение витало в воздухе. Несколько вечеров я просидел вместе с Матвеем, готовя его к математике. Один из этих вечеров прошёл в компании других студентов, к нам пришли гости. Настя Софо, девушка, с которой я немного общался. Игорь Цаплин — друг Матвея. Высокий парень, с серыми волосами и невысоким индексом опасности. И Виктор Моржов — единственный ходок в нашей компании. Не то, чтобы мы с ним прямо дружили. Скорее неплохо общались в рамках учёбы. Как-то так вышло, что Матвей пустил слух о том, как хорошо я объясняю математику, там слово за слово и эта компания оказалась у нас на квартире, где мы и провели вечер перед экзаменом. Сдали они, кстати, неплохо. Не идеально, но относительно всей группы попали в первую треть рейтинга.

Если в математике я блистал, то в других дисциплинах — еле поспевал за остальными.

То, что для меня было новым миром, для рядового аристократа считалось привычным. То, что для других считалось новой, продвинутой темой, для меня было чем-то слишком сложным. Чтобы разбирать задания по праву, надо было хорошо знать это право и то, какие законы действуют в стране. И эти законы мы не проходили. Мы разбирали сложные случаи. Я понимал, для чего это нужно. Закон штука запутанная. Особенно, когда дело касается аристократов. Недостаточно прочитать свод законов, надо его ещё понять и научиться применять это на деле. Вот как применять на деле мы и изучали. Но у меня отсутствовал целый блок знаний, который давали либо в колледже для аристо, либо в рамках домашнего обучения.

Поэтому мне приходилось изучать двойную норму чуть ли не по каждому предмету. А ещё изучать этикет и те книги, которые дала Ольга Владимировна. Да ещё алхимией заниматься, что относилось к вопросу выживания.

В общем, я не сильно удивился, когда по итогу недели оказался пусть и не в самом низу, но где-то в середине нижней трети по успеваемости. Откровенно говоря низкий результат. Часть этой трети плевать хотела на учёбу. Они сюда ходили то ли для галочки, то ли для налаживания связей.

Отмечу, что оказаться внизу списка не означает, что я сдал плохо. Нет, просто другие сдали лучше. Чувствуется, что я с аристократами ходил в разные школы.

Надеюсь, что со временем ситуация выправится. Правда, надежды на это слабые. Потому что это были всего лишь тесты. Те, кто хорошо сдали, получали бонус на сессии, до которой два месяца. Я, как нетрудно догадаться, бонусов не получил. Удалось набрать несколько плюсов в рамках обычной учёбы, но… Этого было мало, чтобы чувствовать себя уверенно.

В пятницу был сдан последний тест. Сдавал я его в государственном институте и после получил от Маши Толмачевой приглашение на вечеринку.

— Надо же мозги разгрузить, — пожала она плечами и жизнерадостно улыбнулась. Ну как может улыбнуться студентка, у которой немного мозги расплавились и единственное, о чём она сейчас думает, это об отдыхе.

— А что будет?

— Бас всех пригласил к себе домой сегодня. Говорит, что родителей не будет. Всё уже подготовлено на самом деле. Шашлыки, еда… и алкоголь тоже, — чуть смутилась она.

— Никто не будет против, что я приду?

Не то, чтобы мне хотелось ехать в чей-то дом, тратить на это время, но… Надо же налаживать отношения с однокурсниками. После той драки настороженность постепенно сошла на нет. А тесты так и вовсе, переключили внимание на совсем другое и со мной стали общаться, как и раньше. Может и приглашение следствие этого?

— Главное, что хозяин дома не против. Если согласен, то подойди к нему, он скажет детали, — указала Маша на парня, которого назвала Басом.

Настоящее его имя Сергей Смирнов. По индексам он был на уровне слабых аристократов, но и так, это гораздо больше, чем у обычного человека.

Смирнов заметил, что мы смотрим на него, сказал что-то тем, кто стоял рядом с ним и направился к нам.

— Эд, ты будешь сегодня?

— Если приглашение не шутка, то можно.

— Никаких шуток, — заверил он меня. — Приглашены все, кто захочет пойти. Форма одежды свободная, — оглядел он с насмешкой мой костюм.

Из-за того, что приходилось бегать между корпусами, ходил я в одежде «аристократа». Чем выделялся среди студентов государственного. Сильно выделялся. Почти никто не носил настолько же дорогую одежду, предпочитая одевать обычные, молодежные шмотки.

После шуточки Смирнов рассказал детали, что и как. Ехать можно с ночевкой. С собой нужно взять алкоголь и что-нибудь на закуску.

Согласившись, отправился домой, где встретил Матвея.

— Завтра общее собрание будет, — заявил он сразу же.

— Собрание?

— Вечеринка. В клуб идем тусить. Ты как, будешь?

— Во сколько?

— Вечером, разумеется.

— Сам пойдешь?

— Конечно. — уверенно кивнул парень, — Это же такая возможность.

В чем именно заключается возможность я не знал, но предположил, что она связана с девушками.

— Наверное, приду.

— Давай, это будет весело, — сказал он напоследок и скрылся у себя в комнате. Судя по тому, что парень только что вышел из душа и щеголял в одном полотенце, он собирается и сегодня тусить. Ну да, надо же форму держать.

* * *

Переодевшись, вышел из дома и добрался до общаги, где встретился с Машей. Она стояла в компании других ребят, которые собирались ехать на дачу. Они с жаром обсуждали, как достать алкоголь. Тут надо уточнить, что в силу возраста, нам никто бы его не продал. По крайней мере в центре города. Поэтому отправили того, кто выглядел самым старшим и им оказался уж точно не я.

Спустя час приготовлений отправились в путь. Ехали на такси. Со мной села Маша, её подруга Света и… Слава. Тот сам удивился. Сначала от того, что едет. Потом от того, что оказался в компании двух девушек. Я был сильно крупнее его, поэтому сел на переднее кресло. Девушки же откровенно прикалывались над Славой. В обычные дни ему и капли внимания не перепадало от женского пола, а тут, видимо, в силу облегчения от того, что тесты закончились, и намечающегося отдыха, девчонки разошлись.

Зашла речь и о хозяине даче, Смирнове.

— А правда, что Сергей бастард? — спросил Слава. То ли и правда интересуясь, то ли чтобы тему сменить. А то его в краску вогнали вопросами, была ли у него девушка и кто ему нравится на курсе.

— Ходят слухи, что да, — хихикнула Маша.

— Что за бастард? — повернулся я, как мог, мимоходом отметив, что водитель навострил уши.

— Это прозвище его. Вы что, не знаете? — сделала удивленные глаза Света.

— О чем? — не постеснялся я спросить.

— Ну… — глянула она на затылок водителя, — Потом расскажу.

Как мне уже было известно, город представлял собой не единый монолит, а несколько центров, вокруг которых выстраивалась жизнь. Дача Смирнова находилась в одном из промежуточных мест. Не город, но и не глушь. Домик оказался внушительного размера. В два этажа, огромный и просторный. Там уже собралось несколько ребят. Когда вышли из машины, я услышал чей-то смех.

Нас вышел встречать сам Смирнов. Обнял девушек, пожал нам руки, забрал часть пакетов. Другую часть забрал я. Слава откровенно тупил и, кажется, окончательно потерялся в этом суровом мире.

— Эд, а ты мясо жарить умеешь? — спросил тихо Сергей.

— Конечно.

— Реально? — приподнял он бровь, — Прости за недоверие, но эти ботаники, — усмехнулся он по доброму, — Часто не приспособлены к жизни.

— Я долго жил в лесу. Так что смогу выйти на охоту, добыть дичь, освежевать её и пожарить.

— Да ты крут, — рассмеялся он, — Тогда идем за мной.

Девушки со Славой ушли в дом, а Сергей провёл меня на задний участок дома, где стоял мангал.

— Костер тоже сможешь разжечь? Ты не думай, я сам планирую этим заняться, но надо показать новоприбывшим дом, да и других встретить. Сейчас пришлю кого-нибудь в помощь, — бормотал он спешно.

— Не переживай. Я справлюсь.

Может для кого-то жарить мясо и обязаловка, но для меня сидеть у огня и готовить пищу — это чуть ли не сокровенное таинство. А ещё отличный способ отдохнуть душой.

— Тогда идем со мной. Тебе тоже дом покажу, расскажу, где, что и как.

Вскоре я узнал, что Смирнов, ну или его родители, как минимум обеспечены. В доме было уютно, со вкусом всё обставлено, что создавало ощущение дороговизны. А может это и стоило дорого, уж в чем-чем, а в интерьерах и ценах на них я не разбирался.

Другие студенты восторгались. Мне вспомнились слова Матвея о том, что на твою значимость в глазах других влияют разные мелочи, говорящие о богатстве. Дорогой костюм, парфюм, часы, запонки. Ну или твоё жильё. Может в силу этого, может ещё по каким причинам, но я прямо видел, как интерес к Сергею со стороны женского пола растёт на глазах.

Даже ревность на секунду мелькнула. Маша, которая, как я думал, симпатизирует мне, с охотой общалась с Сергеем. Забыв про меня. Отловив себя на этой мелочной мысли, отправился заниматься мясом. С Машей я ничего мутить не собирался, понимая, что это скорее усложнит мне жизнь, нежели упростит, так что ну его. Сейчас не до этого.

Постепенно в доме собирались студенты. Я разжег огонь и занял возле него оборону. Ко мне подходили, кто-то вызывался помочь, девушки резали овощи и фрукты, раскладывали еду в доме на столе. Парни общались и кое-кто из них помогал. Это было забавно наблюдать. У присутствующих в той или иной степени включались три режима: хозяйственный, общительный и унылый задрот. Те, кто имел хозяйственную черту, помогали с готовкой, что-то делали для общего удовольствия. Общительные — общались, очевидно. Именно они задавали общий формат, добавляли жизни в этот вечер. Ну а задроты безжалостно тупили. Слава, например. Я видел, что он хочет общаться, но парень словно промахнулся мимо жизни. Вроде присутствует здесь, никто против него ничего не имеет, но… Он как бледная тень. В общем процессе не участвует.

Ах да… Стоит ещё отметить, что всего нас было человек двадцать пять. Не все с потока пришли. Из этих двадцати пяти всего девять девушек. За которых началась конкуренция. И в этом деле лидировали больше всего самые «хозяйственные» и «общительные». Задроты же оставались в сторонке. Некоторые из них пытались флиртовать, пользуясь общим весельем, но… Сразу видно, у кого есть шансы, а у кого нет.

Ко мне тоже подходили. Наверное, на это играл образ загадочного аристократа, который жарил на всех мясо. Я пренебрегал режимом «общительного», зато брал «хозяйственным». Всем хотелось хотя бы чуть-чуть постоять у живого огня. Да и мяса тоже всем хотелось. Поэтому за весь вечер я успел пообщаться со всеми, да не по одному разу. Вот что значит занять верную позицию.

Наблюдая за этим олицетворением студенческой жизни, наблюдая, как алкоголь и еда сближают, я медленно, но верно, отпускал внутреннее напряжение. Тем ужаснее было ощутить, когда где-то рядом, вне территории дома, открылся портал — сработал медальон. Я его сделал по принципу одного заряда. Если вдруг кто рядом переместится, он сработает один раз, исчерпав вложенную энергию. Но, главное, успеет предупредить меня.

Я замер на несколько секунд, проверяя, не явился ли за мной Коршунов. Потом тихо отошёл и вышел за забор. Где встретил… Волкова.

— А я всё думал, почувствуешь или нет, — хмыкнул он, оставаясь в темноте.

— Чего надо?

— Зашёл узнать, как дела.

— Как видишь, не плохо.

— Я думал, что узнав адрес Коршунова, ты с ним схлестнешься.

— Было дело.

— Так вы подрались?

— Немного.

— Эдгард… — его голос наполнился раздражением, — А нормально рассказать не судьба?

— Чего ты хочешь от меня? — сухо спросил я, не чувствуя желания делиться подробностями того вечера и ночи.

— Хочу знать, почему Коршунов ещё жив! Только не говори, что милостиво оставил его на меня!

— Мы подрались. Мы оба живы. Так трудно сделать выводы?

— Слушай… — он дернулся вперед и попытался нависнуть надо мной.

Я понимал, что одним движением он может мне голову оторвать. Буквально. Но почему-то в тот момент не почувствовал страха. Может потому что наготове были две печати: ослабления и разрушения.

Волков мою реакцию оценил. Нахмурился, задумался и отошёл.

— У тебя либо стальные яйца, либо ты придурок. — покачал он головой, — Так что с Коршуновым? Ты будешь ему мстить?

— Не в ближайшее время. Так что, если хочешь, то он полностью твой.

На самом деле, если Волков его прихлопнет, это сильно упростит мне жизнь.

— Ясно… Другого я и не ожидал, — разочарованно бросил он и… исчез.

Выдохнув, я развернулся и пошёл обратно на вечеринку. Но застал возле калитки Сергея.

— Проблемы? — спросил он, улыбаясь.

— Нет. Отошёл подышать.

— Ага-ага… А мне показалось, ты с кем-то здесь болтаешь. Идешь?

Я закрыл за собой калитку и отправился обратно к шашлыкам.

Глава 21. Вечеринки

Роман Коршунов, полностью закутанный в черное, сидел на дереве. Залез он туда, чтобы увидеть дом, в котором проживал один не особо приятный человек.

Неприятен он был тем, что именно за него собралась выходить замуж мать. Но это лишь первый факт. Второй, гораздо более интересный: этот мужчина Кирилл Павлович Тимирязев, был предпринимателем средней руки. Деньги есть, но по меркам аристократов не особо много. Также он был не особо умен. Будь умнее, не задумал бы эту обреченную на провал аферу.

Две недели у Романа ушло на то, чтобы сопоставить факты. Способности ходока в этом сильно помогали. Проникнуть в кабинет? Легко. Прочитать документацию? Ничего сложного. Подслушать разговор? Открываешь проход где-нибудь в чулане и благодаря обостренному слуху слушаешь.

Постепенно у Романа в голове сложилась общая картина. Все две недели он ждал нападения от Волкова, они с Ярославом расставляли ловушки и думали, как того устранить, но он как в воду канул. Исчез с радаров, перестал кошмарить бизнес и семью Коршуновых. Да и уровень слежки со стороны князя за ним снизился. Роман не знал, с чем это связано, но тихо радовался, что выпало спокойное время, за которое можно разобраться с одной из проблем.

Кирилл Павлович, не молодой уже мужчина, жил в не самом роскошном доме. Когда-то здание выглядело красиво, но время его не пощадило. Сделать бы ремонт, обновить фасады, но у владельца не было средств. Да и в бизнесе у него дела шли со скрипом. Если бы Романа попросили коротко описать Кирилла, он бы сказал — типичный неудачник. Вроде при деньгах, но последние года, из-за череды неправильных решений, подрастерял благополучие.

Как он познакомился с матерью Роман не узнал. Та избегала сына, скрывалась и жила в доме Кирилла. Иначе, как помутнением рассудка Коршунов это объяснить не мог. Он несколько раз наблюдал за матерью в прошедшие дни и трудно было её застать трезвой. Тимирязев этому охотно способствовал. Прямо сейчас он подливал матери вина, что-то говорил и смеялся.

Роман узнал, что в ближайшие дни они собираются расписаться, а потом забрать тот бизнес, которым занимался Коршунов. Отобрать логистическую компанию, забрать тканевый бизнес. Куш не то, чтобы большой, но и Кирилл не произвел впечатление умного человека. Он и сам любил приложиться к алкоголю, так что, не исключено, что давно пропил мозги.

Далеко не сразу Роман поверил в эту историю. Ему это всё казалось бредом. Он бы понял, действуй против него кто-то сильный. Но этот клоун? Жалкий мошенник, который хочет решить свои проблемы за счёт глупой схемы? Это походило на фарс, но, тем не менее, несло реальную угрозу.

Коршунов дождался, когда мать выйдет из комнаты. Он увидел, как она спустилась вниз, а сам Тимирязев остался на втором этаже. Проведя рукой по воздуху, Роман открыл проход и вышел за спиной у мужчины. Тот и сообразить ничего не успел, как его схватили и забросили в проход.

— Что происходит?! — заверещал он, упав в темноте.

В этот же момент Ярослав, уже принявший облик Тимирязева, вошёл в дом. Проход закрылся и Роман остался наедине с этим донельзя неприятным мужчиной.

— На что ты надеялся? — спросил он, — Когда решил поиметь Коршуновых?

— Ты кто? — сбледнул Кирилл.

— Это уже не важно.

Махнув рукой, Роман ударил по лицу ладонью. Второй удар пришёлся по ногам, чтобы это глупое существо не смогло сбежать. Третий удар перебил гортань. Смотря на то, как Тимирязев хрипит, Коршунов плюнул на него, отвернулся и открыл ещё один проход, чтобы вернуться обратно на дерево. То росло недалеко от дома Тимирязева и с него открывался отличный вид.

Где-то через минуту мать выскочила во двор. Следом за ней бежал лже-Кирилл, который орал во всю глотку:

— Убирайся отсюда, тупорылая шлюха! Ты окончательно пропила себе мозги!

Коршунов усмехнулся. Наверное, мамаша сильно удивилась, когда её выгнали на улицу ночью. О дальнейшей судьбе женщины он не беспокоился. Если раньше у него ещё могло колыхнуться сострадание, то сейчас — нет. Максимум, что сейчас Роман готов сделать для матери — оплатить лечение в клинике от алкоголизма.

Дальше события развивались, как и запланировано. Матушка быстро опомнилась, начала кричать в ответ и соседи получили сцену, полную ненависти и страстей. Если люди князя начнут копать, то узнают, что живой Кирилл по собственной воли выгнал женщину. Сцена затянулась минут на двадцать. Дошло и до рукоприкладства.

«Интересно, Ярослав получает от этого удовольствие?»

Сводный брат вошёл во вкус. Бранился, скандалил, оскорблял. В соседних домах зажегся свет. Здесь жили такие же простолюдины, которые смогли заработать денег и неплохо устроиться. Кто-то даже крикнул, чтобы парочка прекратила браниться.

«После этой ночи на репутации Коршуновых можно ставить крест. Вдова великого Вячеслава Коршунова пошла по рукам и пьяная закатывает истерики»

Лучше уж репутационный ущерб, чем суды и борьба за бизнес. Наконец, мать ушла в закат. Роман надеялся, что она сможет найти такси и добраться… ну, куда-нибудь. Мужчина был зол на мать, но не хотел, чтобы с ней что-то случилось по пути. Впрочем, думать об этом было не время. Настала вторая часть плана.

Лже-Тимирязев вернулся в дом, где показательно достал алкоголь и принялся напиваться. Достаточно просторные окна давали возможность соседям увидеть это зрелище. Минут через тридцать, хорошо «набравшись», Кирилл Павлович вышел из дома, сел в машину, завёл мотор, выехал на дорогу… Ещё через двадцать минут, добравшись до безлюдного места, Ярослав остановился и дождался, когда к нему переместится Роман.

— Жди здесь, — сказал тот сводному брату.

Впереди ждала самая неприятная часть. Роман притащил с собой тело едва дышащего Кирилла. Поместил его на переднее сиденье, облил алкоголем. Пустую бутылку бросил на второе сиденье. Сел рядом и, путем ухищрений, сделал так, чтобы машина разогналась. Когда та набрала скорость, Роман направил её в столб, а сам выпрыгнул наружу. Такой трюк не обошёлся без последствий, но тело ожидаемо исцелило все травмы.

Машина врезалась хорошо, перевернулась и разбилась всмятку. Сам Кирилл впечатался в лобовое стекло, добавляя себе смертельных ранений. Ну а дальше оставалось только облить тачку бензином, поджечь и быстро свалить с места, пока огонь пожирает следы преступления.

* * *

Ночь на даче закончилась смесью неловких ситуаций, отдельных драм и душевных посиделок. Неловкость заключалась в том, что это всё же были студенты, молодые, беззаботные люди, которые ещё и выпили недурственно. Были разговоры из разряда «Ты меня уважаешь?!», были и страстные поцелуи у стихийно возникших парочек, были и те, кто не выдержал и проблевался, перебрав.

Сам я лишь делал вид, что пью, смачивая губы тем, что мне регулярно наливали в стакан. Напиваться, когда в мире есть те, кто желает тебе смерти — было бы глупо.

Я ведь так и не разобрался, кто меня убить тогда в парке пытался. То ли Коршунов, то ли ещё кто. Если он, то зачем ему отрицать? Причем отрицать упорно. Чего он хочет этим добиться? Не хочет принимать на себя вину? Ну так у меня на него столько компромата, что подосланные убийцы — это мелочь на общем фоне. Да и если подумать… У него нет мотива посылать убийц. Сейчас, на более менее трезвую голову я это понимаю. Нет, понятно, что между нашими семьями большая кровь. Но, во-первых, сам лично он в этом не участвовал. Виноваты ли дети за грехи родителей отдельный вопрос, на который у меня нет однозначного ответа. Во-вторых, то, что мы с ним подрались, тоже не повод отправить убийц. Или повод?

Допускаю, что в мире есть такие аристократы, готовые убить за косой взгляд. Но в том-то и дело, что Коршуновы не произвели на меня такое впечатление. Со слов Камилы и тех слухов, что до меня дошли, они скорее выглядели как семья в отчаянье. Опальный род. Если бы Коршунов и правда отправил ко мне убийц, то у князя появился бы лишний повод прижать их. Или нет? Черт, я по-прежнему слабо разбираюсь в местных порядках.

Домой я отправился часа в два ночи, когда основное веселье пошло на спад. Со мной уехала где-то половина группы. Ну как со мной… Добирались на нескольких машинах, благо из дома Сергея можно было вызвать такси. Всем нам было в одно место. Те, кто жил в городе, предпочли остаться с ночевкой. Также остались те, между кем возникла «любофь».

Из всего многообразия вечера стоит отметить разговор с Бастардом. Он как-то выделил минутку и подошёл ко мне, когда рядом никого не было.

— Ты тут не запарился?

— Нормально. Люблю огонь.

— Ну да, единение с миром, все дела.

Постояли, наблюдая за тем, как трещат угли и как шипит мясо.

— Так это правда, что ты аристократ? — разрушил идиллию момента Сергей.

— Моя фамилия Соколов, так что да.

— Как же тебя к нам в институт занесло? В курсе, что тебя вся группа не раз обсудила? Особенно девчонки любят эту тему.

— Аристократ я только на бумаге. По факту же обычный человек.

— Не скажи… — покачал он головой, — Я видел, как ты уделал тех парней. Жестоко и красиво.

— А ты сам? — глянул я на него, — Говорят тоже не простых кровей.

— Как сказать… Моя мама восемнадцать лет назад переспала с аристократом. Спустя девять месяцев появился я. Отца я никогда не видел и даже фамилии его не знаю.

— А мать не сказала? — удивился я, — Прости, если лезу, куда не надо.

— Да нормально… Я давно научился воспринимать эту ситуацию с юмором.

— Полезное умение.

Я попробовал представить, каково это, жить без отца и не знать, какая у него фамилия. И не смог.

— У мамы научился, — с затаённой гордостью сказал он, — Она у меня пробивная. Всё это, — кивнул он на дом, — Заработала своим трудом.

Непонятно, к чему такие откровенности. Почему-то чувствовалось, что Сергей чего-то хочет, но чего именно — прямо не говорит. Пообщались с ним немного, обсудили всякое разное, потом он отправился в дом. Я тоже с ним пошёл. Стоять на улице надоело и пока мясо жарится, на пару минуток можно заглянуть внутрь и пообщаться с другими однокурсниками.

Так и прошёл вечер. Засыпая у себя в постели, подумал, что в целом было неплохо, получилось расслабиться.

* * *

Собрание аристократов отличалось от посиделок простолюдинов… всем. Местом встречи выбрали пафосный клуб. Матвей туда готовился, как на смертельный бой. Выбрал лучшую свою одежду, намарафетился так, что…

— Ты сверкаешь, как алмаз. — подколол я его.

— Так и надо. — не повёлся он, — Главное, выглядеть так, будто это что-то заурядное и естественное.

Слушая такие замечания, которые были регулярными в нашем общении, я не раз задумывался, что с соседом мне повезло. Пусть это и накладывало ограничения, зато Матвей выступал прекрасным источником информации. Как вести себя, с кем и как общаться, как одеваться и ещё много других «как».

— Какой план на сегодня? — спросил я.

— Повеселиться, конечно же, — глянул он на меня недоуменно, мол, чего задаёшь глупые вопросы, на которые столь очевидны ответы.

Это было частью его личной философии. Он никогда не говорил, что идет снимать девушку. Нет, каждый раз он шёл, чтобы хорошо провести время, ничуть не привязываясь к результату. Не все выходные он проводил с новой красавицей, но я ни разу не видел, чтобы он унывал из-за обломов.

— Чтобы ты понимал… — обронил он как-бы невзначай, — На таких тусовках большую роль играют ненавязчивые понты. Это способ показать себя и унизить других.

— Например, как?

— Да полно способов, — ответил он, разглядывая себя в зеркало, — Те же часы. Если у тебя есть такие, которые стоят больше миллиона, то можешь попробовать конкурировать с самыми богатыми представителями на нашем курсе. Если нету, то лучше и вовсе идти без часов.

Миллион… Да за такую цену это уже не часы, а магический артефакт, с встроенным свойством, как и сказал Матвей, одним фактом своего существования унижать других.

— Мы с тобой не сможем конкурировать по степени богатства. — продолжил наставлять сосед, — Не сможем конкурировать по влиянию, именитости, личной силе и всем другим, столь важным в нашем обществе параметрам. Поэтому придется брать харизмой.

Кого именно брать у меня вопроса не возникло. Конечно же аристократок. Я успел достаточно узнать Матвея, чтобы понять его цели.

Он до жути хотел пробиться по жизни. Ради этого он, во-первых, пахал в институте. Во-вторых, общался с женщинами. Много общался. На самом деле он общался со всеми. У него было много знакомых, друзей, но…

На втором уроке этикета Аристарх Павлович объяснил один важный момент — мезальянс. Этот термин в основном используется применительно к бракам и отношениям. Когда кто-то богатый и влиятельный сходится с кем-то бедным и не влиятельным — то это мезальянс. Но он может быть не только в любовных отношениях, но и в дружбе.

Если я, будучи почти никем, по меркам аристократов, подойду пообщаться к тому, кто находится наверху социальной лестнице, то это будет выглядеть как моя попытка поиметь что-то с такой связи. Даже сам факт общения с кем-то высокого уровня будет играть на повышение моей репутации. А у того человека наоборот, понижение. То есть он ничего от общения со мной не приобретает, а я получаю, даже если просто постою рядом.

Из этого простого правила следовали сотни нюансов и трудностей, с которыми можно столкнуться. Я не мог свободно заговорить, с кем захочу. Со мной же мог заговорить, кто угодно. В случае Матвея тоже самое, мы с ним находимся где-то на одном уровне. Оба не особо богатые. Разве что у него есть семья, но тут какой момент… Непонятно, что лучше или хуже. Бедная, но живая семья или мертвая. Нет, понятно то, что с личной точки зрения лучше живые родители. Но если они бедны, то как бы доказали всем, что не могут устроиться в жизни. Иначе говоря, они неудачники и с такими просто опасно иметь дело.

Да, общество аристо та ещё фауна со своими жестокими законами.

Так вот… Чем выше ты по положению, тем больше себе можешь позволить. Мы с Матвеем не можем пригласить любую аристократку на свидание. Не можем позвать к себе. Вообще мало что можем.

Чтобы не выглядеть, как пиявки, остаётся не так много ходов. На самом деле возможна одна линия поведения. Либо ты пытаешься собирать крохи с барского стола, выставляя себя максимально удобным, лезущим из кожи вон, чтобы присосаться к кому-то покрупнее, либо… Я это называл путем гордого и упорного. Вместо того, что навязываться другим, ты херачишь, как проклятый, стараясь заработать репутацию делами. Так, например, я имел какие-то бонусы, хорошо разбираясь в точных науках.

У Матвея были другие таланты. Он был дамским любимчиком. И другие парни аристократы это знали. Несколько раз я наблюдал, как Матвей ходит с кем-то по клубам. Не лично наблюдал, но картину составил из оговорок, да и прямых рассказов. В общем, не все парни аристократы могли легко снять девушку. Ну или это будет секс за деньги, что не так интересно. Нет «Духа охоты», как говорил Матвей. Поэтому его любили звать с собой, потому что это почти гарантированно означало, что ночь закончится как надо. Я и сам это на себе прочувствовал, когда мы вместе пошли.

Особый талант Матвея — это то, что открывало ему путь к другим аристо. Если запрос с другой стороны, то ты можешь общаться с кем угодно. В случае девушек тоже самое. Если кто-то из них проявит интерес, то это даст зеленый свет. Ради этого всё поведение соседа и строилось. Он работал на то, чтобы вызывать поток внимания в свою сторону, при этом не навязываясь. Что называл — брать харизмой.

Что я могу сказать об этом вечере…. Мне не понравилось. В клубе было дорого, что напрягало. Я чувствовал себя не как рыба в воде, а как бедный родственник. Матвей сразу отделился и включил всю свою харизму, начав, кажется, очаровывать всех женщин разом. Может у него демоническая кровь в жилах течет? Никак иначе я это объяснить не могу.

Пришли мы к десяти. В одиннадцать случилось маленькое чудо. В клубе имелась сцена. Там играли живые музыканты, какая-то группа, чьё название я не знал. После них вышла студентка, которую я видел на дебатах — Алиса Сирень. Та самая рыжая красавица, которая умела голосом погружать в транс. В этот раз я увидел, как это происходит.

Её голос звучал, как… Голос любимой женщины. Сердце дало сбой, весь остальной мир исчез, всё внимание сузилось до неё одной. Она выглядела, как объятая пламенем, как богиня, спустившаяся с небес.

— Эд, очнись, — ткнула меня локтем в бок Настя Софо.

— А, что? — отмер я.

— Всё закончилось. Пару минут назад. Ты совсем потерялся. Ещё чуть-чуть и потекли бы слюнки.

Я непроизвольно дернулся и утерся. Блин, совсем контроль потерял… Оглядевшись, увидел, что не один такой под впечатлением.

— Магия какая-то, — сказал я. — Не заметил, как ты подошла.

— Да, мастак ты делать комплименты. Если что, то девушкам не нравится, когда парни говорят, что кто-то лучше.

— Ой, да ладно, — спохватился я, — Ты же знаешь, что прекрасна и очаровательна, откуда у тебя сомнения, что это кто-то оспаривает?

— Никаких сомнений, — вздернула она подборок и спустя секунду рассмеялась. — Пойдем танцевать!

И мы танцевали. Я насмотрелся, как это делают другие. Ничего сложного. Главное расслабиться и поменьше думать о том, что будешь выглядеть глупо.

Как закончили, поболтали ещё с Настей и она отправилась бороздить просторы клуба. Ещё одна особенность этого общества. Многие пытались налаживать контакты. Подходили друг к другу, общались. Я тоже немного пообщался. А потом тихо свалил. Отметился и хватит, лучше высплюсь нормально, хватит с меня гулянок.

Глава 22. Испытание

В среду, на следующей неделе после выходных, я рискнул провести первое испытание блокиратора. Опасность заключалась в том, что если вдруг студенты потеряют способность перемещаться, то это вызовет ненужные разбирательства.

Тестировать я собирался не печати, а артефакт, который создал на днях. Он имел три уровня мощности и регулятор. Самый слабый уровень должен был создать небольшие помехи. По моим предположениям, это затруднит перемещения, но не блокирует их полностью.

Для теста в перерывах между парами я уселся на подоконнике недалеко от портальной комнаты. Когда туда направился один из студентов, активировал блокиратор на второй уровень мощности. Расстояние как раз было таким, чтобы я заблокировал проход, но не стоял рядом.

Спустя где-то минуту из комнаты вышел злой, раздраженный и растерянный студент, который не понял, что произошло. В этот момент подошёл ещё один желающий переместиться, они заговорили и до меня донесли жалобы, что «Какого-то хрена администрация заблокировала перемещения». Я тут же отключил блокиратор и постарался принять максимально беспечный вид.

Второй студент зашёл в комнату и уже не вышел. Выругавшись, первый зашёл следом и тоже пропал. Я же сделал вывод, что артефакт работает. Отлично, первая часть большого плана реализована.

* * *

Под конец октября нас порадовали приглашенными из других государств лекторами. Под это дело целую неделю выделили. Я сначала не понял, в чем прикол. Подумаешь, кто-то приедет. И что? Максимум было заявлено по три лекции на одного человека. Что за это время можно рассказать?

То, что в этом есть смысл я задумался, когда новость распространилась среди студентов, породив обсуждения.

— Ты не понимаешь! — говорила Настя Софо. Так уж сложилась, что она стала первой, с кем я обсудил эту новость.

— Объяснишь?

Как я приметил ещё в первые дни, Настя была максимально простой для аристократки и легко общалась со всеми. При этом она была из хорошей, уважаемой семьи. Не тех, кто подпирает небосводы, а скорее на том уровне, на котором раньше находились Соколовы.

— Ты же в курсе про всю эту историю с учебными заведениями? В последние десять лет они работали с перебоями. На самом деле это большая проблема. В стране не хватает квалифицированных специалистов. Сильно не хватает! Знал бы ты, как трудно найти толкового человека. — покачала она головой, — В любой теме!

Девушка говорила из своего опыта. Её родители пристроили к общему делу, которым она занималась на выходных. Поэтому это не первая услышанная мною жалоба, как трудно найти подходящего человека на место.

— Так что там с лекторами?

Как я знал, Настя иногда могла увлечься и болтать, болтать, болтать… Абсолютно забыв, о чем вообще разговор шёл. Причём делала она это только с теми, с кем общалась ближе других… А если быть точным, с кем просто общалась. Так-то она умела быть собранной.

— Да погоди, я об этом и толкую. На международной арене наше государство отсталое. Я знаю о чем говорю, довелось попутешествовать. Не всё у нас так плохо, а с новым князем может и наладится, но… Короче зарубежные лекторы, тем более такого уровня, это очень большой шаг для всей страны. Удивительно, как князь смог это организовать.

— Думаешь, сам князь этим занимался?

— Конечно. Не только он… Понятно, что там не обошлось без Измайловых и их команд, но без князя такой вопрос не решить. Измайловы обязаны гарантировать безопасность на своей территории. А князь обязан гарантировать безопасность на территории страны. Чувствуешь разницу? — улыбнулась она и прищурилась одним глазом, чуть наклонив голову, — Круто, очень круто. Представь, что ты мега востребованный специалист, что у тебя есть мировое имя. Поехал бы ты черт знает куда?

— Не знаю.

— Не поехал бы. Из всех предложений всегда выбирают лучшие. Зачем тратить время впустую? Если понимать, что к чему, то очевидно, что сначала нужно было найти выход на этих лекторов, потом с ними договориться, хорошо заплатить и возможно не только деньгами, гарантировать безопасность, ну и обеспечить всё это мероприятие, начиная от перелета и заканчивая развлекательной программой.

С этой точки зрения и правда, кто-то проделал титанический объем работы, чтобы организовать бесплатные лекции для студентов. Что само по себе не означало, что от мероприятия будет практический толк лично для меня. Но мой скептицизм окончательно улетучился после первой же лекции.

Такой формат для получения практических навыков не особо подходил. Для отработки навыков надо что-то делать, здесь же мы просто слушали. Но лекции прекрасно выполняли другую, ничуть не менее важную функцию. Они расширяли кругозор.

Мероприятие проходило не только для студентов старшего института, но и для сторонних людей. Тех, кто интересовался наукой. Всего пару тысяч человек набралось, из которых около трети пришлось на молодежь.

Особенно меня впечатлила лекция по квантовой физике. Вот это точно уж взрыв мозга, который расширил картину мира. Надо подумать, как использовать закон подобия на квантовом уровне. Да и прочие законы. Хм…

Были и другие темы. Экономика, управление, философия, биология, генетика, компьютерные технологии… Последнюю тему я сначала не понял, а потом проникся. Оказывается, в мире изобрели машины, которые производят вычисления. Пока они были не особо распространены, но использовались в лабораториях, на предприятиях, в общем там, где производилось много расчётов. Прошёл слух, что у нас в следующем году тоже такие появятся. Я же подумал, можно ли производить расчёты особо сложных печатей на этих штуках.

* * *

Как по мне, один из самых неприятных моментов в жизни — это когда разрушают идиллию. В какой-то здоровый, полезный, развивающий процесс вторгается что-то деструктивное. Это как в картину, которую писал неделями, а то и месяцами, кто-то кинет комком грязи. Ужасно.

Это случилось в пятницу, в последний день выступления зарубежных лекторов. Собственно, во время последней лекции это и произошло. Было около семи вечера, я сидел в большом конференц-зале, где конспектировал новые для себя идея.

Внезапно отключился свет.

Как я позже узнаю из новостей, всё началось далеко отсюда, около ближайшей электростанции, которую буквально разнесли на части. От чего свет и вырубился.

Поднялась суета. Никто не испугался, но удовольствия было мало, оказаться внезапно в темноте. Впрочем, лектора это не особо смутило.

— Если никто не против, можем продолжить и так, — ничуть не растерялся француз, который рассказывал об искусстве, как об историческом, так и о современном.

С помощью проектора он показывал многие шедевры мировой живописи, а я это дело люблю, поэтому слушал с неподдельным интересом.

— Правда, придется обойтись без слайдов, — добавил мужчина.

Я расстроился. Слайды были отдельным источником вдохновения. Но что делать….

Лекция всё же закончилась раньше, чем планировалось. Через полчаса. За это время свет так и не восстановили. Тогда ещё никто не знал, в чем настоящая причина.

Когда люди выбрались в коридор, а потом добрались и до улицы, то первые из них увидели, как в городе поднимается несколько столбов дыма. Я тоже это заметил, когда собирался идти домой.

— Что за дьявольщина? — уставился на это зрелище Матвей. Идти мы собирались с ним вместе.

— Горит что-то.

Но что? И что происходит?

В этой ситуации я увидел ещё одно преимущество аристократов. Те, кто являлся открытыми ходоками, на несколько минут исчезли, а потом снова появились. К этому моменту во дворе собралась толпа. Мне казалось это странным. В городе явно что-то нехорошее происходит, а люди толпятся и глазеют.

— Там пожары и вспышки, — поведал нам Виктор Моржов. Так уж вышло, что я оказался рядом с тем местом, куда он вернулся. — Но что послужило причиной не знаю. Подходить близко не стал.

Новость подхватили и она быстро распространилась среди людей.

— Может пойдем? — спросил у меня Матвей, стоявший рядом.

— Тебе не интересно, что происходит?

— Неа. Пожарные наверняка уже выехали на место. Вопрос решат и без нас, — хмыкнул он, словно я заявил, что надо бежать и решать проблему.

Я задумчиво кивнул, пытаясь уловить странное чувство. Ощущение, будто сейчас происходило что-то важное. У алхимиков бывает такое чувство, когда они соприкасаются с нарушением цикла. Это сродни броску камня в тихую гладь озера. Волны расходятся в стороны и если ты обладаешь достаточной чувствительностью, то понимаешь, что происходит что-то неладное.

Вот я и чувствовал. Что-то происходит, но неизвестно, что именно. Далеко не все студенты и собравшиеся стали задерживаться. Кто-то направился к своим машинам, кто-то, имею ввиду обычных студентов, потопали к метро.

Я тоже в сторону дома направился. Чтобы не происходило, не тот у меня уровень, чтобы вмешиваться. Да я пока доберусь до пожаров, куча времени пройдет. Вечер ведь, самое время для пробок.

Но события сами настигли меня. Вокруг института имелось много открытых пространств. Часть пути мы с Матвеем прошли рядом с обычными студентами. Нам было по пути до метро. Когда всё началось, мы с Матвеем отделились и прошли метров тридцать. Студенты почти успели добраться до спуска вниз. Часть из них даже зашла внутрь.

Раздался хлопок и вспышка. Повезло, что я смотрел в другую сторону, но и так, несколько секунд перед глазами плавали круги. Когда я проморгался, то не сразу осознал, что вижу нечто знакомое.

Это был зверь. Тот самый паук, с которым я уже дрался, но сильно измененный. Этот был крупнее, его покрывала металлическая броня и вокруг тела бегали… молнии.

— Твою мать, — вырвалось у соседа.

А дальше события понеслись вскачь.

* * *

Официально должность Родиона называлась «Директор внутренней безопасности». Если же говорить более человеческим языком, то Родион должен был следить, чтобы на улицах города, а в идеале и в страны, царил мир и покой. О безопасности страны пока было рано говорить. Территория большая и в большинстве удаленных городов заправляли кланы и отдельные семьи. В общем, тема эта последующих лет. Сейчас же Родион отвечал в основном за безопасность города и всех событий, с ним связанных.

Нет ничего удивительно, что когда электростанцию разнесли, Родион об этом узнал в первые же минуты. Узнал, собрал команду быстрого реагирования, подготовленную как раз для этого случая и отправился на место событий.

На первой точке они застали разрушенную электростанцию и увидели последствия. Часть города обесточило, что в ночное время выглядело особо зловеще.

Виновник события оказался здесь же. Родион ожидал увидеть паука. Почему-то мужчина не сомневался, что это будет именно он. Но пауком это нечто назвать было сложно. Тварь… Жрала. Поглощала металл и светилась электрическими разрядами. Последнее было самым неожиданным. Да и размерами сильно отличалась от того, что Родион ожидал увидеть. Как и формой — прибавилось металлических наростов, которые плотно покрывали тело монстра.

— Камень! — крикнул Родион.

Сам он остался в задних рядах. Драться не его задача. Для этого есть специальная группа. За защитный камень или метеоритное железо, как его называли, отвечал ходок. Когда Родион столкнулся с угрозой нападения зверей-ходоков, то разработал соответствующие протоколы. Крайне сложно ловить тварь, которая умеет прыгать, поэтому они и притащили камень.

Который не успел сработать. Паук, стоило ему заметить группу, сжался, взорвался разрядами и исчез. Вспышкой задело несколько бесов и те отлетели в сторону.

Убедившись, что паука нигде нет, Родион перешёл к себе в кабинет. Группа осталась на месте. Их задачей стало осмотреть окрестности и найти тварь. Когда найдут, то заберут своего начальника. Сам же Родион в это время занялся раздачей приказов. Связался с кабинетом князя и передал срочные новости, поставил на уши милицию и всех, кто мог оперативно сообщать, где появится паук.

Следующие новости пришли минут через пять. Новое место, новое нападение.

И снова история повторилась. Паук атаковал. Жрал металл, разрезал машины и любые металлические объекты. Особенно ему фонари и линии передач понравились. Он словно чувствовал, где проходит электричество. Родион застал сцену, когда паук вгрызся в провода. От укуса те заискрили и вскоре в ближайших местах погас свет. В этой части города он ещё сохранялся, но ненадолго.

По пауку открыли стрельбу, накинули сети, но он снова переместился, проигнорировав камень. Если в первый раз это можно было счесть случайностью, то во второй…

В голове Родиона сложился пазл. Зверь жрет металл. Метеоритное железо — тоже металл. Неужели кто-то пошёл на то, чтобы скормить сверхценный материал твари? Чтобы что? Чтобы её не поймали.

В третьей точки они действовали аккуратнее и более жестко. Попробовали захватить в сети зверя, но тот игнорировал любые попытки. От его шкуры отскакивали крупнокалиберные пули. Сети он либо разрезал, либо пожирал. О том, чтобы атаковать в ручную речи не шло. Тварь была размером с грузовик. Гораздо выше, чем ожидал увидеть Родион. Да и металлическое тело… Бесы сильны, спору нет, но и им не под силу соперничать с металлом.

С каждой минутой ситуация становилась более критичной. Люди были готовы к встрече с обычным зверем, но не этим чудовищем. От князя поступило разрешение на применение тяжелого вооружения, но это не сильно помогло. Один раз они смогли нанести ему рану, но паук тут же скрылся. Когда они выследили его в следующий раз, он восстановил повреждения и стал злее. Двое бесов погибло и это можно было назвать удачей, потому что погибнуть могло гораздо больше, догадайся паук, что он сильнее людей.

В какой-то момент ситуация резко обострилась. Паук скакал по всему городу и добрался до центра, выйдя прямо к институтам. Откуда массово выходили ученики.

* * *

Если сравнивать критические ситуации и обычную жизнь, то восприятие и мышление работают совсем иначе. Когда я увидел паука, то осознал несколько вещей. Сейчас он нападет на людей. На тех, с кем я хожу на пары. До этого события оставалось ничтожно мало времени.

Паук появился прямо на крыше метро. Эта особь была в разы больше и ужаснула своими размерами. Нечего было и думать, чтобы выйти против него в рукопашную.

— Бегите! — крикнул я замершим людям.

— Что делать? — спросил Матвей.

Спросил резко, отрывистым голосом. Я не увидел на его лице страха. Сосредоточенность и собранность. В моей голове пронеслись десятки вариантов, что можно сделать. Но это путь алхимии. Начни я действовать в полную силу, моему инкогнито придет конец.

— Он агрессивный. Нападет на людей. Умеет перемещаться, — перечислил я быстро, — Нужно увести всех, кого сможем. Действуй!

Матвей сорвался с места. Он чуть ли не напрыгнул на ближайшую группу прохожих, замахав руками и потребовав, чтобы они бежали. Если паук задастся целью убить кого-то, то сбежать не получится. Но лучше так, чем стоять у него на виду.

Тем временем тварь оторвала вывеску метро, разорвала на части и запихнула себе в рот. Повезло, что здесь достаточно темно, но надо помнить, что некоторые аристократы хорошо видят в темноте. Сейчас слишком много свидетелей…

Впрочем, плевать. Всё внимание было сосредоточено на пауке, а не на мне.

Я пригнулся к земле и достал амулет. На самом деле это был зуб паука, с которым я встречался ранее. Оставил себе небольшой кусочек, как трофей на память. Быстро создав печать, используя закон подобия и алхимию разрушения, запустил обратный процесс внутри организма паука.

В прошлый раз я обнаружил, что он питается металлом: переваривает его, расщепляет и пускает на восстановление или усиление тела. Если сломать этот механизм, то можно нанести сильный вред.

Но в этой атаке слишком много факторов играло против меня. Это была другая тварь, а значит закон подобия работал не так хорошо, как хотелось бы. Между нами было приличное расстояние, около сотни метров. Это была живая тварь, полная жизненных сил, а значит имеющая сопротивление любым попыткам изменить организм. Да и времени у меня не было, чтобы тщательно всё рассчитать и подготовиться.

Какой-то эффект был. Монстр замер. Заскрипел, затрещал разрядами молний, но замер. Так он простоял долгих две минуты, чем несказанно меня порадовал. Я хоть и угрохал половину сил, но результата добился.

Две минуты — это очень много. Люди успели разбежаться. Только самые тупые и упрямые остались. Матвей молодец, увёл многих отсюда. Я ему помогал в этом деле. Иначе бы странно выглядело, почему стою и бездействую.

Две минуты… Как много и как мало. Когда это время истекло и монстр задвигался, явились ходоки. Ну или один ходок с боевым отрядом. Я узнал одно из лиц. Это был тот самым Родион, который меня допрашивал. Кажется, он командовал операцией.

Не знаю, насколько они удивились, увидев контуженного паука, но ситуацией воспользовались. Накрыли его плотным огнем из чего-то тяжелого. Загрохотали взрывы, тварь снесло с крыши и она рухнула на асфальт. Повезло, что к этому моменту там не осталось людей.

— Уходим, — потянул меня Матвей

Я пробежал с ним метров пятьдесят, а потом остановился.

— Эд, какого хрена? — встал он рядом.

— Хочу досмотреть, — ничего лучше на ходу я не придумал.

— Ты с ума сошёл? Только мешаться будешь!

— Я издалека гляну. Уже видел такого паука, когда в институт ехал поступать. Поверь, я смогу позаботиться о себе.

— Да чтоб тебя… Ну твоя взяла. — он и не подумал уходить.

— Нет! Ты иди. Незачем нам двоим рисковать.

Когда сзади грохочет и ведут нешуточный бой, то подбирать логичные аргументы, чтобы тебя оставили одного и дали заняться делом, та ещё задачка. Которую я откровенно слил.

— Я тебя не оставлю, — упрямо ответил он.

Со стороны метро полыхнуло особенно сильно. А потом стрельба перенеслась в другую сторону. Паук обрушился на один из корпусов института, переместившись.

— Лучше давай людей уведем, — предложил я.

В тот момент я чувствовал благодарность за то, что Матвей меня не бросил. В то же время я чувствовал раздражение, потому что это мешало действовать в полную силу.

Поэтому я обманул… друга. Как назвать человека, который не бросает тебя в опасной ситуации? Друг он и есть друг. Матвей согласился и пошёл отгонять зевак. Тем временем на место боя подоспело ещё несколько отрядов, но они сосредоточились на пауке. Обычные же люди, будь они неладны, тянулись как сверчки на огонь. Видимо, чтобы сгореть и убиться.

Полиция тоже подъехала. Я заметил несколько мигалок. Они отгоняли людей, блокировали проезды, но их пока что было слишком мало. Тут ведь рядом дороги, а это центр. Люди ехали мимо, останавливались, образовался затор.

В общем, Матвей пошёл разгонять зевак. Я тоже пошёл, но быстро затерялся в толпе, отделился и бросился к ближайшему двору, пробежал через него и добрался до места драки. Ну, до ближайшего места, откуда видно сражение и где можно остаться вне чужих глаз.

В этот раз я работал чуть дольше. Выписал объемную печать, совместил оплавленный амулет с блокиратором и… Передал эффект блокировки прямо пауку. Целью было не дать ему снова переместиться. Судя по тому, что дым поднимался в нескольких местах, то это была большая проблема для охотников.

И, кажется, я её решил.

Следующие три минуты зверь метался между корпусами. Его поливали огнем, взрывами, пытались запутать сетями. Эта же тварь натурально кидалась молниями. Могла легко взорваться электрической вспышкой, оставляя за собой пачками раненных, а то и вовсе, убитых.

Электричество… До меня запоздало дошло, что тварь была ходящим генератором и хранилищем колоссального объёма электроэнергии.

Осознав это, в моей голове пронеслись тысячи мыслей. Двигаться я начал раньше, чем понял, что именно хочу сделать.

Мне нужен был ток и металл. Найти их я собирался у ближайшей машины. Да простит меня тот человек, который оставил здесь автомобиль. Я подбежал к капоту и начал вычерчивать почти разрушенным амулетом первую печать. Следом за ним вторую. Потом третью, четвертую и пятую.

Алхимия — это всегда про точные расчеты. Но иногда, когда подгорает, получается соображать очень быстро.

Когда я активировал печать, произошло несколько вещей. Мои внутренности обдало холодом. Так организм показал, что я потратился до предела и даже больше. Капот машины резко раскалился, обдавая жаром, а потом…

Паук раскалился и взорвался.

Это было красивое зрелище. В ночи, без света фонарей, во сполохах огня, взрывов и редких фар машин, он замер, окрасился алым, а потом громыхнул, забрызгав округу алым металлом.

Я, улыбаясь, сделал несколько шагов, чтобы раскаленная машина не обожгла, и рухнул лицом вниз в промерзшую клумбу.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Эпилог

Анастас Медведев лично явился на поле боя. Рядом с ним стояла сестра, Ольга Медведева и Игнат Филинов. Втроем они взирали на… последствия.

Битва отгремела с час назад.

— Предлагаю ввести новое обозначение. Не зверь, а чудовище, — предложила Ольга.

Анастас бросил на неё оценивающий взгляд. Он как никто понимал, какие чувства стоят за этими внешне спокойными словами. Пять лет назад Ольга потеряла мужа, в ходе войны с Рысевыми. Спустя полгода после этого события виновные исчезли, а сестра обрела покой. Она могла сколько угодно утверждать, что не разбирается в сражениях, но если кто-то трогал её семью или её детище… А институты она воспринимала отчасти именно как свои проекты… В общем, Анастас хорошо знал, что сейчас чувствует Ольга.

Он и сам чувствовал. Гнев зверя, требующий карать.

— Я пойду успокаивать наших гостей и попробую снизить репутационный ущерб. — сказала женщина.

— Возьми охрану с собой.

Сестра кивнула и ушла. Князь продолжил осматривать последствия. Сейчас здесь суетилось много людей. Врачи оказывали помощь пострадавшим, гвардия оцепила место стычки и никого не пускала. Другие люди уже занялись завалами — один из корпусов основательно разрушили, другие потрепали.

Пространство рядом с князем мигнуло и рядом появился Измайлов. Злой Измайлов старший. Он уставился на князя. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, а потом Измайлов исчез. По молчаливому соглашению они договорились не устраивать здесь разборок и обсудить случившееся позже.

Следующим подошёл Родион. Игнат открыл проход для них троих и они переместились в защищенное место.

— Докладывай, — потребовал князь.

Сам он вместе с Игнатом уселись в кресло и уставились на подчиненного.

— Это было не то, к чему мы готовились. Паук игнорировал метеоритное железо. Предположительно из-за того, что его им накормили.

— Кто додумался до такого? — покачал головой Игнат.

— Мы были не готовы к этому. Ни к тому, что он будет игнорировать попытки заблокировать, ни к железной броне, ни к размерам, ни к ударом электричеством. Вывод: кто-то научился создавать зверей с новыми свойствами. То, с чем мы столкнулись — идеальная машина для разрушения города.

— Кто-то — это Белогрудовы? — раздраженно уточнил Игнат.

— Нет прямых доказательств, что за этим стоят они, — спокойно ответил Родион, — Хотя они первые, кто приходят на ум. Нам известно три стороны. Создатели, посредники и покупатели. Посредники в виде Трофима исключены, в силу его смерти. Да и не было у них средств на доработку технологии. Допускаю, что технология изначально содержала возможность масштабирования и усиления зверя. Как бы там не было, за сегодняшним происшествием стоят либо создатели, либо покупатели. Но я не дам гарантий, что Трофим был единственным посредником. Не исключено, что действует несколько групп, а значит, товар мог оказаться у кого угодно.

— Верно, но у нас есть пока только один подозреваемый. Тебе удалось что-то узнать о Белогрудовых? — поинтересовался Игнат.

— Нет. Наблюдение не подтвердило, что они владеют чем-то таким.

— Что ровным счетом ничего не значит, — кивнул князь. — Продолжай.

— Мы облажались. Паука удалось пробить только тяжелым вооружением, из-за чего пострадал город. Но убили его не мы.

— В смысле? — князь подался вперед.

— Когда тварь переместилась к институту, то случилось нечто странное. Она замерла приблизительно на две минуты. Начала двигаться, как раз когда мы появились. Это первая странность. Вторая — она внезапно прекратила перемещаться. Хотя пыталась. И это тоже случилось возле института. Третья странность — смерть паука. Он расплавился. У нас не было оружия, способного с ним сделать такое. Предположительно паук накопил в себе большое количество энергии. Именно она послужила тем, что его расплавило. Но…

— Договаривай, — сказал князь, когда Родион впервые на его памяти замялся.

— Что послужило причиной? Почему паук сначала замедлился, потом прекратил перемещаться, а следом его способности обратились против него? Есть и четвертая странность. Машина. Недалеко от места событий мы нашли расправленный автомобиль.

— Странные ты вещи рассказываешь, — нахмурился Игнат. — Есть идеи, кто за этим стоит?

— Очевидно, что вмешалась третья сторона.

— Кто?

— Не знаю.

— Студенты? — предположил князь.

— Это рабочая версия. Сейчас мои люди опрашивают свидетелей. Когда установим, кто там присутствовал, что делал и как себя вёл, возможно ситуация прояснится.

— А мальчишка там был? — спросил Игнат.

— Соколов? — сразу понял, о ком речь Родион, — Был. Вместе с соседом, с которым они снимают квартиру, проявил себя, как герой. Быстро сориентировались и принялись разгонять людей. Если бы не они, погибло гораздо больше.

— Значит он герой, а не подозреваемый? — уточнил Игнат.

— Я пока не знаю. Но выясню. Надо всех опросить, что не так легко, учитывая, что мы имеем дело с аристократами.

Князь стиснул зубы. Он мог дать отмашку допросить всех, кто там находился. Если с обычными студентами проблем нет, то с некоторыми семьями — в общем, они могут не обрадоваться, что кто-то допрашивает их детей.

— Действуй, — сказал Анастас, — Выясни, кто и где находился, кто и что делал. Восстанови каждую секунду.

Родион кивнул и добавил:

— Возможно, это была не третья сторона. Как и в любой новой технологии, в этой могло пойти что-то не так.

— Хочешь сказать, что паук… сломался?

— Не исключаю эту вероятность.

— Я не верю в эту теорию, — ответил князь, — Копай так глубоко, как сможешь. Можешь идти.

Родион ничего не ответил, поклонился и Игнат создал для него проход.

— Что думаешь? — поинтересовался князь у советника.

— Ничего, — ответил старик, — Чертовщина какая-то.

— Я не верю, что это случайное событие. Кто-то против нас выступил.

— Белогрудовы?

— Да. Но возможно они лишь одно из звеньев чего-то более масштабного.

— Гадать смысла нет. Посмотрим, кто и какие ходы дальше сделает, а там видно будет. Пожалуй, я тоже пойду. Надо наводить порядок.

Оставшись один, князь прикрыл глаза, раскладывая ситуацию на составляющие. Как бы не хотелось, против Белогрудов нельзя выступить. Они слишком сильны, у них хватает союзников, а доказательства не настолько железобетонные, чтобы выдвигать обвинения. Какие-то бандиты на допросе заявили, что Белогрудовы покупали у них товар? Это даже не смешно. Цена такому слову, выбитому на допросе, нулевая. Не говоря уж о том, что покупка сама по себе не является преступлением. Тут Игнат прав. Надо ждать следующих ходов.

А пока они не сделаны, разбираться с последствиями. Разрушенный город, уничтоженная электростанция… Это всё обидно, но не так сильно, как репутационный ущерб. Хороший момент для нападения выбрали. Как раз под конец конференции. Вместо того, чтобы отпраздновать и показать зарубежным гостям, что здесь можно и нужно работать, что это выгодно, эти гости увидят, что в столице творится хаос. Столько работы насмарку.

Но ничего. Князь собирался найти всех причастных, кто шалит на его территории и спросить с них. Заставить их пожалеть о содеянном.

Content

Романович Роман Студент

Пролог

Глава 1. На встречу новой жизни

Глава 2. Алхимик против паука

Глава 3. Путь в столицу

Глава 4. Последствия

Глава 5. Новая жизнь

Интерлюдия

Глава 6. Студенческая жизнь

Глава 7. Поиск жилья

Глава 8. Этикет

Интерлюдия

Глава 9. Вечер субботы и родня

Интерлюдия

Глава 10. Наука соблазнения

Глава 11. Алхимик в ночном клубе находит приключения

Глава 12. Волк

Глава 13. Плохая репутация

Глава 14. Наказание

Глава 15. Встреча

Глава 16. Нападение

Глава 17. Решительность

Глава 18. Кто кого

Глава 19. Договор

Глава 20. Будни

Глава 21. Вечеринки

Глава 22. Испытание

Эпилог