Император

Глава 1

Дворец, изначально задумывавшийся, как герцогский, для императора был явно маловат. Не в том смысле маловат, что оказавшийся в чужом магическом средневековом мире попаданец с Земли не мог себе найти в нём достаточно места, а в том, что лавинообразный рост управленческой бюрократии империи требовал всё новых помещений.

Появившуюся, было, у него мысль отстроить за городом свою Гатчину или свой Версаль Олег отбросил в сторону — столицу новой Псковской империи он искренне полюбил и съезжать отсюда не планировал. Наверное, Пётр Первый так не ценил Санкт-Петербург, как Олег реализацию своего творческого замысла.

И это понятно — в отличие от русского императора, попаданцу приходилось не только планировать, но и самому участвовать в строительстве. Пусть понятие «сделал своими руками» в данном случае будет и не совсем корректным, потому что его участие в строительстве заключалось в применении им магии, но суть-то примерно одна и та же.

Выход из ситуации с перенаселённостью дворца молодой император нашёл пойдя двумя путями — переселив бюрократию Клейна, своего премьер-министра, в отдельное здание правительства, которое было построено на левом берегу разделявшей город пополам реки Псты, и наделив всех обитателей дворца из числа своих соратников давно заслуженными владениями, что позволило освободить занимаемые ими до этого дворцовые апартаменты.

Последнее вовсе не означало, что сестре Олега или его друзьям-соратникам теперь был закрыт приезд в Псков — в столице империи у каждого из них был свой особняк. Так что, где остановиться и поселиться, у них было. А у императора теперь имелось достаточно места, чтобы не только держать под рукой необходимый штат помощников и проводить впечатляющие приёмы, но и размещать именитых иноземных гостей с их свитами.

— Посланник короля Дейрима просится на аудиенцию, — напомнила Нирма, когда Олег, как обычно, через свой отдельный подъезд с тыльной стороны дворца вернулся в рабочий кабинет, — Уже чуть не плачет, — усмехнулась она.

Император с удовольствием посмотрел на свою начальницу охраны, совмещающей эту ответственную должность с не менее важными обязанностями начальницы его секретариата, и кивнул.

Олег, став императором, решил повысить себя в звании и стал генералом ниндзей, что позволило ему не только переплюнуть русских императоров, которые, как ему было известно, были лишь гвардейскими полковниками, но и дать возможность служебного роста офицерам ниндзей.

Теперь Нирма щеголяла с аксельбантом и ромбом полковника егерей — своих ниндзей Олег по-прежнему предпочитал не выпячивать, и парадная или повседневная их форма от егерской не отличалась. Естественно, боевая у них была совершенно особой, но в ней его спецназ ходил только на боевые операции.

Впрочем, Нирма во всех вариантах формы одежды выглядела весьма и весьма привлекательно, а совсем без одежды — и того лучше.

Может, Олег это стал чаще замечать, после того как Веда покинула Псков? Он в этом ещё не разобрался — не любил заниматься самокопанием, хотя этот процесс у него иногда произвольно и случался.

Но пока можно было просто констатировать этот факт — как только Гури и Веда стали владетелями герцогства Вил, и новоявленная герцогиня Веда ре, Вил уехала из Пскова принимать своё обширное хозяйство, Нирме дозволялось гораздо чаще, чем раньше, являться к императору на ночные доклады.

Посланник Дейрима, короля Фларгии, государства на юге Тарпеции, соседствующего со старыми растинскими «друзьями» Олега, вторую декаду рвался на разговор с Псковским императором. О причине этой настойчивости Олег не просто догадывался, а знал совершенно точно — Нечай научился добывать информацию качественно и своевременно. Олег и сам был не против побеседовать с фларгийским графом, но он специально выдерживал паузу, чтобы не показывать своей заинтересованности — пусть Дейрим будет уверен, что молодого императора новой империи ему удалось привлечь своими посулами.

— Скажи графу, что я до конца этой декады занят, — тут Олег был совершенно искренен, дел у императора было всегда выше крыши, а то, что при желании он, естественно, мог найти для посланника время, так это уже другой вопрос, — Назначь ему аудиенцию со мной на третий день следующей декады. А пока, скажи ему, пусть развлекается, как наш дорогой и желанный гость. В театр пусть сходит — я слышал, граф в восторге, и похоже стал настоящим театралом — послезавтра ещё и полуфинал чемпионата по регби, встречаются команды второй бригады латников и третьего кавалерийского, — Олег усмехнулся, — Егерей Риты кавалеристы лихо вышибли из турнира, мне понравилось. Да. В общем, пусть развлекается, пока есть время.

Когда-то вброшенная попаданцем идея спортивных командных игр была встречена с гораздо бОльшим энтузиазмом, чем он изначально предполагал. Теперь в регби — хотя так называть этот спорт можно было довольно условно, так как, не зная точных правил этой игры, Олег придумал свои, хоть и близкие к оригиналу — увлечённо гоняли уже по всей территории бывшего герцогства Сфорц, ставшего теперь главным имперским доменом, находившимся во владении лично императора Олега.

Если сначала в регби играли только армейские команды, то сейчас свои сборные выставляли города, поселения и даже отдельные владетели.

— Сами-то пойдёте? — поинтересовалась Нирма его планами на предстоящие матчи заключительной части турнира.

— Нет. Но на финал обязательно схожу. Побываю зрителем на стадионе, который сам построил. Без Ули всё приходится делать самому. Был в одной далёкой стране царь Давид Строитель, а у вас теперь император Олег Строитель.

Пока он разговаривал со своим полковником, Мона, его молчаливая и преданная служанка, подавала ему чистые предметы его повседневного дворцового гардероба. Олег переодевался прямо в кабинете, ничуть не стесняясь присутствующих при этом молодых женщин — попаданец уже давно вошёл в роль местного владетеля, поэтому присутствие служанки и Нирмы его не смущало.

— Я, если честно, другое прозвание своего императора и господина слышала, — не удержалась от подначки ниндзя.

Завершившаяся более полугода назад война, в результате которой Олег основал свою империю, четвёртую на континенте Тарпеция, была по-сути блицкригом и не привела к многочисленным человеческим жертвам, особенно среди мирного населения. Олег специально дал жёсткий приказ своей армии не чинить никаких насилий и безобразий против тех, кто не сопротивляется.

Но его надеждам, что прилипшее к нему, после походов Торма и Чека по землям западных соседей Винора, прозвище Сфорцевское Чудовище будет забыто, не суждено было пока сбыться. Впору организовывать отдел пропаганды. Вот только, где найти в этом мире специалистов по маркетингу и пиару?

— Ничего, — уверенно заявил он, — Признание моих заслуг состоится рано или поздно.

Понимая необходимость постоянно демонстрировать своим подданным и иноземным гостям величественность императорской власти, Олег, тем не менее, постарался уйти от всяких громоздких и неудобных её атрибутов вроде скипетров, жезлов, держав, мантий и прочего.

Во дворце он предпочитал носить простые одежды, хоть и пошитые из дорогих тканей. И лишь для всякого рода официальных торжественных мероприятий и церемоний приказал изготовить дорогую императорскую корону из золота и драгоценных камней.

Сейчас у него никакого официоза не намечалось, а обедать он предпочитал, или в одиночестве, или в очень узком кругу приближённых. Поэтому оделся по-простому.

— Послания от королевы Винора у вас на столе, — скрывая улыбку доложила Нирма, — Там же утренний доклад премьер-министра. Он убыл к себе, но в готовности, что вы его вызовете.

— Да, скажи, пусть отсемафорят ему и Бору. Я жду их обоих к себе на обед, — Олег тяжело вздохнул, глядя на два послания полученные от Клемении, — Всё, свободна. Ты, Мона, тоже, — сказал он служанке.

Была у Олега некоторое время подруга, ещё в той, прошлой жизни, которая, казалось, никогда не переставала разговаривать по телефону. И вот теперь, уже в этом мире, построив линии семафорного телеграфа — а к настоящему времени удалось связать Псков, помимо Фестала и Вила, с Нимеей и с Вейнагом, через города Сфорца — Олег родил и телеграфного маньяка, которым стала королева Клемения.

В день он получал от неё по семафорной линии не менее трёх-четырёх депеш по любому поводу — от просьб вернуть в Фестал хотя бы на одну декаду ансамбль Моцарта или прислать театральную труппу с новой постановкой до обращений за его советами по разным вопросам, иногда и вовсе пустяковым.

Сегодня, пока Олег ездил к Трашпу, своему главному механику, Клемения успела прислать уже два сообщения. В одном она ставила в известность, что казнила последнего из переданных ей Чеком Тарком винорских изменников — самого герцога Нея ре, Винора, а во втором обрадовала императора, что завтра сама прибудет поездом в Псков и просила Олега о встрече.

Судьбы бывшего регента-самозванца Нея ре, Винора, организовавшего шесть лет назад убийство короля — своего брата, и пошедших за ним аристократов-изменников мало интересовали императора. Олег достаточно очерствел в этом мире душой и эмоциями, к тому же, каждый из казнённых сам выбирал свою судьбу. Они рискнули и проиграли.

Клемения распорядилась каждый десятый день декады развлекать народ видом мучений всё более именитого из предателей, оставив на закуску отрубание головы брату бывшего короля и дяде нынешнего.

Наверняка, королева и сама присутствовала вместе со своим двором на этих зрелищах. Приобщение к высотам настоящих искусств, которое Олег начал проводить в этом мире, пока, увы, нравы здешних обитателей не сильно изменили.

Второе её сообщение Олега тоже не удивило. Прибыв первый раз в Псков на церемонию принятия новым императором вассальных клятв, Клемения была потрясена и восхищена его городом. И не только она.

Олег, хоть и старался не показывать своих эмоций, но тихо млел от удовольствия, глядя на реакцию всех прибывших для дачи клятв новых имперских владетелей. Как тех, для кого посещение Пскова было первым, так и тех, для кого он стал уже родным — Уля Саарон, Чек и Гортензия Тарки, в отличие от других восторженных владетелей, смотрели на столицу империи с тоской, явно жалея, что им подолгу придётся проводить время вне её.

Любой из его вассалов стремился при любом малейшем поводе сюда приехать. Поэтому завтрашний приезд Клемении на полторы декады раньше начала Большого имперского Совета был для Олега ожидаемым.

— Сообщения отправили, обратно пришли подтверждения, — вернулась с докладом Нирма, — Премьер-министр и главный комендант будут во дворце через половину склянки.

Школа мастер-сержантов, где готовили телеграфистов, теперь работала, как конвейер.

Идея Кары, недавно назначенной имперским министром образования и культуры, оказалась весьма плодотворной. Племянница Гортензии ещё пол-года назад предложила упрощённую систему подготовки унтер-офицеров войск связи.

Раз уж в Виноре, в целом, и в Сфорце, в частности, дефицит знающих грамоту молодых людей, а те, кто есть, как правило уже пристроены к делу, Кара предложила набирать неграмотных парней и девушек, учить их буквам алфавита, знакам из точек и тире азбуки Сфорца, навыкам стрельбы из арбалетов и считать, что для выполнения своих главных задач — принимать и отправлять семафорные сигналы, они полностью готовы. Как и постоять за себя, в случае нападения на пункты и узлы связи.

Олег с ней согласился и потому с лёгкостью принял предложение Клейна иметь пункты семафорной связи во всех административных зданиях своей столицы — проблем с комплектованием сменных дежурных телеграфистов не было, даже несмотря на высокую скорость развития семафорной сети в империи.

Так что теперь ожидание прибытия вызванных во дворец подчинённых было для Олега всегда недолгим.

— Мона, тебе, может, уже другую работу подыскать? — проявил заботу Олег, глядя, как беременная Мона с рабыней-помощницей накрывает стол на троих в его малой гостиной.

Его молчаливая служанка, так и не привыкшая много говорить, хотя Олег её исцелил уже давно, была полной противоположностью Веды. В том плане, что не только никогда ничего для себя не просила, но даже скрывала возникавшие у неё проблемы.

О том, что муж Моны попал в опалу к первой статс-даме двора баронессе Чеппин, Вединой подружки, и был понижен в должности с кладовщика до кухонного работника, Олег узнал совершенно случайно от одной из горничных. Разозлился он тогда, и на баронессу, и на саму Мону, очень сильно.

И хоть, после выволочки, которую император устроил своей служанке, та пообещала больше от него ничего не таить, Олег всё же приглядывал за ней.

Свободу Мона с мужем получили давно, и в планах императора было пожаловать им дворянское достоинство. В конце концов, прислуживали же в земном Средневековье королям всякие титулованные особы, а он чем хуже них?

— Так я ответа не услышал от тебя, — проявил настойчивость Олег, — Тебе не тяжело ещё?

— Нет, господин, — улыбнулась служанка, — Я скажу, если будет трудно.

Вызванные им соратники явились одновременно — наверняка один подождал другого. Лица обоих были сосредоточенно-деловыми. Требований Петра Первого к подчинённым иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не вводить в смущение начальство, Олег, хоть и стал императором, своим подданным не предъявлял. Да и понимал, что царь просто так шутил.

— Ты подготовил всё к Совету? — поинтересовался он у премьер-министра, — Я в первую очередь имею в виду окончательное утверждение административно-территориального деления империи и свод имперских законов.

— Первое да, с законами пока заминка. Есть вопросы, которые оставили на ваше решение. И с предложениями в структуру правительства ещё не определились. С военными как быть?

— Ну, с правительством мы и сами с тобой как-нибудь разберёмся. Без Совета. А так, и военный министр, и начальники разведки и контрразведки, и он, — Олег кивнул в сторону генерала Бора, главного коменданта империи, — все, естественно, должны входить в состав правительства и участвовать в его заседаниях по мере возможностей. Или отправлять на них своих заместителей. Только подчиняться тебе не будут. Но, и они должны быть в курсе государственных проблем, и тебе с министрами надо будет знать их нужды.

Обедавшие сейчас за столом императора Клейн и Бор были возведены им в графское достоинство в ходе тех больших структурных и кадровых изменений, которые произошли за последнее время.

Если Клейн, при упоминании его нового титула графа ри, Легина, доставшегося ему после того, как Торм и Гелла стали герцогами ри, Сольт, был как обычно невозмутим, то генерал Бор, когда его называли графом ри, Брогом — а он получил графство освободившееся после коронации Чека и Гортензии на троне Тарка — скрыть довольства не мог.

Делать своим соратникам приятное, особенно, если это для него ничего не стоило, Олег никогда не скупился. Но в этот раз, в его обращении к Бору было немного яда.

— Вижу, глазами ищешь элитный императорский кальвадос, дорогой граф? — поинтересовался он у генерала, — Наверное, не будь у тебя надежды получить его у меня за столом, ты бы постарался как-нибудь отвертеться от чести пообедать со мной, придумал бы что-то важное и срочное?

— Ну что ты, государь, — несколько растерялся Бор, хотя насчёт особого сорта кальвадоса, которое изготавливали специально только для императора, Олег наверняка угадал точно, — Да разве я могу тебя обманывать? Случилось что-то? Опять Нечай мне свинью какую-то подложить хочет?

Не только Олег успел хорошо изучить своих соратников, но и они, в свою очередь, давно научились отличать малейшие оттенки его голоса или нюансы поведения. И в этот раз Бор не только определил, что император чем-то недоволен в его службе, но даже верно сумел вычислить откуда пришла к нему неприятность.

Впрочем, последнее не было удивительным. «Дружба» имперских спецслужб была известна не только Олегу, но и самим участникам этого соревнования за доверие и благоволение императора. Нечай, Агрий и Бор иногда «радовали» своего государя проколами своих друзей-соперников.

Один только Лешик, ставший графом ри, Неров, участвовал в этих распрях лишь частично — его особые отделы армии с остальными службами не сталкивались, а главная деятельность Лешика, возглавлявшего личную тайную канцелярию императора, оставалась вне поля зрения соратников. Разумеется, проколы случались и у новоиспечённого графа ри, Неров, но тогда Олег вмешивался лично и без всяких каких-либо кому-либо объяснений выводил его людей из-под удара.

— Вот тебе, вместо императорского кальвадоса, Бор, — Олег положил перед генералом кожаный, похожий на кошелёк мешочек, — Отведай и скажи мне, как долго это будет продолжаться? И, ты знаешь, мне ведь этот подарок для тебя не в трущобах Промзоны нашли, а здесь, в моей столице. У тебя под носом.

Брог немного покраснел и взял в руки презент от императора. Что находится в мешочке, он сразу догадался. Как ни старались стражники комендатуры извести наркоторговлю, пока окончательно справиться с этой заразой не получалось, не помогали даже жестокие казни, на которые императора всё же уговорили. Но, всё же появление наркотиков внутри стен Пскова, было делом вопиющим.

Глава 2

Первый паровоз по рельсовым дорогам Псковской империи начал курсировать в середине весны, а уже сейчас, в начале лета, их было числом целых четыре. Соответственно, было сформировано и четыре состава.

Два состава на шесть пассажирских и один почтово-грузовой вагон ходили между Псковом и Вилом, естественно, через Фестал, и два состава, в которых пассажирских вагонов было четыре, перевозили людей и грузы между Распилом и Брогом. Активно шло строительство рельсовой дороги от Брога до крепости Вейнаг, через Лара-Сар.

В отсутствие Ули, Укрепление рельсовых форм целиком легло на Олега. Вот такой вот он был император — слуга Семи, отец народу.

Также, ему лично приходилось Укреплять и металл паровозных котлов и топок. Зато, сделанные с помощью магии, они выдерживали практически любое внутреннее давление. Нет, если в топке или котле взорвать ядерный фугас, то, понятно, их разнесёт к чёртовой бабушке, но вот взрыв внутри них пары ящиков тротила, как казалось Олегу, паровоз бы выдержал.

Благодаря такому свойству агрегатов, составы двигались по Винору с невиданной здесь доселе скоростью свыше девяносто лиг в склянку или, как император иногда переводил в более понятную для себя земную систему мер, около семидесяти километров в час.

Вместе с остановками на станциях, поезд Псков — Вил проходил путь в один конец за двое с половиной, а поезд Распил — Брог чуть больше одних суток.

Начало движения паровых составов вовсе не означало, что прекратилось использование дрезин. Наоборот, пассажиропоток и перевозка грузов росли каждый день.

Хотя такого ажиотажа любопытных, как при начале использования конки не было — первое появление в виду городских стен пускающего клубы дыма и гремящего железного зверя вызвало у людей первобытный ужас.

Людской страх, впрочем, долго не продлился. И к вокзалам потянулись во всё большем количестве желающие воспользоваться услугами Псковских рельсовых дорог.

Понятно, что такие путешествия были делом не дешёвым и, потому, не всем доступным. Аристократам, поначалу, поездки понравились как развлечения, но больше всего это новшество, конечно, оценило торговое сословие.

Нашлись любители быстрой езды и среди черни. Олег, в тайне от всех, с юмором, понятным в этом мире только ему — если, конечно, рассчитывать, что второго попаданца всё же не было — отметил день первого зайца-безбилетника, пойманного и выпоротого уже на первой декаде с начала пассажироперевозок.

В ближайшие три — четыре декады мастерские Трашпа должны были подготовить для Укрепления и ввода в эксплуатацию ещё два паровоза. По прикидкам Олега, на первое время этого количества будет достаточно.

— Но это всё временные меры, — говорил Олег Клейну, когда утром следующего дня они вдвоём прогуливались по дворцовому парку в ожидании прибытия с вокзала королевы Клемении, — Я не собираюсь у вас вечно вкалывать, как папа Карло. И рельсы будете сами делать из железа, и паровозы научитесь без моей магии мастерить так, что они у вас взрываться не станут. Я никому из вас не дам спокойно жить, пока этого не добьюсь. Дави на Гури ре, Вила, пусть ускоряет в своей вотчине добычу руды и выплавку металлов… А вон и наш Штирлиц идёт, — император посмотрел за спину своему премьер-министру, увидев появившегося возле небольшого манежа, в котором он ранним утром и поздним вечером тренировал своих ниндзей и тренировался сам, генерала разведки Агрия.

— Государь, — подойдя, разведчик уважительно поклонился императору и доброжелательно поприветствовал премьер-министра, — Рад тебя видеть, Клейн.

— Дай-ка, сынку, я тебя обниму, — Олегу вспомнились слова приветствия Тарасом Бульбой своего сына, — Сколько декад я тебя уже не видел? — спросил он, похлопывая Агрия по спине, — Пять? Шесть?

— Пять с половиной, государь, — ответил Агрий радостно улыбнувшись — своего великого, хоть и немного странного шефа он уважал и почти боготворил, — Я бы раньше, но вы сказали, что можно…

— Всё правильно, — сказал император, — Спешка хороша при ловле блох, про которых вы тут все не в курсе.

Благословлением Семи богов, если, конечно, они тут были, Олег считал отсутствие в этом мире всяких мелких кусачих кровососущих паразитов, иначе, при том уровне антисанитарии, который попаданец здесь застал, никакие антисептические свойства вин и сидров не спасали бы от ежегодный эпидемий. Нет, повальные моры тут случались, но не так часто, как могли бы, и довольно успешно локализовывались санитарными кордонами.

Теперь уже втроём они прошли к ближайшей беседке и расположились в ней. Кинувшихся, было, с предложением услуг рабынь, Олег жестом отослал.

— Скоро уже подъедет королева Клемения, — сказал он, усаживаясь и пригласив сесть своих соратников, — Времени не так много, так что давай покороче. А вечером выберем время поговорить подробней. Может даже а театре. Я всё равно этот спектакль видел, так что, пока Клео будет развлекаться, мы там найдём комнатку. И так. Маркиз нигде в отъезде не был, как я понимаю? Тебе удалось с ним пообщаться? — Вопросы были риторическими. Раз уж Агрий вернулся, значит поручение выполнил.

После захвата Саарона у Олега, ожидаемо, случился серьёзный дипломатический конфликт с Хадонской империей, который не смогло уладить даже сверхмощное по здешним реалиям ведомство Гортензии — его министерство иностранных дел. Чтобы возникшее политическое напряжение не переросло во взаимные пакости, Олег отправил в Хадон своего начальника разведки с задачей на неофициальном уровне наладить контакт с людьми, имеющими вес в имперской политике.

Естественно, первым, с кем Агрий должен был встретиться, был маркиз Орро ни, Ловен. Потерявший жену и двоих дочерей хадонский аристократ, зверски убитых борцами за всё хорошее против всего плохого, он являлся одним из активных деятелей контрреволюции, вернувшей к власти единственную выжившую прямую наследницу династии Хадонов — потомков Воина, одного из Семи богов.

После того, как Олег исцелил неисправимые, казалось бы, увечья маркиза, между ними установились вполне дружеские отношения — Орро оказался не из тех, кому не известно, что такое благодарность. К тому же, как подозревал молодой император, ни, Ловен неравнодушен к его сестре Уле, несмотря на большую разницу в возрасте. Впрочем, ничего лишнего маркиз себе не позволял. Дело, скорее, было в Уле, явно испытывавшей к нему интерес несколько более повышенный, чем просто дружеский.

Но, какими бы ни были у хадонского аристократа хорошими отношения с Олегом и Улей, он по-прежнему верой и правдой служил своей императрице. И причина такой глубокой преданности стала понятна сегодня, после короткого доклада разведчика.

— Маркиз Орро ни, Ловен, как только я ему представился, был сильно удивлён, что я вот так вот, в открытую действую. Но, мне показалось, был польщён даже, что мы ему доверились и открылись.

— Главное, как он отреагировал на мои предложения? Он разговаривал с кем-то из имперского Совета?

Агрий широко улыбнулся и покачал головой. Затем выразительно посмотрел на Клейна — можно ли при нём продолжить разговор?

— Нет. Он сделал вовсе невозможное, — увидев разрешающий знак Олега, сказал генерал, — Через пять дней после нашей первой встречи, маркиз прислал человека, который привёл меня в один неприметный особняк в обычном торговом квартале. И там…, - разведчик сделал небольшую паузу, — Представил очень красивой девушке Агнии. Я не понял даже в начале, с кем я говорю.

— Неужели с самой Божественной? Да ладно. Серьёзно?

Ответ был понятен уже по выражению лица разведчика.

А вот дальнейшее оказалось для Олега из серии «век живи — век учись». Оказывается, Орро был не просто искусным дипломатом и представителем имперского Совета, но и доверенным лицом самой императрицы.

Маркиз был среди той небольшой группы дворян, которые смогли в тот день, когда заговорщиками был убит император Церий, пробиться из дворца и увести с собой семилетнюю Агнию, единственную из троих детей императора, выжившую в устроенной резне.

Агрий заметил, что Божественная обращалась к маркизу ни, Ловену не как повелительница империи к одному из дворян, а как почтительная племянница к своему любимому дядюшке.

— Нам очень повезло, государь, что вы оказали такую большую услугу маркизу, — убеждённо сказал Агрий, — Он явно выступает не просто за нормализацию отношений с вами, но и за союз. Вот только условия Божественная выдвинула неприемлемые, как я понимаю.

— Ты, слишком мало знаком с Орри ни, Ловеном, поэтому и торопишься с оценкой его действий, — не согласился Олег, — Наши личные доброжелательные отношения никак не влияют на его позицию в государственных делах, Агрий. Просто он много у нас где побывал, многое увидел, а поскольку у Орро острый ум, наблюдательность и опыт, он понял, что с нами очень выгодно дружить и очень невыгодно ссориться. Знакомство же со мной лично подсказывает ему, что я очень стараюсь быть честным со своими партнёрами. Во всяком случае, пока они не предпринимают против меня каких-то действий и сами честны со мной.

Генерал задумался над словами своего императора, и на некоторое время повисло молчание. Клейн, тот вообще делал вид, что его этот разговор не касается, хотя конечно же — Олег в этом не сомневался — слушал очень внимательно и всё запоминал. А память у премьер-министра была по-истине феноменальная.

— Как бы то ни было, — наконец заговорил Агрий, — Наши планы насчёт королевств Аргон и Отан, Божественная не приемлет категорически. Она велела передать, что как только нога вашего первого солдата пересечёт границу любого из этих королевств, империя будет считать вас своим врагом. И ещё. Она тоже самое сказала насчёт королевства Герония. Так что, получается, я зря съездил, господин… Зато могу подробно теперь рассказать о положении дел в Хадоне, как я это увидел своими глазами.

Сказать, что Олег так уж горел жаждой завоеваний, было бы не правильно, но раз уж он создал империю, то останавливаться на достигнутом не собирался, а без выхода к морям и океанам в развитии созданной им империи было не обойтись.

Своими планами по присоединению приморских королевств он с соратниками давно поделился, вот только, наверное, не очень доходчиво объяснил, зачем ему это надо.

— Ерунда, Агрий, — Олег поднялся, увидев, как в дальнем краю аллеи показался ниндзя из секретариата — наверняка Нирма послала с известием о прибытии Клемении, — Ты всё сделал, как нужно. А насчёт Отана и Аргона, а равно и Геронии — так значит будет Растин город контрастов. Афишу мы перепишем. Не понимаешь? Не хочет Божественная, чтобы мы её сателлитов трогали — мы и не будем. Нам выход к морям нужен. А уж где его взять, определимся… Так, кажется, нам пора. Вечером поговорим подробней. И это…, как она?

Олег не смог сдержать любопытства — про Агнию он слышал много лестного и об её красоте, и об её уме, и о том, что она довольно сильная магиня, знающая приличное количество заклинаний, включая Исцеление и Омоложение. Вот только, все рассказы о том, какое личное впечатление производит императрица, он слышал от людей пристрастных, являвшихся её подданными. А верить таким восторженным описаниям было бы опрометчивым. Он как-то в интернете, читал похвалы царице Елизавете её современниками, и видел её портрет. Этого оказалось достаточным.

Впрочем, от Агрия в этом вопросе толку оказалось тоже не много. Но то, что его генерал нашёл императрицу восхитительно красивой, Олег понял.

— Королеву Клемению проводили в Синие апартаменты, чтобы она привела себя в порядок с дороги, — доложил ниндзя, — Спрашивала, когда вы сможете её принять. Что ей сообщить?

— Вообще-то, Синие апартаменты я предполагал для мальчиков, — пробурчал себе под нос император, — А для девочек — розовые. Хент, — обратился он к ниндзе из секретариата, — Я буду у себя. Как королева Винора будет готова, пусть приходит.

Баронесса Чеппин, ставшая по протекции Веды первой статс-дамой имперского двора, Олега частенько раздражала, хотя и старалась походить к своей работе ответственно. Слишком уж навязчива она была в своих просьбах к нему выполнять требования этикета. Именно баронесса настояла на том, что негоже императору ехать встречать своего вассала на вокзал.

Впрочем, Олег принял её совет скорее потому, что расписание движения поездов было пока весьма приблизительным, а ожидать ему на вокзале было бы и правда не царским делом.

Королева Винора явилась в его малую гостиную, где по его приказу было уже всё подготовлено для её встречи, очень скоро.

— Олег, государь мой, сюзерен, — совершенно счастливая Клео раскрыла свои объятия, — Ты ещё пока в личных встречах позволяешь мне обнимать тебя?

Ждать ответа на свой вопрос она не стала, прижавшись к его груди и обдав запахом безумно дорогих духов — новинкой парфюмерной мысли Ринга, главного имперского химика.

Клемения, теперь, после провозглашения её сына королём Глатора при регентстве его родного дедушки, стала полновластной правительницей Винора.

Пусть территория королевства теперь сильно уменьшилась за счёт передачи целого ряда провинций-герцогств в непосредственный имперский вассалитет, зато королева могла больше не волноваться о своём будущем. Когда её сын станет совершеннолетним, он не мамку сдвинет с трона королевства, а займёт трон соседнего Глатора.

Клемении же открылась перспектива долгого царствования под крылом не просто императора, а императора-мага, способного дарить Омоложение и Исцеление заклинаниями небывалой мощи.

Чем более полно Клео осознавала, что она в итоге получила, тем больше в её взглядах, бросаемых на Олега, появлялось признательности и любви. Впрочем, любовь тут скорее была дружеской.

— Мы же друзья, Клео, какие могут быть условности между нами? — Олег с удовольствием расцеловал королеву в обе румяные щёчки, — Ну, рассказывай, как добралась. Как тебе чудо конструкторской мысли моих механикусов?

Они сели на диванчик, довольно близко друг другу, и Клемения принялась делиться своими впечатлениями от поездки на поезде, но завершила очередным ворохом восторгов по поводу Пскова.

— Ах, Олег, я хочу здесь выкупить какой-нибудь особняк, за любую цену. И поселиться здесь. Ходить в театр и на концерты. А управлять королевством я могу и по семафорному телеграфу. Кстати, я ещё ни разу ведь не видела, что за театр ты построил.

— Клео, — засмеялся Олег, — Ты и так перегружаешь линию связи своими частыми депешами. Шучу. Но, надеюсь, что и ты пошутила. К управлению королевством надо подходить серьёзно. Хоть ты теперь и в составе моей империи, но лезть в твои дела со всякими вопросами, не касающимися военных или дипломатических вопросов, я не собираюсь. А в Пскове я всегда буду рад тебя видеть. Я уже подумал, что, пожалуй, определю тебе тут во дворце постоянные апартаменты. Так что, не нужно тебе покупать особняк, да и сомневаюсь я, если честно, что найдётся кто-то, кто согласится его продать. За любые деньги, — он искренне гордился тем, что его слова были абсолютной правдой — поселившиеся в Пскове, считали это своей огромной удачей, — Мог бы выделить тебе участок для строительства, места ещё есть, но я их берегу. Вот даже хотел построить и театр, и концертный зал, но ограничился пока театром на сто двадцать одно место в зале и сорок в ложах. Жаба душит раздавать городские участки.

— Жаба? Это кто? — удивилась Клемения.

— Да, не обращай внимания, — отмахнулся Олег, — Зелёное такое, пупырчатое создание. В наших краях оно не водится. На ящерицу чем-то похоже, только без хвоста. Когда мне не хочется что-то отдавать, оно во сне ко мне приходит и начинает душить.

— Бедняга. А магия твоя, целительская, помочь не может?

В голосе Клео не было сочувствия — она понимала, когда император начинает говорить свои шутки, которые только он и понимает.

— Не. От этого страшного демона жадности не спасёт никакая магия. Ты лучше скажи, как там король Глатора себя чувствует? Ты с ним приехала?

Конечно же Олегу уже доложили, что Клемения приехала вместе со своим сыном. Пускаться в путь с ребёнком, которому ещё не исполнилось и годика, она нисколько не опасалась — знала, что с императором Пскова здоровью маленького Виделия Второго ничто не угрожает. А совсем даже наоборот — он получит очередную порцию магического укрепления здоровья.

И вообще, Клео как-то поделилась с Олегом, что желала бы, чтобы её сын проживал в Фестале вплоть до своего совершеннолетия. А в Глаторе и регент Виделий, её отец, справится.

Император против этого её желания не возражал. К тому же, бывшего короля Глатора он окружил надёжным приглядом.

Министром двора в Глаторе стал Фис, выдвиженец и подручный Лешика, хорошо проявивший себя при управлении Вилской провинцией и временно остававшийся не у дел, после передачи провинции новой герцогской семье Гури и Веды.

А маршалом Глатора стал имперский генерал Шерез, абсолютно преданный императору, да ещё и получивший графское владение вместе с титулом в имперском домене.

— Конечно я приехала с моим маленьким мальчиком, — Клемения, как всегда при упоминании её сына, улыбнулась, — Но пока оставила его с няньками. Ему ещё рано участвовать в наших разговорах.

С Клеменией они потом проследовали на обед, который был по-сути официальным мероприятием и потому многолюдным.

Глава 3

— Ну что, разобрался? — спросил Олег своего главного имперского коменданта.

Олега, прибывшего с Клеменией в карете, перед входом в театр ожидала внушительная толпа сановников с жёнами, а кто-то из них был и с детьми. Привычка императора появляться в своём дворце и покидать его пользуясь своим отдельным подъездом с тыльной стороны дворца, к которому пробиться без особого разрешения не было никакой возможности, привела к тому, что придворные наловчились очень быстро вычислять мероприятия и места, где должен был появиться император, чтобы его приветствовать сразу по прибытии.

В чём они видели смысл сего действа, Олег понять не мог совсем. Ладно бы о чём-то просили или что-то докладывали, но нет, просто мозолили ему глаза.

Впрочем, раз это всё было безобидным и его не раздражало, то император быстро привык. Даже научился оценивать изменения мод в одежде и украшениях. Правда, эти новшества касались в основном дам, а мужчины старались копировать одежду императора. Кто-то из дворцовых рабов явно сливал информацию о том, во что Олег в очередной раз будет одет.

В Моне он был уверен, как говорится, на все сто, а вот в её помощниках и помощницах нет. Но мысль поручить Лешику или Нечаю вычислить болтуна или болтушку Олег отбросил — во-первых, это всё никакой злонамеренности не несло, а во-вторых, он не исключал, что сливом такой информации занимаются многие среди его обслуги.

Иногда он, ради забавы, в последний момент требовал себе другой костюм и наблюдал вытянувшиеся от разочарования лица светских щеголей.

— Государь, я думаю, пусть лучше он вам доложит, — вполголоса произнёс Бор, кивнув на Агрия.

Среди толпы встречавших императора и королеву находились начальник разведки и главный комендант с женой. На ступенях у входа Олег приметил и Клейна с Иреттой.

Судя по успокоившемуся состоянию коменданта, оправдание появлению в Пскове галлюциногенных грибов он нашёл.

— Твоя служба к этому как-то причастна? — поинтересовался Олег у Агрия.

— Я доложу, — кивнул тот.

Иретта, урождённая баронета Дениз, дочь полковника Асера, ставшая теперь графиней, получив титул ри, Легин вместе со своим мужем Клейном, когда-то была хромоножкой, над которой насмешничали за глаза жестокосердные благородные сверстники и сверстницы.

После исцеления Иретта превратилась в одну из первых красавиц Винора, но жёсткий характер, выработанный с детства, заставлял её не доверять в этой жизни никому, кроме родителей, мужа и императора с его сестрой Улей Саарон, подаривших ей здоровье, а вместе со здоровьем и счастье.

— Спасибо, государь, за приглашение, — улыбнулась она, когда Олег с Клеменией поднялись по ступенькам сквозь строй имперской знати, среди которой затесалась и пара иноземных послов, сумевших каким-то образом разжиться билетами на премьеру нового музыкального спектакля, — Ещё ни разу не была в императорской ложе.

— А ты думаешь, я что ли был? — хмыкнул Олег, обнимая при людно новоиспечённую графиню и слыша за спиной пронёсшийся завистливый шумок, — Привет, Ира. Совсем во дворце не появляешься. Аль не мил тебе стал?

— Кого во дворце императора никогда нельзя увидеть, так это самого императора. Все об этом знают.

— Ну, ты-то не все, Иретта. Так что, приходи с мужем, когда мы обедаем вместе. Скрасишь наше скучное общество, — и уже Клейну показал на мелькнувшего в толпе генерала Кашицу, начальника инженерного управления армии, — Ты Армину насчёт выделения денег на брандеры говорил? Нужно ускорить их строительство. Так что, скажи, чтобы денег не зажимал. Это мой приказ.

Его неизменный и незаменимый имперский министр налогов и финансов Армин всё же был приведён Олегом в чувство и прямые приказы обсуждать уже давно не осмеливался. Единственное, на что этого скупердяя хватало, так это тяжело вздыхать и жалобно с укоризной смотреть на своего государя.

Клемения с интересом осматривалась, внимательно прислушивалась к разговорам своего сюзерена, но, судя по её виду, мало что понимала.

Зато театр, который, как пока было известно только одному императору, начинается с вешалки, произвёл на королеву Винора впечатление, как и всё задуманное и осуществлённое Олегом.

Кара, имперский министр образования и культуры, встречала императора с гостьей в фойе. Племянница Гортензии лично инспектировала готовность труппы к премьере.

— Всем очень понравится, — выразила она своё убеждение, когда они обменялись приветствиями, — Пожалуй, «Женитьба Фигаро» будет этим летом лучшей постановкой.

— Там разве было что-то интересное? — удивилась Клемения, — Говорят, что Фигаро просто нашёл себе очередную молодку среди многочисленных нищих княжон из Горных княжеств.

— Это не тот Фигаро, — объяснил ей Олег, — Мало что ли тебе попадалось людей с совпадающими именами? Король Адистинии тут совсем не при чём. Это музыкальная пьеса по мотивам произведения Бомарше. Жил такой талантливый человек очень далеко отсюда. Я случайно эту историю услышал, и что запомнил, рассказал Каре и её сценаристам.

— Наш император очень скромный, государыня, — улыбнулась Кара, — На самом деле, он на моих глазах сочинял и сюжет и музыку.

— Не сочинял, а вспоминал. Не вводи в заблуждение мою гостью.

— Ты знаешь, графиня, — Клемения взяла Кару под руку, — Почему-то тебе я больше верю. Хоть, наверное, и нельзя так говорить при нашем сюзерене.

Музыкальную пьесу Бомарше-Олега сам император-соавтор посмотрел ещё во время генеральной репетиции и сейчас, оставив Клемению и приглашённых в императорскую ложу своих соратников с жёнами смотреть и наслаждаться, как происходящим на сцене, так и завистливыми взглядами зрителей, незаметно, только шепнув пару слов на ушко королеве Винора, удалился в одну из гостевых комнат для продолжения беседы с Агрием.

Вот распорядиться организовать в театре буфет, Олег пока не успел. Но Кара, заранее предупреждённая императором, всё организовала, как нужно.

— Ты понял уже, что наши планы не меняются, а корректируются, — сказал Олег, когда Агрий закончил излагать обо всём увиденном в Хадонской империи и о последовавшем после беседы с императрицей разговоре с маркизом ни, Ловеном и секретарём имперского Совета престарелым герцогом ре, Жуазом, — Я сейчас даже думаю, что сами Семеро нам подсказали лучший вариант. Порт Растина — это именно то, что нам нужно. А помеха в виде того, что тамошний диктатор Кай Шитор лёг под Парсанское царство с материка Валания, будет нас только стимулировать действовать умнее, тоньше и быстрее. Кстати, Агрий, с сегодняшнего дня все силы бросай на растинское направление. Я понимаю, что Синезия, Нерчир, Дорвинг, Руанск с Линерией и разные прочие шведы, как и стоящий за всей этой кодлой Оросс, не успокаиваются. Но зубы открыто показывать боятся, а с остальным пусть Нечай разбирается.

— Синезия выбыла из игры пока, — вставил фразу Агрий, — Я просто не успел вам ещё доложить. Тот престарелый принц Джеб, которому вы дали денег, сумел поднять мятеж на юго-западе республики. Помимо западных владетелей, его неожиданно поддержали кавалерийские полки, которых синезийские власти, вроде бы, собирались расформировывать, а пока глупо не платили им денег.

— Да? Тогда ещё лучше.

Если честно, Олег успел уже и забыть про вечного скитальца шестидесяти двух лет отроду, наследника свергнутой династии, которому он прошлым летом, доведя Армина до разрыва сердца, дал приличную сумму денег. И надо же, инвестиция, оказывается, начала окупаться.

— О чём ты мне ещё забыл доложить? Что там с наркотой, кстати?

— Унтилон, один из моих заместителей, отвечающий за юг, сообщил, что в свите посла королевства Отан, прибывшего в Псков три декады назад, есть наш агент. У него, правда, слабость. Молодой виконт подсел на галюциногенные грибы, собственно, мои люди на этом его и подловили…

— Слушай, я же, вроде бы, говорил не связываться с наркоманами? — поморщился император, — Не потому, что это аморально, хотя это и в самом деле гадко, а потому, что наркоман легко переметнётся и сдаст твоих людей ещё быстрее, чем сдал интересы своего короля.

— Да я понимаю, государь, и своим ребятам я за этот случай уже высказал всё. Но уж больно удачно он пристроился, когда жил там в Отане. Виконт приходится родственником королеве, и допущен ко многим секретам. И с ним очень аккуратно работали. Всё, как вы учили. Через одного из глаторских купцов, который думает, что действует в интересах растинцев.

Наркоманов Олег не любил искренне. Как и тех, кто эту отраву толкает. Ещё будучи школьником старших классов он своими глазами видел, во что превратился один из его одноклассников, подсевший сначала на курение анаши, а потом и на таблетки экстези. Даже у своего младшего брата отобрал деньги, которые были выданы родителями на оплату школьных завтраков.

Поэтому, Олег легко поддался уговорам Бора, Нечая и Клейна и отменил своё распоряжение, касавшееся единственного способа приведения в исполнение смертных приговоров, выносимых имперскими судами, в виде повешения. Отдельным циркуляром было определено использовать колы для казни наркоторговцев. А тем, кто попадался с употреблением, грозило десять лет каторги.

Но вот в отношении подданных других государств, никаких правил и законов пока не существовало. Только сейчас впервые, в беседе со своим главным разведчиком, Олег вдруг обнаружил прореху в выстраиваемой им системе законодательства.

— Ладно, Агрий, в войне все средства хороши, а поскольку твоё ведомство, считаем, всё время на передовой, то претензии снимаю. Только, раз уж взялись за такое гнусное дело, как доставлять в мою столицу наркоту, хоть и иноземцу, то попадаться не следует. Это-то понятно?

— Понятно, государь. Но ведь попались-то людям Нечая как раз потому, что действовали чужими руками. Парочку зеенодских искателей приключений привлекли. Через них вышли на аргонских торговцев грибками. Только, что теперь с виконтом-то делать? У него ведь скоро точно ломка начнётся.

— А что хотите, то и делайте, — не скрывая злорадства посоветовал Олег, — Или ты считаешь, что твой император будет ещё голову себе мучить проблемами вашего агента-наркоши?

К Агрию Олег относился хорошо. Как и остальные его соратники, тот смог заслужить его доверие прежде всего своими искренними преданностью и старанием. Но лишний раз преподать подчинённым урок более разумного и взвешенного подхода к делу Олег никогда себе не отказывал.

— Скоро у меня встреча с послом Фларгии, — сказал Олег, когда они обсудили все вопросы по предстоящей работе в растинском направлении, — Пришли мне завтра того, кто у тебя этим направлением ведает. О чём будет просить король Дейрим, я уже примерно представляю, но хотелось бы больше знать о реальном положении дел в его королевстве.

— Думаете предложить ему союз?

— Не знаю ещё, — честно ответил император, — Может союз, а может и вовсе наоборот. Как обстоятельства сложатся. Ну всё. Пора возвращаться к моей гостье. Главное — это валанийские маги и валанийский флот. Точнее парсанские — всё же царство, как я слышал, лишь жалкий ошмёток, хоть и крупный, бывшей крупнейшей империи того материка. Про Растин, кажется, я уже ничего нового от тебя не услышу, а вот с этими понаехавшими мне бы хотелось разобраться более подробно. И найдите мне всех выживших растинских противников нынешнего диктатора, если конечно они не сильно далеко.

— В Кринскую империю сбежали, в основном. Но мы поищем, государь. Может кто-то и поближе найдётся.

Из комнаты, где у них происходила беседа, генерал уехал в свою резиденцию — ему было не до развлечений. У Олега, понятно, дел было намного больше, но развлечения тоже входили в его сферу деятельности. Так уж получалось.

— Ну как? — шепотом спросил он у Клемении, вернувшись в ложу незадолго до окончания спектакля, — Нравится?

Королева даже вздрогнула. Она так была увлечена происходящим на сцене, что не заметила возвращения своего сюзерена.

— Это просто восхитительно, Олег! — Клемения, попрощавшись с ри, Брогами и ри, Легинами, остановилась перед распахнутой дверцей кареты, — Нет, что хочешь со мной делай, а из Пскова я не уеду!

— Ты давай садись в карету, псковитянка, — поторопил её Олег, — Разберёмся, кто у нас где жить будет. Забыла, что ли, кто у нас тут начальник?

Эмоции средневековой молодой женщины Олег прекрасно понимал. Даже ему, бывшему жителю двадцать первого века Земли, построенный им город внушал схожие чувства. Происходящее же с местными людьми, попадавшими в Псков даже не в первый раз, иначе как культурным шоком не назовёшь.

Едва они тронулись, королева опять заблажила, требуя разрешить ей прокатиться на конке, ссылаясь на то, что в прошлый раз ей Олег не позволил, но обещал это её желание осуществить.

— Я понимаю, в тот раз, ты ещё не каталась на поезде, но сейчас-то, Клео, после чух-чух и тыдых-тыдых, какое тебе удовольствие от этой неспешной поездки?

Всё же переубедить подругу-вассала у Олега не получилось. Конечно, он мог и власть употребить, но смотреть потом несколько дней, до самого начала Большого имперского Совета, на надутые губки, да ещё и выслушивать потом от Ули с Гортензией — когда они прибудут — какой он чёрствый и злой, ему тоже не хотелось.

Пришлось давать команду поворачивать карету, уже подъезжавшую к дворцу, в сторону западных ворот, где располагалось кольцо всех коночных маршрутов.

— Клео, я тебе отказать не смог, как видишь, но сам с тобой не поеду. Для императора это просто совсем уж ни в какие ворота не лезет.

— Да я понимаю, — довольная одержанной победой королева улыбалась, впрочем, не только победой, — Ты меня подождёшь?

Император отрицательно мотнул головой — до такого его гостеприимство не распространялось. Чем заняться, у него было в избытке.

Подождав, пока гвардейцы его эскорта вежливо освободят от пассажиров первую же подъехавшую карету конки и проводив Клемению прямо до неё, Олег попрощался с королевой до завтра, сообщив, что сегодня может не вернуться совсем или вернётся очень поздно.

— Поцелуй за меня короля Глатора, — сказал он, — Я займусь делами военными, тебе вовсе не интересными. За каретой для тебя я уже послал. Как на конке накатаешься, можешь съездить в городской парк. Ты ведь там тоже ещё ни разу не была?

Вернувшись в свою карету, император скомандовал капитану ниндзей Лису двигать на выезд из Пскова в направлении офицерской школы, которая была построена в глубине леса между столицей и Нефтянкой.

Гвардейский эскорт Олег оставил сопровождать королеву, а сам, как в старые добрые времена, отправился в путь с повышенным в звании Лисом.

Если бы ещё вместо пары ниндзей из его десятка с ними была Мышь. Но где теперь та худышка? — с грустью подумал он, — Входит, наверное, в курс дел в своём графском хозяйстве, да на дудочке-флейте играет вечерами. О нём и не вспоминает.

Тут Олег явно жеманничал. Даже если бы Мэй — так теперь звали бывшую воровку Мышь — позабыла бы вдруг того, кто дал ей новое имя и новую жизнь, то она точно не забудет того, кто научил её играть совершенно восхитительные мелодии. Так что, наверняка молодая графиня о нём часто вспоминала. Возможно даже хорошими словами.

Гортензия, услышав её игру на дудочке, тщательно скрывая слёзы, сказала Олегу, что даже если бы он для этой девушки и не попросил владения и титула, то она с Чеком обязательно её сами бы ими пожаловали.

Карета в сопровождении всего тройки ниндзей — к тому, что император может перемещаться порой и вовсе в одиночку, тут давно уже привыкли — выехала за городские ворота под бравое приветствие стражников комендатуры.

— Эх, где-то теперь наш с вами замечательный фургон, государь? — спросил Лис, немного свесившись с седла к окну кареты, когда дорога из магического мрамора, построенная ещё нынешней королевой Саарона, завела их в густой сосновый лес, — Помните, какой он был удобный? Зря продали. Я бы, может, в свободное от службы время по деревням вокруг Пскова на нём ездил.

Олег грустно усмехнулся совпадению мыслей своих и офицера.

— А ты бубен-то свой куда дел?

— А вы свою гитару?

Глава 4

Езда по дороге из магического мрамора в подрессоренной карете была приятной и быстрой. Олег даже не использовал заклинаний исцеления для подбадривания коней — они и так легко двигались.

— Сам император, — раздался голос Лиса.

Олег вышел из своих размышлений, когда карета сбавила ход, и он услышал капитана ниндзей.

Лис разговаривал с патрулём из троих егерей, которые увидев выглянувшего в окошко императора, тут же освободили дорогу и выполнили воинское приветствие, прокричав здравицу.

Любят его солдаты. Это Олег видел по их выражениям лиц. Да и как не любить, и не боготворить столь победоносного императора, который, к тому же, так заботится о своей армии? Где тут ещё одного такого найдёшь? И этот-то, можно сказать, случайно сюда залетел.

— Далеко ещё до офицерской школы, сержант? — поинтересовался он у начальника патруля.

— Нет, государь! Совсем рядом! Позвольте вас сопроводить?

Вообще-то, Олег в этой школе бывал уже не раз, с момента её строительства, и географическим кретинизмом он не страдал. Но вопрос всё равно задал. Чтобы сделать приятное егерям. Ему-то это ничего не стоило, а двум парням и девушке теперь воспоминаний на всю жизнь.

Не только армия любила своего императора, но и император любил свою армию.

— Да, конечно, сержант, проводи.

Строительство офицерской школы началось ещё до окончания войны за создание империи. Олег специальным посланием, отправленным полковнику Ашеру, в ту пору руководившим сержантской учебкой и набиравшимся вместе с десятком офицеров-ветеранов педагогического опыта, определил место строительства и необходимые материалы. Своему финансисту Олег назначил сумму денег, которые необходимо было выделить. А сразу после окончания войны он выбрал время, прибыл на место строительства, куда уже были свезены почти все необходимые материалы, и лично показал, где что должно строиться и отдал чертежи, сделанные им по дороге из Фестала в Псков.

У монархов, чьи королевства входили сейчас в состав Псковской империи, осталось в распоряжении только по гвардейскому полку, полку егерей и полки ополчения, собиравшиеся на тренировочные трёхдекадные сборы один раз в год. У владетелей, как имперских, так и коронных, остались свои отряды и дружины. А все остальные полки Олег подчинил непосредственно императору, то есть себе любимому.

Если с мобилизационным ресурсом у него теперь никаких проблем не было, то вот с комплектованием императорской армии офицерами ситуация обстояла не лучшим образом.

Нет, все так называемые сфорцевские полки и бригады, организованные по штатам, введённым Олегом ещё четыре года назад, нужды, как в офицерских, так и в унтер-офицерских кадрах, теперь не испытывали. Более того, все его воины не единожды уже прошли боевое крещение и протоптали немало путь-дорожек фронтовых. Но теперь ему предстояло увеличить численность своей армии минимум раза в четыре.

Регулярные полки армий Винора, Глатора, Тарка и Саарона показали себя в ходе войны крайне не эффективными, и Олег решил, что проще создавать новые армейские части, чем пытаться изменить существующие.

Первыми курсантами его офицерской школы должны были стать наиболее отличившиеся в боях и походах солдаты и сержанты его армии.

Сначала Олег планировал, что срок обучения курсантов будет составлять два года, но в обстоятельствах, когда офицеры нужны, как говорится, ещё вчера, пришлось сократить учебный процесс до одного года. Именно поэтому, на данном этапе набор курсантов проводился только из прошедших службу молодых парней и девушек.

Первоначальное число курсантов школы императорским указом было определено в сто человек. От мысли разделить их по специальностям — кавалеристы, пехотинцы, егеря — Олег отказался. Не навсегда, но на первые три — четыре года точно.

— Государь! Мы вас ждали!

Полковник Ашер сиял, как начищенный самовар.

— Ну вот я и припёрся, — сказал Олег легко выпрыгнув из кареты, подкатившей прямо к крыльцу здания штаба, и дружески хлопнув старого вояку по плечу, — Посмотрю, как ты подготовился к приёму ученичков.

На территории школы было довольно многолюдно — две строительные и одна отделочные бригады каторжан, под присмотром охраны доделывали столовую и фехтовальный зал.

Офицерская школа по своему внешнему виду напоминала настоящий замок, окружённый рвом, стенами высотой в четыре человеческих роста, пятью угловыми и одной надвратной башнями.

Кроме ещё не готовых к работе зданий и штаба, внутри крепостных стен были построены курсантская трёхэтажная казарма на триста человек — Олег распорядился сделать, что называется, «на вырост», два учебных корпуса — двухэтажный и трёхэтажный, офицерский блок с жильём и офицерской столовой, общежитие для обслуживающего персонала, конюшни, амбары, сараи и плац.

— Всё доделаем за день — два, государь. Списки курсантов привезли, а сами они начнут приезжать уже со следующей декады. Как вы и приказывали по срокам.

Полковник Ашер, как заметил Олег, наконец-то стал спокойным и уверенным в себе. То чувство вины, которое поселилось в нём после отстранения от командования первой бригадой латников, за время руководства сержантской учебкой исчезло.

Старый вояка не был дураком — разве что немного тугодумом — и он прекрасно понимал, что подвёл Олега и Улю, не справившись в полной мере с возложенными на него обязанностями во время боевых действий, зато с воспитанием и обучением унтер-офицеров у него всё получилось как надо.

Полковник представил сначала офицеров школы, а затем и гражданских преподавателей, которые, несмотря на свой ботанический вид, выстроились вместе с военными, встав на левый фланг. Похоже, что Ашер никому тут спуску не давал.

Уровень грамотности, несмотря на кое-какие предпринимаемые молодым императором меры, по-прежнему был крайне низким даже среди унтер-офицерского состава, не говоря уж о солдатской массе. В лучшем случае, воины еле-еле, по слогам, могли прочитать короткое послание или накарябать каракули своего имени.

Поэтому, первый набор курсантов придётся в первую очередь обучать чтению и письму, а лишь потом военным наукам — тактике, истории войн и сражений, инженерному оборудованию, географии, топографии и некоторым другим.

Учебники для курсантов были отдельной головной болью молодого императора. Но здесь, спасибо огромное, помогли Кара с преподавателями Псковской высшей школы и винорские маги Доратий и Морнелия, которых лично просила об услуге королева.

На первое время эту проблему Олег кое-как закрыл, а дальше надо будет совершенствовать и учебники, и сам процесс обучения. Особенно, с учётом того, что изменятся и сроки обучения, и принципы набора курсантов.

Дело подготовки офицерских кадров оказалось не столь простым, как Олег сперва предполагал, придётся потом ещё не раз возвращаться к этому вопросу.

— Проблемы есть какие-нибудь? — поинтересовался император у всех выстроившихся перед ним преподавателей, — Вопросы? Понятно. У матросов нет вопросов. Кстати, для гардемаринов придётся потом отдельную школу строить. Не учиться же им плавать в замковом рву? Или плавает дерьмо, а моряки ходят? — опять вспомнил он фразу своего одноклассника, отслужившего полтора года на флоте и потом, уже на гражданке, пару лет изображавшего из себя морского волка.

— Простите, для кого школу? — несколько растерялся стоявший справа от императора полковник.

Такое же недоумение было написано и на лицах преподавательского состава школы. Только стоявший слева капитан ниндзей прятал улыбку.

— Это я о своём, Ашер, — вздохнул Олег, — Пойдём покажешь мне, что тут уже сделано. Кстати, с запасами продовольствия, лекарственных трав, вещевого имущества и прочего, как дела обстоят?

— Всё давно закуплено, — улыбнулся начальник школы, — Министр финансов лично смету расходов на закупки утвердил. Ну, я вам скажу, государь, у него и чинуши, — Ашер покачал головой, лично распахивая перед императором двери в курсантскую столовую.

— Каков поп, таков и приход, — согласился Олег, произнеся эту фразу по-русски — всё равно её смысл был бы не понятен, что так, что эдак, — По спискам курсантов вопросы остались?

— Теперь уже нет.

Пользу от создания в полках особых отделов, император уже извлёк и совсем неожиданную. Вместо выявления шпионажа, крамолы или заговора — и очень хорошо, что у него в армии этого нет — от Лешика он узнал, что командиры полков включили в список кандидатов на зачисление в офицерскую школу вовсе не самых лучших из молодых солдат и унтер-офицеров, а тех, без кого, как они считали, боеготовность полков не пострадает. Причём, не сговариваясь в этом вопросе — начальник особых отделов был уверен — они действовали все одинаково.

Пришлось Олегу устраивать выволочку маршалу Торму ри, Сольту, ставшему его министром обороны после коронации Чека, и всем до единого командирам полков на специально им собранном военном совете.

Дело было, как император решил, не только в попытке препятствовать отправке достойных кандидатов к Ашеру, а в том, что с таким подходом вообще грамотных и инициативных воинов начнут, что называется, затирать, не давая им карьерного роста, лишь бы не лишать себя нужных людей.

«Надеюсь, что больше такого не повторится, — говорил им Олег на повышенных тонах, — Кадры решают всё. Запомните.»

Император рассчитывал, что его военное командование всё поняло правильно, но на всякий случай распорядился Лешику усилить негласный контроль за кадровой политикой.

Их прогулка по школе заняла довольно много времени, так как император хотел осмотреть всё, понимая, что в следующий раз он появится тут очень не скоро.

— Так, на башни я уже не полезу, — Олег посмотрел, как на одной из них, северной, сменились телеграфисты, — Западную линию отсюда хорошо видно?

— Только в туман видимость теряется, государь. А так-то…

— Ну, туманы тут редкое явление, так что смысла строить ещё один, промежуточный, пункт связи я не вижу.

Попрощавшись с полковником Ашером, офицерами и преподавателями император отбыл к себе в столицу.

Его планам принять баню — а в последнее время он пользовался только своей персональной, сделанной по классическому русскому проекту — и взять себе на ночь для крепкого сна одну из придворных баронет, блондиночку с грудью пятого размера, которая уже три декады строила ему глазки, но до сей поры пока безуспешно, не суждено было сбыться. Королева Клемения спать не ложилась и ждала его приезда.

— Королева дожидается вас, государь, — доложил ниндзя, стоявший рядом с лакеем, открывшим дверь кареты, — Она оставила на въезде в дворцовый комплекс одного из своих слуг, и он через восточный вход уже бежит ей докладывать. Нам надо было его скрутить?

— Нет, не надо было, — усмехнулся Олег.

Клео не дала ему даже толком привести себя в порядок с дороги и явилась во всём своём блеске дородной красоты. Сразу было видно, что к встрече молодая королева подготовилась тщательно, и рандеву она наметила вовсе не на тему политики или государственных забот.

— Ты ведь не будешь мне намекать на позднее время для визита и выпроваживать? — спросила она, усаживаясь в кресло в его малой гостиной и отсылая прочь свою рабыню, — Олег, я сегодня весь день ездила и гуляла по твоему городу. Не только на конке или в парке.

Молодая красавица явилась без сопровождения кого-либо из своих придворных дам, что сразу настораживало. И, похоже, она была чуть более выпившей, чем полагалось бы столь высокопоставленной особе.

Или это она от впечатлений? Олег ведь не зря ей рекомендовал посетить городской парк — там он устроил первые в этом мире качели нескольких видов и размеров, карусели и даже колесо обозрения.

Такие новшества местных уроженцев приводили в полный восторг, даже при том, что тягловой силой аттракционов были рабы, а не электродвигатели.

— Как ты можешь так говорить, Клео? — возмутился Олег, — Когда я тебя прогонял?

Юный виконт из Лара-Сара, про которого ему с юмором рассказывал Лешик, видимо Клемении наскучил. Изливая восторги своих впечатлений от сегодняшнего Пскова, она смотрела на Олега такими глазами, что он почувствовал: если он сегодня ляжет спать с баронетой, то Клео будет сильно обижена.

— А музыка, которая звучала в парке, ах, Олег…, — уткнувшись ему в плечо и всё ещё никак не засыпавшая Клемения даже после бурных постельных игр продолжала делиться впечатлениями, — Я ведь не шучу, я правда никуда не хочу отсюда уезжать.

— Есть такое слово «надо», — Олег легко прикусил её за ушко, — Мне бы тоже хотелось тут просто целыми днями гулять и слушать музыку оркестров. Но…

Он был не до конца искренен. Как бы Псков ему не нравился, но Олег уже хорошо себя изучил и понимал, что богемный образ жизни не для него.

Хотя Клео он конечно же понимал — сам когда-то полюбил музыку духовых оркестров, которые играли в парках Санкт-Петербурга. Они классом ездили в северную столицу на экскурсию, и впечатления остались на всю жизнь.

Пусть у него играют только ансамбли струнных инструментов, всё равно это было здорово. К тому же, репертуар он подбирал сам, и учил своего главного концертмейстера Моцарта своим любимым мелодиям.

— Что, но? — поинтересовалась Клемения.

— Так дела же. У меня, кстати, к тебе тоже будет одно маленькое, но очень ответственное поручение. Только скажу я тебе о нём чуть позже.

Понятно, что разбудить в женщине любопытство и не удовлетворить его можно только в кино. В реальной жизни такое трудно осуществимо.

Пришлось поделиться с Клеменией планом включить в состав своей империи королевство Бирман, рассказать ей о приезде в Псков уже через два дня королевы Иргонии за очередной порцией Омоложения и попросить сопровождать её в прогулках по столице империи. И не просто сопровождать, а рассказывать о замечательной жизни вечно молодых — Олег чуть не ляпнул и про вечно пьяных, но успел вовремя прикусить себе язык — королев под сенью покровительства такого замечательного императора.

Полагаться только на таланты Клео в области рекламы и маркетинга Олег не собирался. Он с Клейном, Армином и Гури тщательно проработали широкий круг вопросов, и Иргония должна была получить такие предложения, от которых ей было практически невозможно отказаться — настолько очевидно они были выгодны. А Омоложение и рассказы Клемении шли лишь в дополнение к основным вопросам в областях политики, экономики и безопасности.

Впрочем, всего этого император говорить не стал. Наоборот, он настроил Клемению на важность её бесед с Иргонией.

Какое-то время, поглаживая её роскошное тело, Олег гадал, уйдёт Клео к себе в апартаменты, раз уж она всё никак не засыпает, или останется у него на всю ночь? Клемения выбрала второе, да ещё и утром проснулась раньше него, затребовав очередную порцию ласки.

Впрочем, до завтрака она ушла, но как тот Карлсон, пообещала вернуться. Уже вечером наступившего дня.

— Вы хотели сегодня на полигон, смотреть новую большую огненную трубу, а потом — в Промзону, — напомнил ему после завтрака секретарь, один из помощников Нирмы, — Прикажете карету подать или верхом поедете?

— Верхом, — кивнул Олег, — А где полковник Нирма?

— У неё же сегодня выходной, государь.

— А, ну да.

Обычно, выходной — не выходной, Нирма с утра приходила к шефу, если конечно и так не встречала утро с ним, не обращая внимания на то, с кем из дворцовых служанок или придворных кокеток он ночевал. Но то, что Олег приветил у себя королеву, видимо, обидело ниндзю.

Ещё ему разборок со сценами ревности не хватало. Олег разозлился непонятно на кого. То ли на себя, то ли на женщин. «Жениться, что ли? — подумал он, — А на ком? Нравятся многие, а любимой среди них так и нет».

— Вызови мне министра промышленности, — отдал он распоряжение секретарю, — Только предупреди, что поедем верхами, пусть оденется соответствующим образом. И давай сюда документы, — Олег забрал у него принесённые на подпись и наложение Знака Сфорца срочные документы.

Став императором и наделив своих друзей и соратников владениями и титулами, Олег лишил себя возможности видеть большинство из них в своём окружении — полученные владения требовали пригляда и управления. Во всяком случае, на этом этапе.

Так и получилось, что вместо Геллы, ставшей герцогиней ре, Сольт и уехавшей в город, где когда-то начал восхождение к вершинам власти нынешний Псковский император, министром промышленности стал один из её бывших заместителей.

— Государь, министр по вашему приказанию прибыл. Ждёт в приёмной.

— Пусть подождёт, — сказал Олег, второй раз читая поток сознания Веды и не понимая в чём срочность её донесения, — Стой. Как письмо герцогини ре, Вил оказалось среди документов особой важности?

— Так первая статс-дама распорядилась, чтобы любые документы или письма от герцогини Веды докладывались вам в первоочередном порядке.

Глава 5

Сведения, которые Олег получал из Растина, его уже давно настораживали. Начавшаяся в республике заварушка вначале выглядела как обычный государственный переворот, да, собственно, им и являлась. Бывший враг Олега, которого он безуспешно впоследствии попытался сделать своим союзником, отстранённый от власти верховный дож Кай Шитор, опираясь на помощь, полученную из Парсанского царства, арестовал и казнил — случай доселе в республике невиданный — глав четырёх самых могущественных семей-кланов, входивших и возглавлявших на тот момент Совет Дожей.

Насторожил Олега не сам факт участия иностранцев в государственном перевороте — тут он как раз не видел чего-то необычного, любые смуты в любой стране, вызванные внутренними причинами, обязательно втянут кого-то из внешних игроков — его внимание привлёк доклад Валмина, мага, который по поручению Олега ездил с ниндзями в республику.

Валмину удалось с помощью агентуры Агрия пристроиться в торговом представительстве Саарона, расположенном недалеко от порта. И там он своими глазами и с помощью магозрения лично несколько раз наблюдал парсанских магов, среди которых заметил сразу двоих с необычайно большим размером магического резерва, больше даже, чем у известных своей силой Доратия, королевского мага Винора, или Морнелии раза в полтора.

Олег размер своего резерва скрывал заклинанием Сокрытие Ауры постоянно, так что сравнить парсанских магов со своим шефом Валмин не мог.

Зато это мог сделать сам Олег, и пришёл к неутешительному выводу, что с таким серьёзным противником встречи он не предполагал. Эти парсанцы уступали ему в силе примерно в половину. Валмин заметил, правда, только двоих таких, но Олег совсем не исключал, что их может оказаться и больше.

Понятно, что зависимость магической мощи от размеров резерва не арифметическая, а геометрическая, и даже десяток магов, чей резерв вдвое меньше Олегового, будут ему уступать своей совокупной мощью, но это было неприятно даже если учитывать только тот факт, что для разрушения Сферы, сформированной таким магом, ему потребуется затратить больше трети своего резерва.

В дополнение к этому настораживающему моменту, появились сведения о защищённости парсанских боевых кораблей от магических ударов какими-то необычными, неизвестными на Тарпеции, заклинаниями.

Что это за заклинания, да и есть ли они на самом деле, выяснить пока не удалось, но агентура Агрия, получившая намёки на эти сведения, теперь активно работала над их уточнением или опровержением. Генерал разведки сам лично отправился в республику и перенаправил туда несколько наиболее успешных своих разведывательных агентурных групп с других направлений.

Ждать с моря погоды было не в привычках попаданца. И там, где недостаточно было полученных от Сущности сверхспособностей, он не ленился напрягать мозги и использовать знания родного мира.

О том, что пушки — последний и самый убедительный довод, он слышал в своём родном мире. Как выяснилось, здесь эта истина могла оказаться под сомнением из-за высокой уязвимости пороховых запасов перед магическими заклинаниями Пламя. Но Олег уже кое-какие задумки имел.

Первая идея лежала на поверхности — необходимо серьёзно увеличить дальность стрельбы орудий. И вторая — продумать организацию стрельбы с закрытых, не наблюдаемых противником, огневых позиций. Реализовать вторую идею в морском бою не получится, а вот при сражениях на суше вполне.

В отличие от заклинаний боевой магии, применение которых требовало визуального наблюдения предмета воздействия, артиллерия вполне могла стрелять и из-за укрытий. Проблема была только в том, что хоть общие принципы наведения орудий в вертикальной и горизонтальной плоскостях Олег понимал, но вот об устройстве артиллерийской орудийной панорамы или буссоли естественно не имел ни малейшего представления.

Впрочем, император утешал себя тем, что он во многом из того, что уже было им организовано, создано и внедрено, тоже не разбирался. Но с помощью здравого смысла и напряжения своих и чужих мозговых извилин с задачами как-то справился.

— Государь, вам надо будет отойти ещё дальше, — произнёс Трашп, почему-то с опаской смотревший на императора, как будто бы это он представлял сейчас опасность для главного механика, а не развёрнутый к испытаниям монстр, — Мы, конечно, сначала на уменьшенном заряде попробуем, но мало ли…

— Ни чего себе, Трашп, — удивился Олег, — Ты сомневаешься в магической силе своего императора, лично Укрепившего металл ствола, лафета и противооткатных устройств? Да это же измена! Бунт, считай! Ладно, я шучу, — он похлопал своего гения по плечу и всё же последовал его совету, — Пойдёмте тогда на смотровую площадку, — сказал он небольшой толпе своих сопровождающих.

Кроме военного министра Торма ре, Сольта, нового министра промышленности Йорда и механика Трашпа, с императором был и генерал инженерной службы Кашица, который прибыл для доклада о ходе разработки и производства брандеров — ещё одной задумке Олега в целях будущей борьбы против вражеского флота.

— Кто будет наблюдать за результатами стрельбы? — уточнил Олег.

— Один из моих помощников, государь, со своими учениками, — пояснил Трашп, — Господин Торм выделил нам телеграфиста с носимым семафором, тот будет передавать результаты попаданий на одну из башен северной линии.

— Молодцы, догадались, — похвалил Олег, — Теперь главное не прибить твоих наблюдателей. А с направлением стрельбы что придумали? Дальность нужную, как я понимаю, вы углом возвышения трубы и объёмом огненного зелья достигаете. Угол с помощью отвеса выставляете?

— Да, — Трашп посмотрел на генерала инженеров, показывая, чья была эта идея, — А направление пока просто с помощью вешек обозначили.

— Угу, — в голосе императора послышалось некоторое сомнение, но испытания он останавливать не стал, — Ладно, давай команду заряжать.

Созданию этого «оружия возмездия» Олег, вместе с целым средневековым конструкторским бюро Трашпа и инженерными гениями Кашицы, посвятил не менее пяти декад. Понятно, что император не занимался всё это время только дальнобойной пушкой, но сил и нервов у него ушло на это предостаточно.

Его изобретатели поначалу хотели заранее подготовить проведение испытаний, до приезда императора, но Олег приказал все операции по развёртыванию и наведению орудия производить при нём, и сейчас мог наблюдать, как по команде Трашпа засуетились номера артиллерийского расчёта.

— Выглядит угрожающе, — старина Торм старался казаться невозмутимым, но скрыть охватившее его возбуждение не мог, — Такого никто ещё не видел.

— Такого точно, да, — Олег наблюдал за происходящим с не меньшим интересом, — А вообще, если ты не забыл, два десятка огненных труб или, правильно называя, пушек уже давно установлены на нашем новом боевом корабле. Но, ты прав, монстра подобного вида и размеров ещё никто не знал.

Дальнобойнойное орудие, представленное на предстоящие испытания, и в самом деле выглядело необычно не только для этого мира, но и для родного мира попаданца. Создавая первую артиллерию в Таларее, Олег полагался не только знания, имевшиеся в его голове, но и на наличие магии.

Последнее позволило ему создать довольно облегчённую конструкцию при внушительных габаритах. А некоторую ограниченность своих знаний материальной части артиллерии Олег компенсировал пониманием общих основ физики и механики.

Делать нарезной ствол он не решился — не хотел связываться с изготовлением снарядов с обтюрирующими поясками, это требовало совсем другого уровня технологий. Всё же у него было пока не серийное, а штучное производство, в основе которого лежала магия. Поэтому, ствол длиной в восемь шагов был гладким и установлен на четврёхколёсный лафет размером с фургон.

Для устойчивости орудия при выстреле, лафет, помимо станин и сошников, имел и два боковых раскладывающихся упора.

С противооткатными устройствами Олег долго не мучился, сделав и тормоз отката и накатник в виде больших пружин, благо, магия Укрепления позволила, после некоторого количества экспериментов с составом металлов и силой её напитывания магоэнергией, получить пружины необходимой прочности и жёсткости.

Внешний вид этого вундерваффе, как иногда он называл в шутку это чудо, был ужасен. Ни о какой технической эстетике тут и речи идти не могло. Но Олега в данном случае интересовал результат — он хотел получить достаточно мобильное, удобное в транспортировке и эксплуатации артиллерийское орудие, способное вести стрельбу снарядами, выполненными в виде оперённых мин, стабилизирующимися в полёте за счёт хвостовика, на дальность не меньше десяти лиг. Калибр орудия он определил примерно в двести миллиметров.

— Государь, всё готово, — доложил заметно волнующийся Трашп.

— Тогда «огонь», — дал отмашку Олег.

Грохот выстрела сильно ударил по перепонкам, хотя Олег, как было положено по прочитанным им когда-то рекомендациям опытных артиллеристов, перед выстрелом уши закрыл, а рот наоборот приоткрыл. Не помогло. Пришлось воспользоваться преимуществом уже этого мира и применить по толике Малого Исцеления на себя и на окружающих, включая ниндзей охраны и гвардейцев эскорта.

Становиться целителем ему пришлось ещё шесть раз — именно столько выстрелов ушло на пристрелку. Первые два вообще не наблюдали и следующие снаряды пришлось корректировать по звуку. Но Олег не расстраивался — простейшие таблицы стрельбы они сделают, не зря же он притащил с собой всех троих учителей алгебры и геометрии из высшей школы — как он переименовал Псковскую школу после того, как были открыты массово курсы по упрощённой ликвидации безграмотности — пусть теперь головы поломают. Дело вполне выполнимое, с учётом того, что унификации масс пороховых зарядов и снарядов уже добились.

— Да, в бою корректировать огонь будет сложновато, — подумал вслух Олег, — Там-то линий телеграфа с обученными телеграфистами не будет. Так, друзья мои? — обратился он к мало что понимавшим Торму и Кашице, — Придётся, по всей видимости, воздушный шар ещё придумывать, на котором Бумбараша какого-нибудь поднимать для наблюдения за результатами стрельбы. Трашп, молодцы. Давай ещё и тех рабов мне вечером во дворец пришли.

Олег не гнушался лично срезать ошейники с невольников, проявивших себя в работе. Таланты и самородки есть во всех сословиях, в этом он уже не раз имел случаи убедиться. Именно поэтому в том Своде законов Псковской империи, над которым они с Клейном работали был и аналог Петровского Табеля о рангах.

Олег понимал, что штучные, разовые случаи освобождения рабов, награждения или титулования отличившихся проблему не решат. Как и во всём, нужна была система, которая не будет требовать постоянного личного вмешательства императора. И такую систему он готовился внедрить уже в этом году.

Правда, пока он принял окончательное решение только в отношении армейских чинов. В его Табеле о рангах личное дворянство полагалось вместе с получением первого офицерского звания лейтенант или с награждением медалью Сфорца, потомственное дворянство — с капитана или награждения орденом Сфорца, а пожалование наследуемого владения и владетельного титула — с полковника. Кстати, данный порядок касался не только собственно армейских чинов, но и комендантской службы, разведки и контрразведки.

С гражданскими чинами у Олега была пока неясность. Ему ещё требовалось вникнуть в реальную нагрузку чиновников и определить от кого какая польза. Во многом положившись на своих друзей и соратников, он упустил из внимания функционирование бюрократии. Но, к счастью, он не один в своей империи с головой. На Большой имперский Совет съедутся его друзья и соратники, также как и целый ряд владетелей отжатых им от королевств провинций, так что с кем обсудить эту проблему, как и многие другие, у него есть.

— А их впустят, государь? — робко спросил Трашп.

Вот тоже удивительный человек. Когда шла речь о поиске каких-то технический решений, то он мог не только спорить, но даже кричать на самого императора, а однажды даже попытался схватить Олега за грудки, чем чуть не довёл его до колик от смеха, зато во всех остальных вопросах, смотрел на императора как кролик на удава. Ботан обыкновенный, потусторонний — такое опредение дал Олег своему главному механику.

— Кого осмелятся не впустить по моему приказу? Трашп, ну ты хоть иногда-то от своей механики отвлекайся в реальность. А то мы тебя потеряем.

Олег ободряюще похлопал конструктора по плечу и дал команду выдвигаться в Промзону.

Город-спутник Пскова к настоящему времени раздался вширь и был больше самой столицы раза в два по площади и раза в три по численности населения.

Теперь Промзону было не узнать. Нет, трущобы никуда не исчезли, их стало даже намного больше, но все они сместились на дальние окраины. Центр же города-спутника мог теперь соревноваться по красоте и убранству со столицами иных государств.

Промзона теперь также, как и Псков, занимала оба берега Псты, только закованных не в магический мрамор, а в обычный гранит, богатые залежи которого нашлись между столицей и Рудным, городком, являвшимся центром сфорцевской металлургии.

Не только берега и набережные были в Промзоне из гранита и камня, но и весь каскад десятков дамб, которые, помимо обеспечения работы водяных колёс, служили ещё и как мосты между берегами. Да и как места прогулок использовались.

Здания административной части города были выстроены из красного кирпича вокруг большой, выложенной брусчаткой, площади. Олег со своей свитой застал здесь огромную толпу народа, а встретивший их комендантский стражник оцепления доложил императору, что на ратушной площади присутствует и королева Винора, прибывшая сюда за четверть склянки до императора вместе с первой статс-дамой баронессой Чеппин.

— А что за представление тут намечается? — поинтересовался Олег, хотя видел уже приготовления к казни на колу двоих человек, воющих пока ещё только от страха — боль будет позже, — Очередные наркоторговцы, как я понимаю?

— Да, государь, — подтвердил восторженный стражник, — Двое зеенодских негодяев хотели пронести в нашу славную столицу галюциногенные грибы. Но мы хорошо сработали и не допустили!

Поправлять этого стражника, который явно был не в курсе произошедшего преступления, что поймали зеенодцев вовсе не комендантские растяпы, а ниндзя контрразведки, Олег не стал. У него вообще, было, мелькнула мысль заменить горе-наркоторговцам смертную казнь каторгой, всё же случившееся с ними, в его родном мире характеризовали бы как полицейскую провокацию, а такое не во всех странах считалось законным. Во всяком случае, в России бы таких оправдали, в США или Финляндии, к примеру, как он знал, нет.

Мимолётный наплыв милосердия он с себя скинул — залётные гости знали на что шли. Да и расстраивать народ и Клемению, примчавшуюся сюда наверняка с подачи баронессы Чеппин, не хотелось совсем. Такие зрелища жадному до них люду демонстрировались у него в последнее время всё реже.

— Неужели тебе такое плебейское представление нравится больше театра, Клео? — с Промзоны, дождавшись окончания казни и посетив предприятия текстильщиков, Олег возвращался в карете с Клеменией и первой статс-дамой, — У меня от их воплей уши заложило больше, чем от грохота пушки. Вот бы куда надо было тебя взять.

— Так ведь не взял же, Олег, — Клемения, не стесняясь Чеппин, слишком близко прижалась своим роскошным телом к императору, — И при чём здесь театр? Театр я тоже очень люблю. Кстати, чем мы ещё сегодня займёмся?

Отодвигаться от Клео и изображать из себя невинность Олег не стал — уж о том, где королева провела прошедшую ночь, баронесса знала прекрасно. Да весь дворец наверняка об этом знал. А на её вопрос ему очень хотелось поинтересоваться, не соскучилась ли она по одному очень симатичному виконту из Лара-Сара. Но вздохнув, сказал другое.

— Мне ещё работы на сегодня много надо будет переделать. Да и тебе не мешало бы подготовиться к общению с Иргонией. Ты, надеюсь, не забыла, что мне обещала? А чтобы вам было о чём с ней поговорить, я предлагаю тебе посетить Псковский офис императорской парфюмерно-косметической компании. Там куча новых образцов специально к твоему приезду приготовили.

Немного приврал, конечно, император — образцы в центральном офисе всегда имелись и постоянно обновлялись. Зато вопрос с времяпровождением королевы решился к обоюдному удовольствию обоих. Да и баронессы Чеппин тоже.

Глава 6

Королева Бирмана, которая очень хотела вновь вернуть своему организму сорокалетний возраст, выглядела просто прекрасно.

Она смотрела на молодого императора с улыбкой голодной львицы. Впрочем, при этом не облизывалась и съесть не пыталась.

— Семеро, Олег, я уже начала подозревать, что чем-то заслужила твою немилость, — делилась Иргония своими тревогами, — Если ты осерчал из-за того, что я хотела проучить жадного Толера, так я ведь сразу отошла назад, едва получила письмо Гортензии! И вообще, ты не хуже меня знаешь, что король Геронии самый жадный и наглый тип.

— Да ничего я не осерчал, Иргония. Разве можно на друзей обижаться по таким мелочам? А насчёт Толера, соглашусь только со вторым. Чтобы ты поняла, как жестоко ошибаешься с первой характеристикой, я познакомлю тебя со своим министром финансов Армином.

Королева Бирмана прибыла на день раньше, чем Олег рассчитывал. Устраивать пышную церемонию встречи Олег не стал, да и Иргония к ней не стремилась — цель её прибытия была вовсе не деловой. Это император замыслил превратить частный визит Бирманской королевы в политический.

Но хоть её поездка и была сугубо неофициальной, как она думала, всё же прибытие королевы соседнего дружественного государства — это не приезд какой-нибудь купчихи. Во всяком случае, так ему объяснила баронесса Чеппин.

Первая статс-дама взялась им крутить, как это всё время раньше норовила делать её подруга Веда, разве что в постель к нему не лезла — тут надо отдать Чеппин должное, нравов баронесса была весьма патриархальных.

Она раздражала императора неимоверно, но свои порывы отделаться от Чеппин Олег сдерживал по двум, весомым для него, причинам. Первая была в том, что её муж был по-настоящему заслуженным, храбрым и честным воякой, а вторая заключалась в том, что баронесса реально хорошо, почти как Веда, управлялась с дворцовым хозяйством. А ещё она прекрасно разбиралась во всякого рода вопросах этикета.

Убрать её из дворца для Олега было делом плёвым, вот только, кто потом будет гонять дворцовую прислугу и строить придворных? Самому, что ли, этим заниматься? У него и без этого есть чем себя загрузить.

Баронесса и настояла на том, чтобы устроить в честь приезда королевы-соседки приём. Длилось это мероприятие недолго, но два главных действующих на нём лица успели известись. Император считал это впустую потраченным временем, а Иргонии не терпелось омолодиться. Удовольствие от приёма получали только придворные, ограниченный круг которых пришлось приглашать, и Клео, которая вообще любила такие мероприятия, на которых она могла блеснуть своей красотой и новинками одежды и парфюма с косметикой. К тому же, последним она накануне разжилась вполне прилично.

Наконец, когда мучения Олега и Иргонии закончились, они смогли уединиться в гостиной, сославшись на важный конфиденциальный разговор. И вот Олег с удовольствием разглядывал жаждавшую его магического воздействия бирманскую королеву.

— А ведь это первый раз, дорогой друг, когда ты не спешишь меня обрадовать, — несколько напряжённо сказала собеседница, — Я уже пол-дня в Пскове, и всё ещё не получила того, за чем приехала.

— Ты просто не видишь себя со стороны, — усмехнулся Олег, — И ни одно зеркало не в состоянии передать, как замечательно ты выглядишь. Только поэтому я и не торопился, Иргония, боялся сделать хуже. Впрочем, раз таково твоё желание, то противиться я ему не стану.

С этими словами император наложил на королеву заклинание Омоложения, нисколько не пожадничав с напитыванием конструкта магической энергией.

Иргония, собственно говоря, получила всё, на что она рассчитывала, отправляясь в путь. Но теперь настало время императору получить то, что запланировал он. Только спешить со своими предложениями он не стал, решив сначала поймать Иргонию в сети привлекательности Пскова.

Правда, для начала необходимо было уберечься от вспыхнувшего в глазах очередной королевы желания по-своему отблагодарить молодого и очень интересного императора. В родном мире Олег и мечтать не мог о том, что станет объектом симпатии сразу двух королев, а сейчас — вот ведь гримаса судьбы — ему хотелось этого внимания избежать.

И способ, уже однажды им проверенный, у него был. Та самая американская рекомендация, гарантирующая спасение от изнасилования молодой девушки в тёмном переулке неграми-бандитами, когда всего-навсего надо было бросить им баскетбольный мячик.

Пусть Олег не красна девица, а Клео с Иргонией не темнокожие бандиты Нью-Йорка, но и мячик у Олега гораздо привлекательней — Псков мог предложить женщинам массу искушений. По приказу императора, Моцарт приготовил несколько концертных программ в исполнении трёх оркестров и десятка солистов, а Кара распорядилась насчёт показа множества театральных постановок.

Для королев это всё будет в новинку. Да даже, если бы это было ими уже видено много раз, они бы всё равно не отказались посмотреть и послушать ещё — Олег в этом убедился по не спадающему интересу псковитян.

Но и кроме музыкального и театрального искусств было чем увлечь молодых женщин. Псков в этом мире стал первым городом высокой моды, словно Париж или Милан в мире Земли. Пусть слава об этом ещё и не растеклась по всему материку, но то, что это уже вскоре случится, у Псковского императора никаких сомнений не было.

А ещё были городской парк с невиданными здесь никем ранее аттракционами, конка, магазины, предлагающие огромный ассортимент и красивейшая архитектура, лучшие образцы которой Олег откровенно позаимствовал из родного мира.

В общем, королевам здесь было чем заняться. Не исключено, что Иргония, когда войдёт во вкус здешней жизни, непременно захочет, если и не остаться здесь на пээмжэ, то очень часто и подолгу здесь бывать.

Вот тут-то Олег и сделает ей своё предложение, сразу после завершения работы своего Совета. Так он задумал и был уверен, что всё у него получится. Он, конечно, мог бы выкрутить Иргонии руки и одним только Омоложением, но зачем обижать хорошего человека?

Нет. Олег хотел, чтобы королева Бирмана искренне рассматривала вхождение своего владения в империю, как удачу, а то, что Камень-на-Ирмени и Северный Горск уйдут в прямое подчинение Олегу, считала бы мелочью, не стоящей внимания.

После получения Омоложения бирманская королева, пьяная от очередной порции счастья, пустилась со своей новой подружкой Клео, что называется, во все тяжкие. Только не в смысле какого-то разврата, а вовсе даже и наоборот. Чередовали культурные мероприятия с обсуждением новинок псковской моды и развлечениями.

Сам император от большинства приёмов и балов благополучно отвертелся, но в их организации оказывал всемерную помощь.

— Прибыли граф Лешик ри, Неров с супругой, — убедившись, что блуд обожаемого императора с коварной коронованной обольстительницей был лишь разовым случаем его морального падения, полковник Нирма вновь являлась на доклад с улыбкой, — Я имею в виду, что они прибыли в столицу. Мне доложили по линиям контрразведывательной и комендантской дежурных служб. Сейчас только въехали к себе в особняк, но видимо отдохнуть с дороги у них не получится. На центральном проспекте винорская королева узрела свою подругу Прилу в карете и вместе с государыней Иргонией ввалились в гости.

— Ну, Лешик не тот человек, что позволит себя охомутать и заставить развлекать. Уверен, он скоро явится.

Своего помощника в тайных и, порою, не совсем приличных делах Олег отправлял помочь Уле в разборе дел Сааронского королевства. Офицеры второго кавалерийского, четвёртого пехотного полков, первой бригады латников и ниндзя трёх десятков контрразведки Нечая и одного десятка разведки Агрия, оставшихся на зимних квартирах в Саароне, помогали новой молодой королеве с полной отдачей сил.

Вот только, их знаний для контроля бюрократического аппарата королевства явно не хватает. Оторвать голову за измену или саботаж по приказу Ули они всегда могут, а обнаружить эти нехорошие проявления, или, тем более, помогать в работе государственных ведомств, естественно, нет.

Это понимал сам император, это понимали и все его соратники, включая кровную сестру.

Гортензия поделилась с Улей четырьмя толковыми помощниками из своего ведомства, Армин дал ей одного своего, а Гури, по указанию Олега, оставив пожалованное имперское герцогство Вил целиком на плечах своей супруги Веды, прибыл в Саарон лично.

Но, учитывая, что королевство граничило с империей, где обосновалось большое количество эмигрантов во главе с самим Улинсом, бывшим королём, которые наверняка ничего не забыли и ничему не научились, Олег посчитал нужным временно обойтись в своих делах без пронырливого и остроумного Лешика, отправив того в Саар, вместе с мутными личностями из его подельников.

— Как же я рад тебя видеть, император, — Лешик, как Олег и предполагал, сбежал из компании обворожительных дам, сделав выбор в пользу дружеской беседы со своим шефом и благодетелем, — Ты знаешь, я сам от себя никогда не ожидал, что буду так скучать без общения с кем-то. А вот реально же, так всё и случилось. Вдруг обнаруживаю, что поговорить не с кем.

— С Прилой? Не? С бандюганами своими? Или с офицерами особых отделов?

— Да я серьёзно, Олег. При чём здесь жена или мои люди? Я же вообще имею в виду, так сказать, про жизнь.

Олег, хоть и подшучивал над Лешиком, но тоже был рад его видеть. Поэтому первым делом сказал Нирме, что на сегодня все приёмы закончены.

— Нечаю сообщи, чтобы он ко мне завтра с самого утра явился, до завтрака, — распорядился он, — Мы с графом исчезнем из дворца до вечера. Эскорт мне не нужен, ну а парочка твоих ниндзей, как я понимаю, будет за мной присматривать, даже если я запрещу. Так ведь?

— Вы же прямо не запрещали тогда, государь, — смутилась полковник.

— Слова «приказываю» я тебе и правда не говорил, но ведь сказал, что обойдусь без охраны? Или ты не расслышала? Смотри, доиграешься. Ладно. Пусть в этот раз присматривают, но на будущее учти — для самоуправства никакого оправдания в виде заботы об императоре приниматься не будет. Всё, иди.

Проводив суровым взглядом удалившуюся ниндзю, Олег, позвав за собой Лешика вышел через ещё одну дверь своего кабинета в гардеробную, где его всегда поджидала одна из дежурных горничных.

— Строго ты с Нирмой-то, — заметил Лешик.

— Так и надо, — Олег по-быстрому с помощью девушки, подававшей одежду — где у него что висит, он даже не знал — переодевался в форменный костюм офицера егерей, — Я теперь понял, как надо разговаривать, чтобы не давать себе на шею садиться. По хорошему кое-кто у нас не понимает.

— Ох, суров ты царь-батюшка, ох, суров, — засмеялся новоявленный граф, повторив реплику однажды сказанную Олегом в раздумьях по поводу действий короля Плавия Второго.

Иногда попаданец задавался вопросом, не перебарщивает ли он со своими малопонятными для окружающих фразами. Уследить-то за собой у него всё равно слишком часто не получалось — видимо подсознание боролось за сохранение памяти о родном мире таким вот странным образом. Однажды он даже задал об этом вопрос Гортензии, но та только недоумённо посмотрела на него, а потом рассмеялась.

«Олег, не бери в голову, — сказала она ему, — Говори так, как тебе нравится. Это ведь твои слова, а не чьи-то ещё. Конечно, если бы нечто подобное сказал кто-то из моих рабов, я бы приказала с него шкуру спустить. Но когда я слышу непонятные фразы или не смешные для меня шутки от того, кто так резко изменил мою жизнь в лучшую сторону, дал молодость, здоровье, достаток не только мне, но и моей племяннице Каре, да и вообще…, — Гортензия помахала перед собой рукой, — И я, и остальные окружающие, всегда будут очень стараться, чтобы всё непонятное, услышанное от тебя, стало понятным, а не смешное смешным.»

Поразмыслив над её словами, Олег пришёл к выводу, что Гортензия полностью права. Он даже вспомнил, как они всей своей студенческой группой дружно смеялись над довольно примитивным анекдотом, который им перед лекцией рассказал уважаемый ими преподаватель. При том, что где-то рассказать этот анекдот Олег даже не пытался — понимал, что тот не вызовет даже улыбки.

Но осознание правоты давней подруги вовсе не означало, что Олег решил бросить следить за своими выражениями. И очень жаль, что не всегда у него это получалось.

— Нет никаких царей-батюшек, Лешик. И не было никогда. Ты на чём во дворец прибыл?

— Не поверишь. Пешком и на конке. Нет, ну а что? — Лешик увидел насмешливый взгляд, которым его наградил император, — Мне тоже интересно иногда. Нашу карету я всё равно Приле оставил. Мало ли куда она соберётся ехать? А что?

— Да была мысль на твоей карете смыться отсюда. Ладно, поехали на моей.

Одним из самых престижных трактиров Пскова было заведение Бим-Бомов, первых торговых партнёров Олега ещё со времён его баронства. Торговцы Бимелатус и Бомариус, которых Олег мысленно и в разговоре с близким окружением называл Бим-Бомом, давно уже пустили корни в столице новой империи.

Их торговые интересы были обширны и не ограничивались десятком караванов, которые доставляли товары Сфорца в различные, даже очень удалённые края Тарпеции. Бим-Бомы активно инвестировали в мануфактуры и фабрики, которые строились в Сфорце, а теперь ещё и много вложили в развитие металлургии герцогства Вил. Но большие проекты не помешали Бим-Бомам вести местный аналог ресторанно-гостиничного бизнеса.

Первая статс-дама как-то раз довольно жёстко высказалась насчёт допустимости посещения коронованными особами злачных мест, но была не менее жёстко поставлена Олегом на место.

— Государь, добро пожаловать в ваш отдельный кабинет, — Бом расцвёл, как всегда при встрече с императором, — Сейчас быстро всё организуем.

Радость торговца была понятна — случавшиеся время от времени приезды самого императора не просто делали рекламу его заведению, но и позволяли задирать в нём цены до небес. Впрочем, с Олега и его гостей Бим-Бомы брали скромно. Они бы и даром угощали, но император прослыть халявщиком не желал.

Из кабинета, расположенного в углу зала, отлично наблюдался и сам зал, и сценка возле барной стойки — стенка у него была не сплошной, а сделанной из реек с промежутками между ними.

В ответ на наглые намёки баронессы Чеппин, пытавшейся учить уму разуму императора, разозлившийся Олег решил дать этому миру ещё и кордебалет. Бим-Бомы в идею въехали моментально. Чему удивляться? Дурное дело не хитрое. И теперь не только славой любимого места отдыха императора привлекались посетители, но и увлекательной концертной программой. Чего уж греха таить, Олег и сам с удовольствием наблюдал эти представления. Не Мулен Руж, конечно, но мастерство девочек с каждым разом росло. Как и росло качество музыкального сопровождения — ансамбль из четырёх гитаристов, двух флейтистов и барабанщика зажигал канканы, как говорится, только в путь.

Да и певицы с певцами в перерывах между выступлениями девушек пели нормальные песни, подсказанные через Моцарта понятно кем. Музыкально-танцевальное искусство, которое когда-то отпугивало Олега от посещения подобных заведений, теперь наоборот влекло его не меньше, чем местных коренных обитателей этого мира.

Олег сдержал свою подсказку насчёт возможности индивидуального исполнения канкана прямо на столе, благо, столы здесь были крепкими дубовыми, а сами девушки и их зрители пока до этого не додумались. Впрочем, попаданец нисколько не сомневался, что это произойдёт уже довольно скоро.

— Вот теперь, давай рассказывай, как съездил, и как там у Ули дела идут. Только не повторяй, что она мне письмами и голубиными депешами рассказывала. Официальную сторону её жизни я знаю. Расскажи, что там под ковром происходит. Эй, Лешик, ты чего уставился? Девиц, что ли, ни разу не видел?

Такого бывалому гулёне и правда видеть не доводилось. Олег с самодовольством смотрел, как приобщается к искусству его мастер тайных дел. Понятно, одно дело покорно раздевшаяся перед тобой рабыня, и совсем другое, когда под зажигательную музыку красавицы тебе лишь приоткрывают небольшую часть своих прелестей.

— Алло, гараж, — Олег этого не знал, но сейчас он употребил фразу, которую в этом мире уже слышали. Правда, далеко отсюда, на континенте, расположенным на другом полушарии планеты, — Ты совмещай доклад со зрелищем. Сейчас ещё и выпить-закусить принесут.

Глава 7

Олег завидовал. Да, самой настоящей завистью. А то, что она не была у него чёрной, и зла он Лешику не желал, мало что меняло в накатившей на него тоске.

Лешик, не сводя глаз с небольшого помоста, где попеременно танцевали девушки или пели исполнители, рассказывал императору о своих похождениях в Сааре и его окрестностях. Как он лихо, вместе со своими людьми и людьми Нечая, начал подминать под имперские службы торговые гильдии, мелкое дворянство и даже ряд бандитских группировок. Методы подобной работы уже были отлажены, механизмы известны, оставалось только выслеживать, искать слабые места, вычислять лидеров, и угрожать или подкупать, хвалить или ругать, в общем, мотивировать к лояльности императору, если не из убеждений, то хотя бы из страха.

Понятно, что такие дела быстро не делаются. Работы там на долгие годы, да и потом внимания ослаблять нельзя будет ни в коем случае. Но процесс, как говорил один известный Олегу политик из его родного мира, пошёл.

Начальник тайной канцелярии, поедая и выпивая принесённые девушками продукты и напитки, разглядывая и слушая происходившее в зале, с удовольствием вспоминал и подробности своих действий на основном поприще, и приключения случавшиеся с ним в дороге, и даже про дуэли, которые у него состоялись с несколькими совершенно дикими и невоспитанными дворянчиками из Лесных княжеств, отправлявшимися на службу к Божественной Агнии.

Император тоже прикладывался к спиртному, правда почти ничего не ел — испортившееся настроение лишило его аппетита — смотрел на представление, слушал Лешика и думал о том, как ему хотелось бы пуститься в такие же увлекательные приключения, вместо той рутины, в которой он увяз.

— Косоглазие, смотри не заработай, герой, — всё же раздражение, вызванное завистью, у Олега прорвалось, — Поешь сначала, а потом уж пялься.

— Ерунда какая, — легкомысленно отмахнулся от предупреждения Лешик, — У меня шеф — Восьмой в пантеоне богов. Исцелит даже от слепоты, а не то что от косоглазия.

— Это если захочет.

Бывший бретер наконец-то оторвался от разглядывания представления и с некоторой обидой посмотрел на Олега

— Чем я заслужил опалу?

— Тем, что опять начал в дуэли ввязываться. Дались тебе лесные дикари — эта деревенщина неотёсанная? Ладно. Это я просто от зависти, — вдруг неожиданно для самого себя признался Олег, — Жалко, что не я был на твоём месте.

Лешик отложил вилку с насаженным на ней куском мяса.

— Что, шеф, реально так сильно здесь устал? В Нимее есть дельце к отбившимся от рук утыркам. Забывших своё место. Я был бы очень рад, если бы ты сам поучаствовал…

— Смеёшься, что ли? — прервал его Олег, — Всё, моё участие теперь — только руками водить. Ну, или когда надо будет шарахнуть по серьёзному врагу. Кстати, ты же ещё не в курсе, что наши планы немного скорректировались.

Заказав рабыне ещё бутылку вина, Олег посвятил Лешика в предстоящие дела. Но сначала рассказал о причинах, побудивших его перенести направление своей деятельности с Аргона и Отана на Растин.

— Может, конечно, я лезу не в своё дело, шеф, но не проще ли тебе было бы разобраться с императрицей, как ты это сделал с Плавием Вторым? Всё же, Растин — это Растин. Огромный город, самый мощный на континенте флот, набранные недавно в огромном количестве наёмные полки, да ещё и поддержка из-за океана. Тебе ведь уже доложили о том, что объявивший себя диктатором бывший верховный дож признал Парсанского царя своим сюзереном? Понятно, что тут больше формальности, но…

— Да знаю я всё. Но решение мною уже принято.

Мысль навестить Агнию у Олега не просто проскакивала, он эту идею рассматривал всерьёз. И отказался по простой причине — Агния правила, пока её действия соответствовали ожиданиям элиты возрождающейся после десятилетий разрухи и смут империи.

Агнию не обязательно было убивать, как старого козла Плавия, её можно было бы и убедить. Вот только никакого прока с этого бы не было. Достаточно вспомнить «апоплексический удар» постигший российского императора Павла Первого. Любая империя, как форма государственного устройства, это, как думал Олег, в первую очередь баланс интересов различных социальных, политических, экономических, национальных или религиозных групп. И никакой император или императрица не могут резко развернуть государственный корабль, образно выражаясь. А бегать убеждать всех лидеров имперских сил — так всю жизнь можно пробегать.

Объяснять всё это своему собеседнику Олег не стал — Лешик мужик умный, сам со временем всё поймёт.

— Тогда не буду больше влазить в то, что меня не касается, — усмехнулся бывший бретер, — Внимательно слушаю, какие у меня задачи первоочередные.

— Первоочередные? — Олегу очень не хотелось опять отправлять Лешика из Пскова — с ним было интересно, да и дел для него в столице скопилось много. Но Олег уже принялся раскручивать маховик войны за выход своей империи к морям и океанам, поэтому Псковские дела могут и подождать, — Ты там насчёт Нимеи, нашего речного порта на Ирмени, заикался? Вот туда и поезжай лично. Разберись с теми уродами, что смеют пытаться нас обмануть, а заодно, не афишируя, набери мне четыре десятка опытных моряков, оставшихся не у дел. Там таких должно быть полно. Я сам помню, сколько их по кабакам шатается в поисках дармовой выпивки и дураков, готовых их угощать за лживые байки.

— Полно, — согласился Лешик, — Только ты тогда должен помнить и то, что это, в основной своей массе, спившиеся неудачники. Или старики.

— Знаю. Но и ты должен помнить, кем является твой шеф, помимо того, что он император и просто великий человек. Он у тебя кто? Маг. Так что, у этих опустившихся типов появится шанс круто и навсегда изменить свою жизнь. Если, конечно, выживут. Дело им предстоит крайне рискованное — когда будешь вербовать, этого не скрывай — но те, кто выживут, станут здоровыми и богатыми людьми. Во всяком случае, я им это дам, а уж как они потом распорядятся своим здоровьем и богатством, это личное дело каждого из них. После Нимеи поедешь во Фларгию, к королю Дейриму — думаю, я скоро с ним вопросы порешаю — и выкупишь две, а лучше три сотни корабельных рабов. Пусть у Фларгии флот не сравнимый с Растинским, но, уверен, опытных моряков рабского положения в нужном количестве король мне лично найдёт. Есть мне, чем его убедить.

— Всё сделаю, как надо.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Олег, к нему вернулось хорошее настроение, — Пойдём?

— Слушай, а давай ещё немного посидим, а? Сто лет в Пскове не был. Тут уже столько нового и интересного. Взять хотя бы это вот, — Лешик кивнул на сценку, куда с визгом, под задорную музыку, вновь выскочила четвёрка девушек в очередном изменённом наряде, — Обалденно!

— Я вот Приле расскажу, как ты тут на девок пялишься, — пригрозил Олег, — Ладно я, мужчина свободный во всех отношениях, но тебе-то?

Увидев изумлённый взгляд своего приятеля, Олег мысленно чертыхнулся. Почти семь лет он уже в этом мире, а всё равно время от времени забывается и начинает мыслить категориями из своей прежней жизни. Да Прила будет абсолютно равнодушна к шашням своего мужа даже с простолюдинками, не говоря уж о рабынях, и для всех здесь это естественно. Вот если бы Лешик закрутил с какой-нибудь баронессой Чеппин, тогда урождённая баронесса Ерон, ставшая в замужестве сначала баронессой Гирвест, а теперь вот ещё и графиней ри, Неров, пришла бы в ярость.

Олег фыркнул, представив чопорную и язвительную первую статс-даму двора задирающей ноги на сцене. Хотя показать там наверняка было что.

— А зачем Приле рассказывать? — уточнил Лешик, — Лучше её вместе с королевой Клеменией пригласить сюда. Думаю, им понравится. Да и Иргонию можно.

— С ума что ли сошёл, дружище? Оставь такие забавы народу попроще, да таким аморальным типам, как мы с тобой. Королевы и аристократы с аристократками пусть пока к высокому искусству приобщаются. Ну, или к миру моды. Ты ещё про подиумы ничего не знаешь и про дома мод. Всё, пошли.

— Похоже, что я вообще потерялся, — буркнул Лешик, поднимаясь вслед за императором, — Но надеюсь, пару дней-то у меня будет, чтобы ознакомиться с теми изменениями, которые произошли в Пскове в моё отсутствие? Всё равно мне тут надо будет кое-какие дела по линии особых отделов довести до ума.

— Делай, как знаешь, Лешик. Я задачу сформулировал вполне внятно, а нависать у тебя над душой не собираюсь.

Олег оставил на столе десятирублёвую золотую монету, и прислуживавшим им девушкам вручил по серебрянному рублю. Может, конечно, он слишком баловал рабынь, но Олег так уже привык. А привычка, как говорится, вторая натура.

Тем же путём, которым пришли, через запасной выход трактира, ведущий от кабинета, где они вели беседу, в коридор гостиницы при трактире, Олег с Лешиком проследовали к карете ожидавшей их на параллельной улице. Другие посетители даже и не заметили, что сегодня вместе с ними зрителем был император. Понятно, что Бим-Бомы не упустят возможность этим прихвастнуть. Но чуть попозже.

Сейчас же оба торговца не просто желали проводить дорогого гостя и его спутника. У Бим-Бомов было к императору дело. Это он понял по их немного напряжённым улыбкам и смущённым топтаниям.

— Э-э, государь, не подумай, что мы только о себе, так сказать…. нас общество трактирщиков, в коем мы имеем некоторым случаем состоять, ну и владельцы гостиниц…

— Не корысти ради, — прервал Олег Бима немного перфразированной цитатой отца Фёдора из творения Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», — А токмо волею пославшей тя жены. Это я понял. Короче, что надо?

— Не жены, государь, а…

— Да я понял, говори.

— Мы насчёт распоряжения главного коменданта хотели поговорить. Ну, понятно, что бывает люди слегка, так сказать, расслабятся…Но у нас и вышибалы есть, и утихомирить можно всегда. Места в гостиницах при трактирах, опять же…, — поймав нетерпеливый взгляд императора, Бимелатус наконец перешёл к делу, — Генерал Бор ограничил проход в Псков иноземных молодых дворян. Им разрешают проходить только без орудия, а, сами знаете, кто из них согласится оставить свой меч? Никтл. И сейчас все доходы от молодых приезжих получают отельеры и трактирщики Промзоны. Хотя, как вы сами убедились, у нас и качество обслуживания намного лучше, и у нас престижней, и…

— И обдираете своими ценами по-полной, — подхватил в тон император, — Я слышал об этом распоряжении коменданта краем уха. Но, как я понимаю, гулянки уже стали не просто до драк доходить, а до смертельных дуэлей без разрешения городских или имперских властей. И, Бор, как я понимаю, не один раз уже предупреждал.

— Господин наш государь, — вступил в разговор Бом, — Это было-то всего два или три раза, чтобы до смерти-то. И оба раза повздорили дикие лесовики с горцами. Но потом-то, мы сообразили в одни трактиры их не пускать.

Никаких рекламных объявлений Олег не делал, да и не смог бы, если бы даже и захотел — не было в этом мире ещё СМИ, только в Пскове выпускалась одна ежедекадная газета «Имперский вестник», и то в ограниченном количестве экземпляров — зато, узнав о создании новой империи, не владетельное дворянство, так называемые новики — вторые, третьи и так далее, сыновья, а иногда и дочери — рассудили, что новой империи понадобятся воины, и массами стали приезжать в Псков. В самом городе поселиться надолго у них не было средств — цены тут были драконьими, хотя никаких драконов в этом мире не было, это Олег точно знал — и они селились в гостиницах Промзоны или постоялых дворах вокруг столицы.

Если дворяне из соседних королевств вели себя более или менее прилично — хотя и среди них забияк и буянов хватало, особенно, когда перепьют — то вот дворяне, приехавшие из Горных или Лесных княжеств, вели себя явно вызывающе. Бедно одетые, иногда совсем похожие на оборванцев, только с приличным оружием на поясе, они задирались на любого, кого подозревали в насмешке над собой.

Олег бы давно приказал их всех гнать железной метлой из предместий столицы, а то и вовсе из своей империи, но ему нужны были офицеры и унтер-офицеры для резкого увеличения численности армии.

Доставшиеся ему, так сказать, по наследству таркские, сааронские и глаторские полки, да и винорские, его, как боевые единицы, не устраивали категорически. Поэтому, для наращивания численности и боевых возможностей своей императорской армии, Олег решил использовать уже опробованный им метод, который он сам про себя называл отпочкованием.

Только, если в прошлый раз сфорцевские полки выделяли из своего состава по батальону, которые становились основами новых полков, то теперь, в силу сложившихся обстоятельств, необходимо было на базе каждого из сфорцевских полков создавать как минимум три.

А где взять нужное количество офицеров? Его офицерская школа даст первый выпуск только в следующем году, да и сотня выпускников не решит проблему. Офицерам доставшихся ему королевств он не сильно доверял, хотя понимал, что там много достойных вояк, но с этим как раз пока ещё особые отделы разбирались, а пока пусть местными ополчениями покомандуют. Так что, пришлось брать на службу иноземных и винорских дворян — практика довольно широко распространённая в этом мире. Да и, как помнил Олег из истории земного Средневековья, там тоже такое применялось сплошь и рядом.

Для подстраховки Олег приказал Торму брать только с условием испытательного срока и организовать действенный контроль за новиками. И ещё, был строгий запрет на занимание набранными дворянами офицерских должностей выше командиров рот — лучше пусть батальонами командуют менее опытные, более молодые, но свои, чья верность императору уже доказана. Кроме того, пришлым был полностью закрыт доступ в егерские полки, для увеличения численности которых Олег не пожадничал даже двумя выпусками Центра подготовки ниндзей, как не жаловались ему Нечай с Агрием на острую нехватку людей. Да и Лешик не сильно обрадовался, узнав о принятом решении. Всё же, егеря выполняли порой специфические задачи, включая несение пограничной службы и рейды по тылам противника, поэтому и требования к ним были повышенные.

Посмотрев на жалобные выражения лиц своих старых торговых контрагентов, Олег, было, уже собрался пообещать им поговорить со своим главным комендантом насчёт смягчения пропускного режима, но на беду Бим-Бомов со второго этажа гостиницы в этот момент начали спускаться четверо пышно разодетых благородных.

Это были не совсем уж и молодые дворяне, каждому за тридцать, к тому же, судя по приличной одежде, они не принадлежали ни к горцам, ни к лесовикам, но явно большое количество сегодня ими выпитого делало их группу яркой иллюстрацией правоты генерала Бора. Даже показывало недоработку коменданта — ограничивать вход в столицу надо было, похоже, не только молодёжи.

— Эй, торгаши, — обратился к Бим-Бомам один из дворян, едва показавшись на лестнице, — Где тут, говорят, у вас девки ноги задирают? О-о, а это, смотрю, те самые великолепные сфорцевские егеря, — сфокусировав взгляд на одетых в егерскую форму Олеге и Лешике, он презрительно скривил губы, — Настолько великолепные, что адистинские дворяне даже не достойны вступить в их ряды.

— Благородные господа! — вскричал Бомариус, — Что вы себе позволяете?! Вы сейчас говорите с самим императором Олегом!

Его слова вызвали дружный хохот адистинцев. Олег бы на их месте тоже не поверил. Представить, что какой-нибудь Плавий или Виделий, Улинс или король Адистинии Фигаро, король Фларгии Дейрим или ещё кто из монархов, а тем более целый император в форме офицера егерей будет стоять в гостиничном фойе, было при здешних порядках невозможно.

Это Олег знал примеры императоров, которые лично строили корабли, палили из пушек, стучали в барабаны, рвали зубы и гуляли в кабаках. Сам он к таким подвигам не стремился, но и изображать из себя фараона тоже не собирался.

— Если вот этот вот сопливый егеришка и есть то самое Сфорцевское Чудовище, то я Божественная Агния, — громче всех хохотал главный заводила в этой четвёрке.

— Это кто? Никола Питерский? — поинтересовался Олег у Лешика, на губах которого появилась так редко теперь наблюдаемая императором та самая кривая ухмылочка, с которой бывший бретер отправил на встречу к Семерым немало людей, — А я тебя представлял другой, дорогая моя Божественная коллега, — громко обратился император к громогласному адистинцу, — А ты, оказывается, мало того, что мужик, так ещё и идиот.

Глава 8

Не заскучай Олег под навалившейся на него административной, большей частью бумажной, работой по активным действиям, четвёрке адистинских дворян вполне возможно удалось бы отделаться выселением из Пскова. Но Олег, который едва ли склянку назад с завистью слушал весёлый рассказ Лешика о дуэлях, драках и погонях, спускать хамство в свой адрес, пусть даже и вызванное ошибкой, не собирался.

В своей прошлой жизни он не был задирой или любителем драк. Даже с заведомо более слабым противником Олег старался уладить дело миром. Но, видимо, окружающая обстановка и сложившаяся общественная мораль влияют на всех, даже на попаданцев из иной вселенной.

Едва четвёрка подвыпивших дворян в ответ на его насмешливые слова выхватила из ножен мечи, как Олег безо всякой магии, используя навыки ассасинов, совершил прыжок на лестницу в центр группы задиристых дворян.

Убивать этих наглецов он не хотел, но решил, что проучить их всё же стоит.

— Ох…,

Один из них только и смог произнести короткий возглас. И это было всё, что они успели, прежде чем кубарем скатиться по лестнице. Олег нанёс-то всего четыре удара — по одному на каждого, и этого хватило. Бил не на убой, но сильно и больно. К тому же, самый задиристый из них упал так неудачно, что сломал себе ногу. Остальные отделались синяками и ушибами.

Олег также прыжком вернулся туда, где стоял, и похлопал удручённого Бима по плечу. Тот настолько был расстроен пониманием того, что он сейчас услышит от императора в ответ на свою просьбу открыть свободный доступ в столицу для всех дворян, что даже не обратил внимания на скорость, с которой император расправился со своими несостоявшимися офицерами.

А четвёрка адистинцев представляла в этот момент собой забавное зрелище. Смешавшись в кучу, они так переплелись частями тел, что не могли подняться. Даже те, кто ничего себе не сломал, только и могли, что кричать от боли и ругаться нецензурными словами.

— Ну, ты уже всё понял, Бимелатус? И ты Бомариус? Дырку вам от бублика, а не отмену решения коменданта. Зовите своих вышибал и сдайте этих придурков первому же патрулю, — дав указание торговцам, Олег обратился к копошащейся и стонущей куче, — Если до вечера не уберётесь из Промзоны, получите в задницы заострённые колы. Ради вас я отменю своё решение не прибегать к этому виду казни. И советую не испытывать моё злопамятство и покинуть территорию империи как можно скорее.

— Государь, прости, — один из наглецов кое-как всё же выбрался, — Мы не предполагали, что…

— Ну и отлично, — прервал его Олег, — Хорошо, что на меня нарвались. Мои егеря вас бы убили, и всего делов. Да и пёс с вами. Мне такие офицеры не нужны, — он повернулся к Лешику, с насмешкой смотревшему на адистинцев, — Надо будет повнимательней присмотреться, кого там Торм набирает в полки. Если и остальные там такие же…

Не закончив фразу, император повернулся к выходу и пошёл с Лешиком к карете. Бим-Бомы, хоть уже и поняли, что их просьба отклонена, двинулись следом, дав команду своим охранникам, которых уже прибежало пол-дюжины, выдворить четвёрку охающих и стонущих дворян.

— Государь, — обратился к Олегу Бом, когда тот вместе со своим начальником тайной канцелярии сел в карету.

— Всё, Бомариус. Разговор окончен. За приём в трактире и представление спасибо. Да, не забудь девушкам от меня благодарность передать. А насчёт…Ты чего? — удивился Олег, — Бутылку что ли мне суёшь? — он невольно рассмеялся.

В прошлой своей жизни ему не раз приходилось слышать о таком способе подмасливания, как слесарей-сантехников, так и весьма крупных чиновников. Понятно, что в каждом случае была разная стоимость презентуемой бутылки спиртного. И не только слышать — ему и самому пришлось однажды заносить преподавателю сопромата виски, купленное в складчину их студенческой группой. Но вот здесь, до сегодняшнего дня, про такие подарки он ещё не слышал.

Может, это опять эффект попаданца? Иначе с чего бы вдруг торговцам пришла в голову идея подкупать не кого-то, а самого императора? И чем? Бутылкой спиртного?

— Это специально для вас, государь, — поспешил на помощь брату Бим, — Ведь не просто же вино, а конак. Из Растина. Стоит двести лигров, полновесных растинских. Небольшое стадо коров можно за такие деньги купить. Из-за океана везут. Очень похоже на ваши кальвадос и водку. Видимо, где-то знают ваше заклинание. Это ведь не просто подарок. Мы думали, что вам будет интересно. Очень редкая огненная вода. Безумно редкая. Нам только чудом удалось достать.

Легенду о том, что крепкие спиртные напитки получаются из сидра и браги благодаря некоему особому магическому заклинанию, придумал сам Олег, чтобы дольше держать в тайне технологию столь высоко рентабельного производства. И это работало. Конечно, не только благодаря легенде, но и с помощью целого комплекса режимных мероприятий. Тем не менее, до настоящего времени только в Распиле имелись эксклюзивные производители водки и кальвадоса.

— Конак, говоришь? Не коньяк? — Олег протянул руку и взял бутылку необычной для этого мира, но до боли знакомой по прежней жизни пузатенькой формы, — Спасибо, ребята. Это действительно очень интересно.

— Не знаем, государь. Все называют конак.

— Ну, конак, значит, конак.

Олег дал команду на движение кареты и откинулся на спинку сиденья, внимательно разглядывая и крутя в руках полученный презент. Затем поскреб по верхушке горлышка.

— Лешик, это ведь настоящий сургуч.

По телу императора словно пробежали мурашки. Нет конечно, никакого страха у него не было, как не было и радости. Просто за годы пребывания в этом мире, временами появлявшиеся в его голове мысли, что он заброшен сюда не один, постепенно отходили на задворки сознания, затемнялись и забывались. У него была всегда масса других дел, чтобы ещё задумываться о сферических конях в вакууме. И вот неожиданный привет от своего коллеги — попаданца. То, что это его одномирец Олег почти не сомневался — именно так, как эта, часто выглядели в его родном мире бутылки элитных сортов коньяка. Да и созвучное название. Осталось ещё только попробовать способом, который их учитель в школе по ОБЖ называл органолептическим, а проще говоря, употребить внутрь, чтобы убедиться.

— Что такое сургуч? — Лешик не столько заинтересовался незнакомым словом, сколько почувствовал своим развитым чутьём, что его шеф необычайно взволнован, — Что-то серьёзное случилось?

— А вот мы сейчас с тобой попробуем, — усмехнулся Олег, — Достань нам из ящичка пару рюмок. Я тебе сейчас кое-чем угощу. Если я не ошибаюсь, то тебе очень должно понравиться.

Прежде, чем сковырнуть сургучную печать, он ещё раз внимательно её осмотрел. Никаких сомнений, что на печати были оттиснуты русские или латинские буквы «В» и «Н», у него не было. А в том, что это именно земные, а не местные буквы, его убеждала надпись на бутылке — в ней использовался тот же алфавит, что применялся и на Тарпеции, а в нём такие символы «В» и «Н» не существовали.

— Ты меня прямо заинтриговал, государь. Неужели кто-то всё же прознал твой секрет? Или это привет из тех мест, откуда ты прибыл и там твоё заклинание известно многим магам?

Не спеша ответить на вопрос, император, наплевав на свой статус — не с серебрянной ложкой во рту родился, аккуратно кинжалом срезал печать и положил с собой рядом на диванчике — решил сохранить на память. Умело извлёк пробку — кстати, пробка тоже была сделана по земному рецепту, из мягкого дерева в виде грибочка. Он вот до такого не додумался. Всё пытался перейти на завинчивающиеся, но как обычно за кучей дел так этого и не добился, и бутылки закупоривали обычным клинышком из плотно спрессованных с помощью магии опилок.

Заполнивший пространство кареты запах сомнений не оставлял. Это был коньяк, причём, кажется, не плохой. Специалистом-сомелье Олег вовсе не был, но всякую бодягу-подделку от настоящего коньяка отличал.

— Виноградом пахнет, — Лешик втянул носом воздух, — Это ведь не из яблок и не из пшеницы. Значит, не у нас идею спёрли. У нас виноградников нет. Конак?

— Это у растинцев он конак, а мы сейчас с тобой отведаем, совсем по чуть-чуть, коньяка. Подставляй рюмки, — скомандовал Олег.

Налив себе и спутнику по половинке, он закрыл бутылку, бережно положил её рядом с собой возле срезанной сургучной печати, взял свою рюмку у Лешика и вдохнул аромат.

Сидя с закрытыми глазами Олег думал о том, что его коллега-попаданец может оказаться совсем недалеко от него. То, что он так долго о нём ничего не слышал, ни о чём не говорит.

Да, Олегу удалось создать довольно неплохую, а по здешним меркам так и вовсе великолепную разведывательную службу, но её масштабы не были столь велики, как хотелось бы и, как выяснилось только что, требовалось для контроля окружающего пространства.

Винить себя в недостаточных возможностях разведки Олег совсем не собирался, за неполных семь лет он и так сделал очень много. Пусть бы кто-нибудь другой на его месте, попав не в тело принца или хотя бы баронета, а в тело по-сути раба, сделать больше.

Нет, Олег искренне считал, что ему не в чем в этом плане себя упрекать. Все соседние и целый ряд дальних государств, в той или иной мере, находились под колпаком Агрия. А то, что у него пока не было резидентуры даже в Кринской или Оросской империях, играющих важную роль на континенте, так это не его вина, а, скорее, беда. Где ему столько ниндзей набрать? Да и не спецназовцы в этих делах больше нужны, а агенты. И с этим у него было ещё хуже.

— Шеф, так пить-то уже можно? — вывел его из задумчивости бывший бретер, внимательно вглядывавшийся в своего императора.

— Да, — вздохнул Олег, — Можно. Только не так, как ты любишь, залпом, а как я тебе показывал правильно пить выдержанный кальвадос. Мелкими глоточками. Сейчас бы нам с тобой сюда лимон или орехи.

Показав пример Лешику Олег почувствовал, как забытый вкус коньяка хорошо воспринялся и рецепторами Ингара, серва, в чьё погибавшее тело вселилось его сознание.

Так всё же, может ли второй попаданец быть ближе к нему, чем Олег предполагал исходя из того, что никаких признаков его присутствия доселе не наблюдалось? На этот вопрос однозначного ответа у него не было, но с большой долей вероятности можно было предполагать, что его друг или соперник — а то, что рано или поздно им предстоит встретиться или столкнуться зонами своих интересов, Олег не сомневался — находится или на другом континенте, или где-то на самой окраине Тарпеции.

Судя по аромату коньяка и вкусу, у него выдержка никак не менее трёх лет, это не молодое бренди. Так что другой попаданец уже не первый день прогрессорствует.

Олег в прежнем мире явно был не единственным любителем фэнтези про попаданцев, и первое техническое решение почти в любой из прочитанных книг — создание перегонного куба. Это легко объяснимо. Самый быстрый и эффективный способ заработка. И что немаловажно, довольно просто в конструировании — уж принцип-то самогонного аппарата был известен почти всем. Так что, ничего удивительного, что его коллега повторял его действия, не было.

Неопределённость с тем, является ли Олег единственным гостем в Таларее, исчезла. Вопросы теперь оставались только в том, как скоро им предстоит познакомиться и какие им удастся выстроить друг с другом отношения. Знает ли его земляк о существовании Олега и то, кем он сейчас является? На последний вопрос молодой император ответил себе просто — если и не знает ещё, то узнает.

Конечно, Олег надеялся на то, что между ними должно найтись взаимопонимание, а может и дружба. Несмотря на большое количество друзей и соратников, которыми он обзавёлся в новом для себя мире, Олег очень часто ощущал одиночество и накатывающую иногда волнами тоску. Встретить земляка лично ему очень хотелось. И предполагал, что тот испытывает похожие чувства.

Но предполагать дружбу — это одно, а готовиться надо и к плохому сценарию. Вряд ли Сущность забирая чьё-то сознание внимательно рассматривала и выбирала её моральные качества, у Олега вообще сложилось впечатление, что Сущности было всё равно, кто ей достался, и дальнейшая судьба избранника не интересовала. Так что, нет никаких гарантий, что второй попаданец не моральный урод или вообще не серийный маньяк. Тут Олег поймал себя на мысли, что отсутствие у Сущности морального подхода может быть и к лучшему. А то бы выбрала, исходя из модных в это время на Земле веяний, ему в напарники негра-гея, который бы сейчас направил всю свою энергию и полученные суперспособности не на прлизводство того же коньяка, а на борьбу с гомофобами, расистами и памятниками, не им созданными.

Карета уже давно остановилась перед персональным императорским подъездом дворца, а Олег всё крутил в руках рюмку, словно не отваживаясь допить оставшиеся на донышке, буквально, капли коньяка. Лешик же сообразил, что пока ему лучше помолчать. Это он и делал. Коньяк новый граф ри, Неров, пусть и не залпом, выпил быстро, и ему явно понравилось.

— Значит так, Лешик, — наконец вынырнул из глубин своего сознания император, — Твоя командировка в Нимею и Фларгию отменяется. Отправь кого-нибудь из своих заместителей, потолковей. Внятно поставишь ему задачу. Думаю, справится. Дураков ты возле себя не держишь. А сам отправляйся в Растин. Для тебя есть задача поважнее, чем подготовка к войне.

— Даже так? — удивился Лешик, — Коньяк, это очень важно? Важнее войны с Растином?

— Да при чём здесь коньяк? — поморщился Олег, — Вернее, коньяк при чём, но он лишь один из признаков, по которым тебе надо будет собрать очень важные для меня сведения. Сведения настолько нужные и срочные, что лучше тебя, пожалуй, никто и не справится.

— Спасибо за доверие, шеф.

Показалось Олегу или нет, что Лешик по-настоящему польщён?

— Это не просто доверие, дружище. Сейчас я буду говорить на ту единственную тему, которую никогда с вами, ни с кем даже из самых близких мне людей, не обсуждал, — Олег немного помолчал, решая, до какой степени можно посвятить начальника имперской тайной канцелярии в свои попаданческие тайны, — В общем, тебе нужно будет узнать всё насчёт того, откуда берутся такие вот вещи, — он похлопал по коньячной бутылке, — Подозреваю, нет, уверен, что найдутся и ещё не менее новые и необычные товары. Ты их сразу отличишь. Так вот, мне бы хотелось узнать автора этих изобретений. Кто он, как его зовут, где он живёт, сколько ему лет. А чтобы тебе было более понятно, о ком я говорю, посмотри повнимательней на меня и на то, что я создал и сделал. Тебе нужно будет найти второго, такого же, как и я. Не внешне, естественно, тут совпадения маловероятны, это может быть мужчина или женщина, молодой или старый человек, вряд ли ребёнок, ребёнок с этим бы, — он опять притронулся к коньяку, — ещё не проявился. Но он должен быть похож на меня результатами своей деятельности.

— Ещё один император? — Лешик слушал внимательно и очень серьёзно.

— Не обязательно, — пожал плечами Олег, — Но то, что вокруг него происходит масса интересных событий, это факт. Я верю, что ты узнаешь всё, что только можно узнать в Растине. А потом — я этого не исключаю — вам с Прилой возможно предстоит отправиться в океанский круиз. Ты ведь её так в путешествие и не свозил, как обещал ей перед свадьбой? Впрочем, все мы, мужчины, такие. Наобещаем луну с неба, а дарим в лучшем случае коробку с духами от Ринга.

— Я ей целое графство благодаря тебе подарил, считай, — не согласился с императором Лешик, — Но я всё понял. Надо поехать в Растин и найти все сведения о втором Олеге. И потом отправиться за океан. Почти наверняка. Так ведь?

— Да, Лешик именно так. Продумай, что тебе ещё нужно будет перед отъездом. Завтра ещё раз поговорим. Сегодня, я чувствую, у нас разговора больше не получится.

Олег увидел лукаво улыбающуюся Нирму, вышедшую на крыльцо, и понял, что у неё есть для него сведения.

— Что там ещё случилось, полковник? — спросил он выходя из кареты.

— У вас в апартаментах две королевы и его супруга, — она кивнула на Лешика, — Заказали себе сладости вина и кальвадоса и ждут вас. Уходить не собираются. Очень радостные. Да, и ещё. Получена телеграмма из Фестала. Туда прибыла сегодня королева Саарона Уля, и она завтра с утра поездом отправляется к вам.

— Ничего себе она крюк сделала, — улыбнулся Олег.

То, что сестра не выдержит и примчится раньше намеченного срока начала Совета, он предполагал. И, честно говоря, был этому рад. Также, как с нетерпением ожидал прибытия и остальных своих друзей.

Глава 9

Покрытие превращалось в магический мрамор словно в испуге перед копытами её коня.

Две с небольшим сотни лиг дороги — вот и всё, что смогли за восемь декад уложить смесью глины и песка пленённые инсургенты и рабы, конфискованные у сбежавших вместе с бывшим королём Улинсом владетелей. Чтобы Укрепить этот участок Уле потребовалось всего три дня и два потраченных магических резерва.

Расстроенная столь низкими темпами работ — а количество задействованных в них работников превышало две с половиной тысячи — новая королева Саарона даже думала устроить показательные массовые наказания, но увидев жалкое состояние пленников и рабов, от этой мысли отказалась.

— Где вы таких дохлых нашли, Роштер? — спросила Уля вскакивая в седло, у начальника дорожного строительства, — Или это они у тебя уже в ходе работ так отощали и оборвались?

Дорогу из магического мрамора или, как это называл Олег, трассу она решила проложить от Саара, своей столицы, до винорской крепости Вейнаг. А остальные дороги, по совету Вединого мужа Гури, который так замечательно ей помогал на первых шагах управления королевством, будут строиться и ремонтироваться теми же способами, что и раньше, только с учётом привлечения к этим работам населения тех мест, где они будут проходить.

— Так такими тощими и оборванными и были, государыня, — пряча глаза подобострастно ответил Роштер, — А то, что выдаём, быстро приводят в негодность. Пришлось для острастки уже несколько десятков запороть.

— Это ты правильно рассудил, — бесстрастно сказала королева Саарона, — Вредителей надо наказывать. Вот только с чего бы бывшим сторонникам сбежавшего предателя своего королевства так отощать? Я их помню ножористыми такими, — она употребила слово, слышанное однажды от брата по поводу пойманных им в Псте рыб, и ей оно показалось сейчас наиболее подходящим для характеристики того, как выглядели инсургенты, когда они попали в плен, — Интересненько.

Уля ждала, когда из рабочих лагерей вернутся посланные ею туда Нойм и Герда.

С обоими этими офицерами она познакомилась во время сарского похода. Герда командовала десятком, в котором Уля числилась рядовой ниндзя. Вначале. А Нойма, бывшего тогда капитаном пограничных егерей, она повстречала, когда он пытался с остатками пограничников пробиться с боями к королевской армии. С ними обоими Уля тогда вместе прошла свой первый боевой путь, хорошо их узнала и сумела оценить.

Нойму она предложила службу в армии Сфорца, но тот отказался, сославшись на то, что давал клятву королю Лексу, а он его от клятвы не освобождал.

Олег не просто разрешил, а даже настоял, чтобы Уля подбирала себе людей в окружение, кому она могла бы доверять. Ну, Герду ей искать долго не нужно было, она и так всё последнее время служила при ней начальником охраны, а вот Нойма для Ули специально нашли.

Капитан, чью преданность и храбрость она сумела оценить по достоинству, оказался не способным облизывать начальство, поэтому был обвинён в попустительстве мятежникам во время мятежа. Казнить заслуженного ветерана не казнили, но с позором уволили.

Теперь Нойм был генералом и военным министром. Кроме того королева Саарона пожаловала его титулом графа и соответствующими владениями и назначила командующим новым родом войск, который её брат назвал ландвером.

На первый взгляд казалось, что за этим диковинным названием скрывается обычное ополчение. Поскольку всю армию империи брат подчинил себе, то на долю монархов осталось формирование иррегулярных частей. Назначенный командующим Нойм поначалу отнёсся к своему назначению скептически, хотя Уле был безмерно благодарен — к тому времени, как его разыскали люди Нечая, он и его семья ужасно бедствовали. Но когда он прочитал переданное ему королевой Улей описание статуса и порядка организации ландвера, составленные самим императором, то резко изменил своё мнение и с энтузиазмом взялся за порученное дело.

Герда теперь была капитаном и командовала охраной королевы, ей было положено со своим десятком ниндзей сопровождать Улю, куда бы та не отправилась, а вот Нойм сам вызвался проводить королеву до границ с Винором с полусотней кавалеристов. Он хотел по дороге проконтролировать ход создания подразделений иррегулярной армии.

— Всё, как и ожидалось, — сообщил Нойм, когда он вместе с пятёркой ниндзей Герды вернулся, выполнив поручение, — Воровал много. Мы там обнаружили целые залежи неучтённого имущества и продовольствия. К вывозу подготовили, но ещё не сбыли на сторону.

— А это кто с вами? — спросила Уля кивнув на плюгавого мужичка, неумело сидящего на лошади.

— Второй заместитель этого, — генерал с презрением кивнул на проворовавшегося Роштера, — В воровских делах не участвовал. А это начальник охраны, капитан Еслен, — не дожидаясь вопроса королевы, он сам представил ей офицера в форме второго кавалерийского полка, — Это он нам докладывал о подозрительных делишках, что происходили при строительстве. Подельники Роштера все выявлены с помощью методов экспресс-допросов вашими охранниками, — Нойм усмехнулся, произнося понравившийся ему термин ниндзей, — Сейчас под арестом. Ждут вашего приговора.

Уля кинула взгляд на бывшего, теперь уже, начальника дорожного строительства и распорядилась ниндзям повесить его на дереве, растущем в десятке шагов от обочины заканчивающейся здесь трассы из магического мрамора.

Пока ниндзя, заткнув, чтобы не кричал, рот Роштеру приводили приговор в исполнение, Уля обратилась к перпуганному мужику, ставшему одномоментно руководителем работ, и капитану Еслену.

— Остаётесь теперь здесь руководить всем вдвоём, — увидев, как наморщился капитан, королева чуть повысила голос, — Я понимаю, капитан, что это не по твоему профилю работа, но есть такое слово «надо». У меня нет достаточного количества людей, на которых я могла бы положиться. Так что, буду рассчитывать на вас обоих. Завтра-послезавтра к вам приедут люди от моего временного премьер-министра Гури, и они вам более подробно объяснят, что нужно будет делать. А вы пока, во-первых, накормите рабов и пленных, дайте им отдохнуть и переоденьте хоть во что-то более приличное. Во-вторых, в этом месте, считайте, трасса заканчивается. Дальше до самой границы с Винором только ремонтируете тракт. Как это лучше делать, вам тоже объяснят. В третьих, трактом займутся только рабы, пленных инсургентов отделите и разбейте на бригады по сорок-пятьдесят человек. Они займутся строительством телеграфных башен. Методом бригадного подряда. Чертежи башен привезут. Как любая бригада построит пятнадцать пунктов связи, так все её работники до единого, если, конечно, качество строительства не вызовет нареканий, будут отпущены домой. Объявите им это сегодня же. За год построят, значит, уже через год вернутся домой. За два, значит, через два. Всё понятно? Жалко, что так мало оказалось сторонников у Улинса, мало получилось пленных. Мы бы тогда быстрее намного линии связи организовали. Ну да ладно. Вопросы? Вопросов нет, — констатировала она, глядя на хмурое лицо одного и растерянно-испуганное другого начальника строек, — Если же какие-то проблемы будут, то сразу же связывайтесь с герцогом Гури ре, Вилом, а когда он уедет, то с тем, кто останется за него. Да, этих ваших проворовавшихся распорядителей тоже включите в состав бригад. Пусть трудом искупают свою вину. Только присмотрите за тем, чтобы их там ненароком ночью не придушили.

Через две с небольшим декады, муж Веды покинет её королевство, чтобы продолжить свою службу у Олега. Несмотря на то, что часть его команды останется в Сааре и вместе с людьми финансиста Армина и чиновниками Клейна продолжат работу в Саароне, всё равно без самого Гури ей будет намного тяжелей. На её просьбу оставить при ней новоиспечённого герцога ре, Вила хотя бы до зимы, Олег ответил, что такая корова нужна самому.

Впрочем, Уля без ложной скромности понимала, что она уже давно не та неопытная девчонка, которой была, когда первый раз оставалась на хозяйстве в герцогстве Сфорц. А ведь она тогда справилась, да ещё и войну выиграла, хорошенько надрав задницу сааронской армии и полкам наёмников. Так что, как бы тяжело ей не было, она справится. В этом Уля была уверена. А то, что людей не хватает, так, опять же, вспоминая слова брата, Бабу Ягу приглашать со стороны не будем — воспитаем в своём коллективе.

За пол-года, что на её голове зримо или незримо присутствует королевская корона, Уля не только много работала своей магией, давила с помощью оставленных ей полков выступления сторонников сбежавшего Улинса, организовывала работу строителей, реформировала бюрократический аппарат, но и постоянно присматривалась к людям.

Те, кто вызывали её интерес в плане перспективы включения их в штат её помощников и сотрудников, незримо проверялись людьми Нечая, и если ворох компромата на них был не сильно большим — а то, что у каждого есть грешки, это Уля давно поняла и приняла, её детский максимализм исчез ещё в Сфорце — то эти люди занимали места в команде. И постепенно механизм управления королевством начинал работать довольно эффективно.

— Может всё же свернём? — предложила Герда, когда они подъехали к большому городу Франург, перед которым был перекрёсток дорог, — Почти в два раза сократим путь.

Король Геронии Толер вообще предлагал Уле построить трассу Саар-Псков через территорию своего королевства. Ушлый скупердяй, наслышанный о качествах трасс из магического мрамора, хотел на дармовщинку получить такой объект и у себя, который бы связал восточные и северные районы Геронии, а при хорошем раскладе, если бы ему удалось уговорить, как он видимо думал, молодую дурочку, то трасса бы прошла и через его столицу.

Но, как говорит Олег, не на ту напал. Поэтому первую трассу Уля начала строить по маршруту Саар-Франург-Вейнаг. И пусть, в виду отсутствия достаточных сил и средств, трасса пока не закончена и через две с половиной сотни лиг переходит в обычный тракт, отказываться от этой идеи она не собирается.

Предложение капитана Герды было продиктовано здравым смыслом — если сейчас повернуть на запад в Геронию, то ехать им тут будет значительно короче. Но, кроме желания проинспектировать, как идут дела в её королевстве, Улей владело сильное желание прокатиться на паровозном поезде, о котором она уже была наслышана, поэтому-то она и предпочла делать такой большой крюк.

Рельсовую дорогу от Пскова до Вейнага ещё немного не доделали, из-за чего после Вейнага её путь лежал в Фестал, а только оттуда в Псков.

— Нет, Герда, едем, как я решила изначально. А ты пошли предупредить, что мой визит рабочий. Надеюсь, городским властям уже понятно, что это означает.

Вообще-то, всегда во всех королевствах любой выезд монарха считался официальным статусным мероприятием, даже выезд на охоту, и соответствующим образом подготавливался и оформлялся.

Идею разделить свои выезды на официальные и рабочие Уля честно спёрла у брата, нисколько не сомневаясь, что Олег её такой, как он называл, плагиат только одобрит. До всех владетелей и властей городов и поселений соответствующие разъяснения уже были доведены, так что, начиная с весны, королева спокойно перемещалась по своему королевству не нагружая себя длительными надоевшими чествованиями.

— Понятно-то, понятно, но и оставить без внимания приезд своей обожаемой королевы они не могут, — усмехнулся Нойм, наблюдая, как и все, выстроившийся перед воротами почётный караул не только городской стражи, но и ландвера.

— Что, Нойм, увидел своих ополченцев, и обрадовался? — подначила приятеля капитан ниндзей, — Смотри-ка, выглядят, как настоящие солдаты. Орлы, прям.

— Так они настоящие и есть, Герда. И перестань уже называть моих ландверцев ополченцами, а то наша государыня Уля, — Нойм посмотрел на королеву, — решит, что ты слабо разбираешься в армейских вопросах.

Уля уже хорошо разобралась в принципах новой организации, придуманной её братом. Ландвер только по форме напоминал ополчение, а по сути это была настоящая военная сила, способная в случае военной опасности выставить большое количество полков.

Пусть полкам регулярной армии они и будут уступать в боевых навыках и слаженности, зато ландвер может превосходить армию количеством, при относительно мизерных затратах на его содержание.

Хуже плохой обученности ополчения — а в нём состояли порой и довольно умелые воины, по тем или иным причинам покинувшие армию — Олег считал принцип его формирования, когда командные должности занимались не теми, кто имел больший опыт, а теми, кто имел больший имущественный ценз. И получалось, что бывший ветеран множества войн, осевший в городе и занявшийся каким-нибудь мелким ремеслом, вставал в строй рядовым, а торговец, разжиревший на поставках в армию тухлятины и не знающий, с какой стороны нужно браться за меч, становился командиром полка.

И это, кстати говоря, являлось и главной причиной плохой обученности ополчения. Мало того, что прохвосты ничему не могли научить, так они довольно быстро соображали насчёт извлечения прибыли с тех, кто вместо сборов предпочитал откупиться.

Полки ландвера были устроены совсем по другому принципу. Командование полков, их штаб-офицеров, офицеров сотен и унтер-офицеров десятков Нойм, как ему и предписывалось в десятистраничных разъяснениях императора, специально доставленных ему фельдъегерской службой, набирал на постоянной основе из оставшихся не у дел после расформирования королевских полков кадровых глаторских офицеров — сааронцы отправились на службу в ландвер Тарка, а таркские — в ландвер Глатора.

Естественно, прежде, чем призвать этих вояк на службу, они прошли собеседования с офицерами особых отделов сфорцевской армии на предмет определения их лояльности, а затем уже сам Нойм, с помощью своих бывших сослуживцев, которыми он укомплектовал свой штаб ландвера, оценивал их командирские и боевые качества.

Теперь о том, что во главе сформированных полков и их подразделений будут находиться некомпетентные люди, и речи не могло идти. А, следовательно, и качество проводимых военных сборов стало совсем другим.

— Вижу, что прав был наш император, — заметила Уля, — когда говорил, что война фигня, главное — маневры.

Перед воротами ландверовцы разыграли целое представление с перестроениями из одно-шереножного в дву-шереножный строй, а затем перестроившись в каре. Всё это они проделывали на площадке возле опущенного через ров моста при виде приближавшейся красочной под королевскими стягами кавалерийской колонной.

Уля хоть и сыронизировала, но на самом деле строевая выучка унтер-офицеров ландвера — а в перерывах между военными сборами рядовых в нём не было — ей понравилась. В городе, где они только пообедали и поехали дальше, она перед убытием не забыла похвалить командира Франургского полка, заодно поговорила с ним об успехах и проблемах.

— Нойм, если честно, я не ожидала, что ты станешь что-то от меня скрывать, — упрекнула она старого знакомого, когда они выехали из города.

— Да я не скрывал, государыня, — почувствовав свою вину, генерал перешёл на официальное обращение, — Просто, я не думал, что вас такие мелочи интересуют.

— Мелочи? Нойм, в том, что касается обеспечения безопасности королевства и империи мелочей не бывает. И потом, как бы ты своими силами справился с обеспечением служебным жильём? У тебя что, денег полно? Давно разбогател? Что-то я не слышала.

Уля вздохнула полной грудью чистый лесной воздух. Вот когда ей удастся сделать сааронские города хоть немного похожими на Псков, такими же чистыми? Зловоние местных населённых пунктов, включая и столицу её основательно злило. При том, что вешать в пределах городских стен она запретила едва только надев на себя корону. Но в них и без трупов было чему вонять.

— Я рассчитывал на помощника Армина, — объяснил Нойм, — он уже сообщил в столицу империи. Как только пришёл бы ответ, я бы сразу вам доложил.

— Эх, Нойм. Ничему тебя жизнь не научила. Ну, ладно, облизывать начальство не умеешь, это тебе скорее в плюс, чем в минус теперь — терпеть ненавижу подхалимов — но уж понять, как работает бюрократия любая, в твоём возрасте и при твоей нынешней должности давно пора. Вот какого ответа ты ждёшь от Армина в ответ на просьбу его же помощника выделить дополнительное финансирование? Сто-пятьсот миллионов тебе насыпят? Ты карманы приготовил уже? Это называется пустая трата времени. Если бы ты доложил мне, а я попросила брата, результат был бы совсем другим. Согласен?

— Согласен, — повинно склонил голову Нойм, — Прости, государыня.

— Прощаю, — улыбнулась Уля, — Но ты на будущее учти.

На границе с Винором Уля рассталась со своим генералом ландвера и с десятком ниндзей устремилась к Вейнагу, крепости, где она прославилась как непревзойдённая боевая магиня.

Глава 10

Императору встречать и, тем более, топтаться в ожидании своего вассала — королевы Саарона на самом деле было не солидно. Но влезшей в его разговор с Клео с этим поучением баронессе Чеппин Олег в довольно резких выражениях объяснил, что на вокзал едет встречать не император королеву, а брат сестру.

— Ты бываешь слишком резким, Олег, — Клео улыбалась, сидя напротив него в карете, на которой они отправились к вокзалу, — Надо быть добрее. К тому же, это ведь протеже нашей с тобой подруги, и она всё делает исключительно из благих побуждений.

Олег посмотрел на королеву Винора, вздохнул, но готовые сорваться из его уст слова сдержал. Кто ему говорит о доброте? Клео? Та, которая готова даже мелкого воришку, укравшего пару лигров, отправить на кол?

Нет, он без претензий к ней в этом смысле. Читал, что в той же средневековой Англии виселица полагалась уже за кражу обычного батистового платочка. Ну, нравы такие в средневековье. Что со здешних обитателей требовать?

Дело же всё в адекватности подходов. Раз вы сами тут все такие непосредственные, так чего вы от попаданца-то требуете? Говорить, что чья бы корова мычала, а твоя бы молчала, Олег не стал только из-за своего хорошего отношения к этой молодой и красивой женщине.

— Мне побуждения баронессы не интересны, — отмахнулся он, — она давно уже напрашивалась. Повезло ей, что у меня сегодня настроение хорошее.

— У нас всех сегодня настроение хорошее, — засмеялась Клео, — Кстати, Иргония с Прилой тоже подъедут на вокзал. Прямо с выставки. Ты Прилиного мужа надолго услал?

— А тебе-то что до Лешика? — удивился Олег.

— До него мне никакого дела нет, а вот Прилу, я хотела бы, чтобы ты пригласил пожить во дворце. Местом я с ней поделюсь, нам с Прилой не привыкать. Если муж у неё уехал надолго, так ты, может, не будешь возражать?

Прила, в девичестве баронесса Ерон, много лет была компаньонкой — читай, приживалой — королевы. Вновь встретившись в Пскове, да ещё и взяв в свою молодую компанию королеву Иргонию, выглядевшую теперь ненамного и старше их, они нашли себе массу интересных, развлекательных, познавательных и полезных занятий. Чему Олег был искренне рад. Во-первых, ему не приходилось на правах хозяина много времени тратить на гостий — те сами великолепно находили, чем им заняться, а во-вторых, он видел, как с каждым днём проведённым королевой Бирмана в Пскове, его предстоящий с нею разговор обещает быть совсем лёгким.

— Клео, тебе не стыдно такое спрашивать? Разве я смогу отказать тебе, прекраснейшей из женщин, в приглашении жены моего верного слуги?

Клемения была умной и ироничной, что совсем не мешало ей вестись на комплименты, как и любой другой знакомой Олегу женщине.

Вот и сейчас она мило порозовела и поблагодарила императора улыбкой.

Перед вокзалом, на небольшой площади, покрытой магическим мрамором бежевого цвета, было выставлено оцепление из десятка гвардейцев. Не потому, что ожидалось прибытие императора, а потому, что выставлялось каждый раз перед приходом или отправкой поезда, чтобы не допускать к вокзалу посторонних зевак — иначе они бы заполонили бы на вокзале всё свободное пространство.

Несмотря на то, что поезда уже ходили не первый день, количество желающих посмотреть на это чудо техники вблизи, когда поезд остановится, не уменьшалось. Как не уменьшалось и количество зрителей вдоль рельсового полотна. Присутствовали в этих толпах и добропорядочные горожане Пскова, выкроившие время для невиданного зрелища, пробиралась сюда и бездельная чернь из трущоб Промзоны.

Кроме первого отловленного кондукторами «зайца» — безбилетника появились и были наказаны розгами первые в этом мире мальчишки и одна девчонка, догадавшиеся провести эксперимент по укладке на рельсы различных предметов.

Генерал Бор, возмущённый подобным святотатством настолько, что даже побледнел, лично доставил великих преступников во дворец к императору, полагая, что наказать за подобное может только сам Олег.

Откуда этому славному генералу, главному коменданту империи, было знать, что император и сам такой ерундой в далёком иномирном детстве занимался, пусть и находясь не в этом теле?

Прямо за «хрущёвкой», в которой жил один из его дворовых приятелей, находилась ветка железной дороги, служившая для доставки угля на городскую ТЭЦ. Поезд с углём ходил трижды в неделю зимой и один раз в неделю летом, строго по расписанию, которое все мальчишки хорошо знали.

Гвозди, монеты, куски проволоки и прочие вещицы, расплющивание которых было необходимо для различных новаторских поделок, заранее перед проходом поезда выкладывались на рельсы. И будущий император был среди участников этого действа.

Понятно, что пойманные негодники и негодница отделались весьма легко, а Бору, изумлённому, что такое преступление, считай, сошло с рук, Олег настоятельно посоветовал ввести дополнительные маршруты патрулей на ближайших к городу участках рельсовой дороги, чтобы в дальнейшем стражники комендатур таких экспериментаторов отводили к родителям, и выписывали штрафы. А воспитанием разгильдяев, пусть папы-мамы занимаются.

Но Торму Олег дал указание, чтобы егеря, помимо контроля дорог, приглядывали и состоянием рельсового полотна. Ещё ему диверсий не хватало.

— Ага, и принц-консорт наш прибыл, — в окошко кареты Клео увидела расхаживающего перед входом в вокзал генерала контрразведки Нечая, Улиного друга детства и, чего уж тут скрывать — об этом все давно знали, её любовника, — Не удивительно.

— Злая ты, добрее надо быть, — всё же вернул Олег подруге упрёк.

Клемения уже больше года, помимо дел государственных, усиленно вела и работу по поиску мужа для своей подруги Ули. Нечай королеву Винора не устраивал категорически. Чем уж он ей не угодил, Олег не смог выяснить даже с помощью ушлого Лешика. Но факт оставался фактом, Клео активно, как иногда вульгарно говорили в родном мире императора, капала подруге на мозги. И старалась Улю знакомить, при любом удобном случае, с каждым красавчиком-аристократом, появившимся в её поле зрения.

Впрочем, Олег подозревал, что Клемения зря старается. У Нечая с Улей и так всё постепенно охлаждается в отношениях.

Те общие воспоминания детства, в которых оборванный полуголодный мальчишка заступался за такую же бедняжку девчонку, или когда девчонка своей проснувшейся магией спасла этого пацанёнка от неизлечимого увечья, а может быть и смерти, воспоминания о совместных проказах, общих бедах и радостях, всё это постепенно уходило в туман.

А что оставалось? Постель? Олег не был наивен и понимал, что это не мало. Но явно недостаточно. Нужны ещё взаимные интересы и общие планы на будущее. И как раз с этим-то у Ули и Нечая и были проблемы. Слишком разное у них положение. А ведь Олег их обоих об этом давно предупреждал.

Понятно, что называя Нечая принцем-консортом Клемения просто насмешничала, уже будучи почти уверенной, что отдалить от него Улю получилось само собой.

— Я добрая, — она дождалась, когда раб откроет дверцу кареты и поставит перед ней ступеньку, — поэтому хочу, чтобы у моей лучшей подруги в браке получилось не так, как у меня. Ты ведь тоже хочешь, чтобы она была счастлива? Так зачем ей этот?

«Этот», увидев карету императора, поспешил навстречу вышедшему из неё Олегу.

На привокзальной площади и в самом вокзале было довольно много народа. Кроме работников рельсовой дороги, обслуживающего персонала и оркестра, сюда пускали встречающих по заверенным почтмейстером телеграммам, которые отправляющиеся в поездку посылали своим родственникам или знакомым. Стоимость телеграмм включалась в стоимость билета каждого пассажира, даже если его некому было встречать и надобности в оповещении не было совсем.

Армина, который придумал такой наглый способ заработка, Олег хотел отругать, но министр финансов и налогов умудрился не попадаться на глаза своему императору достаточно времени, чтобы тот остыл и махнул рукой. Раз платят, значит всех устраивает. Не обеднеют. А казне прибыток.

К тому времени, как Нечай приблизился к карете, императора заметили, остальные присутствующие и приветствовали его поклонами соответствующими их статусам.

— Государь, — весьма умело и учтиво поклонился начальник имперской контрразведки Олегу, поприветствовав и королеву Винора, — Государыня.

— Давно ждёшь? — поинтересовался Олег, дружелюбно обняв одного из первых своих учеников в искусстве ассасинов и двинувшись ко входу в вокзал, — Почему без цветов? Знаешь, как это стильно бы выглядело?

Дарить букеты в этом мире принято не было. Наверное, и на Земле бы нашлось немало женщин, кто предпочёл бы вместо цветов получать что-нибудь более ценное или практичное, вроде бриллиантов, золотых украшений или хорошего парфюма. Впрочем, одно ведь другому не мешает, можно и цветы подарить, и кольцо с бриллиантом.

— Цветы? — переспросил Нечай, — Мне Ринг передал специально к приезду королевы Саарона в подарок коллекцию новых ароматов, — он махнул рукой, и к ним приблизился мальчишка-раб с красивой шкатулкой в руках.

Бывший отравитель Ринг, ныне взглявляющий всю имперскую химическую и парфюмерно-косметическую промышленность, предпочитал поддерживать хорошие отношения со всеми друзьями и соратниками императора, а не только с ним самим, и всегда снабжал их самыми последними достижениями своих исследований.

Заметив любопытный взгляд Клемении, Нечай спросил:

— Желаете посмотреть?

— Я с моей подругой вместе посмотрю, — поджала губы королева.

Ну, да. Как говорится, была бы честь предложена. Именно так Олег расшифровал пожатие плечами контрразведчика.

К этому времени парадный императорский эскорт расчистил пространство в вокзале, а Нирма знаком показала, что ВИП-комната свободна.

— Пойдём, пока время есть, поговорим, — сказал Олег Нечаю, — Кстати, сообщения ещё не было?

— Было, — улыбнулся Нечай, поняв про что император спросил, — Перед самым вашим приездом пришло. Последнюю станцию проехали, так что через треть склянки будут здесь.

Все поезда на вокзалах принимались на первый путь, как и отправлялись с него. Поскольку до переходов, что подземных, что воздушных, время ещё не пришло, Олег продумал и вопрос создания рельсовых стрелок. Понятно, что они у него получились не автоматическими, а ручными, но свою роль, главное, выполняли и ладно.

Выходить на перрон, видимый сквозь огромные стеклянные окна и входные двери — магия Укрепления позволила ему создать чуть ли не бронестекло — ещё было рано, поэтому император направился в ВИП-комнату, которая имелась на всех вокзалах как раз для подобных случаев.

Но прежде, чем туда войти, он подозвал начальника вокзала, капитана войск связи — да, у него так и прижилось совмещение некоторых пунктов и узлов связи со станциями рельсовой дороги, и создавать ещё и отдельный рельсово-дорожный род войск Олег посчитал пока излишним — и приказал разместить оркестр не на перроне, а внутри вокзала.

— Когда королева Винора приехала, — он посмотрел на Клемению, — то за скрежетом паровоза и шумом толпы приехавших пассажиров и их встречающих, почти не расслышала «Встречный марш», и другие замечательные композиции, которые специально к её приезду подготовил наш гений Моцарт. Так что, пусть встают в главном зале — там акустика просто замечательная — и начинают играть, как только главная наша гостья и мы зайдём с перрона. Уловил мысль? Действуй.

В ВИП-комнате молодые раб и рабыня сервировали стол. Олега уже начинало это смешить — похоже все его подданные считают своего императора проглотом.

Впрочем, останавливать рабов и отсылать их он не стал. Пусть они накрывают — потом им самим же наверняка удастся полакомиться. Съели император и его спутники что-то или не съели, у него спрашивать ведь никто не решится.

— Так что у нас с Рудным? — спросил Олег, усаживаясь на диван и приглашая сесть Клемению с Нечаем, — Наркотики всё же везлись оттуда?

— Олег, разреши я вас оставлю? Что мне тут про ваши дела скучные слушать? — спросила Клемения, — Я ведь так толком и не рассмотрела вокзал. А он такой красивый! Лучше моего, Фестальского.

— Не лучше, а больше, Клео, — улыбнулся Олег, — Я их все старался сделать красивыми.

Поправлять подругу насчёт того, что вообще-то и вокзал в Фестале тоже его, как и остальные вокзалы и станции, он не стал. Пусть, так сказать, приобщаются к общему делу.

— Ну да, — засмеялась королева, — вот только столько стекла и люстр я вряд ли ещё где увижу, а уж стеклянный купол, так вообще.

— Да иди смотри уже. Я тебя что, держу? Вместо наших скучных разговоров послушай игру оркестра. Скажи, что я распорядился им играть.

Хорошее настроение, которое не покидало Клемению, пожалуй, с первого же мгновения приезда в Псков, а может и ещё раньше — как только она села в купе поезда на вокзале Фестала, толкало её вести себя очень непосредственно. Королева обняла императора, поцеловало в тщательно выбритые щёки и в сопровождении пары Нирминых ниндзей отправилась на экскурсию, совмещённую с оркестровым концертом.

— Наркотики производятся в Бирмане, на той стороне Винорского кряжа. Мы уже егерям королевы Иргонии подбросили эту информацию. Не знаю, правда, будет ли с этого толк. Но все тропки, которые вели к нам мы перекрыли. А те плантации грибов в пещерах возле Рудного, мы проверили, они давно заброшены.

— Значит, говоришь, приезжие нам всякую гадость тащат?

— Они, государь, — подтвердил Нечай, — Наш главный палач Нурий уже не один десяток наркоторговцев за последние пол-года в своих подземельях допросил, а они всё не кончаются. Прибыль уж больно хорошая, говорят они, в Сфорце. Людей здесь становится всё больше, денег, товаров.

Сказанное Нечаем не было для Олега открытием. Как не строжись, каким изуверским пыткам и казням преступников не подвергай, а всё равно получается так, что запах сверхприбыли привлекает авантюристов со всего света.

— Понятно, Нечай. Но это не повод опускать руки. И ты не пытайся всё время выставить Бора и комендантские службы дураками, а активней им помогай. Бор не хуже тебя работает, просто у него нет твоих возможностей. У тебя ниндзя, агентура и, чего уж тут, другое финансирование. Бору от тебя нужна помощь, а не подножки.

— Да я и так ему стараюсь во всём помогать, — смутился генерал контрразведки, — А последний случай…, так я почему сразу к вам обратился? Потому что несколько раз на наши сигналы комендатура не прореагировала.

— Кто не прореагировал? Сам генерал? — Олег увидел ответ на свой вопрос в покаянно опустившейся голове Нечая, — Вот видишь. Надо было ему те грибы отдать, а не мне. И вообще, больше уважения должно быть с твоей стороны к нашему ветерану. Он старше нас обоих, даже если наши годы сложить. Всё понятно? Будем считать, проехали. Что с фларгийским посланником? Взятку он всучил?

Посланник короля Дейрима в Пскове не сидел сложа руки. Пока император не находил время, чтобы встретиться с ним, ушлый граф усиленно налаживал контакты с чиновниками империи. Так и получается порой — как у Булгакова? — приедет и нашпионит, как последний сукин сын. Зная эту особенность всех дипломатов, всех миров, Нечай давно уже держал под колпаком любого иноземного посланника. И попытки фларгийца побудить бюрократию Пскова к определённым действиям были конечно же замечены.

Нечай, переговорив с премьер-министром, нашёл нужного чиновника — одного из заместителей Клейна, которому поручил сойтись с послом Фларгии, согласиться получить от него мзду и выяснить, чего этому графу и стоящему за ним Дейриму, к чертям собачьим, нужно.

— Так точно, — усмехнулся Нечай, — Всучил. Только маленькую совсем, пятьдесят лигров. То ли граф и его король жадные, то ли бедные.

— Скорее, второе, — предположил император, — Агрий докладывал, что у Дейрима дела идут совсем плохо. Растинцы ему уже дышать не дают. Да уж. Так что было ему нужно от нашего чиновника?

— Пока не сказал. Только пригласил на завтра в «Клуб любителей нард». Видимо там и начнёт задачи ставить. Кстати, в этом клубе уже целая куча шпионов из разных государств трётся. Мёдом им там что ли намазано? Но мы, как вы и говорили, что арестовывать никого не надо — других, умных пришлют, только внимательно следим за всеми. Иногда гоним через них дезинформацию. Заодно слушаем, о чём они беседуют.

— Правильно, — усмехнулся Олег.

Идею устроить место, где будут собираться все, желающие посекретничать, он позаимствовал из фильма «Семнадцать мгновений весны», где папаша Мюллер устроил прослушку в кабаке, посещение которого категорически не рекомендовалась всем офицерам. Те, думая, что раз так, то там можно болтать обо всём свободно, сами подставлялись под прослушку своих разговоров.

В этом мире звукозаписывающей аппаратуры не было, зато были благодаря Олегу ниндзя с навыками обострённого восприятия, которые под видом клубной обслуги слушали и запоминали о чём секретничали посетители.

А чтобы обеспечить приток любителей сохранения тайн в это заведение, Олег проделал тот же трюк — он категорически не рекомендовал добропорядочным жителям Пскова играть в нарды, игру, которую сам же через людей Агрия и Нечая распространил в этом мире.

Чтобы люди Бора не закрыли это заведение, император лично своим тайным указом разрешил главному коменданту стать крышевателем. Впрочем, и владелец клуба, и его персонал были людьми Нечая.

— Едет! Едет!

Крики людей, увидевших поезд, проникали даже в ВИП-комнату. Со звукоизоляцией явно не доработали.

— Пойдём нашу Улю встречать, нашу королеву, — поднялся Олег, — Всё было очень вкусно, так и передайте своему управляющему, — не съевший ни кусочка из разложенных закусок он подмигнул парню и девушке, всё время беседы простоявшими статуями.

— Может, мне правда надо было цветы ещё взять? — охрипшим вдруг голосом спросил Нечай.

— Дорога ложка к обеду, — засмеялся Олег, — И так сойдёт.

Глава 11

Уля сильно изменилась. Не было киданий на шею и слёз радости — были уважительные поклоны императору и дружеские королевам Винора и Бирмана, а также командующему имперской армией маршалу Торму, появившемуся на вокзале к самому приходу поезда вместе с Иргонией и Прилой. Нечаю и жене Лешика Уля с улыбкой кивнула в ответ на их приветствия.

Так же приветливо она, остановившись, послушала марш в её честь, исполненный, даже на весьма придирчивый слух Олега, очень хорошо, и поблагодарила дирижёра и всех музыкантов улыбкой и несколькими добрыми словами.

Зато в императорской карете, куда королева Саарона села вместе с братом и Клеменией, Уля искренне, самым неподобающим королеве образом, разревелась и всё же бросилась к Олегу на шею.

Олег и Клемения несколько растерялись. Нет, чего-то подобного они, хорошо зная Улю, ожидать могли. Но всё же предполагали радость, а не такое море горьких слёз.

— Ну, ты чего, Уль? Ладно тебе. Что-то случилось, что ли? — Олег оторвал рёву от себя и посмотрел в её покрасневшие глаза.

— Уля, правда, что случилось-то? — поддержала Олега Клемения.

Она поднялась и пересела на его диванчик, пристроившись с другого бока Ули.

Как Олег и предполагал, причиной слёз сестры был вид родного города и осознание того, что теперь ей в нём бывать только временной гостьей. И Олега теперь ей видеть придётся всё реже. И Клемению. Про Нечая Уля ничего не сказала, как и про Гортензию с Ведой, но эта её недоговоренность и так была понятна.

Восторг, охвативший молодую королеву Саарона, когда она в Фестале вместе с ниндзями Герды села в поезд, постепенно, пока они ехали по местам её трудовой славы, мимо построенных её магией трассы Е девяносто пять и рельсовой дороги, мимо станций, пунктов и узлов связи, которые её бригады возводили, сходил на нет. А уж когда она увидела стены и башни Пскова, брата, Нечая с Тормом и подругу Клео, то её окончательно придавило осознание того, от чего она удалилась и будет удаляться всё дальше и дальше.

— Всё совсем не так, как ты вбила в свою голову, Уля, — Олег протянул ей платок с императорским вензелем, потому что королевские платки, свой и Клемении, Уля уже намочила, — Подъезжаем. Приводи себя в порядок, и я жду тебя у себя. Клео, — обратился он к королеве Винора, — ты нас извини, но нам надо будет посекретничать в узком семейном кругу.

— Да я понимаю, — Клемения, сидевшая обняв Улю, погладила её по плечу, — мы с ней ещё успеем и наговориться, и погулять по твоей столице.

В этот раз колонна карет подкатила к парадному подъезду дворца.

— А ты как на вокзале оказался? — спросил император у главнокомандующего своей армией, — Я думал, что ты в Палене, формируешь штаб второго корпуса.

— Гелла мне бы не простила, если бы я Улю лично не встретил, — свалил Торм на жену, — А со штабом второго корпуса я всё решил. Сейчас доложить или позже?

Пока Уля в сопровождении двух других королев — Винора и Бирмана, жены Лешика Прилы и прикмнувшей к ним баронессе Чеппин, удалилась в свои апартаменты приводить себя в порядок с дороги, Олег прошёл в кабинет с Тормом, Нечаем и встретивших его и Улю во дворце премьер-министром Клейном и генералом Бором.

— Нет, давай чуть позже доложишь. Не думаю, что Уля у себя долго задержится. Я сначала с ней переговорю. Идите пока в бальный зал, — отправил он соратников, — Там сегодня сам Моцарт свои таланты демонстрирует. И дамы скоро к вам присоединятся. Клейн, а ты чего без Иретты? Я думал, она горит желанием повидать свою исцелительницу.

— Так и есть, государь. Она уже скоро подъедет. Немного ещё стесняется быть в одной компании с несколькими королевами. Иретта лучше чуть попозже, когда будет возможность, лично к Уле подойдёт.

Оставшись в кабинете один, если не считать девушки, помощницы Моны, готовившей кабинет к приходу королевы Саарона, Олег наскоро стал просматривать очередные донесения, которые ему положил секретарь за время его отсутствия.

— Господин, может прикажете ещё что-нибудь накрыть? — поинтересовалась рабыня.

От неожиданности Олег даже вздрогнул — настолько он привык к незаметной службе своей верной молчаливой помощницы Моны. А теперь придётся привыкать к новым служанкам, не столь понятливым и понимающим.

Мону Олег всё же «отправил в декрет», то есть назначил её с мужем управлять небольшим имением под Псковом, которое осталось ему от Ули.

Ну а сама королева Саарона, как Олег и предполагал, долго себя ждать не заставила.

Всё таки, женская болтовня имеет магическую силу. Он это уже далеко не первый раз наблюдал, хоть природы этой магии так и не смог понять.

Уля пришла к нему полностью успокоившейся и радостной.

— Ты зря сама себя изводишь, — говорил ей Олег, угощая новинками кулинарии и кондитерки, до которой, как он знал, сестра была очень охочей, — Псков это такой же твой город, как и мой. Ты просто мыслишь категориями седой старины.

— Какой? — засмеялась Уля.

Её короткий разговор с коллегами-королевами о новинках моды, театральной жизни, музыки и прочего, чего она ещё не видела и не слышала, но что ей предстояло всё увидеть, услышать и потрогать уже в ближайшие дни, заметно Улю успокоил.

— Седой, — повторил Олег, — То есть, ты не смотришь в будущее. Я тебе это хотел сказать. Сколько у тебя заняла по времени дорога от Фестала до Пскова? А если мы проложим с тобой дорогу от Саара сюда?

— Через земли Толера? — хмыкнула Уля.

Олег тоже, после того, как решил не ссориться с Божественной Агнией и вычеркнуть королевство Геронию из своих планов захвата, думал больше не рассматривать варианты маршрутов через него. Но потом вспомнил о Китайской восточной железной дороге, которая принадлежала России, хотя была проложена через территорию другого государства. Почему бы и ему не использовать подобный подход? А уж защитить свою собственность Псковская империя всегда будет в состоянии. Да и, в случае чего, всегда можно будет использовать фактор рельсовой дороги для вмешательства в дела Геронии. Это сегодня он отступил от неё, а как будут обстоять дела завтра, жизнь покажет.

— Да, поймаем его на жадности. Он ведь будет рассчитывать и на строительство трассы, а мы только рельсовую дорогу и построим. Ему она бесполезной будет, зато ты сможешь бывать в своём родном городе чаще и дольше, чем в Сааре. Вот только, Уля, дело идёт к тому, что нам с тобой опять предстоит дело, из-за которого ты ни Саара, ни Пскова видеть не будешь. Ты уж прости, что я тебя опять втягиваю в свои тёмные дела, — император преувеличенно расстроенно вздохнул.

— Олег! Ты что?! Какое «прости»? Ты же знаешь!

Ну да, Олег прекрасно знал, что Уля всегда за любую движуху. Собственно, за это он её ещё больше обожал и ценил. А куда у нас делись печаль и тоска? Сбежали, наверное, в неизвестном направлении.

— Да, вот так. Придётся тебе какое-то время быть не столько королевой Саарона, сколько главной имперской магиней. Работать по совместительству, так сказать. И не тебе одной, кстати. Я очень рассчитываю и на Чека с Гортензией. Так что, вам нужно будет как-то продумать вопрос, как в одну телегу впрячь коня и трепетную лань. Уверен, что мы вместе решим проблемы.

— Чувствую, дело серьёзное намечается? А когда Чек с Гортензией приезжают? Ты мне сейчас всё расскажешь или, как обычно, будешь воспитывать во мне терпение?

Мучить Улю неведением Олег не стал. Но и в излишние подробности не вдавался. Про задачу, которую он поставил Лешику, и чем такое поручение было вызвано, Олег совсем не заикнулся. Это он будет обсуждать только с двумя людьми — королём и королевой Тарка, скоро они уже прибудут — голубь принёс известие о том, что они выехали на Совет, ещё декаду назад.

Олег рассказал своей сестре, главной своей одарённой помощнице, о появлении в Растине очень сильных магов с Валании, соседнего южного материка. В общих чертах обрисовал свои намерения активней использовать не только их с Улей магическую мощь, но и технологическое превосходство, которое имеет Псковская империя благодаря развившейся промышленности Сфорца.

— Пушки и новые способы ведения войны, — конкретизировал он, — в том числе, и в морских сражениях.

— Морских? Ты имеешь в виду, что тот кораблик, который построили в Нимее по твоим чертежам и вооружили огненными трубами, сможет бросить вызов Растинскому флоту? Самому мощному, как мне рассказывала Гортензия, на нашем континенте? Как-то сомнительно, Олег. А если Растину ещё и Парсанское царство поможет?

Вот, что значит практика самостоятельного руководства сначала герцогством, а затем и королевством! Олег с удовольствием посмотрел на Улю. Она рассуждала уже, как зрелый состоявшийся сюзерен, и немало понимала в военных делах. Среди монархов и глав государств континента вряд ли найдётся хотя бы десяток, кто сможет также быстро и адекватно оценивать ситуацию. Олег сам перед собой не жеманился и потому признавал, что это целиком и полностью его заслуга — попаданца, не жалевшего много времени и сил на обучение и воспитание своей кровной сестры и главной магической помощницы. Но и Уля молодец. Схватывала, что называется, на лету и умело применяла на практике — и в повседневном государственном управлении, и при ведении боевых действий.

— Да нет, конечно, — улыбнулся Олег, — надеяться, что с одним только кораблём, пусть и при поддержке нашей с тобой магической мощи, можно смело нападать на флот Растина, тем более, поддержанного парсанцами с их непонятными пока мне возможностями, было бы с моей стороны слишком самонадеянно. Да и этот корабль, так сказать, класса «река-море» совсем не то, что составит основу нашего будущего флота. Хотя, он очень хорошо себя показал в плавании, как мне доложили, так что я уже дал команду строить ещё пять таких кораблей — для контроля навигации по Ирменю. Для океанов мы будем строить другие. Но для растинцев с их покровителями у меня готовится другая задумка. Я тебе про неё не только расскажу, но и покажу. Пока в макетах. Дождёмся приезда Чека с Гортензией и до начала Совета — время у нас будет достаточно, пока не приедут остальные мои вассалы — съездим в Пален к Кашице.

Его разговор с сестрой длился уже больше склянки, но казалось, что Уля совсем не торопится в торжественный зал слушать музыку и дожидаться открытия бала в её честь. А ведь наверняка не разлюбила эти увеселительные мероприятия.

— Да успею ведь, Олег, — ответила она на его вопрос, — Не уйдёт никуда от меня этот бал. А с тобой мне всё реже удаётся видеться и, честно, боюсь, что так вот наедине с тобой пообщаться мне ещё не скоро удастся. Кстати, ты зря не организовал балы по прибытию Клео или этой Иргонии. Мне кажется, они немного обижены. Или тогда уж не надо было сегодняшний бал посвящать мне. Я как-нибудь бы обошлась.

— Ты бы, может, и обошлась, а вот, что бы обо мне подумали? Я ведь не королеву Саарона встречал, а сестру. И Клео с Иргонией тут не на что обижаться. Так что, давай пойдём уже. Пора тебе блистать.

— Эх, Олег. Ты же видишь, в каком я платье. Хоть ни разу его ещё не надевала, но пошито-то оно ещё в прошлом году. Так что, будут там другие блистать. Посмотри, какое оно?

— Зелёненькое, как ты любишь, — пожал плечами Олег.

Уля рассмеялась.

— Это да, с цветом всё в порядке. А фасон? Я пока с дороги приводила себя в порядок, мне Клемения с бирманкой все уши прожужжали насчёт новых мод. И как ты здорово придумал с показами, когда красивые рабыни ходят в новых платьях туда-сюда и можно выбрать любую модель платья или брючного костюма на свой вкус. И музыка там опять же. Нет. Никуда я отсюда из Пскова больше не уеду. Ни а Саар этот провонявший нечистотами и трупами, ни с тобой на войну с Растином. Сам воюй и управляй, а я буду вести, как ты раньше говорил, светский образ жизни.

Она шутила, Олег это прекрасно понимал — Улю он очень хорошо знал, но сделать вид, что не понял шутки, Олег считал тоже шуткой, и очень при этом неплохой.

— А я ведь так на тебя надеялся, — вздохнул он, — Так рассчитывал. Ну, ладно. Раз уж ты не хочешь мне помогать, то придётся всё делать самому. А уж если погибну в неравном бою — я ведь и в самом деле ещё не знаю настоящих возможностей парсанских магов, особенно, если они все вместе на меня навалятся, да ещё и свои подозрительные артефакты используют — то ты уж помоги нашим друзьям, чтобы они без меня тут сохранили то, что мы с таким трудом создавали.

В отличие от Олега, видевшего своих соратников, друзей и сестру насквозь, Уля так и не научилась разбираться в том, когда он шутит, а когда говорит всерьёз. Впрочем, и остальные это часто не понимали. Поэтому, слова императора привели королеву Саарона в немалое смущение и вызвали потоки извинений, клятв и обещаний, что она всегда будет с ним рядом.

— Олег, ну прости меня за глупую шутку.

— Уже простил, Уля. Но при условии, что и ты меня простишь, что не дал тебе времени подготовиться как следует к твоему же балу. И не предупредил телеграммой. Хотя, ты, наверное, могла бы и сама догадаться. А насчёт фасона твоего платья, так ты знаешь — я и сам раньше про такое не думал — но по факту, то, что я сейчас одену, то и будет сегодня самым модным для мужчин. А то, во что одета ты, станет модным для женщин. Поняла? Тогда жди. Я сейчас определю самый востребованный на сегодняшний день в империи наряд. И сделаю это очень просто — вот, что мне сейчас первое из моего гардероба на глаза попадётся, то и будет означать последний писк моды.

В огромном зале звучала музыка, и многие уже танцевали, не дожидаясь официального открытия бала. И куда эта Чеппин смотрит? Когда не надо, первая статс-дама лезет за своими советами и нравоучениями. Зато, когда ей следовало бы потребовать с гостей и придворных дождаться императора, она словно слепая.

Эти свои мысли Олег всё же отбросил. Здесь не было в обычае дожидаться виновников торжеств. Раз музыка играет и есть желание, значит можно танцевать. И баронесса Чеппин никакого упущения не сделала.

Музыканты исполняли так полюбившиеся в Пскове вальсы. Звучали здесь и «На сопках Маньчжурии», и «Амурские волны», и «Метель», и другие, названий которых император не знал, но музыку помнил и любил, а потому щедро делился со своим Моцартом. Не умея сам танцевать правильно вальс, Олег, естественно, никого этому и не научил. Но на раз-два-три, раз-два-три любой мог и сам сообразить, как не оттаптывая друг друг ноги, покружиться под прекрасную музыку.

До музыки в стиле диско в Таларее ещё было далеко, но вот полонезы, вернее полонез — Олег, кроме написанного Огинским, других не знал — уже появился. Как появилось и множество других замечательных композиций, которые исполнялись в перерывах между танцевальными.

— Подождите, государь, — притормозила их с Улей первая статс-дама, едва они вошли в зал, — Сейчас глашатай объявит ваш выход.

Она дала кому-то знак, и музыка моментально смолкла, оборвавшись на середине аккорда.

Возмущённый ропот танцевавших пар не успел возникнуть, как громогласный, басовитый голос глашатая возвестил о появлении императора и его сестры, королевы Саарона.

Вдоль левого и правого ряда окон на всю длину зала были расставлены фуршетные столы с различными закусками, рядом с которыми стояли красиво одетые официантки и официанты, которые разливали по бокалам и рюмкам всем желающим освежиться огромный ассортимент напитков, от безалкогольных до водки и кальвадоса.

Чуть дальше зала были ещё и игровые комнаты, где любители всевозможных игр, кроме нард — эту игру, как все знали, император не одобрял — могли предаться любимым развлечениям.

Судя по всему, игровые комнаты на данный момент пустовали. Зато возле столов было достаточно много народа, и часть гостей и придворных, похоже, уже хорошо заправились. Что не помешало никому, в наступившей после объявления глашатая тишине, выразить глубокими поклонами своё уважение императору Олегу и королеве Уле.

Олег отметил про себя, что это уважение заметно искренне. Он знал — ему об этом неоднократно доносили и Агрий с Нечаем и Лешик — что даже те, кто его не очень-то жаловал, боялся или даже даже ненавидел, всё равно признавали его ум, силу, верность слову и надёжность. Но знать — это одно, а вот видеть это проявление уважения было намного приятней.

Когда-то, ещё в прежней жизни, Олег слышал фразу, что кошке всё равно, что думают про неё мышки. Но проанализировав свои реакции на те или иные проявления чувств по отношению к нему, пришёл к выводу, что та фраза — рисовка, выпендрёжь и враньё. На самом деле, любому человеку важно, как он выглядит в глазах других людей.

— Рад приветствовать своих гостей, — учтиво кивнул он, — прошу вас, продолжайте отдыхать и веселиться.

Сказал Олег совсем не громко, но акустика зала и установившееся безмолвие позволили его услышать во всех уголках этого большого помещения.

Глава 12

Была у Олега мысль, когда он задумался о структуре своей имперской армии, создать дивизии. К этой идее его подтолкнула сама практика целой череды войн, которые он с успехом провёл против разнородного противника.

Если не брать во внимание тот разгром, который Олег устроил немногочисленным дружинникам баронов и их наёмным новикам, когда ещё только начинал свой путь владетеля, все остальные его боевые действия основывались на широком применении маневра сразу несколькими группировками, включавшими в себя по несколько полков. И каждый раз ему приходилось на скорую руку формировать управления этими частями, когда из полков, как говорится, выдёргивались офицеры, наиболее толковые в плане тактических знаний, чтобы укомплектовать штабы группировок или, как он их впоследствии стал называть, армейских корпусов.

И пусть все его действия неизменно заканчивались успехом, Олег со скепсисом относился к утверждению, что лучшее — враг хорошего. А недостатки его подхода к формированию групп полков лежали на поверхности и проявлялись в ходе боевых действий.

Просто эти минусы компенсировались с лихвой общей подвижностью его соединений, хорошей боевой слаженностью полков и их новаторской организационно-штатной структурой, высокой выучкой солдат, офицерского и унтер-офицерского составов, продуманной системой инженерного и тылового обеспечений, полководческими талантами Олега, которыми, благодаря кое-каким знаниям принесённым из родного мира, он на голову превосходил всех здешних помпеев и цезарей и, наверное, главное, сокрушительной магией его самого и Ули.

При этом было невозможно не заметить, как плохо влияют на боевую эффективность изъятие из полков грамотных в тактическом плане офицеров прямо накануне начала активных боевых действий, их незнание возможностей и состояний других подчинённых их штабу полков и плохая слаженность в совместной работе.

Но когда Олег начал продумывать штат дивизии, то понял, что встал на ошибочный путь. Это в том мире, который он оставил, и при том уровне развития, такие воинские соединения были нужны и оправданы. Когда необходимо свести в одно крупное боевое соединение части различных видов войск, от танкистов, артиллеристов и пехотинцев до подразделений противо-воздушной обороны, связи, разведки и прочих химиков. Здесь же, в условиях средневековья, такое соединение будет явно излишне громоздким. Что-то всегда окажется избыточным, а чего-то или кого-то будет не хватать.

Поэтому, ещё раз подумав, Олег вернулся к проверенному им на практике использованию армейских корпусов. Только, теперь он решил сразу же уйти от тех слабых мест, которые раньше у него были, и сформировать готовые штабы корпусов с постоянным штатом подготовленных и обученных штаб-офицеров.

Каждому штабу корпуса он решил подчинить определённое количество кавалерийских, егерских и пехотных полков, по одной бригаде латников, а также инженерных батальонов и корпусного обоза. Вот только, это подчинение он запланировал временным, лишь на мирное время. Чтобы в рамках армейских корпусов проводились учения по боевому слаживанию, нарабатывался опыт управления полками и организовывалась боевая подготовка. В случае же начала военных действий, каждый штаб армейского корпуса получит в своё подчинение такое количество полков и тех их видов, которые будут необходимы для наиболее эффективного решения конкретных задач на определённом театре военных действий.

Условно говоря, если надо будет совершить максимально быстрый марш в тылы противника, то назначенному на выполнение данного маневра штабу корпуса подчинят два-три-четыре или больше кавалерийских и один или два егерских полка, а если этому же корпусу предстоит держать оборону, перекрыв пути противнику вглубь империи, то этому же штабу корпуса можно передать в управление пару бригад латников и пехотных полков.

— Я всё же думаю, что четырёх штабов армейских корпусов будет мало, — негромко говорил на ухо императору его командующий, — Слишком много получается полков у каждого в управлении, и эти полки к тому же сильно далеко от них будут разбросаны, особенно егерские — на них ведь ещё и контроль границ. Ну, или нам надо будет пересматривать штаты самих этих штабов в сторону увеличения и введения дополнительных фельдъегерских взводов при них, или сокращать запланированное количество развёртываемых полков.

— Торм, дружище, — вздохнул Олег, — тебе вот прямо сейчас надо эти вопросы решать? Лучше обрати внимание, как в твою сторону стреляет глазками молоденькая герцогиня ре, Ивр. Имперская герцогиня, между прочим.

Герцог ре, Ивр, бывший вассал короля Плавия Второго, ставший теперь непосредственным вассалом Псковского императора, вышедший из подчинения короне Тарка, напросился прибыть в Псков заранее, за две декады до начала Большого Совета, на который съедутся все имперские владетели.

Отказать престарелому герцогу Олег посчитал неправильным, даже выделил ему апартаменты во дворце, о чём пожалел уже на второй день.

И дело тут было не в самом ре, Ивре, а в его вертлявой супруге, которая была младше своего мужа не на сколько-то лет, а раза в три. Не меньше.

Собственно, как понял Олег, основной побудительной причиной столь раннего приезда герцога было не столько желание поразвлечься в Пскове, о котором уже все наслышаны, сколько уговорить императора включить его в список очередников на Омоложение. И Олег сам для себя уже решил не отказать герцогу в этой просьбе — это будет хорошим примером для остальных имперских владетелей — служи императору Олегу и будешь вечно молодым и здоровым, а при некоторых усилиях ещё и богатым.

Молоденькая герцогиня, уверенная в своей неотразимой красоте — наверняка толпы придворных и челяди в Иврском дворце сумели её в этом убедить, хотя, на взгляд Олега, ничего особенного в ней не было, обычная молодая женщина с завышенной самооценкой — принялась неприкрыто атаковать императора, чуть ли не карауля его, оттирая остальных придворных.

И похоже, что ре, Ивр готов был закрыть на её поведение глаза ради получения желаемого. Но Олег, недавно только избавившийся от начавшей его сильно тяготить своей связи с Ведой, женой его верного Гури, и испытавший от этого огромное душевное облегчение — но говоря по-правде, физически он по своей хитрой подруге-вымогательнице всё же скучал — дал себе зарок больше с замужними женщинами не связываться. В конце концов, он ведь не один из французских королей Людовиков, которые давали назначения на должности только мужьям перспавших с ними дам. У Олега своя голова на плечах есть. И свои взгляды.

Тут надо отдать должное первой статс-даме. К чему идёт дело она поняла раньше своего императора, и надёжно перекрыла к Олегу все подступы. А сделать что-то во дворце помимо воли баронессы Чеппин было практически невозможно — порядок во дворце она поддерживала жёсткий, пусть иногда и чрезмерно, на взгляд Олега, суровыми наказаниями.

Так и не сумев добраться до императора, зато поимев неприятную беседу с первой статс-дамой, молоденькая герцогиня переключила своё внимание на других. Причём, то ли от жадности, то ли от глупости, строила глазки далеко не одному и не двоим из высших имперских сановников или военачальников. А сейчас, на балу в честь королевы Саарона, кажется, в поле зрения герцогини попал и Торм.

— Пусть стреляет, — усмехнулся маршал, посмотрев на танцующую с каким-то молодым баронетом кокетку, — её глаза ведь не твои огненные трубы, ущерба мне не причинят. Но я понял, что и правда, не время и не место говорить об армейских делах. Но тебя не так просто застать, Олег, когда ты не занят.

— Скажи уж, невозможно, — засмеялся Олег, — я ведь и сейчас занят. Веду наблюдение за тем, кто и с кем общается. Вдруг пригодится.

У Олега сейчас было прекрасное настроение. Виной ли тому любимая музыка родного мира, или счастливый вид Ули, танцующей с Нечаем, или восторг и некоторая зависть на лицах Клео и Иргонии, или вообще, как тут славно всё организовалось, он и сам не знал. Но он с удовольствием проводил время и не отказывал себе в употреблении горячительных напитков с теми людьми, с кем ему хотелось выпить.

Охрана из пары ниндзей, стоявшая на пути к столу, возле которого находился император, чутко улавливала его условные знаки и, или допускала к Олегу желающих выразить ему свой восторг и признательность, или ненавязчиво, с улыбками вежливо оттирали в сторону. Как только что проделали такой трюк с посланником короля Дейрима, в очередной раз попытавшегося дорваться до комиссарского тела.

— Нирма, — подозвал он свою помощницу, — на послезавтра спланируй аудиенцию послу Фларгии. Что-то мне уже жалко стало графа. Заметила, у него глаза, как у побитой собаки?

— Донесения от генерала Агрия ещё нет. Того, обзорного, по королевству, которое вы с него запросили, — предупредила она.

— Срок предоставления доклада — завтра. Он обещал. А Агрий не из тех, кто не держит слова. Только пошли кого-нибудь или сама сообщи старому графу прямо сейчас. Пусть он тоже начинает веселиться.

Бал завершился далеко за полночь, когда Олег уже спал. Он покинул мероприятие, когда всё ещё было только в самом разгаре.

— Узнай, королева Уля уже проснулась или нет, — сказал он своей новенькой горничной после утренних процедур, — Если проснулась, то скажешь, что я жду её к себе на завтрак, а если нет, сообщи её секретарю, что за две склянки до полудня я выезжаю в Пален и приглашаю королеву составить мне компанию. Как проснётся, пусть ей сообщат.

Девушка, заменившая Мону, Олега раздражала своей чрезмерной услужливостью. Кому-то, может, такое и понравилось, а он не любил лишней суеты вокруг себя. Мона была восхитительна не только своей преданностью и умением угадывать все его пожелания, но и почти полной незаметностью. Олег часто просто забывал об её присутствии.

Но требовать замены новой горничной он не стал. Сознание человека из иного мира делало его более терпимым. К тому же, рабыня была бесспорно умна, а значит шанс, что рано или поздно она приспособится, был.

Если бы Олег отправился в Пален один, то, скорее всего, обошёлся бы сопровождением своих ниндзей. Но с ним была Уля, а ей, как он считал, надо нарабатывать при любой возможности королевский престиж. К сожалению, королевское величие, как и императорское, часто основывалось не только и не столько реальными делами, сколько всевозможной показухой.

Олег это объяснял тем, что любой монарх, это не просто глава института власти, но и символ самого государства. Но если Олег уже мог себе позволить, так сказать, расслабиться и уклоняться от статусных вещей, то сестре ещё было рано, хоть Уля и хотела вырваться из пут традиций.

В общем, выехали они целой процессией. Клео, а вслед за ней и королева Бирмана Иргония, пропустить путешествие на поезде, пусть и совсем короткое, не пожелали. Как им откажешь? А ведь у всех троих королев была внушительная свита.

Колонна карет и всадников растянулась от городских ворот до самого вокзала весьма плотными рядами. Хорошо хоть хватило мест в поезде.

Своим персональным императорским вагоном, как планировал, Олег так и не обзавёлся, хотя от этой идеи не отказался. Пока же он с Улей занял место в одном двухместном спальном купе.

Вагоны в мастерских Промзоны изготавливались двух типов — спальные, в которых было всего шесть купе для пассажиров, одно для проводников и, естественно, два туалета и два тамбура, и плацкартные, в которых было девять отсеков, но в отличие от привычных Олегу вагонов, здесь не было боковых мест, ширина вагона не позволяла их оборудовать.

В этот раз в поезде было два спальных вагона, в которых разместились император, королевы и их ближайшие сановники, и три плацкартных вагона, куда сели охрана и прислуга.

По семафорному телеграфу в Пален ушло сообщение о скором прибытии высокопоставленного начальства.

— Семеро, как здорово! — Уля попрыгала на попе по дивану купе, — Я когда сюда ехала, думала, что если бы не ожидание встречи с тобой, то проехала бы дальше, до самого Распила. А оттуда обратно в Фестал. Олег, я…

— Надоест ещё, — Олег напустил на себя равнодушный вид, хотя тщеславие ело его поедом, это он понимал, — Будешь чуть ли не каждую декаду из Саара в Псков ездить и обратно. Да, война войной, а обед по распорядку. Это я к тому, что наши с тобой военные планы не отменяют работ по строительству рельсовых путей — заготовки рельсов так и продолжают делать, и в приличном темпе. И обязательно сходим в паровозные мастерские, я тебе покажу само производство и объём магии для Укрепления механизмов наших железных коней. Потренируешься сама организовывать эту работу. Когда там ещё наши Гури и Веда развернутся в Виле с металлургическими производствами.

— Олег, ты же знаешь, я всегда только рада тебе помочь. Но сейчас меня просто съедает любопытство, что за макеты кораблей вы там разработали.

— Не только макеты, но и сами конструкции делаем. Разборные, как мне понравилось. Потом только останется доставить в Нимею, а лучше в Камень-на-Ирмени, быстро собрать, и будет ещё и хороший эффект неожиданности. А любопытство своё пока побори. Мне проще тебе показать, чем объяснять на пальцах.

— Хорошо, поберегу, — Уля умудрялась одновременно разговаривать с Олегом и смотреть в окно не пробегающие пейзажи так что её нос и губы плющились, как у негритянки — впрочем, когда приезжала Клео, то и они сама, и все её спутники, как рассказал смеясь генерал Бор, встречавший тот поезд, выглядели также, — Но в Палене, ты мне всё расскажешь в подробностях.

Слышимость в Олеговых вагонах была отличной, поэтому визги восторга королев Винора и Бирмана были хорошо слышны, а ведь одна из них уже на поезде ездила совсем недавно, другой же было под шестьдесят, если учитывать её разум, а не Омоложенную императором до сорока лет бренную плоть. Но вели себя прямо как дети малые.

— Расскажи, пока есть время, как у тебя дела в Саароне складываются, я ведь понимаю, что в письмах, а тем более в телеграммах многого не напишешь.

Поговорить долго у них не получилось. Уля только дошла до рассказа о своих действиях по укомплектованию штата королевской канцелярии, как поезд начал замедлять ход.

На первой станции, естественно совмещённой с узлом связи, их ожидал на перроне караул из полусотни связистов. Прогуляв своих гостий немного по перрону, Олег потащил королев показывать им устройство семафорного телеграфа. Это Уля там всё знала, а Клео и Иргонии всё было жутко интересно.

На первой от Пскова станции они провели больше половины склянки, а когда отправились дальше, то королевы Бирмана и Винора решили составить компанию императору и его сестре. Ну и не гнать же их было?

Добиться плавного начала движения поезда у Олега так и не получилось, хотя они с Трашпом и всей Трашповской командой испробовали все возможные способы, пытались реализовать порой и вовсе откровенно дурацкие идеи, переругались жутко, но результат, к сожалению, так и остался нулевым.

Вот только, Олег не учёл, что реакция местных таларейских обитателей будет совсем иной, чем у него. Это ему, каждый раз, когда поезд дёргало при начале движения, хотелось крикнуть машинисту: «Не дрова везёшь!», а его попутчиков толчки приводили в восторг и сопровождались радостными криками. Дикие люди.

Поезд тронулся как раз в тот момент, когда гостьи вошли в его купе. Если Клео от толчка на ногах устояла и поспешила сесть рядом с Улей, то вот Иргония упала попой на колени императора. А может это было так и задумано.

Ощутив прикосновение ягодиц королевы Бирмана, с которой у него однажды, правда уже довольно давно, случилась близость, Олег против своей воли разволновался и из-за этого разозлился на себя — он ведь не книжный попаданец, чтобы в любое время со всякими королевами подряд…

Иргония, похоже, специально не стала торопиться и пересаживаться с его коленей.

— Я согласна, Олег, — с улыбкой сказала она, причём довольно громко, так, что услышали и Уля с Клео, — Можешь уже делать своё предложение.

Он не сразу определился, на что Иргония согласна. Составить ему компанию в постели? Так, вроде бы он и не собирался предлагать. Выйти за него замуж? Ну, это уж и вовсе будет мезальянц, с учётом её настоящего возраста — в конце концов он не Эммануель Макрон. Или Иргония давно раскусила, какую интригу затеял император, попросив Клео продемонстрировать успехи Псковской империи?

Иргония, словно прочитав его мысли, засмеялась.

— Я думаю, что судьба королевства Бирман должна быть тесно переплетена с твоей империей, Олег, — объяснила она свои слова, — Готова дать тебе вассальную клятву, когда сочтёшь нужным. Ну, а условия…. Не думаю, что ты оставишь несчастную вдову в бедности.

— Тебе, наверное, ещё нужно будет получить согласие своего Совета?

— Формальность, — пожала плечами Иргония, всё также оставаясь у него на коленях, — После того, как с твоей помощью я почистила своё окружение от ставленников Растина, а желающих противиться моей воле отправила в подземелья с вырванными языками, никто не осмелится мне перечить. Так что, если ты рассчитываешь включить моё королевство в свою империю, то мой ответ тебе — да. Ну, а мои условия тебе и так хорошо известны.

Глава 13

— Нужной прочности собранного изделия сложно добиться, — объяснял с виноватым видом похудевший Кашица, начальник инженерной службы имперской армии, — Для сухопутных конструкций проблем не было, а тут, сами видите, государь. И с парусами ваша идея, если честно, не понятна.

Пока королевы Бирмана и Винора, вместе со своими свитами и увязавшимися в поездку придворными Псковского двора осматривали Пален в сопровождении местного городского Головы, Олег с Улей и Тормом, сразу после посещения выставки новинок мебели, отделились от общей компании, сославшись на необходимость скучных, но неотложных дел, и отправились в инженерные мастерские генерала Кашицы.

— Всё нормально, мой друг, — успокоил Олег, — Это корабли не для дальних путешествий, а так называемые брандеры. Им жить совсем недолго. И плавание у них будет в один конец, без возврата.

— Ты их хочешь куда-то насовсем услать? Но зачем? — удивилась Уля.

Такой же вопрос застыл и на лицах генерала и маршала. Торм, тот вообще первый раз слышал о каких-то планах Олега на морские сражения. Не то, чтобы император что-то хотел скрыть от своего главнокомандующего, просто не было случая об этом поговорить, у Торма и так работы хватало.

Они вчетвером сейчас стояли перед сборно-разборной конструкцией небольшого, как ботик, судна. А работники мастерских почтительно взирали на столь высокое начальство издалека, стоя почти у самой стены возле козлового крана.

— Нет, — покачал головой Олег, — Посылать я их буду не очень далеко, но, надеюсь, результат их короткого плавания прогремит на пару материков, как минимум. И откроет новую веху в морских сражениях. Что же касается парусов, они нужны именно такие. Потому что магов на брандерах не будет.

До косых парусов, позволяющих суднам ходить галсами навстречу ветру, в этом мире додумались очень давно. Вот только широкого распространения такие паруса не получили, из-за наличия в этом мире магии и заклинания, одного из самых простых в изучении, «Воздушный Поток».

Косые паруса использовались в основном в оснастке океанских крупнотоннажных кораблей, чтобы обеспечивать их движение на время восстановления резерва у корабельного мага, буде такой окажется на судне один.

Морские же суда, осуществляющие плавания в прибрежных морях, и речные кораблики в косых парусах особо-то и не нуждались. Достаточно было иметь на борту гребцов, как правило рабов, реже — из нанятых голодранцев городских трущоб, чтобы продолжать плавание, когда маг отдыхал, или одарённого на судне не было вовсе, что на речных посудинах случалось довольно часто.

Олег не собирался рисковать магами, назначая их в экипажи брандеров. Он рассчитывал обойтись командами из списанных на берег моряков, которым нечего больше от этой жизни ждать, и рабов, умеющих обращаться с веслом. И тем, и другим у него было, что предложить. И в своих расчётах Олег собирался быть абсолютно честным — те, кто вернётся с рискованного дела живыми, получат новую, намного лучшую судьбу.

— Не очень пока понятно, Олег, — сказал Торм, — но с твоими делами всегда так. Уверен, что всё продумано и придумано, как надо.

Прежде, чем у Олега возникла идея в дополнение к пушечному вооружению своего флота использовать и такой известный в оставленном им мире приём, как поджёг вражеских кораблей с помощью брандеров, он тщательно изучил тактику ведения морских схваток.

Для того, чтобы обеспечить его этими сведениями, агентура Агрия разыскивала по кабакам и тавернам королевств и, конечно же, республики Растин опытных моряков, да и Нечай со своими людьми на территориях империи поработал в этом направлении, а уж выудить у морячков всё, что интересовало Олега, труда не составляло — только угощай дармовой выпивкой, и никаких пыток не нужно устраивать.

Основным — можно даже сказать, единственным — тактическим приёмом в морских сражениях был абордаж. В принципе, такое положение вещей Олегу было понятно.

Для таранов, которые широко применялись и в античном мире Земли, и в её средневековую эпоху, необходимо было изуродовать характеристики плавучести корабля, установив в его носовой части укреплённый, обитый железом или бронзой носовой выступ, что сделало бы невозможным океанские и сильно затруднило бы морские плавания. А использованию магии мешало наличие заклинаний Сфер и, как недавно выяснилось, защитных артефактов.

Возможно, среди небольших купеческих кораблей и попадались такие, на которых отсутствовали одарённые, но на военных судах маги были всегда и редко, когда в одиночестве.

Поэтому и приходилось таларейским мореплавателям, отправляясь в дальние путешествия, таскать с собой бесполезный для торгового дела балласт в виде абордажных команд, численность которых на корабле, впрочем, удавалось сводить к минимуму за счёт организации больших караванов судов.

Получив эти сведения, Олег и продумал, практически сразу, несколько вариантов новых для этого мира форм морского боя — для него они, что называется, лежали на поверхности — оснащение своих кораблей метательными орудиями и использование брандеров. Почему тут не додумались до поджига вражеских кораблей начинёнными горючими материалами лоханками, Олег считал результатом косности мышления. Впрочем, справедливости ради, надо признать, что и на Земле до этого далеко не сразу додумались и не так уж часто применяли — это мало было придумать, надо было ещё и найти мотивированных на подобный подвиг моряков.

— Олег, ты опять говоришь загадками, — надула губки Уля, — Скажи понятно, ты же так тоже можешь.

Император обхватил за плечи стоявших с ним рядом королеву Саарона и своего маршала и кивнул утомлённому Кашице.

— Ты молодец, — сказал он ему, — Всё получилось так, как нужно. Пусть теперь изготовят два десятка точно таких же корабликов и в разобранном виде доставят в Нимею. И сам, после этого, отправляйся туда же. Проследишь, как будет идти строительство кораблей с огненными трубами. А мы пойдём, — Олег слегка подтолкнул сестру и друга в сторону выхода, — Пошли. Брандер, — начал он объяснять, когда они вышли из длинного пакгауза, где собирались тестовые экземпляры новых кораблей, — это не просто такой вот маленький сборный кораблик, который вы видели. Кстати, не обязательно их было делать сборными и вообще именно такими. Сошли бы любые. Я просто хочу добиться скрытности их доставки, внезапности появления вблизи места боя — чтобы их можно было быстро собрать, просмолить и спустить на воду, их высокой скорости и маневренности. Для чего и нужен именно косой парус, и большое количество уключин под вёсла. Это должна быть по-сути торпеда. Хотя, да, про торпеду вам тоже надо будет объяснять.

— Скорость и маневренность, это твои любимые качества в войне, — кивнул Торм, — Это я понимаю. А вот остальное — нет.

На дорожке, идущей вдоль длинного ряда пакгаузов, напоминавших своим видом финские хранилища, к императору присоединилась и его охрана из десятка ниндзей во главе с Нирмой. Увидев, что их босс увлечён беседой, судя по всему важной, с сестрой и маршалом, они держали дистанцию чуть больше чем обычно, отпугивая случайно встававших на пути работников мастерских.

— И я тоже не понимаю.

— Да чего тут понимать-то? — Олег вынул из кармана припасённые леденцы и угостил ими Улю и Торма, ну, и себя, — Брандер будет наполнен горючими материалами. Ветошью, земляным маслом, точнее даже — продуктами переработки земляного масла. Ты ведь помнишь, Уля, чем сейчас занимается муж твоей бывшей рабыни и подруги Тимении? Вот керосином, парафином и прочими гадостями мы и набьём кораблик под завязку. А то, что сборная конструкция ненадёжна, как говорит старина Кашица, так это ерунда. Пару десятков лиг проплыть сможет, и ладно. К тому же, на самом деле, их путь будет намного короче. В общем, задача у них простая — быстро приблизиться к вражескому кораблю, прикрепиться к нему абордажными крюками и поджечься. Безо всякой магии мощная боевая единица флота врага ффью, — он изобразил руками, как взметывается ввысь пламя.

Высказанная императором идея так потрясла собеседников, что они даже притормозили.

— Вот это да, — восторженно произнесла Уля.

Торм был более практичен.

— А с экипажами этих брандеров что будет? — задал он резонный вопрос.

— Экипажи, как только выполнят задачу, бросятся в воду и поплывут к берегу, где их будут ожидать эвакуационные команды из егерей, возможно ниндзей и магов. Думаю, что врагам будет не до наших диверсантов, им надо будет спасать свои корабли. К тому же, я ведь не зря строю ещё и пушечные суда — они усилят сумятицу врага. Но риск для наших морячков безусловно есть. Это правда. Только проблему с кадрами я уже решаю и, уверен, решу.

На выходе с режимной территории — а именно такой статус император установил для тех мест, где производились новейшие разработки в любых областях, не обязательно военной — их ожидали предоставленные городским начальством экипажи и верховые лошади для эскорта.

— Так, — Олег подмигнул Уле, — что вам хотел показать, показал. Теперь ищем твоих подруг, и пора возвращаться в Псков. У меня, как обычно, есть срочные дела

— Можешь не говорить, Олег, — Уля прижалась к его плечу, — Я уж привыкла к этому. А у меня сейчас разрыв шаблона…

— Перестань выражаться, как твой странный император, Уля, — сделал ей замечание Олег.

— Ну, хорошо, не буду — легко согласилась та, — Мне очень хочется и поучаствовать в твоих делах, и поразвлечься в Пскове.

— А ты поочерёдно делай и то, и другое.

В карету они сели втроём и отправились к станции. Олег рассудил, что искать Клео с Иргонией нет смысла, и отправил одну девушку-ниндзя сообщить им, что пора возвращаться.

— Я думаю…нет, я уверен, что с разгромом вражеского флота в портах или на рейдах ты справишься. Но вот в океане…Или ты и океанские корабди уже проектируешь? — поинтересовался Торм, когда они прогуливались по перрону в ожидании приезда королев со свитами — поезд уже стоял под парами, в готовности отправиться в обратный путь, — И ещё, Олег. Кто будет командовать твоим флотом? Ты сам лично?

— Зачем? — удивился Олег, — Ты и будешь. Я понимаю, что мы с тобой люди сухопутные, но, я думаю, найдём мы специалистов со временем. Будет у тебя заместитель командующего по морским делам, сокращённо — замкомпоморде. В одной образовавшейся республике имелось такое должностное лицо.

— Да ладно, — засмеялась Уля, — ты опять шутишь.

— В этот раз, нет, — сказал правду Олег, не уточнив, естественно, что та советская республика была в ином мире.

По возвращении в столицу империи компания королев, как и примкнувшие к ним герцог и герцогиня ре, Ивр, пустились во всевозможные увеселения — от спектакля и концерта, до парка с аттракционами и домов мод.

Олегу с самого утра донесли, что разошедшиеся гуляки тайком от своего сюзерена — Псковского императора — посещали и Клуб любителей нард, и трактир Бим-Бомов с варьете. Были очень увлечены одним и впечатлены другим, так что собирались теперь в этих злачных местах проводить все вечера.

И престарелый когда-то, а теперь мужчина в самом расцвете сил, герцог ре, Ивр, оказавшийся на данный момент самым именитым кавалером при царствующих дамах, был, пожалуй, основным застрельщиком загулов. Герцога Олег облагодетельствовал сразу по возвращению в Псков двумя подряд заклинаниями Омоложение, истратив на оба почти весь свой гигантский магический резерв. Благодаря этому, император получил искренне преданного вассала и главного светского льва столицы.

— Уля, так где вы вчера были? — поинтересовался Олег у сестры, к которой ввалился на завтрак в её апартаменты, сестра-работяга, в отличие от своих коллег-королев, так и не отвыкла вставать рано, — Глазки не прячь! — скомандовал он, увидев, как та ими вильнула, — И прежде, чем отвечать, учти: маленькая ложь рождает большое недоверие.

Понятно, что Уля во всём призналась и покаялась, заодно сдав с потрохами и Клео с Иргонией, которые собрались заказать себе такие же платья, как и у рабынь-танцовщиц, а вчера, вернувшись из трактира Бим-Бомов в гостиной апартаментов Иргонии танцевали канкан, шокировав первую-статс даму, и герцога ре, Ивра, зажавшего свою супругу под мышкой, и отхлопавшего её по заднице, а затем пытавшегося приударить за Прилой, супругой Лешика.

— Я больше не буду, Олег, — покаялась Уля.

— Чувствуется, вы вчера хорошо надрались, — с суровым видом сказал он, хотя, на самом деле, не видел в действиях своих вассалов ничего особо плохого, даже наоборот, считал, что иногда надо расслабляться, — А почему заклинанием Исцеления не воспользовалась, для себя и собутыльниц? Не говорю уж о герцоге. Ещё не знаю, как к его выкрутасам Лешик отнесётся, когда вернётся. Хорошо, если с юмором.

— Не хотелось совсем исцеляться, — сестра сидела с покрасневшими от смущения щёчками, — Так хорошо вчера было.

— Ага. И сегодня бы ещё также, и завтра, и послезавтра, и так каждый день. Да? — хмыкнул Олег, — Не вешай нос, Уля. Я не возражаю совсем. Отдыхайте, пока молодые. Только больше никому не говори о том, что я тебе так сказал. Ладно? Пусть все остальные думают, что я тебя отругал. Запретный плод слаще. А сегодня я хочу, чтобы ты вечером присутствовала на моей встрече с послом короля Фларгии. Веселье весельем, а делами тоже надо заниматься. Вот, — он протянул ей папку, классическую, как на Земле, — тут доклад, который, как было обещано, пришёл с самого утра из разведывательного ведомства Агрия. Почитай до аудиенции. Да, шар воздушный поедешь со мной смотреть? Точнее, шара-то пока, как такового, нет, но скоро появится. Ещё только намётки имеются. Я через склянку к Трашпу.

— Шар? Воздушный? — Уля забыла и о смущении, и о папке с досье на короля Фларгии Дейрима и на всё его королевство, в той части, что успели собрать агенты Пскова.

— Ага, — кивнул Олег, — Давай кушай, быстрее, а то ты, смотрю, совсем ничего не ешь. Вчера переела? Так мне доложили, что вы все там не ели, а только пили и пили.

Чтобы больше не смущать сестру, Олег ушёл переодеться из парадно-дворцовой формы, приличествующей для завтрака с королевой Саарона, в свою привычную егерскую — чёртова баронесса Чеппин жить не давала спокойно. Олег с удовольствием представил, как её вчера довели своими пьяными выходками Клемения с Иргонией.

Когда они выезжали из дворца, государыни Винора и Бирмана ещё изволили почивать, зато герцог ре, Ивр уже с самого утра был как огурчик — видимо, заклинание Омоложение в качестве побочного эффекта давало не только общее оздоровление организму, но и наполняло его энергией.

— Государь, позвольте ещё раз выразить вам свою благодарность, — склонился в поклоне ниже полагающегося ему по статусу герцог.

Вот правда, мужика совсем было не узнать. Вместо стареющего больного аристократа перед ними стоял просто настоящий брутальный мачо. Не Артур Пирожков, конечно, но близко к тому.

С герцогом Олег и Уля столкнулись на парадной лестнице. Думая, что все, кто его может задержать, ещё спят, Олег приказал подать карету к главному подъезду, а не, как обычно, к своему персональному. Решил не умолять королевское достоинство Ули окружными тропами, и вот результат. Впрочем, от герцога он отделался быстро. Да и тот, по всей видимости, рассчитывал на встречу не с императором, а со своими вчерашними собутыльницами. Кстати, Олег сначала даже не обратил внимания, что герцог не один, а со своей супругой. Несмотря на её дорогую одежду, он принял герцогиню за одну из дворцовых рабынь — по сходству поведения. Олегу оставалось только подивиться произошедшей с ней перемене.

— Дорогой друг, — обратился Олег к своему вассалу, — У меня к тебе убедительная просьба. Не стоит пилить старые опилки. Я рад был помочь такому достойному владетелю, и не нужно больше к этому вопросу возвращаться. В ближайшие лет десять. А потом мы повторим, — он подмигнул обрадованному герцогу и вместе с Улей направился дальше в сопровождении своих верных парней и девчат.

Глава 14

Идею сделать «крыло» на манер парашюта, которое бы обеспечивало полёт при помощи направленного вверх магического заклинания Воздушный Поток, Олег с сожалением отодвинул в сторону. Чтобы относительно долго держаться в воздухе около склянки времени, требовался маг уровня Валмина, хотя бы, то есть с резервом не ниже среднего.

Таких было не так уж и мало, но воздухоплавание-то Олега интересовало исключительно с практической точки зрения. Нет, «крыло» он этому миру тоже даст, «пущай полетают». Маги смогут перемещаться по воздуху, пусть и на небольшие расстояния, ценой траты всего резерва, но сам факт полёта — это замечательно.

Сейчас же Олег хотел создать воздухоплавательный аппарат, способный, как вести разведку, так и корректировать действия войск, от ведения артиллерийского огня с закрытых огневых позиций до целеуказания армейским подразделениям направлений атаки.

Значит, экипажи первых в этом мире воздушных судов, по замыслу императора, должны были состоять, как минимум, из трёх человек: командира — для разведки и выдачи целеуказания, мага — для управления заклинанием Воздушного Потока движением шара и для защиты его Сферой от магов врага, способных достать боевым заклинанием на большом расстоянии, третьим членом экипажа, естественно, должен стать сигнальщик-телеграфист — для передачи сообщений на землю с помощью семафора.

Исходя из этого, Олег и его главный механик и разрабатывали воздушный шар соответствующих размеров.

— А из чего ты эти штучки сделал? — поинтересовалась Уля с любопытством разглядывая каркас.

— Не штучки, а рёбра жёсткости, — пояснил Олег, — Из обыкновенного олова. Благо, этого металла у нас в достатке. И хорошо, что есть магия, которая позволяет так замечательно улучшить его свойства, без увеличения веса.

— Разве магии могло не быть, — засмеялась молодая королева Саарона.

Ей такое, конечно, смешно было представить, а вот Олег-то знал, что это случается. Говорить об этом он, понятно, не стал.

— Трашп, думаю, с размерами мы не ошиблись, — сказал он своему механикусу, — Испытания этой вундерваффы назначаем на послезавтра — материал обшивки тебе доставят через пару склянок. Я его оценил. Сойдёт. Только испытывать будешь без меня — я вряд ли найду время. Как с горелкой обращаться, ты разобрался. Смотри, чтобы твои аэронавты ничего не напутали. Первый раз от троса их не отцепляй.

— Олег, а можно тогда я полетаю, раз ты занят будешь? — попросилась Уля.

Сестре он по-дороге объяснил свою задумку, и та, разумеется, кто бы сомневался, загорелась идеей стать аэронавткой.

— Обойдёшься, — отрезал он, — ты и мне нужна, и подругам своим, и поклонникам, да и все наши певцы, музыканты, актёры и прочие работники искусств, как мне донесли, желали бы тебе продемонстрировать свои таланты. Именно тебе. Тебя здесь знают, помнят и любят.

— Обожают, госпожа, честное слово, — вдруг заговорил Трашп, обычно в разговоры, не касающиеся механики и техники, никогда не вступавший, — мы сами здесь, в мастерских, всегда о вас помним. Я бы очень хотел, чтобы вы были первой аэронавткой…

— Мало ли, что ты хотел, Трашп, — перебил его император, — решаю всё я. И тебе испытывать-то воздушный шар предстоит на полигоне, а не в Пскове. Не забыл? А то устроишь мне тут шоу. Так, а что у нас со сплавами, инертными к магии?

Олег всё никак не хотел бросать идею с огнестрельным оружием. Пусть не нарезные винтовки и даже не штуцеры какие-нибудь, но уж мушкеты-то сделать всегда можно. Только вот как решить вопрос с защитой пороха?

Свойства некоторых металлов, снижающих, пусть и незначительно, эффект применения магии, были в этом мире известны давно. Вот только это никак не использовалось в виду низкого порога защиты. Овчинка не стоила выделки, проще говоря.

Стоило ли таскать на себе дополнительных пару-тройку килограммов меди или цинка, если воздействие заклинания Пламя снижалось на десятину? Магу достаточно было подойти поближе и весь эффект такой защиты сходил на нет. И никто ни разу не пробовал поэкспериментировать со сплавами инертных к магии металлов.

Попаданцу же, знавшему из курсов физики и материаловедения в своей прошлой жизни, как порой даже небольшие примеси меняют структуры материалов и их свойства, проведение данных исследований показалось перспективным. Маги, пусть и не очень сильные, в подчинении у Трашпа были, так что ему император и поручил поэкспериментировать со сплавами.

— Кое-что получается, но не так сильно, как хотелось бы, — вздохнул Трашп.

— Ничего. Москва не сразу строилась, — Олег похлопал его по плечу, — Продолжайте и в этом направлении двигаться. Если долго мучиться, что-нибудь получится.

Возвращаясь во дворец в карете Олег напомнил Уле о предстоящей встрече с послом короля Дейрима.

— Я не заставляю тебя отказаться от поездки в парк с аттракционами, Уля, но выбери время и обязательно ознакомься с материалами по Фларгии.

— Обязательно. Я прямо сейчас, как только приедем, и прочитаю, — Уля приняла деловой вид, хотя наверняка мыслями витала в облаках на воздушном шаре — идея её захватила, — но лучше я буду помалкивать во время вашей беседы, я ведь уже взрослая.

Они оба рассмеялись, вспомнив, как не единожды Олег призывал сестру к сдержанности и не лезти с вопросами во время деловых переговоров.

— Именно потому, что ты уже взрослая, я не буду возражать, если ты тоже будешь участвовать в разговоре. Ты слишком часто и близко общалась с самим Орро ни, Ловеном, непревзойдённым дипломатом Божественной. Думаю, ты многому у этого старого лиса научилась.

Смущение Ули Олег конечно же заметил. И причину этого смущения — интерес близкий, даже очень близкий, к влюблённости в этого хадонского аристократа — он хорошо знал. Но влазить к сестре в душу, считал преждевременным и ненужным — пусть сама разбирается в своих чувствах. А если самостоятельно не разберётся, то поделится переживаниями с Гортензией и Клео, что скорее всего и случится. Иначе, для чего нужны настоящие подруги? Вот женским коллективом они и должны это обсуждать.

— Ну, раз я взрослая, как ты считаешь, — сказала Уля, когда они вышли из кареты перед парадным входом дворца, — тогда дам тебе совет переговорить с Иргонией. Ты в курсе вообще, что когда-то давно она почти год жила при Фларгийском дворе и числилась невестой младшего принца? Если бы того не порвал на охоте кабан, то она была бы сейчас фларгийской герцогиней, а не королевой Бирмана.

Олег с удивлением посмотрел на Улю, сообщившую ему подробности жизни Иргонии, о которых он не знал. А не знал потому, что совсем не поинтересовался её довольно далёким прошлым. Тут сыграло с ним дурную шутку то обстоятельство, что накладывая на королеву несколько раз Омоложение и видя после этого перед собой моложавую интересную женщину, Олег совсем упустил из виду, что Иргония прожила уже довольно серьёзный отрезок времени и у неё есть серьёзная история жизни.

Нет, он знал, естественно, что она приходится кузиной нынешнему королю Геронии Толеру, но вот другие подробности он выяснить не соизволил — просто даже не подумал про них.

— Уля, спасибо за совет, — он её обнял и приподнял, ничуть не стесняясь не только дворцовых рабов, но и столпившихся в огромном фойе придворных, — я прямо сейчас переговорю с ней. Не бойся, на долго её не отвлеку.

Задерживать королев в их поездке на очередные развлечения Олегу не пришлось совсем — первая статс-дама сообщила, что гостьи желают пообедать вместе с императором.

— Отлично, баронесса, — согласился с желанием гостий Олег, — только организуй, чтобы со мной рядом села королева Бирмана.

— А государыня Клемения не обидится? Или вы хотите усадить королеву Иргонию вместо своей сестры?

Вот ещё ерунда, которая портила Олегу кровь в его нынешнем статусе. «Не так сели» — вспоминалась ему иногда Ельцинская фраза из прошлой жизни, услышанная Олегом в одной из телепередач посвящённых эпохе девяностых. Казалось бы, ну какая разница, кто где сидит? Мало ли кому когда с кем надо пообщаться? Так нет же, целая наука оказывается, в какой последовательности надо размещаться за столом.

— Сестра точно поймёт, — пожертвовал Улей Олег, — с ней я уже сегодня наговорился.

— Но пойдут слухи, что…

— Перестань, — нахмурился он, — Как пойдут, так и остановятся. Тебе, кстати, по должности положено слухи пресекать. Нет?

— Государь. Я не говорю ведь про дворцовую челядь. Те меня хорошо знают и болтать языком не рискуют. Но благородных придворных и тем более имперских аристократов я не могу отправить на конюшню. А высылать из Пскова вы мне полномочий так и не дали.

«Ага, тебе только дай такие полномочия, так тут станет тихо, как в пустыне, — подумал Олег, — Уж больно ты скора на расправы, как Веда. Кстати, как там моя пышка? Поди, за заботами о своём герцогстве и не вспоминает об императоре.»

— И не дам, — Олег дал знак девушкам готовить смену одежды, — справляйся так.

Так получилось, что давая согласие на совместный обед, император не знал, на что повёлся. Он-то думал, что будет только с королевами, да может ещё и с кем-то из соратников и высших сановников. Но действительность оказалась более впечатляющей.

Неладное Олег почувствовал, когда лакей поправил направление его движения.

— Вам сюда, государь, в большой зал, — низко поклонившись, он показал рукой в направлении перпендикулярном тому, куда шёл император.

Впрочем, единственным неприятным для него моментом в столь многолюдном сборище было только то, что мероприятие затянулось. В узком кругу они бы пообедали быстрее. А в остальном ничего плохого не было — он и пообщался, с кем надо и наелся с аппетитом.

Иргония, сразу поняв интерес императора к Фларгии, с темы на тему не перескакивала, а рассказала о своей жизни при Фларгийском дворе. Она видела, что весьма устаревшие сведения тех времён императора не очень интересуют. Всё, что Олег хотел, так это получить более объективную характеристику самого короля Дейрима.

— Он неплохой человек, только глупый, — вынесла она окончательный вердикт про короля.

Олег от такой характеристики Дейрима чуть не подавился оливкой, а это было неприятно — местные оливки были раза в полтора крупнее самых крупных земных.

— В каком смысле глупый? — засмеялся он.

— В таком, что глупый, — удивлённо посмотрела Иргония.

Из её дальнейших пояснений Олег понял, что королева Бирмана не права. Дейрим был не глупым, а тугодумом, или, как грубее выражались там, где нынешний император вырос, тормозом.

Иргонии было затруднительно рассказывать и отвечать на вопросы, потому что только разумом она была с императором, а душа её рвалась туда же, где находились души всех присутствующих на обеде особ — в прекрасной музыке, которую исполнял ансамбль Зюса, одного из лучших учеников и последователей Моцарта.

Помимо лирических песен исполнялись и замечательные мелодии из репертуара оркестра Поля Мариа, которые Олег хорошо запамнил. Только на прошлой декаде он их Моцарту частично наиграл, частично напел, и вот уже они исполняются вполне прилично. Так сказать, на уровне. Не зря император дал ещё этому миру и нотную грамоту — и сейчас на пюпитрах перед музыкантами лежали ноты.

Конечно, в мелодиях не хватало звуков смычковых инструментов, но принести в Таларею ещё и скрипки с альтами, Олег не рискнул. И дело не только в том, что он не Страдивари и не Амати — кстати, имя последнего он знал только из сканвордов, где часто стрелочка показывала, что надо вписать имя учителя Страдивари, и получалось по буквам, что это Амати — в принципе, можно было сделать скрипки без особо уникального звучания. Олег пока отложил этот вопрос потому, что не представлял, как извлекать те или иные ноты, не имея выделенных ладов, а только на слух.

Зато в ансамблях и оркестрах, безо всякого его участия, появились духовые музыкальные инструменты от флейт-дудочек до горнов и труб. Пусть они были не такой конструкции, как земные, и имели иной принцип формирования звука нужной высоты, но с появлением нотной грамоты это не играло никакой роли.

Император уже распорядился на базе гвардейского Псковского полка создать военный оркестр.

— Олег, ты разрешишь мне поискать у тебя в столице музыкантов, которые согласятся переехать ко мне в королевство? — спросила Иргония, — А то у Клемении уже есть и музыканты, и певцы нового направления.

— А если бы у Клео не было, то и тебе бы не нужно было, — улыбнулся Олег, но когда королева собралась с жаром опровергать его слова, то он её остановил, накрыв своей ладонью её, — Я не возражаю. Только учти, стоить это тебе будет очень дорого, моя мельпомена избалована.

— Ах, что мне теперь деньги, Олег, — засмеялась Иргония, — У меня их станет много. Я же твоя вассал.

— Формально ещё нет, — напомнил император, — вот перед началом Совета принесёшь мне клятву, займёшь в нём своё место, тогда да.

Как и с бала, с обеда Олег тоже улизнул пораньше. Не то, чтобы ему не хотелось послушать исполнителей песен и музыки — как раз теперь, когда он создал нормальный звукоряд, его перестало корёжить от искусства, а совсем наоборот, только радовало — но ему ещё надо было подписывать очередную кипу документов, которые ему исправно поставлял Клейн. Сестра ушла с обеда сразу же вслед за ним.

Уля совершила героический поступок — отказалась от поездки на аттракционы. Олегу объяснила, что накануне она там уже была, и Псков завтра покидать не собирается. Так что, успеет ещё и на каруселях накататься, и на качелях покачаться, и по лабиринтам побегать, и прочие радости испытать.

— Я уже прочитала доклад разведки, — сообщила она Олегу, — Хорошо ребята поработали. Считай, всё вывернули наизнанку. Даже умудрились долги короля разузнать.

— Ну, это не сложно было, — усмехнулся он, — Банки между собой информацией о клиентах-должниках делятся исправно. А мы контролируем уже три крупных финансовых учреждения, действующих, в том числе, и во Фларгии.

Посол короля Дейрима был скользким, как налим, что впрочем говорило о его хороших дипломатических качествах.

В императорском кабинете они находились втроём — Олег, Уля и фларгийский граф.

Весьма пожилой дипломат, судя по всему, был хорошо осведомлён о положении, которое занимала королева Саарона при императорском дворе, поэтому глупых вопросов, касаемых того, зачем она присутствует при разговоре, не было. К тому же, король Дейрима рассчитывал и на её магическую мощь.

Начальная позиция, обозначенная графом в переговорах, сводилась к простому — Фларгия хотела получить от Псковской империи всю возможную военную помощь и ещё очень много денег, а взамен предоставить братскую любовь и искреннюю признательность, то есть по-сути ничего.

Подобная наглость Олега совершенно не возмутила. Он знал немало примеров, когда когда почти целый континент жил на таких условиях целых пол-века.

— Предложение интересное, граф, — с серьёзным видом сказал Олег, заметив краем глаза, что Уля даже вздрогнула при этих словах. Правда, быстро успокоилась, видимо, вспомнив, что её братишка таких ушлых графов може десятками за завтраком съедать, — но, к сожалению, не своевременное. Народы и владетели нашей молодой империи ещё только начинают познавать радость объединения в процветающее государство счастья и гармонии. Растин наш враг. Республика много зла причинила на наших землях. И мы разделяем стремление моего брата Дейрима покарать и поставить на место распустившихся торгашей. Мы понимаем озабоченность и тревогу Фларгии, вызванную появлением на её границах наших общих исконных врагов с Валании, мы глубоко возмущены науськиванием растинцами пиратов Архипелага Бурь на добрых торговцев Фларгии. Наш гнев, конечно же, вызывает и та компания клеветы, которую ведут против вас, обвиняя в жестокости и кровожадности при обращении с туземцами с материка Игласия. Но. Но, дорогой граф, к сожалению, моя помощь вам может быть только моральной. Воевать сейчас я ни с кем не хочу — мне нужно заниматься обустройством своей империи. А с деньгами….У нас денег нет, но вы держитесь.

Понятно, что Олег сейчас врал безбожно — Растин уже был им намечен в дертвы. Но помогать Дейриму за просто так, что называется, за красивые глазки, он не собирался. Империи нужны были все порты, какие будут на её побережье. И вообще, делиться доходами от внешней торговли с кем-либо из владетелей Олег не собирался. Это будет сфера интересов исключительно центральной имперской власти. Поэтому, от Фларгии, которую он наметил к включению в состав своего государства, Олег хотел получить под своё непосредстаенное управление не герцогства или провинции, а все её морские порты. Даже самые крошечные, рыбацкие.

— Но, простите, как же…

Растерявшийся от слов императора граф оторопел. Это и понятно — все его источники, как платные, так и добровольные, убеждали его в гарантированной поддержке обращения короля Дейрима императором, а тут вдруг облом.

— Я понимаю тебя, мой друг, — лицемерно вздохнул и развёл руками Олег, — наглость ваших соседей переходит все нормы приличия. Но это ваши соседи, и король должен сам решить свои проблемы. Впрочем, если у него вдруг найдётся, что ещё мне предложить, то я всегда готов выслушать….и, может быть, я переменю своё нынешнее мнение.

Глава 15

Фларгийцев, ставших жертвой не только военного разгрома, который им устроили растинцы десятилетие назад, не только постоянных преследований со стороны пиратов Архипелага Бурь, но и дезинформационно-очернительной компании, Олегу было немного жалко.

Он прекрасно помнил, как в его родном мире такой массивный наезд приводил к крушениям и более мощных государств, да ещё и делал их виновными в глазах потомков во всех смертных грехах. Сам зачитывался «Одиссеей капитана Блада», восхищался мужеством и отвагой английских пиратов и возмущался жестокостью и кровожадностью испанцев.

Став постарше, Олег обратил внимание, что во всех испанских колониях оказалось огромное количество потомков от смешанных браков, да и само индейское население увеличилось, многие индейцы и их потомки вошли в элитные группы испаноговорящих государств, даже президенты из настоящих индейцев были.

А вот «добренькие» англо-саксы многочисленные племена индейцев стравили, поочерёдно объявляя то одних, то других исчадиями ада, и почти полностью уничтожили, если не считать жалкие ошмётки былых героев, влачащих жалкое существование в резервациях. Но много ли людей об этом задумывалось? Искусство слова способно формировать взгляды.

Вряд ли среди растинцев имелись специалисты в области информационных войн, но они, как и их земные коллеги, научились нагло врать интуитивно. Вот только Олег, в отличие от этих средневековых талантов, обладал значительно более продвинутым опытом пиара из технологичного мира. Так что, кое-кому и на этом направлении предстоит поиметь неприятные сюрпризы.

Его ежедекадная газета, хоть пока и выпускалась в небольших количествах и распространялась только в пределах городских стен Пскова, играла ещё и роль своеобразной школы для его будущих акул, а точнее — шакалов, пера.

И тиражи этого ежедекадника император планировал увеличить, а через какое-то время начать дополнительно выпуск газет и журналов, которые будут распространяться по всей его империи. То, что его печатная продукция обязательно двинется и дальше — завоёвывать иноземные рынки, Олег нисколько не сомневался.

Но его сочувствие к фларгийцам вовсе не означало, что он будет им помогать безвозмездно, то есть даром.

Разговор с фларгийским графом продлился почти две склянки времени. Все попытки посланника короля Дейрима соблазнить юного и неопытного императора и его сестру, королеву Саарона, радужными перспективами предстоящей дружбы на века, полностью провалились.

Знал Олег и про дружбу, и про века. У его империи будет только два друга и союзника. Один из них уже есть в наличии, хоть и находится сейчас на стадии серьёзного реформирования. Это его славная армия, в боях познавшая радость побед. А второй союзник пока только в планах, это его флот, но ему быть. Он сказал.

Уговаривать особо фларгийцев Олег не собирался. Свои условия, с помощью намёков и иносказаний, приведением в качестве примеров королевств Винор, Тарк, Глатор и Саарон, император довёл до сведения посланника. А дальше, пусть думают и решают.

Олег для себя пока не решил, так ли уж ему нужна Фларгия. С учётом намеченного захвата Растина, который он планировал сделать имперским порто-франко, в дополнительных портах империя остро не нуждалась. Но и отказываться от того, что само плывёт в руки, Олег не собирался.

— Думаешь, Дейрим согласится? — задумчиво спросила Уля, когда посол ушёл.

— Без разницы, Уля. Была бы честь предложена. Но как я его, а?

Королева Саарона обняла своего императора и брата.

— Мне так никогда не научиться.

— Научишься. Хотя тебе пока этого и не надо. Это ведь внешняя политика. Да? Но ты всё равно учись. Мало ли что пригодится и когда. Это другим моим вассалам в имперские вопросы вникать не следует. Но ты — не они.

Королева Саарона прекрасно поняла, про что говорит ей брат.

Олега решил к ведению центральной имперской власти отнести все вопросы безопасности и обороны, внешней политики, таможенного регулирования, а также имперскую инфраструктуру — трассы из магического мрамора, которые он решил продолжать строить, рельсовые, а в последствии и железные дороги, семафорный телеграф и почту.

Кроме того, он не собирался выпускать из рук монополию на производство крепких спиртных напитков, военную и химическую промышленность, а с выходом к морям и океанам — и кораблестроение.

Было у него ещё намерение установить в империи и единую налоговую систему, но после долгих разговоров и совещаний с Клейном, Армином и Гури всё же решил оставить свободу действий в этом вопросе своим вассалам, ограничив только предельный суммарный уровень всех видов налогов не выше трети получаемого чистого дохода.

Имперский налог, которым обкладывались все подданные империи, к которым разумеется не относились рабы, сервы и крепостные, был не очень обременительным — подушная подать в размере одного рубля в год. Понятно, что для кого-то и эта сумма была обременительна, а для кого-то она была незаметна совсем. Но в нынешние средневековые времена вводить более прогрессивные налоги без создания чрезмерно огромной фискальной системы, было просто не реально.

Не случайно ведь и в истории Земли предпочли в такую эпоху именно подушную подать. Она крайне проста в администрировании.

Немаловажным фактором для принятия именно этого решения было и то, что Олег не стремился сделать размер имперского налога обременительным. Чистая формальность, по-сути. Главными источниками своих доходов император видел государственные производства и таможенные сборы.

Олег многое себе мог сейчас в финансовом плане позволить — его казна наполнялась намного быстрее, чем он успевал тратить. Из-за этого он даже отложил на время создание единой денежной единицы, решив, что придёт к этому решению в следующем году.

— Олег, твои слова ведь не означают, что однажды ты оставишь нас? — с подозрением спросила Уля, — Ну перестань уже нас пугать. Пожалуйста.

В редкие моменты, когда у Олега было плохое настроение, он несколько раз в сердцах, что называется, бросал фразы о желании снять с себя взваленную им на плечи ношу ответственности, чем приводил свою кровную сестру и друзей в состояние близкое к панике.

— Не, всё нормально, Уль. Забудь. Но жизнь ведь такая штука, что никогда не знаешь, какие сюрпризы ждут тебя за поворотом. Кстати, насчёт сюрпризов. Завтра премьера нового спектакля «Имперский советник», автор — сама понимаешь, кто, — Олег шутливо кивнул, — Тебе, да и, думаю, остальным понравится. «Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!» — процитировал он Николая Васильевича.

Гоголевского «Ревизора» Олег переиначил в имперского советника и приспособил сюжет под здешние реалии. Ему самому очень понравился результат, а уж племянница Гортензии, его министр культуры и образования Кара, вместе со всеми актёрами и прочими причастными к постановке людьми, были в полном восторге. Пожалуй, не меньшим, чем при демонстрации Шекспировских творений.

Процитированную им фразу, насколько он помнил, цензура пыталась запретить, но там вмешался лично император Николай. А в Псковской империи цензуры пока не было и будет ли — ещё не известно, так что императору Олегу заступаться за «Имперского советника» нужды не было.

— Обязательно схожу! — обрадовалась Уля, — А потом ещё и с Гортензией, когда она наконец приедет.

— Только не рассказывай ей по-ходу спектакля, что будет в сюжете дальше.

От этой дурной привычки Уля уже давно избавилась, но на Олега нисколько не обиделась.

Чек и Гортензия, король и королева Тарка, приехали через три дня.

Встреча со старыми друзьями заставила Олега расчувствоваться. Он даже сам от себя такого не ожидал.

— Ничего против Торма не имею, но в войне с Растином хочу поучаствовать. Хоть командиром полка. А скажешь ротным — пойду ротным.

Чек был единственным из друзей и соратников Олега, кто распробовав классическую русскую баню, смог её оценить по-достоинству, пусть и не с первого раза.

Сейчас они вдвоём, если не считать тройки прислужиаающих банщиц, сидели распаренные в небольшой, но весьма уютной комнатке-предбаннике. Поскольку пиво Олег не очень жаловал, то сидел и потягивал клюквенный квас, Чек же не побрезговал и водочкой под лёгкую закуску.

— Рано ты в бой рвёшься, — Олег скинул промокшую простынь и укутался в поданную девушкой сухую, — Нам ещё надо, считай, по-новой сформировать полки и корпуса. Ещё необходимо будет провести их тренировки и боевое слаживание. А у нас даже с офицерским и унтер-офицерским составом большие проблемы. Так что, до войны ещё далеко — не раньше осени. Включайся в работу, я буду только искренне рад. Честно. Не сомневаюсь, что Гортензия с королевством прекрасно и без тебя управится.

— Да мы там и так уже более-менее наладили всё. Правда, до того момента, когда, как ты говоришь, можно будет просто сидеть и щёки надувать, ещё далеко, — Чек выпил с удовольствием вторую рюмку и закусил мочёным яблочком, — А с офицерами-то какие проблемы? В расформированных полках королевств было достаточно толковых вояк и не всем из них место нашлось в ландверах. Можно подобрать вполне достойных. Да ещё и множество дворян-новиков потянулось в империю к нам. Через Тарк, мне докладывали, почти сотня только из Лесных княжеств проехала.

— Да видел я, кто к нам едет, — поморщился Олег, вспомнив недавний урок, который он преподал четвёрке нахалов, — Надо крайне жёсткий отбор делать. Слишком много среди них личностей с гонором не подкреплённым реальными достоинствами. Вот и займись кадровым вопросом, помоги Торму. Но, я думаю, что в этот раз война пойдёт по-другому, и основная работа выпадет мне и Уле. Армии, похоже, достанется только вспомогательная роль, если судить по тем, пока кратким, донесениям Агрия. Наш разведчик сейчас в республике лично присутствует, — пояснил он, — Пока я не выясню точно, что представляют из себя парсанские маги и их непонятные артефакты, соваться туда не стану. Стар я стал для авантюр.

— Ты не старый, государь, а мудрый, — поправил его Чек.

Немного отсмеявшись, они стали одеваться.

— Там ещё на горизонте появилась одна проблема, — сказал Олег, просовывая голову в ворот рубахи, — Проблема далёкая, но очень серьёзная. Только об этом поговорим, когда Гортензия с концерта вернётся. Не хочу об одно и то же несколько раз обсуждать. Это в иных краях есть город Баден-Баден, он два раза повторяется. Но мы не там, а тут.

— Неужели в нашем Майенском герцогстве могли до такой глупости додуматься? — пошутил Чек.

Когда-то в Сольте он выдавал Олега за своего племянника, приехавшего с запада континента. И сейчас вот вспомнил.

— Ага, примерно там, — кивнул Олег, — Оттуда же и идеи некоторые. Да, ознакомься с огненными трубами. У меня появился сухопутный вариант пушек. Гораздо более мощный, чем их морские предшественники. Полагаю, что в скором времени они должны сказать своё веское слово.

Чтобы не затуманивать радость встречи, Олег и Гортензия, не сговариваясь, какие-либо дела в день приезда не обсуждали совсем. Но посовещаться им было о чём. К тому же, Олег давно привык во многом полагаться на мнение этой удивительной женщины.

Уединиться с Чеком и Гортензией сразу же, как четвёрка королев вернулась во дворец, у императора не получилось. Пришлось долго отбиваться от наседавших на него женщин, требовавших показать им воздушный шар, а ещё лучше — их на нём покатать.

Проболтавшаяся о начале в этом мире эпохи воздухоплавания Уля под укоризненным взглядом брата сильно смутилась. Хотя особой-то вины её тут не было — он не говорил ей держать очередное изобретение в тайне от ближайших вассалов императора.

Пришлось пообещать королевам и показать, и покатать по воздуху. Только после этого он смог остаться с королевской четой Тарков и с Улей.

— Тебе не кажется, что ты слишком всё усложнил, Олег? — Гортензия озвучивала его собственные мысли и сомнения, — Для чего нужны все эти сложности, как будто бы ты свою империю сшил словно лоскутное одеяло? Ты не подумай, что мне просто не хочется жить далеко от Пскова и отдаляться от наших общих дел. Хотя, признаюсь, и это имеет место быть. Но не это главное. Я искренне пытаюсь и не могу понять, почему ты не сделал свою империю по примеру Хадона, Оросса или Кринска? Что тебе мешало? Ты бы мог нагнуть и принудить к выполнению своей воли без предоставления каких-либо уступок. Так ты ещё, к тому же, и систему управления империи усложнил. Объясни. Я столько времени себе голову над этим ломаю и никак не могу понять. Если ты хотел тем самым нас с мужем и Улю королевскими статусами вознаградить, так мы бы и без этого обошлись. Более того скажу: нам без этого было бы проще.

— Мне бы точно, — вставил Чек.

— И мне, — добавила Уля.

Откровенно говоря, желание сделать свою сестру и друзей монархами тоже сыграло свою роль при обдумывании попаданцем структуры и принципов функционирования его империи. Но это вовсе не было главным. Всё же Олег постарался подойти к этому вопросу крайне ответственно. Он и в самом деле ещё не решил, как долго он задержится на Тарпеции — может навсегда, а может нет — но, по-любому, Олег хотел создать такую империю, с такими механизмами функционирования, которые бы позволили ей существовать века, понятно, реформируясь под требования времени.

Однажды на их Ладе Олег ездил с отцом на вокзал встречать его старого приятеля, которого надо было отвезти в соседний районный город, куда железная дорога не доходила. Как водится в таких случаях, отец со своим знакомым говорили обо всём и много — ехать им пришлось почти полтора часа.

В том числе, тот мужчина, хоть и довольно коротко, поведал, что на конференции, с которой он вернулся, у них был в перерывах спор с историками по поводу наиболее эффективного устройства империй.

Олега этот разговор тогда заинтересовал, потому что, во-первых, дорожные разговоры на такие темы большая редкость, а во-вторых, он буквально накануне посмотрел занимательную передачу на канале «История» про эпоху упадка Римской империи.

Из той беседы Олег запомнил только убеждённость отцовского приятеля, основанную на мнении многих маститых историков, что просто взять и придумать систему, по которой все будут жить, не стремясь к её разрушению, станет возможно разве что после создания искусственного интеллекта.

Потому что недовольные существующими порядками будут всегда, а защититься от их помыслов и поступков можно только при наличии сильной государственной власти не подверженной риску гниения. А поскольку от дурака у главного кормила власти застраховаться невозможно в принципе — такой риск существует и у монархий, и у автократий, и у демократий — то единственной возможностью сохранения и развития империй является наличие у них сверхзадач и их постоянное развитие.

Размышляя над стоящими перед ним проблемами, Олег решил строить свою империю на основе имеющихся государственных структур, а их объединения и стремления к совместному существованию добиваться постоянным совершенствованием.

Сейчас у него задача — выход к морям и строительство океанского флота, а когда он её добьётся, то найдёт себе новую цель. И необходимо обязательно найти такую, которая даст мотивацию существованию Псковской империи на века.

— Всё просто, Гора, — вздохнул он, — Я пошёл по пути наименьшего сопротивления. Если бы я, как ты выразилась, нагибал всех, то до сих пор бы метался от одной границы своей империи к другой, гася возникающие тут и там пожары. И так не всё у нас гладко в отношениях с нашими новыми подданными, а было бы всё гораздо хуже. Поэтому, я решил сделать пока так, как сделал, а со временем будем улучшать и реформировать. Сейчас же у нас другие проблемы.

— Парсанское царство и вообще Валания, это серьёзно, — согласилась Гортензия, — Я готова тебе рассказать, что сама знала о магах того материка, и что собрали по моей просьбе в Фестальском университете Доратий и Морнелия. Кстати, они тоже в курсе происходящего в Растине и готовы тебе помочь в борьбе с валанийцами.

— Думаю, что их помощь в войне будет кстати, как и твоя. Не хочу недооценить противника, — Олег и в самом деле обрадовался предложению лучших магов Винора, — Но про это мы подробно поговорим после возвращения Агрия. Не хочу в условиях дефицита информации принимать какие-то скороспелые решения. Время терпит, и, что более отрадно, место и время операции назначаю я. Да. Я хочу поговорить насчёт того вопроса, который я вас однажды попросил никогда больше не поднимать. Спасибо, что вы мою просьбу выполнили. Но сейчас…, сейчас я сам хочу об этом поговорить.

В малой императорской гостиной повисла тишина. Все трое — Уля и Чек с Гортензией — смотрели на Олега довольно напряжённо. Все они знали, что именно он никогда не хотел обсуждать ни с кем. И отсутствие в гостиной даже прислуги говорило о многом.

— Случилось что-то серьёзное? — спросил Чек.

— Думаю, что да, — Олег кивнул, — Лешик сейчас выясняет подробности, и я уверен, что все, даже мельчайшие крупицы информации, которые на данный момент можно выжать, он добудет.

— То-то я удивился, что не застал его в Пскове, — Чек почесал нос, — Думал, он здесь.

— Речь идёт о твоём прошлом? Я правильно понимаю? — уточнила Гортензия, — Должно было случиться что-то серьёзное, раз ты сам поднимаешь эту тему.

— Серьёзней некуда. В общем, не буду вас томить ожиданием. Где-то, уже в зоне досягаемости, пусть и наверняка не очень близко, появился, скажем так, мой земляк. Я имею в виду человека, обладающего точно не меньшими, чем у меня, магическими способностями и примерно такими же знаниями всяких удивительных для вас новинок. Последнее не очень понятно. Возможно, он знает намного больше меня, возможно меньше. И ещё. Я не знаю, что от этого своего земляка ждать. Он может оказаться как замечательным товарищем, так и отпетым мерзавцем.

Глава 16

К сожалению, созданием географической карты мира Талареи никто не озаботился. И от неких Древних ничего подобного не осталось.

Тем не менее, благодаря довольно продвинутому мореплаванию и наличию порталов, которые, пусть и ограниченно по времени своей работы, позволяли перемещаться между континентами, общее представление о мире у местного населения было.

По этой причине никто здесь не ставил под сомнение шарообразную форму своей планеты и не выдумывал сказочки насчёт атлантов или трёх китов.

В этом мире было пять материков, что для попаданца Олега не являлось удивительным. Единственное, в чём была неопределённость, так это в том, какое полушарие считать западным, а какое восточным.

Поскольку местное население никогда таким вопросом не озадачивалось, Олег принял для себя волюнтаристское решение считать то, в котором он основал свою империю, восточным. По аналогии с тем, где он проживал в родном мире.

Помимо Тарпеции, в восточном полушарии южнее, по прикидкам Олега, на несколько сотен лиг — точнее сказать было невозможным, потому что мореходы тут пользовались весьма приближёнными мерами — лежал материк Валания, который по размерам, но не по форме, походил на тот, на котором находилась его Псковская империя.

Материк Алерния, примерно тех же размеров, что и восточные, лежал в западном полушарии на таких же широтах, что и новая родина попаданца Олега.

Южнее этого крупного материка в одну линию располагались Игласия и Гретвир, которые и по размерам были раза в полтора поменьше, и населены были полудикими племенами, с которыми вели довольно активную торговлю, но покорять которых давно уже никто не пытался.

Гортензия как-то рассказала Олегу, что с теми дикарями не решаются воевать по причине наличия у них неизвестной магии духов. «Шаманы что ли у них?» — удивился тогда он. Но Гора толком не смогла ничего объяснить. Потому что события связанные с войнами, которые велись с племенами, живущими на континентах Игласия и Гретвир, были очень давно, ещё в полу-легендарные времена непрерывной работы порталов.

Где мог оказаться его коллега-попаданец? Понятно, что не на Тарпеции, иначе сфорцевские торговцы кальвадосом давно бы проведали и доложили о наличии коньячного конкурента — всё же продукция Сфорца разошлась уже по всей Тарпеции.

Но где конкретно? Рядом на Валании или в другом полушарии планеты? Этот вопрос требовал скорейшего выяснения, как и вопрос того, чего тот его коллега достиг в своём развитии.

Вчера Олег нисколько не врал, когда на вопросы своих друзей и сестры совершенно искренне ответил, что не знает, кем будет его земляк. Другом? Врагом?

Им Олег признался в том, что опасается не столько его враждебности самой по себе, сколько того, что пока он тут тратил свои силы и энергию на прогрессорство в театре, музыке и спорте, где-то могли уже работать производства не по выпуску тканей, бумаги, мебели, фарфора, стекла и прочей весьма выгодной в денежных доходах, но совершенно не грозной продукции, а что-то гораздо более опасное.

Объяснять про АК-74 или танки он не стал — заняло бы много времени, да и не факт, что его земляк до этого дошёл, а вот дирижабли с бомбами вполне уже у него могли летать.

Олег ведь и сам задумывался о дирижаблях. Там и особой-то проблемы не было. Построить сам воздухоплавательный аппарат Цепеллина и винты, обеспечивающие его движение — магией, мускульной силой или подумать над керосиновым двигателем — он мог хоть через пять-шесть декад. Олег только не смог пока определиться, чем наполнить обшитый каркас дирижабля.

Ещё в прошлом году, совместным мозговым штурмом с химиками Ринга, Олег нашёл возможность, как с помощью магии получать водород. Но историю с трагедией цепеллинов, он тоже помнил — водород очень опасен, и малейшая оплошность или диверсия вражеского мага, то получится большой бабах.

Необходим был гелий. Но тут великий император был абсолютно не компетентен. Он не имел ни малейшего представления, что этот газ из себя представляет, где и из чего его можно добыть.

Чтобы экспериментировать с использованием магических заклинаний или химических реакций, надо было хотя бы иметь представление на что свои усилия направить.

Бывший отравитель Ринг стал настоящим научным фанатиком в области химии и воспитал целую плеяду таких же отморозков-почитателей этой науки.

В ходе своих бесчисленных экспериментов они получали большое количество газообразных элементов. Но что из них гелий, никто, понятно, сказать не мог.

Олегу надо было получить хорошую встряску известием о близости своего земляка, чтобы сообразить простую вещь — не нужно совсем гадать, как выглядит гелий, надо просто отобрать из полученных газообразных веществ то, которое намного легче воздуха и при этом не горит и не взрывается от первой же искры. Его и назвать гелием. Для спокойствия. Удивительно, что эта идея пришла к Олегу только в тот момент, когда он поделился с друзьями своей тревогой.

В общем, почивание на лаврах и вальяжное неспешное течение жизни для него закончилось, о чём он и сообщил Уле, Торму и Гортензии, настроив и их на приближение возможных трудностей.

Вчерашний разговор оказался полезным не только его соратникам, но и ему самому. Почаще бы у него светлые мысли появлялись — было бы совсем хорошо.

— Мы не опоздаем? — спросил Чек.

— Без меня всё равно не начнут, — усмехнулся Олег, — распорядители в курсе, что я должен присутствовать, так что не переживай.

В апартаменты к императору сразу после обеда — в этот раз Олег поел в гордом одиночестве — ввалилась вся присутствующая на сегодняшний день в Пскове мужская часть его соратников — Чек, Торм, Нечай и Бор. Все в прекрасном настроении и в предвкушении праздника. Олегу они напомнили его одногруппников накануне большой гулянки.

Сейчас же дело шло не о пьянке-гулянке, а о финале турнира по регби, который должен через склянку начаться на первом и пока единственном в этом мире стадионе.

Впрочем, насчёт уникальности своих строек или произодств у Олега теперь были весомые сомнения. Не исключено, что его стадион вовсе не единственный в мире, и даже не первый. Но уж на континенте-то Тарпеция его Лужникам конкурентов точно нет.

— Успокоил, — кивнул Чек, — а то, чувствую, ожидание может затянуться, они только что вернулись.

Королевы со своими свитами задержались на демонстрации модной одежды сезона лето-осень и сейчас только пошли переодеваться к поездке на матч.

Чек был самым нетерпеливым — он стал яростным фанатом регби, и сейчас в Тарке строился второй стадион этого мира. До этого все игры проводились на площадках с временными трибунами. Ему ещё и хотелось, помимо финала, оценить и Псковский стадион Лужники, чтобы сравнить с ведущейся у него стройкой, так ли правильно он всё понял в спортивной архитектуре из писем императора.

Из пришедших к Олегу соратников только Бор, его главный комендант, уже смотрел матч одного из полуфиналов с трибун вполне впечатляющего спортивного сооружения. Кстати, Олег с середины весны начал продвигать и другие спортивные состязания. Пока они касались в основном различных видов лёгкой атлетики — бега на короткие, в сто шагов, и длинные, в пять тысяч шагов, дистанции, метания копья, прыжки в длину и высоту.

В дальнейшем император собирался расширить количество видов спорта, так что Лужники у него простаивать не будут и превратиться в барахолку им не грозит.

— Отпустил? — спросил Олег у Бора, пока рабыня помогала ему переодеваться — выглядеть он сегодня должен был по-императорски, всё же на стадионе сегодня будет почти весь Псков и множество гостей, — проследи всё же лично, чтобы из города он убрался.

Это с постановкой «Имперского советника», переиначенного на местный лад «Ревизора», Олегу не пришлось следовать примеру российского императора, заступившегося за Николая Васильевича перед цензором, зато повторил императора Александра Третьего в другом происшествии.

Может быть теперь попаданец войдёт в историю этого мира не только, как мудрый и сильный государь, порой жёсткий или даже жестокий, но и как здравомыслящий и умеющий прощать глупости.

Один молодой сфорцевский баронет, приехав из отцовского замка в Псков, пустился, что называется, во все тяжкие.

На третий или четвёртый день загула, узнав о существовании Клуба любителей нард, принялся в одном из трактиров, забитом посетителями под завязку, громогласно звать своих собутыльников поехать туда играть, а на слова кого-то из своих приятелей, показавшего пальцем на висевшую над входом гравюру с оттиском профиля Олега, что император резко не одобряет эту порочную игру, заявил, что плевать он хотел на императора.

После его слов, которые были отчётливо услышаны всеми посетителями трактира, вокруг баронета сразу же образовалось пустое пространство, а уже через половину склянки он сам, его приятели, посетители трактира и обслуга, кроме естественно рабов, уже находились в камерах псковской комендатуры, где активно давали показания.

Дело о государственной измене разраслось до четырёх томов, и разрасталось бы и дальше, если бы доклад об этом вопиющем случае бунта в столице не оказался в ежедекадной сводке происшествий в империи, где это событие было изложено наряду с сообщениями о заговоре нескольких сааронских владетелей, вступивших в переписку с эмигрировавшим королём Элинсом, и взрыве на одном из химических предприятий Распила, приведшем к десятку человеческих жертв.

Олег, прочитав про похождения баронета, вспомнил солдата Орешкина и императора Алексадра Третьего. Усмехнулся и наложил похожую резолюцию: «Расследование прекратить, всех задержанных отпустить, мои гравюры из трактиров убрать, а баронету передать, что я тоже на него плевать хотел. Олег Первый».

Но устно он всё же поручил выгнать хулигана из Пскова и больше его в столицу не пускать, как минимум год. Пусть в семейном замке бухает. В столице и своих дебоширов хватает.

— Уже проследил, государь, — доложил Бор, — Вчера вечером его выпроводили.

— Отлично, — усмехнулся Олег, — Сюрприз мне не отменяется? — поинтересовался он у Нечая.

— Никак нет, не отменяется, — Нечай помог ему застегнуть манжеты, — Юный граф сегодня с самого утра в свите королевы Тарка.

— Это вы сейчас о чём? — услышав упоминание своей жены Чек насторожился.

— Не обращай внимания, — похлопал Олег его по плечу, — просто кое-кто решил надо мной дружески пошутить. Гора тебе ничего не сказала, обоснованно предполагая, что ты мне проговоришься. Так что, сам увидишь.

— В нашей свите из Тарка прибыл только один молодой граф. Это ри, Флент. А что с ним не так?

— Всё так, Чек.

Сюрпризов Олег не любил, даже приятных. Нет, понятно, что он не отказывался от чего-то хорошего, но обо всём предпочитал знать заранее. Ещё в детстве припасённый ему «под ёлочку» подарок он обязательно находил и узнавал, что там ему папа с мамой приготовили. И, что интересно, удовольствия ему это нисколько не портило.

Поэтому-то, замысленная Гортензией шутка заранее была обречена на провал — Нечай доложил императору о готовяшемся сюрпризе уже на следующий день после приезда гостей из Тарка.

Под видом молоденького графа Мора ри, Фленга на самом деле в свите королевы Гортензии приехала графиня Мэй. Та самая мышка-норушка, которая путешествовала в бывший Плавий в составе звёздного ансамбля Лиса, одним из музыкантов и руководителем которого был тогда будущий император Олег.

Сюрприз Гора подготовила ему не просто приятный, а очень замечательный. Олег с нетерпением ожидал, когда ему представят Мышь — он по ней очень скучал почему-то всё это время. Правда, Олег пока не решил, поддержать ему эту шутку, сделав вид, что не узнаёт в молоденьком графе свою музыкальную подругу — Мэй, с её плоской и тонкой фигуркой, довольно легко выдавать себя за парнишку — или сразу же обнять и расцеловать.

— Так, всё. Я готов, — сказал император, рассмотрев себя в зеркало, — пора ехать.

Всё же от Ингара, несчастного полу-раба, Олегу досталась красивая внешность. Насчёт фигуры вопрос был более сложным — непонятно, чья заслуга больше в её красоте и подтянутости, наследственности или постоянных тренировок.

— А мы дам ждать не будем, что ли? — спросил Торм, впервые в своей жизни одевший на себя парадный маршальский мундир и сейчас чувствующий себя несколько стеснительно под завистливыми взглядами короля Тарка — ни для кого не было секретом, что Чек с удовольствием бы поменял свою корону на такой же вот мундир, — Или…

— Почему? Подождём. — Олег направился к выходу из апартаментов, — В большой дворцовой гостиной.

Дружной компанией, посмеиваясь над новой формой маршала Торма, дизайн которой продумал сам император, подарив заодно миру Талареи эполеты, они прошли в большой зал, оборудованный для приёмов.

— Может, насчёт твоих гравюр ты погорячился, государь? — спросил Бор, — Я конечно же распорядился, и прошли рейды по всем трактирам. Но, мне кажется, что идея с твоим обликом очень хороша была.

— Мне тоже так кажется, — поддержал главного императорского полицейского король Чек, — подданным полезно видеть своего императора в гравюрах, а не только в монетах.

— Когда кажется, креститься надо, — Олег уселся в центре одного из стоявших вдоль окон диванов и знаком показал дежурным рабыням, чтобы те разносили напитки, — Всего хорошо в меру. А любой трактир — не то место, где надо быть моему изображению. Как и туалет.

Поскольку с художественными полотнами и картинами дела обстояли пока не очень хорошо, Олег решил, что временно их отсутствие можно компенсировать чеканными гравюрами.

Профиль императора Олега, примерно похожий на тот, что чеканился на монетах, только разумеется намного больших размеров, стали изготавливать на листах серебра в одной из специализированных мастерских Пскова, и продавать за вполне приличные десять — пятьдесят рублей, в зависимости от размера. Как ни странно, очередь за изображением императора образовалась приличная.

После случая с упившимся баронетом, Олег решил, что во всём нужна мера, и негоже его славному облику находиться, где попало.

Ему вспомнился литературный пример, когда небезызвестный персонаж Ярослава Гашека бравый солдат Швейк везде, к месту и не к месту принялся в патриотическом угаре кричать: «Слава императору!», то все дружно решили, что он идиот.

— А в клубах можно оставить? — уточнил Бор.

— В клубах можно, — махнул Олег рукой.

Королевы и их свиты появились в зале только через три четверти склянок.

Приветствий долгих не было, потому что почти все они сегодня виделись за общим завтраком. Это обедал император в одиночестве, так как его гости возжелали предаться обсуждениям новинок моды.

— Государь император, — обратилась к нему официально Гортензия, — позвольте вам представить одного из моих верных вассалов молодого графа Мора ри, Фленга, очень способного юношу, — её глаза лукаво блестнули, но лицо было серьёзным.

Уля в этот момент отвернулась. Судя по тому, что волосы Мэй были умело перекрашены в радикально чёрный цвет, а её макияж можно смело бы назвать гримом, то сестрёнка тоже участвовала в этом заговоре против своего императора и брата. Она давно наловчилась орудовать приёмами личной маскировки, ещё со времён своих походов в городские трущобы вместе с Нечаем.

Конечно, Мышь Олег узнал бы даже и без помощи Нечая — всё же в искусстве ассасинов обострённое восприятие легко позволяло обнаружить такую липовую обманку. Но он сначала решил подыграть своей лучшей подруге и Уле.

— Приятный молодой человек, — кивнул он с безразличным видом и отвернулся. Но успел заметить, как глубокое разочарование мелькнуло на её лице, как она, словно поникнув, стала отходить за спину королевы Тарка. Олег тут же переменил своё решение поддержать розыгрыш, — А ты флейту-дудочку прихватил с собой, граф? Если да, то мы как-нибудь своей старой компанией можем вновь собраться и помузицировать. Лис сейчас где-то тут во дворце. Надо будет, вызовем.

Его слова вызвали такую искренне радостную улыбку Мэй, что сразу было понятно — она согласна.

Глава 17

Стадион Лужники, построенный Олегом в своей столице, разумеется был намного меньше своего московского тёзки. Зато античную гордость — Колизей превосходил.

Наверное, хвастаться последним не стоило, всё же древним римлянам приходилось выискивать оригинальное решение в виде множественных арок. У них не было в арсенале магии. Зато у попаданца она была, и магия мощнейшая.

Копировать какой-то из известных ему стадионов Олег не стал — не видел в этом смысла. Он придумал такую архитектурную форму, которая понравилась ему самому. А уж местные-то обитатели и вовсе были в восторге. Впрочем, вызывать восхищение окружающих своими делами и придумками Олег уже привык.

Стадион вмещал больше пяти тысяч зрителей на трибунах, не считая отдельного сектора с императорской ложей и мест для ВИП-персон.

Олег подозвал к себе в перерыве между таймами главного коменданта.

— Бор, напомни мне поговорить с директором стадиона, чтобы он ввёл в штат стюардов. Твоим стражам хватает работы и в городе. А здесь пусть своими силами за порядком следят.

— Так самые буйные сейчас все здесь, — усмехнулся Бор, — включая близняшек Бимелатуса. Вон они, на трибунах напротив. Громче всех орали. Даже здесь слышно было. Но, я понял.

До стычек фанатов, слава Семи, тут ещё не доходило, но страсти кипели нешуточные. Спорт реально увлёк почти всех. А с учётом того, что про ставки на победителей и пари тут додумались сами, то азарт был огромным.

Да что тут говорить, Олег и сам с огромным интересом смотрел на спортивную баталию, которая происходила сейчас на поле.

— Я не хочу в одиночестве вручать призы, — сказал он, — уверен, что этим мужественным парням будет приятней получить свои награды из рук прекрасных дам. А император, то бишь я, вручит только главный кубок.

Его предложение польщённые королевы приняли с благодарностью.

— Я бы хотела вручить приз сержанту Недовелу, он ведь наверняка заслужил? — обратилась к Олегу королева Бирмана, — мои подруги не возражают.

Сержант Недовел уже стал местной легендой спорта. Его можно было сравнить по уровню славы разве что с легендарным бразильским футболистом Пеле, а по местным реалиям, не изобилующим большим количеством звёзд спорта, так, пожалуй, Недовел был более прославлен.

Единственное, что Олегу в этой ситуации не нравилось, так это то, что названный кавалерийский сержант уже год не сидел на лошади и забыл, как выглядят меч или копьё. И не он один такой был.

Командиры полков и бригад, в стремлении одержать победы на игровых полях, своих регбистов перестали привлекать к каким-либо тренировкам, кроме спортивных.

Знакомая Олегу картина ещё по прошлой жизни. Там тоже было полно «студентов», забывших, что такое аудитории, «железнодорожников», не знающих, как изнутри выглядит локомотив, «офицеров» ни дня не прослуживших в армии и прочих, так называемых любителей.

Но ничего плохого он в этом не видел. Чем-то приходится жертвовать. Да и не будет особого урона боеспособности войск — всё же тех, кто профессионально занимается спортом не так уж и много, а для популяризации здорового образа жизни сгодится. Пусть в его империи дети и молодёжь, глядя на выдающихся спортсменов, станут стремиться к развитию здорового тела, чем пускаются в загулы, как тот баронет, выставленный теперь из города надолго.

Сейчас Олег у пришла в голову мысль, что может стоит установить какую-то планку и для звёзд спорта, вроде Табеля о рангах, или даже подумать над тем, чтобы и их в него включить.

— Иргония, я буду только рад, если, конечно, твои подруги готовы без споров тебе уступить право наградить лучшего нападающего.

Судя по блестящим глазкам королевы Бирмана, её интерес к мощному кавалерийскому сержанту был не просто спортивным. Её коллеги легко согласились вручать призы и награды в других номинациях.

— А ты не желаешь поучаствовать, граф? — с улыбкой спросил император у Мэй.

— Пожалуй, владетелю небольшого манора из Таркского королевства будет слишком много чести встать вровень с самыми прекрасными женщинами вашей империи, государь, — вежливо поклонилась Мэй.

— Видишь, какого учтивого молодого человека я вам рекомендовала? — пошутила Гортензия и наклонившись к уху Мышонка что-то прошептала.

От Олега, с его обострённым восприятием, скрыть сказанное на ушко даже совсем тихо было невозможно. Поэтому, к огромному удивлению для самого себя, он и покраснел, как мальчишка.

Мэй была совсем не в его вкусе. Воробышек какой-то худощавый, а не девица. То ли дело Веда! Есть за что, как говорится, подержаться. А с этой мышки что взять?

Олег вдруг понял, что уговаривает себя не западать на Мэй, и чем больше уговаривает, тем хуже у него это получается. Правда, в запасе у него всегда был хороший инструмент для отвлечения от любых ненужных мыслей — надо просто переключиться на работу.

А с делами у попаданца проблем не было. В том смысле, что их всегда у него много. В последнее же время, их стало не просто больше, они практически все стали неотложными со сроком исполнения вчера. После получения данных о том, что где-то ходит, бродит серый волк-коллега-попаданец, Олег просто чувствовал, как у него начинает подгорать пятая точка.

Поэтому, как только закончилась церемония награждения, Олег в сопровождении одного только Торма, если конечно не считать полагающегося императору эскорта гвардейцев и ниндзей охраны, поехал к Трашпу. Остальные его друзья, вассалы и гости семьями — у кого они конечно сейчас в Пскове присутствовали — поехали в Гостиный двор, где была устроена первая в этом мире распродажа — мероприятие доселе невиданное и неслыханное.

Вопросов, кто подсказал купцам эту идею и назвал «чёрной пятницей» по причине того, что назначены распродажи были на пятый день декады, никто не задавал. Тут и дураку всё было понятно.

Трашпа в его производственно-исследовательском центре он не застал.

— Голова уже совсем перестала работать, Торм, — пожаловался Олег старому другу, — сам ведь приказал испытывать воздушный шар на полигоне. Так что, поехали туда.

— А успеем до ужина-то? — уточнил маршал, — Все ведь уже в предвкушении.

— Да успеем. Ехать тут недалеко, а поручение у меня механикусу будет совсем небольшое.

Олег решил, что называется, ковать железо не отходя от кассы. Хватит откладывать на потом прогрессорство в военной сфере. Не хотелось бы из заваленного роялями и плюшками крутого мачо оказаться вдруг обычным дикарём, который с дубиной попрёт на пулемёт.

Не то чтобы он остро жалел об упущенном времени. Вовсе нет. Не так уж и много он его потерял. За неполные семь лет подняться от раба до императора — не так уж и плохо. И много сделано им толкового и нужного. Да и, казалось бы лишним, прогрессорство в музыке, драматургии или спорте на самом деле тоже важны.

Олега больше напрягало осознание ограниченности своих знаний. Он мало что знал досконально в технических областях, разве что самогонный аппарат был им создан с нуля полностью самим. А во всём остальном ему приходилось полагаться на ум и смекалку своих местных помощников.

И пусть на поиск талантов и их мотивацию он не жалел ни времени, ни усилий, ни средств, это не могло в полной мере компенсировать те пробелы, которые имелись в его знаниях.

Если другой попаданец окажется инженером или и вовсе каким-нибудь конструктором-изобретателем, то Олегу остаётся надеяться на то, что им удастся поладить. Или тогда уж придётся полагаться на прочность созданной им государственной конструкции, верность своих друзей и соратников, храбрость своих солдат и помощь Семи.

Но, на Семерых надейся, а сам не плошай.

— Шаров нужно будет изготовить штуки три, — сказал он заместителю Трашпа по производству, — Я тут подумал и решил, что такого количества нам хватит.

Олег с Тормом, подъехав к испытательному полигону, как раз застали окончание пробного полёта воздушного шара. Его конструкция надёжно обеспечивала поднятие на необходимую высоту троих человек, как Олег изначально и планировал.

— Может, отвязать канат и попробовать пролететь подальше? — радостно спросил Трашп.

— Нет, всё, отлетали на шарах, — покачал головой Олег, — теперь эта игрушка будет у нас использоваться только в помощь артиллерии. Для корректировки огня. А для полётов мы будем делать дирижабли. Пойдём в контору полигона, я тебе там подробнее нарисую, что тебе надо будет конструировать.

Самое смешное, что идею движителей для своих дирижаблей Олег взял из воспоминания о старой американской комедии «Большие гонки». В ней полу-безумный профессор вместе со своим помощником Максом в самом начале картины летели уничтожать новый автомобиль своего конкурента на мини-дирижабле, приводимом в движение винтами, которые крутились благодаря обычным велосипедным педалям.

Комедия комедией, но Олег прикинул, что и в самом деле вращение винта в воздухе происходит с сопротивлением среды на порядки меньшим, чем колеса по земле. А значит, можно сделать очень большое передаточное число от ведущей звёздочки, к ведомой. Крути себе педали неспешно, а винт будет вращаться с огромной скоростью.

Установить на воздушном судне два или четыре «велосипеда» — в зависимости от его размеров — и этого вполне хватит, чтобы и двигаться с приличной скоростью, и маневрировать, не только с помощью руля, но и поочерёдным выключением таких своеобразных мускульных двигателей.

Естественно, применять магию для движения воздушных судов тоже было в мыслях Олега, всё же Таларея — это магический мир, и не использовать такие преимущества было бы глупостью. Но тут даже океанские корабли не полагаются на одну только магию, вовсю используя и оснастку из косых парусов. Олегу или Уле их резерва, может, хватило бы, чтобы двигать дирижабль непрерывно, но вот другие маги, к сожалению, или всё же к счастью, такими запасами магии не обладали. К тому же, делать дирижабль размеров легендарного цепеллиновского «Гинденбурга» он не собирался. Его конструкции будут намного скромнее.

Поэтому, решение о мускульных двигателях а-ля велосипед было им принято к реализации.

— Определись, кто этим займётся у тебя конструированием, и всю эту группу отправляй в Распил — получишь у Армина литеру на проезд их поездом — нечего нам такой новинкой глаза мозолить. Передашь Рингу письмо от меня, он поймёт про какой газ я пишу. Заодно, не нужно будет большое количество баллонов для доставки гелия сюда, можно будет заполнять оболочку прямо там. Нечай тоже будет в курсе событий, он проследит, чтобы помех твоим не создавали, и обеспечит режимные мероприятия. Да, что там с этим пьяницей?

Один из бывших рабов, освобождённый из этого униженного состояния лично императором за большой вклад в разработку вагонных пар, на радостях не просто загулял, а начал распускать язык, рассказывая некоторые сведения, которые можно было бы отнести не просто к секретным или совершенно секретным, а даже к особой важности.

Служба Нечая не зря свой хлеб ест. Болтуна и тех, кто его слушал развесив уши очень быстро выявили и всех забрали. Только за бывшего раба вступился сам граф Трашп. Чуть ли не в ногах у Олега валялся, выпрашивая помилования для своего сотрудника.

Мысли о создании сталинских «шарашек», где бы учёные находились на правах заключённых, император всерьёз не рассматривал, но приказал режимные мероприятия ужесточить. Вплоть до того, что конструкторам и разработчикам, не только, кстати говоря, в Псковских мастерских Трашпа, но и в остальных подобных учреждениях и производствах, было отныне запрещено выезжать за пределы своих населённых пунктов без специального разрешения контрразведки Нечая, посещать не согласованные места отдыха и вступать в общение с иноземцами, а также требовалось докладывать ежедекадно о всех своих контактах.

Понимая, что значительно усложнил жизнь своим яйцеголовым, Олег установил им взамен специальную надбавку за секретность в размере половины должностного оклада.

— Как вы и распорядились, государь, его в тюрьме выпороли. Сейчас ходит молчаливый. Он и правда очень ценный работник. Уверен, он усвоил урок.

— Усвоил, пока задница не зажила, — не согласился Олег, — И потом, он усвоил, а остальные забудут. Не спорь с царём! В смысле, с императором, — остановил он что-то попытавшегося возразить механикуса, — Записывай. Садись. «Храни тайну не только замком, но и языком!» Записал? Ещё. «Будь на чеку! В такие дни подслушивают даже стены! Недалеко от болтовни и сплетни до измены!»

— В какие дни, Олег? Что-то случилось, о чём я не знаю? — встревожился маршал Торм, до этого скучавший возле окна сидя на подоконнике.

— О чём тебе надо знать, ты всё знаешь, друг. А это для дисциплины, — убедившись, что Трашп всё правильно записал, похлопал его по плечу, — И вот ещё. «Товарищи, чётче держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!» Хотя нет, это не записывай. Это нашему маршалу пригодится. В общем, возьмёшь большие листы плотной бумаги и напишешь эти фразы. Развесишь их у себя везде, где только возможно — в цехах, в мастерских, в конструкторских комнатах, даже в сортирах. Понял? Не забудь. Это теперь не менее важно, чем дирижабли, а может и важнее.

Кто знает, чего от второго попаданца ждать? Олег вот не знал. Поэтому и требовал теперь строжайшей секретности во всех своих делах.

Он уже успел пожалеть, что не прилагал раньше к этому нужных усилий. Это против местных обитателей, не искушённых в искусстве добычи информации, его контрразведывательные и режимные задумки хорошо работали, но вот если за дело возьмётся продвинутый житель двадцать первого века Земли, то он быстро сможет узнать то, что ему нужно. Во всяком случае, так до недавнего времени было. И эту ситуацию он торопился изменить в лучшую для себя сторону.

Время после разговора с Трашпом у них ещё было, и Олег заехал на испытательные огневые позиции, на которых уже размещалось уже три артиллерийских дальнобойных орудия.

Сейчас здесь вёлся их сострел и рассчёт примитивных таблиц стрельбы, естественно, выполненных не в виде книг с графами и цифрами для определения установок, а в виде нанесения рисок и оцифровки прицельного приспособления, вроде нормализованной шкалы дальностей, используемой ещё во времена Петра Первого.

О подобном устройстве Олег когда-то немного узнал, прочитав книжку про попаданца во времена царя-реформатора. Если бы он раньше знал, что чтение развлекательных книг этого жанра окажется для него не менее полезным чем то, чему его учили в школе и институте, то с сайта Автор Тудей наверное бы не вылазил.

— С унификацией зарядов тоже разобрались или так и будете перед каждым выстрелом взвешивать? — спросил он у главного, в отсутствие Кашицы, своей артиллерийской команды.

— Всё сделали, государь, — доложил тот, — Два вида — уменьшенный и полный. На первом будем вести стрельбу до семи лиг, а на полном от четырёх до десяти-двенадцати. Можно попробовать и дальше…

— Не нужно, — прервал Олег, — Этого пока достаточно. Лучше постарайтесь точнее пристрелять.

К ужину они успели даже с запасом. Олег успел не только умыться и переодеться с дороги, но и принять в ванну.

За столом только и разговоров было, что о «чёрной пятнице», об огромном ассортименте товаров и о той давке, что творилась в Гостином дворе. Но всем присутствующим понравилось, это и не удивительно — они-то были в сопровождении гвардейцев, которые обеспечили им свободный доступ куда угодно.

Но все разговоры велись второпях, как и само употребление изысканной пищи.

Причина такой торопливости была в том, что все с нетерпением ждали анонсированного Олегом выступления трио из гитариста, флейтистки и игрока на бубне, то есть состоящего из самого императора, графини Мэй и барона Лиса.

Олег и сам не понимал, почему он не поделился с Моцартом, а приберёг «Одинокого пастуха», «Шутку» из сюиты номер два, си-минор, Иоганна Себастьяна Баха и «Канон в ре-мажоре» Пахельбеля. Видимо, то путешествие с Лисом и Мышью в Плавий, когда они своим дружным музыкальным коллективом покоряли сердца слушателей, запало ему в душу.

Конечно, если бы Олег хотел уподобиться Фридриху Великому, то надо было бы ему играть на флейте, но тут было существенное препятствие — он это делать совсем не умел. Поэтому, с флейтой села на пуфик одетая в дорогое приталенное платье тростинка-мышка-норушка.

Император отдавал себе отчёт, что в эти мгновения рождается мода на музицирование в среде аристократов, и был этому рад. Меньше будут развлекаться видами мучительных казней.

— Государь, — Мэй взглядом показала, что она готова играть и ждёт команды.

— Лег, — улыбнулся император, — Давай во время наших выступлений, мы будем снова просто музыкантами. Идёт? Так что, пусть Лис, как наш музыкальный руководитель и скомандует начало.

Глава 18

Перед началом Большого имперского Совета, с самого утра Гортензия и Клейн пришли к императору, который в этот момент находился в своей гардеробной.

— Вот же неудача, а я уже позавтракал, — Олег был полностью одет в парадную форму, напоминающую ту, которую он видел на одной из картинок, изображавшей императора Александра Первого, — Что-то случилось? Для завтрака вы пришли поздно, а для того, чтобы идти на Совет — рано. Мы вчера не всё обсудили?

Гортензия, улыбнувшись, прошла к дивану, стоявшему справа от входа и изящно опустилась на него.

— А просто так зайти, проведать своего друга и императора, заодно посмотреть, как он подготовился принимать своих высших вассалов, я уже не могу? — поинтересовалась она.

— Ты можешь всё, Гора, что пожелаешь, — Олег поправил перед зеркалом жёсткий стоячий воротник — немного неудобно, но красиво — и аккуратно сел рядом с королевой Тарка, — только проверять, как я подготовился, не нужно. Веда оставила мне на память свою подружку первой-статс дамой, так что о моей внешности заботятся денно и нощно. Она меня уже так достала, — неожиданно даже для самого себя, как-то уж совсем по-мальчишески, пожаловался он старинной подруге и посмотрел на как всегда невозмутимого Клейна, за которым стоял молодой парень-раб с объёмным пакетом документов, — А ты решил, чтобы я за половину склянок перед Советом занялся подписанием бумаг? Клейн, дружище, а скажи мне честно, ты вообще нормальный? Только без обид.

Премьер-министр с укоризной посмотрел на своего императора и вздохнул.

— Государь, я принёс документы, которые необходимо подписать срочно. Это касается ваших распоряжений по поводу таможенных постов на севере провинции Ореж, представления на назначения ваших уполномоченных в городах — все кандидатуры с вами мы согласовали — и несколько важных и срочных финансовых документов — Армин их проверил и завизировал. Непонятно, сколько продлится Совет, а отправить нужно срочно. Я вам оставлю их тогда в кабинете на столе? В перерывах посмотрите.

— Оставляй, чего уж там, — махнул Олег рукой, — У тебя к Совету всё готово? Хотя, зачем я спрашиваю? У тебя всегда всё в срок и во-время. Не то, что у твоего шефа — императора. К вечеру всё подпишу, — кивнул он.

Когда премьер-министр вышел из гардеробной, Гортензия тихо рассмеялась.

— Значит, говоришь, тебя тиранят все? И баронесса Чеппин уже достала? — спросила она, — Ну, тут уж ты выбирай, кто тебе нужен рядом — тот, кто выполняет свой долг, или тот, кто тебя лижет.

— А совместить, думаешь, никак не получится? — с надеждой поинтересовался Олег.

— К сожалению, мой опыт мне подсказывает, что вряд ли. Впрочем, от тебя я слышала хорошее выражение, что любое правило подтверждается исключениями из него. Так что, ищи, только не советую тебе менять первую статс-даму. Я к ней присмотрелась. Весьма достойная женщина, хоть и немного жестковата с обслугой. Но по-другому порой нельзя, — Гортензия встала, — Как-то непривычно рассиживать в гардеробной, тем более, в мужской.

Олег пожал плечами. Императорская гардеробная меньше всего походила на то, что он себе раньше под этим представлял, начиная с размеров — они были раза в три больше зала в их с отцом квартирке, и заканчивая мебелировкой — тут можно было вполне устроить и пирушку на пять-шесть персон, и провести время с парой девиц в горизонтальном положении.

— Пойдём тогда к Уле? В тронный зал ещё рано, — Олег поднялся вслед за подругой.

Заседание Большого имперского Совета, в который помимо правительства империи входили и все имперские владетели — монархи, герцоги и представители городов прямого имперского подчинения, которых пока было числом три, Псков, Нимея и Ореж, а также города-крепости Наров и Вейнаг. Последний Олег хотел передать герцогу ре, Сар в связи с тем, что после включения в состав империи Саарона и Тарка он потерял своё стратегическое значение. Но сегодня городской Голова Вейнага тоже присутствовал в тронном зале.

Вообще, городские самоуправления во владениях своих вассалов император оставил, а вот в своих упразднил.

— Королева Бирмана готова принести вассальную присягу! — громогласно провозгласил глашатай.

Устроить красивый ритуал принесения присяги Иргонией перед самым началом открытия Большого имперского Совета придумала Гортензия. Она же предложила Олегу начать обсуждение с вопросов имеющих не очень важное значение. «Пусть истратят свой запал на пустяки», — сказала самая его мудрая соратница.

Иргония после церемонии вассальной клятвы заняла своё место за огромным круглым столом специально размещённом на время Совета в тронном зале. Как этот стол затаскивали в разборном виде и собирали — это история, которая заслуживала бы отдельного рассказа.

Повторять знаменитого героя земного средневекового эпоса короля Артура Олег вовсе не стремился. Но когда он обдумывал, как ему лучше обустроить проведение заседаний столь статусного органа власти империи, то круглый стол почему-то ему показался очень подходящей идеей.

Уравнивать себя с остальными участниками он не собирался, и для него к столу было поставлено большое, украшенное атрибутами власти кресло, в то время, как для остальных членов Совета вокруг стола были поставлены мягкие стулья с высокими спинками.

Вся мебель была изготовлена на мануфактурах Палена по специальному заказу и выглядела очень красиво и солидно.

— Государь, наш император, хочет спросить вашего мнения, благородные господа, об установлении в империи нового календаря, — бесстрастным сухим голосом произнёс премьер-министр Клейн, сидевший по правую руку от Олега — знатностью он уступал всем присутствующим, зато по должности был вторым лицом в государстве, за неимением в Псковской империи Верховного и Конституционного судов и парламента, — После заслушивания моего доклада император желает выслушать ваше мнение.

Каким-то образом ограничивать свою власть на данном этапе Олег не собирался. Решения Советов, что Большого, что Малого, носили строго рекомендательный характер. Впрочем, такая же картина была и в других монархиях и империях континента — решение владыки имело силу закона.

Олег прекрасно понимал, что лучше, если законность и справедливость в сознании людей будут совпадать. Поэтому он и не стремился гнуть своих вассалов, как говорится, в дугу. Пусть они всегда чувствуют свою личную сопричастность к установлению тех или иных законов и правил.

— Кхм, я, конечно, понимаю, что так будет удобно, наверное…, — резко и намного помолодевший и, от того, смотревший на Олега преданными глазами герцог ре Ивр первым нарушил молчание после доклада секретаря премьер-министра, на данный момент выполнявшего и обязанности секретаря Совета, для которого был поставлен специально небольшой стол возле окна, — Но в переписке с другими владетелями…, я имею в виду с теми, кто не в нашей империи…

— Им придётся привыкнуть, — доброжелательно улыбнулся герцогу император.

— Но что они будут про нас думать? Мы нарушаем веками установленный порядок.

«Да, конечно, твоё мнение очень важно для меня», — подумал Олег, глядя на Виделия, регента Глатора при малолетнем, отсутствующем пока в королевстве внуке.

Виделий-младший должен был оставаться при матери до своего совершеннолетия. Но даже при этом ни для кого не было секретом, что реально Глатором сейчас управляют Фис, бывший нимейский подручный Лешика и наместник провинции Вил, и генерал Шерез, формально так и являющийся командиром гвардии Олега, хотя своих гвардейцев не видел в глаза уже почти пол-года.

— Пусть думают, что хотят. А мы будем делать так, как лучше для нашей империи! — с пафосом провозгласил император, — Мы ещё и отметим Новый год, первый по нашему исчислению, отметим так, что все приглашённые иноземные послы и гости наверняка будут впечатлены. Но это будет зимой, как вы наверное все поняли.

Местный календарь Олега не устраивал давно, но не столько руки не доходили до его реформы, сколько статус попаданца ещё не позволял проводить такие тектонические сдвиги.

Местный год, длившийся четыреста два дня, делился на четыре квартала по сто дней и два свободных дня, которые отмечались в начале лета, как начало нового года.

Каждый раз, услышав что-то, к примеру, про начало шестой декады летнего квартала, Олегу приходилось мысленно в уме пересчитывать в привычную земную систему и получать двадцатые числа июля. Со временем, он конечно приспособился, но определённые неудобства это ему продолжало доставлять.

После долгих споров с Клейном и Гортензией, Олегу удалось составить, как ему показалось, вполне удобный календарь, главным достоинством которого он считал переход на месяцы и недели.

А что? Чем он хуже Юлия или Григория с их календарями или тех же французских революционеров? Пусть не сразу, но народ привыкнет к его календарю и новому летоисчислению — у него зимой, первого января начнётся первый год от основания Псковской империи.

Сначала Олег хотел сделать первым годом своей новой эры текущий, но потом запутался в своих мыслях насчёт рождения Иисуса Христа. В каком году тот родился? То, что двадцать пятого декабря, он разумеется знал. Но какого года? Первого? Нулевого или минус первого?

Бывает такое наверно у каждого человека, что мысль какая-то прицепится и не отпускает день-два. Так и у Олега с этим летоисчислением случилось.

В конце концов, он решил, что первым годом от основания его империи станет наступающий. Год он разделил на двенадцать месяцев с теми же названиями, что были на Земле.

Так как Таларея совершала оборот вокруг светила за четыреста два дня, то в месяцах было поочерёдно тридцать четыре и тридцать три дня. Начинался год с тридцатичетырёхдневного января, а заканчивался тридцатитрёхдневным декабрём.

Вместо десятидневных декад Олег ввёл семидневные недели, завершавшиеся воскресеньем, которое он распорядился настоятельно рекомендовать в качестве выходного. Скромничать не стал и определил это, как Олегов день.

Пройдут века, а его имя, имя императора, подарившего людям еженедельный выходной, возможно будет почитаться потомками даже больше, чем в античном мире Земли почитали Прометея, стащившего у богов с Олимпа огонь.

— А я вот совсем ничего не понимаю, — засмеялась Иргония, новый член имперского Совета, — Это что получается? Месяц может начинаться не с первого дня недели?

Совсем ничего не понимала не только она. Кроме Клейна и Гортензии, все остальные слышали про новое исчисление времени впервые. Просто, другие члены Совета ещё никак не могли уместить в голове новый календарь и понять, зачем это императору надо. А ведь Олег ещё приготовил им и замену двадцати склянок в сутках на двадцать четыре часа.

Идея Гортензии вбросить первым вопросом изменения календаря и исчисления времени суток сработала замечательно.

До обеда споры и обсуждения по этому вопросу так и не закончились. Пришлось продолжать их и после обеда.

Неожиданно для императора камнем преткновения оказалось его предложение о введении выходного дня через каждые шесть рабочих.

— Чернь и так ничего не делает, — возмущался бывший глаторский, а ныне имперский герцог ре Грендар, худощавый остроносый мужчина средних лет с бегающими глазками, — так им ещё и официально разрешить бездельничать.

Год назад Ре Грендар, внимательно почитав, что ему писала Гортензия, и переговорив тайно с Олеговым генералом разведки Агрием, рассудил, что вовремя предать, значит, предвидеть, и переметнулся на сторону винорского регента Олега, как только его армии вошли в Глатор. Императору этот его вассал был крайне неприятен. Но кадровые вопросы такого уровня, он собирался решать крайне осторожно. Да и не на кого ему ещё было менять всех герцогов. Как говорили иногда в его родном мире, скамейка запасных у Олега была совсем пока короткой.

— Тем, кто ничего не делает, выходной не нужен, — рассудительно сказала Клемения, — А работникам отдыхать иногда будет полезно. Мы ведь не про рабов сейчас говорим? — уточнила она у Олега.

— Не про них, и не про сервов, — подтвердил он, — Но вот крепостные тоже должны иметь один день в неделю для безделья.

Поскольку на заседание Большого имперского Совета по регламенту было отведено всего два дня — император нисколько не лукавил, когда сообщил всем, что времени у него совсем мало, и его ждут другие неотложные дела — а весь первый день полностью был потрачен на обсуждение Олегового календаря, то на второй день по остальным вопросам, как говорилось в другом мире, понеслись галопом по европам.

Споров теперь было меньше, и потому, что весь первый запал уже прошёл, и потому, что вечером после первого дня заседания всем членам Совета была организована прекрасная культурная программа. Естественно, наиболее впечатлены ею были те, кто подъехал в Псков позже остальных. Даже вечно недовольный регент Глатора, и тот теперь сидел задумчивый и расслабленный.

— С административно-территориальным устройством, как я понимаю, все ознакомились? — Клейн задал вопрос, который смело можно было отнести к риторическим, потому что карты-схемы с обозначением границ владений и указанием их вассальной принадлежности были отпечатаны в типографии на бумаге высокого качества и с самого утра доставлены всем членам Совета в те места, где они изволили почивать, — Если есть вопросы к нашему государю, то он разрешает их задать. Если вопросов нет, то прошу проголосовать за просьбу к императору данное административно-территориальное устройство Псковской империи утвердить.

Накануне, как докладывали Олегу соглядатаи — а ниндзя не столько охраняли гостей-владетелей, сколько, как американцы за европейцами в покинутом им мире, подсматривали и подслушивали — герцог ре Марель, бывший вассал Плавия Второго, был крайне недоволен присоединением его южного участка леса к владению непонятно откуда взявшейся графине Мэй.

Однако, его рука поднялась одной из первых при голосовании. Теперь герцогу даже думать о том, что его сиротинку обидели, будет не честно. Он тоже, как и все другие владетели проголосовал за.

Все члены Большого королевского Совета теперь должны будут чувствовать свою общую коллективную ответственность за принимаемые решения.

— Не тяни, Клейн, — подсказал Олег, — Они так рассуждать долго ещё могут. Они поддержали, теперь давай дальше.

Следующий закон, о Правительстве империи, интереса особого не вызвал и был принят почти без обсуждений. А ведь Олег придумал настоящую революцию в государственном управлении, сделав премьер-министра вторым лицом в имперской иерархии, независимо от титула лица эту должность занимающего.

Нет, Министры двора, которых по формальному признаку можно было бы считать премьер-министрами, часто имели титулы графов, а иногда и баронов, и при этом отдавать распоряжения герцогам. Но, как говорится, дьявол всегда в деталях. Во всех монархиях Тарпеции Министры двора действовали по поручению и от имени монарха, а свои собственные разработанные решения заверяли монаршей подписью и печатью.

Впервые, именно в Псковской империи, теперь глава правительства будет вправе от своего имени и за своей подписью направлять организационно-распорядительные документы, обязательные к исполнению всеми имперскими владетелями, хоть герцогами, хоть королями. И без разницы, что у нынешнего премьер-министра Клейна всего лишь титул графа.

Намеченную судебную реформу, учитывая не совсем удачный опыт её реализации в герцогстве Сфорц, Олег отправил на доработку. Принятие Положения о судах и судопроизводстве он отложил до следующего очередного заседания Большого Совета, которое состоится теперь через пол-года. А вот Воинский устав он вынес на рассмотрение сейчас, так же как и законы о границе, о таможне, о налогах и множество других, над которыми работали не покладая рук десятки чиновников правительства во главе с самим императором.

Казалось бы, что всё так гладко и пройдёт, и все идеи императора получат полное одобрение, пока последним вопросом не был внесён на рассмотрение Табель о рангах.

— Государь, так скоро вокруг нас одни дворяне будут, — высказал сомнение даже верный друг Чек.

Его бурно поддержали большинство владетелей. Пришлось Олегу кое в чём пойти на небольшие уступки. Так, он согласился, что право на наследуемое дворянство и на владение будут получать офицеры только дослужившиеся до полковников. Остальным офицерам придётся довольствоваться дворянством личным. Но это была единственная уступка, на которую император пошёл.

В целом, Олег остался доволен прошедшим Советом.

— Олег, а что ты там говорил насчёт Нового года? Что там такое будет, что все изумятся? — поинтересовалась королева Саарона.

— Расскажу, Уля, обязательно. Но ты не забывай, что с сегодняшнего дня мы с тобой начинаем активную деятельность. Организационные дела мы, слава Семи, завершили, теперь нас ждут суровые будни.

Глава 19

Ты где таких дохлых набрал? — спросил Олег у начальника работ по формовке рельсов, — По объявлению, что ли?

Грех было не воспользоваться прибытием Ули. Вдвоём они за день управились с Укреплением материалов для завершения строительства рельсовой дороги до Вейнага. И даже создали большой задел на начало прокладки путей из Пскова в Саар через территорию Геронии. Королю Тарка ещё декаду назад — до наступления первого года новой эры измерять неделями Олег ещё не начал — отправили об этом уведомление. Его согласие было получено заранее.

— Я не набирал их, государь, — ответил крупный рассудительный мужчина, — это мне оставили таких. Всех, кто поздоровее и посноровистее, забрали на ускорение строительства телеграфных линий. А мне сказали, что месить глину с песком смогут и эти, — он небрежным жестом показал в сторону карьера, где возились несколько сотен рабов.

— Логично, — согласился Олег, — Хорошо, пусть будет так, но больше никого не отдавай. Если что, сошлёшься на моё распоряжение.

Присутствие сестры очевидно резко двинуло вперёд массу намеченных им мероприятий и дел.

За две декады, прошедшие с окончания Большого императорского Совета, Олег буквально закрутился-забегался, как белка в колесе, и закрутил-забегал с собой и Улю.

Хорошо, что Чек с Гортензией не уехали из Пскова, вызвавшись помогать своему другу и императору. Другие владетели тоже не очень-то рвались уезжать из столицы империи, уж больно им тут понравилось, но дел и у них было много. Так что, пришлось им отправляться в свои владения, чтобы проводить в жизнь принятые на Совете решения.

В Тарк и Саарон премьер-министр Клейн направил целые правительственные делегации, чтобы они помогли на время отсутствия монархов местным королевским чиновникам с управлением владениями Ули и Чека с Гортензией.

— Обернулись за один день и столько всего нужного сделали. Спасибо тебе, Уль. Какое счастье, что ты у меня есть, — сказал Олег, когда поезд уже подходил к перрону Псковского вокзала.

— Нет, Олег, — засмеялась Уля, — это тебе спасибо, что ты у меня есть. Ты мой самый дорогой человек, и никто тебя не заменит.

— Да ладно. Вот выйдешь замуж, и я стану тебе в тягость со своими вечными работами и поручениями.

— Не говори так, обижусь.

Уля притворно надула губки, но не на долго. Уже через мгновение, она с удовольствием смотрела в окно купе, на выстроившийся на перроне почётный караул гвардейцев и оркестр.

— У меня уже четверть резерва магии восстановилась, — сообщил Олег сестре, — А у тебя?

— Совсем чуть-чуть, на донышке, до тебя мне далеко, — вздохнула Уля, — Но к утру буду полной, как тот бочонок с мёдом, который мне вчера Тимения прислала.

Бывшая Улина рабыня и подруга детства, вышедшая замуж за Малоса, первого ученика главного имперского химика Ринга, сейчас возглавлявшего нефтяную отрасль Олега, увлеклась разведением пчёл в своём лесном имении и частенько посылала своей бывшей хозяйке-подруге свою продукцию. И, надо сказать, мёд у неё был очень душистым и вкусным. Уж на что Олег не был особым любителем этой сладости, но и он с удовольствием его иногда ел — Уля не жадничала и с кровным братом делилась щедро.

— Тогда тебе незачем ехать сейчас со мной к оружейникам. И так за эти дни умаялась со мной. Отдохни. Посмотри хоть, что тебе Кара, наш министр культуры, приготовила. Графиню Мэй с собой прихвати. Я думаю, Гортензия не будет возражать. Хватит нашей флейтистке свои глазки за чтением вороха дипломатической переписки портить. Пусть тоже передохнёт, а то вы у меня и без войны зачахнете.

В прошлой жизни Олег слышал шутку насчёт того, как можно легко победить российскую армию. Надо было бы просто объявить войну и не нападать — та бы сама себя тренировками и учениями до смерти замордовала.

Понимая всю степень угроз, которые против него возникли после появления на горизонте второго попаданца с пока неясными целями и намерениями, готовясь к серьёзной борьбе не столько с республиканцами, сколько со стоящими за ними парсанцами, Олег и правда не желал замучить своих друзей, соратников и помощников. Отдых всем нужен. А его друзья уже две декады почти не спят.

— Я бы всё же хотела, хотя бы одним глазком, глянуть на маленькие огненные трубки. Мушкеты? Правильно?

— Пока мушкеты, а позже попробуем и штуцеры.

Случившееся однажды у Олега в прошлой жизни общение в интернет-переписке на тему первых простейших образцов огнестрельного оружия позволяло теперь реализовывать на практике создание как мушкетов, так и штуцеров.

К сожалению, из последнего донесения, полученного им из Распила, было ясно, что пока с получением сплава, который смог бы защитить порох от магических заклинаний Пламя или Молния, дела обстоят неважно.

— К чему это? — поинтересовался Олег у гвардейского капитана — начальника почётного караула, после того, как принял у него доклад и прослушал встречный марш, — Чувствую, скоро вы меня подобным образом и из бани встречать будете. Как я понимаю, это идея первой статс-дамы?

— Так точно! — капитан улыбался и никакого смущения от слов своего императора не почувствовал, — Ждали сигнала от телеграфистов, и как только узнали, что вы выдвинулись обратно от карьера, заняли предписанную дислокацию!

— Кем предписанную, офицер?! — вызверился неожиданно даже для себя Олег, — Баронессой Чеппин? У меня баронесса что ли гвардией комндует? Может вам тогда гвардейские эполеты на камзол лакея сменить? — спустив пар и увидев, что сильно расстроил боевого и очень бравого капитана он сменил гнев на милость, — В следующий раз выполняй распоряжения только своих командиров. Назначение в наряд во дворец вовсе не означает, что ты переходишь в подчинение к первой статс-даме. Пусть она прислугой командует и придворных строжит. Понятно? Если бы ты её, а не приказов генерала Шереза слушал, когда прорубался к знамени сааронских наёмников, сколько бы людей своих зазря положил, как думаешь?

В офицере смущение от ругани императора смешалось с гордостью за то, что Олег помнит его воинский подвиг.

— Виноват, государь! Больше не повторится! — он покаянно кивнул и бросил искоса важный взгляд на строй своих подчинённых, которые наверняка слышали, как император вспомнил о боевых заслугах их командира.

С вокзала дороги императора и королевы Саарона разделились. Олег поехал к мастерским, а Уля во дворец.

Мушкетов было пока изготовлено два десятка, все немного разных конструкций, и сделан один штуцер. Но всё это требовалось ещё испытать после императорского заклинания Укрепление. До появления марок стали нужного оружейного качества без использования магии было уже совсем близко.

В Рудном и Вилском герцогстве металлурги были им освобождены от всех видов налогов, включая подушную подать, и получили приличное финансирование, а специалисты в этой области, находившихся в крепостной или и вовсе в рабской зависимости, были им освобождены отдельным указом.

На слезливые жалобы Веды, пошедшие потоком по телеграфу, что этот указ не просто снижает капитализацию её герцогского имущества, но и лишает хороших инструментов воздействия на нерадивых, ответил, что из-под палки работается хуже, чем при высокой личной заинтересованности.

Армин, его главный имперский казначей, после долгой и обстоятельной беседы с императором, с которой он вышел похудевшим на пару килограмм точно, понял приоритеты промышленной политики Псковской империи. И деньги на первоочередные разработки и производства теперь поступали бесперебойно и без длительных согласований.

— О результатах испытаний доложишь мне немедленно, — приказал он Смарну, главному специалисту, отвечавшему у Трашпа за огнестрельное вооружение.

На следующее утро, едва Олег проснулся, ему доложили о прибытии генерала разведки Агрия. Естественно, откладывать встречу он не стал и приказал проводить к нему генерала сразу.

— Наконец-то, — император совсем по дружески открыл объятия вошедшему к нему в малую гостиную Агрию, — Я уже тебя заждался. Угощайся, — он кивнул на фуршетный столик, уставленный закусками, в основном бутербродами и канапе, — Я сегодня завтракаю с послами Нерчира и Дорвинга — им ещё вчера было назначено, так что сам понимаешь, тебе с нами находиться будет лишним. Да и я с тобой сейчас немного перекушу. Больше послам достанется, а то они голодные, поди.

Оба эти полу-нищих и вечно выпрашивающих займы у любого, кто может их дать, королевства, с представителями которых он сегодня решил переговорить, уже давно и плотно сидят под колпаком Оросской империи.

Вот только «давно и плотно» вовсе не означает, что «дальше и на века». Олег хотел получить информацию, пробить по официальным каналам, во что ему обойдётся установление союзнических отношений с этими попрошайками, проще говоря, за какую сумму они готовы будут переметнуться от северной империи к новой.

Сажать себе на шею содержание нахлебников Олег не хотел, но в свете надвигающихся событий приходилось думать о безопасности северных границ, пока он будет действовать на юге.

— Государь, простите меня, — Агрий после объятий сделал шаг назад и опустил голову.

По выражению его лица Олег сразу понял, что случилась крупная неприятность. Агрий был бледен как мел. Сердце императора невольно сжалось от дурного предчувствия.

— Говори, — коротко сказал он.

— Группа Кулвора погибла. Весь десяток.

Олег сделал несколько шагов и сел на диван.

— Как это произошло?

Кулвора Олег помнил очень хорошо. В школу ниндзей тот попал в числе первых одиннадцатилетним пастушонком-сиротой и сразу же проявил себя необычайным рвением к учёбе. Нет, все мальчишки и девчонки тогда очень старались, но Кулвора Олегу приходилось постоянно сдерживать, иначе пацан мог просто перегореть.

Да, у него тогда получалось хуже, чем у Агрия или других будущих ниндзей по причине тщедушности его недокормленного много лет тела. Но он сумел усвоить все премудрости искусства ассасинов и ту дополнительную программу, что Олег им преподавал.

В разведке Кулвор стал одним из самых опытных боевиков спецназа, по заслугам выслужившим себе шеврон капитана. На это разведзадание в Растин он отправился во главе сводного десятка самых лучших ниндзей спецназа и известие об их гибели вызвало у Олега настоящий шок.

— По моей глупости и самонадеянности, — сказал Агрий глухим голосом, — То о чём ты всегда предупреждал, но о чём я стал забывать — недооценка противника.

— Твою виновность или невиновность, твои промахи и ошибки мы с тобой обсудим отдельно, а пока давай сухо, коротко и по делу.

Олегу самому приходилось прикладывать серьёзные усилия. Он знал, что в этот десяток напросилась и Джулия, девочка, которая так нравилась ему своим веселым нравом и своим отношением к жизни. И вот теперь её нет и больше никогда не будет.

Случаи гибели ниндзей случались и раньше, но это были одиночные трагедии, и никогда ещё они не касались людей, с которыми Олег был так близок. А с Джулией он был несколько раз даже очень рядом и до сих пор помнил её стройное упругое тело и огромную энергию.

— Мы появились в Растине под видом рыбацкой артели, ищущей найма на чужое судно по причине утраты своего, — начал рассказывать молодой генерал, — Сняли заброшенный пакгауз на самом краю южных причалов Растина. Ребят я там оставил, а сам ночью пошёл на встречу со своими агентами. Через них в течение декады удалось троих парней и одну девушку легализовать в городе наёмной обслугой в тавернах и трактире. Остальные распределились чуть попозже. Нувиде — может помните? высокая такая, левша — удалось устроиться в «Клуб капитанов», это очень престижное заведение. Обострённое восприятие, сами знаете, хорошо помогало собирать все интересующие сведения. Выяснили очень многое. Докладывать?

— Позже доложишь. И обязательно подготовь докладную записку — я внимательно просмотрю, чтобы ничего не упустить. Мы с тобой ещё не раз на эту тему будем вести беседы. А теперь давай о ребятах.

Агрий вздохнул. Было видно, как ему тяжело, но он быстро взял себя в руки.

— Мы кое-что узнали о защите, я имею в виду магическую, парсанских судов. Там всё дело в специальных амулетах. Как и кто их делает, узнать не удалось, потому что, похоже, это мало кто вообще знает. Я тут подумал…ну, вы же можете узнавать…,

— Вы решили один такой амулет добыть и принести мне. Я понимаю.

Заклинание Познание Магии позволяло Олегу видеть любой магический конструкт, читать его как открытую книгу, а прочитав, запомнить.

— Да. Добыть. А взять его можно было только на парсанском корабле. Поэтому…

— А купить его, предложив денег, очень-очень много денег не пробовали? — Олег перебил своего генерала, — У нашей Растинской агентуры, насколько я знаю, отличная банковская крыша и денег более, чем достаточно, чтобы купить десяток кораблей. Разве нет? С трудом верится, что среди матросни не нашлось бы желающего рискнуть и заработать сразу кучу денег.

Агрий ещё более понурился. Сразу было понятно, что мысль о подкупе кого-то из заокеанских матросов у него была и без подсказки Олега. Но тут наверняка на принятие решения утащить амулет с парсанского корабля подействовали азарт и ребячество самих ниндзей, рьяно желавших отличиться и блеснуть своими способностями и умениями, а Агрий не проявил нужной твёрдости. Вот и блеснули. Никого в живых не осталось.

— Можно было, господин, — тихо сказал генерал, — но я решил, что проще будет взять с корабля. К тому же, ребята настроились на серьёзную работу, никакой расслабленности. И корабль для визита выбрали самый меньший из четырнадцати парсанских, что стояли на рейде. Все понимали, что парсанцы могут приподнести сюрприз. Но такого не ждали, конечно. Джулии единственной удалось уйти — её Кулвор умудрился вытолкнуть за борт в последний момент. Как она смогла в полной темноте с арбалетным болтом, застрявшим у неё в печени, уйти и добраться до берега, я выяснить у неё не успел. Всё, что она успела сказать, так это то, что этот амулет, или там есть ещё какие-то…кроме защиты, вроде Сферы… амулет этот ещё и сигналка и, главное, чего из ребят никто не ожидал, он замедляет сильно…Не так сильно, как вы можете, но силы этого амулета хватило, чтобы даже на ускорении гепарда ниндзя стали двигаться медленней матросов-неумех. Пока Кулвор не выкинул её за борт, Джулия успела перерезать горло одному парсанцу и видела, как наши уложили ещё четверых, кто первый выбежал на палубу. А потом матросы повалили из кубриков толпами, и командир крикнул ей прыгать за борт и толкнул. Болт достал её уже в воде. Она умерла у меня на руках.

В глазах Агрия, заново переживавшего произошедшее в Растине, Олегу привиделись слёзы, но генерал умел сдерживать свои эмоции.

— И вашего шефа с вами не оказалось рядом, чтобы исцелить хотя бы Джули.

— Государь, я…

— Сколько магов было среди наших?

— Трое, но слабые. Они могли только определить границы Сфер или сигналки. Может и другое.

— Надо было мне самому идти за амулетом, а вам это строго-настрого запретить. Не догадался. А должен был.

— Государь…

— Что ты заладил, Агрий? Пластинку заело? — Олег ладонью хлопнул своего генерала по плечу, — Я с тебя ответственности снимать не собираюсь. Ты виноват, и знаешь это. Но и я хорош. Надо было мне предвидеть, что у вас всех ещё подростковый азарт в одном месте играет. Я должен был вам внятно задачу поставить и жёстко определить её рамки — что нужно делать, а что нет. И исцелить я Джулию мог, и ребят бы уберёг. Вот теперь, Агрий, нам с пониманием своих ошибок, из-за которых погиб десяток наших замечательных парней и девушек, предстоит жить дальше. А этот мерзкий амулет я обязательно добуду в ближайшее же время. Сам.

— Государь…

— Всё, Агрий. Мне пора заняться дипломатией, — Олег резко выдохнул и встал, — У меня есть защита от любой вражеской магии, а больше ни у кого такой опции нет, даже у Ули. Так что, готовься к обратной дороге в Растин. Будешь сопровождать меня туда. Воевать в одиночку против Растина и Парсана я не собираюсь. Можешь не переживать — с головой у твоего шефа всё в порядке. А вот сделать то, ради чего погибли наши люди, я просто обязан. Начинать войну, не поняв все возможности и силы врага, было бы ещё большей глупостью.

Глава 20

Завтрак, совмещённый с дипломатическим приёмом, начался довольно напряжённо. Все присутствующие на нём заметили мрачное настроение императора, обычно всегда на официальных мероприятиях благодушного и приветливого.

— Сейчас старалась вспомнить, когда я видела тебя таким угрюмым, и поняла, что ещё ни разу, — негромко сказала сидевшая слева от него Гортензия, воспользовавшись тем, что остальные, кроме сидевшей с другой стороны от Олега Ули, отвлеклись на заигравший в обеденном зале ансамбль.

— Олег, правда, что-то совсем плохое случилось? — встревожилась Уля.

— Плохое случилось, — также тихо ответил он — незачем иноземцам слышать лишнее, — Но ничего такого, что представляло бы опасность для нас и для империи. Позже всё расскажу.

Гортензия, умница, сообразила взять весь ход застольной беседы на себя.

Кроме императора, королевской четы Тарков, королевы Саарона и послов Нерчира и Дорвинга, на этом утреннем приёме присутствовали премьер-министр Клейн со своей супругой Иреттой, министр финансов Армин, также со своей второй половиной, и весьма экстравагантно выглядевший посланник Великого кагана Ахейского союза племён, которого пригласили по личному настоянию императора, проявившему любопытство к столь редкому в этих краях гостю.

Ахейцы не очень приветствовали посторонних на своих лесо-степных территориях, пропуская к себе лишь купеческие караваны с необходимыми товарами. Но и сами не были большими любителями покидать родные места.

Особых проблем союз племён своим соседям не доставлял, что не исключало стычек, иногда довольно крупных, на границах ахейцев с Горными княжествами. Но такое случалось и между другими государствами сплошь и рядом.

Делегация от Великого кагана уже была принята министром иностранных дел и даже допущена до встречи с премьер-министром. Вопросы поставок Ахейскому союзу продукции Сфорца в обмен на шерсть и хлопок были решены к обоюдному удовлетворению договаривающихся сторон, и гости уже собирались уезжать, когда Олег решил, что отпустить ахейцев ни разу на них не взглянув было бы с его стороны упущением.

Посмотрел, называется. Сейчас императору стало не до пустого любопытства и даже не до хитрых намёков послов северных соседей. Его голова всё время завтрака работала, как компьютер на перезагрузке, но вовсе не над теми вопросами, ради обсуждения которых он, собственно, и пригласил иноземцев. Впрочем, он видел, что Гортензия умело вываживает представителей Нерчира и Дорвинга, как опытный рыбак щуку.

Раскаяние за совершённую глупость — а глупостью, как он теперь убедился, является не только непродуманное действие, но и бездействие — разбудило в нём злость на себя и желание отомстить противнику.

Вот что ему мешало категорически запретить своим ниндзям соваться в пасть неизвестной опасности? А теперь только и оставалось, что заниматься самобичеванием и строить планы мести.

При этом, Олег не был настолько импульсивен, чтобы тут же броситься в атаку на растинцев и их объявившихся заокеанских покровителей. Он понимал, что сейчас не время.

Мало того, что вся его армия, кроме двух бригад Товбиса и Ковина, получивших звания бригадных генералов, проходит через сложные процессы переформирования и доукомплектования. Так ещё ведь предстоит провести боевое и строевое слаживание новых воинских частей. Нужно время, чтобы армия, что называется, переварила все те изменения, которые в ней сейчас происходят.

На Большом императорском Совете были поддержаны к утверждению Боевой и Общевоинский уставы. Делить последний ещё и на уставы внутренней службы, дисциплинарный, строевой и гарнизонной и караульной служб Олег посчитал преждевременным. Хватит пока и одного общего для организации всей службы в мирное время.

Даже в вопросе чинов его армии предстояло привыкать и к новым воинским званиям.

Солдаты теперь разделялись на рядовых и капралов. Была установлена и новая линейка унтер-офицерских званий — сержант, старший сержант и старшина, а для их определённых категорий, не связанных с командованием личным составом — мастер-сержант и штаб-сержант.

Изменения коснулись также офицерского состава и генералитета, вызванные полным переходом армии империи на оправдавшую себя в боях и походах структуру полков Сфорца. После лейтенанта и капитана, шли майор, подполковник и полковник, а высший офицерский состав состоял из бригадных генералов, корпусных генералов и полных генералов. Для магов сохранилась соответствующая приставка к званиям.

И в навершии всей этой пирамиды стоял маршал империи, пока в единственном числе, Торм. Правда, Олег подумал присвоить аналогичное звание и королю Тарка Чеку, но решил, что нужно подождать подходящего момента и повода.

Но кроме неготовности армии, Олег ещё не был готов и технически. Главную опасность сейчас он, вполне разумно, видел не в высоких стенах многолюдного Растина, не в большом количестве нанятых нынешним диктатором наёмников — кстати, по сведениям, которые привёз Агрий и что Олег успел наскоро просмотреть, там объявился и старый знакомец Болз со своими недобитками, не в двух бригадах морской пехоты парсанцев, разместившихся в пригородах Растина, а в заокеанских магах и боевых кораблях царя, которые могли, как снабжать Растин всем необходимым, так и вести стрельбу из баллист с залива и Ирменя.

Его ниндзя хотели получить секреты мощи парсанского флота. И погибли. Значит, теперь тот, кто отправил своих ребят на гибель, должен сам сделать то, что нужно было с самого начала. У него, попаданца, есть заклинание Магический Щит. У ниндзей, которых он отправил на убой, такого не было.

Предстоящую войну Олег планировал выиграть сделав упор на магическую мощь свою и Ули, а также на новые образцы вооружений, до сих пор невиданных в этом мире — огнестрельное оружие и брандеры. Понятно, что одного этого будет явно недостаточно. Здесь, как и в родном мире императора, точку в войне должна была поставить царица полей — пехота. И хорошо, что бригады латников у него сейчас полностью готовы к боевым действиям в любое время.

Гортензия довольно невежливо своей ножкой незаметно под столом пнула Олега по сапогу — и этот человек учил его правильному поведению? — чем вывела из задумчивости.

Нет, за своими размышлениями император не забывал иногда слушать, о чём говорят за столом и даже вставлять необходимые реплики, но то, что разговоры пошли по второму кругу и мероприятие пора было заканчивать, он не заметил.

— Спасибо за приятную и содержательную беседу, господа, — произнёс Олег, давая понять, что завтрак окончен, — Приятно было и с тобой познакомиться, бек Цурукан, — с доброжелательной улыбкой он кивнул молодому двадцатипятилетнему мужчине в ярко-зелёном дорогом халате из шёлка с умными глазами и руками воина, — Передай от меня привет и наилучшие пожелания моему брату Великому кагану.

Естественно, ни в каких родственных отношениях псковский император и ахейский каган не состояли, но этикет предписывал обращаться суверенным государям именно так, если между ними не было враждебных отношений. С ахейцами у Олега до появления этой делегации отношений не было никаких.

После слов императора все присутствующие за столом поднялись и поклонами стали прощаться с хозяином дворца и империи.

— Ну и какие выводы и предложения будут? — поинтересовался Олег, когда иноземцы ушли, а он с остальными перешёл в малую гостиную — их компанию покинули ещё только супруги Клейна и Армина, — я, если честно, немного отвлёкся, поэтому положусь целиком на ваши мнения. Лишь бы они не расходились критически.

— Мы заметили, что тебя с нами не было, — переглянувшись со всеми сказал Чек, — ты был где-то далеко. Что случилось, Олег?

— Давайте, сначала закончим с одним вопросом, а потом уж поговорим о другом.

Рассевшись по диванам в гостиной, его соратники недолго определялись, кому высказываться первым. Разумеется, эта честь выпала королеве Тарка.

— Моё мнение, что устанавливать союз с этими королевствами нет смысла, — Гортензия изобразила на лице презрительную гримассу, — Сейчас они запутались в долгах, их казны пусты, а средства на текущие расходы они получают от Оросской империи. Но с каждым годом всё меньше. Как я поняла, и Дорвинг, и Нерчир с удовольствием рассмотрят наше предложение о союзе, если таковое поступит. После твоих побед баланс сил в нашем регионе изменился, и теперь наши северные соседи не сильно боятся сменить себе покровителя. Только это нам будет очень дорого стоить.

Как только речь зашла о деньгах, все посмотрели на Армина. Тот понял, что все ждут его оценок.

— По тем данным, что мне приходили от Агрия, и то, что я понял из бесед с послами, думаю, что данный союз нам только в текущем году обойдётся в сто пятьдесят — двести тысяч рублей. Это прямые затраты. А ещё они ведь хотят, чтобы мы уравняли стоимость наших товаров для их королевств с теми ценами, которые сейчас в Глаторе и Тарке. Конечно, имеются в виду только сфорцевские имперские товары, а не те, что изготавливаются частниками, но всё равно это даст годовой убыток нашей казне дополнительно в семьдесят-восемьдесят тысяч рублей, при условии, что сохранятся те же объёмы закупок, в чём я сомневаюсь.

— Объясни, — попросил Чек, — они что, начнут пить больше водки или кальвадоса? Или их бабы станут тратить больше на косметику и парфюм, или…

— Всё проще, Чек, — перебил своего друга Олег, — Армин считает, что дорвингцы и нерчирцы займутся перепродажей наших товаров.

— Да, государь, — подтвердил министр финансов, — А это убытки нашим торговцам. Но проблема ещё и в том, что наши расходы будут расти. Мне пока точных рассчётов мои клерки не сделали, но картина там безрадостная. Что один, что другой монархи с упрямством делают то, что обязательно ведёт к финансовому краху. Абсолютно безумное расточительство. Они покупают то, что им не нужно, на деньги, которых у них нет. Заказывают у нас и у Хадона огромное количество дорогих товаров на занятое у Оросса.

— Тогда мы зря беспокоимся о наших северных границах? — уточнил Олег, — С пустой казной много не навоюешь, и никаких вооружённых провокаций, пока мы будем заняты на юге, можно не опасаться? Армин, твоё мнение, они в состоянии развязать против нас войну?

Вопрос для министра финансов был слишком серьёзным, чтобы он мог дать на него однозначный ответ — Олег это понимал — но пусть выскажется.

— Настоящую, вряд ли, — после недолгих раздумий ответил Армин, — но вот устроить разорение северным провинциям Глатора и Тарка могут попытаться. Я думаю, что если Оросс условием выделения следующих займов поставит именно организацию нам неприятностей, то королевствам некуда будет деваться.

Олег ещё поинтересовался мнением Гортензии насчёт шансов подталкивания Ороссом своих сателлитов к недружественным действиям против Псковской империи и спросил Чека, что тот думает про возможности армий Нерчира и Дорвинга.

Получалось, если исходить из их слов, что придётся в северных провинциях Глатора и Тарка держать крупную войсковую группировку. Одними силами ландверов надёжно прикрыть границы не получится. Если, конечно, потенциальных агрессоров не перкупить.

— Я склоняюсь к тому, чтобы направить на север большее количество полков, а не тратить деньги на таких псевдо союзников, — согласился Олег с предложениями своих соратников, — Вкладываться нужно в себя, в свою империю, а не кормить всяких проходимцев. Но, прежде чем принять окончательное решение по этому вопросу, я бы хотел получить точные рассчёты, как по размерам средств, которые придётся выделять нашим северным соседям, так и по количеству необходимых дополнительных военных сил, которые мы будем вынуждены размещать в Глаторе и Тарке.

На самом деле решение он уже принял — Олег помнил из истории родного мира, когда Восточная римская империя платила постоянно своим «союзникам» — всяким варварским вождям, князькам и царькам, чтобы те не тревожили её границы, и чем это всё обернулось, когда деньги стали заканчиваться, а постоянно недофинансированная собственная армия начала представлять собой жалкое сборище, нисколько не напоминая собой ту силу, которая когда-то смогла покорить всё Средиземноморье. Но опираться при выработке решений Олег хотел только на проработанные материалы.

После его слов, подведших черту под обсуждением вопроса безопасности северных границ, наступила тишина. В чём-то даже неловкая. Все соратники ждали от своего императора разъяснений относительно его утреннего мрачного настроения.

Тянуть дальше Олег не стал.

— Группа ниндзей, которую я направлял в Растин для сбора сведений, погибла в полном составе. Весь десяток, — сказал он, — Попытались проникнуть на корабль парсанцев, чтобы добыть для меня один из их загадочных магических амулетов, но потерпели неудачу. Это были лучшие мои ученики среди разведчиков. Агрий их лично подбирал.

Больше всех из присутствующих была ошарашена Уля. Она сама прошла школу ниндзей, неоднократно вместе с ними участвовала в решении боевых задач, а потому прекрасно понимала их возможности.

— Но как?! — воскликнула она.

Остальные тоже испытали нешуточный шок. Гибель целого десятка спецназовцев — такое случилось впервые. И все ведь прекрасно понимали, что в лобовую атаку против строя латников ниндзей никто не посылал. А это означало, что пусть не самого Олега, но его начальника разведки парсанцы переиграли.

Олег довольно подробно рассказал о случившемся. Всё, что узнал от Агрия.

— Дело подошло к тому, — подвёл он итог своему рассказу, — что мне придётся лично заняться выяснением того, что не смогли мои ребята. Клейн, тебе предстоит поработать и за меня над реализацией намеченного на Совете. Уля, рассчитываю на тебя во всех делах, касающихся магического Укрепления. Чек, тебя попрошу помочь Торму, нашему маршалу, во всех армейских реформах. Я постараюсь долго не отсутствовать, за четыре — пять декад, или месяц — полтора, по-новому, постараюсь уложиться. Воевать я не буду — не нужно грозно морщить лоб, Гортензия — обычный разведывательный рейд. Для себя никакой опасности я не вижу.

— Это не означает, что её нет, Олег, — Гортензия ничуть не смягчилась, — Я категорически возражаю против твоего авантюризма. Хватит уже как молодому ниндзе лезти куда попало. У императора есть свои задачи. Не справился десяток? Пошли сотню. В конце концов, ты же уже придумал немагический ответ на магию парсанцев? Амулеты там или не амулеты…

— Гора, извини, — прервал её Олег, — ты немного не поняла. Я сейчас не спрашиваю ваших советов, а оглашаю своё решение. Понимаешь? Я не собираюсь посылать на гибель вслед за десятком сотню, потом тысячу, потом десять тысяч. Я установлю причину, по которой мои ниндзя погибли, и либо устраню её, либо придумаю, что противопоставить. Но, в любом случае, я найду способ надрать задницы заокеанским магам. А вы тут и без меня справитесь. Заодно, считайте это экзаменом. В первую очередь для тебя, Клейн. А тебя, Гортензия, попрошу подготовить мне до завтра подробный доклад о Валании. Я хочу знать всё, что известно, не только о Парсанском царстве, но и вообще о том, что на том материке происходило и происходит.

Его достаточно резкий тон подействовал не так, как Олегу бы хотелось. Всё же с ним сейчас находились не дворцовые прихлебатели, а его старые друзья, соратники и сестра. Поэтому, после его слов, уговоры никуда ему не ездить, а заниматься своими императорскими делами, продолжились.

— Олег, а давай я пойду на это задание? — просилась Уля, — Мой магический резерв тоже не проседает во время подпитки Магического Щита, ты же сам знаешь. Наложишь на меня это заклинание…

— Не обсуждается, Уля, — Олег притянул сестру к себе и приобнял, — Не обижайся, но нет. К тому же, поддерживать-то Щит твой резерв сможет, но скорость его восполнения, после применения других заклинаний, у тебя упадёт на треть. Помнишь об этом? Да и не сравнивай, пожалуйста, свои магические возможности и мои.

— Я не сравниваю…

— Ну и отлично. Всё. Ты собирайся, сейчас поедем к Трашпу, — сказал он Уля, — А вас, друзья мои, я настоятельно попрошу помочь мне в подготовке к походу и к руководству делами империи на время моего недолгого отсутствия.

Глава 21

Долгих прощаний Олег не любил ещё со своей прошлой жизни.

Помнил, как маялись они всей роднёй на вокзале, провожая Лену, его двоюродную сестру, на учёбу в Москву. Как будто бы в космос отправляли. Поезд задержали, да и собрались на вокзале заранее, вот и приходилось постоянно говорить по много раз друг другу одни и те же слова, напутствия и пожелания.

Потом тоже самое повторялось и с проводами друзей в армию, и тётки, улетавшей на Сахалин, и прочее, и прочее. Не говоря уж о долгих прощаниях в прихожей их хрущёвской квартирки с захмелевшими гостями.

Уходить не попрощавшись считалось английской привычкой, но Олег часто замечал её и среди своих соотечественников, зачастую, самых разумных и рассудительных из них. Себя-то он естественно относил именно к таковым.

— Литерный поезд до Распила уже нас ждёт на вокзале. Ты готов? — Олег осмотрел себя в зеркало, а затем и своего начальника разведки с ног до головы, — Вижу, готов. Пошли.

Генерал Агрий, как ему и приказал император, явился налегке — всё, что им будет нужно в их рейде, его шеф взял с собой в Пространственный Карман.

С собой они имели только распространённые повсюду небольшие баулы путешествующих налегке дворян, которые сейчас нёс за ними Лис.

— Жаль, государь, что вы не захотели, как в прошлый раз, и Мэй была бы не против, если бы узнала, что…

— Лис, — прервал капитана Олег, — Мы с тобой уже на эту тему переговорили. Тебя бы я ещё взял, а рисковать Мышонком больше не буду. Она не ниндзя, чтобы про себя ни думала, а уходить из Растина придётся очень-очень быстро. Так что, рисковать ею…Хватит и того, что…

Он не стал договаривать. Капитан Лис и так наверняка понял, что император вспомнил о Джулии и других своих лучших учениках, кого не смог уберечь, и за гибель которых продолжал себя винить.

Нирма ждала их у императорского выхода на задний двор, где стояла карета комендатуры Бора.

— Хоть раз в жизни прокачусь на «Чёрном Воронке», — грустно усмехнулся Олег, залезая внутрь, — Ого, да тут комфортно.

— Это специально для вас так оборудовали, — пояснил генерал Бор, явившийся лично сопроводить императора до вокзала, — Обычно здесь не так уютно.

«Чёрным Воронком» Олег назвал карету исходя из её предназначения — на ней увозили арестованных преступников. Но сейчас, когда решётки с окон были сняты, она ничем особенным не выделялась от других экипажей, разъезжавших по столице империи. Никто здесь в чёрный цвет тюремные кареты не красил. Разве что, наблюдательный человек мог бы заметить бОльшую толщину стенок кабины и укреплённую платформу.

— Всё, спасибо, — сказал Олег Нирме и Лису, — моим друзьям передай, что…, а впрочем, ничего не передавай на словах. Отдашь послания, которые я им оставил и инструкции. Когда я выехал, не говори. И каким путём, тоже.

Карета выехала на центральный проспект и понесла своих пассажиров к западным воротам, через которые шла дорога на столичный вокзал.

— Та худенькая графиня, которую я вчера видел в свите королевы Гортензии, это и есть Мышь? — спросил Агрий, когда они тронулись.

— Её зовут Мэй, графиня Мэй ри Флент, — просветил своего разведчика Олег, — А так, да. Это она в своей предыдущей жизни была Мышью.

— Шенвир её до сих пор в Фестале ловит, — хохотнул Бор, своего подчинённого, руководившего стражей в столице Винора, он недолюбливал, — Каждую прогремевшую у них кражу на неё сваливают. И вроде бы, как это считается отличным оправданием их тупости и нерасторопности. Государь, прости, может я лезу не в свои дела, но зря ты городские стражи в королевствах и имперских герцогствах не подчинил моей главной комендатуре, как стражи в Сфорце и имперских городах.

— Прости, приятель, — Олег толкнул своего коменданта в плечо, — Но это и правда не твоё дело. Всему своё время. Давно ли плакался мне, что у тебя людей катастрофически не хватает? Так ещё и эту обузу взвалил бы на свои плечи? Достаточно того, что мы с тобой хорошенько перетасовали стражи. И потом, задачу контроля этих охламонов с тебя никто не снимал. Если там такие раздолбаи, так где твои докладные записки? Я что-то не видел. И учти, я не один из Семи, молиться мне и плакаться не нужно. То есть, не пиши мне, что Шенвир козёл. А пиши: Шенвир то-то и то-то делает не так, мною были приняты такие-то и такие-то меры, не помогло, предлагаю сделать раз, два, три. Помнишь? Я ведь тебе об этом говорил. А насчёт того, что они до сих пор Мышь ловят, так легенды всегда живучи.

Бор смущённо замолчал, а когда по спецпропуску карета без досмотра миновала западные ворота, всё же добавил:

— Сейчас, насмотревшись на графиню ри Флент и наслушавшись её исполнения, мне жена все нервы вымотала, разучивая игру на флейте. А тут и обе дочери загорелись этим же. Правда хотят осваивать гитары. Мода, вишь, теперь такая, все благородные дамы и девушки должны уметь на чём-то играть.

Олег и Агрий рассмеялись. Настолько удручённый вид был у их друга и соратника.

— Ничего, — сказал Агрий, — зато не нужно будет тратиться на музыкантов для приёмов, теперь свой ансамбль у тебя в доме будет.

Разведка и полиция сдружились не только своими начальниками, но и их замами, и сотрудниками рангом пониже. Может их сблизила общая нелюбовь к ведомству Нечая? Олег пока в это не вникал. Да и дружеские отношения, которые возникли между Агрием и Бором, несмотря на их большую разницу в возрасте, Олег воспринимал благожелательно.

— Вот вам смешно, а мне хоть в комендатуре оставайся ночевать.

— Да ладно тебе брюзжать, Бор, — успокоил его Олег, — Тебе тяжело слышать их музицирование, пока они у тебя учатся, а как начнут играть по-настоящему, так будешь наслаждаться жизнью. И ещё добавки просить.

Литерный состав, то есть поезд, поданный на перрон по специальному указанию для отправки в Распил очередной партии мастеров и техников Трашпа, а также одобренных военным ведомством кандидатур на замещение вакантных должностей офицеров пятого кавалерийского полка, формирующегося на станции Лепек, последней перед Распилом, состоял всего из трёх вагонов. Два для лиц гражданских и один для дворян-новиков. Состав находился на самом краю платформы и посторонних к нему не пропускали.

Именно в последний вагон и вошли два молодых зеенодских офицера Олег и Агрий. Из кареты они выскочили ещё при подъезде к вокзалу и к платформе шли пешком держа в руках свои скромные пожитки, упакованные в баулы.

Со списками набранных на службу новиков Торм императора ознакомил ещё накануне, так что Олег знал — встретить своих земляков из королевства Зеенод ему и генералу не грозит.

— Ого, пополнение прибыло, — прокомментировал появление зеенодских дворян пожилой капитан, судя по выговору из римиторцев, — А мы уж рассчитывали вольготно прокатиться на этом чуде. Узнать, каково это.

— Я уже ездил, — с гордостью сообщил прыщавый молодой парень в лёгких кожаных магически укреплённых доспехах егеря, но без каких-либо знаков различия, — Я из Фестала сюда добирался на поезде. Я купил билет…

— Ну да, и остался без денег, — захохотал капитан, — Проходите, чего в проходе стоять, — пригласил он Олега с Агрием, — Мы потеснимся.

В купе, которое сейчас использовалось, как сидячее, уже находилось четыре человека, но после слов капитана они тут же потеснились, так что императору и начальнику его разведки места нашлись. Напротив друг друга.

— Спасибо, капитан, — вежливо поблагодарил Олег.

— Да какой капитан? — посмурнел пожилой офицер, — Нас же всех взяли только лейтенантами, да и то, на испытательный срок. Так что, все мы теперь одинаковые по своему положению.

Выбирая между доказанной преданностью и воинским опытом Олег отдавал предпочтение первому. Он поэтому и Торму приказал на все командирские должности в армии от командиров рот и выше продвинуть только сфорцевских офицеров, чьи моральные качества уже были оценены. А всех набираемых офицеров из других армий и дворян-новиков ставить только командирами взводов, и то, необходимо к ним первое время приглядывать особо.

И не обращать внимания, даже если на службу будут проситься полковники. Или пусть идут в ландвер, если для них там найлётся должность, соответствующая их званию, или лейтенантами в императорскую армию. Здесь Олег был твёрд, помня про дивизию генерала Каппеля, в которой полковники порой вставали в строй и вовсе рядовыми.

— Не нравится, так чего просился? — буркнул угрюмый мужчина лет тридцати пяти в потёртом дорожном костюме, но с довольно дорогим мечом, который он сейчас снял с перевязи и поставил перед собой между ног, — Везде теперь военные требуются. Ехал бы куда-нибудь к другому владетелю служить.

— Тебя не спросил, Вьёрг, — разозлился пожилой капитан, — сам не хуже меня знаешь почему я соглашаюсь.

Они какое-то время буравили друг друга взглядами, пока Вьёрг не отвёл взгляд.

— А правда, почему ты согласился? — полюбопытствовал Олег, — Ты извини, если что, но по тебе сразу видно бывалого служаку. Такого, уверен, в любой армии приветят. И сотню бы тебе дали, как минимум, а то и полу-тысячу, или в штаб полка пригласили.

Польщённый капитан расправил грудь и важно кивнул.

— Всё верно ты говоришь, — сказал он, — Именно потому что опытный, я и хочу служить псковскому императору. Ты не смотри, что он молодой и империя его молодая. Видишь, как тут всё устроено? А в армии у него ещё лучше. Что я получил за годы своей службы и в дружине одного таркского графа и на службе королю Дорвинга? Отвечаю тебе сразу: ничего. А как только получил ранение, так меня просто списали. Два года лечился, и всем моим накоплениям тю-тю. Даже пришлось в банке Отана занимать. Правда, выплатил, когда купцы рассчитались — караваны я два раза сопровождал охранником. А там бы если ранили? Всё было бы тоже самое — сразу бы стал никому не нужным. А у Олега даже о накоплениях думать не надо. Ранят — вылечат. А прослужишь более пятнадцати лет, сможешь на достойную пенсию уйти. И платят…Да ты ведь и сам знаешь! Сам-то чего наниматься пришёл?

— За этим же, — вздохнул Олег, — вот только мы с другом уже опоздали. Это вас взяли, хоть и лейтенантами, а нам разрешили попробовать доказать свою нужность самой Кабрине Тувал, командующей вторым корпусом. Говорят они сейчас лично контролирует формирование полка. Если глянемся, то может возьмёт сверх штата. Вроде, у неё такие полномочия есть.

Попутчики переглянулись и с сочувствием посмотрели на Олега и Агрия.

— Да, не повезло, — высказался за всех прыщавый парень, — Слышал я про эту тётку. Серьёзный генерал. Говорят, что ей угодить не так-то и легко. Но я рассчитываю, что смогу себя показать. Я очень хорошо владею мечом и арбалетом, а ещё я два года командовал отцовой дружиной. Я участвовал в сражении, когда нас..

— Поменьше бы ты якал, цены бы тебе не было, — усмехнулся мужчина в потёртом костюме, — Генералом бы точно стал.

Парень действительно выглядел слишком амбициозным для своего тщедушного телосложения. Впрочем, насколько Олег помнил, Александр Васильевич Суворов тоже богатырскими статями не отличался, что не мешало ему совершать марши на десятки вёрст пешком вместе со своими солдатами.

— Да я…, — приподнялся со своего места потенциальный генерал, но тут же от резкого толчка поезда рухнул на своё место, ещё и хорошенько приложившись затылком об стенку купе. Олег различил даже стук, как будто бы ударились две деревяшки, — Уй! Поехали!

Выкрик Юрия Алексеевича из уст молодого дворянчика прозвучал не солидно, что не помешало всем присутствующим броситься к окну, восторженно комментируя происходящее.

Даже угрюмый Вьёрг, и тот словно маленький приплюснулся лицом к стеклу, отталкивая пытавшегося пролезть туда же прышавого парня.

— Ты уже ездил, — резонно заметил он хвастуну, — дай другим посмотреть.

Олег, переглянувшись с Агрием, мысленно вздохнул и начал изображать интерес, участвуя в толкотне возле окна, только не в купе, а в коридоре.

Расстояние до станции высадки поезд пролетел за половину дня.

— Удачи, — пожелал им капитан, воспылавший приязнью, к оценившим его воинский опыт зеенодским дворянам, — Надеюсь вам удастся убедить эту Кабрину в своей нужности.

С остальными попутчиками они тоже расстались вполне по-приятельски. Не только совместный труд, но и совместная поездка на поезде людей сближают.

— Пойдёмте, государь, как бы вас тут кто не признал, — поторопил Олега его генерал.

— Ерунда. Кто будет всматриваться в лицо зеенодского дворянчика и сравнивать его с императорским волевым профилем, — Олег ответил полушутливо, но ускорился вслед за Агрием сойти с платформы в сторону от узла связи в направлении небольшого вольного поселения, расположенного в паре сотен шагов от платформы, — А вот услышать, как ты ко мне обращаешься, вполне могут. Так что, переставай дурью маяться, друг. Не маленький уж, на самом-то деле.

В поселении был весьма приличный постоялый двор, хозяин которого работал на контрразведку Нечая, как и большинство владельцев подобных заведений в Сфорце, а потому попадаться ему на глаза было бы не желательно — в отличие от обычных зевак, агент контрразведки императора мог и признать. А Олег этого не хотел категорически.

— Крадёмся, как шпионы, — прокомментировал их обход по широкой дуге постоялого двора Агрий, — Вы бы…Ты бы может лучше не скрывался от своих-то, государь?

— Последнее слово было лишним, — хмыкнул Олег бодро шагая в сторону крайнего в поселении дома, где по его приказу заместитель Лешика должен был организовать пару хороших верховых лошадей, — И предыдущие твои слова тоже. Слишком уж все мои соратники заботливые. Наверняка, кто-нибудь из них в целях сбережения жизни дорогого императора пустил бы за нами хвост, а то и сам увязался.

— Твоя сестра?

— Нет, — засмеялся Олег, — она бы, конечно, с удовольствием — хвостик из неё прилипчивый порой получается, но я её просто загрузил с головой огромным ворохом задач, а Уля человек очень ответственный. Неужели не знаешь?

— Знаю, — тоже улыбнулся Агрий, испытывавшей к королеве Саарона поистине сыновнюю любовь, хотя был старше её на четыре года. Уля спасла ему жизнь, вовремя исцелив от тяжелейшей раны, — Но я не пойму, неужели они, я имею в виду тех, кого за нами послали бы приглядывать, могли бы нам как-то помешать?

— Помешать не могли бы, а вот последовать за десятком твоих ребят могли вполне. Я не хотел бы во время нашего с тобой рейда отвлекаться ещё и на них.

Заметив, что при воспоминании погибших ниндзей у шефа испортилось настроение, Агрий замолчал, и дальше они шли уже молча.

— Я рад бы помочь столь великолепным благородным господам, но лошадей мне оставили на время. Не могу уступить даже за тридцать рублей.

Один из людей Лешика, наверняка из бывших городских бандитов, продолжал валять дурака, торгуясь за каждый тугрик.

— А как насчёт сорока? А? Сорок рублей тебя устроят?

Агрий подозрительно смотрел на мужичка с повадками шпаны и, похоже, никак не мог взять в толк, откуда император мог узнать, что в этом дворе на окраине поселения есть пара таких замечательных коней, да ещё и без хозяев.

Делиться с ним секретом особых обязанностей Лешика и наличии целой орнанизации тесно увязанной с криминалом, но работающей на императора Олег не стал. Пусть это остаётся его тайной. На всякий случай.

В этот момент, стоявший возле сарая молодой парень в кожанном ошейнике застонал, и только тогда Олег обратил внимание, что правая ладонь раба приколочена к створке двери сарая большим гвоздём.

Заметив, куда смотрит один из его гостей хозяин дома усмехнулся.

— Воровать надумал крысёныш, — объяснил он, — Это ещё легко отделался, у нас бы раньше за крысятничество…, — быстрые и острые взгляды на него Олега и Агрия, заставили его вовремя прикусить язык, — Ладно, по рукам! Сорок рублей и не тугриком меньше. А сбрую, так уж и быть, за десятку уступлю.

Рассчитавшись с мужичком и сами оседлав коней, император со своим генералом быстрой рысью двинулись по дороге в Нимею.

— Ты заметил, Олег? Мужичок-то не прост. Явно из бывших воров или кого ещё похуже, — заметил на первом же привале, где они остановились перекусить и попить горячего чая, Агрий.

— И что? — пожал плечами Олег, — Мало ли таких, кто отошёл от неправедных дел и занялся хозяйством? Главное, что у него нашлись для нас лошади. И какие! Ну, как шашлычок?

Вынутое из Пространственного Кармана мясо, хорошо прожаренное на углях, понравилась и самому Олегу, а уж его спутнику и подавно. И перевод разговора со скользкой темы позволило провести незаметно.

До Нимеи они так и скакали, останавливаясь на еду и ночлег исключительно на природе — лезти с этим в населённые пункты, где в любой момент можно нарваться на агентов Нечая или Бора Олег не стремился, отложив отдых и помывку до Нимеи, где у Агрия были свои явки и даже легальный штаб западного управления разведки.

Заклинание Малое Исцеление позволяло им и их транспорту преодолевать по семьдесят восемьдесят лиг в сутки, при том, что в хорошем ночном отдыхе они себе не отказывали.

В Нимею они прибыли вместе с торговым караваном, к которому присоединились уже на подъезде к бывшей второй столице Винора, ставшей теперь имперским городом.

Глава 22

Нимея ничуть не изменилась, как с той поры, когда Олег здесь появился со своей армией для отражения агрессии Руанска и Линерии два года назад, так и с того времени, когда он впервые проник сюда с недобрыми намерениями ограбить армейскую казну самозванного регента герцога Нея ре Винора шесть лет назад.

В средневековье время вообще течёт неспешно, происходящие изменения совсем незаметны. Даже тот огромный толчок, который дал появившийся в этом мире попаданец Олег, был виден только на относительно небольшом пространстве, а новые удивительные товары тонули среди обычных поделок примитивных ремесленников и мастеров.

Но всё же Нимея находилась достаточно близко от Пскова, чтобы присмотревшись можно было увидеть кое-какие новшества. В первую очередь это касалось одежды и транспорта — кареты уже прочно вошли в обиход, а также повысившегося уровня санитарии — требования молодого императора, изложенные в поступающих от него циркулярах, с каждым разом становились всё более жёсткими.

— Мне нужно будет отлучиться по делам, — сказал Олег Агрию за завтраком, — Посмотрю на тех моряков, что мне подобрали для брандеров. У тебя тут, как я понимаю, тоже дела есть. Так что, встретимся после обеда.

Какое дело у Агрия будет первоочередным, Олег знал точно — сегодня же в поселение, где они купили лошадей, поскачут опытные агенты, чтобы выяснить всё про ту мутную личность, что продала им лошадей.

Конечно, император мог запретить своему генералу это делать, но зачем будить ещё большее любопытство у своего молодого друга? Пусть работает.

Всё равно никого там разведчики не застанут. Тот человек уже на следующий день отправился на север королевства Глатор, а оттуда его путь лежит и вовсе в Южный Кланай, где император со своим начальником Тайной канцелярии давно уже надумали организовать контроль потоков контрабандных товаров и наркотиков в верховьях Ирменя.

Скрытность действий агентов Тайной канцелярии Лешика обеспечивалась их легальным статусом-прикрытием ломбардщиков, ростовщиков или торговцев и наличием у каждого из руководителей отделений канцелярии документа за подписью самого Олега и заверенного магической Печатью Сфорца, в котором всем представителям любых имперских служб категорически запрещалось совать нос в деятельность этих псевдо-предпринимателей. Мало того, эти же документы предписывали все органы разведки, контрразведки и комендатуры оказывать максимальное содействие.

Разумеется документ распространялся только на официальную, видимую часть работы Лешиковских представителей, но вполне надёжно и обрубал концы, когда внимание соответствующих служб привлекало и их нелегальная деятельность.

К сожалению, а в данном конкретном случае к счастью, Олегу так и не удалось научить свои спецслужбы вести розыск и дознание, используя прогрессивные методы из его родного мира, потому что он сам таковые представлял довольно смутно.

По-прежнему главным методом получения сведений была пытка. Подозреваемых хватали и получали от них всю нужную информацию. Олег лишь дополнил это другими эффективными средствами в виде слежки, подслушивания, подкупа, вербовки и перевербовки. Вот в этом его агенты из ниндзей поднаторели почти в совершенстве.

Но за Лешиковскими людьми, при наличии у них столь впечатляющих документов, так работать было нельзя, даже если они и попадали в поле зрения имперских спецслужб с какими-то подозрительными действиями. Да и других забот хватало, что у сотрудников Агрия, что у Нечая, что у Бора.

— На обед, может, что-нибудь поприличней заказать? — спросил Агрий, — Всё равно Сикол понял, с кем имеет дело.

— Не, не надо, — отказался Олег, — Давай не будем выходить из образов. Тут себе дашь слабину, там, и поехала расслабуха. А я всё же, как твой шеф и император, должен тебе показывать пример ответственного подхода к делу. И не просто так, а с тем расчётом, что и ты также будешь вести себя при подчинённых, и тогда они будут менее расслабленными, и мы перестанем терять своих замечательных ребят десятками.

Агрий воспринял слова своего шефа, как очередной справедливый упрёк в свой адрес, и покаянно опустил голову. Хотя Олег-то больше корил самого себя.

— Я всё понял, дружище Олег, — сказал он, — Негоже зеенодцам шиковать.

Прижимистость, а проще говоря, жадность зеенодцев даже в поговорки этого мира вошла, так что Олегу с Агрием, выдававших себя именно за зеенодских небогатых дворян, приходилось соответствовать.

Трактир, в гостевых комнатах которого они остановились, служил явкой разведки Сфорца и теперь империи. Трактирщик сразу же узнал Агрия — своего начальника, а бросив взгляд на Олега, сумел быстро сложить два и два, и получить четыре.

Олег заметил, как трактирщик на рефлексах, увидев спутника своего генерала, перевернул рублёвую монету с изображения герба на профиль императора. Но второй раз смотреть на хозяина земли Псковской не стал — опытный жучара.

Тем не менее, вчера вечером, обычно всегда щедрый с понравившимися ему девушками Олег, на этот раз рассчитался за услуги рабыни в точности, как и было уговорено с её хозяином. Причём, заплатил не тугриками, а потёртыми зеенодскими солиграми, выбрав из кошелька самые потёртые три десятисолигровые монеты.

Понятно, что выразить недовольство рабыня, старательно ублажавшая дворянина пол-ночи, не осмелилась, но разочарование, смешанное с лёгким презрением, он в её глазах заметил.

— У тебя деньги при себе есть? Рассчитайся тогда.

Эти слова, сказанные Олегом довольно громко, вызвали насмешку у богато одетого торговца, сидевшего за соседним столом с женой и дочерью. Его дочь, девица лет восемнадцати на вид, хоть и не принадлежала к благородным, посмотрела на двух молодых и, как был уверен Олег, весьма красивых дворян немного надменно.

Деньги в этом мире пока ещё не давали чувство превосходства над знатностью, но постепенно дела тут шли той же дорожкой, что и когда-то на Земле. Впрочем, Олег торговать титулами совсем не планировал.

Из трактира он прямиком направился к речному порту, где у него была назначена встреча с одним из заместителей Лешика, уже подобравшего нужное количество опытных, но спившихся или опустившихся моряков.

Его путь лежал через самые бедные и грязные районы нижнего города. Уже привыкший к более-менее налаженному городскому хозяйству Пскова Олег старался дышать, как говорится, через раз, чтобы меньше впитывать зловоние от отбросов, мочи и фекальных масс.

Встречавшиеся ему подозрительные личности, даже сбившиеся в группы, провожали Олега злыми взглядами, но никаких агрессивных действий не предпринимали.

Не обязательно было быть книжным попаданцем, чтобы найти в таких местах себе приключений на пятую точку, но Олег добрался до речного порта без приключений.

И причина такой везучести ему была понятна. Дурацкий жёлтый берет, длинные полы камзола, торчащие выше ботфортов уши галифе и немного изогнутый меч, висевший слева на широком кожаном поясе, всё это недвусмысленно указывало на зеенодского дворянина.

А значит получить с такого прохожего хоть сколько-то монет представлялось невероятным, а вот мечом от него — вполне. Зеенодцы славились не только бедностью и жадностью, но и задиристостью, и мастерским владением своими изогнутыми клинками.

— Желаете на них посмотреть? — поинтересовался один из заместителей Лешика, довольно молодой, лет тридцати, мужчина с усами и аккуратной бородкой клинышком, — Я их на всякий случай собрал в таверне. В общем зале сейчас сидят. Уже пьют шельмецы, за наш, понятно, счёт.

— Да, пойдём глянем, — кивнул Олег и поморщился хлебнув местного эля, — Только сначала ещё одно дельце обговорим.

В таверну, где его ждал представитель Тайной службы Лешика, Олег вошёл через служебный вход, где его уже ожидал молодой парнишка, проводивший императора в отдельный кабинет для богатых посетителей. Но, судя по качеству эля, что в общий зал, что в кабинеты, подавали из одной бочки.

Пиво Олег не очень любил и слабо в нём разбирался, но отличить качественный продукт от дерьмового мог легко.

— Всегда к услугам, — мудрый Лешиковский ставленник, не зная, как в данный момент нужно обращаться к императору, на всякий случай вообще прямых обращений избегал, — Что нужно будет сделать?

Олег отставил глиняную кружку с отвратительным пойлом в сторону, хотя пить после прогулки по жаре и смраду ему очень хотелось.

— Найди корабль для перевозки двоих небогатых зеенодских дворян. До Растина.

— А разве они бывают богатые? — усмехнулся собеседник, — Тут проблема будет. Приличные капитаны даже разговаривать о перевозке таких пассажиров не станут. Как я понимаю, монетами бряцать не нужно?

— Правильно понимаешь, — подтвердил его догадку Олег, — Найди хоть что-то. Доплывём без комфорта. Тут недалеко. И, кровь из носа, корабль нужен уже завтра. В крайнем случае, пообещай капитану услугу. Придумай что-нибудь, вроде как не знаешь, как нас быстрее спровадить. Ну, не мне одного из лучших соратников Лешика учить. Как найдёшь подходящее судно, сообщи. Где нас с Агрием найти, ты знаешь. Только сам не светись — генерал-то тебя знает совсем в другом качестве.

— Пришлю раба, который встречал на входе.

— Ну и отлично. Пойдём, посмотрим на твоих колумбов.

Вид отставных моряков вызывал жалость — пропитые, больные и, что больше всего бросилось в глаза Олегу, их рты, или чернели пеньками сгнивших зубов, или совсем были беззубые.

— Я с каждым из них переговорил, — объяснил заместитель Лешика, когда они разместились у барной стойки, Олег заказал себе кружку воды за солигр и получил её вместе с понимающей ухмылкой бармена, — С какой стороны браться за парус знают все.

Олег, наконец-то утолив жажду и незаметно понаблюдав за своими будущими камикадзе, распорядился:

— Послезавтра начинай их переправку в Камень-на-Ирмени, кроме четверых: вон того лысого и тех троих, — он незаметно указал и объяснил, кого имеет в виду, — Эти не доживут, подозреваю, до исцеления. Но ты и остальным наливай поменьше. Им нужно будет, как минимум, две декады продержаться на этом свете, а там уж я позабочусь. Договорились? Ну, всё. Жду от тебя известий.

Попрощавшись, Олег отправился из таверны тем же путём, что и пришёл в неё.

Корабль, который им подыскал представитель Тайной канцелярии, назывался «Улыбка ветра» и относился к галерам класса река-море.

— Какое убогое зрелище, — прокомментировал Агрий, когда они поздним утром на самом краю причала нашли судно, капитан которого согласился доставить их в Растин, — Можно было бы и что-то поприличней подобрать. Даже для бедных зеенодцев.

— Так это был восточный базар, а не ЦУМ, дружище, — пожал плечами Олег, — Мы люди не избалованные, нам и такое сойдёт. Эй, мужик! — позвал он какого-то грузчика, который избавившись от ноши спускался с корабля по сходням, — Капитана этого корыта там не видел?

Тот угрюмо посмотрел на иноземного дворянина и пожал плечами. Рта даже не открыл.

— Матрос! — крикнул Агрий при виде одного из экипажа, — Позови капитана!

Капитаном оказалась здоровенная тётка с грубым, почти мужским лицом. Разве что без усов и бороды. У неё была короткая стрижка, высокий лоб и мясистый нос.

Она сошла на берег и подошла к Олегу и Агрию.

— Вы что ли пассажиры? — капитан равнодушно осмотрела обоих по очереди, — Деньги вперёд платите и поднимайтесь. Через треть склянок отчаливаем.

Агрий достал из баула мешочек, развязал его и отсчитал тридцать двадцатисолигровых серебряных монет разной чеканки — были там и зеенодские, и хадонские, и таркские.

— Вот, ровно два лигра, — протянул он ей полную пригоршню, — пересчитывать не надо.

— Мельче-то не было, что ли? — капитан невозмутимо приняла в свою ладонь деньги — она у неё была больше, чем у Агрия — и мотнула головой в сторону сходен, — Поднимайтесь. Там на корме есть для вас пара мест. Разместитесь. Меня зовут Эзира, капитан Эзира.

— Ну да. Бонд, Джеймс Бонд, — негромко пробурчал Олег, уже понимая, что похоже он вляпался.

«И на старуху бывает проруха, как сказала польская красавица Инга Зайонц, выйдя замуж за друга моего же детства Колю Остенбакена», — пришла ему на ум фраза из книги Ильфа и Петрова.

— Надеюсь, проблем вы мне не создадите, Джеймс Бонд?

— Нет, — помотал он головой и пошёл к кораблю впереди Агрия.

О том, что путешествие по Ирменю будет не очень приятным, Олег догадывался, но он даже не представлял себе насколько оно будет отвратительным.

С Агрием они лежали на двух набитых соломой тюфяках, положенных ближе к корме, любовались красивыми тёмно-зелёными пейзажами винорских лесов, ширью водных просторов Ирменя, проплывавшими с юга навстречу судами и дышали смрадом, идущим из трюма с гребцами.

Доски палубы были положены друг от друга на расстоянии почти в два пальца — как объяснила им Эзира, чтобы они лучше проветривались и быстро не сгнили от испарений — и через эти щели шёл не только запах пота и немытых тел, но и, что ещё хуже, ароматы мочи и фекалий. На судне были даже двое специальных черпальщиков, которые вёдрами выплёскивали в реку стекавшие к корме испражнения, вместе с просачивающейся понемногу в трюм забортной водой

До этого Олегу не раз приходилось пересекать Ирмень на кораблях с гребцами из прикованных к вёслам рабов, но на речных судах для отправки естественных надобностей их сводили на берег. Здесь же рабы справляли нужду прямо под себя. Так что разницу между речным судном и гребным кораблём для плаваний по морям Олег теперь стал понимать.

Едва они только отошли от причалов Нимеи, Олег разглядел на другом берегу верхушку главного здания монастыря Роха, в землях которого когда-то началась стремительная карьера амбициозного попаданца. Планы, которые одно время были в голове у него насчёт мести монахам, он уже давно отменил, хотя сейчас-то, став императором, Олег мог устроить монахам «весёлую» жизнь. Но зачем? Он решил просто выкинуть их из головы.

Судьбу матери и сестры Ингара, в тело которого он попал, Олег устроил к их удовольствию. Незаметно, небольшими дозами он несколько раз Омолодил одну и периодически исцелял обоих.

Обе получили за надуманные заслуги от королевы Винора нетитульное дворянство, обе удачно вышли замуж, и будь сейчас Ингар жив, у него бы сейчас подрастали младший брат и племянница. Олег же, к своему стыду, никаких чувств к этим детям не испытывал. Но это вовсе не означало, что он не присмотрит и за их судьбами.

— Так мне тебя пока плывём на этой посудине Джеймсом Бондом звать? — Агрий встал на ноги и потянулся.

— Зови, как хочешь, — Олег был в плохом настроении и всё время прикидывал, как скоро они доплывут до Растина, — Мне кажется, что мы здесь провоняем так, что никогда не отмоемся от этих запахов. Хорошо хоть, что Ринг прислал свои мыльные новинки, а я их взял с собой. И скорость корабля внушает оптимизм.

— Так по течению плывём-то.

Увидев, что один из пассажиров поднялся на ноги, капитан Эзира направилась к ним. Вообще, она оказалась совсем неплохой женщиной и профессионалом своего дела.

— Что, устал бока отлеживать? — поинтересовалась она у Агрия, — Через пару склянок подойдём к Камню. Там переночуем — рабам нужен отдых, и так уже была сегодня одна падаль.

Так капитан выразилась об умершем за веслом рабе, чьё тело — Олег видел сам — просто выбросили за борт, перед этим сняв с него кандалы.

До порта-крепости, который королева Иргония передала в имперское управление оказалось практически меньше трёх суток плавания — от Нимеи они отправились позавчера утром и сегодня вечером причалят к новому приобретению императора.

— А от Камня до Растина долго ещё плыть? — поинтересовался он.

— Да почти столько же, — Эзира смачно сплюнула за борт, — Ну так что, вы не надумали? — спросила она у Олега.

«Улыбка ветра» после Растина направлялась к ахейцам. Агрий был уверен, что это судно наверняка повезёт оттуда какую-нибудь контрабанду — слишком уж темнила капитан, отвечая даже на самые невинные вопросы.

Олегу и Агрию Эзира предлагала стать офицерами абордажной команды, которую она будет набирать на свою галеру в припортовых тавернах Растина.

Хотя идти по морю «Улыбке ветра» предстояло в составе каравана судов, но в него не принимали кораблей, не имевших своих абордажных команд — халявщиков нигде похоже не любят.

— Нет, пока не надумали. Мы поищем найма на военную службу. Если уж не найдём, тогда к тебе попросимся.

Глава 23

Наверное, называть агломерацией Растин и длинную, вытянувшуюся на десяток лиг вдоль Ирменя череду причалов с огромным количеством высившихся за ними домов, пакгаузов, складов, бараков, таверн, гостиниц, скотных дворов и конюшен, было бы не совсем корректно, но другого определения увиденному с борта «Улыбки ветра» Олег подобрать не мог.

— Вдоль залива такая же картина, — словно прочитав его мысли сказала капитан, — Великий город, великая республика.

— Так тут же, вроде бы, теперь диктатор? — хмыкнул Агрий, — Была республика, да кончилась.

— Реально — да, а формально — пока ничего не изменилось в названии Растина, по-прежнему именуется республикой, — старший помощник Эзиры, скручивая длинную плеть — корабль начинал швартоваться и надобности в ней уже не было — подошёл к своему капитану и ответил на слова пассажира, — Да и сам диктатор, говорят, в последнее время предпочитает, чтобы его величали Первым Гражданином.

Олег мысленно усмехнулся — миры разные, а изгибы человеческих размышлений иногда приводят к удивительно схожим результатам.

— Жаль, что ты так и не согласился с моим предложением, Джеймс Бонд, — вздохнула Эзира, — Что же, удачи вам в найме.

Капитану чем-то приглянулись два зеенодских дворянина. Может, она почувствовала в них скрытую силу, может, ей понравилось с ними беседовать — наверное любому нравится, когда их внимательно слушают и задают интересные вопросы, а может, просто рассчитывала получить себе офицеров в абордажную команду очень недорого.

— Спасибо, капитан, тебе тоже улыбки ветра в дальнейшем плавании, — не очень удачно скаламбурил Олег.

Попрощавшись с Эзирой и командой группа диверсантов в составе императора и начальника имперской разведки углубилась в лабиринт улочек, пробираясь сквозь большие потоки людей, повозок и вьючных животных.

— После того дерьма, что мы нанюхались в плавании, даже в этом гадюшнике словно в сосновом бору дышится, — Олег и правда с наслаждением вдыхал запахи протухшей рыбы и отбросов, — Но всё равно пошли быстрее. Я хочу отмыться наконец от пропитавшей меня вони.

От реки начинался пологий подъём, и чем дальше они шли, тем меньше под ногами хлюпало и чавкало. Шагов через сто под ногами появилась брусчатка.

Да и встречавшиеся люди изменились — стало меньше одетых в рваньё рабов, грузчиков, рыбаков и работников причалов, а больше мастеровых, моряков и прочей более прилично выглядевшей публики.

Поражала разнородность и многочисленность снующей здесь толпы народа. Пожалуй, впервые в этом мире Олег увидел толчею, превосходящую ту, что он когда-либо наблюдал в своей прежней жизни.

— Здесь недалеко есть местечко, где пара моих ребят…

— Не нужно, — перебил Агрия Олег, — Мы вообще в нашу операцию никого из твоих подчинённых привлекать не будем. Даже не станем показываться им на глаза. Быстро сделаем дело и на полных парах уйдём. Тут, что ли, поворачивать нужно?

Входить в сам город Олег передумал. Его насторожил необычный вид магических Сфер, защищающих участки стен и башен Растина.

Да и сам факт того, что кто-то сформировал и держит защитные заклинания в совершенно мирное время, как будто бы это не столица республики, а пограничная крепость, требовал серьёзных размышлений.

Олег совершенно случайно около года назад выяснил, что с помощью подаренного ему Сущностью Познания Магии можно было не только считывать конструкты охранных и сторожевых заклинаний, а также Знаков, но и определять границы и плотность Сфер.

Сегодня он сформировал конструкт Познания Магии, как говорится, на всякий пожарный случай, и сделал это, как оказалось не напрасно.

Отправляясь сюда Олег решил, что его Динамический Щит будет более подходящим и оптимальным с точки зрения обеспечения его безопасности, чем Магический. Но соваться с ним в область защищённую непонятной пока магией было бы с его стороны безрассудством.

Значит, надо сменить один Щит на другой, дождаться наполнения магрезерва до верхнего предела и только потом начинать выяснять, что же тут, в конце концов, происходит.

— Если планы на размещение в самом Растине измерились, то можем поселиться в недорогой гостинице рядом с гаванью, — Агрий бывал в Растине уже четыре раза, поэтому уверенно вёл своего шефа по улице, идущей параллельно Ирменю и обходящей по дуге городские стены, — Там таким небогатым дворянам, как мы, будет вполне по карману поселиться. При том, что в ней вполне уютно, есть хорошая мыльня и вкусно кормят.

— И в чём засада?

— Засада?

— Ага, — усмехнулся Олег, — С чего вдруг всё так хорошо и чинно, и почему-то недорого. Какая-то причина дешевизны должна быть.

— Ах, в этом смысле засада. Так всё просто — гостиница расположена возле причалов, где швартуются рыболовецкие суда. Эта часть гавани считается непрестижной.

— Тогда понятно. Понты дороже денег, — Олег проводил взглядом бронзовокожую молодую женщину, шедшую в сопровождении пожилой рабыни, несшей корзину с продуктами, — Парсанцы сюда с семьями что ли переселяются? — спросил он Агрия.

Бронзовокожие люди Олегу уже встречались в Нимее ещё в его бытность офицером наёмного отряда на службе короля Лекса. Но это были мужчины, моряки с кораблей, плывущих вверх или вниз по Ирменю.

А вот женщину с таким цветом кожи и немного другим, более узким разрезом глаз Олег увидел впервые. Ничем остальным она от местных уроженок не отличалась. Брючной костюм на ней был из достаточно дорогой ткани, но особо не выделялся — путешествующие женщины или наёмницы носили такое часто.

— Есть и с семьями, — подтвердил генерал, — Но в Растине валанийцы давно уже обосновались. И не факт, что привлекшая твоё внимание красотка прибыла из Парса. На Валании государств не меньше, чем на нашем материке. Тут кого только не встретишь. Скоро сам убедишься.

— Какое нужное мне местечко, — улыбнулся Олег, — По-сути, мне только такого порта для полного счастья и не хватает.

— Всё шутишь, Джеймс Бонд.

— Да и ты, смотрю, немного повеселел. Далеко ещё идти-то?

— Не близко. Город огромный.

В справедливости слов Агрия Олег очень скоро убедился. Вроде бы для мира, из которого он сюда попал, сотня тысяч жителей Растина и такое же количество обитателей поселений слившихся непрерывной полосой вдоль Ирменя и огромной гавани, это не так уж и много, но, с учётом того, что максимальная высота жилых зданий здесь не превышала трёх этажей, а подавляющее большинство жило в одноэтажных строениях, с учётом того, что тут же было и огромное количество портовых строений, всё это занимало по-истине огромную площадь. Да, и рабы в число жителей не входили, а их тут было ненамного меньше.

— Всё, пришли, — сообщил наконец Агрий, когда они свернули в тупичок, — Вот тут и расположимся.

Ещё когда они только подходили к этому месту, через просветы среди зданий, заборов и деревьев, стал виден Диснийский океан, точнее та его часть, которую часто называли Растинским морем, которое по-сути представляло собой гигантский залив.

До океана они не дошли буквально пары сотен шагов, но шум его прибоя — а было довольно ветренно — доносился сюда даже сквозь звуки гавани и крики чаек.

— Винорские солигры не берём, — помотал головой хозяин таверны — своим единственным целым глазом, повязкой на втором, огромной золотой серьгой в ухе, шейным платком, кожаной безрукавкой на голое тело и обильно покрывавшими руки и плечи татуировками напомнившим Олегу пиратов, каким их изображали в приключенческих фильмах на Земле. Вполне возможно, что он когда-то им и был, не зря же его таверна с гостиничными комнатами носила название «Лихой абордаж», — старыми бы ещё взял. Или рублями и тугриками. Винор-то теперь — слышали? — под Сфорцевского Чудовища лёг. Вместе со своей блудливой королевой, — хозяин таверны громко захохотал, так, что его поддержали и сидевшие в зале посетители, — Ладно, — отсмеявшись своей глупой шутке, он посмотрел на Олега и Агрия, тщательно скрывая пренебрежение — зеенодские дворяне могли и обидеться, а обидевшись, вынуть мечи. И плевать им, что потом их казнят, — Другие монеты есть?

Другие-то монеты, естественно, у Олега в Пространственном Кармане были, и рублями в том числе. Да в таком количестве, что хватило бы скупить все здания в этой части гавани, но, понятно, светить он ими не стал.

— Вот, возьми бирманскими, — влез в разговор Агрий, поняв, что в легальном кошельке у шефа наблюдается нехватка средств — случай для Олега уникальный, — Шестьдесят солигров. Это ведь цена с питанием?

— Без, — хохотнул хозяин таверны, — Но того, что в кошельке у твоего приятеля, вам двоим хватит на пару дней питаться. И даже на девочку. Правда одну и на двоих.

К их разговору маявшиеся от скуки посетители прислушивались внимательно и при последних словах содержателя заведения снова рассмеялись, но тут же смолкли, едва Олег с Агрием дружно повернулись в их сторону и положили ладони на рукояти своих мечей.

— А ну, хватит зубоскалить, — поняв, что шутки могут закончиться плохо, сам инициатор первым же их и прекратил, — Поднимайтесь наверх, господа. Сейчас вас эта ленивая мерзавка проводит. И мыльню, что вы просили приготовит.

Ещё раз бросив грозный взгляд в зал — там, на удивление Олега, уже в полдень было достаточное количество прилично напившихся — они пошли вслед за тощей девчонкой-рабыней с заплаканными глазами.

Комнатка, на удивление, оказалась вполне приличной — двк кровати, два стула, стол, небольшой шкаф и запирающийся на навесной замок сундук, ключи от которого девчонка им вручила вместе с ключами от номера.

— Тут постирать найдётся кому? — спросил Агрий.

— Восемь солигров с двоих, господин.

Увидев, что шеф ему подмигнул, генерал от услуг прачки отказался.

— У меня же есть с собой подменка, — сказал Олег, когда рабыня вышла, — А эти провонявшие тряпки потом незаметно выкинем.

О нескольких похожих комплектах одежды он позаботился заранее и сейчас мог смело хвалить себя за предусмотрительность.

После мыльни, где они тщательно смыли с себя грязь и запахи путешествия, они пошли на обед. Есть им не сильно хотелось — в Пространственном Кармане было достаточно качественных продуктов, чтобы им питаться самим, что они и сделали, перекусив в номере. Но из образа зеенодских дворян выходить не собирались, поэтому заказали себе простой и недорогой еды — тушёной капусты с рыбой, чем-то похожей на камбалу, только жирнее, хлеба и сыра. От эля отказались, предпочтя разбавленное вино.

— Хозяин таверны похож на пирата, — Олег с сомнением принюхался к принесённой еде и счёл, что она вполне съедобна, — Кажется, что прямо хоть сейчас с мечом или копьём на абордаж готов.

— Так он явно из бывших моряков, даже по походке видно. А они все пираты, в той или иной мере. Во всяком случае, заведомо более слабый корабль из недружественного государства вряд ли кто упустит возможность атаковать.

Посетителей, с момента их первого прихода сюда, стало заметно больше. Пустых столов, как Олег с Агрием заняли тот, что был возле лестницы на второй этаж, не осталось совсем. Да и мест свободных почти не оставалось.

В таверне был и с десяток женщин разного возраста, но в основном тут конечно ели и пили матросы с торговых и рыбацких кораблей, довольно заметно отличающихся друг от друга, как одеждами, так и повадками. Первые были побогаче и понаглее.

— Интересно, а здесь валанийских девиц предлагают? — спросил Олег.

— Что, шеф, захотелось бронзочку попробовать? — тихо засмеялся Агрий, — Предлагают, но не в этой таверне и не за наши скромные деньги. Разве что найти совсем старую и больную, но это тебе придётся тогда свои Исцеление и Омоложение в ход пускать. Тогда проще уж сотню рублей из резерва достать.

— Ничего себе, — удивился Олег, — Так дорого?

— Так ведь экзотика. А это всегда недёшево. Только нет там ничего особенного. Всё, как и у наших баб.

Олег едва не поперхнулся вином, услышав про такие познания своего генерала.

— Вот это да. А ты, оказывается, в этом знаток. Я-то думаю, почему у нас бюджет разведки так резко вырос? Не зря, видимо, мне Армин всю плешь проел.

— Госу…, Олег, честное слово…

— Да я пошутил, — Олег дружески похлопал Агрия по плечу, — Ты всё правильно делаешь. Надо всё знать по максимуму. Не переживай, я тебе верю. Доедаем и пошли. Покажешь мне тот корабль, где наши…, надеюсь, он ещё в порту.

— Именно на него пойдёшь?

— Ты же тоже этого хочешь? Конечно, на него. Хотелось бы не только загадочный магический артефакт добыть, но и посчитаться за ребят.

Подошедшую с предложением принести добавки к еде или ещё один кувшин вина, Агрий отослал назад, заявив, что им хватит.

— Ты же учил, что прежде чем приступить к диверсии, необходимо продумать пути отхода.

— Правильно. Только я ещё и учил дослушивать до конца, особенно начальство и особенно меня. Всё уже продумано. Поэтому, как покажешь мне тот корабль, пойдешь искать нам наём в сопровождение какого-нибудь каравана. Желательно, чтобы он уходил из Растина уже завтра с утра. Если такового не окажется, то я перенесу своё посещение парсанцев на другую ночь.

Доев всё до последней крошки и не оставив ни солигра чаевых два зеенодских дворянина двинулись в сторону морского порта.

— Кажется, вот он, — сообщил Агрий, указав на относительно небольшое, по сравнению с другими океанскими кораблями, судно, — Да, точно оно. Вон, видишь, там на носу морда какого-то морского чудовища изображена?

— Почему именно морского? — машинально спросил Олег, внимательно разглядывая корабль очень похожий на каравеллу, только с меньшим количеством косых парусов.

— Так моряки, что наши, что парсанские сухопутных зверей не воспринимают как угрозу, вот и выдумывают всяких страшилищ, чтобы врагов пугать.

Определившись с намеченной целью и отправив Агрия искать торговцев, нуждающихся в дорожной защите, Олег до самого вечера гулял по району гавани.

Впервые в обоих своих жизнях он своими глазами увидел океан, и он его по-настоящему потряс.

Разглядывая десятки океанских судов качающихся на волнах, Олег думал о том, что Растин станет жемчужиной в его императорской короне, и в скором времени отсюда на все континенты будут ходить суда под Андреевским флагом.

То, что это вскоре случится, Олег нисколько не сомневался. Парсанцы там или не парсанцы — у них почти нет шансов против попаданца из двадцать первого века Земли, к тому же придавленного огромным роялем.

А чтобы заокеанские гости не смогли воспользоваться даже мельчайшей вероятностью своего успеха, он будет крайне осторожен, очень внимателен и ответственен за доверившихся ему людей.

В районе гавани шла бойкая уличная торговля тут же приготовленными свежайшими морепродуктами. И стоило это всё очень недорого даже для Олега, для того образа, который он себе выбрал.

На императорском столе не было недостатка в дарах моря. Пусть в этом мире не было холодильников, но заклинания Сохранение служили не хуже, а даже лучше. Но здесь, в Растине, эти приготовленные морепродукты, только что доставленные на берег имели совсем другой вкус. Олег с удовольствием уминал их, уже не обращая внимания на едва ощущаемые запахи гнили и отбросов — морской бриз уносил их вглубь города.

Обострённым восприятием Олег приметил воришку, нацелившегося на него. Но когда тот, приблизившись, обнаружил, что перед ним зеенодец, то явно расстроился, поник и пошёл искать себе другую жертву-чужестранца.

Когда Олег уже в сумерках вернулся в таверну-гостиницу, Агрий ждал его в номере, развалившись на своей кровати.

— Договорился с купцами из Геронии, — не стал тянуть он с докладом, как не стал и вставать при появлении императора. Конспирация требует жертв, — Выходят завтра до полудня в сторону Бирмана. По восемь лигров каждому из нас, бесплатное питание и премия в конце путешествия. Считаю, что вполне для нас приемлемые условия.

— Я тоже, — улыбнулся Олег, — Поваляюсь пару склянок и пойду на дело. В Скрыте. Как и обговаривали с тобой раньше, ты ждёшь меня в номере.

— И это то, что меня больше всего расстраивает, — грустно улыбнулся генерал Агрий.

Глава 24

Несмотря на то, что Динамический Щит Олег заменил на Магический ещё днём, и на то, что скорость восполнения резерва у него была по местным меркам просто немыслимой, чтобы дождаться наполнения его до максимума, Олег провалялся на кровати в номере почти до вторых склянок. Даже немного вздремнул.

Торопиться ему было особо некуда — попасть на корабль Олег рассчитывал в период так называемой «собачьей вахты», когда людям спать хочется сильнее всего.

— Пора, — скомандовал он сам себе вслух, — А ты так и не сомкнул глаз, смотрю? — поинтересовался Олег у своего генерала.

— Уснёшь тут. Оставляешь меня одного. В неведении. Переживаю за тебя, если честно. Знаю про твою силу. Наблюдал её результаты, а всё равно…

— Прорвёмся, — усмехнулся Олег.

Идти на дело в чудаковатой и не очень удобной одежде зеенодца он не собирался. Из Пространственного Кармана извлёк специально для него пошитое облачение ниндзя и быстро переоделся.

Агрий уже не раз видел, как его шеф уходит в Скрыт, но каждый раз, при этом, по-новой испытывал какой-то щенячий восторг.

— Эх, мне бы так, — с нотками белой зависти произнёс он.

— Да, это было бы здорово, — согласился Олег, — Я пошёл. Не скучай тут. А лучше бы всё же поспал, — Олег вышел из номера и спустился в зал таверны.

После полуночи посетителей всех разгоняли, и сейчас, в начале третьих склянок, здесь были только два человека — усталая пожилая тётка и девчонка, которая провожала их с Агрием до номера. Половину лица последней украшал здоровенный свежий синяк, из-за которого её левый глаз заплыл до узенькой щёлки. Она сидела на четвереньках и пыталась тряпкой оттереть размазанные на полу остатки еды.

— Ты бы не попадалась пьяному хозяину на глаза, Оша, — тихо говорила пожилая рабыня, отмывавшая столы, — Сегодня он тебе зубик выбил, а однажды может тебя и до смерти прибить.

— Пусть прибьёт, тётя Сил, мне себя не жалко.

Услышав эти слова, Олег неожиданно для себя — он давно уже решил не вмешиваться без нужды в повседневную жизнь жителей этого мира — сменил маршрут движения.

Хозяина таверны он нашёл там, где примерно и предполагал нахождение хозяйских комнат.

Отставной моряк-пират громко храпел, лёжа в кровати с женой. Та, видать, давно привыкшая к таким руладам, крепко спала.

Наложить на подонка заклинание Замедление, а затем придушить его подушкой, много времени не заняло.

Олег понимал, что вполне возможно этим он маленькой рабыне не помог, может быть даже сделал хуже. Кто знает, как теперь сложится её судьба? Не окажется ли хозяйка ещё хуже? Но сейчас он просто действовал под влиянием эмоций.

Расправившись с хозяином таверны Олег двинулся к гавани. Он одновременно использовал конструкты Ночного Зрения и Познания Магии, поэтому видел всё, что происходит на ночных припортовых улочках и различал Сферы стоявших на рейде судов. Хотя, называть корабельную защиту, как и магическое прикрытие башен Растина, пожалуй, стоило Неосферами — такое название Олег придумал для имевших другой более насыщенный в его магическом зрении цвет парсанского заклинания.

В отличие от городских улиц, улочки припортовых поселений были и в этот летний предрассветный сумрак весьма оживлёнными. Запрет на работу увеселительных заведений только до полуночи здесь соблюдался далеко не всеми. Но видно было, что пьяное веселье уже выдохлось. Гуляки уже расходились. Кто мог. А кто не мог — уютно расположились, кто возле деревьев, а кто и возле сточных канав, но и те, и другие, судя по всему, обобранные до нитки. Или ворами, или тавернами.

Плыть к цели Олег разумеется не собирался. Определил, что нижняя часть якорной цепи не прикрывается Неосферой и совершил Прыжок прямо на неё, легко уцепившись за её проржавевшие крупные звенья.

За истекшие семь лет, ну, почти семь лет, пребывания Олега в Таларее, он научился пользоваться этим заклинанием практически не размышляя о необходимом количестве энергии, необходимом для перемещения на определённое расстояние. Делал всё на автомате.

Магический Щит, как Олегу давало знание, полученное им от Сущности, поглощал любую, направленную против него магию, поэтому он мог смело входить в зону действия парсанской защиты.

Но Олег осторожничал. Он не спеша поднялся по якорной цепи до границы Неосферы и на короткое время замер, прислушиваясь к ощущениям.

Дурацкая присказка Винни Пуха «если б мишки были пчёлами, то они бы нипочём бы…», влезшая ему в голову, пока он карабкался цепляясь за звенья вверх, отвлекала и мешала сосредоточиться — его начал разбирать смех, который, не просто попаданцу, а целому императору, был совсем ни к лицу.

Глубоко вдохнув и выдохнув, Олег взял себя в руки и ступил на палубу корабля.

По ощущениям идущим от Магического Щита — по нему словно прокатывалась мелкая рябь — он понял, что вражеское заклинание пытается сделать своё чёрное дело, но у него ничего не получается. Даже хоть немного истощить защиту Олега оно не может — значит для него совсем слабовато. Прислушался, и каких либо признаков поднятия тревоги не обнаружил.

Как он и предполагал, «собачья вахта» и в самом деле располагала ко сну — оба дозорных, на носу и на корме, дремали довольно крепко.

Олег решил воспользоваться тем же приёмом из арсенала ассасинов, которым он отправил на встречу к Семи старика Плавия Второго. Тогда, после встречи бывшего короля Тарка с попаданцем, последовала одна загадочная смерть, а теперь их будет два с половиной десятка — именно столько Олег насчитал живых существ своим магозрением.

Краем сознания он отметил отсутствие на корабле крыс — дополнительный бонус от магии — что его порадовало на будущее. Когда-то он читал, что эти мерзкие зверьки были настоящим бичом для мореплавателей. У его будущих моряков такой проблемы не будет.

Начав с задремавших дозорных, которым больше не суждено будет проснуться, Олег планомерно, начиная с кормы, обошёл все помещения корабля, останавливая сердца опробованным на Плавии приёмом. Только один раз у него чуть не дрогнула рука — когда ему предстояло убить оказавшегося в постели вместе с капитаном в его каюте юнгу. Но вспомнив, что его ребятам было ненамного больше, да и учтя пристрастия юнца, Олег довершил начатое дело.

Пусть сегодня днём или вечером начинают гадать, что за странная смерть постигла моряков этого корабля. То, что трупы обнаружат именно сегодня, он не сомневался.

Исчезновение Неосферы, кроме него, никто разглядеть не сможет, но двадцать семь человек, обнаруженных Олегом на судне, явно недостаточно для экипажа океанского корабля, а, значит, какая-то его часть сейчас на берегу и днём вернётся сюда.

Интересующий его артефакт обнаружился в капитанской каюте. Познание Магии позволило Олегу не только запомнить все магические линии, рисунки и конструкты, вложенные в артефакт, но и понять принцип его действия, а также порядок использования.

Артефакт был изготовлен из обычного кварца и представлял собой кубик с гранями около пяти сантиметров из которого торчал небольшой цилиндрик для включения и выключения защиты — артефактом мог пользоваться и неодарённый.

Поняв всю суть магического изделия, Олег восхитился талантами людей додумавшихся до таких простых магических решений, пусть даже для их реализации требовался маг уровнем не ниже Доратия, главного королевского мага Винора.

Теперь становилось понятно, почему таких артефактов очень мало, как понятно и то, почему маги Тарпеции не смогли за сотню лет разгадать секреты своих коллег из Валании — без Познания Магии сделать это было почти невозможно.

Для начала, всем владетелям материка Тарпеция надо было бы предоставить своим магам такой же статус, какой имели маги на Валании.

После подробного разговора с Гортензией Олег был убеждён, что признание магов отдельным сословием, пошло тем на пользу и двинуло их развитие вперёд.

Секрет валанийцев заключался в формировании плотной магической оболочки вокруг предмета, в который вкладывались рабочие заклинания. Почему до этого не додумались маги Тарпеции в общем было понятно — для создания одной такой оболочки тому же Дортию требовалось бы опустошить почти весь свой резерв. Даже Гортензии бы своего резерва не хватило. А запитывать один конструкт сразу нескольким магам было невозможно — каждый видел в магозрении только то, что сам сформировал.

Олег, повернув выступающий цилиндрик на девяносто градусов, отключил действие артефакта, хотя он мог это сделать и магически — можно было делать и так, и так. Уложил его в Пространственный Карман и вышел на палубу.

Солнце уже наполовину показалось над океаном и стало светло. Высокие стены Растина и улочки припортовых поселений окрашивались красноватым оттенком.

Ощущение ряби на Магическом Щите разумеется исчезло. Все три заклинания, вложенные в артефакт — Сфера, Замедление и Сигнал, отключились одновременно. Кстати, Олег нашёл и ответ на так долго мучивший его вопрос, почему замедление подействовало только на его ниндзей, но никак не затрагивало экипаж. Всё оказалось просто — оно начинало оказывать влияние только на того, кто появлялся в границах Неосферы после включения артефакта.

Бросив прощальный взгляд на корабль, Олег Прыжком переместился сразу к таверне-гостинице, а затем — ещё одним — оказался в номере.

Агрий так и не спал. Генерал лежал на кровати с открытыми глазами и бездумно рассматривал потолок, подкопчённый масляными лампами.

— Не грусти, мой друг, ты не один, — Олег снял с себя Скрыт и сел на стул рядом с кроватью соратника, — Быстро я обернулся?

Вопрос был риторическим — с того момента, как Олег вышел из номера прошло чуть больше пары склянок.

— Очень, — Агрий из лежачего положения перешёл в сидячее и, судя по рефлекторному движению, хотел обнять своего шефа, но потом, видимо, вспомнил о субординации. Хоть они тут оба и инкогнито, но император есть император, — Но я всё равно успел весь известись. О результатах не спрашиваю. В успехе уверен.

— Молодец. А теперь давай умываться, завтракать, и пора делать ноги.

Их уход из гостиницы сопровождался слезами, улыбками и грязным скандалом. Причём, всё это устроили они. Слёзы вдовы, улыбки девочки-рабыни, когда она думала, что её не видят, организовал Олег, а от безутешной вдовы потребовал возврата половины денег Агрий.

— Мы же только одну ночь переночевали! — громко выкрикивал он, — А платили за две. Мы нашли себе службу и сейчас съезжаем.

— Это был стандартный задаток, господин, — пытался объяснить ему управляющий, — Мы всегда берём вперёд за два дня. И задаток никогда не возвращается.

— Молчи, раб! — ещё больше разозлился Агрий, — Или вы сейчас возвращаете деньги, или мы с другом разнесём тут всё, и будем в своём праве!

Сидевшие в полупустом зале постояльцы — завтракали а таверне в основном они, местные приходили сюда позже — осуждающе смотрели на двоих наглых дворян. О безвременной кончине хозяина гостиницы-таверны все уже знали от вездесущей прислуги.

— Как вам не стыдно, господа дворяне, — не выдержала одна крупная телесами торговка, — У бедной женщины сейчас горе, она потеряла мужа, а вы устраиваете здесь такое…

— Перестань, Мугния, ты же видишь, откуда прибыли эти благородные господа, — сказал ей муж.

Он хотел успокоить жену, а вместо этого вызверил двоих зеенодских дворян. И только появление городских стражников, сопровождавших стряпчего, который должен был засвидетельствовать смерть хозяина, спасло торговца от синяков.

Свои кровные деньги Олег с Агрием всё же получили. Управляющий, пока его хозяйка пребывала в прострации, предпочёл избавиться от наглых дворян побыстрее и взял на себя ответственность. Уверенности в том, что не быть ему битым, когда вдова придёт в себя, у Олега не было, но он здраво рассудил, что это не его проблемы.

— Пойдём через город? — спросил Агрий, когда они наконец-то покинули таверну, — Так ближе, чем вокруг обходить.

— Не в этот раз, — отказался Олег, — Лучше я въеду в него сразу на белом коне. Но чуть попозже.

Посмотреть Растин изнутри ему конечно же хотелось. Как хотелось и встретиться с Лешиком, который где-то здесь сейчас работает над выполнением поставленной ему задачи, узнать у него, что ему удалось уже выяснить. Вот только как его найти?

Да и не был Олег пока уверен в своих возможностях противостоять парсанским магам, если те вдруг обнаружат его и, что называется, навалятся всей толпой.

Благоразумие и осторожность подсказывали ему поберечь себя и совершать только те поступки, которые бы гарантировали намеченный результат.

Закинув на плечи свои небольшие дорожные котомки, они двинулись к постоялому двору, где формировался нужный им караван, на другой от Растина стороне.

— Симпатичная, — прокомментировал интерес Олега Агрий, — Только такая фифа не для нищих дворянчиков вроде нас. Вот если бы на неё так глянул сам Псковский император, тогда, уверен, она бы не стала так презрительно поджимать губки.

— Ну да, — легко согласился со своим другом Олег, — Или имперский генерал, в скором времени герцог ре Растин, так бы на неё посмотрел. Растаяла бы. Уверен. Всё же какие меркантильные существа эти женщины.

За разглядыванием и философскими рассуждениями уже через три четверти ходьбы бодрым шагом они пришли к своему работодателю.

Толстый аргонский торговец сидел у себя в номере постоялого двора, куда Олега с Агрием привёл слуга, полуголым в одних только нижних портках, а две молодые рабыни протирали его потное тело мокрыми полотенцами.

— Жарко очень, — пожаловался он вошедшим к нему зеенодцам, — Измучаюсь в дороге. Давно бы пора было сыну дело передать, да всё думаю: схожу уж в последний раз. Да и сынок мой старший молод ещё. Едва только семнадцать исполнилось. Но он у меня молодец, уже сам караваны водит. Правда, недалеко, за границы нашего королевства я его пока не отправляю. А младшему только двенадцать недавно исполнилось.

Олегу, как и Агрию, было глубоко наплевать и на жирного торгаша, наводящего на своих рабынь страх до дрожи в коленках, и на его сынков, но пришлось ещё с четверть склянок выслушивать его стоны про здоровье и трудности купеческого ремесла, пока тот наконец-то не соизволил им сообщить имя временного капитана охраны каравана, и где его можно будет сейчас найти.

Капитан, оказывается, время зря не терял и собрав всех своих подчинённых возле южной стороны постоялого двора, где находилась гостиница для клиентов победнее, проводил инструктаж.

— А-а, зеенодские благородные господа, — в его голосе не было ни капли почтения к благородным, но во взгляде уважение к зеенодцам присутствовало. Всё же, те считались хорошими мечниками, — Старший говорил о вас, присоединяйтесь.

Кроме Олега с Агрием в охране каравана было пятнадцать человек, из которых двое были слабенькими магами, и пять арбалетчиков. Точнее, арбалетчиков было два, а трое — арбалетчицы, судя по схожести лиц, родные сёстры, лет двадцати пяти — тридцати.

Среди мечников тоже была одна девица с парными клинками за спиной. Её лицо было изуродовано жутким шрамом, шедшим наискось и обнажавшем сколотые зубы на правой нижней стороне за неумело и отвратительно зашитой губой. Казалось, она корчит гримасу.

Заметив внимательный взгляд Олега, она нарочно улыбнулась ещё больше:

— Какие красавчики с нами пойдут, — её голос, как ни странно, был приятным, — А то уж я думала, что мне скучать без кавалеров придётся.

Все наёмники, включая и арбалетчиц, рассмеялись. Олег же только пожал плечами и с лёгкой улыбкой отвёл от увечной взгляд.

На девушку он не обиделся — примерно понимал, что она должна чувствовать и как реагировать на разглядывания. Олег ведь не хотел её обидеть, а смотрел на неё, скорее, как врач на пациента.

Понятно, что мечница даже и подозревать не могла, что рядом с ней сейчас находится тот, кто мог бы решить главную беду её жизни. А просвещать её в этом плане Олег и не собирался. Кто она ему? Случайная попутчица.

— Ещё склянка времени у нас, я думаю, есть до отправления. Скоро пригонят последнюю партию, и тронемся, — завершил свой инструктаж капитан.

Олегу с Агрием досталась одна лошадь на двоих. Предполагалось, что ехать они на ней будут по-очереди, сменяя друг друга в составе передового дозора. Пока один скачет с магом и арбалетчиком впереди, другой едет в фургоне.

— Ну спасибо тебе, Агрий, удружил, — злобно шипел Олег, — Мне ещё охранять работорговцев не приходилось. Нет, я понимаю, дружище, что в этой жизни надо всё попробовать, но не совсем же всё!

— Да ладно тебе, шеф, — оправдывался разведчик, — Какая разница, как из Растина выбраться? Сам же говорил, что нам только в республике не надо будет привлекать внимания, а как границу с Бирманом пересечём, так и свалим в сторону. Друних караванов на сегодня я не нашёл. Был один, правда, но он в сторону Отана по дороге вдоль океана пойдёт…

— Эй, господа, занимайте свои места! — крикнул им капитан.

Глава 25

К счастью, никакой колонны измождённых и гремящих тяжёлыми оковами людей караван работорговца Курзага не представлял. Нет, оковы тоже были, но надеты они были только на троих парней, остальных рабов их семьи держали крепче цепей.

Потомственных рабов редко когда продавали за пределы королевства или даже провинции, а вот долговых, не успевших в установленные сроки выплатить долг и попавших в неволю вместе с семьёй, наоборот, стремились обменять на звонкую монету, а прикупить взамен с чужбины.

И в такой постановке вопроса — обдумав, Олег так решил — был свой резон. Наверное, поэтому, а не только из-за чудовищности наказаний, так редки были попытки оказавшихся в неволе людей сбежать куда-либо.

Республика хорошо зарабатывала на организации встречных потоков торговли людьми, став своеобразным центром и в этом виде деятельности.

Людей, ставших товаром, перевозили в обычных фургонах и телегах без всяких решёток. Другой вопрос, что мест на размещение всем им не хватало, поэтому двигаться рабам приходилось поочерёдно, то на возке, то на своих двоих. Понятно, что женщинам и детям их мужья и отцы старались дать больше возможности для перемещения на колёсах.

Всего в караване было восемнадцать фургонов и десяток телег. Кроме невольников, в нём везли и другие товары, в основном заморские вина и ткани, но были и другие, всего понемногу.

Очевидно, что для такого каравана охрана была явно недостаточной, но судя по уверенному виду Курзага, развалившегося в своём фургоне на ложе, сделанном из тюков шерсти, ограбления он особо не опасался.

Олег поинтересовался этим вопросом у временного капитана.

— С Медведем, это главарь самой крупной банды, орудующей в приграничных лесах Бирмана и Растина, наш наниматель все вопросы порешал, — объяснил тот, — А с беспредельщиками-мелочёвкой и мы справимся.

После этих слов дальнейшие вопросы у Олега отпали. Посмотрев на толстого торговца, он сплюнул и передав коня Агрию, сменяющего его в дозоре, забрался в колёсный транспорт.

Фургоны в такую жаркую и безветренную погоду ехали со свёрнутыми по бокам тентами, лишь на том, где ехал сам Курзаг, три-четыре раза в день они опускались, когда тот вызывал к себе очередную присмотренную им рабыню.

Судя по тому, что все девушки и женщины вылезали от него заплаканные и вытирали рты, особой изобретательностью в любовных утехах торговец не отличался. Видимо, совсем не хотел делать лишних движений.

— Прямо половой гигант какой-то, — прокомментировал Олег, устроившись задницей на бочонке с вином, — Смотри, опять закрывается. Очередную девицу себе выбрал.

— Не завидуй, Олег, — Агрий подобрал поводья и погладил лошадь, довольно возрастную, по шее, — Он полаш пьёт. Я вчера вечером на привале видел, как ему эту отраву готовили. Нравится ему себя гробить, так и пусть. Взрослый дядечка.

Про полаш, зелье повышающее потенцию — виагру этого мира, Олег слышал давно. Вот только дурака, который бы им пользовался, увидел впервые. Хотя, поразмыслив, подумал, что может он таких и видел, но те просто этого не афишировали.

Теперь понятно стало и про одышку, и про повышенную потливость, и про бессонницу Курзага.

За девять дней пути до границы с Бирманом — караван продвигался довольно бодро — у Олега установились ровные, почти приятельские отношения со всеми своими коллегами по охране каравана, начиная с капитана и заканчивая изуродованной мечницей.

Смеша, как её звали, державшаяся первое время настороже, ожидая каких-нибудь выпадов со стороны чужеземных дворян по поводу своей внешности, убедившись, что Олег с Агрием абсолютно адекватные парни, размякла и уже довольно весело разговаривала и перешучивалась, попадая с ними в дозор.

То, чего Олег поначалу опасался — что им придётся не столько охранять караван от разбойников, сколько сторожить рабов, чтобы те не разбежались — к счастью не случилось. Рабы уже давно смирились со своей участью и даже цепи на парнях выглядели явной перестраховкой.

Никто тут никого по дороге плетью не хлестал, если не считать одного случая, когда приказчики избили мужичка, пытавшегося возражать, когда его молодую дочь вызвал к себе торговец, и даже вполне сносно кормили.

То, что Олег в прошлом читал про работорговлю, когда англичане или голландцы какие-нибудь половину привезённых из Африки негров извлекали из переполненных трюмов трупами, здесь и в помине не было.

— Вот, граница с Бирманом, — показала мечница рукоятью на видневшуюся невдалеке, лигах в трёх от них, узкую ленту небольшой реки, хорошо видимую с холма, на котором они стояли, и мост через неё, — Там повернём на восток. Надеюсь, в королевстве ничего не изменилось, и путь пройдёт гладко.

— А что там могло измениться? — пожал плечами Олег.

На лицо мечницы он старался не смотреть, хотя это было не так и просто — любое уродство порой притягивает взгляд не меньше, чем красота.

Маг Желик, третий в их дозоре, с удивлением посмотрел на Олега.

— Ты разве не слышал? Бирман теперь часть владений Сфорцевского Чудовища, — принялся объяснять он, — Формально вроде бы остался королевством, и даже править осталась старуха Иргония, только что это за королевство, если даже таможенные посты там все перешли к Чудовищу?

Неожиданно раздался громкий и немного истеричный смех мечницы.

— В этом мире есть единственное чудовище, — пояснила она своё непонятное спутникам веселье, — И это чудовище я. Посмотри на меня, Желик. Ну же, смелее. Скажи, разве я не права? А ты не прав даже в том, что Иргония старуха. Видела я эту старуху ещё в позапрошлом году. Она выглядит лет на двадцать пять.

Мечница конечно же врала, Олег-то знал это лучше всех присутствующих — с королевой Бирмана он расстался всего-то дней тридцать назад. И даже после проведённого им Омоложения, смотрелась она никак не на двадцать пять лет, а на тридцать пять, минимум. Ну, с учётом косметики Сфорца, на тридцать. Так это после недавнего Омоложения. Правда, была красива, этого не отнять.

— Перестань, Смеша, — Олег толкнул её в бок, — Такому отважному и умелому воину, как ты, не пристало заниматься самобичеванием. Лучше бы, пока длится наше путешествие, научила бы меня владению парными клинками. Обоерукого мечника такого класса я ещё не видел.

С его стороны это была откровенная лесть, вот только Смеша, и в самом деле редко встречавшая себе равных в таком виде боя, восприняла его слова за чистую монету.

Откуда ей было знать, что Олег обучал своих ниндзей и таким приёмам, так что любой из них легко бы разделался со Смешей и без ускорения ассасина. А уж Джина-то смогла бы и пятёрку таких мечников победить не запыхавшись.

Воспоминание о весёлой девчонке в этот раз не вызвало у Олега такой сильной глухой тоски, как раньше. Или время потихоньку лечит, или свершённая месть повлияла.

— Хорошо, обучу, — улыбнулась своей страшной гримасой пришедшая в себя Смеша, — Только о пощаде не проси — учить начну серьёзно. Как только пересечём границу нового владения императора Олега. Эх, вот бы кто мог мне помочь, — горечь вновь вернулась в её интонации, но на этот раз ненадолго, — Ты, как тёзка Псковского императора, не можешь устроить мне с ним встречу? — шутливо спросила она.

— Да легко, — в тон ей ответил он, — Только придумай, чем ты его можешь к себе привлечь.

— Как чем? — удивилась Смеша, — Красотой своей улыбки, конечно!

— Ладно, я подумаю, — великодушно пообещал он.

Мечницу, что называется, отпустило, поэтому на этот раз в её смехе не было боли.

К границе с Бирманом они подъехали уже довольно скоро.

— Своих или Нечаевских там не видишь? — спросил Олег у Агрия, внимательно с коня разглядывающего двоих таможенников и несколько егерей из десятка охраны поста, — Хотя, я думаю, они сообразят при виде нас в столь странном облике и в такой неподходящей компании, что выражать свои радость и почтение не следует.

— Да нет тут никого из ниндзей, наверняка. Где их столько взять, чтобы на таможенные посты ещё направлять? Ого, одного я узнаю. Командиром поста тут один из бывших Ритиных офицеров. Как его зовут, не помню, но на лицо знаком.

Олег, который только что поменялся с Агрием местами, уступив ему лошадь и вернувшись в фургон, привстал и посмотрел вперёд, куда уже неторопливо перебирал ногами Курзаг. Никого из своих солдат и мытарей император не признал.

Как только Иргония дала ему вассальную клятву, так Олег первым делом поспешил взять под контроль свои новые границы.

Пограничных войск тут, как таковых, не было, но таможенные пункты стояли на всех торговых трактах. Остальные участки пограничья и прилегающие территории, как правило, контролировались армейскими егерями.

Менять солдат Иргонии на своих Олег не стал, да у него и не было ни одного лишнего солдата, а вот на смену персонала таможенных пунктов он скрепя сердце людей всё же выделил.

Егерские полки Риты и Асера Дениза лишились по батальону, зато на торговых трактах, ведущих в Бирман из Растина, Аргона, Отана и Геронии, появились досмотровые отряды в составе двух-трёх специалистов из финансового ведомства Армина и одного или нескольких десятков сфорцевских егерей.

Про то, что защита внутреннего рынка является одним из главных инструментов развития экономики и производств, Олег хорошо знал, поэтому, при нулевых пошлинах на вывоз товаров из империи, на ввоз были установлены таможенные платежи приличных размеров.

Даже на те товары и сырьё, в которых его империя нуждалась, не было сделано исключение. Нет, размеры платежей на них были снижены, но не отменены вовсе.

Пусть у своих, псковских, предпринимателей будет стимул для развития. Так решил император. При этом, закрываться совсем от чужих товаров, он тоже не собирался. Конкуренция нужна обязательно.

— Ах, как смачно, — усмехнулся Агрий, — Я бы посильнее врезал. Надоел мне этот скотина за время пути.

Отвлёкшийся перед этим на свои мысли Олег посмотрел, что вызвало такую реакцию его генерала и сам испытал, как когда-то весь советский народ, чувство глубокого удовлетворения.

Только, если советский народ испытывал это чувство от каждого очередного решения партии, то Олег был обрадован видом плюхнувшегося на задницу от удара по лицу Курзага — ему он опротивел не меньше, чем Агрию.

— Попытка дачи взятки должностному лицу, при исполнении тем своих обязанностей, — прокомментировал Олег, глядя на ползающего с разбитым лицом торговца, пытающегося собрать разлетевшиеся деньги, — Жаль, что император не догадался такое правонарушение внести в наказуемые деяния. Напомни как-нибудь, чтобы не только взяточников наказывать, но и взяткодателей. Этот момент я ушами прохлопал, — увидев, как понурый Курзаг в сопровождении двух мытарей Армина возвращается к каравану, он соскочил с борта, — Так, нам бы с тобой на всякий случай не засветиться своими фейсами.

Задачи контроля за личностями въезжавших перед таможенниками не стояла — всё же пока границы империи были больше экономическими, а не политическими. Поэтому избежать узнавания императору и его генералу удалось легко. Капитан егерей вообще потребовал, чтобы охрана каравана отошла в сторону, что с удовольствием сделали не только Олег с Агрием, но и их коллеги.

После прохождения контроля караван не стал сворачивать в поселение, где Курзаг планировал остановиться на постоялом дворе. Настроение торговца, выплатившего весь полагающийся таможенный сбор, было отвратительным и агрессивным.

Едва они скрылись из вида псковских егерей, как Курзаг приказал остановить караван, вызвал к себе своего младшего приказчика и принялся избивать того палкой по спине, ягодицам, а пару раз тому прилетело даже по голове.

Почти треть размеров пошлины пришлось выплачивать всего за два тюка тончайшего лейнкорского шёлка. И торговец, который своими глазами видел, как распределялся по фургонам и телегам груз перед отправкой, не нашёл ничего лучшего, как обвинить своего работника в том, что тот положил тюки на видное место.

Хотя всем, кто наблюдал, как тщательно Арминовские мытари осматривали грузы, было понятно, что Курзаг просто срывает свою злобу — шёлк был бы обнаружен, куда бы его ни попытались спрятать.

— Он его сейчас до смерти забьёт, — равнодушно прокомментировала Смеша, подъехав к фургону, где сидел свесив ноги с заднего борта Олег.

После недавнего совместного с Олегом дозора, мечница прониклась к зеенодцу особой симпатией и собиралась в самом деле преподать ему уроки боя парными мечами на ближайшем же привале.

— Не забьёт, — к ним подъехал капитан охраны каравана в сопровождении двух из трёх арбалетчиц и услышал реплику мечницы, — Курзаг себя всегда контролирует. Иначе, какой бы из него торговец был?

— А полаш тогда зачем в таких дозах пьёт? — хохотнула одна из арбалетчиц, — Этим зельем мозги рано или поздно отравишь.

— Это не наше дело, — оборвал её капитан, — Наше — сейчас повысить внимательность. Дальше полсотни лиг глухими местами пойдём. А кроме Медведя и его банд, тут могут оказаться и залётные.

Капитан оказался прав — расправа над рабом завершилась без смертоубийства. Избитого приказчика в бесчувственном состоянии отнесли в один из фургонов, и караван тронулся дальше.

Вечеру они подъехали к небольшому озерцу, где и решили встать на привал.

Наёмники охраны каравана сами разводили костры и готовили себе еду, разбившись на компании по интересам. Продукты им выделял человек Курзага.

— Пора делать ноги, — сказал Олег Агрию перед ужином, когда костры только ещё начинали разводить, — Теперь никто уже не догадается, что Псковский император посещал Растин. И слухи не пойдут. Можно сказать, что задачу мы с тобой выполнили на пять с минусом.

— А минус-то за что?! — шёпотом возмутился Агрий, обрубая ветку, чтобы сделать рогатку под котелок.

— Минус я себе поставил, так что успокойся. А поставил за то, что продолжаю многое делать экспромтом.

— Ты сейчас про что?

— Узнаешь, — Олег незаметно показал глазами на приближающуюся к ним Смешу, — Она поможет нам залегендировать наше исчезновение. Я так предполагаю.

Из магов, которые сейчас путешествовали в караване Курзага, а было их всего трое — двое в охране и ещё один был одним из приказчиков торговца, заклинанием Поиск Жизни не владел ни один. Поэтому, и обнаружить банду, которая явно уже присматривается к каравану было некому. Кроме находившегося здесь инкогнито императора.

Олег насчитал в подкрадывающейся к ним банде восемнадцать человек. Значит, никакого полноценного нападения ждать не следует. Будет обычный налёт. Олег уже не раз слышал, как поиздержавшиеся мелкие банды, не в силах совладать с охраной караванов, пользуясь ночной темнотой подкрадываются к имуществу торговцев, хватаю то, что можно легко унести — чаще даже просто продукты, и скрываются в лесу.

Нет, понятно, что беды может наделать и такой налёт — разбойники не стесняются и пускают в ход оружие против спящих или проснувшихся полусонных людей без раздумья, но устроить полноценный грабёж с захватом каравана таким просто не под силу.

— Приглашали? — спросила она, присаживаясь к костру на предложенную ей попону.

— Это не я, это он приглашал, — Агрий решил, что он кэп Очевидность, — Но я тоже рад тебя приветствовать за нашим скромным столом и угостить тебя нашим национальным зеенодским блюдом под названием шашлык.

Мясом Агрий разжился ещё два дня назад, в одной из растинских деревень, но то мясо так и лежало под Сохранением в фургоне. А шашлычок-то был из тех запасов, которые Олег прихватил с собой в дорогу ещё в Пскове, воспользовавшись теми бонусами, которые давал Пространственный Карман.

— Семеро, как вкусно, — промычала мечница, — И мясо получилось очень нежным. С моими-то зубами-обломками это самое то. Научишь, как готовить, Олег? Взамен мечного боя? Я тебе одну науку — ты мне другую. Согласен?

Смеша смотрела на обоих зеенодских дворян с признательностью и дружелюбием.

— Как раз о принципе «ты мне — я тебе», я и хотел с тобой поговорить, — кивнул Олег, — Ты бери ещё веточку, не стесняйся. Вот тебе и винишко, — он подал ей кувшинчик, полученный от приказчика, — А я тебе сейчас кое-что поведаю. Только надеюсь на твоё благоразумие и не болтливость. Ты ведь хочешь вернуть себе свою прежнюю неизуродованную внешность?

От дружелюбия, расслабленности и благодарности Смеши, после этого вопроса не осталось и следа. На Олега вновь смотрела злобная изуродованная наёмница.

— Я благодарна тебе за мясо, зеенодец, но мне пора идти…

— Не спеши, подруга, а то ведь и в самом деле упустишь свой шанс вернуть себе то, о чём мечтаешь всё время. Я же вижу это, Смеша и все видят, — он дождался, пока собиравшаяся уже вскакивать мечница, веря и не веря в серьёзность его слов, всё же решила дослушать, извлёк из кармана небольшой, в четверть ладони, золотой ромб с изображением двухглавого орла на одной стороне и короной на другой, — Ты ведь слышала о таком? — он покрутил ромбом под ошарашенным взглядом мечницы.

— Откуда это у тебя? — хрипло спросила она, — Это ведь пайцза? Сфорцевская пайцза?

— Она самая, — подтвердил Олег, — За незаконное владение которой полагается жуткая казнь. А законная даёт возможность добиться встречи с любым из соратников императора. Включая и его сестру королеву Улю Саарон. Про её целительские возможности ты тоже наверняка слышала.

Смеша импульсивно протянула к ромбу дрогнувшую руку, но тут же отдёрнула её.

— Откуда это у тебя, Олег?

— Это отдельная история. Сейчас я тебе её расскажу, — приготовился врать он, — Устраивайся поудобней. Время у нас ещё есть — думаю, не меньше пары-тройки склянок.

Глава 26

Мечницу Олег читал, как раскрытую книгу — настолько она не скрывала своих эмоций — и прекрасно понимал причины её жгучего желания верить в его, скажем так, весьма сказочную историю.

Смеша давно уже потеряла интерес к жизни. В дороге одна из арбалетчиц как-то рассказала Агрию, что наёмница в каждом бою так кидается в гущу схватки, что создаётся впечатление — она не победы жаждет, а своей гибели.

А тут вдруг перед ней появилась возможность-мечта. То, чего она хотела больше жизни, и на что не имела никаких шансов. На исцеление. Но разума Смеша совсем не потеряла.

— Подожди, Олег, а ты не заливаешь? — в её вопросе было совсем не подозрение в обмане, а огромное желание, чтобы он разъяснил ей несостыковки в своём рассказе, — Как твой брат мог выносить из боя смертельно раненную герцогиню Улю ре Сфорц, если она в любой миг могла себя исцелить? Про её огромные магические возможности все знают.

Тут не к месту Олегу вспомнился анекдот из прошлой жизни, и он чуть на ляпнул: «ну, ты же умница, придумай сама что-нибудь», но разумеется вслух он произнёс другое, отругав себя за неумелое враньё. Впрочем, ругался он зря — всё же лгать и обманывать его никто не учил. Скорее наоборот, и семья, и школа убеждали его быть честным.

— Так я ведь и не сказал, что герцогиня умирала, — тут же выкрутился он, — Разумеется, она себя сразу исцелила. Но если бы не её магия, то госпожа Уля могла бы и погибнуть, но мой брат…Ты ведь понимаешь, что и намерения, и вовремя подставленное плечо, это ведь очень важно. В общем, герцогиня дала моему брату эту пайцзу и сказала, что он всегда может к ней обратиться, и она поможет ему, чем может. А когда мой брат ей гордо ответил, что ему от неё не нужен никакой ещё подарок, что сама возможность служить ей, это и так огромное счастье, то госпожа Уля рассмеялась и пояснила, что он может отдать эту пайцзу любому своему родственнику или знакомому. И что стоит кому из них ей этот ромб показать — а, кстати, на нём ещё и Знак Сфорца наложен, который любой маг увидит — так вот, госпожа Уля сказала, что предъявителю этой пайцзы она обязательно поможет. Так что, бери. Мне она уже не пригодится. Мы с другом уезжаем в Кринскую империю. Долго сомневались, но вчера решились. А тебе, я вижу, это вернёт интерес к жизни.

Смеша опять не смогла сдержать дрожь в руке, когда протягивала её к ладони Олега за пайцзой.

— Но…, тут ведь с другой стороны корона Псковского императора изображена. И надпись…, — она недоуменно расширила глаза, разглядев рисунки, отчеканенные на ромбе, — А ты говорил, что это было, когда государыня Уля ещё…

— Вот видишь, — перебил он её, — значит госпожа Уля помнит о своей благодарности моему брату. Когда пол-года назад происходила замена геральдики, то моего брата вызвали в штаб полка, где специально присланный королевой Саарона гонец вручил ему новый ромб вместо прежнего. Мы с другом в это время как раз в Легине были, и тогда-то брат рассказал мне всю историю и отдал пайцзу. Так что, бери, не сомневайся. Как закончишь работу у этого свина Курзага, так сразу и езжай. Покажешь пайцзу первому же патрулю псковских пограничных егерей, и дальше тебя уже из виду не выпустят. Будут передавать от одного патруля другому или отрядам внутренней стражи. И так до самого Саара или Пскова, или ещё, где королева Уля находится. И всё. Считай, дело уже сделано. Не будет у тебя на лице этого шрама, и зубы станут целыми, и губы, и бровь, да и вообще…Ты ведь красоткой была, мне рассказывали. Так станешь ещё краше.

Только человек, очень много и страстно мечтавший об исцелении, мог бы поверить в историю Олега. А Смеша именно таким человеком и была. И то, будь она представительницей двадцать первого земного века, вряд ли повелась бы. Но здесь и сейчас зеенодский дворянин оказался достаточно убедителен.

— Эй, Агрий, — подошёл к ним капитан, — Ты в первую смену дежуришь. С Вудером и Кенарией.

— А может, мы втроём подежурим? — предложил Олег, — Всё равно спать не собираемся, а Кенария, вон, зевает так, что сейчас челюсть себе вывихнет, — он кивнул на старшую из арбалетчиц, стоявшую возле телеги с фуражом для лошадей.

Капитан при словах Олега обернулся и посмотрел на арбалетчицу.

— И правда, — засмеялся он, — Кенарии выспаться не помешает, она, — тут он зачем-то снизил голос, до арбалетчицы было достаточно далеко, но видимо у сплетников так полагается, — всю ночь с Митиком того….Так что, ладно, дежурьте вы первыми. В полночь разбудите тогда Гнека, а эти тогда пусть под утро встают на службу.

Когда капитан отошёл, повисло молчание. Все трое поедали десерт из груш и вишни, думая каждый о своём. При этом Смеша иногда извлекала из нагрудного кармана припрятанную там пайцзу, вновь рассматривала, бросала смущённый взгляд на невозмутимо жующих Олега и Агрия и снова убирала её на место.

— Ты её так сотрёшь, — наконец не выдержал Агрий, — или потеряешь.

— Да, извини, — ещё больше смутилась мечница, — Олег…я…я просто не очень понимаю, но даже не знаю, как мне тебя благодарить. Если всё получится…

— Получится, не сомневайся, — уверенно заявил Олег, — а теперь послушай, что бы я хотел получить взамен.

— Всё, что угодно, Олег, всё, что у меня есть.

Наёмница попыталась зачем-то вскочить, но Агрий её придержал.

— Многого не потребуется, Смеша, — Олег придвинул к себе лежавший в ножнах меч, — я видел сейчас, как среди тех деревьев — не оборачивайся! — были наблюдатели. Думаю, что через пару-тройку склянок на наш караван нападут. Сиди, говорю.

Попытавшаяся опять вскочить мечница вновь, в который уже раз, уселась на место.

— Но, надо сообщить капитану.

— Вот как раз первая моя просьба в том и заключается, что никому мы ничего сообщать не будем, — сказал Олег, — Поясняю. Нам с Агрием надо незаметно уйти из охраны каравана. А лучше возможности сделать это, чем воспользоваться нападением, может больше не представиться. Да и не нападение это будет вовсе — разглядел я тех оборванцев, что следят за нами. Жалкое зрелище, — естественно пояснять ей, что он с помощью Дальновидения знает численность банды, Олег не стал, — Это будет обычный налёт. Мы с другом станем преследовать их, и ты с нами. Понимаешь?

Она явно не сразу поняла такой глупости, как преследование в ночном лесу банды разбойников, но тут же кивком выразила согласие, вспомнив об их желании отделиться от Курзага. Тот, кстати, только что опять довёл до слёз очередную рабыню, которая в этот момент шла мимо их троицы к сбившейся в кучку группе её товарищей по несчастью.

— Вы рискуете, — в её голосе была неподдельная тревога за их жизнь, что Олега прямо умилило.

— Ерунда, — отмахнулся он, — за нас не переживай. Прорвёмся. Ты сама, главное, за нами не увяжись. Проскачешь с нами пару сотен шагов и назад, к отряду — они-то наверняка в лес не полезут. Твоя задача убедить их в нашей глупой гибели. Скажешь, что сама видела, как нас проткнули копьями, мечами, стрелами или зарубили топорами, в общем, посмотришь, чем они там будут вооружены. А лошадей наших забрали. Как думаешь, каковы шансы, что наши тела полезут в лес искать?

— Зачем? — удивилась Смеша, — Никто не станет искать. Я думаю, что с самого рассвета поспешат двинуться дальше.

— Вот и отлично. А теперь давай-ка озаботимся лошадьми получше. Сходите с Агрием к этому половому гиганту.

Бандиты стали подкрадываться к их ночлегу уже после полуночи. Олег всё прекрасно видел благодаря Дальновидению и Ночному Зрению. Никакого дискомфорта от совместного использования этих заклинаний он уже давно не испытывал.

Когда разбойники появились на опушке леса и тихо стали приближаться к двум фургонам, стоявшим недалеко от деревьев, их обострённым восприятием почувствовал и Агрий.

— Не дёргайся, — тихо посоветовал ему Олег, — Пусть сначала сделают своё дело. И не вздумай проявлять своё мастерство, а то преследовать будет некого.

Мечница слов Олега не разобрала, но услышать услышала. Она как раз вернулась с объезда лагеря и присоединилась к ним, чем и пытались сейчас воспользоваться бандиты, увидев, что дежурные собрались у костра.

— Секретничаете, или мне тоже можно узнать, о чём идёт разговор? — поинтересовалась она, также негромко, — Олег, я вот о чём сейчас думала, эта пайцза, она ведь как-то…

— Смеша, вот честное слово, если ты ещё раз заведёшь разговор об этом, я у тебя её отберу. Завалю на траву, выверну руки и вытащу ромбик. Ну сколько уже можно?

Мечница до сих пор не могла поверить своему счастью. Предстоящему. Она за короткое время их дежурства успела достать Олега своими вопросами до печёнок. Хотела ещё и ещё раз слушать убеждённый голос зеенодского дворянина, что это всё не шутка и не сон. Что ей на самом деле выпало немыслимое.

— Прости, я только хотела…

— Прости ты меня, но нам пора, — сказал Олег, вскочив на ноги и направляясь к их коням, — Тревога! Разбойники! — во всю глотку закричал он.

В это время, подкравшиеся бандиты уже прирезали двоих возчиков, спешно выхватывали, рассматривали при свете луны содержимое и грузили на свои горбы мешки с товарами и продовольствием.

Но так делали не все. Пятёрка нападавших, вооружённых топорами и двумя мечами, была в готовности вступить в бой с дежурной тройкой охранников. У этой пятёрки даже были щиты, правда, сделанные целиком из дерева — Олег прекрасно видел всю картину.

Крик Олега переполошил весь лагерь. Первыми, естественно, вскочили охранники, за ними начали подниматься приказчики и надсмотрщики Курзага. Возничие и рабы тоже проснулись, но никакой активности не проявляли — считалось, что их дело сторона.

Поняв, что их появление обнаружено, разбойники, схватив из фургонов то, что попалось под руку быстро скрывались в лесу. Между опушкой и крайними фургонами оставалась только их группа прикрытия.

Агрию пришлось придержать мечницу.

— Ты куда? — схватил он её за рукав, — Не спеши. Тебе ведь ещё надо будет до королевы Саарона ехать.

Та улыбнулась, скривив лицо в своей уродской гримасе, и понимающе кивнула.

— Всё, вперёд, — скомандовал Олег, когда первый из пятёрки вооружённых разбойников скрылся в лесу, — Смеша, держись за нами.

Они резко рванули с места и успели догнать двоих бандитов ещё до леса. Две косматые немытые головы легко слетели с плеч. Послышалось только чавканье врезавшихся точно зеенодских мечей и изумлённое оханье Смеши. Ага, она ведь кого-то собиралась мечному бою учить, а тут при свете луны увидела, что значит высший класс.

Едва углубившись в лес, они притормозили.

— Стоп машина, итс май лайф, — натянул поводья Олег, — Ты дальше не едешь, — сказал он мечнице, — побудь здесь немного — и дальше, как договаривались.

В прошлой жизни Олегу довелось увидеть и небольшой отрывок из индийского фильма. Ему не понравилось — слишком много патетики. И сейчас, глядя на мечницу, он вдруг понял, что может стать героем подобной сцены.

— Не надо ничего говорить, Смеша, я всё понимаю. Ты мне очень благодарна, ты готова мне отплатить хоть жизнью, хоть ещё чем. И я принимаю твою признательность. Только смотри, я ведь и правда могу когда-нибудь от тебя чего-нибудь этакого…

Олег замялся, не зная на самом деле, что может понадобиться императору от наёмницы. В голову, как назло, никакой идеи не приходило.

— Всё, что скажешь, всё сделаю, Олег, — воспользовавшись его заминкой сказала мечница.

Ему ещё только её слёз и не хватало. Чёртовы прощания. Как же Олег их не любил.

— Я тебя услышал.

Олег дал знак Агрию, и они на рысях поскакали вглубь леса. Понятно, что первым двигался тот из них, у кого было включено Ночное Зрение.

Смеша всё же не сдержалась и прокричала им в спину свои обещания отплатить.

Под копыта временного императорского коня едва не попал один из заплутавших бандитов. Олег ещё на подъезде к нему видел, что это какая-то оборванная девка с утащенным из фургона барахлом. Может она решила не делиться с бандой награбленным, а может просто в испуге и панике заплутала. Её жизнь ему была не нужна, поэтому он даже чуть придержал коня, чтобы девка могла избежать столкновения.

Но что-то сказать Агрию он в этот момент даже и не подумал. Избежав столкновения с Олегом, разбойница не спаслась от свистнувшего меча Агрия.

— Зачем? — обернулся Олег, но затем махнул рукой, — Ладно, мчимся дальше.

В лесу не было чащобника, и даже когда под копытами исчезала очередная тропа, идущая в нужном направлении, можно было беспрепятственно передвигаться между деревьев.

К рассвету они выехали к небольшой речке, на северном берегу которой лес сменялся полями и рощами.

— Поспать немного не хочешь? — поинтересовался Олег.

— Нет, совсем, — улыбнулся Агрий, — А вот перекусить бы что-нибудь перекусил. Да и лошадям надо попить.

Уже подъезжая к реке Олег наложил заклинания Малого Исцеления и на себя с Агрием, и на свой транспорт. Так что, с бодростью у них сейчас было всё выше нормы. Что не отменяло необходимости набить себе желудок натуральной и вкусной пищей.

Переправившись вброд через речку, они проскакали немного до ближайшей рощи, на опушке которой и расположились на привал.

— Государыне Уле скажешь про Смешу? А то представляю, что с королевой Саарона будет, когда она услышит твою историю про зеенодца, её спасшего, — Агрий пошевелил палкой небольшой костерок, над которым они подвесили небольшой чайник, — Ну ты и выдумщик, шеф. И рассказываешь так, что и я бы поверил, если бы ничего не знал.

Высокая оценка его способностей не заставила Олега гордиться собой. Всё же, умелое враньё — не повод для тщеславия, да и обманывать местных неизбалованных фантастической литературой слушателей было не так уж и сложно.

— Конечно скажу, — усмехнулся он, — Не смог я Агрий, — ответил он на невысказанный вопрос своего спутника, — не помочь Смеше. Если бы она вела себя по-другому, если бы у нас не сложились приятельские отношения…Мне ведь жто, сам знаешь, ничего не стоит. А девушке…

— Так сам её встретишь?

— Для чего? Чтобы создать очередную легенду? — Олег подставил кружку, в которую Агрий налил отвара из чая с листьями черники и смородины, — Уля с такой мелкой травмой легко и сама справится. Кстати, чтобы ты не думал о том, что я тут просто так альтруизмом занимаюсь, считай я хорошего офицера для нашей армии нашёл. Со взводом-то Смеша отлично справится, а может и с командованием роты. Так что, твой шеф, попутно с осовной задачей, ещё и о комплектовании армии заботится.

— Мой государь велик и мудр, — серьёзно кивнул Агрий.

— А мой начальник разведки умелый льстец, — вернул подколку Олег.

Самый короткий путь до Пскова лежал на север, но Олег с Агрием повернули почти строго на запад. Их целью был город-крепость-порт Камень-на-Ирмени, переданный Иргонией под прямое имперское управление. Там Олега должны были дожидаться нанятые помощником Лешика моряки и, как ожидалось, доставленные из Фларгии купленные там гребцы.

— Приятные люди, — с лица Агрия целый день не сходила улыбка, — Можно будет ещё как-нибудь, если случится оказия, сюда наведаться.

Они немного сбавили темп скачки и можно было говорить, не надсаживая глотку.

— Сам-то в это веришь?

Порядки, как в средневековой Европе, когда путешествующих дворян могли схватить их коллеги и поместить в свои подвалы до получения выкупа, случались и в этом мире. Но не в королевстве Бирман. Такое могло произойти в какой-нибудь глуши, вроде той, что представляли собой Южные баронства Винора к моменту появления в них амбициозного попаданца.

Поэтому, от приглашений отдохнуть в замках, если таковые на пути попадались и если от их хозяев поступали столь любезные предложения, император и его генерал не отказывались.

Ехали они с большой скоростью — Олег не жалел магии ни для них, ни для их коней, так что могли себе позволить отдохнуть в комфорте, как только представлялась такая возможность.

А прошедшая ночь была весьма интересной и весёлой благодаря молодой вдове, хозяйки баронского замка, соблазнившей своими аппетитными формами Агрия, и её кузине, гостившей в замке.

— Ну, если не возражаешь, государь, то в отпуск я бы сюда съездил. Сам ведь мне несколько раз предлагал отдохнуть три-четыре декады.

— Не возражаю, конечно, — согласился Олег, — Только, теперь уж, после того, как закончим наше дело с Растином и парсанцами. Ты уже мои предложения об отпуске ушами прохлопал, так что теперь жди, когда поступит следующее. Одного я не пойму, баронесса же тебя лет на десять постарше и немного потяжелее.

— Второе только укрепляет моё желание встречи с ней, — засмеялся Агрий, — а с первым, когда придёт срок…Неужели мой государь откажет своему верному соратнику в Омоложении его подруги? Или жены?

— Даже так? Жены?

В любовь с первого взгляда Олег не верил, но и не исключал, что всякое случается. А с утра за завтраком его генерал и пышная блондинка-баронесса, оба выглядели очень довольными. Чего нельзя было бы сказать об Олеге — кузина баронессы оказалась, мягко говоря, не совсем ухоженной. Зато хорошо выспался.

Ночевать в замках за всё время пути им удалось только три раза, и один раз отдохнули в гостинице постоялого двора, а в основном устраивали себе ночёвки под открытым небом. Иногда на площадках вместе с попутными или встречными караванами, иногда вдвоём.

Ворота стратегических пунктов, таких как город-крепость Камень-на-Ирмени, открывались позже, а закрывались раньше обычного, поэтому, когда ещё за пару-тройку склянок до заката Олег с Агрием подскакали к городским воротам, те уже были закрыты.

— Эй, — крикнул Агрий, — А проехать двум благородным дворянам никак нельзя? Не хочется опять спать на лапнике. Хочется на мягкой постельке с упругой рабынькой. Как? Получится?

— Нет, сегодня не получится, — с вершины надвратной башни им ответил седоусый пехотный лейтенант, — Ждите до завтра.

— Совсем, видимо, состарился Чимотей, — громко сказал Олег, — раньше, бывало, его ставили в передовой дозор. Знали, что он всё углядит. Ничего не упустит. Но годы берут своё.

Чимотей, пожилой бывший наёмник, поступивший к Олегу на службу ещё перед походом на запад Винора и дослужившийся сначала до сержанта, а потом и до лейтенанта, охнув, телепортировался с башни к моментально распахнутым воротам и бухнулся перед Олегом на колено.

— Прости, государь, старого дурака. Не признал!

Глава 27

В Камне-на-Ирмени Олег провёл три дня. Там же он расстался с Агрием, который отправился во Фларгию, чтобы устроить там несколько неприятностей королю Дейриму в дополнение к тем, что тот сам себе устраивал в больших количествах, расходуя почти пустую казну на всякие глупости и нарываясь на неприятности с соседями.

Предложение Олега о вхождении Фларгии в состав Псковской империи на весьма выгодных условиях король отклонил, причём в очень грубой форме — а молодому императору хамство не нравилось ни в его прошлой жизни, ни в этой.

Впрочем, препятствий в покупке галерных рабов Дейрим не чинил, но руки на этом нагрел хорошо, взвинтив цену на живой товар почти вдвое.

— Может стоит более подробно и толково разъяснить Дейриму все плюсы и минусы того или иного развития событий? — спросил Агрий у своего императора.

— Дурака учить — только портить.

Получилось так, что эти слова были последним напутствием генералу перед его кратковременной командировкой.

С характеристикой, которую Иргония дала королю Фларгии, назвав того глупым, Олег, переговорив со своими людьми, ездившими к Дейриму, теперь полностью был согласен. А значит, говорить ему с этим глупцом больше было не о чём.

Не хочет по-хорошему, будет по-другому. Только попозже. У Олега пока другие задачи на носу, и все очень срочные.

С началом строительства флота — пока только кораблей класса река-море, зато вооружаемых пушками, и брандеров — Олег определился.

В Камень-на-Ирмени приехала почти вся команда конструкторов Кашицы, и на небольшом, скрытом от посторонних глаз озере, всего в трёх сотнях шагов от реки Ирмень и нескольких лигах от крепости началось изготовление и сборка уже опробованных в плавании судов новых конструкций.

Размеры этого озера — около полутора сотен шагов в ширину и почти тысячу в длину — позволяли не только размещать на нём корабли, но и проводить слаживание их экипажей.

Не раскрываясь полностью, выдав себя за главного имперского мага на службе Псковского государя, Олег исцелил и заодно избавил от алкоголизма нанятых моряков. От имени императора пообещал им богатство, возможность вернуться на флот при желании, ещё один сеанс исцеления в будущем и дал им возможность выбора — участвовать в предстоящей атаке на корабли противника или нет.

Олег за время своего руководства в разных статусах уже достаточно проникся государственным политическим цинизмом и был готов принимать самые жёсткие и жестокие решения, если считал их необходимыми или неизбежными. И тем морякам, которые отказались бы от его предложения, уйти далеко от Камня-на-Ирмени было не суждено. Даже их трупы никто бы не увидел.

Но, как он и предполагал, никто не смог устоять перед искушением круто изменить свою жизнь в лучшую сторону. Пусть это и связано с огромным риском.

С рабами было ещё проще — им были обещаны свобода и предоставление по выбору, или участка земли, или небольшого дома в любом городе империи, с выделением сумм, достаточных на обзаведение хозяйством или занятий ремёслами. Желающие также могли продолжить службу на флоте, понятно, что не гребцами.

— Жалко, что вы уезжаете, государь, — вздохнул генерал Кашица, начальник инженерной службы армии, — С вами и дела быстрее делаются, и все проблемы быстро устраняются.

Они вдвоём стояли возле верфи, отстроенной в кратчайшие сроки на южном берегу озера. Десяток егерей — полковник Асер Дениз, временно принявший на себя обязанности коменданта города-крепости не желал отпускать императора со столь малой охраной, но сломить упрямство своего госудаоя не смог — ожидал Олега перед воротами строительного комплекса.

— У тебя давно уже и без недремлющего государева ока, генерал, получается очень хорошо, — похвалил император своего главного инженера, — Справишься в срок. Уверен. Я бы и сам с удовольствием остался. Дело для меня, сам видишь, новое, потому и интересное. Но и помимо этого есть чем заняться.

Попрощавшись с кораблестроителями Олег поторопился в Рудный. Это был ещё один крюк в его пути, но необходимый.

В Рудном развернулось производство боеприпасов для создаваемой имперской артиллерии. И там, как доложил ему Асер Дениз, возникли проблемы при производстве взрывателей к снарядам.

Олег подозревал, что не всё пройдёт гладко, поэтому заранее озаботился несколькими вариантами конструкторских решений.

Производить сами корпуса снарядов в общем-то научились достаточно быстро, используя метод литья с последующей обработкой шлифовальным инструментом. Также удалось определиться с методом запрессовки взрывчатого вещества.

Но вот над тем, как обеспечить подрыв боеприпаса и при этом обеспечить его безопасность при транспортировке, выстреле и на начальном участке траектории, Олег бился долго и однозначного решения до своего отъезда в Растин так и не успел принять.

Дорога от Камня-на-Ирмени до Рудного была не наезженной и шла через густые сосновые леса Винорского кряжа. Постоянно приходилось ехать, то в горку, то с горки. Кони выматывались сильно. Если бы не магия исцеления, они добирались бы не меньше полутора декад. А так, уложились в шесть дней.

Последний раз Олег был в городке горняков и металлургов почти два года назад. По докладам, поступавшим ему из канцелярии Клейна, он имел представление о происходивших здесь изменениях. Но увидеть эти новшества своими глазами оказалось гораздо интереснее.

Здесь не было традиционных городских стен — слишком далеко от Рудного находились потенциальные супостаты, а с появлявшимися время от времени бандами неприкаянных разбойников очень эффективно боролись отряды комендантских стражей и егерей.

Из небольшого и грязного поселения Рудный вырос в большой по здешним меркам город, тысяч на десять-пятнадцать населения. Правда, чище не стал.

Прибытие Олега особого переполоха не вызвало. Хотя в такую глушь никто даже ещё и не планировал проводить телеграф, но голубиная почта по маршруту Камень-на-Ирмени — Псков — Рудный сработала исправно, и к приезду императора тут приготовились.

Разъезд конных стражей встретил их кавалькаду в десятке лиг от города и сопровождал до самой городской ратуши.

Задерживаться там Олег не стал — о состоянии дел в Рудном он был осведомлён хорошо и оно его вполне устраивало — а сразу же направился к заводу боеприпасов, находившемуся на самой окраине разросшегося вплотную к горам города.

— Придётся выбрать этот вариант, — Олег с сожалением отложил одну из своих самых любимых конструкций, нуждающейся, похоже, не в доработке, а в полной переделке, а возможно и в отправке в утиль, и взял в руки пружинный взрыватель, — Ладно, на первое время сойдёт и такое соотношение.

Понимая, что талантами инженера Рдултовского, изобретателя самого простого и надёжного во всех смыслах взрывателя РГМ-2, он не обладает, Олег решил использовать наличие в этом мире магии и создал несколько образцов техно-магических конструкций для подрыва боеприпаса при встрече с преградой. Магия здесь использовалась только при наведении нужных свойств материалам, из которых собирались образцы изделий.

Взрыватель, самый надёжный в плане безопасности при его использовании, оказался и самым ненадёжным при срабатывании.

Совсем недалеко от Рудного был небольшой полигон, куда пол-года назад Трашп отправил специальный баллистический ствол для проведения заводских испытаний. В ходе них и были получены результаты, несколько разочаровавшие и расстроившие императора.

Безопасный же взрыватель, сконструированный Олегом с использованием подпружиненного накольника, показал вероятность его штатного срабатывания на уровне ноль-семь — ноль-восемь. Проще говоря, каждый пятый или даже четвёртый снаряд взрываться при столкновении с преградой или землей не будет.

Остальные три конструкции приводили к траекторным разрывам, порой сразу при вылете из ствола.

Рисковать жизнями своих артиллеристов Олег не желал, поэтому решил смириться с тем, что пятая часть его боеприпасов окажется по-сути простыми болванками.

— Может попытаться изменить размер шарика в предохранительном механизме? — опытный мастер тоже сожалел о неудачном первом образце, — Если увеличить, то не будет лёгкого выскакивания из паза.

— Не стоит, — вздохнул Олег, — пора начинать производство. Мы ещё с тобой вернёмся к доработкам, но пока направляй все силы на изготовление этого образца.

От Рудного он отправился вверх по Псте, и хотя идти пришлось против течения до Пскова Олег со своими спутниками добрался за четыре дня — мало того, что Голова Рудного подобрал на его судно самых сильных гребцов, так он ещё и не скупился на Исцеление.

На причале Промзоны, куда в полдень причалила галера императора, его уже ждали Уля с Чеком.

— Наконец-то, — вёрткая Уля оказалась пошустрее короля Тарка и проскочила у того под рукой, из-за чего Чеку пришлось заключать в объятия сразу двоих — императора и королеву Саарона, повисшую у Олега на шее, — мы тут без тебя измучились. Да, и соскучились конечно. Взял и сбежал от нас! — не сдержалась от претензий Уля.

— Мне-то хотя бы мог сказать, — присоединился к укору Чек, когда они направились от причала к карете, окружённой почётным караулом гвардейцев, — я же болтуном никогда не был.

— Тебе бы сказал, а другим нет — вот бы у них и была обида, — Олег обнял сестру и дружески толкнул друга первым залазить в транспорт, — А так…, лучше давайте рассказывайте, что вы тут без меня сделали. От Дениза я уже узнал кое-что, но без подробностей. А Гора-то чего не приехала меня встречать? Не простила ещё за мою самовольную отлучку из расположения части?

Конечно, скорость распространения слухов уступает скорости света, но о прибытии императора догадались работники причалов, и тут же моментально покатились круги об этой вести по всей Промзоне.

На выезде с территории причалов императора приветствовали восторженные крики толпы.

Не будь Олег попаданцем из иного мира и не читай в своё время разных книжек, его бы эти восторги могли убедить в огромной любви народа к своему государю. Но Олег прекрасно знал, как часто переменчивы настроения толпы и как ещё вчера обожаемых правителей свергали и убивали.

Нет, конечно столь массовое выражение верноподданнических чувств ему льстило. Только расслабляться и почивать на лаврах он не собирался.

— Гортензия, как раз, единственная в нашей компании, кто поддержал твой отъезд не попрощавшись, — Уля устроилась рядом с Олегом, держа его под руку, и отвечала с улыбкой, — Просто, когда гонец прискакал с известием, что ты уже прошёл пороги, к ней как раз явилось посольство от нового короля Синезии. Им было назначено заранее, а ты же знаешь, какая Гортензия формалистка.

— И ничего она не формалистка, — вступился за жену Чек, — она человек долга.

О том, что престарелому принцу удалось вернуть себе корону Синезии, разгромив республиканцев наголову на Оштерских болотах, Олег узнал ещё когда с Агрием отправлялся из Нимеи в Растин, но то, что новый король так быстро пришлёт посланцев к своему кредитору, даже не предполагал.

— Они деньги что ли привезли вернуть?

— Нет, ещё попросить взаймы.

Все трое рассмеялись. Не столько от ответа Ули, сколько от замечательного настроения.

— Как будто бы с войны победоносной вернулся, — напустив притворное недовольство, впрочем, не очень успешно, пробурчал Олег, комментируя бурную встречу, которую ему устраивали на всём пути следования кареты, — Жаль только, что барышни чепчики в воздух не бросали. Твоя недоработка, Чек, или Клейна?

— Я вне подозрений! — обрадовалась Уля.

Как ни хотелось Олегу сразу же окунуться в работу — измаялся от безделья, пока плыл от Рудного, и измучил себя мыслями о парсанцах и своём земляке — но весь оставшийся день его возвращения в Псков прошёл в праздности вместе с друзьями.

Гортензия наотрез отказалась обсуждать с ним сегодня дела, затискав его при встрече, словно маленького ребёнка. Да что Гортензия? Клейн, его универсальная машина делопроизводства, и тот вступил в явный сговор, как всегда невозмутимо заявив, что он не успел подготовить никаких документов и всё будет только завтра.

— Ты думаешь, нам самим не интересно узнать про результаты твоей поездки? — спросила Гортензия, когда придя из бани он обнаружил в своих апартаментах всех присутствующих в Пскове соратников, — Лично я просто сгораю от любопытства. Но мы решили, что сейчас нас всех ждёт отдых и веселье. А дела подождут денёк.

Оказалось, что встречей с друзьями дело не ограничилось. В большом зале дворца первая статс-дама организовала бал.

Злится Олег не стал, всё же по возвращении в столицу его не как Петра Первого, съездившего инкогнито в Европу, известие о стрелецком бунте не ждало. А совсем даже наоборот. Так что вечерний бал вместо утра стрелецкой казни был вполне логичен.

Но тратить много времени на развлечения и в самом деле было бы непростительным разгильдяйством. Поэтому, уже с самого утра он в кабинете встречал сестру и Гортензию, единственных магов среди его ближайших соратников.

Уля, та всегда была ранней пташкой, а вот Гора-то любила поспать подольше. То, что и она пришла к нему, что называется, ни свет, ни заря, подтверждало её слова об огромном любопытстве. Ну, сама виновата. Не он же вчерашнее шоу устроил?

— Интересная штучка, — сказала она, разглядывая вместе с Улей выложенный Олегом на стол парсанский артефакт, — Вижу огромное количество магии, а вот насколько она грозная, ощутить не могу.

— И я тоже, — Уля медленно протянула к кубику руку и не услышав от брата предостережения взяла артефакт в руку.

Заклинанию Познание Магии научить своих друзей у Олега ещё не получалось, но он был уверен, что рано или поздно они его выучат, а пока им придётся рассчитывать только на него.

— Весь секрет, над которым маги Тарпеции бились свыше сотни лет, на самом деле прост, — объяснил он, — И одновременно сложен. Прост в создании конструкта Оболочки, в которую заключаются наложенные на предмет исполнительные заклинания, и сложен в том, что запитать такой конструкт для его функционирования не хватит даже твоего размера магического резерва. Зато держится без подпитки два-три года, в зависимости от вложенных в оболочку заклинаний. Чем их больше, тем, естественно, меньше времени такой артефакт сохраняет свой функционал. Конечно же, количество применений каждой из таких штучек, — он взял из рук сестры кубик и подбросил его вверх, — ограниченно. Магия в нём заканчивается. Самое плохое для нас в данный момент то, что Оболочка усиливает вложенные в неё заклинания в два-три раза, а значит для того, чтобы проломить Сферу, созданную таким вот или подобным артефактом, тебе, Уля, придётся истратить почти весь свой резерв. Ну, не весь, но больше трёх четвертей точно. Да и меня хватит раза на три. А утешает то, что создавать такие артефакты могут только очень сильные маги и в очень небольшом количестве. И конечно, теперь и мы сами сможем делать нечто подобное.

— Форма артефакта имеет какое-то значение? — задала вопрос Гортензия.

— Никакого. Для магии никакого. Только для удобства использования. И ещё, вот этот цилиндрик, он позволяет применять артефакт людям без магических способностей.

Сестра и подруга, забрав у него кубик, довольно долго рассматривали его.

— Парсанцы серьёзные противники, — глубокомысленно изрекла Уля, но ты ведь всё равно всех сильнее, Олег.

Уверенность Ули в своём брате не знала границ. И это было не очень хорошо.

— Сильней надо быть не в магии. В данном случае, сильнее надо быть головой, — Олег забрал у Ули артефакт. Наигралась и хватит, — Значит теперь, с учётом серьёзных магических аргументов у наших противников, главная наша ставка будет на огненные трубы. Теперь нам надо будет не менее двух десятков пушек крупных калибров. Самый убедительный довод. Как-то так вот. Подробности своей поездки расскажу попозже. Теперь ваша очередь выкладывать, что вы тут натворили в моё отсутствие. Начни, Гора, ты. Как я понимаю, реставрация монархии в Синезии стала неприятным сюрпризом для оросских интриганов и для их подхрюкивающих лизоблюдов Линерии и Руанска. А то уж до меня доходили слухи, что эти недобитки опять там что-то пытаются злоумышлять против нас.

— Пытались, — усмехнулась королева Тарка, — только теперь у них другая головная боль. Но предупреждаю сразу, Олег, поддержка короля Синезии обойдётся нам в кучу денег.

— Ерунда, — отмахнулся император, — Деньги не самое ценное, что у меня есть.

Разговор они продолжили за завтраком, на котором к ним присоединились Чек и Бор.

Генерал Бор доложил об организации комендантской службы в новых имперских владениях и заодно попросил императора лично присутствовать на казнях банды некоего Топора, почти пол-года терроризировавшего крестьян в окрестностях Легина.

Император ожидаемо отказался. Олег вообще считал, что разбойников надо казнить в тех местах, где они бедокурили. А жителям столицы надо привыкать к другим развлечениям.

Все последующие дни до самого конца лета Олег провёл в разъездах между Псковом и Распилом. Мало было изготовить большое количество артиллерийских орудий, надо было ещё и обеспечить их необходимым боекомплектом. Поэтому к производству снарядов были привлечены кузнечные мощности Промзоны, Распила и Палена.

И как же помогало в делах рельсовое сообщение! Олег не забывал себя нахваливать, что всё же решился на строительство рельсовых дорог и поездов. А ведь были у него сомнения.

Каждый раз заказывать себе литерный состав Олег считал явным излишеством и перемещался на обычных поездах. Правда, вагон ему всё же прицепляли отдельный. Для него самго, его спутников, как правило инженеров, и охраны.

— Государь, кажется там граф Лешик на перроне вас встречает, — сказал Трашп, его главный механик, до сих пор любящий пялиться в окно поезда. Прямо как дитё малое, — Откуда он взялся?

— Наконец-то, явился.

Олег подскочил к окну, чтобы лично убедиться, что Трашп ничего не напутал. Действительно, на перроне стоял его начальник тайной канцелярии вместе со своей супругой Прилой.

Глава 28

— С чего начинать, шеф? — Лешик устало откинулся на спинку дивана, — Ты меня извини, что я вместе со своим зайчонком приехал тебя встречать. Не смог с ней расстаться сразу же через четверть склянки после своего приезда. А как только раб доложил, что тебя вскоре ожидают на вокзале, так сразу же помчался встречать. И она со мной. Но теперь, вот….Готов ответить на твои вопросы. Скажи с чего начинать. Только это…шеф, бухать пришлось, себя не жалея…

— Всё нормально, дружище, — засмеялся Олег, — вижу, как ты на моей службе себя не бережёшь. А начать, думаю, ты сам понимаешь с чего нужно.

Лешик и в самом деле выглядел плохо. И причину он назвал. Так что император для начальника имперской тайной канцелярии своей магической мощи не пожалел.

Если бы не присутствие Прилы, то Олег бы не выдержал и начал расспрашивать графа уже в карете, которая доставила их в особняк, оставленный императором для личных нужд, вроде сегодняшней беседы.

Во дворце могли бы и не дать им спокойно поговорить — Уля ещё вчера должна была вернуться из Нимеи, где она участвовала в строительстве завершающего участка трассы и телеграфа, а уши греть она очень любит. Да и Гортензия, при всём её аристократизме, не желает пропускать интересное мимо своего внимания, как и её муж.

Олег же пока сам не определился, сколько из той информации, которую он сейчас услышит от соратника, можно будет огласить и кому.

— Тогда начну с подарка, — Лешик протянул Олегу небольшой блестящий предмет, — Такие подарки нигде и никем не продаются, поэтому пришлось стащить у несчастного влюблённого. Честно скажу, шеф, последним свиньёй себя чувствую после этого. И парня того жалко. Но благо моего императора для меня превыше всего.

— Вот это да, — только и мог сказать Олег.

Если бы сейчас их разговор происходил в его родном мире, то в привезённом ему Лешиком предмете Олег легко бы определил китайскую подделку под зажигалку Зиппо. Вот только откуда здесь китайцам взяться?

Олег движением пальца откинул подпружиненную крышку и крутанув колёсиком извлёк язычок пламени.

— Тебе эта вещица знакома, — констатировал граф Лешик, — значит твои опасения оправдались. Я тоже это понял ещё в Растине. Только это, шеф, спасибо тебе огромное, что ты исцелил меня, так что я теперь как новорожденный. Может тогда угостишь чем? А то я ведь…

— Угощу, друг, обязательно, — Олег посмотрел на дежурную рабыню, и та тут же подкатила к кожаному дивану, на котором сидели император и его доверенное лицо, столик на колёсах — ещё одно изделие Паленских мастерских, чьё авторство было понятно, и шустро его накрыла, не забыв подать и элитные напитки, — Но ты давай рассказывай. С чего вдруг тебе пришлось заняться воровством? В деньгах ты, вроде бы, не ограничен.

Олег посмотрел на зажигалку. Почему он не догадался наладить выпуск таких нужных в обиходе изделий? Это ведь золотое дно. Маги конечно в зажигалках не нуждаются, во всяком случае те, кто освоил Пламя. Зато неодарённые с удовольствием бы сменили свои огнива и кресала на подобные штуки.

— Там какие-то магически изменённые материалы? — Лешик с удовольствием выпил рюмку водки и принялся закусывать, — Хорошо придумано.

— Нет тут никакой магии. Просто у кого-то голова работает шустрее, чем у твоего императора. Тут обычный кремень и металл из оружейной стали. Впрочем, наверное всё же металл-то изменили магически.

— Ну, уж ты на себя не наговаривай, ты тоже вон сколько всего придумал, — вступился за начальника Лешик — Давай я по порядку. Сначала о твоём земляке, а потом расскажу о том, что мне удалось обговорить с оппозицией диктатору.

— Так давай, я весь внимание, — Олег знаком отослал служанку, — Это всё? — он показал на зажигалку, — или будут ещё подарки?

— Пока всё, государь мой. В общем, так. Подробности того с кем и как я разговаривал, я думаю, можно опустить. Скажу только, что от обычных матросов, плававших к Алернии, толку мало. Они во время стоянки только напивались да со шлюхами портовыми баловались. Зато от офицеров, торговцев и суперкарго, с кем мне удалось пообщаться, узнал много интересного. Нет, никаких империй там или резко усилившихся королевств там не появилось. Во всяком случае в портах Алернии про таковые не слышали. Но зато, шеф, появилась непонятная организация, о которой говорят шепотом и которая, как все там уверены, уже диктует свою волю всем тамошним монархам. Я сначала подумал, что это досужие разговоры портовых пьяниц, но знаешь, что меня сразу же насторожило?

Лешик, полностью исцелённый, видимо торопился опять напрячь печень и налил себе вторую рюмку.

— Ты решил меня заинтриговать?

Как только Олег увидев зажигалку понял, что его подозрения насчёт второго попаданца полностью оправдались, так напряжение, владевшее им, вдруг разом спало.

Теперь надо воспринимать это обстоятельство как данность и готовиться к возможной встрече со своим земляком или даже конфликту. То, что между ними пока лежит океан, мало что меняет. Жизнь тут у обоих попаданцев предстоит очень длинная, а расстояния легко преодолимые.

— Да не интригую я. Просто название у этой организации, как у наград, которые ты ввёл у нас. Меня, правда, так и не наградил, хоть и обещал…

— Орден? — сразу же догадался Олег.

— Точно, — кивнул граф.

А ведь у Олега, ещё только когда он лежал в нищей лачуге серва и обдумывал пути своего устройства в этом мире, была мысль пойти по пути создания подобной организации. Основать что-то вроде Тайного общества или Гильдии ниндзей, но, как говорится, кривая вывезла на трон империи.

Будь в этом мире более жёсткие сословные ограничения или касты, то вполне возможно и он сам создал бы такую организацию. Интересно, что побудило его коллегу пойти именно по этому пути? На Алернии сложнее стать дворянином?

— Значит, говоришь, Орден. А про него что-то удалось узнать?

— Немного, шеф. Дело даже не в том, что растинских моряков и торговцев это мало интересовало. Тут как раз любопытство они проявляли — те же редкие и удивительные товары заинтересовали. Но их мало продают, они очень дороги. А везти эти вещи через океан — дело не дешевое, кто потом за такие бешенные деньги станет покупать? Но попытки выйти на Орден у растинских торгашей так ни к чему и не привели. Местные на Алернии не очень охотно говорят на эту тему, да и мало что знают. Руководит Орденом якобы какой-то, то ли масистр, то ли макистр…

— Магистр.

— Ну, или так, — пожал плечами Лешик, — только в портовых тавернах ходят легенды, что этот магистр на самом деле там вроде бы и не самый главный, а только на виду.

— Зиц-председатель Фунт.

— Вот этого я не знаю. И никто имени магистра не называл. А ты знаешь что ли своего земляка лично?

Олег отругал себя за невоздержанность.

— Продолжай, Лешик. Не обращай внимания на своего полоумного императора.

— Шеф, перестань уже…Ладно. В общем, тут такое совпадение интересное, не знаю, может Семеро так распорядились. Но по-слухам, всеми делами в Ордене управляет девица. Говорят, что внебрачная дочь какого-то могущественного монарха, а иногда наоборот ходят слухи, что она чуть ли не бывшая портовая шлюха. Я что насторожился-то. Там всякие необычные дела начали происходить лет шесть или чуть больше назад. Как раз так, как ты и говорил. Примерно в это время.

— А совпадение-то в чём? Да ещё и интересное? Лешик говори понятней.

Граф укоризненно посмотрел на императора, мол сам сбиваешь постоянно, и чего-то ещё недоволен.

— Познакомился я с интересным молодым парнем, лет двадцати пяти. Зовут Ивес Воск. Ага, сын, причём старший, Кула Воска — бывшего дожа поддержавшего диктатора и одного из его помощников на первом этапе. Сейчас, правда, в опале и среди лидеров оппозиции, тайной разумеется.

— Лешик, мы с тобой о растинских делах поговорим позже. Давай ближе к телу.

И его начальник тайной канцелярии поведал историю, которая могла бы стать сюжетом для очередного спектакля на Псковских театральных подмостках.

Шесть или семь лет назад, совсем ещё молодой старший помощник капитана крупного торгового судна, принадлежащего его отцу, Ивес Воск отправился с грузом оросского бархата и ахейских специй в один из алернийских крупных портов Вьеж. И там, во время своей побывки на берегу, познакомился с молоденькой простолюдинкой. И эта девица вскружила ему голову.

Казалось бы, дело обычное. Моряк долго был в плавании, соскучился по женскому вниманию, до весёлого дома не дошёл, встретил крастоку, воспылал страстью. Случается. Хотя и редко. Потому что морячки народ не воздержанный, где и с кем сбросить напряжение находят быстро.

Но тут реально произошёл уникальный случай. Сын одного из богатейших людей Растина, главы влиятельного семейного клана, вернувшись из плавания заявил отцу, что собирается жениться на заморской Золушке. Мало того. Ивес собрался взять её первой женой.

Кул Воск, дож и приятель будущего диктатора Растина, спорить с любимым сыном не стал, а назначил его капитаном корабля, ходившего в порты Валании, здраво рассудив, что за год-два дурь из головы Ивеса выветрится, а там уж можно будет и поговорить об его женитьбе. На приличной девице из клановой семьи Шиторов.

Но через пол-года перед отправкой самого большого из кораблей дожа к Алернии на нём заболел суперкарго — второй помощник капитана.

Кул Воск, посчитав, что его сын уже образумился, а опыт в получении грузов, их распределении по кораблю и выдаче ему пригодиться в будущем, назначил Ивеса суперкарго.

В алернийском порту Вьежа так и не излечившийся от своей страсти молодой офицер, как только организовал разгрузку корабля, тут же пустился на поиски своей джульетты.

Бродить по улочкам и трущобам припортовых районов не самое разумное, что можно было бы делать. И это очень скоро подтвердилось.

Сына одного из растинских дожей завлекли обманом в бандитский притон и там не только подогрели и обобрали, но и посадили на цепь в холодном сыром подвале.

Капитану океанского судна послали предложение забрать своего второго помощника за приличный выкуп. А чтобы это предложение выглядело убедительней, к посланию принесённому портовым мальчишкой-беспризорником была приложена завёрнутая в тряпицу левая кисть руки Ивеса.

Капитан, получивший такой «подарок», в подлинности послания нисколько не усомнился. Наколка на мизинце убедительно свидетельствовала о том, что у него по прибытии в Растин будут крупные неприятности.

Жертвой банды стал старший сын-наследник хозяина, а шансов получить Ивеса живым даже при уплате обозначенного выкупа не было практически никаких — пожилой моряк уже многое повидал на своём веку, многое пережид и наивностью не страдал.

Тем не менее, через два дня в обозначенное бандитами время в указанном ими трактире он сидел с определённой для выкупа суммой денег вместе с командиром абордажной команды и двумя его бойцами.

А дальше события развивались совершенно неожиданно. К капитану и его спутникам подошёл прилично выглядевший молодой парень и сообщил, что произошло недоразумение. Никакого выкупа никому платить не нужно, а их суперкарго лежит сейчас сильно пьяный в восьмом номере на втором этаже и его можно забирать хоть сейчас.

Когда растинцы прибежав в указанный номер стали забирать находившегося там в отключке Ивеса, то первое, что бросилось в глаза капитану — вполне здоровая левая рука второго помощника. Тогда, правда, он не осознал некую неправильность. Только на корабле до него дошло, что наколки, традиционной для моряков семейного клана Восков, на мизинце Ивеса не было.

— А вот дальше, шеф, было самое интересное…

— Куда уж ещё интересней-то, Лешик, я прямо как сказку про Синдбада-морехода слушаю. Впрочем, не зря же говорят, что жизнь порой выкидывает такие трюки, что никакая сказка и рядом не стояла.

— Это да. Так вот, уже в самом порту перед шлюпкой, куда капитан с абордажниками грузили сына своего хозяина, к ним подошли трое. Двое парней — один из них тот, кто в таверне им сказал про Ивеса — и какая-то девица в длинном до пят плаще с накинутым на голову капюшоном. Были уже сумерки, поэтому ни лица, ни фигуры рассмотреть было нельзя. Но капитан быстро сообразил, что это наверняка та самая простолюдинка портовая, которую так безуспешно искал его суперкарго. Была у капитана даже мысль захватить её и силой доставить на корабль, но матёрые морские волки, как они потом сами Ивесу рассказывали, своей пятой точкой почувствовали исходившую от девки опасность. Так что, я думаю, они правильно поступили, что не стали совершать глупостей. А девица, уже когда шлюпка была готова отчалить, подошла к краю пирса и отдала вот эту вещицу, завёрнутую в дорогущий шёлковый платок. Сказала что-то навроде того, что Ивес хороший парень, ей он очень нравится, но замуж за него она выходить не собирается и заботы у неё сейчас другие. А если она передумает, то сама его найдёт. Пока же, пусть передадут ему на память от неё эту вот вещицу и проследят, чтобы такой прелестный юноша — да, шеф, она его именно так назвала, капитан в точности её слова потом Ивесу много раз повторял — чтобы он больше не совершал глупостей и её не искал. Так я что думаю-то, государь мой, может там на Алернии не земляк твой, а землячка?

Такого варианта Олег вовсе не исключал. Сущности ведь, как он понял, было всё равно кого в Таларею отправлять. Она лишь сохранила баланс мира, изьяв из него своих помощников, а взамен направив суда две неприкаянные души, два иномирных сознания, наделив их теми суперспособностями, которыми обладали два Смотрителя.

Так что, может на Алернии и в самом деле попаданка, а может — Олег не исключал и такого — и попаданец в теле женщины.

На том же сайте Автор Тудей Олег даже как-то начинал читать книгу про то, как взрослый мужик попал в тело корейской девочки. Правда, ему такой сюжет, что называется, не зашёл, но в его теперешней реальности подобное вполне могло произойти. Пусть девица и не корейская, а алернийская.

— Вполне может быть, Лешик, — согласился Олег, — но ситуация от этого ничуть не меняется. Будем считать, что факт наличия под нашим небом второго такого мощного мага, бойца и изобретателя, как твой император, доказан.

— И чем это нам грозит, Олег?

— Пока совсем ничем. Мне и остальным. А вот тебе, если не откажешься конечно — тут я не то что неволить, даже настаивать не стану — предстоит совершить путешествие к Алернии. Не одному, разумеется, и не бедным. Помощников найдём. Не возражаю, если ты, как и хотел, возьмёшь с собой в путешествие Прилу.

— Я уже согласен, шеф. Нет, правда, мы с зайчонком уже много раз обсуждали, как хорошо было бы попутешествовать. Ведь что моя Прила видела-то в своей жизни? Постоянно в комнатах при Клемении…

— Хорошо, Лешик. Это я понял. Теперь заверши уж свой рассказ. Как зажигалка оказалась у тебя, поведай.

— Так всё просто, — пожал плечами Лешик, — я же в Растин принёс заразу игры в нарды. У тебя эта игра полу-подпольная, в республике уже об этом наслышаны были, так что интерес вызвала во всех слоях общества огромный. Ну, а как я научился с твоей помощью играть, ты сам знаешь. Я теперь во всех районах Растина уважаемый и всеми принимаемый достойный дворянин.

— А Ивес что, стал заядлым игроком в нарды? Я ведь так понимаю, что ты лично от него всю информацию узнал?

Лешик сначала прожевал кусок окорока, кивая головой как китайский болванчик, а затем наоборот замотал головой из стороны в сторону.

— Игроком в нарды Ивес пока не стал, — пояснил он, — но информацию, пусть и не всю, я получил в основном от него самого. Его ведь отец списал на берег, поставил руководить семейным банком. В море он теперь не ходит. Успокоился немного…

— Время лечит.

— Ты мудр, государь. Что ни фраза, то в самую точку.

— А ты сейчас по голове вот этой бутылкой получишь, как тот бедняга Холтофф, — вспомнил Олег сцену из фильма «Семнадцать мгновений весны», — не ёрничай.

— Понял. В общем парень теперь погрузился в дела с головой. Но иногда, в те дни, когда с Алернии возвращаются караваны судов, бедолага крепко напивается. Кстати, он так и не женился. Никого, кроме рабынь и платных потаскух к себе не допускает. Отец его, Кул Воск, с которым я теперь тоже хорошо знаком, ничего с ним сделать не может. Ивес от любой приличной девушки из уважаемой семьи шарахается. Да. Вот от него я и узнал всю эту историю. Как сам догадываешься, продать зажигалку он не согласился бы ни за какие деньги. Я даже предлагать не стал, чтобы подозрения потом на себя не навлекать….Есть у меня в Растине знакомые ребята. Ну, из тех, кто надо.

— Я в курсе. У тебя такие везде есть, — согдасился Олег.

— Да. В обшем, попросил я их добыть мне эту зажигалку. Они и сделали. Теперь вот душевно страдаю.

В этот момент в дверь раздался робкий стук в дверь и в кабинет протиснулся управляющий особняком.

— Государь, простите, но там государыня королева Саарона просит встречи с вами. Верхом прискакала только что.

— От людей на деревне не спрятаться. Не уйти от придирчивых глаз, — прокомментировал известие Олен, — Зови, чего уж там. Не держать же на пороге. Уля, — обратился он к тут же нарисовавшейся в кабинете сестре, — С каких это пор ты стала придерживаться этикета в моём частном особняке?

— С тех пор, как у тебя появились от меня секреты, — парировала Уля, — Привет, Лешик. Рада тебя видеть.

— Я тоже, государыня, — Лешик поднялся с дивана и отвесил церемонный поклон, — Вы как всегда очаровательны.

Некоторое недоверие, которое Уля когда-то давно испытывала к бывшему бретеру, давно прошло, и они стали друзьями. Поэтому церемониал их встречи завершился обычными человеческими объятиями.

— Ничего и не скрываю, Уля. Просто хотел сначала сам послушать и обдумать услышанное. Лешик, расскажи королеве Саарона то же самое, что и мне, а я ещё раз послушаю. Интересно, да и вдруг услышу что-нибудь, что в первый раз упустил.

Лешик по-новой начал свой рассказ, а устроившаяся за императорским столом в императорском кресле Уля внимательно и жадно слушала.

— Ты должен немедленно организовать возвращение Ивесу этой штуки, — Уля уже наигралась с зажигалкой и бросила её Лешику, который легко поймал, — Он хоть и растинец, но они тоже могут любить.

— Кто о чём, — вздохнул Олег, — Я думал тебя больше заинтересует восстановившаяся кисть руки.

— И это тоже, Олег, я всё поняла, но зажигалку надо вернуть всё же. Да, кстати, вчера твоя уродина до меня добралась. Была в приёмной, когда я вернулась.

— Какая уродина? — не сразу сообразил он.

— Да наёмница, про которую ты мне рассказал. С которой вы с Агрием путешествовали.

— Смеша, что ли?

— Наверное, — пожала плечами Уля, — Я её исцелила. Так что, имей в виду, она теперь не уродина, а настоящая красотка. Принялась у меня в ногах валяться. Просила дать ей возможность отблагодарить, отслужить хоть рабыней. Я ей сказала, что рабынь у меня и так избыток, а вот в формируемом под Брогом четвёртом егерском полку острая нехватка офицеров. И что я была бы рада, если бы она туда поступила на службу. Я всё правильно сказала?

— Да, конечно. Уля, ты самая умница из умниц.

Глава 29

Новогоднюю ёлку, а точнее главную Новогоднюю ель Псковской империи, Олег выбирал лично. Конечно, если бы он подошёл к этому делу буквоедски, то ему пришлось отправиться бы в Горные княжества — ближайшие места, где росли ели.

Но император рассудил, что и винорская сосна сыграет роль этого праздничного атрибута не хуже. Даже в его прошлой жизни родители на Новогодние праздники наряжали сосёнку. Мама, пока ещё была жива, утверждала, что и пахнет сосна лучше, и иголок выметать постоянно не надо. А уж когда они с отцом остались одни, и Олег подрос, то купили себе искусственную.

Поэтому сейчас на дворцовой площади Пскова высилась пятнадцатиметровая винорская красавица, украшенная большим количеством игрушек, гирлянд, керосиновых фонариков и увенчанная рубиновой звездой.

Как её доставляли — можно было бы сложить отдельную песню или даже целую книжную главу. Спасибо, что в этом мире была магия и её заклинания Воздушный Поток и Охлаждение, позволившие использовать что-то вроде парусника на полозьях. Пусть снега в этих местах практически не видели, но организовать скольжение конструкции получилось.

— Какие весёлые дни, — Уля, нарядившаяся в селянку — естественно, её одежда была пошита из очень дорогой ткани, а на ножках сидели не набитые соломой деревянные башмачки-сабо, а красивые кожаные сапожки — сняла маску и подойдя к Олегу, рассматривавшего через окно своей гостиной дворцовую площадь и царившее на ней веселье, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щёку, — Такого никто не ожидал, хотя давно уже привыкли к твоей изобретательности.

— Значит, я ещё не разучился удивлять, Уля, — улыбнулся Олег, — Привет, Мышонок.

Графиня Мэй, снова одетая в мужской парадный костюм, походила на юношу. Маска, которую в отличие от королевы Саарона она не сняла, и короткая стрижка полностью маскировали её девичью суть.

Сегодня, на второй день четвёртой декады зимы, императором был объявлен всеобщий городской бал-маскарад, которым столица империи провожала старую эпоху.

В полночь наступит первое января первого года по Олеговому календарю. И к началу празднования этого бесспорно исторического момента всё уже было готово.

Не только дворцовая площадь, но и все улицы имперской столицы были украшены и освещены больше обычного.

В Псков были приглашены самые лучшие труппы циркачей и акробатов, уже целую декаду развлекавшие горожан своими представлениями.

На площадях устраивались различные развлечения — от битв пуховыми подушками на брёвнах, до лазаний по скользким столбам, на вершинах которых привязывались ценные призы и подарки.

В общем, веселье хлестало через край. А скоро должна была наступить кульминация. Как только пробьют нулевые склянки на здании городской управы, так и начнётся отсчёт новой эры.

Химики Ринга уже давно разработали пиротехнические составы для шутих, петард, фейерверков и салютов, и всё сейчас ждало этого нулевого часа. Да, теперь уже часа, а не набивших Олегу оскомину склянок.

— Здравствуй, государь, — улыбнулась из-под маски графиня Мэй, — Ты единственный, кто не подчинился своему же указу о маскараде. Или это и есть твой маскировочный костюм?

Олег, одетый в свою, уже ставшую традиционной, повседневную форму старшего офицера егерей-ниндзя без знаков различия, достал из кармана маску и прикрыл ею лицо.

— А так?

— Совсем не узнать, — засмеялась Мэй, — Кто ты, добрый человек?

Уля тоже смеялась. Добиться всеобщего праздничного настроения Олегу удалось на все сто. Единственное, что, пожалуй, немного испортило настроение добрым горожанам Пскова, Промзоны и прочих окрестностей, так это объявленная императором всеобщая амнистия, коснувшаяся всех преступников поголовно.

Понятно, что выпускать на волю изуверов и убийц никто не собирался, но смертную казнь на пожизненную каторгу Олег, хоть и без особой радости, заменил.

Что же, как говорится не без ложки дёгтя обошлось. Зато наконец-то в этом мире пройдут торжества без кровавых развлечений. И почему-то Олег был уверен, что людям очень понравится.

— А мы пришли вытащить тебя на танцы, — Уля взяла его за руку и в самом деле попыталась изобразить из себя буксир, — Ну же, пошли.

В этот момент было слышно, как в главном дворцовом зале сводный оркестр Мариинки под управлением Моцарта в довольно быстром танцевальном темпе урезал «В лесу родилась ёлочка». Музыка и переработанные слова — императора.

— А, пожалуй что, и в самом деле потанцуем, — согласился он.

— И со мной? — пристроилась с другого бока графиня, вырядившаяся виконтом.

— Тебе сейчас в пору самой у меня Улю отбивать. Тащить, так сказать, крестьяночку в дворянскую кроваточку.

— Фу, пошляк, — фыркнула Мэй.

В ярко освещённом зале рябило от разноцветья маскарадных костюмов. Благородный народ отрывался по полной, да так, что даже появления императора не заметили. Кроме первой-статс дамы, разумеется.

И всё же даже баронесса Чеппин в эти дни вовсе не выглядела чопорной букой. Правда, причина здесь была, пожалуй, не столько в увеселительных мероприятиях, сколько в возвращении с границ мужа и его награждении, наряду с другими командирами полков, императором.

Олег посчитал нужным перед началом войны с Растином дать заслуженные отпуска своим военным. Он уже так делал, когда готовился к войне за создание империи, и тот опыт оказался вполне удачным.

Заодно Олег устроил грандиозную церемонию награждения. Теперь, помимо ордена и медали Сфорца, в империи получили статут орден «За заслуги перед империей» трёх степеней, с мечами — для военных и без — для статских, и медали за воинскую и трудовую доблести.

Понятно, что самый первый орден, Сфорца, остался самым высшим и престижным. Его и получил барон Чеппин, причём совершенно заслуженно — и за доблесть в ходе войны, и за организаторские таланты по формированию, укомплектованию и обучению полков.

— Государь, — обратилась к Олегу с улыбкой — нет, она и в самом деле улыбалась! — подошедшая к нему первая статс-дама, одетая оросской торговкой, но в полумаске, позволявшей легко разглядеть её лицо, — Посланцы Адистинии и Руанска всё время выспрашивают про вас, каждую маску внимательно разглядывают, словно хотят увидеть сквозь неё. А вы явились не очень, скажем так, неузнаваемым.

— Ты тоже была бы узнаваема, в такой-то маске, — Олег вежливо кивнул баронессе, — Но, честно, я тебя не узнаю. И это просто здорово. Оказывается ты не только красива и умна, но и умеешь веселиться.

Неуклюжий комплимент императора ей понравился, и она улыбнулась ещё шире.

— Маску я вынуждена открытую носить, иначе не все из бестолковых рабов и слуг поймут, кто им указания даёт. А в остальном….благодарю вас, государь, что отметили заслуги моего мужа…

— По заслугам, баронесса, по заслугам. А посланникам найди возможность сообщить, что я буду крайне разочарован, если они попытаются отвлечь меня от праздника делами. Хорошо? И поясни, чем моё разочарование может для них обернуться. Кстати, посоветуй заодно не тревожить делами всю новогоднюю неделю и моего министра иностранных дел, а уж тем более королеву Гортензию Тарк.

Сейчас Олег немного сожалел, что не омолодил престарелого принца Джеба Синезийского. Значит, надо будет всё же как-то найти возможность и сделать это.

Ставший королём Джеб оказался весьма деятельным. Он не только смог расправиться со всеми сторонниками олигархата, но и начал активно готовить возвращение территорий, в своё время щедро подаренных революционерами королевству Адистинии и Великому герцогству Руанск.

Последнее же, по сведениям разведки Агрия, готовило небольшое военное вторжение, да и Адистиния входила в состав оросских сателлитов, и если напрямую не участвовала в намечающихся кознях против Пскова, то готова была предоставить провиант и оружие.

Но появление короля Джеба всё резко развернуло в обратную сторону. И теперь великий герцог и Фигаро, король Адистинии очень бы хотели получить гарантии нейтралитета от Псковской империи.

Олег решил, что перебьются. Он не исключал, что после Растина займётся и ими. А заодно и Линерией.

— О делах всю неделю точно говорить нельзя? — в голосе Ули прозвучал сарказм, — Приказ нашего повелителя, — она исполнила шутливый книксен, подсказанный в своё время ей братом, — закон. Вот только, как же быть с намеченным походом к океану? Пойдём наобум?

— Мы уже всё, что нужно, без тебя тут обсудили и спланировали, — Олег обнял и сестру, и Мышонка, — я тебе доведу в процессе, что нужно делать. А пока отдыхай. Ты, как никто другой, заслужила это право.

Слова императора вовсе не были словами заботливого брата. Уля и в самом деле за осень и начало зимы проделала просто чудовищный объём работы.

Главное, это построенная рельсовая дорога от Саара до Пскова через территорию Геронии.

Уля не щадила никого, но в первую очередь саму себя. Работала сама на износ и не давала спуску каторжанам и рабам. Но в намеченные сроки поезд из столицы её королевства пришёл в столицу империи. Одной из пассажирок этого первого поезда была она сама.

А в Пскове — тут уже заслуга самого императора Олега — появился Восточный вокзал, в дополнении к тому, который теперь стали называть Западным.

Не без её личного участия были достроены телеграфные линии от Саара до Вейнага и Тарка.

— Тогда пригласи уже меня на танец, — Уля дёрнула Олега в свою сторону, — А то твои обнимания с юным графом могут выдать наши планы по присоединению Растина. Все подумают, что ты решил начать с перенимания их извращённых нравов.

Отказывать сестре в её просьбе он не стал и закружился с ней под звуки вальса Штрауса.

Никакая даже самая мощная магия исцеления не действует на сознание. И когда Олег пять дней назад встречал Улю на вокзале, то увидев её глаза, долго ругал себя последними словами. Как тирана, бесчувственного болвана и самодура.

Сейчас с ним уже танцевала совсем другая Уля. Отошедшая, что называется, душой.

— Гури с Рингом, смотрю, о чём-то секретничают в синем углу. Видишь? Наверное, о том сюрпризе, что ты подготовил?

— Вряд ли, — усмехнулся Олег, — Гури к сюрпризу отношения не имеет. Где ты их углядела? Они вроде собирались в игровом зале в домино играть. Их, видите ли, танцы-шманцы не привлекают.

Кроме полу-запрещённых нард, Олег дал этому миру ещё и домино, и шашки. Хотел продвинуть также шахматы, но подумав решил сделать это позже. Не нужно сразу всё вываливать.

— Да вон же, где Нирма зло зыркает на всех. Прямо за ней, у стены.

Судя по активной жестикуляции обоих — Олег, после уточнения Ули, увидел и Гури в костюме акробата, что с его объёмным брюшком смотрелось довольно комично, и Ринга, вырядившегося в пирата с Архипелага Бурь — спорили они о делах, вопреки прямому запрету императора.

Применять к этим своим замечательным соратникам какие-нибудь санкции Олег не собирался. К тому же, с одним из них, с Гури, судя по докладу Тайной канцелярии, он теперь товарищ по несчастью. В том смысле, что Веда, молодая герцогиня ре Вил, завела шашни с одним из вилских красавчиков-графов, изменяя и мужу, и императору.

Олег расценил последнее, как измену родине, поскольку в этом средневековом мире верность государству ещё означало верностью государю. Тут эти понятия были ещё неразделимы. Сгоряча он даже чуть не наломал дров, но вовремя взял себя в руки. Сам отослал от себя подругу, а теперь начал вести себя как собака на сене.

Ринг, бывший отравитель, нашедший своё счастье в служении двум богам — Олегу и Химии, прибыл в Псков накануне, чтобы организовать тут пиротехническое шоу. Привёз с собой два десятка своих учеников и помощников. Император настаивал на очень тщательной подготовке.

Олегу вспоминал короткий стишок одного кавказского поэта: «Кто Новый год гирлянда вешал — почтение имеет. Петарда кто стрелял того я морда бил. Скотина, блин». Чтобы ему на утро не пришлось вслух произносить нечто подобное, Олег и потребовал прибытия в Псков отряда химиков. Они уже не один раз у себя в Распиле проводили испытания пиротехники.

— А, вижу теперь. Они мой приказ игнорируют. Я их после праздников буду за это казнить.

— Да, вместе с Лешиком, если тот не сделал, что я его попросила, — поддакнула Уля и предложила ещё одну кандидатуру на расправу, — Он зажигалку вернул несчастному моряку?

— Вернул, — кивнул Олег и повёл Улю к Мэй.

Все участники бала — маскарада, что стояли у них на пути, почтительно расступались, хоть и без поклонов — баронесса Чеппин всем понятно объяснила, что даже если кто и узнает императора — а дело то не хитрое — надо делать вид, что этого не произошло. Поэтому люди изображали неведение, но ума освобождать императору и его спутнице дорогу хватало у всех.

— Везунчики, — Мэй встретила их наигранным вздохом, — а меня никто не пригласит. Для кавалеров я мужчина, а для дам мелковатый и невзрачный мужчина. Была надежда на Лешика, он тут в танце с Прилой когда кружил, подмигнул мне. Но разве я достойна получить приглашение от того, кто награждён орденом Сфорца?

— Да уж, — посочувствовала Уля, — с костюмом для маскарада ты промахнулась.

В этот момент к ним подошёл Лешик и вопреки пессимистическому настрою графини Мэй утащил её в центр зала. Уля, незаметно показав Олегу кончик языка — так ведь и осталась во многом ребёнком — пошла утешать Нирму.

Полковнику ниндзей, как и всей службе безопасности дворца, и правда, приходилось работать в эти дни крайне напряжённо, несмотря на то, что им в помощь были стянуты дополнительно пять десятков ниндзей из контрразведки и разведки.

Лешик удачно второй раз съездил в Растин. Успех конечно же был не в том, что он вернул Ивесу Воску дорогую для него вещь, а в том, что ему удалось наладить действенную связь с оппозицией диктатору Каю Шитору и добыть подробные планы обороны города и портов, как речного, так и океанского.

Своей награды Лешик давно заслуживал, и Олегу для него ордена было не жалко. Но как-то так всё время получалось, что когда был удобный повод для награждения, Лешик был в отъезде по делам.

Укоры, которые начальник Тайной канцелярии порой высказывал по этому поводу своему императору, стали уже почти традицией. И теперь Олег с облегчением мог говорить, что своё обещание он выполнил.

И было ещё одно очень важное известие, которое доставил граф Лешик, теперь уже кавалер ордена Сфорца. Касалось оно событий на дальнем материке.

С капитаном, вернувшимся из Алернии, которому граф с удовольствием проиграл в нарды несколько партий заодно с сотней лигров, у него состоялась потом долгая дружелюбная беседа с распитием огромного количества спиртных напитков — полностью исцелённый Олегом начальник его Тайной канцелярии мог теперь снова выпивать немеренно.

Все жители портового алернийского города, откуда вернулось судно, только и обсуждали, что начавшуюся войну королевств против одной из самых мощных империй континента. А точнее, её начали просто разрывать, если верить тем победно-радостным настроениям, которые царили в том портовом городе, принадлежащему одному из тех королевств.

Суть той войны была в том, что император по каким-то причинам разгромил за несколько дней в своём государстве все прецептории Ордена, а его адептов, что попали к нему в руки живыми, казнили с самой изощрённой жестокостью.

А уже через пару недель — на том материке, как выяснил Лешик, восьмидневные недели — в императорском дворце утром нашли обезглавленные тела императора, его наследника, высших сановников и магов. Головы нашли чуть позже. Опять же по-слухам, в городской канализации. Они забили её сток на одной из главных площадей столицы.

Затем, все до единого соседние с той империей королевства принялись объявлять ей войну.

«Наверное всё же попаданец, а не попаданка. Тот самый магистр Ордена. А легенда про девушку лишь для отвода глаз, — подумал сперва Олег, выслушав Лешика, — или и правда земеля-бедняга угодил в женское тело. Вряд ли моя современница смогла бы так показательно жестоко расправиться с таким количеством людей. А там ведь явно нужно было орудовать лично, чтобы справиться с сильнейшими магами империи.»

Но уже чуть позже, Олег вспомнил себя, каким он был в первые дни появления в этом мире, и сравнил с тем, кем он стал сейчас. Сколько он сам уже отправил людей на смерть и жестокие пытки? И ведь всегда находил для этого справедливые обоснования. А почему его современница не могла пройти такой же путь? Мало ли, чего ей пришлось испытать и чего пережить? И какая ей могла достаться память донора? Может там одни сплошные ужасы?

Короче говоря, Олег теперь твёрдо знал, что ему предстоит иметь дело с жёстким и решительным человеком, независимо от того, что у него между ног. Плохо это или хорошо? Время покажет.

— Олег, скоро полночь, — отвлекла его от размышлений Гортензия.

Гора подошла вместе с мужем, и Чек сквозь прорезь маски подмигнул.

— Да, хорошо. Где у нас первая статс-дама? — Олег осмотрел зал, и обнаружил её среди военных, наливавшихся винами и кальвадосом, среди которых был и бравый барон Чеппин, — А, всё. Вижу.

Он ей помахал рукой, и та всё мигом поняла. По её команде Моцарт прекратил играть, а глашатай пригласил всех на дворцовую площадь.

Рабы и рабыни шустро забегали, разнося верхние одежды своим хозяевам.

— Ой, как же я хочу наконец-то посмотреть этот твой сюрприз, — Уля накинула на плечи поданное ей манто.

— Так вперёд же, друзья мои, — скомандовал Олег.

Когда они вышли из дворца, то с удивлением и восторгом увидели очень редкое для этих мест событие — начинался снегопад.

— Семеро, Олег, ты и такое заклинание знаешь?!

— Гора, перстань, — засмеялся он, сам как ребёнок обрадовавшись снежку, — Это просто совпадение. А сюрприз сейчас будет.

Как только разнеслись звуки колокола, отбивавшего по приказу императора двенадцать ударов, так в небо ударили залпы салютов, а на земле люди Ринга начали своё подготовленное пиротехническое шоу.

За обшими криками и смехом никто, даже стоявшие рядом соратники, не услышали слов своего императора. Впрочем, он и произнёс-то их себе под нос.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 30

Речной порт Растина опустел в первые же дни после того, как туда пришли известия о переходе бригадами Товбиса и Ковина границ республики.

Сбежали не только корабли иноземцев, но и сами растинские торгаши поспешили эвакуировать свои суда класса река-море в порты других стран. Часть отправилась морем вдоль берега в Кринскую империю или Аргон, а часть — вверх по течению Ирменя, намереваясь доплыть чуть ли не до Северного Кланая, королевства в самых верховьях реки.

Веками действующий договор о свободном судоходстве по Ирменю не так уж и редко нарушался, но Олег на данном этапе не решился разрушать пожалуй единственный худо-бедно действующий международно-правовой акт этого континента. Хотя планы переписать такой порядок у него уже созрели.

Но в этот раз Псковский император, заранее предполагая такой исход, дал возможность растинским и иным кораблям свободно уйти. Даже разослал циркуляры, чтобы в Камне-на-Ирмени, Нимее и Ореже предоставляли возможность захода в порты этим судам для их различных корабельных нужд.

— Но морская гавань по-прежнему забита, — сказал Агрий, — парсанцы и гости республики чувствуют себя на рейде в полной безопасности.

— А зря, — хмыкнул Олег и потянулся в своём походном кресле.

Император и начальник разведки находились в огромном походном шатре императора. Генерал только что прибыл из своего вояжа по Фларгии и Растину, где сам лично проконтролировал работу своих резидентур и получил все необходимые сведения, что называется, из первых уст.

Сейчас он насыщался за богато накрытым специально для него столом, совершенно не смущаясь своего государя, развалившегося в кресле с бокалом клюквенного кваса возле одной из войлочных стенок шатра.

Агрий приехал в лагерь армии уже после обеда, поэтому Олег не чинясь пригласил его перекусить к себе. Заодно и переговорить накоротке.

— С Фларгией сейчас происходит всё так, как ты и говорил, государь, — генерал насытился и отодвинув от себя блюдо налил в бокал вина, — Ещё три-четыре декады…извини, ещё месяц, и глупец сам обратится к тебе за помощью в умиротворении бунтовщиков и согласится на все твои условия.

— А мы ещё поторгуемся, — засмеялся Олег и вскочил с кресла, — Раньше ему надо было думать — жаль, что нечем. А теперь условия будут жёстче. Так, всё, бери с собой бокал и пошли в штабную комнату.

Если бы Олег верил в индуистскую теорию о переселении душ, то был бы уверен, что Уля в своей прошлой жизни была яблочным червяком — яблоки она грызла с удовольствием в любое время, как только представлялась возможность и рядом не было Гортензии, всё время пытавшейся ей в этом любимом и увлекательном занятии помешать.

Но сейчас в штабной комнате королевы Тарка не было, а чаша с яблоками на угловом столике была.

— Ну что, наелся? — спросила Уля у Агрия, метко бросив огрызок в ведёрко в углу, — Олег, Торм присылал адъютанта. В Сычне прятались наёмники. Он их допросит и скоро прибудет.

— И просил пока никого не расходиться? Молодец, — кивнул император, — Некому, кроме маршала допросить растинских наймитов.

Сычень, небольшой городок, расположенный на пути от границ Бирмана до Растина, не из героизма его жителей, а скорее из-за глупости городского руководства закрыл перед Псковским императором ворота и выставил на стены арбалетчиков.

Понятно, что Олега эти клоуны не остановили. И теперь тела мэра и членов городского магистрата раскачивались на виселицах возле уже открытых ворот под порывами холодного февральского ветра.

Поступить более мягко по отношению к руководителям Сыченьской общины император посчитал политически неверным решением.

Устраивать свою ставку в городе Олег не стал — там как-то по особенному противно и невыносимо воняло. Что в общем-то было понятно — основным промыслом здесь было кожевенное производство, завязанное на отходах от жизнедеятельности человека. Даже шатры разбили подальше, в трёх лигах от городка.

— А есть чем чертить? — спросил Агрий у майора, штаб-офицера армии, находившегося возле стола с расстеленной на нём довольно подробной картой Растина и окрестностей, — благодарю, — он взял из рук майора кусок грифеля.

В штабной комнате, кроме императора, его сестры королевы Саара, Агрия и штаб-офицера, находились два бригадных генерала Товбис и Ковин, а также начальник инженерной службы армии полный генерал Кашица. Последний, правда, в этом походе выступал в качестве временного командира артиллерийского полка.

— Что ты там уточнить хочешь? — спросил Олег.

Вслед за императором к карте подошли и остальные присутствующие.

Агрий, словно заправский уличный художник на Арбате, несколькими штрихами подправил южную форму городских стен Растина, вогнув её внутрь города в сторону противоположную гавани, и принялся писать на карте, прямо из головы доставая новые данные расположения войск и отрядов стражи.

— Но значительную часть наёмников расселили по особнякам и домам семейных кланов, в лояльности которых Кай Шитор сомневается. А вообще, диктатор в последнее время ужесточил контроль над улицами. Корабли парсанцев и боевые суда растинцев вот здесь, — он очертил западную часть гавани, — на рейде я насчитал двадцать один мощный корабль, способный своими требушетами и баллистами доставлять нам неприятности.

— Двадцать один? — хмыкнул Олег, — Очко. Ну, тогда у нас брандеров с запасом. По артефактам всё выяснили?

— Да, — Агрий почесал кончик носа, — Все до одной башни северной стены ими прикрыты. На остальных — где-то есть, где-то нет. И непонятна логика, которой они руководствовались, определяя на какой из башен ставить защиту артефактом, а на какой нет. Но защита стен будет очень плотной, государь. Сам видишь, все войска с твоего пути они увели к столице. Рассчитывают отсидеться в ней. То есть, к магам Растина и Парсана добавляются ещё и маги наёмных полков, а их одиннадцать. Ещё в городе много абордажных команд. Точное число, прости, узнать не удалось, но примерная численность их бойцов от четырёх до пяти тысяч. Ну, и конечно стража и ополчение. Диктатора в городе сильно не любят, но его боятся. А ещё больше боятся бесчинств наших солдат, в случае захвата города. С оппозицией и республиканским подпольем мы находимся в постоянном контакте, но нашим гарантиям безопасности они, мне кажется, не очень доверяют. Слишком велик страх перед Сфорцевским Чудовищем, — усмехнулся генерал, — Так что силы там серьёзные.

Не только в словах Агрия, но часто и в тех взглядах, которые перед и во время похода бросали на него соратники, Олег чувствовал вопрос: «А не слишком ли малыми силами ты решил воевать?»

Олег и сам понимал, что привлечь к войне следовало бы побольше войск. Но его армия ещё только проходила процесс реформирования, и тащить с собой большое количество слабо подготовленных и неслаженных полков, обеспечивая их провиантом и имуществом, он посчитал худшим вариантом.

Да и войну Олег собирался выиграть другими методами и используя иную тактику, чем раньше.

Едва только закончилась новогодняя неделя, императорским указом в Бирман двинулись две бригады латников, как единственные на данный момент боеспособные части.

Король Тарка Чек, как ни рвался в бой, как ни строил обиженную мину, был оставлен в Пскове во главе генерального штаба, чтобы завершить в ускоренном порядке армейскую реформу и, в случае чего, дать отпор, если потребуется.

Откладывать нападение на торгашей Олег просто не мог себе позволить в свете привезённых Лешиком известий об его земляке. Тянуть резину и расслабляться теперь было не позволительно, и так много времени, как выяснилось, потрачено впустую.

Уже тридцать третьего января первого года новой эры две бригады латников, артиллерийский и инженерный полки, а также восемь бирманских полков ландвера, из которых было два егерских и один кавалерийский, вошли на территорию республики и двинулись к её столице.

Никакого броска в этот раз не планировалось. Скорости движения бригад, а главное артиллерии, не позволяли это сделать чисто физически. Ну и бирманские бывшие регулярные полки, переведённые на штаты ландвера, вообще не приучены были двигаться со скоростями более пятнадцати — двадцати лиг в сутки.

«Медленно и основательно» — такую задачу на марш поставил своей экспедиционной армии Олег. Главная её задача была обеспечить прикрытие магов, во главе с самим императором, и артиллерии.

Магический кулак он собрал очень внушительный. Правильней даже сказать, убойный.

Кроме него и Ули, в поход отправились и Гортензия с Морнелией, и Доратий с десятком своих лучших учеников из академии Фестала, четвёрка самых мощных магов Глатора, знающий заклинание исцеления маг из Саарона и королевский маг Тарка.

А ведь последнего Олег подумывал в своё время убить вместе с Плавием Вторым. Правильно сделал, как теперь выяснилось, что сдержал свою кровожадность — мужик оказался что надо, и силы ненамного меньшей, чем у того же Доратия.

— Силы у врага серьёзные, — не стал спорить со своим начальником разведки Олег, — но и мы не с пустыми руками идём. Генерал, — обратился он к скромнику Кашице, — твоя задача особо важная. Чтобы пушки, боезапас и оба наших цепеллина не задерживали движение колонн. Закачивать оболочки наших аэростатов газом будем уже на месте.

— Всё сделаем, как нужно, государь, — склонил голову инженер.

Кстати, пока Агрий показывал на карте, где парсанцы разместили свои артефакты, у Олега вдруг прострелила мысль, как можно было бы организовать поражение врага шрапнелью, используя для этой цели его же артефакты и Сферы его магов.

Надо было скрепить корпуса снарядов, сделанных из двух половинок и начинённых свинцовыми шариками, заклинанием Сжатие. При соприкосновении со Сферой вражеских магов или Неосферой парсанских артефактов, Сжатие снимется, корпус снаряда развалится, а свинцовые шарики сверху на огромной скорости обрушатся на врага. По-идее, убойная штука должна бы получиться.

Эх, как говорили у них во дворе, в его прошлом мире, хорошая мысля приходит опосля. Сейчас уже поздно экспериментировать и налаживать выпуск новых магических боеприпасов. Да и надо будет ещё посмотреть, как это реально сработает. Сфера ведь не на все заклинания реагирует. Он, к примеру, в Скрыте, если не использует Прыжок, спокойно через защиту проходит, да и на его Щиты Сфера никак не реагирует, как и на использование заклинаний внутри её.

Давно бы пора ему было разобраться уже со всей этой магической наукой. Попытаться понять, как всё это работает. А он увлёкся текучкой и многое упустил. Ну что ж, теперь Олег решил, что как только он завершит дело с Растином, так вплотную без отдыха займётся делами прогресса и магии. Нет, магии и прогресса. Именно в такой последовательности.

Ага. Мечтать не вредно. А Божественная? Чёрт же принёс это известие. Точнее, о том, что императрица Агния собирается нанести официальный визит в Псков, сообщил маркиз Орро ни Ловен — похоже, что тайная любовь его сестрёнки.

Орро прибыл в Псков одиннадцатого января и в отличие от прошлых своих посещений долго тянуть кота за хвост и ходить вокруг да около не стал, сразу же вручив вместе со своим агреманом и послание Божественной. Но и Олег юлить не стал, огорошив маркиза известием о скорой кончине республики, которая последние пару веков не раз трепала нервы Хадонской империи.

«Буду весьма польщён принять столь желанную гостью, как моя Божественная сестра, в своём океанском порту», — доброжелательно сообщил он посланнику Агнии.

— Как я понимаю, вот эта черта у тебя означает предлагаемую позицию артиллерии? — спросил Олег у Агрия, ткнув пальцем в карту.

— Так точно, — подтвердил тот, — Сами видите, густых лесов в этих краях отродясь не водилось. Но тут, в пяти — шести лигах от городских стен, как раз протянулись рощи, за которыми можно будет разместить дивизионы. Один поставить в этой ложбинке, а другой правее оврага, который проходит от ручья.

Артиллерийский полк Олега состоял не из трёх, а из двух огневых дивизионов. И шестиорудийных батарей в каждом из них было по две.

Из-за громоздкости транспортных средств для перевозки боеприпасов, ему пришлось сформировать в полку ещё и целый дивизион обеспечения.

Естественно, что цепеллины, задачей которых пока было вовсе не бомбометание, а корректировка огня, входили в состав четвёртого подразделения полка — дивизиона управления.

— Товбис, Ковин, — обратился Олег к бригадным генералам, — слушайте вашу задачу.

Бригаду Товбиса, вместе с полками бирманского ландвера, Олег решил направить к северным стенам города, штурмовать которые он пока не планировал совсем. Задачей Товбиса было прикрыть расположенные за ним артиллерийские дивизионы.

Бригаде Ковина предстояло двинуться в район речного порта, представлявшего собой по сути вытянувшуюся вдоль береговой линии Ирменя цепь поселений, и полностью зачистить его от местных обитателей.

Речь вовсе не шла о том, чтобы там всех вырезать. Но выгнать оттуда предстояло всех. Олег не хотел давать даже малейшей возможности врагу догадаться о предстоящей атаке на рейд Растина. А значит, никто лишний не должен был увидеть его брандеры. Мало ли на свете догадливых?

— На выполнение первой части нашего плана я даю вам три дня, начиная с завтрашнего утра. Майор, — Олег посмотрел на штаб-офицера, — отправляй голубя в Камень. Наша флотилия до наступления рассвета одиннадцатого февраля должна подойти к речным причалам Растина.

— А фларгийцы с того берега не увидят наши брандеры и пушечные галеры? — спросила Уля.

— Ты просто ещё не видела Ирмень в том месте, — улыбнулся Олег, — Его ширина там больше пяти лиг. Так что, конечно увидят. Но ничего не разглядят. Да и прятаться ещё и от фларгийцев — это уже было бы с нашей стороны паранойей.

В прошлой жизни Олегу как-то довелось услышать про советские пятилетки за четыре года, за три. Здесь же его армия выполнила первый этап поставленной им трёхдневной задачи за два.

Даже его скепсис относительно неповоротливости бирманских полков оказался преувеличенным. Соревноваться в скорости с псковскими полками они не могли, а вот артиллерийскому обозу, пожалуй, могли бы и дать фору.

Пока высыпавшие на городские стены и башни защитники Растина готовились к отражению штурма, Псковский император находился несколько в ином месте.

— Погода вам благоприятствует, — говорил он Урарту, временному адмиралу его флотилии, — сам понимаешь, контуры вражеских высокобортных кораблей при таком звёздном небе вам снизу будут отлично различимы, а вот с них разглядеть твои судёнышки очень трудно. Да и, я надеюсь, никто за плеском волн и скрипом мачт соседних судов на вас внимания не обратит. Но, ещё раз предупреждаю, постарайтесь по максимуму пройти под парусами.

— Сделаем, — кивнул старый морской волк и азартно кивнул глазами, — цели я уже распределил. Каждый командир брандера свою знает.

— Ну и отлично, — император благожелательно хлопнул своего флотоводца по плечу, — я в вас верю. Риск большой, но ведь и награда не маленькая, верно?

— Государь…

— Зря не рискуйте. Капитанам галер скажи, что их задача этой ночью не устраивать проверку, что мощнее, пушки или магия, а собрать экипажи брандеров и ускользнуть. Пушки не для атаки, а для защиты. Уяснил? Всё, иди. И помни, что мною обещано, всё выполню. Так и передай. А с галерных рабов прямо сейчас снять ошейники. Если кто из них и погибнет, то погибнет свободным.

Наступившей вслед за этим разговором ночью проснувшийся город наблюдал на рейде своего Диснийского порта зарево, созданное двадцатью одним огромным факелом пылавших океанских великанов. Как Олег и рассчитал, просмоленные борта парсанских и растинских судов отлично восприняли знакомство с горючими смесями, созданными Ринговским гением.

А утром, не выспавшиеся горожане познакомились с грохотом артиллерийской канонады.

Как ни странно, но первый выстрел особого впечатления на растинцев не произвёл. То ли они уже переполнились эмоциями ночью, наблюдая, как догорают самые мощные корабли их флота, то ли из-за наличия в этом мире магии, но по факту, такого ажиотажа, о котором Олег читал, когда первое пушечное ядро прилетело в Кале, тут не наблюдалось. Хотя во Франции четырнадцатого века пушка выстрелила обычным отёсанным камнем, а у него разрывным снарядом.

— Сколько им потребуется на пристрелку? — вслух полюбопытствовал Олег.

Его вопрос адресовался самому себе, но стоявший рядом генерал Кашица посчитал нужным ответить.

— Не думаю, государь, что долго, — кашлянул он, — Карты-схемы объектов города, дворца дожей и расположения казарм у корректировщиков есть. Не больше склянки…часа.

Понятно, что организовать параллельный или рассредоточенный веер ведения стрельбы или сосредоточенный огонь его артиллеристы не могли — их император имел весьма смутные представления об этом. Да и не имея соответствующих точных артиллерийских приборов сделать это было бы очень сложно.

Но постепенно эффективность стрельбы нарастала. Чему немало способствовали корректировщики, висевшие на цепеллинах в сотне — полутора над городом и семафорившие наземным наводчикам данные по изменению установок прицелов и угломеров.

Благодаря получению гелия, которым были наполены оболочки аэростатов, те смгли поднять в воздух по полтора десятка человек каждый.

Так что, помимо корректировщика и сигнальщика, на цепеллинах находились по три мага, для магической защиты воздушных судов, и расчёты для мускульных двигателей и управления движением.

Ночью артиллерия перешла на стрельбу зажигательными снарядами. Сильно разрушать свой будущий порт Олег не собирался, поэтому эти снаряды обрушились на нищие кварталы нижнего города — их грязных лачуг не было жалко, а горели они, создавая нужный психологический эффект, гораздо лучше.

Мысли о большом количестве жертв при этих обстрелах Олег из головы выбросил. На войне, как на войне.

— А вот это уже серьёзней, — хмыкнул Олег.

С самого утра, позавтракав, он вместе со своей разросшейся свитой прибыл на холм, чтобы очередной день наблюдать за работой своей артиллерии, и увидел, как поднялась решётка и распахнулись створки северных ворот Растина и оттуда, под защитой латников вышли почти два десятка магов, пятерых из которых можно было бы отнести к разряду могущественных. Во всяком случае, каждый из них, хоть и ненамного, но превосходил Доратия и лишь на четверть не дотягивал до мощи Ули.

— Я рядом, — напомнила о себе та, видимо опасаясь, что брат решит начать магическую схватку без её участия, — Надеюсь, ты меня не отошлёшь? — Уля явно волновалась, разглядев размеры резервов у противника.

— Не отошлю, конечно, — Олег её обнял за плечи, — разве я могу допустить, чтобы ты такое не увидела?

А посмотреть было на что. Два цепеллина, которых за прошедшие сутки враг перестал воспринимать как прямую непосредственную угрозу, легко определив ту функцию корректировки стрельбы, что они выполняли до этого, приблизились к этой магов и зависли прямо над ней.

Появившиеся вокруг аэростатов дымки и послышавшийся спустя треск не все сначала сопоставили с начавшимся падением на землю парсанских магов и бегством обратно в город защищавших их латников.

А между тем, события эти были связаны напрямую — Олег и не собирался вступать в магическую дуэль. Поэтому заранее озаботился вооружить все экипажи цепеллинов мушкетами, предварительно научив их ими владеть.

— Сто шагов — это не то расстояние, с которого все промахнутся, — прокомментировал он случившееся.

Когда артиллерия прекратила стрельбу на время обеда императора, к нему в шатёр, где за одним большим столом собрались все его командиры, прибежал запыхавшийся посыльный от передового дозора.

— Государь, из города вышла делегация. У них в руках мешок с головой диктатора.

— Какое варварство, — поморщился Олег, — ну что же, передай, пусть ждут. Пока Псковский император обедает, дела Растина могут и подождать.

— Слава императору! — вскочив с мест закричали присутствующие.

Олег же только вздохнул, вспомнив про «покой нам только снится».

Восьмая книга и серия на этом заканчивается.

Олегу предстоит ещё много, что сделать, но это будет уже совсем другая история.

https://author.today/reader/73931/586328

По ссылке начало серии про второго посланца Сущности.

Кому ещё хочется следить за приключениями в мире Талареи, добро пожаловать на континент Алерния.

Мне кажется, что там события происходят не менее интересные.

Content

Император

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30