Джессика Парк

Селеста между строк

Jessica Park

Flat out Сeleste

Copyright © 2014 by Jessica Park

© Федотова А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Разумеется, эта книга посвящается Эндрю.

Каждый день – без единого исключения – я восхищаюсь тобой и твоей дружбой.

Спасибо, что приносишь в мою жизнь ясность.

Что было лучше всего

– Одним словом, именно это я имела в виду под фразой «reductioadabsurdum»[1].

Селеста окинула класс довольным взглядом и захлопнула ноутбук. Не зря она так много работала последние несколько месяцев. Она выпустила на волю энергию и волнение, которые накопились за время ее работы над презентацией по философии, так что теперь ее переполняла радость. Все усилия окупились – ее выступление прошло безупречно.

– Теперь вы обладаете блестящими знаниями, которые пригодятся, когда вам в следующий раз понадобится доказать правдивость какой-то теории, выявив ее ложность.

Презентация получилась просто отличная – исчерпывающая и обстоятельная, – только вот на лицах ее одноклассников отражалось полное непонимание. Даже больной, введенный в медикаментозную кому, отреагировал бы энергичнее, чем парень в синей трикотажной шапочке, а девушка в мини-юбке, явно недотягивавшей до допустимой правилами длины, бросала в сторону Селесты убийственные взгляды.

Селеста взглянула на учителя – мистера Гила – в надежде увидеть на его лице хоть какой-то отклик. Он казался ошеломленным. Что-то пошло не так. Что-то произошло. Однако она не могла понять, что именно. Селеста на секунду закрыла глаза и прокрутила в голове последние сорок пять минут. Может быть, она упустила какие-то детали? В любом случае, их мнение не имело значения.

Мистер Гил поджал губы, словно пытаясь скрыть улыбку, и поднялся со стула, стоявшего у окна. Селеста не видела в этой ситуации совершенно ничего смешного. На самом деле ее настроение стремительно ухудшалось.

– Это было… весьма… весьма блестящее выступление. Ты уверена, что в этом году оканчиваешь школу, а не защищаешь диссертацию?

Он подмигнул ей, и в тот же момент раздался звонок. Селеста снова обрела способность дышать.

Ученики ринулись к двери. Кто-то задел локтем ее ноутбук, а кто-то другой совсем не случайно наступил ей на ногу. Селеста смотрела прямо перед собой, пока лица проносились мимо нее, расплываясь в лишенные четкости пятна. Сейчас ей не стоило на них сосредотачиваться. Она и так видела, как одноклассники закатывают глаза, и даже сквозь пронзительный звон слышала их перешептывания.

«У нее совсем шарики за ролики заехали. Кто-нибудь понял хоть слово?»

«Мне за всю мою жизнь никогда не было так скучно».

«Мне плевать, что она шикарно выглядит. Это ненормально».

«Чокнутая».

«У нее не все дома».

«Неудачница».

Она стояла на месте, прижимая ноутбук к животу, до тех пор, пока класс не опустел.

– Селеста?

Звон прекратился, и теперь в ушах Селесты стоял другой шум – что-то вроде гула ветра или радиочастотных помех.

– Селеста? С тобой все хорошо?

– А? Со мной? Да, конечно. Я в полном порядке.

Она обернулась к мистеру Гилу и улыбнулась ему. Учитель ей нравился. Он был добрым человеком, который со всеми разговаривал спокойным, мягким голосом. А еще от него постоянно пахло прелой листвой, но Селеста понимала, что нельзя винить человека за неудачный выбор одеколона.

– Уверена? Ты подготовила очень подробный доклад. Наверняка на его представление ушло много сил. Ты уместила в свою речь много информации. Я, как всегда, нахожусь под большим впечатлением от твоего выступления и восхищаюсь тем, какую работу ты проделала.

– Мне нравится проводить исследования. Они придают мне сил и очень вдохновляют, – ответила Селеста. От улыбки сводило щеки, но она не сдавалась.

– С тобой точно все хорошо? Мне жаль, что твои одноклассники не проявили интереса, на который ты рассчитывала. Боюсь, этот материал слегка выходил за пределы их понимания.

– Я действительно рассчитывала на более высокую оценку метафорического символизма репы, но, похоже, не все могут оценить тонкий философский юмор с овощными отсылками.

Подойдя к своей парте, Селеста опустила ноутбук и папку в объемную красную сумку.

– Согласен, метафора получилась яркая и выразительная. – Он немного помолчал. – Пусть это очень престижная частная школа, в которой в основном учатся умные и вдумчивые подростки, они не способны на то, что сегодня сделала ты. Они даже понимают подобные вещи с трудом. И это нормально, понимаешь? Ты на голову опережаешь своих сверстников – тебе нужно об этом помнить. Здесь нечего стыдиться.

– Я и не стыжусь, – выпалила она, пожалуй, слишком быстро. – Извините. Просто мне нравится мыслить на более высоком уровне. Я надеялась подобающим образом передать вам энтузиазм, который вызывает во мне данный предмет, и мне это удалось.

– Ты прекрасно справилась. Я бы хотел написать тебе рекомендательное письмо. Ты наверняка подаешь документы во все университеты Лиги плюща?

– Да. Спасибо большое. Рекомендации мне очень пригодятся.

– Я знаю, сейчас еще только октябрь, но я подумал, что ты, скорее всего, уже определилась. Ты будешь поступать куда-то еще? Если тебе интересно, я могу предложить альтернативные варианты.

– Альтернативные варианты? Зачем они мне?

Она закинула сумку на плечо и сделала шаг вперед. Комната слегка поплыла перед ее глазами. Селеста остановилась и опустила взгляд в пол.

– Извините. Кажется, мое тело находится под воздействием адреналина, последовавшего за моим выступлением.

Мистер Гил нахмурился.

– Принести тебе воды?

– У меня не будет следующего урока, так что я сама возьму воды и приведу себя в порядок.

Сумка тяжело давила на плечо, и Селеста на мгновение испугалась, что этот вес вот-вот затянет ее под землю и погрузит в геологическое забвение.

– В любом случае, поздравляю с хорошо проделанной работой. Тебе есть чем гордиться.

Мистер Гил застегнул шерстяную верхнюю кофту и бросил в рот пластинку жвачки, прежде чем снова усесться за свой деревянный стол.

– Увидимся завтра, Селеста.

Она подняла голову и сделала глубокий вдох. Ей пришлось приложить слишком большое усилие, чтобы открыть дверь. Еле переставляя ноги, Селеста вышла в коридор и вздохнула. Обычно ее успокаивали темные деревянные полы, а также медные светильники и ручки, которыми отличалась архитектурная композиция ее школы. Но сегодня шум в ушах никак не хотел утихать. Что это вообще за шум?

Она должна была радоваться. Выступление прошло практически так, как Селеста рассчитывала: она успешно справилась с презентацией, и ей не пришлось ни взаимодействовать с одноклассниками, ни выслушивать их отзывы. Ей нравилось, когда дела обстояли именно так. Селеста не хотела кого-то впечатлять – она старалась, чтобы ее вообще не замечали. Конечно, было бы хорошо, если бы удалось обойтись без язвительных замечаний, посыпавшихся на нее после окончания урока, но она их ожидала. Кроме того, скоро все снова про нее забудут. И все-таки Селеста не испытывала душевного подъема.

Почти все ученики уже разошлись по классам. Селеста провела свободное время, удобно устроившись с книжкой в библиотеке. Она успела закончить все домашнее задание, так что теперь у нее была отличная возможность перечитать что-нибудь из Джейн Остин. Селеста подошла к шкафчику и начала медленно поворачивать циферблат кодового замка. Он не открывался. Она попыталась еще раз. Во время третьей попытки поняла, что плохо видит цифры, потому что на ее глазах выступили слезы. Яростно заморгав, Селеста наконец ввела числа правильно. Что за ерунда творилась с ней сегодня?

Селеста как раз ставила сумку в шкафчик, когда рядом с ней раздался грохот, заставивший ее подскочить: какая-то девушка с длинными волосами, покрашенными в ярко-розовый цвет, на полном ходу прижалась спиной к соседним дверцам.

– Твой доклад был просто огонь.

Девушка широко улыбнулась и прислонила голову к металлическим шкафчикам.

Селеста обвела ее взглядом. Да, они занимались вместе на уроках философии. С таким-то цветом волос ее трудно было не заметить, но Селеста никогда раньше с ней не разговаривала. Она вообще теперь мало с кем общалась. Она решила изолировать себя от общества, потому что так ей было удобнее. А теперь эта девушка вторгалась на ее территорию – но Селеста все равно решила вести себя вежливо.

– Тебя зовут Даллас, верно? – спросила Селеста. – Ты часто сидишь у окна и смотришь на улицу вместо того, чтобы слушать преподавателя.

Девушка рассмеялась.

– А ты, оказывается, прямой человек! Да, я Даллас. Но нет, я не витаю в своих мыслях. Мне легче воспринимать информацию, когда меня не отвлекает печальная залысина мистера Гила.

– А, да, пожалуй, его волосы далеки от совершенства.

– А еще, один раз во время урока в стекло врезалась птица и умерла от удара. Это было просто отвратительно, но теперь я то и дело поглядываю в окно, чтобы не пропустить других самоубийств.

– Тебя можно понять.

– Так вот. Ты сделала офигенную презентацию. Мне очень понравилось.

Было трудно понять, искренне ли говорит Даллас. Селеста очень сильно в этом сомневалась, поэтому промолчала.

Даллас подождала несколько секунд, пока Селеста возилась с папками и бумагами в своем шкафчике.

– Слушай, извини, если я что-то не то сказала. Такое ощущение, что ты на меня злишься.

– Нет, это ты меня извини. Ты не сделала ничего плохого.

Селеста аккуратно закрыла дверцу шкафчика и взглянула на Даллас. Ее эпатажные розовые волосы самым приятным образом контрастировали с коричневой кожаной курткой в стиле семидесятых.

– Мне нравится твоя куртка. У тебя безупречное и весьма необычное чувство стиля.

– Правда? Спасибо. Но ты на себя посмотри. Светлые кучеряшки до середины спины – да почти любая девушка готова за такое убить. Да еще и этот комплект. Ты как будто сошла со страниц журнала «Vogue». – Она показала рукой на толстовку Селесты. – Из чего она? Из кашемира? А эти сапоги! Круто. Мне очень нравится.

Селеста опустила взгляд. Они с мамой вместе купили эти сапоги всего неделю назад. Селеста хотела дополнить нейтральный образ, который, как она надеялась, поможет ей слиться с толпой. А еще, она верила, что они принесут ей сегодня удачу.

– Ты, конечно, задрала планку, сдав презентацию первой. Но только так и можно зажигать!

Даллас подняла руку над головой, ладонью наружу.

Селеста посмотрела на нее и вопросительно приподняла брови.

– Шлепни по моей ладони! Ты это заслужила.

Селеста неуверенно протянула ладонь к руке Даллас.

– Господи! Давай посильнее! Пришло время праздновать!

Селеста закусила губу, но все-таки хлопнула по ладони своей розововолосой одноклассницы.

– Привет, малышка, – проговорил кто-то звучным, низким голосом.

Даллас обернулась и от радости встала на цыпочки.

– Вот ты где!

К ним направлялся старшеклассник, отличавшийся несомненной красотой. Селеста сразу узнала Троя. Высокий парень – именно таких обычно называют «рослыми», – окруженный аурой уверенности в себе. Он был довольно известен в их школе. Трой обнял Даллас за талию и притянул к себе, звучно чмокнув в щеку.

– Прекрати! – захихикала Даллас. – Трой, ты знаешь Селесту? Селеста, это мой парень Трой.

Он протянул Селесте руку.

– Рад знакомству.

Селеста несмело ответила на рукопожатие. Трой подводил глаза черным карандашом, идеально сочетавшимся с его волосами. Селесте понравилось то, как эта деталь контрастировала с его простой одеждой: джинсами и рубашкой на пуговицах, накинутой на синюю футболку.

– И мне очень приятно с тобой познакомиться.

– Селеста сейчас отжигала на уроке философии. Никто не захочет защищать проект после нее. Я уверена, что меня в четверг ожидает сущий кошмар. А Селеста выступила просто отлично. Жаль, что ты не слышал, Трой. Тебе бы понравилось!

– Да? Круто. – Он тепло улыбнулся Селесте.

– Слушай, Селеста, мы собираемся заскочить в закусочную. Она находится на этой же улице, тут неподалеку. Хочешь с нами?

– А у вас есть особое разрешение уходить с территории школы в учебное время?

Трой рассмеялся.

– Не-а.

– Какое безобразие, – пискнула Даллас.

– Вы не опасаетесь, что вас может заметить школьный сотрудник? Тогда вас накажут и внесут в ваши досье записи об этом проступке, которые навсегда останутся несмываемым пятном на вашей репутации.

– Вот вообще ни разу. Благодаря риску становится только веселее, правда?

– А… ну да, конечно. Я поняла, о чем ты. – Селеста энергично закивала.

– Поэтому мы и хотим туда сходить! Пошли с нами! – Даллас прижалась к Трою и положила голову ему на грудь.

– Я очень ценю ваше приглашение, но я планировала посетить библиотеку и почитать там что-нибудь из Джейн Остин.

– Обожаю Джейн Остин. Но… – Даллас начала копаться в сумке, – попробуй лучше вот это. – Она протянула Селесте книгу. – Это тоже романтика, только попроще.

Селеста взяла книгу. На черно-белой обложке был по пояс изображен полуголый мужчина, сжимающий в объятиях женщину и явно намеревающийся вступить с ней в близкие отношения. Практически каждый сантиметр его кожи покрывали татуировки.

– Как я вижу, герои сидят на мотоцикле. Я беспокоюсь, куда могут воткнуться рукоятки руля…

– Не беспокойся. Никаких мерзких сцен с рулем там не будет.

– Я не уверена насчет этого литературного произведения. Я никогда раньше не читала ничего подобного.

– Так попробуй.

– У меня не очень высокие ожидания.

– Вероятность разочароваться только что уменьшилась до нуля.

– Хорошо. Я подойду к чтению с энтузиазмом и положительным настроем.

– Крутотень. Ладно, нам пора идти. Если я опоздаю на математику, учитель меня убьет, но я до жути хочу омлет с беконом. Было весело с тобой поболтать, Селеста.

Даллас взяла Троя за руку и повела к выходу.

Какая неожиданная встреча. Селеста чувствовала себя сбитой с толку. И вообще, есть ли в мире хоть один человек, кроме Даллас, который использует слово «крутотень»?

Селеста снова опустила взгляд на роман, который держала в руках. Пусть ей и не очень хотелось читать эту книгу, но ее сердце вдруг сжалось от боли. Вряд ли ее когда-нибудь ждет хоть какая-то романтика, хоть на мотоцикле, хоть без него.

Селеста сделала глубокий вдох. Она все-таки даст этой книге шанс. Возможно, любовная история поможет ей узнать что-то новое о реальном мире.

Об этом странном, ошеломительном, ужасающем мире.

О мире, который, возможно, когда-нибудь проглотит ее целиком.

Шлепок пятерней, разнесшийся по всему миру

Привет, Селеста!

Меня зовут Джастин Милано. Я учусь на втором курсе колледжа Бартон в Сан-Диего. Я уже успел привыкнуть к здешнему теплому климату, но вообще-то я родом из города Нидхем в штате Массачусетс – это недалеко от Кембриджа, где ты живешь. Услышав о тебе, администрация Бартона тут же захотела с тобой связаться. Я подрабатываю в своем университете, связываясь с потенциальными студентами – всячески заманиваю их к нам и отвечаю на все их вопросы. Скоро состоится встреча для абитуриентов, и я собираюсь принять в ней участие. Надеюсь, ты тоже сможешь прийти! Тебе наверняка приходит много информации о разных колледжах, но успела ли ты просмотреть брошюры, которые тебе прислал мой университет?

Мне очень нравится в колледже Бартон. Здесь лучшая программа по гуманитарным наукам!

Надеюсь, ты сможешь прийти на встречу!

Спасибо!

Джастин

Колледж Бартон? Селеста ни разу о таком не слышала. Как они о ней узнали? И когда состоится эта встреча? Вообще-то, она никогда не ходила ни на какие встречи.

Раздалось еще одно оповещение о новом письме.

Селеста,

Господи, прости, пожалуйста. Встреча состоится в следующую субботу в пять часов вечера.

Джастин

Она даже не успела нажать на кнопку «удалить», когда он написал еще раз.

Теперь серьезно – пожалуйста, прости меня. Под «следующей субботой» я имел в виду ту, которая будет после этих выходных. То есть, это суббота на следующей неделе, а не суббота, которая наступит следующей. Подожди, сейчас уточню число.

Вот, это будет суббота, 15-е.

Джастин

Селеста уставилась на список писем. Этому Джастину плохо давались объяснения. По крайней мере, понятные и точные. Так куда ей нужно было идти, если бы она вдруг решила посетить эту «встречу», которую устраивал никому не известный колледж?

Селеста, мне очень жаль. У меня есть привычка писать сообщение за сообщением, и при этом я не всегда уделяю внимание деталям. Встреча состоится в кафе «Пограничье», которое находится на Гарвард-сквер. Я давно там не был, но, по крайней мере, раньше они готовили невероятно вкусное блюдо – кэмптаунские креветки в кляре. Тебе нравятся креветки? Половина меню – это каджунская[2] кухня, а вторая половина – техасско-мексиканская.

Прости за кучу писем. А все так хорошо начиналось!

Джастин

«Не так уж и хорошо все начиналось», – подумала Селеста. Она любила креветки, но этого было недостаточно, чтобы заманить ее на социальное мероприятие, организованное колледжем не из ее списка. И уж конечно, она не собиралась приходить туда, чтобы порадовать человека, который без необходимости забрасывал ее бесконечными сообщениями. Она отметила, что со стороны колледжа Бартон было довольно смело организовывать свою встречу в самом сердце территории, относящейся к Гарварду, и эта уверенность вызвала в ней легкое любопытство. Тем не менее она не собиралась приходить. Ей не хотелось участвовать в разговоре, перебрасываясь неловкими репликами, – к тому же в этом не было никакого смысла, так как она подавала документы в другие университеты. Селеста высылала заявки в письменной форме и собиралась проходить личные собеседования с профессиональными, грамотными людьми. С людьми, которые оценят ее интеллект и не станут судить по способности болтать о погоде за тарелкой ракообразных.

Послышался стук в дверь, и в следующую секунду в ее комнату заглянул Мэтт, помахивая в ее направлении коричневым бумажным пакетиком.

– Слышал, что мама сегодня готовит фаршированные перцы. В прошлый раз, когда она это делала, я чуть не умер от вздутия кишечника. Видимо, в качестве начинки она опять использует отвратительную смесь из куриного фарша, зерен киноа, брюссельской капусты и гранатовых зернышек?

Селесте было достаточно услышать голос Мэтта, чтобы ее напряжение начало спадать. Она улыбнулась брату.

– Судя по запаху, могу утверждать, что твое предположение верно.

– Значит, ты не ужинала? Я был прав!

Мэтт плюхнулся на кровать и закинул на нее свои длинные ноги, сминая аккуратное белое одеяло, которое Селеста расправляла в течение десяти минут, прежде чем отправиться в школу.

– Я решил отдохнуть от учебы и принести тебе что-нибудь съедобное.

– От этого пакета пахнет бургером из ресторана миссис Бартли, – предположила она, встав со стула и усаживаясь рядом с Мэттом. – Давай сюда, заботливый братец.

Он сжал края пакета еще крепче.

– Сначала тебе придется угадать, какой именно бургер я купил.

– Откуда мне знать?

– Закрой глаза.

Она послушалась и почувствовала, как Мэтт подносит пакет к ее носу. Пахло чем-то сладким, острым… и немного чесночным.

– Ага! Это бургер с мягким сыром и беконом! Бургер Марка Цукерберга!

– А еще сладкая картошка фри и бутылка холодного чая, но да – ты угадала. Бургер, названный в честь того, кого считают «самым богатым гиком Америки».

– Ты займешь его место, когда защитишь диссертацию, – проговорила Селеста с полным ртом картошки.

– Если к тому времени не попаду в психушку.

– Тебе осталось продержаться всего один год. И я полагаю, что тебе не грозит психиатрическая лечебница, Мэттью. Ты справляешься со своей работой наилучшим образом.

– Кое-как продвигаюсь вперед.

Мэтт засунул руку в пакет и достал оттуда горсть картошки, а потом открыл ее холодный чай.

– Ты не «кое-как продвигаешься». Ты ведешь уроки, блестяще отвечаешь на своих занятиях и соответствуешь всем стандартам, которые даже превосходят высочайшие требования нашей мамы. – Она нахмурилась, глядя, как Мэтт жует картошку. – А ты что, ничего не ел?

– Нет, я съел бургер «Биг-Папи» и ту штуку, которая называется «Фискальный обрыв». Но сладкой картошки фри много не бывает.

– Я сама обладаю лишь ограниченным количеством вышеупомянутой картошки, а ты воруешь ее у меня. Но я не буду жаловаться, поскольку ты поступил очень мило.

Не переставая жевать, Мэтт окинул Селесту внимательным взглядом.

– У тебя все хорошо?

– А почему ты спрашиваешь?

– Ты снова заговорила очень формально. Так бывает каждый раз, когда ты нервничаешь.

– Я знаю. Но чаще всего я просто не уделяю своей речи достаточно внимания. Мне трудно следить за нейтральностью языка, поэтому не заставляю себя.

– Хорошо. Понял.

Следующую минуту он жевал молча.

– Слышал, ты сегодня хорошо выступила с презентацией. Твоим друзьям понравилось?

– Все прошло просто безупречно. Моя подруга Даллас отвела меня в сторонку и выразила целый список комплиментов.

– Здорово, Селеста!

Теперь он опустошал ее бутылку холодного чая.

– А потом я залепила ей.

Мэтт подавился чаем и закашлялся, отчаянно пытаясь прочистить дыхательные пути.

– Прости, что ты сделала?

– Шлепнула всей пятерней.

– Это… вряд ли так называется, – пробормотал Мэтт. – По крайней мере, я надеюсь, что ты перепутала слова.

– Я ударила рукой по ее открытой ладони. Которую она подняла над головой. – Селеста непонимающе уставилась на Мэтта. – Я использовала неправильный термин?

– Слава богу! Да, для этого есть другое название – «дать пять».

– Как скажешь. В общем, это произошло. Ты же знаешь, у меня проблемы с разговорными конструкциями. Так что меня оскорбляет твое возмущение.

– Да, я и правда об этом знаю. Извини, пожалуйста.

– Раз уж мы заговорили на эту тему, я хотела бы прояснить еще один вопрос.

– Давай.

– Что значит «шарики за ролики заехали»? Имеются в виду какие-то изделия шарообразной формы или это отсылка к мужским гениталиям?

Мэтт застонал.

– Наш разговор принимает странный оборот. Давай лучше обсудим… Постой-ка. Почему ты об этом спрашиваешь? Кто-то сказал тебе такие слова?

На лице Мэтта проступил гнев.

Селеста взяла ломтик картошки фри.

– Нет, конечно же. Я просто услышала это выражение, и оно вызвало во мне естественное любопытство.

– Ну ладно.

Ее брат смял в руке бумажный пакет, а потом расправил его. А затем снова смял.

– Это то же самое, что «крыша поехала». Так говорят, чтобы назвать кого-то сумасшедшим.

– Спасибо за разъяснение.

Селеста положила в рот последний кусочек бургера и вытерла руки о бумажные салфетки. Ее не должно волновать, что о ней думают одноклассники. Она решила быть сильной и вынести это с честью. Она просто будет жить дальше.

– Я получила е-мейл от студента из Сан-Диего.

– М?

Мэтт все еще старался не смотреть ей в глаза.

– Из колледжа Бартон. Который находится в Сан-Диего, – выразительно повторила она.

– Я услышал с первого раза.

– Джули сейчас в Лос-Анджелесе.

– Я знаю, где сейчас Джули.

Селеста ждала продолжения, но Мэтт больше ничего не сказал.

– Возможно, я туда поступлю, и тебе придется меня навещать. Тогда вы оба окажетесь в одном штате.

Мэтт сел на кровати и бросил пакет в мусорную корзину, стоявшую на другом конце комнаты.

– Селеста… Не нужно этого, ладно?

Их прервал стук в дверь, а в следующее мгновение она уже распахнулась настежь.

– Селеста? О, привет, Мэтт! Что ты тут делаешь?

В комнату вошел Роджер – их отец. На нем все еще были вельветовые брюки и свитер крупной вязки, которые он носил на работу.

– Ты так тихо прокрался, что я даже не услышал, но… Ого, ты принес еду? Чем это пахнет? Бургерами?

Он тихонько прикрыл за собой дверь и на цыпочках подошел к ним.

– Давайте сюда!

Селеста не смогла сдержать смех.

– Мы уже все съели!

– Как мило с твоей стороны, Селеста. Бросила меня одного разбираться с кускусной лазаньей, которую приготовила твоя мама. Я, конечно, за эксперименты, но это блюдо получилось так себе.

– Я не просила Мэттью приносить мне бургер, но мне жаль, что ужин не доставил тебе удовольствия. Мы опасались, что мама решила потушить перцы с мясом, но, судя по твоим словам, все еще хуже.

Мэтт изобразил рвотные позывы.

– А как вообще возможно сделать лазанью из кускуса?

– Понятия не имею… Переварить кускус и распластать его, чтобы он напоминал слои теста… Ладно, проехали. Может, у вас хотя бы картошка осталась?

На лице отца было написано отчаяние.

– Если бы Мэттью все не доел, я бы с радостью поделилась, – проговорила Селеста.

– Ладно. Дождусь, пока Эрин уснет, и прокрадусь на кухню. Надеюсь, она не поймает меня с поличным. Не хочу ее расстраивать. Сегодня я отказался идти с ней на горячую йогу, так что мне теперь нужно следить за своим поведением.

Он поправил на переносице очки в тонкой серебряной оправе, а затем вручил Селесте большой почтовый конверт.

– Тебе пришло письмо. Видимо, из очередного колледжа.

Селеста прочитала обратный адрес. Колледж Бартон.

– Как странно. Один из студентов этого колледжа написал мне сегодня электронное сообщение.

– Судя по весу этого послания, могу с уверенностью сказать, что они весьма в тебе заинтересованы. – Отец подмигнул ей. – Иначе и быть не может. Кстати, не забудь, что на этих выходных мы едем в Йельский университет. Твоя мама вне себя от волнения, как ты сама можешь представить.

– Наверное, переживает, как бы наготовить побольше отравы в дорогу, – проворчал Мэтт. – Хорошо, что я с вами не еду.

– Не говори так, или я заставлю тебя отправиться с нами, – отчеканила Селеста. – Наша мама пробует себя в сфере новых кулинарных изысканий. Я готова за это ей поаплодировать. По крайней мере, теоретически.

– Я бы с радостью к вам присоединился, ты же знаешь, но у меня два занятия с учениками. А еще нужно закончить одну работу. – Мэтт поднялся на ноги. – К слову, мне пора идти, если я хочу сегодня хотя бы немного позаниматься.

– Провожу тебя до комнаты, – сказал Роджер.

Прежде чем выйти, Мэтт положил руку на плечо сестры.

– Еще раз поздравляю с успешной защитой презентации, Селеста.

– Спасибо, Мэттью.

– Не за что, малыш. Зови меня, если тебе что-то понадобится, хорошо? Я сейчас серьезно.

– Позову.

Оставшись одна, Селеста открыла письмо из колледжа Бартон, решив, что взглянуть на содержимое точно не помешает. На бумаге факультет гуманитарных наук не сильно отличался от аналогичных факультетов других колледжей, программки которых она изучила за последние несколько месяцев. Тем не менее он определенно был не таким большим – в нем учились всего две тысячи пятьсот студентов. Несмотря на это, Селеста потратила не меньше получаса на изучение списков учебных предметов, истории колледжа, а также цветных фотографий колледжа и студентов. Селеста вдруг подумала, что в подобной брошюре мог бы оказаться ее собственный снимок, и никто не заметил бы разницы. По этому изображению никто не догадался бы, что на самом деле она совсем не похожа на остальных.

Селеста взяла в руки телефон. Уже не в первый раз строка поиска взывала к ней – беззвучно и безжалостно. Она поддалась и начала набирать то, что ей нужно было узнать. «Синдром Аспер…»[3] В следующую секунду она стерла набранные буквы, как делала всегда.

Вместо этого она напечатала в поисковике саркастичный вопрос:

«Что со мной не так?»

По первой ссылке ей предлагалось пройти тест на «эмоциональный интеллект». Селеста фыркнула. Наверняка она его провалит.

Некоторое время спустя, когда она лежала на кровати и заканчивала набирать на ноутбуке эссе по творчеству Флобера, которое нужно было написать к уроку французского, ей на почту пришло новое сообщение.

P.S.: Когда я написал, что встреча состоится в субботу пятнадцатого числа, я имел в виду, что это будет суббота двадцать второго числа. Вот теперь точно. Это мое последнее предложение. Хочешь, соглашайся – хочешь, нет.

Ты, наверное, думаешь, что у меня шарики за ролики заехали. На самом деле, это не так. Хотя, возможно, мне стоит отправить тебе письменные доказательства моей нормальности? Я могу переслать рекомендательные письма, в которых обрисовывается мой восхитительный характер.

Джастин

( видимо , уже бывший представитель комитета по связям с абитуриентами колледжа Бартон )

Селеста улыбнулась. Какой невообразимый человек этот Джастин Милано. И она вовсе не считала, что у него куда-то заехали шарики. В сущности, его бесконечные сообщения были очень милыми. Она решила, что ей необходимо написать ответ, чтобы помочь ему хотя бы немного унять тревогу. Она просто представит сложившуюся ситуацию в позитивном ключе.

Уважаемый Джастин,

Спасибо, что сообщил информацию о встрече, которая состоится двадцать второго числа. У меня плотное расписание, но я проверю, смогу ли выделить время в этот день. В любом случае, я очень ценю, что администрация Бартона хотела бы видеть меня в числе своих студентов.

Пожалуйста, не беспокойся из-за количества сообщений. Ты явно хотел сообщить мне правильную информацию, и я ценю твой тщательный подход. Мне кажется, твое дружелюбие и скрупулезность должны впечатлить администрацию; тем не менее ты можешь быть уверен, что я не стану сообщать детали нашей переписки, если кто-то из официальных лиц колледжа решит проверить твою деятельность, так как я не хочу причинять тебе никаких неудобств. Я не сомневаюсь, что ты сохранишь свою должность.

С наилучшими пожеланиями,

Селеста Уоткинс

Она отправила сообщение, а потом принялась перечитывать его е-мейлы. С каждым следующим ее настроение портилось все сильнее. Теперь она сама видела, что ее письмо вышло до смешного натужным и формальным. А его сообщения? Да, в них недоставало профессионализма, но по слогу Джастина было видно, насколько ему комфортно быть собой. Селеста о таком и мечтать не могла.

Почувствовав, как ее накрывает волна стыда, Селеста изо всех сил попыталась отвлечься. Она перечитала статью Джорджа Оруэлла под названием «Политика и английский язык». Потом еще раз изучила «Глобальное распространение кибернеологизмов» – более новую публикацию, изданную Джеймсом Гликом. Тем не менее статья о лексикографах успокоила ее значительно в меньшей степени, чем она рассчитывала. Ее волнение только нарастало.

Селеста захлопнула крышку ноутбука и с головой залезла под одеяло. Следующие двадцать минут она, словно изваяние, лежала, вцепившись в простыни. Но ее паника усугублялась, и она дышала все чаще, пока наконец не решилась присесть на кровати. Когда она выпрямила спину, удушье начало ее отпускать.

Было темно, но в сиянии луны небо казалось светлым. Селеста прилегла на спину и сосредоточилась на том, что видела в окне. Она решила, что начнет считать звезды. Будет пересчитывать их, пока не забудется и не исчезнет. Но когда она принялась за поиски, то смогла различить лишь одну звездочку. Хоть ночь и была такой ясной.

– Разумеется, – прошептала она. – У меня есть лишь одна звезда, когда мне нужна целая тысяча.

* * *

Селеста проснулась в три часа утра. В ночной полутьме проступали очертания одеяла, стен, полок и ковра. Она заморгала и огляделась. Что-то ее потревожило. Три раза проверила, все ли на своих местах, но порядок ничего не нарушало. Вещи стояли на полках, а не лежали на полу. Так что же ее разбудило?

Селеста расправила простынь и, закрыв глаза, пролежала еще минут пятнадцать. Сон не шел. Она потянулась за ноутбуком, стоявшим у кровати, и открыла его. Перечитав сообщения от Джастина Милано, студента колледжа Бартон, жившего в далеком Сан-Диего, она почувствовала, что ее беспокойство только усиливается. Селеста не хотела, чтобы Джастин переживал из-за своих писем. На самом деле эта мысль мучила ее довольно сильно. Поэтому она решила написать ему еще один ответ.

Джастин,

Я тут думала о кэмптаунских креветках, которые ты упоминал. Должна признаться, я заинтригована. Слово «Кэмптаун» можно понять по-разному, но лично я представляю пограничные города, населенные разнообразными не внушающими доверия личностями. Возможно, креветки были популярным блюдом в этой местности? Лучшим образчиком деревенской кухни? Может быть, их вылавливали из залива и готовили на месте, так что они приобретали неземной вкус?

И, конечно же, я вспоминаю песню Трента Фостера «Гонки в Кэмптауне», написанную в середине девятнадцатого века. В ее тексте нет ничего особенного, но я понимаю, почему ее так часто и с таким успехом исполняли на минстрел-шоу[4] по всей стране. Она очень позитивная и необычная, согласен?

Селеста

Она отправила письмо и начала следующее.

Джастин,

Извини, что отправляю тебе еще один е-мейл, но я вдруг вспомнила: слово «Кэмптаун» также часто используется, когда речь идет о проститутках, которые обслуживали американских военных во время корейской войны.

Не думаю, что в честь этих девушек решили назвать блюдо. Разве что в этом контексте слово «креветки» использовали в качестве ругательства по отношению к мужчинам, которые пользовались данными услугами?

Так что теперь мысль о ресторане, в котором Бартон собирается проводить встречу с абитуриентами, вызывает во мне смешанные чувства.

Селеста

Она продолжила.

Джастин,

Пожалуйста, прими мои глубочайшие извинения за все эти письма. Давай оправдаем мою неспособность выразить мысли сжато волнением из-за поездок в колледжи и поступ лениявцелом? Или – вотболеезабавныйименеепостыдныйвариант – давайрешим, чтовседеловдвусмысленномназваниитогоблюдаизморепродуктов?

Вряд ли администрация Бартона могла предположить, что кто-то будет так тщательно анализировать их выбор ресторана.

Селеста

И, наконец, она отправила последнее сообщение.

Джастин,

Последнее соображение на сегодня: мой отец как-то провел месяц, изучая креветочные культуры. И, хотя его работа имеет серьезное научное обоснование, мне всегда нравилось думать, что он погружается в культурные аспекты жизни креветки – словно существует целое сообщество, о котором мы ничего не знаем. Меня забавляла мысль о том, что где-то далеко живут креветки, которые организуют фотовыставки и продумывают дизайн одежды для модных показов. Или сочиняют песни на основе народных мотивов. Или придумывают новые молодежные словечки, чтобы их подхватили юные креветки.

Селеста

Вот, готово. Селеста улыбнулась и поставила ноутбук на пол рядом со своей кроватью.

Но в следующую секунду она охнула и прижала руки ко рту. Возможно, она сделала большую глупость. Сравнивая креветок с людьми, она представляла себе маленьких креветочных человечков. Существ маленького роста. А вдруг по ее сообщению кажется, что она делала отсылки на… некую особенность мужской физиологии?

В любом случае, теперь уже ничего нельзя изменить. Да и какая разница? Вряд ли она когда-то увидится с Джастином, так что ей не придется сталкиваться с последствиями этой ужасной неприличной оплошности. И если ее сообщения хоть немного его развеселили и успокоили, то про остальное можно было забыть.

Теперь можно было снова засыпать.

А когда она зашла на почту утром, там ее ожидало вот это:

Селеста,

Спасибо. Спасибо большое за все.

Джастин

Кокосовые скорлупки

Класс театрального искусства часто пустовал как раз во время перерыва между уроками Селесты, и она могла посидеть там одна. Библиотека тоже казалась хорошим вариантом, так как Селеста больше всего на свете любила находиться в окружении книг, но туда часто ходили другие ученики. Одиночество нравилось ей гораздо больше.

Теперь она сидела на полу комнатки, где хранились костюмы для школьных постановок. Ее рука упиралась в вешалку для одежды, и перышки боа, развевавшиеся от дуновения кондиционера, щекотали ей кожу. Селеста никогда не ходила на школьные пьесы, но догадывалась, что причудливый костюм с боа предназначался для короля. Или для танцовщицы кабаре. В любом случае, ей нравилось то, как он легонько прикасался к ее запястью, пока она писала сочинение по истории Америки.

Вдруг ей пришло сообщение от Даллас.

Даллас: Прочитала книгу, которую я тебе дала? Жаркая любовь, скажи?

Селеста вздохнула. Ей ужасно не нравилось, что администрация узнавала номера учеников и имела право распространять их внутри школы. Да и зачем Даллас вообще уделяла ей столько внимания? Ее поведение сбивало с толку. Хотя со стороны оно могло показаться добросердечным, Селесте нужно было положить всему этому конец, иначе их ждала неминуемая катастрофа – как бы мило Даллас с ней ни общалась. Селеста попыталась сформулировать вежливый, но прохладный ответ, но потом решила, что отсутствие ответа – лучший способ окончить разговор. На прошлой неделе они с Даллас хорошо побеседовали, но не стоило надеяться, что они когда-нибудь образуют дружеский дуэт.

Нужно было признать: в старших классах школы нет ничего веселого. На самом деле они разочаровывали Селесту. Она знала, как справляться со школьными обязанностями, но не получала от них удовольствия. В следующем году ей откроется доступ ко всем возможным образовательным ресурсам, и тогда жизнь наладится. А пока списки предметов и карты университетских территорий помогали ей держаться на плаву. Она закрывала глаза и позволяла себе мечтать о том, как будет часами изучать старинные книги в библиотеке и писать исследовательские работы по дисциплинам со сложными и красивыми названиями…

Как же она сейчас скучала по Джули. Хотя Джули точно разочаровалась бы, узнай о том, как одинока Селеста на самом деле. Да и все родственники Селесты ощутили бы то же самое. Только вот ей не удалось бы уверить Джули, что все хорошо, если бы они по-прежнему жили вместе. А так ей оставалось только одно: скрывать правду от семьи и радостно болтать в ответ, когда кто-то спрашивал, как ее день.

Да, она общалась с людьми в школе, но ровно столько, сколько приходилось. Селеста же не была немой. Вообще-то, даже наоборот. Она говорила слишком много и, судя по всему, делала это как-то не так – или поднимала какие-то неправильные темы. Даллас очень хорошо к ней отнеслась, но единственная одноклассница, которая не умирала от скуки, слушая ее философские рассуждения, была не в счет. Селеста стерла смс Даллас, но не почувствовала ни малейшего удовлетворения. Если бы она могла похвастаться розовыми волосами и парнем, от которого так и разило мужественностью, то, наверное, тоже получала бы удовольствие от школы. Но, будучи собой, не ощущала никакой радости. Поэтому старалась свести общение со сверстниками к минимуму.

Она решила, что школа ничего ей не даст, но, с другой стороны, ничего и не заберет. Селесте удалось создать вокруг себя пузырь, в котором ее практически никто не замечал, и это оказалось даже легче, чем она думала. Тем более, не то чтобы ей на каждом углу предлагали вступить в какое-то социальное взаимодействие. Эта Даллас была исключением из правила.

Селеста думала, что это очень странный жизненный опыт – находиться среди сотен подростков и не иметь настоящих друзей.

Но дело было не в том, хотела ли Селеста завести друзей. Она научилась на своих ошибках, что не стоит загонять себя в угол.

Слава богу, у нее был Мэтт. Хотя со стороны он не выглядел галантным героем, он неистово ее любил и всегда хотел защитить, проявляя свою заботу аккуратно и ненавязчиво. Мэтту приходилось нелегко, когда нужно было выражать свои чувства словами или жестами. И все-таки он давал ей больше чем достаточно. Он по-прежнему жил неподалеку и часто приходил к ним домой, поэтому ей было не так тяжело смириться с мыслью о его переезде. Который тем не менее был неизбежен. Это станет разумным шагом – как только он окончит университет. Нельзя же всерьез рассчитывать, что Мэтт всю жизнь проживет в соседней комнате. Вряд ли, когда она поступит в колледж в следующем году, ей позволят поселить его в своем общежитии. Хотя это ей и не понадобится: она наконец окончит школу и окажется в окружении умных, образованных людей. Где именно – пока оставалось под вопросом. Но у нее были варианты.

Селеста включила планшет. Если она почитает университетские брошюрки, это ее успокоит. Она могла вечно изучать каталог предметов, поэтому немного полистала описания курсов, а потом решила провести более полное исследование, чтобы узнать больше информации об очередном легендарном колледже. Но взглянув на выскочившую интернет-страницу, Селеста охнула от ужаса.

– О нет. Нет. Нет. Нет.

Она не отводила взгляда от слов на экране. «Внеклассная жизнь».

С экрана на нее пялились рассказы о вечеринках, дополнительных мероприятиях и вечной дружбе, которая начинается в колледже. Селеста начала торопливо вбивать в поисковик названия других университетов. Студенческие объединения, алкогольные игры… а еще нечто под жутким названием «Весенний фестиваль». В описании ей обещали музыкальные выступления на открытом воздухе неподалеку от колледжа, а также студенческие празднества!

Все было не так, как надо.

Селеста продолжила читать.

«На первом курсе меня поселили в комнате с тремя соседками. Сейчас мы оканчиваем университет и до сих пор остаемся лучшими подругами», – гласил один из отзывов.

«Брр, моя первая соседка по комнате была просто отстой. Вся такая правильная, просто ужас. Испортила мне весь год. Администрация не позволяла мне сменить комнату», – поведал ей другой.

О боже, что за кошмарная мысль: в следующем году у нее будет соседка по комнате. Абсолютная незнакомка. Или даже несколько незнакомых ей соседок по комнате. И не исключено, что они будут обладать не только высокими интеллектуальными способностями, но и социальными талантами. А Селеста станет для них «правильной» и «отстойной» соседкой, о которой пишут на сайтах с отзывами об университетах.

Селесту накрыла волна паники. Ее план заключался в том, чтобы продержаться последний год, а потом умчаться в колледж, где жизнь наконец станет насыщенной и интересной. Внезапно Селеста осознала, что этот план неимоверно глуп. В университете все будет еще хуже, чем в школе. Она окажется взаперти на территории колледжа, где ей придется снова и снова участвовать в одних и тех же натужных социальных взаимодействиях – причем от нее будут ожидать адекватных реакций. Все это представляло собой гигантскую проблему.

Она сидела на бетонном полу, не шевелясь, а потом легонько стукнулась головой о крашеную кирпичную стену. Что же ей теперь делать? Ее характер не позволил ей завоевать расположение одноклассников, так что не было поводов полагать, что в колледже она сможет магическим образом улучшить свои навыки взаимодействия с людьми. Почему Селеста не задумывалась об этом раньше? Сообразительные девочки не должны совершать таких страшных глупостей.

Ей начало казаться, что стены костюмерной наступают на нее – еще чуть-чуть, и она будет навеки погребена под грудой пиратских шляп, широких юбок с аппликациями и масок гоблинов. Селеста уставилась на отвратительную юбку, сделанную из травы, и подумала, что, в конце концов, можно сбежать на никому не известный остров. Там она станет носить кокосовые скорлупки вместо лифчика и ловить рыбу гарпуном. Но самое главное, что ей больше никогда не придется иметь дело ни с одним человеческим существом. Она наградит себя новым титулом: Селеста Уоткинс, высокоинтеллектуальная королева необитаемого острова. Только вот ей никак не обойтись без интернета, а на пустынном острове его может не оказаться. Не говоря уже о том, что у нее не было возможности найти никем не открытый остров. Для такого исследования наверняка понадобятся лодка и экспертное умение составлять мореходные карты – а она не могла похвастаться ни тем ни другим.

Тогда ей в голову пришла другая мысль: кто сказал, что она не сможет создать себе новую личность? У нее еще оставалось время. Ей было совершенно не обязательно ехать в колледж со своей старенькой, покосившейся и чахлой индивидуальностью.

Нужно было всего лишь создать себя заново, и время уже поджимало.

Поддать еще жару?

– Уверена, что хочешь туда идти?

Стояло субботнее утро. Эрин – мама Селесты – заехала на парковку и взглянула на дочь.

– Горячая йога не всем подходит.

Она заправила короткую прядь за ухо, и Селеста смогла сполна насладиться скептическим выражением лица матери. С одной стороны, Селеста считала, что эта стрижка идет Эрин больше, чем длинные волосы, которая та носила долгие годы, но у относительно нового стиля матери была и отрицательная сторона: длинные локоны больше не закрывали ее лицо, и она уже не могла прятать за ними свои чувства.

– Горячая йога и не должна подходить всем. Но мне она точно подойдет. Я уверена, что стану почитательницей йоги.

– Почитательницей? Я думала, ты просто хочешь разок сходить со мной на занятие. Там и посмотрим, понравится ли тебе. – Эрин уверенно кивнула Селесте и улыбнулась. – Поехали!

– Да-да, поехали, – повторила Селеста, но ее голос прозвучал более механически, чем ей хотелось бы. В последнее время разговорные конструкции плохо ей давались. – Получим совместный опыт, который нас сблизит.

– И это еще только начало. На прошлых выходных папа возил тебя в Йель. В декабре нам нужно посетить Принстон и университет Пенсильвании, и с тобой поеду я. Не терпится увидеть, как колледжи будут сражаться за то, чтобы ты пошла именно к ним.

На улице дул холодный октябрьский ветер, но стоило им зайти в здание, их накрыла волна тепла.

– Полагаю, я хорошо подготовилась, так ведь? У меня есть коврик для йоги, плед, который стелется поверх – на всех интернет-ресурсах говорят, что это последний писк моды. К тому же последние несколько дней я поглощала достаточное количество воды, чтобы мое тело не страдало из-за избыточного потоотделения. И, конечно же, у меня есть симпатичная бутылочка с водой. А моя одежда похожа на твою – я считаю, что совершенно необходимо выглядеть подобающе, когда берешься за новый вид деятельности.

– Милая, я же говорила, что в студии есть коврики, которые можно использовать.

– Эрин! – взвизгнула Селеста. – Ради всего святого, что навело тебя на мысль, что я могу взять общий коврик? Я же могу подцепить какую-нибудь омерзительную грибковую инфекцию или что-нибудь еще хуже! Я не хочу начинать путь к новой личности с болезни.

– К новой личности? О чем это ты?

Селеста покрутила в руках принадлежности для йоги.

– Ничего.

Эрин внимательно посмотрела на дочь.

– Тебе не нужна новая личность. И думаю, коврики тщательно моют, но я рада, что тебе нравится тот, который мы тебе купили. И можешь, ради бога, называть меня мамой? Мне не по себе, когда ты зовешь меня по имени.

Селеста пожала плечами. В следующее мгновение они зашли в зал для йоги, и у нее перехватило дыхание.

– Боже мой, тут довольно тепло!

– Эта йога не просто так называется горячей. Но лично я после занятия чувствую большой прилив сил. Мне кажется, этот опыт может тебе понравиться.

Селеста прошла вслед за матерью и, так же как она, подготовила себе место для тренировки.

– Спасибо, что приобрела все эти чудесные принадлежности для моего нового приключения. Знаю, эти штаны стоили немало, но я читала, что дешевые от пота могут начать просвечивать, а это было бы крайне неловко. По-моему, это оправданное опасение, поскольку я уже потею, хотя еще даже не выполнила ни одной позы.

Эрин легла на свой коврик и закрыла глаза.

– Это нормально. Мы приходим за двадцать минут до начала, чтобы подготовить тело и разум к тренировке и привыкнуть к теплу.

Собрав длинные волосы в кучерявый пучок на макушке, Селеста тоже вытянулась на коврике и закрыла глаза. Она беспокоилась, что заниматься настоящей йогой в таких условиях будет проблематично (она уже взмокла от пота), но все-таки изо всех сил попыталась представить, как добивается успеха. Это занятие поможет ей обрести контакт с той частью себя, которую она никогда не задействовала, и тогда внутри нее зажжется новый огонь. Пусть ее мать несерьезно отнеслась к ее новой личности, Селеста придерживалась совершенно другого мнения. В ней росло желание выбраться с самого дна социальной иерархии, как только она поступит в колледж. Поэтому она сама будет расти и станет йогистом. Существовало ли такое слово? Нет, конечно, нет. Сорокаградусная жара плохо сказывалась на ее мозге. Но у Селесты был отличный словарный запас. Она станет йогом. Или даже йогиней – по мнению Селесты, это слово звучало прекрасно и романтично. Она глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь убедить себя, что они с невыносимой жарой – единое целое.

Словосочетание «йогиня Селеста» звучало чудесно. Она представила, как организует кружок йоги в колледже и как к ней записываются толпы студентов. Они окружают ее и засыпают вопросами, а она говорит, в какое время будут проходить занятия, дает советы для новичков и уверяет всех, что они прекрасно справятся. Она не сомневалась, что благодаря йоге с легкостью завоюет общественное признание.

Но уже через двадцать минут после официального начала занятия надежды Селесты стать практикующей йогиней стремительно таяли. Горячая йога оказалась омерзительной. Абсолютно кошмарной. Селеста не понимала, ничего не видит она то ли из-за пота, который заливал ей глаза, то ли от накрывшего ее головокружения. В любом случае, она чувствовала себя откровенно несчастной. И ей казалось, что она плавится от жары. Господи, как же ей было жарко. Она читала, что каждую позу нужно держать твердо и уверенно, при этом разум должен быть чистым и незамутненным тревогами, а также, что идеального результата можно добиться только через глубокое расслабление. Только вот с каждой секундой это становилось все труднее. И, если она правильно помнила, цель состояла в том, чтобы достичь того, что называлось «беспредельностью». Но пока она добилась только, что пот лил с нее беспредельными ручьями.

Бросив взгляд на зеркало, Селеста увидела, что вся дрожит и демонстрирует далеко не идеальную позу. Потом взглянула на мать. Казалось, Эрин была полностью сосредоточена на том, чтобы тянуться к небу. Наверняка она дышала каким-то успокаивающим и целительным способом, пока земля выстраивалась вокруг нее, или что-то в этом духе. Что касается Селесты, то от позы вытянутого треугольника – или «триконасаны», как сказала инструктор, – у нее болело все тело. А еще, это название навевало ужасные ассоциации: так мог называться один из видов бактерий, которые, вероятно, водились в этой парилке.

Селеста попыталась сосредоточиться. Она мыслила негативно и не давала себе возможности полностью прочувствовать происходящее и обрести свое истинное призвание, а йога действительно идеально ей подходила… если бы не эта бесконечная, невыносимая, удушающая жара.

Она решила попытаться противостоять чрезмерной температуре, представляя что-то холодное. Селеста надеялась, что эти мысли обманут ее тело и убедят мозг, что ее кожный покров через мгновениене расплавится. «Кондиционер, тень, Берингов пролив, промышленные холодильники, снеговики, мороженое с соленой карамелью, нос вечно недовольного соседского бульдога, ветер на вершине Эвереста…» Селеста отдала бы все на свете, чтобы сейчас взбираться на вершину какого-нибудь гималайского пика, рискуя отморозить себе все конечности. И так как ее нежность к йоге испарялась с каждой секундой, возможно, ей пора было задуматься о том, чтобы заняться экстремальным скалолазанием.

Селеста поняла, что больше не протянет и минуты, запрокинув голову назад, и перевернулась на бок. Теперь у нее оставался только один вариант: умереть от усталости.

– Ничего страшного, если тебе нужно отдохнуть, – прошептала Эрин с соседнего коврика. – Прислушиваться к своему телу – очень разумно. Тем более, это твое первое занятие.

И последнее. Селеста закрыла глаза, лежа без сил. Когда свет притушили для последней фазы занятия, она выдохнула – одновременно от облегчения и расстройства. Она потерпела неудачу в занятиях йогой. Она была неудачницей.

«Нет, – укорила она сама себя. – Нет. Я не буду судить себя из-за того, что не способна заниматься акробатикой в комнате, которая воспроизводит атмосферу южноамериканских джунглей. Я не брошу попыток изменить свою личность, потому что это единственный способ выбраться. Точнее, наоборот, – войти в общество».

У нее не оставалось других вариантов, кроме как выйти из этого ада с высоко поднятой головой. Именно так она и поступила.

* * *

Высадив маму у дома, Селеста отправилась в Сомервилл и идеально припарковалась на свободном месте.

– Не все дружат с перспективой и глазомером, – уверенно произнесла она. – А я дружу.

Да, она не подружилась с йогой, которая оказалась чрезвычайно изнурительной. Но Селеста начала жизнь заново и отныне решила принимать трудности за необходимые испытания свыше. Пот на ее теле высох (практически), и, хотя ей далась всего малая толика необходимых поз, она не могла не признать, что по крайней мере не умерла во время тренировки. Это было неплохим достижением. Первая часть ее дня в качестве йогини закончилась. Теперь пришла пора завести новые знакомства.

Найти в интернете идеальное место для отдыха после йоги оказалось легко. Это было кафе, в котором подавали блюда из натуральных продуктов, и располагалось оно в десяти минутах от Гарвард-сквер. Селеста решила, что нужно подобающим образом преподнести свою новую личность обществу, поэтому с помощью специального ремешка повесила свернутый коврик для йоги через плечо и отправила туда же свою сумку-шоппер. Когда она заходила в кафе, ковровый рулон тут же зацепился за дверную коробку. Ей понадобились две попытки, чтобы ее ноша не рикошетила, но она все-таки зашла внутрь. Интерьер этого кафе слегка ошеломил Селесту – она не привыкла сидеть на бобовых мешках в полутемных комнатах и дышать воздухом, наполненным терпким благовонием. Однако из отзывов в интернете следовало, что именно в этом месте начинающей йогине можно было найти себе хорошую компанию. И она с радостью заметила в кафе девушек своего возраста. Все они носили свободную одежду и лежали на подушках, раскиданных по полу. На фоне играла какая-то ужасная музыка.

Зал был слабо освещен, поэтому Селесте понадобилось несколько минут, чтобы обнаружить свободный бобовый мешок, но в конце концов ей это удалось, и она неловко на него плюхнулась. Из ее горла вырвался хриплый вздох, который она тут же постаралась подавить.

К ней подошла женщина в длинной юбке с орнаментом и протянула меню. Селеста была готова поспорить, что юбка официантки на самом деле являлась настенным гобеленом, закрученным вокруг талии. Она мысленно отметила, что нужно купить себе такую же. А еще длинные деревянные бусы.

– Добро пожаловать в кафе «Жнец». Дайте знать, когда будете готовы сделать заказ.

Селеста подумала, что название «Жнец» больше подходит фильму ужасов, действие которого происходит на ферме, чем модному ресторанчику с тематикой йоги. Но ничего страшного.

– Большое спасибо. Я счастлива здесь находиться, так как ощущаю острую необходимость восстановить бодрость тела и духа после тяжелой тренировки по горячей йоге, в которой приняла участие сегодня утром.

Женщина с гобеленом пожала плечами.

– Замечательно.

Меню внушало Селесте некоторые опасения, так как она не была знакома с напитками, сделанными из кудрявой капусты, ростков пшеницы, аминокислот и так далее в том же духе, но была открыта для новых ощущений. Заказав у официантки смузи, Селеста улыбнулась и поудобнее уселась в набугристом бобовом кресле. Она немного сомневалась в своем выборе – в состав напитка входило пюре из семян подсолнечника и ягод бузины, – но надеялась, что основа из томатного сока с семенами гуавы перебьет любые странные привкусы. Возможно.

Это будет ее новое любимое (или даже одно из любимых) мест для посиделок. Как же волнительно!

За соседним столиком раздался стук. Там сидела компания из трех девушек (вероятно, студенток) в модной спортивной одежде и с многочисленными браслетами, позвякивавшими на запястьях. Они пили фруктовые коктейли ярких цветов. Одна из девушек хлопнула ладонями по столу и выдохнула:

– Ты что, серьезно?

Девушка повернулась в сторону Селесты, что вызвало у последней прилив тревоги.

– Скажи ей!

Селеста огляделась по сторонам.

– Я?

Она еще не была готова к подобным взаимодействиям. Ей еще даже не принесли напиток.

– Да, ты, – подтвердила молодая женщина. – Судя по твоему виду, ты знаешь толк в подобных вещах. Скажи моей подруге, что ей не обойтись без восковой депиляции, если она хочет привлечь парня – не говоря уже о том, чтобы его удержать.

– А. Да. Да, конечно же. – Селеста не узнавала собственный голос. – Без восковой депиляции никак не обойтись. Совершенно невозможно.

Она понятия не имела, что такое восковая депиляция, но решила, что в данной ситуации ей необходимо согласиться.

– Видишь? Эта девчонка знает, что говорит. Ноги, брови, подбородок и все остальное. Обязательно!

– Обязательно, – подтвердила Селеста. – Это очень важно. Восковая депиляция. Всюду.

– А еще ей нужна бразильская депиляция, так? Скажи, что это необходимо, если у нее есть хоть капля самоуважения.

Все три девушки явно ждали от Селесты подтверждения, поэтому она энергично кивнула и провела рукой по кучерявым волосам. Эта ситуация сбивала ее с толку. Селеста ожидала встретить здесь почитательниц матери-земли, а не подобную компанию. Тем не менее она решила поддержать беседу и учиться общению на личном опыте.

– О, безусловно. Бразильская депиляция абсолютно необходима.

Селеста не знала, о чем они говорят, но решила, что обязательно сделает себе бразильскую депиляцию, чем бы это ни было. Интересно, где ее купить? В магазине, специализирующемся на товарах из Южной Америки?

– Я без нее никуда. Чем дороже, тем лучше.

– Именно! – едва ли не прокричала девушка.

– Ну, раз ты настаиваешь, – проговорила одна из ее подруг. – Наверное, мне так будет спокойнее, когда я поеду в Грецию и надену то бикини.

– Да, – согласилась Селеста. Ей принесли напиток, и она осторожно его пригубила. Так, это невкусно. Совершенно. Зато питательно, а йогини должны хорошо питаться. Судя по вкусу, им также были необходимы диарея, рвота или и то, и другое сразу. Селеста отважно сделала внушительный глоток. Возможно, ключевым фактором поглощения этой жидкости была скорость. – Бразильская депиляция – единственный способ.

– Конечно, делать ее немного больно, но нельзя, чтобы у тебя из купальника торчали волосы. Или чтобы их было видно во время занятий обнаженной йогой. Не могу представить себе большего богохульства, а ты? – Девушка повернулась к Селесте. – Ты уже ходила на тренировку по обнаженной йоге в Медфорде? Это просто офигенно! Чувствуешь красоту и свободу.

– Я… я не ходила. Но я… так счастлива о ней узнать, – произнесла Селеста, пытаясь изобразить радость. – Я так ценю возможность обнажиться… в компании других людей…

В этот момент девушка издала резкий звук, чтобы проиллюстрировать свои слова.

– В общем, во время восковой депиляции, они вырывают волоски моментально – как удар плеткой, раз и готово. Отдирают и все. Именно для этого и был изобретен воск.

Стакан, который Селеста держала в руке, начал потряхиваться.

– Подожди, что?

Селеста начала догадываться, что такое восковая депиляция.

Ценительница воска взглянула на Селесту.

– Я говорю: если она считает, что в штанах у ее парня все скоро выйдет из-под контроля, ей нужно быть к этому готовой. А мы должны вправить ей голову!

– В… штанах?

Этот разговор становился все тревожнее.

– Мы, девушки, должны поддерживать гигиену, а это важный ее пункт. Слышишь, девочка? А еще ей не повредит какое-нибудь небольшое украшение. Что-нибудь необычное, как считаешь?

Селеста услышала достаточно. Она опустила стакан и вылезла из осевшего под ее весом бобового кресла. Встав, она неаккуратным жестом схватила в охапку шоппер и коврик для йоги, который тут же стал неудобно покачиваться.

– Нет, я абсолютно ничего не слышу.

Она бросила на столик деньги и быстро зашагала вперед, но, пройдя мимо девушек, резко остановилась и развернулась к ним.

– Я не могу поверить в то, что я сделала. Как я могла согласиться, что полное удаление лобковых волос – каким угодно способом, не говоря уже о таком варварстве! – является необходимым условием для завоевания мужского интереса. Нет, нет и нет, я отказываюсь поддерживать идею, что женщина должна причинять какой-либо дискомфорт своему телу лишь потому, что в рамках нашей извращенной культуры мужчины привыкли ожидать от женщин отсутствия волос на теле. Или, что еще хуже, драгоценных камней на гениталиях!

Когда она выбегала из ресторана, до нее долетели слова:

– О. Господи. Боже. Она что, сказала слово «гениталии» на людях?

Теперь этот день для Селесты официально закончился. Она не вернется на горячую йогу и не продолжит идти по пути становления йогини. А еще, она не будет носить позвякивающие браслеты и пить отвратительные напитки.

И ни за что не станет делать бразильскую депиляцию.

Глава, в которой мы знакомимся с героем

Вместо того чтобы повернуть в сторону дома, Селеста припарковала машину на улице Маунт-Оберн, спряталась за солнечными очками и пошла по мощеным тротуарам куда глаза глядят. Площадь Гарвард-сквер, заключенная между территорией колледжа и рекой Чарльз, была тем местом, где она всегда ощущала себя комфортно. Селеста взяла флаер у какого-то человека, рекламировавшего парикмахерскую, а потом еще один у парня в обтягивающих ярко-голубых штанах, который искал вокалиста в свою группу. Смяв обе бумажки в комок, она сунула их в карман.

Селеста шла и шла, позволив себе ни о чем не думать, потому что иногда она могла позволить себя закрыться от мира. Инстинкты вели ее вперед, пока она не обнаружила, что сидит на скамейке лицом к реке. Это была ее скамейка. Именно сюда Селеста приходила в поисках утешения.

Это место было для нее источником бесконечной боли и в то же время глубокого исцеления. Однажды в середине зимы здесь произошла автокатастрофа, в которой погиб Финн. Не проходило и дня, чтобы Селеста о ней не вспоминала. Эрин тогда боролась с тяжелой депрессией, которая затуманивала ее разум. В тот день она села в машину, видимо, совершенно не понимая, что делает. Селеста возвращалась домой с урока фортепиано и стала очевидцем аварии, что потрясло ее до глубины души. Она увидела осколки стекла, разлетевшиеся по дороге и тротуару, погнутый капот и – самое страшное – тело брата, безжизненно лежавшее на оледенелом снегу. Он запрыгнул в машину в последний момент, надеясь остановить маму, и сидел на заднем сиденье без ремня безопасности.

Место гибели брата всегда внушало Селесте чувство безопасности. Здесь она словно возвращалось в ту пору своей жизни, когда все было проще. Когда она ощущала счастье. Она вздохнула. Селеста не знала, как ей дотянуть до конца этого года, а потом еще и пережить колледж.

Финн никогда не пасовал перед трудностями. Совсем наоборот. Он бросал себе вызов за вызовом и несся вперед на полной скорости – это было определяющее качество его характера. Он бы расстроился, узнав об ее отчаянии. Но стоило ей представить, что Финн рядом – помогает ей, ободряет, подталкивает к цели, – возможно, она смогла бы окончить школу и взяться за колледж.

Селеста приказала себе остановиться. Она понимала, что ступила на опасную территорию. Если она снова начала представлять, будто ее погибший брат стоит рядом с ней, дела ее были плохи. Она почти три года всюду носила с собой картонную фигуру Финна в полный рост, и за это время кое-что узнала о нарушениях поведения, вызванных сильным стрессом. Сейчас Картонный Финн, слава богу, тихонько лежал на чердаке в сложенном состоянии.

На голубое небо начали надвигаться облака, и Селеста вздрогнула от октябрьского ветра, подувшего с реки. Но, несмотря на это, она не двигалась с места, продолжая смотреть, как гребные лодки скользят по поверхности воды.

– Селеста?

Она подскочила на месте.

– Мэттью! Что ты тут делаешь?

Он присел рядом с ней.

– Да решил прогуляться по воде и совершить еще парочку старых добрых чудес. Обычные развлечения, знаешь ли.

– Разумеется. Только вот ветер крепчает. Я надеюсь, беспокойные воды не помешают тебе осуществить свой план.

Селеста сама услышала, как невесело прозвучали ее слова. Она слишком устала.

– Мне не нравится твой голос.

Мэтт внимательно посмотрел на нее. Селеста попыталась отвернуться, но он потянулся к ее лицу и, приподняв солнечные очки, стал ждать, пока она встретится с ним взглядом. Как же Селеста не любила, когда на его лице появлялись это беспокойство и явная тревога, не обернется ли ее состояние новой катастрофой. Мэтт неловко провел пальцами под ее глазами, а потом по ее щекам.

– Мэттью, прекрати сейчас же! Со мной все абсолютно нормально. – Она надеялась, что ее голос звучал убедительно. – Я, видимо, до сих пор потею после йоги.

– Не знал, что ты увлекаешься йогой.

– А я увлекаюсь. Или увлекалась. Видимо, йога все-таки не станет для меня полноценным образом жизни. А тебе совершенно невозможно уследить за всеми моими занятиями, – поспешно добавила она. – Сейчас у меня насыщенная пора жизни – и в социальном, и в академическом аспектах. На самом деле мне уже пора идти, потому что у меня еще много дел, а сейчас уже, наверное, четыре часа, если не больше.

Она встала.

– Тебя довезти до дома?

Мэтт склонил голову набок, и его глаза заслонила светло-каштановая челка. Селеста видела, что эта лавочка тоже вызывает у брата много эмоций. Они оба немного помолчали.

Наконец Мэтт ответил:

– Да, давай. Только сначала я куплю тебе чашку горячего шоколада. Договорились?

– Будь мне пять лет, эта инициатива показалась бы мне прекрасной.

– Тогда выберем другой напиток. – Мэтт встал и засунул руки в карманы. – Давай немного пообщаемся.

Селеста ответила не сразу. Ей было трудно отказать брату, и его присутствие уже немного ей помогало.

– Я с радостью приму твое приглашение.

Они молча прошли по улице Джона Кеннеди, а потом нырнули в шумную толпу, которая в любой выходной день заполняла Гарвард-сквер. Когда они подошли к витрине магазина «Любопытный Джордж», Селеста остановилась.

– Как же я раньше любила эти книги… – произнесла она.

– Пфф. А я всегда считал, что Человек в желтой шляпе – высокомерная скотина.

– Мэтти! – возмутилась Селеста. – Это не так! Он заботился о проказливой обезьянке. Естественно, что мог время от времени вспылить. Более того, он всегда приходил Джорджу на выручку.

– Если, говоря о заботе, ты имеешь в виду то, что он похитил обезьянку Джорджа, который жил счастливой жизнью с родителями, и нелегально увез его из джунглей, а потом попытался заточить в зоопарке, тогда да – Человек в желтой шляпе был блестящим примером заботливости. А где он вообще работает, этот человек? Готов поспорить, что в какой-нибудь преступной сфере. Иначе откуда у него деньги? И пафосные желтые машины? Зачем он подбирает шляпу под цвет машины? Или… машину под цвет шляпы? Что появилось у него раньше? – Мэтт покачал головой. – Так много вопросов…

Селеста шлепнула Мэтта по руке.

– Ты безнадежен.

– Похоже, к этому выводу приходят все.

Они перешли через дорогу на Брэттл-стрит, и Селеста спросила:

– Зачем ты так говоришь? Ты вовсе не безнадежен. Совершенно наоборот.

– Да просто так. Извини. Не обращай внимания.

Мэтт замедлил шаг, рассматривая витрины книжного магазина. Селеста тоже приостановилась, чтобы подождать его, и принялась разглядывать разношерстную толпу, наполнявшую площадь. Ей нравилось, что здесь все могли чувствовать себя легко и свободно, даже она. Тут не существовало никаких правил, и даже для самых чудаковатых чудаков находилось местечко. Взять хотя бы бездомного мужчину, который разъезжал по площади на моноцикле, зачитывая стихи из Библии – на него никто даже не взглянул. Скейтбордисты, профессора, хиппи, бизнесмены… На тебя не смотрели косо, какой бы индивидуальностью ты ни обладал и к какому стереотипу ни относился. Кембридж был для Селесты родным домом. Как же она уедет отсюда в следующем году? Возможно, ей стоит поступить в Гарвард и остаться здесь. Тогда ей и общежитие не понадобится.

Но тут мимо нее прошла компания студенток, которые улыбались и весело болтали между собой; на одной из них был гарвардский пиджак. И Селеста снова вспомнила, что даже в колледже – даже в Гарварде – ей не удастся избежать социальных условностей. Ведь студенчество – это не только учеба в замкнутом пространстве аудитории.

Занятия йогой не задались с самого начала, но нужно было придумать что-то другое. Селеста должна была кардинальным образом измениться, прежде чем поступать в один из университетов Лиги плюща.

– Слушай, – заговорил Мэтт. – На углу Черч-стрит есть одна чайная. Мне кажется, нам стоит попить чая.

– Я не люблю чай.

– Я тоже.

Мэтт стремительно зашагал сквозь толпу. Селеста ускорила шаг, чтобы не отстать.

– Тогда по какой причине нам следует пить чай?

– Потому что у тебя явно британские корни.

– Я полагаю, ты делаешь отсылку на особенности моей речи. – Она шмыгнула носом и повыше подняла голову. – Но это совсем не забавно.

– А по-моему, все-таки забавно. Моя сестренка явно родом из Викторианской эпохи.

– Человеку сложно изменить свои привычки.

– Тогда не изволишь ли испить со мною чая?

– Хорошо. Но я рассчитываю на то, что там будут подавать классическое английское песочное печенье и булочки с изюмом. Или даже шоколадный пудинг.

– Вот видишь! Говорил же, что тебе понравится чай!

– Ничего подобного. Скорее всего, мне нужно приготовиться к черствым лепешкам и безвкусному горячему напитку, так что вместо шикарного пиршества я буду наслаждаться общением с тобой.

– Тогда у тебя точно проблемы.

Они быстро дошли до чайной, и Мэтт придержал для Селесты дверь.

– После вас, миледи. Мне бы хотелось услышать, как вы съездили в Йель на прошлых выходных.

Грея руки о чашку с чаем, Селеста коротко пересказала брату свои впечатления от Йельского университета. Там был… Йель. Как он мог ей не понравиться? Красивая территория, образование высшего уровня, высочайшие требования, профессиональные, умнейшие преподаватели… В общем, все, что так любила Селеста. Или то, что ей полагалось любить?

– По твоему рассказу кажется, что тебе не очень там понравилось.

– Мне понравилось, – сухо отозвалась Селеста. Она изо всех сил старалась изобразить энтузиазм, но это давалось ей с трудом. – Я… я просто не хочу возлагать на этот колледж большие надежды, чтобы не расстраиваться, если меня не примут.

– Селеста, ты о чем? Тебя пригласили на собеседование. Ты точно поступишь.

– Но есть и другие варианты, которые стоит рассмотреть. Я работаю над таблицей, в которой тщательно сравниваю разные колледжи. Посмотрим, какой из них завоюет наивысший балл. Еще есть Дартмут. Гарвард… вот. Какие были еще кандидаты? Не помню. Дурацкие колледжи… – она осеклась.

– Что происходит? – Мэтт наклонился к ней поближе. – Кто ты и что ты сделала с моей сестрой?

– А? Ой… господи. – Селеста покачала головой и улыбнулась. – Не знаю, что сейчас на меня нашло. Все эти учебные заведения являются высококлассными. Я буду рада поступить в любое из них.

– Конечно, Гарвард – это Гарвард, но тебе не нужно оставаться дома. Поверь мне. Беги отсюда, пока можешь. – Мэтт подмигнул сестре. – Я правда не знаю, какой колледж подойдет тебе лучше, чем Йель. И он не очень далеко отсюда, так что я смогу приезжать в гости и позорить тебя перед друзьями. – Он легонько толкнул Селесту локтем.

– На самом деле, я буду рада, если ты сможешь приезжать, Мэттью.

Она не знала, что добавить. Йель, университет Пенсильвании, Принстон, Корнельский университет… Все они спутались в голове Селесты в большой университетский комок.

– Вероятно, поездка ко мне станет для тебя поводом расширить географию путешествий.

– И куда, разреши поинтересоваться, ты предлагаешь мне поехать?

– Почему бы тебе не исследовать нашу великую страну? Скажем, Западное побережье. В Калифорнии прекрасная погода стоит без преувеличения круглый год.

– Селеста… – предостерегающе начал Мэтт.

– Это всего лишь предложение. Я полагаю, что тебя особенно привлекает Лос-Анджелес.

– Чувствую, что ты собираешься завести очередной разговор о Джули, так что сразу попрошу тебя остановиться.

– Мы с Джули до сих пор обмениваемся е-мейлами, – сказала Селеста. – И эсэмэсками. Почему ты не хочешь последовать моему примеру?

Мэтт даже не пытался спрятать раздражение.

– Ты знаешь, что мы расстались. Следовательно, у нас нет причин присылать друг другу трогательные сообщения.

– Я и не утверждала, что ваше общение должно быть трогательным.

Мэтт скрестил руки на груди.

– О чем же мы, по-твоему, должны говорить? Болтать о повседневных глупостях? О погоде? Я буду писать: «Здесь, как всегда, холодно и ужасно», – а она ответит: «А у нас, как всегда, солнечно и прекрасно». Тебе такое понравится? Потому что мне – точно нет.

– Я не хотела опечалить тебя, Мэттью.

Селеста почувствовала себя ужасно. Она знала: Джули – больная тема для Мэтта. Тем не менее она не теряла надежду, что они восстановят отношения. Селесте очень нравилась пара, которую они образовывали, и она тяжело восприняла их расставание.

– Ты мог бы прислать ей свою фотографию в этой футболке. Она бы точно назвала ее «ботанской».

Мэтт опустил глаза и, к радости Селесты, нехотя улыбнулся.

– Видишь? Это бы ее посмешило. «Атом – жадина. Он не делится». Правда, забавная надпись? В общем, вы могли бы поддерживать дружеский диалог.

– А что потом? Все закончилось, Селеста. Закончилось уже давно.

– Но меня заботит то, что ты живешь в одиночестве и ни с кем не встречаешься. У тебя ведь не было девушки после Джули, так? Уже прошло два года, Мэттью. Это очень долго.

Мэтт бросил на нее злой взгляд.

Селеста тоже скучала по Джули. По Джули, которая ворвалась в их жизни, когда Селесте было тринадцать. По Джули, которая завоевала их сердца и помогла спастись от горя, охватившего их после смерти Финна, а потом парализовавшего их и мешавшего двигаться дальше. Эта боль едва ли не уничтожила всю семью Селесты, но Джули своим присутствием один за другим развязала узелки, которые удерживали их на месте. И за это время Мэтт в нее влюбился. Безумно влюбился. Но потом все закончилось.

– Ты теперь взрослый человек, Мэттью.

– Господи, что? – вскрикнул Мэтт и замахал руками. – Как? Как это произошло? Когда? Это несправедливо!

Селеста закатила глаза.

– Ты ужасно забавный. Я знаю, что озвучила очевидный факт, но в твоем возрасте уже полагается встретить любовь всей своей жизни. Меня расстраивает, что у тебя ее нет.

– В моем возрасте? Ты в курсе, что мне пока не сто лет? Они уже не за горами, но у меня еще есть время, прежде чем взяться за костыли.

– Пожалуй, действительно есть. Но оно, как известно, не стоит на месте – я говорю тебе это как человек, который не испытывает любви к избитым выражениям.

– Селеста… – Он вздохнул. – Я не хочу об этом разговаривать. Давай не будем, пожалуйста.

– Я прошу прощения. Искренне. Мы можем вернуться к обсуждению моего университетского будущего.

Две кружки чая спустя брат и сестра снова вышли в осенний холод. Уже темнело, и улицу освещали фонари и неоновые вывески. Селеста взяла Мэтта под руку.

– Мэтти? – мягко произнесла она.

– Да?

– Спасибо тебе.

Он опустил взгляд на ноги.

– Меня не за что благодарить.

– Это не так. – Она положила голову на плечо брата и сильнее прижалась к его руке. – Я подозреваю, что незнакомцы могут принять нас за пару, состоящую в романтических отношениях. Но мне нравится держать тебя под руку, поэтому я не возражаю.

– Что ты такое говоришь, – усмехнулся он. – Хотя этот вечер – самое близкое к свиданию, что у меня было за последнее время.

– По крайней мере, в твоей жизни были свидания. А мне еще не представлялось такой возможности.

– У тебя все впереди, я гарантирую.

– Нет. Не думаю, что это так. Я уверена, что романтика никогда не станет частью моей жизни. Я не вызываю у парней интереса.

– Селеста, прекрати. Не волнуйся сейчас о свиданиях. Так как я твой брат, мне отвратительна сама мысль об этом, но ты красивая девушка, и мальчики должны виться вокруг тебя. Ты наверняка просто ответственно подходишь к этому вопросу. Так и должно быть. И, если честно, я думаю, тебе не стоит начинать ни с кем встречаться, пока тебе не исполнится сорок.

– Это не имеет значения. К счастью, я могу похвастаться интересными и надежными товарищами. Серьезно. Это невероятно – иметь свою собственную компанию. – Селеста внутренне поморщилась. Это была совершенно отвратительная ложь, но, похоже, Мэтта она успокоила. – А что касается отношений, даже если моя внешность и привлекает парней, их вскоре отталкивают другие мои качества. Эксцентричные особенности, которых у меня множество, не всем кажутся сексуальными и романтичными. И я могу понять, почему.

Мэтт остановился и заглянул Селесте в глаза.

– Послушай меня. Не бери в голову, что кажется всем. Важна только та любовь, которая не знает границ. Вот и всё.

– Как была у тебя?

Он замолчал. От этого вопроса ему явно стало не по себе.

– Мне так казалось.

– Но этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы ты сделал все, что в твоих силах, чтобы сохранить свои отношения.

– Перестань.

– Но это правда. Иначе вы были бы вместе. Я знаю, как безумно ты ее любишь. До сих пор. Но, видимо, это не имеет значения.

– Тут другая ситуация. Обстоятельства изменились. Она получила чудесную работу в Лос-Анджелесе – университет Калифорнии предложил ей участие в программе студенческого обмена. Она не могла не поехать. Сама подумай, она заведует составлением учебных планов для разных стран и общается с представителями университетов по всему миру. Это чудесная должность, и она ее заслужила. А мне нужно было остаться здесь, чтобы окончить МТИ.

– Вот именно. Ты сам опроверг свои слова. Если вы с Джули не смогли преодолеть такое простое препятствие, как расстояние, я определенно не смогу справиться с гораздо более катастрофическим набором проблем.

– Расстояние – это не так просто. И что в тебе такого катастро…

– Постой! Калифорния! – Селеста замерла на месте, и Мэтта отбросило назад.

– А?

Селеста обвела улицу взглядом.

– Я только что кое о чем вспомнила.

Прямо напротив находилось кафе «Пограничье». На часах была половина шестого, так что встреча Бартона с абитуриентами уже началась. В любом случае, она не собиралась туда заходить. Черч-стрит наводняла толпа людей: все шли в свой любимый ресторанчик или бар, а напротив кинотеатра начала образовываться очередь. Селеста повернула голову, чтобы лучше рассмотреть кафе за спинами прохожих. Рядом с ним стоял молодой человек в ярко-голубой толстовке с капюшоном и придерживал дверь для входивших и выходивших посетителей, причем проворачивал это с таким достоинством, что Селеста помимо воли почувствовала укол любопытства. Каждый раз, когда этот парень тянулся к ручке двери, он отвешивал гостю театральный поклон, быстро поворачивался вокруг своей оси и делал широкий жест второй рукой. Гости были в восторге.

– Вывеска слегка аляповатая, как думаешь? – пробормотала она.

– Какая еще вывеска? – переспросил Мэтт.

– У этого ресторана. Я никогда не замечала. Меня пригласили на встречу, которая здесь проходит, но я вежливо отказала.

– Ты прожила здесь всю жизнь и никогда не замечала кафе «Пограничье»? Я плохо тебя воспитал, сестра. Хочешь, купим там что-нибудь на ужин? Меня вдруг охватило страстное желание съесть пиццу. Или десяток пицц.

– Что? Сейчас? Нет, определенно не хочу.

Но она никак не могла отвести глаз от парня, стоявшего у дверей. Несколько секунд он переминался с носка на пятку, а потом подпрыгнул в воздух и приземлился как раз вовремя, чтобы выпустить из кафе трех девушек, а потом по-солдатски отдал им честь и промаршировал рядом с ними до угла здания, преувеличенно высоко поднимая ноги. Девушки захихикали, а парень бросился обратно к своему посту.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – Мэтт помахал рукой перед ее лицом. – Селеста? Что мы будем делать? Если мы ничего не покупаем, пошли домой. Уже холодает.

– Да, конечно. Пойдем…

Но она не могла отвести глаз от парня.

– Давай перейдем здесь. – Она зашагала через дорогу, потянув Мэтта за собой. Перед ними резко затормозило такси.

– Да-да, все хорошо. Я не возражаю, если нас собьет такси. Нисколько. Субботними вечерами в больницах очень весело, – проворчал Мэтт. – Никаких очередей.

– Да-да, там очень весело, – отозвалась Селеста, слушая брата вполуха.

Они медленно приближались к ресторану, когда парень в толстовке встретился с ней взглядом. На мгновение – всего лишь на мгновение – он замер и наклонил голову набок. Его светло-каштановые волосы взметнулись в сторону, и это показалось Селесте красивым. Как будто прочитав ее мысли, парень провел рукой по голове и улыбнулся ей. На его лице проступила несмелая надежда. На что именно он надеялся, Селеста не имела понятия – скорее всего, на то, что его красивая внешность очарует ее и поможет ему привлечь еще одного посетителя. У него были небольшие бакенбарды. И широкие глаза нежно-голубого оттенка. На гладкой бледной коже от холода проступил румянец. Он производил впечатление энергичного, свободного и доброго человека. Селеста была вынуждена признать, что, если бы в этом кафе сейчас не проходила встреча с потенциальными абитуриентами Бартона, он бы мог ее убедить.

– Пойдем уже! – Мэтт потянул Селесту за руку. – Нельзя взять и замереть на середине перекрестка!

Тут она поняла, что они успели перейти на ту сторону, где стоял ресторан, и теперь замерли на переходе через Палмер-стрит, потому что она никак не могла отвести глаз от парня в толстовке.

– Да, это небезопасно. Нужно двигаться дальше.

Мэтт еще раз дернул ее за руку.

– Да-да, иду. – Ее голос был едва слышен.

А потом – как показалось Селесте – необычайно плавным движением парень опустился на колено и отвел руку в сторону, жестом приглашая ее войти. Селеста покраснела и легонько покачала головой, после чего повернулась к нему спиной и наконец перешла через дорогу.

Но ступив на бордюр, Селеста вдруг выронила руку Мэтта и оглянулась. В следующую секунду она завела ногу за ногу и сделала идеальный реверанс. Это движение не было обдуманным – в Селесту как будто вселился кто-то, обладающий навыками флирта.

Она подпрыгнула на месте и, в ужасе прижав ладонь ко лбу, бросилась вперед.

– Черт побери, Мэттью!

– Господи боже, что происходит? Ты что, только что сделала кому-то реверанс?

Мэтт попытался посмотреть назад, но Селеста положила руку ему на висок, не давая обернуться.

– Это все твоя вина! Зачем ты заговорил про Викторианскую эпоху? Посмотри, что я наделала! Как это отвратительно и… и… абсурдно!

Она помчалась вперед.

– Ты должен отдавать себе отчет в том, как тебе повезло, что я все-таки подвезу тебя до дома!

– Мы совершим это путешествие на карете или…

– Это нисколько не забавно!

Но все-таки, несмотря на дурацкий реверанс, Селеста ощущала эмоциональный подъем после встречи с парнем в голубой толстовке и черном пиджаке. С парнем, у которого были развевающиеся волосы и потрясающие бакенбарды.

С парнем, который опустился перед ней на одно колено – пусть и всего лишь на мгновение.

Полярная сова

Дорогая Селеста,

Мне очень жаль, что нам не удалось увидеть тебя в субботу! Кэмптаунские креветки были вкусными, но чего-то все-таки не хватало. Я практически уверен, что все дело в отсутствии самой желанной абитуриентки Бартона. Наш главный специалист по набору студентов, Питер Фриц, весь вечер поправлял галстук и искал тебя глазами, хотя никто из нас понятия не имеет, как ты выглядишь. Сейчас я снова уехал в колледж, но вернусь на День благодарения, а потом на зимние каникулы, чтобы провести еще несколько мероприятий. Наш университет пользуется популярностью среди подростков, живущих на Восточном побережье – возможно, потому что во время зимы мы размахиваем перед их носами фотографиями солнечного Сан-Диего, а еще бросаемся в них песком и ракушками. Правда, однажды я стал виновником несчастного случая: одна из ракушек попала человеку в голову и, вероятно, рассекла ему лоб… Ну что тут сказать, с меткостью у меня не очень.

Администрация колледжа высылает официальные электронные письма и открытки с точной информацией о предстоящих мероприятиях, так что тебе не придется получать сведения из шестисот разрозненных сообщений! Ты же по ним уже соскучилась, да? Знаю-знаю…

Если серьезно, Бартон правда чудесный колледж, и мы очень хотели бы больше рассказать тебе о нем. Я не сомневаюсь, что за тобой гоняются все лучшие университеты страны. Я все понимаю. Но я мог бы бесконечно говорить о том, какие чудесные здесь профессора, не говоря уже о местных студентах – одни из лучших людей, которых я встречал. Честно говоря, старшие классы школы стали для меня не очень приятным периодом, возможно, поэтому замечаю такие вещи сильнее, чем другие. Но социальная жизнь – важная часть университетских лет. Когда я сам был абитуриентом, меня привлек высокий академический уровень нашего колледжа, но сейчас я остаюсь здесь благодаря людям.

Джастин

Селеста уселась в кресло поглубже и, вытянув ногу, подвинула ею пуфик. Это было одно из ее самых любимых мест. Оно приютилось в забавной нише под окошком ее комнаты, и Селеста часто работала здесь, набросив на плечи вязаный плед – как и сейчас. В теплое время года она оставляла окно открытым, чтобы подышать весенним или летним воздухом. Ей нравились ароматы распускающихся растений и цветов. Вечерами комнату Селесты наполняло благоухание жасмина; тогда она закрывала глаза и вдыхала его, улетая мыслями куда-то далеко.

Она плотнее закуталась в плед. Любопытно, что Джастин упомянул старшие классы школы. Помявшись пару секунд, Селеста принялась печатать.

Джастин,

Мне тоже очень жаль, что я не смогла посетить вашу встречу и упустила возможность отведать ныне печально знаменитых кэмптаунских креветок. Пожалуйста, передай мои извинения мистеру Фрицу. Я надеюсь, мероприятие прошло успешно.

Да, старшие классы школы могут стать тяжелым временем для подростков, вынужденных балансировать между социальной жизнью и академической успеваемостью, которые давят на них, словно стопка романов Диккенса на голове. Даже в частных школах, подобных моей, ученики способны демонстрировать поразительный уровень черствости и бессердечия.

Хотя я должна признать, что мне невероятно лестен интерес Бартона к моей персоне, я также вынуждена честно сказать, что ты совершенно прав: я намерена поступать в один из университетов Лиги плюща. Тем не менее, судя по твоим описаниям, Бартон – чудесный колледж. Мне любопытно: как вы обо мне узнали?

С наилучшими пожеланиями,

Селеста

Обмениваться электронными письмами было совершенно не в характере Селесты, но ей определенно нравилась эта переписка. Она чувствовала себя в безопасности, потому что знала, что никогда не встретится с Джастином и не будет вынуждена общаться с ним вживую. Его словно и не существовало в реальном мире; он занимал крошечное, выдуманное местечко в какой-то альтернативной вселенной. Селесте нравилось, что он есть где-то там.

Селеста,

Один из твоих учителей… Не помню его фамилию… У меня с ним ассоциируется что-то вязкое… Ой, не подумай, я говорю не про его поведение или характер, просто его фамилия как-то связана с вязкой консистенцией. Ты знакома с мистером Клеем? Или мистером Болотом? Нет, все это явно не то. В общем, твой учитель приезжал в Бартон и, видимо, подумал, что наш колледж хорошо тебе подойдет. Как бы то ни было, он поговорил с деканом, а тот поручил нам завлечь тебя в наш универ. (Кстати, декана зовут – клянусь своей жизнью – доктор Декан! Так что он декан Декан!) Но, видимо, у нас не очень-то получается завлекать… Так, дай подумать… Тебе понравится Западное побережье. Ты любишь рестораны, в которых готовят блюда из продуктов местного производства? В Сан-Диего их множество. Я часто хожу в ресторанчик деревенской кухни «Синяя лента». Там готовят сыр буррата, который СРАЗИТ. ТЕБЯ. НАПОВАЛ. А еще у нас есть лазурные гавани, где можно смотреть на лодочки или самой проехаться на банальном туристическом катере (но разок это даже забавно). Как насчет симфоний, опер и театральных пьес? Нет? А как тебе уроки лепки замков из песка? Я не выдумываю, такое серьезно существует. Поищи в интернете. Я не очень хорошо строю замки из песка, потому что мне не хватает терпения пристраивать друг к другу КАЖДУЮ ДУРАЦКУЮ ПЕСЧИНКУ. А еще у нас есть полуостров Пойнт-Лома, Закатные утесы, прекрасная Ла-Холья… Кстати о Ла-Холье, как раз там находится институт Салк. Знаешь, это отличное место, если ты интересуешься генетикой, или микробиологией, или заболеваниями, или растениями. Или генетической микробиологией заболеваний растений. Не сомневаюсь, что они изучают все на свете. Еще, здесь можно сходить на экскурсию по архитектурным достопримечательностям, хотя это вряд ли заинтересует тебя, если ты не увлекаешься архитектурой так же сильно, как я. Кстати, в Бартоне чудесная программа для будущих архитекторов. Это моя основная специальность – если я еще этого не упоминал. Ты уже решила, что хочешь изучать? Я могу прислать тебе дополнительную информацию по любой программе, которая тебе нравится.

Я вернусь домой через три недели. Мистер Фриц был бы на седьмом небе от счастья, если бы ты согласилась заглянуть на наше следующее мероприятие. Оно пройдет в среду накануне Дня благодарения. Конечно, ты не будешь удивлена, что я не знаю, какое это число. Но тебе понравится мистер Фриц. Он пьет «Кровавую Мэри» с двойной порцией оливок и носит часы и на левой, и на правой руке. (Нет, я не знаю почему и боюсь спрашивать; тем не менее это суперинтригующая привычка, и забавная, к тому же.)

Джастин

Селеста,

Я должен извиниться за то, что написал «на седьмом небе от счастья». Это такая банальная фраза, а я ненавижу клише. Мне нет оправдания. Я и глазом не моргну, если ты напишешь мне черным по белому, что Бартонский поезд ушел, и я могу уйти по-английски на все четыре стороны.

Джастин

Хихиканье, сорвавшееся с губ Селесты, поразило ее саму. Но еще больше она удивилась счастью, которое охватило ее, когда на электронную почту пришло еще одно сообщение.

Селеста,

Так, это сообщение точно последнее. Я должен кому-нибудь это показать, а моего соседа по комнате нет дома. Я только что сделал себе чашку кофе – а у меня есть мини-вспениватель для молока, который вспенивает молоко (очевидно), так что я выкладываю пенку на кофе, а потом поливаю ее шоколадным сиропом. Я готовлю такой кофе с утра, а потом поздно ночью, когда сижу за учебой. Ну и в общем, я только что сделал себе чашечку и немножко помешал деревянной палочкой (не в том смысле, что я отломал палку с дерева; у меня есть очень тоненькие – вероятно, анорексичные – палочки для мороженого, которые можно использовать для размешивания жидкостей), и шоколад размазался – а теперь посмотри! Ты видишь то же, что и я? Я помешал просто так. Клянусь. Ничего не делал специально.

Еще один вопрос, взятый с потолка: ты любишь суши? В Сан-Диего потрясающие суши. В Бостоне они наверняка тоже хороши, но в Калифорнии – гораздо лучше. (Возможно, за эти слова я потеряю свою прописку в Массачусетсе. Не передавай их никому. Вперед, Бостон Ред Сокс, я болею за вас всей душой!

Джастин

Селеста была уверена, что меньше всего на свете этому мальчику нужен кофеин, но под сообщением тот прикрепил фотографию: свой кофейный шедевр, вид сверху.

Она улыбнулась. Со снимка на нее смотрела хорошо угадываемая сова. Селеста открыла фото и, увеличив его, решила, что эта сова – полярная. И ведь действительно шедевр, не важно, случайно он получился или нет. Из любопытства она перевернула картинку на девяносто градусов.

Джастин,

Есть столько пунктов, по которым мне нужно тебе ответить, что я, пожалуй, составлю пронумерованный список, чтобы ничего не упустить.

1. Мне очень понравилась кофейная сова. Я полагаю, существуют бариста, которые специализируются на том, чтобы намеренно создавать потрясающие рисунки на пенке капучино и подобных вещах, а тебе для этого даже не пришлось прилагать усилий. Я думаю, это впечатляющее достижение. Возможно, тебе будет интересно узнать, что если повернуть твою пенную сову на бок, она перестанет быть совой и станет похожа на Пака из «Сна в летнюю ночь». Но я убеждена, что эту сову зовут Клайв. Ты согласен, что это имя ей подходит?

2. Еда. Как я поняла, ты испытываешь живой интерес к кулинарным экспериментам. Мне тоже близка гастрономическая тема. Моя мать готовит широкий спектр блюд, некоторые с большим вкусовым успехом, чем другие. Я не очень часто хожу в кафе и никогда не пробовала суши. Очень надеюсь, что мама не станет пытаться сделать их дома – у меня перед глазами уже проплывают видения, в которых мы лежим с пищевым отравлением. Что касается ресторанов с продуктами местного производства, эта идея звучит чудесно. Летом мой отец сам выращивает помидоры, но этого вряд ли достаточно, чтобы назвать салат, который мы едим, блюдом, сделанным из местных продуктов.

3. Я никогда не пробовала сыр буррата, но Гугл сообщил мне, что это шарик из свежей моцареллы, заполненный чем-то наподобие крема из той же моцареллы. У этого блюда, должно быть, насыщенный и прекрасный вкус, так что мне бы очень хотелось его попробовать.

4. Сомневаюсь, что мое отсутствие как-то повлияло на вкус кэмптаунских креветок; тем не менее я доверяю тебе и принимаю на веру мнение о том, что чего-то не хватало. Возможно, ресторану нужен новый повар? Или какие-нибудь изменения в рецепте?

5. Я разделяю твою неприязнь к банальностям, так что у нас явно есть что-то общее.

6. Замечание на тему напитков: хотя я никогда не пила «Кровавую Мэри» – даже безалкогольную версию, – слышала, что она очень хорошо сочетается со свежим хреном. Мистер Фриц явно испытывает любовь к острой и пикантной пище, я права?

7. Я не могу незамедлительно принять приглашение на ваше следующее мероприятие, несмотря на то, что его собирается посетить мистер Фриц, так как оно состоится накануне Дня благодарения. Но посмотрю, можно ли это как-то устроить.

Пальцы Селесты на секунду замерли на клавишах.

Если честно, групповые социальные мероприятия даются мне с трудом. Ничего хорошего из них не выходит. Я бы даже сказала, что для меня невозможно пережить социальное мероприятие, не настроив против себя всех его участников. Надеюсь на твое понимание.

8. Судя по твоим описаниям, Сан-Диего очень приятный город, а идея покататься на туристическом катере и поучиться строить замки из песка – крайне соблазнительна.

9. Архитектура – это наверняка очень сложный предмет для изучения, в котором всегда найдется что-то новое. Я еще не решила, какую специальность хочу получить, но больше всего меня привлекает литература.

С наилучшими пожеланиями,

Селеста

Селеста,

Я понимаю то, что ты пишешь насчет групповых мероприятий. Не хочу доставлять тебе неудобства, но все-таки прослежу, чтобы тебе выслали приглашение – на случай, если ты передумаешь. Хорошо? Или мы можем встретиться, пока я буду в городе. Тогда это уже нельзя будет называть групповой встречей. Может быть, так тебе будет удобнее?

Мне очень нравится обмениваться с тобой сообще ниями. Этооченьстранноепризнание? Надеюсь, нет.

Джастин

Обычно Селесте легко удавалось подбирать слова, но сейчас в голову не шло абсолютно ничего. Несколько мгновений она сидела перед экраном, пытаясь понять свои чувства и решить, что ответить. Она ступила на незнакомую территорию.

Потом она вышла из комнаты и направилась на кухню. Хотя еще совсем недавно она поддразнивала Мэтта, когда тот предложил купить ей чашку горячего шоколада, сейчас ей захотелось густого, насыщенного какао. Снег еще не успел выпасть, но на улице стояла достаточно мрачная и холодная погода, чтобы настраивать людей на зимний лад. Поставив молоко на плиту, Селеста взяла из шкафчика сахар и несладкий какао-порошок. Через несколько минут молоко начало закипать, и она уже размешивала в нем какао и сахар, когда ей в голову пришла идея. Оставив кастрюлю на плите, она высыпала на столик несколько ложек сахара, образовав круглое пятнышко из поблескивающих кристалликов. Затем черенком ложки она аккуратно провела по сахару несколько линий.

Вытащив телефон из заднего кармана, Селеста сделала фотографию и отправила ее Джастину.

Джастин,

Пока получается не очень, но вот тебе моя полярная сова.

Селеста

Письмо отправилось, и оповещение эхом разнеслось по пустой кухне. Селеста вдруг поняла – к своему немалому удивлению, – что написала это сообщение в довольно-таки разговорном стиле.

– Как странно, – проговорила она, обращаясь к сахарной сове. – Весьма и весьма странно.

Отвал башки

Селеста вывела последние «ла-ла-ла» песни, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и ясно. Ее достаточно нервировал тот факт, что она пришла на прослушивание в музыкальную группу, и ничего не выражающие взгляды трех парней, сидевших перед ней, нисколько не упрощали задачу. Селеста вернула микрофон на стойку и неловко поклонилась.

Как выяснилось, свободно двигаться в облегающем комбинезоне было непросто, но Селеста хотела выглядеть соответственно своей новой роли. Точнее так, как эта роль ей представлялась. Выбор костюмов ограничивался ассортиментом кружка театрального мастерства. Разумеется, Селеста собиралась вернуть комбинезон на место – она же не какая-нибудь там воровка, – но ей все равно было немного неловко, что взяла его без спроса. Во флаере, который она получила у рокера на Гарвард-сквер, не указывалось подробностей по поводу стиля песни и сценической одежды, а сама она очень мало знала о скейт-панке, так что пришлось как-то выкручиваться. Девушка в салоне красоты с энтузиазмом покрасила волосы Селесты в ярко-красный, и, хотя она обещала, что тоник скоро смоется, Селеста чувствовала себя некомфортно с алыми кудряшками, все время норовившими упасть ей на глаза.

Минусовка отзвучала, и в комнате воцарилась неловкая тишина.

Главный гитарист «Отвала башки» на секунду сжал губы и снял какую-то ниточку с фланелевой рубашки.

– Хм. Как, говоришь, называется эта песня?

– Эта композиция называется «Той ночью скакали по Дикси они»[5]. Изначально ее исполняла группа «Бэнд», но настоящую известность она получила благодаря талантливой Джоан Баез, – воодушевленно ответила Селеста. – Вероятно, вы расслышали стилистику Баез в моем исполнении, хотя я попыталась вложить в него и частичку своего характера тоже. – Селеста смахнула с лица волосы и подождала реакции. – Я подумала, что будет разумно показать мои способности на материале, который затрагивает серьезные политические и эмоциональные вопросы, потому что слишком многие группы поют об обычных страстях. В этой песне рассказывается о Гражданской войне – о том времени, когда южные штаты терпели поражения. Нам всем приходилось испытывать горечь поражения и страдания, так ведь?

На самом деле Селеста испытывала и то и другое в этот самый момент. Она осознавала, что явно не станет участницей «Отвала башки», и, помимо этого, комбинезон обтягивал ее ягодицы, врезаясь между ними и вызывая ужасный дискомфорт.

– Не думала, что термин «гаражная группа» так буквально отражает действительность и что музыкальные группы на самом деле проводят репетиции в настоящих гаражах. Это так… вдохновляет.

Селеста обвела взглядом мусорные ведра и верстак, заставленный инструментами.

Барабанщик стукнул палочками друг о друга и топнул по бетонному полу. Он был обут в высокие ботинки на шнуровке.

– В общем, дело такое, Сесилия…

– Селеста, – исправила его она. – Селеста Уоткинс.

– Да-да, ладно. Ты круто выглядишь. Прямо-таки супер привлекательно. Но, подруга, мы играем хардкор, а ты поешь нам всякую Джоуни Митчелл.

Селеста вздохнула.

– Джоан Баез. Я не обладаю познаниями в сфере скейт-панка, но очень трудолюбива и могу вас уверить, что быстро освою ваш репертуар.

Гитарист покачал головой.

– У тебя даже Джоуни Митчелл не очень хорошо получилась, подруга.

– Джоан Баез! – расстроенным голосом выкрикнула Селеста. Но это уже не имело значения. Неловко передвигая ногами, обутыми в лакированные сапоги, она зашагала к пыльному столу у двери, чтобы забрать вещи.

– Не мог бы кто-нибудь из вас, джентльмены, подать мне мою сумку? Опасаюсь, что этот костюм порвется по швам, если я нагнусь. К тому же я могу сломать ребро.

Все трое музыкантов спрыгнули со стульев и бросились к ней. Басист добежал первым и аккуратно повесил сумочку ей на плечо.

– Ты не производишь впечатления панк-рокерши. С этой странной песенкой и манерой речи, и вообще. Наша группа – это не твое.

– Я думала, что… она сможет стать чем-то моим. – Селеста сделала два осторожных шага, покачиваясь на тонких, высоких каблуках. – Я хотела бы искренне поблагодарить вас за то, что предоставили мне эту возможность. Прощайте. Надеюсь, что «Отвал башки» ждет невероятный успех. Без сомнений, вы в ближайшее время найдете подходящую вокалистку. Мне безумно жаль, что я напрасно потратила ваше время. Это была чудовищная ошибка с моей стороны.

Селеста вышла из гаража и заковыляла к своей машине. Добравшись до цели, она попыталась открыть дверцу, но никак не могла справиться с ключами. Стоял холодный ноябрьский вечер накануне Дня благодарения, но сейчас она совсем не испытывала чувства благодарности.

– Эй, Селеста! Постой! – Барабанщик добежал до нее и остановился, облокотившись о машину. – Ты в порядке?

– Я забыла что-то из своих вещей? – спросила она.

– Нет. Просто хотел убедиться, что у тебя все хорошо. Мне показалось, что ты расстроилась.

– У меня все превосходно. Я должна извиниться перед тобой еще раз. Мне не стоило приходить.

– Ну что ты, не говори так. Ты спела песню в собственном стиле, и это достойно восхищения. Извини, что ничего не получилось. Кстати, меня зовут Зик. Мы вроде даже не назвали тебе свои имена.

Барабанщик завязал длинные волосы в хвост и протянул ей руку. Она пожала ее и встретилась с Зиком взглядом. В его карих глазах читалось дружелюбие, и это обезоружило Селесту, особенно учитывая тот факт, что их группа явно осталась недовольна ее выступлением.

– Не переживай, – добавил он.

– Прослушивание – это всего лишь метод отбора. Я знаю, что участие в нем не дает никаких гарантий.

– Слушай, ты круто спела, хоть эта Джоан Баез и не в нашем стиле. Раз ты ее любишь, ты точно классная девчонка. – От его дыхания в вечернем воздухе клубились белые облачка пара. – Я правда не совсем понял, к чему этот наряд, потому что он вроде бы не в твоем… Подожди-ка! Я же тебя знаю!

– Знаешь?

– Мы с тобой вместе ходим на химию! Господи, я даже тебя не узнал. – Он рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Крутая смена стиля, подруга!

– Мы с тобой в одном классе? – Нет-нет-нет, только не это. – Я думала, вы все уже учитесь в колледже?

– Нууу, остальные ребята уже в универе, и они не хотят кричать налево и направо, что я старшеклассник. Понимаешь, о чем я? В крутой группе не место школоте. – Он подмигнул Селесте.

– А… – понимающе кивнула она. – Группа у вас правда крутая. Весьма крутая. Разумеется.

– Такими темпами я даже не знаю, попаду ли вообще в колледж. Но в любом случае, надеюсь, что наша группа скоро взлетит.

– Понятно. Уверена, что у вас все получится. Хорошая новость заключается в том, что какая бы девушка ни выступала следующей, на моем фоне она покажется вам еще лучше, чем есть. – Селеста натянуто улыбнулась.

– Ты слишком критично к себе относишься. – Зик сложил руки на груди. – Я рад, что ты попыталась, и тебе тоже стоит порадоваться. Я не знал, что ты так можешь. Ты так хорошо учишься – мы с тобой вообще в разных лигах. Но, видимо, у нас все-таки есть что-то общее, да? Знаешь, я горжусь тобой за то, что ты попыталась, подруга.

– Спасибо за великодушие, хотя совершенно очевидно, что мне здесь не место. У меня нет такого таланта, как у вас. Это совсем не мое.

– А по-моему, все-таки, немного твое. – Он легонько толкнул ее локтем. – Слушай, тут страшно холодно, так что я пойду. Надеюсь, ты хотя бы немного повеселилась?

– Это был незабываемый опыт.

– Супер. Увидимся после праздников. С Днем благодарения!

И Зик убежал обратно в гараж.

Понадобилось десять минут, чтобы воздух в машине нагрелся и Селеста перестала дрожать. По дороге домой, раздумывая о случившемся, она поняла важную вещь: Зик отнесся к ней по-доброму. Искренне отнесся. Возможно, Даллас и правда хотела начать с ней общаться. И может быть, Селесте стоило ответить на ее смс. А вдруг еще не слишком поздно? Нужно было рискнуть.

Селеста: Даллас, спасибо, что посоветовала мне эту романтическую историю. Я действительно ее прочитала и получила невероятное удовольствие.

Иногда можно позволить себе ложь во благо.

Теперь, с Зиком и Даллас, в школе было целых два человека, которые разговаривали с Селестой. Это, конечно, очень небольшое число, но гораздо лучше, чем ноль. Радоваться особенно нечему, но хоть какое-то начало положено. Поэтому, несмотря на расстройство из-за выступления, Селеста все-таки была немного счастлива.

Ее счастье длилось, пока она не свернула с Брэттл-стрит к своему дому и не увидела на подъездной дорожке машину родителей. И еще одну – незнакомую. Что? Она собиралась вернуться домой раньше всех, сходить в душ и тереть там волосы, пока они не примут естественный цвет, а потом переодеться в нормальную одежду. И как ей теперь объяснить эту неожиданную радикальную перемену стиля? От хорошего настроения не осталось и следа. Более того, на Селесту накатил прилив раздражения. А костюм, врезавшийся между ягодиц, достиг новых глубин.

Селеста вышла из машины и хлопнула дверцей, но потом решила, что лучше не шуметь. Если ей повезет, она тихонечко юркнет в дом, поднимется по лестнице и запрется в ванной, где наконец сможет избавиться от шокирующе-красного оттенка волос. Она медленно поднялась на крыльцо. Обычно, возвращаясь домой, Селеста чувствовала себя спокойно. Это было ее убежище, где она могла спрятаться от множества неуютных ситуаций. Больше всего на свете ей сейчас хотелось пробраться в дом незамеченной и вернуть себе хоть какое-то подобие нормальности.

Хотя Селеста прикрыла дверь относительно тихо, папа, видимо, все-таки расслышал какие-то звуки, потому что из-за кухонной двери тут же показалась его голова.

– А, Селеста, ты уже дома. Чудесно. Тут кто-то… Ой, боже мой. Селеста? Эрин, подойди сюда. Творится что-то странное.

– Господи, Роджер, что произошло?

Селеста округлила глаза, безмолвно умоляя отца поскорее дать ей подняться по лестнице. Стоять перед ним в обтягивающем костюме было в высшей степени неловко.

– Эээ, мне кажется, Селеста сначала захочет переодеться. Прежде чем встречаться с нашим гостем, – выразительно добавил он.

С гостем? Что еще за гость?

Папа кивком головы указал на лестницу, и Селеста ринулась туда так быстро, как только позволяли невозможно высокие, цокающие по деревянному полу каблуки. Но стоило ей ухватиться за перила, Эрин крикнула на октаву выше, чем раньше:

– Селеста! Пожалуйста, зайди поздороваться!

– Как скажешь, – гаркнула в ответ Селеста. – Я буду счастлива поприветствовать этого вашего гостя! Сделаю это с величайшей радостью, черт возьми!

И отбросив волосы на плечо, она высоко подняла голову и решительно – пусть и не очень уверенно – прошествовала мимо ошеломленного отца, а затем направилась на кухню.

– Следи за языком, – шепотом предупредил он.

– Добрый вечер. – Селеста принялась ждать реакции на свой вид.

– Вот же ж… Ха-ха!

Чудесно. Здесь был еще и Мэтт. У которого не очень-то хорошо получалось вести себя нормально.

– Какой сегодня отличный денек! – Мэтт придвинул свой стул поближе к кухонному столу и подпер подбородок кулаками. Весь его вид демонстрировал, что он готов следить за разворачивавшейся сценой. – Привет, дорогая сестрица. Как прошел твой день?

Селеста бросила на него злой взгляд. Улыбка на его лице была крайне неуместна.

Эрин откашлялась и бросилась к Селесте. Что Эрин умела мастерски, так это притворяться, что все в порядке, когда на самом деле все было из рук вон плохо. Ее голос слегка дрожал, но в остальном звучал удивительно бодро.

– Какая ты сегодня яркая! – Пальцы Эрин впились в руки Селесты – пожалуй, немного чересчур сильно, – когда та разворачивала дочь лицом к кухонному диванчику. – У тебя гость.

Перед ней сидел мальчик.

И Селеста уже видела его раньше.

У входа в кафе «Пограничье».

Господи боже, что он делает у нее на кухне? И почему именно сегодня? Внезапно Селеста поняла, что ей нечем дышать. А когда она заглянула в его большие голубые глаза, сиявшие улыбкой, и увидела его густые волосы, неаккуратно закинутые назад, ей стало еще хуже.

– Это Джастин Милано, – произнесла Эрин.

Селеста собралась с остатками сил и протянула руку.

– Приятно позна… Подожди, что? – Селеста обернулась к матери. – Как ты его назвала?

Один и тот же человек

– Джастин Милано. Учится в колледже Бартон в Сан-Диего и приехал домой, чтобы провести День благодарения с семьей.

– И зачем он пришел сюда? – прошептала Селеста.

Джастин встал и пожал ее обмякшую руку.

– Привет! Я очень рад наконец с тобой познакомиться. Твое имя есть в списке контактов колледжа, поэтому я позвонил на домашний телефон; тебя не было дома, и я немного поговорил с твоей мамой. В разговоре упомянул твоего вязкого учителя, мистера Гила, – звучит почти как Гель, правда? – и то, что он ходил в Бартон, а она сказала, что мистер Гил – чудесный человек, а потом добавила, что ты куда-то вышла, но мне все равно стоит к вам зайти. Надеюсь, ты не возражаешь?

Он засунул руки в задние карманы джинсов и привстал на мыски.

– Я рассказал твоей маме, как Бартон заинтересован в том, чтобы ты там училась, и еще про то, что мы много переписывались. У твоей мамы появилось много вопросов о моем колледже. – Джастин перевел дыхание. – Вы живете в таком прекрасном районе. Обожаю Кембридж. Раньше я часто гулял вдоль реки и рассматривал старые дома на этих улочках. Они выполнены в таком очаровательном архитектурном стиле. Селеста рассказывала вам, что я изучаю архитектуру? Мне кажется, я интересовался зданиями всю жизнь. Я так люблю все, что с ними связано. Двери, карнизы, веранды, крыши. Дело не только в основной структуре дома, но и в мелочах тоже. У каждого есть свой характер, каждый вызывает какие-то ощущения.

Он покачался из стороны в сторону.

– Ой, в общем, я очень рад наконец с тобой познакомиться. Я вроде бы уже это говорил? Извини.

– Все в полном порядке. Я сейчас открою газировку. Хочешь стаканчик, Джастин? – проговорила Эрин.

– Было бы здорово, спасибо.

– Селеста? А ты? Почему бы тебе не присесть рядом с Джастином? Ужин скоро будет готов, а пока ты могла бы рассказать нам о своем дне.

– Точно, – радостно поддакнул Мэтт. – Нам очень-очень хочется узнать, как прошел твой день.

Селеста сглотнула ком в горле и присела рядом с Джастином. Который был безумно красив. Она больше не могла игнорировать взгляды, которые бросали на нее родственники. Интересно, все дело в ее возмутительном образе или в том, что она сидит рядом с мальчиком? В любом случае, было страшно неловко. Она сосредоточила взгляд на кастрюле, которая кипела на плите.

– Родителей и брата несколько удивил мой внешний вид.

– А, понятно. Ну да, я представлял тебя немного по-другому, но ты производишь яркое впечатление. В смысле, цвет волос – просто бомба.

– Я была на прослушивании, – пояснила она.

Мэтт захихикал.

– Это что-то незаконное?

Селеста бросила на него сердитый взгляд.

– Разумеется, законное. Местная группа ищет нового вокалиста, поэтому я исполнила песню, продемонстрировав максимум своих музыкальных возможностей.

– Не знал, что ты умеешь петь, – произнес Роджер. Судя по его виду, он тоже едва сдерживал смех, но Селеста не видела в этой ситуации ничего смешного. – И как прошло прослушивание?

– Очень хорошо. Музыканты хотят, чтобы я стала их основной вокалисткой, но мне еще нужно взвесить все за и против.

– Правда? – Эрин протянула Селесте с Джастином по стакану с газированной водой, в которых плавали дольки лайма. – Знаете, а я тоже пела в маленьком ансамбле, когда училась в колледже.

Мэтт чуть ли не подпрыгнул на стуле.

– Умоляю, исполните что-нибудь семейным дуэтом!

– Заткнись, – буркнула Селеста.

– Я просто предложил, просто предложил. – Ее брат невинно развел руками.

– Ужин скоро будет готов, – сказала Эрин. – Домашняя паста со шпинатом под соусом песто. А также гарнир из зеленых бобов. И салат. Хочу проверить теорию о том, что если вся еда на столе одного цвета, то это положительно влияет на вкусовые рецепторы. Роджер, Мэтт, поможете мне? А Селеста пока пообщается со своим гостем. И, Джастин, я бы очень хотела, чтобы ты побольше рассказал мне о Бартоне. Признаю, мне мало о нем известно, хотя знаю, что у этого колледжа безупречная репутация. Я считаю, что он из тех учебных заведений, которые незаслуженно находятся в тени. Мы так рады, что ты к нам зашел.

Открытая кухня давала родителям прекрасную возможность поглядывать на них с Джастином, не отвлекаясь от готовки. Селеста сидела очень прямо и смотрела перед собой, стараясь придумать, как выбраться из этой ситуации.

Джастин наклонился к ней и тихонько сказал:

– Извини, пожалуйста. Надеюсь, ты не против, что твои родители пригласили меня на ужин. Я могу уйти, если это слишком неловко.

Он дотронулся плечом до ее руки, и по всему телу Селесты пронеслась волна тепла. Она понятия не имела, почему. Наверное, это все из-за стыда: все ведь увидели ее в этом нелепом наряде. Также существовала возможность, что она перегрелась в виниловом комбинезоне и в следующую секунду расплавится прямо перед Джастином. Возможно, это стало бы не таким уж плохим выходом.

Вся эта ситуация была несправедлива. Ее никто не предупредил, что она встретится с человеком, с которым переписывалась и обменивалась полярными совами. По ее плану… Ну не то чтобы у нее вообще был план как таковой, но она явно не ожидала, что столкнется лицом к лицу с Джастином. Или с парнем, который встал перед ней на колено. Или что эти двое окажутся одним и тем же человеком.

А теперь он будет с ними ужинать – это при том, что она одета крайне неподобающим образом.

– Мы бесконечно рады, что ты составишь нам компанию за ужином, – проговорила Селеста. – Однако я буду благодарна, если ты позволишь мне удалиться на несколько минут, чтобы переодеться более подобающе для ужина. То есть менее неподобающе. В общем, во что-то попросторнее. Одним словом, я про домашнюю одежду. Спасибо за понимание.

– Без проблем.

Селеста попыталась встать, но из-за плотного материала ее тело отказывалось двигаться, и все попытки подняться с мягкого дивана оказывались тщетными. Она попробовала оттолкнуться руками, но это тоже не помогло.

Не говоря ни слова, Джастин встал, взял ее за руки и аккуратно помог подняться. Между ними было всего несколько сантиметров, и Селеста не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Из-за каблуков она казалась немного выше его, поэтому, опустив глаза, она взглянула на его плечо. И увидела, как красиво простая футболка облегает грудь этого парня. Он был стройным и имел среднее телосложение – без выдающихся мускулов и татуировок, о которых она прочитала в романе Даллас. Но Селесте его внешность показалась абсолютно безупречной.

– Вау, – медленно произнес он. – Вау.

Селеста не поняла, что он имел в виду, но у нее не было времени на размышления: сделав шаг в сторону, чтобы увеличить расстояние между ними, она споткнулась. Руки Джастина подхватили ее, прежде чем Селеста успела хоть на сколько-нибудь приблизиться к полу.

Ну вот. Теперь ее унижение было полным. Конечно, если бы ее сейчас стошнило, или произошло что-нибудь еще, связанное с биологическими жидкостями, все стало бы еще хуже. Так что, возможно, ей стоило быть признательной судьбе за возможность сохранить остатки достоинства. По крайней мере, теперь ей будет что сказать завтра за праздничным столом, когда они будут перечислять вещи, за которые они благодарны. Чудесно.

– Все хорошо? – спросил он, помогая ей твердо стать на ноги.

В этот раз она не могла не поднять на него взгляд.

– Да, – сказала она, едва дыша. – Спасибо.

Селеста ждала, когда он отпустит ее, но он этого не делал, хотя ее уже немного трясло.

– Я же знаю тебя… Я тебя помню, – произнес он.

Ни он, ни она не шевелились.

Раздался громкий звон разбивающейся тарелки, за которым последовало шипение кипятка, который пролился на плиту.

– Роджер! Следи за пастой! – крикнула Эрин. – И, Мэттью, пожалуйста, убери осколки тарелки, которую ты уронил. Что с вами происходит? Сосредоточьтесь!

Свидетели, вспомнила Селеста. Что бы только что ни произошло, за ними следили.

– Мне… мне нужно сменить наряд. Я вернусь в ближайшее время.

Она скрылась с глаз Джастина, добравшись до коридора без дальнейших происшествий, что явно было поводом для благодарности. Она стянула сапоги – на это потребовалось некоторое время – и только потом рискнула побежать вверх по ступеням. У нее ушло несколько минут на то, чтобы снять комбинезон, но освободиться от него было счастьем. Времени на душ не оставалось, поэтому с дурацкими волосами пришлось смириться. Она могла бы надеть шляпу, но тогда создалось бы впечатление, что она пытается спрятать их цвет. Тем более, Селеста не носила фетровых или ковбойских шляп – а если честно, то вообще никаких; поэтому просто завязала волосы в низкий хвост. Свободные джинсы и светло-коричневый кардиган, накинутый поверх обычной рубашки, слегка улучшили ее настроение, хотя она по-прежнему немного дрожала.

– Прекрати, – приказала Селеста самой себе. Нужно было остановить эту дурацкую физиологическую реакцию. Ну и что, если он узнал в ней ту самую девушку, которая присела в реверансе в ответ на его поклон? И что, если ей понравилось его забавное представление у входа в кафе «Пограничье»? Она спасет положение тем, что спустится на кухню, сделав вид, что ее волосы вернули нормальный цвет, и будет вести себя как умная юная девушка, которой она и является. Джастин был представителем колледжа Бартон; он пришел сюда, чтобы проинформировать Селесту и ее семью о своем университете и попытаться убедить ее выбрать именно это учебное заведение. Вот и всё. Она будет слушать и кивать. После этого больше никогда его не увидит и оставит свое фиаско в прошлом.

Когда они закончат трапезу, она поблагодарит его за то, что он разделил с ними их одноцветный ужин, и четко даст ему понять: нет смысла продолжать общение, потому что она не станет поступать в Бартон. А потом отправит его на все четыре стороны, пока ситуация совсем не вышла из-под контроля. И никогда больше не станет ходить по Черч-стрит мимо кафе «Пограничье».

По какой-то причине при мысли о том, что она исключит Джастина из своего мира, Селеста загрустила, но решила: сделать это совершенно необходимо.

Размытое пятно

Селеста была уверена, что никогда не простит своих родственников за то, что они сбежали после ужина, оставив ее наедине с Джастином. Она не сомневалась, что у Мэтта не было никакой домашней работы, которую нужно сдать накануне Дня благодарения, «даже если начнется потоп или вторжение дохлых индеек». И то, что ее родителям срочно понадобилось поехать в магазин, выглядело крайне подозрительно – у них не было на это никаких весомых причин. В любом случае, ей пришлось общаться с Джастином. Как бы сильно Селеста ни хотела, чтобы он ушел, она не могла просто выкинуть его из дома, потому что нет ничего важнее хороших манер.

Но почему он никак не уходил? Ужин закончился; Джастин успел произнести заранее подготовленную речь о достоинствах колледжа Бартон и ответить на шесть сотен вопросов, которые ему задали ее родители. Пришло время откланяться. Или он хотел еще раз попытаться убедить ее поступать в Бартон в личной беседе?

Селеста закинула ногу за ногу, откинулась на спинку кресла, стоявшего в гостиной, и, переплетя пальцы, сжала одну руку другой. Джастин разглядывал книжные полки. Селеста следила за ним. За тем, как он вынимал руки из карманов и приглаживал волосы; за тем, как он постоянно двигался, и за тем, как на его лице отражались новые эмоции, каждый раз, когда он оборачивался к ней, чтобы задать вопрос о чем-то, что привлекало его внимание. Первые издания книг, засушенный листочек под стеклом, награда, полученная ее мамой за благотворительную работу…

Кроме того, Селеста заметила, что каждый раз, когда он проходил мимо нее, ее глаза оказывались на одном уровне с ремнем его джинсов, и это открытие изрядно ее смутило. Она не привыкла обращать внимание на мальчиков и их филейные части, но сейчас было практически невозможно не смотреть на зад Джастина, так как он находился прямо перед ней. Возможно, проблема заключалась в том, что у нее не имелось опыта в оценивании строения мужских тел, поэтому ее завораживало то, как джинсы облегали изгибы его…

Она отвернулась в другую сторону. Что с ней не так? Нельзя истекать слюной, глядя на представителя колледжа. Да и вообще на кого угодно. Ему пора было уходить. Прямо сейчас.

– На какой период времени ты приехал домой? – спросила Селеста.

Джастин повернулся к ней лицом.

– Я возвращаюсь в колледж в воскресенье. Чтобы добраться от Бостона до Сан-Диего, нужен практически целый день. Видишь, нужно заранее приехать в аэропорт, потом сделать пересадку в Денвере и все такое. Но я ничего не имею против аэропортов. Можно понаблюдать за людьми. – Он широко улыбнулся. – Мне нравится изучать людей. Понимаешь, о чем я?

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы ответить.

– Понимаю. Да. Это одно из моих новых увлечений.

Он опустился на диван и прилег на бок, подперев голову рукой.

– Ты любишь аэропорты? Тебе нравится путешествовать?

– Ну как. Я никогда не летала на самолете. Знаю, что это звучит в высшей степени странно.

Джастин приподнял брови.

– Никогда?

– Нет, никогда. Ни разу не представлялось повода. Все наши поездки ограничиваются Новой Англией. Так что проще добраться до места назначения на машине.

– Да? Понимаю. Но для меня аэропорты – это то, что каждый раз переворачивает мой мир. Однажды я застрял в аэропорту О’Хара на девятнадцать часов, но совсем не расстроился, потому что он довольно большой, и я по несколько часов посидел в каждом зале и заглянул в каждый магазинчик. А еще, у меня было отличное фальшивое удостоверение, так что я пошел в бар после того, как исписал ручку, рисуя карту аэропорта на салфетках. Там я выпил несколько коктейлей «Олд фешн» – мой отец их очень любил, поэтому я подумал, что будет весело. Но немного переборщил и заснул, из-за чего пропустил свой рейс и остался в аэропорту еще на пять часов. К тому же я высморкался в салфетки, на которых нарисовал карту, и все мое лицо измазалось чернилами. Когда я наконец-таки сел в самолет, мой сосед ужасно напугался. Так ты правда ни разу не летала?

Селеста моргнула.

– Ни разу.

– Какие у тебя планы на завтра? – спросил он. – На День благодарения?

– Домашний обед. С Мэттью и родителями. Мы никогда не устраиваем пышных празднеств. У нас очень маленькая семья. – Пристальный взгляд Джастина ее нервировал. – А у тебя?

– Пойдем в гости к двоюродному брату, который живет в Гарварде. К слову о Гарварде – полагаю, ты будешь поступать сюда? Я тоже подавал заявление, просто шутки ради. Конечно, не поступил, но мне нравится думать, что они сами проворонили свое счастье. В конце концов, для меня все сложилось хорошо, но не могу сказать, что моя самооценка при этом слегка не пострадала. Правда, я к этому готовился, все-таки это колледж не моего уровня. В итоге, решил, что это лучшее место для сбора яблок.

– Насколько мне известно, в Гарварде нет дисциплин, связанных с яблоками. Хотя, может быть…

– Извини, пожалуйста. Я имел в виду, что в этом городе осенью всегда много яблок. Здесь столько фруктовых садов. Вот я и решил: каждый раз, когда буду слышать слово «Гарвард», буду думать о сборе яблок, а не о своем провале. – Джастин присел и, уперев локти в колени, опустил взгляд на пол. – Прости меня. За ходом моих мыслей невозможно уследить. Не знаю, почему я все время про это забываю.

Селеста поправила рукава кардигана и положила руки на колени.

– Я замечательно отношусь к сбору яблок. И хотя мои знания об аэропортах весьма ограничены, судя по твоим рассказам, там очень весело. – Она сделала вдох. – Хотя, возможно, там весело только в компании с тобой. Не могу сказать наверняка.

Он поднял взгляд и чуть заметно улыбнулся.

– Слушай, Селеста…

Она не поняла смысл его взгляда, но все-таки не смогла не улыбнуться в ответ.

– Да, Джастин?

– Я тут подумал… – Его глаза метнулись в сторону. – Черт, уже так поздно? Боже мой, мне срочно нужно домой. – Джастин встал и похлопал себя по карманам. – Где ключи? Наверное, в куртке. Твой папа ее куда-то повесил. Нет, подожди, ключи здесь. А где мой телефон? Я же должен был помогать с готовкой. Нужно бежать. Я мог бы с тобой целую ночь проговорить. А вот он, телефон. Рядом с ключами, конечно же. – Он закатил глаза, злясь на самого себя. – В общем… я здорово провел сегодняшний вечер.

Селеста достала его пальто из шкафа в коридоре.

– Огромное спасибо за то, что пришел в гости и рассказал нам про все преимущества обучения в Бартоне. Это очень щедро с твоей стороны, учитывая то, что ты приехал домой на такой короткий срок и наверняка очень занят.

– Я прилетел раньше, чем планировал. Потом заехал к родителям – и сразу к тебе. Правильная расстановка приоритетов, правда?

Его глаза блестели, и все лицо сияло каким-то внутренним светом. Это все было немного чересчур. Пришла пора прощаться. Селеста не понимала, что именно чувствует, и это сбивало ее с толку.

Она подошла к входной двери – Джастину пришлось подвинуться в сторону – и открыла ее.

– Доброй ночи и хороших праздников.

Он вынул телефон из кармана и вручил Селесте.

– Запишешь сюда свой номер? Если ты не против? Тогда я напишу тебе СМС, и у тебя высветится мой. – Вот мой номер на случай, если он тебе понадобится.

Селеста не могла себе представить, зачем Джастину ее номер, но все-таки записала его, чтобы лишить его повода задержаться.

– Готово. – Она отдала ему телефон. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, Селеста.

Он попятился назад, переступив порог и выйдя на крыльцо.

– Ладно, пока. – Он качнулся из стороны в сторону. – Я напишу тебе СМС или позвоню, хорошо?

– Конечно.

Он сделал еще несколько шагов назад.

– С Днем благодарения.

Он вообще собирался уходить?

– Да, с Днем благодарения тебя и твою семью.

– Ой, да, я тоже имел в виду, что желаю счастливого Дня благодарения всей твоей семье. Не только тебе. Но главным образом все-таки тебе, потому что…

Селеста бросила взгляд на ступеньки за его спиной.

– Джастин, пожалуйста, осторожнее, потому что…

– Это называется «мадлингом». Ты знала? Наверное, знала. Когда смешивают сахар и биттер для коктейля «Олд фешн». Не могу посоветовать этот напиток, да и другие тоже. Не просто так же придумали ограничение по возрасту для…

Джастин сделал еще один шаг назад, и Селеста, охнув, бросилась к нему. Он споткнулся о ступеньку, пошатнулся, но каким-то образом все-таки умудрился спрыгнуть на дорожку, не упав.

– Все хорошо! – крикнул он. – Видишь? Та-да! – Он поднял руки над головой и потряс кистями. – Не беспокойся за меня. Это еще ничего – я постоянно во что-то влипаю.

Селеста застыла на крыльце, безмолвно глядя на него. Она понятия не имела, стоит ли осмотреть Джастина, чтобы удостовериться в его целости и сохранности, или поверить, что все в порядке. Ей точно не хотелось проявлять чрезмерную заботу и как-то его смущать.

– Я ни разу не пробовала биттеры, – спокойно произнесла она. – И бурбон тоже. Коктейль «Олд фешн» ведь из него делается?

Джастин взглянул на нее с таким облегчением и благодарностью, что у нее перехватило дыхание.

– Точно все хорошо? Ты не подвернул лодыжку?

– Из бурбона или виски. Можно использовать либо то, либо другое, хотя, если тебе интересно мое мнение, оба этих напитка совершенно отвратительны. Я иногда могу выпить джин с тоником, но вообще я не любитель алкоголя. И я не подвернул лодыжку, – добавил он, кивнув ей. – Уверяю тебя.

– В таком случае поздравляю тебя с удачным приземлением, – сказала Селеста. – Оно получилось отменным.

Джастин засунул руки в карманы. Селеста заметила, что он часто это делал. По крайней мере, за те несколько часов, что они провели вместе. Кажется, он был склонен смущаться, и это выглядело очаровательно.

Он вздохнул и закрыл глаза ладонями.

– Господи, ты, наверное, думаешь, что я… какой-то не такой. Знаю-знаю, я сущий кошмар, так?

– Думаю, – аккуратно начала она, – что я очень рада с тобой познакомиться, Джастин Милано.

Он кивнул и начал отворачиваться.

– Наверное, больше не стоит идти задом наперед.

– Пожалуй.

Он дошел до машины, открыл дверцу и оглянулся.

– Слушай, Селеста…

– Да, Джастин? – Она закусила губу.

И тут он – с удивительным изяществом (особенно для человека, который только что споткнулся о ступеньку) – опустился на одно колено и сделал широкий жест рукой.

– Пока!

К тому моменту Селеста потеряла способность мыслить ясно и перестала контролировать свое тело, поэтому она сделала шаг назад и повторила свой официальный реверанс.

– Пока!

Она наблюдала за тем, как он отъезжает, ощущая невероятное облегчение. Наконец-то он ушел. Этот безумный вечер все-таки закончился. Но когда машина Джастина завернула за угол, в ее душе зашевелились какие-то другие чувства. Грусть? В этом не было смысла. Он же не мог не уйти. Ему нужно готовиться ко Дню благодарения. Ей нужно смыть краску с волос. А еще окончить школу и поступить в колледж. И создать себе новую личность. У нее гора дел.

Но добравшись до комнаты, Селеста не отправилась прямиком в душ, чтобы помыть волосы. Она вдруг поняла, что уже набирает один телефонный номер.

– Привет! Я только о тебе думала и собиралась позвонить. Мой самолет приземлился пару часов назад, и я как раз разбираю чемодан. Что нового, Горошинка? Как твои дела?

– На обмен любезностями нет времени, Джули. Кое-что произошло, – прошептала Селеста в телефон. – Кое-что очень запутанное.

– Понятно. Тогда рассказывай. Что такого запутанного произошло?

Джули говорила так же уверенно, как обычно. Селеста поняла, что больше всего на свете ей сейчас нужно было услышать этот родной голос. Он напомнил ей о тех днях, когда Джули жила в соседней комнате. Когда она заботилась о Селесте и меняла ее жизнь во множестве аспектов. Селеста была рада, что у нее есть подруга на шесть лет старше, потому что сейчас она отчаянно нуждалась в житейской мудрости.

– У нас дома был парень. Я его не приглашала, но он тем не менее пришел. Сначала я увидела его на Гарвард-сквер. Он поклонился мне, а я сделала реверанс, а сегодня он без предупреждения явился к нам в дом, и я споткнулась, и он меня поймал, а потом он споткнулся, но я его не поймала. Не потому что я бессердечный человек, а потому, что была не в том положении. В смысле, физически. Хотя, пожалуй, эмоционально тоже. Однако он вполне самостоятельный. А я сгораю от стыда, потому что мне не удалось показать себя должным образом. Я проявила себя не так, как подобает блестящей абитуриентке – а он, несомненно, пришел сюда, чтобы пообщаться с таковой. Я испытываю уверенность, что красные волосы и облегающий комбинезон не придали мне ученый вид, на который хотела бы рассчитывать.

Селеста упала на кровать и прикрыла глаза рукой.

– Я не понимаю, что сегодня произошло. Меня обуревают миллионы разных чувств.

– Селеста?

– Да, Джули?

– Ты покрасила волосы в красный и оделась не так, как обычно?

– Я предприняла неудачную попытку стать вокалисткой в музыкальной группе. Сейчас это не имеет значения. Есть более неотложные вопросы, которые требуют твоего внимания.

– Сделай глубокий вдох.

– Но я же сделала реверанс, а он опустился на колено! Что это может означать?

– Подожди, что? Тебе сделали предложение?

– Разумеется, нет. Какая жуткая догадка.

Джули попыталась подавить хихиканье, но не вполне успешно.

– Так, ладно. Начни с самого начала.

– Его зовут Джастин Милано, и он представитель колледжа Бартон по связям с абитуриентами. Они меня к себе заманивают.

– Тебя заманивает колледж или Джастин?

Селеста громко вздохнула.

– Колледж! Пожалуйста, сосредоточься.

– Есть, мэм. Продолжай. Только, пожалуйста, помедленнее. И выкладывай все детали в хронологическом порядке.

– Да, это разумная идея. Я знала, что ты способна успешно справиться с этой ситуацией. Вот что произошло на данный момент. Только не нужно говорить «на данный момент». Все закончилось. Если я говорю «на данный момент», можно подумать, что в будущем произойдет что-нибудь еще, а это не так. Но я расскажу тебе подробности прошедших событий, которые больше никогда не повторятся и не будут иметь продолжения.

– Господи, ты меня убиваешь. Рассказывай уже!

Селеста начала с электронных сообщений и пересказала Джули все события, приведшие к тому моменту, когда Джастин споткнулся о ступеньку, закончив свою повесть его последующим отъездом. Джули нужно было знать все факты, чтобы подобающим образом оценить масштаб бедствия.

– Все это так неловко. Но знаешь, Джули? При этом я ощущаю прилив счастья. Я испытываю странные эмоции.

– Существует ли возможность – ну, чисто гипотетическая, – что ты влюбилась?

– Что сделала? Я не влюбляюсь. Мне нужно готовиться к колледжу и смывать краску с волос. И… и… учиться!

– Ладно, – спокойно произнесла Джули. – Это было просто предположение. Но даже если тебя не интересуют отношения, судя по твоему рассказу, мне кажется, что ты ему понравилась.

– Нет. Дело не в этом.

– Хорошо, если ты так считаешь.

– Да, считаю. Я взволнованна, и мне нужно в душ. Спасибо, что помогла. Теперь мне не придется обдумывать эту ситуацию в кровати. Эээ, то есть не в кровати. Не нужно упоминать кровать, когда разговор идет о Джастине. Это в высшей степени неподобающе. И к тому же это такая банальность. Спасибо, что помогла разобраться с этим вопросом. Вот. Мы всё решили. Я выплеснула наружу все хаотичные события сегодняшнего дня и теперь могу вернуться в свое нормальное состояние. Доброй ночи, Джули. Спасибо за наставления.

– Вообще-то, я не…

– Спокойной ночи!

Следующие тридцать минут Селеста провела в душе. Она несколько раз промыла волосы с шампунем – что, по всей видимости, мало сказалось на их цвете – и завернула голову в полотенце, по-прежнему стоя на мокром полу. Потом она потянулась за халатом, который был на пару размеров больше, чем нужно, и, ощутив знакомое тепло махровой ткани, попыталась расслабиться. Селеста официально смыла с себя этот день и теперь могла продолжать жить дальше. Только вот стоило ей зайти в комнату, она услышала звук пришедшего СМС.

Джастин: Как насчет вечера пятницы? Ты, я и мистер «у меня часы на левой и правой руке» Фриц? Будет ли еда? Все, что захочешь!

Селеста плотнее запахнула халат и бросила телефон в карман. В следующую секунду она поморщилась: сквозь ткань послышался звук еще двух СМС.

Джастин: Ой, если что, это Джастин. Ты еще, наверное, не записала мой номер.

Джастин: Я могу заехать за тобой в семь вечера?

Это не входило в ее планы. Возможно, Селеста переоценила свои возможности, надеясь изгнать Джастина и притвориться, что его не существует. Она не могла не признать, что какой-то части ее существа было необычайно комфортно с ним переписываться. Но вот личное общение оказалось совсем другим делом. Джастин ничего о ней не знал и вряд ли смог составить верное представление на основе того, как она презентовала себя, да еще и в этом наряде. Если она по какой-то причине согласится встретиться с этим мистером Фрицем, то выберет для этого более официальную обстановку.

Тем временем ее телефон словно сошел с ума.

Джастин: Я знаю, где ты живешь.

Джастин: Ой, я не хотел, чтобы это прозвучало так жутко…

Джастин: Ты тут? Боже… я тебя напугал?

Джастин: Я просто имел в виду, что знаю, откуда тебя забирать. А не то что я подъеду к твоему дому в фургоне с тонированными стеклами. Вот это и правда было бы жутко.

Джастин: Кстати, я езжу на «Тойоте».

Джастин: Ты же ни разу не слышала, чтобы кого-то запихнули в «Тойоту» и похитили, так ведь?

Селеста расхохоталась и прижала руку ко рту. Потом она вздохнула. Нужно было что-то ответить.

Селеста: Не уверена, что это хорошая идея.

Селеста: В смысле, встреча с мистером Фрицем. Наверное, не нужно уточнять, что похищение – тоже не очень хорошая идея.

Он тут же ответил.

Джастин: Но ты хотя бы об этом подумаешь?

Селеста заерзала на месте.

Селеста: Я об этом подумаю.

Этого должно было хватить, чтобы он от нее отстал. А потом он все равно о ней забудет. Именно этого Селеста и хотела. Или должна была хотеть. За годы тренировок ей удалось атрофировать периферийное зрение: она четко видела родителей, Мэтта и Джули, а весь остальной мир стал для нее размытым пятном.

Джастин тоже должен был превратиться в размытое пятно.

Шаг вперед

Джастин о ней не забыл. Проснувшись, Селеста увидела, что он прислал ей СМС.

Джастин: Счастливого Дня благодарения, мисс Селеста. Эта кофейная индейка – лучший результат моих стараний.

Селеста покачала головой. Джастин прикрепил к сообщению фотографию с очередным шоколадным рисунком на кофейной пенке. У него совершенно сумасбродный характер, решила она. В следующее мгновение Селеста задумалась, что ему написать, так как это послание невозможно было проигнорировать. Если тебя поздравляют с праздником, нужно отправить ответное поздравление.

Селеста: Счастливого Дня благодарения, мистер Джастин. Я подозреваю, что ваша индейка неизлечимо больна. Она не очень хорошо выглядит. Куда пропали ее перья?

Джастин: Конечно, она выглядит не очень хорошо. Она знает, что смерть неминуема, но не от неизлечимого заболевания… Она видела, как я точу топор.

Селеста: И у нее от страха выпали все перья?

Джастин: Я вырвал их заранее. К тому же она не такая уродливая, как на этом изображении. Вероятно, мои навыки рисования слегка ограничены. (Не рассказывай об этом моим преподавателям по архитектуре!)

Что она делает? Селеста приняла решение отдалиться от Джастина и положить конец их переписке. Пора было прекращать это безумие. Поэтому она выбросила его из своих мыслей и переключилась на празднование.

Если честно, День благодарения в семье Уоткинсов зачастую больше напоминал День сурка. Каждый год они ели одну и ту же еду, играли в Скрабл (буквально каждый год Мэтт набирал трехкратное количество очков на слове «росомаха», и они засчитывали его результат, хотя чисто технически это, скорее всего, было не по правилам), а потом, переев, рано ложились спать. День прошел хорошо, пусть и не очень интересно.

К утру пятницы волосы Селесты выцвели до неприятного тускло-розового оттенка. Она уставилась в зеркало.

– Меня ввели в заблуждение. Обманули самым злостным образом. Девушка из салона красоты солгала, что ярко-красная краска легко смывается с волос, и я не помню, чтобы она что-то упоминала о разнообразных оттенках розового.

Селеста раздраженно топнула ногой и зажмурила глаза.

– Я хотела бы вернуться к своему нормальному состоянию! – крикнула она. – Я выучила ценный жизненный урок: не нужно идти на крайние меры в поисках новой личности. Я оставила этот план в прошлом. Хватит с меня этих блеклых оттенков.

Селеста распахнула глаза и нахмурилась. Очевидно, что крики и стенания тут не помогут. За последние два дня она попробовала одиннадцать шампуней. Ей оставалось только продолжать в том же духе и надеяться на лучшее – до понедельника, когда начнется школа. И, возможно, к тому моменту ей удастся избавиться от привычки говорить со своим отражением в зеркале. Вот так: целых две цели на длинные выходные.

Раздалось оповещение о сообщении. Сердце Селесты отчаянно заколотилось, грозя вырваться из груди. Она взглянула на телефон.

Джастин: Я заеду за тобой вечером. Ты не можешь отказаться! Днем мне придется высидеть групповое мероприятие – я знаю, ты туда не пойдешь. Но, если ты согласишься отведать со мной креветок, мне будет что ожидать!

Это, бесспорно, был первый раз, когда кто-то посчитал совместное времяпрепровождение с Селестой наградой, а не действующей на нервы необходимостью. Она не могла понять, зачем ему все это. Это Джастин умел развлекать окружающих, а вовсе не Селеста. Она просто не могла ответить на его сообщение.

Джастин: Пожалуйста?

Селеста: Мои волосы приобрели розовый оттенок. Если бы существовала краска для стен такого цвета, ее назвали бы «Тусклая жвачка», и никто не выбрал бы ее для ремонта.

Джастин: Обожаю тусклую жвачку. Это редкий и ценный оттенок. Может, я и свои волосы в такой покрашу, чтобы тебе соответствовать.

Джастин: Нам не обязательно встречаться с мистером Фрицем. Так будет лучше?

Джастин: И я угощу тебя кэмптаунскими креветками. ТЕПЕРЬ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОТКАЗАТЬСЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ХОТЕЛА ИДТИ! #СпасиДжастина #КреветкиРулят

Селеста рассмеялась. Она никогда не видела прелести в хештегах, но, возможно, пришла пора изменить мнение. Джастин предпринимал весьма решительные шаги, чтобы заманить ее в Бартон. И его слова звучали так, будто он хотел передохнуть от своих обязанностей представителя колледжа.

Селеста: Ты убедил меня. Я согласна. Спасибо за предложение.

Джастин: Урааааааааааааа! Я скажу мистеру Фрицу, что мне нужно уйти с этого кошмарного мероприятия пораньше. Ты спасла мне жизнь!

Селеста: Тогда встретимся в кафе «Пограничье» и отпразднуем это событие?

Джастин: Ни в коем случае!

У Селесты упало сердце. Она снова неправильно интерпретировала чужие слова.

Джастин: Ты меня спасла, а я не могу позволить своей спасительнице путешествовать по пустынным улицам без сопровождения. #РыцариСредиНасДетка #ОтправьсяНаПомощь #ОтправьсяЗаКреветками #ХештегиОбезумели #ХештегамНеМестоВТексте #Пофиг я заеду за тобой в семь, хорошо?

Селеста: Если хочешь. Спасибо, что подвезешь меня. Это очень учтиво с твоей стороны.

Джастин: А то. До скорого?

Джастин: Да.

Джастин: #ВообщеМнеНеНравятсяХештегиЯПростоНеМогуОстановиться

Джастин: Ладно, до вечера. Теперь точно ушел.

Джастин: Откладываю телефон в сторону.

Джастин: Уверен, что твои волосы выглядят чудесно. Не переживай.

Джастин: Хотя я понимаю тебя. Когда моя тетя не успевает зайти к парикмахеру, она все время беспокоится, что кто-нибудь заметит на ее голове седой волосок и весь мир взорвется. Или сожмется в точку. Одно из двух. Можно выбрать то, что будет смотреться эффектнее.

Итак… она встретится с Джастином, чтобы в последний раз обсудить Бартон и поесть уже ставших знаменитыми кэмптаунских креветок.

В шесть часов сорок пять минут Селеста уже восседала на банкетке у фортепиано в музыкальной комнате, находившейся недалеко от входной двери. Этим вечером она в первый раз надела свое белоснежное полупальто на пуговицах. Оно всегда очень нравилось Селесте, но ей было некуда носить такую стильную вещь. Сегодня же она решила, что нет причин его не надеть. Селеста натянула на руки подходящие белые перчатки, а на голову – шапку, и то и другое – с отделкой из искусственного меха. После катастрофы, произошедшей во время ее первой встречи с представителем колледжа, Селеста вознамерилась произвести на него правильное впечатление и показать, что она – ответственная ученица. По ее замыслу, белому ансамблю предстояло изгнать из головы Джастина воспоминания о том нелепом красном наряде, в котором она вернулась с прослушивания. Хотя Селеста не собиралась поступать в колледж Бартон, она хотела выглядеть собранной и ответственной. Так что тускло-розовый цвет волос был вполне уместен.

Со своей позиции она могла поглядывать в большое окно, чтобы не пропустить приезд Джастина, а также прятаться от родителей, которые этим вечером как будто обрели способность находиться в нескольких местах одновременно. Селеста не хотела, чтобы кто-то стоял у нее над душой – притом что последние несколько часов Эрин и Роджер буквально не давали ей дышать.

– Еще не приехал? – спросил ее папа, переступая через порог.

– Еще нет семи, – раздраженно отозвалась Селеста. – Он не приехал в шесть двадцать и в шесть тридцать четыре тоже, потому что мы договаривались не на это время. Хватит спрашивать.

– Извини-извини. Я просто поинтересовался.

Он подошел к банкетке, явно намереваясь присесть рядом с Селестой.

– Подвинься, малышка.

Она послушно подвинулась на край, освобождая для отца место перед пианино.

– Давненько ты на нем играла, а? – спросил он, нажав на несколько клавиш.

– Порядочно.

– Можешь сыграть сейчас что-нибудь коротенькое? Мне не хватает твоей музыки. – Роджер пролистал ноты, стоявшие на подставке. – Раньше ты так любила играть.

– А теперь не люблю.

Из коридора раздался голос Эрин:

– Он приехал? Мне показалось, что я слышала звук машины!

Роджер спрыгнул с банкетки и впился взглядом в окно сквозь планки жалюзи.

– А какая у него машина? Почему у нас на крыльце не горит свет? Быстрее, Эрин, включи его!

Селеста ударила пальцами по клавишам пианино, подчеркивая звуком каждое свое слово.

– С. Меня. Хватит. – Она говорила со всей серьезностью. – Мне непонятно, почему вы впадаете в такую истерию при мысли о представителе колледжа. Лично я спокойно подожду, пока за мной заедут. – Она бросила на родителей недовольный взгляд. – Позвольте мне это сделать?

Эрин прищурилась.

– Краска так и не смылась? Ничего страшного. Не переживай из-за этого.

– Цвет моих волос не имеет значения, когда речь идет о поступлении в высшее учебное заведение, – произнесла Селеста. – Я подожду на крыльце.

– Мне кажется, Джастин пригласил тебя не для того, чтобы… – начал Роджер.

– Хорошего вечера! – перебила его Эрин. Она схватила мужа за руку и потянула за собой прочь из комнаты. – Отлично вам повеселиться!

– Но тогда мы не увидим, когда… Ладно-ладно… Отлично вам повеселиться! – выкрикнул Роджер, уже исчезнув из поля зрения Селесты.

Наблюдения Селесты свидетельствовали, что девочкам ее возраста положено испытывать раздражение и презрение по отношению к своим родителям. За этот вечер она начала понимать, почему. Их хаотичная энергичность нисколько ей не помогала, потому что – хотя она не придавала этой ситуации чрезмерного значения – Селеста сама чувствовала себя неловко и сильно нервничала. Она не привыкла ужинать в людных местах – особенно вечером в пятницу – да еще и с другим человеком своего возраста. Который к тому же был парнем.

Однако его пол не имел значения, рассуждала она. Представители колледжа могли считаться существами среднего рода. Хотя Джастину эта мысль вряд ли понравилась бы. Он наверняка прикладывал усилия, чтобы сделать свою внешность такой притягательно мужественной. Взять хотя бы модно зачесанные волосы, приятную наружность, рубашки, рукава которых чудесно обтягивали его мышцы, при этом не выглядя слишком нарочито тесными. Они естественным образом подчеркивали его… Селеста тряхнула головой и приказала себе остановиться. Похоже, краска для волос проникла в ее мозг и препятствовала работе нейронов или что-то в этом духе.

Селеста увидела свет фар, приближавшийся к дому, и тут же бросилась на крыльцо, чтобы родители не успели снова на нее накинуться. Она напомнила себе, что ее ждет деловой ужин и решила относиться к нему именно так.

Пройдя по подъездной дорожке, Селеста увидела, что Джастин уже вышел из машины и ждет ее у пассажирской дверцы.

– Ты только взгляни на себя, блондиночка! – Джастин открыл дверцу, не сводя с нее взгляда. – И вовсе они уже не розовые. Не знал, что ты блондинка. Предполагал, что ты можешь быть брюнеткой. Или шатенкой. Знаешь, с такими темно-каштановыми волосами. Но теперь не могу представить тебя с другим цветом волос. Разве что кроме ярко-красного, который тоже смотрелся очень круто!

Без каких-либо предупреждений Джастин сделал шаг навстречу и обнял ее.

Селеста не знала, как ей реагировать. Ее руки оказались прижаты к бокам, так что невозможно было обнять его в ответ. Не то чтобы она стала это делать. У них были не такие отношения, чтобы обниматься. Возможно, в колледже Бартон особое внимание уделялось тактильному контакту, поэтому ученики и преподаватели постоянно заключали друг друга в объятия. В брошюрах об этом ничего не было сказано.

– Ты очень любезен, но мои волосы относятся к семейству розовоцветных. По-прежнему.

– Мне все равно. Выглядит красиво.

Джастин отстранился и положил руку на дверцу машины.

– Готова ужинать? Я умираю с голоду. На сегодняшнее мероприятие пришла куча выпускников колледжа. Его проводили в каком-то душном зале, напоминавшем рабочий кабинет эксцентричного миллиардера. Закуски не очень-то хотелось кусать… Что за предложение, а? В общем, еда была неинтересной, поэтому я не стал ее пробовать… Извини, я слишком много болтаю.

Джастин заставил себя замолчать и сделал глубокий, медленный вдох.

– Привет. Как твои дела?

Селеста села в «Тойоту» и улыбнулась. Сейчас ей было все равно, смотрят ли на них в окно ее родители. Она больше не волновалась.

#ЭтоНеСвидание

Джастин залпом выпил полстакана ледяной воды.

– Я говорил, что они острые. Как тебе?

– Я думаю, что кэмптаунские креветки на голову превзошли все ожидания, которые уже и так были весьма высоки.

Селеста уперла локти о стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок.

– И я удивлена, что ты не упоминал хрустящий хлеб, который подают вместе с ними. Эти вкусовые ощущения меня пьянят, если такое возможно.

– Хорошо. – Он откинулся на спину стула. – Мне нравятся девушки, которые любят поесть, а мы уже успели сделать три заказа. Жутко раздражает, когда приводишь девушку на ужин, а она весь вечер потягивает воду со льдом.

– Я никогда не потягиваю воду со льдом.

Они провели последние сорок минут за обсуждением… ну, учитывая склонность Джастина менять темы словно по щелчку пальца, они говорили обо всем на свете. Его энергия и неусидчивость немного напоминали Селесте Тигрулю из мультика про Винни-Пуха. Он все делал быстро: говорил, вдыхал аромат еды, постоянно жестикулировал. Она никогда не знала, какое направление примет их разговор в следующий момент или когда одна тема напомнит ему о какой-то другой. Но куда бы ни заводила их изменчивая и оживленная дискуссия, Джастин не отводил от Селесты глаз. Это было довольно приятно. Она решила, что он вел себя так со всеми, чем наверняка заслужил внушительный фан-клуб.

– У меня тут возникла идея, – прошептал он, наклонившись поближе. Селеста тоже была вынуждена наклониться, чтобы расслышать его слова.

– Какая?

Она заставила себя посмотреть Джастину в глаза, хотя это было непривычно и страшновато.

– Ты хочешь еще поесть?

– Предлагаешь заказать основное блюдо?

– Я не очень хорошо знаю Гарвард-сквер, – отозвался он. – Может быть, покажешь мне какое-нибудь интересное кафе, о котором никто не знает? Тебе наверняка известны все лучшие места. Давай начнем с пиццы!

– С пиццы, – зачарованно повторила она и подумала, что не ее вина, если она не может отвести взгляда от его хитрой полуулыбки, которая совершенно ее очаровала. Селеста думала, что, попробовав креветки, сразу вернется домой, но Джастину, видимо, хотелось произнести заключительную рекламную речь за пиццей.

– С пиццы, – еще раз проговорила Селеста. – Да, чудесная идея. Могу предложить «Пиноккио». Этот ресторанчик находится здесь уже много лет. Он расположен недалеко от улицы Джона Кеннеди, в очень живописном уголке.

– А почему его назвали «Пиноккио»? Там работают одни лжецы?

Селеста улыбнулась.

– Нет, хозяева хотят стать настоящими мальчиками.

– Может, они тебе так сказали, – подмигнул ей Джастин. – Но не стоит им доверять, потому что они врут!

– Пицца у них славная – это истина! Ради нее любое вранье можно пропустить мимо ушей. Только ресторанчик совсем небольшой, они главным образом специализируются на доставке, так что не ожидай чего-то особенного от интерьера.

– Пойдем!

Джастин резким движением выпрямился, тут же сбив рукой стакан. По столу расплескалась вода и раскатились кубики льда.

– Господи, неужели опять? Со мной все время так.

Селеста потянулась за салфетками.

– Ничего страшного.

Джастин покачал головой, лихорадочно помогая Селесте вытереть то, что представлялось возможным.

– Серьезно. Со мной нельзя никуда ходить. Такое позорище. На тебя попала вода? Ты, наверное, тоже промокла.

– Я совершенно сухая. Ты уронил стакан случайно, поэтому, пожалуйста, не надо переживать. Нечего плакать над пролитым молоком, и совершенно точно не стоит ощущать ни малейшего раскаяния из-за пролитой воды.

– Ты слишком хорошая. А я полнейший растяпа. Серьезно, меня нельзя брать с собой на люди.

– Джастин?

Он поднял на нее взгляд. Они оба держали в руках промокшие салфетки, и на лице Джастина была написана настоящая паника. Селеста ласково ему улыбнулась, а потом намеренно небрежным жестом опрокинула свой стакан.

– Ну вот. Теперь можем пойти есть пиццу.

Джастин ошарашенно посмотрел на стол и покачал головой.

– Ты потрясающая, – заключил он.

И они отправились есть пиццу. Селеста жевала свой кусочек и наблюдала, как Джастин поглощает тягучий сыр. Между укусами он промычал:

– Если любить еду, приготовленную лжецами, неправильно, я не хочу быть правым!

Он съел три кусочка, она – два. Удивительно, что Джастину не стало плохо – учитывая то, как быстро он проглатывал пищу. Они выбросили мусор в урну, и Селеста бумажной салфеткой стерла капельку соуса, упавшую ему на рубашку, не придавая большого значения тому, что делает.

– Конечно же, я весь испачкался едой. – Джастин закатил глаза.

– Тут всего лишь одно пятнышко. Оно похоже на марионетку. Это счастливый знак.

Она тут же убрала руку. Как странно, что Селеста могла позволить себе такой необдуманный жест. Она не имела на него права. А в следующую секунду поняла, что кончиками пальцев смахивает с его плеча непонятно как залетевшие туда крошки.

– К тому же это значит, что еда тебе понравилась. И что я выбрала хорошее место.

– Ты просто прелесть. – Джастин открыл для нее дверь. – Тогда выбери еще одно.

Селеста натянула перчатки. На улице было довольно прохладно.

– Ты еще не наелся?

Она попыталась натянуть шапку, не снимая перчаток, но Джастин, ничего не говоря, забрал ее и надел Селесте на голову.

– Конечно, не наелся. День благодарения был всего лишь разминкой. К тому же, хоть в Сан-Диего еда очень вкусная, я в основном питаюсь в универе. Дурацкая столовая! Так что мне нужно хорошенько наесться, чтобы дотянуть до рождественских каникул. В столовках никогда не дождешься нормального питания. Вот почему я подрабатываю представителем колледжа. Лишние деньги на нормальную еду!

Ах, да, вот и подтверждение того, что Джастин встретился с ней только ради работы. Было ли глупо с ее стороны хотеть, чтобы этот вечер подольше не кончался? И радоваться каждый раз, когда он заговаривал не про учебные курсы, публикации преподавателей в научных журналах или не про многочисленные достижения выпускников Бартона? Потому что именно это она и ощущала. Но теперь оставалось только ждать его торжественной речи, которая послужит сигналом к тому, что вечер пора завершать.

– Так куда ты поведешь меня дальше? – взволнованным голосом спросил он. – Господи, как же холодно. Я уже отвык от такой погоды.

Он дрожал, несмотря на то, что был одет в пуховик.

– Может, попьем горячего сидра в кафе «Алжир»?

– Давай, а где это?

Селеста зашагала по направлению к Брэттл-стрит.

– Ты никогда не бывал в «Алжире»? Его можно назвать местной достопримечательностью. Там экзотика и полумрак! – выкрикнула она, стараясь заглушить налетевший порыв ветра. – Стоит рядом с театром. Обслуживание там ужасное, но это часть традиции. Обязательно попробуй хумус и баба гануш. Или, если ты все еще испытываешь сильный голод, сэндвич с ягнятиной.

Джастин, шагавший рядом с Селестой, прижался к ней плечом.

– Начнем, конечно, с сидра. А потом уже перейдем ко всему, что ты сейчас перечислила.

Пробежавшись по ночному холоду, они вскоре уютно устроились в едва освещенном уголке кафе «Алжир». Они сидели среди темного дерева, как интеллигентные посетители, держали в руках кружки, от которых шел пар, и дули на ароматный напиток.

– Куда пойдем дальше? – Джастин сделал маленький глоточек обжигающего сидра.

– То есть ты считаешь, что все еще будешь голоден после того, как съешь все, что мы заказали?

– Именно так я и считаю.

Селеста на секунду задумалась.

– У меня есть план, который точно удовлетворит твои желания.

– Так, теперь мне не терпится услышать…

Джастин попытался подвинуться на стуле поближе к Селесте, но задел стол и чуть не перевернул кружки с сидром. Селеста захихикала, а Джастин робко улыбнулся.

– Понял, тебя уже ничем не удивишь. Давай, выкладывай свой злобный план.

– Он не злобный, он практичный. Если хочешь глубже понять истинную сущность Гарвард-сквер, я отведу тебя в одно место, которое мы с братом просто обожаем – «У миссис Бартли». Там мы закажем тебе бургер «Второй этаж на площади» – это дань памяти одноименному ресторану, которого больше не существует.

– И что в этом бургере такого особенного? Почему он лучше, чем «Макдоналдс»?

– Потому что в «Макдоналдсе» отвратительная еда. Мы никогда туда не ходим. Мы предпочитаем «У миссис Бартли». В бургере, который я для тебя выбрала, нет булочек – на листья шпината накладывается порезанное яйцо, бекон, грецкие орехи, помидоры, красный лук, а потом все это поливается заправкой с лимонным соком и уксусом.

Джастин сморщил нос и вздрогнул.

– По-моему звучит не очень.

– А я и не говорила, что будет вкусно. Я сказала, что ты глубже поймешь сущность Гарвард-сквер. Заказав данный бургер, ты получишь двойную дозу этой площади в одном блюде. Я бы порекомендовала дополнить это блюдо порцией сыра с плесенью.

– Тогда я последую твоему совету. Я тебе доверяю.

– Либо мы можем пойти в кафе «У Бена и Джерри» и заказать там «вермонстр». Это ведерко мороженого, включающее в себя двадцать порций, с разными видами сладких посыпок и соусов. Но учитывая то, что мы оба до сих пор дрожим, холодный десерт не кажется таким уж привлекательным, верно?

– Да уж, – согласился Джастин. – Давай купим его летом? – Он улыбнулся. – Кстати, на зимних каникулах я тоже буду дома. Знаешь, перед праздниками многие пакуют вещи и улетают на Карибы, но мы с семьей остаемся мерзнуть в Нидхэме.

Официант поставил на стол миску с хумусом. Джастин потянулся за питой и, махнув рукой, выронил вилку, которая со звоном приземлилась на пол. Официант бросил на него недовольный взгляд, и Джастин пробормотал извинения.

– Видишь? Я вечно раздражаю людей.

– Меня ты нисколько не раздражаешь, – заявила Селеста. – Мне нравится твой энтузиазм.

Он взял со стола несколько пакетиков сахара и принялся скручивать их и разворачивать снова.

– Ну да, конечно.

– Серьезно.

Селесте совсем не нравилось уныние, внезапно завладевшее им.

– Я перебиваю людей, спотыкаюсь и падаю – а еще не могу ни на чем сосредоточиться. Люди думают, что мне не важно их мнение, так как забываю задавать вопросы или не умолкаю, чтобы их послушать. Из-за этой ерунды я потерял миллион друзей. Да, еще я все проливаю. Как ты уже, наверное, заметила. – Он выдавил улыбку. – Всех своих учителей довел едва ли не до нервного срыва. В девятом классе почти что завалил несколько предметов… Ладно, не важно. Ты не обязана все это выслушивать. Прости.

– Твое поведение не вызывает раздражения, Джастин. – Селеста интуитивно накрыла ладонью его руку. – Это вовсе не так.

– Не знаю, как ты можешь так говорить.

– Я бы не стала тебе врать. Бывают ситуации, в которых уместна ложь во спасение, но это не…

– Селеста, ты очень добрая, но со мной правда очень тяжело. С этим ничего не поделаешь.

– Мне с тобой не тяжело.

– Почему?

– А по какой причине должно быть?

– Тебя не напрягают мои… особенности?

Его слова сбивали Селесту с толку.

– Почему меня должно напрягать, что ты – это ты?

– Ты сейчас так говоришь. Попробуй провести со мной побольше времени, и тогда поменяешь свое мнение. Поверь, от меня все устают.

– Ты поступаешь несправедливо. Ты только что попросил меня тебе поверить, – проговорила Селеста.

– И что?

– И при этом не веришь, когда я говорю, что мне с тобой не тяжело. Это нечестно.

Он рассмеялся.

– Ты же ходила в дискуссионный кружок, да? Кажется, мне об этом говорил декан. Тот, который декан Декан, помнишь? В общем, может, ты сейчас говоришь правду, но не исключено, что в будущем передумаешь. Если так произойдет, я не обижусь.

Селеста на секунду задумалась, а потом забрала у него смятые пакетики и достала из керамического держателя новые.

– Не исключено, что в молодости Декан изо всех сил пытался показать себя в разнообразных сферах деятельности, не связанных с деканатом, но потом вмешалась судьба, с которой было невозможно сражаться. Тогда он принял должность декана в колледже Бартон, и отныне студенты и коллеги смеются над его фамилией.

Селеста пригубила сидр и слизнула с губы капельку взбитых сливок.

– И я не передумаю, – добавила она.

– Меня иногда сложно выносить.

– Ладно.

– Я могу свести тебя с ума. У меня много причуд.

Селеста ждала, пока его доводы истощатся.

– Я очень стараюсь с ними справиться, – добавил Джастин.

Она кивнула.

– Ладно, достаточно жалоб. Не хочу испортить прекрасную часть вечера, посвященную хумусу. Мы заказали баба гануш? Мне он очень нравится! Баклажаны – это немного не мое, но…

Селеста оторвала кусочек питы, слушая Джастина и наблюдая за ним. Когда он замолчал, чтобы перевести дух, она отважилась задать вопрос, которого избегала весь вечер.

– Джастин, у меня есть к тебе вопрос.

– Да? Давай!

– Почему ты за весь вечер ни разу не спросил меня, буду ли я поступать в Бартон? И ни разу не упомянул о его достоинствах?

– Прости. Я замучил тебя своим нытьем, а ты его терпела и так мило меня утешала. Я не подумал, что у тебя остались какие-то вопросы. Спрашивай. Я готов.

В этот момент Селесте стало ясно, что Джастин пригласил ее не для того, чтобы рекламировать Бартон. Она так и не поняла, зачем он ее позвал, но ее это больше не волновало. На самом деле вечер проходил просто чудесно.

– Вообще-то, нет. У меня нет вопросов. – Селеста улыбнулась.

Потом они съели по бургеру и зашли в «Старбакс» (кофе оказался хорошим, но пенка не могла похвастаться ни единой полярной совой), после чего Джастин отвез ее домой.

Всю дорогу они молчали. Иногда тишина в присутствии другого человека бывает невыносимой, а иногда – комфортной. Эта тишина была комфортной. Замкнутое пространство машины казалось Селесте укрытием, в котором было место только для них двоих, и здесь она чувствовала себя в безопасности. Она была под защитой. Селеста не ожидала, что ощутит подобное, но это, бесспорно, происходило. Она зачарованно наблюдала за тем, как Джастин ведет машину, аккуратно объезжая другие автомобили и останавливаясь перед пешеходами, – это создавало невероятный контраст по сравнению с другими, более хаотичными сторонами его личности. Селесте нравилось, что во время вождения лицо Джастина приобретало расслабленное, задумчивое выражение. Она обернулась к окну и окинула взглядом темное небо, слушая наполнявшую машину музыку. Она не знала эту песню, но слова проникали ей в самую душу. Возможно, даже слишком глубоко.

– Я не знакома с этим музыкальным произведением, Джастин. Что мы сейчас слушаем?

– Вот это? Называется «Сиять». Поет Дэвид Грей. Мне нравится его музыка, а это одна из моих любимых песен. Она немного грустная, но мне кажется, в ней много надежды. Я думаю, он хочет сказать, что любовь – сложная штука. Что жизнь – сложная штука. Иногда нам приходится идти по непростому пути, но мы всегда можем проявить волю к жизни и быть счастливыми, несмотря на сложности. Мы сами делаем выбор. Не знаю… С музыкой постоянно так. Можно придать ей любой смысл, какой только захочешь. Но образ птицы, восстающей из пепла, всегда меня цепляет. – Он затормозил перед домом Селесты и добавил: – Каждому из нас приходится что-то преодолевать, правда?

Она кивнула.

– Правда.

В машине было уютно и хорошо, и Селесте не хотелось уходить; когда Джастин выключил зажигание и выбирался наружу, ее охватила некоторая меланхолия. Она отстегнула ремень, но Джастин обошел машину и открыл ей дверцу прежде, чем она успела дотянуться до ручки. Стоял ужасный холод – по ощущениям Селесты, за десять минут пути от Гарвард-сквер температура упала еще ниже. Выходя и машины, она проговорила:

– Большое спасибо, что на этих выходных поделился со мной информацией о колледже Бартон, и, конечно, за сегодняшний вечер. Пожалуйста, передай мои благодарности комитету по приему абитуриентов. Для меня очень ценно и лестно ваше внимание. Я отнесусь к колледжу Бартон так же внимательно, как вы отнеслись ко мне.

Джастин захлопнул дверцу, и Селеста поморщилась.

– А. Да, конечно. Я, эээ… я провожу тебя до двери.

– Это очень любезно с твоей стороны. Спасибо.

Она зашагала в сторону крыльца – так медленно, как только могла. Добравшись до освещенной фонарем двери, они остановились. Селеста взглянула на Джастина. Его выражение лица было трудно разгадать, но он не отводил от нее глаз. Они оба молчали, и Селеста не знала, что с этим делать. Тогда она попыталась достать ключ из кармана полупальто, не снимая перчаток, но ей это не удалось.

– Давай я.

Джастин положил руку в ее карман и попытался нащупать ключ. Она чувствовала себя восхитительно, стоя так близко к этому парню, а от прикосновения его руки к ее талии – пусть и через ткань – у нее самым приятным образом закружилась голова. Селеста начала надеяться, что он никогда не найдет ключ и они проведут на этом крыльце вечность. К сожалению, этого не произошло.

– Хочешь, я открою дверь? – спросил он.

В свете фонаря голубые глаза Джастина приобрели поразительный стальной блеск. А его волосы насчитывали множество оттенков. Основным был светло-каштановый, но также виднелось несколько прядей посветлее, а от виска бежало несколько темных дорожек…

– Селеста?

– Да, спасибо. – Она резко вернулась к реальности. – Сегодня выдался невероятно холодный вечер, не правда ли?

Джастин повернул ключ именно так, как было нужно, чтобы замок открылся легко и бесшумно. Толкнув дверь и вручив Селесте ключ, он отошел назад, чтобы она могла пройти мимо него, а потом засунул руки в карманы.

– Мне… Мне пора идти. Я и так тебя задержал.

Войдя в коридор, она обернулась.

– Я очень приятно провела этот вечер. Спасибо, что уделил мне время.

Что ж, он обнял ее в начале вечера, поэтому будет логично, если теперь она сделает то же самое. Сосредоточившись на верхней пуговице его куртки, смотреть на которую оказалось легче, чем ему в лицо, она потянулась руками к плечам Джастина, придвинулась ближе и прижалась к нему.

Это должно было быть короткое, дружеское объятие.

Но в следующее мгновение она обнаружила, что ее щека лежит на его плече, и почувствовала запах его лосьона после бритья. Руки Джастина обвили ее талию. Селеста закрыла глаза и прижалась к нему сильнее. Он прижался сильнее в ответ.

Наконец она сделала шаг назад и произнесла:

– В общем, еще раз спасибо за этот вечер. Мне было очень приятно с тобой познакомиться, Джастин. Надеюсь, оставшаяся часть выходных пройдет для тебя прекрасно.

Он улыбнулся.

– Доброй ночи, Селеста.

– Доброй ночи, Джастин.

Она закрыла дверь и тут же бросилась в музыкальную комнату, где стояла темнота. Прижавшись спиной к стене у окна, она перевела дыхание. Потом выждала пару секунд и, обернувшись, бросила взгляд сквозь планки жалюзи. Ей было необходимо посмотреть, как он от нее уходит.

Нет, он не уходил от нее. Эта фраза звучала чересчур театрально, не говоря уже о том, что совершенно не отражала реальности. Он не уходил от нее; он ехал домой. А потом возвращался в Калифорнию. Где жил и учился.

Джастин шел по направлению к своей машине быстрым шагом. В фильмах парень всегда оборачивался на прощанье, но Селеста не знала, тот это случай или нет. Она не понимала, что означает этот вечер и что означает для нее сам Джастин. Но она хотела, чтобы он обернулся.

Джастин этого не сделал.

Но, добравшись до водительской дверцы, он дважды вскинул руку в воздух в победном жесте. И в тусклом свете луны Селеста различила, что он улыбается.

Восстание

Декабрь. Пора снега и льда. Ночное небо, захватившее утро и покушающееся на день. Селеста задумалась бы о покупке светильников, которые имитируют дневной свет и помогают бороться с депрессией, если бы не Джастин. Постоянная переписка с ним поднимала ее настроение значительнее, чем она могла представить. Было что-то прекрасное в том, чтобы, проснувшись с утра, находить в электронном ящике его ночное письмо или получать от него СМС с изображением кофейной пенки.

Сегодня сообщение пришло во время перемены. С экрана телефона ее приветствовала фотография, изображавшая особенно буйный вихрь шоколадных росчерков.

Джастин: А теперь приступим к пеночно-соусному тесту Роршаха.

Селеста: Правильно ли я поняла, что ты хочешь узнать о состоянии моей психики, основываясь на том, какую картинку я увижу на этой фотографии?

Джастин: Да! Давай же! Подыграй мне.

Селеста: Если ты настаиваешь. Я считаю, что этот эксперимент настолько же научно обоснован, как гадание на чаинках, но все-таки уступлю.

Джастин: У тебя тридцать секунд на ответ. Не думай слишком тщательно. Скажи, что ты видишь.

Селеста: Если ты сейчас размахиваешь руками, пытаясь произвести загадочное, мистическое впечатление…

Джастин: Прости-прости. Продолжай.

Селеста: Я вижу гнома на доске для серфинга.

Селеста: Или, может быть, иероглифы, которые в переводе означают: «Заблудившись, вы выйдете к храму альпийской овцы».

Джастин: Потрясающе! На основе твоей интерпретации могу сделать вывод, что ты женщина с необычными религиозными верованиями, обладающая латентным желанием заниматься водными видами спорта вместе с керамическими фигурками.

Джастин: Нужно заскочить в душ перед уроками.

Джастин: Скучаю по тебе.

Селесте ужасно хотелось закричать и начать размахивать телефоном перед лицами одноклассников, но вместо этого она лишь закусила губу, чтобы сдержать улыбку. Разумеется, ученикам, пришедшим на урок химии, не было интересно, что по ней скучает какой-то мальчик. Однако для Селесты это стало событием необычайной важности. Она перечитала эти три слова – такие простые и в то же время трогательные. Скучаю по тебе. Она села на свое место за партой и написала ответ, ощущая смесь неловкости и безудержного счастья.

Селеста: Я тоже по тебе скучаю. Хорошего дня в школе!

– Селеста, отложи телефон, или я его заберу. – Учитель нахмурился, а потом снова повернулся к доске. – Усаживайтесь быстрее. Урок уже начался.

Зик – барабанщик группы «Отвал башки», прослушивание в которую провалила Селеста, – на цыпочках зашел в класс и проскользнул на свое место так, что учитель его не заметил. Селеста сидела как раз за ним, и он протянул руку через плечо, бесшумно приложив ее к ладони Селесты. Уже второй раз за день она попыталась сдержать улыбку, а потом легонько хлопнула по его руке. Теперь она знала, что это не называется «залепить пятерней». Тем не менее подобный жест не вполне соответствовал тому, как Мэтт описывал выражение «дай пять», так что она решила в будущем уточнить его значение. Как бы то ни было, она все сделала правильно.

Сегодня Селеста испытывала трудности с концентрацией, что было довольно странно. Она умела сосредотачиваться на материале урока и растворяться в нем – это всегда оставалось ее сильной стороной. Но сегодня Селесте мешали мысли о социальных контактах, что было для нее чем-то новым и незнакомым. Они вытесняли из ее головы даже самые трудные и занимательные химические уравнения. Но ничего страшного. Она могла позволить себе отвлечься на один урок, если ей этого хотелось.

Так она и поступила. Ей хотелось думать о Джастине, его письмах и пролитых стаканах. О том, как идеально светло-коричневые брови обрамляют его бледно-голубые глаза. Ей нравились его брови, что звучало глупо. Кто сходит с ума по бровям другого человека? Но они правда были прекрасны. И его руки тоже. Наверное, все дело в том, что в тот вечер, когда они гуляли по Гарвард-сквер, он постоянно жестикулировал, и в итоге она много времени провела, наблюдая за его руками. Ей казалось, что все его жесты полны изящества. И вообще все движения, которые он совершал.

Внезапное осознание вырвало Селесту из мечтательного оцепенения. Джули была права: Селеста влюбилась.

В первый раз.

В самый прекрасный и сокрушительный первый раз.

Джастин учился в колледже, где его наверняка окружала толпа веселых и общительных девушек. Селеста не могла составить им конкуренции. Если посмотреть на вещи реалистично, он был невероятно милым парнем, которому она нравилась исключительно по-дружески. В ее жизни давно не было такого общения – и ни единого раза с мальчиком. Следовательно, они могли продолжать обмениваться эсэмэсками и электронными письмами на расстоянии в том же виде, что и сейчас. Кто знал, увидятся ли они когда-нибудь снова?

Селеста должна была признать: вероятно, им лучше остаться друзьями по переписке. Так она почти ничем не рисковала и могла с высокой вероятностью рассчитывать на то, что их общение продолжится.

Но, ох, как же ей хотелось снова его увидеть. И еще раз понаблюдать за его движениями.

Прозвенел оглушительный звонок на перемену, заставивший Селесту подскочить на стуле.

Она бросилась к своему шкафчику; ей не терпелось дочитать книгу. Сейчас был один из тех дней, когда она испытывала невыразимую благодарность за то, что существуют электронные книги. Не то чтобы она стыдилась «Унесенных ветром», но, учитывая, что обычно читала классические шедевры литературы в потрепанных обложках, ей было неловко, что ее застанут за чтением того, что скорее сравнимо с мыльной оперой. Но эта история была такой романтичной. Селеста решила, что Скарлетт выжила из ума. Эшли казался ей безвольным болваном, и она никак не могла поддержать безумное поведение Скарлетт и многие ее возмутительные решения. Тем не менее Селеста не могла отложить книгу ни на секунду. Пылкая страсть, отчаянное стремление Скарлетт добиться желаемого на фоне трагических событий Гражданской войны? Такому сюжету невозможно было противиться.

Селеста поспешно закинула сумку в шкафчик и достала оттуда обеденную карту и планшет. Если она поторопится, то успеет занять маленький столик у выхода и сесть спиной к остальной части столовой. Она лишь недавно перестала обедать в классе театрального мастерства, но, на ее взгляд, это была необходимая перемена. Желание прятаться в костюмерной граничило с чудаковатостью, и, если честно, Селеста испытывала стыд из-за фиаско с прослушиванием в группу. Кроме того, в столовой были настоящие окна, и проникавший в них свет мог обеспечить ей необходимую дневную дозу витамина D.

Однако после всего пяти минут чтения Селеста поняла, что не может сосредоточиться из-за разговора за соседним столиком.

– Откуда я, черт возьми, должна знать, как заполнять эти дурацкие заявления в колледж? Я понятия не имею, чего они хотят.

Послышалось недовольное ворчание, за которым последовал театральный вздох.

– Скажи, да? А это личное эссе вообще невозможно написать! У меня осталось три недели, чтобы все закончить. Я не справлюсь, – сказал другой голос.

– А что, если я вообще никуда не поступлю? Придется целый год сидеть дома? Господи, убей меня.

Селеста заполнила все заявления еще несколько месяцев назад. Она закончила эту работу настолько рано, что могла бы подать документы на досрочное поступление, но не стала, так как до сих пор понятия не имела, какой колледж выбрать. В этом месяце они с Эрин съездили в университет Пенсильвании и в Принстон. Обе поездки прошли замечательно. Точнее, должны были пройти замечательно. Селеста не хотела лгать себе: к своему страшному удивлению, она не чувствовала ни малейшего вдохновения. Вероятно, она не сможет представить себя ни в одном колледже и просто выберет что-нибудь, когда наступит время.

Недовольные голоса за соседним столиком не затихали. Селеста больше не могла сдерживаться. Она отодвинула стул и сделала несколько шагов в сторону трех несчастных девушек, ни одна из которых даже не притронулась к своему обеду.

– Привет! – поздоровалась Селеста.

Она не очень-то много общалась с Даллас. Точнее вообще не общалась. Но теперь, когда стояла перед их столиком, нельзя было просто взять и трусливо сбежать.

– Извините, пожалуйста, что перебиваю, но на таком маленьком расстоянии было невозможно не услышать ваши скорбные речи. Я могу помочь, если хотите.

– Привет, Селеста! – Даллас устало улыбнулась. – Это Ли-Энн и Дженнифер. В каком смысле ты можешь помочь?

– Я готовилась к подаче заявлений в колледжи последние пять лет своей жизни. И провела масштабное исследование стратегий успешного поступления. Если хотите, могу вам помочь.

Сердце Селесты бешено колотилось, а голос страшно дрожал, но она не собиралась позволить этим физическим реакциям на страх ей помешать. Она только что инициировала общение со сверстниками – в первый раз за много лет, – хотя понятия не имела, что могло подвигнуть ее на такую глупость.

– Процесс подачи заявлений внушает ужас и даже может ухудшить самооценку. Вы однозначно можете рассчитывать на мою консультацию, если это вам интересно.

– Серьезно, подруга? – Даллас округлила глаза и пихнула локтем девушку, сидевшую справа. – Ли-Энн, может, это сон? Серьезно, Селеста, мы только вчера вечером говорили, как нам нужен тренер по поступлению в колледж или что-то в этом духе. И тут к нам подходишь ты!

Ли-Энн прижала руку к груди.

– Ты правда поможешь? Мои родители плохо разбираются в этих делах, а школьный консультант снова и снова повторяет одно и то же. Быть собой, говорить от всего сердца, бла-бла-бла. Это никуда меня не приведет. Уже почти зимние каникулы. Время поджимает.

Дженнифер выдвинула свободный стул и жестом пригласила Селесту присесть. Та опустилась на предложенное сиденье, хоть и немного нервно.

– Я ходила к этому консультанту сто тысяч раз, но он ничем не помог. А еще мне кажется, что я завалила собеседования. Я не знаю, чего они от меня хотят.

Глядя в полные отчаянья глаза Дженнифер, Селеста не на шутку разозлилась. Почему их дорогостоящая частная школа так ужасающе подводила этих учениц? Вероятно, администрация полагала, что высокие оценки и аттестат этого уважаемого учебного учреждения гарантируют поступление в тот или иной хороший колледж.

Она еще не успела собраться с мыслями, когда кто-то похлопал ее по плечу.

– Селеста! Привет!

Она обернулась вправо и увидела, как мимо проносится Зик.

– Зик! – крикнула она. – Подожди!

Он сделал пару шагов назад.

– Что такое?

– Тебе может быть интересен этот разговор, учитывая то, что мы обсуждали в прошлом месяце. Я как раз предлагала девушкам за этим столом свою помощь в оформлении заявлений в колледж. Если вам еще не представлялось случая пообщаться, пожалуйста, познакомься с Даллас, Ли-Энн и Дженнифер. Не желаешь к нам присоединиться?

– Привет, дамы!

Зик покопался в рюкзаке и вынул оттуда неаккуратную кипу бумаг.

– Вот все мои попытки написать эссе. Получилось ужасно, я знаю. И список внеклассных занятий у меня не очень. «Барабанщик в никому не известной группе» – не слишком-то впечатляет.

– Я с радостью взгляну на то, что ты написал, и внесу свои предложения. – Селеста поудобнее подвинула стул. – Крайние сроки сдачи заявлений быстро приближаются, поэтому как вы смотрите на то, чтобы на этой неделе каждый день встречаться после школы? Разумеется, когда мы должным образом снабдим вас качественными эссе и прочим, поступление в разные колледжи покажется вам простой задачей.

– Ты разбираешься в том, как подавать документы на стипендию и финансовую помощь? – спросил Зик. – Я ничего не понимаю в этих бумагах. Там все так сложно.

– Я однозначно могу просмотреть всю доступную информацию и помочь тебе. Это не проблема.

Селеста понимала, что ей придется провести внушительное исследование по обоим вопросам, но ей это было лишь в радость.

– Ладно, где встречаемся? – спросила Ли-Энн. – Наверное, можно в школьной библиотеке.

– Господи, я так устала сидеть в школе! – воскликнула Даллас. – Давайте где-нибудь еще? Не знаю, может, в кафе?

– Нее, там слишком шумно. – Дженнифер сдула челку с глаз.

– Можно собраться у нас на репетиционной точке, – предложил Зик. – Хотя на самом деле это гараж.

– Ты играешь в группе? – оживилась Даллас. – Круто, чувак!

Зик поправил ремень от сумки на плече и улыбнулся.

– Мы стараемся.

– Мы можем поработать у меня дома, – быстро проговорила Селеста. – Сегодня вечером. Места на всех хватит, и там будет удобнее, чем в библиотеке или гараже, хотя оба этих помещения хороши для своих целей.

– Отлично, – улыбнулась Даллас. – Это очень крутое предложение, Селеста. Пойдет, если мы будем у тебя где-то в шесть?

– Я принесу газировку, – сказала Ли-Энн. – И если вы разрешите мне позвать мою подругу Эмбер, я попрошу у нее приготовить нам печеньки с двойным шоколадом. Они просто офигенные!

– Разумеется. Буду рада, если Эмбер к нам присоединится. Я буду рада абсолютно всем.

Селеста приглашала гостей к себе в дом. Много гостей. Эта мысль радовала ее и одновременно пугала. Но больше все-таки радовала.

– Сегодня понедельник, и я могу с уверенностью сказать: если мы будем работать каждый день, к вечеру пятницы все ваши заявления будут готовы. И колледжи будут сражаться между собой, чтобы заманить вас к себе!

Селеста откинула со лба выбившуюся из хвостика прядь волос и принялась взволнованно ждать их реакции.

– Круто. Скинь свой адрес в СМС, и мы приедем к тебе вечером, – сказал Зик. – Я привезу пиццу. Хочешь что-нибудь еще?

– Сегодня вечером достаточно будет ноутбуков. – Селеста на секунду задумалась. – Но я очень люблю пиццу с беконом, если никто не возражает.

– Без проблем, – сказал Зик, поднимаясь из-за стола. – У тебя есть любимая пиццерия?

– Мне нравится «Пиноккио», если вы не против.

– Все, что угодно для тренера Уоткинс. Ну все, мне нужно пораньше на французский. До скорого!

– Я тоже пойду, – сказала Ли-Энн. – Понятия не имею, как спрягать глаголы в будущем совершенном времени. Еще раз спасибо, Селеста. Ты просто чудо, что все это предложила!

Селеста нерешительно помахала рукой им вслед. Какая удивительная беседа у нее выдалась.

Даллас проводила глазами Зика, а потом обернулась к Селесте.

– Почему ты не разговариваешь со мной после того, как я дала тебе ту книгу? – напрямую спросила она. – Я получила от тебя только одно сухое СМС.

Селеста не была к этому готова.

– Я прошу прощения.

Даллас скрестила руки на груди.

– Если ты не хочешь со мной общаться, ничего страшного. Я понимаю.

Селеста покачала головой.

– Дело вовсе не в этом. – Она медленно опустилась обратно на стул, обдумывая свой ответ. – Я не была уверена в том, что ты искренне желаешь со мной дружить.

– А я желала.

– Еще раз прошу прощения.

Даллас внимательно осмотрела свои длинные ногти, покрашенные в темно-сливовый цвет. Кончик каждого из них украшал маленький камешек, имитирующий бриллиант.

– Значит, если я дам тебе почитать еще одну книгу, ты станешь отвечать на мои эсэмэски? И вернешь книгу обратно?

– Да, – произнесла Селеста, краснея. – Как ужасно с моей стороны не отдать тебе ту книгу! Мне очень стыдно. Я бы хотела порекомендовать тебе книгу в ответ. Как символ моих извинений и искреннего намерения дружить.

– Да? Какую книгу?

– Ты читала Маргарет Митчелл?

Даллас покачала головой.

Селеста улыбнулась.

– Тогда могу предложить невероятно эпичную сагу, которая очень тебе понравится. Я передам тебе свою бумажную книгу сегодня вечером.

– Хорошая романтическая история мне сейчас не помешает. Мы с Троем расстались несколько недель назад.

– Я этого не знала.

– Если бы ты со мной общалась, то знала бы. – Даллас подмигнула ей. – Но теперь знаешь.

– Мне очень жаль это слышать. У меня сложилось впечатление, что он тебе нравился. Ничего страшного – мы так загрузим тебя на этой неделе, что на сердечные терзания не останется времени.

– Крутотень!

Даллас отошла на несколько шагов, а потом обернулась:

– Я реально рада, что мы сегодня потусим!

– И я реально рада, – отозвалась Селеста. – Настоящая крутотень.

Она вернулась за свой стол. Хотя она и осталась одна, ее не терзало одиночество. Селеста не совсем понимала, что чувствует. Но была спокойна. Она нашла равновесие.

По крайней мере, она так думала, но потом ей понадобилось три попытки, чтобы ввести на планшете правильные логин и пароль. Селеста заставила себя сосредоточиться. Ей нужно было что-то наподобие плана урока. Следующие пять минут она провела, уставившись на мигающий курсор, который ввел ее в состояние, похожее на транс. Что она будет делать? Раздаст распечатки конспектов? Ребята заскучают. Они успели насмотреться на сухие описания, да так, что на всю жизнь хватит. Ей нужно было объяснить им все по-человечески. Она могла бы составить образец и пояснить им все пункты от начала до конца.

Селеста пошевелила пальцами ног и открыла браузер. Например, она может сама заполнить еще одну заявку. Скажем, в колледж Бартон. Как один из вариантов. Первый попавшийся колледж. Она могла бы составить заявление куда угодно. Почему бы не в Бартон? У нее дрожали пальцы, пока она создавала имя пользователя и пароль, что было ужасно глупо, потому что она мастерски умела заполнять формы для поступления. И никто не станет заставлять ее нажимать на кнопку, чтобы на самом деле отправить заявление.

Заходить так далеко не было необходимости.

* * *

В тот вечер к ней в гости пришли шестнадцать человек. Люди пригласили своих друзей, которые позвали своих друзей. Когда Селеста сказала, что будет рада «абсолютно всем», ей и в голову не могло прийти, что их компания вырастет до такого числа. К счастью, в ее гостиную вместились все – они сидели на диване, в двух креслах и на полу. Каждый раз, когда кто-то звонил в дверь, Эрин и Роджер удивлялись не меньше Селесты.

– Почему ты раньше не приглашала к нам своих друзей? – спросил отец. – Мы так давно хотели познакомиться с твоими товарищами.

– Я… ценю свое личное пространство, – пробормотала Селеста себе под нос. – Сейчас важнее другое: у нас недостаточно еды и напитков для наших гостей. Скоро эта проблема перерастет в катастрофу. Лишь несколько человек принесли с собой – вроде бы это называется «что-то пожевать». Наши запасы успели упасть до критической отметки, хотя мы еще даже не начали работать.

– Твои родители всегда тебя спасут. Мы с Эрин съездим в супермаркет за едой для перекуса и купим еще пиццы.

– Спасибо. Это очень мило с вашей стороны. Сможете еще взять картонных тарелок и стаканчиков? – Селеста сжала руки в кулачки и потрясла ими. – Пора начинать.

– Это так здорово! – Эрин вскинула руку в ободрительном жесте, заставив Селесту закатить глаза. – Молодые люди собираются вместе для общего дела. Это напоминает мне антивоенные собрания из шестидесятых. Ох, опять в дверь звонят!

– Я открою, – быстро проговорила Селеста и выбежала из гостиной. Эрин могла на радостях заключить в объятия следующего человека, который войдет в их дом.

К невероятному облегчению Селесты, на пороге стояла Даллас. Ее гостиную оккупировали незнакомцы, и присутствие Даллас вселяло в нее уверенность.

– Ты снова сменила цвет волос. Лавандовый тебе очень к лицу.

– Спасибо, малышка. – Даллас покачала головой. – Мне хотелось чего-то нового. Вот, я принесла желейных рыбок. – Она продемонстрировала свою сумку. – И другие вкусняшки.

– Спасибо. Пожалуйста, чувствуй себя как дома, – нервно произнесла Селеста.

Даллас прошла в гостиную вслед за ней. Селеста обвела взглядом море лиц и остановила его на Зике. Он округлил глаза и слегка наклонил голову влево, где оставалось свободное место.

Аккуратно обходя гостей, Селеста провела Даллас к журнальному столику.

– Вот подходящее место, где ты можешь присесть. Рядом с Зиком. Он – барабанщик в группе «Отвал башки», вы с ним сегодня встречались. Зик, я уверена, что ты помнишь Даллас.

Даллас и Зик не отводили друг от друга глаз, по всей видимости, временно лишившись дара речи.

Селеста откашлялась.

– Может быть, ты предложишь Зику что-нибудь перекусить?

– Хорошо, – проговорила Даллас, не шевелясь.

– Зик, не хотел бы ты попробовать сладости, которые называются желейными рыбками? – Селеста взяла сумку из руки Даллас и нахмурилась. – Или маринованную зеленую фасоль? Или консервированную чернику?

– Все это звучит потрясающе, – едва дыша, произнес Зик.

Казалось, Даллас вот-вот упадет в обморок.

Селеста положила руку на спину Даллас и слегка подтолкнула ее вперед.

– Тогда замечательно. У нас такой разноцветный ассортимент закусок. Почему бы тебе не присесть? Мы можем приступать к работе.

Селеста пробралась к концу гостиной и обвела собравшихся взглядом. Все поняли, что работа над заявлениями вот-вот начнется, и болтовня тут же затихла. Перед Селестой стоял выбор: упасть в обморок от ужаса или выдержать это испытание с честью. Но она сама вызвалась помочь, и теперь все эти люди на нее рассчитывали. Падать в обморок было не очень умным поступком. А Селеста была умна.

Поэтому она повернулась лицом к зрителям и выдавила улыбку.

– Всем привет и добро пожаловать! Не думала, что сегодня нас будет так много, но я изо всех сил постараюсь рассказать вам все, что знаю о том, как заполнять заявления в колледж.

Она сделала глубокий вдох. Ее гости выглядели более испуганными, чем она сама. Селеста должна была вдохновить их и вселить в них уверенность – именно это она и сделает.

– Этот процесс способен нагнать ужас на каждого. Школьные консультанты искренне пытаются помочь, но их советы часто оказываются банальными и однотипными. Будущее каждого из нас пока не предопределено. Мы не знаем, где будем находиться в следующем году, где будем строить свою новую жизнь. Мы все стоим на пороге кардинальных перемен. Селеста слышала, что ее голос звучит все громче и увереннее. – Очень важно, чтобы у вас был выбор, поэтому мы будем вместе работать над тем, чтобы увеличить ваши шансы на поступление в разные колледжи, отправив им самые завораживающие заявления, какие они только видели. Мы поможем сами себе и своим товарищам! Мы больше не позволим, чтобы от нас отмахивались! Мы должны победить систему и отправиться за своей мечтой!

– Правильно, тренер! – выкрикнул парень, которого она едва знала. – Сделаем это!

Он несколько раз громко хлопнул в ладоши, и вскоре к аплодисментам присоединилась вся комната. Люди аплодировали ей. Селеста почувствовала, что ее щеки скоро станут краснее консервированной вишни, которую принесла Даллас, и смущенно махнула рукой. Но все-таки чувствовала, что происходит нечто чудесное. Она обдумает все это потом. Сейчас ей предстояло возглавить революцию.

Селеста подняла кулачок в воздух.

– Грядут большие перемены!

Ясность

Ледяной дождь стучал по стеклу в комнате Селесты. Она опустила голову обратно на спинку уютного кресла и поежилась. Сегодня ей никак не удавалось согреться. Даже пушистые шерстяные носки не помогали. Приближались печальные месяцы – январь и февраль, – поэтому теперь погода будет лишь ухудшаться. Зимние виды спорта были не в репертуаре Селесты, но она уже начала подумывать, а не заняться ли ей сноубордингом или подледной рыбалкой, чтобы радоваться ужасной погоде.

Тепло. Она сейчас убила бы за дуновение теплого ветерка и за солнце на небе. Селеста усмехнулась. Она все-таки заполнила заявление в колледж Бартон. Не то чтобы это было настоящее заявление, так как она его не отправила, но на прошлой неделе оно послужило прекрасным образцом для ее друзей. Наверное, их еще нельзя было назвать друзьями. Для ее товарищей по обучению. Кем бы они ей ни приходились, они провели у нее в гостях все вечера с понедельника по пятницу и составили неплохие заявления. Никто ни разу не сказал ничего плохого и никак ее не поддразнивал. Никто не отпускал саркастичных или критических замечаний. Наоборот, они шутили, смеялись и работали изо всех сил. Теперь ей было с кем сидеть на уроках и за обедом. Не исключено, что ребятам пришлось включить ее в свой круг, так как им было неловко, что она каждый вечер засиживалась допоздна, проверяя их эссе. Возможно, все дело было в этом. А может быть, они все-таки стали ей друзьями? Как бы то ни было, Селеста, к своему удивлению, обнаружила, что она благодарна им за общение. Оказалось, что впустить социальные контакты в свою жизнь легче, чем избегать их.

Селеста осознала еще одну вещь: все это время она не была ни красноволосой рокершей, ни йогиней и ни кем другим – лишь самой собой. И катастрофы не случилось. Любопытное открытие.

Порыв ветра ударил по оконной раме, разбив об нее падавшие с неба кристаллики льда. Сейчас Сан-Диего казался ей не таким плохим выбором. Она из любопытства залезала на метеорологический сайт, чтобы узнать, что за ужасная погода выпала сегодня на долю калифорнийцев.

– Ох, бедняжечки! – воскликнула она. – Неожиданное похолодание с температурой двадцать пять градусов? Как не повезло-то!

Но Селеста понимала, что несправедливо злиться на жителей Сан-Диего. Нельзя винить их, если им хватило здравого смысла не жить в арктической тундре, каковой сейчас казался Бостон.

На иконке электронной почты высветилась белая единичка, обведенная в красный кружок. Каждый раз, когда приходило новое сообщение, желудок Селесты начинал выделывать безумные кульбиты, и это уже выходило далеко за грани допустимого. Нельзя так сходить с ума из-за числительного, выделенного ярким цветом. Серьезно. Что за неподобающее поведение? И вообще, не исключено, что ей пришел спам.

Но это был не спам. Ей пришло то, что за последние месяцы начало казаться ей самым прекрасным видом электронных посланий.

Селеста!

Привет! Как дела? Ты сейчас в школе, так что должна внимательно слушать учителей, а не читать это письмо. Конечно, если ты не сидишь на нудной лекции о хлорофилле или о чем-то таком. Кого волнует хлорофилл? Хотя некоторых людей, наверное, волнует. И растения тоже. Они любят хлорофилл и могут самым возмутительным образом часами болтать о том, как они прекрасны. Вы только посмотрите, сколько в нас сексуального зеленого пигмента и всего такого! Мы можем похвастаться самой крутой биомолекулой в округе! И даже не спрашивайте о нашей способности к фотосинтезу. Кто еще умеет делать энергию из света? Кто, а? Вот именно. Никто. По крайней мере, мы о таких не знаем. Ладно, мы знакомы не со всеми на свете, но точно можем сказать, что производим энергию гораздо более удивительным способом, чем смог бы кто-нибудь другой. На самом деле, чтобы почтить наше великолепие, придумали особый праздник. Вы не знали? Да-да. Он называется хлорофиллождество и празднуется в августе, потому что в этом месяце нет никаких других праздников. Разумеется, мы наряжаем хлорофиллождественскую елку, потому что – что, сами не поняли? Она ЗЕЛЕНАЯ! У нас есть множество других важных традиций, но мы расскажем о них позднее, потому что не хотим, чтобы наше величие так сразу вас ошеломило. Но вы будете восторгаться всеми нашими особенностями, иначе мы выстрелим в вас зеленым пигментом и испортим ваш прекрасный наряд! Вот так-то!

Видишь? Я же тебе говорил. Растения невыносимы.

Кстати, о праздниках. Я приезжаю домой двадцать второго. Или, может быть, двадцать третьего. Скоро узнаю точно. Вы празднуете Рождество? Я обожаю Рождество. Но не в религиозном смысле. Просто я фанат украшений. Унаследовал это от папы, у которого явно какое-то рождественское расстройство, вынуждающее его идти на крайности. К счастью, он не коллекционирует маленьких Сант. У него очень хороший вкус. Так что на праздники у нас много искусственного снега. И огоньки. А еще огоньки. Я не забыл упомянуть про огоньки? Наш дом сияет, как люминесцентная палочка. Но это весело. Только вот в нашей семье очень требовательно подходят к упаковке подарков. Никакой бумаги с оленями. В основном приветствуется белая. С белыми ленточками. ГОСПОДИ, ДАЙ МНЕ ЦВЕТА! Слушай… может растения одолжат мне немного хлорофилла?

В общем, Белое Рождество – это наша традиция. А у вас есть свои обычаи? Делает ли семья Уоткинсов каждый год что-нибудь, что может сравниться с нашим безумием?

Можно я куда-нибудь тебя свожу, когда вернусь домой? На этот раз предлагаю суши-бар. Или ты можешь прийти ко мне в гости, чтобы увидеть белые огоньки. Только не надевай белое, иначе я могу тебя не разглядеть. И это станет трагедией, от которой я никогда не оправлюсь.

Джастин

Только Джастин мог придумать праздник для хлорофилла. Но важнее был тот факт, что он хотел куда-нибудь ее сводить. И он хотел сводить ее куда-нибудь еще раз.

Только сейчас, в этот самый момент, Селеста по-настоящему анализировала тот вечер, когда они гуляли вместе. Он все сильнее и сильнее походил на свидание. Ее самое первое свидание.

Хоть Селеста и отличалась высоким интеллектом, она была страшной дурочкой.

– Возможно, я ходила на свидание с Джастином, – прошептала она. – Вероятно, я ходила на свидание.

Даже произнесенные вслух, эти слова звучали совершенно нереально. Ей хотелось попрыгать вверх-вниз. Покричать. Сообщить всему миру, что она ходила на самое настоящее первое свидание. С милым мальчиком. С мальчиком, который проливал напитки, болтал без умолку и кланялся. А самое главное, что приводил ее в восторг во всех смыслах. Однако она была не из тех девушек, кто терял голову из-за подобных вещей, так ведь? Селеста уже не была в этом уверена. Такое поведение казалось неподобающим.

Пока она просто постарается дышать. Не станет паниковать и испытывать приступ тревожности из-за парня. Она просто ответит на электронное сообщение.

Джастин,

Сегодня я пришла домой пораньше, потому что у наших учителей мастер-классы, но, если я бы сидела на очередной нудной лекции про хлорофилл, твое письмо изрядно утешило бы меня. Складывается впечатление, что учителя чересчур зациклены на хлорофилле, фотосинтезе и подобных вещах, не правда ли? Каждый преподаватель по биологии тратит необычайное количество времени на подобное обсуждение этих вещей, как будто в мире нет ничего более важного и интересного, чем фотосинтез. Господи, существуют же праздники для растений, которые определенно заслуживают более тщательного внимания! Теперь, когда я про них знаю, буду ждать августа с особым нетерпением. В этот день полагается вручать подарки? Я люблю их дарить.

Помимо того, что я с большим размахом отмечаю хлорофиллождество, я также праздную менее знаменитый праздник под названием Рождество – равно как и ты. В моей семье не очень-то приживаются традиции, но, кажется, мне стоит положить начало какому-нибудь обычаю. Джули – бывшая девушка моего брата Мэтта – обожает свою собственную традицию. Она ложится под рождественскую елку и смотрит сквозь ветки, наслаждаясь светом от свечей. (Да, от свечей! Настоящих!) Джули пользуется этой возможностью, чтобы сосредоточиться на событиях уходящего года, грядущих планах и вообще переоценить свою жизнь. Загадать желание, придумать новую мечту. Все в таком духе. Она очень романтичная девушка, и, на мой взгляд, такая традиция проистекает из этой стороны ее характера. Лично я не испытываю желания лишиться глаза и считаю, что во время праздников в приемных отделениях больниц особенно неприятно находиться, поэтому не запихиваю свое тело под колючие ветки, чтобы помечтать. Этот процесс кажется мне неудобным и небезопасным, но мне нравится мысль создать собственную традицию. Может быть, этот год станет для меня первым? Если тебе интересно, буду держать тебя в курсе дела.

Бостон предоставляет широкий спектр гастрономических возможностей, поэтому я не сомневаюсь, что мы сможем продолжить наши ресторанные исследования, если ты хочешь встретиться еще раз. Я также определенно согласна прийти в дом твоих родителей, если ты предпочитаешь это место. Моя комната полностью отделана в белом свете, так что мы с твоим отцом должны прекрасно поладить. Пожалуйста, дай мне знать, когда приедешь домой, и мы выберем время, удобное нам обоим.

Могу предположить, что ты сейчас сдаешь итоговые экзамены. Надеюсь, все проходит хорошо. Твои запасы кофе не истощились?

На мгновение она перестала печатать, раздумывая, что сказать дальше. Как попрощаться. На какой риск пойти.

Буду очень рада снова тебя увидеть. Я по тебе скучаю, а мне не так часто предоставляется возможность по кому-то скучать.

Селеста

Она тут же нажала на кнопку «отправить», чтобы не дать себе время что-то изменить в этих словах.

Сегодня она решила быть храброй.

Селеста подумала о Финне и его бесконечной храбрости. Открыв альбом на планшете, она листала его, пока не нашла свою любимую фотографию с ним. Скорбь останется в ее сердце навечно; она это знала. Порой Селеста до сих пор испытывала жуткую боль, но теперь все чаще эта печаль казалась тихой и прозрачной. Стала выносимой. Печаль по брату, которого она потеряла, а еще по брату, который мог сейчас быть рядом с ней. Он мог отправиться в… На самом деле, куда угодно. Таким он был человеком. Непредсказуемым, любопытным, отважным, доходящим до крайностей. Ей очень хотелось узнать, каким мужчиной он стал бы, будь у него возможность повзрослеть.

Ее сегодняшний день состоял из маленьких шажков, но тем не менее она двигалась вперед. Ее действия имели значение. Селеста знала, что Финн очень гордился бы ей, хоть ее отвага и отличалась от его храбрости.

Раздался телефонный звонок. Селеста подумала, что это мама, папа или Мэтт, но на экране высветилось имя Джастина. Не думая, она отбросила телефон; тот пролетел по комнате и приземлился на ее кровать. Она не могла говорить с ним по телефону! Они никогда такого не делали! Господи, зачем он звонит? Но что, если он сбросит звонок? Тогда она упустит свой шанс. Именно сегодня, когда решила быть храброй.

Селеста выскочила из кресла и, самым неуклюжим образом повалившись на кровать, приняла вызов – явно в последний момент. Ей пришлось приложить некоторые усилия, чтобы успокоить голос и дыхание, но она не могла позволить себе ответить на первый звонок Джастина, задыхаясь, как сумасшедшая.

– Алло?

– Почему мы ни разу не говорили по телефону? – тут же спросил он.

Так как ее никто не видел, она позволила себе широко улыбнуться.

– Привет, Джастин. Я не знаю, почему мы раньше не общались таким способом.

– Может, мы просто привыкли обмениваться письмами и эсэмэсками, поэтому нам просто не приходило в голову использовать телефон?

– Вероятно.

– Ладно, я соврал. Я миллион раз думал о том, чтобы тебе позвонить.

– Правда?

– Не буду задумываться о том, что ты ни разу не хотела мне позвонить, иначе это нанесет мне эмоциональную травму, но да, я не раз порывался набрать твой номер. Но нервничал. На самом деле я и сейчас немного боюсь. Но ты написала, что сидишь дома, и я подумал, что нужно воспользоваться этой возможностью проявить дерзость и настойчивость.

– Ох. Да…

– Как я справляюсь?

– Как ты справляешься с чем?

– С проявлением дерзости и настойчивости?

– У тебя очень хорошо получается.

– Я нервничаю. Это странно, да? Но ты заставляешь меня нервничать. В самом лучшем смысле этого слова! Но ты заставляешь меня нервничать, – повторил он.

Селеста перевернулась на спину и уставилась в гладкий белый потолок. У Джастина был чудесный голос.

– Я тоже думала о том, чтобы поговорить с тобой по телефону. И я тоже сейчас довольно-таки сильно нервничаю.

– Нервничаешь? Правда?

– Да, правда.

– Как ты можешь нервничать, говоря со мной? Ну это же я. Не самый обходительный и изысканный человек в мире, – рассмеялся он.

– Возможно, именно поэтому. Тебе невероятно комфортно быть собой.

Селеста сделала глубокий вдох и на секунду задумалась. Джастин однозначно был очень прямым человеком. Он открывался перед ней, не боясь показать слабость и уязвимость. Она должна – и может – ответить ему тем же. Это крайне важно.

– А мне – совсем наоборот. Я восхищаюсь этим твоим качеством.

– Серьезно? Мне вовсе не комфортно быть собой. Ты шутишь, что ли? Мне приятно, что ты так думаешь, но…

– Я считаю, что ты очень хорошо знаешь себя.

– Хорошо, тут ты права. Я довольно часто занимаюсь самоанализом, но ты ведь тоже, разве не так? Мне кажется, ты очень осознанная.

– Да, я во многом действительно себя понимаю. – Еще один глубокий вдох. – Именно по этой причине мне так некомфортно быть собой. Во многих ситуациях.

– Что ты имеешь в виду? Почему?

– Джастин… Я знаю, что мы оба не любим клише, но ты сейчас пытаешься разворошить очень большое осиное гнездо ржавой кочергой.

– Такой старой скрипучей кочергой, которую можно найти в съемном летнем домике? С очень тонкой ручкой, за которую больно браться?

Селеста рассмеялась.

– Да, что-то в этом роде.

– Я хорошо отношусь к осам. Ты можешь их выпустить. Но только если сама хочешь. Я не буду заставлять, если тебе это неприятно.

Она вздохнула и потерла глаза рукой. Как объяснить этому мальчику всю ситуацию?

– Просто… вполне очевидно, что я не обычная старшеклассница.

– Мне это нравится.

– У меня нет друзей. Ну, может, сейчас уже есть.

Она вспомнила про Даллас и Зика. Они относились друг к другу дружелюбно. И, возможно, уже становились друзьями.

– Но я не подхожу ни под какие социальные рамки. Это не очень привлекательно в глазах других людей.

– В моих глазах это привлекательно.

Селеста не знала, как на это ответить.

– Я говорю очень формальным языком. Знаю, это странно.

– Знаешь, иногда ты используешь вполне обычные конструкции.

– Правда?

– Всего минуту назад ты начала предложение со слова «просто». И ты использовала пару разговорных слов, когда мы гуляли. К тому же, какая разница, какой стиль речи ты используешь? Люди придают стилистике слишком большое значение.

– Ну, если ты так считаешь…

– Я так считаю, – с нажимом произнес Джастин. – Как официальные слова влияют на то, какой ты человек?

– Ну… никак.

– Вот именно. Видишь? Тогда какая разница?

– У меня трудности с социализацией. Я не всегда правильно понимаю контекст общения. А если точнее, я не всегда правильно понимаю людей.

– Может быть, это люди не понимают тебя.

– С твоей стороны очень любезно так ко мне относиться.

– К тебе только так и нужно относиться.

Селеста почувствовала прилив ужасного напряжения, смешанного с беспредельной благодарностью. В ее голове металось множество мыслей, и она понятия не имела, что сказать.

– Слушай, Селеста?

У ее сердца словно выросли крылья.

– Да, Джастин?

– У тебя все хорошо?

– Да. У меня все замечательно.

– Тогда у меня тоже все просто здорово.

– Слушай, Джастин?

– Да, Селеста?

– Я хотела бы задать тебе вопрос, хотя испытываю сомнения по поводу того, стоит ли это делать.

– Какого рода сомнения?

Его голос звучал так ласково, что к горлу Селесты подступил комок.

– Я беспокоюсь, что покажусь тебе глупой. Или ты можешь посчитать мой вопрос некорректным. Или я опозорюсь ввиду своей наивности в этой области жизни.

– Ничего такого не произойдет. Спрашивай, что угодно. Давай уже, выкладывай!

Она была готова рискнуть.

– Когда ты в прошлый раз приезжал домой, мы вместе ходили на Гарвард-сквер. И ужинали в некотором количестве мест.

– Было такое, – поддержал ее Джастин. – Продолжай.

– Когда мы договаривались о той встрече, я находилась под впечатлением, что она пройдет за обсуждением Бартона. Что ты выступал компаньоном для перспективной абитуриентки. Однако в тот вечер ты ни слова не сказал о колледже. Лишь недавно мне пришло в голову: вдруг существует крохотная возможность того, что ты встречался со мной не из-за поступления? Конечно, между нами не произошло ничего необычного. У меня отсутствует опыт в этой области, поэтому я не знаю наверняка… Я думаю, нас можно назвать друзьями, но, с другой стороны, мы так часто обмениваемся электронными сообщениями – разумеется, все они в рамках приличий, тем не менее… – Селеста барахталась в собственных мыслях и словах. – А еще, все эти многочисленные СМС с картинками на пенке и тестами Роршаха. И ты предложил погулять еще раз, что навело меня на мысль, что… что, может быть, ты… я пытаюсь определить природу… нашего статуса… человеческих отношений… – Эта речь давалась ей плохо. Из рук вон. – Неоспоримый факт заключается в том, что ты второкурсник, а я старшеклассница, поэтому наверняка ты просто…

– Селеста?

– Да?

– Ты мне нравишься. Да, как друг – если ты этого хочешь, но не только. Я хочу пригласить тебя на свидание. На настоящее свидание. На недружеское свидание.

– Ох.

– Когда мы гуляли в прошлый раз, я тоже хотел, чтобы это было свиданием – очень сильно, – но не знал, согласишься ли ты, поэтому ничего не уточнял. Наверное, специально. Чтобы ты могла сама решить, свидание это или нет.

– Не будучи опытной на этом поприще, я даже не подумала, что ты можешь испытывать ко мне интерес, отличный от дружеского.

– Но как возможно его не испытывать? Ведь ты – это ты. И я понятия не имею, почему ты не убежала с воплями, когда я облил тебя ледяной водой, но ты не убежала.

– Нет, не убежала.

– Я прекрасно провел тот вечер.

– Я тоже.

– Ты вытерпела все мои причуды. Благодаря тебе я почувствовал себя счастливым.

– Ты сделал то же самое по отношению ко мне. До сих пор делаешь. Благодаря тебе в моей речи появляются разговорные слова.

– Потому что я теплый и пушистый, и рядом со мной ты можешь расслабиться? – возможно, Джастин пытался пошутить, но сказал истинную правду.

– Да.

– Победа! Но у нас появилась одна проблема.

Сердце Селесты ушло в пятки. Что она успела испортить?

– Я слушаю.

– Оказывается, я испортил не только наше первое свидание, но еще и твое первое свидание. Это неправильно. Если честно, это отстой. Я хочу исправить свою ошибку.

– Ты ничего не испортил.

– Еще как испортил и чувствую себя страшным дуралеем. Но ты уже согласилась на второе свидание. Точнее на нормальное первое. И знаешь что, Селеста?

– Что, Джастин?

– Оно пройдет хорошо. Это будет отличное первое свидание. Ты этого заслуживаешь.

Селеста перевернулась на бок и подложила руку под голову. Джастин говорил ей такие вещи, которых она ни разу раньше не слышала. Она чувствовала: у нее взорвется мозг, если попытается осознать, что эти слова действительно обращены к ней. Но, по ее ощущениям, он не походил на лжеца. Она поверит ему, потому что Джастин стоил того, чтобы идти на риск.

– Я очень польщена, что ты хочешь отвести меня на свидание.

На прошлой неделе к ней домой каждый вечер приходили друзья, а теперь еще это. Весь ее мир менялся.

– А я польщен, что у меня есть возможность отвести тебя на свидание, так что все складывается хорошо: волшебное воодушевление витает в воздухе. Как тебе мое владение аллитерацией?

– Прекрасно, учитывая то, как я люблю слова.

В телефоне послышался грохот, а потом недовольное бормотание. В следующую секунду Джастин застонал.

– Господи, нигде не могу найти учебник по политологии. Ты только представь: я попытался подвинуть стол – думал, может, он туда завалился – и сшиб лампу. Она упала, и лампочка разбилась. Ладно, мне все равно нужно зайти в магазин, а потом заскочить в архитектурный корпус. Хочешь пойти со мной, или лучше закончить разговор? Мне, наверное, надо тебя отпустить. Это будет скучно. Вряд ли ты хочешь идти со мной по делам. Ой, черт, нужно проверить почту. Я не делал этого уже, наверное, неделю. Постой, где мой кошелек? А, вот он. Ладно. Прости, пожалуйста. Ты пойдешь? В смысле, пойдешь со мной или пойдешь прочь от телефона, чтобы закончить этот разговор, который становится все безумнее и безумнее? Ты еще тут?

– Да, я еще тут. Я бы хотела поговорить с тобой, пока ты занимаешься делами.

– Правда?

– Да.

Она не хотела его отпускать. Слишком быстро.

– Хорошо. Но если вдруг тебе станет скучно, просто скажи.

– Этого не произойдет.

Селеста встала с кровати и вернулась в свое уютное кресло. Ледяной дождь, стучавший по стеклу, теперь совершенно ее не волновал.

– Ты взял ключи?

– Что? Ох, ключи. Черт, спасибо тебе! Так, теперь я готов. Напомни мне купить молоко в магазине. Забудь, что я сказал. Это не твоя забота – напоминать мне про молоко… Не знаю, зачем я тебя об этом попросил. Мы с однокурсниками собираемся в три, чтобы вместе поработать, так что времени хватает. Постой, который сейчас час? Еще даже нет девяти, о чем я беспокоюсь?

Раздался стук двери. Селеста радостно слушала, как Джастин громко беседует сам с собой, выходя из общежития.

– Ты еще тут? Вау, какая сегодня погода. Ой, извини, у вас, наверное, очень холодно?

– У нас идет снег с дождем, и погода стоит ужасающая. Так что расскажи мне подробнее о том, как у вас солнечно и хорошо. И не беспокойся, я непременно напомню тебе купить молоко.

– Ты спасаешь мне жизнь, Селеста.

– Нет, это ты спасаешь жизнь мне, Джастин.

Последствия взрыва

В ее шкафу ничего не было. В ее шкафу было слишком много всего. Селеста уперла руки в бока и окинула вешалки сердитым взглядом. Джастин не сообщил ей, чем они займутся вечером, поэтому она не могла определиться с подходящим нарядом. Джинсы? Кошмарный свитер с оленем из помпонов? Бальное платье? Селеста надеялась, что все-таки не бальное платье, так как у нее такого не было. Тем более, на улице шел снег, поэтому выбор туфель на каблуках стал бы кошмарной ошибкой. Хорошо, что у нее впереди был целый день, чтобы определиться. К первому свиданию нельзя подходить легкомысленно.

И она подошла к нему далеко не легкомысленно. Она пребывала в состоянии, граничащим с паникой. Одежда была наименьшей из ее проблем. Селеста ничего не знала о правилах этикета на свидании, поэтому предстоящий вечер лежал на ее плечах тяжким грузом. Оказалось, что можно одновременно страстно чего-то желать и совершенно не хотеть того же самого. Если бы Мэтт сидел рядом, он непременно бы пошутил про кота Шредингера, но Селеста была не в настроении для забавных аналогий.

Джули наверняка смогла бы ей помочь, но Селесте было немного стыдно приставать к двадцатилетней девушке, у которой была своя жизнь и друзья-ровесники. К тому же, позвони она Джули, предстоящее свидание официально превратилось бы в важное событие, достойное полноценной истерики.

Но еще у нее была Даллас. Селеста вдруг вспомнила про нее. Она отлично подходила на роль советницы.

Селеста: Привет, Даллас! Надеюсь, твои зимние каникулы начались хорошо. Хотела попросить тебя о кое-какой помощи.

Даллас: Привет! Сегодня крашу волосы в зеленый! Что случилось?

Селеста: Я хотела проконсультироваться у тебя, потому что вечером иду на свидание и понятия не имею, что надеть. Он не сказал, куда мы пойдем.

Даллас: Ооооооо, свидание, да? Круто! Если это не какое-то очень формальное мероприятие – а это вряд ли оно, – как насчет твоего розового свитера? Он мягкий и пушистый. Добавь к нему симпатичные джинсы и неброские украшения. Будь собой! Но ты всегда отлично одеваешься, так что поводов для волнений нет.

Селеста: Спасибо. Да, я думаю, розовый верх – это хороший выбор.

Даллас: Позвони мне завтра и расскажи, как пройдет свидание!

Селеста: Я непременно это сделаю. Пришли мне фотографию своих зеленых волос, если можешь. Не сомневаюсь, что они будут прекрасно соответствовать духу Рождества. Огромное спасибо за помощь. Мне невероятно повезло иметь подругу, обладающую такими обширными знаниями в подобных делах!

Даллас: И напомни, чтобы я рассказала тебе про Зика. Боже, он такой милаха! Спасибо, что посадила меня рядом с ним, когда мы были у тебя. Мы переписывались на «Фейсбуке», и мне кажется, что я ему нравлюсь. Можешь его спросить? Нет, это глупо. Созвонимся завтра, хорошо?

Вот и все. Она обратилась к подруге за советом и получила положительную ответную реакцию. Это был хороший знак. Несмотря на очевидные различия между ними, Даллас очень нравилась Селесте. И судя по всему, ее сватовской маневр имел потенциал – это открытие стало для нее удивительным бонусом.

Селеста достала из шкафа розовый свитер и, приложив его к груди, посмотрелась в зеркало, чтобы оценить свой вид. Даллас была права; это был хороший выбор. Она принялась искать подходящие джинсы, когда ей на телефон пришло СМС.

Джастин: Кто придумал часовые пояса, а? Уже первый час, а я только проснулся. Хочу РАЗПРИДУМАТЬ их. Как тебе такая идея?

Джастин: И доброе утро! Я приготовил тебе кофе с рисунком, изображающим меня, сонного после перелета.

Селеста вслух рассмеялась при виде шоколадного лица на молочной пенке, которое Джастин прикрепил к эсэмэс.

Селеста: На мой взгляд, ты прекрасно выглядишь, но мне жаль, что тебе тяжело дается смена часового пояса.

Джастин: Но не переживай – вечером я приму дозу кофеина и буду как новенький! Я все еще могу заехать за тобой в семь?

Селеста: Да, это время мне подходит. Только я испытываю неуверенность при выборе наряда, так как не знаю, что мы будем делать; тем не менее я уже приняла решение.

Джастин: Предлагаю пиратский костюм. Я захвачу деревянную ногу на случай, если ты потеряешь свою.

Селеста: Как пожелаешь.

Джастин: А еще добавь пару крыльев. И ракетку для сквоша.

Селеста: Мой уровень тревожности растет.

Джастин: Тогда приходи без ракетки. Так лучше?

Селеста: Слегка.

Джастин: Ты правда волнуешься?

Селеста: Да.

Джастин: Почему? Это же всего лишь я. Ничего плохого не произойдет. То есть я могу поскользнуться и упасть, но С ТОБОЙ все будет в порядке. Доверься мне.

Селеста: Постараюсь изо всех сил.

Джастин: Мне нужно сходить в магазин, так что, если меня не раздавит толпа – в последнюю-то субботу перед Рождеством! – увидимся сегодня вечером. Пожелай мне удачи!

Селеста: Мои опасения по поводу успеха твоего похода в магазин минимальны, тем не менее я желаю тебе удачи.

Джастин: #ЯНаделЗащитныйКостюм #ЖдиФоткуССантой

Волнение немного отпустило. Он правильно сказал. Это же был Джастин. Джастин, с которым она переписывалась, разговаривала по телефону и обменивалась эсэмэсками. Которого она видела в живую целых три раза в жизни.

Селеста вздохнула. Три – это не так много. Однако дело заключалось не в количестве личных встреч, а в качестве отношений. Ей действительно казалось, что между ней и Джастином на каком-то уровне образовалась связь. По крайней мере, старалась в это поверить.

Ее жизнь становилась лучше. Очень медленно, кирпичик за кирпичиком, она разбирала стены, которые долгие годы так тщательно выстраивала вокруг себя. Каждый новый шаг казался страшно рискованным, но она шла на этот риск, и ее смелость окупалась. Оказалось, что мир не так ужасен, и у Селесты появилась слабая надежда, что в нем найдется местечко и для нее.

Селеста решительно отмела волнение в сторону и спустилась на первый этаж, чтобы завернуть кое-какие подарки. Обеденный стол был завален упаковочной бумагой, разнообразными бантиками и ленточками, скотчем, ножницами, подарочными пакетиками и тонкими разноцветными листочками. На самом деле количество материалов значительно превосходило потребности нормального человека, но Эрин не на шутку увлеклась изысканным упаковыванием подарков. Мэтт собирался зайти к ним позже, чтобы тоже воспользоваться этими запасами. Насколько поняла Селеста, двадцатишестилетние мужчины не могли самостоятельно приобрести упаковочную бумагу, а еще в тайне надеялись, что, стоит им зайти в родной дом, их младшие сестры завернут все подарки за них.

Селеста скрепила кусочком скотча бумагу, в которую завернула подарок для Мэтта – футболку с надписью «Переходи на ботанскую сторону. У нас есть число пи». Сначала она хотела купить футболку с другим принтом – «Дорогая алгебра, перестань просить нас найти твой икс. Он к тебе не вернется», – потому что в нормальных обстоятельствах Мэтт оценил бы такую шутку. Однако сейчас подобный подарок был бы неуместен, учитывая, что после того, как Мэтт расстался с Джули, его романтическая жизнь полностью застопорилась. Селеста до сих пор не знала, встало ли между ними что-то кроме расстояния. Вероятно, одного этого хватило, чтобы их разделить. Хотя прошло уже два года, Селеста все еще переживала. Мэтт и Джули друг без друга – это было как-то неправильно.

Раздалось оповещение о сообщении, и Селеста не смогла сдержать улыбку. Как же расширились ее социальные контакты! Теперь ее сердце редко уходило в пятки от телефонного сигнала.

Джастин: Мишель! Надеюсь, ты добралась домой без задержек. Я слышал, что в аэропорту Денвера вчера отменили большинство рейсов. Уже по тебе скучаю. Зимние каникулы быстро пролетят, а когда все вернутся, мы с Кевином устроим вечеринку.

Джастин: И почему ты не попросила меня отвезти тебя в аэропорт? Я даже не забыл вечером заправить машину. Я слышал, как ты уходила, но пока окончательно проснулся, тебя уже не было. Я бы встал с тобой (хоть ПЯТЬ УТРА – это кошмарно рано).

Джастин: Кстати, ты забыла здесь блузку – пишу это на случай, если ты ее ищешь.

Селеста снова и снова перечитывала эти сообщения. Джастин явно отправил их ей по ошибке, но эта мысль не притупляла тошноту, грозившую перекрыть ей дыхание. Телефон в ее руке задрожал.

Сосредоточившись на подарке для Мэтта, Селеста осторожно и методично закончила его запаковывать. Потом оставила футболку под елкой и медленно поднялась в свою комнату. Взяв розовый свитер и аккуратно вернув его в шкаф, она закрыла зеркальную дверцу и тут же отвернулась. Она не могла смотреть на свое отражение.

Селеста стянула с себя толстовку и закрыла жалюзи. Залезла в кровать в джинсах и топе и свернулась калачиком. Из глаз тут же покатились слезы, так что все ее лицо намокло за пару мгновений. Разумеется, у Джастина была целая жизнь без нее, настоящая жизнь с девушками из колледжа, которые были веселыми и адекватными. Которые были нормальными. Как она могла так обмануться и всерьез поверить, что между ними могло происходить что-то значительное? Это было непостижимо. Селеста не пойдет на сегодняшнее свидание, потому что в нем больше нет смысла. Судя по этим сообщениям, Джастину нравилась другая девушка – та, что спала в его комнате рано утром и по которой он уже скучал.

Она перевернулась на бок и с головой залезла под одеяло. К счастью, родители на весь день уехали по магазинам, так что она могла побыть одна. Не в ее силах было объяснять им свою трагедию. Сейчас Селеста чувствовала лишь одно: какая пропасть отделяла ее от других девушек ее возраста. Она никогда не станет той, кто может удержать внимание Джастина. Оставалось загадкой, зачем он вообще обратил на нее свой взгляд.

Время летело, а Селеста не вылезала из кровати. Ее мысли метались по замкнутому кругу. Джастин дразнил ее. Возможно, не специально, но он соблазнял ее мыслью о том, что, может быть – всего лишь может быть, – ему удалось разглядеть в ней что-то кроме странного поведения. Кроме поступков и реакций, которые не могла контролировать, но которые составляли ее сущность. Даже если она хотя бы на мгновение чуть-чуть ему понравилась, в его распоряжении явно был целый колледж женщин, с которыми он мог вступить в нормальные социальные отношения. Романтические отношения. Вероятно, даже сексуальные отношения, если смотреть на вещи реалистично.

День клонился к вечеру, и в комнате начало темнеть. Ей оставалось продержаться еще чуть-чуть. Время пронесет ее сквозь эту ночь, сквозь следующий день и следующую неделю. Этот день и беспредельная грусть останутся в прошлом. Селеста знала, как ослабевает боль со временем. Поэтому просто будет держаться. Сегодня вечером – когда придет и пройдет время свидания – она просто сделает вид, что ее не существует. Так будет проще.

Ее комната успела погрузиться в полноценную тьму, когда она услышала голос Мэтта.

– Селеста? Ты тут?

Она даже не попыталась пошевелиться. В любом случае ей бы это не удалось.

– Селеста?

Не открывая глаз, Селеста увидела, что тьма немного поредела. Наверное, Мэтт включил настольную лампу. Она почувствовала, как он присаживается рядом с ней.

– У тебя все хорошо? Ты что, подхватила грипп или что-то такое же мерзкое и заразное? Мне уже пора начинать делать тебе кровопускание?

Селесте хотелось лишь одного: чтобы он ушел. Как бы сильно она ни любила брата, Мэтт не сможет ее понять. К тому же ей было слишком стыдно рассказывать ему, что произошло. И показывать настоящую себя: жалкую, убитую горем неудачницу.

Мэтт положил руку Селесте на плечо и перевернул ее на спину. Она оттолкнула его, но он повернул ее снова. Селеста отпихнула его изо всех сил и легла обратно на бок, закрыв глаза рукой.

– Дай мне побыть одной, Мэттью.

– Какого черта здесь происходит?

Он разозлился. А может быть, испугался. В любом случае ей было все равно.

– Я забыла, что ты сегодня придешь. Просто. Оставь. Меня.

– Не кричи на меня только потому, что проспала свидание.

– Уйди из моей комнаты. Сейчас же!

– Нет, – твердо ответил он. – Нет. Ты расскажешь мне, что случилось. Я спокойно сидел в столовой, заворачивал подарки и слушал свободную вариацию на тему веселых рождественских песен в исполнении группы OneDirection, когда в дом заявился этот твой Джастин. По его словам, вы договорились, что он заедет за тобой в семь.

– Ты не слушал One Direction.

– Ладно, я слушал Хилари Дафф, но это не важно. Важно другое: у нас в коридоре стоит парень, который говорит, что несколько часов пытался до тебя дописаться и дозвониться, но ты ему не отвечала. Вы правда идете на свидание?

– Скажи, чтобы уходил. Меня нет дома.

– Но ты ведь дома.

Она никак не отреагировала. Можно было просто дождаться, пока он уйдет. Ему скоро все это надоест.

Но этого не произошло. После паузы, которая длилась не меньше десяти минут, Мэтт снова позвал ее по имени.

– Селеста. Пожалуйста, объясни, в чем дело.

Она почувствовала, как Мэтт ерзает на кровати.

– Позволь мне как-нибудь помочь. Хочешь, я выгоню его из дома? Он что-то тебе сделал?

В комнате раздался еще один голос. Голос Джастина.

– Может, она захочет поговорить со мной?

Господи, зачем Мэтт вообще впустил его в дом?

– Ты хочешь, чтобы он остался? – спросил Мэтт.

Тишина.

– Селеста. – В голосе Мэтта звучала боль, но он не мог подобрать слов. – Не знаю, что здесь происходит, поэтому дам шанс Джастину. Кричи, если что-то понадобится.

Он поднялся с кровати. Зная Мэтта, можно было предположить, что, прежде чем выйти из комнаты, он смерил Джастина уничижительным взглядом. Хоть ее брат и не был альфа-самцом, Селеста знала, что он готов защищать ее до последней капли крови.

Селеста отчаянно хотела стать невидимой, но, похоже, ничего не получалось – она услышала, как Джастин идет через комнату, и почувствовала его приближение. От одного звука его шагов у нее защемило сердце. Он встал на колени рядом с ее кроватью.

– Я пытался дозвониться до тебя весь день, – мягко проговорил он.

Она попала в невероятную ситуацию. Если ей повезет, Джастину скоро это надоест. Он сядет в машину и навсегда исчезнет из ее жизни. Это был единственный способ выйти из создавшегося положения.

– Мне понадобилось шесть часов, чтобы понять, что я случайно отправил тебе несколько сообщений.

Сама того не желая, Селеста кивнула.

– И они тебя огорчили.

Она снова кивнула.

– Я думаю, ты не так поняла то, что прочитала. Разрешишь мне объяснить?

Нужно было положить всему этому конец. Селеста вытерла глаза рукой и повернулась к Джастину. Расстройство, написанное на его лице, не имело значения, потому что ей теперь было все равно.

– Я все поняла, Джастин. Очень отчетливо поняла.

Он протянул руку к ее лицу и убрал со щеки прядь волос. От его печального взгляда Селесте стало только хуже. Он испытывал к ней жалость.

– А мне кажется, что нет.

– Я поняла значение того факта, что в утренние часы в твоей комнате находится девушка…

– Нет, – перебил ее Джастин. – Нет. Все не так, как ты думаешь. Мишель – девушка моего соседа по общежитию, Кевина. У каждого из нас своя крохотная комнатка и общая гостиная на двоих. В ту ночь Мишель спала в комнате Кевина. А я просто собирался довезти ее до аэропорта. Да, мы друзья, но между нами больше ничего нет. Я познакомился с ней в первый день колледжа в прошлом году. Мы дружим с тех пор, как я не дал ей выпить лишнюю рюмку водки и отговорил петь песню Барбары Стрейзанд в девяносто седьмой раз.

Селеста шмыгнула носом.

– Не люблю ее песни.

Джастин улыбнулся и дотронулся пальцем до ее влажной щеки.

– Не плачь. Пожалуйста. Можешь больше никогда не слушать Барбару Стрейзанд.

Селесте не удалось выдавить улыбку.

– Хочешь, расскажу секрет? – прошептал он.

– Давай.

– Твой брат правда слушал OneDirection.

– Не может быть.

На ее губах все-таки появилась слабая улыбка.

– Честно тебе говорю. А еще, мне кажется, он немного пританцовывал. Не очень заметно, но все-таки. Он отбивал ритм ногой и даже пару раз дернул плечами.

Теперь Джастин потянулся к Селесте обеими руками и большими пальцами вытер слезы под ее глазами.

– Пожалуйста, не плачь.

– Я полагаю, у нас ничего не получится, Джастин. Я ценю твою доброту, но тебе не следовало приходить.

Он покачал головой.

– Почему ты так говоришь? Ты же понимаешь, что эти эсэмэски ничего не значили?

– Понимаю. Но это не устраняет основную проблему. Даже если вас с Мишель связывает исключительно платоническая дружба…

– Так и есть, – настойчиво вставил Джастин.

– Даже в этом случае сегодня я получила напоминание, что тебя окружает толпа молодых женщин, которые наверняка обладают гораздо более привлекательными чертами в глазах общества, чем я.

– Селеста, – проговорил он, – ты же красавица.

– Возможно, физически я соответствую культурным нормам. Но это лишь подчеркивает неуместность других аспектов моей личности.

– О чем ты говоришь?

– Я не похожа на других девушек. Я осознаю это и отдаю себе отчет, что мои черты несовместимы с традиционным представлением о романтическом партнере. Я не могу составить конкуренцию. Вот и все. Я никогда не стану обычной.

Джастин обвел комнату взглядом, как будто искал способ переубедить Селесту. Потом поднялся с колен, прилег на кровать рядом с ней так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и взял ее за руки.

– Послушай меня, хорошо? Слушай внимательно. Да, ты красивая девушка. Сногсшибательная, если честно. Это тебе скажет любой. Но это для меня не так важно. За твоей внешней красотой я вижу еще большую внутреннюю красоту. Ту, что действительно имеет значение. Неужели ты сама этого не понимаешь? Если нет, значит, я что-то делаю неправильно. Поэтому давай я внесу ясность.

Джастин поднес к губам руки Селесты и нежно поцеловал ее пальцы.

Она едва не задохнулась.

Потом он взглянул на нее снова.

– Я ошеломлен тобой. Опьянен тобой. Я думаю о тебе гораздо больше, чем следует. Я хочу узнать тебя настолько близко, как только возможно, но тогда тебе надо впустить меня в свой мир. Конечно, если ты сама хочешь. Возможно, ты думаешь, что я настоящий козел и не желаешь больше со мной общаться. Скажи мне, если так нужно. – Он снова поцеловал ее руки и поднял на нее взгляд. Его глаза сияли. – Но, пожалуйста, не делай этого, потому что я отчаянно хочу отвести тебя на свидание сегодня вечером.

Селеста не сомневалась, что он слышит, как бьется ее сердце.

– Хорошо.

– Правда?

– Да. Только я испытываю опасения, что выгляжу сейчас не лучшим образом.

– Я не буду возражать, даже если ты наденешь мусорный пакет.

– Я не собираюсь надевать мусорный пакет. И оставаться в этом скучном белом топе тоже. Я хотела надеть розовый свитер.

Джастин присел на кровати.

– Тогда давай достанем тебе розовый свитер. – Он оглянулся. – В шкафу или в комоде?

– В шкафу.

Он сжал руки Селесты и, отпустив их, встал и направился к шкафу. Через секунду вернулся, держа свитер в руках.

– Этот?

– Да. Спасибо.

Джастин просунул руку под ее спину и аккуратно помог ей сесть. Селеста, как зачарованная, следила за ним, пока он поднимал свитер, натягивал его ей на голову, а после того, как она просунула руки в рукава, расправлял складки на ткани.

– Ты сегодня очень грустная.

– Прощу прощения. Со мной не слишком-то легко иметь дело.

Джастин показал пальцем на нее, а потом на себя.

– Мы одного поля ягоды. – Он подмигнул ей. – Ты грустишь из-за меня, или случилось что-то еще?

Селеста на секунду задумалась.

– Я грущу из-за себя. Мне стыдно.

– Расскажи, почему.

Селеста заговорила, опустив голову:

– Мне стыдно, потому что мне трудно дается то, что для других людей очень просто. Я не должна так безумно бояться нашего свидания.

– Что мне сделать, чтобы тебе стало легче?

Селеста не имела ни малейшего понятия. Она подняла на Джастина беспомощный взгляд.

– Тебе станет легче, если я скажу, что ничего страшного не произойдет? Мы просто погуляем и приятно проведем время. У нас с тобой нет причин испытывать страх, как перед выходом на сцену, так ведь? Конечно, нет. Если в любой момент вечера ты поймешь, что хочешь домой, я отвезу тебя домой. Вот и все. Я не стану злиться или плохо о тебе думать, ничего подобного. Договорились? Для меня честь, что ты согласилась пойти со мной на свидание, несмотря на то, что для тебя это так непросто.

– Это не твоя вина. У меня проблемы, проистекающие из чувства утраты. Осознанный уход от общества. Я одновременно стремлюсь к одиночеству и ненавижу его. Все это слишком трудно объяснить.

Джастин опустил взгляд и на мгновение задумался.

– Пока тебя ждал, я рассматривал фотографию на стене. В коридоре. Там ты, Мэтт…

Селеста закончила предложение за него:

– И Финн.

– Второй брат.

– Да, – проговорила она. – Он был бы сейчас старше, чем Мэттью. Он погиб, когда я была ребенком. Я плохо отреагировала на его смерть. Как и вся моя семья. Анализируя произошедшее, пришла к выводу, что не смогла справиться с потерей Финна из-за особенностей личности в совокупности с высоким уровнем семейной дисфункции и депрессии, с которой в то время безуспешно боролась моя мать.

Селеста не могла рассказать ему о Картонном Финне. Ни сейчас, ни потом. Он сразу бросит ее, если узнает, что в течение двух лет она не могла выполнять самые обыденные действия, не полагаясь на плоскую копию своего брата. Она могла рассчитывать лишь на определенную долю понимания и терпимости, а Джастин и так уже значительно превысил ее ожидания.

– Финн был моим спасителем, а потом он погиб. Тогда вся моя жизнь словно взорвалась. Я до сих пор ощущаю последствия того дня.

– Все мы живем с последствиями своих взрывов.

Джастин встал и потянул Селесту за собой. Она прижала руки к груди и позволила ему обнять себя.

– Мне кажется, что я вынуждена изо всех сил сражаться за каждую мелочь. Это непросто.

– Ты ведешь свою собственную войну.

Это предложение очень точно описывало ее состояние.

– Так и есть.

– Я это понимаю. Жизнь состоит из сражений. И хоть одни из них сложнее других, все они что-то нам дают. – Он прижал ее к себе еще крепче. – Это твоя битва, Селеста. Ты сейчас в самом ее пылу. Я это чувствую.

– Потому что ты сам испытывал нечто подобное?

– Да. Я одержал победу в том сражении. А ты обязательно справишься со своим.

Весьма обольстительный

Селеста могла оставаться в объятиях Джастина целую вечность, но наконец он слегка отстранился и приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.

– Готова идти?

– Ты до сих пор хочешь отвести меня на свидание?

– Теперь я хочу этого еще сильнее.

– Ты жалеешь меня из-за погибшего брата и матери, у которой когда-то были проблемы с психикой?

Он рассмеялся.

– Нет. Из-за того, что ты чем-то со мной поделилась. Теперь ты стала немного ближе ко мне. Ты чувствуешь, что я тоже стал ближе?

Селеста вгляделась в его лицо.

– Ты часто удивляешь меня своей искренностью.

Джастин пожал плечами.

– Я несколько лет проходил психотерапию и научился говорить правду.

– Я тоже проходила психотерапию. Она стала для меня полезным опытом во многих отношениях, но не изменила мою сущность.

– Рад это слышать.

Джастин легонько встряхнул ее за плечи, а потом провел одной рукой по ее шее и вниз по спине.

– Пойдем ужинать, и там об этом поговорим.

Когда они уже подошли к лестнице на первый этаж, Селеста остановилась.

– Джастин? Спасибо, что относишься ко мне с такой добротой – сегодня и все прочие дни, когда мы общались. Мои попытки быть собой очень часто оканчивались тем, что люди меня отвергали. Я старалась измениться, чтобы среднестатистические люди меня принимали, но ничего хорошего из этого не получилось.

– Так вот к чему были красные волосы и комбинезон?

– Вероятно. И не исключено, что за ужином я поведаю тебе и об этом тоже.

Селеста начала спускаться по лестнице. Несмотря на пронзительный скрип, она расслышала, как Мэтт сбегает с нижних ступенек и мчится в столовую.

– ПОХОЖЕ, К НАМ ПРИХОДИТ РОЖДЕСТВО! – наполовину пропел, наполовину прокричал он. – Если его приближение определяется по количеству искромсанной бумаги и обрывков ленточек.

– Мэтти? – Селеста прошла сквозь арку и увидела Мэтта, склонившегося над горой мятой бумаги со снеговиками.

– А, привет. Только тебя заметил.

– Ты не очень хороший актер, Мэттью, но я ценю твои попытки общаться со мной так, будто не помнишь, как возмутительно я повела себя по отношению к тебе сегодня вечером.

– Что? Да не беспокойся об этом. Тебе скорее следует волноваться из-за того, что я могу вот-вот сойти с ума и бросить всю эту упаковочную ерунду в камин.

Селеста подошла к брату.

– Мэттью.

– Ладно-ладно, я не стану сжигать все. Оставлю рулон бумаги с голой миссис Клаус.

– Это папина любимая бумага.

Она дотронулась до руки Мэтта.

– Я не должна была на тебя кричать. Ты хотел мне помочь.

Мэтт не смотрел на нее, сосредоточив все внимание на том, чтобы сделать завитки на ленте.

– У меня неважно получилось, так ведь?

– Это не твоя вина, – проговорила она.

– Но благодаря ему тебе все же стало лучше? Это все, что имеет значение.

– Это не соревнование.

– Я такого и не говорил.

– Нет. Но твой голос прозвучал слишком небрежно. Пожалуйста, прекрати безуспешные попытки завить эту ленточку и послушай меня, Мэтти.

Он бросил ножницы на стол.

– Что?

– Прости меня.

Его голос смягчился.

– Все в порядке. У меня просто плохое настроение. Дело не в тебе. Я правда рад, что тебе лучше.

Мэтт отошел от стола и взглянул на Джастина.

– Ты ведешь ее ужинать?

Джастин кивнул.

– Закажем суши. Я слышал, что твоя сестра никогда их не пробовала.

Мэтт скрестил руки на груди и улыбнулся.

– Ты нравишься мне все больше и больше. В какой ресторан?

– В «ФуГаКю» на Бикон-стрит в Бруклине. Ходил туда?

– Ходил. Отличное местечко. Закажи ей моллюсков. Или осьминога. Не выбирай легких вариантов.

Джастин приподнял брови.

– Даже не знаю. Мне кажется, я и так уже за сегодня слишком далеко увел ее из зоны комфорта.

Селеста пыталась прочитать выражение лица брата, с которым тот смотрел на Джастина. Что бы ни означал его взгляд, Мэтт сделал шаг к Селесте, положил руку ей на плечо и обернулся к Джастину.

– Ну, хорошо. Идите, веселитесь. Мама с папой знают, что ты уходишь?

– Да, – кивнула Селеста. – И у меня с собой телефон. Выключишь, пожалуйста, мой компьютер? Мне кажется, я забыла завершить работу.

– Да, ваше высочество. – А потом Мэтт протянул руку Джастину. Селесте этот жест показался крайне милым. – Был рад тебя увидеть, Джастин.

Джастин кивнул.

– И я тебя. Я привезу Селесту домой до полуночи.

– Или даже к одиннадцати тридцати, – предложил Мэтт.

Селеста взяла Джастина под локоть и, пройдя в коридор, потянулась за пальто.

– Или все-таки к полуночи. Доброй ночи, Мэтти. Люблю тебя.

– Девочки… С ними просто невозможно. Всегда пытаются передвинуть границы, – долетел до них голос Мэтта, когда они уже подошли к входной двери. – Веди себя хорошо, или я верну в магазин сумочку с котенком Китти, которую купил тебе на Рождество.

Когда Селеста села на переднее сиденье и пристегнулась, Джастин завел машину и начал отъезжать от дома. Мэтт стоял у окна гостиной. Он легонько махнул Селесте рукой, и она почувствовала, как от прилива эмоций у нее сжимается сердце. Она помахала брату в ответ.

Сегодня вечером Мэтт выглядел страшно одиноким. Но, возможно, ей просто так показалось, потому что она чувствовала вину за то, что нагрубила ему. Нужно будет еще раз перед ним за это извиниться. Тем не менее Селеста видела, что Мэтт сейчас не так счастлив, как был, когда встречался с Джули. Селеста скучала по их паре, наверное, столь же сильно, как и сам Мэтт.

– О чем-то задумалась?

– А? Да. Видимо, да. Я думала о Мэтте. – Она обернулась к Джастину. – Мне серьезно кажется, что ты ему понравился.

– Это тебя удивляет?

– Немного. Но не из-за того, кем ты являешься. Дело в том, что Мэтту трудно проникнуться нежными чувствами к незнакомым людям.

– Тогда я особенно рад, что прошел отбор.

Джастин включил дворники, чтобы очистить ветровое стекло от мелкого снега.

– Может, придешь ко мне в гости и познакомишься с моими родителями? Они придут от тебя в восторг, я уже в этом уверен.

– Откуда тебе это знать?

– Есть некоторые вещи, которые ты просто знаешь.

– Да. Я думаю, ты прав. Некоторые вещи мы просто знаем. Я буду рада с ними познакомиться.

– Может быть, на Новый год? Родители каждый раз устраивают дома вечеринку. Всегда бывает весело. Если хочешь, приводи всю свою семью.

– Ты не собираешься встречать праздник со своими друзьями? Я полагала, что, когда студенты возвращаются домой на каникулы, они заинтересованы в том, чтобы восстановить контакт со школьными друзьями.

– Ну, если честно, у меня в школе было не очень много друзей. И мне не очень-то хочется с кем-то из них встречаться.

– Но в Бартоне у тебя есть близкие друзья?

– Да. Мой сосед Кевин – отличный парень. Несмотря на неудачное знакомство посредством моих СМС, он и Мишель очень тебе понравились бы.

Селеста сомневалась, что она понравится им, но у Джастина были хорошие намерения.

– Готова попробовать суши в самый первый раз в жизни?

Она кивнула.

– Так как сегодня наш первый вечер во многих смыслах, это будет подходящая еда. Я проявлю храбрость.

– Ты уже проявила храбрость.

Она откинула голову на спинку сиденья и пристально посмотрела на парня, сидевшего рядом с ней.

– У меня есть к тебе вопрос.

– Конечно.

– Ты очень откровенно говорил о трудностях с концентрацией. О том, как ты легко от всего отвлекаешься.

– Да.

– Но сегодня вечером в моей комнате ты был очень сосредоточен. – Она сделала паузу. – На мне.

Он улыбнулся.

– Я могу сосредоточиться на важных вещах. На важных людях. У меня в голове как будто наступает ясность. Бесконечный белый шум, который стоит в моих мыслях, на время затихает. Но это не значит, что в обычном состоянии я не слушаю, что мне говорят.

– Нет-нет, – выпалила она. – Я не это имела в виду.

– Да, я знаю. Ты понимаешь меня лучше, чем большинство людей. Ты так терпелива со мной. Это очень много для меня значит.

– У тебя много разных сторон.

– Одни из них более приятные, чем другие? – со смехом спросил он.

– Абсолютно точно нет. Мне очень нравятся все стороны твоей личности.

– Тогда наш первый вечер проходит очень даже хорошо.

Джастин провел рукой по волосам.

– Ты успокаиваешь меня, как никто другой. Я не могу это объяснить.

– Это крайне приятно слышать.

Его лицо в свете фонарей было невыносимо прекрасно. Селеста подняла руку и провела пальцами по его щеке.

Следующую минуту Джастин молчал.

– Мне было больно увидеть тебя такой расстроенной сегодня вечером.

Он наклонил голову, упершись в руку Селесты.

– Благодаря тебе мне стало легче, – сказала она. – Ты помог мне.

– Никто не может помочь нам, кроме нас самих.

Джастин затормозил на светофоре и обернулся к ней.

– Я лишь поддержал тебя, пока ты помогала себе.

Селеста водила пальцами по его коже, легонько дотрагиваясь до волос. Она совершенно не привыкла к физическим контактам такого рода – и тем более к тому, что ей самой будет этого хотеться, – и теперь вошла в состояние транса. Одно дело, когда несколько лет назад они валялись на диване с Джули или когда держались за руки с Мэттом во время прогулки. Но это была совершенно другая категория прикосновений. Селеста провела пальцами вниз по шее Джастина, пока не почувствовала, что необходимо остановиться.

– Нет… продолжай. Конечно, если сама хочешь. Просто… мне было очень приятно.

Ничего не говоря, она прикоснулась к руке Джастина и провела пальцами по его плечу, а потом снова вернулась к нежной коже, которая выглядывала из-под его толстовки.

– Слушай, Джастин…

– Да, Селеста?

– Я больше не боюсь.

– Я тоже.

И они пошли есть суши.

Джастин сел на стул рядом с ней, сказав:

– Так я буду ближе к тебе. Ты не против?

Она дотронулась до меню, лежавшего на ее тарелке.

– Не против.

– А вот так? – Он опустил руку ей на плечо. – Ты не против этого?

Селеста покачала головой – сейчас она больше ни на что не была способна.

Джастин подвинул меню поближе к ним обоим и открыл его.

– Мы закажем по одной порции всего – и дополнительную порцию моллюсков, чтобы порадовать твоего брата. Но все равно давай посмотрим, что у них есть.

– У тебя внушительный аппетит.

– Ладно, мы не будем заказывать по одной порции всего, но мысль была замечательная.

– Я полагаю, этот выбор придется делать тебе, – сказала Селеста, просмотрев меню. – Понятия не имею, с чего начать. Так что доверюсь твоим рекомендациям.

Джастин показал ей меню. Он водил пальцами по страницам и описывал Селесте разные виды рыбы, спрашивая, какие из них нравятся ей больше. Селеста была практически уверена, что упустила половину информации, так как рука Джастина на ее плече отвлекала на себя львиную долю ее внимания. Тем не менее она кивала и реагировала, когда могла. За все это время он ни разу не разжал объятия.

Чуть позже им принесли их разноцветный заказ: тарелку за тарелкой пельменей гёдза, темпуры, суши, сашими и роллов – без подсказок Джастина Селеста никогда бы не различила, что есть что. Перед ними поставили блюдца с уксусными соусами, острыми приправами и сладким соевым соусом. И пока ее вкусовые рецепторы танцевали под воздействием множества взрывных новых вкусов, она слушала Джастина. Хотя ей очень нравилось обмениваться с ним сообщениями, она быстро поняла, что его голос оказывает на нее потрясающее влияние. Пора было привыкать общаться с ним по телефону.

– Джастин, твоя речь… Я считаю ее весьма обольстительной.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, я могла бы слушать тебя всю ночь. Есть что-то приятное в том, как ты строишь фразы, выбираешь слова, ведешь интонацию и оживляешь свою речь. Она захватывает меня.

– Правда? Это настоящий комплимент, особенно учитывая, что в детстве я ужасно заикался.

– Ты заикался? Я бы никогда не подумала.

– Боже мой, это был кошмар. Я слышал у себя в голове, что хочу сказать, но воспроизводить мысли вслух – совсем другое дело. Некоторые слова давались мне хуже других. Из-за этого людям было еще труднее меня слушать. Никому не хотелось дожидаться, пока я задам очередной вопрос. Я был типичным ребенком – понимаешь, о чем я? Тем самым, который выпаливает вопрос за вопросом. Это доводило людей до истерики, но я всегда требовал ответов и объяснений. «Почему идет дождь? Но зачем тучки это делают? И почему одни делают, а другие нет?» Бедные мои родители. «Зачем мне сейчас ложиться спать? Но почему вы так говорите? Что случится, если я завтра буду уставшим? Почему я не могу почитать еще одну книжку? Почему эта книга квадратная, а другие прямоугольные? Почему эта гусеница такая голодная, и где она нашла всю эту еду в пустыне?» Моим вопросам не было конца.

– Ты был любопытным. Это хорошее качество, свидетельствующее о высоком уровне интеллекта.

– Ты смотришь на вещи положительно. Мне это нравится.

– Я уверена, что ты понравился бы мне со всеми своими вопросами и заиканием. Не сомневаюсь, что в твоем исполнении все это звучало очень изящно.

Джастин приподнял брови и покачал головой.

– Что же ты за человек такой, Селеста Уоткинс?

– Ох.

Она почувствовала, как все ее мышцы напряглись.

Джастин погладил ее по плечу.

– Эй, успокойся. Я сказал это в самом положительном смысле.

– Ох, – повторила она. Но в этот раз она едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть на стуле от счастья. – Спасибо.

Когда принесли счет, Селеста изо всех сил попыталась убедить Джастина дать ей заплатить за ужин. Когда он наотрез отказался, она попробовала уговорить его разделить сумму пополам.

– Мой отец настаивал, что хочет оплатить наш ужин. Он театральным жестом протянул мне деньги со словами, что семья Уоткинсов хочет поблагодарить тебя за все…

– Однозначно нет. Передай отцу, что я ни за что не позволю никому платить за наше первое свидание. Только скажи это с большим уважением. – Он подмигнул. – Все, хватит об этом. Нам пора кое-куда идти. – Он проверил время на телефоне. – Да, пора бежать.

– Куда мы идем?

– Это сюрприз.

– Ты мне не скажешь?

Он провел ее по забитому людьми ресторану к входной двери.

– Можешь довериться мне?

– Я думаю, да.

– Отлично. Нервничать должен я, а не ты. Что, если тебе страшно не понравится? Что, если ты назовешь меня придурком, закатишь глаза и упадешь в обморок, не понимая, как ты могла слепо последовать за таким странным парнем в поисках неведомых приключений?

Селеста рассмеялась и смахнула снежинки с рукавов.

– Я крайне сомневаюсь, что такое может произойти.

– Тебе не холодно?

– Совершенно не холодно. Хотя идет снег, погода все равно вполне приятная, правда?

– Да, хорошая.

– Но на тебе одна толстовка. Ты не замерз?

– У меня есть капюшон. И у меня есть ты. – Он подтянул ее ближе к себе. – Черт, кажется, я забыл кошелек. А, нет, не забыл. Все хорошо. Надеюсь, ты не против немного прокатиться?

– Не против.

Она согласилась бы отправиться с ним через всю страну, если бы он попросил.

Счастье

Они поехали по забитой машинами дороге, в конце концов, повернув на трассу 9, которая вела на запад. Так как Джастину вроде бы понравилось, когда она гладила его по шее, Селеста снова положила туда руку. Его затылок был влажным от снега, и это показалось Селесте очаровательным. Правда, ей казалось очаровательным абсолютно все, связанное с ним. Если бы он начал наизусть зачитывать ей алфавит, она тоже, наверное, была бы в восторге. Хотя она, конечно, не станет ему это предлагать.

Джастин миновал въезд в Дедхэм и вскоре завернул на стоянку. Селеста выглянула в окно и улыбнулась.

– Мы приехали на участок, где выращивают рождественские елки? – Она сложила ладони вместе. – Мы купим елочку?

Джастин припарковался у входа.

– Еще лучше. По крайней мере, я надеюсь. Но если елка стоит на первом месте в списке вещей, которые делают тебя счастливыми, я с радостью куплю ее тебе. Хотя у вас дома уже стоит елка, так что твои родители могут подумать, что я обнаружил в ней что-то чрезвычайно оскорбительное и пришел в такой ужас, что посчитал нужным заменить ее. Мне бы хотелось, чтобы твои родители любили меня, а не считали сумасшедшим, осуждающим чужие рождественские елки.

Джастин взял ее под руку, и они зашли в ворота. В ночном воздухе тихо кружился снег.

– Я не сомневаюсь, что они уже тебя любят.

Навстречу им вышел пожилой мужчина в куртке цвета хаки. Его седые волосы выглядывали из-под шапки Санта- Клауса. Одной рукой он тащил за собой елку, а другой помахал им.

– Джастин! Вот и ты!

Мужчина прислонил дерево к проволочной ограде и подошел к ним поближе.

– Видимо, это Селеста. Приятно познакомиться с вами, мисс.

Он протянул ей руку, улыбаясь из-под усов.

– Я Стив. Добро пожаловать. Это место называется «Деревья Стива». Заранее прощу прощения за банальное название.

– Очень приятно с вами познакомиться. Вы владелец этого прекрасного хозяйства?

Селеста понятия не имела, что они здесь делают, но ей все нравилось.

– Твоя девушка выглядит крайне озадаченной, – проговорил Стив. – Ты ей не сказал?

Джастин широко улыбнулся.

– Не-а. Я сейчас все ей покажу. Спасибо, Стив.

Джастин похлопал мужчину по руке, и они с Селестой пошли дальше.

– Что мы тут делаем? – спросила она.

Джастин вел ее между рядов запорошенных снегом елок, обходя покупателей, которые изучали форму и размер деревьев, а потом забирали их через задние ворота.

– Готова? – В его глазах горел озорной огонек. – Надеюсь, тебе понравится. Но если нет, ничего страшного.

Он открыл ворота, и Селеста сделала шаг вперед, оказавшись на какой-то дорожке. Точнее, в тоннеле, образованном вечнозелеными деревьями, ветви которых нависали над тропинкой так, что почти заслоняли небо. Его окружали тысячи крошечных белых огоньков – по крайней мере, так ей показалось.

Она вошла в белое сияние, которое теперь озаряло и ее.

– Джастин…

Он отпустил ее руку и сделал шаг назад, наблюдая за ней. Селеста медленно пошла вперед по тоннелю, а Джастин последовал за ней, засунув руки в карманы.

Селеста поднесла к лицу обе руки.

– Это же волшебство. Место, где должны жить феи или какие-нибудь другие зачарованные существа.

Джастин поравнялся с ней.

– Или снежные богини. Такие, как ты. Неплохо здесь, правда?

– Здесь безумно красиво.

– Я с детства работал тут каждый год в течение рождественского сезона, так что Стив разрешил мне подготовить это место и привести тебя, – взволнованно произнес он.

Селеста зачарованно замерла, а потом закружилась на месте, впитывая все то, что сделал для нее Джастин. Когда она снова повернулась к нему лицом, он стоял в десяти метрах от нее.

– Только посмотри на себя, – рассмеявшись, крикнул он. – Ты так прекрасна!

– И ты тоже, – проговорила она. – Ты похож на… мистера Дарси. Самого романтичного главного героя.

Джастин радостно вскинул руки вверх.

– Я принимаю этот комплимент. Обычно мне говорят, что я похож на певца из мальчишеской поп-группы, так что это большой шаг вперед.

Селеста хихикнула и тряхнула головой, когда Джастин опустился на снег и сделал танцевальное движение бедрами.

– Не знала, что мистер Дарси умеет танцевать!

– А он умеет. Причем, заметь, очень сексуально. Пошли.

Джастин поманил ее, и она перешла на бег, чтобы его догнать. В следующую секунду он взял Селесту за руку и крепко ее сжал.

– Хочу показать тебе еще кое-что.

Дорожка оказалась длиннее и извилистее, чем думала Селеста. Она могла бы навечно остаться в этой лесной крепости наедине с Джастином. Ей было больше ничего не нужно, кроме этого идеального момента.

Наконец тропинка вывела их на круглую полянку. Селеста охнула еще раз. Перед ними возвышалась огромная, одинокая ель. Джастин провел Селесту по краю поляны, остановившись у широкой подъездной дорожки.

– Видишь это дерево? В некотором смысле его можно назвать моим. Точнее, деревом моих родителей. Они знают Стива уже много лет. Когда-то он решил срубить деревья на этой поляне, чтобы проводить здесь небольшие свадебные церемонии и другие мероприятия, но родители убедили его оставить это дерево, потому что оно просто потрясающее. Той осенью, когда они усыновили меня, они в каком-то роде усыновили и это дерево тоже.

Селеста обернулась к нему.

– Я не знала, что у тебя приемные родители.

– Я тебе не говорил? Да, приемные. Но это распространенная ситуация, когда у тебя два папы.

– У тебя два папы?

Джастин хлопнул ладонью по лбу.

– Я и этого тебе не говорил? Господи… Да, это наша семья – я и мои папы-геи.

– Ты всегда говорил «родители».

– Да, наверное, ты права. Тебя это напрягает?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ну… – Джастин выглядел таким встревоженным. – Это… что-то для тебя меняет?

– Что, например?

Джастин поддел снег мыском.

– Нас.

– Ты думаешь, я посчитаю тебя не таким… не таким чудесным во всех своих проявлениях, потому что у тебя два отца?

– Некоторых людей пугает мысль о том, что я вырос с родителями-геями.

– Они страшные люди?

– Они просто замечательные.

– Если они должным образом исполняли свои родительские обязанности, я не вижу ни малейшего повода из-за этого волноваться. К тому же они усыновили дерево в твою честь, а это очень трогательный поступок. Твои отцы широко мыслят и ценят символы.

– Я рад, что тебе понравилось дерево.

– Мне нравится не одно только дерево, – сказала Селеста. Она была счастлива снова видеть Джастина счастливым.

– Так, ладно, теперь пришла пора зажечь эту малышку. Сделаем это вместе, хорошо?

Встав на колени, он достал что-то из-под снега, а потом подошел к Селесте за спину, обнял ее за талию и положил подбородок ей на плечо. В руках он держал два шнура.

– Возьми. Сегодня это твое дерево, поэтому зажечь его – твоя задача.

Она прижалась к нему спиной.

– Нужно сделать это вместе.

– Если ты так хочешь.

Он накрыл ее руки ладонями.

– Готова? На счет три. Раз… два… три!

Вместе они вставили штепсель в розетку, и дерево мгновенно засияло красными и зелеными огоньками. Селеста на минуту лишилась дара речи, поэтому просто уткнулась головой в шею Джастина и безмолвно наблюдала за развернувшимся перед ней зрелищем.

– Потрясающе, – пробормотал он.

– Да, ты такой.

– Мы такие.

Не разжимая объятия, он покачал ее взад-вперед.

– Ты сделал все это специально для меня?

– Да, я провел здесь весь день. Мои папы мне помогали.

– Я не знаю, что сказать, – прошептала она. – Я так тронута. Просто невыразимо.

– Но мне кажется, что здесь чего-то не хватает. Как думаешь?

– Не представляю, чего.

Он сжал ее плечи.

– Звезды, глупышка. У каждой рождественской елки на макушке должна быть звезда.

– Не представляю, как это возможно, если только мы не превратимся в обезьян.

– Возможно все, что угодно, даже для таких не-обезьян, как мы.

Джастин отпустил ее и пошел к разбитой дороге, по обе стороны которой росли деревья. Подняв руки над головой, он усиленно замахал. Несколько секунд спустя поляну озарил яркий свет фар. К поляне подъехал грузовик и остановился недалеко от елки.

– Господи, что… – удивленно произнесла Селеста. – Что здесь делает грузовик телефонной компании?

– Сейчас покажу.

Они подошли к водительской дверце, и стекло тут же опустилось.

– Джастин! Как дела, братишка?

Джастин сжал водителю руку и наклонился, чтобы быстро его обнять.

– Как раз вовремя. Это Селеста. Селеста, это мой друг Трент.

Селеста заглянула в кабину и застенчиво махнула рукой. Несмотря на холод, на Тренте была синяя футболка с отрезанными рукавами, выставлявшими напоказ накачанные бицепсы. Селеста сомневалась, являлась ли вязаная шапочка достаточной компенсацией одежды, но по теплой улыбке Трена нельзя было сказать, что он страдает от гипотермии.

– Привет!

– И тебе привет, милашка. Нам всем не терпелось с тобой познакомиться. – Он легонько стукнул кулаком по кулаку Джастина. – Ты сказал, что ум и характер этой девушки еще круче, чем ее красота. Тогда она должна быть самым офигенным гением в мире, а?

– Не позорь меня, братан. Но, да, так оно и есть.

Селеста почувствовала, как по спине бежит дрожь.

– Можно спросить, зачем ты заехал на поляну на грузовике?

– Потому что мой друг влюбился, как…

– Эй-эй, достаточно! – Джастин стукнул Трента по руке, а потом пояснил: – Трент работает в телефонной компании. Он нас подвезет.

Он поднял взгляд к верхушке дерева.

– Пойдем со мной.

– Не спешите, влюбленные, – проговорил Трент. Оставив стекло опущенным, он еще добавил громкость радио.

В задней части грузовика была лестница. Джастин помог Селесте взобраться, потом присоединился к ней и проводил на подвесную площадку, присоединенную к длинному стальному крану.

– Готова?

– Трудно сказать, готов ли ты к подобному опыту, но, наверное, да.

– Поднимай! – крикнул Джастин Тренту.

Площадка дернулась, и Селеста, радостно вскрикнув, вцепилась в талию Джастина.

Он рассмеялся.

– Все хорошо?

– Да! Очень-очень хорошо!

У Селесты немного кружилась голова, когда кран поднимал их к зимнему небу, пока они не оказались высоко над землей. Она прижалась к Джастину еще сильнее, когда площадка сменила направление и, покачиваясь из стороны в сторону, приблизилась к веткам огромного дерева. Трент профессионально остановил платформу так близко к верхушке, что Селеста могла дотронуться до нее рукой. Они больше не двигались, и теперь пришло время осмотреться. Дедхэм выглядел весьма живописно. Городские огни мигали в небе, синева которого к горизонту сменялась абсолютной чернотой. Ровный поток машин несся по ближайшему мосту. Островки вечнозеленых деревьев, окруженные сугробы, перемежались со зданиями городка.

Селеста не отпускала Джастина. Он поднес руку к ее подбородку и приподнял ей голову.

– Ты же не боишься высоты, правда?

– Видимо, нет. По крайней мере, когда ты рядом со мной.

– Хорошо. – Джастин наклонился и взял в руки пакет. – Я принес ручку и бумагу, чтобы ты могла что-нибудь написать. Что хочешь. – Он подмигнул. – Мы поместим твою бумажку в водонепроницаемый контейнер и оставим на верхушке елки. Там она будет лежать в целости и сохранности.

– Я думаю, это прекрасная идея! Повернись лицом к дереву, чтобы я могла использовать твою спину в качестве письменного стола.

– Значит я для тебя просто предмет, да? – со смешком поинтересовался он, но все-таки послушался. – И не говори мне, что пишешь. Это для тебя одной.

Селеста взяла блокнотик с ручкой и задумалась. Ей столько всего хотелось сказать, и в то же время слова не шли в голову. Благодаря Джастину ей казалось, что все на свете возможно, и это было потрясающее ощущение. Вдруг Селеста поняла, что она хочет запечатлеть на бумаге. И принялась аккуратным почерком выводить буквы – никуда не спеша, потому что она наслаждалась этим тихим моментом уединения.

Селеста вырвала исписанный листочек и сложила его пополам.

– Теперь твоя очередь.

– Но это же только для тебя.

– Это для нас. – Она подставила Джастину спину, чтобы он мог использовать ее для письма.

– Если моя снежная богиня этого хочет, моя снежная богиня это получит.

Джастин тоже писал медленно, но через некоторое время послышался звук рвущейся бумаги. Теперь его слова тоже оказались на сложенном листе.

Они вместе положили бумажки в маленькую коробочку, и Джастин ее запечатал.

– Теперь крепко держи меня, чтобы я не свалился с этой ветхой, шаткой площадки. Ты же знаешь, какое у меня чувство равновесия. Не хочу падать с этой штуки, потому что не захватил с собой парашют.

Селеста в шутку закатила глаза, но тем не менее обхватила его руками. Джастин наклонился к верхним веткам, чтобы спрятать среди них коробочку.

– Я падаю! Катастрофа неминуема!

Она рассмеялась.

– Ты не падаешь!

Джастин резко выпрямился, испустив театральный вздох.

– Ух. Ты меня спасла. Видела, я чуть не перевалился через край? Я был на волоске от падения.

– Хватит дурачиться!

Джастин еще раз потянулся к пакету.

– А теперь, моя прекрасная снежная богиня, возьмите эту звезду, чтобы водрузить ее на верхушку.

Он достал звезду, которая была не меньше тридцати сантиметров в ширину, и вручил ее Селесте.

– Это мне?

– Конечно. Просто наклонись вперед. Я буду тебя держать.

Селеста сделала глубокий вдох и перекинула руку через край, в то время как Джастин крепко держал ее за талию. Звезда легко налезла на верхнюю ветку, стоявшую едва ли не абсолютно прямо, как будто специально для того, чтобы они смогли сделать этот последний штрих.

– Видишь там штепсель и розетку? Соедини их.

Селеста зажгла звезду, и на них хлынул поток яркого золотистого света.

– А теперь посмотри вниз, – мягко произнес Джастин.

Селеста оперлась на низенькие перила и сделала, как он попросил. На кончиках веток сверкали красные и зеленые огоньки, невероятное множество огоньков. На это наверняка ушло много часов работы. Она разглядывала узоры, составлявшие целую сеть; то, как каждая веточка выделялась и в то же время безукоризненно переплеталась с другими. Минуты летели, но она не могла оторвать взгляда от представшего перед ней зрелища. По ее телу и душе пульсировало счастье – чистое, незамутненное счастье. Селеста почувствовала, что ее может ожидать прекрасное будущее. Этот момент мог стать самым невероятным мгновением ее жизни.

И тогда она увидела. Поняла, что Джастин сделал для нее. На ее глаза навернулись слезы, и она даже не пыталась бороться с нахлынувшими эмоциями.

– Ох, Джастин…

Он совершил невероятный, прекрасный поступок.

– Спасибо тебе.

Этих двух слов было недостаточно, но у нее больше ничего не осталось перед лицом такой красоты. Она не могла перестать смотреть, хотя ее глаза слезились, и огоньки расплывались в размытые пятна.

– Ты знал, что мне не нравится идея лежать под елкой, поэтому ты дал мне противоположное. – Селеста покачала головой, не веря в происходящее. – Ты поднял меня над елкой.

– Да.

Он улыбнулся от уха до уха и оперся на перила рядом с ней.

Джастин придерживал ее, пока она наклонялась все дальше, радуясь волшебству этого подарка. В ней росло желание – или даже потребность – оказаться в объятиях Джастина. Когда терпеть стало невыносимо, она выпрямила спину и обернулась к нему. Его руки скользнули к талии Селесты, а ее – обвили ему шею. Он был так прекрасен, этот парень, во всех смыслах этого слова. Рядом с ним она чувствовала себя лишенной кожи, вывернутой наизнанку и уязвимой, но таким образом исцелялась и ощущала в себе новую силу. Она знала это.

Джастин долго смотрел на нее, а потом взял ее руку и положил себе на грудь.

– Мое сердце стучит как сумасшедшее. Чувствуешь? Рядом с тобой я страшно нервничаю, но в то же время мне безумно комфортно. Я не могу понять, как эти два чувства могут существовать одновременно.

– Почему ты нервничаешь?

Он сжал ее руку.

– Потому что хочу тебя поцеловать. – На его губах проступила легкая улыбка. – И лучше мне сделать это хорошо, потому что я хочу, чтобы тебе понравилось.

Голос Селесты дрожал.

– Я уверена, что мне понравится.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это ты.

Она ничего не боялась и ни о чем не волновалась.

Ей понравилось сладкое ощущение, появившееся в груди, когда он придвинулся ближе. Их губы соприкоснулись в первый раз; Селеста закрыла глаза и позволила чувствам унести себя прочь. Сначала его поцелуй был робким – один нежный поцелуй, после которого он едва-едва отстранился. Потом он поцеловал ее так еще раз – мгновенное касание и не более того. Его губы были холодными, и это создавало разительный контраст с тем жаром, который начинала ощущать Селеста. Это был новый вид тепла, который она никогда не знала раньше. В отличие от солнечных лучей, она чувствовала его не кожей, а сердцем. Эти мимолетные поцелуи разожгли в ней огонь. Нервничать и сомневаться полагалось ей, но она понимала, что осторожничает сейчас Джастин.

Она чувствовала вкус его страха.

Селеста расслабила объятие и начала поднимать руки выше, пока его лицо не оказалось в ее ладонях. Теперь Джастин целовал ее по-настоящему, прижимаясь губами к ее рту и совершая гладкие, идеальные движения. Он вел ее за собой, и отвечать ему было невероятно легко. На одно мгновение он отстранился от нее.

– Ты придаешь моей жизни такую ясность, – проговорил Джастин.

Она почувствовала на губах его дыхание. И больше ничего не ждала от жизни – ничего кроме этого.

Селеста не могла его не целовать. Поэтому не стала себя сдерживать. Джастин разбудил чудовище, изголодавшееся по романтике и прикосновениям. Она целовала его все настойчивее, желая больше и больше. Больше поцелуев и больше Джастина. А потом, когда они достигли высшей точки напряжения, их языки соприкоснулись – лишь на один миг.

У нее едва не подкосились колени. Обычная жизнь ушла на задний план. Эмоции и глубинные желания взяли над ней верх. И Селеста позволила этому случиться. В первый раз – господи, всего один раз в жизни – она сняла свои внутренние барьеры.

Когда их поцелуй наконец замедлился, Селеста положила ладони на грудь Джастина и мягко оттолкнула его от себя. Было трудно целоваться, когда губы расплывались в улыбке.

Джастин улыбнулся ей в ответ. В его глазах мерцал лукавый огонек.

– Ну как, я хорошо справился?

– Да, Джастин. – Она не знала, смеяться ей или плакать. – Да, ты справился хорошо.

Селеста поняла, что музыка Трента до сих пор гремела из окон грузовика. «Как забавно, – отметила она. – Когда человек испытывает искреннее счастье, все остальное перестает существовать».

Счастье, решила она, возобладает над всем на свете.

Полночь

– Джули! – прокричала Селеста в телефон. – Джули!

– Доброе утро, – пробурчала Джули. – Сколько сейчас времени?

– Уже восемь. Почему ты еще спишь?

– Потому что я устала после работы и пытаюсь поспать перед тем, как лететь домой в Огайо, где меня ждет толпа безумных родственников.

– Сегодня утром ты очень ворчливая. Не ждешь возвращения домой?

– Все нормально, – сказала она голосом человека, у которого нормально было далеко не все. – Что у тебя там происходит?

– Я звоню сообщить тебе очень важные новости, – серьезно проговорила Селеста. Она лежала на спине на полу своей комнаты и болтала ногами в воздухе. – Кажется, у меня появился кавалер.

– Кавалер?

– Именно так.

– Джастин?

– Да.

– Вы с ним несколько месяцев переписывались, а теперь… что произошло? Что-то изменилось?

– Вчера он водил меня на свидание. Ох, Джули, я испытала сексуальное пробуждение! – воскликнула Селеста.

Джули тут же встревожилась.

– Что-что ты испытала?

– Для волнения нет никаких поводов.

– Чем именно вы занимались вчера вечером?

– Джастин сводил меня поужинать, и я в первый раз в жизни попробовала суши. Оказывается, суши – очень чувственная еда. Чего стоит одна гладкая текстура сырой рыбы! Мои вкусовые рецепторы едва не взорвались благодаря миллиарду новых ощущений.

– Я сейчас беспокоюсь из-за другого взрыва…

– Слушай дальше. Он отвел меня… – Селеста запнулась. Наверное, лучше не рассказывать Джули о рождественской елке. Это напомнит ей о Мэтте и о том, что у нее когда-то было. О том, что она потеряла.

– В общем, он меня поцеловал. А я поцеловала его. Между нами произошел обоюдный поцелуй!

– На вас же при этом была одежда? – уточнила Джули.

– Господи, конечно, на нас была одежда! Я целовалась в первый раз в жизни! Вряд ли я набросилась бы на Джастина и раздела его после одного поцелуя. Разумеется, этот поцелуй был безмерно прекрасен, и, как уже упоминала, я испытала некое первородное сексуальное пробуждение, но это не значит, что я была готова к соитию.

– Ох, господи, тебе еще слишком рано об этом думать.

– Слишком рано? Мне восемнадцать. Это не слишком рано. Это уже поздно. Большинство девушек в моем возрасте имеют более богатый физический опыт, чем я. Хотя, если честно, дела других людей не имеют для меня никакого значения, потому что я не собираюсь заниматься любовью с парнем, которого знаю лишь несколько месяцев. Но… Джули, дело в том, что он повел себя как настоящий джентльмен. И этот поцелуй оживил какую-то новую часть меня.

Селеста в подробностях описала поездку до ресторана и ужин. Как Джастин весь вечер от нее не отходил. Какую надежность и вдохновение излучал этот мальчик. Какое благоговение ей внушал.

– Я так рада это слышать, Селеста. Судя по твоим рассказам, он классный. И здорово, что он «оживил какую-то часть тебя» таким невинным способом. Видимо, Джастин – очень романтичный парень.

Селеста счастливо вздохнула.

– Он действительно такой. Скажи, ты чувствовала то же самое, когда вы с Мэттом начали встречаться? – У нее внутри все застыло. – Извини, пожалуйста. Не нужно было его упоминать. Просто, насколько я знаю, Мэтт был единственной большой любовью в твоей жизни… Одним словом, я прошу у тебя прощения.

– Все хорошо. Я не могу запретить тебя произносить его имя. Он же твой брат.

– Но я ведь права, да? Мэттью действительно был единственной большой любовью в твоей жизни.

– Если я больше ни с кем толком не встречалась, это еще не значит… Не знаю. Это ничего не значит.

– Мне жаль. Я хотела, чтобы у вас двоих все получилось. Мне кажется, у вас все должно было получиться. И до сих пор может. Он тебя любит.

– Нет. Теперь уже нет.

– А ты любишь его, – настаивала Селеста.

– Нет. Я больше его не люблю. – Голос Джули сорвался.

Селеста подождала несколько мгновений.

– Вот и хорошо. Ты не любишь Мэтта. Мэтт не любит тебя. Все в порядке.

– Слушай, я рада, что ты хорошо проводишь время с Джастином и не можешь на него насмотреться, но это еще не делает тебя экспертом, который может судить всех на свете. Ты понятия не имеешь, что пережили мы с Мэттом. Насколько сложными могут стать отношения. С твоей стороны нечестно говорить так, будто я поставила на них крест без причины. Это было обоюдное решение. Прошло уже два года. Все кончено. – Джули повысила голос, и Селеста расслышала, что она шмыгнула носом. – Иногда одной любви недостаточно, и не важно, как сильно ты хочешь, чтобы все было иначе. Как сильно ты хочешь его. И если с этим человеком больше никто не может сравниться, это не значит, что вы точно будете вместе.

Селеста резко присела и улыбнулась. Джули только что сообщила ей чудесные новости – независимо от того, поняла она это сама или нет.

– Ты права, – проговорила Селеста серьезным голосом. – Не осталось никакой надежды. Все кончено. Я не сомневаюсь, что Мэттью тоже не испытывает к тебе никаких чувств. Вероятно, он уже забыл, как тебя зовут. Я больше никогда не стану упоминать ваши безнадежные отношения.

Джули очень громко высморкалась.

– Ладно, давай ты расскажешь мне про колледжи? Уже решила, куда пойдешь?

– Я по-прежнему не определилась.

– Все еще не любишь самолеты? Стэнфорд – не такое уж второсортное местечко. И он рядом со мной.

– Я не возражаю, если такое престижное учебное заведение меня примет, но считаю, что ездить через всю страну на поезде непрактично по множеству причин.

– Поняла.

– Колледжи – скучная тема. Давай продолжим беседовать о Джастине.

Джули рассмеялась.

– Хорошо. Давай поговорим о нем.

* * *

Селеста взяла еще одну итальянскую вафлю и откинулась на спинку дивана. Отца Джастина, Филиппо Милано, только что вынудили рассказать, каким Джастин был в детстве, и теперь Селеста впитывала каждое слово.

– Настоящий сгусток энергии. Уверен, вас это не удивляет. Этого ребенка было невозможно остановить. Но он был очаровательным. Как считаете, он у нас симпатичный сейчас? В детстве он был таким же симпатичным. И его очарование часто работало на нас. Мы проходили к кассе без очереди, получали скидки в пекарне и все такое. За бесплатные сицилийские канноли можно пойти на что угодно, правда ведь? Вы когда-нибудь пробовали готовить канноли с нуля? – Он закатил глаза. – Кто вообще может найти столько времени на готовку?

Эрин в шутку хлопнула его по руке.

– Ох, Филиппо, вы настоящий рецидивист!

– Мы с Лукой были так счастливы, когда Джастин начал жить с нами. Если честно, в то время он вообще не спал, поэтому были моменты, когда мы оба думали, что вот-вот умрем от усталости. Я знаю, что раннее детство – трудный период для всех родителей, но, господи, как же он нас мучил. Постоянно двигался, постоянно болтал. Даже поступив в начальную школу, почти не спал. Всю ночь говорил сам с собой. Но каким же он был интересным ребенком! С некоторыми детьми скучно, скажите? Давайте будем честны. Но Джастин был совершенно не таким. Пусть с ним и непросто, – проговорил Филиппо со смехом, – но он был и остается нашим любимым малышом.

Эрин кивнула и посмотрела на него слегка чересчур внимательным взглядом.

– Они всегда остаются для нас детьми, вы согласны? Не могу поверить, что Селеста уже в следующем году поступает в колледж.

– И глазом моргнуть не успеешь. – Филиппо встал на ноги. – Дамы, не хотите что-нибудь попить? Может быть, вишневой газированной воды с долькой апельсина? И, насколько мне известно, соус из сладких перцев будет готов уже через пару минут. Дать вам попробовать его первыми?

– Разумеется! – воскликнула Эрин. – Уверена, что захочу взять у вас и этот рецепт.

– Тогда вернусь через несколько минут, дорогие мои. Эрин, я хочу, чтобы вы побольше рассказали мне о вашем увлечении садоводством.

Эрин едва ли не покраснела от счастья.

Селеста откусила вкусную вафлю и бросила на маму недовольный взгляд.

– Ты же отдаешь себе отчет, что он гей?

Эрин провела рукой по волосам.

– Понятно, что он гей. Но это же не причина притворяться, что я не замечаю, какой он красавчик!

– Мама! – рассмеялась Селеста.

– Ну правда ведь! Ты разве не согласна? Эти гладкие черные волосы, смуглый, как у всех итальянцев, цвет лица…

– Я сейчас могу извергнуть из себя все кулинарные шедевры, которые поглотила за этот вечер. Этот мужчина – отец Джастина. Я не собираюсь отпускать комментарии по поводу его внешности. – Она промокнула губы салфеткой. – Но он действительно красив.

– Видишь? – голос Эрин почти сошел на писк.

Новый год в гостях у Джастина проходил замечательно. Хотя их домик в Нидхэме был небольшим, это не помешало им пригласить абсолютно всех своих знакомых – по крайней мере, Селесте так казалось. По сравнению с особняком Уоткинсов, этот домик казался скромным, но от мебели ярких цветов и фотографий в рамках, усеивавших стены, веяло искренним теплом. И Джастин не преувеличивал, когда рассказывал про белые огоньки; весь дом был буквально забит свечами и гирляндами. Селесте очень понравилось – возможно потому, что эта картина напомнила ей тропу, которая вела к той самой рождественской елке.

Эрин стряхнула пару крошек со своего красного платья.

– Пойду помогу Филиппо на кухне.

– Господи…

– Что? Неужели девочке нельзя немного повеселиться? Тем более, совершенно безобидно? Сегодня же Новый год!

– Возможно, я смогу занять ваше место?

Селеста подняла глаза и увидела второго отца Джастина, Луку. Он безумно ей понравился, и она не отходила от него ни на шаг всю первую половину вечера. У него явно было такое же доброе сердце, как у Джастина. Лука подал Эрин руку и помог ей встать на ноги.

– Какие у вас безупречные манеры, – проговорила она. – Где же Роджер? Ему есть чему у вас поучиться.

– Насколько я знаю, он уже на кухне, помогает с фрикадельками.

– Правда? Как это сексуально.

– Мама! – Селеста пришла в ужас.

Но, несмотря на охватившее ее смущение, она была рада, что мама в таком хорошем настроении. И так расслаблена. В некоторые дни ей с трудом удавалось прогонять воспоминания о депрессии Эрин. О том, как серьезно она говорила и как сосредотачивалась исключительно на работе и школьной успеваемости детей. А эта новая Эрин? Она явно была счастливее прежней.

Тем не менее, когда Эрин ушла на поиски мужчин, а ее место занял Лука, Селеста выдохнула с облегчением.

– Мне очень нравится ваш смокинг, – сказала она.

– В жизни так мало поводов надеть смокинг, поэтому я ношу его на Новый год.

Седина на висках Луки плавно переходила в более темный цвет. У него были аккуратно подстриженная борода и усики – чуть-чуть более заметные, чем легкая небритость. По мнению Селесты, в нем было что-то изысканное.

– А ты сама на себя взгляни! Это серебристое платье? Множество блесток? Ты его надела, чтобы впечатлить родителей-геев своего парня?

– Ой, я об этом даже не подумала.

Она посмотрела на Луку. Ей нравились ямочки, которые появлялись на его щеках, когда он улыбался.

– Вы впечатлены, или у вас сложилось впечатление, что я пытаюсь подлизаться?

Это определенно был первый раз, когда Селеста использовала слово «подлизаться», но оно показалось ей уместным в этом контексте.

– Впечатлен. Платьем тоже, конечно, но главным образом все-таки тобой. Я не помню Джастина таким счастливым. Он говорит о тебе, не переставая.

– Я надеюсь, не до такой степени, чтобы теперь вам было со мной неинтересно.

– Это невозможно.

Лука приподнял свой стакан.

– Этот тост за тебя, моя дорогая. Я рад, что вы с семьей пришли к нам сегодня вечером. Ты очень нервничаешь из-за всего этого семейного знакомства? Из-за того, что родители и братья собрались вместе и обмениваются бог знает какой информацией?

– Если не считать того, что моя мать самым неприличным образом флиртует с вашим мужем, вечер проходит замечательно, не правда ли?

– Абсолютная правда, – согласился он. – А твоя мать – удивительная, энергичная женщина. Но где же твой брат? Кажется, его зовут Мэттью? Мне пока что не удалось с ним поговорить.

Селеста вытянула шею. Мэтт с Джастином стояли рядом с очень высоким книжным шкафом.

– Вот он, – указала она. – Не знаете, с кем они разговаривают?

– А, да. Это моя племянница. Ей двадцать пять, недавно окончила университет Тафтса. Очень миленькая. Как думаешь, она заинтересует твоего брата?

– Я думаю, это возможно. Мэттью не желает вступать в отношения из-за своего упрямства.

– Бывшая девушка? – предположил Лука.

– Да.

– Возможно, ей не стоит оставаться бывшей.

– Именно так.

– Но я все равно попробую.

Пока они говорили, Джастин успел пробиться сквозь толпу людей и подойти к ним.

– Папа, ты что, делаешь Селесте выговор?

– Разумеется, нет. Мы разговаривали о том, чтобы свести Мэттью и твою кузину Аманду.

– Ну-ну, удачи. Я уже попытался. Судя по его виду, ему там скучно, словно она рассказывает ему о видах булыжников.

– На самом деле, – начала Селеста, – Мэттью обожает камни. Так что можете предложить ей эту тему. Я не знала, что у вас тут семья сводников, но спасибо за ваши попытки привнести романтику в жизнь Мэтта. Я это очень ценю.

Джастин обнял ее за плечо и звучно чмокнул в щеку. Селеста не могла им надышаться. На этих каникулах они виделись практически каждый день. Целовать его, обнимать, чувствовать на себе его руки… Как она будет без всего этого обходиться, когда он вернется в колледж? Селеста не могла даже подумать о таком.

– Любовь – есть любовь, – решительно произнес Джастин. – И она нужна нам всем. Но мне кажется, если Мэтт не ускорится, к Аманде станет подкатывать Трент. Жаль, конечно. По-моему, Мэтт ей понравился.

– Кто знает, что случится, – проговорил Лука. – Вдруг когда часы пробьют полночь, твоего брата укусит новогодняя мушка и он совершит неожиданный поступок?

– Такое поведение нетипично для Мэтта. Он не славится импульсивными жестами.

– Импульсивность – это хорошо, – сказал Джастин. – В смысле, когда ты говоришь все, что у тебя в голове. Или на сердце. Что-то в таком духе. В общем, в какой-нибудь важной части тела. Но, конечно, не в локте. Разумеется, мы все любим свои локти, потому что ими удобно пихать людей, которые плохо себя ведут, но слова, идущие от локтя, не так уж весомы. Наверное, потому что локоть не предназначен для чувств? Конечно, мы ощущаем его физически, особенно ту косточку со смешным названием… Так что в принципе можно говорить от локтя, если ты комик. В общем, эээ…

– Импульсивность, – подсказала Селеста.

– Точно! Если ты импульсивен, значит, ты ослабил бдительность и просто идешь за тем, чего хочешь.

Селеста взглянула на Мэтта. Ее брату стоило бы проявить немного импульсивности. Если даже Селеста решилась вступить в этот новый мир свиданий и общения с людьми, Мэтт тоже мог пойти на какой-нибудь риск.

Нужно будет его к этому подтолкнуть. Попозже.

А сейчас ей предстояло дождаться полуночи и кое-кого поцеловать.

И когда часы пробили двенадцать, и гости радостно закричали, и весь дом наполнился громкой музыкой – они с Джастином зашли в уединенный коридор, подальше от глаз родителей, – она получила свой поцелуй. И он каким-то образом оказался прекраснее всех предыдущих. На самом деле каждый раз, когда они целовались, становилось только лучше. Конечно, они положили этому процессу невероятное начало, но теперь, ощущая вкус Джастина, Селеста яснее чувствовала его личность. Или даже единение личностей их обоих. Потому что теперь она знала его глубже и чувствовала его почерк в каждом жесте. В каждом движении руки, в каждом прикосновении губ, в каждом вздохе, который он делал, когда шептал ей что-то на ушко.

Когда они неохотно оторвались друг от друга, Джастин вложил ее руку в свою ладонь и начал танцевать с ней, медленно кружа ее по комнате.

– Почему мы танцуем? – спросила она.

– А почему бы и нет? Это хороший повод не выпускать тебя из объятий. Как тебе такая причина?

– Мне очень нравится такая причина. – Селеста положила голову на его плечо. Она никогда раньше ни с кем не танцевала. – Слушай, Джастин…

– Да, Селеста?

– Ты скоро вернешься в колледж.

Он немного помолчал.

– Я знаю. Не напоминай мне. У нас еще есть пара недель.

– Но что будет потом? У меня нет сведений о том, как люди справляются с ситуациями, подобными нашей.

– Я думаю, решать нам.

– А каково твое мнение?

Ей было физически тяжело задавать этот вопрос.

– По моему мнению, тебя нужно пронести в самолет в чемодане. Но на таможенном контроле работают такие придирчивые люди, а еще есть какие-то дурацкие законы, запрещающие несанкционированный перевоз людей и…

– Джастин. Это серьезно.

– Я знаю. – Он продел пальцы сквозь ее волосы. – Блондиночка моя, мне не нравится мысль о том, что мы вынуждены разлучиться, но нам не обязательно ощущать эту разлуку. Это ведь всего лишь физическое расстояние.

Ей тут же вспомнились Мэтт и Джули, и то, как чудовищно расстояние повлияло на их отношения, но она отогнала эту мысль прочь.

– Правильно ли понимаю, что отныне я – твоя девушка? – В следующее мгновение она отскочила от него и закрыла глаза рукой. – Прошу прощения! Это был странный вопрос? Наверняка существуют какие-то негласные правила, определяющие такие вещи, о которых я не имею понятия, и мне не следовало… Господи, это ужасно… – Селеста бросила на него быстрый взгляд из-под пальцев.

– Не смотри на меня так. Не будь таким понимающим и терпеливым. Ведь то, что я не знаю, как вести себя в этой ситуации, действительно в высшей мере странно…

– Нет-нет, – сказал он. – Я рад, что ты меня спросила. Ты не играешь в игры, Селеста. Мне так нравится твоя честность. То, что ты всегда говоришь, что думаешь. И ты ничего не упустила. Не существует какого-то свода правил, которому мы должны следовать. Мы делаем то, что хотим. Это наше с тобой личное дело.

– Мне по-прежнему неловко.

– Я не могу позволить своей девушке чувствовать себя неловко. Так не пойдет.

Селеста убрала руку с лица и посмотрела на Джастина прямо. Своей девушке.

– Серьезно?

– Если ты не против.

– Я не против. Мне это очень даже нравится.

– Тогда отныне, миледи, вы являетесь моей девушкой, и со временем мы вместе решим, как строить наши отношения на расстоянии.

С этими словами он обнял ее за талию и поцеловал, наклонив назад, словно в кино.

За будущее

Джастин: Сегодня я иду кататься на серфе! Это будет первый раз, но не сомневаюсь, что стою на пороге карьеры профессионального серфера.

Селеста: Позволяет ли температура воды кататься на серфе без риска заработать гипотермию? Сейчас уже почти март, если ты забыл.

Джастин: Что? А я думал, сейчас август. Август одна тысяча девятьсот семьдесят пятого. Стой, какой сейчас год? Где я?

Селеста: Очень смешно. Я просто переживаю за твое здоровье.

Джастин: А я очень тронут, и теперь у меня на сердце теплышко.

Селеста: Насколько мне известно, слова «теплышко» не существует.

Джастин: Я мастер лингвистики, изобретатель слов, которые должны существовать. Слово «тепло» существует, суффикс «шк» тоже – как тебе такое, суперумняшка? Следовательно, слово «теплышко» было необходимо изобрести.

Селеста: Если я правильно помню, суффикс «шк» образует существительные, а вовсе не наречия. А вот новообразованное слово «умняшка» соответствует этому правилу, хотя там у тебя еще и приставка «супер»… Ладно, не обращай внимания.

Джастин: Селеста!

Селеста: Ладно-ладно.

Селеста: Как ты считаешь, суперумняшкам следует кататься на серфе в холодную погоду?

Джастин: Ты только посмотри на эту красотку, которая умело вставляет в речь дурацкие словечки! И здесь еще тепло, так что не переживай за меня. Зима выдалась на удивление прекрасная. Сегодня почти двадцать семь градусов. К тому же я надену защитный комбинезон. Или что там надевают серферы? Пора запоминать терминологию – она пригодится для моей головокружительной карьеры. #АкуламНеСтоитКусатьМойЗад

Селеста: Пожалуйста, напиши мне, когда вернешься. Буду с нетерпением ждать историй из жизни серфера. Более того, буду рада узнать, что ты цел и невредим и твои ноги все еще при тебе, а не в желудке у акулы. У меня сейчас перемена, так что пора бежать на обед.

Джастин: Я позвоню вечером! А сейчас пора чуть-чуть посерфить, подружка!

Джастин: Это прозвучало нелепо, да? Наверное, так и есть. Давай притворимся, что я это не писал. Сегодня вечером зачитаю тебе потрясающую речь о достоинствах серфинга.

Селеста: Если у тебя возникнет желание отправить мне свою фотографию на серфе, я не буду возражать.

Джастин: В сексуальном защитном комбинезоне?

Селеста: Возможно. Тогда у нас будет ничья, так как меня в комбинезоне ты уже видел.

Джастин: Я это не забыл, даже не думай. Посмотрю, что можно сделать насчет фотографии.

Селеста неплохо научилась писать СМС на ходу, хотя по-прежнему забывала обо всем на свете, когда речь заходила о Джастине. Особенно когда перед ней маячила возможность заполучить фотографию своего парня в защитном комбинезоне.

Парень.

Какое величественно прекрасное слово. Вовсе не потому, что теперь, когда у нее появился парень, она начала вписываться в стандарты подростковой жизни. Чужое мнение не имело значения для Селесты. Ее заботило только одно – лишь одно заставляло ее сердце биться чаще – то, что в ее жизнь вошел Джастин. Он стал первым человеком, с которым она могла полностью расслабиться. А следовательно, ее мир стал ярче.

Погрузившись в свои мысли, Селеста врезалась в какого-то ученика. Ее тут же накрыла волна стыда: как она могла так раствориться в грезах о парне? Она быстро извинилась и только потом заметила разворачивавшуюся перед ней сцену.

Селеста стояла в школьном коридоре, и в ее направлении неслась толпа кричащих учеников. В ее душе начал подниматься ужас. Что это еще такое? Все же так хорошо шло.

Она пересчитала тех, кто собирался ее атаковать. Возможно, пять человек еще нельзя назвать толпой. Тем не менее они производили впечатление сборища, вышедшего из-под контроля. Вот и закончились несколько месяцев счастливой жизни. В эту февральскую пятницу ее затопчут – или как-то еще разделаются с ней – эти кричащие, размахивающие руками люди.

– Селеста! – голос Даллас заглушал остальные. – Селеста, пойдем с нами!

Прежде чем она успела отреагировать, Даллас схватила ее за руку и потянула вслед за вопящей толпой, которая неслась к классу мистера Гила. Одноклассники хлопали ее по плечам и спине, распевали ее имя… Все это страшно сбивало ее с толку. И, если честно, вызывало панику.

– Даллас, у меня сейчас нет философии. У меня обед. – Селеста слышала, что ее голос дрожит. Она чувствовала, что вот-вот начнет задыхаться.

– Я знаю, глупышка!

Даллас распахнула дверь и втащила Селесту в класс.

– Мы приготовили для тебя обед здесь!

Селеста окинула комнату взглядом. Здесь собрались все люди, которым она помогала с заявлениями для колледжей. Дженнифер держала в руках торт, а на столе мистера Гила лежала гора коробок с пиццей. Селеста сделала шаг вперед и посмотела на торт. Там голубым кремом было написано: «Спасибо!»

Она перевела озадаченный взгляд на Даллас.

– Я не понимаю.

Из-за ее спины выскочила Ли-Энн.

– Мы ждали, пока все получат свои ответы, но теперь это официально. Мы все поступили в колледжи!

– Даже я! – вставил Зик. – И не куда-нибудь, а в Кеньон!

Селеста охнула.

– Это же был твой лучший вариант!

– Ага, именно! Мой лучший вариант, колледж мечты. – Зик набросился на Селесту с объятиями. – И они одобрили финансовую помощь. Все это благодаря тебе!

– Что?

– Мое заявление оказалось очень крепким. Меня похвалили за эссе. За то самое эссе, которое ты просила меня переделать сорок семь раз. Я бы не добился такого без тебя.

Тогда все бросились ее обнимать, жать ей руку и рассказывать, кто куда поступил. Это было невероятно.

– Речь! – пробился сквозь всеобщий гомон голос мистера Гила. – С вас речь, мисс Уоткинс!

Они разлили газировку по красным стаканчикам, и Селеста изо всех сил попыталась собраться с мыслями. Когда ей протянули напиток, комната погрузилась в тишину. Селеста взглянула на мистера Гила. Он ответил ей доброй улыбкой и кивнул в знак поддержки.

Селеста положила руку на грудь, стараясь успокоиться.

– Я… я не знаю, что сказать… – Она откашлялась. – Это настоящая честь для меня. Я так рада за вас всех. Бесконечно горда вами. Я ведь просто помогла вам облачить в нужную форму те достоинства, которыми вы уже обладали. – Она осеклась под внезапным наплывом эмоций. – И искренне считаю, что вы сделали бы для меня то же самое. Спасибо, что предоставили мне этот шанс.

Это было все, что она смогла сказать. Селесту внезапно накрыло осознание: меньше чем через четыре месяца она окончит школу, и ей придется попрощаться со своими новыми друзьями и новым уровнем социального комфорта. Она обернулась к Даллас, которая – как и полагается подруге – пришла к ней на выручку.

Даллас подняла стаканчик высоко над головой.

– За Селесту!

– За Селесту! – крикнула вся комната.

Когда все наелись и еще раз выразили свои благодарности, праздник стал подходить к концу. Селеста вдруг обнаружила, что они с Даллас и мистером Гилом остались втроем за импровизированным столом из сдвинутых парт. Ее учитель по философии жевал остаток корочки.

– Так, Даллас, а куда поступила ты?

– Да, где ты будешь учиться в следующем году? Я не расслышала среди всего этого хаоса.

Даллас попыталась подавить улыбку, но ей это не удалось, и ее губы растянулись в широкой ухмылке.

– В Южно-Калифорнийский университет. На кинематографию.

– Ох, Даллас, ты сделала это! – Селеста едва ли не подпрыгнула на стуле. – Я не могу выразить словами свою радость за тебя. Не сомневаюсь, ты возьмешь Лос-Анджелес штурмом!

Даллас покраснела.

– Я очень счастлива. Очень-очень. Ты помогла мне собрать всю информацию, которая была нужна для заявления. Я не могу поверить, что все получилось. А ты? Уже сделала выбор?

Селеста покрутила в руках салфетку.

– Я сомневаюсь, куда пойти.

Мистер Гил потянулся за еще одним куском.

– Куда ты прошла?

– В Гарвард, Уэслиан, Йель, Принстон, Колумбийский университет. Эээ… Больше не могу вспомнить.

– Не скромничай. Ты прошла всюду, куда подала заявления, так? – Даллас приподняла брови. – Так ведь? Давай, похвастайся немного!

Салфетка была изодрана в клочья.

– Да. – Она попыталась придать голосу радостные нотки. – Теперь не знаю, как выбирать. Это непростое решение.

– Ты со всем разберешься. Каждый вариант чем-то хорош, – проговорила Даллас.

– А в твой список попали какие-нибудь калифорнийские университеты? – спросил мистер Гил наигранно будничным тоном.

– Что? Зачем ей калифорнийский Гарвард, когда у нее есть свой, кембриджский? – рассмеялась Даллас.

Мистер Гил махнул рукой.

– Нет-нет, я не про то. Просто стало любопытно.

– Я не люблю самолеты, – призналась Селеста.

Ей не хотелось, чтобы он посчитал ее неблагодарной, так как знала, что это он поговорил о ней с администрацией Бартона.

– Но я ценю интерес, проявленный по отношению ко мне другими колледжами Западного побережья.

– А, понятно. Раз ты не любишь летать, это может быть затруднительно. Как бы то ни было, я очень рад за вас обеих, и в следующем году мне будет очень вас не хватать. – Он встал. – Мне пора садиться за проверку сочинений, но класс остается в вашем распоряжении. Сидите здесь, сколько заходите. Кстати, это вам. – Он положил на стол две маленькие бумажки. – Разрешения пропустить следующий урок. Бонус за то, что вы мои любимые ученицы. В любом случае, школьный день уже подходит к концу. Так что веселитесь.

– Да! – Даллас подняла руки вверх и хлопнула в ладоши. – Самый! Лучший! День!

Даже Селеста, не очень-то любившая прогуливать занятия, была не против пропустить сегодня один урок. Хотя бы раз в жизни.

– Развлекайтесь, девочки. И еще раз поздравляю вас обеих.

Мистер Гил схватил еще один кусок пиццы и пошел к выходу.

Даллас заговорщически наклонилась к Селесте.

– Так, теперь, когда учитель ушел, расскажи-ка мне, что там у вас с Джастином!

– Наши отношения…

Селеста не знала, как объяснить, насколько они идеальны, не прибегая к банальностям. Она скучала по нему каждую секунду, но они так много общались, что появлялось ощущение, будто он рядом. Она вздохнула – более мечтательно, чем ей хотелось бы.

– Он просто потрясающий. Джастин не только идеален как первый парень в моей жизни, он совершенен во всем. Наши телефонные разговоры проходят чудесно, его письма полны подробностей и крайне интересны. А по утрам он отправляет мне фотографии кофе.

– Он отправляет тебе фотографии своего кофе?

– Да, это очаровательно. В общем, он фотографирует… Ладно, не важно. Суть в том, что я нахожусь в эпицентре моего первого романа и счастлива до безумия.

– Так что будешь делать дальше? Мне кажется, тебе стоит побороть свой страх полетов. А в следующем году? Ты же не станешь поступать в колледж в Калифорнии? Ты ведь прошла во множество хороших универов и на Восточном побережье.

– Да…

– Сколько радости в голосе. – Даллас удивленно уставилась на нее. – В чем проблема?

Селеста встала со стула и начала расхаживать по классу.

– Ох, я не знаю, Даллас. Весь процесс поступления оказался не таким, как я ожидала.

– Почему?

– Я всю жизнь работала, чтобы прийти к этому, а теперь не испытываю никакого удовлетворения. Никакого энтузиазма. Я всегда думала только об учебе. А теперь я вступила в новые воды и изучаю другие стороны своей личности.

– И ты не сможешь делать это в колледже?

– Смогу. Но задача будет чудовищно сложной. В колледже Лиги плюща меня, безусловно, ждут стрессовые условия и много работы, и мне придется совмещать это с исследованием областей жизни, которые и так страшно меня пугают.

Даллас на мгновение задумалась.

– Ты переживаешь из-за отношений с Джастином?

– Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

– Ну, ты будешь учиться где-то здесь, а он останется в Сан-Диего. Так? Это когда-нибудь станет проблемой, как думаешь? Нельзя ведь вечно поддерживать такие отношения. Одно дело, если бы вы долго встречались, а потом он уехал. Тогда у вас был бы крепкий фундамент. Но даже в таком случае…

Селеста закончила предложение за нее:

– Даже в таком случае это практически невозможно в нашем возрасте.

– Типа того.

– А что насчет вас с Зиком? Вы тоже окажетесь на расстоянии друг от друга. Это несправедливо. – Селесту вдруг охватило негодование. – Вы только обрели друг друга, но с приходом сентября вашим отношениям предстоит порваться по швам. Это же настоящая трагедия, разве нет? Что же нам делать? Сердечная боль, которую испытывают выпускники, просто не сравнима с другими видами боли. – Селеста опустилась обратно на стул и залпом выпила стакан газировки. – Разумеется. Даже мой брат и его девушка Джули, у которых был, как ты выразилась, крепкий фундамент, не смогли построить отношения на расстоянии.

– Ты права. У нас большие проблемы.

Даллас опустила голову на стол, расплющив щеку так, что Селеста едва не рассмеялась помимо воли.

– Ты еще можешь подать документы в Стэнфорд. Я уверена, они тебя примут. Это недалеко от Сан-Диего и рядом со мной. А, точно, самолеты. Черт. Значит, Бартон тоже не вариант?

– Даллас, это никуда не годится. Выбор колледжа – ответственное решение, определяющее всю твою жизнь. Мальчик не должен становиться решающим аргументом. Необходимо выбирать образовательное учреждение, тщательно проанализировав то, что каждый колледж может предложить в интеллектуальном и академическом плане. Все, конец разговора.

– Знаешь, колледж – это не только уроки.

– Да, знаю. В этом-то я и не разбираюсь! – крикнула Селеста, чувствуя, как в груди поднимается паника.

– Тихо, девочка. Спокойно. – Даллас слегка улыбнулась. – Ты отлично справляешься.

Селеста вздохнула.

– Спасибо. И прости, пожалуйста. Эмоции взяли надо мной верх.

Девушки поддались плохому настроению, которое было вызвано неминуемым приближением конца их отношений. Они обе то и дело драматично и печально вздыхали. Селеста барабанила пальцами по столу, пока Даллас не накрыла ее руку ладонью.

Селесте это совсем не нравилось. Все ее обретенное счастье грозило исчезнуть в мгновение ока.

– Даллас, – прошептала она.

– Что?

– А у тебя случайно нет фальшивого удостоверения?

– Ты что, шутишь?

– Ох, нельзя мыслить стереотипами. Это ужасно несправедливо с моей стороны. Но если все-таки держать в уме культурные стереотипы, ты производишь впечатление человека, у которого может быть поддельное удостоверение личности для того, чтобы время от времени покупать алкоголь. И, разумеется, поглощать его крайне ответственно.

Выпрямив спину, Даллас посмотрела Селесте в глаза.

– Я просто в шоке и ужасе.

– Ой. Прошу прощения. Мне очень жаль, что я тебя обидела. Пожалуйста, прости меня. Это было очень грубо с моей стороны.

Даллас расхохоталась и хрустнула костяшками.

– Конечно, у меня есть фальшивое удостоверение. Что ты хочешь?

Селеста пожала плечами.

– Это прозвучит нелепо, но Джастин однажды писал о том, что пил коктейль «Олд фешн», и я подумала, что, если куплю тот же напиток, это может как-то… Ох, глупость какая.

– Я думаю, это очаровательно. Ты будешь пить любимый коктейль своего парня и думать о нем, пока по твоим венам разливается тепло от алкоголя, от которого сердечки в твоих глазах становятся еще больше.

– Даже не знаю. Я скучаю по Джастину. Но из-за разговоров о колледже я все время думаю о том, как трудно мне дастся этот социальный переход. Ты сама можешь себе представить. Я думаю, будет логично впервые попробовать алкогольный напиток до того, как я поступлю в колледж и уеду далеко от родителей, так что сейчас самое время.

– Ты только подумай – ведешь себя как образцовый подросток. У меня сегодня планы с Зиком, в которые алкоголь не входит. Пойдешь одна?

– Это же всего лишь один коктейль. Я позвоню своему милому парню и поболтаю с ним.

Селеста достала телефон и открыла браузер.

– Ты знаешь что-нибудь о мадлинге и биттерах?

Выпей за мой счет

На календаре была пятница, а ее родители до среды уехали на конференцию в Филадельфию. Несмотря на все заверения Селесты, что она будет в порядке, Мэтт сказал, что останется на выходные с ней, и он должен был приехать с минуты на минуту. На самом деле Селесте нравилось находиться рядом с братом, а мысль о том, чтобы провести четыре ночи в большом, пустом доме внушала ей страх. Наверное, она могла предложить Даллас у нее переночевать. Девочки же обычно так делают, да? Или они были уже слишком взрослыми для такого? Или это всего лишь стереотип, навязанный фильмами? Даллас точно посмеялась бы над ней и с любовью развеяла все ее ложные представления. Но теперь исследование совместных ночевок придется отложить.

Селеста в пятый раз переставила на кухонном столике стаканы и бутылки. Было важно создать правильное настроение и хорошо презентовать свою затею, чтобы Мэтт не устроил истерику. Она включила радиостанцию, на которой играло кантри, потому что большинство песен в этом стиле посвящены жалобам на любовь или выпивку, а ей подходило и то и другое. Наконец она услышала скрип входной двери и приняла естественную позу рядом со своей экспозицией.

– Здравствуй, мой дорогой прогрессивный братец. Я с нетерпением жду наших с тобой совместных выходных. – Она одарила Мэтта широкой улыбкой. – Ты уже обедал?

Мэтт бросил на пол сумку с вещами.

– Обедал. Заказал пасту в итальянском ресторане, который находится рядом с моей квартирой.

– Углеводы! Отлично. Они могут тебе пригодиться.

– Как они могут… – Мэтт огляделся. – Что тут происходит? Почему у меня такое ощущение, что я зашел в старомодный салун?

– Забавно, что ты сказал слово «старомодный», потому что именно это означает…

– Что это за выпивка?

Мэтт выглядел усталым и более бледным, чем обычно. Селеста заметила, что темно-русые волосы отросли сильнее, чем ему нравилось. Он казался каким-то блеклым и полинявшим. «Ему нужно больше солнца, – подумала она. – И больше счастья».

– Мне восемнадцать лет. Через пару месяцев я уеду в колледж, поэтому я посчитала уместным попробовать свой первый алкогольный напиток именно сейчас. Мне показалось, что лучше всего сделать это под присмотром брата. Бонусом будет то, что такой совместный опыт нас сблизит. Это будет ситуация из разряда «дневной коктейль в библиотеке». Весело, правда?

– Скорее незаконно, – нахмурился он. – Я думаю, что это ужасная идея. У нас в доме даже нет библиотеки. И что именно ты собираешься делать с бурбоном и джином? Меня уже тошнит.

– Тебя не тошнит, – запротестовала Селеста. – Тебя захватывает атмосфера праздника, и ты готов укрепить свои отношения с родной сестрой. – Селеста обошла кухонный стол и обняла брата одной рукой. – Мэттью, не будь таким чопорным.

– Чопорным? Это я-то чопорный?

Селеста нахмурилась.

– Ладно. Думаю, нам обоим не помешает расслабиться. Давай выпьем по коктейлю вместе, как думаешь? Идея выпить изысканный напиток в такой темный день кажется мне довольно высококультурной.

Мэтт тихонько рассмеялся.

– Знаешь, что? Хорошо. Давай выпьем по коктейлю. Но только по одному стакану, слышишь? По одному, и точка. – Он достал барный стул и опустился на него. – Что будем пить, хозяйка?

– Я надеюсь, что ты больше не будешь называть меня «хозяйкой», и с радостью сообщаю, что мы начнем с коктейля «Олд фешн».

Мэтт сморщил нос.

– «Олд фешн»? Какой странный выбор. Хотя для тебя, может, и нет. А не лучше будет начать с чего-нибудь фруктового, шипучего и с коктейльным зонтиком?

– Разумеется, нет! Какая безвкусица. Но должна признаться: хотя у меня нет зонтиков, я купила маленькие мечи, которыми можно прокалывать апельсиновую кожуру и вишню.

– Маленькие мечи?

– Я слышала, они отлично подходят в качестве последнего штриха для коктейльной презентации. Мы же не станем просто наливать ликер в кружку и глотать его залпом!

– Нет, такого мы делать не будем.

– Кроме того, Джастин однажды упомянул коктейль «Олд фешн», и это разожгло мое любопытство. Я провела немалое количество времени, изучая разнообразные способы смешивания этого напитка. Их объединяет одно – «мадлинг». Я считаю, что этот термин отличается неоспоримым очарованием. Потом мы можем перейти к классическому джину с тоником. Согласно результатам моего исследования, это всегда хороший выбор.

– Рад слышать, что ты так хорошо подготовилась. – Мэтт скрестил руки на груди. – Стой, разве я не сказал «только по одному стакану»?

– Да-да, посмотрим. В общем, сначала я спрысну этот кубик сахара биттерами, а потом растолку его на дне стакана, пока он не примет вид сиропа.

Селеста смешивала свой первый напиток, не замечая ошеломленного лица Мэтта.

– У меня не было доступа к настоящему прибору для мадлинга – или как он правильно называется, – поэтому я решила воспользоваться черенком этой огромной деревянной ложки. Теперь выдавлю масло из апельсиновой шкурки и добавлю этот экстракт в мою… смесь. Кхм. Теперь несколько граммов очаровательного бурбона. Вливаем медленно и тщательно перемешиваем, чтобы наш сахар растворился. Теперь несколько кубиков льда, еще немного бурбона и последний штрих – апельсиновая корочка, надетая на этот аляповатый меч наряду с отвратительной коктейльной вишенкой.

Селеста аккуратно принесла наполненный до краев стакан Мэтту и опустила его на подставку.

– Для моего джентльмена.

– Ты сошла с ума.

– Ничего подобного. А теперь пробуй, – приказала она.

Мэтт поднес стакан к губам, сделал крохотный глоточек и преувеличенно поморщился.

– О, господи! Какой страшный кошмар!

Селеста топнула ногой, стараясь сдержать смех.

– Мэттью, это не смешно! Как тебе на самом деле?

Он глотнул еще раз.

– На самом деле, должен признаться, что это чертовски неплохо.

– Замечательно. Теперь я сделаю стаканчик себе.

– Прошу заметить: я не поощряю то, что ты собралась пить алкоголь. Но так как думаю, что ты все равно осуществишь задуманное, я за тобой присматриваю.

– Да. Ты будешь ответственным взрослым, а я – вышедшим из-под контроля подростком, который экспериментирует с употреблением алкоголя.

– Отлично. Нас ждет самая патологическая разновидность ролевой игры. Прекрасно.

Мэтт покрутил стакан в руке так, чтобы кубики льда застучали друг о друга, а потом сделал еще один глоток – на этот раз побольше.

Два часа спустя, когда Мэтт опустошил третий стакан коктейля «Олд фешн» и уже наполовину допил джин с тоником, они с Селестой растянулись на полу гостиной. Ее собственный джин с тоником пился довольно легко, а музыка кантри казалась все приятнее и приятнее. Селеста повернулась на спину и потянулась к регулятору громкости.

– Это весело, Мэтти, правда? Наш час коктейлей такой упоительный.

– Точно.

– Как тебе игра слов?

– Очаровательная. – Мэтт лежал на животе, упершись подбородком в руки. – Очень смешно. Мне кажется, я немного пьян.

– Вот и хорошо, Мэтти! Если я в следующем году не пойду в колледж, смогу стать барменом. Как тебе?

– Отличная идея.

– Я знаю эту мелодию, – громко произнесла она. – Это очень известная песня, которая называется «Игрок». Поет мистер Кеннет Роджерс.

Мэтт безудержно расхохотался.

– Мне кажется, его называют просто Кенни.

– Не важно. Суть в том, что я знаю эту песню.

Она запела, по-прежнему лежа на полу, и вскоре, к своему удивлению, обнаружила, что Мэтт распевает вместе с ней.

– Не знала, что ты можешь быть парнем в стиле кантри.

Он прервал свое срывающееся на крик пение.

– Я не могу быть парнем в стиле кантри, просто эту песню знают все.

Когда песня закончилась, Мэтт несколько раз похлопал сестру по плечу.

– Селеста?

– Что?

– Мне необходимо узнать, какую песню ты пела на прослушивании в рок-группу.

– Они играют скейт-панк, а не рок, – исправила его Селеста. – Это важно.

– Ладно. Так какую песню?

– Очень содержательную песню Джоан Баез, которая называется «Той ночью…

– …скакали по Дикси они!» – закончил Мэтт за нее.

Селеста повернулась к нему лицом, так что они оказались практически нос к носу.

– Откуда ты знаешь эту песню?

Губы Мэтта растянулись в пьяной улыбке.

– Ты не помнишь, да? Наверное, ты была тогда слишком маленькой.

– Что не помню?

Несколько мгновений он молча смотрел на сестру.

– Помнишь, как сильно мама ненавидит фолк-музыку с политическим подтекстом? Как ее тошнит от Арло Гатри?

Селеста яростно закивала.

– И от Пита Сигера. И от Боба Дилана.

– Именно. Финн катал тебя на спине по заднему двору. И во всю глотку распевал песню про Дикси, снова и снова бегая по кругу. А ты смеялась, не переставая. Маме все это страшно не нравилось. Она кричала, чтобы Финн прекратил, но чем больше она кричала, тем громче он пел.

У Селесты упала челюсть.

– И он каждый раз говорил мне… – она начала вспоминать, – «Сейчас будет припев», чтобы я начала подпевать. Я все это забыла.

– Да, так и было. Он очень хорошо с тобой ладил.

Селеста положила руку на затылок Мэтта.

– Ты тоже очень хорошо со мной ладишь.

– Я никогда не катал тебя на спине.

– Ничего страшного, Мэтти. Ты дарил мне другие вещи. Так было всегда.

– Например, футболку на Рождество?

– Да я не об этом, дурачок! А на той футболке неприличная надпись.

– Нормальная надпись. Ты же любишь науку. В ней нет ничего неприличного.

– Она гласит: «При занятиях наукой мое вещество затвердевает». Я понимаю игру слов, и она неприличная. У меня даже нечему затвердевать, Мэттью! Нет у меня подходящего вещества.

– Но это же смешно, – прыснул Мэтт.

– Ладно, немножко смешно, – согласилась она.

Селеста нашарила рукой кофейный столик, чтобы подтянуться и сесть, но вместо этого задела стопку писем, которые приземлились ей на лицо, вызвав приступ смеха.

– Все пошло не по плану!

Она все-таки присела и начала собирать конверты. Мэтт смотрел перед собой остекленевшим взглядом, но внезапно подхватил с пола один конверт.

– Что это? – спросила она.

– Ничего. Я просто помогаю. – Он поднял какую-то листовку. – Ой, смотри, как интересно. Тебе не нужна новая крыша?

Она прищурилась и протянула ему руку.

– Ну-ка отдай!

– Не знал, что тебе нравится кровельная черепица, но раз так, то тебе повезло, потому что у них широкий ассортимент, который удовлетворит каждого любителя крыш.

– Дай мне конверт, который ты прячешь!

– Это письмо личного характера от кровельщика, который грозится пробраться в наш дом и проделать дырки в… – Мэтт ткнул пальцем в направлении потолка, – в этой самой крыше, если мы его не наймем. Отчаянные времена и все такое. Ужасно печально.

Селеста бросилась на Мэтта и выхватила у него письмо.

– У тебя запоздалые рефлексы, братец. Я выиграла.

– Селеста… – пробормотал Мэттью, пытаясь встать на колени, а потом – на ноги. Затем он проглотил остатки коктейля и пошел на кухню.

– Только не злись слишком сильно, ладно?

Письмо было адресовано ей. Селеста тут же открыла его и перечитала три раза.

– МЭТТЬЮ!

– Я же просил не злиться слишком сильно! – крикнул он в ответ.

Селеста встала на ноги и нетвердым шагом проследовала за братом, размахивая письмом.

– Либо мое опьянение сильнее, чем я думаю, либо это письмо из колледжа Бартон.

Мэтт поставил стакан под автомат для льда и безуспешно попытался замаскировать свою радость.

– Правда? Как интересно.

– Что? – завизжала она. – Ничего интересного! На этой бумаге написано, что меня приняли в колледж Бартон, и я весьма озадачена, так как не отправляла заявления в колледж Бартон.

– Как странно.

Мэтт избегал ее взгляда, наливая себе еще один джин с тоником.

– И как, станешь поступать туда?

– Нет, я не стану поступать туда, Мэттью Уоткинс! – язвительно проговорила она.

– А зачем тогда подала заявление?

– Не знаю. Джастин рассказывал так много хорошего… Постой, ну-ка хватит. Я не отправляла заявления в Бартон!

– Видишь? Ты хочешь там учиться!

– Возможно, это ты хочешь там учиться, Мэтти. Это ты заполнил заявление!

– Чисто технически заявление заполнила ты.

Селеста вдруг вспомнила слова, которые произнесла в прошлом декабре. «Выключишь, пожалуйста, мой компьютер? Кажется, я забыла завершить работу». У нее перехватило дыхание.

– Электронное заявление на моем компьютере. Ты его отправил? Ты просматривал содержимое моих папок? Это… это было ненастоящее заявление, – запротестовала она. – Я составила его в качестве демонстрации.

Мэтт приподнял бровь и в театральном жесте вытянул вперед руку, в которой держал стакан.

– Или оно все-таки было настоящим? Можно предположить, что ты питала тайную надежду учиться в вышеназванном колледже.

Селеста замерла, услышав это пьяное обвинение.

– Да что ты говоришь. – Она вырвала стакан из его руки и сделала большой глоток. – Я поступила и… в другие… другие места.

Мэтт рассмеялся.

– Ты даже не знаешь, куда поступила, потому что тебя это не волнует, так?

– Не так! Меня это волнует! Безумно! Безмерно! И… другие показатели степени на букву «б».

– Бесконечно?

– Да.

– Безгранично?

– Да.

– Барракудно?

Селеста погрозила ему пальцем.

– Не бывает такого, чтобы что-то волновало тебя барракудно.

– Неправда. Меня барракудно волнует твое счастье, дорогая сестричка.

– Правда? – Селеста прижала руки к сердцу. – Мэтти, это так мило. Твое счастье тоже волнует меня беспробудно.

– Барракудно, а не беспробудно!

Мэтт добавил в свой напиток еще дольку лайма.

– Не важно. На мой взгляд, любое слово на букву «б» бесподобно.

Мэтт рассмеялся.

– Бесподобно тоже начинается на «б».

– И правда. Какие мы умные.

– Знаешь, какое еще слово начинается на эту букву?

– Бурлеск?

– Нет. Ну, то есть да, но, – проговорил он, наклоняясь над столиком, – я думал о Бартоне.

Она кивнула.

– Ты прав.

– Тебе может там понравиться.

– Мэттью, ты явно напился до потери сознания.

Селеста закатила глаза и стала наливать себе еще один джин с тоником.

– Я правда так думаю. Серьезно.

– Зачем ты это говоришь? – спросила Селеста слегка заплетающимся языком. – Ты же хотел, чтобы я училась в Йеле.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива.

– Ладно. Я хочу, чтобы ты была счастлива и дальше. – Мэттью замолчал.

Селеста поглядела на него.

– Тебе нравится Джастин?

– Да, – кивнул он. – Очень сильно нравится.

Селеста подошла к столику и прислонилась к нему спиной, плечо к плечу с Мэттом.

– Я знаю еще одно слово на букву «б», – прошептала она. – Берег.

Он кивнул.

– Мэтти, я хочу на берег океана.

– Сейчас зима. Там слишком холодно. И слишком темно.

– Но мы могли бы туда съездить.

Он на секунду задумался.

– А знаешь, где еще можно увидеть красивые берега?

– В Бразилии? На Бали?

– В Калифорнии.

Селеста по-прежнему шептала:

– Это слово начинается не на ту букву.

– Но все-таки.

– Тогда нам нужно полететь в Калифорнию и посмотреть, какие там берега.

– Звучит весело. Думаю, так и стоит поступить, – согласился он. – Можно заглянуть в Бартон.

– Хорошо, давай.

– Ты сможешь увидеться со своим парнем.

– Хорошо, давай.

– А еще там солнечно.

– Хорошо, давай.

– Наверняка мы можем сесть в самолет прямо сейчас. Нам надо в Калифорнию!

Селеста кивнула.

– Да, так и нужно сделать. Забронируй нам билеты. Я пойду собирать сумку.

Мэтт уже набирал что-то на экране своего телефона.

– Полетим первым классом?

Селеста выпрямилась и уперла руки в бока.

– Это звучит чванливо и омерзительно.

Мэтт бросил на нее взгляд и выпятил нижнюю губу.

– Понятно. Тогда можешь весь свой первый полет просидеть, скрючившись, а я удобно устроюсь в первом классе.

– А. Тогда ладно. Не хочу разделяться с тобой.

– Значит, летим первым классом, малышка! – завопил Мэтт.

– Хорошо, давай, – сказала Селеста и довольно неуклюже зашагала к входной двери. Сделав несколько шагов, она замерла на месте. – Ой, подожди-ка. Я же должна собрать сумку. Я уже это говорила? И нужно вызывать такси, потому что не хочу идти пешком до аэропорта. Там холодно. А еще, это далеко.

Мэтт все еще бронировал билеты.

– Постой. А мне нужно собирать сумку?

– Да, хорошая идея. В Калифорнии тебе понадобится одежда.

Селеста повернулась к лестнице, но споткнулась о сумку, которую Мэтт бросил на пол.

– Ой, смотри! Ты уже собрался!

– Господи, какой я умный, – пробормотал он.

– Так и есть, Мэтт.

Селеста медленно продвигалась вверх по лестнице.

– Скажи Джастину, что мы прилетим, – донесся до нее голос Мэтта.

– Еще одна умная идея, Мэттью Уоткинс. Я это сделаю. Скажу, что мы слушаем свои сердца и совершаем импульсивные поступки. Ему это понравится!

– Давай быстрее. Такси приедет через пятнадцать минут, а самолет вылетает через два часа.

– Да, сэр капитан. Я последую вашим инструкциям.

Бросившись в свою комнату, она начала копаться в шкафу в поисках подходящей сумки. Потом принялась вытаскивать вещи из комода и кидать их в сумку, одновременно набирая номер Джастина.

– Ой!

Она споткнулась о туфлю и выронила телефон, но, к счастью, удержала равновесие, избежав столкновения со столом. Не хватало еще заявиться к Джастину с огромной шишкой на лбу.

Из ее телефона, приземлившегося на другом конце комнаты, послышался гудок. Звонок был переадресован на голосовую почту.

– Я ПРИНЯЛА ИМПУЛЬСИВНОЕ РЕШЕНИЕ ПРИЛЕТЕТЬ В САН-ДИЕГО! НАДО БУДЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ И ПООБЕДАТЬ ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ В ЭТОМ ДУХЕ! Я ПРИЛЕЧУ ПОЗДНО ВЕЧЕРОМ, ТАК ЧТО СКОРО УВИДИМСЯ, МОЯ ЛЮБОВЬ! – прокричала Селеста. Она надеялась, что Джастин все разберет. Встав на колени перед комодом, она достала из ящика горсть… не знала чего, но это были вещи. Вещи для спонтанной поездки. Еще пара горстей из других ящиков, быстрый поход в ванную за банными принадлежностями, и она уже снова стояла в коридоре.

– Ну как, готова, прославленная путешественница? – спросил Мэтт. Он прислонился к стене, держа в руке наполовину пустой стакан.

– О да, мой благородный сопроводитель.

Селеста взяла стакан из его руки и сделала порядочный глоток.

– Бесподобно, – подмигнул ей Мэтт. – Карета подана.

Пошатываясь, они вышли на крыльцо, после чего Мэтт запер дверь.

– Запрыгивай, – сказал он, похлопав себя по спине.

– Ого, Мэтти! Ты меня прокатишь?

– Да, мэм!

Каким-то чудом они спустились по ступенькам и по обледенелой дорожке добрались до обеспокоенного водителя.

– Это вы едете до аэропорта Логан?

– Это действительно место нашего назначения, – отозвалась Селеста. – Мы вместе пускаемся в спонтанное путешествие с целью… спонтанного путешествия. – Она залезла на сиденье рядом с Мэттом. – Это чудесная идея. Уверена, вы тоже так считаете.

– Ага. Отлично.

Водитель включил счетчик.

Селеста тут же достала телефон и принялась искать информацию о том, как проходить контроль в аэропорту – все-таки ей предстояло столкнуться со всем этим в первый раз. Нужно было хотя бы примерно представлять себе последовательность действий. На несколько минут она погрузилась в чтение.

– Псс, Мэтти. Ты знаешь, что нужно будет снимать обувь, чтобы пройти проверку?

– Ага, знаю.

– Я считаю, – начала Селеста, растягивая слова, – что это правильный обычай для цивилизованного общества.

– Это скорее не обычай, а требование.

– Как же мне понравится этот этап!

Она продолжила чтение.

– О нет, Мэтти! – зашептала она на ухо Мэтту. Точнее, ей казалось, что она шепчет.

– Что такое?

– Здесь говорится, что нельзя садиться в самолет в состоянии алкогольного опьянения, иначе нас могут не пустить на борт.

– Тогда не показывай, что ты пьяная.

– Но мы находимся в состоянии алкогольного опьянения.

– Не показывай, что ты в состоянии алкогольного опьянения.

– Сэр? – Селеста постучала по толстой пластиковой панели, которая отделяла их от передней части такси. – Сэр?

– Да?

– Сэр, как вам кажется, мы находимся в состоянии алкогольного опьянения?

– Еще как.

– Это плохо. Нам нельзя демонстрировать свое состояние. Мы бы хотели сесть в самолет, а людей в состоянии алкогольного опьянения туда не пускают. У вас есть какие-нибудь предложения, как выйти из этого состояния?

– Не пить?

Она развела руками.

– Уже слишком поздно. Что делать теперь?

– Вам не повредит мятная жвачка. И ничего не говорите, когда будете проходить через контроль. И когда будете садиться в самолет. Вообще, лучше все время молчите.

– Ага! – Селеста шлепнула Мэтта по коленке. – У нашего шофера есть набор блестящих идей, которым нам следует воспользоваться при осуществлении своей преступной схемы. Мэтт, ты вообще слушаешь?

– Что? Я бронировал нам гостиницу.

– Ой, боже мой. Как мы оплатим эту поездку?

Он наклонился к ней – а точнее несильно в нее врезался – и сказал:

– У меня есть деньжата.

– Что у тебя есть?

– Не знаю. Ну, я зарабатываю деньги и не трачу их. Я кое на что копил. А потом так ничего и не потратил.

– На что ты копил?

Он начал что-то говорить, но тут же осекся.

– Да так, ни на что. Я просто скупердяй.

– Не такой уж ты и скупердяй. Ты оплачиваешь нашу поездку.

– Тогда я транжира.

– Эй, транжира… – запела Селеста.

– Не пой. Иначе сразу видно, что ты в состоянии алкогольного опьянения.

– Ой. Нам нельзя быть в состоянии алкогольного опьянения, иначе нас не пустят на самолет.

– Я знаю.

– Пить алкоголь во время путешествия – это неподобающее поведение.

– Успокойся. Бояться нечего. Это же просто самолет.

– Я не боюсь. Я буду думать о том, что скоро увижу Джастина. И ты будешь рядом. Все пройдет хорошо. Я так решила.

– Вы только посмотрите на нашу новую Селесту, которая отрастила себе яйца.

– Мэтти! Не используй фразу «отрастила себе яйца»! Это отвратительно. – Она откинулась на спинку сиденья и выглянула в окно. – Но я ведь и правда начала их отращивать? Это так весело!

Слушай, Селеста…

– Сейчас мы войдем в небольшую зону турбулентности, поэтому пока что я не буду выключать табло «пристегните ремни». Мы должны покинуть эту воздушную яму приблизительно через десять минут.

Селеста морщилась от каждого слова командира самолета.

– Летать не весело, летать не весело, летать не весело, – шептала она.

Несмотря на роскошные места в первом классе, она не ощущала ничего похожего на комфорт. Селеста наклонилась к Мэтту, положив голову ему на плечо, и крепко сжала его руку. Конечно, она не могла винить его за то, что он уснул, учитывая количество выпитого им алкоголя. Хотя Мэтт сейчас не был способен ей помочь, каждый раз, когда самолет подбрасывало, она крепче прижималась к брату, и ей становилось немного легче. Селеста никак не могла решить, что хуже: сидеть с открытыми глазами или закрыть их. Стоило ей зажмуриться, все звуки становились громче, а движения ощутимее, поэтому она остановилась на том, чтобы бодрствовать, выпучив глаза. Благодаря коктейлям «Олд фешн» и джину с тоником взлет прошел легко, но теперь, когда она трезвела… Ладно, пройдет еще час, и они приземлятся – и, по всей вероятности, им даже не оторвет ни одной конечности. Хорошая новость заключалась в том, что в конце этого злосчастного пути ее ждала награда: Джастин.

Селеста: Наш самолет должен начать заход на посадку приблизительно через сорок минут.

Джастин: Твой что должен сделать что?

Селеста: Самолет, в котором я сижу, скоро приземлится.

Джастин: Ты в самолете?

Селеста: Ты что, не проверял голосовую почту? Я оставила тебе сообщение. Я почти в Сан-Диего.

Джастин: Подожди минутку…

Джастин: У меня нет от тебя сообщений, но, ГОСПОДИ, это что, правда? Ты правда села в самолет? Я ужасно за тебя нервничаю. И до чертиков счастлив.

О, боже. Селеста точно помнила, что звонила ему, но… Конечно, она находилась под воздействием алкоголя, и память могла ей изменить. Она вдруг поняла: вероятность того, что на самом деле ему не звонила, была довольно высока. Или, что еще хуже, могла позвонить кому-то другому.

Селеста: Мы с Мэттью экспериментировали с послеобеденными коктейлями, и ситуация слегка вышла из-под контроля.

Джастин: Значит, вы оба напились и вылетели в Калифорнию?

Селеста: Возможно, «напились» не самое подходящее слово, потому что сейчас я чувствую себя до боли трезвой. К тому же из-за этой ужасной воздушной авантюры все мои чувства обострились в астрономических масштабах.

Селеста: Это была плохая идея? Ты в замешательстве?

Джастин: Нет! Это определенно ЛУЧШАЯ ИДЕЯ НА СВЕТЕ! Думал, что не увижу тебя до лета. Я о таком даже мечтать не мог. На сколько вы прилетаете? Хочешь, встречу вас в аэропорту? Где вы будете жить? СТОЛЬКО ВОПРОСОВ, НА КОТОРЫЕ ТРЕБУЮТСЯ ОТВЕТЫ!

Селеста: Мы еще не купили билеты обратно. Во время продумывания плана под действием коктейлей «Олд фешн» мы как-то не обсудили этот момент. У нас есть гостиница и машина вроде бы тоже. Учитывая, сколько выпил Мэттью, его лучше довезти до гостиницы как можно быстрее, к тому же я не хочу тебя беспокоить. Я могу сесть за руль без каких-либо опасений.

Джастин: Понял. Но я жду не дождусь, когда увижу тебя! Встретимся завтра утром? Напиши мне, когда проснешься, ладно? Я проведу тебя по всей территории колледжа, а еще я знаю отличное место для ужина. Может, заглянем на пляж?

Селеста: Я тоже очень жду встречи с тобой.

Самолет нырнул вниз. Очень резко. Селеста сжала зубы и попыталась убедить себя, что у нее стальные нервы. Конечно, фраза «стальные нервы» звучала тошнотворно банально, но у нее не было дурацких стальных нервов, чтобы придумать другой вариант.

Селеста: Мне не нравится летать. Я облегченно выдохну, когда приземлюсь. Это ужасный стресс.

Джастин: Я очень впечатлен, что ты решилась сесть на самолет, хоть для этого и пришлось принять немного жидкой храбрости.

Жидкая храбрость. Селесте понравилось это выражение. Видимо, оно означало смелость, которую обретаешь при помощи алкоголя. Не то чтобы Селеста собиралась пить его на регулярной основе (а если честно, хоть когда-нибудь еще, учитывая, как у нее сейчас скручивало желудок), но этот термин показался ей довольно забавным. Тем не менее храбрость должна приходить благодаря силе характера, а не крепости бурбона. Она еще над этим работала.

Селеста: Мы пролетаем через зону турбулентности. Мне она отчаянно не нравится.

Джастин: Тебе станет легче, если я скажу, что жду тебя?

Селеста: Да.

Джастин: Что когда я тебя увижу, то заключу свою шикарную девушку в объятия и притяну к себе?

Селеста убедилась, что Мэттью все еще спит.

Селеста: Да. Это помогает.

Селеста: Джастин, я бы очень хотела, чтобы ты сейчас был рядом со мной. Раньше моя фобия путешествий по воздуху основывалась на одной только фантазии, а теперь эта фантазия становится реальностью.

Джастин: Но существуют гораздо более приятные фантазии, так ведь? Так что послушай меня. Селеста, послушай меня, потому что мне невыносимо, когда ты боишься. Отбрось этот страх в сторону. Сосредоточься на… чем угодно, что отвлечет тебя от этого.

Джастин: Давай поговорим о фантазиях. Я расскажу тебе о своей. Я фантазирую о том, чтобы снова тебя поцеловать. Раньше я так спешил. Когда был с тобой на каникулах. Было здорово и трогательно… но мне нужно время. Я хочу провести с тобой много времени, чтобы привыкнуть находиться рядом. Расслабься. Я скучаю по тебе. Скучаю по твоим прикосновениям. И по тем чувствам, которые ты во мне вызываешь. Ты успокаиваешь меня, Селеста. Если я понятно выражаюсь… Так что моя фантазия заключается в том, чтобы снова стать целым. Но это возможно только рядом с тобой.

Селеста: Я скучаю по тебе, Джастин. Со страшной силой.

Джастин: Когда я увижу тебя завтра, то поцелую так крепко, что ты забудешь об этом ужасном полете. Я сотру это воспоминание.

Самолет резко качнулся. Селеста сжала рукой подлокотник, чувствуя, что ей становится тяжело дышать. На ее глаза навернулись слезы. Она всей душой хотела сойти с этого самолета.

Селеста: Это должен быть лучший поцелуй в истории, потому что сейчас я определенно чувствую себя несчастной.

Селеста: Как бы мне хотелось, чтобы ты сейчас сидел рядом со мной. Джастин, мне это не нравится. Я очень боюсь.

Ее телефон удручающе молчал. Она не должна истерить. Даллас нравилось слово «истерить». Мысль о подруге помогла ей почувствовать себя немного лучше. Раз так нужно, она справится с ужасом от полета сама, и, если Джастин отвлекся на… на любую из миллиарда вещей, которые могут его отвлечь… она пройдет через это. Она не станет истерить. Но когда телефон Селесты завибрировал, ее накрыла волна облегчения. Это было самое главное на свете.

Джастин: Я выезжаю из общежития прямо сейчас.

Селеста: Джастин, пожалуйста… Не хочу создавать тебе трудности. Уже довольно поздно.

Джастин: Мне плевать. Я студент. Для меня нет такого слова, как «поздно». Мне нужно тебя увидеть. Убедиться, что ты в порядке. И клянусь, что ты будешь в порядке. Турбулентность – этого всего лишь воздушные ямы. Обычные ямы.

Селеста: Хорошо. Это обычные ямы.

Джастин: Именно так. Вот и всё. Я встречу тебя в ту же минуту, когда ты приземлишься.

Селеста: Я буду очень этому рада. Спасибо тебе.

Джастин: Слушай, Селеста…

Она улыбнулась.

Селеста: Да, Джастин?

Джастин: Я хочу кое-что тебе сказать.

Селеста: Да?

Джастин: Я не должен говорить эти слова в сообщении, но не знаю, смогу ли сказать их лично.

Джастин: Тебе сейчас страшно. Я это чувствую. Но мне еще страшнее, и я хочу рассказать тебе, почему.

Самолет мотнуло в сторону, и командир экипажа повторил пугающее сообщение о том, что нужно оставаться на своих местах. Грудь Селесты сжалась от тревоги. И не только из-за самолета.

Селеста: Если эти слова помогут человеку, которому только что угрожали, я советую тебе их написать. Немедленно, если можно.

Джастин не отвечал несколько минут. Селеста не спускала глаз с экрана телефона, беззвучно моля его что-нибудь сказать. Что угодно. Ее устроила бы абсолютно любая фраза. Даже тирада про креветки. Наконец она увидела моргающие точки, которые обозначали, что он набирает сообщение.

Джастин: Я так безумно в тебя влюбляюсь.

Ее тело словно пронзил ток. Селеста вытерла с глаз слезы и перечитала это сообщение. Шум самолета исчез; турбулентность перестала существовать. Остались только Джастин и его слова.

Джастин: Когда я с тобой, то теряю себя и одновременно нахожу.

Джастин: Ты нужна мне, Селеста. Мне нужно, чтобы ты была частью моего мира, потому что впервые за всю мою жизнь между мной и другим человеком появилась связь, которая что-то значит. Истинная связь. Возможно, расстояние укрепило мои чувства, потому что нас не затягивают привычка и обыденность. Мы должны сражаться за то, что между нами есть.

Селеста больше не пыталась вытереть глаза, потому что в этом не было смысла. Человеку так редко случается плакать от счастья, что она позволила себе это без малейшего стыда.

Джастин: Не знаю, могу ли я с чем-нибудь сравнить мои чувства к тебе. Хотя, возможно, с одной вещью все-таки могу. Только не знаю, получится ли объяснить…

Джастин: Я иногда прихожу в одно местечко в районе Закатных утесов. Обычно оно кишит туристами, но в определенные месяцы толпа рассеивается. В эту пору мне очень там нравится. Если подняться на утес из песчаника, оказываешься среди зарослей хрустальной травы. Оттуда открывается самый невероятный вид на океан, который только можно увидеть. Когда я там, мне кажется, что я на вершине мира.

Джастин: И тогда все становится на свои места, понимаешь? Кажется, что все в жизни идет правильно. Как будто я могу взяться за что угодно и добиться чего угодно. И порой, когда меня переполняет благодарность за этот вид и за то, что у меня есть, я прыгаю в воду, чтобы не забывать, что нужно быть храбрым, потому что не все детальки жизни будут так идеально становиться на положенные места.

Джастин: Высота утеса где-то шесть метров, а глубина океана в этом месте – метров пятнадцать, поэтому прыгать очень страшно. Но это чудесная разновидность страха. Я знаю, что могу с ней справиться, и хочу ее испытать.

Джастин: С тобой я чувствую себя точно так же. Я боюсь, потому что ты в разы превосходишь все мои самые смелые мечты. Рядом с тобой я становлюсь гораздо лучше. Кстати, это ужасно страшно. Но я буду храбрым, потому что мой страх вызван лишь одним: у меня наконец появилось что-то настолько важное, что потерять это совершенно невыносимо. Я говорю о связи с тобой. Это была бы невероятная утрата.

Джастин: А теперь я в машине и мчусь навстречу к тебе, так что не отвечай. Мне чертовски страшно услышать, что ты думаешь о моем монологе. Стоит мне только начать изливать душу, и я уже не могу остановиться. Если ты считаешь, что я сошел с ума, просто в ужасе отмахнись от влюбленного парня, который встретит тебя в аэропорту.

Прошло десять минут. Он попросил ее не отвечать, поэтому она не стала этого делать.

Джастин: Надеюсь, меня не остановят за превышение скорости… но сейчас я стою на светофоре.

Джастин: Господи, надеюсь, с тобой не случилось… не случилось… ничего плохого.

Селеста: Слушай, Джастин…

Джастин: Я ЖЕ ПРОСИЛ НЕ ОТВЕЧАТЬ!

Джастин: Знаю-знаю. Но я рад, что ты ответила. Мне вдруг стало так страшно, что я начал терять самообладание.

Селеста: СЛУШАЙ, ДЖАСТИН…

Джастин: Прости… Да, Селеста?

Селеста: Я тоже влюбляюсь в тебя – неудержимо и безвозвратно.

Джастин: Теперь я определенно превышаю скорость. Скоро увидимся.

Селеста выключила телефон. Теперь она могла закрыть глаза, ничего не боясь. Снижавшийся самолет со стуком выпустил шасси, готовясь к приземлению. По телу Селесты пробежала вибрация, но она едва ли это заметила. Она замечала только одно: настойчивое желание прыгнуть в объятия Джастина, почувствовать прикосновение его губ и ощутить, как его руки глядят ее волосы. Рядом с ним она была… женственной. Желанной. Его касания и нежность разжигали в ней стремление к большему. Любопытство. Возможно, однажды они даже…

– Господи, что тут происходит? – простонал Мэтт с соседнего сиденья. – Почему я в самолете?

– Господи. Ты что, ничего не помнишь?

Он прикоснулся ко лбу и ничего не ответил.

– Мы чудесно проводили день, укрепляя наши родственные отношения с помощью нескольких коктейлей, а потом решили попутешествовать по стране.

– Я купил нам билеты в первый класс?

– Да, купил. Это было очень щедро с твоей стороны.

– Но ты же не летаешь на самолетах, – слабо произнес он. – Ты в порядке?

– У меня все замечательно. Правда замечательно.

– У тебя веселый голос. Почему у тебя веселый голос?

– Ты только посмотри в иллюминатор! Ночной Сан-Диего выглядит потрясающе. Огни города пробиваются сквозь темное небо, создавая перед нами необычайно зрелищный вид. Ты должен это увидеть, Мэтти.

– Боюсь, мне слишком плохо, чтобы смотреть в иллюминатор.

– Поняла. Тебе плохо, как говорят, с бодуна? Кстати, что вообще означает это слово? Кто кого бодает?

– Меня немного тошнит, – пробормотал Мэтт сам себе.

– А, поняла! Ты как бы бодаешь головой унитаз, когда склоняешься над ним. Довольно остроумно. Тебя сейчас вырвет? Когда я исследовала кармашек на спинке сиденья, то нашла там белый пакет для рвоты.

– Пожалуйста, не произноси слово «рвота».

– Лучше сказать блевотина? Это слово начинается на букву «б» и отлично дополняет нашу сегодняшнюю шутку.

– Мне не нужны никакие пакеты.

– Кстати, слово белый тоже начинается на… Ладно, не важно. В таком случае могу ли я предложить тебе журнал?

– Нет.

– Эта авиакомпания предоставляет своим пассажирам каталог, где можно купить поразительные вещи. – Селеста достала его из кармашка. – Вот, например, садовый гном-велосипедист. Или деревянная статуя, изображающая снежного человека, которую можно насадить на пень. Волшебные головки для душа? Это выглядит интересно. Они подсвечивают воду разными цветами, чтобы ты мог купаться в зеленом или фиолетовом. Выбор цветов весьма широк.

– Я не хочу принимать зеленую ванну.

– Возможно, тебя заинтересуют другие товары для ванной? Например, держатель для туалетной бумаги в виде египетской богини?

– Пожалуйста, хватить говорить о туалетах и ванных.

– Извини. А вот это правда может тебе понравиться. Пижама со Стар Треком для взрослых.

– Я тебя сейчас убью.

– Они выпускают отдельную серию для путешественников. Ты сможешь постирать свое белье и повесить в гостиничной ванной… Ой, я снова заговорила про ванную. Ну, не моя вина, что в этом каталоге столько предметов для нее. Ага, а как насчет штопора в форме горгульи?

– Селеста…

– Поняла, это была плохая идея. Слово «штопор», наверное, напомнило тебе о винных бутылках, а ты сейчас испытываешь тошноту и, скорее всего, головную боль.

– Почему ты так бодро щебечешь?

– Потому что мы пустились в удивительное приключение!

Мэтт потер глаз и потянулся.

– Это правда. Все получилось неожиданно. Где мы будем жить?

– Ты забронировал гостиницу.

– Я?

– Да. У тебя на телефоне наверняка должно быть подтверждение. Джастин встречает нас в аэропорту. Он на машине.

– Он приедет? Мило с его стороны.

– На сколько мы сюда прилетели, Мэтти?

Он чуть слышно рассмеялся.

– Понятия не имею. Думаю, нам стоит вернуться домой раньше мамы с папой. Им это не понравится. Главное, ни за что не говори им, где мы. Просто притворись, что сидишь дома, ладно?

– Ооооо, какие мы непослушные проказники! На нас это так не похоже!

– Шшш. У меня раскалывается голова. Позволь мне сосредоточиться на том, чтобы добраться до гостиницы, где я снова смогу вырубиться.

– Ладно. Это мудрый план. Молодец, Мэттью. – Она наклонилась к брату еще ниже и обняла его. – Мне очень жаль, что тебе сейчас нехорошо, но лично я в восторге от нашей поездки.

Он положил руку на плечо Селесты и, прижав к себе, поцеловал ее в макушку.

– Я рад, что ты счастлива. Чувствую себя кошмарно, но рад, что ты счастлива.

Приземление прошло гладко. Селесте даже понравилась дрожь, которую она ощутила, когда самолет затормозил и ее откинуло на спинку сиденья. Это чувство постепенно нарастало, пока не достигло пика, а потом пошло на спад. Селеста едва ли не захотела испытать его еще раз. Теперь она желала того, чего так сильно боялась.

Либо, подумала не без смущения, она желала совсем другого. Сообщения Джастина разожгли в ней что-то новое.

Когда включился свет, а табло «пристегните ремни» погасло, они с Мэттом достали сумки с полок над своими головами и направились к выходу. Стюардесса кивнула им, когда они проходили мимо.

– Спасибо за приятный опыт путешествия по воздуху! – проговорила Селеста. – Мой первый полет прошел значительно менее болезненно, чем я себе представляла. Хорошая работа! Пожалуйста, передайте мою благодарность пилоту.

Выходя из самолета, Селеста светилась от счастья.

– Тебе правда так сильно понравилось летать? – Голос Мэтта звучал страшно удивленно.

– Ну, должна признаться, что бо́льшую часть полета я ужасно нервничала. Но потом, Мэтт! – Она остановилась посреди движущейся толпы. – Джастин написал мне сообщение.

– Так. И?

– Мэтти, он сказал мне чудесные, добрые слова. Он сказал… сказал… – Селеста не знала, как это произнести и стоит ли вообще это делать. – Ну… что он испытывает… чувства определенного рода…

Мэтт нахмурился.

– Что еще ты имеешь в виду под «чувствами определенного рода»? Мне не нравится, как это звучит.

– Мэттью! Не такого рода! Это самая милая разновидность чувств.

– А. – Лицо Мэтта расслабилось. – А. Тогда, видимо, все в порядке. То есть это здорово.

– Он очень романтичный.

Мэтт кивнул и зашагал вперед.

– Давай найдем его.

Селеста пошла за Мэттом, внезапно занервничав от предвкушения. Но потом они прошли паспортный контроль и на эскалаторе спустились на первый этаж. Он был там.

Пока они спускались, Джастин смотрел на них, засунув руки в карманы кожаной куртки. Его волос не было видно под бейсболкой, зато Селеста могла рассмотреть каждую черточку его прекрасного лица. Когда они сошли с эскалатора, Мэтту пришлось ткнуть ее локтем. Селеста не могла оторвать от Джастина взгляда и едва ли помнила, как ходить. Джастин тоже замер на месте. Похоже, он был так же очарован ею, как и она им.

– Господи, иди уже, – рассмеялся Мэтт. Он подтолкнул ее вперед, и она медленно зашагала по направлению к Джастину.

Глядя на него, Селеста чувствовала себя наполовину парализованной и не могла заставить себя двигаться быстрее. Но когда Джастин прижал ее к груди, она невольно вскрикнула, едва ли не плача от нахлынувших чувств. Селеста обняла его в ответ, ощущая, что не может им надышаться. Лишь одно могло заставить ее прекратить это объятие: его губы. Непреодолимое желание его поцеловать.

Поэтому она откинула голову назад, позволив своим губам отыскать его губы. Как же она по нему скучала. Страшно скучала. Но как только их языки соприкоснулись, Джастин отстранился.

– Ничего себе! Сегодня ты на вкус словно бурбон.

Селеста покраснела.

– О нет…

– И еще будто джин. И это потрясающе вкусно. Я обязательно поцелую тебя так, как обещал, но сейчас на меня злобно пялится твой старший брат.

– Ох, и правда. – Она попыталась успокоить дыхание и обернулась к Мэтту, взяв Джастина за руку. – Извини.

Он закатил глаза.

– Все хорошо. Привет, Джастин.

– Мэтт, рад тебя видеть!

Селеста улыбнулась, когда они пожали друг другу руки. Похоже, Мэтт искренне одобрял ее выбор. Это было для нее важно.

– Слушай, Селеста, нам надо взять машину напрокат, но я еще окончательно не протрезвел, поэтому за руль придется сесть тебе. Джастин, сможешь показать нам дорогу к гостинице? Боюсь ни я, ни Селеста в данный момент не способны отыскать что-либо на карте.

– Конечно. Где вы останавливаетесь?

Мэтт пожал плечами и посмеялся сам над собой.

– Понятия не имею. – Он достал телефон. – Судя по всему, в месте под названием «Гранд Дель Мар».

– Серьезно?

– Да, а что? Это какая-то дыра?

– Эээ… нет. Как раз наоборот. Вам там понравится.

Мэтт все еще смотрел на экран телефона, потрясенно качая головой.

– А еще, похоже, что я уже заказал машину. Ее доставят прямо сюда.

– Здорово, братан! – Джастин похлопал его по спине. – Поедем с шиком?

– Что? – Селеста не понимала, о чем они говорят. – Что это означает?

– Это означает, – пояснил Джастин, – что твой брат арендовал роскошную машину, которую нельзя взять напрокат в обычном агентстве. Мне нравится, как ты мыслишь, Мэтт, – добавил Джастин, постучав пальцем себе по виску. – Серьезно.

Тридцать минут спустя Селеста сидела за рулем и следовала за стареньким двухдверным фордом Джастина.

– Я ошарашена твоим выбором транспортных средств, Мэтти. Это совершенно на тебя не похоже. – Она переключилась на четвертую передачу и прибавила скорость. – Если тебе интересно мое мнение, черный кабриолет «Шевроле Корветт» немного превосходит наши потребности. И к тому же это в каком-то роде клише – но я вовсе не жалуюсь. Погода чудесная. Мне кажется, для этого времени года стоит аномальное тепло, но ветерок так приятно ласкает мои волосы. Не исключено, что в прошлой жизни я была мотогонщиком. Я бы так считала, если бы верила в предыдущие жизни. Но этот кабриолет? Я не ожидала от тебя такого. Даже не помню, как ты его резервировал. Мэтт, тебе же нужно было заранее договориться, чтобы нас ждал такой автомобиль.

– Позволь мне погрузиться в свой кризис среднего возраста.

Мэтт закрыл глаза и откинул голову назад, пока ветер развевал его волосы.

Перед тем как сесть за руль, Селесте пришлось завязать свои волосы в пучок, чтобы они не заслоняли ей обзор.

– Ты еще слишком молод для кризиса среднего возраста. Но я с удовольствием послежу за тобой, в какую бы жизненную фазу ты не вступил. – Она резко завернула, наслаждаясь тем, как легко машина подчиняется ее приказам. – Мне очень нравится этот автомобиль.

– Пожалуйста, не убей нас прежде, чем мы доберемся до гостиницы.

– Я не убью нас хотя бы потому, что после билетов в салон первого класса и этой машины я очень хочу взглянуть на нашу гостиницу. О, вот и она!

Вслед за Джастином Селеста проехала мимо подсвеченного огнями фонтана и освещенных фонариками пальм, остановила машину и позволила лакею помочь ей выйти наружу.

– Мэттью, «Гранд Дель Мар» оправдывает свое название – это и правда отель гранд-класса! Не знала, что у тебя такой хороший вкус. Учитывая твой гардероб и общую скупость, я в шоке, хотя и в восторге тоже.

Джастин оставил свою машину лакею и зашагал к «Корветту».

Мэтт окинул гостиницу взглядом и покачал головой, не веря своим глазам.

– Джастин?

– Да, Мэтт?

– Господи. Что я наделал?

– Слушай, ты просто забронировал себе хорошую гостиницу. И что такого?

– Ну да, ты прав. Что такого?

Так что когда они подошли к стойке регистрации и девушка сообщила, что для них забронирован номер с двумя спальнями, Мэтт просто кивнул, как будто они все время путешествовали таким образом. Селесту поразили массивные своды, широкая кованая лестница, а также мраморные колонны и полы. Но Мэтт даже не поморщился, когда они зашли в гостиную своего шикарного номера или когда выглянул в окно, из которого открывался ошеломительный вид на лунную ночь. Он просто повалился на полосатый диван и сонно улыбнулся.

– Это была прекрасная идея. Вы знали, что у них есть бассейн? Я останусь здесь жить.

Селеста уперла руки в бока.

– Ты испытываешь какой-то серьезный психический срыв? Ты же мог поменять этот номер на что-нибудь более приемлемое.

– Мне плевать. Номер отличный. Очень изысканный и официальный. Он идеально тебе подходит. Хочу остаться здесь навсегда. Давай не будем уезжать? Давай выпьем еще пару этих твоих безумных коктейлей «Олд фешн»?

Селеста едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой.

– Мы больше никогда не будем их пить. Ты только посмотри на нас!

– Ага, и не говори, – хихикнул Мэтт. – Мы шикарные.

Селеста вздохнула, и Джастин погладил ее по спине.

– Ладно. Мы действительно вполне шикарные. И один из нас до сих пор находится под воздействием алкоголя, потому что продолжил пить в самолете. Но если бы не все эти коктейли, я бы не оказалась сейчас рядом с Джастином, поэтому за это я алкоголю благодарна. Но с сегодняшнего дня буду держаться от него подальше.

– Думаю, мне нужно поспать, – пробормотал Мэтт. – Чувствую себя отвратительно.

– Бога ради, иди в одну из дорогущих спален, за которые ты заплатил.

– Мне, наверное, пора… – произнес Джастин.

– Что? – с тревогой переспросила Селеста. – Нет, не уходи. Нельзя, чтобы ты уходил.

– Ну… – Он кивнул головой в сторону Мэтта.

– Мэттью, можно Джастин немного у нас побудет?

– Конечно. – Мэтт привстал, опершись на локоть. – Только при двух условиях. Во-первых, если ты когда-нибудь расскажешь об этом маме с папой, ты мне больше не сестра. Во-вторых, если кто-то из вас снимет с себя хотя бы один предмет одежды, я…

– Мэтт! – воскликнула Селеста. – Что ты такое говоришь!

– То и говорю.

– Я могу поехать домой, – проговорил Джастин.

Мэтт зевнул и встал, щурясь и шаркая по направлению к дальней спальне.

– Все хорошо. Должен же я проявить какую-то строгость. Но я тоже когда-то был молод и влюблен, и у меня даже сохранились некоторые воспоминания о той поре. Наслаждайтесь. – Он надавил на дверную ручку. – Доброй ночи.

Селеста не могла сдержать порыв. Она бросилась через всю комнату и заключила брата в объятия. Ей было больно слышать печальные, горькие нотки в его голосе.

– Спасибо, Мэтт. Спасибо за эту поездку. И за то, что ты рядом со мной.

– Да-да. Успокойся. Не засиживайтесь допоздна. Сейчас уже, наверное, четыре утра.

– Здесь еще только час ночи. Часовые пояса, дурачок!

– Да как хотите. Можете вообще не ложиться. – Он закрыл за собой дверь. – Но вся одежда должна быть на вас, или кто-то один лишится глаза, и это будет не Селеста! – донесся из комнаты его крик.

Джастин опустил голову на плечо Селесты.

– Мне, наверное, правда лучше уехать. Не хочу расстраивать Мэтта. Да и ты, скорее всего, жутко устала.

– Я правда устала. Но мне невыносима мысль о том, что ты уедешь. Пожалуйста, останься. – Она немного поколебалась, но все-таки озвучила свои чувства: – Я хочу уснуть рядом с тобой. Это нормально?

– Как же я рад, что ты это предложила. – Он уткнулся Селесте в шею и нежно ее поцеловал. – Я хочу этого больше всего на свете.

Она улыбнулась.

– Тогда мне нужно принять душ и почистить зубы. От меня явно исходит менее чем приятный запах.

– Я буду рад тебе в любом состоянии. Но после душа ты, скорее всего, почувствуешь себя лучше.

Она отвела его во вторую спальню, а потом вдруг резко замерла, так что Джастин в нее врезался.

– Эээ, извини. Я знал, что обязательно сделаю что-то неуклюжее хотя бы раз за вечер.

– Нет-нет, я сама виновата. Джастин? – Селеста не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. – Я вдруг поняла, что веду тебя в спальню. И что это может навести на мысль… кое о чем… эээ, кое о чем…

– Я знаю. И все понимаю. Я же говорил тебе, что я не такой. И все еще могу уехать. Мне просто хочется побыть рядом с тобой. Вот и всё.

– Я тоже этого хочу.

Джастин обошел ее и запрыгнул на кровать.

– Но это не значит, что я не оценю шикарную гостиничную кровать. Смотри, как круто на ней прыгать!

Селеста оставила Джастина прыгать на кровати и приняла горячий душ в шикарной ванной, после чего закуталась в гостиничный халат.

– Джастин, не мог бы ты передать мне сумку, которую я оставила вон там?

– Конечно, куколка.

Селеста приоткрыла дверь и взяла у него сумку. Порывшись в ней несколько секунд, она едва не закричала:

– Черт, просто замечательно!

– Что случилось?

– Видимо, нельзя собирать сумку, когда ты навеселе. У меня здесь необычный ассортимент вещей. Правда, если кому-то из нас понадобятся гольфы с радугами и единорогами, то нам повезло. Моя мама решила, что это будет забавный подарок на Рождество. Ладно, как-нибудь выкручусь.

– Но… но… но что, если гольфы с единорогами нужны мне? – поддразнил ее Джастин. – Единороги – символ чистоты, искренности, силы и всего такого. Мне бы хотелось носить на ногах свою систему ценностей.

– Ты не станешь делать ничего такого.

Селеста вышла из ванной в шортах из мягкой ткани и футболке с надписью «При занятиях наукой мое вещество затвердевает», которую подарил ей Мэтт.

– Пожалуйста, не обращай внимания на футболку.

Джастин приподнял брови.

– То есть ты хочешь, чтобы я представил, что ее на тебе нет? Конечно, если ты этого хочешь…

– Джастин! – рассмеялась Селеста.

Его взгляд смягчился.

– Иди ко мне. Тебе нужно поспать.

Он откинул для нее одеяло с одной стороны кровати.

– Это точно.

Она выключила свет, так что теперь комнату освещали только отблески лампы, горевшей в гостиной.

Селеста проскользнула под одеяло, а Джастин лег на бок, подперев голову рукой. Он поцеловал ее в щеку, а потом – очень-очень нежно – в губы.

– Засыпай, малышка.

Селеста ужасно устала. Она пережила за этот день столько эмоций, что ей было отчаянно необходимо погрузиться в глубокий сон. Вдруг она почувствовала, что Джастин встает.

– Ты уходишь?

– Позвони мне, когда проснешься, хорошо? – прошептал он.

– Останься, – попросила она. – Останься со мной.

– Остаться ночевать?

– Да. Я хочу проснуться рядом с тобой.

Он уронил голову на подушку.

– И я хочу проснуться рядом с тобой.

– Рада, что могу сказать тебе об этом вслух.

– Я тоже этому рад.

Селеста перевернулась на живот, и Джастин обнял ее за талию. Они уснули, не разжимая объятия, и видели прекрасные сны.

Наблюдая за совершенством

Проснувшись в Сан-Диего, Селеста не испытала шока от того, что находится в незнакомом месте – возможно, потому, что Джастин был рядом с ней. Он растянулся на спине, а она лежала на его руке, упираясь головой ему в грудь. Селеста ощущала себя цельным человеком. Она как будто вернулась домой. Удивительно, как ей могло быть так физически комфортно с кем-то, кого она видела так редко. Но так оно и было. Селеста решила, что не станет задумываться об этом сейчас, потому что кто знает, сколько еще раз ей выпадет такая возможность.

Она взглянула на часы: только восемь утра. Джастин всю ночь проспал рядом с ней. В какой-то момент он залез под одеяло, но по-прежнему лежал очень близко – так, что их ноги переплелись. Селеста аккуратно откинула одеяло и вылезла из кровати, чтобы почистить зубы. Хотя она в первый раз проснулась рядом с мальчиком, но еще не потеряла здравый смысл. Освежившись и пробежав пальцами по волосам, она вернулась снова в объятия Джастина.

Селеста положила ладонь ему на грудь. В лучах встающего солнца она смотрела, как ее рука приподнимается и опускается в такт его дыханию. Наблюдала за совершенством. Потом медленно провела пальцами по его футболке, по плечу, а затем вниз по руке, исследуя форму его тела, пока он спал. Ладонь Селесты опустилась к его талии, случайно задев край футболки. В следующую секунду она уже водила пальцами по горячей и влажной коже его живота.

Никогда раньше Селеста не чувствовала ничего подобного. Она мысленно рассмеялась: это был самый интимный момент ее жизни, а ее партнер даже не бодрствовал. Она надеялась, что не делает ничего мерзкого. Но эти прикосновения, его кожа под ее ладонью… Она не понимала, чего хочет, но точно чего-то хотела. И мысль о том, что́ именно это могло быть, пугала ее до безумия. Тем не менее она позволила своим пальцам еще чуть-чуть продвинуться вверх под его рубашкой. Джастин вздохнул во сне и повернулся к ней лицом. Селеста опустила руку ему на талию, а потом на поясницу. Видимо, он занимался спортом больше, чем рассказывал, потому что она ощущала мышцы на его подтянутой фигуре. Она знала, что он крепкого телосложения, но не представляла, как четко очерчено его тело.

Господи, что она делает?

Джастин пошевелился, и улыбка тронула его губы прежде, чем он открыл глаза.

– Привет. Надеюсь, что под мою рубашку залез именно тот человек, о котором я думаю, иначе я жутко испугаюсь.

Селеста быстро отдернула руку.

– Извини.

– О, хорошо, это все-таки ты, – прошептал он. – А почему ты остановилась? Почему я больше не чувствую прикосновения этой нежной и милой ручки?

– Потому что ты проснулся.

Он на мгновение задумался.

– Ты не можешь касаться меня, когда я не сплю?

– Я нервничаю.

– По поводу чего?

– По поводу того, что могу сделать. Что ты можешь сделать.

– Нет поводов для волнения. Ничего не выйдет из-под контроля.

– Не выйдет?

– Нет. Я не позволю произойти ничему такому.

– А.

Он открыл заспанные глаза.

– Не потому, что я не хочу, чтобы это произошло, потому что, поверь мне, – я самый настоящий озабоченный студент. Но полагаю, что, так как наш поцелуй был твоим первым, то каждый следующий шаг будет первым тоже. А первые разы важны. Так должно быть. Поэтому мы будем продвигаться вперед шаг за шагом, когда поймем, что пришел нужный момент. Мы не станем прыгать с лестницы. Или сразу карабкаться на ее вершину. Плохая получилась метафора. Просто я еще не проснулся. Суть в том, что я не собираюсь никуда спешить, и ты тоже.

– В таком случае, доброе утро.

Она вернула руку ему на спину и провела пальцами по его коже.

– Больше не могу не целовать тебя.

С этими словами он приподнялся и наклонился над ней. Его губы коснулись ее шеи, и он медленно провел языком по ее коже – вниз до ворота футболки. Ее совершено не привлекательной, ботанской футболки с пошлой надписью! Селеста решила, что убьет Мэтта. Лучше ему к следующему Рождеству научиться дарить подарки.

Мэтт. Она совершенно о нем забыла. Дверь в спальню была открыта. Он, наверное, еще спит, так ведь?

Селеста приподняла подбородок, пока Джастин покрывал поцелуями одну сторону ее шеи и продвигался по направлению к другой. Она обнаружила, что есть одно местечко – снизу за ухом – где его поцелуи ощущались особенно остро. Когда Джастин нежно посасывал ее кожу в этом месте, все ее тело трепетало. Она было разочаровалась, когда он остановился, но в следующее мгновение его губы прикоснулись к ее губам. Он склонялся над ней, и его грудь едва-едва касалась ее.

Когда он поцеловал ее так страстно, как обещал в своих сообщениях прошлым вечером, и когда весь окружающий мир полностью перестал для нее существовать, он остановился и потерся носом о ее нос.

– Надо попить кофе. Нас ждет длинный день!

Селеста обожала кофе, но эта перспектива все же казалась ей менее заманчивой по сравнению с тем, что они сейчас делали.

– Да. Кофе – это очень важно, – сказала она без особого энтузиазма.

– Почему такой грустный голос? – Он поцеловал ее в щеку и прижался губами к коже рядом с ухом. – Поверь мне, я бы делал это весь день напролет, но в соседней комнате находится твой заботливый брат, а я хотел бы сохранить оба глаза. А еще хотел бы показать тебе город.

Она кивнула, пытаясь взять себя под контроль. Джастин был прав. Пора вставать.

– Слушай, Селеста…

– Да, Джастин?

Он все так же шептал слова ей на ухо, пряча свое лицо. Его дыхание и голос самым чудесным образом сводили ее с ума.

– Ты не против того, что я написал вчера вечером? Когда ты была в самолете?

Она улыбнулась.

– А ты не против того, что написала я?

– Я первый спросил, глупышка. Но ладно – я был в восторге от твоих слов.

– Я очень даже не против того, что ты написал.

– Если ты передумаешь, ничего страшного. Если вдруг почувствуешь давление. Я не про давление в кабине самолета, хотя оно могло повлиять на твои уши, вызвать головокружение и неспособность четко мыслить. Твои уши уже отложило? Ты знала, что в самолете закладывает уши? Но, серьезно, если мои слова оказали на тебя эмоциональное давление, то…

– Джастин?

– Да?

– Я не чувствовала давления. Ни от высоты, ни от чего бы то ни было еще.

– Хорошо.

Прошла еще четверть часа, прежде чем Джастин настойчивым тоном заявил, что нужно срочно выходить из комнаты, потому что каждый раз, когда он думает о том, что Мэтт вот-вот проснется, его глаз пронзает резкая боль.

– Я хочу отвезти тебя в Бартон, чтобы ты посмотрела на мой университет. Мы можем там пообедать и погулять. Как тебе такая идея? Ты не против? Не хочешь разбудить Мэтта?

– Да. Пойду проверю, как он там.

– Тогда я быстро залезу в душ. Надо будет зайти в мою комнату, чтобы я тоже смог переодеться.

Селеста вспомнила о плачевных результатах своих сборов в дорогу.

– Возможно, мне придется попросить у тебя толстовку или что-нибудь в этом роде. Не знаю, что я привезла с собой.

– Я буду безумно счастлив увидеть тебя в моей толстовке.

Джастин вылез из кровати. Как же неотразимо и сексуально он выглядел с растрепанными волосами и в мятой одежде! Селеста всерьез проверила, не текут ли у нее слюни. Она не знала, то ли это просто выражение, то ли физиологическая реакция на влюбленность, так что хотела убедиться наверняка. Пока все было хорошо.

Селесте пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пойти следом за своим парнем в душ. Конечно, это была безумная идея. Она и близко не была готова ни к чему подобному, но тем не менее ее определенно тянуло прикасаться к нему снова и снова. Она сделала глубокий вдох и открыла шторы, стараясь не думать о горячем парне, который уже, наверное, успел раздеться и сейчас намыливает себя дорогим гостиничным мылом…

Пора это прекращать. Не в ее характере было постоянно прокручивать в голове вопиюще пошлые мысли. Конечно, раньше она ни с кем не встречалась и даже не влюблялась, поэтому в этом не было ничего ненормального. Но это было ненормально для нее.

Селеста уставилась в окно. Да, вид был невероятный. На небе ни облачка – лишь яркое солнце. Хотя идея целоваться с Джастином весь день казалась очень привлекательной, ей было необходимо увидеть этот роскошный город. Она нашла еще одни шорты и надела их вместе со свободным, струящимся топом без ботанских надписей. Значит, она все-таки положила в сумку что-то полезное. Она уснула с мокрыми волосами, и теперь их было невозможно уложить, поэтому просто собрала их в высокий хвост.

Дверь в комнату Мэтта была закрыта. Селеста приоткрыла ее и заглянула в щелочку. Ее брат определенно еще спал. Она изучила содержимое холодильника и оставила ему записку, в которой подчеркнуто сообщала, что там он может найти пару бутылок холодной воды. Стоило ей отдернуть шторы в гостиной, ее желание попасть в город взлетело до небес. Она заколотила по двери ванной.

– Джастин! Я хочу увидеть океан! Мы можем посмотреть на океан? – взволнованно спросила она. – Там так хорошо, так солнечно! Нужно быстрее идти!

Она услышала, как он рассмеялся.

– Все, что угодно, любовь моя. – Он выключил душ.

Селеста повернулась спиной к двери и опустилась на пол. Он назвал ее «любовь моя». Что с ней происходит? Все это было так хорошо, так романтично и так категорически не похоже на ее обычную жизнь. Кроме того, недалеко от нее стоял обнаженный парень. Это тоже явно выходило за пределы нормального. Он стоит за этой дверью абсолютно раздетый! Она едва сдержала визг. Визжать было бы неподобающе. Нужно сохранять спокойствие, даже находясь рядом со своим прекрасным принимающим душ парнем.

Селеста мысленно вернулась к их утреннему разговору. Ей понравились его слова о том, что они будут продвигаться шаг за шагом. Это стоило обдумать, а не действовать в пылу момента. Факт оставался фактом: она была восемнадцатилетней молодой женщиной. Она знала, что совершенно естественно испытывать такие физические реакции. Это было дозволено; это было здоровым поведением. И она была ответственным человеком. Хорошо, что Джастин тоже оказался ответственным. Какой он заботливый, какой уважительный и какой неотразимый… От этих мыслей ее чувства становились лишь острее. Селеста закрыла глаза, представляя, каким станет их следующий шаг, и размышляя о том, чего она хочет и на что готова пойти…

Внезапно из-под ее спины пропала опора, и она упала назад – Джастин открыл дверь. Он был полностью одет, но с его волос капала вода. Селеста подняла на него взгляд.

– Привет.

– Привет! – широко улыбнулся он, становясь на колени рядом с ней и наклоняясь над ее лицом. – Чем занимаешься?

Она взяла лицо Джастина в ладони и притянула его к себе, просунув язык в его рот с таким напором, какого сама от себя не ожидала. Закончив, она не выпустила его из объятия.

– Я хочу увидеть Бартон. Хочу сходить на пляж. А еще я хочу кофе. И как можно больше пальм и солнечного света. А главное – больше тебя. И больше поцелуев.

– Я могу все это тебе дать. Обещаю. Готова?

– Только меня терзает один страх.

– Какой?

Она засомневалась, но потом вспомнила, что от честных разговоров с Джастином ей всегда становилось лучше.

– Мы будем общаться с другими студентами? С твоими друзьями?

– Не знаю. Может быть. Не знаю, будет ли сегодня здесь кто-нибудь. – Он немного помолчал. – А что?

– Ты знаешь, что я испытываю сложности во многих социальных ситуациях. – Ее голос угас до еле слышного шепота. – Я не хочу, чтобы тебе было за меня стыдно.

Он поцеловал ее еще раз.

– Прекрати.

– Это разумное опасение.

– Единственное разумное опасение, которое испытываю я, это то, что ты придешь в ужас от антисанитарных условий, царящих в моей комнате. Так, давай вставать.

Он взял ее за руки и помог подняться.

– Идем без Мэтта? – спросил он.

Она покачала головой.

– Без Мэтта. Надеюсь, он свяжется с нами позже и присоединится к нашим приключениям. Эээ, не ко всем, конечно.

– Ага. Согласен.

Когда они наконец уселись в машину, Джастин, успевший запастись кофе, вручил ей стаканчик капучино. Селеста сняла крышку, чтобы сделать глоток пенки, но остановилась. Это был самый красивый капучино, который когда-либо дарили девушке: на пенке плавало идеально симметричное сердечко.

– Из всех кофейных пенок, которые ты представлял моему вниманию, эта справедливо становится моей любимицей.

– Обычно я мошенничаю и рисую сиропом, поэтому я решил доверить самую важную пенку профессионалу. Не знаю, как у них получается делать такие рисунки. Меня расстраивает, что я так не могу – я же все-таки изучаю архитектуру… Хотелось бы мне уметь строить для тебя скульптуры из пены. В общем… тебе нравится?

– Нравится.

Она положила руку ему на щеку, легонько проведя пальцем по его губам.

– Очень сильно нравится.

Селеста наклонилась к водительскому сиденью и поцеловала Джастина. Как же легко она привыкла к тому, что у нее есть возможность его касаться. Смотреть на него. Просто находиться в присутствии непреодолимой силы по имени Джастин.

Он завел мотор и направился к колледжу Бартон.

Пока они ехали по дороге, протянувшейся вдоль океана, у Селесты зазвонил телефон.

– Привет, Джули! Угадай, где я сейчас? Ни за что не поверишь.

– Ты в Сан-Диего. Я получила твое сообщение.

Сердце Селесты на мгновение перестало биться. Она поняла, что произошло. Что она наделала. Сообщение, предназначавшееся для Джастина, по ошибке отправилось Джули. Их имена стояли рядом друг с другом в списке для быстрого набора.

– Ах, да. Мое сообщение.

– Мне не терпится тебя увидеть! Я могу приехать к тебе завтра днем. Пообедаем вместе и погуляем. Пойдет?

Нет, это совершенно ей не подходило. Это был кошмар.

Или все-таки нет?

– Да, замечательно. Мы с Джастином встретим тебя, так что просто скажи, во сколько приедешь. А потом пообедаем вместе. Втроем. Джастин, ты и я. Получится трио. Крошечная компания.

– У тебя все хорошо?

– Все неистово прекрасно! Почему ты спрашиваешь?

– «Неистово прекрасно»? Какой странный выбор слов…

– Я сейчас сижу в машине и собираюсь провести целый день в незнакомом городе, так что считаю, что могу использовать любые слова, какие придут мне в голову. Сегодня хочу быть причудливой и полнокровной.

– «Причудливой? Полнокровной?» Селеста, что у тебя происходит?

– Уровень сексуального напряжения зашкаливает, и это сказывается на моих лингвистических привычках! – крикнула она.

– О боже мой…

– Напиши мне СМС. Жду не дождусь встречи с тобой! – Селеста сбросила вызов. Разговор прошел не слишком гладко. И она боялась даже смотреть в сторону Джастина.

– Итак, – проговорил он и намеренно громко откашлялся. – Что ты там говорила про сексуальное напряжение?

Она закрыла лицо рукой.

– Может, сделаем вид, что ты не слышал некоторых частей этого разговора?

Он игриво убрал руку с ее лица.

– Мне нравится говорить о сексуальном напряжении! Требую продолжения! Эта тема заслуживает детального обсуждения!

Селеста сосредоточенно принялась перевязывать хвостик.

– Я разнервничалась и не знала, что сказать. Мне нужно обдумать эту тему.

– Правда? Тогда подумай, а потом предоставь мне отчет. Только не в форме эссе. Я ненавижу отчеты в целом, но эссе – особенно. Они такие стерильные и нудные. Как насчет круговой диаграммы? Или диорамы? Диорамы – это весело. В них можно использовать игрушечных супергероев. Хотя это может выглядеть жутковато. Должен признаться, мои родители очень огорчились, когда узнали, что мне не нравятся игрушечные фигурки. У них есть целая коллекция нераспакованных винтажных супергероев, но я всегда больше любил паровозики и конструкторы. Как же они ненавидели лего – возможно, потому, что я разбрасывал детали по всему дому. Однажды Лука наступил на одну из них. Он закричал от боли и запрыгал на одной ноге, а потом споткнулся и упал на другие детали. Следующие несколько дней он ходил с отпечатками лего на лице. Ой, я пропустил поворот. Держись.

Селеста накрыла его руку своей ладонью и потерла пальцами его запястье. Она обожала его сбивчивые рассказы.

– Извини, про что мы говорили? А, точно, звонила Джули. Что у нее случилось?

– Судя по всему, вчера вечером я случайно набрала ее номер вместо твоего и пригласила ее приехать из Лос-Анджелеса, чтобы со мной увидеться.

– Ой. А не получится неловко из-за того, что Мэтт тоже здесь?

– Чрезвычайно неловко. – Она прорабатывала в голове план. – Хотя я решила рассматривать это как знак свыше. Я полагаю, что Мэттью и Джули до сих пор очень любят друг друга. Если они встретятся за обедом, то наверняка смогут возобновить свой былой роман. Точнее, осознать, что еще ничего не закончилось. Разве не здорово?

– О боже, Селеста. По-моему, это сомнительное предприятие.

– Что ты имеешь в виду под словом «сомнительное»?

– Ну, твой план не очень хорошо продуман. Есть много тонкостей, с которыми могут возникнуть проблемы. Вряд ли это закончится хорошо.

– Не очень-то романтично с твоей стороны так говорить. Нужно смотреть на вещи позитивнее. Мы своим примером продемонстрируем, что за свою любовь стоит сражаться. Мы должны сражаться за каждую любовь, которую убивает расстояние. У них есть чувство, которое стоит того, чтобы его спасать. Прошло уже столько времени, но связь между ними сохранилась. Все может сложиться очень даже удачно!

– Думаешь, они увидят друг друга, и все планеты выстроятся в одну линию?

– Я так думаю. Да.

Селеста была рада тому, как сложились обстоятельства. Планеты действительно выстроились в какое-то подобие линии. Она отправила Джули то сообщение не просто так – и вот он, высший смысл. Мэттью уже долгое время ничего не радовало, но Селеста исправит положение, вернув ему истинную любовь. Как же это было романтично!

– Ты знаешь какой-нибудь ресторанчик на побережье? Я думаю, вид будет живописный.

– А то. Скажи ей, что мы встретимся с ней в «Айлэнд Прайм». Вам там точно понравится! – Джастин завернул направо. – Ну вот. Это Бартон.

Они провели на территории колледжа несколько часов. Она увидела комнату Джастина, которая, надо признаться, заставила ее замереть на пороге, напомнив о том, что время, когда ей самой придется жить с соседками, стремительно приближалось. И все-таки было здорово посмотреть, где живет Джастин и где он находится во время их многочисленных телефонных разговоров. Теперь она могла представлять, что его окружает. Его комната оказалась вовсе не такой антисанитарной, как он описывал, и это была хорошая новость. Селеста пролистала его учебники по архитектуре и увидела несколько набросков, над которыми он работал, поразившись его творческому воображению и вниманию к деталям. Она на пару минут увидела соседа Джастина (за это время ничего плохого не случилось), а потом ей провели очень тщательную экскурсию по территории. Там было красиво – гораздо лучше, чем в брошюре или на фотографиях, размещенных на сайте. Это место ее заворожило. Кирпичная кладка, лепнина и арочные своды. Обилие пальм и цветов. Джастин ни разу не пожаловался, пока Селеста обследовала каждый сантиметр библиотеки, и совершенно не возражал, когда она попросила провести ее по всем корпусам. Он даже познакомил ее с некоторыми преподавателями, которые работали в этот выходной. Джастин купил себе и Селесте по обеду в студенческом союзе и настоял на том, чтобы подарить ей бартонскую футболку, которую она тут же натянула поверх топа.

– Тебе идут цвета моего колледжа. – Он потянул ее за синюю футболку, на которой светло-зелеными буквами значилось название университета. – Но вообще-то, тебе идут любые цвета.

День близился к вечеру. Они поднялись на заросший травой холмик, с которого открывался вид на площадку, где студенты собирались, чтобы почитать, поучиться или просто поболтать. Она слышала смех. Она видела друзей. Она видела жизнь.

Джастин сидел, отведя руки назад и опершись на них, наслаждаясь этим зрелищем не меньше Селесты.

– Ты сегодня тише, чем обычно, – проговорила она. – Тебя что-то беспокоит?

– Наоборот. – Подул теплый ветерок, и Джастин подставил ему лицо. – Я давно так хорошо себя не чувствовал. Я же говорил: ты вносишь в мою жизнь ясность. Когда ты рядом, мне легче держать себя в руках.

Селеста прилегла, положив голову Джастину на колени. Он начал гладить ее по волосам; они провели так немало времени, упиваясь каждой минутой своего времени вместе. Согласно сообщениям и фотографиям, которые присылал Мэтт, он был очень занят в гостинице – грелся на солнышке рядом с бассейном и пробовал все, что только видел в меню. Складывалось впечатление, что ему было хорошо. Настолько хорошо, насколько это было для него возможно в последнее время. Он поговорил с родителями, скормив им вопиющую ложь о походе в музей естественной истории и индийский ресторан.

Если бы Селеста могла, то осталась бы в этом чудесном мгновении рядом с Джастином до самой ночи. Однако их уединению помешала компания студентов. Все они одновременно что-то говорили и требовали внимания Джастина.

Джастин помог Селесте присесть.

– Селеста, это Мишель, – радостно произнес он.

А, та самая Мишель из отправленных не туда рождественских сообщений.

– Я так рада с тобой познакомиться! – Мишель протянула Селесте руку, и черные кудри упали ей на лицо. – Джастин не говорил, что ты приедешь. Как здорово!

Она представила Селесту остальным студентам и плюхнулась на траву рядом с ними.

– Все так удачно складывается. Может, ты сможешь нам кое с чем помочь?

– Буду рада оказать вам помощь, если это в моих силах. – Селеста внезапно жутко занервничала.

– Мы готовим театральную постановку, но сегодня одна из наших девочек сильно отравилась. Не волнуйся, не здешней едой. В общем, – продолжила она, вынимая из сумки папку, – нам нужно отрепетировать важную сцену, а у нас нет актрисы. Ты не могла бы пробежаться по ее роли?

– «Пробежаться по ее роли» означает, что мне нужно будет прочесть реплики вашей подруги? – уточнила Селеста.

– Да, именно.

Селеста посмотрела на Джастина. Он ободряюще улыбнулся.

– У нас есть время до поездки в Закатные утесы. Вперед!

– Я не очень хорошо вам подойду. Я никогда раньше не играла на сцене. Может оказаться, что в этой ситуации я бесполезна, – запротестовала Селеста.

– Умоляю тебя! Ты отлично справишься. И тебе не придется ничего учить. Просто читай реплики, а мы поработаем рядом с тобой, хорошо? Обещаю, волноваться совершенно не о чем.

Селеста кивнула и взяла папку, которую ей протянула Мишель. Стоило ей прочитать название, у нее прояснилось лицо.

– Ого! «Как важно быть серьезным»! – Она окинула взглядом собравшихся вокруг людей. – Это такая прелестная пьеса. В ней множество уморительных диалогов. Гвендолен считает, что может влюбиться лишь в мужчину по имени Эрнест, в то время как мужчина по имени Джек… Разумеется, вы все это знаете. В общем, я безмерно восхищаюсь этой пьесой.

– Здорово! Нам нужно, чтобы ты сыграла Сесили.

– Мне очень жаль, что ваша Сесили получила пищевое отравление, но я просто обожаю этот персонаж. Как чудесно!

У Селесты до сих пор дрожали руки, но эту пьесу она знала. Если честно, она ее обожала. Вероятно, она смогла бы зачитать реплики Сесили, даже не подглядывая в текст.

Сначала актеры произносили свои реплики с места, но к концу часа все они устроили для Джастина настоящее представление, разговаривая и двигаясь, как делали бы это их герои. Селеста завороженно наблюдала, как студенты-актеры мгновенно перевоплощались в свои роли и так же быстро сбрасывали их с себя, когда кто-то допускал забавную ошибку, как они свободно двигались и меняли мимику для разных сцен. Хотя Селеста чувствовала себя скованно и нерешительно, она попыталась добавить в некоторые реплики Сесили собственный колорит, и остальные понимали ее юмор, дружно хохоча над ним.

Когда они спускались с холма, парень по имени Ронни похлопал ее по спине.

– У тебя очень хорошо получается. Не могу поверить, что ты никогда раньше не играла на сцене.

– Я?

– Да. У тебя талант. Не хочешь пойти на театральное? Куда ты собираешься поступать в следующем году?

В этот момент с ними поравнялся Джастин.

– Этой бедняжке придется выбирать между Гарвардом, Йелем, Принстоном… Ох, этому списку пафосных университетов нет конца…

Селеста хлопнула его по руке.

– Я еще не приняла решения.

– Ну, в любом из этих колледжей есть хорошее театральное отделение. Тебе может понравиться. – Он закинул рюкзак на плечо. – Был рад познакомиться с тобой, знаменитая Селеста.

Она пожала всем руки и помахала на прощанье, после чего актеры начали расходиться. Пока Джастин отошел с кем-то поговорить, к ней приблизилась Мишель.

– Джастин просто сходит по тебе с ума. Надеюсь, ты это знаешь? Как же приятно видеть его таким счастливым!

Селеста не знала, что ответить.

– Я серьезно. Не то чтобы он лежал с депрессией до встречи с тобой, но… Не знаю, как описать. – Она пожала плечами. – Сейчас ему хорошо. Он весь… светится. Если ты понимаешь, что хочу сказать.

– Понимаю. – Селеста улыбнулась Мишель. – Я тоже свечусь благодаря ему.

– Я очень рада. Слушай, мне пора бежать, но я попрошу у Джастина твой номер. У него в мае день рождения, и мой парень Кевин пытается придумать, какую вечеринку ему устроить. Может, ты подкинешь ему пару идей.

– Кевин – это сосед Джастина, верно?

– Точно. И он такой красааааааавчик! – пропела Мишель.

Селеста рассмеялась.

– Я буду рада дать вам несколько советов по поводу подготовки праздника, хотя вы, вероятно, больше меня знаете о том, как устраивать студенческие вечеринки.

– Ну, кто знает. К тому же девушкам парней, которые живут вместе, в любом случае нужно оставаться на связи, как считаешь?

– О, да. Мне нравится эта идея, – согласилась Селеста. – Я прослежу, чтобы Джастин передал тебе мои контактные данные. – Она немного помолчала. – Спасибо, что пригласила меня на репетицию. Это было крайне неожиданно.

– Круто. Ты отлично справилась, и я рада, что тебе было весело. До встречи!

И к удивлению Селесты, Мишель быстро обняла ее, прежде чем уйти прочь.

Джастин сказал:

– Мэтт написал мне еще одну эсэмэску. Он все еще у бассейна, читает книгу под названием «Бог создал целые числа». Говорит, чтобы мы шли на ужин без него. А еще он прислал фотографию мартини с оливкой, из чего я делаю вывод, что он решил лечить подобное подобным. Честно говоря, если бы я читал такую книгу, мне бы тоже понадобился алкоголь, но ему, похоже, весело и хорошо. Готова наблюдать за банальным закатом в компании своего парня? Нужно поспешить, если мы хотим успеть вовремя. Солнце садится в пять сорок три. Я проверял. Так здорово, что в интернете можно найти все, что угодно, правда? Например, мы можем прямо сейчас узнать размер самого большого в мире лобстера. Или посмотреть видео о том, как поменять фильтр в холодильнике. Или узнать, как делаются эти странные гелевые штуки в кроссовках для бега. Или… Эй, ты меня слушаешь? Ну вот, мне все-таки это удалось. Я запутал тебя, потому что за ходом моей мысли невозможно уследить.

Селеста не спускала глаз с территории колледжа, раскинувшейся перед ней. Здания, мягкий солнечный свет, поток студентов, текущий по газону, гул разговоров…

– Селеста?

– Да? Тебе нужно было сменить фильтр? Или найти лобстера? – переспросила она со стеклянным взглядом.

– Ты в порядке?

– Да.

Она проследила глазами за тем, как кто-то запустил в воздух фрисби. Возможно, долю этой фрисби вовсе не нужно было оплакивать. Селеста взяла Джастина за руку.

– Я готова к нашему закату.

Наши очертания

– Обычно здесь больше людей, но сейчас не очень популярный среди туристов сезон, поэтому весь этот вид достанется нам одним. К тому же я заплатил им, чтобы они ушли. – Джастин держал Селесту за руку, пока они поднимались по песчанику мимо зарослей хрустальной травы. – Осторожно. Здесь скользко, так что смотри, куда ставишь ноги. Тут есть суперотвесная тропинка, которая спускается прямо к воде, но я не хочу вести тебя туда без подходящей обуви. Иногда люди остаются на этом пляже ночевать. Парочки и не только. Ну а место, о котором я тебе говорил, находится вот здесь. Отсюда люди прыгают в воду. Это незаконно, но они все равно это делают. Нужно только быть осторожным, чтобы не прыгнуть никому на голову.

Селеста заглянула за край утеса. Расстояние до воды было немаленьким. Не страшным до безумия, но внушительным.

– Это место, о котором ты писал в сообщениях?

– Да. – Он взглянул на нее с любопытством. – А что? Хочешь попробовать?

– Нет, – быстро проговорила она. – Ни за что.

Финн прыгнул бы. И Мэтт тоже. Даже Джули. Но она на это не решится.

– Не хочу идти на беспричинный риск.

– Он не беспричинный.

– И в чем же причина?

– У каждого она своя.

– Расскажи мне еще, почему прыгаешь ты.

Джастин взглянул вниз и ударил мыском по камешку, запустив его в океан. Когда он снова поднял голову, на его лицо упал луч света, и он показался Селесте еще прекраснее, чем обычно. Ей нравилась форма его лица, его пухлые губы, вечно растрепанные волосы… Селеста еще раз осознала, сколько Джастин для нее значит. Так много, что это едва ли не причиняло ей боль.

– Наверное, – начал он, – я прыгал по множеству причин. Интересно, сюда можно сесть? – Он оглядел поверхность утеса и, видимо, остался доволен ее качеством. – Да. Давай присядем.

Селеста села рядом с ним и обвела взглядом невероятный пейзаж. Перед ними расстилался темный океан на фоне зубчатых утесов разнообразных цветов. Ярко-оранжевое солнце готовилось завершить свой день вместе с ними.

– Я пришел сюда в прошлом году и сбросился с обрыва. Нет, не переживай. Все было не так. Я сделал выбор, который придал мне сил. Наверное… Не знаю. Мне было тяжело принять себя. Принять тот факт, что у меня довольно серьезные проблемы с концентрацией. Мне многое дается с трудом. Возможно, у меня заболевание, но не хочу знать наверняка. Я практически разобрался, как справляться со своей энергией. В какой-то момент смирился с этим, как и с осознанием того, что некоторые люди никогда меня не поймут. Это нормально. Но за моей спиной остались долгие годы, груз которых все еще лежит у меня на плечах. Представь, что ты всю жизнь живешь рядом с людьми, которые говорят тебе, что ты их раздражаешь, что ты глупый и сможешь выполнять только самую черную работу… Это трудно забыть. Мне нравится доказывать им, что они ошибались. Все те учителя, которые не видели ничего, кроме определенных сторон моей личности? Дети, смеявшиеся надо мной, когда я заикался? Знаешь, да пошли они. Я горжусь собой. Сейчас я люблю себя. Так что, наверное, я прыгнул, чтобы отпраздновать это. Потому что испытывал благодарность за то, что справился с трудностями и стал человеком, который способен насладиться таким прекрасным видом. Я был достаточно счастлив, чтобы это сделать.

Селеста молчала. Она наклонилась к Джастину, а он обнял ее за плечо. Они сидели и смотрели на закат. Селеста поняла, почему пары делают такие вещи вместе. Она знала, что это ужасная банальность. Но, господи, это было необыкновенно.

– О чем задумалась, дорогуша? – спросил Джастин.

Селеста сосредоточила взгляд на узоре, который солнечные лучи образовывали на воде.

– Ты видел меня сегодня? Видел, что случилось, когда мы встретились с твоими друзьями?

– Ты о чем?

– Они не отреагировали на меня отрицательно.

– Селеста… – Он притянул ее еще ближе к себе. – В мире живут не одни только скотины.

– Не говори этого слова. В этой ситуации ругательства неуместны, так что лучше сохранить их до подходящего случая. Но я тоже думаю, что у меня психическое заболевание. – Она сделала долгий, медленный вдох. Джастин ждал. – Иногда я начинаю набирать название диагноза, чтобы найти его в интернете, но потом стираю его.

– А почему стираешь?

– Потому что мне страшно.

– Как думаешь, ты найдешь там что-нибудь полезное? Что-нибудь, что поможет тебе измениться? Не знаю, как ты, а я бы очень этого не хотел.

Она промолчала.

– Селеста, ты такая, какая есть. Не стесняйся себя. Вообще. Окружи себя людьми, которые будут тебя поддерживать. Вот и все.

– Я очень не хочу, чтобы на мне ставили клеймо. Относили меня к какой-то категории.

– Я тоже. Я ощущаю то же самое. Кому-то – наверное, даже многим – это помогает. Но существует множество типов личности, и не всем находится место в диаграмме.

– У меня никогда не было много друзей. Люди считают меня странной; я это знаю. Я пыталась – изо всех сил пыталась, Джастин, – приспособиться к обществу, но, видимо, со мной что-то не так, потому что я не вхожу в рамки того, что считается нормой.

– Ты сама только что все объяснила, – мягко произнес он.

– Что?

– В рамки того, что считается нормой. Это проблема тех людей, кто так считает. Их недостаток. А не твой. Скажи, кто устанавливает все эти дурацкие стандарты? Кто говорит, как мы должны себя вести и кем быть? И как кто-то смеет заставлять тебя чувствовать себя ущербной из-за особенностей твоего характера? Это ненормально. Меня это страшно раздражает.

– Ты злишься, – прокомментировала она.

– Да, так и есть. А ты нет? Я хочу уничтожить каждого, кто ранил твои чувства только потому, что ты была собой. Что? Неужели мы хотим вселенную, которая будет населена клонами? Кому нужен такой скучный мир? Знаешь выражение, что Земля вращается благодаря любви? Вероятно, это правда, но любовь рождается из взаимодействия различий. Из взаимодействия личностей. Из того, как мы отскакиваем друг от друга, бросаем друг другу вызов, отталкиваем и притягиваемся. Именно через такие различия мы образуем связи с другими людьми и с самими собой. Так мы влюбляемся. Если бы не было Селесты, Земля перестала бы вращаться. Понимаешь?

– Как по мне, так Землю вращают Джастины.

– Джастины, Селесты, какая разница? – вздохнул он. – Ты еще не поняла, да? Ты не поняла, кто ты и что можешь предложить этому миру. Но ты поймешь. Поймешь, когда будешь готова. Однажды ты перестанешь удивляться, что люди относятся к тебе по-доброму. Или, – проговорил он в тот момент, когда солнце ушло за горизонт, – что они в тебя влюбляются.

Селеста кивнула, пытаясь довериться его словам.

– Вот тебе еще одна идея для обдумывания, – начал он. – Относись к людям без предубеждения. Если ты будешь считать, что все на свете хотят тебя обидеть, ты закроешься от них и не дашь им шанса себя переубедить. Так что… – Он вздохнул. – Я не хочу, чтобы с тобой это происходило. Я вижу, что ты отучаешься от этой привычки. Главное, не останавливайся.

Он был прав.

А пока Селеста слушала шум волн, разбивающихся об утесы, и вдыхала морской воздух, уткнувшись в плечо Джастина.

Когда совсем стемнело и в вечернем воздухе начала разливаться прохлада, Джастин повел ее ужинать. Он сказал, что деревенский ресторанчик «Синяя лента» был его любимым местом во всем городе, и это о многом говорило, так как Сан-Диего славился отличной кухней. Селеста заказала сашими с тунцом, гуакамоле и грейпфрутом – очень странное сочетание ингредиентов, которое оказалось таким удачным, что его можно было отнести к разряду чувственных удовольствий. А сыр буррата, который Джастин упоминал в одном из своих первых писем! Чистое наслаждение. Крем из моцареллы был ни на что не похож. Хотя, возможно, этим вечером все блюда приносили ей чувственное наслаждение благодаря компании.

Потом они перешли через дорогу и оказались в Шоколадном бистро, где Джастин накормил ее трюфелями, после чего заглянули в цветочный магазин и вместе выбрали лилии, гортензии, герберы и несколько роз. Селеста считала, что покупать ей цветы – это излишне, так как она все равно скоро уедет и не сможет в полной мере ими насладиться, но Джастин все равно настоял на своем. Селеста с любопытством следила, как хозяин магазина поднимает цветы в воздух и замысловато продевает проволоку сквозь стебли, чтобы букет не распадался на части. Он обернул букет в прозрачную пленку, а затем в крафтовую бумагу и наконец вручил ей этот гигантский сверток.

Когда они сели в машину, Селеста никак не могла застегнуть ремень безопасности. Тогда Джастин забрал у нее букет и положил на заднее сиденье.

– Кажется, с цветами мы перестарались, – со смехом сказал он.

– Наверное, немного. Но букет все равно получился очень элегантный. Спасибо тебе за ужин и за десерт. Ты испортишь меня такими романтическими свиданиями.

– Всегда рад стараться.

Телефон Селесты запищал: Мэтт прислал ей сообщение.

– О боже. Кажется, мартини и вторая книга под названием «Путь к реальности или законы, управляющие Вселенной» окончательно измучили Мэтта, поэтому он идет спать.

– Надеюсь, ему будет лучше завтра, когда ты устроишь ему сюрприз в виде его бывшей девушки.

– Да. Я совершенно об этом забыла, потому что ты целый день удерживал все мое внимание без остатка. Мне не терпится увидеть их счастливое воссоединение.

– Мне нравится твой позитивный подход, только не расстраивайся, если ничего не получится.

– Я знаю их, Джастин. И уверена, что они до сих пор любят друг друга. Без нее Мэттью не движется вперед. Он застрял на одном месте, и какая-то его часть все еще надеется воссоединиться со своей единственной истинной любовью. Они не виделись уже два года, и им хватит одного взгляда, чтобы забыть обо всех трудностях, которые они себе придумали.

– Может быть, раз ты так говоришь, – скептически отозвался Джастин. – Ну что, поедем в гостиницу? Ты наверняка устала. И, скорее всего, еще не привыкла к новому часовому поясу.

– Да. Отвези меня в гостиницу, пожалуйста.

Поездка казалась бесконечной. Субботним вечером на дорогах было слишком много машин, а Селесте не терпелось остаться с Джастином наедине.

Наконец они добрались до гостиницы.

– Ты же зайдешь, да? – спросила она. – Останешься, правда ведь? Я тебя никуда не пущу.

Джастин улыбнулся.

– Не переживай так! Я никуда не уеду.

– Ладно. Хорошо. Я… просто хотела убедиться.

Джастин оставил машину на попечение лакея, после чего они с Селестой зашли в лифт и в тишине поднялись на ее этаж. Ей нравилось, что он смотрит на нее с нежностью и не отводит от нее взгляда, пока они пролетают этаж за этажом. Потом они на цыпочках прошли в комнату. К облегчению Селесты дверь Мэттью была закрыта.

– Разумеется, я не оправдываю то, что Мэттью проводит выходные за распитием алкоголя, но его способ отдыха работает на нас. Я рада, что мне не приходится заводить тебя в спальню у него на глазах, хотя я бы сделала это, если бы мне пришлось.

– Кто это у нас такой смелый на этих выходных? – произнес Джастин не без гордости. – Летаешь на самолетах, демонстрируешь всем своего парня… Мне нравится.

– Джастин, я сегодня кое о чем размышляла, – начала она, заведя его в спальню и тихонько прикрыв за собой дверь.

– Так… – В голосе Джастина прозвучало беспокойство.

– Я не приняла никаких важных решений и не собираюсь совершать серьезных шагов. Не переживай. Но я правда хочу с тобой поговорить. – Она залезла под одеяло.

Джастин кивнул и последовал за ней.

– Хорошо. Давай поговорим.

– Я думаю, очень важно открыто общаться. О наших физических отношениях.

– Я согласен.

Он взял Селесту за руку, переплетя ее пальцы со своими.

– Утром ты говорил про неспешные шаги. И про первые разы. Я полагаю, что в этой области у тебя их было гораздо больше, чем у меня.

Джастин сделал глубокий вдох и, кажется, немного смутился.

– Ты хочешь знать, был ли у меня секс.

Она кивнула.

– Тебе скоро исполнится двадцать лет. В этом нет ничего странного. Я просто считаю, что мне полезно об этом знать.

– Я понимаю. В общем… да, – произнес он нехотя. – Был. В прошлом году у меня некоторое время была девушка. И, если честно, я ощущал давление. Не с ее стороны, а просто… Не знаю. – Джастин на минуту задумался. – Оглядываясь назад, я думаю, что сделал неправильный выбор. Я не хочу сказать, что совсем этого не хотел. Я не собираюсь врать, – рассмеялся он. – Но мне кажется, стоило подождать. Я не был так уж в нее влюблен. Поэтому этот опыт стал для меня не таким значимым, как должен был. Но я позволил себе поддаться давлению окружающих, ведь это делали все вокруг. Я не горжусь этим, но так оно и было.

– Джастин, я не осуждаю тебя.

– Я знаю. Это одно из качеств, которые я так в тебе люблю. Ты не осуждаешь людей. Вообще никогда. Только, как я уже сказал, предполагаешь, что ты им не понравишься. Но это другое. Ты относишься ко всем с добротой. Всегда. Ты хорошо умеешь слушать, а еще ты очень понимающая. В общем, тогда я поддался давлению, но на этом жизнь не закончилась. Да, попади я сейчас в ту же ситуацию, то наверняка сделал бы другой выбор, но не собираюсь переживать из-за того, что нельзя изменить. Только хочу тебя попросить, чтобы ты никогда – даже на долю секунды – не думала, что должна делать со мной что-то, чего тебе не хочется. Не хочется искренне и без всяких «но».

– Не переживай об этом. – Она притянула его к себе и нежно поцеловала.

– Просто для меня было бы ужасно, если бы…

– Джастин, – прервала его Селеста с улыбкой. – Пожалуйста. Не. Переживай. Я сказала тебе, что кое о чем размышляла. Чтобы ты знал – наши отношения не строятся на том, что ты чего-то хочешь, а я с этим соглашаюсь или не соглашаюсь. Я тоже многого хочу. Я тоже хочу близости и прикосновений. – Она немного помолчала. – Я пыталась воспользоваться твоим методом и говорить искренне, но теперь мне немного неловко.

– Я думаю, вести эти разговоры всегда неловко, но все-таки их нужно вести.

– Да, – согласилась она.

– Но давай попробуем сделать их приятнее.

Джастин улыбнулся и поцеловал ее крепче, поводив языком у нее во рту ровно столько, чтобы ее раздразнить.

– Так, ты определенно хочешь целоваться. Вносим этот пункт в список разрешенных действий.

– Вносим.

– Что еще попадает в этот список?

– Сегодня утром… когда ты целовал меня в шею… было одно место, где это было особенно приятно.

– Ааа, – прошептал он. – Вот это место?

Джастин опустил голову и медленно-медленно провел губами вниз по ее шее, остановившись чуть-чуть ниже уха.

– Да, и немного назад, – проговорила она.

Селеста почувствовала, как его язык касается ее кожи именно там, где ей хотелось. Она инстинктивно положила ладони на его руки и начала поглаживать его кожу.

– Да, – произнесла она, задыхаясь. – Именно там.

Селеста повернулась к нему, наслаждаясь его неспешностью. Джастин никуда не торопился и делал все возможное, чтобы она почувствовала: он с искренней радостью может продолжать целовать ее так всю ночь.

– И я думаю, мне очень понравится, – продолжила она, – если ты положишь руки вот сюда… – Не выпуская его руки, она забралась под свою футболку и опустила ее себе на талию, а потом передвинула на живот. – И еще выше.

– Ты этого хочешь? – прошептал он.

– Да, – прошептала она в ответ. – И еще кое-что.

– Скажи мне.

– Мне кажется, тебе совсем не нужна футболка. И мне не нужна футболка поверх топа. Я хочу… почувствовать тебя. Твои очертания и мои очертания.

– И наши очертания.

– Да.

Джастин подвинулся, чтобы чуть-чуть приподнять ее футболку, и поцеловал ее в живот.

– Так значит, по талии и вверх? – уточнил он. – Ты не против?

– Я не просто не против. Это звучит так, как будто мне пришлось согласиться. Я выбираю это сама.

– Я главный фанат этого решения. – Он приподнялся на локтях и, наклонившись над Селестой, заглянул ей в глаза. – И обязательно скажи, если передумаешь.

Ладони Селесты скользнули под его футболку. Она прикоснулась к его пояснице – как делала это утром – и кивнула, не очень-то вслушиваясь в его слова. Ее слишком отвлекало его тело. Изгиб позвоночника, упругие мышцы, жар, исходивший от его кожи…

– Селеста?

– Да. Я скажу, если что.

Она едва слышала свой собственный голос.

– Потому что я могу снять футболку, и ты испугаешься, увидев у меня на груди огромную татуировку. Винни-Пух с горшочком меда и всем прочим.

Она рассмеялась.

– Я бы предположила, что там Тигруля. И нет, я не испугаюсь.

– А на спине надпись: «Лихой гонщик».

– В это я однозначно не верю.

Джастин нагнулся к ней и нежно, но уверенно прижался губами к ее губам.

– Мне кажется, тебе стоит проверить.

– Я думаю, – счастливым голосом произнесла она, задрав его футболку, – что мне действительно стоит проверить.

– Вести этот разговор уже далеко не так неловко, – широко улыбнулся Джастин. – Видишь? Я знал, что мы справимся. Всего лишь немного честности, и я уже чувствую, что ты стала ближе ко мне. А я стал ближе к тебе? И, пожалуйста, не расстраивайся, когда узнаешь всю правду о татуировке! Ты наверняка читала книги про альфа-самцов, у которых татуировки на все тело, поэтому ты, скорее всего, разочаруешься, когда ничего не найдешь. Если тебе очень этого хочется, я могу набить что-нибудь, хотя у меня низкий болевой порог, поэтому не исключено, что я запла…

– Джастин? – Селеста хихикнула и дотронулась пальцем до его губ. А потом, глядя ему в глаза, начала задирать футболку еще выше, пока он не приподнял руку, чтобы Селеста смогла стянуть ее до конца. Опустив глаза, она сосредоточилась на его обнаженном теле, пытаясь впитать его в себя. Помимо воли Селесты, ее дыхание начало сбиваться… – Замолчи. Уже.

И он замолчал.

Переключение передач

Селеста сердито уставилась на Мэтта.

– Ты собираешься идти на обед в этом?

– Что?

– «Чертовски хорошо провожу время с гельветикой»? У тебя есть хоть одна-единственная футболка, не испорченная изречениями разного рода?

– Мы же идем в обычный ресторан. Если они требуют от посетителей надевать костюм-тройку, я не понимаю, что не так с моей одеждой. А в обратном случае, я просто туда не пойду.

Она вздохнула. Возможно, Джули даже понравится. Тем не менее какая-то часть Селесты надеялась на то, что Мэтт наденет что-то более стильное и красивое. Она подошла к брату и потянула его за мятый рукав, а потом пригладила вытянутые колени на джинсах.

– Ты закончил свой алкогольный марафон? Надеюсь, что да. У тебя лицо отекло. Возможно, твое тело обезвожено. Жаль, что ты продолжил засорять свой организм коктейлями, потому что во время вчерашнего отдыха у бассейна ты успел загореть. Так что ты наверняка выглядел бы привлекательнее, если бы не…

– Что происходит? – нахмурился он. – Ты сегодня на удивление нервная.

– Что? Ничего. Совершенно ничего необычного! Правда, Джастин? Скажи ему! Все как обычно, если не считать то, что здесь светит солнце и дует теплый ветерок. Никто не демонстрирует поведение, которое можно было бы гипотетически назвать нервным!

Однако она сама заметила, что говорит слишком громко. И слишком быстро. Нужно было успокоиться.

Мэтт упер руки в бока и посмотрел на Джастина.

– Я так проголодался! Поедем обедать! – Он помахал ключами с бо́льшим энтузиазмом, чем было нужно. – Я сяду за руль или прокатимся на кабриолете?

– Две машины! Давайте поедем на двух машинах! – мгновенно воскликнула Селеста. – Эээ, возможно, мы с тобой после обеда захотим съездить куда-нибудь вдвоем.

– Ладно-ладно, мисс Командирша. Господи. – Мэтт приподнял руки вверх. – Поедем на двух машинах.

Джастин сделал хороший выбор. Ресторан «Айлэнд Прайм» был известен в народе под названием «ресторан на сваях», потому что он нависал над водой. Это место понравилось Селесте с первого взгляда. Пока мальчики парковали машины, она быстро окинула стоянку взглядом: Джули еще не было видно. Двери в ресторан оказались почти в два раза выше Селесты, и ей пришлось тянуть их двумя руками, чтобы они открылись.

– Это вопиющий случай превосходства формы над функцией, – сообщила она. – Нет никакой необходимости заходить в помещение через исполинские двери. Тем не менее я готова дать высокую оценку архитектурному стилю. Джастин, ты можешь добавить какой-нибудь комментарий по поводу больших дверей?

Закряхтев от напряжения, она протиснулась сквозь образовавшуюся щель.

– Они… очень большие… эээ… грандиозные? – Джастин положил руку на дверную панель и распахнул ее, пропуская Мэтта вперед.

Когда они уселись на веранде и принялись разглядывать меню, Селеста ощутила, что ее волнение растет. Слова расплывались перед ее глазами и лишались всякого смысла. Единственное, что ее сейчас волновало, – это приход Джули. Она то начинала болтать о том, в каком прекрасном месте расположен ресторан, то полностью переставала участвовать в разговоре.

– Я полагаю, раз этот ресторан может похвастаться таким невероятным видом на океан, хозяевам стоит отдать приоритет качеству блюд из морепродуктов. Разумеется, посетители будут ожидать от своего обеда самого выдающегося вкуса, наслаждаясь солнечными лучами, вдыхая соленый ветер и дивясь лодочкам, которые проплывают мимо. Ой, смотрите! Одно из блюд называется «Этюд в багровом лобстере». Как очаровательно!

Вот. Ей наконец удалось сосредоточиться на словах.

– Однако можно поставить такое название под сомнение, поскольку блюдо вряд ли можно считать этюдом. Разве что с ним подают зарисовки из жизни лобстеров или что-нибудь столь же нелепое…

Мэтт со стуком уронил меню на стол.

– Ладно, с меня хватит. Что за чертовщина здесь происходит?

Селеста подняла на него взгляд. Ей было неприятно обманывать Мэттью, потому что она привыкла всегда говорить правду. Ну, до этих выходных…

Джастин спокойно пригубил воду.

– Селеста, мне кажется, тебе надо ему сказать.

– Что ей надо мне сказать?

– Мэтт.

Джули пришла. Она стояла у самого их столика. Ее голос уже дрожал, а на лице читалась боль. Но она выглядела так же прекрасно, как и всегда, подумала Селеста. На ее темно-каштановых волосах появились мелированные прядки, и Селеста никогда не видела их настолько длинными, но в остальном она выглядела как квинтэссенция Джули в сарафане до пят, сшитом из ткани с неброским принтом.

На лице Мэтта явно читался шок. Его эмоции были почти осязаемы.

Селеста вскочила на ноги и бросилась к Джули, заключив свою старую подругу в объятия.

– Как же я по тебе скучала! Я безмерно счастлива, что ты согласилась проделать весь этот путь, чтобы увидеться с нами. Это Джастин, о котором ты так много слышала.

– Привет, Джастин. Очень приятно с тобой познакомиться, – проговорила Джули сквозь крепкие объятия Селесты.

– И мне.

Селеста ощутила, как Джастин и Джули пожимают друг другу руки.

– Селеста, не хочешь отпустить свою подругу, чтобы она могла дышать?

– Ой. Конечно. Прости, пожалуйста.

Селеста отступила на шаг назад.

Не поворачиваясь к Мэтту лицом, Джули положила ладони на руки Селесты.

– Ты выглядишь просто чудесно. Не верится, что уже прошло столько времени.

– Ты также выглядишь чудесно. И… – Селеста сделала широкий жест, – с нами Мэтт. Которого ты, конечно, помнишь. То есть, естественно, ты его помнишь.

Джули поджала губы и многозначительно посмотрела на Селесту.

– Я думала, ты здесь с Роджером или Эрин.

– Не понимаю, почему ты так подумала, – проговорила Селеста с нарочитым удивлением. – Я же не упоминала их имена, так ведь?

– Нет, – выразительно произнесла Джули. – Не упоминала.

Селеста развернула Джули и подтолкнула к пустому стулу рядом с Мэттом. Джули медленно приблизилась к нему и присела. Ни Мэтт, ни Джули не смотрели друг на друга. На их лицах не было ни намека на счастье.

Мэтт выглядел мрачнее тучи и не поднимал взгляда от стола.

– Селеста… что ты наделала? – его голос звучал едва слышно.

Она потрясенно взглянула на Джастина. Он слега покачал головой, явно не понимая, как справиться с этой ситуацией.

– Я не могу… не могу так… – Эмоции взяли над Джули верх, и она явно сдерживала слезы. – Я люблю тебя, Селеста, но ты не имела права так поступать.

– Я просто… просто подумала, что вам будет полезно увидеться.

Селеста переводила взгляд с Мэтта на Джули, чувствуя, как начинает бешено колотиться сердце. Сейчас ей нужно было помочь им пробиться сквозь стену, которую они возвели друг между другом.

– Я знаю… я совершенно убеждена, что вы до сих пор любите друг друга. Вот. Это простая истина. Мы все знаем, что вы должны быть вместе. Вам мешает лишь упрямство или подобная черта характера.

Но тут Джули уронила лицо в ладони и разрыдалась. Мэтт все так же сидел, опустив голову. Наконец он протянул к Джули руку, но едва успел дотронуться до ее плеча, как она отдернулась и наконец посмотрела на него прямо. В ее глазах горели ярость и боль.

– Ты разбил мне сердце, Мэтт. Разбил мне сердце. Я не хочу тебя видеть. Не могу.

Каждое ее слово вонзалось в сердце Селесты, словно нож. Она могла представить, что чувствовал Мэтт. И застыла на стуле. Все это не должно было происходить. Джастин потянул Селесту за руку; когда она не отреагировала, он приобнял ее за талию и помог встать. Он повел ее к столику на другом конце веранды, где Мэтт и Джули их не видели.

– Пусть побудут наедине, хорошо?

Селеста с потерянным видом опустилась за новый стол. Джастин сел напротив и взял ее за руку.

– Попей водички. – Он подтолкнул стакан поближе к ней.

Она покачала головой и перевела взгляд на залив. Она подождет. Мэтт и Джули потратят пару минут на то, чтобы преодолеть разделявшее их препятствие, а затем вспомнят, что любят друг друга. Они могли это сделать. Ни он, ни она не вышли из-за стола. Следовательно, они разговаривали. А Селесте оставалось лишь держать Джастина за руку и ждать.

Она принялась считать проплывавшие мимо лодочки. Проследила взглядом за одним-единственным облаком, которое медленно двигалось по ярко-голубому небу. А потом продолжила считать лодочки.

В этой ситуации многое сложилось неудачно. Но в последнюю очередь то, что на веранде почти не было других посетителей, и разговор Джули и Мэтта ясно доносился до ушей Селесты. Джастин сжал ее руку еще крепче.

– Ты не хотел переезжать. Ты не выбрал меня. Я просила тебя поехать со мной в Калифорнию, но ты отказался.

– Ты сама знаешь, почему, – сказал Мэтт. – Джули, ты знаешь, что я не мог уехать.

Следующую минуту Джули ничего не говорила.

– Я знаю. Знаю, что она нуждалась в тебе. Но, возможно, ты просто недостаточно ей доверял и не позволял сделать то, что было ей необходимо. Она сильная.

Селеста слегка повернула к ним голову.

– Ты ее не видела. Не видела, что с ней происходило. – Голос Мэтта зазвучал громче. – Она ожила и взяла себя в руки только после того, как встретила Джастина. До этого она врала нам, что у нее есть школьные друзья и кто знает, о чем еще. Все это изменилось лишь недавно. Она зависела от меня. Возможно, зависит до сих пор, и я не собираюсь ее бросать. Если она выберет Бартон, с ней будет Джастин. Все изменится. Она будет в безопасности. Но ты поступила нечестно, попросив меня уехать с тобой два года назад. Ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было другой, каково это – оберегать ее.

– Да. Знаю. Просто… мне просто хотелось быть с тобой.

– Ты бросила меня, Джули. Это ты бросила меня!

Джастин попытался привлечь внимание Селесты, но она отказывалась на него смотреть.

– Ты подала заявление в Бартон? И поступила? Почему… почему ты мне не сказала?

Как ей было это объяснить?

– Заявление отправил Мэтт. Я недавно узнала, – глухо проговорила она.

– Ты сам сказал, чтобы я ехала, – говорила Джули. – Ты сказал мне согласиться на эту работу. – Слышать боль в ее голосе было невыносимо. – Ты сказал, что все будет хорошо, Мэтт. Ты обещал.

– Знаю. Я думал, мы справимся. – Голос Мэтта зазвучал мягче. В нем слышались грустные, извиняющиеся нотки. – Не знаю, что произошло. Ты не могла простить меня за то, что я не уехал с тобой.

– Но Селеста перестала носить за собой Картонного Финна.

У Селесты перехватило дыхание. Она почувствовала, как у нее каменеет все тело.

Джастин потянул ее за руку.

– О чем она говорит? О твоем брате Финне?

Селеста понимала: сейчас рушится вся ее жизнь. Собрать ее обратно будет невозможно.

– Она отнесла своего картонного брата на чердак, помнишь? – со злостью продолжила Джули. – Много лет назад. Все закончилось. Она перестала оставлять его перед дверью в свою комнату по ночам; она больше не разговаривала с Картонным Финном, чтобы сохранять психическое равновесие, и не тянула его за собой, делая самые обычные дела. Я думаю, она бы справилась без тебя.

– Ты сама только что сказала. Ты думаешь. Я не мог так рисковать. А что, если бы я убежал с тобой в Лос-Анджелес, а она потеряла все, что у нее было? Не смей ее ни в чем винить.

– Я не виню ее, но что мне было делать? Отказаться от работы?

– Я этого не говорил, – ответил Мэтт. – Я понимаю. Тебе нужно было заботиться о себе, а мне – о Селесте.

– Все снова стало, как и раньше. Как в то время, когда мы еще даже не были знакомы. Ты опять жертвуешь собой ради нее, а потом не можешь ничего дать другим.

– Я буду поступать так до конца жизни, если понадобится. – Теперь разозлился Мэтт.

– Это нечестно по отношению к ней, и это нечестно по отношению к тебе. Ты сам знаешь, Мэтт. Ты перекладываешь на нее ответственность за то, что произошло с нами. А может, ты просто боялся серьезных отношений? Я думаю, это реальная причина. Ты воспользовался сестрой как поводом, потому что испугался. Поэтому я уехала. А потом ты меня разлюбил. Мы были слишком далеко друг от друга. Во всех смыслах.

– Это неправда. Не говори так.

– Я это чувствовала. А теперь не могу тебя простить.

Селеста резко отодвинула стул назад и помчалась к их столу.

– Я думал, вы ушли… – начал Мэтт.

– О господи, Селеста, прости! – взмолилась Джули. – Мне так жаль.

Она схватила ключи со стола и выбежала с веранды, почти не замечая ни столики, ни посетителей, ни официантов. Наконец она оказалась на стоянке.

Бей или беги.

Но ей было не за что биться. Да она и не могла это делать. У нее оставался только один вариант. Поэтому она убегала.

– Селеста!

Джастин бежал к ней, но она уже завела кабриолет и дала задний ход. На лице Джастина были написаны паника, замешательство и шок. Это было ужасно.

Селеста хотела притвориться, что его не существует. Хотела сбежать. Так она и поступила – вылетела со стоянки и поехала вперед. Она ехала вперед и вперед.

Когда переключилась с третьей передачи на четвертую, ей стало легче, но ее беспокоили светофоры. Тогда она выехала на трассу. Вести машину на пятой передаче оказалось еще приятнее. Селеста чувствовала себя сильнее. Она давила на педаль газа, пока не разогналась до скорости сто сорок километров, обгоняя машины, которые ехали для нее слишком медленно. Ощущение силы пьянило ее, а скорость освобождала. Она увидела океан слева от себя и поехала вдоль побережья, часто меняя полосу, оставляя прошлое за спиной. Это была настоящая гонка. Она будоражила чувства Селесты и отвлекала ее от мыслей. Дорога вывела ее за пределы собственной личности, а ей было нужно именно это. Сейчас она не могла себя выносить. Возможно, никогда и не сможет.

Но Селесте не удавалось выбросить из головы Картонного Финна. Она могла рассказать Джастину обо всем на свете, но только не об этом. Все ее существо охватил липкий стыд. Не важно, что она уже много лет жила без Картонного Финна. Факт оставался фактом: долгое время он являлся ее постоянным спутником. Это было ненормально, хоть тогда она и была гораздо младше. Селеста не могла это объяснить. И не могла над этим посмеяться. Даже сейчас – даже сейчас – она не могла посмеяться над ним. Потому что ей до сих пор не хватало картонной версии Финна. Он давал ей силу и умение справляться с трудностями, которых ей так не хватало после смерти брата.

Какой же она была слабой, в чем нуждалась в те дни. И как глупо было все, в чем она нуждалась сейчас, сейчас, в этот день, полный разрушений.

Прошло сорок минут, прежде чем Селеста затормозила у пляжа. Она снова могла дышать. Ее мысли обретали четкость.

Хлопнув дверцей, она стянула туфли и босиком пошла по раскаленному песку. Вероятно, ее ступни горели, но она все равно медленно двигалась вперед, шаркая ими по песку, пока не добралась до воды. Там Селеста упала на колени и потянулась к волне, накатившей на берег. Когда до воды оставалась всего несколько сантиметров, она отодвинулась назад. Волна отступила. Затем приблизилась еще одна, словно желая узнать, каково это – быть частью Селесты, а потом ушла назад. Как и все волны. Как и все люди.

Селеста заметила, что когда волна покидает песок, на нем ничего не остается. Ни следов, ни узоров – ничего. Как будто здесь никогда и не было океанской воды.

Ей нужно было поступить так же. Сделать вид, что этого года не было. Она просто вырежет его из памяти.

Но вдруг к ней подошел он. Джастин. Теперь ей придется вырезать и его.

Он опустился на колени.

– Селеста. Тебя трудно выследить, ты об этом знала? Мне самому нравится ездить быстро, но я упустил тебя из вида километров пятнадцать назад. Так что мне пришлось просто иди по берегу и надеяться тебя найти. Видимо, кабриолет все-таки был хорошим выбором. Он выделяется.

Еще одна волна – и еще одно прощание с покидающей ее водой.

– То есть, если бы ты ехала на «Хонде», найти тебя стало бы практически невозможно. Их здесь слишком много. Ты хочешь есть? Мы же так ничего и не поели. Ты, наверное, умираешь от голода. Я знаю хорошее местечко. Пойдем. Давай выбираться отсюда вместе. Я могу оставить здесь свою машину. Или как ты хочешь?

Селеста зарыла пальцы ног в мокрый песок, втирая твердые частички в кожу.

– Селеста, прошу тебя. Все в порядке. – Теперь он сел на песок – напротив Селесты, прямо на пути волны. – Почему ты не сказала мне, что поступила в Бартон? Я знаю, ты его не выберешь, но все равно нужно было сказать. Ты, конечно, пойдешь в Гарвард или в какой-нибудь другой отличный колледж, в который ты прошла. Но все-таки стоило мне сказать.

Чтобы все это закончилось, ей придется заговорить. Поэтому она заставила себя открыть рот.

– Я должна была многое рассказать тебе, Джастин. Чтобы ты понял, что тебе меня уже не спасти.

Мечты и правда

– О чем ты говоришь? – мягко спросил Джастин. Мягче, чем стоило, учитывая, что́ именно она собиралась сказать.

– Больше я не буду мечтать. Больше не буду притворяться той, кем не являюсь. И никогда не смогу по-настоящему стать.

– Я не понимаю.

– Ты что, не видишь? Твое представление обо мне затуманенно, так как ты думаешь, что у тебя есть ко мне чувства.

– У меня действительно есть к тебе чувства.

– Они не настоящие. Они построены на лжи.

– Я знаю, кто ты, и обожаю тебя.

– Нет. Я слишком дефектная. Мои странности не ведают границ. Я пыталась вести себя так, словно могу добиться нормального существования, получать нормальный жизненный опыт и выстроить нормальные отношения. Но это лишь фарс. Мое прошлое отражает всю суть меня, которая никогда не изменится. Возможно, сейчас ты считаешь мой характер забавным – даже интересным, – но скоро ты устанешь от меня, и все рассыплется в прах.

Она подняла на него взгляд.

– Я не хочу, чтобы это с тобой произошло. Наши отношения не способны выжить. Они не переживут меня.

Джастин побледнел и начал качать головой.

– Нет. Нет, не говори так. Нет, нет. Ты не можешь так поступить.

– Да. Могу. Я должна. Глубоко в сердце я слаба. Теперь ты узнал о Картонном Финне – о том, что я годами носила за собой картонную фигуру своего погибшего брата. Это ненормально. Моя слабость и хрупкость привели к тому, что отношения Мэтта и Джули разрушились. На самом деле я разрушила жизнь брата. Мэттью знал, что без него распадусь на части. Он наверняка прав: это могло случиться тогда, может случиться и сейчас. И не позволю тебе жертвовать собой ради меня – так же, как поступил он. А это рано или поздно произойдет.

– Что? О чем ты говоришь? – Теперь Джастина охватила паника. Он дышал прерывисто, а его голос дрожал. – Нет-нет! Я ничем не жертвую ради тебя. И ты не слабая! Как ты сама не видишь? Ты же правда не видишь, да? – Он поднялся на ноги и заходил перед ней взад-вперед. – В тебе больше внутренней силы, чем должно быть в человеке. Ты столько лет провела одна. Столько лет пряталась от других. У тебя не было друзей, не было никого, с кем ты могла сблизиться, поговорить и… и поиграть. Ты была одинока. Это наверняка было ужасно больно, но ты все преодолела и стала жить дальше. Чтобы оставаться вдали от людей, нужны силы. Ты храбрая, Селеста. И что, если ты нашла свой способ справиться с гибелью брата? И что, если он был не совсем обычным? Ты молодец! Это была умная мысль. Мне не важно, на что тебе пришлось пойти, чтобы преодолеть такой болезненный опыт.

Но Селеста уже закрылась в себе. Она заговорила монотонным голосом:

– Теперь, когда ты обо всем знаешь, ты уже никогда не сможешь смотреть на меня прежними глазами. О Картонном Финне и о том, как я лишила Мэттью всего, что у него было. Я высасываю жизни других людей. Это не изменится. Я странная. Как и говорила вчера, у меня явно психическое заболевание, а это слишком значимая проблема, чтобы перекладывать ее на твои плечи. – Она вдохнула в себя правду, захлебываясь уверенностью в своих словах. – Видишь, как мало понадобилось, чтобы я впала в истерику? Всего один щелчок пальцев. Мой разум на время прояснился, но это была лишь шутка. Только иллюзия. Теперь я осознаю суть своего характера и влияние, которое он оказывает на других людей.

Джастин просунул в волосы пальцы обеих рук, продолжая ходить туда-сюда. Он заговорил быстро и отчаянно:

– Не говори мне, чего я хочу, а чего нет. Господи, возможно, у каждого найдется какое-то психическое заболевание. Ты только оглядись вокруг. Оглядись! У каждого есть что-то. У нас всех. У каждого человека на Земле свои причуды. Один парень, с которым я хожу на литературу, шмыгает носом каждый раз, когда профессор произносит словосочетание «тематическая репрезентация». Или… или… или мой друг Трент, который делает себе новый пирсинг каждый раз, когда на работе его бьет током. Это ведь тоже странно, правда? Но в то же время и круто. Эти особенности делают его собой. То есть я не стал бы совершать такое, потому что это не в моем характере, а для него – это норма. И… и… я сам никогда не понимал, в чем прелесть пирсинга. По-моему, это чересчур экстремальный и болезненный способ самовыражения, но…

– Джастин, хватит, – тихонько проговорила Селеста. Он сам уже был на грани истерики. И снова все из-за нее.

– Нет, я не замолчу. А как насчет меня? Через что тебе приходится проходить рядом со мной? Вспомни полярную сову? Вспомни первый вечер, когда мы пошли гулять. Помнишь, как я все проливал, спотыкался, болтал без умолку и создавал одну катастрофу за другой? Но тебе же было все равно, правда? Скажи, тебе ведь было все равно? Я знаю, что так. Потому что ты такой человек. А мне нет дела, что там у тебя за особенности, которые ты считаешь ненормальными. Тебе нужно перестать себя ненавидеть. И не думай, что тебя ненавидят все вокруг. Пожалуйста, ты просто обязана это прекратить! Только посмотри, чего ты добилась за этот год! У тебя есть Даллас и другие новые друзья. Вчера ты прекрасно показала себя в Бартоне. И теперь у тебя есть я. Иногда нужно просто найти человека, который в тебя поверит, который пронесет тебя на руках, пока ты не сможешь пойти сама. Пожалуйста, позволь мне тебя пронести. Ты почти справилась. Черт побери, Селеста, ты почти справилась! Господи, пойми – у тебя есть я, и я хочу быть с тобой! – Он замер на месте и положил обе ладони себе на грудь. – Я так хочу быть с тобой!

Селеста подняла на него обессиленный взгляд.

– Тебе только так кажется. Это пройдет. Я не позволю тебе глубже погружаться в мое безумие. Ты знаешь, как справляться с тем, что кажется тебе твоими проблемами. Я не знаю. И я отказываюсь становиться обузой для тебя или любого другого человека. Между нами все кончено.

– Прекрати! Мэтт сам сделал свой выбор, и это его ответственность. Не вини его за то, что он тебя любит. – Глаза Джастина покраснели от слез. – И меня не вини тоже. А как же эти выходные? Как же все, что между нами произошло?

Он стал перед ней на колени и взял ее за запястья, прижимая ее руки к своей груди.

– Я люблю тебя. Ты чувствуешь это? Я люблю тебя, Селеста.

– Ты заблуждаешься. Такого не может быть. И даже если часть тебя считает, что ты меня любишь, я тебе этого не позволю.

– Послушай меня! – Он еще крепче прижал ее руки к своей груди. – Не сомневайся в моей любви. Не сомневайся в себе. Не нужно этого делать. Вспомни, как мы переписывались во время твоего полета. Сейчас ты снова в воздухе. Одержи еще одну победу. Сражайся за себя, сражайся за меня, за нас. За… за что угодно, что тебе нужно. Но победи в этом сражении и на всей войне тоже. Сейчас не время сдаваться; совсем не время. Господи, ты так усердно трудилась в этом году; с каждым нашим новым разговором ты чувствовала себя все расслабленнее. Так не останавливайся сейчас! Сейчас все обстоятельства на твоей стороне. Поэтому, прошу, победи в своей войне. Положи ей конец. Тебе нужно положить ей конец. – Джастин изо всех сил постарался улыбнуться. – Но ты же у нас пацифистка. Разумеется. Так позволь своему прошлому покоиться с миром. Дай себе право на будущее. Обрети мир с собой.

Селеста поднялась на ноги. Все ее чувства притупились. Она была не способна плакать, не способна ничего ощущать. Она достала из кармана ключи.

Он обеими руками схватил ее за ноги, пытаясь остановить.

– Ты сама не представляешь, как хорошо умеешь быть любимой. И – Селеста, это важно – ты даришь больше заботы и любви, чем любые другие люди, которых я знаю. И которых мог бы узнать. Пожалуйста, не отнимай это у меня. Не отнимай это у нас.

Ей не хватало воздуха. Она приложила невероятные усилия, чтобы проговорить следующие слова:

– Мое будущее – это одиночество. Так никто не пострадает. Ты считаешь, что Земля вращается благодаря различиям? Ты ошибаешься. Люди умирают, люди совершают жестокости, люди уходят, люди страдают. Они причиняют друг другу вред, отвергают друг друга, покидают друг друга, расстаются и идут ко дну. Вот благодаря чему вращается мой мир. Как бы ни старалась, я не могу стать счастливой. Мое счастье мимолетно и не жизнестойко. Я потерпела поражение и теперь сдаюсь. Я не могу позволить себе, чтобы у меня было что терять. Поэтому делаю свой выбор – отпускаю тебя, прежде чем моя тьма засосет тебя и ты в ней заблудишься. Потому что ты, Джастин, больше всех людей на Земле заслуживаешь свет.

Селеста была истощена. У нее ничего не осталось. Она отвернулась от Джастина и зашагала прочь, оставив его стоять на коленях на мокром песке. Она не могла даже оглянуться – она бы не выдержала, если бы увидела, что с ним сделала. Но лучше было сделать это сегодня, чем многие месяцы спустя, когда их сердца переплелись бы еще сильнее, а расставание причинило бы еще больше боли.

Когда Мэтт вернется в гостиницу, они доедут до аэропорта и первым же рейсом вернутся в Бостон. Жизнь продолжится в том виде, к которому Селеста привыкла. Она будет жить, как жила до того, как у нее появилась надежда. До того, как она встретила Джастина. До того, как ощутила манящий вкус счастья, пробившийся сквозь ее стены.

Только в этот раз у нее не будет Мэтта, потому что его она тоже должна будет отпустить. Это был единственный способ, которым Селеста могла освободить своего брата.

Стертые свидетельства

Не то чтобы Бостон когда-нибудь славился прекрасной мартовской погодой, но этот год был особенно жесток. И не только в этом отношении.

По крайней мере, бесконечные голосовые сообщения, СМС и электронные письма Джастина пошли на убыль. У Селесты едва не разорвалось сердце, когда она блокировала его номер, но все равно это сделала. Она не ответила ни на одно его электронное письмо. Даже не читала их. Только так она могла стереть его из своей жизни.

С Мэттом дела обстояли сложнее. Он с уважением отнесся к ее нежеланию разговаривать с ним в первые дни после обернувшейся катастрофой поездки. Но с тех пор он стал обедать дома чаще, чем Селесте хотелось бы, вынуждая ее разговаривать с ним. Она отвергала все его попытки и лишь на глазах у родителей вела себя дружелюбно. Это было тяжело, но Селеста заставляла себя каждый раз. Ей совершенно не хотелось объяснять им все, что произошло.

Вот и сейчас он вторгся в их дом под предлогом того, чтобы взять у них утюг, потому что на этой неделе ему назначили собеседование на работу. Вряд ли кто-нибудь мог поручиться, что Мэтт может выгладить хотя бы салфетку, поэтому Эрин сжалилась над ним и теперь отглаживала его новую парадную рубашку и брюки. Селеста поднялась в свою комнату, чтобы не попадаться ему на глаза.

Она провела ритуал, который повторяла каждый день с момента возвращения из Сан-Диего: пролистала папки в телефоне и на компьютере в поисках чего-нибудь, оставшегося от Джастина. Ей было необходимо стереть все физические свидетельства его существования, и она боялась, что могла что-то упустить. Чтобы стереть эмоциональные свидетельства, требовалось больше времени, но она каждую секунду сражалась со своими чувствами, не выпуская их на волю. Селеста действовала очень методично, хотя осознавала, что это превращается в манию: ей было прекрасно известно, что история ее браузера очищена, а все фотографии, е-мейлы и сообщения удалены. И все-таки ее что-то терзало. Она о чем-то забывала.

Дверь в ее комнату распахнулась. Мэтт.

На долю секунды она взглянула на него, но тут же отвернулась.

– Пожалуйста, уходи.

Но он зашел в ее комнату и уселся на ее постели.

– Ты по-прежнему со мной не разговариваешь? Это становится скучно. Как ты обходишься без увлекательных дискуссий с таким высокоинтеллектуальным человеком, как я?

– Я попросила тебя уйти.

– Мама говорит, что ты выбрала Гарвард.

Селеста не ответила.

– Собираешься жить дома? Зачем ты это делаешь? Неужели не хочешь отсюда уехать?

– Я бы очень хотела, чтобы отсюда сейчас ушел ты, – ровным голосом произнесла она.

– Селеста, пожалуйста. Хватит.

– Уходи.

– Я же извинился за то, что произошло. От всего сердца. Ты не можешь притворяться, что я не твой брат.

– Могу. И буду.

– Слушай, я готов присудить тебе очки за упрямство. Серьезно. Ты победила, ладно? Теперь скажи, когда ты закончишь играть в эту игру.

Она медленно повернулась на стуле.

– Выметайся из моей комнаты. Сейчас же.

У него было такое печальное лицо.

– Селеста.

Она подняла воздух.

– Убирайся отсюда! И не возвращайся. Получи диплом, сходи на собеседование и найди работу подальше отсюда. Меня от тебя тошнит.

– Это неправда. Я обидел тебя, и теперь ты злишься. Я понимаю. Скажи, пожалуйста, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Как насчет пожизненного запаса бургеров от миссис Бартли? Или… или… что, если в следующем году я буду набирать все свои документы только шрифтом Комик Санс? – Он поднял руку перед собой. – Клянусь своей жизнью.

– У меня нет желания слушать твои шутки. Никакого. Держись от меня подальше.

– Ты не можешь так поступать. Не можешь вечно играть в эту игру. Отталкивать всех от себя – это огромная ошибка. Ты теперь даже с Даллас не общаешься? Папа говорил, она позвонила и сказала, что ты не отвечаешь на ее голосовые сообщения.

– Это не твоя проблема. Я больше не твоя проблема.

На самом деле она по-прежнему общалась с Даллас, хотя в основном лишь в школе. Чтобы положить конец этой дружбе, нужны были силы, которыми Селеста сейчас не располагала. Они все равно скоро окончат школу, и тогда она сможет выскользнуть из крохотного социального круга, который обрела. Селеста не хотела сейчас поднимать слишком много шума, потому что это было непрактично. Так что она улыбалась в школе, задавала много вопросов и делала все, что могла, чтобы не привлекать к себе внимания. Селеста знала, что Даллас не купилась на эти трюки, но выставила все так, будто она просто не хочет говорить о разрыве с Джастином. Пока что этого хватило, чтобы Даллас успокоилась.

– Ты моя сестра. Ты правда думаешь, что я могу вдруг перестать тебя любить?

Она стукнула руками по столу.

– Я больше не собираюсь никаким образом тебя стеснять! Я больше этого не вынесу!

Селесте не хватало воздуха. Ей понадобилась минута, чтобы восстановить контроль над собой.

– Живи своей жизнью, как это и должно быть. Без меня и без ограничений. А теперь я в последний раз прошу покинуть мою комнату.

Мэтт долго не отводил от нее глаз, выдерживая ее стальной взгляд, но потом все-таки встал.

– Я не сдамся.

– А стоило бы.

– Никогда, – проговорил он, проходя мимо, и наконец оставил ее одну.

Ей было непросто сохранять стойкость и безразличие. Но она справилась.

Теперь пришла пора возвращаться к текущей задаче.

Селеста прошла по периметру комнаты, просматривая все свои вещи и бросая на пол то, что не давало ей ответа. Гора вещей постепенно росла по мере того, как она очищала полки, ночной столик и комод. Где-то сохранилась частичка Джастина, и ей нужно было ее найти. Селеста открыла шкаф и просмотрела каждую вещь, висевшую на вешалке. Потом поискала на полу, бросив за спину попавшиеся туфли. Ничего. Нигде ничего не было. И все-таки где-то что-то было. Она чувствовала это всем сердцем, и от этого чувства нужно было избавиться. Селеста встала на цыпочки и достала стопку свитеров, после чего они один за другим полетели на пол.

А потом она увидела его. И все вспомнила. Розовый свитер, который она надела на свидание с Джастином в прошлом декабре. Тот самый, который Джастин так нежно натянул на ее голову, когда она была очень расстроена. Тот самый, который она носила, пока они гуляли по его зимней сказке и когда поднимались в воздух, чтобы взглянуть на елку с высоты.

Рождественская елка. Звезда.

Селеста попыталась сохранить спокойствие. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и выдох через нос.

Коробочка с записками. Она все еще существовала. Ей нужно было достать ее с дерева, а потом уничтожить.

Она спокойно прошла по усыпанному вещами полу, быстро нашла нужный телефонный номер и, усевшись в свое большое кресло, набрала его.

– Добрый день. Восточный округ связи. Чтобы мы смогли качественно оказать вам помощь, сообщите, пожалуйста, номер вашей учетной записи.

– Здравствуйте, – веселым тоном произнесла Селеста. – Я звоню не по поводу учетной записи. Я хотела бы связаться с одним из ваших подчиненных. Его зовут Трент. К моему большому огорчению, я не могу сообщить вам его фамилию. Сможете ли вы мне помочь?

– Простите, мэм, но я отвечаю лишь за операции с учетными записями. Вы не могли бы предоставить свой номер?

– У меня нет номера учетной записи. Мне нужно найти одного из ваших сотрудников.

– Ничем не могу вам помочь, мэм. Возможно, вы хотите получить новый пакет услуг? Могу я записать номер вашей учетной записи?

Селеста завершила вызов и позвонила еще раз. На звонок ответил другой человек.

– Добрый день. Восточный округ связи. Чтобы мы смогли качественно оказать вам помощь, сообщите, пожалуйста, номер вашей учетной записи.

– Здравствуйте. Я звоню не по поводу учетной записи. Я хотела бы связаться с одним из ваших сотрудников. Его зовут Трент…

Так продолжалось из раза в раз. Пока наконец она не получила номер телефона.

Два часа спустя, она уже ехала на машине в Дедхэм.

Хозяйство, где выращивали рождественские елки, разумеется, пустовало. Оно казалось заброшенным, покрытым грязью и унылым, даже отдаленно не напоминая то место, которое она посещала в декабре.

От этого боль в сердце лишь усилилась.

Селеста приказала себе остановиться. Она не будет вспоминать о том вечере и о надеждах, которые тогда питала.

Она оставила машину на стоянке, а дальше пошла пешком. В этот раз огоньки не горели. Над ее головой не было никакого свечения, а рядом с ней не было мальчика, который покорял ее романтическими жестами, просачиваясь в ее сердце. Селеста была даже рада отсутствию огоньков, потому что в ее голове не было места для тех воспоминаний. Она просто не могла себе это позволить. На дороге виднелись лужи, над верхушками вечнозеленых деревьев – темно-серое небо, и везде царила пустота. Для этого зрелища места хватало.

Она добралась до полянки и сразу пошла к подъездной дорожке, не глядя на дерево. Донесшийся до ее ушей грохот грузовика успокаивал. Он означал, что скоро все закончится.

Трент остановил грузовик своей телефонной компании рядом с ней.

– Я так удивился, когда ты позвонила, – проговорил он с улыбкой. – Боже, ты, наверное, страшно замерзла. А где пальто? Где шапка? Сегодня же идет какой-то безумный дождь со снегом.

Он был прав. А Селеста даже не заметила, что на ней отсутствует теплая зимняя одежда, пока Трент ей об этом не сказал. Только сейчас она почувствовала, что ее тонкие ботинки и носки насквозь промокли и леденили ей ноги. Не важно. Она почти ничего не ощущала.

– Со мной все хорошо, – сказала она. – Ты тоже не демонстрируешь подходящий сезону выбор одежды. – Она кивнула в его направлении. – На тебе только легкая футболка.

Он ей подмигнул.

– Видимо, мы оба крепкие суча… – Трент поморщился. – Ну, ты поняла, что я хотел сказать. Мы оба крепкие, и точка.

Знал бы он, как ошибается. Лишь один человек из них двоих был крепким.

– Как там дела у Джастина? Что с ним творится? – спросил Трент. – Не могу дозвониться до него уже несколько недель, и он сам мне не перезванивает.

Трент с тем же успехом мог всадить ей нож в грудь. Конечно, он должен был заговорить о Джастине. Как глупо с ее стороны, что она об этом не подумала. Она понятия не имела, как ему ответить.

– Ты не мог бы… не мог бы… – Селеста сглотнула. – Не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне достать кое-что с верхушки этой елки? Я буду очень благодарна, потому что вскарабкаться по ней или подняться на такую высоту каким-либо другим способом совершенно невозможно. Но мне просто необходимо достать оставленную там вещь. – Она почувствовала, что задыхается от слез, но уже ничего не могла с этим поделать. – Это крайне срочно… Мне больше не к кому обратиться с этой просьбой… – Она вытерла глаза. – Прости, пожалуйста, что отвлекаю от работы. Такая погода наверняка негативно сказывается на телефонных проводах, а значит, твои услуги могут понадобиться в каком-то другом месте.

– Эй-эй-эй, успокойся, малышка. – Трент нахмурился, и на его лице отразилось явное замешательство. – Я тебе помогу. Подожди тут, хорошо? Я достану то, что тебе нужно. – Он включил сцепление. – Только скажи, что искать.

– Спасибо. Спасибо большое.

Селеста отдышалась и повернулась к дереву, чтобы указать пальцем на верхние ветки. Дерево Джастина. Сейчас на нем не было ни гирлянд, ни звезды. Селеста всем своим существом нуждалась, чтобы коробка оказалась наверху.

– На верхних ветках должен стоять маленький пластиковый контейнер.

Он кивнул.

– Понял. Ты, главное, держись.

Трент подъехал к самому дереву и опустил кран. Проворно вспрыгнув на платформу, он нажал на какую-то кнопку и начал подъем. Селеста с большой тревогой следила, как он тянется к дереву и как его рука исчезает среди веток. Ей показалось, что так прошла целая вечность, но наконец он вытянул руку в ее сторону и помахал ей. Он нашел их записки. Последний кусочек пазла.

Селеста ощутила невероятное облегчение – и вместе с тем опустошение.

Она не почувствовала ничего и одновременно почувствовала все сразу.

Трент вернул кран на место и, запрыгнув в кабину, подъехал к ней. Он протянул ей коробочку, но, когда она попыталась ее забрать, положил на крышку другую руку.

– У тебя все в порядке?

Селеста встретилась с ним взглядом. Она не знала, что сказать.

– Я знаю Джастина много лет, – продолжил он.

Селеста кивнула.

– Да.

– Он мой лучший друг. Почти как брат. Я знаю, что́ ты для него значишь.

Она застыла.

– Не говори ему об этом. Умоляю. Станет только хуже. Я это знаю.

– А я знаю, что ничего не кончено, пока еще есть надежда на прощение.

Трент снял с коробочки руку и посмотрел вперед.

– Убедись наверняка, что такой надежды нет. Иначе потом будешь жалеть.

Шарниры

Коробка с рождественскими записками неделю стояла на ее ночном столике. Селеста не могла уничтожить ее, как планировала. Это было бы разумно – так она поставила бы точку в их отношениях. Тем не менее коробочка стояла на месте. Селеста лежала на боку, положив голову на подушку, и неотрывно на нее глядела. Она не будет ее открывать; не будет читать, что он написал. Не будет.

Идеальный порядок снова вернулся в ее комнату. Она все утро убиралась и стирала, так что ее одеяло до сих пор пахло отбеливателем. Родители предложили ей поехать с ними на день на полуостров Кейп Код, но меньше всего на свете она хотела ходить по антикварным лавкам или есть сырую рыбу. Или притворяться счастливой. Или вообще хоть что-то делать.

Селеста ничего не могла делать, ничего не чувствовала и ни о чем не думала. С таким же успехом, она могла бы быть трупом. Это должно было когда-то закончиться. Оставалось лишь подождать, и это точно закончится. Спокойствие, которое она изображала, просочится в ее душу, и тогда она наконец его ощутит. По крайней мере, она раньше так думала. Но прошел уже месяц – целый месяц! – а ее отчаяние не сдавало позиций. Селеста нуждалась в помощи, но ей было некому помочь. Никакой поддержки, никакого утешения.

Когда она переживала свои самые черные дни после гибели Финна и отказывалась принять помощь, которую пытался оказать ей Мэтт, ее спас Картонный Финн. Когда он появился в их доме, все перевернулось. Не то чтобы она когда-нибудь всерьез верила, что он ее настоящий брат. Ее психика никогда не была настолько нездоровой. Плоская фигура стала для нее тем же, чем для ребенка является любимое одеяло или мягкая игрушка. Предметом, который нужен, чтобы почувствовать связь с другим человеком. Можно получать любовь и поддержку нетрадиционными способами.

Селеста поняла, что ей делать.

Она встала с кровати и, выйдя из комнаты, направилась к двери, которая вела на чердак. Когда она включила свет, он замигал, но не погас. Селеста уверенно поднялась по скрипящим ступенькам и окинула взглядом пыльную комнату. Он лежал там, где она оставила его много лет назад, – в сумке, которую когда-то ей подарила Джули – рядом с большим сундуком, в каких раньше хранили приданное. «Забавный выбор расположения», – отметила Селеста про себя. Сумка успела покрыться пылью, но она стряхнула пыль рукой и, повесив сумку себе на плечо, вернулась в спальню. И уже там она крайне аккуратно вытащила Картонного Финна и установила в середине комнаты. Фотобумага немного помялась, но Селеста была рада, что в целом Картонный Финн оставался в неплохой форме. Она решила, что это хороший знак.

Селеста отошла немного назад и, скрестив ноги, села на пол перед Картонным Финном. Все золотистые шарниры были на своих местах. Когда-то Джули помогала ей прикрепить их, чтобы фигуру, выполненную в полный рост, можно было складывать – на случай, если Селесте понадобится куда-то его отнести или сделать менее заметным. В первый раз за много недель она улыбнулась. Картонный Финн снова охранял ее комнату. Это знакомое чувство накрыло ее с головой.

– Вот мы и снова вместе, мой друг. Все вернулось на круги своя.

Она уставилась на Картонного Финна и принялась ждать. Это сработает. Он сработает. Было логично вернуться к тому, что когда-то ей помогло. Если бы только она подумала об этом раньше. Но не важно. По крайней мере, она вспомнила об этом сейчас.

Она сидела, смотрела на фигуру и вдыхала заплесневелый запах, исходивший от Картонного Финна и его сумки. Она просидела так час. Потом еще один. После этого она предположила, что в таком виде эта деятельность оказывает на нее слишком сильное давление и будет лучше, если она займется нормальными делами. Однако ей было непросто определиться с тем, что именно считать нормальными делами, так как в последние дни она бо́льшую часть времени лежала на кровати без движения. Чем она занималась раньше? Селеста вздрогнула. Она спрашивала себя, чем занималась до того, как рухнула ее жизнь.

Она же любила читать. Можно свернуться калачиком в кресле и читать. Достав с полки книгу, она села у окна. Продравшись сквозь четыре главы и не поняв почти ни слова, она взглянула на Картонного Финна. Ему не удавалось успокоить Селесту.

– Давай же, у тебя получится, – подбодрила она его. – Работай. Как раньше.

Небо за окном начало темнеть, а тревога Селесты все росла.

– Я прошу тебя помочь мне, – с нажимом проговорила она. – Сейчас же.

Селеста чувствовала себя такой же безжизненной, как картонная фигура.

Ее охватила ярость. Вскочив на ноги, она кинулась в Картонного Финна книгой и сбила его на пол.

– Это нечестно с твоей стороны! Это предательство! Ты бросил меня, когда больше всего мне нужен! Это предательство высшей степени!

Пылая от гнева, Селеста бросилась к своему столу и, обыскав три ящика, наконец обнаружила то, что ей было нужно. Сжав канцелярский нож в руке, она бросилась к картонной фигуре и встала над ней на четвереньки.

И принялась резать, и резать, и резать.

С каждым отсеченным куском ее сердце колотилось все сильнее и сильнее, а дрожь в руках усиливалась. Снова и снова она проводила лезвием по Картонному Финну, раздирая его ноги и руки на лоскуты. Из ее горла вырвался утробный крик, и она провела ножом по его лицу – по лицу своего брата, который оставил ее и забрал с собой свой жизнерадостный, отважный дух. Чья смерть нанесла травму всей семье. Селеста провела рукой по единственной части фотографии, которая еще не была изодрана, размазав слезы по красной футболке Финна.

– Ты кусок дерьма! Ты кусок дерьма! Я ненавижу тебя! – вопила Селеста, выпуская наружу всю свою боль. – Ненавижу тебя!

– Селеста!

Это был Мэтт. Он опустился на колени рядом с ней.

– О, господи…

Он аккуратно вынул нож из кулака Селесты и крепко ее обнял.

Она рыдала и никак не могла остановиться.

– Я порезала его, Мэттью! Картонный Финн разрезан! Он кусок дерьма! Что мне теперь делать?

Она плакала, а Мэтт обнимал ее и раскачивал взад-вперед.

Внезапно Селеста напряглась.

– Что я наделала? Нет-нет-нет. Что я с ним сделала? Мэттью, надо все исправить. Мы можем его починить.

Она вырвалась из рук Мэтта и поползла обратно к столу. Там она нашла коробочку с остатками шарниров, которую Джули купила много лет назад.

– Мы можем его починить; мы можем его починить, – повторяла она снова и снова. – Помоги мне, Мэтти. Пожалуйста. Почини его для меня; почини его для меня! Ты справишься. Ты можешь все, что угодно. Ох, пожалуйста, помоги!

Коробочка вывалилась из ее трясущихся рук и упала на груду клочков картона и кусочков ковра, которые она отрезала в приступе ярости.

– Я не могу, Селеста, – тихо проговорил Мэтт. – Я не могу починить его, милая.

Она резко повернула к нему голову.

– Можешь! Конечно же, мы все сможем! Ты мне поможешь! Ты сделаешь это для меня! Я тебя умоляю!

Но опустив взгляд, она поняла, что там лежат всего лишь пять золотистых шарниров. Она затрясла головой снова и снова.

– Нет, нет… О, господи, нет.

Это не могло происходить на самом деле.

– Здесь не хватает шарниров. Не хватает шарниров.

Мэтт снова обнял сестру, обхватив ее руками и прижав к груди.

– Почему их не хватает?

Она схватила с пола две горсти картонных клочков и со злостью бросила их в воздух.

Мэтт прижал ее к себе еще сильнее.

– Остановись. Пожалуйста, хватит.

Селеста тяжело дышала, пытаясь высвободиться из его рук. А потом из ее горла вырвался последний всплеск отчаянья:

– Я уничтожила его, а теперь мне не хватает шарниров!

Ее брат – тот, что сидел рядом с ней и, как она прекрасно знала, сильно ее любил, – положил голову ей на плечо. Она почувствовала, как рукав ее футболки намокает от слез.

– Мэттью, – проговорила она, наконец успокоившись. – Мэтти, пожалуйста, не плачь.

– Я думаю, – ответил он, не поднимая головы. – Я думаю, нам тоже нужны свои шарниры.

Селеста задумалась.

– Да. Думаю, ты прав.

Они сидели на полу ее комнаты и понемногу приходили в себя.

У Селесты не осталось сил.

– Прости, что я причинила тебе такую боль. Прости, что окончательно уничтожила ваши с Джули отношения.

– Ты ничего не уничтожала. Мне так жаль, что ты услышала все то, что я сказал в Сан-Диего. Дело было не в тебе, Селеста, а только во мне. Это я все испортил. Я использовал тебя в качестве отговорки, чтобы не уезжать с Джули в Калифорнию, потому что… Я не знаю… потому что…

– Потому что ты боялся, что ваши отношения не будут долгими, – закончила Селеста за него. – Что она не может любить тебя так же сильно, как ты любил ее.

– Да.

– Но ты остался со мной, чтобы обо мне заботиться.

– Я какой-то ненормальный. Я ужасно поступил, когда поставил тебя в такое положение. Я этого не хотел.

Она закрыла глаза и прислушалась к собственному дыханию.

– Ты сделал для меня нечто потрясающее, Мэтти. Потому что ты был прав. Я правда в тебе нуждалась. Очень сильно.

Она прикоснулась к его руке.

– Я не знаю, что бы со мной произошло, если бы ты уехал. Это правда.

– Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Ты бы придумала, как справиться с этой ситуацией. Ты всегда что-нибудь придумываешь. Иногда это немного… странный способ… – Он провел пальцем по останкам Картонного Финна. – Но ты выходишь из положения.

С губ Селесты сорвался тихий смешок.

– Значит, нам нужно раздобыть для тебя шарниров.

– И для тебя тоже.

– Ты первый. Ты ведь до сих пор любишь Джули, правда? Я не ошиблась.

Мэтт вздохнул.

– Да. Да, я все еще люблю Джули. Но она переезжает в Лондон. Этим летом. В рамках программы по обмену, которую осуществляет колледж, где она работает. Она будет помогать студентам-иностранцам обживаться на новом месте. Это должность главного представителя колледжа. Я не знаю подробностей, но, похоже, возможность очень хорошая. У меня не было шанса рассказать тебе об этом раньше из-за всей этой истории с молчаливым протестом.

– Пожалуйста, прости меня за это. И за многое другое. Мэтт, расскажи, чем закончился ваш разговор?

– Даже не знаю. Мы ни к чему не пришли, просто повторяли одно и то же по кругу. Мы ушли из того ресторана почти сразу после тебя.

– Извини.

– Это я виноват, а не ты. – Мэтт вдохнул полной грудью и шумно выдохнул. – И мне от этого страшно херово.

– Я позволю тебе использовать такое страшное ругательство, потому что мы оба сегодня столкнулись с чрезвычайными обстоятельствами, а следовательно, любые слова можно считать приемлемыми. Они демонстрируют масштаб трудностей, возникших перед нами. И мне тоже страшно это слово.

– Я знаю. Насколько понимаю, ты не разговариваешь с Джастином?

– Ты понимаешь правильно.

Из ее глаз снова полились слезы – на этот раз тихие, – и она не стала их сдерживать. Было приятно наконец снова что-то чувствовать. Она в них нуждалась.

– Зачем ты отправил в Бартон заявление от моего имени? Потому что надеялся передать меня в руки Джастина и переложить на него необходимость заботиться обо мне? Чтобы получить возможность двигаться дальше?

– Что? Нет, вовсе нет. Ты все неправильно поняла. На самом деле это никак не было связано с Джастином.

– Твои слова меня озадачивают.

– Я просто подумал, что… тебе может больше понравиться колледж, где академическая нагрузка будет поменьше.

– Потому что ты не веришь, что я справлюсь?

– Ты снова неправильно меня поняла. Селеста, мы все знаем, что ты можешь взять штурмом любой колледж, но даже по твоим меркам тебя ждет внушительный объем работы. И я достаточно хорошо тебя знаю, поэтому подозреваю, что ты можешь воспользоваться этим предлогом и сконцентрироваться на одной учебе. Ты погрузишься в уроки и больше ничего не будешь видеть. Мне кажется, в таком месте, как Бартон, ты можешь получить отличное образование, а еще научиться раздвигать свои собственные рамки и реализовывать возможности на максимум, но… не знаю, как объяснить.

– Я думаю, знаешь. Ты считаешь, что тогда у меня будет время для эмоционального и социального развития и заботы о своем ментальном здоровье.

– Я думаю, тебе стоит дать себе небольшой отдых. Какая разница, какой университет ты окончишь – Йель, Гарвард, Браун или что-то другое, – если в твоей жизни будет не хватать важных аспектов? Понимаешь, о чем я?

– Значит, ты не хотел избавиться от своей сумасшедшей сестренки?

Он обнял ее и усмехнулся.

– Ты не сумасшедшая. Конечно, ты устроила конфетти из Картонного Финна, но это не страшно. Все любят конфетти.

– Я испытала настоящий нервный срыв. Теперь мне немного неловко. Однако я должна признаться, что теперь мне лучше. Это должно было произойти. – Она обвела комнату взглядом. – И теперь мы оказались в эпицентре полнейшего хаоса.

– Иногда создать хаос просто необходимо.

– А потом приходится его расчищать, – уверенно произнесла Селеста. – Нужно всего лишь его расчистить.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Мы очистили наши отношения. Это внушительное начало. Я люблю тебя, Мэтт. Ты потрясающий старший брат.

– Я тоже тебя люблю. Только не нарезай меня на конфетти.

– Обещаю, что не буду.

Ее тело расслабилось, и на душе тоже стало спокойнее. И пока она пребывала в этом состоянии, а мир постепенно обретал четкость, Селеста вдруг кое о чем подумала. Ей в голову пришел вопрос, и она выбралась из объятий Мэтта, выпрямив спину. Ее настроение чуть-чуть улучшилось.

– Мэттью Уоткинс, – удивленно произнесла она, чувствуя, как в ее душе кристаллизуется понимание.

– Что? Почему ты так на меня смотришь?

– Ты копил деньги… – начала она.

– Я большой скряга, как ты мило подметила во время нашей поездки в такси, если меня не подводят обрывки воспоминаний.

– Нет, – запротестовала она. – Это не так. Ты не экономишь на важных вещах. Я знаю, на что ты копил. – Мэтту явно было неловко, и она поняла, что не ошиблась. Теперь ей было чему радоваться. – Я знаю, зачем тебе эти деньги.

– Знаешь, да? – Он поджал губы, но Селеста почувствовала, что эта мысль его обрадовала.

– У тебя есть свои шарниры, так? Тебе просто нужно их использовать. Точнее, его. У тебя есть один гигантский шарнир! Мэттью!

Теперь у нее от счастья кружилась голова.

Мэтт посмотрел на нее долгим взглядом. В его глазах блеснул огонек, но он произнес:

– Нет. Это безумие.

– Не безумие! Он идеален. Это идеальный шарнир. Просто умопомрачительно!

Он несколько раз начинал предложение и не мог его закончить.

– Нет… Это слишком… Я не могу… Селеста, это слишком рискованно.

Он несколько раз покачал головой из стороны в сторону, погрузившись в свои мысли, а затем наконец позволил себе улыбнуться.

– Ты считаешь?

– Считаю.

Мэтт опустил взгляд и смахнул с ноги кусочек конфетти из Финна, а потом застонал.

– Не знаю… – Он все-таки посмотрел Селесте в глаза. – Мне до смерти страшно.

– Я знаю.

– Но мне все равно стоит это сделать?

– Да, Мэтт. Это твое сражение. Ты должен выиграть эту войну. А я тебе помогу.

Новый уровень

Гостиница «Андаз» в Западном Голливуде подходила Селесте удивительно хорошо. Отель располагался в историческом здании, отличавшемся многоплановой архитектурой, – эта часть явно соответствовала ее личности, – но рок-н-ролльные плакаты, висевшие на стенах, тоже нравились ей весьма и весьма сильно. К тому же в Западном Голливуде можно было встретить много интересных личностей. Да, место было пафосное, и за сегодняшний день мимо Селесты прошло столько гостей с искусственным загаром и в шокирующих нарядах, что она давно сбилась со счета, но на самом деле люди здесь были довольно дружелюбны.

Что было хорошо, потому что это придавало ей уверенности, необходимой для того, чтобы подходить к незнакомцам и просить их поучаствовать в осуществлении плана.

В пятницу днем в холле гостиницы было людно, так что Селеста могла выбрать, к кому обращаться. Она нервничала, но, находясь в просторном помещении с высокими красивыми потолками, бороться с подступающей клаустрофобией было легче. Селеста пригубила имбирный эль и, спрыгнув с барного стула, поправила свое синее платье. Пора начинать. Она надеялась, что часа будет достаточно. Селеста взяла стопку плакатных щитов, которые до этого прислонила к стулу, и отбросила волосы назад. Она справится.

Пара, сидевшая за угловым столиком, показалась Селесте довольно дружелюбной, но она сомневалась, можно ли делать вывод по одной только внешности. Молодой человек с длинными дредами, одетый в дорогой, стильный костюм, сидел рядом с женщиной, чей задорный смех в течение последних десяти минут эхом раздавался по всему холлу. По крайней мере, она явно была в хорошем настроении. Недалеко от них сидели две австралийки, и Селеста с восторгом вслушивалась в их акцент все то время, что сидела в холле. Она начнет с той части комнаты.

Но тут у нее зазвонил телефон.

– Даллас!

– Привет! Как продвигается ваш план?

– Я рада, что ты позвонила. Я выбираю первую группу кандидатов. Можешь как-нибудь меня подбодрить?

– Задай там жару!

– Кажется, я действительно прониклась духом, необходимым для этой авантюры, – произнесла Селеста. – Даллас?

– Да?

– Еще раз прошу прощения за то, что я так ужасно вела себя в прошлом месяце. Ты проявила невероятное терпение и осталась рядом со мной, когда другие бы давно от меня сбежали. Спасибо.

– Мы друзья. Друзья проходят через сложные жизненные периоды, и их дружба становится только крепче.

– Мне очень нравится это утверждение, – улыбнулась Селеста. – Передавай привет Зику! Я сообщу тебе о результатах сегодняшней миссии.

– Еще созвонимся, малышка. Удачи!

Носить плакатные щиты было не совсем удобно, но Селеста изо всех сил старалась производить впечатление уверенного человека. Какая ирония, подумала она. Стоило ей избавиться от одной картонки, ее место тут же заняла целая стопка. Однако эти листы картона предназначались для будущего, а не для прошлого.

Ее каблуки цокали по деревянному полу, сообщая гостям отеля о ее приближении. Селеста откашлялась.

– Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, но я нуждаюсь в помощниках, которые захотят присоединиться ко мне в чрезвычайно забавном тайном предприятии.

– В тайном предприятии! – Смешливая женщина хлопнула в ладоши. – Я заинтригована!

Мужчина пихнул ее локтем.

– Под словом «заинтригована» она имеет в виду «немного пьяна».

– Возможно ли, что она согласится помочь? – с надеждой спросила Селеста.

– А о каком предприятии идет речь? – спросила австралийка с черными волосами. – Это что-то незаконное?

– Нет-нет-нет, ничего подобного, – пообещала Селеста. – Оно больше похоже на сказку.

Ее девушка пододвинулась поближе.

– Как Рапунцель?

– Оно связано с большой высотой, поэтому можно сказать и так.

– Тогда садись к нам и расскажи об этом сказочном предприятии!

– Ой, правда? Спасибо!

Она выглянула в окно на Закатный бульвар, забитый машинами и людьми. Закатный бульвар! Как тут не вдохновиться и не следовать за мечтой? Именно в тот момент, когда она обвела взглядом дикий хаос бибикающих машин, экстравагантных прохожих, светящиеся рекламные щиты и вывески ночных клубов, она поняла, что их план сработает. Селеста присела на скамейку между двумя столами.

– Мне понадобится набрать больше волонтеров, чтобы все прошло идеально, но вот суть истории. Все началось много лет назад…

Она пересказала лучшие моменты того, что самой ей казалось поистине эпичной сагой, поблагодарила своих помощников, которые теперь сами загорелись энтузиазмом, и с их помощью нашла еще несколько людей, необходимых для осуществления плана.

Ровно в два часа она перешла в передний холл и присела на один из кожаных диванчиков – самое подходящее место для ожидания. Селеста перекинула ногу за ногу и наблюдала за тем, как ее лодыжка подпрыгивает вверх-вниз. Минута шла за минутой. Селеста нахмурилась и шлепнула ладонью по коленке. Ей понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Но тут в холл зашел тот человек, которого она ожидала. План вступил в активную фазу.

Селеста вскочила на ноги.

– Джули! У тебя получилось!

На Джули было черное облегающее платье и красные туфли на высоком каблуке. Она выглядела очень гламурно с уложенными волосами, хорошим макияжем и широким браслетом на запястье.

Джули бросилась к Селесте и обняла ее.

– Так ты не шутила, когда сказала, что на эту встречу стоит приодеться? Только взгляни на себя, какой гламурный образ для Лос-Анджелеса!

– Ты тоже выглядишь потрясающе. Я так рада, что ты согласилась встретиться со мной, раз уж я приехала сюда, чтобы посетить Калифорнийский университет. Я безмерно рада, что после того ужасного обеда в Сан-Диего ты все же согласилась показать мне город и разрешила позвать тебя на ужин!

Джули крепче сжала ее в объятиях.

– Прости за тот день, Селеста. Я чувствую себя ужасно. По многим причинам. – Она присела и похлопала по дивану рядом с собой. – Расскажи, как проходит поездка? Где Роджер и Эрин?

– О, мои родители решили оставить нас на этот вечер, чтобы мы могли провести его вдвоем. Это, можно сказать, девичник! – пропела Селеста чересчур громким голосом. – Мы с тобой наедине с городом, как-то так!

– Ну, хорошо… – Лицо Джули приняло обеспокоенное выражение. – Нам еще не пора выходить? Где будем ужинать? Я так и не поняла, почему ты не разрешила мне забронировать нам столик. Я все-таки тут живу, глупышка.

– Я просто хотела сходить в определенный ресторан. К тому же было любопытно узнать в интернете, что может предложить этот город. Знала про сайт под названием «Йелп»? Там много полезной информации.

Она рассмеялась.

– Да, я знаю про «Йелп».

– А в Лондоне им можно пользоваться? – выразительно спросила Селеста.

– А. Ты уже слышала.

– Я думаю, это чудесная возможность для тебя.

Джули немного помолчала.

– Тебе рассказал Мэтт.

– Мэтт многое мне рассказал. В любом случае… прежде чем мы пойдем ужинать, я бы очень хотела показать тебе свой номер в этом причудливом и ни на что не похожем отеле. Что скажешь?

– Эээ… Ну давай.

Джули вышла из холла вслед за Селестой. Та провела ее мимо входных дверей в зону, где находились лифты. Нажав на кнопку вызова, Селеста сосредоточила взгляд прямо перед собой, следя за тем, как меняются индикаторы этажей.

– Кататься на лифте всегда так увлекательно, правда?

– Извини, что?

– Никогда не знаешь, кого там встретишь и какое безумное приключение может тебя там ждать.

Джули закусила губу и опустила взгляд, сделав вид, что рассматривает свои туфли.

– Хм. – Селеста дотронулась рукой до щеки Джули. – Насколько мне известно, у вас с Мэттом был довольно необычный опыт, связанный с лифтом, да? Когда ты застряла и у тебя случилась паническая атака. А он тогда притворялся Финном, к которому ты испытывала чувства, и, как я поняла, вы некоторое время обменивались довольно пикантными сообщениями.

– Господи, Селеста. Он тебе об этом рассказал?

– Да. Я полагаю, что прыжок с парашютом был довольно очевидной метафорой, которую он использовал, пытаясь скрыть свое страстное романтическое и сексуальное влечение к тебе?

– Селеста!

Но Джули все-таки рассмеялась, в то время как Селеста нажала кнопку вызова лифта еще раз.

– Ну, давай же, давай…

– Как заводят такие разговоры? Мне просто любопытно.

– Чисто технически тот разговор состоял из двух переписок. Одну мы вели, когда я была в лифте, а вторую – несколько месяцев спустя. – Ее лицо слегка посерьезнело. – Но я не знаю, как это началось… Не помню. Это было давно. И уже не имеет значения.

– Ну, должна же ты помнить хоть что-то, – мягко, но настойчиво произнесла Селеста. – Между вами состоялся обмен короткими образчиками прозы, которые становились все эротичнее. Тебе излили душу и признались в любви. Подобные вещи не так легко забыть. Не важно, когда они произошли.

Джули не стала скрывать легкую улыбку, тронувшую ее губы.

– Я очень боялась. Я стояла в том лифте, и мне было страшно. Мэтт попытался меня успокоить. Отвлечь. Сделать так, чтобы я почувствовала себя в безопасности.

– И у него получилось?

– Да. Он спросил… – Джули сделала вдох, и ее взгляд сосредоточился на воспоминании. – Он спросил, не забыла ли я, что он супергерой.

– Как увлекательно! Но теперь эта ситуация осталась в прошлом. Так ведь? И к счастью для тебя, вы с Мэттью больше никогда не увидитесь. Я помню, что ты поставила точку и никогда не вернешься ко всей этой чепухе. Восхитительно! Наш лифт прибыл.

Селеста жестом пригласила Джули войти, а затем последовала за ней. Потом она провела ключом от номера по панели, чтобы активировать лифт, и нажала довольно много цифр подряд.

– Готово. Ты только посмотри на эти огонечки. Как рождественская елка.

– Что ты творишь, Селеста? Зачем нам останавливаться на всех этих этажах?

– Потому что это чудесная гостиница, и мы должны оценить, что нам будут предлагать на различных этажах.

На лице Джули было написано раздражение. Они приближались к третьему этажу.

– Знаешь, я вовсе не говорила, что больше никогда не хочу видеть Мэтта, – проговорила она, не пытаясь скрыть раздражение.

– Да мне все равно. Что бы ты ни решила, это крутотень.

Когда дверцы открылись, Селеста нажала на кнопку, чтобы лифт на некоторое время задержался на этом этаже.

Джули попыталась выйти из лифта, но дорогу ей резко преградила австралийка с черными волосами, стоявшая прямо перед ней. В руках она держала один из плакатных щитов, который дала ей Селеста.

Джули понадобилось несколько мгновений, а потом она сделала шаг назад. У нее подкосились колени, и она схватилась за поручень, чтобы удержать равновесие. Было видно, что она дрожит.

– Читай! – подбодрила ее Селеста. – Прочитай вслух, что написано на плакате.

Шок лился из каждой клеточки тела Джули. Она бросила на Селесту такой недоуменный и потерянный взгляд, что Селесте пришлось кивнуть и еще раз попросить ее зачитать надпись вслух.

– Здесь говорится… – начала Джули. Но прежде чем продолжить, она на мгновение остановилась и закрыла глаза. Даже несмотря на это, ее голос дрогнул. – Здесь говорится: «Ты не забыла, что я супергерой?»

Селеста кивнула девушке, державшей щит, и нажала на кнопку, чтобы двери лифта закрылись.

– Что происходит? – прошептала Джули, кажется, скорее обращаясь к себе, чем к Селесте.

Они приехали на следующий этаж. И когда дверцы растворились, там стоял еще один помощник с плакатным щитом – на этот раз мужчина с дредами. Он был так воодушевлен своей ролью, что даже подпрыгивал на месте. Селеста округлила глаза, и он послушно замер.

Джули прочитала слова, напечатанные на картоне: «Скажи, что доверяешь мне».

Они поехали на следующий этаж. Джули нащупала руку Селесты, чтобы о нее опереться.

Селеста не могла отвести глаз от подруги, но ей нужно было сосредоточиться на роли режиссера.

Двери открылись снова, и Селеста нажала на кнопку.

На глаза Джули навернулись слезы. Она прочитала еще одну цитату из их переписки, которая, возможно, вылетела у нее из головы, но осталась в сердце. «Тебя трясет от ужаса, но в то же время ты чувствуешь прилив адреналина. Тебя охватывает восторг от осознания того, что ты стоишь у самой пропасти».

Еще один этаж, еще один плакат. «Я хочу затеряться в этом ощущении и никогда из него не выходить».

Джули прислонилась к задней стенке лифта и сжала ладонь Селесты так сильно, что, не будь у нее благой цели, она, наверное, вырвала бы руку.

Потом следующий этаж: «Я хочу парить вместе».

А на следующем этаже, даже несмотря на шок, Джули рассмеялась. «Я хочу подарить тебе медленную версию. Эротичную версию».

Они поднимались выше. Обе не могли дождаться следующего этажа. Джули зачитала плакат, который ей показали: «Меня приводит в ужас мысль о том, что ты встанешь и уйдешь». Джули потянула Селесту за руку и яростно закачала головой.

– Нет, я не уйду. Не смогу уйти. Господи, где он? Где же он?

Селеста вытерла слезы со щек Джули.

– Уже скоро.

Гул лифта эхом отражался от стен, пока они поднимались еще на один этаж выше. «Я все время думаю о тебе и совершенно не могу выбросить тебя из головы»

Они приближались к самому верху. «Джули, прямо здесь и сейчас, в этой гостинице, я прошу тебя забыть обо всем, что ты знала раньше, и прислушаться к своему сердцу, ни в чем не сомневаясь». Джули закрыла глаза руками. Она дрожала всем телом, начиная в полной мере осознавать, что сейчас происходило.

– Сейчас обязательно нужно убрать от лица руки, – наставляла ее Селеста. – И не плачь так сильно, а то не сможешь читать. Поверь, ты захочешь уделить особое внимание следующему плакату.

Двери открылись, и Джули издала прекрасный всхлип. «Ты выйдешь за меня замуж?»

Селеста испытывала благоговейный трепет. Да и как иначе? На ее глазах храбрый поступок изменял жизни людей. Джули прижалась к ней, и Селеста обняла подругу, которая когда-то спасла ей жизнь. Она была невероятно счастлива наконец сделать для нее что-то – пусть лишь самую малость – в ответ.

И наконец – после долгого подъема и задержки, затянувшейся на несколько лет, – верхний этаж.

Двери лифта снова раздвинулись. И Джули едва не упала в обморок.

Мэтт, в костюме и галстуке, стоял перед ней на одном колене. И держал в руке кольцо.

– Джули. – Он излучал надежду. И любовь. – Ты… ты проехала все этажи.

– Конечно, проехала, – проговорила она сквозь слезы и бросилась к Мэтту, а он вскочил на ноги и поймал ее в объятия. Он прижимал ее к себе и дрожал всем телом, потому что наконец воссоединился с девушкой, которая была предназначена ему и которой был предназначен он сам.

Сквозь слезы Джули ответила ему словами, которые он когда-то ей написал.

– А потом ты целуешь меня. Мэтт, ты целуешь меня, и в этот момент я ощущаю то же, что ощущаешь ты.

Так он и поступил.

Селеста выскочила из лифта и отошла на краешек зоны ожидания, не переставая наблюдать. Она не собиралась упускать ни одного мгновения. Взволнованно переплетя пальцы рук между собой, ощущала, как ее сердце наполняется искренним счастьем за брата и Джули. Они все-таки получат свой счастливый конец.

Но поцелуй продолжался и продолжался, пока Селеста не начала нетерпеливо постукивать ногой по полу. Она больше была не в силах сдерживаться.

– Ты должна дать ответ на вопрос, Джули! Скажи «да», чтобы все было официально!

Джули, все это время стоявшая на мысках, оперлась на пятки, но не убрала рук с шеи Мэтта. Отняв губы от его рта – ровно на столько, чтобы дать ответ, – она сказала:

– Сначала мне нужно кое-что проверить.

– Проверить, говоришь? – переспросил Мэтт. У него был такой безумно влюбленный вид, что Селеста едва его узнавала.

– Эта гостиница не в твоем духе, зато очень даже в моем. И вся эта одежда не в твоем духе, но совершенно в моем. И я все это очень ценю. Но мне нужно убедиться…

Джули лукаво кивнула и медленно опустила руки к воротнику его рубашки, начав расстегивать пуговицы.

Мэтт приподнял брови.

– Слушай, я тоже жду не дождусь, но, если очень честно, тебе не стоит многого ожидать, потому что прошло довольно много времени, так что фраза «бесконечное путешествие» вряд ли придет тебе на ум, когда…

– Мэтт! – Джули рассмеялась, но расстегнула еще несколько пуговиц и распахнула ворот его рубашки. А потом счастливо вздохнула.

– Отлично. Под этой модной одеждой по-прежнему прячется мой супергерой. На тебе футболка с надписью «Ницше – мой братан». Хотя ты прекрасно выглядишь в костюме, теперь я точно знаю, что все так, как должно быть.

И она снова принялась его целовать.

Селеста вскинула руки вверх.

– ОТВЕТЬ НА ВОПРОС!

На этот раз отстранился Мэтт.

– Да, давай послушаем. – Он запахнул рубашку. – Нет ответа, нет Ницше!

Джули распахнула рубашку обратно.

– Я говорю «да» Ницше и «да» моему любимому братану. – Она взглянула на Мэтта. – Это ты. Да-да-да. Я выйду за тебя замуж, Мэттью Уоткинс.

Селеста запрыгала вверх-вниз и счастливо закричала, когда Мэтт надел кольцо на палец Джули. Это было не банальное обручальное кольцо с бриллиантом, а колечко с фиолетовым камешком, напоминавшим тот, что Мэтт когда-то подарил Джули. Оно было идеальным. Селеста не могла перестать хлопать и радоваться. Не то чтобы Мэтт и Джули это замечали, так как уже снова начали целоваться. И трогать друг друга. Конечно, было немного мерзко наблюдать, как ее брат предается настолько страстному поцелую, но она знала, каково это так сильно любить человека, что…

О нет.

Она не могла сделать это сейчас.

Или все-таки могла? Возможно, идеальное время пришло. Возможно, жизнь преподала ей урок.

Селеста спустилась на нужный этаж и вернулась в свой номер. Ее чемодан лежал на кровати. Она очень медленно его раскрыла. Час настал. Покопавшись в вещах, она наконец нашла то, что искала. Затем подошла к окну, занимавшему бо́льшую часть дальней стены и выходившему на Закатный бульвар, и села в кресло, которое стояло рядом.

Она держала в руках коробочку с рождественской елки. Когда она собиралась в поездку, что-то подтолкнуло Селесту бросить ее в багаж, и теперь стало ясно, зачем это было нужно. Она подняла крышку и достала два листочка бумаги, сморщенных и немного поврежденных влагой, но все еще целых.

Сначала она перечитала свой.

Живи той жизнью, о которой мечтал.

Это была цитата Генри Торо. Когда-то Селесте действительно хотелось воплотить эту идею в жизнь. В ту ночь, когда она была у верхушки дерева, романтический поступок Джастина вызвал в ней надежду и восторг, наполнившие ее до краев, и она всем сердцем захотела поступать именно так: воплощать в реальность мечты, которые она только-только начала себе позволять. Но вместо этого, именно тогда, когда все становилось на свои места, она поддалась ужасу. Ей нужно было догадаться, что она стоит на пороге больших перемен. Нужно было проглотить горькую пилюлю и продолжить жить дальше.

Листочек Джастина был сложен в маленький квадратик, и Селеста начала его разворачивать – медленно и осторожно, чтобы не порвать. Раскрыв его, она сделала резкий вдох и задержала дыхание. Он тоже написал цитату. Разумеется. Они оба любили цитаты. Джастин выбрал высказывание Эмерсона – Селеста хорошо его знала, но никогда не думала применить по отношению к себе. Но Джастину это пришло в голову.

Оставаться собой в мире, который постоянно пытается сделать вас чем-то другим, – величайшее достижение.

Селеста поднялась с кресла и, держа листочек в руке, подошла к окну. Джастин верил в нее. Она дотронулась до стекла лбом и посмотрела на улицу. Там ходили персонажи, личности и интересные люди. Некоторые были чудесными и волшебными, другие – ужасными и жестокими.

А некоторые, вдруг поняла она, не только смогли полюбить ее, но и научили ее любви к себе.

Сила Селесты

Селеста забарабанила в дверь гостиничного номера Мэтта. Точнее, Мэтта и Джули.

– Мне очень жаль, что я вас отвлекаю. Страшно, ужасно, кошмарно, безумно жаль, но у меня крайне срочное дело.

– Ты горишь, что ли? – раздался голос Мэтта минуту спустя.

– Ну… нет, – призналась Селеста. – Не в прямом смысле. Но вот в переносном и эмоциональном да, я очень даже горю!

Наступила идеальная тишина. Если бы в этой гостинице водились сверчки, их стрекот эхом отразился бы от стен.

– Мэттью! – Она заколотила по двери кулаком. – Джули! Я прекрасно осознаю, что помешала вам обоим, но, во имя любви, я умоляю вас открыть дверь!

Она услышала шарканье, и в следующую секунду Мэтт приоткрыл дверь.

– Не вижу, чтобы из твоей головы вырывалось фигуральное или эмоциональное пламя.

Селеста просунула ногу между дверью и дверной коробкой, прежде чем он успел ее захлопнуть.

– Джули!

Джули рассмеялась.

– Мэтт, впусти ее!

Он вздохнул и широким жестом пригласил Селесту войти. Она прикрыла глаза рукой и проскользнула мимо него.

– Я не испытываю желания видеть то, что мне не подобает видеть. Я просто пришла забрать принадлежащие мне ключи от машины.

– Куда ты собираешься? – спросила Джули.

Селеста немного помолчала.

– Я еду в Сан-Диего.

Мэтт убрал ее руку с лица и посмотрел на нее обожающим взглядом, который очень понравился Селесте.

– Серьезно?

Она приподняла руку ладонью наружу, частично закрыв себе обзор.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Заслоняю глаза. На тебе нет рубашки, а мы даже не на пляже.

– Тогда не стучись в дверь парня, который час назад сделал своей девушке предложение. И прятаться тебе нужно вовсе не от моей верхней части.

– Мэттью, что за мерзость! Я осознаю, что неудачно выбрала время, но у вас будет еще много возможностей продолжить то, чем вы тут занимались, когда я уеду. И вообще в течение всей вашей жизни. А мне нужны ключи от машины!

– Ты правда едешь в Сан-Диего?

Селеста подняла руку, в которой держала листочек с цитатой, и яростно замахала им перед носом брата.

– Я нашла свой шарнир, Мэтти.

Он кивнул.

– Хорошо. – Мэтт повернулся к Джули. – Нам надо идти.

– Собираюсь.

К счастью, Джули была полностью одета. Спрыгнув с кровати, она взяла с пола туфлю.

– Нет, – остановила их Селеста. – Я хочу сделать это одна. Мне это нужно. А вы двое должны остаться здесь и позволить мне самой с этим разобраться.

– Я знаю, что ты можешь с этим разобраться, – сказал Мэтт. – Мы оба это знаем. Нам просто хотелось бы тебя поддержать. К тому же ты гоняешь, как сумасшедшая, а тебе надо добраться до туда целой, а не в виде восьмидесяти кусочков.

Селеста уперла руки в бока.

– А ты поведешь машину быстро?

– Да, – подтвердил он.

– Очень-очень быстро?

– Для тебя да.

– Мы купили этот эксцентричный автомобиль «Тесла», потому что на нем настаивал ты. Так что если у тебя не получится нарушить скоростной режим, даже не пытайся свалить все на машину. Мне нужно быть там к закату, а это в шесть минут восьмого.

– Понял.

– Езжай так, как будто от этого зависит твоя жизнь, – приказала она.

Мэтт отшатнулся в преувеличенном ужасе.

– Судя по твоему взгляду, моя жизнь действительно от этого зависит.

– Подбери сопли! – Джули возникла рядом с Мэттом и бросила ему ботанскую футболку. – Поехали, вернем Селесте ее мужчину.

Мэтт сдержал слово: всю дорогу до Сан-Диего стрелка спидометра значительно превышала допустимый показатель. Хотя, конечно, было бы грехом не воспользоваться возможностями этой машины.

Если не считать музыки, ревевшей из колонок, в машине стояла тишина. Джули все дорогу не снимала руки с плеча Мэтта и иногда проводила ему пальцами вверх по затылку и обратно. Они снова стали единым целым.

Селесте нужно было подумать.

Хотя нет: ей нужно было все прочувствовать. У нее в голове звенели слова, которые зачитывала сегодня Джули: «Забудь обо всем, что ты знала раньше, и прислушайся к своему сердцу, ни в чем не сомневаясь».

Мэтт сказал все правильно, но только Селеста не станет ждать долгие годы, прежде чем применить эту очевидную истину на практике. Она будет действовать прямо сейчас. Но ей понадобится помощь.

Селеста начала набирать сообщение для Мишель, девушки соседа Джастина, с которой она познакомилась в тот день, когда была в Бартоне, но вдруг остановилась. Сообщения были безопасным, но и безличным способом общения. Для сегодняшнего дела ей требовался телефонный звонок. Так что Селеста набрала ее номер. Мишель удивилась, но разговаривала с ней дружелюбнее, чем ожидала Селеста, учитывая все то, что произошло.

– Мишель, я осознаю, что мой звонок может показаться странным, но сегодня моя жизнь в твоей власти.

Голос Мишель тут же повысился.

– Ты звонишь по той причине, по которой я думаю?

– Да. Мне нужна твоя помощь. Если есть хоть один шанс на то, что ты согласишься.

– Если ты вернешь порядок в мой мир, то я в твоем распоряжении.

– Я постараюсь изо всех сил, – неуверенно произнесла Селеста. – Спасибо. Большое спасибо. Для меня невероятно много значит то, что ты согласна упростить мне задачу.

– Мы все иногда лажаем. Мы все убегаем от того, от чего не следует бежать. Все в порядке, Селеста. Я понимаю. Наверное, не могу до конца разделить то, что ты чувствуешь, но все-таки понимаю тебя. Иногда каждый убегает от своего счастья. Рассказывай, что нужно сделать.

Они разговаривали десять минут, а потом Селеста засунула руки между колен и выглянула в заднее окно. Она закрыла глаза. Теперь уже было поздно останавливаться, да она этого и не хотела.

Мэтт довез их до Сан-Диего меньше чем за три часа. Он заехал в тот «Старбакс», в который она попросила, и продолжил следовать указаниям навигационной системы, пока они не добрались до одного местечка на побережье. Мэтт и Джули выбрались из машины.

– Скоро стемнеет. Все хорошо? – спросила Джули.

– Все будет хорошо, да. В любом случае, будет. – Селеста обвела взглядом вершины утесов. Она почти вернулась в то место, где стояла месяц назад. – Можете ехать.

– Что? Нам нельзя остаться и посмотреть? – Мэтт в притворном возмущении топнул ногой. – Ты прервала нас, когда мы только начинали…

Джули прижала ладонь к его губам.

– Позвони, если что-то понадобится. Мы поедем поужинать. И знаешь, что? Я горжусь тобой. Очень-очень горжусь. Ты делаешь то, что я не смогла бы сделать.

– Спасибо, Джули. Мэтт? – Она подошла поближе к брату. – Мэтти?

– Ты справишься, – теперь он говорил серьезно. – Все будет хорошо.

– Ладно.

– Ты правда справишься. Ты самая храбрая сестра на свете.

– Ладно.

– Я люблю тебя, Селеста.

Она уткнулась Мэтту в грудь, а он обнял сестру и похлопал ее по спине.

– Я тоже люблю тебя, Мэтти. У тебя будет прекрасная жизнь.

– У тебя тоже.

– Но еще ничего не случилось.

– Много всего случилось, – не согласился он.

Селеста обвила его руками.

– Да. Ты прав. Случилось много всего.

Мэтт забрал стаканчик кофе у Джули и передал его Селесте. А потом взъерошил ей волосы и улыбнулся.

Селеста перешла дорогу и проводила взглядом Мэтта и Джули. Они уехали вместе, и это было прекрасно.

Ей же пришлось подождать всего пару минут. Вскоре она увидела машину, которая остановилась рядом с утесами, а потом медленно двинулась к ней. Мишель махнула ей рукой и подмигнула.

Селесте было необходимо взять себя в руки, прежде чем она посмотрит в лицо мальчику, который находился сейчас меньше чем в пятнадцати метрах от нее. Наконец она подняла глаза.

Джастин стоял недалеко от нее, перекинув лямку рюкзака через плечо и засунув руки в карманы джинсов. Его волосы развевались на океанском ветру, а на лице застыло выражение, которое Селеста не могла расшифровать. Ей понадобилось все ее самообладание, но она пошла навстречу ему, а он – ей. Они встретились в том же месте, где когда-то наблюдали за закатом. Когда Джастин оказался перед ней, сердце Селесты сжалось. Теперь она ясно видела, что на его глаза навернулись слезы, а на лице была написана паника.

Селеста попыталась сдержать громадный ком эмоций, который поднялся в ее душе при виде Джастина, но это было невозможно. После всего, что она пережила за эти месяцы – с ним и с самой собой, – она просто не могла сохранять спокойствие. Поэтому уступила чувствам и, зарыдав, уронила голову себе на грудь.

Джастин подошел к ней и положил руку ей на талию. Он молчал, ожидая, когда схлынет первый наплыв эмоций.

Наконец она заговорила сквозь свою тоску:

– Слушай, Джастин…

Ей казалось, что она дожидается его ответа целую вечность, но он все-таки произнес два слова, которые спасли ее от гибели.

– Да, Селеста?

Она подняла глаза. Этот его взгляд? Тот самый взгляд.

– Я принесла тебе кофе. – Она протянула ему стаканчик.

– Да?

– Да. – Она громко шмыгнула носом. – Пришлось оформить особый заказ.

Джастин знал, что делать. Он снял крышечку и посмотрел внутрь. Когда его губы растянулись в улыбке, Селеста поняла, что он все понял.

– Это самый красивый символ мира, который я видел.

Потом он прочитал надпись, сделанную на стаканчике неровными письменными буквами.

Занимайтесь любовью, а не войной.

Теперь пришла пора Джастину шмыгнуть носом.

– Я же говорил, что ты пацифистка.

– Я победила в тех сражениях, Джастин. И я выиграла войну. Больше не нужно никаких битв. Наступил мир. Ты говорил, чтобы я позволила радости возобладать, и я совершаю этот выбор.

Джастин сделал глубокий вдох.

– Этот кофе выглядит потрясающе, и наверняка он безумно вкусный, но я очень хочу тебя поцеловать. А для этого мне нужны две руки, потому что я хочу приподнять тебя и притянуть к себе. Вот как страстно я собираюсь тебя поцеловать.

Не медля ни секунды, Селеста выхватила стаканчик из его рук.

Он сделал шаг вперед и незамедлительно обвил ее талию руками.

– Я скучал по тебе. Я не думал, что ты ко мне вернешься.

– Но я вернулась. И ты меня ждал, правда ведь? Ты не терял надежды.

– Нет, не терял.

– А ведь мог. И у тебя были на это все права. Это было бы только справедливо. Я понимаю, что причинила тебе сильную боль и что ты очень на меня злился. И я хочу от всего сердца за это извиниться. Я оттолкнула тебя, потому что мне казалось, что я должна нас защитить. А на самом деле, лишила нас истинной защиты и источника нашей силы. Джастин, мне так жаль. Я сделаю все, что угодно, чтобы исправить положение.

– Оно уже начинает исправляться. Тебе не нужно извиняться, Селеста. Даже тогда, во время того проклятого разговора на пляже, я понимал, что дело не в нас. Дело было в тебе. Поэтому не злился. Да, мне было больно и грустно. Да, мое сердце разбилось вдребезги. Но то, что происходило с тобой, было важнее нас, и тебе предстояло с этим справиться. Я не знал, конец ли это или нет. И когда ты не брала трубку, и не отвечала на мои сообщения, и… Ну, я забеспокоился по-настоящему, когда отправил тебе фотографию пенки с изображением Безумного Шляпника, над которым очень трудился. Да, знаю, рисунок получился убогим, но ты должна была оценить усилия, которые я в него вложил, потому что даже использовал зубочистку, пытаясь закрутить шоколадный сироп так, чтобы получилось эмоциональное выражение лица, но…

– Мне понравилось. Безумно понравилось.

В следующую секунду их губы встретились, и она утонула в безмерном океане того, что означало для нее его присутствие. Селеста касалась его лица, проводила пальцами по волосам и гладила его шею в том месте, где ему это так нравилось.

Когда Джастин сделал шаг назад, она едва не застонала. Ей хотелось больше. Ей хотелось всего. Но он повернулся лицом к океану.

– Нельзя пропустить закат.

И они вместе следили, как солнце скрывается за горизонтом – незаметно и вместе с тем слишком быстро. Джастин стоял за спиной Селесты, положив подбородок ей на плечо, и прижимал ее к своей груди.

Селеста сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

– Я отправляю письмо с согласием на зачисление в Бартон. – Прежде чем он успел что-то сказать, она продолжила: – Я хочу учиться именно там. Не из-за тебя. Конечно, в какой-то степени все-таки из-за тебя. Но если честно, я просто выбрала для себя более важный путь. Мэтт помог мне это понять. Если я полагала, что буду поступать в университет Лиги плюща, это еще не значит, что подобный выбор стал бы для меня правильным. Я этого не хочу. Больше не хочу. На самом деле, мне кажется, я не хочу этого уже довольно давно. Я отказываюсь оставаться в этом мире одна, поэтому мне нужно нагнать остальных. Это правильное решение для меня.

Джастин прижал ее к себе еще крепче.

– Я так за тебя рад.

– Джастин, ты научил меня… – Она сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться. – Ты научил меня, что я могу любить себя такой, какая я есть, на любом жизненном этапе. Я могу измениться, могу остаться такой же. Могу стать кем угодно, лишь бы мне было с этим комфортно. Но я могу быть этим довольна. Даже более того. Могу этим гордиться. Могу это праздновать. Этим я и собираюсь заниматься.

– У тебя получится замечательно. Не сомневаюсь.

– У меня есть чувство, что наши отношения продолжатся, потому что я так сильно люблю тебя, Джастин. Так сильно, что я чуть было от тебя не отказалась. Но знаю, что не каждая любовь длится вечно. Сейчас во мне говорит моя практическая сторона. И я не хочу, чтобы ты брал на себя ответственность за то, что я иду учиться в Бартон. Я говорю от всего сердца: я поступаю в Бартон ради себя.

– А я хочу, чтобы ты знала, что я тебя понимаю, Селеста. Правда понимаю. Твой выбор проистекает из твоей силы, а не из зависимости.

– Да.

– А теперь у меня есть для тебя очень важный вопрос, – сказал Джастин. – Почему у меня с собой рюкзак? Мишель заставила меня взять его и отказалась объяснять, зачем. Я уже даже подумал, что она отвезет меня на какое-нибудь мерзкое реалити-шоу на выживание, где мне придется убить свинью, чтобы добыть себе ужин.

Селеста рассмеялась. Как же она по нему скучала.

– Я надеялась, что ты поможешь мне спуститься по крутым скалам и отведешь на пляж.

Он поцеловал ее в щеку.

– Хочешь здесь заночевать?

– Она положила в рюкзак подходящую обувь, одеяло и… Не помню, что еще я попросила. Да и не важно, что у нас будет. Я просто хочу сегодня ночью спать на пляже с тобой.

– Тогда именно это мы и сделаем.

– И я думаю еще кое о чем.

Селеста высвободилась из его объятий и сделала несколько шагов вперед, ближе к краю утеса. В вечерних сумерках отсюда открывался бесподобный вид.

– О чем, моя храбрая девочка?

Селеста смотрела, как последние солнечные лучи падают на водную гладь.

– Однажды, когда мое личное небо примет идеальный цвет, когда я проведу ночь в твоих объятиях и когда окончательно вернусь туда, где мое место, я, может быть, спрыгну в воду с этого утеса. Может быть, да; может быть, нет. Но в любом случае у меня все будет хорошо.

Селеста чувствовала на себе пристальный взгляд Джастина.

– Ты собираешься прыгнуть, да? – Он захлопал. – Точно собираешься. Вот она, сила Селесты.

Селеста широко улыбнулась и оглянулась на него.

– Возможно, – лукаво сказала она. А потом подмигнула ему и подняла обе руки высоко над головой, демонстрируя всему миру пацифик на кофейной пенке. Раньше этот мир вводил ее в ужас, но теперь он радостно ее приветствовал.

– Я выбираю любовь, отвергающую любые границы, и жизнь, отвергающую любые границы. Именно в этом и заключается сила Селесты!

Благодарности

Сидни Долорес Герринг и Мэдди Раунд – две необыкновенные молодые женщины. Они написали мне в декабре 2013 года и засыпали меня комплиментами по поводу серии книг «Между строк». Это случилось в период времени, когда я никак не могла найти вдохновение, чувствовала себя сбитой с толку и совершенно не хотела писать. Однажды вечером мы переписывались, а потом, когда я ложилась спать, то услышала в голове голос Селесты. Она говорила со мной так четко, что это было даже жутковато, но именно тогда я поняла, что могу – и должна – написать «Селесту между строк». Как же иначе? Сидни и Мэдди называли меня «той самой писательницей», «Любовь между строк» – «той самой книгой», а Мэтта – «тем самым персонажем». Мне страшно неловко, и вместе с тем я готова отвесить этим девушкам тысячу реверансов.

Эта книга никогда не появилась бы без невероятной помощи, которую нам с Селестой оказала Ребекка Крейн. Она держала меня за руку, громко цитировала мотивирующие строчки из песен и неотступно подбадривала; только благодаря этому я смогла писать. Без Ребеки не было бы никакой «Селесты между строк». Эта умная, невероятно смешная и верная женщина – лучший книжный советник и – что еще важнее – прекрасный друг.

Лиис МакКинстри, Мо Мэйби, Уитни Мак-Грегор, Эстас, Уитни Мак-Грегор, Роб Циммерман, Марлана Грэла, Марис Кутьер Блэк, Джен Халлиган, Джейми Мак-Гвайер, Трейси Крофорд Хатчинсон, Ребекка Донован, Таммара Уэббер и Трейси Гарвис-Грейвз всячески помогали мне в работе. За последние несколько лет я видела с их стороны столько щедрости, любви и поддержки, и от всего сердца благодарю их за преданность по отношению ко мне и моим книгам. Они продолжают излучать оптимизм и энтузиазм, даже когда я начинаю ныть, погружаясь в апатию, и определенно заслуживают за это громогласные аплодисменты.

Мне не хватает слов, чтобы выразить благодарность Отэм Халл. Какую невероятную рекламную кампанию она устроила для нашей Селесты! Но она является не только талантливым публицистом, но еще и необыкновенно добрым и заботливым человеком, поэтому я очень рада, что она – часть моей команды.

Антуанетт Вудворд отвела меня от края крыши, когда я уже была готова с него спрыгнуть, чем и завоевала мою бесконечную любовь.

Без Марии Милано у Джастина не было бы фамилии. А еще она потрясающе умеет вычитывать тексты и может за версту заметить пропущенное слово, так что мы с Селестой должны ей хороший обед.

Мой друг Том, который вел в то время тяжелейшую жизненную битву, всегда просил рассказать ему о Селесте, уделяя мне время и творческую энергию. Я отчаянно нуждалась в его поддержке, и он не раз помог мне найти выход из тупика и справиться с отчаяньем. Его терпение невозможно переоценить – он выслушивал всю мою болтовню и мысли вслух.

Не проходит и дня, чтобы Эндрю Кауфман не поддержал меня, не бросил мне вызов и не рассмешил. Он стал для меня самым многогранным и замечательным другом, о котором только может мечтать девушка. Он знал, как много значило для меня написать и издать эту книгу, и ни на секунду не переставал верить в меня. Эндрю удается быть гласом разума и спокойствия во время моих бесконечных истерик; к тому же он может понятно объяснить самые безумные идеи. Не знаю, что бы я делала без него.

Кармен Комо такая умная и потрясающая, что я боюсь отправлять ей свою рукопись. Ее острый глаз и невероятные редакторские способности невозможно переоценить. Хотя университетские годы остались далеко позади, наша дружба по-прежнему жива.

Моя старая подруга Алекса Льюис вносила прекрасные стилистические правки в мой текст, которые включали в себя такие комментарии, как: «Эта строчка похожа на цитату из песни Селин Дион. Поменяешь? Если только так не было задумано». Она находила опечатки и заменяла слова, которые кошмарно выбивались из текста. О чем еще может просить писатель?

Спасибо Дон Эбби Гил и Даллас Фрайер за то, что позволили мне использовать их имена. Надеюсь, мои герои в достаточной мере отдали им должное.

Джон Восселер подробно рассказал мне про Сансет-Клиффс. Когда в следующий раз буду в Сан-Диего, обязательно туда заеду!

У меня есть компания из приблизительно двадцати женщин, с которыми мы каждый день плечом к плечу сражаемся во имя литературы. Мир книгопечатания не так прост, и для меня бесконечно важно знать, что они поймают меня, если я упаду, и отпразднуют со мной победу, если поднимусь в гору. Сейчас я мысленно забрасываю их горстями блесток, и каждая из них – настоящая красотка.

И, как всегда, выражаю свою бесконечную благодарность моей терпеливой семье за то, что они разрешают мне исчезать на несколько дней подряд и берут на себя мои обязанности во время жаркой рабочей поры. Приношу извинения сыну, который постоянно предлагает мне «подумать над тем, чтобы написать уже что-нибудь другое». Возможно, однажды я возьмусь за эпичный научно-фантастический труд…

Что касается моих читателей и блогеров: господи, как же мне повезло. Я никогда не думала, что можно получать столько поддержки, смешных шуток, штучек с единорогами и картинок с Чудо-Женщиной. Именно вам я обязана своей карьерой, и ни на секунду об этом не забываю. Отдельный привет моим подписчикам в «Фейсбуке» и «Твиттере» – вы самая сумасшедшая и чудесная компания, которую только можно вообразить. К сожалению, не могу перечислить здесь вас всех (хотя мне бы очень этого хотелось!), но мы так много общаемся, что я многих из вас знаю по именам. Вы всколыхнули мой мир и продолжаете это делать. До скорой встречи, друзья!

Наконец, спасибо компании «TheCoffeePeople» за сорт кофе «Черный тигр», а также сайту «Амазон» за то, что они доставляют мне это топливо для работы практически со скоростью света, и бариста в местном «Старбаксе» за то, что они ко всему добавляют дополнительную порцию эспрессо.

Примечания

1

Доведение до абсурда (лат.) – логический прием, которым доказывается несостоятельность мнения таким образом, что или в нем самом, или же в вытекающих из него следствиях обнаруживается противоречие.

2

Каджуны – субэтническая группа, проживающая в южной части Луизианы, а также прилегающих округах Техаса и Миссисипи.

3

Здесь имеется в виду термин «синдром Аспергера» – расстройство психики, которое характеризуется серьезными трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченными интересами.

4

Минстрел-шоу (или менестрель-шоу) – вид американского народного театра, где белые актеры изображали темнокожих. Они разыгрывали сцены из жизни африканских невольников и исполняли стилизованную музыку и танцы.

5

Имеется в виду песня «The Night They Drove Old Dixie Down» канадско-американской фолк-рок-группы «The Band».

Content

Джессика Парк
Селеста между строк

Что было лучше всего

Шлепок пятерней, разнесшийся по всему миру

Кокосовые скорлупки

Поддать еще жару?

Глава, в которой мы знакомимся с героем

Полярная сова

Отвал башки

Один и тот же человек

Размытое пятно

Шаг вперед

#ЭтоНеСвидание

Восстание

Ясность

Последствия взрыва

Весьма обольстительный

Счастье

Полночь

За будущее

Выпей за мой счет

Слушай, Селеста…

Наблюдая за совершенством

Наши очертания

Переключение передач

Мечты и правда

Стертые свидетельства

Шарниры

Новый уровень

Сила Селесты

Благодарности

Примечания