Николь Уильямс

Полёт

Посвящается Эрику, которого я любила, люблю и буду любить всегда. Ты верил в меня с самого начала, даже когда я сама сомневалась. За 21 апреля 2001 года, за голени в синяках, за то, что ты рискнул… Я так рада, что ты рискнул!

На линии двадцати пяти ярдов я развернулась и теперь уже пятилась назад. Джуд так и стоял в начале туннеля, смотрел на меня и улыбался. В его взгляде светилась любовь, как в тот день, когда он признался мне в своих чувствах. Этот взгляд действовал на меня именно так, как взгляд парня должен действовать на девушку.

Я снова посмотрела на трибуны, убеждаясь, что мы одни. Казалось, мы у всех на виду, и это меня страшно нервировало, но часто ли случаются свидания с лучшим защитником страны на линии пятидесяти ярдов? Такое бывает раз в жизни, и я свой шанс не упущу. Я вдохнула, потянулась к нижнему краю толстовки и стала его медленно поднимать.

1

ВЗЛЕТ, ПАДЕНИЕ. Снова и снова. Еще и еще. Таков был наш ритм. Таков был наш мир. С парнем вроде Джуда Райдера падаешь особенно низко, а взлетаешь под самые облака. Такова была наша реальность, наша история – история нашей любви. Мы ссорились, мы мирились. Мы обижали друг друга, мы извинялись. Мы жили, мы учились. Мы наделали немало ошибок, но ведь сумели сохранить главное! Мы сохранили нашу безумную любовь.

Такова моя жизнь. И знаете что? Моя жизнь чертовски хороша! Даже сейчас, когда я не представляю, где нахожусь.

– Ты что придумал? – шепотом спросила я Джуда, позволяя увлечь меня в черную дыру.

– Тебе понравится, – пообещал он, обнял меня за плечи и повел дальше.

От моих шагов зазвучало гулкое эхо. Значит, мы в туннеле, но в каком именно, я не представляла, потому что Джуд велел мне закрыть глаза сразу, как появился у меня на пороге этим пятничным вечером. Потом он долго вез меня куда-то на своей развалюхе, а остальное я понимала плохо: мысли путались, как это происходит с любой влюбленной девушкой.

Джуд Райдер – мой жених, а это значит, что мои мысли путаются уже в течение нескольких лет, но сегодня особенно.

У этого туннеля есть конец? Чем дольше мы шли, тем громче раздавалось эхо от наших шагов.

– Ты затеял что-то незаконное? – спросила я, не зная, хочу ли услышать ответ.

– Это вопрос с подвохом? – весело спросил Джуд.

– Это ответ с подвохом?

Джуд промолчал, зато я почувствовала, что его теплые губы близко-близко от моей шеи. Неспешный вдох, неспешный выдох – и его губы коснулись чувствительного местечка.

Я пыталась не показывать, что такая ласка сводит меня с ума. Мы вместе уже несколько лет, а Джуд по-прежнему заводит меня одним прикосновением. Вот он отстранился, а у меня от шеи к пояснице поползли мурашки.

– Самые яркие моменты сегодняшнего вечера в любом из южных штатов сочтут незаконными, – проговорил Джуд низким от желания голосом, но не сиплым, как когда он хотел меня «здесь и сейчас». Нет, я слышала сдержанность, означавшую, что он сию секунду не прижмет меня к стене и не задерет мне юбку. – Я ответил на твой вопрос?

– Нет, не ответил, – произнесла я вроде бы спокойно. Вроде бы от одного его поцелуя у меня не заныло сладко в животе. – Давай попробуем снова… – Я откашлялась, изображая безучастность. – Если мы все-таки дойдем до конца богвестькакогодлинного туннеля и попадем богвестькуда, может ли суд признать нас виновными в нарушении прав собственности?

Джуд промолчал, но я знала, что он прячет смешок. Такой низкий, рокочущий, что у меня тело все трепещет.

– Ну, раз речь зашла об этом… – начал Джуд, резко остановив меня. Он отпустил мои плечи и коснулся губами век. – Да, суд может признать нас виновными, только пусть сначала поймает. Детка, открой глаза.

Я моргнула несколько раз, желая убедиться, что у меня не галлюцинации и что я вижу реальную картину.

Мы стояли внутри «Каррьер-Доум», крытого стадиона, у выхода одного из туннелей. За три последние года я посетила почти все домашние матчи футбольной команды, но таким стадион еще не видела. В центре поля, прямо на линии пятидесяти ярдов, лежал плед, на котором стояла корзина для пикника, а по всему периметру – белые свечи в прозрачных банках. На поле царили тишина, покой и умиротворение.

Не такими словами обычно описывают футбольный стадион колледжа. И не в такое место девушка рассчитывает отправиться с женихом на свидание, ради которого он просил ее нарядиться.

Я улыбнулась: я хотела именно этого.

– Что скажешь? Тянет на незаконное? – спросил Джуд. Он обнял меня и прижался подбородком к моему плечу.

Я не могла отвести глаз от пледа со свечами. Пикник на линии пятидесяти ярдов! Да, я хотела именно этого.

– Незаконным оно будет, только если нас засекут, – ответила я, повернув голову, чтобы Джуд видел мою улыбку, потом вырвалась из его объятий и побежала к пледу.

На поле я попала впервые с тех пор, как мы с Джудом обручились на первом курсе колледжа. А казалось, что прошло всего несколько дней. Вот еще одно правило, которое я для себя вывела, живя с Джудом: чем счастливее времена, тем быстрее они пролетают. Жизнь – штука идиотская, раз счастливым людям она кажется короче, чем несчастным. Впрочем, не важно, коротка жизнь или длинна, – Джуда я не брошу в любом случае.

На линии двадцати пяти ярдов я развернулась и теперь уже пятилась назад. Джуд так и стоял у выхода из туннеля, смотрел на меня и улыбался. В его взгляде светилась такая же любовь, как в день, когда он признался мне в своих чувствах. Этот взгляд действовал на меня именно так, как взгляд парня должен действовать на девушку.

Я снова посмотрела на трибуны, убеждаясь, что мы одни. Казалось, мы у всех на виду, и это меня страшно нервировало, но часто ли случаются свидания с лучшим защитником страны на линии пятидесяти ярдов?

Такое бывает раз в жизни, и я свой шанс не упущу. Я вдохнула, потянулась к нижнему краю толстовки и стала его медленно поднимать. Джуд мигом изменился в лице – на лбу появились морщины, уголок рта задергался.

Я стянула толстовку через голову и бросила на искусственный газон. Адреналин так и бурлил в предвкушении близости с Джудом, а оттого, что случится это именно здесь, его уровень зашкаливал.

Заведя руки за спину, я расстегнула лифчик. Раз – и он скользнул по рукам и упал рядом со свитером. Джуд больше не смотрел мне в лицо. Облизнув губы, он двинулся ко мне. Призывно улыбаясь, я продолжала пятиться. Хотелось поиграть, растянуть удовольствие. И еще хотелось поквитаться за то, что именно так он часто делал со мной.

Джуд замер, едва я двинулась прочь от него. Он смотрел так, словно понимал, какую игру я затеяла. То, что он в ней на вторых ролях, заводило и бесило его одновременно. Остановилась я только для того, чтобы скинуть туфли, и в тот же момент одним движением спустила на бедра юбку и трусики. Они соскользнули на колени…

Взгляд Джуда двинулся ниже. Я стояла ярдах в тридцати от него, но видела, как поднимается и опускается его грудь. Когда я снова заглянула ему в глаза, в них читалось одно – всепоглощающее желание.

Джуд бросился за мной на спортивной скорости, как во время матча. Я убегала от него и смеялась. Убегать от Джуда бесполезно – и сейчас, и вообще. Он всегда догонял меня. Порой он давал мне фору, но никогда не отпускал далеко.

Я не пробежала и десяти ярдов, а меня уже обнимали сильные руки. Я даже вскрикнула от неожиданности – так решительно Джуд притянул меня к себе. Он не только пробежал тридцать ярдов быстрее, чем я – десять, но и снял на ходу рубашку. Его голая грудь накрыла мне спину. При каждом вдохе и выдохе его мышцы играли, касаясь моего тела.

– Далеко собралась? – спросил Джуд мне в шею, пока я не повернулась так, чтобы ему было удобнее.

– В любые дали, – ответила я и запрокинула голову, пока губы Джуда исследовали изгиб моей шеи. – Только бы ты был рядом.

Я кожей почувствовала его улыбку. Ладони Джуда скользнули ниже и легли мне на бедра.

– А если считать далью тот плед? Что скажешь?

Внизу живота все будто сжалось в комок.

– Скажу, что, даже если бы сомневалась, ты уже убедил бы меня, – ответила я и провела ладонями по рукам Джуда. Наши пальцы переплелись у меня на бедрах.

Джуд плотнее прижался к моей спине.

– Ты права.

Наши руки скользнули мне по животу, Джуд повел меня к пледу. Пальцы добрались до моей груди и вместе обхватили ее.

Покусывая мне шею, Джуд быстро повел меня к горящим свечам, а у края пледа развернул лицом к себе. Рот приоткрыт – он жадно и часто глотал воздух. Вид у него измученный. Я наслаждалась этим видом, но сдерживать Джуда удавалось недолго: терпение скоро кончалось у него, у меня или у нас обоих.

– Черт, Люси, ты такая красивая! – прошептал Джуд, гладя меня по щеке.

Я улыбнулась. Даже не самим словам, а тому, как он их сказал. Джуд вкладывал в них всю душу, а это пагубно действует на девичье сердце.

– Если хочешь подогреть меня ласками, открою секрет, – начала я, обвив руками его затылок. – Сегодня тебя повезет и без них, так что прибереги телячьи нежности до следующей ссоры, когда решишь ко мне подольститься сексом.

Джуд усмехнулся, от каждого прикосновения его серые глаза темнели.

– По-моему, ты и без телячьих нежностей заводишься неплохо…

– Да замолчи же! – с ухмылкой перебила я.

Уголок его рта пополз вверх.

– Попробуй заставь! – подначил Джуд, задержав взгляд на моих губах.

Я плотнее прижалась к нему и скользнула пальчиками к застежке его джинсов. Вот пуговица расстегнута, пальчики скользнули дальше. Я поцеловала его в губы, сорвав с них стон.

Разумеется, он замолчал.

2

ДЖУД, ПОЛОЖИВ ГОЛОВУ мне на колени, грыз яблоко и смотрел на купол стадиона. По пояс голый, джинсы он до конца так и не снял. Чтобы скинуть их, он потратил бы драгоценные секунды, а мы не могли ждать: хотелось скорее заняться делом.

Юбку и свитер я натянула, прежде чем мы принялись утолять другой голод – залезли в корзину для пикника, а вот лифчик и трусики до сих пор валялись на линии тридцати ярдов.

– Завтра важный день, – объявил Джуд, снова откусывая яблоко.

В воздухе разлился фруктовый аромат. Не в силах сдержаться, я прильнула к его губам: какой у них вкус? Изумительный – вкус фруктов и вкус Джуда.

Когда я отстранилась, он источал фирменное эго Джуда Райдера. Он знал, как оно на меня действует, и обожал это. Я тоже обожала, но мне не нравилось, что он знал об этом.

– Завтра меня могут выбрать для игр первого раунда, – продолжал Джуд, водя пальцами вокруг моей лодыжки. – Люси, через двадцать четыре часа мы можем стать миллионерами.

Я постаралась не поморщиться. Эта тема – отбор в команду, большие деньги, красивая жизнь – весь год приводила к спорам. Джуд хотел стать профессиональным спортсменом. Я не знала, как к этому относиться, а вот Джуд знал. Он знал за нас обоих.

Беда в том, что я его уверенности не разделяла, и чем больше уверенности появлялось у Джуда, тем меньше ее оставалось у меня. Деньги меняют жизнь. Деньги меняют людей. Я боялась того, как они изменят нас. Я любила Джуда, любила себя, любила нас такими, какие мы есть.

Быть отобранным в профессиональную команду на третьем курсе колледжа – золотой шанс, за это игроки-студенты душу продадут. Но это также означало, что Джуд бросит учебу, а ведь он уже на третьем курсе! С одной стороны, хотелось, чтобы Джуд получил диплом и удивил всех, кто считал, что он бросит школу. Играть в НФЛ – мечта его жизни. Мешать исполнению его мечты у меня не больше прав, чем у него – мешать исполнению моей.

– Сегодня мы ужинаем бутербродами с арахисовым маслом, а завтра сможем купить двадцать унций филе высшего сорта! – Джуд раскраснелся и смотрел в свою Страну Чудес. – Мы сможем купить новую квартиру и новую крутую тачку. Сможем отдохнуть на Гавайях. Полетим первым классом, без дураков. Только представь, Люси! Купим что захотим и когда захотим. Больше никакой грязной работы, никаких вечерних смен в кафе и барах ради оплаты счетов за электричество. – Джуд замолчал и довольно улыбнулся. – Детка, у нас будет все.

Я сглотнула.

– Я думала, у нас и так… – проговорила я грустно и замолчала.

Джуд нахмурился.

– В каком смысле? – спросил он, уставясь в меня взглядом.

– Я думала, у нас и так уже все есть, – повторила я. – У меня с деньгами бывало по-разному, но я знаю: по сути, меняется лишь почтовый индекс. Если без денег ты несчастен, то и разбогатев счастливым не станешь.

– Ну, у меня-то всю жизнь нет денег, и я знаю твердо: деньги очень помогают тем, кто перетряхивает диванные подушки в поисках мелочи для прачечной. – Джуд отшвырнул огрызок и сел лицом ко мне. Вокруг мерцали свечи, подчеркивая рельеф его мышц, обрисовывая квадратный подбородок. Парней с внешностью Джуда красивыми не считают, но сейчас он казался красивым.

Джуд Райдер, мой жених, ждал моего ответа.

– Деньги могут изменить жизнь бедных, – проговорила я, с трудом отрывая взгляд от его выпуклого пресса. – Но разве мы с тобой бедны? Мы просто студенты. У нас есть крыша над головой, бензин в баках, лапша на кухне, рубашки в шкафу. Не могу представить себя счастливее, чем сейчас, а если бы это и было возможно, то однозначно не благодаря деньгам.

Я взяла пластиковый стаканчик, в который Джуд налил дешевое игристое вино, и сделала глоток. Пятидолларовое вино из супермаркета радовало меня не меньше самого дорогого шампанского.

– Нет, ну какие мы бедные? Но и не процветающие. – Джуд схватил мою ладонь и положил себе на колено. – Ты права: счастливее, чем сейчас, деньги нас не сделают. – Он улыбнулся так широко, что даже шрам на щеке сморщился. – Но они помогут мне избавиться от говнотачки и купить крутого черного монстра с движком на триста пятьдесят лошадей.

Я закатила глаза и ткнула его в бок.

– А твою тачку мы заменим на кабриолет, – продолжал Джуд.

– Мне нравится моя «мазда», – пробормотала я, отщипнув виноградину и отправив ее в рот.

– Мы сможем купить дом, где комнат больше, чем дней в году, а слуг столько, что тебе делать ничего не придется, если только свежевыжатого сока просить.

Джуд явно вошел в раж – слова лились потоком, глаза блестели. Я, прищурившись, наблюдала за ним и чувствовала, как у меня сосет под ложечкой.

– Деньги меняют людей, Джуд, – прошептала я, глядя в стаканчик.

Он не ответил. Воцарилась тишина.

– Ты этого боишься? – тихо спросил Джуд. – Боишься, что деньги тебя изменят?

Я покачала головой, наблюдая, как в стакане поднимаются пузырьки.

– Нет, – проговорила я и заглянула ему в глаза. – Я боюсь, что они изменят тебя.

На миг глаза Джуда сузились, а потом в них появилось понимание. Он обнял меня за шею и притянул к себе.

– Иди сюда! – шепнул он мне на ухо и свободной рукой обнял за спину. – Изменить меня можешь только ты, Люси, – сказал он. – Ты, и больше ничто на свете. Горы денег в том числе. – В голосе Джуда послышалась улыбка. – Что бы ни случилось завтра, сколько бы миллионов мне ни предложили, я останусь таким, как сейчас. – Джуд стал гладить мне спину, медленно вычерчивая на ней круги. – Я просто буду приезжать за тобой на тачке, в которую не стыдно сесть.

– Я никогда тебя не стыдилась, – заявила я, позволив ему подбородком упереться мне в голову. – Даже на этой жуткой колымаге.

– Здорово, Люси! – заржал Джуд. – Это очень здорово.

3

– ТЫ ЧТО, совсем не волнуешься? – шепотом спросила я Джуда, который как ни в чем не бывало прислонился к стене.

Первый вечер отбора. Мы с ним стояли в печально известном зеленом зале.

Подняв плечо, Джуд потянулся к моей руке.

– Тренеры уже решили, кого выбрать. Сейчас я изменить уже ничего не смогу.

Я взяла его за руку, и Джуд притянул меня к себе.

– Зато начинаю волноваться, что ты вот-вот упадешь в обморок.

Джуд не сильно преувеличивал: я даже дышать забывала.

– Ты только обнимай меня. Тогда я если и упаду, то хоть голову не разобью.

Джуд обнял меня еще крепче и закачался в такт воображаемой музыке.

– Ты танцуешь перед сотнями незнакомых людей, и хоть бы хны, – проговорил Джуд. Ритмичные движения успокаивали меня. – А когда твой жених ждет звонка с сообщением, в какой город ему ехать, чтобы надрать задницы именитым футболистам, ты, видишь ли, сознание теряешь. – Джуд поцеловал меня в висок и, легонько качнув головой, прижался ко мне лбом. – А я думал, что уже разобрался в тебе, Люси Ларсон.

Я захохотала как сумасшедшая, наверное, потому, что именно так себя чувствовала.

– Нужно же как-то держать тебя в тонусе.

Я почувствовала, как Джуд нахмурил брови.

– Люси, ты на это мастер.

Опять этот тон. Опять какой-то намек. За последние месяцы этих намеков стало что-то слишком много.

– То есть? – Я подняла брови так же, как и Джуд, и напомнила себе, что мы не одни, что вокруг лучшие игроки колледжа, их родные и близкие. Для перепалки сейчас не время и не место.

– То есть если бы ты не держала меня в тонусе двадцать четыре часа в сутки, то уже стала бы моей женой, – отозвался Джуд, и я мигом все поняла: он злится из-за того, что до сих пор не сделал меня босой и беременной.

Ладно, «босой и беременной» – преувеличение, но Джуд не сомневался: раз я согласилась за него выйти, то должна тотчас стать его женой. «Не сейчас», – твердила я в ответ. Джуд просил, умолял, даже канючил, а в последнее время начал дуться.

Дело не в моем нежелании выходить за него. В один прекрасный день Джуд станет моим мужем, а я – миссис Райдер. Но я не готова к тому, чтобы «один прекрасный день» настал уже сегодня. Или завтра, если уж на то пошло. Я хотела получить диплом, пару лет проработать профессиональной танцовщицей, а уж потом замуж. Я не желала становиться единственной девушкой двадцать первого века, фактически получающей диплом жены. Поэтому я и отвечала: «Не сейчас».

Не сейчас, а потом.

Джуда такой ответ не устраивал. И я, вместо того чтобы аргументировать отсрочку свадьбы вескими причинами, просто меняла тему. Я стала мастером перевода стрелок.

– Если бы я не держала тебя в тонусе последние три года, ты не стал бы кандидатом в профессиональную команду и не готовился бы продать жизнь за кучу денег, – парировала я его же словами.

– Да ладно тебе, Люси! Твои переводы стрелок начинают напрягать, – заявил Джуд. Он смотрел на меня сверху вниз, но из объятий не выпускал. – Замужество еще не конец света.

– Тогда зачем превращать в конец света мое нежелание выйти замуж завтра?

– Потому что конец света – это твои вечные «не сейчас», – ответил Джуд, пряча улыбку. – Ну, детка, выходи за меня! – не предложил, а скорее потребовал Джуд.

Я не ответила. Время шло.

– Выходи за меня, а? – взмолился наконец Джуд, и у меня сердце екнуло, как всегда, когда я слышала этот умоляющий тон.

– Выйду, – пообещала я.

– Когда? – спросил Джуд с ухмылкой.

– Скоро, – с ухмылкой же ответила я.

– А можно письменный ответ? С датой, временем и местом? Ну, чтобы я не упустил момент, когда тебя посетит свадебное настроение? – Джуд отвел взгляд. Беззаботности его как не бывало.

Черт! Теперь Джуд не просто расстроен, а обижен по полной программе. Мне это совершенно не нравится, а поддаваться нельзя. Нельзя выходить замуж из чувства вины. Такое замужество обречено на провал, а «я согласна» в такой ситуации равносильно сделке.

– Джуд Райдер! – позвала я и, взяв его за подбородок, повернула его голову так, чтобы он посмотрел на меня. – У тебя приступ неуверенности? Я думала, с тобой такого не бывает. – Я попыталась улыбнуться, но не получилось. – Волнуешься, что я за тебя не выйду?

Мой беззаботный тон казался фальшивым, неправдоподобно приторным.

Прислонившись затылком к стене, Джуд воздел глаза к потолку. На меня смотреть он не мог или не хотел, но обнимал так же крепко. Что бы я ни делала, что бы ни сказала, так будет всегда. Вот одна из многих причин, почему я люблю Джуда Райдера.

– Начинаю волноваться, – наконец ответил Джуд и огляделся по сторонам, якобы наблюдая за другими игроками, которые мерили шагами зал, словно львы – клетку, и за их близкими, которые пытались их успокоить.

– Джуд! – позвала я, снова взяв его за подбородок. – Джуд, пожалуйста, посмотри на меня!

Вот он повернулся ко мне, и я мельком увидела Джуда ранимого и Джуда испуганного тем, что однажды он потеряет самого любимого человека. Я увидела, что моя нерешительность будит призраков его прошлого, ведь мать Джуда бросила семью, а отец попал в тюрьму. Увидев его таким, я чуть не бросилась в ближайшую часовню, чтобы обвенчаться.

Я прикусила язык, чтобы не сорвались слова, которые тотчас снимут ему боль. Вместо этого я тщательно обдумала слова, которые его успокоят.

– Джуд, однажды я за тебя выйду. И случится это скоро. – Я смотрела ему в глаза, не решаясь даже моргнуть, чтобы не оборвать связь. – Я твоя, в этом сомнений не было никогда. Хоть пока мы не муж и жена, но я твоя. А ты мой. Неужели какой-то документ так много значит?

Я заранее знала, что ответит Джуд.

– Да, – проговорил он, стиснув зубы и сверкнув глазами. – Да, черт подери! – повторил он с таким пылом, что я вздрогнула. – Хочу, чтобы ты была со мной всегда. Всегда, – негромко повторил он. – Хочу, чтобы ты была моей женой. Моей. Женой. – Собственник-Джуд умел вызвать Вспышку-Люси.

– И что потом? Каждое Рождество будешь дарить мне новый фартук и кухонную лопатку? Каждое утро будешь писать мне на ногу, помечая территорию? – взорвалась я. Меня могли услышать, и я понимала это, но мне было плевать.

– Мать твою, Люси! – вскипел Джуд. – Кончай перевирать мои слова. Если бы хотел послушную, бесхребетную женушку, то не влюбился бы в тебя!

Он чуть не кричал, но я понимала: это долго не продлится. Я уже приготовила пару интересных фраз типа «засунь свою голову туда, где никогда не светит солнце».

Но тут у Джуда зазвонил сотовый.

В зале воцарилась тишина – наша ссора затихла. Джуд посмотрел на меня. Глаза у него блестели от волнения. Этого звонка он ждал почти три года. В команде колледжа он выкладывался по полной, трудился до седьмого пота. Сейчас за старания ему воздастся сторицей.

Ну, или долларами.

Джуд улыбнулся мне, крепче обнял и притянул к себе. Его взгляд метнулся к дисплею сотового, глаза стали совсем круглыми.

– Сан-Диего, – шепотом объявил он, просияв, и испустил громкий ликующий крик.

Я ободряюще кивнула и заставила себя улыбнуться. Именно в эту команду Джуд хотел попасть больше всего. Он заслужил этот успех. Он нуждался в моей поддержке.

Джуд прижал трубку к уху и через минуту сказал:

– Сэр, вы отобрали в команду самого старательного говнюка в истории футбола.

Челюсть у меня хоть и отвисла, но несильно. Я давно поняла: поступки и слова Джуда совершенно непредсказуемы.

Звонивший чем-то рассмешил Джуда.

– Сэр, со мной команда выиграет чемпионат! – пообещал он, широко улыбаясь. – Спасибо, что рискнули взять меня.

В зале воцарилась тишина, которую нарушали голос Джуда и бешеный стук моего сердца. Игроки перестали мерить пол шагами и уставились на нас. Большинство радовались за Джуда и кивали ему, поздравляя с успехом, хотя кое-кто дулся, гадая, почему Джуду Райдеру позвонили раньше, чем ему.

На это я могла ответить: Джуд – лучший полузащитник студенческой команды страны и настоящий командный игрок, в отличие от все растущего числа позеров, уверенных, что футбол – спорт индивидуальный.

Когда Джуд закончил разговор, лицо у него было совершенно отрешенным, а потом вдруг стало таким счастливым, каким я никогда его не видела. Джуд запрокинул голову и закричал койотом так громко, что, казалось, крыша тоже затряслась.

Грянули аплодисменты и восторженные возгласы, но вопли Джуда звучали громче всех. Видя, как он счастлив, я тоже истошно завопила. В тот момент мои тревоги и сомнения не смогли затмить радости.

У Джуда получилось! И не просто получилось – его отобрали для игр первого раунда. Из трудного подростка, который не в ладах с законом, Джуд превратился в одного из самых востребованных и наверняка самых высокооплачиваемых футболистов страны.

Джуд взял меня на руки и закружил, словно я была не тяжелее футбольного мяча.

– Люси, у нас получилось! – закричал он. От широкой улыбки шрам глубже врезался ему в щеку. – У нас все получилось!

Тут мы с ним расходились во мнениях: я-то считала, что «получилось» у нас давным-давно, но улыбнулась ему в ответ и кивнула.

– Да, милый, – проговорила я, – у нас получилось.

4

СНОВА АЭРОПОРТ, снова мучительное расставание.

Дубль два…

Правда, сегодня Джуд не несся через зону контроля в больничном халате, но плачу я так же горько, как в прошлый раз.

– Люси, ну почему ты плачешь? – шепотом спросил Джуд, прижимая меня к себе так, словно боялся отпустить.

Я крепко обнимала его и всхлипывала, уткнувшись в мокрую рубашку. Не просто влажную от слез, а совершенно промокшую.

– В глаз что-то попало.

– Моя бесстрашная девочка! – Судя по голосу, Джуд улыбался.

Бесстрашной я себя не чувствовала, даже сильной не чувствовала, но если Джуду проще видеть меня такой, надо ему подыграть.

– На самолет опоздаешь, – сказала я, проглотив застрявший в горле комок.

– Полечу на другом, – отозвался Джуд. – Тренировки начинаются лишь завтра, главное – прилететь сегодня, а во сколько – не важно.

Легкомысленным Джуда не назовешь: он запросто пропустил бы этот рейс и вылетел бы следующим лишь ради того, чтобы чуть дольше побыть со мной.

Но если Джуд прилетит поздно, то завтра выйдет на утреннюю тренировку разбитым, а он обязан быть свежим. В Сан-Диего должны сразу понять, что сделали правильный выбор. Первое впечатление имеет колоссальное значение, второе – нулевое.

– Нет, – проговорила я, подняв голову, – самолет пропускать нельзя. Поэтому тебе пора. – Я похлопала Джуда по спине и посмотрела ему в лицо.

Он перехватил мой взгляд.

– Знаю-знаю: я – рева-корова, – отозвалась я, пытаясь улыбнуться.

– Я не могу оставить тебя в таком состоянии. – Джуд смахнул мою слезу большим пальцем. – Я и так слишком часто уходил, когда ты во мне нуждалась. Больше этого не повторится.

Это были не пустые слова. Просто так Джуд ничего не говорил и не делал. Он не думал о рейсах и на полном серьезе не собирался оставлять меня зареванной. Мне следовало взять себя в руки ради него, как он миллион раз брал себя в руки ради меня.

Захлопав глазами, я вытерла их рукавом свитера, растянула губы в правдоподобной улыбке и встретила его взгляд. В глазах у Джуда плескалась тревога, лицо казалось измученным. Нам бы радоваться успеху, а я все испортила слезами.

Наша жизнь менялась коренным, принципиальным образом. Любая девушка посчитала бы семизначный гонорар и контракт с одной из лучших команд лиги замечательной переменой, а я думала иначе. Деньги и слава меняют, преображают людей. Джуду я верила целиком и полностью, а вот миру, который вот-вот его проглотит, не верила совершенно.

Футболисты магнитом притягивают женщин. Защитники, зарабатывающие миллионы за одну воскресную игру, окружены фантастическими красотками на любой вкус и цвет. Джуд улетал в Калифорнию, в Мекку красоток, а меня он запомнит красной от слез, с всклокоченными волосами, собранными в хвост. Да еще в пижаме, ведь мы проспали и едва не опоздали на самолет.

Кстати о самолетах… Минуты через две Джуду следовало пройти зону контроля.

– Иди. Я в порядке.

Джуд скривился.

– В полном порядке, – с ухмылкой уточнила я. – Езжай, надери звездам задницы. Покажи им, что они бесталанные слабаки, хотя и с непомерными гонорарами. – Я поднялась на цыпочки и поцеловала Джуда в губы. Как всегда, когда мы целовались, мне страшно захотелось продолжения.

Мы четыре года вместе, а меня пробирает насквозь от каждого поцелуя. У Джуда был особый дар, и я принимала его не стесняясь.

– Я не увижу тебя целых две недели, – проговорил Джуд у самых моих губ, опустив ладони мне на бедра. – Выжми из этого максимум. Абсолютный максимум.

Я улыбнулась у самых его губ. Последние четыре года «выжми максимум» было нашим дежурным прощанием, на сколько бы мы ни расставались.

Я обняла Джуда за шею и притянула ближе к себе.

– Ты сам выжми максимум.

– Есть, мэм! – Джуд подложил ладони мне под попу и оторвал меня от пола. Я ногами обвила ему пояс, и мы поцеловались, как целуются в спальне, а не в центре людного аэропорта.

Почему нельзя демонстрировать чувства на публике? Мы же не заставляем смотреть на нас.

Джуд посадил меня на одну руку, а другой стал гладить мне затылок, прижимая все ближе к себе. В поцелуях разгорелась страсть. Мой язык скользнул Джуду в рот и стал пробовать его на вкус, исследовать и подчинять себе.

Пальцы Джуда впивались мне в ягодицы – мы продолжали целоваться. Его негромкий стон утонул в улюлюканье, грянувшем вокруг нас. Молодые служащие управления транспортной безопасности вопили громче всех, хотя солдаты отставали от них не намного. Джуд выпустил мой затылок. Вопли сменились смешками – догадываюсь, какой знак он показывал у меня за спиной.

– Ублюдки озабоченные! – буркнул Джуд у самых моих губ.

В последнее время Джуд куда меньше проявлял чувства на людях. А я использовала любой шанс в любой ситуации. Джуду не хотелось, чтобы чужие парни потом дрочили с мыслями о его невесте – так он объяснял свою сдержанность.

Джуд зыркнул на самого громкого крикуна, потом посмотрел на меня. При мысли о том, что он сейчас уйдет, я почувствовала, как на глаза снова навернулись слезы.

– Вот бы мне с тобой полететь! – шепнула я, не подумав как следует.

Джуд вскинул брови.

– Так в чем проблема? – Он тут же повернулся к билетной кассе.

– У меня учеба еще на пару недель, – быстро проговорила я, не давая ему направиться к кассе.

– Тогда прилетай сразу, как доучишься, – предложил Джуд. – Я пришлю тебе билет, ты проведешь лето на пляже, пока я вкалываю на футбольном поле.

– Это точно. Из-за бесконечных тренировок я тебя и не увижу.

– Но вечерами я буду заползать к тебе в постель, – проговорил Джуд, ставя меня на пол. Как ни странно, естественнее казалось обвивать ногами Джуда, чем стоять на полу.

– Заползать и впадать в кому после двойных тренировок, – продолжила я.

Джуд криво усмехнулся:

– Даже если буду выжат как лимон, для этого я силы найду.

Я раздосадованно вздохнула:

– Ага, если удержишься на мне.

Джуд хохотнул.

– Днем тренировки, а ночью на мне девушка в позе наездницы. – У Джуда глаза потемнели. – Такое лето вполне по мне.

Я попыталась изобразить укоризненный взгляд. Джуд такой красивый, как же я могу смотреть на него без благоговения?

– Поехали! Поехали со мной!

Я открыла рот, чтобы возразить, но не успела.

– Закончишь учебу и приезжай.

– Джуд, я записалась на дополнительные занятия, – сообщила я, пряча глаза. – Я, кажется, забыла сказать тебе об этом.

– Что?! – выпалил Джуд. – Когда ты так решила? – В его голосе слышались раздражение и обида.

– Когда решила стать хорошей танцовщицей, черт подери! – парировала я.

Джуд выдержал паузу.

– Не ходи на занятия, – наконец предложил он. – Зачем они тебе? Ты можешь танцевать и без них.

Я почувствовала, как краснеют мочки ушей.

– Без диплома я, если повезет, стану дублершей в любительском театре, – отозвалась я, выговаривая каждое слово. – Мне нужны занятия. Мне нужно прокладывать себе дорогу, как ты проложил себе.

– Но ведь на моей дороге миллионы. Может, свернешь ко мне? – спросил он без тени сомнения.

– Дело не в деньгах, Джуд! – Я едва не сорвалась на крик.

Еще немного – и от раздражения он начнет тереть себе виски.

– Тогда в чем дело? – спросил он. – Не в деньгах, по твоим собственным словам. Не во мне. Не в браке. – Джуд повысил голос. – В чем фишка прокладывания дороги без меня, а, Люси?! Я-то думал, мы теперь команда. Я думал, теперь мы принимаем решения во имя нашего общего будущего.

Я открыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но это «что-нибудь» было бы ложью. Когда ничего не получается и ситуация выходит из-под контроля, я стараюсь не врать Джуду. Я кусала губы и медлила с ответом. Джуд ссутулился, словно из него выпустили воздух.

– Так в чем дело, детка?

Я покачала головой и снова прикусила губу.

– Точно не знаю, – призналась я. Я действительно не знала, почему мне так важно проложить свою дорогу в жизни, но я и впрямь так думала.

Он прочистил горло, взял меня за локоть и снова притянул к себе.

– Люси, выходи за меня! – шепнул он, умоляюще глядя мне в глаза.

Черт, опять он за свое! Джуд понимает, что способен вить из меня веревки и что этот умоляющий тон и измученные глаза разрушительно действуют на мою решимость.

– Выйду, – пообещала я, упорно не глядя на него.

Но Джуд на этом не успокоился.

– Прямо сейчас? – спросил он с бесконечной, трогательной надеждой.

– Позднее, – шепнула я, растянув губы в слабом подобии улыбки.

Джуд замолчал чуть ли не на час – не то ждал, что я возьму свои слова обратно, не то размышлял над ними, выискивая подтекст. Наконец он вздохнул – долго, протяжно, у меня даже слезы на глаза навернулись.

– Люси, я люблю тебя, – проговорил Джуд, целуя меня в лоб. – Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Если понадобится, обвенчаемся ночью в задрипанной свадебной часовне Вегаса. Где и когда пожелаешь – я там буду. – Он зарылся лицом мне в волосы, глубоко вдохнул их запах и ушел в зону предполетного контроля.

Горло у меня сжалось так, что слова не выдавить, а глаза заволокло слезами, так что я видела лишь, как от меня удаляется высокая тень. В последний раз Джуд касался меня всего две минуты назад, а я уже дрожала от разлуки.

А разлука продлится целых две недели.

5

ДВЕ НЕДЕЛИ – ЧЕТЫРНАДЦАТЬ дней – тянулись не просто медленно: каждая секунда казалась мне годом в аду. Джуд звонил каждый вечер. Судя по голосу, он здорово выматывался, что неудивительно для новичка НФЛ после ежедневных сдвоенных тренировок в тридцатиградусную жару. Я жила его звонками и при этом страшилась их, понимая, что вскоре наш разговор закончится и начнется отсчет до следующего разговора. Еще двадцать три с половиной часа.

Я старалась не сидеть без дела – доучивалась оставшиеся недели и танцевала до самого вечера в пустом зале, без зрителей. Вчера я сдала последний экзамен и не сомневалась: на третьем курсе колледжа я получу лучшие оценки за все время обучения.

В первой половине дня я заполняла анкеты, надеясь найти работу на лето, которую можно будет совмещать с курсами. Но большинство школ уже закрылись на лето, и приличную работу, по крайней мере нормально оплачиваемую, уже разобрали. Мне повезет, если смогу устроиться официанткой в ночное кафе.

Я и официанткой пойду. В плане работы я не капризная, особенно сейчас. Раз Джуда не будет целое лето, я соглашусь на любую работу. Нужно же как-то отвлечься от тоски по нему… Если, до посинения подавая кофе и картофельные оладьи, я немного успокоюсь, то я готова.

Набрав пару дюжин анкет, я заглянула в несколько магазинчиков, чтобы купить продукты к ужину. Ведь сегодня день номер четырнадцать – долгожданное возвращение Джуда! Аллилуйя, я целый день танцую, воздевая руки к небу. Джуд прилетает поздно, так что по времени получится не совсем ужин, но ведь от вкусной еды Джуд Райдер не откажется ни днем ни ночью.

С тех пор как поступила в колледж, я научилась готовить. Ну вроде как научилась. И не от большого желания, а по необходимости. Я выросла на папиных кулинарных шедеврах, поэтому в буфет колледжа мне путь заказан. Я почти не сомневалась, что вся паста там картонная.

В качестве альтернативы мы могли питаться в кафе, но для бедных студентов это разорение, тем более с аппетитом Джуда. Вот я и научилась готовить. Никаких изысков – просто сытно и по-домашнему.

Сегодняшнее мое меню состояло из жареной курицы, картофельного пюре с чесноком и жареной стручковой фасоли – все, как любит Джуд Райдер.

Я перебралась в нашу общую квартиру в Уайт-Плейнс, как делала это в выходные во время учебного года и два последних лета. Следующий учебный год я планировала жить здесь и ездить в колледж общественным транспортом. Хватит с меня общежития!

Квартира у нас оставляет желать лучшего, но, видит Бог, я люблю ее. Она наша. В ней мы можем быть вместе. В ней у нас появились общие воспоминания, которые ярче и колоритнее, чем у многих пар за целую жизнь. Эта квартира – наш дом, и я радовалась, что могу провести в ней еще одно лето.

Будь рядом Джуд, я радовалась бы еще больше. Но сегодня я заполучу его почти на сутки. У него первый выходной, а в понедельник утром снова начинаются тренировки. Но когда Джуд переступит порог, я не стану зацикливаться на том, что через двадцать часов он уедет. Каждую секунду его выходного я проживу как год. Я подчиню себе время и отомщу ему за все страдания последних двух недель.

Я проверила время на новеньком айфоне, который Джуд прислал мне на прошлой неделе, намекнув, что это первый из приготовленных подарков. Я предупредила, чтобы не вздумал относиться ко мне, как к дорогой любовнице, спрятанной на другом конце страны, потом рассыпалась в благодарностях и послала с классного нового телефона море поцелуйчиков.

– Черт! – заорала я, случайно задев блюдо с фасолью, которую пекла целый час и только что достала из духовки. Я уже собралась сунуть обожженную руку под кран, когда сообразила, сколько времени.

Черт-черт-черт! Джуд приедет с минуты на минуту, а я не готова. Сегодня мне хотелось быть просто идеальной. Я поехала бы за ним в аэропорт, но тогда не получится сюрприз, который я задумала несколько дней назад.

Джуд обиделся, когда я попросила его приехать домой на такси. Пришлось несколько раз повторить: «Готовлю сюрприз!» – с интригующей интонацией, прежде чем я услышала в трубке улыбку.

С помощью прихваток я перенесла фасоль на обеденный стол. Он у нас зауряднейший – шестифутовый, пластмассовый, вокруг разномастные стулья. Но если постелить красивую скатерть, мы почувствуем себя не бедными студентами, а ценными сотрудниками, отмечающими первую получку.

Едва поставив блюдо на стол, я услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Шаги звучали оглушительно. Да, стены очень тонкие, а шаги Джуда очень громкие.

Я развязала пояс халата, скинула его и бросила на диван. Потом проверила, что свечи горят, что стол накрыт, что музыка играет ненавязчиво, и плюхнулась на стул. От холодного стула мигом окоченели спина и попа. Наверное, складной металлический стул не лучший вариант для обнаженной девушки. Ну, обнаженной, за исключением бирюзовых лодочек, подобранных в тон галстуку, который я завязала слабым узлом. Галстук был с желтым зигзагом молнии, поверх которого раз пятьдесят написано «Сан-Диего».

Я откинулась на спинку стула, подняла ноги на стол, скрестив в лодыжках, и обвила пальцы галстуком. Кадр в стиле «Красотки». Да, вдохновение я черпала из фильма, который смотрела каждый вечер.

Шаги все громче, они у самой двери. Я втянула воздух, пытаясь успокоиться, потому что чудовищно истомилась в ожидании! После расставания в выпускном классе эта разлука получилась самой долгой. Две недели без парня вроде Джуда Райдера сродни пытке. Бамбук под ногти – детский лепет в сравнении с тем, что перенесла я.

Я поправила волосы и не мигая уставилась на дверь. Я ждала, что шаги остановятся у нашей двери, а когда они застучали дальше по коридору – что они вернутся.

Шаги растворились в чужой квартире, но я подождала еще минуту. Ладно, ложная тревога. Джуд скоро приедет. Может, в аэропорту задержался, может, сегодня вечером пробки. А может…

Нет, так нельзя. Джуд приедет. Обязательно. Ничто не помешает ему получить желаемое. НФЛ точно не помешает.

Тут зазвонил телефон, и я подскочила, потому что еще не привыкла к рингтону нового айфона. Вот он! Я улыбнулась, увидев на дисплее фотографию Джуда.

– Ты где? – торопливо спросила я. – Я тебе приготовила сумасшедший сюрприз.

Пару секунд Джуд молчал, потом тяжело вздохнул. У меня упало сердце.

– Ты не приедешь? – спросила я, стараясь скрыть разочарование, накрывшее меня с головой.

Джуд снова вздохнул.

– Люси, прости. После обеда тренер решил устроить дополнительную тренировку для новичков. Обязательную. И еще одну завтра утром. – Слова Джуд выдавливал с трудом, как после спринта, а вокруг него сильно шумели. – Между тренировками я отправлял тебе эсэмэски, но, похоже, они не дошли.

Однозначно не дошли!

– Где ты? – снова спросила я, опуская ноги на пол. Что толку в пикантной позе, которую никто не оценит?

– В раздевалке. Я набрал тебя сразу, как мы на сегодня закончили, – объяснил Джуд, стараясь перекричать товарищей по команде. – Ты нормально меня слышишь?

– Ага, нормально, – ответила я, но Джуд не дождался моего ответа.

– Эй, ребята! – заорал он, но я расслышала плохо, наверное потому, что он прикрыл трубку рукой. – Чуток громкость сбавьте! Я со своей девушкой разговариваю.

Орать на товарищей по команде – не самый лучший ход для новичка, который хочет наладить отношения с ними, но после шквала томных вздохов и смачных поцелуев стало тише.

Чудесно! Джуд две недели в команде и уже завоевал уважение товарищей. Вообще-то подтверждения мне не требовалось, но Джуд и впрямь нашел дело своей жизни.

– Люси, так лучше?

– Ага, – отозвалась я, хмуро глядя на еду, которую готовила полдня, – отлично!

– Прости, детка, мне очень жаль. Ты представить себе не можешь, как я хочу увидеть тебя прямо сейчас! – проговорил Джуд так, что я почувствовала его боль. Я почувствовала ту же самую боль расставания, что сейчас терзала меня саму. – Мне нужен Люси-допинг. Очень нужен!

Я втянула в себя щеки: нет, плакать не буду.

– А мне очень нужен Джуд-допинг. Так когда мы теперь увидимся?

Если бы он ответил, что еще через две недели, я, наверное, лишилась бы рассудка.

– В четверг прилететь сможешь? – спросил Джуд и, не дождавшись ответа, пояснил: – В пятницу у меня тренировки в облегченном режиме, а половина субботы свободна. Каждую минуту вне футбольного поля я проведу с тобой. Обещаю. Приедешь?

Я не понимала, зачем Джуд меня упрашивает, я ведь соскучилась по нему не меньше, чем, судя по тону, он по мне.

– Да, конечно. Сегодня же забронирую билет.

– Он уже забронирован, – заявил Джуд. – Чуть позже скину тебе всю информацию по имейлу.

Разумеется, билет уже забронирован!

– Не сомневался, что я соглашусь?

Даже по телефону я почувствовала, что Джуд ухмыляется.

– Я не сомневался, что смогу убедить тебя, какие бы отговорки ты ни придумала.

Джуд, конечно, не видел, но я ухмыльнулась ему в ответ.

– Райдер, ты же не на футбольном поле. Оставь свое эго там.

В трубке послышался негромкий раскатистый хохот.

– Люси, ты, как никто другой, должна понимать, что эго от меня неотделимо.

– Ну помечтать-то можно, – ответила я.

Джуд снова хохотнул.

– Ну, что сейчас на тебе надето? – тихо спросил он.

Да если бы он знал, то сию секунду помчался бы в аэропорт на ближайший чартер.

Я оглядела себя. Одежды совсем немного…

– Кое-что.

– Кое-что? – обиженно переспросил Джуд. – Как с этим «кое-что» парню прожить целую неделю вдали от любимой девушки?

– Воображение включи, – посоветовала я и, перебирая в руках галстук, составила план.

– Воображение уже иссякло! – простонал Джуд. – Нужны подробности. Подробнейшие подробности. – Джуд снова заговорил тихо, словно боялся, что товарищи по команде услышат. – Начнем с того, какого цвета и модели твои трусики.

Тело загорелось огнем, а это отличный знак.

– С подробностями туго, – ответила я, понизив голос. – Трусиков на мне нет.

– Что?! – выпалил Джуд, и я отодвинула трубку от уха – на случай, если он закричит снова. Но Джуд сдержался и засипел: – Люси, ты серьезно?

– Проверить не можешь, досадно, да? – подначила я и снова услышала стон.

– «Досадно» – это не то слово. Я не думал, что будет так плохо, и напрасно. Что еще на тебе надето или не надето?

Я улыбнулась. Приятно сознавать, что с другого конца страны я могу свести с ума парня, тренировавшегося перед этим целых десять часов. Я снова оглядела себя. Сказать про туфли? Про галстук? Тут я поняла, что фотография лучше тысячи слов.

– Ну… описать сложно, – начала я. – Может, я сделаю фотку и пришлю тебе?

– Отличная мысль! – Судя по тону, Джуд криво улыбнулся.

– Ладно, сейчас отсоединюсь, сделаю фотку и пришлю тебе, хорошо?

– Отлично, – отозвался Джуд.

Нажав на «отбой», я снова закинула ноги на стол, поправила галстук, чтобы висел по центру груди, заложила руку за голову и взялась за спинку стула.

Просмотрев несколько вариантов на экране, я остановилась на том, который, как мне казалось, особенно понравится Джуду, – нежная улыбка, полные томления глаза. Я сделала фотку и убедилась: на ней видно, что на мне не надето. Да, все видно. Фотка откровенная!

Сообщение я набрала такое: «Жаль, что ты не рядом» – и, пока не передумала, нажала «Отправить». Я услышала сигнал, что сообщение доставлено, закусила нижнюю губу, и телефон зазвонил снова. На дисплее появилось изображение Джуда. Быстро он, однако!

Немного послушав рингтон, я приняла звонок.

– Ну, как тебе галстук? – спросила я, едва ответив.

– К-какой г-галстук? – У Джуда снова сбилось дыхание.

Я расхохоталась: Джуд говорил серьезно.

– А, лежащий на твоей прекрасной груди? – Джуд понизил голос до шепота: – Я назвал бы его симпатичным, если бы не сгорал от ревности.

Я снова разгладила галстук.

– Я купила его тебе, так что на следующей неделе привезу. Если раньше у тебя был только один галстук, то теперь будет целых два.

– Как увижу тебя, свяжу этим галстуком и затрахаю до посинения.

Ох, на эти слова я отреагировала каждой клеточкой тела.

– Джуд, может, не стоит обсуждать галстук и секс до посинения, когда рядом игроки твоей команды? Еще подумают, что ты извращенец.

– И сильно ли они ошибутся? – Судя по голосу, Джуд поддразнивал меня, но лишь слегка.

– Конечно, ошибутся, – парировала я. – Мы не используем ни хлысты, ни цепи, ни другие причиндалы. В плане секса я пурист.

– Ты только что использовала «секс» и «пурист» в одном предложении? – с обидой уточнил Джуд.

– Это утверждение, – отозвалась я, глотнув воды, чтобы охладиться.

– Пожалуйста, Люси, ради моей мужской гордости и эго не используй слова «пурист в сексе» применительно к нашим отношениям… Что там у тебя дальше? Ты сравнишь нас с ванильным мороженым?

– Нет, – ответила я, гадая, почему он так обиделся.

Я не имею претензий к тому, чем и как мы с Джудом занимаемся на кровати, в кресле, у стены, на капоте его машины и так далее. Только нужно же мне чуток развлечься!

– Если сравнивать нашу сексуальную жизнь со вкусом, я выбрала бы бурбонскую ваниль.

– Точно! – В голосе Джуда появилась решимость. – Я познакомлю тебя с шаловливым родственником ванильного мороженого – шоколадным пломбиром с орехами и зефиром. – Фоновые звуки стихли, потом я услышала стук его шагов по коридору.

– Райдер, что за безумство ты замутил?

Да разве я хотела знать?! Я ведь обожала Джуда за способность меня заинтриговать. Он сама непредсказуемость, и я давно с этим смирилась.

– Бурбонская ваниль, – обиженно повторил он, продолжая бежать. – Какое оскорбление!

– Джуд, успокойся! – Я покачала головой. – Я хоть раз жаловалась? У меня нет ни малейшего повода жаловаться на наш с тобой…

– На наш ванильный секс, – перебил он.

Я зажала рот, чтобы не захохотать.

– Эй, ты что задумал? Хорош интриговать меня!

– Я уже объяснил, – отозвался Джуд. Его туфли перестали цокать. – Хочу познакомить тебя с беспутным родственником ванильного мороженого. – Пронзительный скрип перерос в протяжный стон – я уже знала, что это за звук.

– Эй, ты что там делаешь? – спросила я, подавшись вперед. Ровно за две минуты неприятная беседа стала интригующей. – Ты же не поедешь через всю страну на этой развалюхе? Ты, может, надеешься выжать из нее сотню тысяч миль, но останешься без колес еще на территории Калифорнии.

Джуд обиженно запыхтел, как всегда, когда покушались на вторую любовь его жизни – на ржавую древнюю тачку, такую древнюю, что ни марку, ни модель уже не определить. Может, когда-нибудь Джуд захочет купить новую тачку, но эта навсегда останется у него в сердце.

– Нет, как бы мне ни хотелось нарушить все мыслимые правила, чтобы лично познакомить тебя с шоколадным пломбиром, придется дождаться следующего четверга.

Я снова глотнула воды.

– Знаешь, как говорят? Человек счастлив, когда ему есть чего ждать. – На всякий случай я сделала еще один большой глоток.

– Я покажу тебе то, чего стоит ждать. – Голос у Джуда выразительный, и эта фраза не стала исключением.

Хватит воды! Если Джуд продолжит в таком духе, я лопну.

– Вот еще один повод ждать.

– Люси, я сейчас отсоединюсь и сразу перезвоню, ладно?

– Ладно.

Воцарилась тишина, но не успела я подумать, что затеял Джуд, как телефон зазвонил снова. Вместо фотки Джуда, появлявшейся при звонках с его номера, на экране была я в режиме реального времени: поступил видеозвонок через фейстайм. Кажется, я понимаю, что он затеял!

Я приняла вызов, посмотрела на себя еще пару секунд, а потом вместо меня появился некто, интересующий меня куда больше. Я повернула телефон так, чтобы Джуд видел только мое лицо.

На губах у Джуда тотчас появилась его фирменная самодовольная ухмылка.

– Привет, Люси!

– Привет, Джуд! – отозвалась я, изогнув бровь.

При виде его сердце заболело от счастья. Хотелось через телефон дотянуться до него, обнять, прижать к себе. Казалось, с нашей последней встречи прошла целая вечность. Пусть производители сотовых создадут и внедрят программу телепортации в свои так называемые «умные» модели, только тогда я назову их умными.

– Красивая майка, – похвалила я. Под калифорнийским солнцем его кожа потемнела, а волосы, прежде короткие, отросли и выгорели. Глаза цветом напоминали металл, что-то среднее между серебром и оловом. Лицо все в капельках пота, шея в грязных подтеках, а от наплечников Джуд еще больше напоминал супергероя.

– Красивое личико, – похвалил он, ухмыляясь с новой силой.

– Знаю, что оно тебе нравится, поэтому сделала крупный план, – отозвалась я.

– Детка, глядя на такое красивое личико, парень может умереть. Но ведь ты не дашь мне умереть, не показав то, что чуть ниже. – Лоб нахмурен, глаза прищурены – страдальческое выражение лица почти так же сексуально, как усмешка.

– Ты об этом? – Я двинула руку с телефоном вдоль тела. Медленно, никуда не спеша…

Лицо Джуда из страдальческого стало выжидающим, а потом возбужденным. Он молчал, но дышал так же тяжело, как я.

– Черт! – прошелестел он, когда я закончила тур по телу и вернулась к лицу.

Я застенчиво улыбнулась. Даже не знаю, в чем дело: Джуд видел меня обнаженной чуть ли не чаще, чем я сама, но предстать перед ним голой по телефону мне казалось в десять раз интимнее.

– Ты счастливый говнюк, – процитировала я его любимую поговорку.

– А то сам не знаю, – пробормотал он, облизывая губы. – Найдешь, к чему прислонить телефон? – Судя по всему, Джуд делал то же самое со своим айфоном.

– Найду, а что?

– Люси! – выпалил он в изнеможении.

– Ну хорошо, – сжалилась я, подтянула к себе бутылку шампанского и прислонила к ней телефон так, чтобы Джуд видел все. – В качестве импровизированного устройства хендсфри я использовала шампанское, припасенное для сегодняшнего праздничного ужина. Теперь ты доволен?

– Я всегда доволен. – Джуд поудобнее устроился на сиденье своей тачки. – Просто для того, чем мы сейчас займемся, руки должны быть свободными.

Я даже подавилась водой. Еще один кусок головоломки встал на место.

– Райдер, о чем ты, черт побери? – спросила я, откашлявшись. – Ты что там ерзаешь?

Голова Джуда исчезла с экрана: он приподнялся и, опустив руки, начал стягивать футбольные лосины.

– Я штаны снимаю, – невозмутимо ответил Джуд. Никакого стыда! Ну ни капли!

Джуд опустился на сиденье, но я успела увидеть эпизод категории X.

– Зачем? – спросила я дрожащим голосом.

Джуд улыбнулся так, что у меня судорожно сжались бедра.

– Затем, что сейчас я дам ванильному мороженому бой.

Черт, да он ненормальный! Вконец ненормальный.

– Я люблю ванильное мороженое, – заявила я дрожащим голоском, как у девственницы на выпускном.

– Если любишь ванильное, то это тебе точно понравится.

Два черта!

– Что мне точно понравится?

Я мысленно отругала себя. Зачем спрашивать, если я и так знаю?

– Ласкать себя перед телефоном, – глухо ответил Джуд.

Три черта и так далее до бесконечности.

– Нет, ни за что, – твердо сказала я. Секс по телефону – это для распутных девиц, а не для меня. Ради Джуда я готова на все, пожалуй, кроме этого.

– Очень даже да, – парировал Джуд, в отличие от меня совершенно уверенный в себе. – Представь, что это моя рука.

– Будь ты здесь, мне и притворяться не пришлось бы, – заявила я, насупившись.

– Люси, ты сегодня не в духе, – заметил Джуд. – Но оргазм все исправит. – Не давая мне возразить, он гнул свое: – Сама знаешь, что исправит. Ну давай, детка! Ради меня!

Джуд окинул меня взглядом. Тем самым взглядом – мягким, невесомым. Таким, который в битве полов следует запретить. Я сдавалась всегда. И на этот раз тоже.

– Ладно, – вздохнула я. – Ради тебя.

Джуд ослепительно улыбнулся, а секунду спустя на лице у него читалось лишь желание.

– Кто счастливый говнюк? – задал он риторический вопрос и ткнул пальцем себе в грудь. – Верно, этот парень!

Я засмеялась и, приняв сценарий этого вечера, расслабилась. На самом деле не только расслабилась, но и завелась.

Снова захотелось пить, но стакан я опорожнила, еще когда разговор не превратился в секс. Кусая губы, я чувствовала, что краснею. С чего начать? Идей у меня не было. Бокал шампанского раскрепостил бы меня, но, заметив, как расширяются зрачки Джуда, я поняла, что времени уже нет.

– Ну… С чего начнем?

Папа с мамой могут радоваться: зарабатывать сексом по телефону я не смогу. Профессионалки из меня не выйдет.

Джуд криво улыбнулся.

– Люси, я уже начал.

Черт, Джуд трогает себя в эту самую секунду… Мое тело выбилось из-под контроля хорошо знакомым мне образом. Долго «трогать» себя не понадобится.

– Твоя глупая ухмылка – лучшее тому подтверждение, – заметила я, взявшись за дело.

– Вот умница, – просипел Джуд.

Сперва я закрыла глаза, отпрянув от собственных прикосновений.

– Чем мы занимаемся, черт подери? – просипела я.

– Выжимаем максимум из ситуации, – без запинки ответил Джуд.

– И даем бой ванильному мороженому, – добавила я, провела ладонью вверх по животу и с явным намеком потянула за галстук.

– Черт… – прошипел Джуд, и мышцы его плеч ритмично заработали.

Запрокинув голову, я стала мять грудь и сжимать пальцами соски.

– Черт подери!

Зрачки у Джуда расширились до максимума.

– Детка, мы ставим ванильное мороженое на место.

Если бы не его уверенность и то, как я взялась за дело, я бросила бы эту затею. А теперь было слишком поздно.

– Что у тебя сейчас в фантазиях? – спросила я. Глядя Джуду в глаза, я представляла, что меня ласкают его руки.

– При том, что я вижу на экране? – переспросил Джуд, подмигивая мне. – Кому нужны фантазии? Красавица ласкает себя у меня на глазах… Люси, это же американская мечта!

От таких слов по телу растеклась новая волна удовольствия.

– Давай так… как будто сегодня ты приехал домой… – начала я. – Ты вошел в квартиру. Что бы ты сделал?

– Хочешь сальностей и непристойностей? – ухмыляясь, спросил он. – Назови пароль, и я засыплю тебя сальными непристойностями.

– Пароль, – подначила его я.

– Я вот-вот кончу, не то прочел бы лекцию о том, что ты сильно сдала как комедийная актриса.

– Подожди меня! – Я закусила нижнюю губу.

Эти слова всегда сводили Джуда с ума.

– Конечно, Люси, ну конечно! – прошептал он. – Ладно, я открыл дверь в квартиру, вошел и увидел тебя… – начал он, а плечи задвигались чуть медленнее. – Ты голая… в одном понтовом галстуке… Ты ласкаешь себя и смотришь на меня, взглядом умоляя трахнуть.

Голос – один из многочисленных даров Джуда-обольстителя. Голос у него достаточно мягкий, чтобы ввести женщину в трепет, и достаточно сильный, чтобы пронзить насквозь. В минуты близости этот голос заставлял меня трепетать.

– Я подлетел бы к тебе в одну секунду и прижал бы к стене…

Судя по играющим мышцам шеи, Джуд едва сдерживался. Долго он не протянет.

– Я снял бы с тебя галстук, заломил бы тебе руки за спину, связал бы их потуже. И творил бы с тобой что вздумается и как вздумается.

– Боже! – выдохнула я и для большего удобства закинула ногу на стол.

– Ты обвила бы меня ногами, а я расстегнул бы брюки и впился бы тебе в губы поцелуем. А потом, детка… – Джуд запрокинул голову. – Потом я не отпускал бы тебя и не кончал бы, пока не кончишь ты.

Таким темпом, с такими словами долго мне не вытерпеть.

– Руки связаны за спиной, ноги вокруг твоих бедер… Я сяду сверху, буду распалять тебя и не кончу, пока не кончишь ты. – Неужели эти слова слетели у меня с языка? Из-за стремительно приближающегося оргазма полной уверенности не было.

– Ты будешь готова, а я войду так глубоко, чтобы кончить сразу за тобой, – продолжал Джуд, застонав при последних словах. – Потом ты начнешь двигаться, ну, бедрами подкручивать, ты же знаешь, что это сводит меня с ума, а дальше…

– Ну, ты-то не жеребец, а вот я секс-богиня, – перебила я, чувствуя близость оргазма. – Я прошепчу тебе на ухо пару непристойностей и тут же сожмусь вокруг тебя. Ты кончишь с такой силой, что увлечешь меня за собой.

– Боже! – простонал Джуд, наморщив лоб. – Люси, я не могу больше ждать! Я сейчас кончу… – Он впился в меня взглядом. – Буду думать, что на шесть дюймов в тебе…

Большего мне и не требовалось. Еще одно движение, и я последовала за Джудом.

Тело напряглось, потом резко расслабилось – меня сотряс сильнейший оргазм.

– Джуд! – снова и снова выдыхала я, а он повторял мое имя вместе со словами из трех-четырех-пяти букв.

По телу шли волны наслаждения, и я опустила ногу на пол. Нижняя часть тела дрожала, дыхание сбилось.

– Люси, может, я и ошибался, – проговорил Джуд, когда мы более-менее отдышались.

Я села поудобнее и подарила ему удовлетворенную улыбку.

– В чем ты ошибался?

– В том, что нет ничего прекраснее твоих танцев.

Я улыбнулась еще шире.

– Правда?

– Ага, серьезно, – с чувством ответил Джуд. – То, что я наблюдал последние пять минут, – это совершенно другой уровень.

Я засмеялась: уж больно серьезным было его лицо.

– Респект и уважуха тебе за то, что сымпровизировал и превратил отстойную ночь в нечто… не отстойное.

– Респект тебе, Люси! – Джуд подался вперед и подмигнул мне.

Я покраснела еще гуще. Не девушка, а развалина, но развалина классная. Бедра до сих пор дрожали, левый сосок воспалился от пыток, которым я его подвергала, шея ныла от диких рывков и вращений.

– Ну что, завтра в это же время? – поинтересовалась я, скорее серьезно, чем в шутку.

Джуд изогнул бровь.

– Почему нужно ждать завтрашней ночи, чтобы сделать дубль? – удивился он, в очередной раз откинувшись на спинку сиденья. – Люси, мне спешить некуда.

Я схватила телефон и направилась в спальню. Для следующего раунда я устроюсь поудобнее.

– Мне тоже некуда.

6

ПРОСПАЛА! Я ПОНЯЛА ЭТО, потому что проснулась в панике и посмотрела на телефон: сколько времени? Вместо времени на дисплее отображалась комната Джуда. Фейстайм до сих пор работал. Минуты-секунды измерялись шестизначным числом.

Я снова опустила голову на подушку и выдохнула. По-моему, впервые с прошлого сентября я могла безболезненно проспать. Ни тебе ранних лекций, ни репетиций до завтрака. Не забывая о летних курсах, я могла провести день как душе угодно.

Повернувшись на бок, я посмотрела на комнату Джуда. Телефон он наверняка оставил, чтобы я проснулась и получила такой сюрприз. Вроде бы мелочь, а как здорово!

На время предсезонной подготовки и пока не найдется более-менее подходящее жилье, Джуда поместили в гостиничном номере, который кто-то из игроков назвал тесным. На вид номер был размером с нашу квартиру, раз в пять симпатичнее и раз в десять новее.

Вчера после второго раунда Джуд предложил не отключать фейстайм, чтобы заснуть вместе. Предложение очень напоминало приказ, но я с удовольствием согласилась. К тому времени, когда Джуд вернулся к себе в номер, я почти уснула, устав от хлопот, двойного секса и споров о том, каким огромным будет счет за телефон, если включать фейстайм каждый вечер и оставлять до утра, как предлагал он.

Джуд заявил, что ему плевать на этот счет и на деньги. Мол, он желает каждый вечер наблюдать, как я засыпаю.

Разумеется, я тут же растаяла и уступила.

Обняв подушку, я смотрела на пустую кровать Джуда. Простыни перекручены, одеяла сбиты в изножье кровати, подушки представляют собой падающую башню. Джуд вообще спит плохо, буквально пару часов, а потом вскакивает, словно его что-то будит. Джуд вечно твердит, что у него бессонница, но я-то знаю, почему он вскакивает в поту и едва сдерживает крик. Ему снятся кошмары. Те же, что и мне, но в другом роде. Ему снится, что он стреляет из пистолета и убивает моего брата, а мне – что он убивает меня. Джуд говорил, что по выходным, когда мы ночуем вместе, он спит лучше. Но даже со мной он столько раз вскакивал среди ночи… О том, как он спит без меня, даже думать не хотелось.

Сегодня у Джуда утренняя тренировка. И вечерняя тренировка. И так каждый день. Свободное от футбола время Джуд проводит в трех местах – в ресторане отеля, поглощая еду; в огромном кресле, болтая со мной по телефону; или на кровати, которую я сейчас разглядывала, безуспешно пытаясь заснуть. Он живет насыщенной жизнью: его время занимают новые места и люди.

Мою жизнь насыщенной точно не назовешь.

Помимо Джуда ее заполняли танцы, самообразование и несколько друзей, как правило, слишком занятых, чтобы проводить время со мной. Холли, старую подругу Джуда, я не видела несколько месяцев. Жизнь на другом конце страны, работа почти на полный день и четырехлетний сын оставляли мало свободного времени. Когда Индия, моя бывшая соседка по комнате, не отбивалась от брокеров и фельдшеров «скорой помощи» в своем любимом клубе, она уезжала в Майами и танцевала до заката, отбиваясь от парней-латино, к которым, если честно, дышала неровно. Томас, мой партнер по танцам, работал ночным барменом и «разруливал непонятки» с танцовщицей, с которой встречался. Такие «непонятки» все, кроме Томаса, называют изменами. Бедняга, благослови его Бог, упорно видит в людях лучшее. Прекрасное качество, если ты не встречаешься с девицей, для которой нормально спать с другими парнями за спиной у собственного.

Я вытащила айфон из подставки и прождала несколько минут, прежде чем сумела отключить фейс-тайм. Это же окно в комнату Джуда, и закрывать его не хотелось. Но ведь жизнь продолжается, нельзя же целый день лежать под одеялом, глядя на незаправленную кровать в другом уголке страны. Следовало встать, привести себя в порядок и сделать вид, что мое сердце не улетело в Сан-Диего вместе с Джудом. «Притворяйся, пока не получится» – тактика, для меня не новая. Именно этим я занималась все пять лет после того, как убили моего брата.

Я хорошо понимала, что сейчас ситуация другая, но каждый вдох давался мне с трудом, а вместо сердца в груди образовалась гулкая пустота.

Вообще-то доказательств не требовалось, но любовь к этому парню переросла в нечто нездоровое.

Я набрала Джуду эсэмэску, быстро отправила и вытащила себя из постели. Что сначала, кофе или душ? Поразмышляв пару минут, я поняла, что неспособна принять никакого решения.

Еще через пару минут я выбрала кофе. Мне следовало заполнить несколько анкет, прибраться на кухне и в столовой. Потом под душ, потом в танцевальную студию, потом…

Не жизнь, а пошаговая программа! По-моему, не очень здорово. Желая доказать себе, что программа мне не нужна, я взялась за дело. Сначала сходила под душ, а пока варился кофе, начала заполнять анкеты.

Кофейник наполовину опустел, когда я заполнила последнюю анкету. Я встряхнула запястьем: от анкетного марафона начался туннельный синдром, – потом покидала в сумку сменную одежду – и бегом из квартиры. Прошло две недели, а я так и не привыкла быть одна.

Не факт, что когда-нибудь привыкну.

За два часа я разнесла все свои анкеты. Половина вакансий уже закрылись, в других местах пообещали позвонить, если захотят позвать на собеседование. Я сказала, что через неделю напомню о себе, но мне ответили, мол, не надо, мы сами с вами свяжемся.

Перспектива найти летнюю работу показалась призрачной.

Джуда не будет еще неделю. Работы не будет еще бог знает как долго. Друзей, живущих в получасе езды от меня, тоже нет и не будет.

В студию я приехала, умирая от жалости к себе. Существовал один-единственный способ перестать себя жалеть.

За рекордно короткое время я надела пуанты и приготовилась. Танцевала я без музыкального сопровождения, в каждом па выплескивая свои чувства. Когда появился пот, жалеть себя заметно расхотелось, а когда заболели пальцы ног, эндорфинов образовалось столько, что я вспомнила: жизнь прекрасна и удивительна.

Я пошла выпить воды и взглянула на телефон. Вообще-то я проверяла пропущенные звонки и сообщения, а сейчас обратила внимание на время. У меня аж глаза на лоб полезли. Пора бы перестать удивляться, что я теряю счет времени, когда танцую так, как сегодня. Но потратить целых четыре часа на то, что показалось парой танцев, – к такому я не привыкла.

Субботними и воскресными вечерами студия пустовала и, за исключением юной администраторши, не отрывавшейся от своего сотового, я была одна. Я быстро переобулась, добежала до машины – и скорее в пустую квартиру. Я включила свет везде, где можно, и даже телевизор, чтобы создать фоновый шум. Убрав остатки вчерашнего ужина, я насыпала себе в миску гранолы и устроилась на диване с телефоном на коленях. Если бы еще не смотреть на дисплей каждые пять минут…

Через час жалость к себе начала потихоньку возвращаться. Видимо, у Джуда сегодня особо плотный график. В любой заполненный тренировками день он ухитрялся послать мне пару быстрых сообщений, но почему-то не сегодня. Я твердо решила не превращаться в приставалу, которая по секундам контролирует своего парня, но сейчас меня так и подмывало позвонить и спросить, чем он занят.

Несколько минут я касалась дисплея, останавливалась, убеждая себя не звонить Джуду, потом убеждала себя позвонить, и вдруг телефон ожил.

От волнения я чуть его не выронила. Я так спешила, что не посмотрела, кто звонит.

– Сегодня я жутко по тебе скучала! – выпалила я, и губы расплылись в улыбке.

На миг в трубке воцарилась тишина.

– Ну… я тоже скучала по тебе, – неуверенно проговорили в ответ. Женским голосом!

– Холли?

– Вообще-то да, – отозвалась она.

– Ой, прости, я думала, Джуд звонит, – пояснила я, стараясь не показать, что расстроена.

– Прости, что разочаровала тебя, Люси, – отозвалась Холли, а на заднем плане послышался крик маленького Джуда.

– Нет, я рада, что это ты, – сказала я полуправду-полуложь.

– Врушка! – воскликнула Холли, потом утихомирила Джуда и отправила его играть в кубики. – Так что, у вас с Джудом сегодня запланирован секс по телефону?

Я закатила глаза: если бы Холли знала!

– Ну сколько раз повторять, что наша интимная жизнь тебя не касается?

– Говори сколько хочешь, но я не устану совать нос в ваши с Джудом извращения. Люси, я мать-одиночка. У меня больше шансов погибнуть в авиакатастрофе, чем перепихнуться. Поэтому хорош корчить ханжу, позволь мне жить хоть через вас, хоть опосредованно.

Я снова закатила глаза, но лишь потому, что мы говорили по телефону. Холли терпеть не может, когда при ней закатывают глаза.

– Эй, найди себе другую пару для опосредованной жизни. Мы с Джудом не для опосредования!

– Повторяю, я мать-одиночка. Найти пару для опосредованной жизни шансов у меня еще меньше, чем на перепихон.

Джуд снова завыл как сирена. На этот раз Холли его не успокаивала.

– А теперь я еще и безработная мать-одиночка, – со вздохом сообщила она.

– Что?! – Я аж села от удивления. – Тебя уволили из салона? Ты же там столько лет проработала! Что случилось?

Холли откашлялась.

– Возможно, я случайно перепутала краску. Возможно, я случайно нанесла ярко-зеленую краску клиентке, которая оказалась бывшей девушкой моего брата. Бывшей она стала потому, что за спиной у него перетрахала половину мужского населения страны. – В голосе Холли почувствовалась лукавая улыбка. – Разумеется, это совпадение.

– Ну разумеется, – бесстрастно отозвалась я.

– Вот, а мой босс заявил, что стилиста, который путает платиновый блонд с неоновой зеленью, нужно увольнять.

– Да ладно! Будто ничего подобного не случалось с каждым стилистом! – отозвалась я. – Твое «совпадение», по крайней мере, совпало с пинком от судьбы твоей обманщице-клиентке.

Холли усмехнулась.

– Поэтому я тебе и позвонила! Знаю, утешать ты не любишь, но когда мне нужно, ты всегда меня утешаешь.

– Люблю не люблю, а помочь тебе я рада.

Ответ Холли заглушили не то барабаны, не то тарелки, не то другой музыкальный инструмент маленького Джуда, от которого зазвенело в ушах.

– Что ты будешь теперь делать? – спросила я, когда оглушающее музыкальное сопровождение затихло.

Холли снова вздохнула.

– Кроме прежней моей работы, у нас в городе есть только одно место, которое хоть как-то тянет на салон. Это «Суперстрижки».

Я услышала, как Холли морщится.

– Мне нужно кормить и одевать одного молодого человека, поэтому выбирать особо не приходится. Я уже заезжала в эти «Суперстрижки» и спрашивала, набирают ли они мастеров. Фиг вам!

Теперь мы вздохнули вместе.

– Жесть, Холли! Ты столько работала, чтобы стать независимой и обеспечивать маленького Джуда…

– Мама не ошиблась ни в чем. С тех пор как я была малышкой, она твердила, что великие дела меня не ждут. К девятнадцати годам она предсказала мне беременность и продуктовые карточки. – Холли затихла, потом заговорила чуть тише: – Залет до девятнадцати, продуктовые карточки несколькими годами позже. Чертовски приятно осознавать, что я не обманула маминых ожиданий.

– Ох, Холли… – начала я, понимая, что с другого конца страны совершенно ничем не могу помочь. Хотелось обнять ее, напоить чаем, утешить. Будь Холли здесь, я нашла бы что-нибудь поубедительнее пустых слов.

Тут-то и появилась гениальная идея.

– Переезжай ко мне! – предложила я, едва подумав об этом.

Холли притихла. Настолько, что я глянула на дисплей, проверяя, не прервался ли звонок.

– Что? – только и ответила она.

– Ты меня слышала, – быстро проговорила я, все больше проникаясь идеей. – Собирайся и приезжай. Сможешь жить у меня бесплатно. Неподалеку от дома тьма салонов, так что работа найдется наверняка.

Снова тишина.

– А маленький Джуд?

Суть вопроса я поняла не сразу.

– Хуже, чем есть, он нашу квартиру уже не сделает. Я удивилась и немного обиделась, что Холли спросила про маленького Джуда. Я же понимала, что они идут в комплекте – приглашаются только вместе.

– Ты серьезно? – спросила она и всхлипнула. Если бы я не знала о непробиваемости Холли Рид, то подумала бы, что она вот-вот разрыдается. – Ты готова пустить к себе в квартиру меня и безумного дикаря-разрушителя?

– Холли, последние три года я каждый выходной делила эту квартиру с дикарем-разрушителем, но сейчас он укатил в другой конец страны.

Образовалась вакансия дикаря, которую нужно срочно заполнить.

В этот самый момент маленький дикарь закричал:

– Мама, я хочу ка-ка!

– Ты сам умеешь ходить в туалет, – напомнила Холли.

– Я не могу снять штаны, – отозвался маленький Джуд. – Помоги!

– Приду через минуту!

– Ну вот! – засмеялась я. – Он чудесный кандидат на роль дикаря Джуда.

– Как же я тебя люблю! – сказала Холли. – Что бы я делала без вас с Джудом?

– Да ладно тебе! Я не знаю девушки сильнее, чем ты. Ты боец. Ты справишься.

– Господи, как же я тебя обдурила! – прошептала Холли. Точь-в-точь как Джуд: непробиваемая сила с вкраплениями уязвимости.

– Если тебе нужны деньги… – начала я, откашлявшись. – Твой дружок только что получил отличную работу. У меня тоже кое-что отложено. В общем, стоит тебе попросить…

– Как. Же. Я. Тебя. Люблю, – повторила Холли. – Таких прекрасных предложений я никогда не получала, но деньги у вас взять не могу. Не могу, ясно?

Объяснений не требовалось – я все поняла.

– Ясно, – отозвалась я, подумав, что на меня Холли похожа не меньше, чем на Джуда.

– Мама!!!

– Вот что значит душераздирающий вопль дикаря! – проговорила я, а про себя решила: пора угощать соседей брауни, чтобы завоевать их расположение к тому времени, когда сюда переедет маленький крикун.

– Мне пора. А то Джуд наложит в штаны. – Судя по звуку, Холли опрометью бросилась из комнаты. – Созвонимся завтра, чтобы обсудить подробности?

– Созвонимся сегодня, когда уложишь дикаря спать. И чтобы уже завтра вы были здесь, – предложила я и соскочила с дивана, чтобы начать готовиться к приезду новых соседей по квартире.

– У кого-то острый приступ одиночества? – хихикнула Холли.

Я шумно выдохнула:

– Острейший.

– Не переживай! Скоро закончишь учебу, выйдешь за самого высокооплачиваемого футболиста страны и переберешься в дом размером с этот засранный городишко.

От таких прогнозов (за исключением брака с Джудом) меня замутило.

7

КАЗАЛОСЬ, ВЕЧЕР СРЕДЫ никогда не наступит, но вот он наступил. После изнурительной вечерней тренировки в студии я вернулась домой и подкрепилась жареным тофу. Порция на одного… Одиночество я переносила плохо. До болезненного плохо. Никогда не подумала бы, что я из тех девиц, что тяготятся одиночеством. Но вот я оказалась в квартире одна, совсем одна…

Да, я из тех девиц.

Впрочем, сегодня – последний вечер в одиночестве. Ведь завтрашнюю ночь и все выходные я проведу с Джудом, а в понедельник после обеда прилетят Холли и маленький Джуд.

За четыре дня Холли умудрилась найти выгодные авиабилеты и покупателей на свой трейлер, а еще успела собраться, послать резюме во все салоны Уайт-Плейнс и начала поиски садика для маленького Джуда.

Я не спеша мыла посуду после ужина, решая, чем заняться в следующие несколько часов. Ложиться спать было рановато, за неделю я три раза вымыла и продезинфицировала всю квартиру, а по телевизору начались летние повторы передач.

Я направлялась в ванную, решив понежиться в ванне с пеной, когда в дверь постучали. Я аж подскочила: гостей у меня не было давненько.

– Иду! – крикнула я и пошла открывать. Гостей я не ждала. Ни мои друзья, ни друзья Джуда не жили так близко, чтобы заявиться в столь поздний час «просто поздороваться».

– Давайте скорее! Кто-нибудь, наденьте халат и подползите к двери! – закричали в ответ. – Состариться можно, пока вас дождешься!

Дверь я открывала, улыбаясь.

– Привет, Индия!

– Привет, красотка! – ответила она, уперев руки в боки. – Где это тебя так долго носило? – Она глянула мне через плечо.

– Его нет дома, – сказала я. – Иначе тебе пришлось бы ждать дольше. Намно-о-го дольше. – Я сделала непроницаемое лицо и уставилась на Индию. Кто из нас не выдержит первой? Не выдержала Индия. Уголок ее рта пополз вверх.

– Умница! – воскликнула Индия. – Ну, тащи сюда свою задницу, поцелуемся!

Я улыбнулась и обняла ее. На платформах Индия казалась жутко высокой – могла запросто положить подбородок мне на макушку.

– Вот так сюрприз! – Я жестом пригласила ее войти.

Индия вошла и заглянула в спальню, будто не верила, что Джуда нет.

– Хороший сюрприз или плохой?

– С тобой, Индия, все сюрпризы хороши.

Индия подмигнула мне.

– Я ведь красотка, да?

– Типа ты сама и половина мужского населения восточного побережья не в курсе, – подначила я ее, наполняя чайник водой. – Чаю хочешь?

– Только если у тебя есть мой любимый. – Индия бросила сумочку на обеденный стол и села.

Я стала перебирать свои запасы чая.

– Такой подойдет, ваше высочество? – спросила я, помахивая чайным пакетиком.

Индия внимательно посмотрела и кивнула:

– Отлично.

Я включила конфорку и поставила чайник.

– Предсказуемо… – пожурила я Индию.

– Да ладно тебе, Люси! Знаешь ведь, к чаю у меня те же требования, что и к мужчинам.

– Предпочитаешь черный и крепкий, – отозвалась я, смерив ее многозначительным взглядом.

– Ну, это лучше, чем терпкий и зеленый, – парировала она.

– Индия, я так по тебе соскучилась!

– Конечно, как же можно по мне да не соскучиться, – отозвалась она, проверив сотовый.

Мы вполне могли устроить еще сто раундов перепалок, только сегодня мне следовало поспать, а Индия, судя по наряду, планировала до утра отжигать в клубе.

– Сама знаешь, я обожаю тебя и не хочу показаться грубой, но что ты тут делаешь? – спросила я, положив чайные пакетики в чашки. Индия любит большие города, а пригородов чурается, словно они губят социальный статус.

Индия передернула плечами, набирая короткое эсэмэс.

– Мой брат приехал сюда по работе, а один его подчиненный – красавчик. В колледже они с братом вместе играли в лакросс. Красавчик свободен. А еще он пуэрториканец. – Индия выразительно подняла брови. Глаза у нее блестели.

– Разумеется, это мужчина заманил тебя в захолустье. А не соседка на протяжении двух лет и хорошая подруга. – Я забарабанила пальцами по столу, понимая, что стыдить Индию бесполезно: стыда не заложено в ней генетически.

– Деточка, ни мужчине, ни подруге не затащить меня в захолустье в одиночку – такое под силу только красавцу мужчине вместе с подругой-язвой.

Ну хоть наполовину причина во мне – уже хорошо!

– Долго пробудешь в городе? – спросила я, подумав, что Индия наверняка вернется в Майами последним рейсом.

– Несколько недель. Антон открывает здесь сеть колл-центров, а я, скромная младшая сестра, должна держаться в стороне и притворяться занятой. – Индия подняла указательный палец и покрутила им.

– Раз хочешь заняться семейным бизнесом, зачем специализироваться на музыке?

Чайник засвистел. Я отключила конфорку и потянулась за подставкой под горячее.

– На музыке я специализируюсь, потому что люблю ее. А семейным бизнесом намерена заниматься, чтобы заработать, – раздраженно ответила Индия. – Если отбуду повинность этим летом, а потом еще пару лет после окончания учебы, мама с папой закроют глаза на все и позволят мне лет двадцать жить за счет музыки и трастового фонда.

Я разлила кипяток по чашкам.

– Первое задание в новой должности – протусить ночь с красивым пуэрториканцем? – просила я, пряча улыбку.

– Ну что сказать? Что я живу мечтой? – У Индии снова пискнул сотовый. Не представляю ее без этого звука: она день-деньской получает эсэмэски и строчит ответы.

Я перенесла чашки на обеденный стол.

– Хочешь пойти сегодня с нами? – спросила Индия, отрываясь от сотового. – Идем только мы с Антоном и Рики. Мы собираемся в лучший клуб города, хотя, уверена, это не бог весть что. Удивлюсь, если у них найдется нормальное шампанское.

– Ужас, – бесстрастно отозвалась я и поставила чай перед Индией. – Вот, все как просила мадам. Черный и такой крепкий, что трусики слетают.

Подмигнув мне, Индия поднесла чашку к губам.

– Тогда я, пожалуй, еще выпью.

– Спасибо за приглашение, ночь в клубе – именно то, что мне нужно, только завтра на рассвете я улетаю к Джуду, – пояснила я, сделав глоток.

– И где же твой Джуд?

– В Сан-Диего. Пару недель назад уехал на предсезонную подготовку, – ответила я.

Индия вскинула брови.

– Раз Джуд в Сан-Диего, что ты делаешь в этой сраной дыре?

Я показала Индии язык, а она снова закатила глаза.

– У меня летние курсы.

– Летние курсы? Да ты что?! – с пафосом воскликнула она. – У тебя столько дополнительных баллов, что при желании можно получить диплом на семестр раньше.

Я подумала, что впредь не стоит откровенничать с Индией. Брехню она за милю чувствует, у нее это в крови.

– Еще хочу найти работу, – добавила я, пристально глядя в кружку.

– Да ты чмо в квадрате! – воскликнула Индия с удвоенным пафосом. – Зачем искать сраную низкооплачиваемую работенку, если твой парень – член клуба миллионеров?!

Я вздохнула. Нет, получилось больше похоже на стон.

– Индия, тебя только не хватало!

Я уже объяснялась по этому поводу с Джудом, получилось, как в дискуссионном клубе, и повторять выступление не хотелось.

Индия поставила чашку на стол и пытливо заглянула мне в глаза.

– А-а, кажется я понимаю, – наконец проговорила она.

– Что ты понимаешь? – отозвалась я. Ответ меня не слишком-то и интересовал – только бы не объяснять того, что не до конца понятно мне самой.

Индия улыбнулась и подняла руки.

– Независимые девушки, поднимите руки! – пропела она, раскачиваясь в такт музыке. – Поднимите руки![1]

Я усмехнулась и стала подпевать ей:

– Поднимите руки! Поднимите руки!

Сразу понятно, почему увлеклась танцами, а не музыкой: петь мне не дано.

– Дело ведь в этом? – тихо спросила Индия.

– Отчасти.

– А другая часть? – допытывалась Индия, схватив меня за руку.

– В другой части разобраться пока не удалось, – призналась я.

Вопреки ожиданиям мне полегчало, после того как я призналась подруге, что не понимаю, зачем мне финансовая независимость, мол, она мне просто нужна, и все.

– Ну и на какую низкооплачиваемую шабашку ты решила угробить лето? – поинтересовалась Индия, принимаясь за вторую чашку чая.

Я пожала плечами.

– Шабашка пока не нашлась. Пока.

Я твердо верила, что работа найдется, и знала одно – именно ценой упорства Люси Ларсон зачастую добивается желаемого.

Индия наморщила лоб и поднесла трубку к уху.

– Это скоро изменится, – проговорила она.

– Мне нужно знать подробности?

Индия подняла палец – молчи, мол, и я услышала голос ее собеседника.

– Уже иду! – рявкнула она.

Милое приветствие!

– Ну, Рики немного подождет, – резко перебила она собеседника. – И ты, братец, тоже подождешь.

– Привет, Антон! – Я постаралась перекричать Индию.

– Да, это Люси, – пояснила Индия. – Люси Ларсон, моя бывшая соседка по комнате.

– Первая и единственная, – уточнила я, поворачиваясь к плите за чайником. С чаем Индия расправлялась так же, как с мужчинами, – быстро и жадно.

– Люси здесь живет, – продолжала объяснять Индия. – Нет, идиотина, разумеется не целый год.

Эта квартира – любовное гнездышко, где они с женихом шалят на полную катушку.

– Индия, держи себя в руках! – прошипела я, подливая ей в чашку кипятка.

– Нет, его здесь нет, – проговорила Индия, хлопнув меня по попе, когда я возвращалась с кухни. – Он в футбольном лагере, типа того.

– Типа того? – переспросила я.

Индия отмахнулась.

– Я уже позвала. Люси завтра утром улетает, поэтому сегодня не может.

– В следующий раз! – снова крикнула я, чтобы Антон меня услышал.

Со старшим братом Индии мы лично не знакомы, но такие вот разговоры втроем случались так часто, что мне казалось, мы знакомы. Во многом он напоминал мне моего брата. Он заботился об Индии, справлялся о ней чуть не ежедневно, имел потрясное чувство юмора и не лез за словом в карман. Словом, Антон обладал харизмой.

– Может, заткнешься на секунду и дашь мне объяснить, для чего звоню? – наконец спросила Индия.

Я снова уселась за стол и услышала ответ Антона:

– Затыкаюсь.

– Вот спасибо! Ты еще не нашел секретаря-референта? – спросила Индия, удобнее устраиваясь на стуле в ожидании ответа.

– Сколько будешь платить? – Индия выслушала брата и поморщилась. – Давай восемнадцать долларов в час – и получишь референта-мечту.

– Хочешь сперва провести собеседование? – спросила Индия. – Ладно, побеседуй с ней. – Она подняла трубку и включила громкую связь.

– Еще раз привет, Антон! – проговорила я, свирепо глядя на Индию, потому что она поставила меня в неловкое положение. – Извини, моя подруга – идиотка.

– Люси? – Судя по голосу, Антона тоже застигли врасплох. – Не бери в голову. Прости, моя сестра жуть как напориста.

– Ничего страшного. За эти годы я привыкла, – ответила я, невинно улыбаясь Индии. Та показала мне средний палец.

Антон засмеялся. Голос у него низкий, а смех и вовсе напоминал рокот.

– Так ты правда ищешь работу или Индия снова объелась брауни с травкой?

Индия зло посмотрела на телефон.

– Правда ищу, – отозвалась я. С одной стороны, хотелось сказать, что должность референта меня не интересует – пусть расслабится и не считает себя обязанным предлагать мне работу. С другой – я ведь серьезно хотела куда-нибудь устроиться, а летняя работа у брата Индии – лучшее из того, что я могу найти.

– У тебя есть опыт офисной работы?

– Нет, но я быстро учусь, – ответила я.

Индия подняла большой палец.

– Как у тебя со скоростью печати? Сколько знаков в минуту? – Чувствовалось, что говорит профессиональный бизнесмен, каким Антон стал за эти несколько лет после колледжа.

«Помоги!» – жестом попросила я Индию.

«Не знаю», – чуть слышно прошелестела она.

– Ну, сколько-то печатаю, – ответила я, морщась.

Антон затих – вероятно, думал, как бы поделикатнее меня отшить.

– Насколько хорошо ты знакома с пакетом «Майкрософт-офис»?

– Ну… – как можно спокойнее начала я. Почему бы не приколоться над этим импровизированным собеседованием? – Я трижды танцевала главную партию в «Щелкунчике».

Индия хлопнула себя по ноге, зашедшись в беззвучном смехе. Я тоже шлепнула ее, готовая расхохотаться, и услышала сдавленные смешки Антона.

– Ладно, мистер Умник, – снова начала я. – У меня нет опыта работы в офисе. Я не знаю ни сколько знаков могу набрать в минуту, ни хорошо ли разбираюсь в «Майкрософт-офис». Зато я трудолюбивая. Буду приходить вовремя и уходить, лишь напечатав все, что ты попросишь, ясно?

– Что-нибудь еще? – спросил Антон, успокоившись лишь частично.

– Да. Еще одно. Если в референты ищешь пустоглазую куклу, чтобы улыбалась и подавала кофе, то я не кандидат.

Ну вот, худшее собеседование в истории. Полный провал, Люси. Читай объявления о найме.

– Поскольку я не люблю ни кукол, ни кофе, ни пустых улыбок, могу поздравить: ты нашла работу.

Я тупо уставилась на телефон, уверенная, что ослышалась.

Я молчала, а Индия ликующе потрясла кулачком.

– Можешь приступить завтра утром? – по-деловому спросил Антон.

Я покачала головой.

– Завтра утром я уезжаю, а вот в понедельник с первым лучом солнца могу быть на месте.

– Еще и дня не проработала, а уже просишь выходной? – подначил Антон. – Что за референта я нанял?

– Будешь еще судьбу благодарить за такого референта! – парировала я, готовая соскочить со стула и пуститься в пляс.

Лишь сейчас до меня стало доходить: я устроилась на работу, на отличную работу у брата своей лучшей подруги.

– «Люси Ларсон, секретарь-референт». Звучит неплохо, – проговорил Антон. – Жду тебя в понедельник утром.

– Будут без опоздания! – пообещала я. – Спасибо, Антон, ты не пожалеешь.

– Не за что, Люси, – отозвался он. – Уверен, что не пожалею.

Кто первым соскакивает с кресла «после полной остановки двигателей самолета»? Да, это я.

В четверг именно я первой соскочила с кресла и вышла из самолета, приземлившегося в Сан-Диего. Пробираясь через зону получения багажа, я повторяла себе: иди спокойно, не беги. Но это было просто невозможно.

Я увидела Джуда раньше, чем он меня. Он ходил кругами, потом повернулся, заметил меня. Джуд улыбнулся и расслабил плечи.

– Эй, Люси! – закричал он в стиле Роки, заглушая гул аэропорта, и побежал ко мне.

Меня совершенно не волновало, что мы привлекаем общее внимание, меня волновал лишь парень, несущийся во весь опор, чтобы меня обнять.

Я больше не могла сдерживаться и побежала. Сумки хлопали по телу – я расталкивала людей и чувствовала, как в глазах закипают слезы. По тому, как мы неслись друг к другу, можно было подумать, что Джуд несколько лет нес службу на Ближнем Востоке.

Вот Джуд рядом. Вот он оторвал меня от земли и закружил. Я крепко держалась за него, удивляясь, что только так чувствую себя с ним единым целым. Когда Джуд наконец отпустил меня, я бросила на пол сумки, а он снова обвил меня руками и крепко-крепко прижал к себе. Мы неразделимы. Господи, как хорошо!

– Черт, так долго я больше не выдержу! – прошептал Джуд мне в волосы. Одной рукой он держал меня за затылок, другой – за талию.

Я тоже обняла его за талию.

Люди забирали багаж, становились в очередь за кофе, а мы с Джудом все стояли, словно забыв о времени. Сколько это длилось? Пять минут, десять минут, ноль минут? Я не знала и не хотела знать.

Пахнет Джуд так же – мылом, мужчиной, а вот кожа еще сильнее загорела под калифорнийским солнцем.

– Обещай мне прямо сейчас, что так надолго мы больше не расстанемся! – потребовал Джуд, утыкаясь мне в шею.

От его дыхания по коже побежали мурашки.

– Обещай! – повторил он, пристально глядя мне в глаза.

– Я обещаю лишь то, что безусловно смогу выполнить, – отозвалась я и, когда Джуд немного сник, вспомнила, что честность всегда напоминает обоюдоострый меч.

Большой палец Джуда скользнул мне за ворот рубашки.

– Обещай, что выйдешь за меня.

Я выдохнула. Это обещать легко.

– Обещаю.

Одно-единственное слово, а Джуд просиял.

– Обещай, что выйдешь за меня в ближайшие шесть месяцев.

Ну вот, опять опасная зона!

Вместо ответа я вскинула брови.

– Ой-ой! – усмехнулся Джуд. – Как же с тобой тяжело, Люси! – посетовал он и, обнимая меня за плечи, повернулся к багажному транспортеру – на нем кружился один-единственный чемодан.

Джуд схватил мой чемодан и сделал вид, что потрясен его размером. Или весом. Или и тем и другим.

– Господи, Люси! Если бы я не знал, то подумал бы, что ты планируешь остаться на целый год.

Возня Джуда с моим чемоданом привлекла внимание стоявших у соседнего транспортера. Особенно одного маленького мальчика.

– Для девушки пара ночей – это уже много, – отозвалась я, не в силах отвести взгляд от мальчишки, глазеющего на Джуда. Куда бы мы ни отправились, на Джуда постоянно глазели. Глазеющих мальчиков я считала забавными, а вот девушек терпела только потому, что не могла собственноручно уничтожить все женское население планеты. – Кроме того, я везу подарок, который занял почти полчемодана.

– Подарок? – У Джуда загорелись глаза. – Подарок без повода?

– А разве такие подарки не самые лучшие? – спросила я, схватила его за рукав и потащила к магазину на территории аэропорта. У меня появилась мысль.

– Я тоже приготовил тебе подарок, – гордо объявил Джуд, пока я обводила взглядом полки с товаром.

– Подарок без повода? – спросила я, увидев то, что искала. Я рванула к полке, увлекая Джуда за собой.

– А разве такие подарки не самые лучшие? – повторил за мной Джуд.

– Разумеется, лучшие, – заверила я, схватила бирюзово-желтый мяч – и скорее к кассе.

– Люси, я могу достать тебе мяч бесплатно, – недоуменно проговорил Джуд. – Официальный мяч команды. Если пожелаешь, с автографами всех ребят.

Кассирша провела мяч через кассу, но я не успела достать наличные – Джуд вручил ей блестящую черную кредитку.

– Я заплачу, – объявил он.

«Все в порядке. Ничего страшного, – успокаивала я себя, – Джуд просто покупает футбольный мяч».

Я поблагодарила кассиршу, отыскала в сумке ручку и протянула Джуду.

– Можно автограф? – спросила я, крепко держа мяч.

Он растянул губы в своей полуулыбке-полуухмылке, самой сексуальной на свете, и расписался справа от шва.

– Думаю, мой фанат номер один заслуживает большего, чем магазинный мяч, – проговорил Джуд, возвращаясь к багажному транспортеру.

– Уверяю тебя, сегодня вечером фанат номер один потребует от тебя большего, – успокоила его я.

– Я живу, чтобы служить тебе! – Смешок у Джуда получился бархатным.

Подавив трепет желания, я зашагала к мальчишке, который до сих пор, не моргая, глазел на Джуда.

Я опустилась на колени рядом с ним и протянула мяч.

– Чувствую, ты фанат Джуда Райдера, – начала я и улыбнулась: мальчишка увидел автограф, и глаза у него стали круглые-круглые.

– Я самый верный его фанат! – высоким от волнения голосом сказал он.

– Мы оба с тобой фанаты, – проговорила я и, сообразив, что мальчишка не решается его взять, кивнула на мяч.

Тогда он схватил мяч и просиял, как умеют только дети. Автограф моего парня сделал ребенка счастливым – ощущения головокружительно невероятные, я к ним еще не привыкла. Нет, Джуд и в Сиракьюсе считался знаменитостью, но НФЛ – это совсем другой масштаб.

Я подмигнула мальчишке, поднялась и зашагала туда, где стоял Джуд с моими сумками.

– Спасибо! – крикнул мне вслед мальчишка.

Я помахала ему, а он бросился к родителям показывать мяч.

– Знаю, пафос ты не любишь, но, Люси, ты самая милая девушка на свете, – объявил Джуд, источая нежность и глазами, и голосом.

Милая… Я скорчила гримасу.

– Ты же осчастливила пацана на целый год, – заверил Джуд, держа мою сумку в одной руке, а другой стискивая мне ладонь. – Прекрасная незнакомка подошла к нему, разглядев в толпе. Об этом он и через десять лет будет рассказывать друзьям.

– Кроме тебя и мяча, мальчишку ничего не волновало, – подначила я его, когда мы направились на крытую парковку.

– Я подошел бы поздороваться, но пацан и так чуть не задохнулся.

– Да, по-моему, ты правильно сделал, что сдержался, – засмеялась я. – Уверена, скажи ты хоть слово, маленькое сердечко не выдержало бы.

Джуд достал ключи из кармана и остановился перед черной машиной.

– А я уверен, мое сердце не выдержит, если я тебя не поцелую, – начал он, положив руку мне на бедро. – Знаешь, Люси, я хочу, чтобы ты зацеловала меня до дрожи в коленках.

От его взгляда я снова «поплыла» – от живота по всему телу стал растекаться жар. Я сплела пальцы у него на затылке и встала на цыпочки.

– Я живу, чтобы служить тебе! – шепотом процитировала я Джуда и прильнула к нему губами.

Мягким, нежным или застенчивым наш поцелуй не назовешь. Такой поцелуй дарят за считаные секунды до смерти. Такой поцелуй может воспламенить человека прямо на крытой парковке аэропорта. Прямо в одежде.

Моя рука нырнула Джуду под рубашку и заскользила по поясу его джинсов. Большие пальцы проникли еще глубже, а наши языки переплелись. Джуд застонал, положил руки в задние карманы моих джинсов и притянул меня к себе. Нет, это невозможно! Если он продолжит в таком духе, через пару секунд я сорву одежду с нас обоих.

Джуд оторвал меня от пола, и я обвила его ногами. Он прижал меня спиной к машине, наклонил мне голову и приник губами к шее. Джуд целовал чувствительную кожу, пока у меня не сбилось дыхание.

Остатками одурманенного разума я понимала, что владелец черной машины не обрадуется, что мы с Джудом на капоте его авто занимаемся сексом прямо в одежде. Только я давно утратила способность соображать.

Вокруг нас все громче щелкали фотокамеры, но я сперва не обращала на них внимания. Для меня существовали только тело и жадные губы Джуда. Он, очевидно, тоже ничего не замечал. Мы опомнились, только когда все эти люди с камерами остановились буквально в паре шагов от нас.

– Джуд! Джуд! – закричали они. – Люси! Люси!

Снова послышались щелчки и вопли – такие громкие и многочисленные, что вывели нас из любовного транса.

Я почувствовала, как напряглись мышцы Джуда, а когда он поднял голову, увидела почти забытое выражение лица «Я не доктор Джекилл, а мистер Хайд».

– Джуд, остынь! – взмолилась я, когда он опустил меня на пол.

Окружающие продолжали вопить. Их комментарии я даже повторить не смогу: слишком вульгарно. Камеры щелкали не переставая.

Заслонив меня собой, Джуд напрягся еще сильнее. Черт! Мизансцена закончится плохо для всех ее участников, если я не уговорю Кинг-Конга слезть с Эмпайр-стейт-билдинг.

– Джуд! – Я схватила его за руку и попыталась повернуть лицом к себе. Джуд не шевельнулся. – Ничего страшного. Они же просто фотографируют!

Господи, бицепсы Джуда напряглись так, что казалось, рукав сейчас треснет.

– Люси, они фотографируют нас с тобой, – отозвался Джуд, закипая оттого, что камеры продолжали щелкать. – Фотографируют то, что для них не предназначено.

– Джуд, мы не в первый раз оказались под прицелом папарацци, – напомнила я. – И точно не в последний. Еще точнее то, что я не перестану позволять тебе целовать меня где и когда захочется. Просто нам пора привыкать.

Откуда взялись такие разумные слова, я понятия не имею.

– Эй, Джуд, как она в койке, ничего? – поинтересовался фотограф, явно обделенный чувством юмора.

– Ты что сказал, мудак? – Джуд сделал несколько шагов вперед. Я его не отпускала, а он волочил меня за собой.

– Джуд, остановись! Подумай! – закричала я, сообразив, что за недели тренировок он стал еще сильнее. – Остановись и подумай! – Мое тело остановить его не сможет. Смогут только слова. Джуд замер и взглянул на меня. Взгляд был секундный, но на лице отразился ответ. Джуд закрыл глаза, сделал вдох и снова посмотрел на фотографов. Потом встряхнул плечами, будто избавляясь от гнева, вытащил из кармана сотовый и сделал фото.

– Ну вот, ваши лица у меня есть, – объявил он, судя по голосу, еле сдерживаясь. – Если увижу хоть одну нашу фотку в печати или узнаю об этом, то достану каждого. Начиная с тебя. – Джуд пальцем показал на того, кто имел глупость поинтересоваться моим мастерством в койке.

Папарацци закрыли рты и стали расходиться. Один хотел сделать прощальный снимок, но передумал, поймав убийственный взгляд Джуда. Лишь когда последний исчез из виду, Джуд расслабился. Повернувшись ко мне, он, по крайней мере, изобразил конфуз.

– Извини, – неуверенно проговорил он, потирая затылок.

Я ткнула его локтем, гордясь его сдержанностью.

– Если бы я всякий раз получала двадцать пять центов, когда говорю «нет», когда на одном дыхании ору «Джуд!» и «Остановись!», я стала бы богачкой.

Джуд поднял мои сумки и обнял меня за плечи.

– Ты и так богачка, – заявил он, и у меня сердце упало. Я не богачка. Это он богач.

– Если бы я получал двадцать пять центов за то, что всякий раз прислушивался бы к тебе, когда ты на одном дыхании орешь «Джуд» и «Остановись»… – Джуд улыбнулся мне. – Я стал бы средним классом.

– Что, по-твоему, скажет владелец этой новенькой тачки, если узнает, чем мы занимались на капоте? – спросила я, когда Джуд повел меня вдоль нее.

– Вероятно, попросит повторить шоу.

Я засмеялась.

– Ага, вероятно. На таких тачках ездят только озабоченные извращенцы.

Джуд взялся за ручку и распахнул дверцу.

– Насчет озабоченности я согласен, а «извращенцев» предлагаю опустить. Очень не хочется, чтобы невеста считала меня извращенцем.

Теперь челюсть отвисла у меня, а Джуд поставил мои сумки на заднее сиденье.

– Это твоя машина?! Когда ты ее купил? А где старая?

Джуд протянул мне руку, помогая забраться в салон, иначе мне пришлось бы запрыгивать.

– Тачка моя, куплена пару дней назад. А мою старушку в ближайшее время утилизируют. – Джуд захлопнул за мной дверь, обогнул машину спереди и забрался на водительское сиденье. Даже ему, гиганту, пришлось запрыгивать.

Джуд повернул ключ зажигания, и мотор ожил. Он гудел так сильно, что машина вибрировала.

– Вот в этой тачке и позабавиться можно, – сказал он, кивнув на второй ряд сидений. Места для «забав» там хватало с избытком.

– У нас и в старой проблем не возникало, – буркнула я, пристегиваясь.

Джуд уже начал разворачиваться, но резко остановился, глянул на пустое среднее место, потом на меня, устроившуюся у самого окна.

– Ты ведь ненавидела ржавую развалюху, – напомнил он, явно уязвленный тем, что я не села рядом с ним, как обычно.

Я отстегнула ремень и стала двигаться к нему, пока плотно не прижалась.

Кроме тела Джуда, такого близкого, все в этой машине было мне чужим.

– У меня к ней была любовь вперемешку с ненавистью, – оправдывалась я. – И больше любви, чем ненависти.

Заметно успокоившись, Джуд свободной рукой обнял меня за плечи и стал выезжать с парковки.

– Развалюха еще у меня, можешь попрощаться с ней, пока она не отправилась в рай.

– Я не готова отправить ее в рай. – Я надулась, сама не понимая, из-за чего расстраиваюсь. Джуд прав: его старую машину я не очень жаловала. Зато сейчас, увидев, что ее заменили на новенькую и блестящую, заволновалась по причинам, в которых не желала себе признаваться.

– Я приготовил тебе маленький подарок, – сказал Джуд. – Он в бардачке.

Мы выбрались с парковки, и Джуд дал полный газ. Судя по тому, как машина рванула вперед, можно было подумать, что у нее мотор индикара.

– Мой подарок без повода?

– Повод один – «потому что я тебя люблю», – пояснил Джуд, явно желая, чтобы я скорее увидела подарок.

Я нервничала, особенно после того, как увидела новенькую машину, цену которой трудно даже представить.

Я открыла бардачок, и из него выпала голубая коробочка с белым бантиком. Я подняла ее, едва не задыхаясь. Я никогда не получала подарки в голубой коробочке с белым бантиком, а ведь она говорит сама за себя. Каждой девушке известно, из какого магазина такие коробочки и что внутри. Для женщины этот особенный оттенок голубого означает изменение статуса.

Я положила коробочку на колени и уставилась на нее.

– Открой! – попросил Джуд. – Я купил это еще неделю назад и с тех пор умираю от желания вручить тебе.

Я улыбнулась. Как же не улыбаться, если у Джуда совершенно мальчишеский вид!

– Симпатичная коробочка, мистер Райдер! – похвалила я, развязывая бантик.

– Что скажешь? Крутая упаковка нынче в супермаркетах?

Я ткнула его локтем. Наверное, подарки из супермаркетов уже в прошлом. От этой мысли мне стало грустно.

– Открой! – снова попросил Джуд. – Для моей девочки все только самое лучшее. Теперь наконец я могу позволить себе то, чего ты заслуживаешь.

– Джуд…

Не дав мне сказать, Джуд впился мне в губы страстным и стремительным поцелуем. Потом так же стремительно отстранился. Я подумала бы, что мне почудилось, но на губах остался вкус его губ.

– Открой! – попросил он с самодовольным видом.

Глубокий вдох – и я сняла крышку. В коробочке лежал серебряный браслет, простой и элегантный. Я сама выбрала бы его, если бы могла позволить себе такую красоту.

– Ух ты! – выдохнула я, вынимая холодный и тяжелый браслет.

– Нравится? – Джуд поглядывал то на дорогу, то на меня.

– Вот это вещь! – пролепетала я.

– Глянь на внутреннюю сторону, – велел Джуд. – Там кое-что есть.

Я мельком взглянула на Джуда и перевернула браслет.

– «Моей Люси, первой во всем, что мне важно», – прочла я слова, от которых у меня затрепетало все, что трепещет у девушек. «Люси» обрамляли два блестящих камешка. «Люси в небесах с алмазами» – папа, обожающий «Битлз», оценил бы такое. – Ух ты! – повторила я, не находя слов.

– Что скажешь? – спросил Джуд с гордостью.

– Джуд, – начала я, – он… он… – Меня хватало только на лепет.

Надевая браслет на левое запястье, я еще надеялась подобрать слова благодарности, но, увы…

Я – танцовщица, а не писательница. Чувства я куда лучше выражаю телом, чем словами. И ответ пришел сам собой.

Подавшись к Джуду, я поцеловала его в шрам. Раз, другой, третий, потом поцеловала в губы. Джуд напрягся: я явно застала его врасплох.

Застать врасплох Джуда Райдера – дело непростое, и я решила насладиться моментом. Так приятно покрывать ему губы легкими поцелуями. Наши поцелуи чаще всего страстные и всепоглощающие, кажется, будто теряешься в них, но сейчас я контролировала ситуацию. Я смаковала солоноватый аромат его кожи, упругость губ, вкус языка. Напоследок я поцеловала его в самый центр губ.

– Спасибо! Браслет замечательный, – проговорила я и поцеловала его еще один, последний раз. – Я тебя люблю.

– Черт подери, женщина, пощади меня! – проговорил задыхающийся Джуд. – Ведь если благодарность будет такой, я буду готов дарить тебе украшения каждый день.

Я прижалась щекой к его плечу, восторгаясь браслетом. Чуть раньше Джуд завладел моим пальцем, теперь запястьем, ну а сердцем он владеет давно. Постепенно, шаг за шагом, Джуд Райдер овладевал мною…

Несколько минут мы сидели молча. Я гладила ему пальцы, Джуд рисовал круги у меня на руке. Мир и покой… Вообще-то таких моментов в наших отношениях становилось все больше, но мир царил далеко не всегда. Я надеялась, что однажды это изменится.

– Эй, тебе нужно кое-что надеть, – объявил Джуд, доставая из кармана какую-то вещицу. Я сообразила, что это, и удивленно прищурилась.

– Повязка на глаза? – спросила я. – Из черного атласа? Я же говорила, что ты озабоченный извращенец!

Джуд покачал головой.

– Дело тут не в озабоченности, не в причудах и не в извращениях. – С каждым словом он смущался все сильнее.

Я сдержала смех.

– Вот черт! – подначила я. – А я-то надеялась!

– Как сложно… – просипел Джуд. – Просто надень повязку, и все. У меня для тебя еще один сюрприз.

Я натянула повязку на глаза.

– Этот сюрприз связан с озабоченными, причудливыми, извращенными забавами?

– Нет, – усмехнулся Джуд.

– Черт в квадрате!

Джуд снова засмеялся.

– Сегодня ты стебаешься надо мной по полной программе, Люси!

– Просто у меня такое настроение, понимаешь? Настрой на озабоченные, причудливые, извращенные забавы.

Раз заставляет меня надеть повязку, чтобы отвезти к неведомому сюрпризу номер два, я дам свободу Люси-ехидне.

Вскоре машина остановилась.

– Мы на месте! – объявил Джуд, и в его голосе снова зазвучало мальчишеское волнение.

– На каком месте?

Джуд взял меня за руки и помог выбраться из салона.

Хорошо, что он вытащил меня из машины, ведь прыгать с закрытыми глазами и приземляться неведомо куда совершенно не хотелось.

– Просто на месте, – повторил Джуд.

Он направлял меня, придерживая за плечи. Мы шли по чему-то жесткому. По бетону? По асфальту? По камням? Тишину нарушал лишь плеск воды, возможно, шелест фонтана. На магазин не похоже, на пляж тоже… Куда же он меня привез?

Вдруг Джуд поднял меня на руки и быстро понес вверх по лестнице. Я услышала, как открывается дверь. Джуд вошел и поставил меня на пол. Я чуть не умерла от страха, но он снял с меня повязку.

Первое, что я увидела, – это его глаза. Я хотела смотреть только в них, потому что догадывалась, что сейчас увижу. Я просто боялась оторвать от него взгляд.

– Бант подходящего размера мне не попался, так что извини, – проговорил Джуд, заставив меня развернуться.

К счастью, он обнимал меня за плечи и, когда меня закачало, не дал упасть.

Мы стояли в просторной комнате размером с небольшую квартиру, а ведь это был только холл. Не жилая комната, а, по сути, подсобное помещение, которое мне показалось не меньше коттеджа моих родителей. На второй этаж вели две лестницы. Что, по одной поднимаются, а по другой спускаются? Хрустальная люстра размером с «фольксваген», вычурная мебель, мраморные полы, блестящие, как каток.

– Что это? – прошептала я, надеясь услышать в ответ «мы не туда попали».

– Будущая резиденция мистера и миссис Райдер, – ответил Джуд, упершись подбородком мне в плечо. Он улыбался как идиот, но, увидев мое лицо, сразу стал серьезным.

– Люси, в чем дело? – спросил он уже без тени гордости.

Я закрыла глаза, не в силах смотреть по сторонам. Каждая мелочь подталкивали меня к панике.

– Джуд, что это?

– Наш дом, – медленно ответил он.

– Нет, наш дом в Нью-Йорке.

Джуд наморщил лоб.

– Нет, там замшелая съемная квартирка. Там такая гнилая дыра, что хоть прививку от столбняка делай! – ершился Джуд. – Ты сейчас дома. И этот дом через год перейдет в нашу полную собственность.

– Мне нравится наша квартира, – прошептала я, вырываясь из объятий Джуда. Ситуация менялась слишком быстро. НФЛ, перелет в Калифорнию, деньги, дом – перемены шли на сверхзвуковой скорости, и мне за ними не угнаться. Месяц назад мы перетряхивали диванные подушки в поисках мелочи, чтобы заплатить за электричество, а сейчас стоим в передней дома размером с маленькую страну.

– Ты ненавидишь нью-йоркскую квартиру, – парировал Джуд. Он повысил голос и снова смотрел на меня, будто… будто не узнавал. Ненавижу такой взгляд!

– У меня к ней скорее любовь вперемешку с ненавистью…

– В чем дело, Люси? – перебил Джуд. – Что за новый бред?

Вспыльчивая, как и Джуд, я едва не взорвалась. Но, как и Джуд, я понемногу училась себя сдерживать. Я понимала: Джуд уверен, что выбрал дом, который мне понравится. Понимала, что в основе каждого его решения – забота о моем счастье. Это я очень в нем ценила. Я понимала, что из лучших побуждений он решил в одночасье вытащить нас из дыры. Расстраивало меня то, как он это сделал. Как он мог принять столь важное решение, не посоветовавшись со мной? Мы же команда. Решения мы должны принимать вместе!

Сдерживая себя, я медленно набрала в грудь воздух и лишь потом решилась на ответ.

– Аналогичный вопрос: что за бред? – спросила хоть и без враждебности, но искренне недоумевая, что заставило Джуда купить такой дом.

Покачивая головой, Джуд ответил не сразу. Мы оба старались держать своих чертей в табакерке.

– Я снял этот дом до тех пор, пока не поступит первый большой гонорар. Тогда хозяин продаст мне его и полностью обставит. – Ты еще не видела лагуну и теннисный корт. Они за домом.

– Лагуну? Теннисный корт? – Меня мутило все сильнее и сильнее. Я снова напомнила себе: Джуд старается, потому что любит меня. Он не хочет меня бесить. Я снова прикусила язык. – Джуд, нам с тобой всего двадцать один год.

– В двадцать один год мы с тобой миллионеры, – добавил он, пожав плечами. – Раз в двадцать один год я могу покупать тебе все, что угодно, я буду покупать. Я хочу сделать тебя счастливой, Люси. На остальное мне плевать, – заявил Джуд и ткнул в меня пальцем. – Тебя. Счастливой. Навсегда.

– Счастливой? – повторила я, скрещивая руки на груди. – Думаешь, это сделает меня счастливой? Откуда такие мысли? Из «Как осчастливить женушку-золотоискательницу: руководство для идиота»?

Я пыталась сдержаться и прикусить язык, но, очевидно, лимит сдержанности уже исчерпан.

– Будь я золотоискательницей, охочей до денег, наверное, это, – я обвела холл руками, – осчастливило бы меня. Но я не такая, Джуд. Я не такая!

Что я наговорила? Из-за чего разозлилась?

Растерянность на лице Джуда сменилась злостью.

– Да, Люси, ты не такая. В последнее время я чувствую, что не способен сделать тебя счастливой. Может, ты просто не хочешь счастья.

Не слова, а пощечина… Я попыталась напомнить себе, что этот дом – символ любви Джуда ко мне. Но мой бешеный темперамент уже сорвался с поводка, и обуздать его не получалось.

– Вот тебе совет: если решил кого-то осчастливить, подумай сначала о том, что этому человеку нужно для счастья, а не о том, что тебе нужно, чтобы он хотел.

Джуд сплел пальцы на затылке и отвернулся от меня.

– А вот совет тебе: когда к тебе стучится счастье, нужно впустить его.

Я вздрогнула.

– С каких пор дом в Южной Калифорнии, купленный без моего ведома, и счастье – это одно и то же? Я живу в Нью-Йорке, Джуд. В Нью-Йорке.

– Ты проживешь в Нью-Йорке еще год, – уточнил он, глядя в стену с таким видом, словно хотел разбить об нее голову. – Как только закончишь учебу, ты сможешь переехать сюда, ко мне.

Нет, это не пощечина. Это удар. Удар под дых. Откуда столько непонимания? С чего Джуд решил, что имеет право планировать мою жизнь, не советуясь со мной?

– Я могу переехать из Нью-Йорка сюда к тебе? В Калифорнию? В этот особнячок а-ля «Плейбой»? – Кто тебе сказал, что я сорвусь с места и переберусь в этот край силиконовых титек и фальшивых улыбок?

Взглянув на Джуда, я было подумала, что это я ударила его под дых.

– Ты же согласилась выйти за меня. Ты же позволила надеть кольцо тебе на палец, – проговорил Джуд спокойно и медленно. Так медленно, что мне стало страшно.

– Услышав от меня «да», ты решил, что я охотно, нет, с удовольствием… брошу свои мечты, планы, надежды и так далее, чтобы осуществлять твои? – заорала я. – Похоже, я пропустила что-то важное!

Джуд закрыл глаза.

– Лю-си, что ты хочешь? – спросил он, и у меня душа ушла в пятки. По слогам он мое имя произносит, лишь когда зол или обижен. – Потому что я явно что-то не усек. Ну, говори. Какого. Хрена. Ты. Хочешь?

– Хочу закончить учебу. Я учусь для того, чтобы танцевать. Знаю, звучит безумно, но я хочу после окончания учебы именно танцевать.

Я не отваживалась посмотреть на Джуда. Я ведь не желала обижать его, я искренне желала обратного. Когда делаю ему больно, я себя просто ненавижу.

– Ясно, ты хочешь танцевать. – Джуд вытянул руки по швам. – Хорошие новости, Люси. Ты можешь танцевать в Сан-Диего. Проблема решена.

– Нет, не решена! – фыркнула я. – Если бы я хотела раз в год танцевать «Лебединое озеро» на уровне сраного любительского театра, я осталась бы здесь. Но я целых пятнадцать лет вкалывала не для того, чтобы плясать в тупых постановках для храпящих пенсионеров, которые заплатили по десять баксов за билет.

Джуд морщил лоб все сильнее.

– На что ты намекаешь? Что после окончания учебы ты хочешь остаться в Нью-Йорке?

Неужели мы раньше не говорили об этом? Видимо, слишком упивались настоящим и страдали от прошлого, чтобы смотреть вперед. О будущем наших отношений мы не задумывались.

– Мне нужно в Нью-Йорк, в Париж, в Лондон… – проговорила я, пожав плечами. – Туда отправляются те, кто хочет танцевать.

Я чувствовала, как внутри Джуда разгорается пожар от вопросов типа «какого черта?!», какими терзалась сама. Почему мы раньше не подумали, что наши планы на будущее могут не совпасть?

– Черт, Люси, меня отобрали не «Джетс» и не «Джайантс». И не команда Европейской лиги. – Он покачал головой. – Меня отобрали «Чарджерс», значит, на какое-то время я застряну в Сан-Диего.

– Знаю, – кивнула я.

– Что ты знаешь?

– Знаю, что ты в Сан-Диего. И знаю, что я в Нью-Йорке.

Мне хотелось – нет, мне срочно требовалось на несколько часов взять тайм-аут, чтобы обдумать, что делать дальше. Свои приоритеты я знала – Джуд был важнее танцев. А вот я? Я для него важнее футбола?

Похоже, что нет. Вообще-то Джуд не раз доказывал, что я у него на первом месте, только все эти новшества – дом, машина – начинали меня беспокоить. Мне хотелось как следует все обдумать, но под его пристальным взглядом я делать этого не могла. А в этом особняке, накачанном стероидами, и подавно.

– Что получается, Люси, где мы остаемся? – Голос у Джуда звучал спокойно, а на лице отражалась усталость. Похоже, ему тоже требовалось время на размышление.

Так где мы остаемся? В Сан-Диего? В Нью-Йорке? Или посередине?

– На перепутье, – ответила я, пожав плечами.

– На перепутье? – повторил Джуд, приближаясь ко мне. – После всех испытаний ты говоришь, что мы на перепутье? А ведь я надел кольцо тебе на палец, и все наши мечты наконец сбываются.

Прежде чем ответить, я сделала глубокий вдох.

– Нет, сбываются все твои мечты. Я над своими еще работаю, так что мы точно на перепутье.

У Джуда на шее проступили вены. Он злился, а я подливала масла в огонь.

– Мы не на перепутье, – процедил он сквозь зубы.

– Еще как на перепутье, черт подери! – огрызнулась я.

Джуд покраснел.

– Мы. Не. На. Перепутье.

– Очень. Даже. Да.

Господи, неужели мы пререкаемся, как подростки? Неужели ссоримся, повторяя слова друг друга?

– Мать твою, Люси Ларсон! – заорал Джуд. – Ничего подобного! Нет, поэтому прекрати говорить про распутье. Лучше вообще прекрати говорить, потому что ты несешь полную чушь!

На глаза навернулись слезы, но в этом доме я их лить не собиралась.

– Ты знаешь, что иногда ведешь себя как кретин? – спросила я и через холл побежала в другой конец дома. Хотелось оторваться от Джуда, выбраться на свежий воздух, навести порядок в мыслях. Я чувствовала, что раскисла, а если останусь с Джудом еще хоть на минуту, раскисну еще сильнее.

Джуд громко выругался, и я услышала за спиной его шаги.

– Подожди, Люси! – закричал Джуд.

Но я не могла ждать. Только не сейчас.

Пробежав по коридору, я свернула в огромную комнату, пронеслась через нее и скорее к двойным дверям, которые, как мне казалось, ведут на улицу.

Свежий воздух. Минута на размышление…

Я толкнула двери и очутилась, по-видимому, на заднем дворе. Таких дворов я еще не видела. Как и дом, он был большим и с претензией, а прямо передо мной лагуна, о которой говорил Джуд. В центре лагуны высилось нечто вроде скалы с горками, спускающимися в бассейн. Вспомнился бассейн при отеле, в котором мы с родителями останавливались на Багамах, когда мне было десять. Мы с братом не слезали с тех горок целую неделю.

За бассейном стояла еще одна постройка. Она была размером с обычный дом, но я догадалась, что это лишь «домик у бассейна». Шаги Джуда приближались, но я не хотела его видеть. Джуд сперва говорил, потом думал, а я предпочитала делать наоборот. Спор у нас получился ожесточенный, и я чувствовала: если не остыну, очередной шумной разборки не избежать.

Сдерживать себя я еще не научилась, зато научилась по возможности избегать разборок. Шагая по внутреннему дворику, я надеялась, что сейчас сверну за угол и найду, где на время спрятаться. Вот я свернула… и поняла, что тишина и покой мне сегодня не светят. В огромном дворе собралось человек тридцать. Они болтали, потягивали напитки и сперва меня не заметили.

Но из-за угла вылетел Джуд и громко позвал меня по имени.

Тогда все повернулись ко мне.

– Что за… – начала я.

–…х****? – закончил Джуд.

8

– НУ ВОТ! Вечеринка-сюрприз не удалась.

Парень, на вид способный поднять фуру, подошел к нам с двумя бокалами шампанского. Я еще гадала, не занесло ли меня в страну Оз, а гигант, широкие плечи и осанка которого выдавали в нем полузащитника, протянул один бокал мне. Я машинально взяла его, стараясь не думать о том, что на меня глазеют, как на неудавшийся эксперимент.

– Может, с сюрпризом не вышло, но вечеринка все равно получится! – Гигант протянул второй бокал Джуду, вытащил фляжку из кармана пиджака и отвинтил крышку. – За новых владельцев калифорнийского замка! – провозгласил он, поднимая фляжку. – За отвязные вечеринки и еще более отвязный секс! – Он подмигнул нам и крикнул: – Ура!

– Ура! – хором подхватили собравшиеся. А я стояла в растерянности и не понимала, в какой спектакль угодила, но захотела немедленно из него выбраться.

– Террелл… – Джуд встал у меня за спиной, так близко, что я чувствовала тепло его тела. Мне и хотелось, и не хотелось, чтобы он меня обнял, и поэтому я отошла на пару шагов. – Террелл, какого хрена вы тут устроили? – Злости в голосе у Джуда не было, но и особой радости тоже.

– Вечеринку-сюрприз, – ответил Террелл. – Команда захотела освятить твою новую обитель. Кто освятит ее лучше дебоширов-товарищей, их сексапильных женушек, подруг и любовниц? Что освятит ее лучше выпивки? – Террелл многозначительно поднял брови.

Джуд вздохнул. Похоже, он устал не меньше моего.

– Кроме того, нам хотелось познакомиться с Люси, – продолжал Террелл, улыбаясь мне. – Люси, я тот, кто спасает твоего парня от увольнения, – объявил он, протянув мне руку Его огромная ладонь полностью поглотила мою. – Наш защитник свято верит, что спасается от позора благодаря своему мастерству, а не моему. Открою тебе маленький секрет. – Террелл подался вперед. – Он не прав.

Гости захохотали.

– Джуд много во что верит, – проговорила я, смерив его многозначительным взглядом.

Террелл посмотрел на нас, потом выхватил у Джуда бокал и повел его к столу, где бутылок было больше, чем гостей.

– По-моему, тебе нужно что-то покрепче шампанского!

Джуд глянул на меня, но остался с Терреллом. Джуд, мой Джуд, никому не позволил бы увести себя от меня. Особенно когда я сбита с толку и расстроена.

– Девчонки! – загремел Террелл. – Примите Люси в свой круг!

Пару секунд я чувствовала, что меня не желают брать в игру, а потом ко мне подошла девушка, подруга кого-то из футболистов. В отличие от других, ее наряд не соответствовал правилу «чем короче, тем лучше». Она была в воздушном платье с запахом и золотистых сандалиях. Другие смотрели на меня, как на жвачку, прилипшую к подошве туфли, а эта улыбалась. Улыбалась по-настоящему.

– Значит, ты и есть Люси, о которой сутки напролет рассказывает Джуд? – спросила она и, вместо того чтобы пожать мне руку, обняла меня. Как и улыбка, объятие было настоящим. – Здорово встретить девушку, о которой парень говорит не переставая. Твой Джуд напоминает мне моего мужа в то время, как у нас еще не родилось четверо детей и он не стал самым ленивым романтиком на свете. – Девушка жестом показала на парней, к которым Террелл увел Джуда. Один из них махнул нам рукой.

– Я Сибилл, а это мой муж Деон.

– Привет, Люси! – Деон снова махнул нам бутылкой. – Это благодаря мне Джуд получает свои гонорары. Другие только и умеют, что тратить деньги.

Парни тотчас принялись тыкать Деона в бок.

– Чистая правда, милый! – воскликнула Сибилл, потом снова повернулась ко мне. – Ну и как тебе здесь?

Вообще-то я не раскрываюсь перед малознакомыми людьми, но теплая улыбка Сибилл мне понравилась.

– Привыкнуть непросто, – начала я. – Три недели назад Джуд еще учился в колледже, а через пару месяцев за его игрой будут следить миллионы телезрителей.

– Да, привыкнуть непросто, – подтвердила Сибилл. – Деона отобрали в команду, когда мы учились на последнем курсе колледжа. Я собралась, переехала в другой конец страны, а за неделю до его первой игры узнала, что беременна. – Сибилл засмеялась и окинула мужа хорошо знакомым мне взглядом. Именно так я смотрела на Джуда. – Я испугалась, что новость выбьет Деона из колеи, поэтому сообщила ему уже после матча. Через месяц мы поженились и решили: ребенок – это здорово, поэтому нам нужно еще троих.

– Да, история не для слабонервных, – подтвердила я, схватив бутылку воды со стола. – Но как посмотрю на вас… – Я показала на нее и на Деона, не находя слов, чтобы описать их физически ощутимую любовь.

– Парочка, которая только и ждет, как бы перепихнуться, – подмигнула мне Сибилл. – Но это прекрасная жизнь! Рядом со мной мужчина, подаривший мне четверых детей, которых я люблю до умопомрачения.

Так, ясно. Я намертво приклеиваюсь к Сибилл и не отпускаю ее. Никуда. На вечеринках будем зажигать в футболках и джинсах, а остальные пусть порхают в атласе с пайетками.

– Кстати о моих карапузах… – Сибилл выудила из сумки звонящий сотовый и ответила: – В чем дело, Джесс?

Она нахмурилась и жестом подозвала мужа.

– Так, дай Райли соленый крекер и немного спрайта. Мы будем дома через полчаса.

– Карапузу плохо? – догадалась я.

– Карапуза рвет спагетти и фрикадельками, – ответила Сибилл. – Деон, Райли тошнит. Подгони машину к воротам. Я сейчас выйду.

Деон взял под козырек и побежал к дому.

– Очень жаль, что малыша тошнит, – сказала я. – Надеюсь, ничего серьезного.

– Зная Райли, почти не сомневаюсь, что к нашему приезду он будет играть со своей приставкой. – Сибилл помахала кому-то из гостей и похлопала меня по плечу. – Люси, не позволяй девчонкам себя третировать, – тихо сказала она. – Ни здесь, – Сибилл коснулась сердца, – ни здесь, – она постучала себя по голове, – особой активности не наблюдается. Зато таких легко контролировать. Они пустышки! Похвали сумочку, платье, подтяжку груди. Побольше пустого трепа – и ты душа компании.

Я посмотрела на других гостей, потом на идущую к дому Сибилл.

– Я в ту компанию не хочу.

Сибилл улыбнулась.

– Я тоже. На гламурную киску я никогда не тянула и тянуть не хочу, – добавила она, пожав плечами. – А ты мне нравишься, Люси Ларсон. Давай дружить!

Прозвучало совсем по-детски, но очень честно. Хоть что-то хорошее принес этот день – у меня появилась подруга.

– Ты мне тоже нравишься.

Сибилл помахала мне и повернулась к Джуду.

– Уютное гнездышко, защитничек! Извини, что наелась и сразу убегаю. Увы, жизнь заставляет!

Джуд смотрел то на Сибилл, то на меня. По нему сразу было видно, что несколько минут назад мы ссорились.

– Спасибо, Сибилл! – отозвался он. – Рад, что вы с Люси наконец познакомились.

Сибилл убежала, и Джуд двинулся ко мне. Справа от меня оказалась стайка девушек. Я старалась не замечать, что платья у них блестели так, что вместе они напоминали диско-шар. Я постаралась не заметить и то, что титьки у меня куда меньше, чем у любой из них. Намно-о-ого меньше.

Я знала лишь, что пока не готова к разговору с Джудом, что пока не готова забыть мерзости, которые мы друг другу наговорили, и что, разумеется, не желаю повторения скандала. Я справлюсь, я всегда справляюсь, но пока не готова.

Джуд приближался, и я метнулась к девушкам. Как же я не подумала, что к этой стайке так просто не примкнешь! Все безукоризненные платиновые головки сразу же повернулись ко мне. За свою жизнь я столько раз была в центре внимания… А как будто впервые!

Джуд ко мне больше не приближался, но я попала из огня да в полымя!

«Ну, Люси, скажи что-нибудь!» – велела я себе, ведь девушки уставились на меня, как на белую ворону. Тут я вспомнила мудрые слова Сибилл и ухватилась за первое, что попалось на глаза.

– Кольцо у тебя просто прелесть! – сказала я девушке с бокалом шампанского в руке.

На секунду повисла тишина, потом стайка разразилась дружным «О-о-о!»

– Спасибо, очень приятно! – Девушка с кольцом поднесла свободную руку к груди. Каких только титек я в жизни не видела, но эти… Таким собственный индекс полагается! – Чад подарил мне его на юбилей.

Снова дружное «О-о-о!». Звук напоминал скрежет ногтей по школьной доске.

– Сколько лет вы с ним женаты? – поинтересовалась я, чувствуя, что светский тон получается.

– Ну не на юбилей же свадьбы! – воскликнула Девушка с Кольцом, словно я сказала что-то приятное. – Мы не женаты, а просто встречаемся.

– А-а… – отозвалась я. – Сколько лет вы вместе?

– Сегодня ровно два месяца, – гордо ответила Девушка с Кольцом.

– Вы встречаетесь два месяца, и он сделал тебе такой подарок?

Кем бы ни был этот Чад, он клинический идиот, или Девушка с Кольцом настоящий мастер своего дела.

– Это потому, что она целых два месяца делает ему минет, – прошептала девушка слева от меня и захихикала. – Похоже, губами и языком она владеет классно!

Тут захихикали все девушки, включая лучшую минетчицу округи.

– Здорово! – сказала я первое, что пришло в голову.

Сибилл не преувеличивала: тут одни пустышки.

– А у тебя какое кольцо? Покажи! – прочирикала брюнетка, стоявшая напротив меня.

Я подняла руку, непроизвольно улыбаясь. Я всегда улыбаюсь, когда смотрю на свое помолвочное кольцо. Оно волшебным образом напоминает о нашем с Джудом прошлом и вселяет надежду на будущее. Воистину, у моего кольца волшебная сила.

– Сколько в нем карат? – поинтересовалась брюнетка.

– Треть карата, – ответила я, восторженно разглядывая кольцо.

В ответ раздались смешки, потом стало тихо. Я подняла голову и увидела, что брюнетка прячет кривую улыбочку.

– Ой, я и не знала, что бриллианты бывают такими маленькими! – заявила она, демонстрируя кольцо в десять, если не в двадцать раз больше моего.

Снова хихиканье, и я снова разозлилась, но теперь хоть не на Джуда. Бедняга вкалывал как проклятый, чтобы купить мне это колечко, а эти самодовольные сучки, не проработавшие в своей жизни и дня, собрались постебаться над его подарком? Ну уж нет.

– Брюлики бывают разных форм и размеров, – начала я, перехватив взгляд нахалки, – впрочем, как и мозги.

Скорее, скорее отсюда! Похоже, в этой компании я заведу только одну подругу. Одна настоящая лучше ста липовых, смеявшихся над моим кольцом. Сучки! Я развернулась и ушла.

Вырвавшись из террариума, я пошла бродить по двору, который больше напоминал парк, а значит, была надежда разыскать укромное местечко.

Шум голосов еще слышался, когда в сумочке у меня зазвонил телефон. Я подумала, что это Джуд, и собралась не отвечать, но на дисплее появился другой номер, тоже хорошо мне знакомый. Долгих бесед не хотелось, но тот, кто звонил, пустую болтовню вообще не жаловал.

– Привет, папа! – ответила я, блуждая по территории. Я почти не сомневалась, что дорожки ведут к очередному уродцу-фонтану, поэтому то и дело сворачивала.

– Привет, моя Люси в Небесах! – проговорил папа совсем как в детстве, когда он был мне ближе всех на свете. – Звоню как обычно – поздороваться и узнать, как дела.

Я улыбнулась тепло и искренне, как будто он мог меня видеть. Папа всегда звонил в один и тот же день в одно и то же время, и по его звонкам можно было сверять часы.

– И тебе привет, папа! Спасибо за звонок. Я в Сан-Диего, у Джуда.

Подробности я опустила. Если обмолвиться, что мы с Джудом поцапались из-за «дворца», от папы еще несколько минут не отделаться.

– Как Джуд? – с неподдельным интересом спросил папа. В семье Ларсон я не единственная поклонница Джуда Райдера. Папа еще даст мне фору.

– Джуд… – Я замялась, подыскивая слова. «Вконец свихнулся» и «заигрался в калифорнийца» лучше оставить при себе. – Пап, он очень занят. По-моему, местное солнце, тренировки и доллары бьют ему по мозгам.

Папа усмехнулся.

– Сильнее обычного бьют, – уточнила я.

– Как дела на свадебном фронте? – не слишком плавно перевел папа тему.

– Только ты-то хоть не начинай! – застонала я. – Если не ты, то мама. Если не мама, то Джуд.

Если не Джуд, то кто-то еще. Почему всех интересует наша свадьба?

Срываться на папе совершенно не хотелось. Просто он задал неправильный вопрос в неправильное время.

– Люси в Небесах, – абсолютно спокойно начал папа, – меня не интересует твоя свадьба, меня просто интересует твоя жизнь. – В папином голосе слышалась его неповторимая улыбка. – И ты больше не девочка, поэтому договоримся так: мне достаточно знать, счастлива ты или нет. Хорошо?

Я выдохнула. Папа умел успокаивать одним своим голосом.

– Хорошо, папа.

– Я серьезно, доченька. Меня волнует только твое счастье, – заверил папа. – Если твое счастье – до конца жизни ходить в невестах, я не против.

У меня вырвался смешок. Папа абсолютно прав, но я знаю одного парня, которого такой расклад не устроит.

– Если для твоего счастья нужна свадьба по залету в Вегасе, значит, так тому и быть.

– Спасибо, папа, – проговорила я.

– Как бы вы с Джудом ни решили, мы с мамой возражать не станем, поняла?

От его слов у меня камень с души свалился, но сейчас – вот беда! – я не могла решить, чего хочу. Чтобы выбраться из нерешительности, требовались чашка чая и немного времени.

– Спасибо, пап! Для меня это очень важно, – сказала я.

– А для меня очень важна ты, Люси в Небесах.

Я вышла из душевой кабины и выглянула из окошка ванной. Последние гости разъехались. День получился ужасным, и я знала: завтрашний будет не лучше. Поэтому хотелось выбросить все мысли из головы и выспаться. Дверь сегодняшнего дня следовало закрыть, а утром открыть новую.

Я не включала свет в домике у бассейна, надеясь, что Джуд слишком пьян, слишком устал и меня искать не будет. Я понимала, что это самообман, понимала, что Джуд придет. Я лишь надеялась, что он придет и оставит меня в покое, когда попрошу. Но опыт подсказывал: Джуд в покое оставлять не любит.

Я доставала из буфета стакан, когда в дверь домика постучали.

– Люси, ты здесь? – с тревогой спросил Джуд.

Не успела я ответить, дверь распахнулась, и он вошел.

Лицо у него было таким же встревоженным, как и голос.

– Я везде тебя искал, – начал Джуд, сделав ко мне пару шагов. – Что ты здесь делаешь?

«Прячусь от тебя. Пытаюсь собраться с мыслями», – хотела я сказать, но ответила:

– Ложусь спать.

До появления Джуда мне хотелось пить, а теперь хотелось только его, тем более что он так на меня смотрел.

– Ты прячешься от меня, – объявил Джуд, заложив руки в карманы.

– Нет. – Я туже затянула пояс халата. – Я прячусь от этого места.

Джуд стиснул зубы.

– Это место – наш дом, Люси. Твой и мой.

– Нет, Джуд. Он принадлежит тебе и той девушке, какой ты хочешь меня видеть. Не настоящей мне.

Стукнув кулаком в стену, Джуд двинулся ко мне.

– Ладно. Если тебе не нравится этот дом, мы от него избавимся, – пообещал он, глядя на меня так, словно больше ничего не видел. Джуд знал, что я таю от его взгляда. Прошло столько дней… целая вечность, и он пользовался моим слабеющим самообладанием.

Я закрыла глаза и сделала медленный вдох, чтобы успокоиться. Уже чувствовалось: кровь приливает к определенным частям моего тела, ведь мы наедине и Джуд так близко. Я не могу, я не желаю спать с ним, пока не наведу порядок в мыслях.

– Люси, скажи, чего ты хочешь? – Джуд остановился в паре шагов от меня. Я чувствовала его запах, чувствовала его вкус на своих губах. Я почти чувствовала его…

Я покачала головой, не открывая глаз.

– Не знаю, – призналась я и почувствовала, как Джуд подходит ближе.

– Скажи, чего ты хочешь? – потребовал Джуд, прижимаясь ко мне.

Черт! Мое самообладание вот-вот рухнет.

Потом его губы двинулись к моему уху, тепло его тела обожгло мне шею.

– Чего… ты… – шепотом начал Джуд, впиваясь мне в мочку уха, – хочешь?

Его бедра прильнули ко мне, я почувствовала, какой он твердый, и жалких остатков решимости как не бывало.

Я открыла глаза. Раз уж сорвалась с обрыва, то поймаю кайф от падения.

Я дождалась, когда Джуд заглянет мне в глаза.

– Я хочу тебя, – объявила я, потянувшись к молнии его брюк. Предварительные игры мне уже точно не требовались. – Здесь и сейчас. – Я расстегнула Джуду молнию и шепнула на ухо: – Жестко.

Джуд резко вдохнул воздух, но больше своего удивления не выдал ничем. Пояс халата он развязал моментально и, обхватив за бедра, понес меня к столу. Наши губы встретились, и Джуд стал целовать меня, как никогда раньше, – отчаянно, дико, почти больно.

Но боль пошла на пользу – именно она мне сейчас и требовалась. Я расстегнула пуговицу у Джуда на брюках и спустила их вниз. Крепко держа его, я легла на стол. На лице у Джуда отразилась целая буря эмоций. А у меня в душе впервые за этот день воцарился порядок. Теперь я была довольна.

Я притянула Джуда к себе, но он остановился.

– Ты точно готова? – спросил он, тяжело дыша.

– Иди сюда, и узнаешь, – ответила я, обвив его ногами за пояс, чтобы притянуть ближе.

Моя ладонь стала двигаться туда-сюда – Джуд нахмурился, но сумел сдержаться.

– Джуд, пожалуйста! – Я поднимала бедра, пока не почувствовала Джуда там, где желала.

Едва скользнув внутрь, он застонал, но я стонала громче. Пытка казалась невыносимой. Если Джуд хочет мягко и нежно, надо его переубедить. Мягко и нежно сегодня неактуально.

Я крепче обвила ему бедра и приподнялась, буквально заглатывая его.

– Боже! – выдохнула я, чувствуя, что вот-вот кончу – он же полностью во мне. Джуд чуть качнул бедрами, и я едва не кончила.

– Черт, Люси, ты и впрямь в полной готовности! – прохрипел он мне на ухо.

Подкручивая бедрами – от такого Джуд просто сходит с ума, – я сняла его ладонь со своих бедер и переложила себе на грудь.

– Ну, чего ты ждешь?

Теперь Джуд сжимал мне и бедра и грудь и активнее заработал. Я просила жесткий секс – я его получила.

При каждом погружении Джуда я думала, что кончу, но не кончала. На этот раз я ждала его. Стол задрожал: это Джуд набрал темп. Я впилась ему в спину и могла лишь растягивать удовольствие, которое он мне доставлял.

С глухим рыком он скользил вглубь, с измученным стоном двигался обратно.

– Давай, детка! – прохрипел он. – Хочу почувствовать, как ты кончаешь. – Ладонь Джуда спустилась чуть ниже, большой палец закружился у моего клитора.

Я знала, что оргазм близок, и он сотряс меня в следующее мгновение. Джуд был внутри меня и снаружи, толкая в пучину оргазма с такой силой, что, казалось, мое лоно сейчас лопнет.

– Джуд! Джуд! – кричала я, чувствуя, как сжимаются мышцы, когда он пронзил меня в последний раз.

– Люси! Люси! Люси! – снова и снова повторял Джуд, потом рухнул на меня.

9

ПОДУШКА ПАХНЕТ ДЖУДОМ, а где же он сам? Всю ночь ведь был рядом. То есть часть ночи после секса на столе.

Но он где-то здесь. Кто еще так фальшиво подпевает радио? Я перевернулась на другой бок, уже расплываясь в улыбке.

Когда взгляд упал на спину и на зад – на голую спину и на голый зад! – стоящего у кофемашины Джуда, я улыбнулась еще шире.

– Когда я в последний раз говорила, что у тебя сенсационная задница? – спросила я, приподнимаясь на локте. Раз могу пожирать глазами голые ягодицы Джуда, значит, буду.

Джуд налил чашку кофе и ухмыльнулся:

– Не далее как вчера, когда ты тискала ее и кричала: «Джуд! Джуд!»

– Ну вот, сегодня утром кто-то проснулся в чванливом настроении.

– В таком настроении я просыпаюсь каждый день, – проговорил он, оборачиваясь.

А я, развратница, тут же уставилась на одну определенную часть его тела.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – сказала я. Если улыбнусь еще шире, у меня рожа треснет.

– Доброе утро! – проговорил Джуд, протягивая мне кофе.

Я продолжала глазеть.

– Люси, прекрати так на меня смотреть, а то я на тренировку опоздаю. – Джуд выждал, пока я не перехвачу его взгляд, и лишь потом протянул кофе. Мудрое решение: глазеющим девушкам горячие напитки давать противопоказано.

– Если не хочешь, чтобы я так на тебя смотрела, надень что-нибудь. – Я подняла брови и сделала глоток. – Спасибо за кофе, получилось очень по-семейному Джуд натянул боксеры, вчера вечером брошенные на пол, и бегом вернулся ко мне.

– Готов служить тебе руками, ногами и любой другой частью тела, – объявил он, пожирая меня взглядом.

Я вздохнула, не отрываясь от кофейной чашки.

– Вот тебе совет: если не хочешь опоздать на тренировку, воздержись от подобных комментариев.

Поволоки в глазах как не бывало – Джуд перехватил мой взгляд. Секунду назад – томная сексуальность, а сейчас – сама деловитость… Как ему удаются эти метаморфозы, я не понимаю и вряд ли научусь.

– Вчера ты не дала мне ничего сказать, потому что насиловала меня на столе, который теперь мой любимый предмет интерьера. – Джуд посмотрел на стол, расплываясь в улыбке. – Но мне очень жаль, что так получилось. Я хотел, чтобы день получился отличным, а все пошло наперекосяк.

Да уж, все шло наперекосяк до самой ночи. Я схватила его руку и крепко сжала.

– Мне тоже очень жаль, – проговорила я, чувствуя себя гранд-мастером извинений. В наших с Джудом отношениях «прости», «извини», «мне очень жаль» звучали не реже, чем «я тебя люблю».

– Если тебе не нравится этот дом, ничего страшного – найдем другой, – заверил Джуд, обнимая меня за плечи. – Люси, я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не выбрал бы этот дом, если бы знал, что он тебя так расстроит.

Я вздохнула с облегчением. Вчера эта тема обернулась скандалом, а сегодня мы ее спокойно обсуждаем. Может, в будущем стоит именно так обезвреживать противотанковые мины – в постели, обнаженными.

– Знаю, Джуд. Я просто растерялась. События развиваются так быстро, что у меня дух захватывает. – Я остановилась и снова глотнула кофе. – Понимаешь меня?

– Понимаю, – кивнув, ответил Джуд. – Можешь не объяснять. Я понимаю, Люси, и извиняюсь, что расстроил тебя. После обеда позвоню своему риелтору и попрошу подыскать нам другое место, хорошо? – Джуд притянул меня к себе и положил подбородок мне на макушку.

– Твой риелтор подыщет дом с тремя спальнями и тремя ванными? – поинтересовалась я и тут же велела себе выдохнуть. Так, если разговор превратится в перепалку, мне будет проще вернуть разговор в нормальное русло.

Джуд застонал, но это была попытка взять свои эмоции под контроль и не дать прорваться темпераменту.

– Люси, ты хоть представляешь, сколько я заработаю в этом году? А в следующем?

– Да, да, представляю, – зачастила я, боясь обронить то, что так и вертелось на языке. – Но как это изменит твою сущность? А мою? А наши желания? – Я задавала вопросы, не дававшие мне покоя.

– Наша сущность и наши желания не изменятся, – невозмутимо ответил Джуд. – Изменятся стиль нашей жизни и число классных тачек в многоместном гараже.

Я поставила кофе на тумбочку. Джуд не понимал меня, либо я неясно выражаюсь. Не нужно мне машин больше, чем волос на голове, не нужно гаражей больше, чем пальцев на руке. Мне нужны Джуд, крыша над головой, одна надежная машина и немного еды.

– Я не хочу менять стиль жизни, – заявила я. – Меня и нынешний вполне устраивает.

– Конечно, устраивает. У нас все хорошо, черт подери, – отозвался Джуд, крепко прижимая меня к себе. – Но ведь может быть в миллион раз лучше. Сколько раз я хотел пойти в ювелирный и купить тебе самую большую, самую блестящую цацку!

Сколько раз в ресторане хотел заказать самое дорогое блюдо в меню – лучшее для тебя! Сколько раз зимой я хотел купить внедорожник, чтобы ты смеялась над зимней дорогой! – Джуд сделал паузу и прижался головой к изголовью кровати. – Я устал от того, что не могу дать тебе то, чего ты достойна. Такие слова – бальзам на сердечные раны, но они не снимали напряжения, возникавшего, когда Джуд заговаривал о деньгах.

– Понимаю, милый, хорошо понимаю, – заверила я его. – Но все эти годы, когда ты дарил мне подарки якобы второго сорта…

– Скорее двадцать второго, – буркнул Джуд.

– Ладно, может, я девушка двадцать второго сорта, потому что обделенной себя не чувствую.

Воцарилась тишина, только наши мысли были такими тревожными, что казалось, мы рассуждаем вслух.

– Люси, почему ты боишься денег?

Черт! Джуд мог снова завалить меня на столе: от его вопроса я чувствовала себя голой и незащищенной. У Джуда уникальная способность видеть меня насквозь и разгадывать мои секреты. Порой я обожаю этот дар, порой ненавижу. С сегодняшней оценкой я еще не определилась.

Я вдохнула, потом выдохнула, отталкивая от себя полуправду, которой прикрывалась. Хотелось добраться до сути своих тревог. Ну вот, я готова озвучить то, что похоже на истину.

– Мне знакомо такое богатство, когда даже не представляешь, как можно беспокоиться о деньгах, – начала я, сжимаясь в комочек в объятиях Джуда. – И мне знакома такая бедность, когда не представляешь, где будешь жить через месяц. Мне знакомы взлеты и падения. Деньги не делают человека счастливым. Не хочу притворяться, что так получится или может получиться.

– Люси, да, я понимаю, – перебил Джуд. – Понимаю, что несчастного деньги не осчастливят. Но ведь у нас с тобой все так круто, что от деньжищ в банке станет только круче.

– Нет! – отрезала я. – В этом-то и дело, понимаешь? Я не хочу связывать удовлетворенность жизнью с деньгами. Не желаю! Хочу разделить их. – Я подняла руку и вытянула ее вправо. – Вот тебе Люси и все ее противоречия.

Джуду хватило ума сдержать улыбку.

– А вот деньги. – Я вытянула другую руку и отвела ее подальше от правой. – Не желаю их связывать. Категорически.

– Категорически или никогда? – Теперь Джуд улыбался. – Разница-то есть.

Прежде чем ответить, я ткнула его локтем.

– Никогда, категорически никогда!

Джуд на секунду задумался, потом кивнул.

– Ладно, думаю, что смогу это устроить.

И взгляд, и голос Джуда показались мне искренними.

– Правда?

Джуд сжал и поочередно поцеловал мои вытянутые руки.

– Ага.

Кто бы мог подумать, что дикий секс на столе и ночной сон – залог конструктивного обсуждения темы, которая вчера привела к скандалу?

Хотя с мужчинами именно так и бывает. Бывает с каменного века, когда столами служили плоские валуны. Пора бы мне, женщине, понять это и использовать в своих целях.

– Есть еще какие-нибудь пожелания? – Джуд поцеловал меня в лоб и выбрался из кровати. – Если в течение тридцати секунд я не уйду, то опоздаю на тренировку.

– Пожелания… есть, – ответила я, откидывая простыню. – Но, похоже, ты занят.

Джуд не сводил взгляда с моего лица, но я чувствовала, с каким трудом это ему дается.

– Люси, ты жестокая. Сама-то знаешь об этом?

– Угу, – промычала я, переворачиваясь на бок, чтобы подразнить его.

Джуд дал слабину буквально на секунду, и я улыбнулась. Потом он хлопнул себя по щекам, отвернулся и схватил джинсы.

– Может, по магазинам походишь, пока я тренируюсь? – предложил он, вытаскивая бумажник. – Тут полно бутиков, в которых с удовольствием обслужат будущую супругу защитника НФЛ. – Джуд протянул мне блестящую черную кредитку.

Я закрылась простыней.

Джуд нахмурился.

– Ты что, пропустил наш разговор мимо ушей? – спросила я, недовольно глядя на черную карточку.

Джуд нахмурился еще сильнее, потом взял себя в руки.

– Нет, не пропустил, – ответил он, но вид у него был совершенно растерянный.

Этого я вовсе не хотела. Он ведь заботился обо мне, именно это – главная цель всех его поступков. Но мне не нравилось, что обо мне заботятся с помощью блестящей черной кредитки.

– Можно взять твою машину? – спросила я, надеясь таким образом польстить ему. – Думаю поехать на пляж и проваляться там целый день.

– Конечно! – Джуд снова запустил руку в карман. Как я и предполагала, ему стало легче от возможности проявить свою заботу обо мне способом, который пришелся мне по душе. – Бак полон, так что вези малышку покататься. – Джуд протянул мне блестящие ключи от блестящей машины.

Господи, у него теперь все блестит! Никогда не подумала бы, что блеск будет так меня раздражать.

– Эй, я там даже до руля не дотянусь! – Я подмигнула, надеясь смягчить удар. – И это при условии, что залезу в салон без твоей помощи. Мне понадобится табуретка или стремянка.

– Так давай вызовем водителя! – просияв, предложил Джуд. – Или выбери себе новую спортивную машину, как я и хотел тебе купить. Так я и с цветом не ошибусь.

Я подняла руку и прикусила язык.

– Спасибо! Спасибо за все! Только я хочу взять твою старую развалюху.

Джуд наморщил лоб.

– Тогда я смогу целый день дремать на пляже, не опасаясь, что какие-нибудь долбанутые подростки испортят твою новую красавицу.

Это была только одна из причин, почему мне хотелось взять старую машину, но уж точно не главная.

Раздражение мелькнуло на лице у Джуда, но быстро исчезло.

– Ключи в зажигании, – объявил он, натягивая джинсы. – Я недавно сменил масло и подремонтировал ее, так что проблем быть не должно.

Я недовольно посмотрела на рубашку, за которой он потянулся. Знаю, без одежды нельзя, но в случае с Джудом Райдером следовало сделать исключение.

– Замена масла? Ремонт? – вопрошала я, пока он натягивал рубашку через голову. – Не эту ли тачку ты вчера собирался утилизовать?

Джуд закатил глаза и сунул ноги в кеды. В старые, разношенные, к которым я привыкла.

– Женщина, как ты смеешь надо мной стебаться?

– Я скоро стану твоей женой, а стеб – часть моих обязанностей.

Джуд застегнул половину пуговиц и замер.

– «Скоро станешь»? – повторил он, сверкнув глазами.

– Так скоро, как смогу, – уточнила я, вся трепеща под его взглядом.

Да, Джуд одним взглядом умел расслабить во мне каждую мышцу, и я застыла в ожидании.

– Понял, – сияя, отозвался Джуд и стал расстегивать молнию на джинсах. Он же застегивался!

Сердце у меня уже неслось галопом.

– Что ты делаешь?

Несколько шагов, и Джуд прыгнул на кровать.

– Я опоздаю, – объявил он и впился в меня губами… всем телом…

Что мне особенно нравится в Южной Калифорнии? Солнце и пляжи. Целых восемь часов я ничего не делала, только поворачивалась с боку на бок. Ну еще открывала бутылки с водой.

Да, я бы здесь прижилась.

Окажись Южная Калифорния Меккой танцоров, было бы совсем здорово.

Солнце уже садилось, но на ультрафиолет оставался еще как минимум час, и я не хотела потерять его из-за голодных спазмов.

Желудок заурчал.

– Ладно-ладно, – проворчала я, отметив про себя, что в следующий раз с собой нужно взять не только злаковый батончик.

Прежде чем я начала собирать пляжные принадлежности, пискнул сотовый. Я схватила его и прочла сообщение: «Парни спрашивают, почему я целый день глупо улыбаюсь (смайлик-улыбка). Я свалил все на тебя». – «Вали – не стесняйся, – набрала я в ответ, глупо улыбаясь отдельным вспомнившимся моментам. – Завтра повторим, если ты не против (подмигивающий смайлик)».

Ответ прилетел моментально: «Не против, черт подери».

Я засмеялась, но ответ набрать не успела: телефон снова пискнул. «Ты где? Готов начать работу над повтором глупой улыбки». – «Еще на пляже, – написала я, – и улыбаюсь в предвкушении работы над твоей улыбкой».

Я села, бросила крем от солнца в сумку, а ответ тут как тут: «Приеду за тобой. По дороге куплю еды на ужин…» Следующее сообщение прилетело, едва я дочитала до многоточия: «Улыбаюсь тому, как ты улыбаешься, предвкушая работу над моей улыбкой».

Я засмеялась, представляя, как Джуд с улыбкой давит на газ и поправляет брюки. «Хватит улыбаться, – написала я. – Скорее приезжай и заставь меня стонать».

Словно опасаясь, что меня, как на уроке, застукают за отправлением эсэмэсок, я огляделась по сторонам.

Когда пришел ответ, я едва не подпрыгнула: «Люси, это у меня в плане».

Я заерзала, чувствуя жар везде, где следовало.

Рядом засвистели. Я подняла голову и увидела двух парней с досками для серфинга. Они шли мимо и таращились на меня так, что Джуду не понравилось бы.

– Ага, это титьки! – подначила я серфингистов, вытаращив глаза.

Одному хватило приличия отвернуться, а другой улыбнулся еще шире. Очень в стиле Джуда.

– Нет, детка, дело не в титьках, а в сосках! – заявил наглец.

Я глянула на грудь. Черт! Соски и впрямь торчали всему пляжу Ла-Хойя на обозрение.

Чертов Джуд и его секс-эсэмэски… Вот до чего дошло!

Ничего остроумного в голову не приходило, но не оставлять же наглеца безнаказанным! Одной рукой я прикрыла грудь, другой отмахнулась: греби, мол, отсюда.

В ответ серфингист поднял подбородок и подмигнул.

Мужчины просто бесят! Причем во всех сферах жизни, даже когда девушка отдыхает себе на пляже. Разумеется, следующие тридцать минут я лежала на животе.

Лежала я до тех пор, пока не увидела знакомую фигуру, уверенно приближавшуюся ко мне. Тогда я вскочила и бросилась к Джуду, словно не видела его несколько месяцев. Под мышкой он нес бумажный пакет, толстовку и казался чистым, свежим, как из-под душа. А вот взгляды его иначе как сальными не назовешь.

– Где глупая улыбка, о которой ты мне писал? – спросила я, приблизившись.

– Она взяла выходной, увидев, что на тебе надето, – строго проговорил Джуд. – Или что не надето. – Он глянул на меня, словно не понимая, нравится ему это зрелище или нет.

Я знала, как помочь ему определиться.

Обняв Джуда за шею, я встала на цыпочки и поцеловала его в губы, сначала нежно, потом куда настойчивее.

– Люси… – Джуд отстранился и протянул мне старую толстовку с символикой команды Сиракьюс. – Вот, надень!

– Зачем? – прикинулась я дурочкой. В любом другом случае я охотно натянула бы эту огромную толстовку, но только не по приказу.

– Я за сто ярдов завелся, когда увидел тебя в этом. – Джуд показал на мой купальник. – Не желаю, чтобы у других вставал при взгляде на мою девушку. – Он снова протянул мне толстовку.

Ну уж нет! Не бывать такому!

– Какая разница? – Я отвела его руку и улыбнулась. – К сексу со мной приведет только твой стояк.

Джуд фыркнул и сложил руки на груди.

– Скажи это говнюкам, которые сегодня ночью будут дрочить с мыслями о тебе.

Властность Джуда надоела быстро. Я скрестила руки на груди – сдаваться не намерена.

– Не знаю, отчего у тебя трусы в пучок собираются, но бикини у меня не такое уж откровенное.

Я не лукавила: по меркам бикини мой купальник считался вполне пристойным.

Нахмурившись, Джуд снова оглядел мой наряд.

– По-моему, тут только веревочки и крошечные треугольнички, – сказал он с таким видом, будто его пытают. – Так ты утверждаешь, что купальник не откровенный?

Я пожала плечами.

– Есть верный способ определить, кто из нас прав. – Джуд обвел взглядом пляж, несколько раз прищурившись. – Я прав, – наконец объявил он. – На тебя глазеет каждый задрот в поле моего зрения.

Теперь огляделась я.

– Согласимся на том, что мы друг с другом не согласны. Я-то уверена, что весь пляж глазеет на тебя.

Джуд скривился. Он явно считал иначе.

– Нет, не по этой причине, – успокоила я, легонько ткнув его в бок. – Вдруг – просто вдруг – на тебя глазеют потому, что ты новый защитник «Чарджерс»?

– Да будь я хоть Пейтоном Мэннингом[2], – начал Джуд, поджав губы. – Если будешь щеголять в этих веревочках, – Джуд показал на верх и низ моего бикини, – все взгляды будут устремлены на тебя.

Как я ни старалась, смешок удержать не смогла. Слегка расстроенный Джуд – зрелище умилительное. Когда он злится на полную катушку, то не до умиления.

Прищурившись, Джуд уставился на кого-то рядом.

– Эй, ты, задрот! – заорал он. – Если не хочешь до конца жизни читать «Плейбой» в азбуке Брайля, смотри в другую сторону.

Я положила ладонь ему на бок и большим пальцем стала чертить круги. Медленные, успокаивающие круги.

– Ну ты и собственник! Наверное, других таких на свете нет, – подначила я.

– Люси, ты про Ближний Восток слыхала? – ухмыльнулся в ответ Джуд. – Про девушек, с головы до ног замотанных в несколько слоев ткани? – Джуд защекотал меня, значит, самое страшное позади.

– А ты про Европу слышал? – парировала я между взрывами смеха. – Про девушек, загорающих топлес? По-моему, ты однажды говорил, что тебе это нравится.

– Стебаешься, да? – буркнул Джуд и снова протянул мне толстовку. – Ну надень, пожалуйста! – попросил он. Не приказал, не потребовал, а попросил. Почти взмолился.

– Ладно, – ответила я, потому что теперь отказать не могла.

Я схватила толстовку и натянула. Теплая, уютная, она пахла Джудом. Я решила утащить ее завтра в Нью-Йорк.

– Ладно? – Джуд смотрел так, словно ждал подвоха.

– Ладно. – Для пущей убедительности я надела на голову капюшон.

Джуд обнял меня за шею и притянул к себе.

– Только я подумал, что разобрался в тебе, Люси Ларсон, как ты выкидываешь что-то совершенно неожиданное. Например, слушаешься меня.

Я запустила руку в задний карман его джинсов и повела его к своему пляжному полотенцу.

– Знаешь, что мелким шрифтом написано под руководством к стебу? – спросила я, толкая его бедром. – «Будущим женам следует постоянно держать будущих мужей в тонусе».

– О-ох! – протянул Джуд. – Мне в самом деле нужно читать все, что набрано мелким шрифтом.

– Если не приучишься читать, придется объяснить тебе все на практике, – пообещала я, когда мы подошли к моим вещам. – Что на ужин? Пожалуйста, только не икра и не шампанское! Иначе я позову на помощь!

Джуд протянул мне пакет.

– Я понял…

Я вскинула брови.

– …что тебе не принципиально, ведь деньги для тебя не мерило счастья… – Джуд был явно доволен собой. – Поэтому я купил с лотка несколько рыбных тако и захватил на заправке дешевого пива. – Дьявольски улыбаясь, Джуд тряхнул пакетом.

Я поставила его на полотенце и разорвала.

– Рыбные тако с лотка и «Пабст блю риббон»? – проговорила я, не зная, с чего начать. Голодный желудок сам решил за меня. – Любимый, я так счастлива, такой ужин. – Я вытащила упакованное тако и, едва Джуд сел на полотенце, бросила порцию ему на колени.

– Разумеется… тебя осчастливил ужин, стоивший десять баксов! Ну как тут не взбеситься?!

А это уже вопрос на миллион долларов!

Я достала из пакета бутылку пива, открыла ее и протянула Джуду.

– Ну, милый, раз ты задаешься таким вопросом, значит, совершенно не понял набранного мелким шрифтом.

Джуд откусил половину тако и закатил глаза.

– Ешь! – велел он с набитым ртом. – Отсюда слышно, как урчит у тебя в животе.

Черт… Солнце, пляж, рыбные тако – Калифорния жжет!

– Вкусно? – спросил Джуд, наблюдая, как я жую.

Я вспомнила о хороших манерах и, лишь прожевав, ответила.

– Слово «вкусный» оскорбительно для такого чудесного тако! – Я откусила еще кусок, а Джуд достал из пакета вторую бутылку пива, открыл и протянул мне.

– Вот, запей – и мир заиграет новыми красками.

Пиво я глотнула, еще не дожевав тако. Вот тебе и оргазм на уровне вкусовых рецепторов!

– Да, пиво – класс! – согласился Джуд, чокаясь с моей бутылкой.

– Я. Тебя. Люблю, – призналась я, откусив еще кусочек. – Очень. Сильно.

Да, очень-очень сильно!

Джуд отправил в рот вторую половину тако и окинул меня взглядом, к которому я уже привыкла. Он смотрел так, словно главное для него – я, а остальное подождет. Не представляю, как такое можно выразить взглядом, но Джуд умел. Дожевав гигантскую порцию тако, Джуд погладил меня по щеке.

– Люси, я люблю тебя. Сильно. Сильно-сильно, черт побери!

Я прильнула к теплой ладони и чокнулась с его бутылкой.

– Ура!

10

ПОСЛЕ ДВУХ РЫБНЫХ тако и двух бутылок пива уезжать мне не хотелось. Совершенно не хотелось!

– Съешь последнее? – предложил Джуд, протягивая тако.

– Нет, сам ешь, – ответила я, подошла к нему сзади и запустила руки под рубашку. – Хочешь массаж? – спросила я скорее для проформы. За четыре года нашего знакомства Джуд ни разу не отказывался от массажа.

– Да, черт подери! – заявил он с полным ртом. Большими пальцами я с силой проработала ему мышцы спины.

– Так хорошо?

– Да, черт подери! – Джуд бросил тако и опустил голову.

Раз он подставил мне шею, нужно переключаться на нее.

– А так хорошо? – спросила я, не уверенная, насколько интенсивный массаж ему нужен. Иногда он просил полегче, чтобы только почувствовать мои прикосновения. Иногда у меня не хватало силы размять его мышцы. – И так тоже хорошо? – Теперь я пощипывала мышцы, идущие от шеи к плечам.

– Да, черт подери! – простонал Джуд.

– У нас что, вечер в стиле «да, черт подери»?

– Да, черт подери! – Джуд опустил голову еще ниже, подставляя мне шею.

Уже стемнело, но мы успели налюбоваться закатом. Я поняла, что никогда не забуду этого зрелища, и начинала понимать, почему миллионы людей любят Южную Калифорнию.

– Представляешь, если такое каждый вечер? – спросила я, разминая жесткий участок вокруг лопатки. – Тако и дешевое пиво на пляже?

– Звучит здорово, – ответил Джуд. – Мне понравилось бы.

– Чуть дальше, прямо у воды, я видела домик, который сдается. Можно снять его на рождественские каникулы и хоть каждый вечер любоваться закатом. – Я размяла один жесткий участок и принялась за другой.

– Решено! Ты, я, Рождество, пляж и закаты. Где подписать?

Продолжая разминать Джуду мышцы, я потянулась к его губам.

– Прямо здесь.

Губы Джуда скользнули по моим.

– Не знаю, забитые у тебя мышцы или до такой степени накачанные, но есть участки, которые нужно проработать как следует.

Я принялась разминать один такой, размером с мой кулак, а Джуд хохотнул.

– В чем дело?

– Люси, у меня всегда есть участки, которые нужно проработать как следует. – Он положил мою руку себе на пояс. Моя ладонь скользнула вниз по его джинсам, пока не попала на то, что тверже самых твердых мышц.

– У девушки всегда забот невпроворот, – проговорила я, сжав его ладонью.

Джуд потянулся ко мне за поцелуем, но я вскочила и сняла толстовку через голову.

– Что ты затеяла? – спросил Джуд, пожирая меня потемневшими глазами.

Я потянула за лямку на спине.

– Экспресс-вариант на пляже.

– Прямо здесь? – Голос у Джуда зазвучал на целую октаву выше. – Нет, не надо. – Словами он выражал протест, а взглядом – полное согласие. – Секс на пляже сильно приукрашивают.

Я смерила его взглядом.

– Говорят, песок попадает всюду, куда не следует, – добавил Джуд, криво улыбаясь.

Я потянула за лямки на шее.

– Секс на песке нам не нужен, – заверила я. Топ упал, и Джуд нервно сглотнул. – Скорее я акванимфа. – И я побежала навстречу грохочущим волнам.

– Люси, там же акулы и дерьмо! – крикнул мне вслед Джуд, но я с радостным видом бежала дальше. Интересно сколько он выдержит? Сколько мне еще бежать? Раз – и я скинула плавки. Как только их вынесло на берег, я повернулась к Джуду. Он нервно сглотнул и поднялся.

– Тогда спаси меня! – крикнула я. – От акул и дерьма! – Я махнула рукой, качнула бедрами и понеслась к воде.

Джуд выругался. Оглянувшись, я увидела, как он быстро-быстро скидывает одежду. Лишь забежав в воду по колено, я почувствовала, какая она холодная. «Холодная» – это слишком мягко сказано. Надо завязать на память узелок: с берега океан куда прекраснее, чем ощущается, когда залезаешь в воду.

– Черт, вода ледяная! – завопил Джуд, догоняя меня. Еще один залп ругательств, и он обвил меня руками, грудью прижался к моей спине, потом развернул меня лицом к себе.

– Об этом я и не подумала! – громко засмеялась я. Вода и впрямь оказалась ледяной, ни о какой любви и думать нечего.

Джуд снова повернул меня спиной, но объятья не разомкнул. Наоборот, они стали еще крепче. Он притянул меня к себе всем телом, грея мне спину и ноги. Вот его бедра прильнули к моим ягодицам, и я шумно выдохнула.

– Беру свои слова назад, – заявила я, обвив ему шею руками. – Все продумано до мелочей.

Я кожей почувствовала, как Джуд улыбается: он губами припал к моей шее, потом подключил язык. Его ладони скользнули мне вверх по животу и нащупали грудь.

– Классный загар! – прошептал Джуд мне в шею.

– Целый день над ним работала, – ответила я, запрокинув голову. Руки и губы Джуда бесчинствовали на мне, и я уже не чувствовала температуру воды. Я чувствовала только жар, растекающийся по всему телу.

Одна рука Джуда скользнула от груди вниз по животу. Под пупком она застыла, а ниже спустился только один палец. У меня аж дыхание перехватило.

– Теперь я целую ночь буду работать над тобой.

11

КАК ЖЕ МНЕ НАДОЕЛИ прощания в аэропорту! Попроси меня Джуд остаться, я с радостью пропустила бы рейс.

Два дня и две ночи пролетели как одно мгновение, а недели до приезда Джуда в Нью-Йорк покажутся годами.

Джуд вытащил мои чемоданы из багажника.

– Люси, вообще-то я не против, но если ты не поторопишься, то опоздаешь на самолет.

Сдержав вздох, я сделала смелое лицо, поднялась с сиденья и похлопала по рулю.

– С этой развалюхой связано столько хороших воспоминаний, – проговорила я. – Оставь ее.

Джуд покачал головой, схватил меня за руку и захлопнул дверцу.

– Что ты нашла в этой замухрышке? – спросил он, пнул заднее колесо и повел меня из гаража.

– А мне нравится внешняя грубоватость, – с улыбкой ответила я. – Тем более главное-то внутри.

– Главное-то внутри, – повторил Джуд. – Чьи это слова?

– Одной моей подруги. – Я прижалась к нему плечом и обняла.

– Классно она выразилась! – похвалил Джуд, улыбаясь.

Я скорчила рожу и махнула рукой – да, мол, неплохо.

Джуд хихикнул, внимательно посмотрел на дорогу и повел меня к терминалу.

– Это ведь не то, что ты говорила вчера вечером?

Я ущипнула его за бок.

– По-моему, я вообще говорила немного.

– Говорила не много, а вот стонала – мама не горюй!

За это я ущипнула его сильнее.

– «Джуд! Да! Да! Да! Здорово!» – запищал он, изображая меня. Я даже не притворялась обиженной. Я хохотала так, что слезы на глаза навернулись. – «Джуд… Чудесный мой… Райдер… Да! Да! Дааааа!»

У стойки регистрации Джуд устроил целый спектакль, а я, истерически хохоча, не могла его унять. Мой высокий крепкий жених подскакивал, раскачивался, пищал, не думая о том, что скажут люди.

– Держи себя в руках! – велела я, пересиливая смех, и отмахнулась от него. – Судя по твоему шоу, во время секса я выгляжу как рожающая бегемотиха.

Джуд бросил шоу «Оргазмы Люси Ларсон» и захохотал вместе со мной.

– Нет, – со смехом ответил он, и взгляд его смягчился. – Люси, ничего прекраснее и сексуальнее я в жизни не видал.

К счастью, последнюю фразу Джуд прошептал, но, боюсь, мой румянец и его улыбка выдали ее суть. Судя по ухмылке администратора билетной стойки, он все понял.

Пока я ждала билет, Джуд поставил мой чемодан на ленту и дал администратору щедрые чаевые. Еще месяц назад этого хватило бы нам на ужин и на кино. Администратор вручил мне билет, но смотрел только на Джуда. Я понимала, что это за взгляд, но удивлялась, что так смотрит мужчина среднего возраста.

– Вы ведь Джуд Райдер! – воскликнул администратор, и видом и голосом выражая благоговение.

Джуд заложил руки в карманы и подмигнул мне.

– Великолепный Джуд Райдер, – уточнил он с совершенно серьезным видом. Я бы так не смогла.

Джуд шагнул ко мне и обнял.

– Что смешного? – подначил он меня.

Еще немного, и у бедняги администратора случится удар. Надо же, люди теперь благоговеют перед Джудом!.. Администратор протянул ему газету и ручку.

– М-можно автограф? – спросил он дрожащим голосом.

– Конечно, – ответил Джуд и снял колпачок с ручки, пока администратор разворачивал первую страницу местной газеты. На ней красовалась большая фотография мужчины и женщины. Вечерний пляж. Они в воде. Оба голые.

– Черт! – буркнула я и завертелась в объятиях Джуда, надеясь, что он еще не увидел фото.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

Джуд смотрел на фотографию так, словно не верил своим глазам. Замешательство переросло в ярость быстрее, чем я прижала ладони ему к щекам.

– Джуд! – позвала я, стараясь говорить спокойно. Я старалась сохранять спокойствие, которого на душе не было. Какое спокойствие, если мое откровеннейшее фото красуется в черт знает скольких газетах?! – Все в порядке, не волнуйся! – продолжала я, пытаясь заглянуть ему в глаза. Только его взгляд приклеился к заголовку «Райдер – дока не только на поле». Фотограф щелкнул нас в океане, когда Джуд подбежал ко мне и заставил развернуться. В кадр попали только лицо и руки Джуда, а меня кое-где даже «размыли».

Джуд вырвал газету у администратора из рук и пригвоздил его разъяренным взглядом.

– Что это за хрень? – В ожидании ответа Джуд свернул газету и сунул в задний карман брюк.

Администратор сообразил, что ответить придется – иначе от Джуда не отделаешься, – и пожал плечами.

– Газета, – проговорил он. Ему хватило такта изобразить смущение.

– Это не газета! – бушевал Джуд. Желваки заходили у меня под ладонями. – Это откровенная фотография моей невесты!

Черт, он уже не красный, а багровый. Еще немного – и никакие мои слова его не успокоят.

– У вас еще есть? – Джуд рванул за стойку и внимательно ее оглядел.

– Джуд, остановись! – взмолилась я.

– Нет, нет! – заверил администратор, поднимая руки. Чувствовалось, что он без дурного умысла попросил Джуда подписать наше откровенное фото и что автографов ему хватит до конца жизни.

– У кого еще есть эта газета? – спросил Джуд, убедившись, что других экземпляров за стойкой не нашлось.

Нахмурившись, администратор смотрел то на Джуда, то на меня, словно спрашивая: «Он серьезно?»

– У каждого, кто сегодня купит воскресный выпуск или подписан на газету, – предположил он, отодвигаясь от Джуда.

Мудрое решение.

В этот самый момент взгляд Джуда метнулся по терминалу к мужчине в костюме, который опускал двадцатипятицентовики в… Черт!

Не успела я сконфуженно улыбнуться администратору, Джуд рванул прочь.

– Джуд! – закричала я, войдя в терминал. Я устала не только от прощаний в аэропортах, но и от скандалов.

Джуд не обернулся, даже не притормозил – он пулей несся к мужчине, который вынимал из автомата утреннюю газету. Не успел бедняга ее развернуть, Джуд бросился на него и отнял газету, буравя несчастного ненавидящим взглядом, словно именно его считал виновным в том, что мои титьки украшают первую страницу.

– Джуд! – еще громче крикнула я, надеясь привлечь его внимание.

Сработало. Его взгляд метнулся ко мне буквально на миг, но этого мига хватило. Когда я добежала до него, он уже ссутулился и ярости в глазах заметно поубавилось.

Тяжело дыша от броска на двести метров, я обняла его за плечи.

– Сделай глубокий вдох, – велела я. – Теперь выдох. А теперь думай. – Я дышала вместе с ним, наблюдая, как поднимается и опускается его грудь. – Думай!

Убедившись, что Джуд успокоился и не вобьет того мужчину в пол, я отпустила его плечи.

– Пожалуйста, извините! – сказала я покупателю газеты, который глазел на Джуда, как на тигра, сбежавшего из зоопарка. Похоже, он не испугался, а лишь удивился. Никакого инстинкта самосохранения!

– Такой темперамент, молодой человек, надо умерять йогой или медитацией, – изрек мужчина с удивительным спокойствием, словно на него и не налетали двести пятьдесят фунтов мускулистой ярости.

Подняв брови, мужчина еще минуту глядел на Джуда и ушел по своим спокойным, чуждым инстинкту самосохранения делам.

– Черт подери, Джуд, где самоконтроль?! – прошипела я, вырвав газету у него из рук.

Отвечать не требовалось: мы оба знали ответ на этот вопрос. Джуд посмотрел вслед ушедшему.

– Ты можешь в это поверить?

– Во что? В йогу и медитацию? – уточнила я, надеясь снять напряжение. – Думаю, да, они сотворят с твоим темпераментом чудеса.

Ко мне Джуд повернулся, еще сильнее прищурившись, и я поняла, что просто напряжение не снять.

– Я не про сраную йогу, – отозвался он, сунув мне под нос газету. – А про эту срань.

Я снова взглянула на фотографию и поморщилась. Папарацци сделал отменный снимок: будь у меня волосы тона на два светлее, а титьки размера на три больше, я сошла бы за модель для «Плейбоя».

– Ах, ты про эту срань, – проговорила я, надеясь, что мои родители никогда не увидят этой фотографии. – Да, это неприятно!

– Неприятно? – переспросил Джуд, огорошенный моим безразличием.

На самом деле я жутко злилась, только что мне было делать? Мое фото в газете, газета – бог знает в скольких тысячах портфелях и почтовых ящиках. Если я потеряю самообладание, как поведет себя Джуд? Мне следовало держать себя в руках ради него, одному ему явно не справиться.

– Это неприятно? – еще раз повторил Джуд. – Люси, тебя голую выставили на обозрение всему миру! Сегодня ночью моя невеста будет в фантазиях всех задротов страны. И на это ты говоришь «неприятно»!

Прежде чем ответить, я досчитала до пяти, ведь ответ, который вертелся на языке, спокойствия не восстановил бы – реакция будет обратной. «Спокойно! Спокойно! Спокойно!» – наставляла я себя.

– А что ты предлагаешь? – поинтересовалась я, стараясь говорить бесстрастно. – Как я должна себя вести? Если не «неприятно», то какое слово ты предлагаешь?

«Отлично, Люси, сдерживай свой темперамент!»

– Это гребаная война! – изрыгнул Джуд, и глаза у него были чернее черного. Черт, давно я не видела его таким…

Джуд вынул из кармана сотовый, набрал номер и тут же двинулся к торговому автомату. Он мог и разбить его, и поджечь. Когда Джуд бесится, не определишь, что у него на уме. Точно я знала одно – хорошего не жди.

Однако следующий поступок Джуда был абсолютно неожиданным. Он бросил несколько монет в автомат, но громить его не стал, а вытащил газеты и сунул под мышку. Ясно, он бесится, и не просто бесится, а сходит с ума. Такой вариант ничуть не лучше, а может, и хуже.

– Джуд! – прошипела я, свирепо глядя на остановившихся любопытных. – Какого черта ты творишь?

– Забираю все газеты в этом автомате, – ответил Джуд, отправляя всю купленную партию в урну. – Потом я разыщу все автоматы в аэропорту и сделаю то же самое. Потом – все автоматы в городе и уничтожу все газеты, кроме той, что у меня.

У меня челюсть отвисла.

– Хаммон! – заорал Джуд в телефон, и я пожалела его собеседника. – Ты видел утреннюю газету?.. – Лицо у него потемнело. – Если не порвешь первую страницу прямо сейчас, к обеду я найму другого агента.

На пару секунд Джуд затих – Хаммон что-то говорил и наверняка вырывал страницу из газеты. Учитывая годовой оклад Джуда и его многолетний контракт, лет через пять Хаммон вполне может уйти на покой, если будет вести себя правильно с Джудом Райдером.

– Порвал? – спросил Джуд, сложив руки на груди.

Господи, он и впрямь ждал, когда Хаммон порвет это порно!

– Сейчас мы закончим разговор, и ты выяснишь имя, адрес, телефон редактора и владельца газеты, а еще хренова автора статьи и фотографа, которому не жить.

Вот так всегда: стоит мне только подумать, что Джуд научился справляться со своим темпераментом, как он опять разошелся. Нрав у него – как вулкан: большую часть времени дремлет, но когда просыпается, то держись. Не секрет, что причины этой вспыльчивости надо искать в прошлом Джуда, только ведь решать ему, управляет его жизнью гнев или он сам. До сих пор Джуду удавалось сдерживаться, по крайней мере контролировать себя, но сейчас он распоясался не на шутку.

Хаммон сразу что-то ответил.

– Вот умница! – похвалил Джуд. – Пора отрабатывать комиссионные. – Он отсоединился, сунул телефон в карман и хмуро уставился в пол.

Джуд кипел от гнева, он потерял контроль над собой и целиком отдался злости. Как же утихомирить его? Я понимала, что поможет тут только чудо.

Что же я выбрала из всего богатейшего лексикона?

– Гиббоны, – сказала я.

Джуд испугался так, словно я скинула одежду и голой понеслась по терминалу.

– Гиббоны, – повторила я, если изображать идиотку, то до конца. Тем более что глаза у Джуда уже немного посветлели.

– Люси! – Джуд шагнул ко мне и положил ладонь мне на лоб. Меня бы это взбесило, если бы он не казался искренне взволнованным.

– Со мной все хорошо, – заверила я. – Правда.

Джуд притянул меня к себе, продолжая разглядывать.

– Тогда что ты бормочешь?

– Гиббоны, – повторила я.

В глазах у Джуда снова мелькнуло беспокойство.

– Гиббоны? – медленно переспросил он.

Я кивнула.

– Что еще за гиббоны, черт подери?!

Пока мой безумный план заманить чертей Джуда обратно в клетку работал.

– Это обезьяны, – пояснила я, обняла Джуда и почувствовала, что у него напряжена каждая мышца. – В детстве я смотрела на них в зоопарке.

Джуд поднял руку.

– Люси, меня очень интересуют все детали твоего прошлого, но, черт подери, как гиббоны связаны с фотографией твоих сисек на первой странице газеты?!

– Если успокоишься хоть на минутку, то узнаешь, как гиббоны связаны с моими титьками.

Джуд притих. За годы нашей совместной жизни он многому научился.

– Мне рассказывали, что гиббоны в основном моногамны. Они выбирают себе пару и живут вместе до конца жизни. Они заботятся друг о друге – защищают, кормят, чистят и так далее. Причем такую заботу проявляют и самец и самка, половых различий нет.

Джуд насупился.

– Пары живут в собственном мирке, и никому, даже другим гиббонам, не позволено в него вторгаться. Они обособляются, их мало заботит, что происходит снаружи.

Тут морщины на лице у Джуда разгладились. Пока он смотрел на меня, глаза у него посветлели от стального до серебристо-серого. Когда он погладил меня по щеке, я поняла: мой бред подействовал на его злость нейтрализующе.

– Люси, ты хочешь сказать, что мы гиббоны? – спросил Джуд. Уголки его рта поползли вверх.

Я улыбнулась: мой Джуд вернулся.

– Ты, наверное, гиббон. Волосатый гиббон.

Мы засмеялись, и Джуд потянулся к моим губам.

– Иди ко мне, мой красивый, умный, сексуальный гиббон!

– И спокойный, – добавила я в перерывах между поцелуями. – Я спокойный гиббон. – Больше мне сказать ничего не удалось: не позволили жадные губы Джуда.

Джуд целовал меня и приходил в себя. Его гнев растворялся в каждом движении наших губ, в каждом прикосновении языков.

– Усовершенствованная ипостась Люси Ларсон по-прежнему сводит меня с ума поцелуями, – проговорил Джуд, напоследок чмокнув меня в лоб. – Не поделишься, как ухитрилась не слететь с катушек?

Я улыбнулась мужчине за спиной у Джуда, который, похоже, надеялся купить здесь газету. Не сегодня и не в этом автомате.

– Нога и медитация помогли, – ответила я, улыбаясь уже Джуду.

Тот закатил глаза.

– Чем бы ни объяснялось твое спокойствие, я горжусь тобой, Люси. – Джуд окинул меня взглядом и наморщил лоб. – Но если абстрагироваться от гордости, я не понимаю, как ты не теряешь спокойствие от всего этого.

«Всего этого» сейчас было много. Куда больше нужного.

– От всего чего?

– Тебя голой сфоткали, а фотку опубликовали на первой полосе газеты. – Джуд старался говорить спокойно, хотя на шее у него взбугрились мышцы. – Твои сиськи выставлены напоказ всему миру. Черт подери, эти сиськи мои, а не для всеобщего обозрения!

Гнев перерос у него в обиду. А это означало, что окружающие предметы останутся в целости и сохранности. Я выдохнула. Казалось, я минут десять простояла, затаив дыхание.

Кстати о времени… Если мы по-быстрому не закончим разговор, я опоздаю на самолет.

– Нет, милый, это мои сиськи, я просто разрешаю тебе делать с ними все, что угодно, – возразила я, глядя на свою грудь, а Джуд хмуро улыбнулся. – А спокойна я потому, что знаю: конца этому не будет, – продолжала я. – Ты теперь звезда, а в жизни со звездой не избежать скандалов, сплетен и мерзких фото. – Я взяла его за руки и переплела наши пальцы. – Такого дерьма у нас в жизни и до НФЛ хватало.

Я сделала паузу, чтобы дать Джуду обдумать мои слова. Нашу совместную жизнь с ровной дорогой не сравнить. Хотелось бы, чтобы дальше было попроще, но слишком надеяться на это не стоило. Я поняла это еще на первом курсе, поняла и решила остаться с Джудом.

Есть вещи и пострашнее ухабов на дороге. Рядом со мной Джуд, который любит меня до умопомрачения. Ради такой любви можно вытерпеть любую дорогу.

– Ладно. Тогда два момента. – Джуд почесал в затылке, как всегда, когда размышлял. – Во-первых, я считаю, что, раз ты согласилась выйти за меня, все твое автоматически становится моим, сиськи в том числе. – Я сложила руки на груди, а Джуд гнул опасную линию дальше. – А мое тело становится твоим, Люси, – добавил он, подмигнув. – Во-вторых, ты и впрямь хочешь, то есть согласна жить в нашем гиббоновом мирке?

Смешно слышать про гиббоновый мирок от Джуда Райдера, но говорит он серьезно. Абсолютно серьезно.

– Если жить в таком мирке с парнем, которого я люблю, – я погладила пальцем шрам на щеке у Джуда, – то да, я так хочу.

Впрочем, альтернативы у меня и не было. Нам с Джудом просто нужно придумать, как справляться с его славой и с повышенным вниманием, которых не избежать.

– А ты согласен? Как тебе гиббонов мирок?

– Я согласен на любой мирок, лишь бы жить с тобой, Люси.

Я хотела убрать ладонь с его щеки, но он перехватил ее, поднес к губам и нежно поцеловал. От ладони поцелуй разнесся по всем клеточкам моего тела.

– Лишь бы рядом с тобой, лишь вместе с тобой… – Джуд поднял руку – Люси, ты хочешь сказать, что будешь со мной, как бы ни легла фишка?

– Райдер, я хочу сказать, что всегда была с тобой. – Я поцеловала один уголок его рта, потом другой. – И всегда буду.

Джуд улыбнулся так широко, что шрама не стало видно. Это моя самая любимая его улыбка. И не потому, что шрама не видно, а потому, что она снимает напряжение. Самодовольная улыбка Джуда мне тоже нравится, но она на втором месте.

– Ты. – Джуд ткнул пальцем в меня, потом в себя. – Я. Мирок. – Он обвел нас пальцем, потом отмахнулся. – Все остальные.

– Звучит здорово, – одобрила я и покосилась на таможенный контроль. Если не побегу прямо сейчас, то точно опоздаю. Снова посмотрев на Джуда, я увидела в его серых глазах знакомую боль и тоску. У меня аж сердце упало. Ладно, еще тридцать секунд.

– Три недели, – застонал Джуд. Я застонала в ответ.

Он притянул меня к себе и прильнул губами к уху.

– Выжми из них максимум.

И я выжала абсолютный максимум.

12

В ПОНЕДЕЛЬНИК УТРОМ Я ОКАЗАЛАСЬ в затруднительном положении. Не только потому, что полтора дня после встречи с Джудом тянулись мучительно медленно (несправедливо, ведь осталось еще целых девятнадцать дней!), но и потому, что не знала, какой дресс-код на моей новой работе.

Часы показывали половину девятого, и я уже не понимала, что хуже: прийти в первый день неправильно одетой или прийти с опозданием. Я набрала сообщение Индии, надеясь, что она в курсе, подразумевает моя должность юбку с блузкой или брюки с рубашкой.

Дожидаясь ответа, я надеялась, что на новом месте носят немнущийся хлопок. Я уже застегнула бюстгальтер, когда телефон пискнул. Ответ Индии заставил меня нахмуриться: «Антон обожает классику и сериал «Безумцы». Как твоя подруга, я советую тебе нарядиться, а как его сестра, хочу, чтобы ты позлила его, заявившись в обрезанных джинсах и в сандалиях».

Я со вздохом сняла с плечиков черную юбку-карандаш и натягивала ее, когда прилетело новое сообщение от Индии: «Удачи! Задай им жару!» – «Тебе тоже удачи», – настучала я, отправила сообщение и достала из шкафа белую блузку на пуговицах и черные туфли на каблуках. Оделась – и бегом из квартиры! Только в узкой юбке бегом не вышло, получалось только семенить.

На «мазде» я добралась до офиса всего за десять минут. Проезжая знакомое здание, я поняла, что у моей новой работы есть дополнительный плюс – танцевальная студия находится рядом. Времени этим летом будет не хватать, и если я серьезно хочу заниматься танцами, с распорядком дня нужно что-то придумать. Может, иногда получится урвать часок до работы или в обеденный перерыв, а иногда пару часов после работы. К счастью, летний курс у меня самостоятельный, главное – еженедельно отрабатывать четыре часа в студии, тогда зачет у меня в кармане.

Дважды сверив номер на доме с адресом, который сохранила в телефоне, я припарковалась и отправилась навстречу первому рабочему дню.

Я всегда нервничаю перед началом чего-то нового, но тем утром меня прямо мутило от страха. Казалось бы, чего нервничать? Антона я вроде бы знаю, а получилось наоборот. Может, это потому, что он брат Индии и мне не хотелось их подвести. Или я переживала, потому что должность референта довольно ответственная для студентки колледжа.

Я направлялась к вращающимся дверям, когда пискнул сотовый. Я достала его из сумочки и застыла посреди фойе, чтобы насладиться фотографией: Джуд, переодевшись в форму, стоял в раздевалке и протягивал мне розы. Красные розы. «Прости, что не могу вручить лично», – говорилось в сообщении.

Волнение мое сразу же испарилось. Фотографии и пары слов от Джуда хватило, чтобы полностью меня успокоить. «Я везучая сучка», – набрала я в ответ, направляясь к лифту.

Везучей я считала себя по многим причинам, и все они были связаны с Джудом.

В лифте я не удержалась и снова глянула на фотку. Подняв голову, я увидела, что все смотрят на меня, словно недоумевая, чему можно радоваться в понедельник утром. Эх, знали бы они…

На пятом этаже двери с шипением открылись, и я зашагала по коридору, точнее, полетела на крыльях. У двери с надписью «Ксавье индастрис» я остановилась, поправила юбку, выпрямилась и, решив, что выгляжу, как должно референту, открыла дверь.

Офис оказался не большим и не слишком уютным, хотя примерно так я и представляла городские конторы. Пахло ксероксом, в дальнем конце, у кулера, стоял молочай. Казалось, я пришла первой, потому что ни в одной из кабинок никого не было и компьютеры не гудели.

Но ведь кто-то открыл двери и включил свет, значит, в «Ксавье индастрис» я не одна. Сделав несколько шагов, я увидела, скорее всего, свое рабочее место – стол у большого отдельного кабинета.

Свой стол я узнала не по табличке с надписью «Люси Ларсон» и не по надписи на двери соседнего кабинета, гласившей «Антон Ксавье». А по дюжине ваз с красными розами.

Сияющая улыбка, от которой уже ныли губы, появилась снова, когда я взяла белый конвертик, прикрепленный к одному из букетов. «Может, мне все-таки удастся добиться эффекта присутствия?» – говорилось в записке, а вместо подписи шло: «Целую-обнимаю! Мистер Великолепный!»

Вот что значит отличное начало! Да еще папа с мамой оставили голосовое сообщение с пожеланиями удачно отработать первый день.

– Жаль, что это не моя идея, – проговорили у меня за спиной.

Я обернулась и едва не разинула рот. Передо мной стояла Индия в мужской ипостаси, разве только на пару дюймов выше ростом и волосы на тон темнее. Я назвала бы Антона и Индию близнецами, если бы не знала, что Антон на несколько лет старше.

– Какая идея? – спросила я, решив, что если Антон опустил формальное приветствие, то оно и мне не нужно.

– С цветами, – ответил Антон, показав на мой стол. – Сегодня твой первый день, а босс не заказал цветов в знак приветствия. Хорошо хоть кто-то догадался.

Я решила не объяснять, что если бы Антон заказал цветы, а Джуд узнал об этом, то Антон до конца жизни говорил бы на октаву выше.

– Я не знаю, какой у вас дресс-код. Надеюсь, не ошиблась, – проговорила я, оглядывая Антона: на нем был стильный темно-синий костюм и бордовый галстук в тонкую полоску. Если у них так принято, то я одета чересчур скромно.

– Ты оделась безупречно, наряда удачнее я и сам бы для тебя не выбрал, – ответил Антон с улыбкой.

– Ох, слава богу!

Я опустила глаза, потому что Антон смотрел на меня не мигая. И не просто смотрел, буравил взглядом так, что мне стало неловко. Не хочу, чтобы меня буравили, хочу прийти, заработать денег и уйти.

Антон протянул мне руку.

– Рад наконец познакомиться с тобой, Люси Ларсон. – Белозубая улыбка была неестественно ослепительной. – Если бы знал, что в жизни ты еще красивее, чем на фотографии, ни за что бы тебя не нанял.

Ну и льстец! Брат и сестра одним миром мазаны!

– Почему это? Потому что тогда тебе можно было бы не пылиться в офисе, а бегать по городу и искать других красоток? – парировала я, почувствовав, что здесь можно язвить.

Антон запрокинул голову и засмеялся. Как и голос, его смех звучал чисто, почти мелодично.

– Индия предупреждала меня, что ты с огоньком. В кои-то веки я рад, что она не ошиблась. – Плечи у Антона до сих пор дрожали от смеха. – Нет, причина не в этом. По крайней мере, основная причина. У моего отца одно-единственное нерушимое правило в бизнесе. Он твердит, что остальные правила при необходимости нарушать можно, а это – никогда. – Антон снова всмотрелся в меня.

– Что за правило? – поинтересовалась я, почувствовав, что, если не спрошу, он не скажет.

– Правило пятидесяти для найма референта. – Антон пожал плечами, словно озвучивал общеизвестный факт.

– Правило наверняка стоящее. Но все-таки какое?

Антон заложил руку в карман пиджака.

– Женщин нанимай исключительно за пятьдесят и как минимум с пятьюдесятью фунтами лишнего веса.

– Вот ведь не думала, что попала в компанию шовиниста! – посетовала я с преувеличенно тяжелым вздохом. – В чем же ценность этого правила?

Антон, копируя меня, тяжело вздохнул. Мы буквально парой фраз перекинулись, а я уже чувствовала, что мы поладим.

– От соблазна оберегает, – ответил Антон.

Подняв левую руку, я ждала, чтобы он заметил кольцо на безымянном пальце.

– Если Индия вдруг не сказала, то я обручена. Никакого соблазна не возникнет.

Антон взглянул на кольцо, потом широко улыбнулся.

– Запретный плод. Тяга к тому, что нельзя. Проклятие Адама и остальных грешников. – Антон улыбнулся еще шире, ожидая моего ответа. Ему перепалка явно нравилась. Поскольку шел мой первый рабочий день, я решила сдержаться и не язвить в ответ.

– Если ты готов рассказать мне про мои обязанности, то пожалуйста, – попросила я, показав на рабочий стол и компьютер. – Я ведь не просто так наряжалась.

– Нет, конечно, не просто так, – усмехнулся Антон, прошел мимо моего стола в свой кабинет. Я остановилась у двери, а он прошел к своему столу и обернулся. – Если ты готова послушать об обязанностях… – Он показал на стул у своего стола.

– Мы что, в салки играем? – пробормотала я, но так, чтобы Антон услышал.

Он улыбнулся и включил ноутбук.

Кабинет у Антона роскошный, шик шестидесятых на современный лад. Как предупреждала Индия, влияние «Безумцев» очень чувствовалось, вплоть до хрустальных бутылок со спиртным на полках за рабочим столом. Подобно своей младшей сестре, Антон явно любил все дорогое.

Я села напротив него и стала ждать.

– Ты знаешь, чем занимается наша компания? – спросил Антон, не отрывая глаз от ноутбука. Надо же, сама деловитость. Похоже, настроение у него меняется так же быстро, как и у меня. Мне следовало бы заранее навести справки о «Ксавье индастрис».

– Не-а.

Да уж, Люси, ответ суперинтеллигентный!

– Люблю честных женщин, – заявил Антон, глянув на меня. – И тех, которые этого не стыдятся.

Моментальный переход от деловитости к болтовне. Да, это озадачивает…

– А я люблю деловитых мужчин, – парировала я. – Таких, что сутками не ходят вокруг да около.

Антон снова сосредоточился на ноутбуке и стал что-то печатать.

– Вот краткая справка об этом подразделении «Ксавье индастрис», – начал он. Пальцы у него так и летали по клавишам. – У нас здесь колл-центр, то есть служба поддержки клиентов. Двадцать служащих, принимающих до восьмисот звонков в день.

– Колл-центр? – смутилась я. – Но ведь «Ксавье индастрис» разрабатывает настольные игры…

Я могла поклясться, что слышала это от Индии.

– Да, но разработка, товародвижение и продажа игр только полдела. Вторая половина заключается в том, чтобы осчастливливать розничных торговцев и покупателей. – В последний раз ударив по клавишам, Антон откинулся на спинку высокого кожаного кресла.

Слава богу, что я не изучаю бизнес, потому что слова Антона мне показались бессмыслицей.

– Осчастливливать? Разве не для этого покупают новые игры? Не для того, чтобы стать… счастливыми?

– Да, счастье – желательный побочный эффект. Однако человеческая природа заставляет высказывать свое мнение и делиться им со всеми, кому интересно. – Антон взмахнул руками и сложил их на столе. – Для этого мы здесь и сидим.

– Чтобы интересоваться чужим мнением?

Судя по выражению лица, Антона забавляло мое замешательство.

– Чтобы изображать интерес.

– Я-ясно, – протянула я, ерзая на стуле. Я поняла, почему многие политики – вчерашние бизнесмены. Они десятилетиями врут, пробиваясь наверх. – Так моя задача – изображать интерес?

– Нет, на звонки клиентов ты отвечать не будешь. Ты работаешь лично на меня. Поэтому твоя задача – проявлять неподдельный интерес.

Чем больше я слушала, тем хуже понимала.

– Пожалуйста, разложи интерес на конкретные обязанности. Это ксерокопирование, заточка карандашей и так далее?

Антон достал из ящика толстую папку и бросил на стол.

– Для начала просмотри эти списки звонков, отметь, сколько продлился каждый и сколько клиент ждал ответа оператора.

Я уставилась на папку: она была толще любого учебника, который я проходила в колледже.

– Это мне на все лето?

Антон снова расплылся в улыбке.

– Это задание на первую половину дня.

* * *

В час дня я все еще трудилась в поте лица. Я-то, получив такую работу, считала, что мне повезло, но к ланчу поняла, что гораздо больше повезло Антону, что он взял именно меня. Не представляю, как так получилось – может, кто-то придерживал стрелки часов, чтобы я успела, но когда открылась дверь Антонова кабинета, я разбирала последнюю страницу в папке.

– Время ланча, – объявил он, надевая свой дорогущий пиджак.

Я посмотрела на компьютер, увидела время и вытаращила глаза. Почти час!

– Боже! Прости, Антон! Я так увлеклась заданием, что потеряла счет времени, – оправдывалась я, поворачиваясь к нему на стуле. – Что ты ешь на ланч? Я сейчас сбегаю и куплю.

Антон насупился, будто оскорбившись.

– Если Индия узнает, что я гоняю тебя за кофе, она снимет с меня скальп и бросит в лесу медведям на съедение.

Я накрыла ручку колпачком и поставила ее в стакан.

– А если ты дашь мне еще одно такое задание и велишь закончить до конца года, я сама так с тобой поступлю, – пообещала я, мило улыбаясь.

– Ты со всеми боссами так разговариваешь? – спросил Антон, облокотившись на мой стол.

– Только с теми, кто этого заслуживает, – ответила я, подняв брови.

Антон покачал головой и показал на дверь.

– Пошли! Время ланча.

– А?

Господи, еще один перл из уст Люси Ларсон!

– Еда. Питание. Ты. Я. – Антон показал на дверь. – Прямо сейчас.

Две причины не позволяли мне принять предложение Антона. Во-первых, Джуд. И во-вторых, Джуд. Он ведь собственник, как и я, а я чувствовала, что не обрадовалась бы, вздумай Джуд пригласить на ланч другую женщину.

– Я лучше останусь и доделаю задание, – соврала я. – У меня еда с собой.

– Зря отказывается, это неблагодарная затея, потому что я всегда добиваюсь своего. – У Антона блестели глаза, а я едва сдерживалась, чтобы не съязвить. – Тем более это традиция «Ксавье индастрис», которую я перенял от отца. Правило номер два делового мира – всегда приглашай на ланч новых служащих. Это очень полезно.

– Что ж, не будем нарушать традиций, проверенных временем, и игнорировать пользу дела, – заявила я, взяла сумочку и вышла из-за стола.

Антон уже открыл дверь и ждал меня. Большинство работающих в кабинках уже вернулись с обеда и смотрели на меня как и утром, когда я хоть на секунду отрывалась от бумаг, то есть не смотрели, а глазели.

– Если кому понадоблюсь, я на сотовом, – объявил Антон и закрыл за нами дверь. – Не волнуйся. Несколько дней – и они к тебе привыкнут.

– К чему именно привыкнут? – спросила я. – Неужели ко мне нужно привыкать?

– Они слегка под впечатлением. Не каждый день к нам приходит работать подруга самого известного игрока НФЛ, которую только что сфотографировали го…

Антон осекся, а я сперва вытаращила глаза, потом прищурилась.

Черт, черт, черт, черт, черт! Чертов черт! Неужели весь офис видел ту фотку? Неужели Антон ее видел?

Теперь понятно, почему на меня таращатся. Они смотрят на меня как на голую, потому что видели голой. Черт!

– Ты видел то фото? – Спросила я для проформы, мне просто хотелось получить подтверждение.

Антону хватило приличия опустить глаза.

Тут открылись дверцы лифта, и это спасло меня от неприятной беседы.

– Хочешь об этом поговорить? – поинтересовался Антон, не в силах сдержать ухмылку.

– Нет, – прошипела я, сложив руки на груди. Не думала я, что фотка прогремит на всю страну. И напрасно не думала!

– Не беспокойся, я то фото не разглядывал, – тихо проговорил Антон. – Другим помешать не мог, но сам не разглядывал. Очень жаль, что так получилось.

На лице у Антона было искреннее сожаление. Таким я его еще не видела, злости моей как не бывало.

– И мне жаль, – проговорила я, когда дверцы лифта открылись на первом этаже.

Тема была закрыта, и Антон, помахав рукой кому-то из знакомых, проговорил:

– Здесь неподалеку есть отличное место. Там каждое утро готовят свежие супы, бутерброды, сами хлеб пекут. – Антон подождал, когда я выйду за вращающуюся дверь. – Неплохо звучит? – спросил он, нагоняя меня на тротуаре.

– Неплохо.

Кафе находилось буквально в пяти минутах ходьбы от офиса. Время перерыва заканчивалось, но посетителей было хоть отбавляй. Аромат свежего хлеба и базилика я почувствовала, едва переступив порог.

Антон шагал к единственному свободному столику, приветствуя официанток, которые краснели от его внимания. Ясно, передо мной дамский угодник.

Едва мы сели, официантка, блестя глазами, поставила на стол стаканы с водой.

– Привет, Антон! – проворковала она, убирая за ухо выбившуюся прядь.

– Привет, ангел! – сказал Антон. Когда он взглянул на девушку, можно было подумать, что она попала в рай – таким счастьем лучились ее глаза.

Очевидно, под взглядом Антона большинство девушек лишается дара речи. Хорошо, что я не из большинства.

– «Ангел»? – разочарованно переспросила я. – Это все, на что ты способен?

Антон глотнул воды и с интересом посмотрел на меня.

– Сомневаешься в моих способностях? Напрасно.

– Ну, так бахвалится каждый мужчина, – парировала я. – Но для донжуана прозвучало слабовато. «Привет, ангел» – так меня бойфренд в средней школе закадрил.

– Вообще-то, мисс Всезнайка, – Антон подался вперед, – ее зовут Ангел. – Он поднял брови и ждал моего ответа.

Ответа не было, вот тебе и Всезнайка…

– Ну… – начала я, глотнув воды, – давай тогда поговорим о погоде.

Антон засмеялся – ему понравилось, как я переменила тему.

– Почему ты, я и Индия раньше не устраивали словесных баталий? – спросил Антон. – Нужно это исправить.

– По-моему, мы уже исправляем, – отозвалась я со смущенной улыбкой.

– Привет, Антон! – То же приветствие, тот же взгляд с поволокой, но официантка уже другая.

– Привет, милочка, – ответил Антон, покосившись на меня. – В смысле, Мила. Примешь заказ?

В отличие от девушки по имени Ангел, Мила не остолбенела, когда Антон в упор смотрел на нее бархатными карими глазами.

– К вашим услугам, – ответила она игриво, кокетливо закусив губу.

– Люси, – спросил Антон, – что ты будешь?

– Салат «Капрезе», пожалуйста, – попросила я.

Записывая мой заказ, Мила на меня даже не взглянула – она видела только Антона. Похоже, тут каждая официантка считает Антона своего рода наркотиком, без которого жизнь неинтересна.

– Антон, а ты что будешь? – поинтересовалась Мила, томно прикрыв глаза.

Я снова глотнула воды. Эта чика настроена серьезно. Вызови ее Антон к пяти часам в уборную – согласится не задумываясь.

– Какой у вас сегодня суп дня? – спросил Антон, отвечая на взгляд Милы таким же взглядом.

– Томатный биск.

Никогда бы не подумала, что о супе-пюре можно говорить с таким вожделением.

– Вот его-то я и закажу, – отозвался Антон. – Пущусь сегодня во все тяжкие.

– Он дикарь, – предупредила я, протягивая Миле меню. – Осторожнее!

– Что ж, Люси, так как моя сестра болтает о тебе без умолку, мне кажется, что я уже тебя немного знаю, – проговорил Антон.

Страшно даже представить, что рассказывает обо мне Индия. И даже представлять не хотелось.

– И сейчас хочу попросить не как босс, а как приятель. – Антон откашлялся и подался вперед. – Расскажи мне о своем бойфренде.

– О женихе, – уточнила я. – Раз Индия болтает обо мне без умолку, то неужели Джуда не упоминала?

Индия обожает Джуда. Вообще-то его обожают все девушки, но у Индии любовь особая, платоническая, а не в стиле «заставь меня стонать».

– Упоминала, конечно, – начал Антон, ерзая на стуле. – Говорила, что он классный, с классной задницей и даже после четырех лет знакомства заставляет тебя краснеть.

– Очень в ее духе! – вздохнула я. – Все это правда, только Джуд не такой уж примитив.

Антон кивнул.

– Надеюсь, – проговорил он. – А почему ты в него влюбилась?

Да, странный разговор с боссом, особенно в первый рабочий день, но, наверное, все боссы со странностями.

– Дело не в том, почему я в него влюбилась, – ответила я, глядя в окно. – А скорее, в том, что я не могла не влюбиться.

– Так это благословленная любовь, предопределенная судьбой? – предположил Антон, судя по улыбке, уверенный в своей правоте.

– Нет, мы перекроили судьбу, и звезды тут ни при чем.

Прежде чем Антон отреагировал, у меня зазвонил сотовый.

– Извини, – сказала я и собралась отклонить вызов, но Антон кивнул.

– Ответь, – сказал он. – Ты же на перерыве, сейчас я не босс.

– Ладно. Я быстро.

Антон снова кивнул.

– Привет! – начала я, отворачиваясь в сторону. – Это мистер Великолепный?

В трубке раздался смешок Джуда.

– Да, Люси, в самую точку! Как первый день на работе?

– Он прекрасен благодаря парню, приславшему миллион роз.

– Миллион красных роз, – уточнил он.

– Спасибо! Ты великолепный, причем не только в… – Я многозначительно закашлялась. – В доме.

– Люси, я очень тобой горжусь! – сказал Джуд, перекрикивая вопли на заднем плане. Похоже, звонит он во время тренировки. – Ты нашла крутую работенку!

– Погоди, ты гордишься? – спросила я, кивком поблагодарив Ангел, ставившую передо мной салат. – Когда это ты поменял свое отношение к моей работе?

– Когда решил больше не быть эгоистичным ослом, – ответил Джуд. – Хочу ли я, чтобы ты жила здесь и каждую ночь ждала меня в постели? Да, черт подери! Но если тебе нужно другое, мне не обязательно понимать суть, чтобы поддерживать тебя.

У меня аж колени задрожали. Хорошо, что я сидела.

– Похоже, мы взрослеем, – проговорила я и взглянула на Антона. К супу он не притронулся и явно ждал меня. Я махнула рукой – давай, мол. Он, может, и джентльмен, но зачем супу стыть, пока я болтаю с Джудом?

– Чем ты сейчас занимаешься? – спросил Джуд. – Босс не отругает тебя, если застанет за болтовней по телефону?

– Босс уже застал меня с телефоном у уха, – ответила я, улыбаясь Антону. – Но он не отругает меня, потому что мы вместе сидим за ланчем.

В трубке воцарилась тишина. Я даже подумала, не оборвалась ли связь.

– Джуд?

– Ты с ним на ланче? – спросил Джуд тихо и сдержанно.

– Ага.

– Вы вдвоем? – Голос Джуда звучал по-прежнему тихо, но уже дрожал.

– Ага.

Джуд резко выдохнул.

– Он в курсе, что ты обручена? – спросил он так, что я заерзала, будто сделала что-то плохое.

– Ага.

– Дай я с ним поговорю, – потребовал Джуд, сделав несколько глубоких вдохов.

– Зачем? – спросила я, чувствуя опасность.

– Может, стоит напомнить ему, что ты моя невеста, а значит, для него под запретом.

Я покосилась на Антона. Тот терпеливо ждал, не подозревая, что парень на другом конце провода с удовольствием задушил бы его, будь такое возможным.

Я отодвинула стул и понизила голос, надеясь, что Антон поймет намек – отлучится в уборную или куда-нибудь еще.

– Джуд, – зашептала я, – даже если он не в курсе, забыл или плевать хотел на то, что я обручена… Это. Знаю. Я, – отчеканила я и снова покосилась на Антона. Тот явно притворялся, что ничего не понимает.

– Но ты-то знаешь, что обручена? – фыркнул Джуд. – Тогда почему согласилась пойти на ланч со своим боссом?

Джуд заводился. Я тоже. Разница заключалась в том, что я не позволяла себе заводиться. Я знала, что никогда не буду невозмутимым и сдержанным человеком, но уже пыталась не распускаться. Прежде чем ответить, я сжала и разжала кулаки.

– Дело в том, что я проголодалась. В том, что меня пригласили в кафе. В том, что здесь принято угощать новых служащих ланчем. В том, что между нами абсолютно ничего нет. В том, что я надеялась на твое доверие. Что ты поддерживаешь меня и позволяешь решать самой. – Разумеется, я могла привести еще сотню причин. – Наконец, я просто проголодалась.

Антон откашлялся.

– Люси, мне уйти?

Я покачала головой.

– Да! – рявкнул Джуд, услышав его. – Да, черт подери!

– Джуд! – прошипела я.

– Дай ему трубку, Люси, – потребовал Джуд. – Мне нужно с ним поговорить.

Антон встал, чтобы уйти, но я снова покачала головой и показала ему на стул. Не хотелось спорить «в отсутствие ответчика». Джуду следовало доверять моему благоразумию, моему выбору, моим решениям. Ему следовало доверять мне.

Антон неохотно сел. Бедняге было явно не по себе.

– Нет, – отрезала я.

– Люси! – возмутился он.

– Джуд! – парировала я. – Нет.

Я услышала полувздох-полустон, а потом воцарилась тишина. Я знала, как выглядит расстроенный Джуд, и представляла, что сейчас он, наморщив лоб, чешет в затылке.

– Люси, я на другом конце страны и совершенно бессилен, а ты… Ты угощаешься ланчем со своим боссом. Наверняка он красивый парень в костюме, который уверен, что сможет покорить тебя, как уже покорил всех девушек вокруг…

Я радовалась, что Джуд меня не видит, потому что не смогла не улыбнуться: он попал в точку – Антон и впрямь красивый парень в костюме.

– Что прикажешь мне делать, а, Люси?

Я знала, что ответить, но сейчас это невозможно. Поэтому пришлось сказать:

– Доверять мне.

В трубке прозвучало что-то нечленораздельное, и снова воцарилась тишина. Неужели мы наконец научились сначала думать, а потом говорить?

– Черт! – буркнул Джуд.

– Теперь ты понимаешь, как сложно было мне?

– Ага, начинаю понимать, почему ты тогда превратилась в фурию, – ответил Джуд довольно сдержанно. На самом деле «тогда» я превратилась в бешеную психопатку. – Ладно, тебе я доверяю, но не доверяю ни твоему боссу, ни другому мужчине, для которого нормально приглашать чужую невесту на ланч. По-моему, это не айс.

Теперь я улыбалась по-настоящему. Джуд доверял мне, даже когда доверять не хотел.

– Я нарушила какое-то мужское правило?

– Мужское правило номер два, – торжественно объявил Джуд. – Никогда не связывайся с женщиной другого мужчины. Никогда.

– А как звучит правило номер один?

– Не связывайся со мной, – ответил Джуд, и по голосу я поняла, что он самодовольно улыбается.

– Ну надо же! – съязвила я. – А я вот с тобой связалась довольно серьезно.

Серьезнее не придумаешь.

– Люси, ты исключение из этого правила. Единственное и неповторимое.

– Исключения есть из любого правила, – заметила я, и только тут сообразила, что слишком долго разговаривала, нарушая все приличия. – Приятно было тебя слышать, но меня ждет…

– Свиданка.

– Нет, ланч… Люблю тебя, Джуд. Спасибо за звонок, за цветы, за доверие. Я наберу тебя вечером, когда Холли с сыном устроятся.

– Обними за меня Холли. У тебя ведь есть мяч для маленького Джуда?

– Хорошо, обниму. Да, и мяч есть, – ответила я.

– Еще одна просьба, – проговорил Джуд.

– Что угодно.

– Дай ему трубку.

Я застонала.

– Вот прилетишь сюда и поговоришь с ним лично, чтобы я могла присутствовать при разговоре.

– Стерва ты! – буркнул Джуд.

– Я люблю тебя.

– А я тебя, Люси.

Закончив разговор, я сконфуженно улыбнулась Антону.

– Извини, что так вышло.

Антон поднял руку – ерунда, мол.

– Нет, мне правда жаль. Первый день на новой работе, а я при тебе почти десять минут пререкаюсь с бойфрендом. С такими разговорами не видать мне в ближайшее время почетного знака «Лучший работник месяца».

– Получилось очень забавно, – отозвался Антон. – Кажется, такой драмы я не видел со школы, когда Индия заставила меня смотреть последний сезон «Реального мира»[3].

Не знаю, шутил Антон или серьезно говорил, только я почувствовала укол. Вообще-то Антона это не касалось, но ясность внести следовало.

– Джуд – ходячая драма, я тоже. У нас что ни разговор, то шоу.

Я принялась за салат, а Антон только теперь взял в руку ложку. Джентльмен! Совсем не похож на свою сестру.

– Это как-то нездорово, – сказал он.

Я насупилась. Не позволю парню, для которого заказать томатный биск значит пуститься во все тяжкие, твердить мне, что здорово, а что нет.

– Может, для тебя это и так, а для меня нет.

– Прости за излишнюю прямоту, но я из семьи Ксавье, – сказал Антон. – Как может жесткий контроль считаться чем-то здоровым?

– Джуд не контролирует меня, – возразила я, – он просто опекает.

– А разница есть? – спросил Антон, пробуя суп. Томатный биск, наверное, уже остыл.

– Да, разумеется, огромная. Контролировать – совсем не то, что заботиться. – Так и подмывало вынуть телефон и устроить Антону словарный ликбез. – Джуд опекает меня, потому что знает, сколько в мире дерьма, и не хочет, чтобы я пачкалась. А если уж испачкаюсь, он может сделать так, чтобы я не пострадала. – Я очень старалась не оправдываться. Антон мне нравился, но его вопросы начинали меня раздражать. – Знаю, Джуд хотел бы, чтобы я доверила это ему, но он позволяет мне решать за себя. Единственный человек, который меня контролирует, – это я сама.

Антон поджал губы.

– Контролирует, опекает, ревнует… Я свел бы это к одному, – заявил он, наблюдая за мной. – К нездоровому поведению.

– Ты что изучал в колледже? – спросила я. Вдруг я выиграю эту баталию, если попробую объяснить другим способом?

– Политологию и экономику, – ответил Антон, ничуть не смущенный резким переводом темы.

– Ну, если объяснять терминами политологии… – вслух размышляла я, барабаня пальцами по столу. Тут меня осенило. – Джуд не тиран. Он не повелевает, не требует послушания. Он скорее советчик, – объясняла я. – Который не только советует, но, в крайнем случае, и наподдаст кому надо.

Антон проглотил еще пару ложек супа и замер.

– Значит, вы живете драмой. Он… – Антон многозначительно откашлялся, – опекает. Ты не можешь объяснить, почему любишь его, говоришь, что «не могла не полюбить»… Люси, можешь меня ударить, но это похоже на одержимость, на слепое увлечение. Не на любовь.

Господи, ну и денек! Сперва Джуд, потом Антон – парни дружно решили свести меня с ума. Я сделала вдох и сосчитала до пяти. Неважно, что думает Антон или любой другой. Не позволю снова лишить меня уверенности! Я люблю Джуда. Джуд любит меня. За четыре года он доказывал это много раз. С неуверенностью покончено.

– Давай согласимся в том, что не согласны друг с другом, – предложила я, откладывая вилку. Хватит с меня и ланча, и разговора. – Наверное, нам пора.

– Люси, я не хотел тебя обидеть. Я просто очень откровенен, даже когда откровенность не нужна.

– Ты брат Индии, мой босс и классный парень, поэтому давай договоримся не обсуждать мою личную жизнь. – Я взглянула Антону в глаза. – Я больше не позволю тебе обсуждать наши с Джудом отношения. Ты нас не понимаешь? Ну и прекрасно! Ты не первый такой и уж точно не последний. Но я не смогу общаться с тобой, если и дальше буду слышать подобное.

– Ты не хочешь слышать то, что тебе неприятно?

– Да не в этом дело. За четыре года нам с Джудом досталось больше, чем большинству пар достается за четыре совместных жизни. Понимаю, шансов у нас немного. Только мне это безразлично.

Что-то, занесло меня… Пора тормозить, пока шею не сломала.

– Надоело слушать, что мы друг другу не подходим. Если ты ничего больше не видишь, это еще ничего не значит.

Антон поднял руки в знак капитуляции.

– Святая правда. Думаю, что я с этим справлюсь.

– Посмотрим, – отозвалась я, искренне сомневаясь, что Антон справится.

13

СУДЯ ПО ЗВУКАМ, В КВАРТИРЕ у меня резвилось стадо носорогов.

Малыш стоил своего тезки – рычал и вопил, как дикарь. После рабочего дня я валилась с ног, но домой летела на всех парусах.

Как давно моего возвращения никто не ждал! Как давно в квартире не звучали никакие голоса, кроме моего и телевизора!

У двери я остановилась и постучала. Странно стучать в свою квартиру, но вот раздалось топ-топ-топ маленького дикаря.

– Тетя Люси пришла! Тетя Люси пришла!

Хотя «Люси» у мальчишки звучало как «Уси».

Дверь с силой распахнулась и хлопнула о стену.

– Тетя Люси!

Я сделала вид, что ужасно удивилась.

– Юноша, вы не видели здесь мальчика? Его зовут Джуд, роста он примерно вот такого. – Я показала мальчишке на плечи. – Мы с дядей Джудом приготовили ему подарок.

– Тетя Люси, это я!

– Что? Не может быть! Ты слишком большой для маленького Джуда.

Он закатил глаза. Ему и четырех нет, а глаза закатывает, как взрослый. Явно у мамы научился. А ведь он копия Сойера, своего отца. Мальчишка улыбнулся его улыбкой, и от невероятного сходства я на миг забыла, где нахожусь и кто передо мной.

– Мама говорит, я расту, как сорняк. И я теперь не маленький Джуд, а ЭмДжей, – объявил мальчишка, встав на цыпочки.

– То есть Эм – «маленький», Джей – «Джуд»? Кто это придумал?

– Томас, – ответил мальчишка, показывая в глубь квартиры.

Раздался грохот, и Холли запричитала:

– Блин, блин, блинный блин!

Похоже, во мне там нуждались.

– ЭмДжей слишком большой для обнимашек?

ЭмДжей на минутку задумался, потом покачал золотисто-каштановой головой:

– Не-а.

Я раскрыла объятия, и мальчишка прижался ко мне.

– Вот и отлично, потому что мне срочно нужны классные обнимашки. – Я чмокнула ЭмДжея в макушку и переступила порог.

– Вы уже громите мне квартиру? – спросила я Холли, поднимавшую старые футбольные кубки Джуда.

– Просто мой сынок частенько считает себя тираннозавром рексом, – ответила она, поставив на место последний кубок. – Вопрос не в том, разгромит ли он квартиру, а когда он ее разгромит.

Такой измотанной Холли я еще не видела. Ясно, перелет через всю страну с малышом даром не проходит.

– Люси, ты точно не передумаешь? Еще не поздно. Наш хлам я еще не распаковала до конца.

– Если решишь уехать, я свяжу тебя и не выпущу, – пообещала я, крепче обнимая маленького Джуда.

Холли обняла меня и взъерошила сыну волосы.

– Тогда считай, что обеспечила себе гарантийный взнос и душевное равновесие.

Сразу две мамаши, тормошащие его, достали ЭмДжея. Он скорчил рожицу и вырвался из объятий.

– Как долетели?

– Лучше, чем могли бы, спасибо моему другу, детскому димедролу, – ответила Холли, наблюдая, как ЭмДжей бежит на кухню. – Эй, оставь Томаса в покое хоть на минуту!

– Привет, Томас! Что, других дел сегодня не нашлось? – крикнула я на кухню. Он привез Холли с Джудом из аэропорта, а я, залетев в квартиру, даже не заметила его. Моим вниманием целиком и полностью завладели Холли и Джуд, они это умеют.

Томас помахал мне ложкой и улыбнулся.

– Я обещал Холли присмотреть за ЭмДжеем, пока она здесь устраивается, – пояснил Томас, а секунду спустя ЭмДжей схватил его за ноги.

– Джуд Майкл Рид! – очень серьезно сказала Холли. Тон строгой мамаши она взяла так верно, что я вздрогнула. – Если ты не успокоишься и не начнешь вести себя как хороший, воспитанный мальчик, Томас больше никогда не придет к нам в гости.

Томас повернулся к Холли. Глаза у него темно-карие, но готова поклясться, что при взгляде на нее они посветлели – Холли уже произвела на него впечатление. Томас снова махнул ложкой.

– У меня три младших брата. ЭмДжею не придумать ничего такого, что уже не выкидывали они.

Томас выключил плиту, перекинул ЭмДжея через плечо и стал кругами носиться по кухне. Бедные мои соседи снизу!

– Это твой партнер по танцам? – спросила Холли, наблюдая, как мальчики с визгом гоняются друг за другом.

– Ага, он.

– Ясно, почему Джуд взбесился, увидев, как он тебя раздевает, – сказала Холли, возвращаясь к своему чемодану.

– Ничего удивительного, Холли. Джуд бесился, бесится и будет беситься из-за всего, хоть как-то напоминающего парня, который помогает мне раздеться. – Я пошла за ней и плюхнулась на диван.

– Да, согласна. Но Томас симпатичный, – заявила Холли, покосившись на кухню.

Я нахмурилась. Томас не симпатичный, а красивый. У него длинные черные волосы, глаза тоже почти черные, а кожа алебастровая, безупречная. Яркий красавец, он привлекает внимание большинства учениц балетной школы. Только ведь у Холли другой вкус. Она скорее как я – западает на грубоватых, мужественных мачо.

– По-твоему, Томас симпатичный? – спросила я.

– А по-твоему?

Я пожала плечами, глядя, как Томас и ЭмДжей борются на полу.

– Да, но…

– Да ясно мне, ясно, – перебила Холли. – Он с другим оттенком. Это же очевидно! Такой задумчивый, так хорошо одет и на титьки мои не пялится.

Я хотела рассказать про сексуальную ориентацию Томаса, но тут ЭмДжей завыл, как пожарная сирена. Нужно зайти в аптеку и купить ему успокоительное.

– Тетя Люси, это мне? – орал мальчишка и несся к нам с моим подарком в руках, обернутым в желто-синюю бумагу.

– ЭмДжей, ты рылся в вещах тети Люси? – возбудилась Холли.

– Он лежал у нее в спальне, – оправдывался ЭмДжей, вертя подарок в руках.

– Что ты делал в той комнате? Говорила же я тебе: туда нельзя.

– Кстати, чуть не забыла… – Я схватила Эм-Джея и посадила себе на колени. – Вы займете мою комнату, а я переберусь сюда.

– Что? – спросила Холли, не веря своим ушам. – Нет, Люси Ларсон, ни за что! Мы и так только неудобства тебе создаем, а теперь еще и из комнаты выселяем. Нет и нет!

Пришел Томас и рухнул рядом со мной на диван. Казалось, волосы ему взбивали блендером.

– Ты, дурочка, хоть раз в жизни меня послушай! Вы с ЭмДжеем займете мою комнату. Ребенку нужно спать спокойно и быть вместе с мамой. Я уже заказала двуспальный матрас и ширмы, так что вопрос решен. – Я изогнула брови и стала ждать – Холли любит спорить со мной почти так же, как Джуд.

Однако она меня удивила. Я приготовилась к бесконечным спорам, а Холли уселась рядом и обняла меня так крепко, что чуть не задушила.

– Не знаю, что бы я делала без вас с Джудом! – И Холли уткнулась мне в волосы.

Я никогда не видела ее плачущей и решила, что плакать ей не идет.

– Холли, ты бы и без нас справилась! – заверила я ее. Именно так говорили мы с Джудом, когда она благодарила нас больше, чем следовало.

Холли борется в одиночку, а мы с Джудом помогаем ей лишь изредка. Я похлопала ее по спине и подмигнула ЭмДжею:

– Ну, ты так и будешь смотреть на подарок или все же снимешь бумагу?

Малыш просиял, и бумага полетела клочьями.

– Мяч! – закричал он, прыгая до потолка. – Настоящий футбольный мяч, не игрушечный!

ЭмДжей размахнулся – и мяч полетел Томасу в живот. Тот вертел его в руках, сомневаясь, можно ли играть в квартире.

– О, блин! – воскликнула Холли, глядя на мяч в руках у Томаса. – Там же автографы!

– Блин, да! – отозвалась я, подумав, что за выражениями теперь нужно будет следить, дабы не травмировать детские уши. Пожалуй эта задача будет самой сложной.

– Автографы Джуда Райдера и его товарищей по команде?

Я улыбнулась.

– Нет, Джуда Райдера и его корешей по Клубу Плохишей.

– В таком случае где номера телефонов? – спросила Холли, расплываясь в улыбке.

Томас отдал ЭмДжею мяч, поднялся и шагнул к двери.

– Мне пора, – объявил он. – Еще ведь целый час ехать.

Мы с Холли переглянулись. Казалось, Томас готов остаться у нас ночевать, а тут вдруг ему сбежать не терпится. Я вскочила и пошла его проводить.

– Еще раз спасибо, Томас, – сказала я, открывая дверь. – С меня причитается.

Томас с порога оглянулся на Холли, которая кидала ЭмДжею мяч.

– Нет, не причитается. Так я не веселился с той вечеринки, когда ты пьяная пела «Эй, Джуд» и рухнула со сцены.

Ну зачем он об этом? Ту вечеринку мне совсем не хотелось вспоминать. Джуда тогда не было в городе, а бармен безжалостно подливал мне спиртное, и закончилось все очень грустно.

Томас не сводил глаз с Холли, и я сообразила:

– А давай в пятницу вечером приходи на ужин? Ну, чтобы выразить вечную признательность?

Томас задумался.

– Ну соглашайся! Переночуешь у нас, и никакого беспокойства, что целый час ехать.

Томас аж глаза выпучил.

– Ты серьезно?

– Эй, Холли, мы ведь серьезно приглашаем Томаса в пятницу на ужин?

Холли бросила мяч ЭмДжею и посмотрела на нас. Клянусь, я слышала, как бешено стучит сердце Томаса.

– К семи часам, – объявила она. – Смотри не опаздывай!

Я победно улыбнулась Томасу и в ожидании смотрела на него.

– Это свидание… – пролепетал он наконец, густо краснея. – То есть ужин… То есть приглашение… Приглашение на ужин… – Томас покраснел еще гуще. – Меня пригласили на ужин в пятницу. – Он поморщился и отвернулся от меня. – Я сейчас умру!

– Спасибо за все! – крикнула Холли, когда Томас уже выходил. – Рада знакомству, Томас!

Он снова заглянул в квартиру.

– Я тоже очень рад, Холли!

Холли улыбнулась, и бедняга покраснел еще гуще. Помахав мне, Томас выбежал в коридор. Буквально через пару шагов он споткнулся, по-видимому запутавшись в собственных ногах.

– Сегодня я сам не свой, – оправдывался он, глядя, по-видимому, на ноги.

– Интересно почему? – ехидно улыбаясь, спросила я.

Но Томас не ответил на вопрос…

– Спокойной ночи, Люси!

– Спокойной ночи, Томас.

Он поднял вверх большие пальцы на руках и ушел. За три года совместных выступлений я ни разу не видела, чтобы он споткнулся.

– Что ты сотворила с парнем? – спросила я, едва закрыв дверь.

– Доказала, что прежде, чем заводить детей, нужно как следует подумать, – ответила Холли и снова взялась за раскладывание вещей.

– Нет, он заразился вирусом «Холли»…

– Джуд! – завопила Холли, бросаясь к сыну, застывшему у горшка с аспарагусом. Брюки он спустил до колен.

– Ты что, написал на цветок тети Люси?!

ЭмДжей натянул брюки и пожал плечами.

– Цветок хотел пить.

Я засмеялась, но быстро осеклась, перехватив взгляд Холли. «Только посмей еще раз засмеяться!» – говорил этот взгляд.

– Куда ты должен писать? – спросила Холли, подлетев к сынишке.

– В туалет, – ответил ЭмДжей.

– А именно?

– В унитаз, – со вздохом уточнил малыш.

– Тогда зачем ты написал в цветок тети Люси?

– Говорю же, он хотел пить.

Пора тете вмешаться! Схватив лейку, я поспешила к Холли и ЭмДжею.

– Ты прав, цветок хотел пить. Но я точно знаю, что писать на него нельзя – у него на это аллергия. – Я ткнула Холли локтем, а она в ответ ткнула меня. – В следующий раз, когда цветок захочет пить, дашь ему воды из этой лейки. – Я вручила мальчишке лейку. – Это теперь твоя обязанность. Следи, чтобы цветок рос здоровым и счастливым. Как, справишься?

ЭмДжей внимательно осмотрел лейку и кивнул.

– Ага, я послежу за цветком тетя Люси, – пообещал он торжественно, как умеют только четырехлетние мальчики, потом взглянул на телевизор, стоящий перед диваном, и просиял. – Мам, можно мне посмотреть «Йоу Габба Габба!»?

Холли посмотрела на кухонные часы.

– Можно.

ЭмДжей аккуратно поставил лейку рядом с аспарагусом, подскочил к телевизору и схватил пульт.

– Помочь ему? – предложила я.

– Шутишь! Он с двух лет знает, по какому каналу «Йоу Габба Габба!», – ответила Холли, глядя то на аспарагус, то на меня. – Извини, что так получилось. Говорю же, что он маленький дикарь.

– Не беспокойся, – ответила я. – Если тебе станет легче, то я не сомневаюсь, что на этот цветок уже писали. Почти уверена, что первым был Джуд под Новый год, когда мы бабахнули пару бутылок шампанского. Потом Джуду, видимо, приспичило, а уборная оказалась слишком далеко.

– Эх, мужчины! – Холли взглянула на аспарагус и поморщилась. – Им бы лишь повод, чтобы продемонстрировать свой инструмент. И возраст здесь не имеет значения. – Она посмотрела на сына, завороженного мультсериалом, который, по-моему, придумали во время кислотного трипа.

– Пойдем перенесем ваши вещи в спальню, вам пора отдыхать, – сказала я, взяв чемодан.

– Ага, я как лимон выжата, – подтвердила Холли, взяв чемодан и двинувшись за мной.

– ЭмДжей, солнышко, мы с тетей Люси разложим наши вещи. Если тебе что нужно, зови.

– Брауни еще не готовы? – спросил мальчишка, не сводя глаз с телевизора.

Холли глянула на таймер микроволновки.

– Еще двадцать минут.

– Ла-адно, – протянул мальчишка, по-видимому считая двадцать минут вечностью. – Мама, я тебя люблю.

Усталость мигом исчезла с лица Холли.

– А я тебя, Джуд.

– Меня зовут ЭмДжей! – Мальчишка оторвался от экрана и с возмущением глянул на мать.

– Прости, забыла! Я люблю тебя, ЭмДжей!

Черт, если он будет говорить Холли, что любит ее, пусть писает куда хочет. Моя квартира вновь стала живой. А я вновь стала счастливой. Ну почти. «Почти» – потому что, сколько бы друзей ни было в доме, им не заполнить ту пустоту, которую оставил Джуд. Ее никому, кроме него, не заполнить.

Я положила чемодан на кровать, расстегнула молнию и принялась за дело. Я еще раньше постелила свежие простыни и убрала вещи из шкафов и тумбочек, чтобы освободить место для Холли с ЭмДжеем.

– Люси, по-моему, все же неправильно, что мы занимаем твою комнату. – Холли тоже бросила сумку на кровать. – Она ведь твоя. Тебе же нужна спальня.

– Хватит, а? – взмолилась я, укладывая брюки ЭмДжея в верхний ящик комода. – Решение принято, тема закрыта.

– Обожаю, когда ты так строго со мной говоришь! – заявила Холли, вытаскивая из стенного шкафа плечики. – Я мигом в себя прихожу.

Засмеявшись, я швырнула ей куртку ЭмДжея – пусть повесит.

– Как дела с работой? Подвернулось что-нибудь?

– Приступаю завтра вечером, – гордо ответила Холли, развешивая детские вещи.

– Класс! Это ты за выходные сумела найти работу на другом конце страны?! У меня на это ушли недели, и то подруга помогла.

Холли пожала плечами.

– Мне тоже подруга помогла. – Она улыбнулась и убрала плечики обратно в шкаф.

– В какой салон ты устроилась?

– «Шево Шик», – ответила Холли. – Он в полумиле отсюда, я смогу даже пешком добираться.

– Ничего себе, Холли! Это же один из лучших салонов города! – восхищенно проговорила я. – Так держать!

– Похоже, в связи с расширением они отчаянно нуждаются в кадрах. Стоило сказать, что последние пять лет я только и делала, что стригла и красила, хозяйка тут же меня приняла. – Холли вытащила из чемодана охапку трусов и лифчиков. Все цвета радуги, все формы и модели – нехило для девушки, якобы не признающей нижнего белья. – А вот график хреновый. Работа вечерами и по выходным. Свободный день только один. – Холли выдвинула ящик, где прежде лежали вещи Джуда, и загрузила туда свое белье.

– Вечерами – это в какое время?

– С шести до десяти с понедельника по четверг, – ответила Холли. – Видимо, салон подстраивается под работающих женщин.

– А я думала, что работающие женщины вечерами работают, – съязвила я, открывая следующий ящик.

– Кто это меня здесь подкалывает?! – Холли запустила в меня ярко-желтыми трусами-танга.

Я увернулась, чтобы они не попали мне в лицо.

– Зато, если тебе достанутся все бизнес-леди, будешь получать классные чаевые.

– Да, наверное. – Холли пожала плечами. – Но я никак не могу найти садик для Джуда. Похоже, все детсады у вас закрываются в шесть. Если не найду, в «Шево Шик» работать не смогу.

Я улыбнулась: тут я помочь сумею.

– Есть детсад «У тети Люси». Он работает семь дней в неделю, и в нем как раз есть свободное место.

Холли замерла, потом нахмурилась.

– Нет, Люси. Даже и не думай. Ты и так помогаешь больше, чем нужно. Ты не будешь сидеть с моим ребенком четыре вечера в неделю, да еще по выходным. Не будешь!

Я закатила глаза. Холли не понимала, что помощь я ей предлагаю не только по доброте душевной. Мне требовалось занятие, чтобы не умереть от тоски по Джуду. А кто отвлечет меня лучше, чем ЭмДжей?

– Очень даже буду, – сказала я, задвигая ящик.

– Даже не думай спорить, Люси Ларсон! – Холли погрозила мне пальцем. – Все равно ничего не выйдет.

Но я и не хотела спорить. Я хотела настоять на своем.

– Холли, – сказала я, – вы с ЭмДжеем мне как семья. Я люблю вас обоих. Позволь мне помочь.

Мои слова начинали действовать.

– Ну пожалуйста! Это выход для нас обеих. Тебе нужна нянька для ЭмДжея, мне – компания. – Я достала маленькую рубашку с надписью «Дамский угодник». – Польза будет обоюдная.

Холли покачала головой и посмотрела на меня как на невменяемую.

– Люси, ты серьезно? – спросила она. – Ты ведь понимаешь, что сидеть с ЭмДжеем – тот еще кайф? И продолжается он без передыху. Внимание нужно полное, постоянное, без выходных, без проходных.

– Ты закончила? – спросила я, сложив руки на груди.

– А ты закончила? – передразнила Холли.

– Нет. Я – нет. Я могу так всю ночь продолжать, – заявила я, – пока не добьюсь своего. Так почему бы тебе не сэкономить время и не сдаться?

Несколько секунд прошли в тишине, нарушаемой лишь музыкой из мультсериала, а потом на глаза у Холли навернулись слезы.

– Иди сюда, упрямица моя милая! – воскликнула она, всплеснув руками.

Холли обнимала меня до тех пор, пока я снова чуть не задохнулась.

Через два часа в квартире стало темно и тихо, лишь слышно было, как сопит ЭмДжей. За это время мы с Холли разложили сумки, отметили в календаре дни, когда я сижу с ЭмДжеем, составили список дел и покупок, искупали ЭмДжея (это было похоже на дрессировку скользкого морского льва) и убрали не одну, а две порции пролитого молока.

Когда порция номер два выплеснулась мне на блузку, расплакался не ЭмДжей, не я, а Холли. Я отправила ее спать, пообещав уложить ЭмДжея сразу после третьей попытки напоить его молоком.

Добавив чашку-непроливайку в список покупок, я уложила ЭмДжея к Холли, которая спала так крепко, что даже не пошевелилась, когда мальчишка устроился рядом.

Пока не привезут матрас, я буду спать на диване, вполне уютном благодаря подушкам и одеялам. Едва опустив голову на подушку, я почувствовала, что засыпаю: день получился тяжелым и у меня.

И тут зазвонил сотовый.

Я сразу проснулась. Как же я забыла про вечерний звонок Джуда? Хлопая глазами, я приняла вызов через фейстайм.

– Привет, красавчик! – начала я, и голос выдал мою усталость.

– Черт, Люси, я тебя разбудил? – Джуд морщил лоб, но улыбался.

– Еще тридцать секунд – и разбудил бы, – проговорила я, приподнимаясь на локте. – Денек выдался крутой.

– Крутой – в смысле хороший или в смысле ужасный?

– Прекрасный, но только суматошный. – А еще прекраснее он оттого, что ты позвонил.

Я притянула телефон к себе, стараясь хоть так прикоснуться к Джуду. Этого мне должно хватить до следующего разговора. Джуд сидел на кровати, голый по пояс. Неужели всего минуту назад я умирала от усталости? Не верится, ведь кровь у меня так и бурлит.

– Ну… – Губы Джуда растянулись в кривой улыбке. – Вижу, ты устала, но хочу выяснить, настроена ли ты сегодня на сладкие сны?

У меня сразу напряглись бедра.

– Я ведь уже не одна, – напомнила я, оглянувшись на спальню. – Секс сейчас табу, рядом со мной трехлетка.

– А ты не шуми, – предложил Джуд.

Я громко засмеялась, потом осеклась.

– Когда в последний раз у меня получилось не шуметь во время… этого?

Джуд нахмурил брови.

– Не помню такого. Но ведь все когда-то бывает в первый раз.

Он говорил так уверенно, что хотелось бы возразить чисто из принципа. Только разве мне по силам? От одних его слов по телу растекалась истома.

– Понимаешь ведь, что тихо – это значит ничего такого с моей стороны. Так ведь? – уточнила я, уже скользя пальцами вниз по животу. Кожа уже стала гиперчувствительной.

Джуд шевельнулся, потом показал камере свои боксеры.

– Я легко пойду на такую жертву. – Он отшвырнул боксеры и предстал голым.

Я нервно сглотнула и запустила руку в лосины…

– Тетя Люси…

От неожиданности я дернулась так, что выронила телефон.

– ЭмДжей? Ты почему не спишь? – хрипло спросила я.

– Я услышал голоса и захотел проверить, как ты. – Мальчишка в пижаме с мстителями шел к моему дивану.

Телефон застрял меж диванных подушек, но смех Джуда я услышала.

– У меня все в порядке, – ответила я, вытащив телефон. – Я просто желала дяде Джуду спокойной ночи. – Я глянула на дисплей, убедилась, что картинка там уже не та, и показала его ЭмДжею.

– Дядя Джуд! – Мальчишка просиял, словно увидел чудо.

– Привет, парень! Как дела?

– Хорошо. Ты только не говори громко, ладно? – попросил ЭмДжей, поднеся палец к губам. – Мама не знает, что я не сплю.

– Ты встал, чтобы проверить, как тетя Люси?

ЭмДжей кивнул.

– Молодчина! – похвалил Джуд. – Теперь ты в доме за старшего. Поручаю тебе маму и тетю Люси.

– Джуд, ему три года, – напомнила я, повернув дисплей к себе.

– Мне почти четыре, – гордо поправил ЭмДжей.

– Вот видишь, Люси, ему почти четыре.

– Значит так, старший по дому, – начала я, повернув дисплей к ЭмДжею, – пожелай дяде Джуду спокойной ночи. Тебе давно пора спать.

– Еще минутку! – взмолился ЭмДжей.

– Да, еще минутку! – повторил Джуд.

– Ладно, – вздохнула я.

– Дай пять по телефону! – велел Джуд, и ЭмДжей прижал ладонь к дисплею.

– Спасибо за мяч, дядя Джуд! Научишь меня броску на тысячу ярдов? – Глаза ЭмДжея мерцали в темноте.

– Я и на десять тысяч научу.

– Ого! – потрясенно протянул ЭмДжей.

– Через пару недель я приеду в отпуск и отведу тебя в парк. Пока учись резко отводить руку назад и толкать мяч вперед.

ЭмДжей прищурился, запоминая указания.

– В два счета научишься бросать как профессионал.

– Время вышло! – заявила я. Раз предстоит сидеть с этим мальчишкой шесть дней в неделю, нужно сразу взять соответствующий тон.

ЭмДжей сник прямо на глазах.

– Слушайся тетю Люси, парень, – посоветовал Джуд. – И как мужчина советую тебе: своего нужно добиваться не всегда.

ЭмДжей задумался над этой мудростью и кивнул.

– Ладно. Спокойной ночи, дядя Джуд. Спокойной ночи, тетя Люси. – Он помахал рукой и двинулся в спальню. – Я вас обоих люблю.

Я повернула дисплей так, чтоб Джуд видел, как уходит ЭмДжей.

– Я люблю тебя, парень!

Дверь спальни захлопнулась, и я повернула дисплей к себе.

– Ну вот, драматическая развязка предотвращена, – подначила я Джуда.

Он посмотрел на меня и улыбнулся еще шире.

– Нет, Люси, она только слегка отложена, – уточнил он и сделал паузу, чтобы я поняла подтекст.

Джуд Райдер – неисправимый оптимист.

– Нет, Джуд, – возразила я, прислонив телефон к стопке подставок под кружку. – Та драматическая развязка была вызвана обстоятельствами.

– Нет, Люси! – простонал он. – Ты завела меня, а теперь хочешь продинамить?

Я повернулась на бок, стараясь не захохотать.

– Нет, Джуд, я просто ужасно хочу спать, – ответила я, посылая ему воздушный поцелуй. – Спокойной ночи. Я люблю тебя, Джуд!

Я закрыла глаза и услышала вздох. Не подозревала, что одним вздохом можно выразить столько эмоций.

– Спокойной ночи. Я люблю тебя, Люси.

Той ночью мне приснилось то, на чем нас с Джудом прервали, – экстаз!

14

ЗАСНУЛА Я В ПОНЕДЕЛЬНИК, а проснулась только в пятницу.

Удивительно, как быстро бежит время, когда в жизни есть работа в офисе с девяти до пяти, ужины из макарон с сыром, просмотры «Йоу Габба Габба!», драгоценные часы практики в танцевальной студии плюс ночные звонки от любимого.

Холли работа пока нравилась, а мне нравилось спешить домой к трех-, нет, почти четырехлетнему мальчишке. В компании ЭмДжея хандрить было просто невозможно, не потому что некогда, после беготни за ним я засыпала, едва опустив голову на подушку. К большому огорчению Джуда.

Сейчас, сидя в офисе, я улыбалась, вспоминая несчастные глаза и мольбы, к которым в последние дни прибегал Джуд. Вдруг из кабинета вылетел Антон.

– Клетчатый галстук или полосатый? – спросил он, помахав у меня перед носом обоими.

Очевидно, в мои многочисленные обязанности в «Ксавье индастрис» входят и консультации по стилю. Вообще, работа шла хорошо. Я потихоньку осваивалась, от постоянной нагрузки время летело незаметно. Я напечатала столько текста, составила столько таблиц, что работать могла уже с закрытыми глазами.

– А повод какой? – спросила я, отключая компьютер. Пятница, на часах начало шестого.

– Свидание вслепую, – проговорил Антон, придирчиво рассматривая галстуки. – Девушка занимается графическим дизайном, любит глэм-рок, участвует в марафонах. Это все, что о ней известно, поэтому с галстуком определиться сложно.

Если Антон уверен, что нужный галстук – залог успеха, то понятно, почему он до сих пор один.

– Клетчатый! – Я ткнула в галстук ручкой.

Антон нахмурился.

– Такая уверенность… Такая убежденность… – пробормотал Антон. – Как ты определилась?

«Использовала теорему Пифагора, извлекла квадратный корень из пустого множества», – хотела выдать я, но сказала:

– Просто этот мне нравится.

Антон сразу расслабился. Он кивнул и по-новому посмотрел на галстук.

– Клетчатый так клетчатый, – проговорил он, возвращаясь в кабинет. – Спасибо, Люси! Хорошего уик-энда!

– Тебе больше ничего не нужно? – спросила я, вешая сумку на плечо. К семи меня ждут на первый пятничный ужин.

Антон держал обещание не касаться темы моей личной жизни, но почему-то наедине с ним мне все равно было не по себе. Это очень раздражало. Помимо того безобидного флирта, Антон вел себя как джентльмен. Он каждый вечер провожал меня до машины, чтобы быть уверенным, что я в безопасности. Мне бы не следовало от этого смущаться, но я смущалась, отчего смущение только усиливалось.

– Нет, пора закрываться, – ответил Антон из кабинета. – Я закончил, поэтому провожу тебя. – Из-за двери Антон появился не в пиджаке, а в твидовом жилете и клетчатом галстуке. Он стоял и ждал меня. Я выключила свет и быстро прошагала мимо него. Антон надушился сладковато-терпким парфюмом. Я остро чувствовала это и занервничала еще больше. Мы молча дошли до лифта, молча ждали, когда он придет.

– Ты что, стесняешься меня? – спросил Антон.

– Когда ты задаешь такие вопросы, то да, – ответила я, забежав в кабину лифта, едва открылись дверцы.

Один гигантский шаг, и Антон встал передо мной.

– Почему?

Неужели он впрямь не понимает почему?

– Потому что ты так на меня смотришь. Потому что ты так со мной разговариваешь. – Я отступила на пару шагов и прижалась к стене. – Ты мой босс. Ты брат моей подруги. Тебе нельзя так смотреть и так разговаривать.

– Почему? – спросил Антон, наклонив голову. Односложные ответы начинали меня бесить.

– Потому что, – гениально ответила я.

– Люси, у меня были романы и с коллегами, – объявил Антон, сверля меня взглядом, – и с подругами сестры. Поверь, не это останавливает меня от ухаживания за тобой.

Черт! От этого взгляда и этого тона захотелось просто в стену вжаться. К счастью, лифт остановился, дверцы открылись, и я вылетела из кабины.

Но Антон бросился за мной.

– Люси, постой, как в «Своей игре». «Алекс, я ставлю тысячу»[4]. Люси, ты мне нравишься. Я хочу за тобой ухаживать, но хочу, чтобы ты сама этого захотела.

Лучше не отвечать, завтра можно сделать вид, что ничего не было. Я вылетела из-за вращающейся двери – и скорее к «мазде».

– Я не дам воли своим чувствам из уважения… – начал Антон.

–…из уважения к парню, – повернулась я к Антону, – который убьет тебя, если узнает, что ты только что мне наговорил?

Антон покачал головой.

– Нет. Из уважения к тебе.

Я хохотнула.

– Классно же ты демонстрируешь уважение! – воскликнула я, возясь с ключами.

– Достаточно классно, чтобы сказать правду, – заявил Антон, шагнув в сторону, когда я распахнула дверцу. – Мне хотелось, чтобы ты знала: у тебя есть варианты и помимо твоего парня.

Я закусила щеку, чтобы не брякнуть чего-нибудь такого, о чем потом пожалею.

– Не нужны мне никакие варианты.

– Еще как нужны, – возразил Антон. – Варианты нужны каждой девушке.

И я не сдержалась.

– Иди в жопу, Антон! – выпалила я, захлопнула дверцу и унеслась с парковки, даже не глянув в зеркало заднего вида.

Меня колотило от злости и замешательства. От злости – по очевидным причинам. Антон не имел права говорить мне такие вещи. Я его подчиненная, тем более обручена. Он не имел никакого права!

А замешательство объяснялось непониманием, зачем Антон все это мне наговорил? Он ведь умный и целеустремленный, и даже слишком. С бухты-барахты он ничего не делает, и откровения его наверняка запланированы. И это злило еще сильнее.

Проблем мне хватает и без откровений, да и знакомы-то мы всего пять дней. Антон либо не в себе, либо чересчур самоуверен. Ни то ни другое не казалось мне «вариантом», как он изволил выразиться.

Главное, варианты мне вообще не нужны.

Черт! С легкой руки милого босса, испортившего мне вечер, я теперь должна, видите ли, думать о вариантах!

Хотелось позвонить Джуду. Хотелось рассказать ему о случившемся, о своих чувствах. Хотелось поговорить со своим лучшим другом. К сожалению, мой лучший друг – это мой любимый человек. И если этот человек услышит, что позволил себе Антон, он мигом сорвется с катушек, бросит тренировки и прилетит сюда.

Джуду я звонить не стала. Вместо этого я хмуро смотрела на дорогу и периодически била по рулю. На подъезде к дому мне стало и лучше, и хуже. Лучше – потому что я знала: что бы мне кто ни говорил, я никогда не полюблю никого, кроме Джуда. Спасибо Антону, что напомнил об этом. А хуже, потому что в понедельник я снова буду безработной.

Я не могу, нет, я не желаю работать на человека, который неровно ко мне дышит да еще и признается в этом. Получится слишком мелодраматично, а мелодрамы мне сейчас ни к чему. Тем более я только что послала своего босса в жопу. Опыта у меня нет, но интуиция подсказывала: меня уволят.

Подъехав к дому, я заставила себя забыть Антона до воскресного вечера. Тогда я позвоню ему и сообщу, что нужно дать объявление о поиске нового референта. Сегодняшним вечером я собиралась насладиться. Друзей у себя я собирала нечасто и не хотела портить ужин ни себе, ни им.

Итак, я нравлюсь Антону. И что из того? Мы живем в свободной стране, и ему может нравиться кто угодно. В данный конкретный момент его чувства меня не волновали.

Еще в коридоре я почувствовала аромат ужина и услышала смех в своей квартире. Дверь я открывала улыбаясь.

– Тетя Люси! – закричал ЭмДжей, едва я переступила порог. Он словно караулил.

– ЭмДжей! – закричала я в ответ и принюхалась. Энчилады с курицей, мои любимые!

– Нам сюда! – торжественно объявил мальчишка, схватил меня за руку и потащил в ванную.

– Эй, ты что придумал? – спросила я. Для четырехлетки ЭмДжей был довольно силен.

– Я выбрал тебе пижаму и тапочки, – проговорил ЭмДжей, показывая на стопку на краю раковины. – Как переоденешься и устроишься, мы поужинаем. Я и тарелку тебе принесу. – Мальчишка сиял, его приподнятое настроение передалось и мне.

– Спасибо вам, любезный сэр! – поблагодарила я, церемонно поклонившись. – Но чем я заслужила столь теплый прием?

– Мама говорит, что ты устала за неделю, что ты наш ангел, поэтому заслужила внимание и заработу, – отчеканил ЭмДжей, пятясь из ванной.

– То есть внимание и заботу?

ЭмДжей закатил глаза.

– Нет, заработу.

Я прикрыла рот, чтобы не засмеяться.

– Отлично. Сегодня я рассчитываю на заработу.

ЭмДжей просиял и захлопнул дверь. Потом я услышала, как он бежит на кухню и кричит:

– Она переодевается! Устраивайтесь поудобнее! Хочу налить ей яблочного сока!

Блузку с юбкой я сняла с удовольствием. Строгих прикидов у меня мало, поэтому одну и ту же черную юбку пришлось надевать дважды за пять дней. В выходные я надеялась это исправить. Но раз теперь одежда для офиса мне не нужна, может, купить ЭмДжею новые плавки, чтобы ходить с ним в бассейн?

Пижаму для сегодняшнего вечера ЭмДжей выбирал явно без помощи Холли. С верхом он угадал: сплю я примерно в таких майках. Но к майке он принес боксеры Джуда с четырехлистным клевером и надписью «Лови момент» плюс свои шлепанцы с самым жутким героем «Йоу Габба Габба!» – красным бородавчатым одноглазиком.

Я натянула топ и боксеры Джуда, сунула ноги в шлепанцы и посмотрела на себя в зеркало. Прикид классный, грех не поделиться! Я сделала фотку и отослала Джуду с сообщением: «Тебе ведь жаль было бы пропустить такую сексапильность?»

Я открыла дверь, расправила плечи и сделала вид, будто дефилирую по подиуму.

Первой меня увидела Индия, и пиво, которое она потягивала, брызнуло у нее из носа. Захлебываясь пивом и смехом, она ткнула в бок Холли, которая резала салат-латук.

– Класс! – воскликнула Индия, щелкая пальцами. – Раскрылась вся твоя темная сущность!

Холли с Томасом засмеялись, засвистели.

Я просолировала в центр кухни и встала в картинную позу. Друзья захохотали еще громче, а Индия аж хрюкнула, отчего общий хохот только усилился.

Я так и стояла, когда маленькая ручка сжала мне ладонь.

– Тетя Люси, ты красавица! – с благоговением проговорил ЭмДжей.

– Это все благодаря тебе, – заверила я его и стукнула шлепанцами друг о друга, совсем как Дороти из Страны Оз, когда та щелкнула каблуками, прежде чем залезть в люк. – Ну, ребята, чем вам помочь?

– Лучше не мешайся, – шепнул Томас и задел меня локтем, пересыпая чипсы из пачки в миску. – Индия включила стерву, когда я кинзу на пол уронил.

– Я все слышала, фея Динь-Динь! – Индия пронзила Томаса гневным взглядом.

– Давай-давай, оскорбляй меня. Да, я танцор, специализируюсь на балете, – заявил Томас, швыряя чипсами в Индию. – А ты просто завидуешь, потому что в джинсах моя задница выглядит лучше твоей.

– Эй, вы, хватит! – велела Холли, внося блюдо с гуакамоле. – С обеда я только и делаю, что вас растаскиваю. С меня довольно.

– Он оскорбил мою задницу, – пожаловалась Индия.

– Я не оскорблял ее, – возразил Томас. – Я лишь констатировал факт: у меня задница лучше.

Я вдруг поняла, что на протяжении всей этой перепалки мою руки и выключила воду.

Застонав, Холли поставила блюдо на разделочный стол.

– Ну-ка, Индия, повернись задом, – велела она, крутанув пальцем в воздухе. Индия не стала спорить и даже изогнулась, чтобы выиграть в конкурсе поп.

– Отлично, – сказала Холли. – Ставлю девять по десятибалльной шкале.

Девять по десятибалльной шкале – такая оценка может оскорбить только Индию.

– Томас, теперь твоя очередь, – велела Холли, но Томас не шевельнулся. Его словно парализовало.

Я знала этот затравленный взгляд и помогла бедняге. Взяв Томаса за плечи, я развернула его, заправила ему футболку в джинсы и даже легонько сжала ему ягодицы в стиле Ванны Уайт[5].

Разглядывая Томаса, Холли наклоняла голову то в одну сторону, то в другую, а потом глаза у нее покрылись поволокой, и она шлепнула Томаса по ягодицам.

Томас вздрогнул, но возмущаться не стал.

– Побеждает Томас! – объявила Холли и повернулась к блюду с гуакамоле.

– Ну и ладно! – обиженно воскликнула Индия и понесла энчилады на стол. – Все равно задница у меня на твердую десятку.

– Попробуй! – Кончиком пальца Холли взяла капельку гуакамоле и протянула мне.

– Не-ет! Я не люблю авокадо! – Я сморщила нос и отступила в сторону, чтобы Холли не пришло в голову сунуть палец с гуакамоле мне рот.

– Томас, ну хоть ты попробуй! – Холли поднесла палец Томасу ко рту и вдруг остановилась. Может, из-за того, как он на нее смотрел, а может, и из-за чего другого… В общем, было ясно, что эти двое больше не реагируют ни на что.

Свободной рукой Холли коснулась локтя Томаса, и он открыл рот. Холли сунула палец с гуакамоле ему в рот, и, едва Томас обхватил его губами, на кухню вбежал ЭмДжей.

– Вот, ни капли не пролил, – гордо объявил он, ставя кувшин на стол.

Холли с Томасом тотчас пришли в себя. Холли закашлялась, опустила руку и спросила:

– Ну как? Не слишком остро?

Судя по всему, Томас даже не понимал, о чем его спрашивают. Надо бы как-то привести его в чувство. Я уже хотела огреть его чем-нибудь тяжелым, но тут он покачал головой и сказал:

– Нет, не остро.

– Может, соли мало? – поинтересовалась Холли, пряча глаза. – По-моему, чего-то не хватает.

Томас задумался и как-то особенно произнес:

– С моей точки зрения, гуакамоле прекрасное.

Я почувствовала себя здесь лишней и направилась к столу. Тут в дверь постучали.

– Ура, он приехал! – Индия захлопала в ладоши и бросилась к двери. – Теперь у меня есть союзник!

Я и не знала, что Индия пригласила на ужин своего нового кавалера и мне было неприятно, а она совсем не переживала из-за этого. Я пошла за ширму переодеться, но она уже распахнула дверь.

– Антон! – воскликнула Индия, вешаясь брату на шею.

– Антон, – повторила я без энтузиазма. Точнее, полностью убитая.

Антон был в том же жилете и том же клетчатом галстуке и смущенно улыбался. Но смущение длилось до тех пор, пока не пригляделся ко мне, точнее, к моему наряду. Глядя на шлепанцы, он улыбался уже во весь рот. Но вот он перехватил мой взгляд, и улыбка его померкла.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я как можно строже. – У тебя же свидание вслепую!

– Та сучка в самый последний момент его отменила, – ответила за него Индия. – Когда он написал мне, что его так продинамили, не могла же я не пригласить его сюда! Нужно же человеку зализать раны! Тем более что у нас есть ледяная «Корона», а мама приготовила алкогольные желе-шоты, чтобы мы могли повеселиться, когда малыш уснет, – сказала Индия, кивнув на ЭмДжея, который подбрасывал до потолка футбольный мяч и не обращал на нас никакого внимания. – Люси, ты ведь не возражаешь? – спросила она меня наконец.

Так хотелось влепить Антону пощечину, но я фальшиво улыбнулась и сказала:

– Ну какие могут быть возражения? Какие могут быть возражения против того, чтобы мой босс и брат моей подруги пришел к нам на ужин? – И я отправилась на кухню еще за одним столовым прибором.

Я, кажется, перегибала палку. Это читалось во взглядах Холли и Томаса, которые думали, наверное, что я умом повредилась.

– Чувствуется какой-то сарказм, – проговорила Индия, когда я с грохотом поставила тарелку на стол.

– По-твоему, я не так выразилась?

– Да уж… – ответила Индия, глядя, как я вымещаю раздражение на салфетке, пытаясь ее сложить. – Тяжелый день на работе? – догадалась она.

– Это мягко сказано, – буркнула я и, подняв голову, перехватила взгляд Антона – он пялился на вырез моей футболки.

– Ладно, я пошел, – объявил Антон, подняв руки в знак капитуляции и направляясь к двери.

– Лучшая идея за целый день, – отозвалась я, сложив руки на груди.

– Эй, вы оба, прекратите! – Индия схватила брата за рукав и потащила обратно. – Что за Ч-Е-Р-Т?

Томас и Холли отошли к столу и наблюдали за происходящим, как за стихийным бедствием.

– Могу ответить в двух словах. – Я плотнее сплела руки. – Антон – Ч-М-О. – Я глянула на ЭмАжея. Он меня не слышал. Для него существовал лишь футбольный мяч. Индия поморщилась, а Антон помрачнел.

– Ты права. Я вел себя… – Он тоже глянул на ЭмАжея. – Как Ч-М-О. Полное и бесповоротное. Мне очень стыдно. – Антон было шагнул ко мне, но замер, почувствовав, как я напряглась. – Простишь меня?

– А ты больше не будешь вести себя как полное, бесповоротное Ч-М-О?

– Гарантию дать не могу, но буду стараться. – Антон сделал ко мне еще пару шагов, и я почувствовала аромат его проклятого парфюма. – Ну? Я прощен?

– Не знаю, – честно ответила я. – Но можешь остаться.

Чтобы отделаться от Антона, я пошла на кухню. Так и хотелось искрошить все в мелкую крошку.

Но вместо этого я принялась разминать шею, потом пальцы и взяла бутылку «Короны». С лаймом возиться не стала.

– Люси, девочка, ты же выжала из моего брата первое извинение в жизни, и за это тебе полагается собственный праздник, – заявила Индия, усаживаясь за стол. – День Люси Ларсон, Укротившей Чмо.

– Индия, у меня каждый день такой праздник, – отозвалась я, устроившись подальше от Антона.

Холли подняла свое пиво и чокнулась со мной.

– Аминь, сестренка!

– Тетя Люси, можно мне сесть рядом с тобой? – спросил ЭмДжей, подбираясь ко мне.

– Если мама разрешит, то можно.

– Мам, можно?

– Давай отрывайся! – ответила Холли, разрезая энчиладу на кусочки.

Томас раздал всем по куску и сел напротив Антона.

– Ну, Антон, рассказывай о себе, – потребовал он. – Кто ты есть, помимо того что Ч-М-О?

Антон хмыкнул:

– Подробности довольно скучны.

– Что-то не верится, – проговорил Томас, откусив от энчилады. – То есть не верится, как будущий владелец многомиллионной компании, да еще сумевший серьезно разозлить Люси Ларсон, может жить скучной жизнью. Это просто немыслимо!

Я принялась за еду, надеясь, что с набитым ртом у меня не будет охоты комментировать.

– Моя жизнь не интереснее ванильного мороженого, уверяю тебя, – сказал Антон.

Я просто подавилась энчиладой. Реально подавилась. Пришлось запивать яблочным соком. ЭмДжей встал на стул и постучал меня по спине. Когда, откашлявшись, я подняла голову, то увидела, что все смотрят на меня.

– В чем дело? – спросила я, улыбкой поблагодарив ЭмДжея. – Просто я всегда считала бурбонскую ваниль интересной.

– Как думаешь, психушка еще не закрыта? – пробурчала Индия.

Я зыркнула на нее, гадая, что для меня опаснее: есть или не есть.

– Ну, раз у моего брата приступ скромности, я сама поведаю вам об Антоне Шафте Ксавье.

– Не надо! – Антон махнул вилкой.

– Твое второе имя – Шафт?

Антон пожал плечами:

– Наши родители обожают фильмы о Джоне Шафте[6].

Томас захлопал в ладоши.

– С таким именем, как Шафт, твоя жизнь просто не может быть скучной.

– Это единственный человек, жизнь которого увлекательнее моей, – заявила Индия, хлебнув пива. – Итак, вот краткая информация об А.Ш.К. На Ч-М-О его инициалы совершенно не похожи. – Индия улыбнулась, словно открывала нам истину. – В старших классах он был капитаном команды по лакроссу. В выпускном – председателем студсовета. К восемнадцати годам перевстречался со всеми девчонками из группы поддержки.

Антон вздохнул, забрал у Индии пиво и сделал большой глоток.

– Он получил грант на обучение в Дартмуте, получил диплом с отличием, чуть не попал в олимпийскую команду по лакроссу, три года назад поднялся на вершину Чогори, два года назад в одиночку пересек Атлантику, год назад потерял невесту.

Антон подавился пивом. Что-то у нас сегодня все давятся.

– Черт, Индия! – буркнул он и, перехватив взгляд Холли, оговорился: – То есть Ч-Е-Р-Т, Индия!

– В каком смысле потерял? – уточнил Томас, подавшись вперед. – В смысле, проснулся утром и не нашел?

Антон поднял руку:

– Не надо…

– Нет, в смысле, он проснулся утром и услышал по телефону, что она погибла в автомобильной катастрофе, – пояснила Индия.

– Ч-Е-Р-Т! – выдохнул Антон, глянул на Индию и покачал головой.

Мне аж дурно стало – замутило и закружилась голова. У Антона была невеста, и она погибла. Недавно погибла. Вот уж не подумала бы, что у мистера Непоколебимое Спокойствие трагическое прошлое.

– Почему ты ничего мне об этом не рассказывала? – спросила я Индию. Она ведь делилась со мной мельчайшими подробностями своей личной жизни. Не представляю, как она могла пропустить такое.

– Антон просил никому не говорить, – ответила она.

– И ты молодец – не выполнила мою просьбу, – процедил Антон.

– А что такого, Антон? Прошел целый год. Понимаю, такое не забывается, но пора уже думать о другом.

– Замечательный разговор, – начал Антон. – Но, может, поговорим о чем-нибудь другом? Помимо женихов, невест и смерти?

Индия надулась: ей не нравилось, что ее затыкают.

– Кто посоветует хороший фильм? – спросила я как ни в чем не бывало. – Я давно ничего приличного не видела и не в курсе, что сейчас идет. Хочу выбраться с Джудом в кино, когда он на выходной приедет.

– Вот тебе и «не надо про женихов и невест», – усмехнулась Индия.

– Индия, я на целую ночь тайм-аутом[7] тебя накажу, если не сбавишь обороты. Если основательно их не сбавишь!

– Хочешь – садись на мое место, – пискнул ЭмДжей, показав Индии на табуретку в углу, где ему уже приходилось сидеть в наказание.

– Спасибо мой хороший! Давай брататься! – и Индия протянула мальчишке кулачок. – Мы с тобой из одного клана.

ЭмДжей ударил кулачком по ее кулаку, а Индия принялась за еду и замолчала.

Ясно. Чтобы она прилично себя вела, ее нужно сажать рядом с малышами.

– Я слышал классные отзывы о новом шпионском фильме. Действие происходит в сороковые, – разрядил обстановку Томас.

– Да-а, трейлеры на него потрясающие! – подтвердила Холли, вилкой показав на Томаса.

– Так сходите в следующую пятницу, – предложила я. – Я уложу ЭмДжея, а вы пропустите по стаканчику и успеете на последний сеанс.

Холли смотрела на меня с изумлением, а вот Томас явно обрадовался.

– Отличная мысль! – сказал он и чокнулся со мной бутылкой. – Ты как, Холли? Согласна?

Холли перевела свой изумленный взгляд с меня на Томаса.

– Конечно! И тебе хочется снова ехать сюда? – наконец спросила она. – Хочется пойти со мной? Может, ты лучше с кем-то другим…

– Хочется, – перебил Томас.

– Тогда ладно, устроим киносвидание, – сказала Холли.

Томас нервно сглотнул.

– Устроим… конечно.

Эти двое так нравятся друг другу! Перестали бы это скрывать и признались бы в своих чувствах. Трудно сказать, кто расколется первым, но лишь бы поскорее.

Дальше ужин пошел нормально. Никаких неловких моментов и неловкого молчания. Через час осталось одно воспоминание.

Томас убирал со стола, Антон мыл посуду, а Эм-Джей и девочки разложили на полу подушки с одеялами и, использовав все имеющиеся у меня простыни, строили крепость.

– Надо это заснять, – сказал Антон, когда вернулся с кухни и крепость была готова.

– Не надо! – заявил ЭмДжей, выползая из крепости. – Это – сверхсекретный объект.

– Ну ясно, – ответил Антон. – Если крепость увидят другие мальчики, каждый захочет такую.

Я взяла пульт и включила DVD-плеер.

– Что будем смотреть? – спросил Томас. Он уже заполз в крепость и лег рядом с Холли.

– «Ледниковый период», – ответил ЭмДжей, плюхнувшись между ними.

А я легла рядом с Индией, которая уже давно застолбила себе местечко и даже успела проглотить два желе-шота.

Когда в крепость заглянул Антон, я снова занервничала. Он перехватил мой взгляд и не смог не улыбнуться.

– Для меня место найдется?

Я уже собралась сказать «нет», но ЭмДжей зашипел:

– Тише, кино начинается! Не болтай, а то получишь тайм-аут.

– Индия! – шепнула я, тряхнув засыпавшую подругу. – Индия, ляг на мое место!

Никакой реакции.

Индия лежала между мной и Томасом, дальше устроились ЭмДжей и Холли, то есть место рядом со мной было свободным.

– Здесь занято? – шепотом спросил Антон, подползая ко мне.

– А если я скажу «да», ты поверишь?

– Ясно. Продолжаешь трепать мне нервы? – отозвался Антон, подкладывая подушку себе под спину.

– Не знала, что они у тебя есть.

Антон хмыкнул.

– Когда забудешь сегодняшний вечер, скажи, ладно? Ну, чтобы я не мучился.

Настроение у меня поднималось, и я не знала, как к этому относиться.

– Пока можешь мучиться. Я дам тебе знать, когда решу забыть.

– А если я до этого умру?

– Тетя Люси! – сказал ЭмДжей строго. – В крепости же нельзя разговаривать!

– Прости! – шепнула я и показала, как закрываю рот на замок и выбрасываю ключ.

– Чей телефон звонит? – вдруг спросила Холли.

ЭмДжей вскочил, поставил фильм на паузу и побежал в ванную, а я ощупывала свои карманы. Стоп, у меня же нет карманов. Значит, телефон я оставила в ванной, когда переодевалась. Значит, звонит кто-то, кто звонит мне по ночам.

Значит, это звонок через фейстайм.

Я негромко выругалась, и тут пришел ЭмДжей с телефоном в руках.

– Привет, дядя Джуд! – воскликнул он и помахал рукой.

Я снова выругалась, а по хорошему должна бы бежать подальше от Антона. Что сказал Джуд, я угадала по ответу ЭмДжея:

– Да, она здесь. – И он протянул мне телефон.

Джуд увидел, кто устроился рядом со мной, и мигом помрачнел.

– Люси, кто это, черт побери? – спросил он, и у него заходили желваки.

– Джуд, я рада тебя видеть, – ответила я, чувствуя, что внутри все закипает.

Холли вскочила и не дала ЭмДжею снова включить фильм.

– Пойдем наденем пижаму! – сказала она, уводя сына в коридор.

За годы знакомства Холли уяснила: когда Джуд бесится, он не станет по буквам говорить слова, не предназначенные для детских ушей. Томас бросился за ними.

– Я тоже был бы рад, если бы ты не лежала рядом с этим парнем. – Джуд не сводил глаз с Антона, словно пытаясь испепелить его взглядом. – Сейчас я угадаю, кто это… – начал Джуд. – «Антон Ксавье» – так напишут на его надгробии.

Я понимала, что должна стыдиться того, как ведет себя мой жених, но задвинула стыд подальше.

– А ты, стало быть, Джуд Райдер, контролирующий свою невесту, – отозвался Антон, приподнимаясь на локтях.

– Антон, я думал, что ты выше, – заявил Джуд, выпрямляя спину.

Почему я не оборвала этот разговор? Почему не оборвала его в ту секунду, когда ЭмДжей протянул мне проклятый телефон? Я идиотка, вот почему.

Я вскочила и побежала на кухню, надеясь, что Антон останется в комнате. Но Антон тоже вскочил и пришел следом за мной.

– Джуд, я думал, у тебя голова побольше, – съязвил Антон, встав перед монитором.

Вены на шее Джуда вздулись так, что казалось, вот-вот лопнут.

– Надеюсь, тебе хватит пороху сказать это мне при встрече.

– Хватит, не сомневайся.

Джуд растянул губы в улыбке, которая показалась мне безумной.

– Буду ждать с нетерпением.

Неужели сейчас мальчики начнут меряться членами – у кого длиннее? Я ткнула Антона локтем, надеясь, что он уйдет. Ничего подобного!

– Придешь на ужин в пятницу через две недели? – спросил Джуд.

– Если меня пригласят.

– Нет, не пригласят, – тотчас вставила я.

– Еще как пригласят! – Джуд улыбнулся еще шире. – Придешь, если пороху хватит.

– Я приду, – отозвался Антон.

– Нет, не придешь. Тебя не приглашали, – вмешалась я.

– Я приглашаю его, Люси.

Я приблизилась к телефону и заслонила дисплей.

– А я отменяю приглашение.

– Извини, Люси, но квартира у нас общая. Я его пригласил.

Я теряла самообладание, слова Джуда стали последней каплей.

– Хочешь пригласить Антона? Приглашай! – От негодования у меня задрожали руки. – Только на мое присутствие не рассчитывайте.

Джуд нахмурился, но когда посмотрел на меня, взгляд его смягчился.

– Если вы закончили разборку, то ты, – я кивнула Антону и показала ему на дверь, – сейчас же уйдешь. А с тобой разговор окончен, – прищурившись, объявила я Джуду.

– Люси… – начал он, но, не дав ему вымолвить хоть слово, я сделала то, что должна была сделать еще три минуты назад. Я отсоединилась.

– Люси, мне очень жаль, – сказал Антон.

– Уходи! – велела я. – На сегодня с меня достаточно.

Антон хотел что-то добавить, но промолчал. Тяжело вздохнув, он зашагал к двери и ни разу не оглянулся.

15

ЗВОНКИ ОТ ДЖУДА НАЧАЛИСЬ секунд через тридцать, но я не отвечала на них. Индия проспала весь адский разговор через фейстайм, а Холли, Томас и ЭмДжей прятались в ванной. Едва опасность миновала, Томас пришел в гостиную, обнял меня и не отпускал до тех пор, пока я не задремала. Тогда он отнес меня на кровать, накрыл одеялом, а сам заполз в огромную крепость и там уснул.

Была уже полночь, когда я, проснувшись, наконец ответила на звонок Джуда. Не будет преувеличением сказать, что звонил он раз пятьдесят.

– Привет, мистер президент! – сказала я сонным голосом.

– Люси! – выдохнул он с облегчением.

– Райдер, сегодня ты был невыносим, – заявила я и напомнила себе: не кипятись.

– Знаю, – отозвался он так хрипло, словно несколько дней молчал. – Но и ты, Люси, была невыносима.

– Что?! – Я аж села в постели. – Разве я угрожала убить человека?

– Нет, ты не угрожала. Ты прижималась к нему, фактически на одной подушке с ним лежала.

– Да, Антон лежал рядом со мной! И Индия тоже! И Томас! И Холли, и ЭмДжей! Мы построили на полу крепость и смотрели «Ледниковый период». – После общения через фейстайм было немного странно просто разговаривать с Джудом по телефону, не видя его лица, эмоции угадывая по голосу.

– Люси, этот парень запал на тебя. Ты мне не веришь, ты считаешь его просто другом, только у него планы совсем не дружеские. – Джуд говорил спокойно и сдержанно, и злость у меня почти прошла: я гордилась Джудом!

– Джуд, мы даже локтями не касались.

– Но факт остается фактом – он-то запросто мог к тебе прикоснуться, ведь лежали вы рядом.

Из-за случившегося вечером я отодвинула на второй план признание, которое Антон сделал после работы. Я собиралась рассказать об этом Джуду, потому что считала: такое скрывать нельзя. Но Джуд и так злее ста чертей. После моего рассказа он точно арендует самолет и прилетит на другой конец страны, чтобы лично надавать Антону по шее. Разве обманом будет скрывать это неделю? Судя по чувству вины, которое меня охватило, будет.

– Люси, ты прости, что я сегодня сорвался.

Тут я виноват, – проговорил Джуд, прерывая мои мысли. – Но я хочу, чтобы ты держалась подальше от Антона. Понимаю, в каждом человеке ты видишь хорошее, но далеко не у всех добрые намерения.

– Как же мне держаться от него подальше? Он – мой босс. С понедельника по пятницу я готовлю ему документы и презентации, составляю отчеты.

За вечер мой гнев поостыл, и я поняла, что слегка поторопилась, решив уволиться. Работа у меня хорошая, оплачивается неплохо, так зачем собирать манатки и уходить просто потому, что босс признался мне в нежных чувствах?

– Пожалуйста, напомни, зачем тебе так нужна работа.

В ответ я только вздохнула.

– Ладно, ладно. Не можешь держать дистанцию физически, держи хоть эмоционально, о большем я не прошу, – проговорил Джуд, явно изнемогая от усталости. – И больше не валяйся рядом с ним на одеялах, да еще в крохотной маечке и в моих боксерах, ясно?

– Ты просишь или требуешь?

– А я должен просить?

– После сегодняшнего цирка… – начала я, стараясь не вспоминать о случившемся. – Да, ты должен просить.

– Люси, я всегда прошу, просто порой получается чересчур настойчиво.

В голосе Джуда я услышала улыбку и почувствовала, как расплываюсь в улыбке и сама.

– Порой? Разве не все время?

Джуд негромко засмеялся.

– Ага, ты права. Но настойчиво – это потому, что я переживаю за тебя. Переживаю так, как ни за кого. Чтобы тебя защитить, я готов на любые жертвы, на любые действия, на любые слова.

– И что, в списке тех, от кого меня нужно защищать, лидирует Антон Ксавье? – спросила я.

– Да, понятно, – тотчас ответил Джуд. – Если не понимаешь, с чего я это взял, поставь себя на мое место. Как бы ты поступила, выяснив, что мой босс – красивая богатая телка, которая мечтает затащить меня в койку? А если бы потом ты позвонила пожелать спокойной ночи и застукала меня, уютно устроившимся рядом с ней? – Джуд сделал паузу, чтобы сказанное до меня дошло. – Ты бы отреагировала по-другому?

«Ясен день!» – хотелось рявкнуть мне или: «Да, конечно», но я не рявкнула. Потому что знала, что Джуд прав.

– Вряд ли, – неохотно признала я. – Если бы удалось, я бы той сучке глаза по телефону выцарапала.

Теперь Джуд смеялся по-настоящему, и я тоже захихикала.

– Люси, мы с тобой друг друга понимаем.

– Всегда, – ответила я, зевая сквозь смех. – Порой только не сразу.

– Порой? Разве не все время?

Я легла и зарылась поглубже в подушку.

– Спасибо, что пятьдесят раз звонил и извинился.

– Спасибо, что наконец взяла трубку и выслушала.

Едва мы закончили разговор, я заснула и проснулась, лишь когда на кровати заскакал маленький живой будильник: он принес блинчики в форме футбольных мячей.

Снова вечер пятницы. Для нашей новоиспеченной семьи еженедельные ужины уже стали чем-то вроде традиции. На прошлой неделе мы готовили маникотти и пекли чесночный хлеб, а сегодня – любимые блюда нашего дорогого гостя.

Джуд прилетел после обеда. Я очень надеялась взять отгул, чтобы забрать его из аэропорта, но у Антона выдался безумный день со встречами и телефонными конференциями – без референта ему точно было не обойтись. Поэтому, когда Джуд приземлился, я все еще сидела в офисе. А сейчас он наверняка дома и ждет меня.

Вторая половина дня стала просто мучением. Я то и дело следила за часами в компьютере, и когда они наконец показали пять, сорвалась с места и понеслась по коридору. Хорошо, что час назад Антон уехал на очередную встречу и перед уходом я могла не спрашивать, есть ли еще на сегодня дела.

Сев в «мазду», я заставила себя не превышать скорость и даже на минутку заглянула в торговый центр, быстро выбрала комплект белья, который, как мне казалось, понравится Джуду, расплатилась – и бегом в машину. На все про все не ушло и десяти минут.

Сев за руль, я достала зеркало. Дополнительный слой помады, немного бронзера, и я готова. На мне новая синяя юбка, легкая белая блузка с запахом и красные лаковые лодочки на высоченном каблуке, которые сводят Джуда с ума. Он обожает эти туфли, но предпочитает, чтобы я носила их голой.

По ступенькам я не взбежала, а взлетела, несмотря на каблуки, и продолжала лететь по коридору. Я уже привыкла, что из квартиры всегда доносится веселый шум, но впервые за несколько недель там раздавался смех Джуда. Не по телефону, а вживую. У меня аж сердце закололо. Его голос, его смех нужно слушать только вживую!

Я распахнула дверь и влетела в квартиру. От такого мелодраматического появления все притихли. Я никого не замечала и даже не помню, где кто стоял. Я видела только Джуда, а Джуд – только меня.

Не успела я опустить пакеты на пол, как Джуд подлетел ко мне, крепко обнял и притянул к себе.

– Люси! – прохрипел он, запустив пальцы мне в волосы.

Я обняла его за шею, прижалась лицом ему к груди и вдыхала его запах. Я дышала им!

– Я так по тебе скучала!

– Я больше.

– Не может быть!

– Может, – прошептал он мне на ухо.

– Докажи, – попросила я, прикасаясь губами к его шее.

Чуть подавшись назад, Джуд обхватил мое лицо ладонями и склонился над моими губами. Он целовал меня нежно и осторожно. От таких поцелуев я таяла, как сахарная вата, но Джуд крепко держал меня в объятиях.

Его губы раздвинули мои, язык скользнул мне в рот, коснулся моего языка и исследовал его с трепетом первого прикосновения и с уверенностью. Я тихо застонала и разомкнула руки. Мои ладони заскользили по телу Джуда, спеша добраться туда, где не были. Джуд последовал моему примеру. Он гладил, теребил, мял. У меня аж голова закружилась.

Когда я прикусила ему кончик языка, у Джуда сбилось дыхание, а секундой позже он прижал меня к стене. Во всех нужных местах он казался мне тверже этой стены за спиной. От тех нужных мест у меня по телу растекалось тепло.

– Знаете что, у нас семейный ужин с кинопросмотром, а не свингерская вечеринка в злачном месте – в кинотеатре с черным ходом. – Это голос Холли ворвался в тот закрытый мир, который мы с Джудом создавали всякий раз, когда оказывались вместе.

Я протестующе застонала, когда губы Джуда оторвались от моих. Зато руки его лежали у меня на бедрах, так что желание только усиливалось.

– Сойдет в качестве доказательства? – спросил Джуд. Грудь у него резко поднималась и опускалась.

– Узнаешь, – ответила я, – когда все лягут спать и ты уложишь меня. – Я многозначительно нахмурила брови.

У Джуда задвигался кадык.

– Очень грубо получится, если мы сейчас попросим всех свалить?

Засмеявшись, я схватила его за руку.

– Ну разве что чуть-чуть.

Развернувшись вместе с ним, я обвела глазами присутствующих. Холли стояла за ЭмДжеем и закрывала ему глаза.

– Ну все? – спросила она, подмигнув.

– Ничего не обещаем, – ответил Джуд.

– Все, все, – проговорила я, ткнув его локтем. – По крайней мере пока.

– Чертовы кролики! – буркнула Холли и убрала руки с глаз ЭмДжея.

ЭмДжей лизал синий леденец чуть меньше собственной головы. У него аж язык посинел. Если дядя Джуд надеялся уложить мальчишку пораньше, то очень зря дал ему кило сахара перед сном.

– Почему дядя Джуд и тетя Люси чертовы кролики?

Я выпучила глаза, а за спиной у меня Джуд отчаянно сдерживался, чтобы не захохотать.

Холли замерла на пороге кухни.

– Потому что они… любят гладить друг друга. – Холли покачала головой. Она не могла подобрать слов, а это с ней случалось не чаще, чем солнечное затмение. – Потому что они любят тра…

– Потому что они милые пушистики, – перевел ЭмДжею Томас.

ЭмДжей на миг нахмурился, потом снова взялся за леденец, сказав: «Ясно», – и побежал к ящику с игрушками.

Холли благодарно улыбнулась Томасу.

– Томас, благослови тебя бог! – проговорила я, вытаскивая из холодильника пиво. Я прижала горлышко бутылки к краю стола и саданула сверху ладонью. Крышка отскочила и со звоном упала на пол.

– Черт, Люси, ты же знаешь, как я завожусь, когда ты так бутылки открываешь, – проговорил Джуд, забирая у меня пиво.

– Эй, вы двое, в самом деле! – простонала Холли скорее с завистью, чем с возмущением. Потом она подняла что-то с пола и направилась к нам с Джудом. В руках у нее был детский мяч-попрыгун с Человеком-пауком. – Вы в курсе, что раньше на школьных танцульках выдавали воздушные шары, чтобы неповадно было выходить за рамки?

Я изумленно взглянула на подругу.

– Ты же не между титьками мне это засунешь?

– Ты права, туда не засуну. – Холли хитро улыбнулась и втиснула мяч между мной и Джудом чуть ниже пупка. – Вот теперь остальные смогут поужинать, а вы не будете тереться друг о друга.

Джуд взглянул на мяч и расхохотался.

– Черт, Люси, ты опять проболталась? – спросил он и, вильнув бедрами, через мяч толкнул меня к холодильнику. – Знаешь, ведь я люблю с вывертами, но это даже для меня слишком.

– Уверена, мяч тебя не остановит, – вздохнула я.

– Нет, не остановит, – заверил Джуд, наклоняя бутылку ко мне.

– Мама, а что значит с вывертами? – закричал ЭмДжей, оторвавшись от игрушек.

У Джуда аж лицо окаменело. Холли ткнула его в бок и прочистила горло.

– Это когда цепь выворачивается и путается, – невозмутимо ответил Томас.

– А-а, – протянул ЭмДжей и вернулся к своим занятиям.

– Отличный сэйв, брат! – похвалил Джуд, кивая Томасу.

Томас покачал головой, выкладывая чизбургеры на поднос.

– Сегодня я тебе брат, а совсем недавно был Питером Пэном. С чего такое повышение?

– Питером Пэном я назвал тебя потому, что я ревнивый перец, увидевший, как ты раздеваешь мою девушку, – пояснил Джуд. – А брат ты мне потому, что заботился о трех самых близких мне людях.

– Подумать только! – Томас сдержал улыбку. – Философия качка!

– Давай-давай, – закивал Джуд, отхлебнув пива. – Шуток про качков я слышал столько, что хватит до конца жизни.

– А я про Питера Пэна слышал столько, что хватит на две жизни, – парировал Томас и понес к столу гору чизбургеров.

Джуд снова хлебнул пива и глянул на бутылку.

– «Пабст блю риббон»? – спросил он, впечатленный увиденным. – Люси, ты знаешь, как меня порадовать.

Я обняла его за талию, потому что не могла не обнимать – трех недель разлуки хватило с избытком.

– Для моего любимого все только лучшее.

– Ладно, пошли есть, – сказал Джуд, обняв меня за шею. – Я проголодался.

– Я тоже изголодалась, – ответила я, понизив голос, ведь сексуальные намеки не для маленьких детей. – Только не по еде.

Джуд замер и прильнул губами мне к уху.

– Еще одно слово, и я завалю тебя прямо на столе.

Мурашки уже ползли у меня по коже, но когда Джуд прикусил мне ухо, мурашки не поползли, а побежали.

Отлично! Я поднялась на цыпочки и зашептала Джуду на ухо:

– Я в такой готовности, что трусики промокли бы насквозь, если… – Потом пошла чуть дальше и втянула губами мочку его уха. – Если бы я надела сегодня трусики.

У Джуда аж дыхание сбилось.

Невинно улыбнувшись, я пошла к столу и уже усаживалась, когда Джуд встал у меня за спиной.

– Благодаря тебе и твоим непристойностям мне придется отлучиться в ванную.

Один ноль в пользу Люси Ларсон. Любовную прелюдию выиграла она.

– У меня стоит так, что и холодный душ не поможет. С таким стояком я не смогу ужинать, – шепнул он мне на ухо. – Пойду рукой поработаю. Я быстро.

А как же мои мокрые трусики?

– Я помогу, – объявила я, соскакивая со стула.

Джуд взял меня за руку и потащил за собой.

– Отлично. Ручки у тебя нежнее моих.

Мы почти добрались до ванной, и я уже тянулась к пуговице у Джуда на джинсах, когда в парадную дверь постучали. Один длинный удар, потом три коротких.

Я едва не заплакала: такой облом! Нам не хватило пары секунд! Мы закрыли бы дверь, и я водила бы ладошкой вверх-вниз…

– Да вы только гляньте, кто нас встречает! – проговорила Индия, распахивая дверь. А рядом с ней стоял Антон.

– Черт! – сорвалось у меня с языка.

– Привет! Рады вас видеть. Молодцы, что приехали! – проговорила Индия, переступая порог. – Наверно, такими фразами надо приветствовать гостей?

Приторно мне улыбнувшись, Индия обняла Джуда.

– Суперклассно снова обнять твое сексапильное тело! Ты не в курсе, почему по дороге сюда нам пришлось пробиваться через армию папарацци, дислоцирующихся на тротуаре?

– Привет, Индия! – отозвался Джуд, не сводя глаз с Антона. – Надеюсь, по дороге сюда ты дала по сусалам этим кровопийцам.

Я вздохнула. Я так спешила к Джуду, что ни о чем больше не думала и не заметила у подъезда группу с фотоаппаратами. Значит, папарацци по пятам следуют за Джудом Райдером. Значит, в эти выходные нам из дома не выбраться, что в принципе не так уж плохо.

– Надеюсь, сегодня ты завалишь мою милую подружку. Она же изголодалась по ласке и нежностям, – проворковала Индия, потрепав Джуда по щеке, и двинулась дальше. – Давненько я не видела на личике Люси выражения «Меня только что О-Т-Т-Р-А-Х-А-Л-И».

– Не волнуйся! – успокоил ее Джуд, продолжая сверлить взглядом Антона, который, кажется, не чувствовал угрозы. – Я собираюсь ублажать свою девочку. Всю. Ночь. Напролет.

Я покраснела так, что румянец растекся до самой шеи.

– Привет, Антон! Рада тебя видеть, – проговорила я, крепко обвив руку Джуда. – Но зачем ты явился?

– Люси! – отозвался тот и улыбнулся так, словно был приятно удивлен.

Я потянула Джуда за руку, но ничего у меня не получилось.

– Если вы закончили обсуждать нашу интимную жизнь…

Я сильнее потянула Джуда за руку Бесполезно. Если твой жених способен поднять школьный автобус, то себя рядом с ним чувствуешь просто фитюлькой.

– Милый, в гостиной ждет гора чизбургеров, на которых написано твое имя.

Джуд, расправив плечи, стоял перед Антоном. На чизбургеры он, естественно, не клюнул.

– Стало быть, это ты Антон?

Как несколько вроде бы безобидных слов можно превратить в смертельную угрозу?

Антон пристально смотрел на руку Джуда, крепко обвившую меня.

– А ты, стало быть, Джуд?

– Он самый, – заверил Джуд. – Если снова решишь прижаться к моей девушке, учти: теперь мы общаемся не по телефону.

– Джуд! – предостерегающе произнесла я.

– Ладно, как поступим? – спросил Антон, запустив руки в карманы брюк. – За девчонку я не дрался класса с пятого. Пойдем выйдем? Или схлестнемся прямо здесь, на пороге? Или назначим встречу?

Я засмеялась бы, только ничего смешного не было. Где же все остальные, чтобы развести эту пару? Глянув через плечо, я получила ответ на свой вопрос.

На кухне играли в игру под названием «Блаженное неведение».

– Давай сразу уточним: у нас драка не за девчонку. Люси – моя девушка. Она всегда будет моей. – На шее у Джуда проступили вены – ясно, он в двух шагах от драки. – Драка у нас из-за того, как ты смотришь на мою девушку. Из-за того, как ты думаешь о ней. Из-за того, как ты хочешь ее заполучить. Вот из-за чего у нас драка. – Джуд расправил плечи, и трехдюймовое преимущество в росте превратилось в подавляющее. – Но давай честно. Мы оба понимаем: против меня у тебя шансов нет. Поэтому давай прикинемся, что я как следует надрал тебе задницу и ты больше не станешь покушаться на чувства и на трусики Люси. Согласен?

– Я никогда не искал легких путей в жизни, – ответил Антон, спокойный, как на совещании. – И я не люблю, когда мне указывают. Так что, боюсь, здоровяк, твое предложение не прокатит.

– Антон! – прошипела я. Господи, ему что, жить надоело?

– Так как поступим? – повторил Антон, делая шаг вперед. Я его недооценивала, считала противником войны и пацифистом. Как же я ошибалась!

От драки Антон откажется не раньше, чем Джуд. Он просто будет драться в костюме.

– Я задницу тебе надеру! – пообещал Джуд, тоже делая шаг вперед.

Сейчас они подерутся, подерутся прямо на пороге…

– Ужин готов! – крикнула Холли. – Если не хотите, чтобы я вышвырнула ваши порции за окно, тащите свои задницы за стол.

– Значит, потом, – процедил Антон, протискиваясь мимо Джуда.

– Жду не дождусь, – процедил Джуд, взглядом сверля Антону спину.

Конец света казался неминуемым, но Холли Рид спасла нас.

– Молодец, – съязвила я, ткнув Джуда в бок.

– Люси, ты же вроде говорила, что этот парень к тебе равнодушен?

Я так и не поделилась с Джудом тем, что пару недель назад мне выдал Антон. И текущий момент для откровений совсем не подходил.

– И что?

– Этот говнюк запал на тебя. Серьезно запал.

Я гладила Джуда по руке, стараясь успокоить.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась я, будто не понимая, что он прав.

– Он смотрит на тебя так, как смотрел я, когда мы с тобой только познакомились.

– Как это?

Джуд взял меня за руку и повел к столу.

– Так, будто это финиш. Будто с девушкой, на которую я смотрю, мне хочется прожить всю жизнь.

– А теперь ты смотришь на меня иначе? – поддразнила я.

– Так же, но с уверенностью. С уверенностью в том, что ты моя. – Джуд выдвинул мне стул и зашептал на ухо: – А у этого парня сомнения, как и у меня поначалу. Я ведь сомневался, что ты будешь моей. И теперь я просто обязан убедить его в том, что ему тебя не видать.

– Тарзан, сбавь обороты, – шепнула я, когда Джуд сел рядом.

– Люси, ты же знаешь, что это получится, – отозвался он, украдкой улыбнувшись.

– Лучше набей рот и не угрожай моему боссу. – Я жестом показала на поднос с бургерами, который Холли протягивала Джуду.

– Люси! – позвал Антон с другого конца стола. Они с Джудом сели так, чтобы видеть друг друга. – Может, останешься в «Ксавье индастрис» и осенью, после начала занятий?

Вот это да!

– Люси будет занята…

Я подняла руку, оборвав Джуда:

– Спасибо, милый, но я отвечу сама.

Джуд, явно изумленный, поднял руки в знак капитуляции.

– Я буду очень занята… – начала я, глянув на Джуда, – очень занята в колледже.

На последнем курсе я впрямь набрала себе предметов. Да еще собиралась часто летать к Джуду в Сан-Диего.

Джуд положил руку мне на колено.

– А я еще чаще буду прилетать к тебе сюда.

– Я подстроюсь под твое расписание, – пообещал Антон. Все ели молча. Даже ЭмДжей чувствовал, что что-то не так. – За каких-то три недели ты стала ценной сотрудницей. Я не могу просто так тебя отпустить.

Джуд стиснул мне колено скорее раздраженно, чем ободряюще.

– Я и жалованье тебе удвою, – продолжал Антон и откусил большой кусок чизбургера.

Джуд уже открыл было рот, но я в стороне оставаться не собиралась:

– Дело не в деньгах.

Антон поднял брови.

– Точнее, не только в деньгах. У меня просто не будет времени. Хочу сосредоточиться на том, что для меня важнее денег. – Я взяла кетчуп и выдавила немного себе на тарелку. – Тем более, что Джуд зарабатывает предостаточно. Уверена: если что он даст мне взаймы.

Я посмотрела на Джуда. Объявить при самых близких друзьях, что я буду зависеть от него материально, было неприятно. Я переступила через свою гордость и чувствовала себя очень… беззащитной. Словно стояла нагишом и не знала, чем прикрыться. Но от одного взгляда на Джуда мне стало легче. На лице у него читалось не счастье, а облегчение, словно я сняла тяжкий груз у него с плеч. Я не понимала его чувств, но мне и не нужно было понимать, чтобы радоваться вместе с ним.

– А я думал, тебе нравится зарабатывать самой. Нравится быть независимой от жениха-мультимиллионера.

Кажется, Антон хочет, чтобы его убил не Джуд. Он хочет, чтобы его убила Люси Ларсон.

Теперь я положила руку Джуду на ногу и стиснула ее.

– Ты прав, мне нравится быть независимой, – проговорила я, подавляя желание обмакнуть картошку в кетчуп и швырнуть в Антона. – Но если деньги понадобятся Джуду, я помогу ему, чем смогу. Думаю, он настроен так же по отношению ко мне.

– Точняк, Люси!

До чего же мне нравился этот его взгляд! Джуд смотрел на меня, словно гордился мной, как никогда в жизни. Так и хотелось прыгнуть к нему на колени и целовать, целовать, целовать, пока губы не посинеют.

Но сперва следовало поставить кое-кого на место.

– Что-нибудь еще? – осведомилась я, вызывающе глядя на Антона.

– «Еще» у меня наберется немало, – ответил он, бросая бургер на тарелку. – Хватит на целый вечер. Начну с ваших отношений. – Антон показал пальцем сперва на Джуда, потом на меня. – Они нездоровые.

Джуд вскочил с места. Я не знала, как он доберется до Антона, но казалось, что прямо через стол.

– Довольно! – Холли поднялась со стула. – Даже мой сын ведет себя лучше вас. – Она посмотрела на ЭмДжея, который засовывал ломтик жареной картошки себе в нос. – И это еще мягко сказано… Веди себя прилично! – велела она, остановив взгляд на Антоне, потом на Джуде. – И ты тоже! – Теперь Холли смотрела на меня. – И ты веди себя прилично. – Она села, вытащила картошку у ЭмДжея из носа и спросила: – Сынок, что мама твердит тебе про хорошие слова?

ЭмДжей выпрямился, обрадованный, что его спросили:

– Говори или хорошие слова, или ничего не говори.

Холли взъерошила ему макушку.

– Вопросы есть? – поинтересовалась она у нас.

Джуд с Антоном обменялись взглядами, но не сказали друг другу ни слова, и ужин продолжался, но тихим его назвать было никак нельзя. Все громко болтали, перебивая друг друга, так что, когда Джуд взялся за третий бургер, у меня звенело в ушах.

– Как в тебя столько влезает? – изумилась я.

Джуд пожал плечами:

– Есть предчувствие, что сегодня вечером мне понадобятся силы.

Глядя на Джуда, и не подумаешь, что он миллионер. Он понятия не имеет о столовом этикете, ходит в «ливайсах» и в футболке от «Хейнс» и уверен, что «Хэмптоне»[8] – рок-группа семидесятых. За это я его просто обожаю и надеюсь, что и через десять лет Джуд будет носить «ливайсы» и «хейнс».

– Как вам фильм в прошлую пятницу? – спросила Индия Томаса и Холли.

– Нормально.

Судя по виду, Холли не хотелось отвечать.

– Зато компания у нас была исключительная, – добавил Томас, подмигнув ей.

– Вы хоть потом пообжимались или еще что-нибудь?

Холли закашлялась, а Томас покраснел, точнее, поалел. Кожа у него белоснежная, и румянец получается необычный.

– Индия, ну как можно быть такой бестактной? – пожурила я.

Индия послала мне воздушный поцелуй и продолжила допрос.

– Ну, выкладывайте! – потребовала она, глядя то на Холли, то на Томаса. – У вас же один С-Е-К-С в глазах, когда вы друг на друга смотрите. Расслабьтесь, не бойтесь!

– Боже, Индия! – воскликнула я и швырнула в нее куском картошки. Индия увернулась, и кусок угодил Антону в грудь.

Я улыбнулась – так даже лучше.

– Нет, – ответила Холли, зажав ЭмДжею уши. – Мы не целовались, не обжимались и ничего себе не позволяли, раз уж тебе так интересно.

Джуд зажал себе рот, но улыбки сдержать не смог.

– И на будущее: до поцелуев у нас не дойдет никогда.

Томас резко повернулся к ней:

– Почему это не дойдет?

Холли нахмурилась.

– Потому что я девушка, – медленно проговорила она, будто растерявшись, – а тебе нужно совсем другое.

Мы с Томасом разинули рты.

Может, мне стоило прямо сказать Холли, что Томас на нее запал, но ведь это же очевидно. Я не верила своим ушам, что она считает его геем.

Судя по выражению лица, Томас был ошарашен.

– Ты думаешь, что я… что я… гей?

Холли ссутулилась и бессильно убрала руки с ушей ЭмДжея.

– А разве нет?

– Я займу парня, – вмешался Джуд, вставая из-за стола.

Он взял ЭмДжея на руки и, к огромной радости мальчишки, взвалил его себе на плечо.

– Научить тебя броскам на десять тысяч ярдов?

– Ура! – закричал ЭмДжей, и они направились в спальню.

Я смотрела им вслед и думала, что сегодня в награду кто-то получит суперночь!

– Погоди, так ты не гей? – допытывалась Холли, качая головой.

– Нет, я не гей!

Я впервые слышала, что Томас повысил голос. Девушка, на которую он серьезно запал, считает его геем! Ну как тут не выйти из берегов?

– Ничего себе! – Холли снова покачала головой. – Новость просто оглушительная.

– Всю жизнь меня считают геем только потому, что я ношу трико другого фасона, чем спортсмены. – Томас отодвинул стул, встал из-за стола и направился к выходу. – Холли, я думал, ты не такая. Поверить не могу!

– Томас, подожди! – крикнула ему вслед Холли.

– Не стоит! – отозвался тот, решительно пробираясь к двери. – Пойду найду себе парнишек для поцелуев. – И он хлопнул дверью так, что затряслись стены.

– Так он не гей? – спросила Холли скорее себя, чем кого-то другого. – Ты об этом знала?

– Конечно! Мы же три года танцуем вместе, – ответила я, глядя на дверь. – Конечно, знала.

– Так почему не сказала?

– Я думала, ты все поняла еще в тот вечер, когда вы познакомились, – пролепетала я, ежась под взглядом Холли. Она смотрела на меня как на предательницу.

– Я сомневалась до нашего свидания в прошлую пятницу, – проговорила Холли. – Томас рассказывал мне про Сэмюеля. Ну, как тот готовит завтрак, как вечно бросает на пол мокрое полотенце, а еще…

Холли побледнела.

– Господи! Сэмюель – сосед Томаса по комнате и все?

– Точняк! – усмехнулась я.

– Черт! – буркнула она и стукнула кулаком по столу.

– Холли, он тебе нравится? – спросила я, заранее зная ответ.

Та кивнула, закусив губу.

– Очень?

Холли снова кивнула.

– Тогда что ты сидишь? – спросила я. – Беги за ним!

– Ради бога, Люси! Даже если я ему нравилась, то после того, как назвала геем, он и разговаривать со мной не захочет.

– Есть лишь один способ это проверить, – вставила Индия.

Удивительно, что она так долго молчала. Антон тоже сидел тихо.

– Думаешь, я все равно ему нравлюсь? Несмотря на все, что наговорила? – Холли замахала руками, а это значит, что она на грани срыва.

Индия подперла подбородок кулаком и смотрела на Холли.

– Деточка, я думаю, ты будешь нравиться Томасу, даже если будешь посылать его при каждой встрече. Он запал на тебя, очень серьезно запал.

– Люси, что скажешь? – спросила Холли, взгляд которой метался от меня к двери.

– Ты ему однозначно нравишься. А он однозначно нравится тебе, – сказала я. – Раз все так однозначно, почему бы тебе не догнать его?

Губы Холли дрогнули в улыбке.

– У кого-нибудь есть блеск под рукой?

Индия вытащила из кармана блеск для губ.

– У меня он всегда под рукой, – объявила она и бросила его Холли.

Та умудрилась его поймать, хотя в это время поправляла волосы перед зеркалом. Холли намазалась блеском и решительно двинулась к двери.

– Удачи! – крикнула я вслед.

После того как дверь за ней захлопнулась, из спальни вышли Джуд и ЭмДжей. Мальчишка нес футбольный мяч.

– Дядя Джуд показал мне, как надо носить мяч, – похвастался он, подскакивая к столу.

– У вас тут все хорошо? – спросил Джуд и, подойдя сзади, стал разминать мне плечи.

– Надеюсь, что да, – ответила я, чувствуя, что от его волшебных пальцев глаза у меня закрываются.

– Время кино! – объявил ЭмДжей, роясь в дивидишках. – А можно я в крепости сяду между тобой и тетей Люси?

Джуд в упор посмотрел на Антона и прищурился.

– Ты единственный парень, малыш, которому позволено вклиниться между мной и тетей Люси.

Так миновала гроза или нет?

16

В КВАРТИРЕ НАКОНЕЦ воцарилась тишина.

Из комнаты Холли не доносилось ни звука – они с ЭмДжеем спали. Индия отключилась на диване, и надеюсь, ее не разбудят даже трубы второго пришествия. Томасу мы постелили на полу несколько одеял, так что синяков быть не должно.

Холли привела Томаса обратно через полчаса. Вернулись они, держась за руки, раскрасневшиеся, с припухшими губами, устроились в крепости рядышком и за весь вечер не сказали друг другу ни слова. По-видимому, все было сказано на улице. Антон понял, что ночевать ему у нас не светит, и откланялся, сказав, что рано утром у него матч по ракетболу.

Можно представить, как обрадовался этому Джуд.

Я принесла в ванную сегодняшние покупки и закрылась. Почистила зубы. Дважды почистила. Нанесла на тело немного мандаринового лосьона, расчесала волосы и глянула на себя в зеркало. Красотка! После трех недель воздержания Джуд все разнесет, увидев меня в таком наряде. Черт, после трех недель воздержания я сама готова все здесь разнести при одной мысли о том, что ждет меня за ширмами.

Я снова взглянула в большое зеркало на двери ванной. Чего-то не хватало, но чего именно, я не понимала. Лифчик у меня бледно-розовый, такой тонкий, что сквозь ткань просвечивают соски. Трусики того же цвета, но кружевные, с подвязками, к которым я прикрепила черные чулки со стрелками. Черные лаковые туфельки завершали наряд, если такое можно назвать нарядом.

Все, что ниже плеч, меня устраивало, а вот выше требовалось что-нибудь добавить. Что-нибудь милое и сексуальное.

Я выдвинула ящик, заполненный туалетными принадлежностями, и, порывшись, нашла то, что искала. Но тут в дверь негромко постучали.

– Люси! – шепотом позвал Джуд. От одного его голоса я вся напряглась. – Если будешь копаться, я высажу дверь и завалю тебя прямо на раковине.

– Не сейчас! – шепнула в ответ я. – Остынь! Я буду через тридцать секунд.

– Это на тридцать секунд дольше, чем я готов ждать, – отозвался Джуд, и я услышала, как его шаги удаляются по коридору.

Я мгновенно обмотала голову черным атласным шарфом, завязав сбоку бант – невинная школьница и искушенная соблазнительница в одном флаконе. Я улыбнулась своему отражению, взяла халат и приоткрыла дверь. В коридоре было тихо и темно. До Джуда каких-то двадцать футов.

Я старалась не шуметь, что на высоченных каблуках не так-то просто. Поэтому двадцать футов показались мне двадцатью милями. Вымучив последние несколько шагов, я скользнула за ширму.

Джуд с закрытыми глазами лежал на матрасе, раздевшись до боксеров. Он стал еще смуглее и, вопреки всем известным законам физиологии, еще мускулистее. Едва я скользнула в нашу «комнату», Джуд открыл глаза.

– Прости, что заставила ждать. Мне очень жаль.

– И мне тоже жаль, – проговорил Джуд, заложив руки за голову. – Яйца у меня настолько посинели, что теперь у них собственный, неповторимый оттенок синего.

Я чуть не захохотала, но осеклась. Не надо будить людей – они могут нам помешать. Но про себя я смеялась: будь у меня яйца, они наверняка посинели бы еще больше, чем у Джуда.

– Я компенсирую тебе ожидание, – пообещала я, сбрасывая халат, и глаза у Джуда вылезли из орбит:

– Считай, что компенсировала, – отозвался он, пожирая меня глазами.

Я старалась не смотреть на то, что распирало ему боксеры, но не могла. Хотелось заполучить это внутрь и поскорее. Я заползла на матрас к Джуду, намеренно держа дистанцию, чтобы свести его с ума. Когда мое лицо оказалось прямо над его, я замерла и улыбнулась, упиваясь властью, которую имела над этим парнем.

– Ну, как у нас тут дела? – спросила я, склоняясь к губам Джуда. Я остановилась так близко, что чувствовала его свежее дыхание.

Джуд стиснул мне бедра и сам изогнулся навстречу мне.

– Будут еще лучше, когда я окажусь у тебя внутри.

Не знаю, отчего я застонала – от слов Джуда или оттого, что он придавил меня. Скорее от всего вместе.

Я безвольно легла на Джуда всем своим телом. Его эрекцию я почувствовала тут же – от трусиков к пупку пробежала искра. Я начала медленно тереться о Джуда – вверх-вниз, вверх-вниз, а его губы пощипывали и кусали меня.

На третьем движении я чуть не кончила. От моего желания боксеры Джуда увлажнились, но я не хотела кончать, пока он не окажется во мне. Я подняла бедра, чтоб больше не тереться об него, и постаралась отдышаться.

Не получилось.

– Классный лифчик! – просипел Джуд. Дыхание сбилось и у него. Он убрал руку с моих бедер, положил ее мне на грудь и осторожно большим и указательным пальцами потянул за сосок. – Интересно, какого вкуса у тебя соски через лифчик?

Одно плавное движение – и губы Джуда уже ласкали мой сосок, сначала с осторожностью, потом все настойчивее. Сдерживаться мне было все труднее.

Подавшись назад, я оторвалась от губ Джуда. Терпеть я больше не могла, поэтому взялась за боксеры и дернула их вниз.

– Что, прелюдия закончена? – спросил Джуд, улыбаясь.

Как он так может? Я чувствовала, что взорвусь, если придется ждать еще хоть минуту, а он готов просто ласкаться ночь напролет?

– Джуд, возьми меня! – взмолилась я. – Мне очень нужно, пожалуйста!

Моя ладонь скользила вниз, когда Джуд приподнял бедра, легко столкнув меня. Я и моргнуть не успела, как он положил меня на спину и навис надо мной.

– Скажи еще! – шепотом велел он, губами исследуя мне шею.

– Что? – шепнула я.

– Попроси меня, – ответил Джуд и вонзил зубы мне в шею. Я вздрогнула скорее от удовольствия, чем от боли.

– Пожалуйста! – взмолилась я, прижавшись к нему тазом. – Ну пожалуйста, Джуд!

Губы Джуда нежно посасывали мне шею. Ладони скользнули вниз по бедрам к трусикам. Большой палец лег мне на клитор и закружил вокруг него.

– Да! – выдохнула я, изгибаясь от такого прикосновения. – Пожалуйста, милый, возьми меня!

Большой палец остановился. Раз – и Джуд содрал с меня эластичное кружево.

– С удовольствием, – ответил он и ворвался в меня.

Я чуть не закричала от счастья, но рука Джуда зажала мне рот.

– Тш-ш-ш! – зашипел он и нырнул глубже. – Люси, ты кончишь как следует, только не шуми, не буди весь дом. – Джуд выскользнул из меня, и я чуть не заплакала.

– Сможешь вести себя тихо? – спросил он, выжидая.

– Когда это у меня получалось? – отозвалась я, стараясь втянуть его обратно. Но Джуд не поддавался. Он не входил в меня, пока я не согласилась.

– Не буду кричать! – пообещала, нет, выпалила я три коротких слова.

– Отлично, – сказал Джуд и вошел в меня совсем чуть-чуть. – Но на всякий случай… – Он спустил мне на рот атласный шарфик, которым я повязала голову.

Хоть во мне было совсем немного, но я опять чуть не кончила.

Губы Джуда обхватили другой сосок, бедра изогнулись, и он вонзился в меня еще глубже. Я едва не вскрикнула, но мое обещание и черный шарфик помогли сдержаться. Джуд набирал темп, пока дыхание не сбилось. Я гордилась собой, что сдерживаю оргазм, но Джуд оставил мой сосок, прильнул губами мне к уху и зашептал слова, от которых теряешь голову…

– Так, детка, так! – шептал он, пронзая меня чаще и сильнее. – Люси, я хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Сдерживаться я больше не могла. Мои мышцы сжались, когда Джуд пронзил меня в последний раз и кончил. Атласный шарф уже не справлялся со стонами, и Джуд залепил мне рот ладонью.

Джуд лежал на мне и подрагивал, а меня все колотило. Когда он отстранился, лицо у него блестело от пота. Джуд еще не отдышался, но сумел улыбнуться. Он развязал шарф, убрал его с моего рта и поцеловал меня в губы. От таких нежных поцелуев мое тело продолжало трепетать.

– Выходи за меня! – проговорил Джуд прямо мне в губы.

Экстаз еще не отлетел, поэтому я, против обыкновения, не взбесилась.

– Скоро, – ответила я.

Джуд пригладил мне волосы и снова поцеловал.

– Уже неплохо, – отметил он, лег поудобнее и обнял меня. – Это лучше, чем «однажды».

«Скоро» – это завтра, через месяц или через год? Я не знала, но…

– Эй, вы двое! Было очень круто!

Мы с Джудом вздрогнули.

– Как мне уснуть после такого? – не унималась Индия.

Если бы не ступор после секса, я смутилась бы.

– Засыпай уж, и сладких снов тебе! – отозвалась я.

Джуд хмыкнул мне в затылок. В его объятиях я уснула, едва закрыв глаза.

17

НЕ УСПЕЛА Я ОГЛЯНУТЬСЯ, КАК лето уже прошло.

Сегодня начались занятия на последнем курсе.

Сорок часов работы в неделю, еще сорок с Эм-Джеем, полеты на выходные к Джуду, ужины по пятницам, драгоценные часы в танцевальной студии по утрам, да еще я, похоже, подхватила ангину.

После памятной стычки Антон приходил к нам только тогда, когда Джуд был в Сан-Диего, и, в общем, вел себя прилично. Когда он соблюдал правила и не заговаривал о Джуде, мы ладили. Благодаря работе в «Ксавье индастрис» я отложила солидную сумму на черный день. Мы с Антоном даже составили мне гибкий график, чтобы я могла совмещать работу с занятиями. Джуду это не нравилось, но он понимал, что давить на меня не стоит. Антон – мой босс, брат моей подруги, приятель. И только.

При таком удачном расписании я по-прежнему могла сидеть с ЭмДжеем, а по средам, когда у меня были вечерние занятия, выручал Томас. Они с Холли стали парой – сладкой парочкой – с той самой ночи, когда выяснилось, что Томас натурал и что взаимную симпатию скрывать не нужно. Я теперь не представляла нашу квартиру без Томаса и уже собралась пригласить его переехать к нам, но как поделить ванную на четверых, если каждый любит часами плескаться под душем?

Сегодня занятия закончились рано, ЭмДжей меня еще не ждал, и я решила отправиться в танцевальную студию. Летом потанцевать удавалось куда меньше, чем хотелось бы. Жизнь превратилась в такой балаган, что приоритеты стали смещаться. Не меняться коренным образом, но все же. Теперь я понимала, что Люси Ларсон не центр мироздания.

Студия была пуста, и я не спешила, наслаждаясь одиночеством. Да, я научилась смаковать редкие минуты тишины и покоя. Еще пару месяцев назад мне было бы неуютно, а сегодня я дорожила каждым моментом наедине с собой.

Я завязала ленты на пуантах и неторопливо сделала растяжку. Я растягивала квадрицепс, когда подкатила тошнота, желудок судорожно сжался и заурчал.

Я стиснула живот, надеясь, что это сейчас пройдет.

Когда ощущения повторились, я спустилась со сцены и побежала в уборную. Меня не тошнило несколько лет, но эту слабость перед рвотой забыть невозможно. У меня в памяти она отпечаталась навсегда.

Влетая в уборную, я уже чувствовала вкус желчи, а через секунду меня вырвало в унитаз. Я откашлялась, но от унитаза не отошла – мало ли что. Примерно через минуту я поняла, что рецидива не будет, шагнула к раковине, прополоскала рот холодной водой и умылась.

Когда я вытирала лицо, мне уже стало лучше, но рисковать не хотелось. Если я подцепила какую-то гадость, лучше подавить ее в зародыше. Я переобулась, сменив пуанты на балетки, натянула поверх топа свитер и вышла к машине. Мне еще до утра сидеть с ЭмДжеем, поэтому лучше немного подремать, пока не начнется вся эта вечерняя беготня.

Пока я поднималась по лестнице, живот снова начало крутить, а когда отпирала дверь, вернулась сильная тошнота. Снова бегом, бегом в уборную! Уже второй раз за час я едва успела к унитазу. Слава богу, я пропустила ланч, иначе было бы еще хуже.

– Люси! – позвала Холли, постучав в дверь, и с тревогой спросила: – Ты как, ничего?

Живот снова закрутило, и я застонала.

– Ничего, если, по-твоему, умирать – это ничего, – ответила я, недоумевая, почему раковина так далеко от меня.

Дверь открылась, и Холли скользнула в ванную.

– Где ЭмДжей? – спросила я, не желая, чтобы мальчишка видел меня в таком состоянии – ведь перепугается!

– Вырубился под столом, – ответила она и обеспокоенно спросила: – Тебя вырвало?

– С чего ты взяла? – спросила я.

Холли глянула на унитаз и сморщила нос.

– О черт, извини! – буркнула я и смыла.

Холли намочила чистую тряпку, опустилась рядом со мной на колени и, словно шарфом, обмотала мне тряпкой шею. От прохлады мне сразу стало легче.

– Наверное, я отравилась, – предположила я. – Желудок разозлился на что-то и бунтует.

– Вчера на ужин ты ела свои обычные злаковые хлопья, а сегодня на завтрак яблоко, – напомнила Холли. Она убрала мне волосы назад и заплетала их в косу. – По-моему, дело тут не в еде.

– Значит, это инфекция, – проговорила я.

Мне стало легче, но надолго ли?

– Сентябрь только начался, Люси. Для инфекции рановато. – Холли перехватила мне волосы резинкой и спрятала косу под свитер.

– Тогда я из тех везунчиков, кто умудряется подхватить летнюю инфекцию, – предположила я. Хотелось говорить не о том, почему мне плохо, а о том, как мне прийти в себя. И побыстрее.

Холли вздохнула, повернулась ко мне и заглянула в глаза.

– Когда у тебя в последний раз были месячные?

Вопрос в лоб сперва напугал меня, но через две секунды я поняла, к чему клонит Холли.

– Думаешь, я беременна?

Теперь помимо тошноты я чувствовала еще и слабость.

– Ну, Люси, ты ведь живешь половой жизнью, – проговорила Холли.

– Я пью таблетки, – ответила я, стараясь убедить и ее, и себя. О таблетках я порой забывала, хотя в целом принимала их регулярно.

– Понятно, конечно, но не забывай, что таблетки защищают только на девяносто девять процентов, – мягко проговорила Холли. Она не хотела меня расстраивать, но я уже расстроилась.

– Иногда мы пользуемся презервативами.

Пользуемся, но не часто.

– Получается, иногда вы ими не пользуетесь, – подытожила Холли, схватив меня за руку – Я не доктор, но, по-моему, «иногда» не гарантия того, что не забеременеешь.

Я была в панике – вся покрылась липким потом, руки задрожали. Холли говорила правду. Я пила таблетки, в самые рискованные дни мы пользовались презервативами. Но ведь сексом я занимаюсь, значит, учитывая сегодняшнее самочувствие, исключать беременность нельзя. Как бы мне этого ни хотелось.

– Когда у тебя в последний раз были месячные? – снова спросила Холли.

Я едва соображала, поэтому ответила не сразу:

– Ну… пару месяцев назад. Кажется…

Не может быть!.. Этого просто не может быть!

– Но ведь у меня месячные не каждый месяц. У меня они нерегулярные.

Такие месячные для танцовщиц – почти норма. Порой они вообще пропадают. Бешеный ритм жизни и отсутствие жира в теле сбивают менструальный цикл.

– Раз есть месячные, есть шанс и забеременеть. – Холли повернулась к шкафчику и, порывшись, достала бело-розовую картонную коробочку. – Способ узнать наверняка только один. – И Холли помахала у меня перед лицом коробочкой с тестом на беременность.

Я покачала головой:

– Нет, я сейчас не могу.

Я уже знала, что Холли права, но не хотела подтверждения. Я не готова была изменить свою жизнь так круто.

Холли вскрыла коробочку и достала белую полоску.

– Я тебе помогу.

Я долго смотрела на полоску, пока Холли не пришла на помощь. Она объяснила мне, что надо делать, и ждала, пока я писала на тест. На тест, от которого зависела моя жизнь. Мои мечты, надежды – все мое будущее зависело от того, сколько розовых полосок появится – одна или две.

Холли опустила полоску в чашку и поставила ее на раковину.

– Ждем две минуты.

Две минуты показались мне двумя столетиями. С одной стороны, хотелось заглянуть в чашку, с другой – было страшно. Все это время Холли обнимала меня, гладила и похлопывала по спине. Именно в такие минуты радуешься, что у тебя есть друзья, без Холли я точно не справилась бы.

– Ну, кажется, пора, – объявила она, легонько дернув меня за косу.

– Скажи мне, – попросила я, закрывая глаза. – Не могу смотреть.

– Ладно, Люси, – отозвалась Холли. Я услышала, как она вытаскивает полоску. Тихое «ох!» прозвучало для меня громче сирены. – Люси, ты…

В последний момент я открыла глаза – две розовые полоски.

– …беременна.

И я потеряла сознание.

Голоса доносились словно из туннеля – сплошное эхо. Я хотела открыть глаза, но не смогла – веки были тяжелые и просто не поднимались. Я не могла вырваться из мрака.

– Нужно позвонить Джуду, – вдруг сказал чей-то знакомый голос.

– Да, сейчас принесу телефон, – ответил другой.

Это заставило меня открыть глаза.

– Нет! – У меня аж голос зазвенел. – Не звоните ему! Со мной все хорошо.

Я лежала на диване с двумя подушками под головой.

Холли и Томас склонились надо мной и смотрели так, как, наверное, смотрят на оживший труп.

– Томас, когда ты пришел? – спросила я и попробовала сесть, но тело не слушалось.

– Пару минут назад. Я собирался проводить Холли на работу, – ответил Томас, опустившись передо мной на колени. – Хорошо, что я пришел пораньше и что привык носить тебя. Иначе ты очнулась бы сейчас на полу в ванной. – Улыбка заиграла на губах у Томаса, но глаза были серьезны.

– Ты в курсе? – шепотом спросила я. Само слово не шло на язык. Я запрещала себе думать о нем, но чувствовала, как оно врастает мне в сознание.

– Да, Люси, – ответил Томас, сжав мне ладонь, – я в курсе. Холли мне ничего не сказала, но я не мог не заметить тест на беременность. Он лежал на раковине.

Я закусила губу, чтобы сдержать слезы. Но проверенный метод не сработал.

Холли опустилась на колени рядом с Томасом. Глаза у нее были красными, как, наверное, и у меня. Она показала мне свой сотовый – на дисплее были номер Джуда и его фото.

– Ты должна позвонить ему. Он должен знать, что случилось, и быть здесь, рядом с тобой.

– Нет. – Я покачала головой. – Не сейчас.

– Именно сейчас, – настаивала Холли. – Слушай, Люси, я понимаю, что ты сбита с толку и перепугана. Джуд тебе поможет. Он нужен тебе, чтобы справиться. По личному опыту знаю: на Джуда в такой ситуации можно положиться.

– В какой еще ситуации? – спросила я, повернувшись на бок, чтобы посмотреть Холли в глаза. – В ситуации с незапланированной беременностью? В ситуации «Мне только двадцать один»? В ситуации «Я не замужем»? Или в ситуации «Планам на будущее конец»?

До своего обморока я не могла сказать ни слова, а сейчас язык просто развязался.

– Мама! – ЭмДжей выглянул из спальни. – Можно мне выйти?

– Нет! – хором ответили Томас и Холли.

– Я займу ЭмДжея, – пообещал Томас, сжав мне руку, и легонько поцеловал Холли в губы. – Вам, девушки, мои советы все равно не нужны.

– Тетя Люси, ты как? – Милое личико ЭмДжея сморщилось от тревоги.

Правды он все равно не поймет, поэтому я соврала:

– У меня все в порядке, ЭмДжей.

Томас вдруг замер и щелкнул пальцами.

– Знаешь, Люси, я думаю, из тебя получится классная мать. – На губах у Томаса снова заиграла улыбка, но на этот раз смеялись и глаза. Не дав мне ответить, он юркнул в спальню к ЭмДжею, чтобы мы с Холли могли все обсудить.

Вот только мне не хотелось ничего обсуждать. Хотелось сначала подумать, проанализировать, а обсуждать уж потом.

– Люси Ларсон, что у тебя тут происходит? – спросила Холли, легонько постучав мне по голове.

– Много всего, но ничего конкретного, – ответила я. Интересно, если заснуть, то, когда проснешься, может, все это окажется кошмарным сном?

Холли вздохнула и плюхнулась на пол у дивана.

– Что собираешься делать?

Сейчас я не могла об этом думать. Мне вообще не хотелось думать. Но я понимала, что вопрос придется не только обдумать, но и ответить на него.

– Не знаю.

– А когда скажешь Джуду? – Холли гладила меня по голове, совсем как гладила мама, когда я была маленькой и боялась чудовищ, которые, как мне казалось, прячутся у меня под кроватью.

– Не знаю.

Холли снова вздохнула.

– А как себя чувствуешь?

– Не знаю. – Я действительно не знала и была лишь перепугана и сбита с толку.

– Понимаю, события развиваются слишком быстро, вижу, как страшно тебе сейчас, но ты сильная. Ты сильнее меня. Наверное, это тебя не успокоит и я очень зря об этом говорю, но если уж я могу растить ребенка, то и ты сможешь. У тебя есть Джуд, родители, друзья и…

– …никакого будущего, – перебила я, чувствуя, что целые главы жизни, которые я не успела прочесть, летят в тартарары. Как я буду танцевать с пузом? Как буду гастролировать с ребенком на руках? Какого черта я надрывалась в студии, если за год до окончания престижной хореографической школы умудрилась залететь?

– Как ты можешь говорить, что у тебя нет будущего?! – оскорбилась Холли. – Многие только и мечтают о таком будущем, как у тебя.

– О таком будущем многие раньше мечтали.

– Погоди! Ты хочешь сказать, что с беременностью твоя жизнь кончена?

Кажется, я хотела сказать именно это, но слишком запуталась, чтобы быть уверенной.

– Да, с рождением ребенка жизнь изменится, – сказала Холли, – но точно не кончится.

Почему-то я ей не верила.

– Холли, я рада, что ты здесь и подбадриваешь меня. Я очень рада. Но мне нужно побыть одной, чтобы разгрести свое дерьмо, – проговорила я. – Хорошо?

Холли хотела возразить, но сдержалась.

– Сегодня я попрошу Томаса посидеть с Эм-Джеем, чтобы у тебя был тихий, спокойный вечер, – сказала она. – А завтра мы с тобой найдем доктора и запишемся на прием. Ведь мы не знаем, какой у тебя срок – четыре недели или четыре месяца.

При мысли, что я могу быть на четвертом месяце, у меня снова чуть не случился обморок. Нет, судьба не может быть так жестока… Чем больше времени у меня на то, чтобы свыкнуться с гранатой, которая только что взорвалась у меня в жизни, тем лучше. Пяти месяцев явно не хватит.

– Потом мы решим, как сообщить новость Джуду, а еще…

– Холли, не так быстро! – Я схватила ее за руку – Не забегай вперед. Дай мне отдышаться.

– Ты права! – Холли подняла руки в знак капитуляции. – Тогда я просто обниму тебя. – И она обняла меня крепко-крепко. – А теперь я заберу парней, и мы отсюда свалим.

– Спасибо, Холли! – поблагодарила я, сворачиваясь калачиком на диване. – Спасибо за все.

– Знаешь, Люси, а я согласна с Томасом, – проговорила Холли, направляясь в коридор. – Думаю, из тебя получится классная мать.

Я хотела улыбнуться в ответ, но не смогла.

Я думала только о своих разбитых мечтах. Перед мысленным взором было потрясенное лицо Джуда, когда я сообщу ему про беременность. Я беззвучно плакала в подушку, когда захлопнулась дверь за Холли, Томасом и ЭмДжеем.

Целую неделю я прожила на соленых крекерах и лимонно-лаймовой шипучке – желудок больше ничего не принимал. Именно это я первым делом попросила у стюардессы в воскресенье утром, когда села в самолет. Девушка понимающе улыбнулась, шепнула: «Со временем полегчает!» – и принесла крекеры.

За весь перелет меня только раз вырвало в туалете, а у водителя, который вез меня из аэропорта на стадион «Куалкомм», на заднем сиденье, к счастью, лежал бумажный пакет для экстренных случаев. И этот пакет мне пригодился.

Сегодня у Джуда первая игра сезона. Когда он покупал мне билет, то хотел, чтобы я осталась на весь уик-энд. Но субботним вечером я планировала танцевать главную партию в школьной постановке, а в понедельник утром сидеть на занятиях, поэтому из Нью-Йорка в Сан-Диего и обратно собиралась слетать за один день.

Вчера я не танцевала главную партию. Я даже не приехала поддержать свою дублершу. Я была, так сказать, не в форме.

Холли позаботилась, чтобы в четверг я сходила к акушеру-гинекологу Она записала меня на прием, привезла в клинику и практически затолкала в приемный покой. После недолгих манипуляций и УЗИ доктор определила мне срок – почти четыре месяца. Я думала, что выплакала уже все слезы, но в этот день выяснилось, что ошиблась.

Джуду я так ничего и не сказала. Всю неделю я старалась поменьше ему звонить, боясь, что за долгим разговором он догадается, что со мной. Поэтому мы активно обменивались сообщениями. Получилось очень удачно, ведь Джуд напряженно готовился к своей первой игре.

Только этим я и убедила Холли держать язык за зубами, когда мы в четверг уходили от доктора. Она настаивала на том, что Джуд должен узнать правду. Мол, ему не меньше моего нужно время привыкнуть к тому, что через пять месяцев он станет отцом. Разумеется, от этих слов я опять разрыдалась. В истерике я винила гормоны, но дело было не только в них.

Я сказала Холли, что не могу объявить Джуду о беременности за пару дней до его дебюта в НФЛ в качестве защитника. Мол, это сломает ему игру. Холли увидела в этом логику, но велела признаться неделей позже, иначе она сама ему все расскажет.

Я выиграла время, но совсем немного. Да, я не хотела будоражить Джуда перед первой игрой, но главная причина была в том, что я не знала, что ему сказать. Невозможно, узнав о беременности, через пару дней успокоиться. Я испытала полную гамму чувств – страх, злость, подавленность, неуверенность и так далее. Появлялись и проблески радостного волнения – я ношу ребенка Джуда! – но потом я опять спускалась с небес на землю. В течение недели настроение менялось так резко, что я выбилась из сил.

Я сильно устала и проспала всю вторую половину пути из аэропорта. Водителю пришлось будить меня и объяснять, где мы. Сомнений нет, я полная размазня.

Когда я прошла за ворота, прилетело эсэмэс от Джуда: «Ты уже на месте?» Билетер повел меня туда, где сидят жены и подруги игроков, и я набрала ответ: «Только что приехала. Волнуешься?»

Эсэмэс Джуда заставило меня улыбнуться: «Уже нет».

Вслед за билетером я вошла в лифт и написала: «Очень тобой гожусь. Порви там всех». Ответ прилетел моментально: «Порву. Потом сразу к тебе. Люблю тебя. Джуд». – «Люблю тебя. Люси».

Я не понимала, как он может слать эсэмэски за несколько минут до начала игры, зато понимала: Джуд занимается тем, чем хотел заниматься.

Как приятно улыбнуться! По-настоящему улыбнуться. Знаю, улыбка получилась не самая широкая и очаровательная, зато искренняя. Но эта улыбка исчезла, едва билетер провел меня в большую комнату с большими окнами. Футбольное поле казалось на целую милю ниже.

Неужели вместо стадиона я попала в ночной клуб? Девушки, с которыми я периодически общалась летом, плюс пара новеньких слонялись по комнате, потягивая шампанское и минералку. Все в вечерних платьях, в туфлях на каблуках, с дорогими украшениями и обильным макияжем.

Я оделась как на обычный матч – черные лосины, высокие сапоги, футболка с номером и именем Джуда на спине. На фоне этих амазонок с Родео-драйв[9] я казалась деревенщиной. На меня глянули и перестали замечать. Точнее, амазонки замечали меня, но старались не морщить нос и не закатывать глаза – мол, она что, совсем того?

Мне хотелось посмотреть матч, поболеть за Джуда и хоть на пару часов забыть обо всем. Мне хотелось слиться с толпой.

Но слиться с толпой нереально, если ты оделась как для ночевки у подружки, а остальные – как для вечеринки Мисс Январь в особняке Хью Хефнера. Я взяла бутылку воды со стола, заставленного едой и напитками, и заняла самый дальний стул – в углу.

Я заставила себя забыть про всех присутствующих и про то, что я в VIP-ложе, и сосредоточилась на матче. Джуда я отыскала сразу. Удивительно, но теперь он меньше выделялся среди игроков. В старших классах он казался на поле эдаким гигантом-полукровкой. В колледже он тоже был на пару дюймов выше большинства игроков и фунтов на двадцать тяжелее. Сейчас, среди лучших игроков страны, он выглядел обычно. Я едва не вскочила, чтобы громко болеть за Джуда, но сдержалась. В VIP-ложе никто ни за кого не болел. Здесь даже никто и на поле не смотрел. Конечно, матч еще не начался, но, мельком взглянув на трибуны, я убедилась, что зрители кричат и улюлюкают, как и полагается на игре с первой до последней минуты.

Я понимала, что у нас лучшие места на стадионе, но завидовала фанатам на галерке. Нужно поговорить с Джудом, чтобы достал мне билеты на трибуны. Как же я скучала по месту в центре главной трибуны! Там можно громко звать его по имени и притворяться, что он меня слышит. Там хорошо видна его задница, обтянутая спандексом. Там Джуд целовал меня после тачдаунов.

За минуту до начала дверь распахнулась, и я увидела знакомое лицо.

– Ну, сучки, как дела? – спросила Сибилл, заполняя ложу своим голосом и энергией.

Наконец-то я смогла вздохнуть полной грудью. Поприветствовав нескольких девушек, Сибилл направилась к столу с закусками, увидела меня и остановилась.

Я помахала ей рукой.

– Люси, какого черта ты сидишь в углу? – спросила Сибилл, взяв со стола колу и направляясь ко мне. На губах у меня расцвела искренняя улыбка, когда я оценила ее наряд – джинсы, кроссовки и толстовку. – Наши сучки устроили тебе тайм-аут за нарушение дресс-кода? – подмигнула мне Сибилл и села рядом. – Ну правда, о чем ты только думала?! Ты же на футбольный матч явилась! Где наряд шлюхи, выползшей подзаработать в субботу вечером?

Чей это смех раздался? Неужели это я смеялась? Даже не верится. Мне целую неделю было не до смеха.

– Прости, виновата. Ошиблась. Пусть в следующий раз меня сошлют на трибуны к прочему сброду.

Захотелось встать и пуститься в пляс, но я вспомнила, что мне напрягаться нельзя. Я же беременна. Доктор велел быть осторожной.

При этих мыслях улыбка и хорошее настроение мгновенно исчезли. Клянусь, я чувствовала, как растет живот, всякий раз, когда вспоминала, что внутри у меня кто-то есть.

– Волнуешься? – Сибилл поддела меня локтем, открывая колу.

– Волнуюсь, нервничаю, переживаю и так далее, – ответила я.

– Ну да, это мы вечно с ума сходим, а парням хоть бы хны, – продолжала Сибилл. – Не бойся, я видела Джуда на разминке. Этот парень заряжен на борьбу и готов продвинуть нас на десять ярдов.

– Ты видела, как Джуд разминается?

– Мы с детьми постоянно приезжаем на час раньше, чтобы посмотреть, как игроки готовятся.

– Ты привезла детей? – Я оглянулась, рассчитывая увидеть карапузов. – Где они?

– Очень надеюсь, что сидят смирно и слушаются мою маму, – ответила Сибилл. – Но куда вероятнее, что они норовят выскочить на поле и упросить отца спеть им «Мы чемпионы» группы «Купи». В прошлом сезоне такого не было, но…

– Погоди! – Я схватила ее за руку – Вы сидите на трибуне?

– В первом ряду, деточка, – гордо ответила Сибилл.

– По собственной воле?

– В основном да. Хотя я с удовольствием притащила бы сюда своих малолетних говнюков, только чтобы увидеть лица этих сучек, – заявила Сибилл, посмотрев на остальных девушек и покачав головой. – Для меня тут все как в Изумрудном городе, а я предпочитаю джинсы и хот-доги.

– Сибилл, ты, может, решишь, что я слишком откровенна, ведь мы едва знакомы, но я люблю тебя, – призналась я. – Можно мне на следующих играх сесть с тобой?

– Только рада буду. Ты ведь не моя мама и не мои спиногрызы.

– Отлично, попрошу Джуда достать мне билет в ваш ряд. Боюсь, не вытерплю я этих Барби до конца сезона.

– Уверена, с билетом проблем не будет. Деон поначалу тоже сюда меня отправлял. – Сибилл засмеялась, предаваясь воспоминаниям. – Бог свидетель, я люблю этого парня, но порой он слишком уж меня опекает.

– Знаю, каково это.

– Джуд говорил, что на этой неделе ты была очень занята. Мол, учеба началась и так далее. Ты справляешься?

Ну вот, снова слезы на глазах. Раз такой невинный вопрос выводит меня из себя, значит, гормоны точно превратили меня в размазню.

– В общем, да, – ответила я, пряча глаза.

– Но не очень хорошо? – допытывалась Сибилл.

Ну вот! Я так обрадовалась, увидев ее, а теперь, после этих вопросов, уже хотела, чтобы она ушла.

– Да, не очень, – призналась я.

– Ну, милая… – Сибилл повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза, но ее взгляд упал мне на живот. – На каком ты сроке?

От изумления слезы у меня сразу просохли.

– Все нормально, деточка, – проговорила Сибилл, взяв меня за руку.

– Как ты догадалась? – спросила я, оглядывая ложу, но никто не обращал на нас внимания. Думаю, начни я сейчас делать разножку нагишом, меня все равно проигнорировали бы.

– Люси, я столько раз была беременна, что могу определить беременность раньше самой беременной.

Я уставилась себе на живот. Еще незаметно, но скоро все изменится. Доктор сказал, что в следующем месяце живот начнет расти. Тогда я не смогу хранить секрет, даже если захочу.

– Ну так как? – спросила Сибилл, не дождавшись ответа.

– Почти четыре месяца, – ответила я, и на душе сразу полегчало.

– Раз Джуд не хвастается, значит, он еще не в курсе?

Я покачала головой и спросила:

– Это ужасно, да?

– Люси, милая, конечно нет! – Сибилл обняла меня за плечи и положила подбородок мне на макушку. Вряд ли у нас больше десяти лет разницы, но в ее жесте было столько заботы, что я поняла: она мама со стажем. – Это лишь показывает, что тебе страшно. Что ты волнуешься. А вот ужасного ничего нет. Абсолютно ничего!

– Тогда почему на душе так ужасно? – спросила я, еле сдерживая всхлип.

– Это из-за того, что ты беременна, или потому, что ты еще не сказала Джуду? – Сибилл прижимала меня к себе и не давала вырваться. Я больше и не пыталась.

– По обеим причинам, – ответила я.

– А можно поинтересоваться, почему ты не сказала Джуду?

– Сама не знаю, – ответила я. – Наверное, боюсь. Боюсь его реакции. Боюсь, что он не готов стать отцом. Боюсь, что ему не нужна толстуха, бросившая колледж, ведь он… – Я показала на поле, где начинался матч. – Вон он какой!

По щекам у меня покатились слезы, и Сибилл вздохнула. Нам следовало бы скакать у окна, болея за парней, а мы сидели обнявшись – одна помогала другой не развалиться окончательно.

– Люси, мне знаком твой страх. Бог свидетель, знаком, – проговорила Сибилл, глядя на поле вместе со мной. – Расскажу тебе историю. На сказку она не похожа, хотя конец счастливый. Я ее знаю хорошо не потому, что это моя история. – Сибилл глотнула содовой. – Я встретила Деона в колледже и, видит Бог, влюбилась в него с первого взгляда. А вот он… не замечал меня. По крайней мере сперва, – начала Сибилл и негромко засмеялась. – Однажды мы с ним попали на одну вечеринку. Моя двоюродная сестра одолжила мне мини-юбку и научила пользоваться тушью. В итоге мы с Деоном станцевали. Через пару танцев поцеловались. А через пару часов раздевались на ходу и искали свободную комнату. Той ночью мы занимались сексом. Со мной это случилось впервые, и наутро я ужаснулась тому, что после дикой попойки переспала с парнем, с которым была едва знакома.

Сибилл была права: ее история не напоминала сказку, но мне она понравилась. Мне очень понравился тихий голос, каким Сибилл ее рассказывала.

– Едва проснувшись, я приняла решение с Деоном больше не пересекаться. И у меня получалось. Ровно день получалось. – Сибилл снова засмеялась. – Деон развернул целую кампанию под девизом: «Помогите найти девушку». Он спрашивал обо мне каждого встречного. Его друзья меня почти не знали, ведь по их элитарным меркам я считалась неудачницей. Тогда Деон «случайно» нарвался в столовой на мою двоюродную сестру. Та выложила ему номер моего телефона, номер моего общежития, день моего рождения. Черт подери, она, кажется, все ему выложила, кроме номера моего страхового полиса. В общем, Деон заявился ко мне с цветами и, жалобно заглядывая в глаза, позвал на свидание. На настоящее свидание.

Я начала улыбаться. История Деона и Сибилл отличалась от нашей с Джудом, хотя суть у нее была та же.

– За первым свиданием последовало второе, потом третье. Вскоре мы проводили вместе каждую свободную минуту. Я чувствовала: нашему роману суждено длиться вечно. Через два месяца Деона отобрали в команду. Мы страшно обрадовались, и в тот самый вечер Деон сделал мне предложение. Я чувствовала себя абсолютно счастливой, но потом вдруг поняла, что беременна.

Да, история похожа на нашу с Джудом. Похожа один в один.

– Я не сомневалась, что Деон меня бросит. Зачем ему привязывать себя к беременной девице, если он только подписал выгодный контракт с НФЛ? Мне не хотелось, чтобы сказка кончалась, и я молчала, пока не начал расти живот. Помню, я боялась так, что чуть сознание не теряла.

Слезы снова покатились у меня по щекам.

– Я сказала Деону правду вечером после его первого матча. Помню, я даже прощание заранее приготовила. Знаешь, что он ответил? Знаешь, как отреагировал, услышав, что девятнадцатилетняя девица, с которой он встречался пять месяцев, беременна?

Сибилл, наверное, тоже плакала, потому что на лоб мне упала слеза.

– Он сказал, что всегда хотел большую семью, поэтому даже хорошо, что мы начинаем так рано. – Сибилл потрясла головой и засмеялась. – Потом он сказал, что любит меня, а ровно месяц спустя мы поженились. С тех пор прошло десять лет. У нас четверо детей, а остальное – история, – проговорила Сибилл, махнув рукой на поле.

– Тебе пришлось бросить колледж? – спросила я, сообразив, что Сибилл для меня – лучший советчик.

– Колледж я бросила, потому что хотела быть рядом с Деоном и проводить больше времени с ребенком. Но потом я занималась на онлайн-курсах и получила диплом.

– Ты жалеешь об этом? – шепотом спросила я. – Что забеременела? Что не доучилась в колледже? Что махнула рукой на свои мечты?

– Ни одного дня не жалела, – отозвалась Сибилл. – О своих поступках я не жалею никогда. Жалеть о чем-либо – это яд, Люси, и в моей жизни его нет. Да, мне многого не хватает, но в сравнении с тем, что я получила за последние годы, это горстка несбывшегося рядом с горой счастья.

Теперь я не просто роняла слезы. Я превратилась в зареванную размазню.

– Да, Люси, чего-то я, конечно, лишена. Но жизнь есть жизнь. Для меня важнее то, чего я себя не лишила. Я смотрю на свою семью и понимаю, что, если бы могла выбирать снова, не изменила бы в своей жизни ничего.

– Так ты советуешь мне оставить ребенка, рассказать о нем Джуду и растить малыша вместе? – спросила я между рыданиями.

– Нет, я ничего не советую. Решения ты должна принимать сама, – заявила Сибилл. – Я уверена, когда ты будешь готова, то примешь самое правильное для себя решение.

Не знаю, какое божество прислало Сибилл в VIP-ложу, но я была искренне ему благодарна. Теперь я чувствовала себя в миллион раз лучше и в тысячу раз увереннее. Ответов на свои вопросы я пока не нашла, но они меня больше не пугали.

– Спасибо, Сибилл, – проговорила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Я ведь уже признавалась тебе в любви?

– Не за что, девочка, – отозвалась Сибилл, еще раз обняла меня за плечи и встала. – Я тоже очень тебя люблю. А сейчас мне нужно к маме, пока у нее не случился нервный припадок. Если захочешь поговорить, звони, ладно?

– Ладно, – кивнула я.

– На следующей игре сядешь на трибуне рядом с нами, поняла? – Сибилл взяла еще одну колу и направилась к двери. – Мне понадобится твоя помощь.

– Я приду, – пообещала я. – И с детишками у меня здорово получается.

Сибилл проницательно улыбнулась.

– Представляю, Люси Ларсон. Представляю. – Она помахала мне и поспешила к выходу.

Девушки до сих пор разговаривали о чем-то настолько важном, что не отвлекались даже на матч. Они стояли у стола, но ничего не ели.

У меня заурчало в желудке. Крекеры и содовая – не самая сытная еда. Впервые за целую неделю я с аппетитом взглянула на вазу с фруктами. Я понимала, что могу об этом пожалеть, но мне очень захотелось яблок. Я встала и пробралась к столу. Только я вернулась на свое место, на поле вышел Джуд.

Я забыла и про яблоко, и про все на свете – я видела лишь, как Джуд занял свое место. Просто не верилось, что четыре года назад его неохотно взяли в школьную команду, а сейчас он начинал свой первый матч в большой лиге.

Я даже дышать забывала.

Центральный игрок поднял мяч. Джуд легко поймал его и немного придержал, чтобы ресиверы-принимающие успели занять свои места. Джуд резко отвел руку, а когда отдал пас, я закричала. Закричала во все горло. Мяч еще летел, но я не сомневалась, что приземлится он там, куда метил Джуд. Я видела достаточно матчей, чтобы знать: промахивается Джуд редко.

Мяч попал точно в руки ресивера на двадцати ярдах, и я закричала еще громче. Джуд только что отдал свой первый пас в НФЛ. Парень, который в школе мог запросто угодить за решетку, осуществил свою мечту. Сегодня миллионы людей смотрят на него и восхищаются им.

По щеке снова покатилась слеза. Джуд стал футбольным богом, а я – плаксивой размазней. Я перестала кричать, чтобы отдышаться, и почувствовала, что все присутствующие смотрят на меня: в VIP-ложе болела я одна, я одна издавала громкие звуки.

– Видели пас? – спросила я, обращаясь ко всем сразу. Ответа я явно не дождусь. Я чувствовала, что никогда не буду соответствовать стандартам Изумрудного города и, самое главное, никогда не захочу им соответствовать.

18

Я СИДЕЛА РЯДОМ С ГЕРОЕМ сегодняшнего вечера, имя которого было у всех на устах. Четыре паса на тачдаун, ни единого перехвата за всю игру и вклад в победу, которую спортивные аналитики сравнивали с чудесным воскрешением. Сегодня Джуд стал национальным героем, но когда мы ехали в аэропорт на его развалюхе, он обнимал меня за плечи совсем как тот Плохиш из средней школы Саутпойнта.

Я очень устала, но мучительная однодневная поездка того стоила: я понимала, как она важна для Джуда.

– Я говорила, что очень тобой горжусь? – спросила я, желая, чтобы огни, горевшие вдали, не были аэропортом.

– Всего пять минут назад. – Джуд обнял меня еще крепче. – Молодец, что приехала, Люси. Игра для меня совсем не та, если ты не смотришь.

– Это и для меня очень много значит.

– Приедешь через две недели? Следующие выходные мы пропускаем, а еще через неделю у нас снова домашний матч.

– Конечно, приеду, – ответила я, решив, что тогда и расскажу Джуду о беременности. По телефону признаваться не хотелось, а сегодня нам элементарно не хватало времени. В аэропорту у меня в лучшем случае будет минут десять, чтобы добежать до стойки регистрации. Объявлять о таком впопыхах не хотелось. Хотелось иметь про запас целый день, чтобы все обговорить или просто помолчать, обдумывая новый маршрут, по которому пойдет наша жизнь.

– Ты ведь прилетишь на весь уик-энд?

– Да, на весь уик-энд, – ответила я, когда Джуд въехал на крытую стоянку.

– Люси, я так устал от прощаний! – Джуд с досадой ударил ладонью по рулю. – Устал спать в холодной постели. Устал от эсэмэсок вместо разговоров. Я скучаю по тебе.

А как устала я! А еще я беременна. А еще в постоянном напряжении.

От слов Джуда тут же захотелось плакать.

– Я тоже устала, – проговорила я, положив голову на плечо Джуда, чтобы он не увидел моих слез.

– Вообще-то я знаю, что делать, – неуверенно начал Джуд. – Ну, раз мы оба устали от разлуки.

– Я должна переехать сюда и выйти за тебя замуж, да? – спросила я. Мысли Джуда я угадывала без труда.

– Я все сделал бы для тебя, если б мог, – проговорил он грустным голосом.

– Я ни о чем тебя не прошу, – парировала я. – У тебя есть обязательства. У меня есть обязательства. Штука в том, что наши обязательства несовместимы.

Джуд положил свою голову на мою и легонько надавил. Он хотел, чтобы я взглянула на него, но я не могла. Нужно остановить слезы, пока Джуд не заметил.

– Мое первое обязательство – это ты, Люси.

– Знаю, – отозвалась я, вытирая глаза. – Знаю, я для тебя на первом месте, но знаю и то, что у тебя контракт с некоей организацией под названием «Сан-Диего Чарджерс».

– Верно, контракт на три года. Но если потом ты захочешь, чтобы я бросил футбол и кочевал с тобой из одной танцевальной Мекки в другую, то я готов.

Я медленно выдохнула.

– Ты готов? Готов отказаться от своей мечты ради моей?

– Детка, моя мечта вовсе не футбол, – объявил Джуд, целуя меня в лоб. – Ты моя мечта.

Вот это да! Еще немного, и я разрыдаюсь.

– Пойми меня правильно. Я очень люблю футбол. Но с тобой я его даже не сравню, потому что сравнить невозможно. Я подписал контракт, потому что хорошо играю и за три года заработаю столько, что хватит до конца жизни. Тогда ты сможешь танцевать там, где пожелаешь, не беспокоясь о деньгах.

Я знала, что мне пора, но не могла сдвинуться с места. Я так устала от расставаний!

– Три года футбола, потом три года танцев. И так далее. Ты это предлагаешь?

– Я предлагаю три года футбола, потом танцы хоть до конца жизни, если тебе так угодно, – поправил Джуд.

– А если мы захотим создать семью? – спросила я, сообразив, что это шанс и нужно попробовать. – Как ребенок впишется в наши трехлетние циклы?

Джуд заметно расслабился.

– Жду не дождусь того дня, когда у нас будут дети. Ты родишь мне самых красивых малышей. Но мы еще слишком молоды.

Улыбка появилась у меня на губах, но тут же погасла.

– Нам ведь только двадцать один. У нас еще лет десять впереди. Время есть, давай не терять его даром, – предложил Джуд и повернулся, чтобы заглянуть мне в глаза. – Хорошо?

В ответ я кивнула, потому что заговорить просто боялась.

– Люси! – встревоженно спросил он, увидев мое зареванное лицо. – Что с тобой? – Джуд зажал мое лицо в ладонях, чтобы я не отвернулась.

– Все хорошо, – ответила я расстроенно. – Просто устала.

– Тогда почему у тебя лицо заплаканное? – спросил Джуд, проводя пальцем мне по щеке.

– Потому что я плачу от усталости.

– С каких это пор? – удивился Джуд.

– С недавних, – ответила я, чувствуя, что пора выбираться из машины. Дело даже не только в том, что я опоздаю. Если Джуд продолжит свой допрос, я не выдержу и выложу ему суперновость. А он к ней не готов, а готов будет, по его собственному признанию, лет через десять. Как сообщить ему, что малыш у нас появится меньше чем через полгода, а не через десять лет?

Единственный вариант – не сообщать. По крайней мере не сейчас, когда слова Джуда еще звучат у меня в ушах.

– В чем дело? – Джуд наблюдал за мной и все больше мрачнел. – Люси, скажи мне.

Я потупилась, не в силах больше смотреть в эти измученные глаза.

– Не могу. Не сейчас, – отозвалась я. – Скоро.

Джуд шумно выдохнул.

– «Скоро» я слышу от тебя уже три года. Кажется, мы по-разному понимаем это слово.

Какие три года? У меня и трех месяцев нет. В моем случае «скоро» наступит скоро.

– Скоро, – повторила я. – Обещаю.

– Дыхание задерживать не буду, – с досадой сказал Джуд.

Я закусила губу.

– Мне пора.

– Вот, всегда у нас с тобой так. – Джуд смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть мне в душу. – Знаю, ты устала и не хочешь опоздать на самолет, не хочешь говорить о том, что тебя тревожит. Но ты выспишься и почувствуешь себя лучше. Пожалуйста, звони в любое время. Под душем я буду, на тренировке или в постели – отвечу обязательно. Просто позвони. Завтра, или послезавтра, или когда будет настроение. Мы поговорим и все решим, как всегда решали. – Джуд замолчал и стал ждать. – Хорошо, Люси? Мы что-нибудь придумаем. Все будет хорошо, – сказал он и снова прижал меня к себе. – Только позвони мне.

В ответ я обняла его – крепче, еще крепче! – но не позвонила ни на следующий день, ни через два дня, ни даже через три.

Прошла еще одна неделя до «дня начала боевых операций», как мы с Холли это окрестили. С Джудом я разговаривала каждый день, но делала вид, что все в порядке, и чувствовала, что он мне не верит. Теперь я избегала даже звонков от родителей. Как обсуждать с ними учебу и танцы, если я скрываю, что у меня уже второй триместр?

Когда Антон попросил поработать в субботу, я согласилась не раздумывая. Колледж и работа меня отвлекали, и со стороны моя жизнь выглядела как обычно. Когда у меня начались занятия, Антон нашел референта на полный день, но в субботу или воскресенье я всегда работала. Потому что всегда находились отчеты, которые следовало закончить, и всегда находилась презентация, которую следовало подготовить. Против гибкого графика Антон не возражал. Более того, он его поощрял. Раньше я приезжала или позже, в субботу или в воскресенье, Антон всегда был на месте. Я уже подумывала, не живет ли он в офисе. Сегодня, пока Холли работает, с ЭмДжеем посидит Томас. Поэтому я приехала в «Ксавье индастрис» к восьми и не отрывалась от компьютера до самого вечера, когда из кабинета вышел Антон.

– Спасибо, Люси, что помогаешь мне, – поблагодарил он, поставив бутылку с водой мне на стол. – Даже не верится, насколько больше я успеваю, когда никто не заглядывает ко мне в кабинет.

– Не за что, – ответила я, сохранила отчет, над которым работала, и выключила компьютер. Было уже поздно, а я обещала купить ужин на всех.

– Как твои дела? – серьезно спросил Антон. – Индия говорит, ты часто пропускаешь занятия.

Предательница. В следующую пятницу лишу ее десерта.

– Все в порядке, – ответила я, пожав плечами. – Так, хандрю немного.

– Из-за Джуда? – поинтересовался Антон, облокотившись на стол.

Я разозлилась. Злости я не испытывала так давно, что обрадовалась ей, как старой подруге, нагрянувшей в гости.

– Отвечу двумя фразами, – заявила я, скрестив руки на груди. – Первая: не твое дело. И вторая: не твое дело. – Я вскочила, взяла сумочку и направилась к вешалке за пальто. Хотелось убежать из офиса, пока Антон «не распелся».

– Я тебя нервирую?

– Это не новость года, – фыркнула я.

Антом усмехнулся.

– А если скажу, что знаю причину такой реакции, потянет? – спросил он, шагнув ко мне.

– Я ее тоже знаю, – заявила я, оглядывая его с ног до головы. – Меня нервирует все. Нервирует Антон Ксавье со всеми его штучками.

– Я нервирую тебя потому, что в какой-то мере нравлюсь. Я тебе привлекателен, вот ты и бесишься. И ты понимаешь, что, если б не твой футболист, мы с тобой были бы вместе. – Все это Антон выдал без тени смущения.

Я расстроилась. Сильно расстроилась. Неужели это не потому, что Антон нес чепуху, а потому, что он попал в точку? Я совсем запуталась.

– Может быть, – ответила я, пожав плечами. – Может быть, в альтернативной реальности, где нет Джуда, мы с тобой и сошлись бы. Но той реальности нет, а Джуд есть, и я его люблю. – Я подняла левую руку, демонстрируя кольцо на пальце. – И мы собираемся пожениться.

– Когда? – спросил Антон, заложив руки в карманы.

– Скоро. – От этого слова я поморщилась, и Антон это заметил.

– Давно вы помолвлены? – невозмутимо продолжал он допытываться.

– Три года.

Антон снова шагнул ко мне, и я отступила.

– Чего вы ждете?

Почему я опять не сказала, что это не его дело?

– Окончания колледжа.

– По-моему, дело не в этом, – уверенно проговорил Антон. – По-моему, дело в тебе. Интуиция тебе подсказывает, что Джуд не тот, кто тебе нужен, вот ты и тянешь.

– Отлично! – похвалила я, хлопая в ладоши. – Награда «За лучший самообман» тебе обеспечена.

Чем больше я заводилась, тем спокойнее становился Антон. Казалось, ничто не может вывести его из себя.

– Ты утверждаешь, что мы не можем быть вместе потому, что это нереально. Но ты просто никогда не рассматривала такой возможности. – Антон сделал ко мне еще шаг, и, отступив, я уперлась в стену.

– Я не хочу даже рассматривать такой возможности, – ответила я, взглядом запрещая ему приближаться: больше ни шагу, Антон!

– А ты попробуй.

И в туже минуту его губы и руки впились в меня. Хотя нет, только губы, а руки просто легли мне на талию.

Я попробовала его оттолкнуть. С Джудом такой номер не прошел бы, а вот Антон отступил, хоть и совсем чуть-чуть. Его губы продолжали бесчинствовать на моих с отчаяньем тонущего, просящего спасательный круг. Только свой спасательный круг я давным-давно бросила другому парню, а забирать его не думала и не хотела. Я понимала, что Антон отчасти прав. Мы вполне могли бы сойтись, если б не было Джуда Райдера. Но Джуд есть. Антон для меня – альтернативная реальность, а Джуд – существующая, и так будет всегда.

– Антон, прекрати! – попробовала я увернуться, но Антон либо оглох, либо ничего не хотел понимать.

Тогда я размахнулась и со всей силы дала ему пощечину.

– Прекрати!

Он опомнился, и правильно сделал, иначе я бы саданула ему в пах. Он ослабил объятия, и я с силой оттолкнула его.

– Ты идиот! Это ответ на твой вопрос, почему мы не вместе!

Для профилактики я толкнула его в третий раз и зашагала к двери.

– И еще одно: я увольняюсь!

Я побежала к лифту, надеясь там укрыться от Антона.

Может, он и правду сказал, но какое это имеет значение? Я с Джудом. Я хочу быть с Джудом.

Уверена, любой тест покажет, что с Антоном у нас полная совместимость. Только ведь это ничего не меняет. Мой жених на другом конце страны, из-за чего я стала нервной размазней, а Антон лезет со своими «возможностями» и «а ты попробуй!»… Разве мне сейчас нужны тесты на совместимость?

Лифт открылся, и я бросилась через фойе к вращающимся дверям и дальше к своей «мазде». Машинально вытащив телефон из сумочки, я заползла в машину, а пальцы, словно обладая собственной волей, уже набирали номер.

Джуд ответил после первого же гудка:

– Привет, Люси!

Стоило услышать его голос, и эмоции, которые я пыталась сдерживать, накрыли меня с головой. Я заревела. Всхлипы были отчаянные, дрожащие. Так я плакала, только когда убили моего брата.

– Люси, что случилось? – с тревогой спросил Джуд. – Черт, как ты себя чувствуешь? Где ты? – Он, судя по звукам, бежал.

Я вдохнула и сосчитала до пяти, стараясь успокоиться. Нужно объяснить ему, что я не умираю в глухом переулке…

– Джуд, мне плохо без тебя, – плакала я. – Прости… Знаю, сейчас поздно, а завтра у тебя тренировка… – Я говорила с трудом, и каждое слово давалось с усилием. – Но мне очень плохо.

Джуд негромко выругался. Я пыталась взять себя в руки, но, по-видимому, не успокоила Джуда, а испугала еще сильнее.

– Детка, я еду к тебе. Я сейчас же еду, – проговорил Джуд. Теперь он точно бежал, потому что в телефоне свистел воздух. – Постараюсь поскорее.

Я ненавидела свою слабость – надо же, я не могу взять себя в руки, – но старалась не думать об этом. Мне очень повезло, раз есть кому позвонить, когда так тяжело на душе.

– Спасибо… – прошептала я, пытаясь завести машину. Но руки дрожали, и она не заводилась.

– Люси, ты цела? Тебя никто не обидел? – спросил Джуд.

Я понимала, что он имеет в виду физическое состояние, поэтому ответила:

– Нет, меня не обидели. Я цела и невредима.

– Где ты? – спросил Джуд и что-то кому-то сказал. Может, таксисту?

– Я в «мазде». Еду домой.

– Ты в состоянии вести машину?

Я сделала еще несколько медленных вдохов, и руки перестали дрожать.

– Да, в состоянии.

– Хорошо, Люси, жди меня дома. Детка, я уже еду.

– Спасибо, – проговорила я.

– Люси, я люблю тебя. – Голос у Джуда до сих пор звенел от тревоги, но я немного успокоилась.

– Я тоже, Джуд.

А если он меня разлюбит, когда я скажу ему все, что должна сказать?

Домой я приехала вся в слезах и застала там Холли. Томаса с ЭмДжеем не было.

– Ты раньше закончила? – спросила я, пытаясь улыбнуться.

– Мне позвонил Джуд, – пояснила Холли, обнимая меня. – Он жутко напуган, попросил встретить тебя и покараулить, пока не прилетит.

– Прости, что из-за меня ты не доработала, – проговорила я в объятиях Холли.

– Работа меня не беспокоит, – отозвалась та, ведя меня к дивану. – Ты меня беспокоишь. Что стряслось? – Холли усадила меня на диван и внимательно осмотрела. – Джуд сказал, что ты его заверила, будто цела и невредима, но он все равно сомневается.

– Я знаю, о чем он спрашивал. В этом плане у меня все хорошо, – проговорила я, скидывая туфли.

– Джуд хочет, чтобы хорошо у тебя было во всех планах, вот и беспокоится. – Холли взяла с кресла подушку и одеяло.

– Да, знаю. Наверное, мне и хорошо, и нехорошо. Если такое вообще возможно.

Холли помогла мне опуститься на диван и уложила на подушку.

– Что случилось? – вновь спросила она, укрывая меня одеялом.

Голова на подушке, под одеялом тепло – и я внезапно почувствовала адскую усталость. Я совершенно вымоталась за последний месяц, последний день, и особенно последний час, и силы покинули меня. Если не передохну хоть немного, организм не выдержит.

– Потом расскажу, – пообещала я, зевнув и закрыв глаза. – Разбудишь меня, когда Джуд приедет?

– Конечно, – отозвалась Холли. – Спи спокойно.

Она поцеловала меня в висок, и я заснула.

19

– И ДАВНО ОНА В ОТКЛЮЧКЕ? – Голос Джуда проник в мои сны, но не развеял их. Да и не сны мне снились, а кошмары – сплошной мрак.

– Фактически с тех пор, как пришла, – ответила Холли словно издалека.

– Холли, что с ней происходит? – спросил Джуд, гладя меня по голове.

– Люси не говорит, хотя я догадываюсь.

– О чем? – Голос Джуда звенел от напряжения. – У нее переутомление?

– Не скажу, Джуд. Она проснется и сама все объяснит.

Губы Джуда прильнули мне к виску, и я ощутила его дыхание.

– Холли, я так перепугался! Перепугался до ужаса.

– Все в порядке, Джуд. Вы вместе решите проблему, из-за которой ты здесь.

– Постараемся, – сказал он мне в висок.

Прикосновения Джуда, его голос наконец вырвали меня из плена сновидений.

– Люси!

Я еще не совсем проснулась, и лицо Джуда видела нечетко.

– Детка, что с тобой?

– Ты приехал, – пролепетала я, улыбаясь ему. Рядом с ним я чувствовала себя в сто раз лучше.

– Я же обещал.

– Обещал, – повторила я, повернув голову. – Сколько сейчас времени?

– Почти полночь.

– Как у тебя так быстро получилось?

Джуд все гладил и гладил меня по голове, и это утешало и успокаивало.

– Чартер быстро нашелся. Очень быстро, – ответил он.

– Спасибо, – проговорила я и больше ничего не могла вымолвить.

Джуд улыбнулся в ответ. Он был так близко, что я чувствовала запах его любимого мыла. Джуд здесь, рядом, значит, теперь я дома.

– Тебе наверняка нужно время, чтобы проснуться. Но я умираю от тревоги. Умираю с тех пор, как ты мне позвонила. – Голос Джуда снова зазвенел от напряжения. – В чем дело, Люси? Что стряслось?

Я редко видела Джуда таким испуганным, как сейчас. Он со страхом ждал от меня ответа.

– Давайте начнем с главного, – вмешалась Холли и принесла стакан апельсинового сока и крекеры. – Люси, ты давно ничего не ела. Вот, поешь и попей. А то ведь… – Она подмигнула и помогла мне сесть.

Я повернулась к Джуду, взяла сок и крекеры.

– Спасибо, Холли!

Я снова почувствовала глубокую благодарность, но, кроме этих двух слов, сказать ничего не смогла.

Под пристальным взглядом Джуда я съела половинку крекера и пригубила сок. Чувствовалось, что он изнывает в ожидании. Как бы поаккуратнее рассказать ему о сегодняшнем случае? О том, что парень, который неровно ко мне дышит, поцеловал меня? Как смягчить этот удар?

Нужно, наверно, плавно сменить тему…

– Антон поцеловал меня.

Как же это вырвалось у меня?!

Тревожные морщины на лбу у Джуда стали глубже.

– Когда? – спросил он так хрипло, что я испугалась.

– Прямо перед тем, как я тебе позвонила. – Я снова пригубила сок.

– Где? – Джуд стиснул зубы и напрягся.

– В офисе.

На шее у Джуда набухли вены. Ничего хорошего это не сулило.

– Где он сейчас?

– Не знаю и не хочу знать, – ответила я.

– Зато я хочу и сейчас выясню. – Джуд достал из кармана телефон и открыл список контактов. Я знала, кому он позвонит в первую очередь, решив начать охоту на Антона.

– Нет! – воскликнула я, готовая выхватить сотовый у Джуда и вышвырнуть в окно. Но ведь тогда он возьмет мой. – Ты не будешь разыскивать Антона!

– Еще как буду, – тотчас парировал он, добравшись в списке до буквы И.

– Нет, не будешь, – твердо сказала я, отставив сок и крекеры. Все внимание следовало переключить на другое. – Ни тебе, ни кому бы то ни было не нужно доказывать чужим людям, что я принадлежу тебе.

– Люси, он же поцеловал тебя, – парировал Джуд, прищурившись. – Значит, ему-то как раз и нужно это напомнить.

Я медленно провела по шраму, который так хорошо изучила несколько лет назад.

– Неважно, сколько парней захотят меня поцеловать, заработав за это пощечину, – начала я, заставив Джуда взглянуть на меня. – Важно то, что я хочу целоваться лишь с тобой. Остальное значения не имеет.

В доказательство я почти прильнула к губам Джуда, остановившись буквально в волоске. Мы еще не поцеловались, а электрические разряды между нами уже побежали. Когда наши губы встретились, разряды прекратились и началось нечто невообразимое, так что сбивалось дыхание. Под конец я языком провела Джуду по шраму и легонько поцеловала его в уголок рта.

– Вот кого и как я хочу целовать до тех пор, пока способна целоваться, – проговорила я, заглянув ему в глаза. Тревоги в них как не бывало. – Поэтому, чтобы защитить мою честь, тебе не нужно колотить Антона. Свою честь я могу защитить сама. Просто останься здесь со мной, – попросила я, хлопая по дивану. – И можем целоваться сколько влезет.

Джуд сел рядом и сжал мне руку.

– Представляешь, какой кошмар для меня не наподдать этому задроту?

Я кивнула, но вообще-то меня удивляло, что Джуд еще здесь, сравнительно спокоен и разговаривает нормальным голосом. Похоже, мой поцелуй сотворил чудо, ведь иначе он уже разыскал бы Антона и свернул ему шею.

– Но я хочу тебя порадовать: для меня это не самое главное, – объявил он и тяжело вздохнул. – Поэтому я подавлю естественный порыв повесить задрота на Эмпайр-стейт-билдинг. – На этот раз Джуд вздохнул тяжелее, чем прежде. – Ты рада?

– Не представляешь как, – ответила я, приглаживая волосы. Спутанные, пропитанные слезами, после сна они окончательно превратились в лохмы.

– Я знаю, как помочь этой беде, – заявил Джуд, глядя на мои усилия. – Пойду разыщу одну из тех штуковин для волос, которые ты разбрасываешь по всей квартире.

– Начни с ванной! – крикнула я ему вслед и улыбнулась.

Менее чем за минуту Джуд из Халка-уничтожителя превратился в искателя штуковин для волос. К тому же он здесь. Неважно, зачем и при каких обстоятельствах ему пришлось искать чартер и лететь через всю страну. Главное – он здесь.

– Круто! – высунулась Холли из кухни, где пила чай. – Я думала, он еще месяц будет бить посуду. Он же дико взбесился.

Не успела я ответить, как в ванной с грохотом закрылся ящик и Джуд ворвался в гостиную.

– Холли, мать твою! – начал он, сжимая что-то в кулаке. – Тебя угораздило снова залететь?!

От удивления у Холли вытянулось лицо, потом она увидела, что у Джуда в кулаке, и помрачнела.

– Какого хрена?! – Джуд поднес тест ей к лицу. Эту самую полоску я засунула в ящик, где храню зубную пасту, гигиеническую помаду и резинки для волос.

– Джуд! – позвала я, но он меня не слышал.

– Холли, как ты собираешься в одиночку растить двоих детей?! – с искренней досадой спросил Джуд.

– Джуд! – снова позвала я, на этот раз громче.

Холли смотрела то на меня, то на него и не говорила ни слова. Врать она не могла, а сдавать меня не хотела.

– Скажи что-нибудь! – потребовал Джуд, размахивая тестом.

– Джуд! – крикнула я во все горло.

– Что?! – Джуд повернулся ко мне, и лицо у него смягчилось: он понял, что рявкнул на меня.

– Это тест не Холли, – проговорила я, машинально закрывая живот руками. – Он мой.

Джуд понял не сразу. Но через минуту его красное лицо побледнело, и я поняла: мои слова наконец доходят до него.

– Он мой, – повторила я, глядя на тест.

– Погоди… – Джуд покачал головой, глядя то на тест, то на меня. – Что?!

Неужели у него шок? Лицо бледное, мокрое – таким я Джуда еще не видела. Очень похоже на шок.

– Тест на беременность – мой.

От слова «беременность» Джуд побледнел еще сильнее.

– Люси, не шути со мной! – Он словно к месту прирос.

– Я не шучу, – спокойно отозвалась я. – Я беременна.

Джуд пошатнулся, но сумел устоять на ногах. Господи! Он закрыл лицо ладонями!

– Когда ты узнала?

Да, я рассчитывала на другую реакцию. Я понимала, что он не станет прыгать от радости, но надеялась, что он обнимет меня и скажет: «Мы справимся с этим вместе».

– Две недели назад.

Джуд убрал ладони от лица.

– Почему ты мне не сказала?

Вопрос на миллион долларов!

– По ряду причин, – ответила я. – Только теперь это не важно.

Джуд посмотрел на тест, который держал в руке.

– Для меня важно.

Ладно, я скажу ему.

– Я боялась.

– Чего? – спросил Джуд, не в силах отвести глаз от двух розовых полосок.

– Всего, – ответила я, потому что так оно и было.

– И меня? – Голос Джуда и его взгляд пронзили меня насквозь. Я опять его обидела. Как ни стараюсь не делать этого, но все равно обижаю… Вот чертова натура!

– Да. – Я проглотила подступивший к горлу комок.

Джуд вздрогнул.

– Ты боялась, что я стану таким же хреновым отцом, как мой папаша?

Я вздрогнула. Такое мне и в голову не приходило! Страхов было предостаточно – на целую жизнь хватит, но ни о чем подобном я не думала.

– Нет, Джуд, – проговорила я. Хотелось встать и подойти к нему, но я боялась, что ноги подведут. – Таких мыслей и в помине не было.

– Тогда почему ты две недели скрывала? Две чертовых недели!

Вид у Джуда такой потерянный, что просто страшно.

– Вот почему, – ответила я, показывая на него. Еще немного, и эмоции захлестнут меня. – Потому что я боялась твоей реакции.

Джуд отвернулся так резко, что хрустнула шея.

– Ну, ты не ошиблась.

Перемотать бы все назад и объявить Джуду о беременности до того, как он найдет тест!..

– Он мой?

Теперь моя очередь быть в шоке.

– Что? – переспросила я, уверенная, что ослышалась.

– Он мой?

– Джуд! – зашипела из кухни Холли и двинулась на него с таким видом, словно хотела ударить.

– А что? – Глаза у Джуда стали просто безумными. – Если она скрывает от меня беременность, кто знает, что она еще может скрывать?

Его слова ранили сильнее любого ножа: Джуд намекал, что я способна изменить ему или что уже изменила…

– Убирайся! – прошептала я, глядя себе в колени. – Убирайся отсюда!

Джуд не тронулся с места. Тогда я вскочила и указала ему на дверь, испепеляя взглядом.

– Убирайся отсюда!

Прежде чем Джуд отвернулся, я увидела, как вспыхнули его глаза, но гнев в них горел или обида, не поняла. Я сама была слишком обижена, чтобы разбираться.

Джуд вылетел в коридор и хлопнул дверью так, что она чуть не слетела с петель. Я услышала ругательства и гром ударов – похоже, он кулаком пробивал гипсокартонную стену – и без сил рухнула на диван.

20

УЧЕБА, ТАНЦЫ, ЗАМУЖЕСТВО, карьера… Вся моя жизнь оказалась под вопросом. Уверенности не было ни в чем. Ни в чем, кроме одного, – я до сих пор люблю Джуда. Я хочу быть с ним, хочу жить и умереть рядом с ним. Когда жизнь посылает такие испытания, сразу понимаешь, что важно, а что нет. Самым важным я считала Джуда, а теперь и нашего ребенка.

С прошлой субботы, когда Джуд ушел, хлопнув дверью, о нем не было ни слуху ни духу. Четыре дня я прожила, не представляя, о чем он думает, помиримся ли мы, хочет ли он еще на мне жениться. Если я на этом еще не заработала себе язву, то вот-вот заработаю.

Крикнув Антону: «Я увольняюсь», я не шутила. Он прислал мне букет и записку с извинениями, но тот принудительный поцелуй не забывался. Может, потом я и смогу простить Антона, но не сейчас, по прошествии всего нескольких дней. Друзьями нам теперь уже точно не стать, поэтому я приняла кардинальное решение: полностью оборвала связь с ним. Даже Индия поддержала меня: узнав о том, что произошло, она жутко разозлилась.

Я снова пропускала занятия, и в четверг утром Холли с Томасом практически затащили меня в студию. Долго я там не продержалась, потому что, едва натянув леотард, увидела, что живот округлился. У меня едва не началась истерика, причем не только из-за живота, а вообще из-за всего случившегося.

Когда я извела целую коробку бумажных платков, Томас отвел меня к моему куратору и рассказал ей о моем «интересном» положении. К концу дня мне составили индивидуальный график, который позволит заниматься без строгого учета танцевальной нагрузки. Я всегда хотела только танцевать, поэтому особо не интересовалась программой колледжа. А в ней нашлись теоретические дисциплины, которые пойдут мне в зачет и помогут получить диплом.

Роды ожидались в феврале, и я не знала, смогу ли закончить последний семестр, но пока не волновалась – так далеко я не заглядывала. Я все еще не верила, что у меня будет ребенок и что, возможно, я буду растить его одна.

Мы с Холли обсудили АУ – так она называла аборт и усыновление. Аборт я даже не рассматривала. Я не смогу этого сделать, и точка. После долгих разговоров о передаче на усыновление я поняла, что это тоже не для меня. Беременность у меня хоть и незапланированная, нежеланная, но это мой ребенок. И ребенок Джуда. Я знала, что этот маленький человек сильно изменит мою жизнь и в настоящем и в будущем, только ведь это не его вина. Поэтому мне придется его родить и вырастить. Растить бы лучше с Джудом, но справлюсь и сама.

Моя жизнь превратилась в сплошные вопросительные знаки, но я старалась заниматься тем, что могла контролировать, и постепенно превращала вопросительные знаки в точки. Я прочла несколько книг о беременности и родах, в одной были подробные иллюстрации родов, которые долго не давали мне покоя. Я старалась много спать, что было легко, ведь усталость чувствовалась постоянно. Я принимала витамины для беременных. Я гуляла и делала растяжки. Я пила столько воды, что ходила в туалет каждые полчаса. Я жила дальше.

Понемногу я осознавала, что внутри у меня малыш. Наконец-то! Я решила сделать все для того, чтобы он родился здоровым. Ночью я порой просыпалась от радостного трепета, но потом смотрела на пустое место рядом с собой, проверяла телефон, но не видела ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Искра радости сразу гасла.

Вопреки всему, что сделал и что не сделал Джуд, я твердо знала, что буду самой лучшей мамой. Я во многом сомневалась, но только не в этом. И одна я тоже не останусь. У меня есть Холли, которая поможет мне своим личным опытом. У меня есть Томас и Индия, которые всегда подбодрят, пожалеют и велят подобрать сопли. У меня есть мама и папа. Про беременность они еще не знают и, как и я, сначала будут в шоке, потом оправятся, так же как и я, и помогут мне справиться с нелегкой задачей.

Я жила одним часом, поэтому, заглядывая в будущее хотя бы на день, начинала паниковать.

Сегодня после обеда у меня первое УЗИ. Если захочу, я узнаю пол своего ребенка. Казалось, только вчера я проснулась и поняла, что беременна, а сегодня уже выяснится, покупать мне розовые ползунки или голубые. Фантастика, как и многое в моей жизни.

После нашей ссоры в прошлую субботу и до вчерашнего вечера Джуду я не звонила и не писала. Не помню, сколько раз мой палец замирал над телефоном, но я не решалась. Я боялась попасть на автоответчик и боялась, что Джуд потом не перезвонит. Но об УЗИ ему сообщить следовало. Даже если он больше не желает меня знать, то, надеюсь, к ребенку отнесется иначе. О беременности мне следовало сообщить ему сразу. Я поняла это и поняла, почему Джуд так расстроился. Но ему тоже следовало позвонить мне сразу, как он понял, что вел себя по-идиотски. И я до сих пор ждала, когда Джуд это поймет, и чем дольше ждала, тем сильнее злилась.

После целого часа сомнений я решила коротко написать Джуду. Я сообщила ему адрес клиники, время приема и, вопреки голосу разума, закончила словами: «Прости меня. Я тебя люблю» – и поскорее отослала, чтобы не мучиться.

Ответа я так и не получила. В клинике за пять минут до приема я заполняла анкету, проверяла телефон и не переставала надеяться. Холли и Индия предлагали пойти со мной, чтобы морально поддержать, но я нашла дюжину причин, почему сегодня хочу быть одна.

Анкета была такая длинная, что у меня онемели пальцы, когда я добралась до последнего блока под названием «Родительское попечение». Первый вопрос оказался легким: «Вам известно, кто отец ребенка?» В ушах еще звенели резкие слова Джуда, но я поставила галочку в окошке «Да». Второй и третий вопросы были сложнее: «Намерен ли отец принимать участие в жизни ребенка?» и «Готов ли отец поддерживать вас?». Я хотела ответить «да» на оба вопроса, но потом решила, что нужно отвечать «нет». Я так и не определилась, а молодая лаборантка уже меня вызвала. В итоге у обоих вопросов я создала свое окошко «Я не знаю».

– Привет, Люси, – начала лаборантка, на вид моя ровесница. – Меня зовут Эми. Нам сюда.

Я зашагала вслед за ней по коридору, пахнущему антисептиком. Я чувствовала себя как во сне. Или как в кино. Моя жизнь больше не казалась моей – я словно превратилась в пассивного наблюдателя, не контролирующего процесс.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Эми, открывая дверь в темный кабинет. Я уже собралась ответить дежурным «хорошо», но сдержалась.

– Если честно, напугана до усрачки, – ответила я, сконфуженно улыбаясь.

Эми засмеялась.

– Вот и хорошо, что честно, – проговорила она, показав на кушетку, застланную виниловой тканью. – Пожалуй, это лучший ответ за неделю. – Эми села в кресло на колесиках и начала печатать на компьютере. – Ложись поудобнее, и начнем.

Я сделала вдох, легла на кушетку и постаралась устроиться поудобнее. Только какие тут удобства: в кабинете слишком холодно, подушка слишком жесткая, ткань на кушетке скрипит при каждом движении, а в том, что сейчас выяснится пол ребенка, есть какая-то безысходность. Да и как устроиться поудобнее, если рядом нет Джуда?

– Подними футболку, – попросила Эми, взяв датчик с тележки. – Спешу обрадовать, что один гений изобрел подогреватель для мазилки. Теперь ты не подпрыгнешь до потолка, когда я выдавлю ее тебе на живот.

Поднимая футболку, я уже улыбалась.

– Мазилка? Это научный термин?

Эми встряхнула тюбик и выдавила приличную каплю мне чуть выше пупка.

– Научнее не придумаешь, – отозвалась она и опустила датчик на живот. – Сейчас я быстренько проверю ребенку легкие, сердце и позвоночник, а потом, если захочешь, мы определим его пол.

– Да, захочу, – заявила я, пока Эми размазывала каплю геля.

Эми нажала на кнопку, и передо мной включился монитор. Сначала я видела только темные помехи, а потом появилась похожая на боб фигурка с ручками и ножками.

– Вот твой крошка, – сказала Эми, водя датчиком, чтобы изменить ракурс изображения.

Я подавила всхлип, взявшийся неизвестно откуда. Первородный инстинкт – именно им объяснялась моя реакция на то, что я увидела на экране свое дитя. Носовые платки Эми протянула мне намного раньше, чем упали мои первые слезы. Ясно, она профессионал.

Слезы эти объяснялись не гормонами и шли из самой глубины души. Их льют всегда, когда жизнь приходит или уходит. И я не уверена, что их вообще надо сдерживать.

– У тебя, Люси, растет здоровенький малыш, – через какое-то время сказала Эми. – У него все просто прекрасно.

Слезы полились снова.

– Хочешь узнать, мальчик это или девочка? – спросила Эми, снова изменив ракурс.

Я кивнула, потому что говорить просто не могла.

И в этот момент дверь со скрипом приоткрылась, впустив в кабинет яркий свет, – кто-то вошел.

– Я не опоздал? – спросил Джуд, закрывая дверь.

– Нет, – ответила Эми. – Вы как раз вовремя.

– Люси! – позвал Джуд, делая шаг ко мне. – Я не опоздал? – повторил он, наполняя вопрос особым смыслом.

Глаза не сразу привыкли к свету, но, когда я наконец разглядела лицо Джуда, сердце остановилось и взорвалось одновременно. Он здесь! Он приехал, когда я так в нем нуждалась! Он так же измучен и перепуган, как и я. Ничего прекраснее я в жизни не видела.

– Нет, Джуд, ты не опоздал. – Я протянула ему руку.

Он сжал мне ладонь и опустился у кушетки на колени.

– Люси, прости меня! – попросил он, накрыв мою ладонь своей. – Я жутко тебя люблю. И ребенка у тебя в животе люблю жутко. Я жутко люблю вас обоих. – Джуд остановился, втянув щеки. Не в силах подобрать слов, он опустил голову на наши переплетенные руки и закрыл глаза. – Столько всего хотел сказать… Ты прости меня, и я люблю вас обоих – это самое главное.

И тут впервые за восемь лет слезы у меня полились рекой.

– Ты тоже прости, и я тоже тебя люблю, – прошептала я. И эти слова выражали самое главное.

– Полагаю, вы отец? – спросила Эми. Наблюдая за нами, она едва сдерживала улыбку.

Джуд открыл глаза и расправил плечи.

– Да, я отец.

– Ну, папочка, вы готовы узнать, кто у вас родится? – спросила Эми, поворачиваясь к компьютеру.

Джуд посмотрел на монитор и замер в благоговении. Он так спешил помириться со мной, что не заметил ребенка на экране. Зато теперь не мог отвести от него глаз. Он даже не смел моргнуть.

– Смотрите, она не спит, – объявила Эми, качая головой. – Наверное, услышала папин голос.

Я тотчас повернулась к телеэкрану.

– Она?

– У вас девочка. – Эми подмигнула мне и глянула на Джуда.

Тот с благоговением и обожанием наблюдал, как наша малышка шевелит ручками и ножками. В уголке его глаза появилась слеза и покатилась по щеке. Слезы Джуда я видела впервые.

– Эй, ты как? – тихо спросила я.

– Слов нет, – шепнул он, глядя на экран, как на нечто волшебное.

– Первый раз вижу, как ты плачешь, – проговорила я, большим пальцем стирая влажную дорожку у него на щеке.

– А я вообще плачу в первый раз, – сказал Джуд, закашлявшись. – Повод прекрасный – я узнал, что у нас с тобой будет девочка.

– Да, повод прекрасный, – согласилась я.

– Все, мы закончили, – объявила Эми. – Я только распечатаю вам фотографии. Повесите их на стенку, покажете друзьям и так далее. А теперь скажите «до свидания» своей дочке!

– До свидания, малышка! – сказала я, глядя на экран. Девочка двигалась, словно танцуя. Ну конечно, она же моя дочь!

– До свидания, детка! – проговорил Джуд, и монитор погас.

– Можете пока побыть здесь, – сказала Эми, вытерла мне живот салфетками и поднялась. – А вот и первые фото вашей девочки. – И она протянула мне полоску из шести фотографий.

Я улыбнулась каждому снимку. Наша малышка! Наша дочка! В самом деле, «фантастика» – это слово сегодняшнего дня.

– У вас есть ножницы? – спросил Джуд, вытирая глаза ладонью. – Хочу положить одно фото себе в бумажник.

Эми улыбнулась, взяла ножницы с тележки, отрезала верхнее фото и протянула Джуду.

– Я сразу определяю, будет ребенок окружен любовью и заботой или нет, – проговорила она, направляясь к двери. – Понаблюдав за вами, я поняла, что вашей малышке повезло. – Эми улыбнулась, закрывая дверь за собой. – Не торопитесь уходить…

Джуд аккуратно взял фотографию и положил в бумажник. Лицо его было безмятежно.

– Джуд, прости, что я сразу тебе не сказала. – Я свесила ноги с кушетки и села. – Я ведь и не думала…

– Люси, тебе не нужно извиняться, – перебил Джуд, посмотрев мне сначала на живот, потом в глаза. – А вот мне нужно. Я вел себя как последний идиот. Я идиот!..

Я подняла руку, потому что не хотела, чтобы он, как обычно, брал всю вину на себя.

– Бог свидетель, я люблю тебя за эти слова, но и мне нужно во многом покаяться. Выслушай меня, ладно?

Джуд присел на краешек кушетки и кивнул.

– Рассказать тебе следовало сразу же, как я узнала о беременности, – начала я, растирая себе ноги. – Но я испугалась. Сильно испугалась. В голове не укладывалось, что я беременна, и я решила рассказать тебе, когда сама привыкну к этой мысли. Так вот, я поняла, что в двадцать один год с беременностью свыкнуться сложно. Особенно незамужней студентке последнего курса колледжа.

Думаю, с такой мыслью сложно свыкнуться в любом возрасте и при любом социальном статусе. Создание новой жизни – это же нечто грандиозное! Появление ее на свет! Подобное просто в голове не укладывается!

– Прошла неделя, а легче мне не стало. Я только понимала, что должна рассказать тебе, но не хотела делать это по телефону или в спешке, как в день твоего первого матча. Хотелось выбрать идеальное место и время, но почему-то забылось, что у меня с этим хронически туго.

Джуд дотянулся до моей руки и переплел мои пальцы со своими.

– Рассказывать надо было скорее. Прости, что я этого не сделала. Прости, что ты узнал при таких обстоятельствах. Но я очень, очень рада, что сегодня ты рядом со мной.

– Я тоже рад, – прошептал Джуд и поднес мою руку к губам. – Ты ведь закончила? Ну, с извинениями закончила? – Его губы скользили мне по пальцам, согревая их. – Потому что мне тоже нужно как следует покаяться.

– Слово вам, мистер Райдер, – торжественно произнесла я.

Еще раз поцеловав мне пальчики, он опустил наши ладони себе на колено.

– В прошлую субботу я убежал от тебя тоже из-за страха, – начал он. – Я боялся причин, по которым ты скрывала от меня беременность. Боялся, что ты всегда будешь злиться на меня за то, что забеременела. Боялся, что не смогу стать хорошим отцом. Я много чего боялся, но больше всего – потерять тебя, – проговорил Джуд звенящим от напряжения голосом и посмотрел на мой живот. – И нашего ребенка. В субботу вечером я убежал, потому что испугался. Я убежал, когда был тебе нужен, и это напугало меня еще сильнее. Об этом я думал постоянно, каждый день. И знаешь, что я надумал? – спросил Джуд, прижимаясь лбом к моему. Его глаза казались огромными.

– Что же? – спросила я, почти целуя его: так близко оказались наши губы.

– Почему я убегаю, неважно. Важно, что я вернулся. – Он смотрел мне в глаза не мигая. – Люси, я всегда буду возвращаться. Неважно, сколько еще ссор у нас будет, сколько недопонимания. Я всегда буду возвращаться, потому что мое место рядом с тобой.

– Вот это откровение, Райдер! – воскликнула я. – Есть еще какие-нибудь?

– С кем поведешься, от того и наберешься. Вот и у меня от общения с тобой изредка получаются красивые откровения.

– Хочешь еще что-нибудь сказать или будем считать, что мы помирились?

Джуд отстранился.

– Только один момент, – проговорил он, наморщив лоб. – Тебя не беспокоит, что я стану отцом не лучше своего папаши?

Чувствовалось, что Джуд скрывает, как тяжело ему даются эти слова, но я-то четыре года вместе с ним переживала все взлеты и падения.

– Джуд, в субботу я сказала тебе правду, – ответила я, водя пальцами по его лицу. – Об этом я не беспокоилась никогда, и знаешь почему?

– Почему?

– Потому что ты осознаешь, что с тобой происходит. Страх стать похожим на своего отца сделает тебя лучшим папой на свете, – сказала я, водя пальцами по его лицу. – Знаешь, что меня бы, наоборот, обеспокоило? Если бы ты был абсолютно уверен, что в жизни не станешь, как отец. Эта уверенность могла бы сделать тебя ленивым, тогда в трудную минуту тебе было бы куда проще угодить в капкан. – Я запнулась и перевела дыхание. – Но ты думаешь иначе, и я не беспокоюсь. И знаешь что, Джуд? Из всех мужчин мира я не выбрала бы другого отца для своего ребенка.

– Черт подери, женщина, если будешь говорить такое, я опять заплачу. – Джуд снова меня поцеловал. Этот поцелуй был долгим, но все равно не настолько долгим, как хотелось бы мне.

– Все, выговорились? Больше ничего не давит на грудь?

Как любой сексуально озабоченный парень, Джуд посмотрел на мою грудь и широко улыбнулся. В ответ я ткнула его локтем.

– Вообще-то на грудь мне давит кое-что еще.

– У нас с тобой всегда будет кое-что еще.

– Да, но ты очень поможешь мне, если согласишься, – сказал Джуд. Он почесал затылок.

– Ты нервничаешь? – потрясенная, спросила я. Последний раз он так заметно нервничал на линии пятидесяти ярдов, когда просил…

– Люси, выходи за меня, – наконец сказал Джуд, шумно выдохнув. – В этой ситуации я должен сделать все правильно. Для этого нам нужно стать семьей.

– Милый, мы и так семья, – сказала я.

Господи, он сейчас до крови расчешет себе этот затылок.

– Да, знаю, но я хочу, чтобы мы вставили свидетельство о браке в рамку и повесили над камином, – отозвался Джуд. – Хочу, чтобы у нашей малышки были родители. Хочу, чтобы она росла, окруженная заботой, которой у меня не было. Люси, ради нашего ребенка я хочу, чтобы мы стали супругами. Но я солгал бы, сказав, что не хочу этого и для себя.

– Ты имеешь право на эгоизм, – ответила я, взяла руку Джуда, которой он мучил свою голову, и потянула ее вниз. – Ты терпеливо ждал три года, снова и снова слыша от меня «скоро».

– Ага, по-моему, твоя версия «скоро» не сработает. Не хочу, чтобы наша дочь повзрослела и вышла замуж раньше, чем мы оформим отношения. – Джуд сморщил нос. – Стоп, что за чушь я несу? Наша дочь никогда не выйдет замуж. Она никогда не будет встречаться с парнями. Она вообще не узнает, что такое парень, потому что, если приведет домой говнюка вроде меня, я сойду с ума.

Я засмеялась. От души, по-настоящему, аж все тело завибрировало – так я не смеялась давным-давно.

– Я обрадуюсь, если она однажды приведет домой парня вроде тебя, – сказала я. – Как мать я буду ей очень гордиться.

– Это вряд ли. Тяга к говнюкам закончится на тебе. Для моей дочери – только самое лучшее.

– Ладно, ладно! – Я подняла руки, сдаваясь, ведь с Джудом мы можем спорить сутками, а победителя не выявим. – Так когда мы поженимся?

Джуд удивленно приподнял брови.

– Погоди… Ты готова? Ну, назначить дату и разослать приглашения?

– Да, готова, – ответила я, стараясь не смеяться над выражением его лица. Джуд удивился не меньше, чем когда услышал, что я беременна.

– Через пару недель? Через пару месяцев? Как ты хочешь? – Джуд завелся так, что заламывал себе руки.

– Мы же в больнице, – отозвалась я, пожав плечами. – Здесь наверняка есть священник, который может нас обвенчать.

Шок, отразившийся на лице у Джуда пару секунд назад, не шел в сравнение с тем, который я видела сейчас. Он открыл рот, но не издал ни звука. Тряхнув головой, спросил:

– Я правильно тебя понимаю?

Я понимала, что творю безумие, что друзья и родственники взбесятся, когда узнают. Я спишу все на гормоны и на то, как Джуд сейчас на меня смотрит.

Жизнь строится на компромиссах, на принципе «ты – мне, я – тебе». В наших с Джудом отношениях я чаще оказывалась принимающей. Джуд отдавал мне все, отдает и готов отдавать дальше. Теперь настала моя очередь отдавать. Сегодня или через десять лет я все равно выйду за Джуда Райдера. Пора отбросить беспочвенные страхи и сомнения.

– Если речь о том, что сегодня вечером мы обменяемся брачными клятвами, то да, ты понимаешь меня правильно.

Никогда не видела, чтобы Джуд так сиял.

– Я только подумал, что не смогу любить тебя больше, чем сейчас…

– Я предлагаю обвенчаться в больничной часовне, а сама беременна и одета в клетчатую юбку с футболкой.

– Вот именно. – Джуд улыбнулся еще шире. Не успела я сориентироваться, как он обнял меня и повел к двери.

В коридоре мы бросились бежать. Доктора, медсестры и пациентки смотрели нам вслед, а мы, смеясь, торопились в больничную часовню.

– Мы женимся! – сквозь смех кричал Джуд. – Женимся, черт побери!

Когда мы добрались до больничной часовни на первом этаже, Джуд остановился у сувенирной лавки и подарил мне прекрасный долгий поцелуй, от которого у меня мурашки пошли по коже, а потом побежал искать священника. Или пастора. Или капеллана. Любого, кто имеет право обвенчать нас. Я зашла в сувенирную лавку, надеясь найти кольцо, которое сойдет за обручальное, пока мы не подыщем достойную замену. Господь услышал мои молитвы. На витрине лежало несколько колец из полированного титана. Отлично. Я попросила продавщицу показать мне одно, померила три и в итоге нашла то, которое должно подойти Джуду. Я заплатила целых тридцать долларов, заверила продавщицу, что подарочная упаковка не нужна, и поспешила к часовне.

Войдя внутрь, я увидела его. Джуд стоял у алтаря. Когда он улыбнулся, у меня возникли мысли, которых в храме возникать точно не должно. Джуд заправил футболку в брюки, но этим его торжественные приготовления закончились. Сама я выглядела не лучше. Даже не заглянула в уборную, чтобы причесаться и покрасить губы блеском. В этом и заключалась прелесть сегодняшнего вечера и, отчасти, прелесть наших с Джудом отношений. Мы сама естественность. Мы принимаем друг друга такими, какие мы есть.

– Здравствуй, моя очаровательная, смущенная невеста, – проговорил Джуд. – Я нашел священника. – Он кивком показал на улыбающегося старика в колоратке[10], который стоял за алтарем, больше похожим на подиум. – И свидетеля нашел. – Он кивнул на немолодого мужчину в медицинской форме, который сидел на скамье в первом ряду. – А ты нашла кольцо?

Я подняла большой палец, на котором болталось кольцо.

– Тогда остается обменяться клятвами и расписаться, – проговорил Джуд, кивком приглашая меня подойти к алтарю.

Я расправила плечи, напустила торжественный вид и, держа перед собой воображаемый букет, зашагала навстречу мужчине, которому собралась клясться в вечной верности.

– Таа-дам-та-да даам-там-там! – негромко запел Джуд.

Шагала я медленно, но все равно подошла к алтарю раньше, чем Джуд допел.

– Отец Джо, я же говорил вам, что моя невеста самая прекрасная на свете? – сказал Джуд, коснувшись моей щеки.

Отец Джо улыбнулся.

– Я сказал бы, что вы очень удачливый молодой человек.

– Да, черт подери, я… – Джуд осекся и сконфуженно посмотрел на священника. – Простите.

Отец Джо усмехнулся и сложил руки перед собой.

– Так мы начнем?

– Черт подери… – Джуд снова осекся. – Да, конечно.

– Спасибо, что согласились обвенчать нас, – поблагодарила я. – Уверена, в этой часовне нечасто венчаются.

Отец Джо наклонился ко мне, словно делился секретом.

– Вы не поверите, но часто.

– Люси, это твой последний шанс с плачем отсюда убежать, – предупредил Джуд и потянулся к моим рукам.

Я посмотрела на дверь, потом на Джуда и взяла его за руки.

– Давай убежим вместе, когда закончим.

– Договорились, – отозвался Джуд.

– Мистер Райдер попросил сокращенную церемонию, – сказал отец Джо.

– Неудивительно, – усмехнулась я.

– Мисс Ларсон, вы не возражаете?

– Стоп, а ты понимаешь, что больше не будешь мисс Ларсон?

– Понимаю. Ради этого я сюда и пришла, – ответила я, смеясь из-за того, что венчание у нас такое же необычное, как наш роман. – Отец Джо, я не против сокращенной церемонии.

– Сдается мне, отношения у вас очень динамичные, – проговорил священник, и у него заблестели глаза.

Мы с Джудом посмотрели друг на друга, улыбнулись и хором сказали:

– Вы не представляете, насколько.

Отец Джо откашлялся и повернулся к Джуду.

– Повторяй за мной, сын…

– Святой отец, я давно выучил клятву наизусть, – перебил Джуд, подняв руку.

– Что?!

Зря я так удивилась.

– Я не знал, когда наконец уговорю тебя, поэтому приготовился, чтобы использовать любой удобный момент.

Я встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

– Только подумала, что не смогу любить тебя больше, чем сейчас.

Джуд подмигнул мне и медленно выдохнул.

– Я, Джуд Джеймисон Райдер, беру тебя, Люси Розлин Ларсон…

Я закусила губу, чтобы не улыбнуться.

– …в законные жены. Клянусь отныне быть с тобой вместе и в богатстве и бедности, в болезни и здравии. Клянусь любить и лелеять тебя, пока смерть не разлучит нас. – Джуд выдохнул. – Ну как?

– Ничего романтичнее я от тебя не слышала, – ответила я.

– Отлично, сын мой, – похвалил отец Джо и посмотрел на меня. – Люси, вы будете повторять за мной или тоже выучили клятву наизусть?

– Выучила, святой отец, – ответила я, сжимая руки Джуда. Мы не волновались, хотя клялись друг другу в вечной верности.

– Я, Люси Розлин Ларсон…

Теперь Джуд едва сдерживал улыбку.

– …беру тебя, Джуд Джеймисон Райдер, в законные мужья. Клянусь отныне быть с тобой вместе и в богатстве и бедности, в болезни и в здравии. Клянусь любить и лелеять тебя, пока смерть не разлучит нас.

Договорив клятву, я удивилась тому, что долго тянула с венчанием. Почему я так волновалась? Сейчас Джуд мой, как и раньше. Брачными клятвами ничего не изменить. Хотя нет, теперь, когда мы ими обменялись, изменилось все.

– Насколько я понял, у вас и кольца есть?

– Да, есть, – ответил Джуд, достав что-то из кармана. Тоненькое серебряное колечко – обручальное с тремя разными камнями. Видимо, одеваясь сегодня, он рассчитывал на такое завершение дня.

Джуд взял меня за левую руку.

– Люси, эти камни символизируют тебя, меня и нашу малышку, – пояснил он. – Изумруд – день твоего рождения, рубин – моего, аметист – месяц, когда должна родиться наша дочь. Я хотел, чтобы кольцо было особенным, понимаешь?

– Понимаю, – отозвалась я, глотая подступивший к горлу комок. – Джуд, кольцо красивое.

Он надел мне его на палец.

– Я беру тебя в жены.

Обручальное кольцо засверкало над помолвочным, которое я носила три года. Спутнику оно явно обрадовалось. Прежде чем взять его левую руку, я вытерла слезы.

– У меня кольцо далеко не такое особенное, но на первое время сойдет.

– Оно сойдет мне навсегда, – заверил Джуд, любуясь кольцом.

Надев кольцо ему на палец, я поняла, что оно «сойдет навсегда». С размером я точно угадала.

– Я беру тебя в мужья.

Отец Джо посмотрел на нас обоих.

– Властью, данной мне свыше, я объявляю вас мужем и женой. Можете…

– Да, да, святой отец, – перебил его Джуд, обнял меня и притянул к себе. – Эту часть церемонии я знаю. – Он прильнул к моим губам. Этот поцелуй был жадным и робким, как первый, и неспешным, всепоглощающим, как последний.

Мой первый поцелуй в статусе замужней женщины чудесен. Лишь когда перестало хватать воздуха, Джуд перестал меня целовать.

– Наконец-то! – сказал он, вздохнув.

– Да, наконец-то, – согласилась я, целуя его шрам.

– Поздравляю вас, – проговорил отец Джо, у которого до сих пор блестели глаза. – Берегите друг друга. – Улыбнувшись нам на прощанье, он спустился с кафедры и вышел из часовни вместе с нашим безмолвным свидетелем.

– Что теперь? – спросила я, ведя Джуда к двери. – Ты прикрыл грех браком, а что намерен делать теперь?

– Наверное, нужно получить официальное свидетельство о браке, которое я смогу повесить на стену, – ответил Джуд, улыбаясь во весь рот.

– Брак у нас официальнее некуда, – заметила я и подумала, что свидетельство в рамочке и правда украсит семейное гнездо Райдеров.

Где мы его совьем, неизвестно. Мы пока только говорили о том, где собираемся жить.

– Когда я спросила «Что теперь?», я имела в виду ближайшие несколько часов, а не ближайшие несколько дней.

– Ну… как насчет праздничного ужина? Со свечами? С бутылкой шампанского? – предложил Джуд, но тут же оговорился: – С бутылкой газировки?

Я толкнула дверь, ведя Джуда за собой.

– Ужин – это здорово, – ответила я, еще быстрее ведя его по коридору мимо лифтов и поста медсестер. – Но у меня есть идея получше. – У двери в конце коридора я остановилась, скользнула за порог и оглядела палату. Она оказалась свободной, на двери имелся замок, а у окна – больничная койка.

– Я двумя руками за идею получше, – начал Джуд, когда я затащила его следом за собой. – Но при чем тут больничная палата?

Я заперла дверь и толкнула его к двери.

– Вот при чем, – ответила я и поцеловала его. Крепко поцеловала.

– Твоя идея лучше, – подтвердил Джуд в перерывах между моими дикими жаркими поцелуями. Я схватилась за нижний край моей футболки и сняла ее через голову. – Намного лучше.

Следующей на пол упала футболка Джуда, а потом он расстегнул мне лифчик. Его пальцы скользнули вперед, к моей груди.

– Черт, Люси! – Джуд отстранился от меня и уставился мне на грудь. – Глаза у него стали совсем круглые. – Что за черт?!

– У беременности есть свои плюсы, – ответила я, взглянув себе на грудь, которая заметно увеличилась.

– Да уж, – отозвался Джуд, накрыв их ладонями.

– Еще один плюс – обостренное сексуальное желание, – добавила я, подмигнув ему. – «Обостренное» – значит хочу утром, вечером и днем.

– Если я сейчас же не овладею тобой, то что-нибудь сломаю, – пригрозил Джуд, поднял меня на руки и понес на койку. – Твоя большая грудь сводит меня с ума.

– Тогда нужно спешить, – посоветовала я, целуя Джуда в шею. Моя ладонь тем временем скользнула в его джинсы.

– Детка, я серьезно! – простонал он.

– Я тоже, – заверила я, скользя ладонью вниз.

Наконец Джуд уложил меня на койку. Вдруг лицо у него стало серьезным.

– А нам можно этим заниматься? – спросил он, тяжело дыша. – Ну, ты же беременна…

Если не дойдет до секса, я воспламенюсь! Я схватилась за верхнюю пуговицу его джинсов и расстегнула ее.

– Разве не странно, что из-за ребенка ты предлагаешь воздержаться от того, благодаря чему мы сделали ребенка? – Я быстро расстегнула «молнию».

– Опять твои заумные разговоры! – буркнул Джуд.

– Тогда почему бы тебе не прекратить их и не заняться любовью со своей женой? – Я стянула с него джинсы.

– Ладно. – Джуд спустил мои трусики на ноги. Юбку пришлось оставить, потому что ждать я больше не могла. – Проверим, хороша ли миссис Райдер в койке.

Джуд обнял меня, грудью коснулся моей груди, и его губы растянулись в глупой улыбке.

– Люси, как же мне нравится твой новый размер!

Я приподнимала бедра, пока не почувствовала, как тверда его плоть.

– Хватит слов. Займись делом.

Джуд вошел во всю длину – так сильно я распалилась. Прильнув к моей шее, он слегка закусил кожу, а потом начал терзать меня медленными поцелуями.

– Веди себя хорошо! – велела я. – В конце концов, я твоя жена.

Джуд еще раз поцеловал меня в шею и заглянул мне в глаза.

– Ну, раз ты так говоришь…

Глядя мне в глаза, Джуд двинулся чуть назад, и я решила, что он нагло убегает от меня. Но мгновением позже он снова вошел в меня.

Вытянув руку в сторону, я нащупала металлические перила койки и сжала их одной рукой. Желание стало еще больше, сдерживаться становилось все труднее. Второй рукой я впилась Джуду в спину.

– Милый, я не могу ждать! – простонала я.

– И я не могу, – прошептал он, увеличивая темп, пока мои стоны не слились с его стонами. Джуд потянулся к перилам и переплел мои пальцы со своими.

Наконец он обнял меня, а потом перевернулся на спину. Мы дышали тяжело.

– Я люблю тебя, Люси Райдер, – прошептал он, кончиками пальцев гладя меня по спине.

– Я люблю тебя, Джуд Райдер. – Я посмотрела на него. – Ну… Хороша миссис Райдер в койке?

Его губы снова растянулись в глупой улыбке.

– Она феерична, черт подери!

– Ну и хорошо. Ведь тебе придется заниматься с ней любовью, пока не состаришься и не умрешь, – усмехнулась я.

– Ну и хорошо, – повторил за мной Джуд, судя по голосу, довольный, счастливый и уставший. Сочетание идеальное.

– Итак, мистер Джуд Райдер. – Я подняла голову и сделала вид, будто торжественно вещаю в микрофон. – В двадцать один вы женились, в двадцать два будете менять памперсы своей дочери, а медовый месяц только что провели на больничной койке. – Я протянула ему воображаемый микрофон. – Как вы себя чувствуете?

– Самым счастливым говнюком на свете.

Абсолютно согласна.

– Хорошо сказано, – подытожила я. – Очень убедительно.

Джуд погладил меня по голове и посмотрел так, будто я была величайшим сокровищем мира.

– Уж, наверное, убедительно. В часовне я ведь убедил тебя сказать мне «да»?

Я вспомнила все случаи, когда Джуд убедил меня сказать ему «да». Первый день на пляже, когда я почувствовала, что он не для меня, но устоять не смогла. Утро у моего шкафчика, когда я согласилась пойти с ним на танцы. Матч, после которого он сделал мне предложение на линии двадцати пяти ярдов перед пятьюдесятью тысячами фанатов. Сегодняшний вечер у алтаря, когда я быстро сказала брачную клятву.

– Да, Джуд, ты был очень убедителен.

Эпилог

ДЖУД СНОВА НА ЛИНИИ двадцати пяти ярдов. Десятки тысяч фанатов снова болеют за него. Только в разгаре уже не первый, а его второй сезон с «Чарджерс».

Я снова сижу в центре главной трибуны и болею за него вместе с другими фанатами. Только сегодня на коленях у меня ерзает и гулит шестимесячная девочка. У нее были собственные планы относительно появления на свет. Родилась она на три недели раньше срока. Роды длились двенадцать часов, и, по-моему, за все это время Джуд ни разу не вздохнул и не отходил он меня. Когда девочка родилась, он глаз с нее не спускал, если только для того, чтобы перерезать пуповину. В тот день он плакал во второй раз, может, в третий и в четвертый, когда доктор объявил, что наша девочка абсолютно здорова.

После осеннего семестра я переехала в Сан-Диего, чтобы быть рядом с Джудом и родить ребенка. После родов жизнь стала безумной, но совсем недавно я записалась на курсы в местном колледже, которые позволят мне получить диплом. Медленно, но верно я закончу образование. Для меня это очень важно.

Дочь мы назвали Аннализой Мари Райдер. Имя мы взяли не по какой-то семейной традиции – и потому не мучились, выбирая самое правильное и подходящее. Однажды вечером мы листали книги с детскими именами, и имя Аннализа понравилось Джуду. Я знала, что, если начну возражать и захочу другое имя, Джуд уступит, но… он заслужил право выбрать имя для девочки, которая имеет половину его ДНК и всегда будет частью его жизни.

Итак, у нас растет Аннализа Мари. Она похожа на меня, но от папы унаследовала серые глаза, а к шести месяцам полностью освоила его мимику. Кстати о папе… Джуд приготовился сделать снэп, я – вскочить и шумно поддержать его с пятнадцатифунтовой Аннализой на руках, когда кто-то постучал меня по руке.

– Тетя Люси, можно мне ее подержать? ЭмДжей, он же Маленький Джуд, за год вырос и стал не таким уж маленьким. Они с Холли до сих пор жили в нашей старой квартире в Уайт-Плейнс, но теперь уже вместе с Томасом. Месяц назад он сделал Холли предложение, и зимой они собрались пожениться. Мы не выбирались к ним так часто, как хотелось бы, но они несколько раз прилетали посмотреть игры Джуда и понежиться на пляже.

– Конечно, ЭмДжей. – Я положила Аннализу ему на колени, но села так, чтобы забрать ее, как только понадобится. – Она вечный двигатель и ерзатель, так что держи крепко.

– Хорошо. – ЭмДжей двумя руками взял Аннализу за пояс. Разумеется, на руках у двоюродного брата она тут же успокоилась.

С начала до конца матча стадион ревет. Чтобы защитить ушки, Аннализа носит специальную шапочку, точь-в-точь как у Джуда, только розовую. Еще у нее есть несколько нарядов с логотипом «Чарджерс», в которые я одеваю ее, когда сама облачаюсь в форменную футболку.

Я осталась рядом с ЭмДжеем на случай, если Аннализа выскочит у него из рук и нырнет в ряд, где Сибилл утихомиривает своих четверых детей.

– Люси, домик на пляже, который Джуд подарил тебе на свадьбу, – просто фантастика! – воскликнула Холли, ткнув меня локтем с другой стороны. – Чтобы ты знала, мы с ЭмДжеем и Томасом думаем устроить на втором этаже зимнюю резиденцию. Вы ведь возражать не станете?

Раз начали толкаться, я тоже ткну ее локтем!

– Нет, не станем. При условии, что ЭмДжей не будет писать мне на цветы, а Томас – разбрасывать свои вещи.

– В такое мне верится с трудом, – покачала головой Холли. – Черт, зимовать мне у вас одной!

Я засмеялась, понимая, что это не совсем шутка – не о том, чтобы бросить ЭмДжея и Томаса, а о том, чтобы переехать. Когда они прилетали в гости, они всегда останавливались у нас. И из-за свободной комнаты, и из-за пляжа на заднем дворе, и потому что ЭмДжей, Холли и Томас оправдывали выражение «в тесноте да не в обиде». Мама с папой тоже частенько к нам приезжали. Наверное, появление ребенка делает семью более сплоченой. Джуд сделал мне сюрприз и в качестве свадебного подарка преподнес ключи от домика на пляже, который я мечтала снимать на Рождество. Только он не снял его, а купил.

В итоге мы провели в том доме прошлое Рождество, и все следующие праздники проведем в нем же. Джуд продал свое тюнингованное авто и полностью отремонтировал старую машину. Развалюхой ее больше не назовешь. Теперь это классная тачка.

– Как дела с танцевальной студией? – спросила Холли, наблюдая за матчем.

На последней минуте Джуд взял тайм-аут и совещался с товарищами по команде.

– Отлично. На этой неделе уложат полы, и можно открываться, – ответила я, разыскивая в сумке для подгузников жирафа-зубопрорезыватель, которого любит глодать Аннализа. – Уже набрались желающие заниматься.

– После часового занятия с таким учителем, как ты, бедные детишки побегут домой с ревом, – ухмыльнувшись, съязвила Холли.

– Запишись ко мне во взрослый класс, и я точно отправлю тебя домой с ревом, – съязвила и ухмыльнулась в ответ я.

– Ну уж нет! – Холли локтем поддела сидящего рядом Томаса. – Лосины и пуанты только для парней.

– Верно, детка! – отозвался Томас, притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Я засмеялась и посмотрела на поле. Тайм-аут закончился, игроки занимали свои места. В качестве еще одного свадебного подарка Джуд купил старое ветхое здание в богемном районе Сан-Диего. Реставрацией и ремонтными работами по его желанию руководила я. Когда я заканчивала осенний семестр, появился проект танцевальной студии. К деньгам я теперь относилась иначе. Джуд обещал, что деньги и слава его не изменят. Так и получилось. Как и раньше, он расхаживал в «ливайсах» и «конверсах», пил дешевое пиво и, самое главное, смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире. Как и раньше, глаза у него теплели, когда он говорил «я тебя люблю». Как и раньше, он без раздумий помогал сменить шину каждому незадачливому водителю. В общем, Джуд остался прежним, я осталась прежней, мы остались прежними. Только денег стало больше, в точности, как обещал Джуд.

В перерывах между пеленками и футбольными матчами я все так же мечтала работать. Только теперь дело было не в деньгах, а в желании себя проявить. Желание работать плюс одержимость танцами… В сумме получилась танцевальная студия. Вдруг однажды я вдохновлю юную девушку, как мадам Фонтейн вдохновила меня? Эта мечта манила, как вишенка на вершине прекрасного десерта.

– Вперед, дядя Джуд! – проговорил ЭмДжей. Он старался не кричать, потому что держал на руках Аннализу.

– Давай я возьму ее! – сказала я, забирая дочь. – Теперь ты можешь скакать и кричать дяде Джуду. Ты же знаешь, что отсюда он тебя слышит?

– Конечно, знаю, – с важным видом ответил ЭмДжей и позволил мне забрать Аннализу.

– Иди ко мне, солнышко! Давай поболеем за папу.

Я поцеловала Аннализу в макушку и встала в тот самый миг, когда центр ввел мяч в игру. Никаких ложных пасов – Джуд прижал мяч к груди и помчался к зачетной зоне. Стадион взорвался криками, а я затаила дыхание. Лишь когда Джуд продвинул мяч на десять ярдов, я выдохнула. У него все получится.

Когда Джуд добежал до зачетной зоны, от шума чуть крыша не обвалилась. Позером он так и остался. Бросил мяч, побежал к боковой линии, «дал пять» товарищам по команде, но не остановился. Притормозил он напротив нас и широко улыбнулся.

– Это для моих девочек, – объявил он, снимая шлем.

– Считай, что твои девочки под впечатлением! – крикнула я, подавшись вперед. Аннализа увидела папу и улыбнулась.

– Иди сюда, крошка! – Джуд потянулся к ней, и я передала дочь в его сильные руки. – Хочешь на самое лучшее место в мире?

Аннализа махала ручками. Папина дочка!

– Ладно, ладно! – Джуд засмеялся и прижал ее к себе. – Но сперва я должен получить кое-что от твоей мамы.

От улыбки Джуда у меня по-прежнему сносило голову. Он наклонился ко мне. Я потянулась к нему и поцеловала. Как и в самый первый раз, окружающий мир перестал существовать. Остались только Джуд, я и наша малышка. Наверное, такое и называют моментом абсолютного счастья.

– Я люблю тебя, Люси, – сказал Джуд, после того как Аннализа сунула ручку нам между лицами. Она схватила Джуда за нижнюю губу и не отпускала.

– Я люблю тебя, Джуд.

Он отвернулся от меня, понес Аннализу на поле и остановился на линии пятидесяти ярдов. Держа малышку на руках, он медленно закружился. Вокруг сверкали вспышки камер, кричали болельщики. Но я знала: Джуд сейчас видит и слышит только свою дочь.

Наблюдая за ними, я чувствовала то же самое. У нас свой мирок, очень добрый и хороший. Моя жизнь сложилась не так, как я планировала. Совсем не так. Она получилась в тысячу раз лучше.

Сибилл оказалась права. Те немногие жертвы, которые я принесла, чтобы быть с мужем и ребенком, того стоили. Непутевый мальчишка с пляжа казался древней историей. Прошли годы. В жизни у нас появились колледж, НФЛ, семья, ребенок, но каждый раз, ловя медленную проницательную улыбку Джуда, я чувствую себя девочкой в черном бикини, которая страдает по парню и не верит, что однажды он будет принадлежать ей.

Примечания

1

Песня «Независимые женщины» группы Destiny's Child.

2

Пейтон Мэннинг – лучший защитник в истории Национальной футбольной лиги США.

3

«Реальный мир» – драматический сериал. Каждый год создатели сериала набирают группу из семи человек в возрасте около двадцати лет из различных слоев общества, из разных стран, разного происхождения, но живущих в одном городе, и демонстрируют их взаимоотношения друг с другом и с окружающим миром.

4

Антон говорит о телешоу «Своя игра» (Jeopardy!). Ведущий – Алекс Требек.

5

Ванна Уайт – актриса и телеведущая. Наиболее известна как ведущая телевизионного игрового шоу «Колесо Фортуны» с 1982 года. 20 апреля 2006 года получила «звезду» на Голливудской аллее славы за вклад в телевидение.

6

Джон Шафт – темнокожий полицейский, разочаровавшийся в системе правосудия, главный герой нескольких фильмов.

7

Тайм-аут – вид наказания: прекращение общения с ребенком в воспитательных целях.

8

Очевидно, Люси имеет в виду 85-й эпизод (20-й эпизод 5-го сезона) комедийного сериала «Сайнфелд».

9

Родео-драйв – улица протяженностью в две мили в Беверли-Хиллз.

10

Колоратка – белый воротничок, часть облачения священнослужителей.

Content

Николь Уильямс
Полёт

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

Примечания