Попаданец с секретом

Кира Фарди

Глава 1

— Прощай, Виолетта!

Голос мужчины, такой мрачный, такой суровый… Он стоит поодаль, опустив плечи. Одна рука покоится на эфесе меча, выглядывающего из-под широкого плаща. Его прекрасные глаза, цвета весенней зелени, сейчас холодны и похожи на грозовые тучи: в зрачках то и дело вспыхивают молнии.

Я невольно сжимаюсь. Так и кажется, что эти искры сейчас прожгут меня насквозь.

— Я не хочу прощаться, — выдавливаю из сведенного спазмом горла, а слезы текут по щекам и капают с подбородка. — Пожалуйста, дорогой! Еще не поздно. Я хочу остаться. Мы начнем все сначала.

Я бросаюсь к любимому, протягиваю руки, пытаясь схватиться за плащ, чтобы притянуть его к себе, но он словно стальным кольцом сжимает мои запястья и отталкивает. А потом, будто испугавшись, что я опять посягну на его драгоценное тело, делает шаг назад и выставляет перед собой ладонь: держись подальше от моей территории.

— Ты не можешь остаться! В стране идет война. Как только враги узнают, что ты жива, сразу на тебя начнут охоту.

— А если ты пойдешь со мной?

— Я не могу все бросить!

— Но почему?

— Мы люди разных миров. Иди к себе, Виолетта.

— Еще секундочку… Один миг… Подойди ближе… Дай мне наглядеться на тебя, — уже в голос плачу и умоляю я. — Пожалуйста!

— Нет! Прощай, Виолетта!

* * *

Я проснулась с криком и сначала не поняла, где нахожусь и что со мной. Потом открыла глаза и облегченно вздохнула: я дома, на своей кровати, а сквозь любимые нежно-кремовые шторы пробиваются лучи утреннего солнца. Быстрый взгляд на часы: половина седьмого, еще рано, можно поваляться.

Это всего лишь сон. Но лицо и подушка в слезах. Я опять плакала.

Вот уже полгода я вижу один и тот же странный сон. Силуэт мужчины скрыт под складками темного плаща, с одной стороны оттопыренного мечом. Я не помню его имени, вижу только прозрачные зеленые глаза, а над бровями — черные точки татуировки. Хотя… даже не знаю. Может быть, это обычные родинки, расположившиеся полукругом.

Иногда мужчина обнимает меня, и я вдыхаю его ни с чем не сравнимый запах, отчего кружится голова, путаются мысли и жар поднимается от кончиков пальцев к корням волос. Но чаще, как сегодня, этот человек стоит на расстоянии нескольких шагов и не подпускает меня ближе.

Кто он? Как связаны наши жизни? Где я его видела? Раз за разом задавала я себе вопросы, на которые не знала ответа.

Кот мягко запрыгнул на кровать и посмотрел на меня умным, оранжевым, как апельсин, левым глазом. Правый почти полностью закрывало веко, только снизу виднелась голубая полоска. Мой красавчик Стейк, отбитый полгода назад от собак моей мамой, имел полную гетерохромию радужек. Но после полученной травмы он не мог смотреть голубым глазом и казался похожим на раненого пирата.

— Травматический птоз, — сказал мне ветеринар, когда я обратилась в клинику за помощью, — это, дорогая хозяйка, не лечится.

— Ничего этот дядька не понимает! — убеждала я себя, направляясь на такси к следующему доктору.

Но и в новой клинике получила тот же ответ.

— Что за люди пошли! Если завели домашнее животное, следить за ним надо! — ворчал ветеринар, сердито заполняя карту приема. — Бедный кот! Уха нет, нога после перелома неправильно срослась, глаз закрыт веком. Как же вы довели своего питомца до такого состояния?

Вот это я сказать заботливому и сердитому доктору не могла: совершенно не помнила, в какой переплет мы попали. И до сих пор не знаю. Мозг заблокировал воспоминания о моменте трагедии.

* * *

Нас со Стейком обнаружила в пустом мусорном контейнере соседская бабулька. Что мы там делали, я совершенно не понимала. Я смотрела на высившиеся над головой дома родного спального района, твердо знала, что я в Москве, но как оказалась внутри мусорного ящика, не помнила.

Вдруг острое чувство одиночества сдавило мою грудь. Душа рвалась на части, и до крика хотелось куда-то бежать. Но куда? Зачем? Разумом я понимала, что со мной что-то случилось. Только что?

Стейк был сильно ранен и потрепан, но я совершенно точно помню, что еще вчера он был крепким и здоровым котом. На мне красовался странный наряд, никак не соответствующий осенней погоде. Откуда ввзялась эта одежда?

Баба Маня, охая и сокрушаясь о современной бестолковой молодежи, помогла нам выбраться и проводила к дому. Я беспрестанно спотыкалась и наступала на подол длинной юбки, и, пока мы дошли до квартиры, промерзла и промокла насквозь. Тонкая белая рубашка не спасала ни от холода, ни от дождя, в результате я тряслась, как лист на ветру, и щелкала зубами.

— Придешь домой, прими ванну, — окинула меня жалостливым взглядом соседка, — Не то заболеешь. И где такой наряд откопала? В кино, что ли, снимаешься? Или как?

— Н-не з-знаю, — заикалась я, обнимая себя руками.

Добрая женщина сняла куртку и накинула мне на плечи.

— Давай ключи.

Но ключей у меня не было. Хорошо, что в руке я сжимала телефон. Баба Маня позвонила моей маме. Пока мы ее ждали, я глупо смотрела на экран: девять часов вечера. Зачем так поздно я вышла полуголая из дома? И где откопала этот наряд?

Стоп! Я в восемь часов вышла искать сбежавшего Стейка. На мне был надет спортивный костюм, а сейчас странное платье. Что случилось за тот час, что выпал из памяти, оставалось загадкой, но и думать совершенно не хотелось. Я мечтала оказаться в теплой ванне со стаканом глинтвейна в руке.

Мама приехала и, охая и ахая, впустила нас со Стейком домой.

— Господи, Вита, что с тобой случилось? — причитала она, хлопоча надо мной. — На тебе лица нет.

Я подошла к зеркалу. Лицо было на месте, но бледное, с провалившимися щеками и темными пятнами вокруг глаз. Доходяга, да и только! Ничего не осталось от моих почти девяноста ни сверху, ни снизу. Как я умудрилась так похудеть за час?

Стоп! Что-то неправилбьное произошло со мной. Но что?

На душе стало тревожно. Я напряглась, но память продемонстрировала чистый лист.

На мне была надета длинная бордовая юбка и белая рубашка с широкими рукавами. Вместо бюстгальтера грудь поддерживал корсет на шнуровке. Я такие видела только в кино. Волосы кто-то заплел в косу и перевязал лентой, но точно не я, потому что никогда не умела делать изысканные прически. Темные пряди выбились из косы, растрепались и выглядели неряшливо.

— Мама, я хочу помыться.

— Да, да, конечно!

Мама тут же засуетилась и, пока я снимала с себя непривычный наряд (хотя делала это почему-то ловко, словно расшнуровывала корсет не первый раз), наполнила мне ванну. Я со стоном погрузилась в горячую воду и от наслаждения закрыла глаза. Провал в памяти пугал меня до колик в животе, но, увы, как я ни напрягалась, ничего не могла вспомнить.

— Вита, а что ты делала в мусорке? — воскликнула мама, заглядывая в ванную.

— Не знаю, — пожала плечами я и погрузилась с головой в горячую воду.

«Как хорошо! Как здорово снова принимать пенную ванну, вдыхать аромат дорогого шампуня!» — неожиданно подумала я и вынырнула на поверхность.

Откуда такие мысли? Я могу при желании делать это каждый день. Странно. Со мной точно что-то случилось. Но что?

Мама суетилась в кухне. Через распахнутую дверь я слышала, как она наливала воду в чайник, хлопала дверками холодильника, двигала стульями и ворчала:

— Вита, ну, что ты за хозяйка! В холодильнике мышь повесилась. Как ты собираешься кормить Артема, когда выйдешь за него замуж?

— Не выйду, — под нос спробормотала я, наблюдая за Стейком.

Болонка Мусечка показалась на пороге и тихонько зарычала на кота. Но он не обратил на недруга внимания. Просто сидел на полу возле ванной и пристально смотрел на меня, словно пытался поведать какую-то тайну, но не мог. Мне даже почудилось, что в уголке оранжевого глаза блеснула слеза.

Его поведение тоже казалось странным. Еще вчера он загонял вредную собачонку под диван и держал ее там, пока мама не собиралась домой. А сегодня вел себя совершенно иначе.

— Ты что-то сказала? — заглянула мама. — Хочешь, я тебе помою голову?

— Не надо, — ответила я. — Говорю, что не выйду за Артема замуж.

— Почему? Такой славный мужчина. Порядочный, красивый, все в дом, все в дом.

— Слишком правильный и нудный. Не хочу такого. Мама, я тебя стесняюсь, оставь меня одну, пожалуйста.

Мама сердито поджала губы, но вышла из ванной и крикнула мне из коридора:

— Ты дурочка! С такими мужчинами самый надежный брак получается.

— Не хочу надежный! — я выбралась из воды и накинула на плечи полотенце.

— Так и будешь старой девой куковать.

— Не начинай заново пустой разговор, — ответила я, раздражаясь. — Я верю, чувствую, что в моей жизни будет настоящая любовь.

— Ох, Вита, Вита! — мама прижала мою голову к груди, как только я показалась на пороге ванной. — Ничего ты об этой жизни не знаешь.

Мы поужинали, мама ушла. Я упала на кровать, совершенно вымотанная эмоционально и физически, и неожиданно разревелась. Мне стало так жалко себя, так больно сжалось сердце, что захотелось выйти на балкон и завыть, закричать во все горло.

А когда устала от слез и наконец отключилась, впервые увидела этот странный сон.

Глава 2

Кот лизнул мою мокрую щеку, и мне показалось, что он поморщился. Вообще мой Стейк с того момента, как мама принесла его домой и до сегодняшнего дня проявлял чудеса сообразительности. Порой мне казалось, что я живу не с домашним питомцем, а с заколдованным в тело кота человеком. Он понимал меня с полуслова, поддерживал в минуты отчаяния и, казалось, все время что-то говорил, только я его не слышала.

Сейчас оранжевый глаз с осуждением уставился на меня. В суровом взгляде читался вопрос: «И долго ты собираешься рыдать?»

— Да, плакала! — я с вызовом потрепала Стейка за упругие щеки. — Что с того? Жизнь, лапуля, продолжается.

Но мои слова прозвучали так неуверенно, так фальшиво, что кот высвободился из моих рук, сердито муркнул: «Жрать, хозяйка, давай! Хватит болтать!» — и побежал на кухню.

Но день сегодня не задался с самого утра. Я уже заметила, если мужчина во сне обнимал меня, все складывалось как нельзя лучше: работа спорилась, начальство хвалило, читатели моего журнала пищали от восторга и слали в редакцию замечательные отзывы.

А если человек в плаще держался от меня поодаль, можно было сразу предсказать, что меня ждет полный провал.

Так было и сегодня.

Мало того, что отключили горячую воду и пришлось плескаться в ледяной, так еще и кофемашина сломалась. Выдала мне несколько капель, чихнула и заглохла.

— Не унывай, Виолетта, держись! — уговаривала я себя, наливая в чашку кефир. — Это всего лишь маленькое испытание. От холодной воды кожа станет более упругой, а пить кофе вредно для организма: зубы пожелтеют, и придется потратить деньги на стоматолога.

Пока я возилась с капризной техникой, чуть не опоздала на работу.

— Стейк, еда в миске, вода в другой! Я побежала! — крикнула я, с ужасом поймав взглядом циферблат настенных часов.

— Мя-у-у-у, — промурлыкал кот в ответ и посмотрел оранжевым глазом. Голубой был закрыт веком, только полоска иногда появлялась снизу.

Невольно из груди вырвался вздох: мне до слез было жалко моего любимца. Плевать на работу, кот важнее. Я присела на корточки и погладила черную одноухую голову.

— Не скучай, малыш, я скоро приду. Сегодня зарплата. Принесу тебе кусочек свежего мяса.

Я помчалась к остановке автобуса. Городским транспортом в час пик легче попасть на работу. Сегодня дедлайн моей статьи в новой рубрике, которую поручили мне вести, поэтому я очень волновалась. Редактор ждет, когда она ляжет к ней на стол. Именно ляжет. Наша Крыса, как мы звали за спиной редактора, любила читать распечатанный материал.

— Так я могу представить, как будет выглядеть статья на странице журнала, — говорила она.

Я теперь не пишу о законах фэн-шуй, о современных проблемах и модных тенденциях. Неожиданно меня потянуло на совершенно другие темы. Я стала интересоваться жизнью женщин в средние века.

Сначала я просто адаптировала и популяризировала научные статьи об этом периоде, но концентрировала внимание на бытовых мелочах, таких непривычных и диких для современников. Но постепенно увлеклась работой, погрузилась в нее с головой и стала вносить в материал что-то свое.

Неожиданно тема оказалась очень востребованной, и теперь у меня своя рубрика: «Леди и рыцари».

Я влетела в издательство, на бегу стянула пальто и помчалась к своему столу.

— Крыса пришла? — спросила шепотом у соседки Ирочки, хорошенькой блондинки с голубыми глазами, обрамленными накладными ресницами.

— У себя. Появилась и сразу потребовала кофе и пирожные, — хлопнула мохнатой порослью соседка.

Ирочка собирала информацию для журналистов и делала это быстро и ловко, поэтому главный редактор, строгая и язвительная Лариса Максимовна, по прозвищу Крыса, относилась снисходительно к ее коротким юбкам и вызывающему макияжу.

— А что случилось? — я повесила пальто на плечики, переобулась в удобную обувь (в ящике стола для такого случая хранились туфли на низком каблуке) и включила ноутбук. — Она же никогда не завтракает. А тут еще и сладости.

— А я знаю? Следом пришел красавчик, вот теперь и сидят в кабинете вдвоем, воркуют, как голубки.

Фух! Можно выдохнуть! Сейчас начальнице не до меня. Но не успела я открыть файл, как над головой раздался голос:

— Серова, — я вздрогнула и подняла глаза: у моего стола стояла Раиса Ивановна, секретарь редактора, еще одна крыса, только рангом пониже, — вас вызывает Лариса Максимовна.

Я вскочила и нервно сцепила пальцы: сейчас достанется за опоздание.

— Файтинг! — выставила большой палец Ирочка, любительница корейских сериалов, в которых это словечко произносил каждый герой. — Удачи, — повторила она.

— К черту! — одними губами ответила я и закатила глаза.

Я побежала следом за секретаршей, чертыхнулась и вернулась к столу: вот дурында! Забыла переобуться.

Скинуть балетки и сунуть ноги в лодочки — дело пары секунд, и вот я уже стою под дверью редактора, а Раиса Ивановна благосклонно приглашает меня зайти.

Просторный кабинет был обставлен в стиле «Минимализм». Ничего лишнего, все по делу. У огромного во всю стену окна стоял письменный стол. У левой стены — длинный стол для переговоров. У правой — два кожаных кресла неприятного цвета детского поноса. Одно из них было сейчас развернуто ко мне спиной, и в нем кто-то сидел. Я видела только торчащую макушку.

В кабинете вкусно пахло свежесваренным кофе, мой желудок, не получивший с утра порцию ароматного наркотика, ответил на запах тоскливой трелью. Только этого не хватало!

— Здравствуйте, Лариса Максимовна. Вызывали?

— Серова, — редактор подняла на меня глаза, — проходи.

Я подошла ближе. Мужчина, сидевший в кресле повернулся, я вежливо кивнула и… замерла. Над его правой бровью темнели три точки, почти такие же, как я видела во сне. Сердце зашлось в безумном стуке. Горло стянуло спазмом. Рот сам приоткрылся, и я услышала вырвавшиеся непроизвольно слова:

— Вы?

Редактор и мужчина удивленно посмотрели на меня.

— Что значит «вы»? Серова, ты знакома с Романом Викторовичем Белецким?

— Я? Н-нет, — растерялась я и покраснела. — Н-не знаю.

Мужчина встал. Теперь я видела, что мы никогда раньше не встречались, но взбудораженное сердце никак не могло успокоиться. Я чувствовала, как по виску у меня катится капля пота, и от этого еще больше смущалась. Терпеть не могу неловкие ситуации!

Белецкий был молод и хорош собой, высокого роста, стройный, с подвижным лицом. Приподнятые уголки губ создавали впечатление, что этот человек усмехается, но серые глаза смотрели серьезно и внимательно. Ни самодовольства, ни наглости я не заметила и немного расслабилась.

— Давайте познакомимся. Мы с сегодняшнего дня будем работать вместе. Я режиссер. Лариса Максимовна пригласила меня для съемок видеоролика.

— Какого ролика?

Я ничего не понимала и смотрела то на редактора, то на Белецкого. Причем тут я и съемки? И что с моей статьей? Она подошла для публикации, или ее нужно доработать?

— Серова, садись. Не стой столбом, — приказала Крыса.

Я приземлилась на краешек кресла. Ноги дрожали от пережитого шока. В голове носились наперегонки вопросы: «Кто это? Неужели тот парень из сна? Нет, не может быть! Я никогда Белецкого раньше не видела».

Хотя… смутное воспоминание облаком пронеслось в голове и вывело на экран картинку: фестиваль моды, и у фотозоны позирует Белецкий. Где-то мелькал этот снимок. Может, в новостях? Или я опять ошибаюсь? Надо поручить Ирочке, пусть найдет.

Голова заработала на триста процентов. Нужно было переварить информацию, сделать выводы и не сесть в лужу. Лариса Максимовна просто мастерица, умеет ставить людей в неловкое положение.

Она у нас была женщиной грубоватой и очень решительной, если загоралась какой-нибудь идеей. Вот и сейчас из ее глаз летели искры, и они сияли, как хорошо ограненные бриллианты, по щекам разлился румянец. Она машинально перекладывала листы со статьей и, не отрываясь, смотрела на гостя.

«Так, так, так! — усмехнулась я. — Кажется, причина тут в другом. Наша Крыса тает от восторга перед режиссером вот и нашла способ поработать с ним вместе».

— Я прочитала твой материал, — начала редактор, — и у меня возникла мысль. Ты предлагаешь нарядить известных моделей и актрис в средневековые наряды, а потом записать их впечатления. Так?

— Ну, примерно.

— А если сделать фотосессию «Леди и рыцари»?

Нашла чем удивить! Глянцевый журнал без фото, что «Макдональдс» без гамбургера. Я и без совета редактора планировала организовать съемки. Но эти мысли я оставила при себе и только вежливо спросила:

— Но вы говорили о видеоролике.

— Правильно. Господин Белецкий снимет для нас рекламу. Так мы презентуем новую рубрику для широких масс. А то и гляди, станем законодателями моды.

— На что? — видимо, шок еще не прошел. Я никак не могла уловить задумку редактора.

— Виолетта, кажется, вас так зовут? — бархатным голосом кота на вязке спросил меня режиссер. Я кивнула и невольно проглотила слюну: хорош, чертяка! Умеет туманить женщинам головы. — Смотрите. Мы наряжаем моделей в средневековые платья, главным атрибутом которого является корсет. Правильно?

— Ну, да.

— И незаметно вводим эту деталь одежды в массы.

— Зачем? — все еще старательно тупила я. Мозги расплавились и потекли.

— Серова, ты же умная девушка. Что значит зачем? Мода. В массы. Разве непонятно? Если станем законодателями, журнал будет раскупаться как горячие пирожки.

— Это я поняла. Но почему вы выбрали именно корсет? Он жутко неудобный. Стягивает тело и грудь так, что дышать невозможно.

— Откуда ты знаешь? Мы же еще только собираемся его вводить?

И правда! Откуда я это знаю? Но у меня было стойкое ощущение, что я когда-то уже надевала эту штуку.

— Я читала, что девушки падали в обмороки, потому что сдавливали себе грудную клетку и ограничивали приток воздуха к мозгу.

— Ну, ты уже в крайности бросаешься, — покачала головой Крыса. — Мы же только предлагаем, а каждая девица сама решит, хочется ей приобрести такую модную штучку или нет.

— А что это нам даст? Вы хотите в подарок к журналу прикладывать корсет?

— Нет, конечно! — Крыса рассердилась и пошла красными пятнами. Ее щеки, шея пунцово багровели, а я понимала, что мне кранты, распнет теперь на кресте, а потом отправит на галеры. — Серова, с этим вопросом я разберусь без тебя.

— Ой, простите, — пискнула я и смутилась.

Идиотка, поставила начальницу в неловкое положение перед дорогим гостем. Действительно, какое мне дело до того, как Лариса Максимовна собралась крутиться со своей идеей. Это уже ее проблемы.

— Договорились? — Белецкий посмотрел на меня глазами, которые сейчас потемнели и походили на грозовое облако.

— Хорошо. Когда будем начинать?

— Завтра.

— Как? Почему так быстро? О боже! — воскликнула я. — Нужно столько успеть! Созвониться с моделями, наметить место, арендовать в театральной костюмерной наряды.

— Вот и поторопись.

— Место я выберу сам, — предупредил Белецкий, — и вам позвоню.

Мы обменялись телефонами, и я в полной растерянности вернулась на свое место. Кстати, кофе мне так и не предложили, а очень хотелось.

— Ну, что? — Ирочка хлопнула ресницами, как кукла из сказки «Три толстяка». — Чего Крыса вызывала?

— Познакомила с каким-то господином Белецким, режиссером.

— Ого! И что он хочет?

Я рассказала любопытной соседке о планах редактора и попросила разыскать информацию о Романе Викторовиче. Через несколько минут мы уже разглядывали фотографии.

Действительно, этот человек был хорошо известен в кругах фэшн-индустрии, но как-то знакомство наше до сих пор не состоялось. Да и откуда ему взяться? Я целыми днями сижу в офисе и стучу по клавишам, набиваю незамысловатые статейки, а он крутится в высшем обществе и, похоже, знает себе цену. На всех фото он позировал в компании известных личностей, чаще всего женщин, но каждый раз это была другая особа.

— Да, лощеный красавчик. Ну, Витка, держись! Закружит он тебе голову. Лучше бы ты с Артемом осталась, он был, конечно, засранец еще тот, но свой, управляемый. А этот птица высокого полета.

— Хватит ерунду говорить! — прикрикнула я на болтливую Ирочку. — Я с ним планирую работать, а не детей крестить.

— Слушай, Витка, — соседка заговорчески наклонилась ко мне так близко, что я почувствовала запах ее пудры. — Я сегодня иду к известной гадалке, мне адресок подкинули. Хочешь, пойдем со мной.

— Зачем?

— Тебе сколько лет?

— Скоро будет двадцать девять.

— Вот видишь! И до сих пор кавалера на горизонте нет. Все ждешь принца на белом коне?

— Жду, — тихо ответила я и вдруг почувствовала, как сжалось сердце. Какая-то неясная тревога скрутилась в груди спиралью и перекрыла дыхание. Я судорожно втянула воздух.

— Тебе плохо?

— Нет. Отстань. Возьми лучше список наших моделей и обзвони их, познакомь с ближайшей задачей.

Какое-то время мы работали, не глядя друг на друга., но я не могла сосредоточиться.

Предложение Ирины, которое сначала казалось абсурдным, вдруг приобрело значимость. «Может, попробовать? — неожиданно задумалась я. — А что если гадалка расшифрует мой провал в памяти?

Мысль закрепилась в голове. Она терзала и мучила меня до конца рабочего дня. Наконец стрелка часов остановилась на цифре шесть. Все сотрудники редакции зашевелились, задвигали стульями. То там, то тут раздавались тихие щелчки закрываемых ноутбуков, шелестели пальто, шуршали молнии сапог. Журналистки торопились домой.

— Вита, ты пойдёшь со мной или нет?

— Не знаю, — неуверенно ответила я, потому что действительно сомневалась. Мама о такой ситуации говорит: «И хочется, и колется, да мама не велит».

— Неужели тебе неинтересно твое будущее? Спросишь у гадалки, о проекте и господине Белецком.

— Да не может она знать такие подробности! — отмахнулась я. — Ерунда какая-то. Прошлый век.

— Как знаешь, — пожала плечами Ирочка и побежала к лифту.

Я потопала за ней. В кабинку мы вошли вместе, так же, нога к ноге выскользнули с потоком людей на улицу. Холодный ветер мгновенно забрался под пальто, и я задрожала. Появилось ощущение, что надвигается беда.

Ирочка уже садилась в такси, и я не выдержала.

— Я с тобой. Подожди!

Дверца машины тут же распахнулась и пригласила в тепло салона.

— Вот и правильно, — взяла меня под руку соседка. — Мне одной страшно было, а вдвоем веселей.

Глава 3

Железная коробка, в которой я растерянно стоял вот уже несколько минут, отвратительно воняла гнилью. Я стукнул по ней кулаком, и она отозвалась утробным гулом. Хороший металл. Крепкие и острые получились бы мечи.

Интересно, где я? Точно не в родной Хилле. Но где?

Я ухватился за край коробки и выглянул наружу. Вокруг, насколько хватало взгляда, высились огромные странные замки. Их крыши терялись в небе, и, чудилось, что они парят в ночном воздухе. Большие квадратные окна разноцветно сияли, и их было так много, что я сбился со счета и бросил это занятие.

Рядом стояли и другие коробки, но заполненные чем-то целиком. И все эти мерзкие и вонючие сооружения красовались в пятне света. Я посмотрел наверх и обнаружил его источник высоко над головой. Это было удивительно. Мелькнула мысль: «Как туда каждый день забираются слуги, чтобы зажечь фонарь?»

Сверху на волосы сыпались белые хлопья. Снег. В Хилле, в горах, тоже можно было застать непогоду. Повеяло чем-то родным и знакомым, и тепло стало на сердце. Я ухватился пальцами за край коробки, несколько раз подпрыгнул, проверяя прочность дна, а потом подтянулся и перекинул тело через бортик.

Тяжелый меч звякнул о железо, миг, и я уже стою на твердом покрытии, а сквозь тонкую подошву сапог чувствую холод. Под рубашку и плащ тут же залетел ледяной ветер, кожа покрылась пупырышками и мелко затряслась.

Суровая страна. Все это было так не похоже на родную Хиллу, что я с трудом преодолел порыв — забраться назад в ящик и вернуться домой.

Но… Бертан Хиллийский никогда не сдается.

— Эй, Человек-Паук! Сюда иди, епт!

— Это вы мне?

Я обернулся: в нескольких шагах от меня стояли три человека в странной одежде.

Тот, что спрашивал, толстый коротышка, крутил в пальцах какой-то предмет с круглыми отверстиями по краю. Он поблескивал в лучах фонаря и казался увесистым, как камень.

Другой, длинный человек с красным носом, качался и плевал на землю каждую секунду так старательно, что его крохотная шапочка, сидевшая на макушке бритой головы, вот-вот готова была слететь.

Третий, самый угрюмый, с черными, как ночь, глазами, в упор смотрел на меня. И столько в его взгляде было звериного, что мороз невольно пробежал по спине. От людей мерзко пахло, словно они всю ночь провели в таверне.

— А что? Здесь еще один бивень в колготках есть? — подмигнул дружкам коротышка и подбросил предмет.

Я как завороженный следил за его движениями и уже ничему не удивлялся. Ни тому, что попал в совершенно незнакомый мир, ни тому, что почти понял речь чужестранцев. Но чутье воина подсказывало: впереди опасность. Я встал поудобнее и сжал ручку меча.

Длинный подошел ближе и палкой, которую держал в руках, приподнял край моего плаща.

— Не, он не Человек-Паук.

— Да ты чо! — воскликнул коротышка, и в его голосе прозвучала издевка. — И кто тогда?

— Капитан Америка, епта!

Трое захохотали. Коротышка вытащил из кармана плоский камень, и тут же ослепительный свет ударил мне прямо в глаза. Я невольно зажмурился. «Спокойно, Бертан, спокойно! — уговаривал я себя. — Ты и не из таких ситуаций выкручивался».

— Не-а. И на этого хмыря не похож, — вставил угрюмый и сплюнул на землю. — Звезды на пузе нет. Эй, Бэтмен, сигаретка не найдется?

Я окончательно запутался и, стыдно признаться, растерялся. Как мне сейчас не хватало помощников. Кто все эти люди, о которых говорили путники? Какое отношение они имеют ко мне? Как я найду Виолетту в этом враждебном мире?

— Сига… что?

— Ты чо дебилом прикидываешься? Курнуть есть? — дохнул на меня коротышка, и я невольно поморщился от мерзкого запаха.

— Кем? Что? — мне казалось, что я понимал этих людей, но слова были незнакомые.

— Ладно, Петруха, айда. Нече с бивнем (придурком) базарить, — сказал угрюмый.

– Базарят бабки на базаре мы по жизни речь толкуем! — лениво сплюнул коротышка и подбросил предмет. Тот сверкнул железом в луче света и точно приземлился на ладонь. — А чо он бебики (глаза) выкатил? Еще и морщится! Брезгуешь, ты, скоморох?

«О чем они говорят? Какие бабки? Какие бебики? И кто такой скоморох?» — удивился я и огляделся: кроме нас, вокруг никого не было.

— Простите, вы знакомы с Виолеттой?

— С кем? Блин, пацаны, этот дебил точно кукухой поехал, — хохотнул парень в шапочке и дернул меня за плащ. — Гляньте, какая штука клевая! И блестит как! Брильянт, что ли?

Его ловкие пальцы в миг отстегнули застежку плаща и сдернули его с меня. Порыв ветра тут же забрался под широкую рубашку. Я еще старался соблюдать дипломатический этикет, но внутри уже разгорался огонь.

— Проверь, может, деньжата в карманах завалялись? — хохотнул длинный.

— Верни! — сквозь зубы приказал я, а рука сама потянула меч из ножен. — А то…

— Ой-ой-ой! Сейчас в штаны наложу, — коротышка толкнул меня в плечо. — Местный рэкет объявился!

— Руки убери, я сказал! — во мне во всю клокотала злость, но одно неверное движение в незнакомой стране могло вызвать непоправимые последствия, поэтому я терпел до последнего.

— Мочи его, Петруха! Достал своей тупостью, — рявкнул угрюмый.

Тот, кто крутил в пальцах предмет, неожиданно выбросил вперед руку. Тренированное тело раньше мозга оценило опасность и увернулось от удара. Меч мгновенно взлетел, колени согнулись, я принял боевую стойку.

— Дядя, ты рехнулся? Кто твоей палки испугается?

— Попробуй подойди, — усмехнулся я.

Длинный сделал шаг. Взмах руки, блеск остро отточенного лезвия — и его шапочка лежит на земле, распоясанная надвое.

— Не, пацаны! — заверещал длинный. — Чо гад делает! Вали бивня!

— Следующим будет твое ухо, — тихо предупредил я.

И тут коротышка кинул штуку с дырками, которую крутил в пальцах. Я увернулся, но не рассчитал силу движения и ударился спиной о стенку коробки. Предмет пролетел мимо лица и с грохотом провалился внутрь. Потеря концентрации стоила мне нескольких драгоценных секунд.

Разбойники кинулись на меня. Я вывернулся из угла между противниками и коробкой и выставил руку с мячом вперед. Какими бы сильными ни были трое, безоружные люди не справятся с воином, закаленным в сражениях.

Трое? А где третий?

И вдруг моя голова раскололась на части, а из глаз посыпались искры. Еще не соображая, что произошло, медленно повернулся: за спиной стоял угрюмый парень с камнем в руках. Я моргнул, колени подогнулись, и я провалился в темноту.

Я пустил своего жеребца галопом. Смертельная скачка манила меня, поэтому я наклонился вперед, натянул поводья и приподнялся в седле. Начальник охраны был застигнут врасплох, его крик распугал птиц, сидевших на дереве, и они с громким криком взмыли в небо.

— Мой повелитель! Нет!

— Догоняй, Кисо!

Я склонился над лошадью. Стоя в стременах, позволил Демону двигаться вперед. Копыта врезались в промерзлую почву, во все стороны метели мелкие камни. Жеребец рвал землю и отталкивался от нее с каждым шагом.

Я слышал, как далеко позади меня зовет Кисо, но в крови нарастала скорость. Демон мчался сквозь утреннюю зарю, а я, двигаясь все быстрее и быстрее, стремился достичь недостижимого — покоя.

Воспоминания и отчаяние летели за мной. Демон словно чувствовал их присутствие и стремился оставить их позади.

— Хек, дружок, хек! — гнал я жеребца.

Грязь и галька из-под летящих копыт били мне в лицо, а сердце стучало так же быстро, как и у коня. Сейчас мы с Демоном — одно целое. Ни крики, ни непогода, ни проблемы не могут нас остановить.

Впереди показалось молочное облако. Оно приближалось, ширилось, и вот уже клубы тумана окутали нас со всех сторон. А за ним слышался нежный женский голос, который звал меня. И я поскакал на зов.

Демон прорвался сквозь пенную пелену, выскочил на открытое пространство, а там…

* * *

— Молодой человек, очнитесь! Вы слышите меня?

Кто-то тряс меня за плечи, но я никак не мог прийти в себя. Наконец с трудом разлепил веки и выдавил:

— Угу.

— Сергей Михайлович, раненый пришел в себя, — услышал я женский голос и посмотрел сквозь ресницы.

Надо мной склонилось страшное лицо с зелеными веками и ярко-красными губами. Я в ужасе замахал руками:

— Уйди, Гиана! Оставь меня! Позовите верховного жреца! Пусть избавится от духа плоти! — закричал я и зажмурился.

— Сергей Иванович, что он говорит? — голос девушки задрожал. — Какая Гиана?

— Не переживай, Лена. После сотрясения мозга и не такое еще говорят. Больной, вы помните, как вас зовут?

«Что со мной? Где я? На небесах?»

Дыхание сбилось, сердце в груди загудело, как барабан. Я осторожно посмотрел сквозь ресницы. Вокруг меня высились светлые стены, из окна прямо в левый глаз бил луч света, а рядом со мной стояли люди в белых одеждах.

«Это боги? Но женщина похожа на дух плоти? И почему я лежу?» — вспыхивали один за другим вопросы.

Паника опять овладела сознанием. Меня убили враги? Отравил Первый Советник? Нет, это дело рук Мадана. Только он способен ударить ножом в спину. Я свел лопатки, но боли не почувствовал, зато от мыслей раскалывалась голова.

«Стоп! Они назвали меня раненым? Значит, я жив. Но где я?»

Память тут же вернула меня в железную коробку. Вот я выбираюсь, а дальше… встречаю разбойников. Вздох облегчения невольно вырвался из груди. Все нормально. Я в мире Виолетты и помню, что произошло.

— Молодой человек, — я поднял веки, — сколько пальцев видите?

Перед глазами появился белый палец с коротко остриженным ногтем.

— Один.

— О, это здорово! Назовите ваше имя. Помните его?

— Да, Бертан Хиллийский, правитель Хиллы.

— Кто? — человек в белых одеждах наклонился ниже, пристально вглядываясь в мои глаза, потом достал из нагрудного кармана (кажется, это удобно. Нужно сказать придворным дамам, чтобы пришили к моим одеждам такие же) палочку и направил ее на меня. — Не дергайтесь, я посмотрю ваши зрачки.

Я выдержал растерянный взгляд и пытку, хотя так и подмывало сорваться с места, схватить меч и убежать.

— Странно, с рефлексами все в порядке, — пробормотал мужчина.

— Зато с головой проблема, — фыркнула Гиана и взяла в руки прозрачный сосуд с тонкой, почти невидимой иглой на конце. — Может, ему успокаивающие вколоть? Пусть немного поспит.

— Да, пожалуй, — согласился мужчина.

Я уже понял, это местный лекарь. И почему сей ученый муж позволяет распоряжаться служанке? Не порядок!

Девушка наклонилась, обдав меня резким ароматом благовоний таких резких, что я невольно задержал дыхание, схватила за руку и приготовилась пронзить иглой мою кожу.

Это что? Изощренная пытка? Ну, уж нет! Тыкать себя не дам!

Я оттолкнул Гиану и резко сел, откинув покрывало, потом встал. Слава богам, никто не догадался меня связать. Моя одежда исчезла. Обнаженное тело мгновенно отреагировало на прохладу комнаты и покрылось пупырышками. Девушка, смотрела на меня, раскрыв рот и хлопала ресницами.

— Позовите слугу, — приказал я. — Мне нужно одеться.

— Лена, готовь-ка пациента к МРТ, — сказал мужчина. — И вызови невролога. Кажется, у нас проблема с головой.

— Это у вас сейчас будут проблемы, если не принесете мне одежду, — сквозь зубы процедил я, обшаривая взглядом комнату в поисках меча.

— Лена, позови санитаров. У нас тут, кажется, белая горячка до кучи.

Девушка бросила свою палочку с иглой и кинулась за дверь. Я следом, но лекарь преградил мне дорогу. Я смотрел на него сверху вниз и не понимал, как этот тощий старик может меня остановить. Одной рукой я схватил его за воротник белой одежды, приподнял, слегка встряхнул и кинул на кровать.

Ноги сами вынесли меня в коридор.

— Кто-нибудь! Принесите мою одежду! — в гневе закричал я.

В груди начал разливаться огонь злости. Еще немного, и я испепелю всю местную… И тут я огляделся и оторопел: передо мной был длинный коридор, залитый светом, а в нем гуляли люди в одинаковых одеждах: длинных светлых штанах и рубашках. Некоторые везли за собой на крохотных колесиках блестящие палки, украшенные кольцами, внутри которых стояли прозрачные сосуды с жидкостью.

Точно! Я на небесах!

Все это я охватил одним взглядом и уже повернулся, чтобы скрыться в своей комнате, как вдруг соседняя дверь распахнулась. На пороге показался маленький мальчик.

О боги! Здесь и дети есть?

Ребенок посмотрел на меня выпученными глазенками, выставил палец и пронзительно закричал:

— Мама, мама! Здесь дяденька голый!

— Ты что выдумываешь? — выскочила за сыном мать, заметила меня и взвизгнула: — Ой! Что вы делаете? Прикройтесь немедленно!

Ее крик привлек внимание людей, со всех сторон понеслись возгласы.

— Совсем головой тронулся.

— Первый раз вижу безумного красавца.

— Мужчина, как вам не стыдно!

— В этой больнице за пациентами совсем не смотрят?

Я ничего не понял и растерялся. Никогда еще моя нагота не вызывала такого беспокойства. Я невольно оглядел себя. Прекрасное тренированное тело, плоский живот, сильные бедра. И чего эти чужестранцы так заволновались?

«А-а-а, — вдруг сообразил я, — они никогда не видели детородного органа! Тогда как они размножаются?»

Сразу вспомнил, как на коже Виолетты в развилке ног сидела бабочка. Смутное беспокойство зашевелилось в груди. Может, я поторопился оставить родную Хиллу?

Раздался щелчок. Потом еще один. И вот уже со всех сторон вырывались вспышки молний.

В руках у некоторых людей я заметил плоские камни, похожие на тот, с которого в мои глаза ударил свет, когда я боролся с разбойниками. Внезапно я почувствовал укол, резко повернулся: сзади стояла Гиана и торжественно держала в руках палочку с иглой.

— Ты что сделала, мерзкая колдунья? — заревел я и пошел на нее грудью.

Гиана кинулась в комнату и захлопнула перед моим носом дверь. Разве Бертана Хиллийского какой-то демон плоти остановит? Я дернул на себя ручку двери, и она зашаталась на петлях.

— Сергей Иванович, спасите! — завизжала Гиана и кинулась к окну.

— Иди сюда¸ ведьма!

Я оттолкнул старика лекаря и кинулся к демону плоти. В глазах вдруг помутнело, комната закружилась, все сильнее и сильнее, я пошатнулся и упал.

Глава 4

В салоне такси было тепло. Приятно пахло хвойным освежителем, играла тихая музыка. Водитель смотрел на дорогу и не обращал на нас внимания.

— Выкладывай, что за гадалка, — пристала я к Ирочке.

— О, у нее вся московская элита жизненные советы берет. Мне мама рассказала.

— А она откуда узнала? Разве у твоей мамы есть подруги из богачей!

Вопрос прозвучал грубо, и я почувствовала, как щекам стало жарко. Вот идиотка! Совсем бестактная стала!

Ирочка — поздний ребенок. Ее родители — пенсионеры, которых вежливо попросили оставить работу. А они так полагались на милость родного завода, что даже не подумали соломку подстелить: не накопили денег, не приобрели еще одну специальность, чтобы на старости безбедно жить и помочь единственной и ненаглядной доченьке поступить в престижный вуз.

В результате Ирочка, которая жила и горя не знала, после увольнения родителей осталась практически ни с чем. Мама девушки постоянно повторяла, вздыхая:

— Воспитание ребенка — это любовь и твердость характера родителей, чтобы не идти на поводу у капризов дитятки. А в нашей семье — только любовь.

Вот теперь Инна Григорьевна, мама Ирочки, работает приходящей няней, а в выходные дни моет квартиры. Отец сторожит по ночам небольшой магазин. Девушку, которая не напрягала мозги учебой, устроили через маминых богатых клиентов в редакцию глянцевого журнала, и даже появилась надежда, что ее ждет успех.

Видимо, родители не знали, что человеку без специального образования не видать престижного места и хорошей зарплаты даже здесь.

— Ты что! — Ирочка хлопнула ресницами, нисколько не обидевшись на мою бестактность, и горячо зашептала мне на ухо: — Мама в эти выходные мыла квартиру Светланы Задворской. Представляешь! Вот актриса с барского плеча и дала ей адресок.

Я тронула водителя за плечо:

— Поворачивайте. Мне нужно…

Я назвала свою улицу, тем более, что мы как раз были недалеко от моего спального района.

— Ты чего, Виолетта! Поехали!

— Ира, ты понимаешь, во сколько тебе визит обойдется? Если эту предсказательницу навещает такая знаменитость, как Светлана Задворская, там крутятся немыслимые бабки.

— Водитель, не сворачивайте, — взвизгнула Ирочка, заметив, что таксист перестроился в другой ряд. — Мы едем дальше.

— Девушки, вы уж определитесь, куда вам.

— Вита, у меня не только адресок есть, но и льготный талончик. Я же говорю, что с барского плеча досталось.

— Ладно, поехали, — нехотя согласилась я.

Такси остановилось у старинного особняка, пропетляв по узким переулкам и дворикам еще несколько минут, Эти купеческие постройки притаились в уголках Москвы как исторические достопримечательности. Обычно в таких местах местная власть открывает маленькие музеи, бутики, лавки сувениров, но здесь был жилой дом.

Мы вышли и с удивлением огляделись. Проход во двор перекрывали высокие металлические ворота, освещенные одним единственным фонарем. В луче света кружились снежинки. Я невольно залюбовалась ими. В этом тихом уголке, казалось, время остановилось, зима не желала уступать место весне, хотя март уже приближался к концу.

Ирочка присмотрелась и увидела кнопку звонка. Но как только она нажала на нее, мое состояние резко изменилось. В усилившемся снегопаде растворилась красота старинной улицы. Мокрые лепешки летели в глаза, опускались на лицо, и я раздраженно смахивала их пальцами.

Я даже не понимала, что со мной творится. В груди, как снежный ком, нарастала тревога. Пришлось вздохнуть несколько раз, чтобы унять непонятно откуда взявшуюся панику. Я не понимала, чего боюсь. Да, страшно было узнать свое будущее, но еще ужаснее заглянуть в прошлое.

— Я вас слушаю, — прозвучал молодой звонкий голос, совсем не похожий в моем представлении на голос гадалки.

— Мы пришли на сеанс.

Что-то щелкнуло, и ворота начали разъезжаться. Вот так, просто? Без охраны, и без консьержа? Мы с Ирочкой переглянулись.

— А вдруг пришли воры? Неужели не боится?

— Камера. Там!

Ира показала глазами на угол дома. Действительно, хозяйка салона наверняка нас хорошенько разглядела, прежде чем пустить во двор.

Ворота распахнулись, и, как только мы вошли, стали закрываться. Я дернулась назад. Ира перехватила меня за пальцы, но не удержала, только сняла перчатку.

— Пусти, я хочу уйти. Не могу даже шагу сделать. Нехорошо мне, — взмолилась я.

Мне действительно стало плохо. Из желудка рвалась тошнота, голова внезапно закружилась. Я не могла пошевелить ватными ногами. Они словно приросли к земле. Колени подрагивали.

— Уже поздно. Смотри.

Я оглянулась: створки ворот плотно соединились, отрезав путь к отступлению. Мы подошли к подъезду. Удивительно, но он был не заперт. Уже через секунду мы оказались в темном коридорчике, поднялись по лестнице на второй этаж. Не успели оглядеться, как дверь распахнулась, и на пороге квартиры нас встретил юный красавчик.

На голове парня красовался разноцветный, как радуга, гребень. Я икнула от неожиданности, а Ирочка открыла рот. «Ирокез, кажется, вышел из моды. И зачем эта прическа?» — успела подумать я, как парень окинул нас оценивающим взглядом и пропустил в прихожую.

— Раздевайтесь, — сказал он и показал рукой на зеркальный шкаф-купе.

— Сапоги тоже снимать? — спросила Ирочка и улыбнулась во все тридцать два зуба.

— Да. Грязная обувь разрушает карму.

«Что за чушь! — рассердилась я, наблюдая, как Ирочка ловко закидывает сети обольщения. — Ну, почему я так не могу?»

Парень с петушиным гребнем холодным взглядом оценил потуги моей соседки по офису и протянул руку. Мы растерянно переглянулись. Он покачал ладонью:

— Тебе нужна плата за визит? — сообразила я и полезла в сумочку. — А сколько?

— Тысяча рублей минута. Аванс — пять тысяч. Дальше по тарифу.

— Сколько? Да вы с ума сошли! Ира, уходим отсюда!

Я схватила девушку и потянула ее к выходу, но петушок мгновенно перекрыл нам путь.

— Толик, что случилось? — раздался из комнаты мелодичный женский голос.

Мы замерли, прислушиваясь.

— Клиентки не хотят платить.

— Погодите! — Ира выдернула свои пальцы. — У нас есть льготный талон.

Она достала из кошелька карточку и протянула парню.

— Так бы сразу и сказали, — проворчал он, выхватил картонку из пальцев Ирочки и раскрыл ноутбук.

Я успела разглядеть таблицу Excel, в которую было вбито множество фамилий. Толик мгновенно нашел нужную, отметил что-то и вернул нам талон.

— А какую выгоду нам дает эта льгота? — спросила я.

— Вы проходите без аванса и, если успеваете решить проблему за пять минут, ничего не платите вообще.

— А это реально?

— Ну, на один вопрос хватит, — усмехнулся Толик.

Он проводил нас в комнату, которая освещалась только у входа потолочными лампами из коридора. Дверь сзади захлопнулась, и мы очутились в полной темноте. Ирочка ойкнула и схватила меня за руку.

Мне тоже стало жутко. Спор с Толиком помог мне переключиться на насущные проблемы, но теперь я снова чувствовала, как возбужденно бьется в груди сердце. Тревога усилилась. Мое подсознание кричало во весь голос: «Бегите отсюда, дурочки!»

Внезапно мы услышали щелчок выключателя, и появился белый мерцающий шар. Внутри него переплетались серые нити, они манили к себе и буквально гипнотизировали. Шар высветил низкий квадратный стол, покрытый бархатной скатертью ярко-красного цвета, ее бахрома веером лежала на полу. На столе находились разные предметы. Я успела заметить карты таро, четки и расписной веер.

— Садитесь, — мелодично пригласила нас женщина, скрывавшаяся в густой темноте. — На ковер.

Я еще не видела гадалку, но тембр ее голоса просто заворожил. Казалось, словно колокольчики мягко звенят, а звон нежный, ласковый, так и зовет куда-то в неведомую даль. Волнение вдруг пропало, на душе стало легко, в голове ясно. «Надо написать об этом визите статью, — уже практично подумала я. — Наверняка сейчас лапшу на уши начнет вешать. Ой, а какой вопрос задать?»

Голова тут же переключилось на новую проблему и заработала в усиленном режиме. «Вопрос! Какой задать вопрос? — мучительно думала я. — Если спросить о том, что случилось со мной полгода назад? Интересно, что ответит. Нет, раз мозги спрятали эту информацию в подвал памяти, пусть она там и остается. Тогда что спросить? А, точно!»

Мы опустились на пол, где лежали мягкие подушки. Как только я села, сразу оказалась на одном уровне с гадалкой и наконец увидела ее. К моему удивлению, это была молодая девушка, одетая в красное платье. Ее голову украшала атласная лента того же цвета, а на грудь спускалась толстая коса.

Несоответствие атрибутов гадания внешнему виду прорицательницы удивляло и вызывало растерянность. Наверное, на это и был расчет: все вопросы вылетели из головы.

— Что вы хотели узнать? — мягко спросила девушка, запустила пальцы в белую плошку, достала щепотку крупы и рассыпала перед собой на столе.

— Соглашаться или нет? — неожиданно брякнула я.

Гадалка провела ладонью над крупинками, пошевелила их, взяла в руки бубен и стукнула один раз. Закрыла глаза и прислушалась. Напрягли слух и мы.

А зря!

За окном глухо шумела улица, где-то далеко играла музыка, в комнате в темных углах что-то шуршало и трещало. Но никаких духов, призраков в тумане. Вообще — ничего! Простым смертным, кажется, не дано разгадать тайны мироздания.

— Сколько дадут? — вдруг спросила прорицательница, открыв глаза.

Это было так неожиданно, что я растерялась.

— Чего?

— Денег.

— Ну, не знаю. Думаю, сумма приличная, если все получится.

— И о чем тут думать-то? — гадалка наклонилась вперед. — Хочешь, пойду вместо тебя?

— Эй, вы о чем сейчас говорите? Куда пойдете? Зачем? — Ирочка явно ничего не понимала и переводила удивленный взгляд с меня на гадалку.

— Перестаньте! — хмыкнула я. — Вам своих денег не хватает, что ли? Клиентура так и прет! Скажите, стоит мне за это браться или нет?

— О боже! Ты говоришь о рекламном ролике? — закричала Ирочка. — Виолетта! Нашла, о чем спросить у дорогущей ясновидящей!

— Погоди, не мешай! — отмахнулась я и посмотрела на гадалку. — Вас только деньги волнуют. Вы точно гадалка? Больше на шарлатанку похожи.

— Олеся, что эти тетки расшумелись? — в дверь заглянул Толик. — Выставить их?

— Скройся с глаз! — пропела сладкоголосая гадалка.

И опять я поразилась несоответствию ангельской внешности грубости сказанного.

— Эй, вы хоть моему коту предсказать судьбу сможете?

— Сомневаешься во мне?

Девушка пронзила меня ясным взглядом, и почему-то сквозняком потянуло по ногам. Я невольно оглянулась: вдруг петушок-охранник уже сзади стоит с топором, и вскочила.

— Это вообще законно? Гадать за деньги?

— Эй! Что ты себе позволяешь?

Видимо, я здорово гадалку вывела из равновесия. Она запустила пальцы в плошку, зачерпнула оттуда крупу и кинула ее в меня.

— Витка, ты что делаешь? — взмолилась Ирочка и потянула меня вниз. — Говорят, она настоящая прорицательница. Все сказанное ею сбывается.

— Вот такие дуры, как ты, и верят!

— Неправда. Ее специализация — неверные мужья. Глаз-алмаз!

— У меня нет такого.

— А еще она сказала Задворской, что она должна быть осторожной на сцене во время новогоднего спектакля. И та действительно чуть не погибла.

— Эка невидаль! На Новый год всегда что-нибудь происходит. Свечи горят, петарды взрываются. Даже бенгальскими огнями можно травму нанести, — упрямо поджала губы я.

— Тут другое! Представляешь, навесная декорация сорвалась и полетела на головы актерам. Светлана была настороже, поэтому успела заметить ее. Она прыгнула в сторону сама и оттолкнула напарника-актера. Все отделались простым испугом.

Ирочка дернула меня вниз, и я подчинилась. Запал злости уже прошел. Я теперь сама не понимала, чего всполошилась. Видимо, эмоциональные качели, в которых я находилась в последнее время, сильно расшатали мою психику.

— Это могло быть совпадение, — в последний раз огрызнулась я, понимая, что отпущенные бесплатные пять минут закончились и, если мы сейчас не уберемся, придется платить.

— Молчать! — зазвенел колокольчик голоса гадалки, прерывая нашу перепалку. — Когда родилась?

— Двадцатого июня тысяча девятьсот девяноста второго года, — на автомате ответила я. — А зачем вам?

Но гадалка не ответила, ударила в бубен несколько раз и опять закрыла глаза, прислушиваясь, потом хлопнула ладонью по столу.

— Что? Что? — выдохнули мы с Ирочкой, и обе нагнулись вперед. Я, несмотря на свое неверие, тоже поддалась чарам гадания.

— Вижу, что к тебе летит огромный шар, — мы замерли, завороженные голосом ясновидящей. — Погоди, погоди… он приближается. Издалека. Уже здесь… рядом с тобой… скоро встретитесь…

— Что за чушь? — мгновенно протрезвела я. — Какой шар? Комета на голову упадет? Или Луна свалится? А, поняла. Лампа со столба сорвется. Спасибо, буду ходить, задрав голову.

— Это человек.

— Какой? — Ирочка не обращала на мое ерничанье внимания и впитывала каждое слово гадалки.

— Красивый. Правитель древней страны.

Я опешила неожиданно почувствовала, как сжалось сердце, а перед глазами возник образ мужчины из сна. С чего бы это?

— Черт! Правителей мне только не хватало до кучи.

— А тебе, девушка, — ясновидящая открыла глаза, — повезло. Двое мужчин станут бороться за твое сердце. И третий у твоих ног будет. Только пока не могу его разглядеть, маленький слишком.

— Что-то я ничего не понимаю. Сначала летел шар, потом он превратился в правителя, потом мужчин уже стало двое, да еще и маленький появился. Ну, давайте, кто следующий?

— Твоя жизнь навсегда изменится!

— А то! Не было ни одного мужика, а тут трое нарисовались на горизонте.

— Нет, не так!

Гадалка не обращала на мои выпады внимания. Она словно находилась в другом мире и пыталась что-то там разглядеть или понять. Ее лицо то хмурилось, то светлело, то становилось напряженным.

— А как? — спросила я, невольно восхитившись игрой Олеси: «Хорошая актриса, не иначе театральный окончила».

— Погоди, не мешай!

Гадалка стукнула бубном, потом провела ладонью по рассыпанной крупе. Этого ей показалось мало, она поднесла пальцы к шару, и на наших глазах хаотично переплетавшиеся серые нити потянулись вверх. Это было необычно и странно. Разумом я понимала, что это какой-то хитрый трюк, но в душе уже начинала верить в происходящее.

— Что? Что там видите? — Ирочка от нетерпения чуть нос к шару не прилепила.

— Жизнь твоя уже изменилась.

Гадалка подняла на меня глаза, потом деловито смахнула крупу в плошку, положила бубен и взяла веер.

— Когда?

— Полгода назад с тобой произошел необычный случай. Вот он и запустил цепочку этих событий.

— Правда? Витка, колись, что с тобой случилось? Я ничего не слышала, — Ирочка посмотрела на меня горящими глазами.

— Ничего. Абсолютно. Чушь все это! Ира, пошли отсюда.

Я была потрясена, потому что никому не рассказывала об осеннем странном происшествии, даже маме. И бабу Маню попросила не сплетничать, объяснила ей, что уронила в мусорный контейнер телефон, когда выбрасывала пакет.

— Зря ты мне не веришь, — тихо сказала Олеся. — Судьба у тебя совершенно необычная, и она уже на пороге.

— Ладно, допустим. Мужики меня одолеют. Что с того? Разберусь как-нибудь, — все еще хорохорилась я, но уже поглядывая на дверь. Чувство тревоги, с которым я пришла к гадалке, вернулось и усилилось многократно. — Ну, и когда мне ждать это счастье?

— Оно уже за углом.

— За каким углом?

— Это образное выражение. С одним мужчиной ты уже знакома, а другой вот-вот появится.

— А маленький?

— Не могу разглядеть. То ли с тобой живет, то ли нет.

— Вот тут я тебя и поймала, — невольно выдохнула я. — Я живу одна. Только кот рядом. Он меня, конечно, любит, но не настолько, чтобы за мою руку и сердце бороться.

— Да, тут какая-то неувязочка, — гадалка ударила в бубен. — Нет, третий точно есть. Да и судьбу ты уже свою встретила. Просто не знаешь еще.

— А я? Что со мной будет? — не выдержала Ирочка. — Только Виолетте предсказываете! — поджала обиженно губы она.

— А что ты? — гадалка стукнула в бубен. — У тебя все обычно.

— В смысле?

— Родители обожают, работа ладится, коллеги любят.

— Ну, это неинтересно, — Ирочка чуть не плакала. — Виолетте, вон, судьбу предсказали, а мне — кукиш.

— Кавалера хочешь?

— Ну, да…

— Будет, но не скоро. А пока влюбишься без памяти в недостойного человека. Не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать. Сама выпросила.

— Витка, пошли отсюда! Не буду деньги платить за такую чушь! — Ирочка вскочила и потянула меня за руку.

— Вот так всегда! Если хорошее предсказание, последнюю рубашку снять готовы, а если плохое — платить не хотят, — тихо ответила гадалка. — Я сама с вас деньги не возьму, Первый раз с такой необычной судьбой встречаюсь.

Ее слова напугали меня еще больше. Мне уже не казались ее слова ерундой. Я дернула Иру за руку, глазами приказав замолчать.

— Сколько с нас?

— Я же говорю, денег не надо. Но, если нетрудно, приди ко мне через месяц, расскажи, как у тебя все сложилось. Толик, — гадалка хлопнула в ладоши, — дай девушкам льготный талон.

Мы, потрясенные, вышли на свежий воздух. Метель прошла. Мягкий снежок плавно кружился в воздухе и опускался на лицо. Я глубоко вздохнула и вытащила телефон.

— Ты ей веришь? — спросила Ира.

— Да, — выдохнула я.

Девушка обиженно посмотрела на меня, а я улыбнулась: кажется, мы поменялись местами.

Глава 5

Второй раз я очнулся уже поздно ночью. Открыл веки и ничего не увидел. Сердце сначала дернулось, гулко стукнуло в тишине, потом забилось ровно и спокойно.

Глаза привыкли к темноте, и я сообразил, что лежу на кровати и, кажется, все в той же комнате. Я сел и застонал: боль прострелила виски так, что пришлось прижать к ним ладони.

Что это? Подушечками пальцев я нащупал какую-то ткань, опоясывающую мой лоб. Хотел сдернуть ее, но как только потянул, резкая боль пронзила меня и откинула снова на подушку. В глазах взорвался сноп искр, словно кто-то бросил на жаровню свежее полено.

Я немного полежал, глубоко вдыхая, чтобы успокоиться. Наконец стало легче, но мучило нестерпимое желание опорожнить мочевой пузырь.

«Тихо, — внушал я себе, — спокойно. Ты в мире Виолетты. Здесь все не так, как в родной Хилле. Значит… надо разобраться в ситуации и отправиться на поиски чужестранки».

Принять правильное решение — одна часть дела. Но как выполнить вторую? Я встал и огляделся. Комната освещалась бледным светом, льющимся сквозь узкие вертикальные щели. Я подошел ближе и увидел множество плотных полос, закрывавших прозрачную стену. Это было огромное окно. Таких больших листов стекла я не встречал ни в одном замке.

— Интересно, как они держатся в стене? — пробормотал я, но разглядеть ничего не удалось.

Я раздвинул полосы. Взгляд невольно поймал огни. Огромное количество огней, перемигивавшихся до самого горизонта. Одни были на уровне глаз, другие — ниже, а третьи — выше. Самые высокие, красного цвета, имели геометрический рисунок, как на картах у звездочета. А в центре неба сияла полная луна, но какая-то маленькая и невзрачная.

Я застыл от восхищения. Это было невероятно красиво. Словно все боги зажгли факелы и спустились с небес, чтобы осветить землю.

— Слушай, ты чего в окно пялишься?

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся.

Только сейчас заметил, что в комнате стоит две кровати, и на подушке той, что была ближе к двери, торчала чья-та голова.

— Красиво, — улыбнулся я.

— Чего там красивого? Обычная городская иллюминация. Спать иди. Ночь на дворе.

— Не могу. Я хочу…, — непроизвольно я переступил ногами.

— В туалет, что ли?

Туалет? Точно! Так Виолетта называла то деревянное приспособление, которое она приказала сделать слугам над дыркой в полу. Хотя, нет. Оно называлось по-другому.

— Унизад где? — спросил я, гордо подняв голову: правителю не пристало интересоваться бытовыми вещами.

— Что? Ты о чем? — человек приподнялся в кровати. — Какой унизад? А-а-а! Черт! Ты по-русски не кумекаешь совсем? Унитаз. Повтори. У-ни-таз.

— У-ни-таз.

— Ага. Вон, за той дверью.

Рукой мужчина указал куда-то на стену. Я пошел в ту сторону, наткнулся на кровать, потом на еще одно сооружение маленького роста, больно ударился бедром. Что-то звякнуло и свалилось на пол.

— Простите.

— Да, ты свет включи, чумной! Зачем в темноте шабраться?

— А где у вас светильники и огонь?

— Чег-о-о-о? Точно тормознутый! На стене справа выключатель. Рукой пошарь.

Половина слов была незнакомых. Что такое «выключатель»? А «пошарь», как это?

Я сделал еще два шага вперед, вытянув руки, и наконец наткнулся на стену. Но она была плоская и гладкая. И как здесь найти выключатель?

— Эй, парень! — окликнул меня мужчина, — ты головой стукнулся?

— Нет, меня ударили.

— Оно и видно! Я не могу тебе помочь. Смотри, нога привязана к стойке.

Я пригляделся: в свете луны тускло блеснула металлическая палка, рядом с которой на весу белела нога соседа. Странно в этом мире пытают. Сначала ломают ноги, а потом их лечат? Или это новый способ пытки? Подвешивают за ноги? Надо завтра разглядеть.

Я подошел к соседу и потрогал стойку: прохладная. Приятно.

— Погоди. Я тебе телефоном посвечу.

Опять незнакомые слова. И как в этом мире жить?

Сосед зашевелился, его рука стала искать что-то на столике при кровати. Внезапно комнату залил яркий свет. Он ударил меня по глазам, и пришлось зажмуриться.

— Что это?

— Прости, парень, отведу луч в сторону. Вон выключатель!

Я открыл глаза и посмотрел в направлении света. Его конец упирался в какую-то белую штуковину.

— Сюда? — я протянул руку.

— Да, нажми!

Я провел подушечками пальцев сверху-вниз. Свет вспыхнул и погас. Я невольно отпрыгнул в сторону и принял боевую стойку: передо мной враг.

— Хек! Хек! — вырвалось из пересохшего от волнения горла.

— Вот бедолага! — сосед поцокал языком. Если бы посмели мои слуги вести себя так, давно бы в темнице оказались, наказанные плетьми. А тут приходилось терпеть. — Ты из какой пещеры вылез? Выключателя никогда не видел? Медленно проведи еще раз.

Теперь я действовал осторожно. Слегка коснулся пальцами штуковины и надавил — в комнате стало светло, а прямо у меня перед носом красовалась ручка еще одной двери.

— У-ни-таз там?

— Да, это туалет. Заходи.

Я распахнул дверь. Теперь мне стало еще страшнее. Я видел свое отражение в зеркале напротив и не узнавал себя. Правитель Хиллы, Бертан Хиллийский стоит, одетый в странный костюм в туалете чужого мира и совершенно не понимает, что дальше должен делать.

— А как… тут?

— Точно пещерный человек, — хохотнул сосед. — Видишь унитаз?

— Н-ну, — ответил я, хотя ничего похожего на сооружение Виолетты в комнате не было. На полу стоял роскошный белый сосуд, сделанный из драгоценного фарфора. К нему даже прикасаться было страшно, чтобы не повредить.

— Чего заладил «ну, да ну»? Баранки гну! Крышку подними и поссы. Или не умеешь?

— Поссы? Что это?

— О боже! Может, ты из дурки сбежал? Давай, я тебе медсестру позову, она инструмент подержит.

— Какой? — я уже совершенно запутался.

Мужчина на соседней кровати хохотал в голос.

— Ой, не могу больше! Спасите меня от этого странного товарища.

Но мне было не до него. Я увидел в углу черный сосуд и сделал шаг к нему, пригляделся. Точно! Ночная ваза, правда, внутри лежали куски белые ткани, но это уже не главное, прачки постирают. Теперь надо развязать странные штаны. Пальцами я пытался найти шнурок, но ничего не обнаружил.

— А как это снять?

— Чт-о-о-о? — икнул сосед, кажется, он уже смеяться не мог. — Штанишки снять не получается? Ну, иди сюда, малыш, дядя поможет.

В голосе мужчины слышалась издевка, но я решил мужественно выдержать испытание и подошел ближе. Мужчина ухватился за мои штаны и дернул их вниз. Они мгновенно оказались на полу, словно не встретили никакого препятствия.

Я наклонился, подхватил их снова и потянул наверх. Также легко они оказались на талии.

— Удивительное дело! — восхитился я и дернул штаны вниз.

— Нашел чему удивляться! Обычная резинка. Ты трусы ни разу не носил, что ли?

«Что такое трусы? — чуть не спросил я, но сбежал в туалет, чтобы совсем не потерять лицо перед подданным.

Я закрыл дверь и облегчился в ночную вазу. Слава богам! С одной проблемой справился!

Но теперь пить хотелось смертельно. И где у них взять воду? Я огляделся: под зеркалом увидел штуковину, похожую на таз для стирки, только она была прикреплена. Невольно захотелось потрогать ее. Я коснулся пальцами гладких краев и восхитился:

«Великие мастера в этом мире! Даже такие вещи делать умеют! Но как же хочется пить?»

Я заглянул в сосуд, стоявший на полу, и, о счастье! внутри него поблескивала вода.

Вода была рядом, она манила, притягивала к себе. Я невольно сглотнул и поморщился: пересохшее горло болело.

«А-а-а, понятно! Это специальное приспособление для жидкостей, — облегченно сообразил я. Только чем воду зачерпнуть?»

Я огляделся и не заметил ничего, похожего на ковш. Пить хотелось смертельно, поэтому я наклонился, принюхался и выпрямился: странный запах отбил всякое желание пробовать эту жидкость на вкус. Лучше потерплю.

— Эй, парень, ты чего притих? Воду спустить не забудь!

Я замер. Сосед словно мысли мои прочитал. Может, он как кот Виолетты, телепатией владеет? Пришлось выглянуть из туалета за разъяснениями.

— Какую воду?

— Из унитаза.

Так, а где у нас унитаз? Я окинул взглядом маленькую комнату. В ней было только два приспособления: фарфоровый сосуд на полу и такая же белая чаша стояла у стены на длинной толстой ноге. Везде сухо, нет даже признаков воды.

Взгляд опять переместился к фарфоровому сосуду, ибо вода была только там. Но зачем ее спускать? Разве она мешает?

— А как это сделать?

— Там кнопка на бачке есть. Надави на нее.

Я подошел к сосуду ближе, внимательно осмотрел его, потом провел пальцами по краю и зацепил крышку. Она резко упала, еле успел отдернуть руки и выпрямиться.

О боги! Как здесь все странно! Посмотрев сверху на закрытый теперь сосуд, я неожиданно сообразил, что он отдаленно похож на ту деревянную штуку, которую сделали для Виолетты в Хилле. Так вот он где, унитаз!

К этому сосуду был прикреплен еще один. Он стоял вертикально, и на его крышке блестел кружок. Облегчение волной накрыло меня. Нашел! Я протянул палец и нажал на кнопку, как мне сказал сосед по комнате. Звук льющейся воды оповестил, что сделано все правильно.

С чувством сделанного открытия я вышел из комнаты, сразу нашел выключатель и погасил свет: не хотел, чтобы сосед видел мое потрясенное лицо. Кажется, здесь придется прятать эмоции и выкручиваться. Что ж, я не был бы правителем Хиллы, если бы не умел приспосабливаться к ситуации и выходить из нее победителем.

О боги! Как я устал! Мне казалось, будто я провел сложный и напряженный совет, на котором яростно спорили чиновники.

— Эй, парень, включи свет. Дай хоть тебя разглядеть, — окликнул меня мужчина.

Я подчинился, зачем создавать новую проблему, и, как только вспыхнул свет, сам во все глаза смотрел на соседа по комнате. Его возраст определить было сложно: темные волосы не имели седины, но лицо походило на печеный в золе земляной плод, который так любили крестьяне Хиллы.

На темной коже, изборожденной морщинами, светились яркие синие глаза. И опять я удивился, потому что думал, что в этом мире глаза у всех черные, как вспаханная земля. Оказалось, это не так. Я уже видел Гиану с зелеными веками, теперь вот сосед сверкал небесной синью.

— Как твое имя? — невольно вырвалось у меня.

— Василий Иванович, как Чапаева, если, конечно, ты знаешь, кто это.

— Не знаю.

— Тогда зови просто: дядя Вася. А как тебя звать-величать?

— Бертан, правитель государства Хилла.

— О, бля… ха-муха! Куда бы деться! — сосед всплеснул руками. — Прямо правитель?

В его голосе звучала издевка, но теперь я уже понял, что нужно быть осторожнее с высказываниями, и не поддался на подстрекательство с его стороны.

— А в вашей стране правителей нет?

— Есть, конечно. Президент. Но он среди простых смертных в палате не лежит. У него свои апартаменты в элитной больничке. А ты красавчик, как я погляжу. И ростом вышел. Подойди ближе.

Я сделал два шага вперед и взялся рукой за палку, к которой была привязана его нога. Она покачнулась, дядя Вася вскрикнул.

Я отпустил палку и сел на свою кровать.

— А извиняться тебя не учили? Или у правителей не принято просить прощения?

Действительно, сосед попал в точку, правитель не просит прощения у подданных, но сейчас я был никто, поэтому пробурчал:

— Извините.

— Лады. Ты, если хочешь, держись, если хочешь за штатив, только не дергай его.

— А что с ногой? — задал я нейтральный вопрос.

— Поскользнулся, упал, очнулся, гипс, — хохотнул мужчина.

— А где?

— Слушай, Бертан, или как там тебя, это присказка такая. По фильму «Бриллиантовая рука». Смотрел?

— Нет, — ответил я.

— Во чудо какое ко мне в палату попало! — восхитился дядя Вася. — По внешности просто модель, хоть сейчас на подиум, а знаний о мире — ноль.

— А вы мне расскажите, все равно спать не хочется, — предложил я, выключил свет и лег на свою кровать.

«О боги! Как хорошо!» — мелькнула мысль.

Мягкая перина обнимала так нежно, голова покоилась на высокой и тоже очень мягкой подушке, которая тут же приняла форму шеи. Невольно вспомнились твердые и неудобные валики, которые подкладывали под голову в Хилле.

— И что тебе рассказать? Ты, часом, не иностранец? Хотя говоришь по-нашему чисто.

— Да, я чужестранец. Мне все интересно. Скажи, дядя Вася, кто тебе ногу сломал?

— Да тут и рассказывать нечего! Зима нынче плохая. То мороз ударит, то дождь пройдет, потому и гололедица. Вышел из дома, на работу торопился, потерял концентрацию и свалился. Перелом сложный, вот и лежу в больничке с ногой на привязи.

Я слушал дядю Васю, не перебивая. Мозг обрабатывал информацию с бешеной скоростью, а сердце колотилось от волнения. Мир Виолетты открывался мне с разных сторон. Мой ночной рассказчик явно не обучался красноречию, перескакивал с темы на тему, перемежал речь странными оборотами, смысл которых от меня ускользал. Я понимал его через слово, терял нить беседы, и тогда уносился мыслью далеко.

В этом мире был свет. Настоящий, дневной. Не рождённый коптящей горелкой, от которой слезились глаза, а лившийся сверху, как солнце, которое заглядывает в каждый уголок земли.

Люди жили в высоких домах, взмывавших в небо. На их крышах светились красные огни, чтобы самолеты, железные птицы, сделанные руками людей, не задели их случайно крылом.

— Дядя Вася, а как люди в таких высоких домах живут?

Я сразу представил картинку: сгорбленные слуги тащат на своих спинах белые сосуды с водой, по дороге расплескивая ее. «Бедные! — невольно пожалел я подданных местного президента. — Тяжелая, наверное, жизнь»

Дядя Вася приподнялся на локте и повернул голову в мою сторону. В предрассветном полумраке я видел только расплывчатый силуэт и блестящие глаза.

— Э, парень! Да ты ещё более отсталый, чем я думал! Из какого горного аула ты выбрался на свет божий?

— Ну, так уж получилось, — уклончиво ответил я.

— Обыкновенно живут, — ответил сосед. — В старину, конечно, строили одноэтажные здания, а сейчас наука и техника далеко вперед ушли, да и земли свободной все меньше, вот и тянется человечество к небу.

— Там же обитель богов!

— А что боги? Они нам не помешают. Господь сам создал людей, мы его дети. Негоже отцу отказываться от родни.

— А воду и грузы как на самый верх доставляете? — мучил меня этот вопрос, потому что пить хотелось нестерпимо.

— А зачем что ее доставлять? Сама по трубам бежит.

Тут я завис, осмысливая услышанное. Как по трубам? По каким? И опять сосед словно услышал мои мысли:

— Видишь, у стены труба парового отопления?

— Ну, — ответил я, проследив за кривым пальцем.

— Вот по ней и бежит. Слушая, Бертан, такое впечатление, что ты и в школе не учился. Это же простые вещи. Ну-ка, включи свет и открой дверь в туалет, — я подчинился. — Видишь над раковиной кран торчит?

— Нет.

— Вон, та штуковина длинная металлическая. Подними ее вверх.

Я выполнил поручение. Тяжелый на вид рычаг поднялся неожиданно легко, и из узкой трубочки под ним потекла вода. Я бросился вон из туалета: еще промочу нарядный костюм. Дядя Вася засмеялся, но уже без издевки, по-доброму.

— Вы чего?

— Не бойся. Вода не потечет на пол.

— А пить ее можно?

— Конечно. Возьми мою чашку на тумбочке.

Это слово было мне знакомо. Я напился и почувствовал себя на седьмом небе от счастья. В животе заурчало.

— Есть хочешь? Но еды у меня нет, увы. Хочешь, яблоко дам? И печенье.

Дядя Вася протянул мне ярко-красный большой плод. Я надкусил его и зажмурился от удовольствия. Нет, этот фрукт не походил на драгоценную ракию, но тоже был вкусным. А то, что сосед назвал печеньем, просто таяло во рту. Я даже испугался, что сейчас лягу и умру от удовольствия, поэтому вежливо поблагодарил доброго человека, выключил свет и вернулся в постель.

— Ну, хорошо, вода поднимается по трубам, а как люди забираются на верхушки зданий?

— Для людей есть лестницы и лифты, специальные кабины для подъема. Да ты, Бертан, не парься, потихоньку привыкнешь и разберешься, что к чему. Расскажи немного о себе. Как попал в Москву?

От обилия новых знаний опять разболелась голова, а сосед все говорил и говорил, не останавливаясь. Его речь журчала ручейком, иногда громче, когда мощный поток натыкался на камни, иногда тихо, лаская слух. Я чувствовал, что засыпаю. Голос дяди Васи звучал все глуше, слова будто проваливались в яму и барахтались там, не имея возможности добраться до моего сознания.

Наконец наступил тот момент, когда я отключился, а утром, когда проснулся, понял, как много мне еще предстоит узнать об этом мире, чтобы найти Виолетту.

Глава 6

Работа над рекламным роликом велась полным ходом и позволила забыть о странном предсказании гадалки. Первые дни я постоянно оглядывалась, словно ждала, что вот-вот за спиной появится тот, о котором говорила ясновидящая, но время шло, работа заполняла досуг, и неприятный визит стал забываться.

Белецкий оказался человеком общительным, и уже через день попросил обращаться к нему на «ты». Иногда я смущалась, потому что мне казалось, что его пронзительный взгляд следует за мной повсюду, но постепенно стала принимать этот факт, как данность.

Сегодня у нас была намечена фотосессия с моделями экстра-класса, поэтому я немного волновалась. Телефонный звонок застал меня врасплох, а когда я увидела, с кем придётся разговаривать, внутренне напряглась. Звонила менеджер Алёны Светловой, нашей первой модели, которая должна была приехать к десяти утра.

— Виолетта, простите, но Алёна вчера поздно вернулась из Гонконга и просила перенести ее фотосессию на другой день.

— Но у нас все готово! — воскликнула я так громко, что съемочная группа и Белецкий оглянулись.

Мне стало неловко. Капризные модели не терпят такого к ним отношения: могут начать вредничать ещё больше. Так и случилось.

— Извините, но этот вопрос не обсуждается, — ответила менеджер и повесила трубку, не дав мне возможности пригласить Алёну на другое время.

— Что случилось? — услышала я за спиной голос Белецкого.

— Светлова не приедет.

— А следующая модель на какое время назначена?

— На тринадцать часов.

— Что ж, отлично, — сказал он и повернулся к съемочной группе. — Сделаем перерыв на кофе.

Я в сердцах бросила сценарий съёмок на стол и окинула взглядом декорации. Сколько сил потрачено, чтобы создать интерьер средневекового замка, и все впустую! На глаза навернулись слёзы. «Черт! Этого только не хватало! Печатала бы свои статейки и дальше, нет, продюсером заделалась. Вот и получай теперь!» — разозлилась я.

— Виолетта, чашечку кофе?

Рядом стоял Белецкий и с обворожительной улыбкой протягивал мне бумажный стакан с трубочкой.

— Откуда у нас такой?

Взгляд метнулся к столу, сервированному для перекуса съёмочной группы: кулер, пакетики быстрорастворимого кофе, сахарозаменитель, печенье, фрукты — стандартный набор.

— Из соседнего кафе. Не хотите отдохнуть вон там? — рукой Роман показывал на замок. — Представим, что мы на приеме у хозяина, а я ваш рыцарь.

— Не получится.

— Почему?

— В то время не пили кофе, — пошутила я.

— А что пили?

— Сидры, пиво. А-а-а, ещё был будук, — я нахмурилась.

«Или судук? Ого! А эта информация откуда в моей голове?» — удивилась я: мой язык словно жил самостоятельной жизнью и знал намного больше хозяйки. Но Белецкий уже зацепился за случайно вылетевшее слово.

— Будук? Что это такое?

Режиссер взял меня за руку, подвел к деревянному стулу с высокой спинкой и предложил сесть. Сам опустился на стул у противоположной стороны длинного стола с покрытием, имитирующим камень. В объективе камеры эта фальшивка выглядела как настоящая.

— Это такой напиток, напоминающий наше шампанское, только с убойной силой, — понесло меня. — Его нужно было пить маленькими глотками с интервалами, чтобы он постепенно поступал в кровь.

— Как интересно! — глаза Белецкого зажглись огнём и стали походить на холодное пламя. — Почему именно так?

— Все просто. Если будук выпить залпом, полностью сносило крышу, — засмеялась я.

— О как! Интересно! В каком плане сносило? Человек становился агрессивным?

— Нет, что вы! Страстным и сексуальным. В большом количестве напиток был наркотиком, запускающим сексуальную энергию.

Я говорила, и сама не понимала, откуда я знаю о будуке (или о судуке?). Я точно нигде не читала об этом напитке, не встречала ни одной истории, связанной с ним. Такая осведомленность пугала до дрожи в коленках.

— И где такое чудо алкогольной промышленности можно найти? — засмеялся Роман.

— Сейчас его не производят, — уверенно ответила я.

— А жаль.

— Судук делали из плода ракии.

— Так будук или судук? — поддел меня Белецкий.

— Кажется, судук? — смутилась я.

«О Боже! А это откуда в моей голове?» — мне стало плохо. На лбу появилась испарина и чертовски захотелось выйти на свежий воздух.

— А что это?

— Сейчас нет таких плодов. Они величиной с яблоко, оранжевого цвета, а их вкус напоминает смесь хурмы и клубники, — тихо ответила я, прислушиваясь к ужасу, рождавшемуся внутри меня. — Если один раз попробуешь, никогда уже не забудешь.

Эти слова вырвались сами, словно мой мозг не контролировал язык.

— Да, жаль, что сейчас нельзя сделать такой потрясающий напиток.

Голос Белецкого раздался совсем рядом. Я подняла голову: он стоял возле моего стула и в упор смотрел на меня. Потом протянул руку и помог встать. Мир вокруг перестал существовать, словно разговор о древнем напитке запустил машину времени и унёс нас в далекое прошлое.

Белецкий взял мои пальцы и потянул за собой. Я не сопротивлялась. Какая-то магия момента вела нас за собой. Все так же молча мы вышли из павильона, сели в машину к Белецкому, и я даже не заметила, как оказалась в роскошном номере пятизвездочного отеля.

Роман крепко обнял меня и зарылся носом куда-то в шею. Его тёплое дыхание защекотало кожу, по которой тут же побежали мурашки.

— Иди ко мне, моя дама, — прошептал он. — Я буду твоим будуком.

Я всхлипнула и закрыла глаза, отдаваясь в руки искусного любовника: как давно я не была с мужчиной!

Белецкий обладал навыками донжуана. Он умело ласкал, нашептывал красивые слова, знал все потаенные уголки женского тела. Уже через минуту мы яростно разрывали друг на друге одежду, а через две кувыркались в постели. Страсть захватила нас целиком.

— Смотри на меня, — рычал Роман, — смотри!

И я глядела в темные волны его радужки, которая то светлела, как седина голубой ели, то становилась похожей на воду в дождливую погоду. В его зрачках я видела свое искаженное желанием лицо. Оно пугало меня, поэтому я порывалась отвести взгляд, но Белецкий снова приказывал:

— Смотри на меня, моя леди! Смотри!

Через десять минут это безумное приключение закончилось. Я точно знала время, потому что настенные часы были у меня прямо перед носом, и мой взгляд, когда вырывался из плена глаз Романа, постоянно натыкался на них.

Мы тихо лежали рядом, отдыхая от порыва страсти. Именно порыва. По-другому сложно было назвать это безумие. Я не планировала заводить отношения с Белецким, а уж становиться его любовницей тем более.

Но сейчас я не хотела анализировать ни странную информацию, внезапно появившуюся у меня в голове, ни свой поступок. Просто наслаждалась мягкой кроватью, шелковым постельным бельем, приятно холодившим разгоряченную кожу.

— Нам пора идти, — я хотела подняться, но рука Романа удержала меня на месте.

— Не торопись, еще полно времени. Раз уж оказались в отеле, давай пообедаем. Неизвестно, когда еще получится поесть, а здесь отличная кухня.

— Но…

— Никаких «но»! Не дергайся.

Голос режиссера звучал властно и требовательно, и я опять подчинилась. Проще плыть по течению, чем подвергать свой мозг и душу мучительной рефлексии.

Роман позвонил в ресторан и сделал заказ. Пока он разговаривал, я выскользнула из-под простыни и удрала в ванную. Почему-то мне стало неловко.

«Идиотка, — вылезла непрошенная мысль, когда я уже стояла под душем. — И как теперь вместе работать? Сама создала себе проблемы!»

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Вита, я хочу к тебе, открой.

Опять этот властный тон, не терпящий отказа. Он со всеми женщинами так разговаривает или только со мной?

— Я уже выхожу, — сердце заколотилось от нехорошего предчувствия. — Погоди.

Я выключила воду, быстро промокнула тело полотенцем и надела халат. Рассчитанный на фигуру на три размера больше, он укутал меня с ног до головы.

— У-у-у, какая ты чистенькая, — пропел Белецкий, — и пахнешь вкусно. Иди ко мне, моя нимфа.

Роман был по-прежнему обнажен. Его прекрасное тело, словно высеченное из драгоценного мрамора, золотилось в лучах солнца, и я опять чуть не поддалась обаянию этого мужчины. Но здравый смысл возобладал над эмоциями.

— Рома, посмотри на часы, — я выскользнула из его рук. — Бегом в душ! Пора уже возвращаться.

— Плевать на этих моделек. Закапризничает одна, возьмем другую. Еще локти кусать будут. Мои проекты всегда в тренде и мгновенно становятся популярными. Иди ко мне.

Белецкий прильнул к моим губам. Желание волной начало подниматься по телу. Роман напирал, а я отступала, и тут раздался звонок в дверь.

— Вот черт! Как не вовремя! — ругнулся Роман и бросился в ванную.

— Ваш заказ, — произнес мужской голос.

Я задрожала.

Что со мной? Сначала необычные сны, потом вылезла информация, которую я точно никогда не изучала, а теперь еще и звуковые галлюцинации. Иначе, как объяснить тот факт, что эти бархатные нотки кажутся мне знакомыми? Кто за дверью?

— Вита, почему не открываешь?

Сзади подошел Белецкий. Он обнял меня одной рукой, а вторую протянул к замку.

— Погоди, дай отдышаться, — я схватилась за его пальцы, как за спасательный круг.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Да что с тобой? Официанта испугалась? — засмеялся Белецкий и распахнул дверь.

В коридоре была ресторанная тележка, на которой стояли тарелки с едой, спрятанной под блестящими металлическими колпаками.

За тележкой — высокий мужчина в белой куртке повара и длинном фартуке шоколадного цвета.

— Разрешите? — спросил он и толкнул тележку в номер.

Белецкий посторонился. Официант поднял веки и окинул меня теплым карим взглядом. Внутри золотистой радужки с темным ободком по краю светились веселые искорки.

Я судорожно вздохнула: не то. У человека из сна были совершенно потрясающие глаза, таких я никогда не видела в своей жизни. В них плескалась прозрачная зелень стоячего озера и, казалось, они проникают прямо в душу и вызывают бурю эмоций.

Белецкий тоже заметил привлекательность гостя и почувствовал опасность как мужчина. Официант был выше его и мощнее по телосложению. Когда он поднимал судки с едой, его мышцы рельефно натягивали рукава тонкой куртки. Роман прижал меня к себе так сильно, что я не могла вздохнуть.

— Мы сами справимся, — взмахом Роман остановил парня и указал ему на дверь. — Вы свободны.

Официант повернулся и тут в упор посмотрел на меня. Номер поплыл. Перед глазами пронеслись диван, кресла, стол, зеркало, кровать, Белецкий, официант, и снова мебель по кругу.

— Пусти, — прохрипела я и попыталась убрать ладони Романа со своей талии.

— Девушке плохо, — тихо сказал официант.

— Это не твое дело, — прошипел Белецкий. — Мы сами разберемся.

— Отпустите ее, — в голосе парня появилась угроза.

— Свободен!

Они посмотрели друг на друга, как два мартовских кота, только что шерсть не встала дыбом, и начисто забыли обо мне. Я с трудом расцепила пальцы режиссера и прошла к дивану. Как только села, сразу закрыла глаза.

— Вита, тебе плохо? — наконец заметил мое состояние Белецкий.

— Не знаю. Душно. Открой балконную дверь.

Роман помог мне лечь и метнулся к окну. Я закрыла глаза, но не смогла избавиться от образа официанта: что-то казалось в нем до боли знакомое. Я слышала, как он открывал дверь и гремел тележкой, вывозя ее в коридор. Щелкнула задвижка замка, и тут меня словно что-то ужалило. Я вскочила и кинулась к выходу:

— Стойте! Подождите!

Официант повернулся и посмотрел на меня.

— Вы что-то еще хотели?

Но я молчала. Стояла и разглядывала лицо парня, искала над прекрасно очерченными бровями точки татуировки. Плевать, что цвет глаз не подходит, человек, когда просыпается, плохо помнит детали, но точки над бровями у ночного гостя были всегда. Но кожа у официанта была белая и гладкая, лишь одна глубокая морщинка озабоченности пролегла между бровями.

Следом выскочил Белецкий. Его халат распахнулся, обнажив загорелые ноги. В руках он держал визитку.

— Ты хочешь привлечь молодого человека в качестве модели?

— Да, — с облегчением выдохнула я. Не буду же я говорить режиссеру, что голос официанта, его прекрасные глаза, фигура и манера говорить показались мне знакомыми.

— Ты молодец, — покачал головой Белецкий. — Хорошую идею придумала.

— Правда?

Нужно было выкручиваться из нелепой ситуации, и Белецкий сам подсказал мне путь.

— Мы снимаем рекламный ролик для глянцевого журнала. Действие происходит в средневековом замке. Сможешь принять участие в съемках? Поживешь один день лордом.

— Хорошо, — усмехнулся парень и протянул руку за визиткой. — Куда и когда я должен прийти?

Белецкий быстро продиктовал ему адрес.

Мы собрались и вернулись на съемочную площадку, где нас уже ждали прибывшие модели. Работа встала на отлаженные рельсы. К вечеру мы закончили первый этап съемок, а я внесла в сценарий изменения, добавив в него мужского персонажа.

— До встречи, поцеловал меня на прощание Белецкий, намекая на продолжение отношений.

— Скоро увидимся, — кивнула в знак согласия я.

Домой пришла, едва живая от усталости и пережитого потрясения. Стейк крутился у моих ног, словно пытался мне что-то сказать. Я села на диван и бессильно опустила руки. Кот тут же оказался рядом и лизнул меня в подбородок, словно предложил: «Рассказывай, подруга, что у тебя творится в душе». И я заговорила.

— Представляешь, котик, сегодня у меня появился новый мужчина.

— Мя-у-у-у! — возмущенно муркнул Стейк.

— Не ругайся, он совсем не похож на Артема. Тебе понравится. Щедрый, я вспомнила, в каком номере мы сегодня провели два часа и какой роскошный обед съела, и, кажется, любит котов.

Я, конечно, сочиняла: до выяснения интересов и предпочтений у нас с Белецким еще не дошло.

— Ф-р-р-р, — получила я в ответ.

Кот слегка зубами прихватил мой палец, я выдернула руку.

— И не смей показывать свой характер! Только попробуй нагадить ему в обувь, когда он придет в гости!

Оранжевый взгляд Стейка заполыхал огнем, полоска голубого тоже стала больше. Мой кот был явно рассержен и обижен на меня.

— Котик, ты пойми, мне двадцать восемь лет, но у меня нет семьи, нет постоянных отношений, и в душе пусто. Вот уже полгода снится один товарищ, но где я его найду? Я же не могу сама проникнуть в сон и спросить его, что ему от меня надо? Сегодня встретила похожего парня и чуть на него не набросилась. Согласись, нужно с этим что-то делать. В конце концов, я ребеночка хочу.

Стейк спрыгнул на пол и побежал к двери, потом вернулся, схватил зубами меня за брюки и потянул за собой.

— Ты предлагаешь прогуляться?

Мне показалось, что кот кивнул. Разумом я понимала, что это всего лишь игра воображения старой девы, в которую я превращалась, но иногда хотелось верить, что мой кот — заколдованный человек.

Я оделась и вышла на улицу. Сегодня было по-весеннему тепло. Я вспомнила наш с Ирочкой визит к гадалке и неожиданно поняла: ее предсказание начинает сбываться. В моей жизни появился один мужчина, и на официанта я странно отреагировала, а маленький эгоист — это наверняка мой кот, который не признает никого рядом со мной.

Стейк бежал впереди и все время оглядывался. Я шла за ним и не заметила, как оказалась у мусорных контейнеров. Кот мгновенно запрыгнул на тот, в котором нас нашла баба Маня. Он сел на край и повернул голову ко мне.

— Я туда не полезу! Нет, уж! И не надейся! Все соседи решат, что я головой тронулась.

— Мя-у-у-у, — звал Стейк. — Иди сюда, — слышалось мне.

Я сорвалась с места и кинулась обратно к дому. Дважды в одну и ту же воду не входят, одни и те же ошибки не повторяют.

«Стейк! — стукнуло меня в голову. — В прошлый раз я искала сбежавшего кота. Точно!» От облегчения, что я не сошла с ума, а вполне здорова, просто забыла о том, что со мной случилось, мне захотелось петь и танцевать. Я нормальный человек, полна сил и планов на жизнь, и никакие предостережения гадалки о судьбе, которая за углом, меня не касаются.

Зря я так думала. Очередная проказа судьбы была уже рядом.

Глава 7

Проснулся я бодрым и отдохнувшим, обход врача (я теперь знал, как называется визит лекаря), встретил с улыбкой. Мне нужно было срочно выбраться из больницы и найти то место, где я появился в этом мире, и, чтобы достичь своей цели, я не должен был раздражать местных жителей. Только тогда у меня будет шанс разыскать Виолетту в этом огромном городе.

– Ну, молодой человек, пришли в себя? — спросил меня седой доктор и прищурил глаз.

– Да, конечно. Пора выписываться.

– Как вас все-таки зовут? — поинтересовался врач и приложил к моей груди круглую блестящую монетку, от которой к его ушам шли гибкие трубки.

Я напрягся и едва сдержал порыв выкинуть эту незнакомую штуку подальше, но вспомнил вчерашнее приключение в коридоре и покосился на соседа. Дядя Вася успокаивающе подмигнул.

– Бертан, а фамилия — Хиллийский.

Этой хитрости меня тоже научил сосед.

– Какая у тебя фамилия красивая, — восхитился доктор, — дворянских корней, наверное. Правда, Леночка?

Но медсестра словно была закована в камень: она, не отрываясь, смотрела на меня, разинув рот, и буквально пожирала глазами.

«Точно, Гиана, демон плоти! — даже смутился от этого неподвижного взгляда и плотнее запахнул края пижамы.

— Ишь, как тебя бабы глазами поедают! — восхитился Василий, когда обход закончился. — Небось и в родном ауле отбоя от девок нет.

— Да, хватает, — уклонился от ответа я, размышляя, рассказать соседу все о себе или еще подождать.

Несколько дней пролетело незаметно.

Я научился пользоваться туалетом и как только заходил туда, сразу чувствовал неловкость за первый раз, когда я опорожнил мочевой пузырь в корзину для бумаги. Да, я теперь понимал, для чего служит эта удивительная вещь и горел желанием узнать процесс изготовления. Это чудо так пригодилось бы в родной Хилле!

Ногу дяди Васи сняли со штатива, и теперь он важно сидел в кресле, а я катал его по всей больнице и спрашивал, спрашивал, спрашивал.

Наконец пришло время для серьезного разговора. Жена соседа, веселая и пухлая блондинка с ямочками на щеках, принесла мужу пирожки с мясом и капустой, и мы сидели за столом и чаевничали.

Для дяди Васи это был целый ритуал. Сначала он колдовал над завариванием чая, потом торжественно приглашал меня за стол. Сосед брал в руки бокал, дул на горячий напиток, прикусывал кусочек сахара, потом прихлебывал. Каждые два раза он ставил чашку на стол и вытирал пот полотенцем.

— Слушай, Бертан, вот ты меня обо всем расспрашиваешь, а сам о себе ничего не рассказываешь. Как ты в Москве оказался?

Я смотрел на него и размышлял: правду сказать, или ложь? С одной стороны, лучше ничего не придумывать. Тогда сосед поможет мне найти Виолетту. Ну, хотя бы подскажет, в каком направлении двигаться. А с другой, волновал вопрос: а если он не поверит моему рассказу и решит еще, что я болен?

— Я спустился с гор, чтобы найти свою невесту? — ответил я полуправдой.

— То-то я вижу, что странный ты парень. Хотя… не похож на горца. Вот совсем не похож. Те чернявые, черноглазые и горбоносые в основном. А у тебя русые волосы, прозрачные зеленые глаза и нос как у модели. Физией к скандинаву ближе. Может, у тебя корни другие?

— Наверное. Разве я у родителей спрашивал, откуда они появились в горах.

— Эх, молодежь! — вздохнул сосед. — Ничего-то вам не интересно! И как ты невесту искать собираешься?

— Я надеялся, что вы мне подскажете. На меня напали в каком-то дворе. Я стоял рядом с большой железной коробкой, в которой были разные вещи.

— Так, а подробнее, что за вещи, какой величины коробка?

Я встал и постучал ребром ладони по груди:

— Примерно такой высоты. Коробок было несколько, они были отгорожены стеной от домов.

— А-а-а, понял! Ты стоял у мусорных контейнеров. А что ты там забыл?

Хороший вопрос, на который я не знал ответа. Не рассказывать же мне, что в моем мире я просто забрался на холм всякой-всячины и мгновенно перенесся в коробку.

— Просто стоял. Я видел, как в этот двор зашла моя невеста.

— Странные у вас отношения.

— Почему странные?

— Ну, такое впечатление, что ты следил за ней, иначе почему она тебя с собой не взяла?

— Она меня не заметила.

— Понятно. Тебе надо вернуться в тот двор?

— Да, но я не понял, где это находится. Заблудился, — нашелся я.

— Ок! Топай-ка, паря, в приемный покой. Там наверняка записано, откуда тебя привезла скорая помощь.

— А где он?

— Ладно, поехали.

Дядя Вася переместился в кресло, и мы поехали к лифту. Я научился пользоваться движущейся повозкой и уже почти не вздрагивал, когда закрывались двери и кабина ухала вниз вместе с моим сердцем, которое проваливалось в пятки, или поднималась наверх.

В приемном покое суетился народ. На скамейках лежали и сидели люди. Кто-то стонал, кто-то ругался с девушкой в белом халате, а некоторые молча ждали своей очереди.

— Иди, тебе надо к медсестре.

— Она же занята.

— Ну, за спрос денег не возьмут и в лоб не стукнут. Давай, не капризничай, — сосед подтолкнул меня в спину.

Я шел и с любопытством оглядывался: впервые оказался в этом месте. Люди выглядели странно. Они кутались в теплые одежды, крутили в руках головные уборы. Рядом с женщинами стояли торбы. Не сплетенные из соломы или сшитые из грубой ткани, как в Хилле, а сделанные из материала, который шуршал, тянулся и рвался.

Дядя Вася называл такие сумки пакетами. Все они были украшены разными рисунками. Мне было бы интересно разглядеть картинки, но сейчас я пришел по делу.

Черноволосая девушка пробежала мимо меня, я едва успел ухватить ее за локоть.

— Дама медсестра, мне нужно кое-что спросить у вас.

— Некогда, — воскликнула она, даже не посмотрев на меня, и выдернула руку.

Я отступил, но поймал суровый взгляд дяди Васи из-под нахмуренных бровей и кинулся следом за медсестрой.

— Милая, у меня срочное дело.

Девушка вскинула на меня глаза, и вдруг они округлились, в них появилась растерянность. Нервный рот расплылся в широкой улыбке.

— И чего тут больные из отделения разгуливают? — томным голосом произнесла она и накрутила на палец кокетливый локон. Ее щеки порозовели, белые зубы прихватили нижнюю губу.

Теперь пришло время удивляться мне. Женщины Хиллы боялись даже взглянуть на правителя, а эта девушка сама предлагала себя игрой тела.

Дядя Вася показал мне большой палец, довольным видом показав, что я на правильном пути.

— Я только хотел узнать, их какого района Москвы привезли меня. Я, увы, совершенно не помню то, что со мной случилось.

— Конечно, конечно. Это пара пустяков, — заворковала девушка и кинулась к своему столу, на котором стоял незнакомый мне предмет.

Она пробежалась пальцами по панели с мелкими буковками, и на экране появилась расчерченная таблица. Я едва сдержал удивленный возглас, так меня потрясло это магическое действо.

«Нашим жрецам далеко до такого развития, — мелькнула огорченная мысль. — И правда, я словно из пещеры вылез».

— Вот, нашла, — девушка ткнула пальцем в одну строчку, ее щеки еще больше покраснели, — Вас подобрали у дома номер тридцать «б» по Полтавской улице.

— Вы можете написать мне это на бу…

— Да, да, сейчас, — не дала договорить девушка.

Через мгновение я нес двумя пальцами драгоценный невесомы листок к моему соседу. На полпути я оглянулся: девушка по-прежнему смотрела на меня неподвижным взглядом. Кажется, она забыла, что ее ждет очередь больных и зовет напарница по работе.

— Ну, ты Бертан, даешь! — цокнул языком дядя Вася. — Прямо слово волшебное знаешь. Девчонка чуть рассудок не потеряла, как тебя увидела. А ты парень с секретом.

— С каким секретом?

— Не знаю. Магическим, наверное. Убийственно действуешь на женский пол.

— Думаете? — засомневался я.

— А то! Хочешь, еще поэкспериментируем?

— Что?

Наша проверка показала интересный результат: все женщины этого мира, и молодые, и пожилые, теряют дар речи, как только я приближаюсь к ним и начинаю говорить. Они краснеют, бледнеют, начинают заикаться и ронять все из рук.

Я пришел к выводу: эту приобретенную внезапно особенность нужно использовать по назначению.

Такая возможность представилась быстро: в этот день мне должны были снять швы и выписать из больницы. И здесь сразу возникла новая проблема: оказывается, человек, который вызвал скорую помощь, обнаружил меня, лежащим на земле и одетым только в штаны и рубашку. Больше на мне ничего не было, даже обуви.

— Ну, паря, ты даешь! Заяви хоть в полицию, пусть этих бандитов поймают.

— Не смешите, — хохотнула пожилая медсестра, единственная женщина травматологического отделения, на которую мой магический секрет обольщения не действовал. — Да полиция даже с места не двинется. Что там у тебя было, Бертан.

— Плащ на меху с застежкой из небесного камня…

— Метеорита, что ли? — влез с вопросом сосед.

— Да, откуда простой смертный возьмет метеорит? Не выдумывай, Василий Иванович!

— Сапоги из кожи ползучих гадов, — продолжил я.

— Ага! Змей, значит.

— Ну, и меч.

— Настоящий? — глаза соседа весело заблестели.

— Да, из закаленного железа, рукоятка украшена драгоценными камнями.

— И кто же с раритетом по ночной Москве гуляет? Ты в спектакле каком участвовал?

Я не понял, о чем меня спросили, но на всякий случай согласился. Пусть лучше будут понятные для местного населения дела и события.

— Д-а-а-а, удивил! — почесал подбородок Василий. — Хотя…, если вещи дорогие, то эти гопники малолетние продать их не смогут. Или спрячут где-нибудь, или распотрошат, камни вытащат, остальное выбросят на помойку. Есть даже шанс найти. Но сейчас на улицу тебе идти не в чем. Наталья Аркадьева, — обратился он к медсестре, которая с любопытством слушала наш разговор, — не гони парня из палаты пока. Я сыну позвоню, он привезет Бертану одежду.

— Василий Иванович, у меня на эту койку больной в коридоре ждет.

— А ты его пока на процедурки свози, на рентгенчик, тудема-сюдема, вот часик и прокантуется. Выручай! Не выгоните же вы больного голым на улицу!

Медсестра махнула рукой и вышла. Василий Иванович позвонил сыну. Я смотрел, как он разговаривает, прижав к уху узкий и тонкий предмет, который назывался телефоном, и в очередной раз восхищался развитием этого мира.

А еще меня поражала говорящая панель, которая висела в холле. Вдоль стен стояли диваны и кресла, куда по вечерам приходили больные и смотрели всякие передачи и фильмы. Я еще не готов был принять новую реальность, но, пока я лежал в больнице, мой словарь пополнился в два, нет, даже в три раза.

Через час приехал Михаил, сын соседа. Это был рослый парень, с мощными, как у моего начальника охраны, плечами, настоящий атлет. Он вошел в палату, окинул нас насмешливым медовым взглядом и швырнул на мою кровать сумку с одеждой.

— Давай, одевайся. Батя сказал, что ты у нас несколько дней поживешь. Тебя как звать?

— Бертан.

— Отлично, Берт! Или Барт? — сын соседа хохотнул и протянул мне широкую ладонь, похожую на лопату. Дядя Вася вскинул брови, а потом тоже захохотал.

— Ой, не могу! Ну, ты, Мишаня, и сказанул! И как я не догадался? И правда похоже.

— Мое имя такое смешное, — оскорбился я не на шутку и не подал руку, хотя уже знал, что в этом мире так принято здороваться. В душе поднялась волна злости. Никто не смеет потешаться над правителем! Пальцы сами стали искать на поясе эфес меча.

— Да ты не обижайся! — атлет стукнул меня по плечу, я даже присел. — Барт — это бестолковый сыночек семейства Симпсонов, герой мультика. Ты мне его напомнил. А я — Михаил. Можно просто — Миха, Мишаня, даже Мишель.

Я молча взял сумку и пошел в туалет переодеваться. Раздражение еще туманило голову и мешало сосредоточиться. О боги! Сколько мне еще придется терпеть унижения в этом мире! Женщины готовы броситься на шею, а мужчины потешаются. Как в таких нечеловеческих условиях сохранить разум, тело и найти Виолетту?

Я разложил на раковине вещи и завис, не понимая, что и для какой цели служит. Дядя Вася сразу сообразил, почему я так долго ковыряюсь, и крикнул:

— Надевай сначала трусы, потом джинсы. Трусы — цветная тряпка, джинсы — грубые штаны, темно-синие. Маленькие черные штучки — это носки. Напяливай их на ноги.

Я наконец облачился в сей неудобный наряд и вышел в комнату.

— Красавчик! Хоть сейчас на подиум! — восхитился сосед. — Жаль связей таких нет.

— В моем отеле останавливаются, конечно, всякие люди, — сказал Михаил, — но обслуживающий персонал для них вроде тени, даже не замечают, кто убирает за ними или подает еду.

— Слушай, а захвати с собой Бертана. Авось и его симпатичная мордашка пригодится. На входе будет у дам шубки принимать. Знаешь, как они на него реагируют? Прямо в ступор впадают. У парня ни гроша за душой. Обобрали гопники под чистую.

— А документы у тебя есть? — Михаил еще раз окинул меня внимательным взглядом.

— Доку… Что это?

— Так, приехали. Значит, и паспорт отжали? И что делать будем? Без него тебя ни на какую работу не возьмут, разве что грузчиком на рынок за хавчик.

— Все же придется вам в полицию наведаться. Нужно новый паспорт заказать. Только получится ли? Ты разве сможешь подтвердить свои данные? Да и имя странное. Сразу подозревать начнут.

— Далось вам мое имя!

Я не понимал, в чем проблема. Разве без документов не смогу найти Виолетту? А дальше домой вернусь, не собираюсь здесь оставаться навсегда.

Но червяк сомнения уже терзал душу. Неизвестно, сколько времени уйдет на поиск.

— Ну… прикольное же. Ладно. Пока. Мы поехали.

Мы вышли во двор больницы. Я с наслаждением вдохнул свежий воздух. После спертого аромата лекарств и замкнутого пространства, так хорошо снова оказаться на свободе!

За несколько дней погода изменилась: потеплело, снег растаял и остался лежать бесформенными кучами в теневых углах. Мы шли по аллее парка, засаженной высокими и стройными деревьями, а я с любопытством оглядывался, но запряженных коней нигде не видел.

— Миша, ты сказал, что мы поедем, но на чем? — задал я вопрос.

— На машине.

— А что это?

Михаил остановился и в упор посмотрел на меня.

— Слушай, дальше и шага не сделаю, пока не расскажешь, что у тебя на уме и откуда ты такой появился.

— Холодно, — я зябко пожал плечами.

— Пошли в кафешку, спокойно поговорим. Там же на стоянке и моя машина.

Мы выбрались к широкой дороге, по которой в разные стороны неслись странные повозки на колесах. Внутри сидели люди. Я уже ничему не удивлялся, просто внимательно глядел по сторонам и впитывал новые знания, как губка.

Михаил заказал мне чай, а сам пил ароматный кофе. Я тоже пробовал этот напиток, но почему-то мой желудок не принял его. Я рассказывал, а Михаил слушал, не перебивая. Наконец он сказал:

— Не знаю, верить тебе или нет, слишком невероятную ты историю рассказываешь, но батя просил помочь, значит, помогу. Нам нужен план.

— Какой?

— Сейчас поедем в полицию и заявим об утере паспорта и закажем новый. Советую тебе стать Альбертом. Конечно, сокращают обычно это имя до Алика, но и Берт сойдет. Твое имя использовать нельзя: слишком похоже на иностранное. Сразу возникнут вопросы.

— А дальше что?

— А дальше поедем по тому адресу, что тебе дали в приемном покое. Попробуем начать поиски невесты.

Все получилось так, как предложил Михаил. Через десять дней у меня на руках был паспорт. Теперь меня звали Альберт Иванович Хиллийский, и я смог устроиться дворником в управляющую компанию, которая обслуживала тот район, где я вылез из мусорного контейнера.

Почему дворником? Потому, что я ничего не умел и не владел никакой профессией, а навыки правителя, приобретенные в Хилле, никому здесь были не нужны.

Новая работа позволила мне занять комнату в общежитии квартирного типа, подведомственном домоуправлению. Теперь я мог постоянно наблюдать за дворами в надежде, что когда-нибудь встречу Виолетту. К сожалению, это имя оказалось не таким уже и редким. В домах, расположенных вокруг мусорных контейнеров, где исчезла девушка, по прописке числилось несколько девушек с таким именем, но ни одна из них не была моей.

Так поиски зашли в тупик, и вот уже полгода я живу и работаю в Москве, и с каждым днем надежда на встречу с Виолеттой становится все призрачней. Первое время я по вечерам ходил к контейнерам, оглядываясь, забирался внутрь пустого и даже прыгал, но по-прежнему оставался в этом мире.

— Наверное, перемещение происходит через определенный интервал, — предположил Мишка, когда я поделился с ним своими сомнениями.

Он уже не смеялся над моими рассказами, говорил, что они наполнены такими мелкими деталями, что невозможно придумать. Мы стали хорошими друзьями. Михаил легко гасил мои властные порывы, спасал меня от назойливых женщин и не позволял создавать новые проблемы.

Звонок телефона отвлек меня от мрачных мыслей. Я посмотрел на экран: Мишка.

— Слушаю.

— Берт, на днях один режиссер дал мне визитку. Пригласил сняться в рекламном ролике для глянцевого журнала.

— И что?

— Я пару дней покручусь, а потом тебя предложу. Мне кажется, ты лучше подойдешь для этой роли.

— Почему?

— Там что-то из твоего времени. Я даже носить те шмотки не умею.

— Ок!

Я согласился, еще не зная, что это предложение опять перевернет мою жизнь.

Глава 8

Роман Белецкий оказался настоящим мастером ухаживания.

Он позвонил вечером этого же дня и пожелал мне спокойной ночи. Обычные слова, произнесенные бархатистым, словно молочный шоколад, голосом, звучали как сладкие комплименты. Я слушала Белецкого и улыбалась, а в душе разливалась патока. Очнулась от наваждения, когда Стейк сердито спрыгнул на пол и прокричал возмущенное:

— Мя-у-у-у!

— Ну, что ты злишься, котик? — я догнала любимца, пытавшегося скрыться от ласки под диваном, и прижала его к себе. — Этот человек совершенно не похож на Артема. Он тебе понравится. Вот увидишь!

Но Стейк вывернулся из моих рук и сбежал. Он нырнул в щель между стеной и шкафом. Пришлось встать на колени, чтобы увидеть проказника. В темноте зеленела светящаяся луна одного глаза и полумесяц другого, и, кажется, кот не собирался выбираться.

— Черт с тобой! Сиди там, если хочешь! — рассердилась я и пошла спать.

И, о чудо! впервые за долгое время я заснула сразу, а утром открыла глаза в прекрасном настроении, понимая, что спала без кошмаров.

Сегодня у нас был вынужденный перерыв в съемках: все известные модели оказались заняты, и я поехала в офис. Измененный сценарий нуждался в доработке и одобрении начальства.

Здесь меня ждало новое чудо. Не успела я положить сумку и сесть к компьютеру, как двери лифта открылись, и показался курьер с огромным букетом цветов.

— Где найти Виолетту Серову? — закричал он с порога.

— Я здесь, — пришлось встать с места и привлечь внимание всех коллег.

— Это вам, — курьер протянул мне цветы.

— От кого? — спросила я и спрятала за спиной руки. В голове заметались испуганные мысли: «Кто? За что? Какому олигарху я перешла дорогу?»

— Там открытка, — пальцы парня нырнули в середину букета и вытащили на свет божий кокетливый конвертик в сердечках.

Я вспыхнула, нервно огляделась и сразу поймала любопытные взгляды. Артем, молодой человек, с которым я рассталась полгода назад, экономный и прижимистый человек, рассчитал нашу жизнь на десять лет вперед. Каждый денежный приход и расход он заносил в электронный гроссбух, а чеки аккуратно подшивал. Мы даже продукты в магазине покупали вскладчину, настолько он не хотел тратить лишнюю копейку.

А сейчас мне предлагали расписаться в получении возмутительно дорогого букета алых роз, который так и кричал о достатке и щедрости дарителя.

— Витка, от кого это? — Ирочка восторженно понюхала цветы, а потом прошептала на ухо: — Помнишь, гадалка предсказала появление кавалера?

— Представления не имею! — в сердцах ответила я и взяла в руки конверт. — Я не понимаю такого бессмысленного расточительства! Словно пыль в глаза пустить хочет.

— А я бы от такой пыли не отказалась, — вздохнула Ирочка.

«Моя дорогая леди! Спасибо за чудесные мгновения! Приглашаю тебя на обед в ресторан «Сахалин». Машина будет ждать у входа в тринадцать часов. Роман Белецкий».

«Вот это номер! — удивилась я. — Прет, как танк, не разбирая дороги».

Хотя… любим мы женщины, возмущаться на пустом месте. Что уже тут говорить, режиссер сумел вызвать симпатию. Я была благодарна ему и за пережитые вчера эмоции и за то, что впервые сегодня спала без сновидений.

Немного смущало, конечно, наше слишком быстрое постельное приключение. Обычно я не была настолько легкодоступной особой. Но в тот день словно потеряла ориентир в пространстве, а серые глаза режиссера стали компасом для моей мятущей души.

— Ого! Это кто? Белецкий? — услышала я голос Ирочки и очнулась от мыслей.

Глаза девушки стали похожи на две медузы, обрамленные по краям пушистыми ресницами. Соседка выхватила у меня из рук открытку и, шевеля губами, прочитала записку.

— Ира, ради бога! Не надо ничего придумывать! Мы знакомы без году неделя. Вместе работаем, вот и сблизились.

— А Крысу не боишься? Она кипятком писает, когда режиссера видит.

— У нас еще ничего нет, — солгала я.

— Но намечается. Ох, Витка, будь осторожнее.

— Слушай, Лариса ему никто: ни подруга, ни жена. Просто деловой партнер.

— Согласна, только очень злой и мстительный партнер, и гадить она будет именно тебе.

Вот с этим постулатом нельзя было не согласиться. Главный редактор известна своим язвительным языком и мстительным характером. Причем, если ей не угодить, неприятности начнут сыпаться как из рога изобилия и в основном исподтишка, словно уколы тонкой иглой в задницу. Получишь порцию лечебного «удовольствия», вздрогнешь от боли, и только облегченно выдохнешь, как тебе подарят новую. Многие сотрудники не выдерживали такую атаку со стороны Крысы и увольнялись.

Нет, меня работа вполне устраивала, и с начальством я не хотела связываться, поэтому нашла в буфете офиса вазу, налила воды и опустила в нее букет. Уже понесла его к себе, но словно споткнулась на полдороге: нельзя, сразу вызовет ненужные вопросы. Вернулась назад и оставила вазу на микроволновке: пусть ярко-алая пена роз украшает офис.

Только вернулась к столу, как:

— Серова, вас приглашает в кабинет Лариса Максимовна.

Я вздрогнула: рядом стояла секретарша редактора и сурово разглядывала меня поверх спущенных на кончик носа очков. Когда она подошла и сколько слышала, неясно, а неизвестность всегда пугает до дрожи в коленках.

— Вот, — шепнула мне на ухо Ирочка, — я тебя предупреждала.

— Отстань! — одними губами ответила я и поспешила за секретарем.

Лариса Максимовна не обратила на мое скромное: «Здравствуйте, вызывали?» — никакого внимания. Она таяла от удовольствия и смотрела не на меня, а на кого-то, сидящего в кресле напротив ее стола. Я видела только темную макушку, по которой и определила, что кабинет главного редактора опять стал ареной для обольщения.

Неужели Белецкий?

Гость повернулся, и я огорченно вздохнула: «Зачем пришел? По делу, или хотел полюбоваться на мою реакцию?» Подозрение разбередило душу и испортило настроение.

— О, Виолетта, проходите, — пропела Лариса Максимовна. — Роман Викторович очень лестно отзывается о вашей работе.

— Спасибо, — в голосе не прозвучало никакого удовольствия от похвалы. Я посмотрела на Ларису Максимовну: какую пакость мне ждать на этот раз?

Белецкий встал, подошел ко мне, подмигнул и протянул руку.

— Виолетта, очень приятно.

Под пристальным, немигающим взглядом Крысы я пожала его ладонь и почувствовала, как он подушечкой указательного пальца щекочет мне кожу. «Опасность! — мгновенно зажегся в голове свет. — Нельзя!»

Я выдернула руку, а режиссер развернул второе кресло и указал на него. Дрожащие колени подогнулись, и я опустилась на край сиденья, в любой момент готовая вскочить и бежать, настолько усилилось ощущение надвигающейся бури.

— Роман Викторович говорил, что вы предложили ввести в сюжет ролика мужской персонаж. Интересная идея. Одобряю. На какой бюджет вы рассчитываете? Не получится так, что молодой человек запросит больше денег, чем есть у нас?

— Не думаю, — ответил за меня Белецкий. — Парень, конечно, фактурный, но непрофессионал. Для него съемки — это приключение. Еще неизвестно, справится ли.

— Вы сценарий уже переписали?

— Да, — выдохнула я, недоумевая, зачем вообще меня пригласили. Эти двое смотрели друг на друга и наслаждались процессом.

Я не понимала Белецкого. Вчера он сгорал от страсти, сегодня подарил мне цветы и пригласил на обед, а теперь одурманивает моего редактора. Зачем он дает Ларисе несбыточную надежду? Или спать не может, если не обольстит за день ни одну женщину?

— Отлично! — воскликнула Лариса Максимовна и встала, намекнув, что визит окончен. Мы тоже вскочили. — Приступайте к работе. И, Роман Викторович, завтра жду ваш доклад.

— Обязательно, — режиссер церемонно приложился губами к тыльной стороне ладони редактора. Щеки Ларисы порозовели.

«О, да он коллекционер женских сердец!» — вспыхнула в голове неприятная мысль, но додумать мне не удалось: Белецкий пошел к выходу. Лариса Максимовна поспешила проводить дорогого гостя к лифту, а я вернулась к столу в полном раздрае чувств.

— Ты чего такая расстроенная? — набросилась на меня Ирочка.

— Даже не знаю. Может, зря я приняла эти цветы?

— Почему?

— Белецкий сейчас заигрывал со мной и расстилался перед Крысой.

— Не выдумывай! Ты ему нравишься, как женщина, а Лариса Максимовна — временный босс. У вас разные уровни, потому не загоняйся и иди на обед. Когда еще в таком роскошном ресторане побываешь?

— А если он захочет расплаты? — засомневалась я, вспомнив вчерашнее сексуальное приключение, о котором я уже сто раз пожалела.

— А ты сыграй роль недотроги. Только недолго. Поломайся чуток и вперед.

На столе завибрировал телефон: Белецкий! Легок на помине.

— Виолетта, я тебя жду внизу, выходи, — пропел бархатно он, и я сдалась.

Я оделась, схватила сумочку и тут увидела Ларису Максимовну, которая вышла из своего кабинета при полном параде. Она деловито поправила канареечного цвета шарфик, ярким пятном выделявшийся на молочном кашемировом пальто, и повернулась к секретарю.

— Вот черт! А эта куда собралась? — прошипела я и быстрым шагом, чуть ли не бегом заторопилась к лифту.

Я заскочила в кабину и нажала кнопку подземного этажа.

— Подождите! — донесся голос редактора.

— Миленькие быстрее, быстрее, — гипнотизировала я створки дверей и чуть не подпрыгивала от нетерпения.

Они словно услышали мою мольбу и плавно поехали навстречу друг другу, я прислонилась к стене и выдохнула, и тут в щель просунулась рука, украшенная матовым маникюром. Створки распахнулись, и в кабину влетела запыхавшаяся Лариса Максимовна собственной персоной.

— Серова, ты не слышала, как я тебя звала?

— Что вы, Лариса Максимовна, простите. Я торопилась. У меня встреча с менеджером Алены Светловой, — выпалила я первое пришедшее в голову оправдание.

— А по телефону не судьба договориться? — редактор посмотрела на свое вытянутое лицо в зеркало и полезла в сумочку.

— Ну, возникли непредвиденные обстоятельства.

«Вот пристала, — думала я и отчаянно смотрела на мелькающие цифры этажей.

Десять, девять, восемь, но редактор по-прежнему наносила помаду и не торопилась нажимать нужную кнопку.

«Неужели едет в гараж? Вот невезение!»

— Серова, — я вздрогнула и испуганно посмотрела на начальницу, — смотри там у меня, — Крыса почмокала губами, разглаживая слой блеска. — Я хочу, чтобы ролик был на высоте. Тогда Роман Викторович с удовольствием поработает еще раз с нашим издательством.

— Хорошо.

Звякнул звонок, лифт остановился на подземном этаже. У меня по спине скатилась капелька пота: редактор вышла вместе со мной и направилась к машинам.

«Все, пропала! Сейчас она заметит автомобиль Белецкого и сделает мне харакири», — в панике подумала я и кинулась назад в кабину.

— Ты куда?

— Забыла…

Двери закрылись и спасли меня от позорного допроса. Я поднялась на этаж выше и спустилась в гараж по лестнице. Осторожно окинула взглядом пространство, заставленное рядами машин и облегченно выдохнула: Крыса исчезла.

Я вышла из тени на свет и огляделась. Гудок клаксона наметил мне дорогу. Не успела сделать пару шагов, как увидела Белецкого, небрежно облокотившегося на капот роскошного Астон Мартина цвета индиго.

Поза режиссера показалась немного театральной, но я уже поняла, что у него вся жизнь крутится вокруг одного: покорить всех женщин вокруг своей неотразимостью.

Одежда и обувь модных брендов, самый дорогой парфюм, изысканная еда — все только для того, чтобы поразить собеседника и даже подчинить себе. Правда, я усмехнулась, убийственное обаяние Белецкого (не удивлюсь, если он и фамилию намеренно сменил на благозвучную) действовало только на людей, ниже его по социальному статусу. Возможно, что среди равных себе он не выделялся бы ничем.

— Дорогая, ты почему так долго?

Белецкий притянул меня к себе за талию, но я ловко увернулась.

— Осторожно, нас могут заметить.

— И что с того? Мы свободные люди, можем беспрепятственно встречаться.

— Моя начальница не любит адюльтер на рабочем месте. Со свету сживет, если узнает, — оправдывалась я, не называя реальной причины.

— Сурово, однако, у вас, — усмехнулся режиссер. — Поехали, нас ждет роскошная океаническая кухня.

Кухня, конечно, это здорово, вот только я не могла расслабиться. Когда приехали в ресторан, сразу огляделась: а вдруг для своей встречи Лариса Максимовна выбрала это же место! Вот будет номер, если мы столкнемся нос к носу! Не видать тогда мне хорошей работы!

Но обед прошел хорошо. Белецкий шутил, много смеялся, подтрунивал над моим неумением пользоваться щипцами для омаров. Я смущалась, отвечала напряженно, но под конец тоже расслабилась и начала получать удовольствие от еды и компании.

Роман оказался умным собеседником с хорошим чувством юмора. Он прочитал все мои статьи и с удовольствием обсуждал проблемы, волнующие современных женщин.

— У тебя тоже квартира обставлена по фэншуй? — внезапно спросил он.

— Нет, что ты! Я такой ерундой не занимаюсь! — воскликнула я.

— Получается, ты советуешь женщинам то, что сама не приемлешь?

— Нет, ты не понимаешь, — возразила я. — Только непрофессионал навязывает читателям своё мнение. Журналист пишет на те темы, что сейчас в тренде, но это совершенно не значит, что ему нравится то, о чем он говорит.

— Интересно? А почему ты погрузилась в средневековье? Я не чувствую твоей отстраненности от темы. Мне кажется, она тебя очень интересует.

— Да. Согласна. Я даже понять не могу, почему так увлеклась этой темой.

— Ты просто горишь. Придираешься к каждой мелочи.

— Я не придираюсь, — я отложила десертную вилку в сторону: Белецкий сумел зацепить меня за живое.

— Ещё как! Вот вчера, например, ты все время заставляла модель поправлять ленту в волосах. Скажи, какая разница, она будет завязана бантом, галстучным стилем или просто обёрнута вокруг пучка на затылке?

— Ты не понимаешь! Это важно! Узел ленты показывает социальный статус девушки! Вот у нас, в Древней Руси, молодка заплетала косу, а замужняя женщина надевала на голову платок.

— А в западном мире по-другому?

Я открыла рот, чтобы возразить и вдруг замерла: я совершенно не знала, как отличали в средневековой Европе юную красотку от замужней дамы. Тогда откуда в моей голове информация об узле ленты? По ногам вдруг потянула сквозняком. Холод пробрался под брюки, змейками пробежал по ногам, спине и добрался до шеи. Я зябко пожала плечами.

— Я точно знаю, что у замужней дамы на затылке был тугой пучок волос, обёрнутый атласной лентой без банта, а девушки заплетали косу и завязывали ее внизу, причём одна складка ленты была короткой и лежала поверх длинной части строго по линии.

— Вита, не знаю, где ты откопала такие тонкости, но модели скоро взвоют от твоих придирок. А завтра должен появиться тот официант. Ты ему уже приготовила наряд?

— О Боже! Забыла, — хлопнула я себя по лбу. — Голова садовая. Спасибо за обед. Мне нужно бежать в театральную костюмерную.

— Пошли помощницу. Ту, быстроглазую девчонку.

— Она не знает, какие детали нужно собрать.

Я встала, бросила на стол салфетку и приготовилась бежать, но Белецкий перехватил мою руку своей горячей ладонью.

— Вита, плюнь! Поехали в отель? Позвони по телефону, закажи костюмерам все, что тебе надо. Утром они сами привезут.

— Я не могу! — тут же вскинулась я и испугалась, что крикнула слишком громко.

На нашу пару оглянулась дама с соседнего столика. В ее взгляде сквозило презрение, словно она хотела сказать: «Не умеете себя прилично вести, сидите дома».

Мне стало неловко за свое поведение, и я попыталась выдернуть пальцы. Режиссёр не позволил это сделать, а поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал в ладонь, а потом я почувствовала. как его влажный язык пощекотал кожу. По телу побежали мурашки. Я сделала шаг назад и выдернула руку.

— Ну, куколка, не ломайся, — Белецкий потянулся за мной.

— Рома, мы же договорились: дело прежде всего.

— Какая озабоченная дама мне досталось. Ай-ай-ай, — покачал головой он.

Его слова прозвучали двусмысленно, намекнув на вчерашний безумный поступок. Теперь я сама пожалела, что поддалась порыву. Нет, права Ирочка, с этим режиссером нужно вести себя осмотрительно.

— Роман, прости, но сегодня я обманула начальницу и забыла заказать мужской костюм. Для одного дня многовато проколов.

— Хорошо, моя трудолюбивая леди. Разве я могу тебя бросить? Поехали, подкину до театра.

Мы расстались хорошими друзьями. Я заказала костюм и вернулась в редакцию с чувством выполненного долга.

— Ну, как? — ко мне бросилась Ирочка, не успела я сесть.

— Нормально. Завтра поедешь со мной на съемку. Помощь твоя нужна.

Два дня пролетели незаметно. Мне удавалось уворачиваться от ухаживаний Белецкого, да и обработка ролика подходила к концу. Проблема была только с Михаилом. Красивый, фактурный парень совершенно терялся под светом софитов. Смотрел куда угодно, только не в камеру. Его лицо краснело, уголки губ опускались вниз, движения были неловкими и скованными, одежда топорщилась и сидела на нем, как на крестьянине, сбежавшем с пашни.

Белецкий раз за разом в ярости кричал:

— Ещё дубль!

Наконец бедный Миша, которого Ирочка взяла под своё заботливое крыло, позвал меня к гримерному столику.

— Виолетта, я больше не могу.

— Да, Вита, вы совсем замучили парня, — вторила ему Ирочка и промокала высокий лоб парня салфеткой.

Михаил смотрел на меня теплыми карими глазами, в которых светилось отчаяние. Несмотря на роскошный наряд, он совершенно не походил на образ рыцаря, живущий в моей голове. Не было в Михаиле ни стати, ни властности, необходимой лорду и правителю, и я это понимала. Его сельская красота больше подходила для оруженосца, сильного и грубого.

— Ты предлагаешь мне переписать сценарий? — в сердцах я бросила листы с текстом на стол. Неудачно. Папка углом попала на сумку с гримом, та свалилась на пол, веером рассыпав вокруг нас принадлежности стилиста.

Расстроенный Михаил кинулся подбирать банки, склянки и тюбики, Ирочка сердито посмотрела на меня глазами-медузами.

— Разве можно так обращаться с человеком? Вы сами его пригласили, а теперь недовольны! — разворчалась она.

Мне стало неловко за свою вспыльчивость. Но я и так с трудом сдерживала постоянную атаку Белецкого. Не добавляли мне радости и капризные модели. А теперь еще и Михаил… Есть от чего выйти из себя!

— Простите, Михаил. Но каждый день съемок — это вылетевшие в трубу деньги. Мы и так уже превысили лимит. Начальство рвет и мечет.

— Скажите, а можно я приведу на съемку друга? Мне кажется, он лучше подойдёт, чем я, — спросил Михаил, и в его глазах столько было мольбы, что я согласилась.

И на следующий день Михаил пришёл не один.

Глава 9

Мне сегодня пришлось встать рано: нужно до восьми утра убрать выпавший ночью снег. В девять за мной должен был заехать Михаил, чтобы отвезти на съемку рекламного ролика.

Сначала, когда он предложил мне эту работу, я согласился, но, поразмыслив, решил, что мне это не надо.

— Берт, не ломайся! — два дня уговаривал меня друг. — Я думал, что это так просто: нацепляешь древние тряпки и позируешь перед камерами, а ничего не получается.

— Почему?

— Сам не знаю. Как только включают софиты, словно в камень превращаюсь и глаза поднять боюсь.

— Нет, Мишка, не приставай! Не хочу уходить далеко из этого двора. Я так Виолетту никогда не найду.

— Далась тебе эта девушка! Смотри, сколько баб вокруг тебя вьется. Бери любую — и в койку. Хошь — блондинку, хошь — брюнетку. Погоди, — Михаил хлопнул от возбуждения ладонью по колену, — в твоей управляющей компании паспортистка рыженькая. Ничего такая! С веселыми кудряшками. Давай, ею займись.

— Не могу. Не нужна другая.

Я вообще никуда не выходил и не выезжал со спального района, где появился в этом мире, и не понимал, почему до сих пор ни разу не столкнулся с чужестранкой.

Окна моей комнаты выходили в квадратный двор, ограниченный с разных сторон четырьмя высотными красными домами. В центре свободного пространства, засаженного по периметру кустарниками и деревьями, была детская площадка, а у выезда за кирпичной стеной стояли мусорные контейнеры.

Я купил себе бинокль. Подзорные трубы в Хилле были. Ученый Пако сумел сделать увеличительное стекло, но до такого устройства, как бинокль, не додумался. Оказалось, очень удобная вещь. Я мог разглядеть в подробностях даже прыщи на носу у подростков, поэтому устроил у окна наблюдательный пункт.

Каждую свободную минуту я садился к столу и внимательно оглядывал двор. Кажется, знал уже всех жильцов многоэтажек, но ни разу не заметил Виолетту.

— Здесь причин может быть несколько, — рассуждал Мишка, валяясь на моем продавленном диване с телефоном в руках.

— Какие, например?

— Первая: она здесь не живет. Не зря ты не нашел ее данных у рыжей паспортистки.

— Это ни о чем не говорит. Виолетта попала в Хиллу именно из того мусорного контейнера, — я ткнул пальцем в окно.

— Она могла прийти из другого двора, или просто решила выкинуть мусор по дороге на работу. Элемент случайности, а ты настоящий боевой дозор устроил.

— Знаешь, но даже я при своем почти двухметровом росте не смогу легко перегнуться через борт контейнера и оказаться внутри. А Виолетта по сравнению со мной совсем маленькая и хрупкая.

— А вдруг она за чем-то туда полезла? Выкинула нужную вещь, вот и пришлось перебирать вонючие пакеты.

— По твоим словам выходит, что все, что делала Виолетта, случайность? Ладно, отбросим проведение. Только логика! Что еще?

— Второе, — загнул палец Мишка, — девушка работает и уходит из дома в то время, когда ты занимаешься уборкой дворов.

— Допустим. Но я выхожу на участок очень рано и к восьми стараюсь уже занять наблюдательный пост.

— Ты что, все время сидишь у окна?

— Нет, конечно.

— Вот! Судьба вас кругами водит! А контейнер всегда полный? Если, как ты говоришь, это портал в твой мир, значит, он периодически должен опорожняться и сбрасывать мусор в Хиллу.

— Да, есть целый холм разных старых вещей в нашем лесу. Это место люди называют заколдованным и обходят его стороной. Говорят, там охотники исчезали.

— Значит, в Москве должны быть твои соотечественники.

— Ну, разве их найдешь! — вздохнул я. — Я Виолетту специально караулю и то не могу встретить. И потом, в контейнерах всегда есть мусор. Я специально каждый вечер проверяю.

— Ответ простой: портал открывается в определенное время и не так часто, как нам хотелось бы. Иначе его бы давно обнаружили и исследовали.

Этот разговор, как всегда, закончился ничем. Я не знал, где Виолетта. Отчаяние иногда щемило сердце. Я засыпал и видел теплые глаза цвета свежевспаханного поля, слышал ее мелодичный голос, представлял бабочку на интимном месте. Интересно, если ли она сейчас?

Мишке так и не удалось меня уговорить. Уже уходя, он бросил мне в лицо последний довод.

— Берт, я зову тебя на съемки рекламного ролика.

— Что это такое?

— Смотри.

Друг вышел в Интернет, пока для меня самое непонятное открытие этого мира, и показал рекламу.

— Видишь?

— И что?

— Если ты не можешь найти Виолетту, то благодаря ролику она узнает тебя. Его будут крутить и по телевизору, и в интернете. Лучшего способа заявить о себе не существует.

— Хорошо. Я поеду.

Мишка прибыл вовремя. Его старенькая Ауди стояла у крыльца моего подъезда. Я убрал в подвал лопаты и мешки, заскочил домой переодеться, и сел в машину.

— Куда ты меня везешь? — спрашивал я, удивленно осматривая дорогу.

Какое-то напряжение сверлило мозг и не давало расслабиться и насладиться поездкой. За полгода я хорошо изучил спальный район, но ни разу не выезжал в центр Москвы. Сначала просто пугался огромного количества людей и незнакомых предметов. Теперь уже немного привык и пообтерся, но все равно нервничал, если приходилось оказываться в обществе незнакомых людей.

— Я же говорил, на съемки.

— А где они проходят?

— В павильоне киностудии. Тебе это о чем-то говорит?

— Нет, вздохнул я и решил набраться терпения.

Мы подъехали к огромному зданию. Мишка припарковал машину и позвал меня за собой. Через двери-вертушки вы вошли в огромный холл. Казалось, у него нет ни края, ни конца.

— Это такой дом?

— Нет, это ангар. Здесь есть макеты разных строений, кусочки мира разных эпох.

Вокруг сновали люди, но никто не обращал на нас внимания. Я с любопытством оглядывался. Мы шли мимо городских улиц, степей, лесов, военных полигонов, но все это было словно в миниатюре. Иногда встречались просто зеленые или синие комнаты без мебели.

— А почему здесь ничего нет? — спросил я.

— Это виртуальные студии. Картинка появится, как только на павильон наведут специальную аппарату.

Не успел Михаил это сказать, как на наших глазах в одну комнату вошел человек. К нему на колесах подъехало кресло, в котором сидел работник и смотрел в какое-то устройство. Рядом с ним из воздуха появилась на полу круглая синяя подушка, а над ней повис диск.

— О, рекламу Мегафона снимать будут, — восхитился Михаил и остановился.

— А разве мы не опаздываем? — толкнул его в спину я.

— Жаль. Интересно же. Ладно, дело прежде всего.

Через несколько минут быстрого шага мы оказались у стены. Издалека я видел что-то похожее на грубые камни, но уже не верил, что они настоящие. Когда мы подошли ближе, я заметил, что на камнях висят гобелены, а между ними — оленьи рога.

Сердце стукнуло о ребра, а зашлось в безумном ритме. Горло сдавил спазм, я не мог вымолвить ни слова. Что это? Почему здесь мой кабинет? Я повернулся: справа стояла стойка для мечей, а в ней под ярким светом ламп искрились на рукоятках драгоценные камни.

Ноги стали ватными. На секунду показалось, что сейчас войдет начальник стражи* и скажет:

— Мой повелитель, все чиновники собрались на Совет.

Старик Гербад, преданный распорядитель замка, махнет рукой, и сбегутся слуги, чтобы облачить меня в парадный наряд.

А потом ворвется Мадан и… следом за ним приволокут связанную чужестранку.

— Берт, ты чего застыл? Пошли, нас зовут, — крикнул Михаил.

Я повернул голову на его голос и остолбенел: рядом с ним стояла Виолетта.

Я не поверил своим глазам. Полгода искал девушку, а встретил в совершенно незнакомом месте. Элемент случайности в действии.

Михаил сразу направился к Виолетте, но его перехватила девушка со светлыми волосами. Она схватила моего друга под руку и куда-то потащила.

Виолетта издалека посмотрела на меня и… отвернулась. А у меня кровь застучала в висках от этого взгляда, а мысли словно взбесились, как необъезженные дикие кони.

И тут я сообразил, что девушка совершенно не проявила ко мне интереса. Не узнала? Почему? А может, не ожидала встретить в своём мире? И как тогда быть?

— Берт, иди сюда! — позвал меня Мишка и махнул рукой.

Я подался вперёд, но не мог сделать ни шагу: ноги стали ватными и почему-то не желали меня слушаться. Бертан Хиллийский просто превратился в каменного истукана, похожего на того Хозяина, что мы с Виолеттой видели в пещере. Стоял у самого края павильона и не двигался.

Виолетту окликнули, и она пошла к кучке людей, столпившихся вокруг стола. Но вот работники расступились. Я пригляделся: на стуле сидел холеный красавчик, чем-то напомнивший мне мерзавца Мадана. Он был одет в белую рубашку с небрежно закатанными рукавами и смотрел в какую-то плоскую коробку. Виолетта наклонилась к нему. Мужчина поднял голову, улыбнулся, а потом… положил руку на талию моей женщине.

Моей! Той, ради которой я бросил свое государство и провалился в чужой мир!

Все дерьмо ударило мне в голову. Я сорвался с места, подлетел к стойке с оружием и схватил первый попавшийся меч. «Легкий! Почему он легкий?» — мелькнула мысль, но думать было некогда: в один прыжок я оказался рядом со столом.

Люди закричали и кинулись врассыпную.

— Эй, ты кто? Что делаешь? — заорал мужчина и вскочил, оттолкнув Виолетту.

Краем глаза я видел, что она упала на камни пола, и это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

— Хек! — вырвался из горла военный клич хиллийцев.

Теперь меня уже невозможно было остановить. Я вцепился двумя руками в эфес меча и обрушил острое лезвие на шею противнику. Тот ойкнул, присел, а меч… распался на несколько частей.

Я растерялся на мгновение и посмотрел на обрубок, оставшийся в руках, а потом отбросил в сторону обломки и схватил мерзавца за шиворот.

— Не смей трогать мою женщину своими погаными ручонками, раб! — прошипел я прямо в его блестящее ухо и едва сдержался, чтобы не вцепиться в него зубами.

— Помогите! — взвизгнул мужик и замахал отчаянно руками, пытаясь избавиться от моей хватки.

— На колени перед невестой великого правителя Хиллы!

Я ударил красавчика по ногам, и он свалился, как сноп сена. Виолетта тут же оказалась на ногах и бросилась к мужчине, но я ее перехватил.

— Что вы делаете? Пустите, — завертелась она, пытаясь вырваться. — Роман Викторович, как вы?

А тот барахтался на месте и не мог встать: я ладонью давил на его макушку, а Виолетту держал на расстоянии вытянутой руки, не давая ей приблизиться.

— Уберите этого ненормального! — завизжал красавчик.

Первым опомнился Мишка. Он подлетел ко мне и вцепился в локоть.

— Берт, ты чего, белены объелся? Отпусти! Это режиссёр съёмок.

— Нечего лапать женщин, — я упрямо сверлил глазами мужчину, а пальцы так сжали его голову в судороге, что отцепить меня можно было, только отрубив их.

И тут я услышал хлопок. Повернулся: Виолетта, отбежавшая в сторону, смотрела на меня восторженным взглядом. Ее ладони раз за разом соединялись и издавали странные звуки.

— Здорово! Вы приняты! Роман Викторович, это то, что нам надо! Настоящий рыцарь, готовый жизнь отдать за свою даму.

— А ведь точно! — сказал ещё кто-то и тоже ударил в ладони.

— А-а-а, так это был розыгрыш? — облегченно зашевелились вокруг. — Классно!

Через миг звонкие хлопки раздались со всех сторон. Ко мне подошли какие-то люди. Один ударил меня по плечу.

— Молоток! Так держать! Настоящий актер! Отпусти уже нашего режиссера.

— Да, руки убери от меня, — дернул плечами красавчик.

Я не понял, почему эти люди хлопают и смеются, но пальцы разжал. Мужчина встал с колен, встряхнулся, поправил рубашку и сел на место. Его лицо было залито краской, губы плотно сжаты, грудь тяжело вздымалась. Я внезапно почувствовал удовлетворение.

— Вита, переоденьте его, — махнул на меня режиссер.

— Хорошо, — девушка подняла на меня глаза.

Я опять, как в родной Хилле, поразился необычному цвету радужки. Повеяло весной, тёплой пашней, запахом чернозема, который родит к осени хороший урожай. Все такое родное и близкое, кроме девушки. Она вдруг растерянно заморгала, нахмурилась, а ее взгляд тут же убежал, словно испугался чего-то.

— Виолетта, ты помнишь меня? — тихо спросил я.

— Нет. Не знаю, — замотала головой она и кинулась в глубь павильона, крикнув на бегу: — Ирина, займись!

Я тоже рванулся за ней, но дорогу преградил Мишка.

— Берт, ты куда? Что случилось?

— Я сейчас.

— Стой! Не дури, — друг вцепился в рукав моей куртки и посмотрел встревоженно.

— Ты не понимаешь, — выдохнул я. — Это Виолетта.

— Неужели? — Мишка посмотрел вслед скрывшейся за стойкой с одеждой девушки. — Ты обознался.

— Нет же! Я говорю тебе: это она! Ты с ней работал несколько дней, а мне ничего не сказал? — я пошёл на него.

— Эй, Берт, не дури! Да откуда же я знал, что сценаристка ролика — это и есть твоя Виолетта? И… погоди-ка мне показалось, что у неё шуры-муры с нашим режиссером.

Я заскрипел зубами от злости и опять ринулся к мужчине в белой рубашке.

— Хек!

Мишка упёрся в грудь руками.

— Совсем рехнулся? Оставь режиссера в покое. Сценаристка ни жестом, ни словом не дала понять, что была в твоём мире. Может, она ничего и не помнит. Или это вообще не та девушка, просто на неё похожа. Знаешь, планета огромная, двойников хватает.

— Согласен, но так, чтобы обе девушки жили в одном городе и носили одинаковые имена, не уверен.

— Бро, я же тебе говорил: элемент случайности. Всякое бывает. Не бесись.

Слова Михаила и правда меня отрезвили. Я посмотрел в ту сторону, куда убежала Виолетта, но она как ни в чем ни бывало разговаривала с напарницей и перебирала одежду. Обе девушки поглядывали на меня. Вот блондинка повесила на руку несколько нарядов и побежала к нам с Михаилом.

— Это Ирочка, — шепнул друг. — Как она тебе? Правда, милашка?

— А разве такие ресницы от природы бывают? — буркнул я, вспомнив, как блондинка моргала своими перьями.

— Ничего ты не понимаешь в современной моде, — ткнул меня в бок Мишка. — Пошли наряды примерять.

Он потащил меня в сторону кабины, похожей на лифтовую и закрытой шторками. Ирина повесила на верхнюю трубку одежду.

— Примерьте пока. Посмотрим, может быть придётся подбирать другой размер.

Я облачался долго. Хоть за полгода самостоятельной жизни и привык одеваться сам, но современная одежда оказалась намного проще в употреблении. Теперь же мне предстояло надеть плотные и тесные штаны из телячьей кожи со специальной квадратной застежкой спереди, которую я сам никогда не застегивал.

— Берт, ты чего возишься? — спросил Мишка. — Не можешь приладить этот уродливый квадрат?

— Если сам знаешь проблему, почему спрашиваешь? — огрызнулся я.

— Семейки сними. Они мешают.

— Хек! — скрипнул зубами я.

— Не ругайся! Хочешь, помогу?

— Давай.

— Я пошутил! В нашем мире слуг нет. Люди могут не то подумать.

— Плевать!

— Это тебе плевать, а мне нет. Знаешь, как это со стороны выглядит? Два мужика в тесной примерочной кабинке возятся. Сразу определенные мысли в голову лезут.

— И что? Мужеложство — обычное дело во время войны.

— Тьфу на тебя! — сплюнул Михаил. — Боксеры, говорю, сними, тогда хозяйство правильно пристроишь.

Кое-как я справился с одеждой. Нацепил штаны (после удобных современных брюк кожаные лосины казались верхом уродства), заправил в них рубашку и вышел из кабины.

Меня уже ждали. Рядом с Михаилом стояла Ирина и ещё одна девушка с короткой стрижкой. Она во все глаза смотрела на меня остановившимся взглядом, так хорошо уже мне знакомым.

— Лиза, отомри! — ткнула ее в бок блондинка. — Согласись, отличный типаж.

— Вы ещё долго возиться будете? Время уходит! — раздраженно крикнул мужчина, которого я обязательно бы убил, если бы не сломавшийся меч. — Лиза, накладывай уже грим!

— П-простите, — заикаясь, произнесла девушка, похожая на пажа, и протянула палец к моему лицу. — Эту татуировку придется замазать.

— Где же Виолетта? Почему она не идет? — спросил я у блондинки.

— Она уехала в редакцию, — ответила блондинка. — А вы с ней знакомы?

— Тогда я сниматься не буду! — вырвалось у меня.

Я стянул с себя рубашку и начал расстегивать квадрат, который с таким трудом недавно приладил, чтобы снять брюки.

Все вокруг замерли.

Глава 10

Сегодня намечался последний день съёмок. Белецкий хотел переснять несколько кадров, которые ему не нравились.

Девушки-модели капризничали. Алёна Светлова вообще отказалась приехать, сославшись на головную боль. Но на всех неудавшихся кадрах светилось именно ее миловидное лицо, часто искаженное презрительной гримасой, словно ей смертельно надоело то, чем она занимается. Пришлось звонить менеджеру.

— Это ваши проблемы, — равнодушно ответила на все мои просьбы приехать помощница Алёны, когда я позвонила ей вечером накануне. Я слышала в телефоне звуки музыки, женский визг и громкий мужской хохот: кажется, красотка развлекалась по полной программе. — Мы свои обязательства выполнили.

Пришлось напомнить этой мегере, яростно защищавшей модель, о контракте, нарушение условий которого грозило ее подопечной большой неустойкой, а заодно и снижением зарплаты для самой защитницы.

— Алене Дмитриевне нужно отдохнуть, — сбавила обороты Элла.

— Мы вас ждём! — безапелляционным тоном заявила я и повесила трубку, а с утра стала названивать снова и добилась, чтобы Алёна подняла свою упругую задницу с постели.

— Ладно, приедем к одиннадцати, — сквозь зубы процедила менеджер с громким именем Элла.

— Ты чего ругаешься? — спросила Ирочка, пробегая мимо с ворохом одежды.

— Да, Алёна отсыпается после ночной гулянки. Видела статью в желтой прессе? — Ира отрицательно покачала головой и стала готовить одежду для моделей. — Всю ночь кутила на вечеринке у Данилы Мейса, а менеджер заливает, что наша красавица устала.

— Вот шлюха! Данила же женат!

— Уже нет. Его жена выгнала. Он теперь в свободном полёте.

— Козел!

У входа в павильон показался Михаил. Я помахала ему рукой. За ним шёл высокий парень в джинсах и кожаной куртке. Я ещё не видела его лица, но фигура показалась знакомой, а сердце отчего-то сжалось. Не понимая, что меня тревожит, я огляделась и поймала взгляд Белецкого. Режиссёр призывно смотрел на меня. Мечтая избавиться от неприятной тяжести под ложечкой, я направилась к нему.

— Посмотри, может, переснимем и эти кадры? Михаил слишком деревянный на них.

— Попробуем. Он пришёл со своим другом, вдруг этот парень окажется лучше!

— Думаешь? Нужно было заключить контракт с профессиональными актерами. И зачем ты побежала за этим деревенщиной?

— Я побежала, а ты сунул ему в руку визитку, так что не ворчи, оба виноваты, — парировала я.

— Ух, ты! Виолетта, тебе палец в рот не клади, — засмеялся Роман, — а в кабинете Ларисы такой скромницей казалась. Отметим вечерком завершение работы? — спросил шепотом Белецкий, и я почувствовала, как его рука легла на мою талию, а пальцы захватили блузку и потащили ее вверх, постепенно подбираясь к голой коже.

Возразить я не успела: тут на нас, как неуправляемый реактивный снаряд, налетел гость. Белецкий оттолкнул меня, и я больно приземлилась копчиком на пол. Дальше началось светопреставление. Парень размахивал мечом, режиссёр валялся у его ног, я вклинивалась между соперниками и пыталась защитить Романа. Съемочная группа словно закостенела: никто не двигался с места, наблюдая за представлением.

Я бросила попытки справиться с разъяренным, как бык на арене, незнакомцем, и отбежала на несколько шагов. Достала телефон, хотела вызвать полицию, но тут обернулась и мир вокруг исчез, а я словно на мгновение погрузилась в фильм.

* * *

Перед глазами появился замок, но не этот бутафорный, сделанный из дешевой фанеры, а настоящий, каменный. Стены увешаны гобеленами, на них изображены сцены охоты. Везде, куда ни кинешь взгляд, висят олень-лира рога. Маленькие, средние, большие, ветвистые и не очень — они напоминают о достижениях охотников. А в в углу под деревянной балкой серебрится паутина и ее хозяин висит на ниточке.

Посреди замка стоит темноволосая пленница в длинной юбке, из-под которой выглядывают босые, грязные ноги, и оглядывается: ищет, куда спрятаться от преследователей. А их голоса все ближе, топот множества ног наполняет гулом голову, от страха сбивается дыхание, а изнутри поднимается какая-то неведомая сила, готовая поглотить ее и все вокруг.

Опасность… Надо спрятаться… Но куда?

Девушка в панике.

Она бросается к лестнице. Спотыкается, словно налетает на препятствие. Нельзя. Там враги.

Бежит в другую сторону — и здесь засада. Кто-то яростно стучит в дверь. Пленница пугается. Взгляд лихорадочно обшаривает огромный коридор.

В углу — стойка с доспехами.

Туда. Девушка бежит со всех ног, отодвигает край тяжелого ковра и замирает, задыхаясь от пыли. Есть только маленькая щёлка. Она прикладывается к ней глазом и наблюдает, как толпа вбегает в зал.

И тут сила вырывается на свободу и крушит все вокруг…

* * *

Что это со мной? Я потрясла головой и вернулась в реальность. Картинка была настолько реальной, что показалось, что девушка в длинной юбке — это я. Только проблема в том, что я никогда не была в подобном месте и не пряталась за пыльным ковром.

Вернулись звуки. У режиссерского стола по-прежнему бушевал незнакомец, но я словно прозрела.

Вот оно! То, что надо! Накал средневековой борьбы и страсти. Рыцарь, защищающий свою даму. Я хлопнула в ладони, приветствуя идеальную сцену. Противники замерли и посмотрели на меня. Все тоже оживились, и захлопали вместе со мной.

Конфликт сошёл на нет. Гостя отправили переодеваться. Я старалась к ему не приближаться. Одного взгляда в ту сторону было достаточно, чтобы мое сердце начинало свой безумный танец. Я подозвала Ирочку.

— Вита, ты видела, какой красавчик? — восторженно захлопала ресницами девчонка. — А какой актерище! Даже наш Белецкий поверил. «На колени, раб!» — передразнила она незнакомца и хихикнула, закрыв рот ладонью. — Класс!

— Ты думаешь, он играл?

— Естественно! Он же тебя не знает. В честь чего бы полез на защиту? Или вы знакомы?

— Первый раз вижу, — ответила я, но как-то неуверенно.

Парень, действительно, будоражил мою голову и будил тайные желания. Почему-то сразу вспоминался сон, а потом мысль перекидывалась на предсказание гадалки и на странное видение. Что-то в этой ситуации было такое, что не давало мне покоя и вызывало не только душевный трепет, но и дикую головную боль.

Я прижала пальцы к вискам: мне срочно нужна передышка и свободная минута, чтобы обдумать своё состояние.

— Ира, занимайся моделями, я хочу уйти. Что-то мне нехорошо.

— Витка, как мы без тебя? Белецкий сразу начнёт искать. Он и так все время тебя таранит взглядом.

— Я на минутку. Просто выйду на улицу и отдышусь. Скажи, что мне надо в офис.

Я бочком прокралась к стулу, где оставила своё пальто, и вышла из павильона. Мне и вправду нездоровилось. Перед глазками расплывались радужные круги, голова была словно чумная, а из желудка поднималась тошнота.

Душно! Почему в ангаре так душно?

Я выскочила на улицу и только тут вздохнула полной грудью. Тёплый весенний воздух наполнил легкие, кислород проник в кровь, а с ее током ко мне в голову. Она немного прояснилась. И что запаниковала? Подумаешь, парень крикнул: «Не трогай мою женщину!»

Может быть он играл, чтобы убедить съемочную группу в своем профессионализме. И почему я приняла все на свой счет?

Я металась по тротуару, а мозг кипел от перегрузки и мысли сбивались в кучку.

И вообще! Я вовсе не его.

Я с Романом встречаться начну.

Точно! Вот с сегодняшнего дня и начну!

Не хочу, сомневаюсь, что это нужно, но начну!

Мы уже переспали, и определенная гармония между нами есть. Белецкий привлекательный мужчина, известный в богемных кругах, с ним и я буду медийным лицом и получу возможность для роста карьеры. Кто его знает, вдруг стану популярным сценаристом и по моим проектам будут сниматься фильмы. А потом я поеду в Канны на кинофестиваль и получу Золотую пальмовую ветвь за самый оригинальный сценарий. А может, лучше в Голливуд?

Точно! Буду встречаться с Белецким!

Но как я ни убеждала себя, что все будет хорошо, успокоиться не могла.

— Виолетта, съемки закончились? — услышала я сзади капризный голос и обернулась.

За мной стояла Алёна собственной персоной, а Элла чуть поодаль закрывала дверь машины.

— Нет ещё. Вы как раз вовремя.

— Элла, как мне надоели эти рекламные ролики! Вечно с ними что-то не так.

— Простите, но эти ролики вас кормят и приносят известность, — парировала я, внезапно разозлившись. Будет ещё меня учить малолетка без образования с единственными достоинствами: миловидным личиком и ростом метр восемьдесят с плюсом! — Без них вы, леди, — никто.

— Ты… швабра, — Алёна сузила тщательно накрашенные глаза и пошла на меня.

Высокая, как фонарный столб, девушка нависала надо мной всем тощим телом. От неё пахло дорогим парфюмом, смешанным с запахом ментоловой жвачки и перебродившего алкоголя. Тошнота уже стояла в горле, но я не тронулась с места. Голова и так кипит от мыслей, а тут еще и эта моделька низкопробная капризничает. В душе клокотала злость и вот-вот могла выплеснуться на Алёну. Хотелось открыть рот и закричать во все горло, выбросить в воздух напряжение, что сидело у меня внутри. Но я сжала челюсти и тихо ответила:

— От вешалки слышу.

— Да я на тебя в суд подам! — шипела змеей Алёна.

— Давай! Вперед! А я на тебя подам за то, что график съемок срываешь. Интересно, у кого больше проблемы будут? Проверим?

— Ах, ты курица…

— От курицы и слышу! — я рефлекторно задрала подбородок, с шумом выдохнула через нос и начала считать: «Раз, два, три…»

— Девочки, девочки, остановитесь! — к нам подбежала Элла.

— А чо она? Лезет…, — Алёна встряхнула искусственными прядями.

— Ты первая начала.

— Вы сошли с ума? Чего расшумелись? Люди смотрят. Алёна, хочешь в таблоиды попасть? Не смейте фотографировать! — взвизгнула Элла и кинулась к девчонкам, которые остановились в двух шагах от нас и уже достали телефоны.

— Это же Алена Светлова! Какая красивая! — воскликнула одна из девушек.

— Уберите телефоны! Немедленно! — кипятилась бедная менеджер, не зная, то ли с нами разбираться, то ли зевак разгонять.

А мы стояли друг напротив друга и, не отрываясь, смотрели в глаза: кто кого переглядит. «Пять, шесть, семь…», — вела я в голове счет, но упрямо не трогалась с места, словно бес в меня вселился.

Первой не выдержала Алена. Она резко развернулась и пошла в ангар. Элла побежала за ней.

Я вздохнула и поплелась следом. Называется, хотела немного расслабиться, а в результате ещё больше завелась. Что за день сегодня? Сплошные неприятности.

Мы шли по ангару к своему павильону. Алёну все узнавали. Она важно кивала и даже позволила себя один раз сфотографировать, а потом повернулась и посмотрела на меня торжествующим взглядом, который словно говорил: «Видишь, швабра, я знаменитость, а ты — пустышка!»

Но я уже немного успокоилась, поэтому проигнорировала ее намеки.

Шум мы услышали за несколько шагов от нашего павильона.

— Господи! Что там опять случилось? — воскликнула я и кинулась вперёд.

Картина перед глазами предстала занятная: в центре декораций стоит скандалист-незнакомец без рубашки. Рельефные мышцы играют в лучах софитов, кубики живота выстроились в ряд и притягивают взгляды.

— Оу! Да тут у нас стриптиз! — хохотнула Алена. — Виолетта, откуда выкопала такой типаж?

Парень сверкнул в нашу сторону яркими зелёными глазищами и схватился руками за квадратную застежку штанов.

Никто и охнуть не успел, как кожаная нашлепка отвалилась.

— Нет! Что ты делаешь?

Я бросилась к незнакомцу. Одним движением распахнула пальто и закрыла его обнаженный пах от посторонних взглядов.

— О, ты пришла, — ответил он и притянул меня к себе за талию.

— Ты что делаешь? — задохнулась я и дернулась.

Но его рука была тверже камня, а хватка железная. Я подняла на парня глаза и утонула в магии зеленого взгляда. «Черт, как же этот цвет называется? — совершенно не к месту вспыхнул в голове вопрос. — Изумрудный? Нефритовый? Нет, зеленая мята. Или… точно! Фисташковый».

Как-то я писала статью об оттенках и названиях различных цветов, а потом долго еще ходила и пыталась увиденное классифицировать. Вот и теперь я была заворожена, но ненадолго.

— Обнимаю свою женщину, — тихо ответил он. — Я соскучился.

— Я не твоя! — прошипела я в ответ.

— Мы долго еще будем так стоять? — незнакомец прищурил глаза, в его зрачках мелькнула насмешка.

— Ты же меня держишь!

— Где? В каком месте?

Только тут я почувствовала, что совершенно по доброй воле прижимаюсь к упругому животу незнакомца и тону, тону, теряю сознание в аромате его кожи.

«Мамочки мои! Что со мной!»

— Ой! — я отстранилась, но полы пальто не опустила.

— А в чем проблема?

— В смысле? — теперь растерялась я, представив, что стою тут, как дура, с раскинутыми руками, а вокруг толпа людей наблюдает за мной и не понимает, что за диалог у меня идет с незнакомцем.

— Я просто хотел поправить штаны. Неудобные.

— Но ты же, как мерзкий онанист, трясешь причинным местом перед съемочной группой! — воскликнула я.

— Чем трясу?

Незнакомец взял меня за плечи и отодвинул от себя. Мгновенный взгляд вниз: пусто. Темное нижнее белье, и… все.

— Но… как же?

Я окончательно растерялась. Воображение сыграло со мной злую шутку. Крик Алены о стриптизе, руки парня на поясе штанов, падающая квадратная застежка — и в голове родилось невероятное предположение.

— Виолетта, ты чего к парню пристала? — выплыла вперед модель. — Я Алена. Давай знакомиться.

Она протянула незнакомцу руку, тот взял ее за кончики пальцев и церемонно поцеловал. Алена глупо захихикала.

— Берт.

— О, какое интересное имя! Это сокращенное или полное?

— Сокращенное. Альберт Хиллийский в вашим услугам. Незнакомец отставил одну ногу в сторону, опустил руку вниз и поклонился. А я видела только кожаную застежку, которая качалась от каждого движения.

— Берт, — к незнакомцу подошел Михаил. — оденься уже. Народ смущаешь.

Да, точно. Смущает. Я огляделась: стилист, костюмерша, Ирочка, Алена и даже Элла стояли вокруг с раскрытыми ртами и восторженными глазами смотрели на Берта. И только теперь я увидела, что от него исходит невероятное свечение и лучиками создает вокруг тела радужный ореол.

Что за чертовщина? Может, он намазался специальным кремом, чтобы создать такой потрясающий эффект? Я огляделась.

Однако мужчины не находились под властью чар этого красавца. Белецкий отдавал указания, оператор крутился вокруг с ручной камерой, второй сел на стационарную конструкцию и тоже прильнул к объективу.

Я кинулась к режиссерскому столику.

— Роман Викторович, вы снимаете? Зачем?

— Вита, ты даже не представляешь, какая роскошная картинка была сейчас перед глазами! Никаким сценарием такую не придумать. Парень просто находка.

Белецкий смотрел на меня горящими глазами.

— Но эта сцена не подходит под средневековый сеттинг. У нас ролик не о современном раздевающемся мужике.

— Виолетта, не сердись. Я не собираюсь ломать твой сценарий. Потом нарезку сделаю и подумаю, что с этими кадрами можно состряпать.

— Без согласия модели?

— Ты о чем? — режиссер уставился на меня. — Какой модели? Обычный мужик с улицы. Пусть скажет спасибо, что его вообще сюда пригласили. Он же никто в мире рекламы.

Белецкий встал и взял меня за руку. Его большой палец сделал круг по моей ладони. Я дернулась: мне его ласка была неприятна. Одно случайное свидание в отеле и один обед не давали ему права вести себя так, словно я уже его собственность.

Я кинула взгляд в сторону парня с дворянской фамилией и поведением господина. Он стоял рядом с Аленой, а Михаил сидел перед ним на корточках и, как верный слуга, пристегивал кожаный квадрат. Берт настолько увлекся разговором, что не обратил на меня никакого внимания.

В груди зашевелилось раздражение. С чего бы это? Я открыла и рот, чтобы возразить Белецкому, но сказала совершенно не то, что планировала изначально.

— А знаешь, ты прав. Давай займемся съемками. Рабочий день проходит впустую, — потом повернулась к троице и крикнула: — Алена, иди переодеваться. Берт, нам нужно обговорить условия контракта, Михаил, познакомь друга со сценарием. Через десять минут начинаем съемку.

Глава 11

Работа закипела.

Я смотрел на Виолетту, которая челноком носилась по сооружению, издалека напоминавшему замок, а вблизи казавшемуся его жалким подобием, и видел, как создается иллюзия. Я и сам чуть не поверил в то, что нахожусь за трапезой в своих покоях, а напротив за столом сидит жена, только не та, на которую я рассчитывал.

Девушка Алена раздражала до зубовного скрежета. Она все время норовила прикоснуться ко мне. По законам Хиллы за такое поведение по отношению к правителю страны женщину могли лишить глаз и языка и сослать в рабство на далекий остров.

— Берт, не напрягайся ты так! — шепнул мне Мишка, заметив, видимо, мое раздражение. — Сейчас съемки закончатся, и ты больше никогда не увидишь эту девицу. Хотя…

— Что хотя?

— Если бы я был на твоем месте, то не упустил бы возможность подержаться за аппетитные формы знаменитости.

— Сам и держись.

— Так она на меня даже не смотрит, а жаль, я бы не упустил возможность.

— Тоже мне, нашел красавицу? Тощая задница и грудь, по-твоему, формы? То ли дело Виолетта!

— Слушай, достал ты со своей Виолеттой. Посмотри на нее, она не обращает на тебя внимания. Такое впечатление, что она видит тебя первый раз в жизни. Может, это вообще не та девушка, которая попала в твой мир. Очнись, Берт!

Мы стояли в стороне в ожидании, пока работники сменят обстановку, или декорации, как назвал эти предметы Михаил. Алену позвала к себе Виолетта. Девушки смотрели в плоскую коробку и перекидывались репликами с режиссером.

Я пригляделся: нет, не может быть, чтобы рядом со мной сейчас был двойник. Каждая черточка лица, каждое движение напоминало мне Виолетту, которая покорила моего больного сына, спасла меня у нефтяного озера, готова была стать моей женой и родить наследного принца для Хиллы.

— Это точно она, — с уверенностью сказал я. — Только ничего не помнит.

— Почему? Ты тоже переместился, но с памятью все в порядке.

— Сонное зелье виновато. Переборщили с дозировкой, кажется. Хотели, чтобы чужестранка отключилась на два дня.

— Почему именно на два дня?

— Столько времени отнимала дорога к заколдованному лесу.

— О, расскажи об этом. Давно хотел спросить, почему ты Виолетту отпустил, если так ее любишь.

— Позже. Смотри, Алена идет к нам.

Действительно, от стола режиссера, покачивая бедрами, в нашу сторону направлялась модель. И хотя она была одета, как девушки моей страны, ей явно не хватало скромности. Она распустила шнуровку на рубашке и подогнула ее края внутрь так, чтобы были видны полушария грудей, приподнятых тугим корсетом.

— Держись, Берт. Потерпи немного. Скоро съемка закончится.

Да, мне оставалось только терпеть, но насколько моей выдержки хватит, неизвестно. В душе уже разгорался огонь, который вот-вот мог выплеснуться на голову окружающим.

Не знаю, может быть, мое раздраженное состояние сказалось, но съемки неожиданно пошли быстро. Я на полную катушку включил правителя. Разговаривал с Аленой максимально высокомерно и добился своего: она вдруг опустила глаза и стала вести себя настоящей леди.

А я мысленно неожиданно вернулся домой. Казалось, что вот-вот войдет в зал Гербад и скажет:

— Мой повелитель, пора готовиться ко сну.

А за ним вбегут слуги, внесут лохань для купания и горячую воду, усыпанную ароматными лепестками. Я погружусь в нее с головой, а потом вынырну, закрою глаза и буду слушать доклад распорядителя замка о дневных происшествиях — рядовое завершение дня правителя Хиллы.

От этих воспоминаний защемило сердце, а в груди разлилась такая тоска, хоть вой. Что я делаю в этом мире? Зачем сюда проник? Хотел спасти Виолетту, потом передумал, решил ее вернуть, но провалился сам. Так и повис между небом и землей: любимая меня не помнит, и домой не знаю, как попасть.

— Браво! Отлично поработали! — голос режиссера вырвал меня из моего отчаяния.

Яркий свет внезапно погас, и я зажмурился от неожиданности. Когда открыл глаза, вокруг стояли люди и хлопали в ладоши.

— Берт, ты просто молоток! С таким актером работать одно удовольствие, — ко мне подошел мужчина, сидевший за стационарной камерой и протянул руку. Я пожал ее. — Держи визитку. Могу я тебя порекомендовать знакомому режиссеру?

Я растерялся. Что это? Я был собой, а меня за это хвалят?

— Бери, бери, ткнул меня в бок Михаил и шепнул на ухо: — Хватит уже в дворниках ходить.

Да, друг был прав. На том уровне жизни, на котором я находился сейчас, Виолетта на меня даже не посмотрит. Я нашел ее глазами. Она стояла в стороне и разговаривала с блондинкой. Та постоянно оглядывалась на нас с Михаилом. Я ушел переодеваться, а когда вернулся, девушка стояла уже рядом с другом.

— Режиссер приглашает съемочную группу на ужин. Он хочет отблагодарить всех за хорошую работу.

— Отлично. Мы уже идем.

— Я не хочу.

— Идиот, прошипел Мишка, — а как ты узнаешь, где живет твоя Виолетта? И вообще, твоя она или нет.

Скрепя сердце я согласился. Нас привезли в какой-то ресторан, где был уже накрыт большой стол. Режиссер взял Виолетту за руку и посадил рядом с собой, всем видом демонстрируя, что это его женщина. Я приподнялся, но Мишка дернул меня за джинсы:

— Сиди и не рыпайся. Молчи! Есть приборами умеешь?

Я опустил глаза: возле большой тарелки с разных сторон лежало несколько наборов ножей и вилок. В Хилле в основном ели руками или ложкой. Попав в этот мир, я научился пользоваться вилкой, но все вместе видел первый раз.

— Нет.

— Смотри на меня и не волнуйся. С каждым новым блюдом бери крайние от тарелки приборы. А режиссер — козел. Специально выбрал дорогой ресторан, чтобы показать, Виолетте, какой ты деревенщина.

— Я тогда есть не буду, — буркнул я и встал.

— Альберт, куда же вы? Посидите с нами немного, — сладко пропел режиссер, но его глаза смотрели презрительно и зло.

— Спасибо, я не голоден.

— Михаил, не отпускай своего друга. Давайте выпьем за удачное завершение съемок. Налейте Берту виски. Полный стакан, от души. Он буквально спас сегодня всю работу.

Слуга, стоявший за моим стулом, плеснул в сверкающий гранями тяжелый, но прозрачный сосуд золотистую жидкость и кинул несколько больших кубиков льда.

— Больше не надо, — остановил его Михаил.

— Нет, я сказал, полный стакан! — крикнул режиссер.

— Роман Викторович, перестаньте! — вступилась за меня Виолетта.

Этого я простить не мог. Правитель Хиллы не привык отступать перед трудностями, а еще больше не привык подвергаться унижению. Я вырвал у слуги бутылку и поднес ее к губам.

— Берт, стой! Не сходи с ума!

Не отрывая взгляда от режиссера, который меня бесил неимоверно, я опрокинул в рот напиток, сделал несколько глотков на автомате и чуть не захлебнулся. Горло опалило жаром. Он потек расплавленным железом по моим жилам, ударил в голову, отчего там зашумело, сделал ватными ноги. Я, как подкошенный, рухнул на стул. Никогда прежде я не пробовал такой крепкий напиток.

— На, закуси быстро.

Мишка поднес к моему рту кусочек мяса на вилке, но я перехватил его руку и отобрал вилку.

— О, да у нас есть гордость! Пить, значит, умеем, — хлопнул в ладоши режиссер, но его не поддержали сотрудники.

Они сидели притихшие и смотрели на нас, ожидая развязки поединка.

— Роман, хватит, — тихо сказал мужчина, давший мне визитку. — Не порти всем ужин.

— Коллеги, простите. Немного перестарался, — расплылся в широкой улыбке режиссер. — Берт, я пошутил. Не воспринимай мои слова всерьез.

Но я почувствовал в его голосе ядовитую насмешку и сжал в руке вилку. Едва сдерживался, чтобы не запустить ею прямо в наглую рожу, а метатель я знатный, с двадцати шагов попадаю точно в цель. Михаил схватил меня за запястье.

— Успокойся. Думай о Виолетте.

Но я не мог здраво рассуждать. Перед моими глазами этот наглый тип наклонился к девушке и что-то ей прошептал на ухо. Она покраснела, бросила вокруг испуганный взгляд, даже хотела вскочить с места, но этот гад ее удержал.

И тут я сорвался. Размахнулся и запустил вилку.

Она попала точно в цель: по пальцам режиссера, протянувшимся к Виолетте. Белецкий взвизгнул и завопил:

— Ну, все, Альбертик! Ты труп! Вызовите полицию!

— Роман Викторович, не надо, — взмолилась Виолетта. — Берт просто пьян. Полбутылки виски одним махом выпил.

— Что такое полбутылки для мужика его комплекции? Хам, он и есть хам!

— Но вы сами его спровоцировали.

— А он дурак? Виолетта, как ты можешь защищать незнакомца? Или ты знаешь его?

Между режиссером

и моей женщиной назревал скандал. Это было весело.

— Кто хам? Я? Ничего подобного! — покачал я головой, а вместе со мной закачались и люди, наблюдавшие за представлением, а ресторан медленно поплыл по кругу. — Как ты смеешь, раб, непочтительно обращаться к правителю Хиллы?

— Господи! Еще один! Молчите уже! — прикрикнула на меня Виолетта. — Наказание сплошное!

Расплавленное железо в моей крови сменилось на теплое блаженство. В груди словно лопнул надувшийся гневом рыбий пузырь, и сразу стало хорошо. Мир вдруг окрасился во все цвета радуги и стал невероятно привлекательным. Я стукнул кулаком по столу, а из горла вырвался торжествующий клич:

— Виолетта, иди к своему мужчине!

— Алик, выпей лучше со мной на брудершафт, — игриво предложила Алена: она и ее подруга увязались за съемочной группой.

Она протянула мне стакан, и я тут же опрокинул его содержимое в рот.

— Алик, не так надо пить! Иди ко мне!

Я встал, но покачнулся. Стол стремительно приблизился к моему носу. Еле успел повернуть голову, зато приложился щекой. Тарелка, на которую я упал, звякнула и свалилась на пол, оросив содержимым мои джинсы.

— Берт, сиди уже! — Мишка попытался поднять меня, но я сам резко выпрямился, отшвырнул его, как котенка, и пошел к режиссеру.

— Ты зачем ручонки тянешь к моей женщине?

— Кто-нибудь, удержите этого безумца.

Режиссер вскочил и стал пятиться, а его глаза лихорадочно застреляли по сторонам, выискивая охрану.

— Алик, иди ко мне, — уцепилась за рукав Алена, но я видел впереди цель и шел к ней напролом. Сейчас никакие препятствия не могли меня задержать.

— Повторяю вопрос: ты зачем ручонки тянешь к моей женщине?

— Она не твоя. Виолетта, ты откуда знаешь этого орангутанга?

— Первый раз сегодня увидела, — в голосе чужестранки звенели слезы. — Берт, остановитесь уже!

Но отказываться от желаемого я не привык. Виолетта была уже рядом, поэтому я просто подхватил ее на руки и пошел к выходу. И пусть меня только остановят!

— Пошли со мной, я сказал!

Чужестранка заколотила меня по груди.

— Берт, не сходи с ума. Люди смотрят. Давай поговорим. Поставь меня на пол, пожалуйста! Меня могут уволить с работы.

— Она тебе больше не нужна.

Нас догнал Мишка и преградил дорогу. Рядом с ним семенил Белецкий и вопил:

— Охрана, где тебя черти носят?

К нам подбежали несколько солдат в черной униформе. Их лица расплывались перед глазами и превращались в причудливые маски. Я засмеялся, словно был на празднике Святого Бертана в Хилле, и закружился вместе с Виолеттой на руках. Она судорожно вцепилась в мою футболку, а потом оторвала одну руку, стукнула меня кулаком по груди и сердито крикнула:

— Поставь меня на пол, я сказала! Немедленно!

О боги! Это она, моя Виолетта! Не двойник, не похожая на нее девушка, именно она. Та, за которой я ринулся следом, не думая о последствиях. Точно также она ругалась на меня, когда была в Хилле.

— Слушаюсь, моя дорогая леди.

Я опустил ее на пол, но на меня налетели охранники, вывернули мне руки и больно прижали к спине. Я бы мог с ними справиться легко, но настроение было не боевое. Хотелось смеяться, петь и кричать во все горло: «Люди, я нашел свою Виолетту!»

Что было дальше, я не помню. Просто закрыл глаза, а когда их открыл, увидел, что лежу в клетке. Вот так просто! Правителя Хиллы заперли в клетке, как дикого зверя.

Первый шок прошел, и я огляделся: на дальней скамейке кто-то лежал. Его заливистый храп разносился по всему маленькому помещению, ударялся о стены и потолок и звенел в ушах.

— Эй, ты, заткнись! — услышал я голос и посмотрел сквозь прутья.

Клетка находилась в большой комнате, а напротив нее стоял стол, за которым сидел охранник в форме голубого цвета.

— Это вы мне?

— Очнулся, голубчик? — мужчина встал и пошел ко мне. — Ткни соседа в бок. До печенок задрал уже своим храпом!

Я выполнил просьбу. Храпун, толстый, лысый мужчина, от которого несло алкоголем, почмокал губами, повернулся на бок и затих. Охранник направился к столу.

— Простите, а где я? — спросил я его.

— В обезьяннике, конечно. Напился ты до поросячьего визга, вот твои дружки и засунули тебя сюда.

— А где обезьяны?

Я смутно вспомнил, что так здесь называют животных, у которых красная задница и повадки невоспитанного человека.

— А ты и есть обезьяна. И вот тот господинчик тоже, — засмеялся охранник и показал пальцем на соседа. — Не переживай, проспишься, человеком станешь, утром выпустим.

— А где мои друзья?

— Разбираются со следователем, а тебя пока сюда поместили. Натворил ты дел.

Я совершенно не понимал, что я сделал не так. Наверное, нельзя было поднимать на руки Виолетту. Точно! Если бы кто-то в Хилле сделал такое с женщиной правителя, он бы поплатился жизнью.

— Меня, значит, казнят?

— За что? — охранник оторвал взгляд от телефона, с которым сидел, и удивленно посмотрел на меня.

— Ну, вы сказали, что я дел натворил.

— А-а-а, это. Ну, да. Разнес полресторана к чертям. Режиссеру под глаз фингал поставил, посуду перебил, стол о стенку швырнул, какую-то картину дорогую порвал. Короче, почудил ты, парень, знатно.

— Странно, я совершенно не подвержен приступам агрессии, — ничего не понимал я.

— Так, пить меньше надо. Хотя…

— Что, «хотя»?

— Полбутылки виски не та доза, чтобы мозги напрочь отключить, — охранник встал и подошел к прутьям решетки. — Ты вообще раньше пил?

— Да, иногда. Сидр пил, вино из ракии пил, медовуху. Но я ее не люблю сладкая слишком.

— И все было нормально?

— Конечно. Эти напитки утоляют жажду и немного веселят.

— Слабенькие, значит, — сделал вывод охранник. — А проверься-ка на всякий случай у врача.

— Зачем?

— Может, у тебя, как у чукчи, ферментов в желудке нет, чтобы крепкий алкоголь расщеплять, вот тебе крышу и снесло.

— А кто такой чукча?

В голове пронесся табун панических мыслей: «Со мной что-то не так! Я не могу быть правителем. Значит, жрецы были правы: мое проклятие работает до седьмого колена, и не получится изменить свою судьбу, как бы ни пытался».

— Ну, ты, парень даешь? Чукча — представитель северной народности. Чему тебя в школе учили?

Ну, не объяснять же постороннему человеку, что я из другого мира! У нас были кланы: Муаро, Тупако, Беблесо, Сниугро и другие. Отличительной особенностью каждого народа был кожный рисунок. Он набивался ребенку, когда тот вставал на ноги. У меня — точки над бровями. Такие же черные отметины есть у моего дяди, Первого Советника и у его сына Мадана.

Я облегченно выдохнул. Слава богам! Я не сошел с ума, но даже представить не мог, что в этом мире люди отличаются способностью принимать алкоголь.

— А это не опасно?

— Что? — охранник, пока я раздумывал, снова прилип к телефону.

— Ну, недостаток ферментов.

— Слушай, парень, держись просто подальше от крепких напитков, раз они на тебя так влияют, и все будет в шоколаде.

— Эй, заткнитесь вы уже! — толстяк на скамейке поднял голову. — Спать мешаете!

— Ишь ты, командир нашелся, — проворчал охранник и пошел к клетке, позвякивая ключами. — Получить по ребрам хочешь?

— Ладно, ладно начальник. Молчу!

Толстяк повернулся лицом к стене с вскоре захрапел. Задремал и я. Проснулся, когда услышал звук поворота ключа в замке. Мгновенно протер глаза и сел: неизвестно, что готовит визит охранника. Нужно быть настороже.

Но за дверью стоял Мишка и… Виолетта.

Глава 12

Рабочий день закончился быстро. Я старалась освободиться от посторонних мыслей и чувств и полностью отдаться проекту. Последний день съёмок, потом монтаж, представление ролика высокой комиссии и… можно наконец выдохнуть. Какое мне дело до человека, который назвал меня своей женщиной? Абсолютно никакого. Впервые вижу и, надеюсь, больше никогда не встречу.

Так размышляло трезвое сознание, а непослушное подсознание заставляло меня смотреть в ту сторону, где стоял Берт. Он был облачен в одежду лорда: штаны из телячьей кожи, плотно облегающие мощные бёдра, белую широкую рубашку, плащ на застежке. На шее — шелковый платок.

И что-то такое родное чудилось в его взглядах, движениях и едва заметных точках над бровями, расположившихся полукругом, что сердце щемило, а мозг готов был взорваться от напряженной работы.

Даже одетый, Берт казался невероятно сексуальным. А тут ещё Алёна вилась вокруг парня змейкой и ни на шаг не отходила от него. Я едва скрытой злостью наблюдала за ней.

— Вита, ты чего смотришь на Светлову, как Сталин на врага народа? — спросила Ирочка, пробегая мимо.

— Тебе показалось, — буркнула я. — Займись лучше своей работой!

— Я ею и занимаюсь, а ты бука-злюка, — весело махнула Ирочка.

Вот у кого отличное настроение, не омраченное никакими мыслями и чувствами. Я окончательно расстроилась, возглас Алены и обернулась:

— Берт! Иди сюда!

Моделька так и крутилась рядом с Бертом, то касаясь его по любому поводу, то заглядывая в глаза — поведение, совершенно ей не свойственное, а оттого ещё более тревожное.

— Зачем?

— Ой, можно я буду тебя звать Аликом? Так привычнее.

«Вот стерва!» — сцепила зубы я. — Мужиков тебе не хватает? Давай и этого положи на себя!»

Но Берт пожал плечами, всем видом демонстрируя, что ему абсолютно все равно, как его будет звать Алёна, и отошел в сторону.

«Получила, идиотка? Какой он тебе Алик? — обрадовалась я. Не знаю почему, но меня оскорбило такое вольное обращение с именем гостя. — Он Бертан, правитель Хиллы».

Стоп, а откуда вылезла эта информация? Я не знаю никакой Хиллы.

— Олег Иванович, — позвала я оператора. — Вы слышали о таком государстве, как Хилла?

— Нет. Ты же у нас журналист. Должна больше меня знать.

Должна-то должна, да голова звенит от боли, как пустое ведро, а мысли и чувства перемешались в кашу. Я с трудом включилась в работу и очнулась только тогда, когда Белецкий закричал:

— Снято! Все молодцы! Поздравляю с завершением работы.

Я выдохнула. Наконец-то можно расслабиться, прийти домой и обдумать все случившееся за сегодняшний день. Но не тут-то было: режиссёр пригласил всю съемочную группу в ресторан, и отвертеться у меня не получилось.

Этот визит стал сплошным скандалом. Роман и Берт, как малые дети, начали мериться своими пистонами, а призом в их войне была я. В результате Берт напился, устроил скандал, подрался с Белецким, а тот вызвал полицию.

Отличное завершение поганого дня!

— Роман Викторович, не нужно писать заявление, — умоляла я режиссёра, сидя в кабинете у следователя.

— Ещё чего! Этот дебил заплатит мне за синяк! — Белецкий рассматривал подбитый глаз в зеркало.

Мне почему-то стало неприятно. На моих глазах идеальный мужчина превратился в капризную и избалованную девицу.

— Вы сами хотели воспользоваться снимками модели в своих интересах, — осенило меня. — А если поссоритесь с Бертом, он может вас привлечь за нарушение прав.

— Эта деревенщина? Да он никто против меня.

— Согласна, но репутацию скандал вам подпортит. Вам это надо?

Белецкий, как ни кипел от злости, был разумным человеком. Он ещё немного покапризничал для порядка, а потом попросил следователя:

— Пусть мужик протрезвеет в обезьяннике. Будет ему наука, как с сильными мира сего связываться.

— Предлагаете его отпустить? А кто оплатит разбитые вещи?

— Я, — неожиданно вырвалось у меня.

— Виолетта, — Роман настороженно посмотрел на меня. — Почему ты его защищаешь? Может быть, вы все же знакомы?

— Нет, Роман Викторович. Я просто не люблю скандалы.

— Видите, какая добрая у меня девушка, — обнял меня режиссёр, но я отстранилась. — Вита, поехали ко мне домой, — шепнул он мне на ухо, пока следователь делал ксерокопии протокола.

— Прости, но я смертельно устала, а завтра на работу с отчетом. Давай в следующий раз.

Белецкий недовольно поджал губы, но мне уже было все равно. Пусть злится и капризничает, я просто хотела остаться одна.

— Вита, я подвезу тебя до дома, — предложил режиссёр, когда мы подписали все бумаги и выбрались наконец из полицейского участка. Стрелки циферблата показывали двенадцать ночи.

— Спасибо большое, но я уже вызвала такси, — отказалась я.

— Какая ты несговорчивая девушка!

— Что ж поделаешь! — засмеялась я, махнув подъехавшему такси.

— А поцелуй на прощание можно?

Я открыла дверь и подставила щеку. Все, последнее действо сегодняшнего безумного дня. Господи! Дай мне терпения!

Зря я так думала.

Не успела я зайти в квартиру и поздороваться со Стейком, как позвонил Михаил. Он оставался в ресторане улаживать дела с разбитой посудой и мебелью.

— Виолетта Сергеевна, помогите.

— А что случилось?

— Ресторан требует слишком большую компенсацию. У меня нет таких денег. Вы поймите, Берт — хороший парень, только он совсем недавно спустился с гор. Никогда не жил в большом городе и не пил крепкий алкоголь. Ему просто снесло крышу. Он проспится, поймёт, что натворил, и ужаснётся.

— А чем я могу помочь?

— Может быть, договоритесь с администрацией ресторана насчёт бесплатной рекламы? А Берт выступит в качестве модели. Вам же он понравился. Сами говорили: «Идеальный типаж!»

— Миша, как я могу? Я обычный журналист и никакого отношения к рекламным агентствам не имею.

— Ну, у вас же есть связи, — голос Михаила зазвучал все глуше и неуверенней, но вдруг поднялся с новой силой: — Погодите! Ваш оператор дал Берту визитку. Может, он выручит?

— Предлагаете звонить Олегу Ивановичу ночью?

— Виолетта Сергеевна, выручайте парня. Он же пострадал из-за провокации вашего режиссёра.

Михаил говорил, а я чувствовала в его словах второй смысл. Пострадал его друг из-за меня. Но разве я виновата, что Берт ни с того ни с сего решил, что я его женщина?

— Ладно, — нехотя согласилась я. — Попробую.

Удивительное дело, но Олег Иванович согласился помочь. Мы договорились встретиться утром в ресторане и уладить все мелочи с администрацией. Я наконец-то умылась, переоделась и буквально упала на кровать. Ноги гудели от усталости, а голова от напряжения и толпы мыслей. Кот запрыгнул следом и устроился у меня в ногах.

— Знаешь, Стейк, сегодня я встретила парня, очень похожего на того, что вижу в снах.

— Мя-у-у-у, — протяжно пропел кот.

Он вмиг оказался возле моего лица и пристально посмотрел на меня. Его оранжевый глаз отдавал в полумраке зеленью. Мне вдруг почудилось, будто Стейк хочет что-то сказать, настолько его взгляд был выразительным.

— Этот парень назвал меня своей женщиной. Представляешь! А я его впервые вижу.

Кот ткнулся мордочкой в мою щеку. От него приятно пахло чистой шерсткой: совсем домашним стал, на улицу почти не выходит.

— Мя-у-у-у.

— Эх, дружок! Нет, чтобы словами сказать, — вздохнула я и повернулась на бок. Подложила ладонь под щеку, как в детстве, закрыла глаза и сонно добавила: — А Берт сидит сейчас в обезьяннике. Жаль его.

И тут Стейк словно сошёл с ума. Он прыгнул мне прямо на лицо, потом отскочил и прыгнул снова. Я резко села. Добродушная мордочка кота исказилась. Он рычал на меня, как собачонка, выставив клыки. В его голосе звучала такая страсть и ярость, что я испугалась.

— Что случилось? Что не так?

Но кот спрыгнул с постели и, уже сидя на полу, вцепился зубами за одеяло.

— Мя-у-у-у!

— Ты хочешь, чтобы я куда-то пошла?

Стейк отбежал к двери, потом вернулся.

— Но уже ночь! Куда мне идти?

Кот помчался в прихожую и чем-то загрохотал. Я кинулась следом. Стейк подпрыгивал и хватал зубами мои вещи. Вот на полу оказался шарф, следом полетела шапка. Он повис на пальто, но стащить с вешалки и его силёнок явно не хватало.

— Ничего не понимаю! Куда я должна пойти?

Звонок телефона ударил по голове, словно судейский молоток по подставке.

Быстрый взгляд на часы — половина второго ночи. В такое время нужно ждать только плохие новости. Сердце забилось в груди, жаром охватило горло. Мама… что-то случилось с мамой. У неё давление. Вдруг инсульт, а я за весь день не нашла минутки, чтобы позвонить. От раскаяния на глаза навернулись слезы.

Я кинулась к мобильнику и выдохнула, едва взглянув на экран: Михаил.

— Какого черта? Вы на часы смотрели? — рявкнула я.

— Простите, простите, Виолетта Сергеевна.

— Миша, я уже легла спать. Мне утром на работу. Спокойной ночи.

Я провела пальцем по экрану, закончив разговор, но промахнулась и услышала отчаянное:

— Пожалуйста, прошу вас! Одну секундочку!

Голос совести оказался сильнее голоса разума. Я замерла и нехотя приложила мобильник к уху.

— Что опять?

— Позвонили из полицейского участка, сказали, что можно забрать Берта.

— И в чем дело? Он взрослый мужчина, сам может до дома добраться.

— Но нужно уладить формальности, а господин Белецкий отказался ехать.

— Вот наказание! — воскликнула я, наблюдая между тем за котом.

А он юлой крутился возле моих босых ног. Вот он кинулся к ботинкам и, зубами ухватившись за шнурки, притащил мне один. Кот пыжился и упирался лапам, чтобы они не скользили, но упрямо тянул обувь ко мне. Потом пришла очередь другого ботинка. Следом появилась моя сумочка и легла рядом. Правда, Стейк не рассчитал силы и опрокинул ее на пол, рассыпав все содержимое.

Кот всеми силами показывал, что мне нужно ехать выручать практически незнакомого человека из беды, но я устала, хотела спать, поэтому потуги питомца и умоляющий голос Михаила вызывали лишь глухое раздражение. Я терялась в догадках, почему Стейк ведет себя так, и от этой неясности еще больше злилась.

— Хорошо, сейчас приеду, — буркнула я, не понимая, почему моя жизнь перевернулась с ног на голову. Кажется, все мужчины, окружавшие меня, сошли с ума!

— Спасибо большое, Виолетта Сергеевна. Вы мне очень помогли.

Я оделась и уже взялась за ручку двери, как услышала грохот и кинулась в комнату. Картина, открывшаяся перед глазами, была достойна кисти художника. Мой кот опрокинул на пол свою переноску. Она легла раскрытой дверкой к полу, и Стейк толкал ее мордой, пытаясь перевернуть. Когда это не получилось, он просто приподнял коробку и ввинтился, как ящерка, внутрь. А потом истошно замяукал.

— И что тебе от меня надо? С собой не возьму! — категорично заявила я и пошла к двери.

Кот орал во все горло. Я никуда не могла спрятаться от этого звука. Даже когда захлопнула дверь и повернула ключ в замке, крик несчастного Стейка звенел в ушах. Я вызвала лифт, но тут же развернулась и побежала домой.

Жалко. Все же родное существо, с которым делюсь и радостями и бедами. Если я не возненавидела Стейка, выгнавшего Артема из моей жизни, то и теперь не стоит его обижать.

Я влетела в квартиру, перевернула переноску и взяла ее с собой. Кот мгновенно замолчал, словно добился своего и теперь мог наслаждаться поездкой. Поведение Стейка, который большую часть времени сидел дома и не рвался гулять, настораживало и даже пугало. Невольно возникали мысли, что его чрезмерное рвение как-то связано с Бертом.

Такси долго не ехало, и мы сидели со Стейком на скамейке. Я закрыла глаза и попыталась проанализировать длинный и бестолковый день. К моему ужасу предсказание гадалки сбывалось. На меня сейчас нацелились двое мужчин. Оба писаные красавцы, оба активно добиваются моего внимания.

Я прислушалась к себе, но пока не поняла, кому отдаю предпочтение. Белецкий хорош во всем, но его сладкая, как патока, любвеобильность, стремление показать всем, что я его подруга, невольно отталкивало меня. Хотя, как говорила Ирочка, он мог бы стать для меня прекрасной партией. Привлекательный и успешный мужчина, уверенно идущий по жизни.

Берт пока — кот в мешке. Совершенно непонятны его помыслы. Эти крики: «Моя женщина!», — еще ни о чем не говорили, зато вызывали в душе тревогу. Я рядом с ним чувствовала напряжение, которое вызывало растерянность и тошноту.

В полицейский участок мы приехали только через час. Несмотря на ночь, сильное движение на дорогах заставляло таксиста петлять и выискивать более удобный маршрут.

Михаил ждал нас на месте. Он сидел на скамейке и разговаривал с дежурным.

Нас пропустили внутрь участка. Как только я подписала документы, появился Берт. Немного лохматый и потрепанный, с красной щекой, на которой отпечаталась складка куртки, видимо, подложенной под голову, он все равно выглядел привлекательно.

Опять я почувствовала, как в душе шевельнулась тревога. И почему этот человек вызывает у меня такие эмоции?

— Благодарю вас за помощь! — Берт церемонно наклонил голову, хотя простого «спасибо» было бы вполне достаточно. — Мы можем проводить вас до дома?

— Нет, я уже вызвала такси.

И тут дремавший Стейк напомнил о себе. Он ткнулся мордочкой в сетчатую дверку переноски, а потом стал ее раскачивать. Кот меня пугал до колик в животе. Такого странного поведения я не видела от него за все месяцы совместной жизни.

— О, Стейк, я рад снова тебя встретить, — внезапно произнес Берт и присел на корточки.

Его лицо оказалось на уровне мордочки кота. Эти двое уставились друг на друга и несколько секунд не отводили взгляда, словно… общались.

— Что происходит? — растерялась я.

— Не знаю, — пожал плечами Михаил.

— Хорошо, так и сделаем, — сказал вдруг Берт и встал во весь рост.

— Что сделаем? — не понимала я.

— Скоро узнаете. Миш, ты на машине?

— Да.

— Виолетта, вы едете с нами, — безапелляционным тоном заявил Берт и, подхватив переноску с котом на руки, пошел к выходу.

— Что вы делаете? Верните моего кота на место! — возмутилась я.

— Обязательно верну, как только вы будете дома.

К моему изумлению (сегодня, видимо, день был такой: все время приходилось удивляться) Берт жил в том же районе, что и я, только в соседнем дворе. Когда Михаил припарковался у дома, который я назвала, а его друг воскликнул:

— Все понятно!

— Что понятно?

— Мне теперь ясно, почему я тебя сразу не нашел.

— А вы меня искали?

— Конечно. Полгода. Специально приехал в Москву, чтобы найти.

Час от часу не легче! Мало того, что посторонний мужик знает, как зовут моего кота, называет меня своей женщиной, он еще и заявляет, что разыскивал меня.

— А зачем я вам нужна? — терялась я в догадках.

— Как зачем? Чтобы выйти за меня замуж.

Я схватила переноску и помчалась к крыльцу.

— Виолетта, в какой квартире вы живете?

Но я открыла дверь и прошмыгнула в подъезд. Мои колени дрожали и подламывались. Я добралась до первой ступеньки, села, уткнулась локтями в ноги и положила голову на скрещенные ладони.

Кажется, моя жизнь катилась в тартарары.

Глава 13

Виолетта скрылась в подъезде, словно испугалась моих слов. Я хотел кинуться за ней, уже распахнул дверь машины, но Мишка вцепился в мой рукав мертвой хваткой.

— Берт, не торопись. Ночь на дворе. Ты и так напугал девушку до полубессознательного состояния. Завтра поговорите. Дай ей немного прийти в себя.

— Виолетта — моя невеста. Теперь я точно это знаю.

— Но она тебя не помнит. Представляешь ее состояние? Налетел какой-то мужик, назвал своей женщиной, устроил драку с ее работодателем, еще и кота с собой прихватил. Есть от чего сойти с ума.

Машина тронулась с места и уже почти выехала со двора, как мне показалось, что из подъезда выскочила Виолетта.

— Стой! Погоди!

— Не дергайся. Все завтра.

Мишка добавил газу, несколько раз вильнул и припарковался у моего дома.

— Ладно. Я рад, что со Стейком удалось поговорить. Слава богам, с его головой все в порядке.

— Зато у меня сейчас мозги взорвутся! — Мишка захлопнул дверь машины, щелкнул кнопкой сигнализации и повернулся ко мне. — Как ты мог поговорить с котом? Ничего не понимаю.

— Мысленно. Так же, как и раньше разговаривал, — я пошел к подъезду, но Михаил направился следом. — Миш, домой не собираешься?

— Нет, у тебя переночую. Пустишь? Я все равно не засну, пока все подробности не узнаю.

В моей маленькой комнате было только одно спальное место, и я уступать его нежданному гостю не собирался: правитель все же, хоть и чужой страны. Но Михаил не растерялся. Притащил из багажника спальный матрац, надул его и устроился с комфортом возле моего дивана.

Он выключил свет и заявил:

— Рассказывай.

— Что?

— Как вышло, что ты отправил Виолетту, причем в сонном состоянии, в наш мир, а потом кинулся следом.

— Это долгая история.

— А я никуда не тороплюсь. Подумаешь, одну ночь не поспим.

— Так получилось, — нехотя начал я. — Я уже тебе рассказывал о Хилле, ты примерно знаешь, какая ситуация сложилась в моей семье.

— Ну, да. На твоем роде лежит проклятие до седьмого колена, которым и являешься ты. Так?

— Да. Я не могу иметь детей. Вернее, с детородными органами все в порядке, но все мои жены…

— Сколько у тебя их было?

— Пять.

(Дорогие читатели, если вы хотите подробнее узнать о приключениях Виолетты в другом мире, можете посмотреть роман «Попаданка с прицепом» https://litnet.com/ru/book/popadanka-s-pricepom-b187922).

— Ого!

— Все они умирали в родах. Ученый Хиллы, Пако, попытался найти разумное объяснение происходящему. Он сказал, что долгое время браки правителей были среди верхушки власти, то есть, среди родственников, вот и пришло время, когда дети уже в утробе матери имели всякие уродства.

— Но и с уродствами дети живут. Почему матери умирали? Ты не думал, что твой Первый Советник специально их травил, чтобы от тебя под предлогом проклятия избавиться?

— Нет, это правда. В моем роду необычное уродство. Ребенок получается слишком огромным. Его широкие плечи и большая голова не проходят через родовые пути.

— Ого! Хотя, если бы это случилось в нашем мире, женщине бы сделали кесарево сечение, спасли и мать, и ребенка.

— А что это такое?

— Ну, во время родов вскрывают живот и вытаскивают ребенка.

— А разве женщина не погибает потом?

Потрясенный, я сел. Воображение нарисовало перед глазами картину: вот мечом рублю врага. Рана в живот — всегда смертельна. Мы даже своих солдат добивали на поле боя, чтобы те не умирали в муках.

— Ты что! Зашивают разрез, и все.

— Нитками?

Было отчего прийти в изумление.

— Да. Специальными. На внутренних швах они рассасываются сами, а наружные снимают через несколько дней, когда рана заживет.

— Чудеса какие!

Удивительный мир! Здесь даже лекари — великие ученые. Я вздохнул: не скоро еще в Хиллу придут такие изменения. Сердце внезапно заныло. Вспомнился родной замок, сын, который остался в Хесвелле. Когда я побежал за Виолеттой, не ожидал, что провалюсь в чужой мир. Думал, верну ее, но оказалось: обратной дороги нет.

— А жрецы этому не поверили? — услышал я голос Михаила и даже не понял сначала, о чем он спрашивает: потерял нить разговора.

— Чему?

— Ну, ты же говорил, что ученый Пако…

— А-а-а. Да, не поверили. Первому Советнику удобнее было иметь под рукой проклятие, чтобы сместить меня с трона как правителя. Повелитель, не способный заиметь сына, не может управлять страной. Обязательное условие законодательства Хиллы — наследный принц.

— Но у тебя же есть сын. Микаэль, кажется. Тезка.

— Да, есть. Ему десять лет, но он крупнее меня по комплекции и слаб мозгами.

— Даун, что ли?

— Я не знаю, кто такой Даун, но Микаэль не разговаривал, не мог себя обслуживать и постоянно исчезал из замка. Тут на мою голову свалилась чужестранка. Ее необычная внешность, способность управлять людьми и сила, которой, если Виолетта злилась, она могла снести все на своем пути, поражала. Чиновники решили, что она Всеведа.

— И кто это?

Мишка тоже сел, его глаза заблестели в полумраке. Вот он вскочил и бросился в прихожую. Вернулся с двумя банками пива и одну протянул мне. Я уже познакомился с этим слабоалкогольным напитком. Он хорошо утолял жажду, а от долгого рассказа в горле у меня пересохло.

— Представительница вымершего рода. По легенде, Всеведы имели черные глаза, с помощью которых они управляли людьми. Но племя поссорилось с правителями соседних государств, ушло высоко в горы и вымерло.

— Ни одной Всеведы не осталось?

— До момента появления Виолетты, Всевед не видели уже несколько веков. Я вообще думал, что истории о них — вымысел. Представляешь, шок Мадана, сына Первого Советника, который обнаружил девушку, похожую на Всеведу, в озере у водопада! Он и привез ее в Хесвелл, мечтал использовать силу чужестранки для переворота.

— Интересно как! Получается, Виолетта получила необычные способности при перемещении?

— Не знаю. А еще она разговаривала с котом, но об этом я узнал только тогда, когда она пропала. И к этой странной женщине Микаэль вдруг почувствовал симпатию, а потом и вовсе стал развиваться. Я думаю, чиновники испугались. Они решили меня срочно женить, а от Виолетты избавиться.

— Но зачем? Если Микаэль развивался, значит, его можно было назначить наследным принцем. И овцы целы, и волки сыты.

— Это разрушило бы мой образ проклятого правителя, который старательно создавали чиновники у народа. Нет, мне нужен был не только здоровый ребенок, который вернул бы мне любовь подданных и разрушил замыслы врагов, но и жена, оставшаяся в живых после родов.

— Так и женился бы на Виолетте! Какая разница! Ты правитель. Делай, что хочешь!

— А ты в своей стране можешь делать все, что угодно?

— Ну, не все. Есть законы.

— Вот и у нас законы, которые выдвигаются группой чиновников, обсуждаются и принимаются на Совете. Правитель не самодур. Он должен быть образцом для подражания.

— Как у вас все сложно!

— У вас тоже. По закону, нужен отбор невест, чтобы самая лучшая девушка стала женой правителя, родила наследника, и тогда ее провозгласят Матерью народа. Я больше доверял словам Пако, чем жрецам, вот потому и схитрил, настоял на том, чтобы Виолетта участвовала в отборе невест, и планировал именно ее сделать своей женой.

— То есть, подошел к вопросу по-деловому?

— Не совсем. Виолетта потрясла меня не только своей красотой и способностями. Ее необычные глаза словно заглянули ко мне в душу и перевернули ее. Это сейчас я знаю, что в вашем мире много людей с таким цветом радужки, но в Хилле нет никого.

— Ты влюбился?

— С первого взгляда и навсегда. Несколько месяцев она жила в Хилле, я уже полгода в вашем мире, а ни на одну женщину смотреть не могу. Их просто нет, и все.

— О как тебя хватануло! Заколдовала тебя, однако, наша Виолетта.

Я в темноте не видел Мишкиного лица, но мне показалось, что он смеется.

— Я даже подумал, что сила Виолетты не только в способности вызывать ураган, но и в ее влиянии на мужчин.

— Что, все твои подданные были от нее без ума?

— Нет. Они ее боялись. Первый Советник украл Виолетту, а тем временем быстро устроил мне свадьбу со своей племянницей.

— И ты согласился? Я бы послал его подальше.

— Если бы я был обычным человеком, может быть и послал бы, но я правитель. Моя слабость, каждое неосторожное слово — это повод, чтобы сменить власть. Свадьба давала возможность выиграть время, пока мои люди разыскивали Виолетту, и подготовить контратаку.

— И как? Получилось?

— Конечно.

— Тогда зачем ты отправил Виолетту домой?

— Все вышло из-под контроля.

Я замолчал, вспоминая тот проклятый день, когда я вынужден был вернуть Виолетту в ее мир.

* * *

В очередной раз заседал Совет.

«Как я допустил такое безобразие? — думал я, слушая доклады чиновников и военачальников, а они становились все тревожнее и тревожнее. — Ещё недавно казалось, что все контролирую, и вот!»

— Мой повелитель, — говорил командир войска, вернувшегося с северной границы, — соглядатаи принесли весть, что клан Муаро пришёл в боевую готовность.

— Как узнали?

— Стражники постоянно тренируются, спать ложатся в полном снаряжении, рядом кладут оружие. Сразу видно: ждут приказа.

— А что клан Тупако?

— Домочадцы Первого Советника сидят за закрытыми воротами. Никто их уже месяц не видел. Соглядатаи не смогли подобраться ближе, но слышали, как бряцают мечи и свистят стрелы. Готовятся, значит, защищать семью.

— Мой повелитель, — Кисо, начальник моей стражи, выступил вперёд. — Больше нельзя тянуть с казнью. Примите мудрое решение.

— Примите мудрое решение, — подхватил его слова хор чиновников.

«Мудрое? А какое оно, мудрое? Хорошо вам говорить! Вы ни за что не несете ответственность, — кипел в душе я. — Со всех сторон обложили!»

На допросах Первый Советник молчал и только насмешливо смотрел мне в лицо. В его взгляде читался упрек. Мадан, наоборот, бесновался, кипел яростью и выкрикивал проклятия. Жрецы и предсказатели тоже были на стороне чиновников. Они пророчили процветание Хилле только в том случае, если клан Первого Советника не пострадает.

Было от чего сойти с ума. На другой чаше весов — я и Виолетта. Проще отказаться от чужестранки, чем погрузить страну в хаос.

— Мой повелитель, нельзя больше тянуть.

— И что ты предлагаешь? Назначить день казни?

После Совета мы вернулись в мой кабинет, но я не мог успокоиться. Ходил кругами, как загнанный в клетку зверь, а в голове крутилась одна мысль: «Как быть?»

— Да. И лучше это сделать внезапно, чтобы застать врасплох заговорщиков.

— Но нужно придумать разумное объяснение для народа. Я не хочу остаться в истории правителем, который из-за жажды власти уничтожил людей своего клана.

— Мадан хотел вас убить. Разве это недостаточное основание?

Я открыл рот, чтобы ответить, но промолчал. Да, он хотел убить, но, это только моя правда и слова Стейка, который видел Мадана в пещере. Кроме наконечника стрелы и плащей горинцев нет никаких доказательств, а о речи кота вообще нельзя упоминать: никто не поверит, ее слышу только я Виолетта.

Сорванная брачная ночь, причина, по которой я арестовал Первого Советника и его людей, вообще шита белыми нитками. Я просто воспользовался удачным стечением обстоятельств, и теперь чиновники и соратники Первого Советника осаждают меня визитами и депешами, доказывая, что я не прав, что я мщу за похищенную чужестранку человеку, необходимому государству, как воздух. А между колких фраз слышатся слова: «Такой мелочный и эгоистичный правитель не нужен Хилле!»

Везде тупик.

Откажусь от Виолетты, пропаду сам. Потеряю любимую и шанс завести наследника. Казню Первого Советника, получу государственный переворот. И ещё неизвестно, сумею ли в такой ситуации спасти чужестранку, себя и Микаэля».

При других обстоятельствах я, возможно, закрыл бы рты чиновникам и знати, но не сейчас. В столице волнение, старательно подогреваемое приспешниками старика. Войска знати в боевой готовности. Малейшая искра, и разгорится такое пламя, что случится переворот, в огне которого пострадает простой народ.

Я каждую ночь ворочался в постели и не мог заснуть. Старался не видеться с Виолеттой, чтобы держать холодной голову: эмоции и чувства — плохие советчики. Мозг сломал, пытаясь найти разумное решение.

Ждать больше было нельзя, и я вызвал Гербада и Кисо.

— Найдите мне Стейка.

— Мой повелитель, чем поможет кот?

Но я не стал углубляться в подробности. Кота разыскивали два дня. После того, как его первый раз застали врасплох, и он чуть не погиб, питомец Виолетты научился хорошо скрываться.

Пришлось тайно ночами выходить из покоев в сопровождении только Тимо и звать Стейка лично. Начальник охраны в это время изображал меня. Он лежал, укутавшись одеялом с головой и даже храпел, чтобы у слуг не возникло сомнений, что правитель спит.

Стейка я обнаружил в саду возле крыла, где жила Виолетта. Он охотился на мышей, но как только я его мысленно позвал, тут же вынырнул из кустов.

— Ну, чего тебе? — поинтересовался невоспитанный кот. Никакого уважения к правителю государства, в котором живет сам и его хозяйка! — Жрать хочу! Говори, зачем пришёл?

— Покажи мне дорогу к тому месту, откуда вы появились.

— Делать мне больше нечего!

— Стейк, не вредничай! Сейчас отдам приказ, и тебя бросят к хищникам в клетку!

— Ага! Ты сначала поймай меня.

Чёрный кот мгновенно растворился в черноте ночи. И следа не осталось.

— Стейк! Я пошутил! — взмолился я. С этой зверюгой можно только по-хорошему. — Знаешь, мне на днях доложили, что на кухне прижилась хорошенькая кошечка.

В кустах зажегся зелёный огонёк, потом показался Стейк, но остановился чуть поодаль.

— Молоденькая?

— Совсем юная. Шерстка беленькая, а глаза голубые. Хочешь, я вас познакомлю?

— Бертан, ты с дуба рухнул? — вопрос прозвучал так грубо, что я закашлялся.

— С дуба? А что это такое?

— Дерево. Высокое. Если кто с него свалится, у него мозги того, сместятся. Какая кошечка? Ты о чем думаешь? Кто позарится на одноухого, хромого кота, у которого один глаз почти не открывается.

Да, дипломатично договориться со Стейком не получилось. Я пошёл непонятную.

— Ну, котяра! Шуток совсем не понимаешь?

— Пока не скажешь, зачем тебе это проклятое место, пасть не раскрою.

Пришлось поведать коту о сложившейся ситуации и посвятить его в свои планы. Со стороны мы смотрелись, наверное, странно. Правитель Хиллы сидит ночью на пожухлой траве и молчит, а рядом вышагивает чёрный кот. Иногда он останавливается, тычется мордочкой в ладонь правителя и садится рядом. Даже стражник, взгляд которого беспрестанно рыскал по окрестностям в поисках опасности, косился на меня, словно спрашивал: «Мой повелитель, у вас все в порядке с головой?»

Пришла очередь кота рассказывать. Я слушал его и удивлялся. Как? Почему? Разве может такое быть? Но, вспомнив книгу, которую показывал мне Пако, я понял, что это правда.

— Короче, — сказал Стейк. — Ты хочешь подстраховаться и в случае опасности отправить Виолетту назад в ее мир?

— Да. Все сложно. Обстановка накаляется. Хочется защитить Виолетту и тебя.

— Но ты понимаешь, что она уже никогда не вернется?

— Ты же рассказывал, что проход в ваш мир раскрывается раз в полгода. Я улажу ситуацию в Хилле и приду за невестой.

Но я просчитался.

Пока тянул с решением, Мадан сбежал. В суматохе арестов, допросов и поисков Виолетты мы совершенно забыли о Гвидо, подручном Мадана. Он остался на свободе, но, как его ни искали, нигде не могли найти. Ему понадобилось два месяца, чтобы организовать побег своего господина.

А следом прилетела еще одна плохая новость. В мои покои ворвался Тимо с криком:

— Мой повелитель, башня Виолетты в огне!

Пожар потушили, и сразу выяснилось, что слуги видели недалеко от замка Гвидо. План подручного Мадана, не дававшего о себе знать два месяца, начал действовать.

На следующую ночь кто-то ворвался в покои Микаэля и разрушил всю мебель. Счастье, что я уже тайно отправил мальчика к дальним родственникам!

Следом была попытка нападения на тюрьму. Ее отбили, но нападавшие — люди в черных одеждах и масках — скрылись.

В этот же вечер я пришел к Виолетте и обманом усыпил ее.

* * *

Кстати, Берт, — услышал я словно издалека сонный голос Михаила. Он вырвал меня из воспоминаний, как рыбак сеть из воды.

— Что? Спи уже.

— Виолетта обещала помочь уладить проблему с рестораном.

— Я сам справлюсь.

— Как? Прикажешь директору заткнуться и простить тебе долги? Нет уж! В нашем мире ты обычный хулиган, а значит, должен нести ответственность за причиненный ущерб.

— И что я должен буду делать?

— Снимешься бесплатно в рекламе. Завтра приедет оператор, а Виолетта обещала написать сценарий.

— Хорошо, — ответил я, тоже погружаясь в сон.

— А что дальше-то было? — всколыхнулся вдруг Михаил.

— Спи, потом расскажу.

Глава 14

Отчаянию я поддалась лишь на мгновение. Почти сразу вскочила и кинулась на улицу. Нет, нельзя сидеть и нянчить свою растерянность. Откуда взялся этот Берт? Пока не выясню, не успокоюсь! Хотя в глубине души я чувствовала, что он появился неспроста: слишком много обо мне знает.

Но было уже поздно: задние габариты машины мелькнули на выезде со двора. Я побежала за ней и на всякий случай, если Михаил заметит меня в зеркало, помахала рукой. Увы, это не сработало. Пришлось вернуться домой.

Я разделась, выпустила Стейка из переноски и рухнула в постель, как подкошенная: еще можно три часа поспать. «Завтра, все остальное завтра», — мелькнула последняя на сегодня мысль, и я провалилась в сон.

К своему удивлению, вскочила с первым сигналом будильника. Какое-то нетерпение гнало меня из дома. Кот молча ходил за мной, словно понимал, что мне сейчас не до него.

— Пока, — я потрепала любимца на прощание. — И вообще я на тебя обиделась. Что это было? То ты никого ко мне даже близко не подпускаешь, а тут сам к незнакомому человеку пошел. Не понимаю, что я вчера видела, но выясню это непременно. Так и знай!

Мне показалось, что глаз Стейка зажегся довольным золотом. Кажется, мой кот очень расположен к незнакомцу. Может, что-то чувствует?

На работу я не шла, а летела.

Во-первых, мы с Белецким отчитываемся перед Крысой. И, если она останется довольна, рекламный ролик уже сегодня появится на экранах телевизоров, привлекая внимание к журналу и к моей рубрике. Эта мысль приносила удовлетворение от завершения хорошо выполненной работы.

Во-вторых, мне нужно будет заказать в типографии постеры из выбранных вчера кадров.

И в-третьих, в обеденный перерыв я должна встретиться в ресторане с Михаилом и Бертом, чтобы утрясти их проблему.

Воспоминание об этом вызывали странные ощущения. Я злилась и четко понимала это, но отчего-то начинало учащенно стучать сердце, и сбивалось дыхание. Разум сопротивлялся, но душа уже была готова открыться новому и неизведанному.

— Ну, как? — выдохнула Ирочка, как только я показалась в дверях своего отдела. Чувствовалось, что она сгорала от нетерпения узнать подробности о вчерашнем скандале.

— Что ты хочешь от меня?

— Берта посадили? Какой штраф назначили? А в полиции вас долго допрашивали?

Вопросы срывались с пухлых губ, а мне казалось, словно вода с шумом льется со скалистого утеса да мне на макушку.

— Ира, притормози немного. Дай раздеться. Голова болит. Спала три часа только.

— Ой! Прости, прости. Я просто сгораю от нетерпения. Белецкий слишком злился, чтобы простить выходку Берта.

— Нет, обошлось. Хиллийский… Черт, ну и фамилия! Не выговорить! Он только проспался в обезьяннике, и все.

— Горячий мужик! — Ирочка взмахнула ресницами и восхищенно цокнула языком. — Витка, ты держись от него подальше.

— Почему?

Я повесила пальто на плечики, сунула ноги в балетки и села к столу: приготовилась делать презентацию, чтобы во всей красе показать результат работы вместе с черновыми набросками. Крысе вполне может что-то не понравиться, и придется менять кадры на ходу.

— Знаешь, я не верю в любовь с первого взгляда.

— А в предсказания гадалки веришь? Ты уж определись со своими взглядами. А то они скачут у тебя, как курсор по экрану монитора в руках бестолкового журналиста.

— Точно! Предсказание! Слушай, а оно сбывается! Есть Белецкий, и есть Берт. Два мужика на твою голову. А третий не появился еще?

— Какой третий? Ты, о чем? — я уже погрузилась в работу и не очень слушала размышления Ирочки.

— Ну, тот, маленький. О нем говорила гадалка.

— Я думаю, это мой кот. Тоже ведет себя как законченный эгоист и хозяин моей души.

— Да ладно! — Ирочка хихикнула и огляделась: слишком громкий получился смешок. Она наклонилась ко мне и зашептала: — А этот Берт странный какой-то. Только появился, сразу на тебя глаз положил и начал командовать. Ты представляешь, какой будет домострой с таким мужиком?

— Я замуж за него не собираюсь.

В голове сразу вспыхнули последние слова Берта. Кажется, он говорил серьезно. Нет, мне это определенно не нравится. Надо разобраться. Я вытащила телефон и позвонила Михаилу.

— Вы уже освободились, Виолетта, — сразу спросил он, не успев поздороваться.

— Я еще только пришла на работу. Звоню, чтобы договориться. Во сколько встретимся?

— Мы уже в ресторане. Пытаемся уладить вопрос мирным путем.

— Получается?

— Нет. Администрация упирается рогом.

— Тогда ждите меня.

— А что нам делать?

— Посуду мойте, рыбу жарьте. Мне все равно. Я раньше обеда не смогу освободиться.

— Виолетта Сергеевна, вас приглашает к себе Лариса Максимовна, — услышала я голос секретарши.

— Хорошо, иду. А Роман Викторович?

— Он уже в кабинете.

— Правда?

Я была неприятно удивлена. Мне режиссер не позвонил, не поздоровался, а сразу прошел к Ларисе. Почему? Обиделся? Решил меня наказать за то, что помогла выйти из камеры Берту? Или ему позвонил оператор и предложил съемку в ресторане?

Теряясь в догадках, я побежала к кабинету редактора. Секретарь распахнула дверь. Я вошла и почувствовала дежавю. Точно так же, как несколько дней назад, в кресле вальяжно сидел Белецкий, а Крыса не знала, как угодить гостю.

— Виолетта, мне Роман Викторович уже все показал. Молодцы. Отлично поработали.

«Вот это номер! И зачем тогда я делала презентацию?» — сообщение ужалило меня прямо в сердце. Возникло ощущение, что эти двое договорились о чем-то за моей спиной.

— Хорошо. Зачем тогда я вам понадобилась?

— Где вы нашли такой отличный типаж? У модели большое будущее. Я предлагаю поместить его фото на обложку, а ты, как ведущий журналист колонки, возьмешь у парня интервью. Такой красавчик, да еще в средневековом наряде сразу привлечет внимание девчонок. Как ты на это смотришь?

«Никак», — хотелось ответить мне. — Я мечтаю избавиться от проблемы, созданной этим человеком, и вернуться к нормальной жизни, а вы предлагаете мне познакомиться с ним поближе.

Я уже хотела отказаться, но вдруг сообразила: это же отличный шанс узнать у Берта, где мы с ним встречались. Провал в памяти уже не так пугал меня, как необычный сон. Герой моих сновидений имел такие же точки над бровями, как у Берта.

Вот о них и спрошу. Я активно закивала.

— Да, хорошо. Отличная идея. Я ему сейчас позвоню и договорюсь насчет интервью.

В дверь заглянула секретарша.

— Лариса Максимовна, типография на второй линии. У них какая-то проблема со свежим тиражом.

Редактор схватила телефон, послушала немного, потом помрачнела и рявкнула:

— Это ваша работа. Почему я должна еще и за вами присматривать? — потом она закрыла микрофон ладонью и прошептала одними губами. — Я на секундочку. Роман Викторович, никуда не уходите.

Крыса выбежала в коридор, и уже из приемной донесся ее резкий голос. Она разносила кого-то в пух и прах своим ядовитым языком.

— Доброе утро, Роман Викторович, — вежливо поздоровалась я, соблюдая дистанцию.

Белецкий встал и посмотрел на меня пронзительным взглядом, в котором читалось недовольство и злость. Он подошел почти вплотную и тихо спросил:

— Кому доброе, а кому и не очень. И когда вы, Виолетта Сергеевна, успели с этим хамом обменяться контактами?

— Ночью в участке, — ответила я, смело глядя в глаза режиссера. Ревнует, что ли? — К чему этот допрос? Вы же не захотели помочь.

— Уже наябедничал! Не мужик, а дерьмо собачье!

— Рома, не злись, — я тронула его за локоть и покосилась на дверь: вдруг кто-нибудь заметит. — Нужно было выручить наших ребят.

— Ты со всеми мужиками такая любезная?

— Нет, не со всеми. А за этих я чувствую ответственность.

— Не бери у него интервью! — приказал режиссер.

— И что я скажу редактору? Какую назову причину?

— Скажи, что занята.

— Нет, такие выходки у нас не приветствуются. Извини.

— Роман Викторович, — в дверях показалась Лариса Максимовна. В ее голосе еще звучали властные нотки. — Не переманивайте моего журналиста. Мы с вами собирались обсудить новый рекламный ролик за завтраком.

— Да-да. Может быть, Виолетта Сергеевна к нам присоединится?

Этого только не хватало! Я кофе поперхнусь, если буду сидеть между этими голубками.

— Нет, у Виолетты уже есть поручение, — категорично отказала Крыса, и я ей была благодарна. — Надеюсь, к концу дня я получу интервью. Тираж уже в типографии. Я хочу немного изменить содержание номера.

— О, тогда мне нужно поторопиться.

Я проводила глазами счастливую Ларису и недовольного Белецкого и вытащила из кармана телефон. Ответили сразу после первого гудка.

— Да, я слушаю.

От голоса с небольшой хрипотцой мороз пробежал у меня по спине, а перед глазами появилась картина. Я, обнаженная, стою в огромном зале, а передо мной — высокий мужчина. Вот он наклоняется и разглядывает мою интимную стрижку.

Я помотала головой, прогоняя видение. Что-то слишком часто в последнее время вижу себя в тех местах, где никогда не бывала. Воображение писателя разыгралось?

— Берт, мне нужно у тебя взять интервью. Редактор приказал. Сидите в ресторане. Я сейчас приеду.

Положив в сумку ноутбук, я кинулась вон из офиса. Вот-вот, через полчаса, я все выясню и забуду этот отрезок жизни как страшный сон.

— Виолетта Сергеевна, — остановил мой порыв крик Ирочки. — Возьмите меня с собой, пожалуйста.

Я обернулась, но не стала заходить в лифт. Моя соседка бежала по офису, лавируя между столов и людей, как красавица бригантина по морю. Она подлетела ко мне, окутала ароматом модной туалетной воды и нырнула в кабинку первой, словно госпожа, которой служанка открыла дверь.

— Фух! Думала не успею.

Обутая в фриковские зеленые ботинки, с ярко-желтой курткой в руках, красной помадой на губах, кровавыми ногтями и мохнатыми ресницами Ирочка казалась неземным существом, случайно попавшем в издательский скучный мирок.

Я пожала плечами, но прогонять помощницу не стала: вдвоем будет комфортнее на встрече с Бертом и его другом.

В ресторан мы приехали быстро. Он располагался недалеко от редакции и был очень популярным местом для соседних учреждений и компаний, потому что там подавали бизнес-ланчи по вполне умеренной цене.

Вот и сейчас приближался обед, поэтому у входа собралась небольшая очередь, сквозь которую нам пришлось пробираться чуть ли не сбоем. Чисто по-русски никто не хотел пропускать к двери наглых девиц, наплевавших на нормы поведения в обществе.

Я спорить не стала. Вытащила телефон и позвонила Михаилу. Он тут же показался у входа, словно караулил нас у входа, но сразу не заметил.

Охранники впустили нас и показали, где находится кабинет директора.

— Виолетта, я так рад тебя видеть! — ко мне сразу подошел Берт.

Не кинулся, не подбежал, именно подошел важной походкой короля. Я вдруг вспомнила, что ни разу не видела, как это человек торопится. Казалось, его организм не способен на суету, хотя, когда Берт нападал, он был быстр в движениях и принятии решений.

Вот он уже рядом, нависает огромной двухметровой фигурой, а мне хочется подняться на цыпочки, положить руки на плечи и забыться на мгновение. Напиться живительной зеленью его весенних глаз, ощутить на губах властный поцелуй.

— Вита, нас ждут, — раздался голос Ирочки.

Я встрепенулась, потрясла головой (что-то часто в последнее время приходится так делать) и беспристрастно посмотрела на Берта. В его зрачках я увидела свое отражение. Красавица, нечего сказать! Лицо перекошено, брови домиком, губы сжаты, — мегера, да и только!

— А я не рада, — сердито посмотрела на красавца, вызывавшего в моей душе бурю, и пошла по коридору в сторону офиса администрации.

Представительный мужчина в светлом костюме цвета гранита радушно пригласил нас в кабинет. Михаил и Берт двинулись за нами, но он остановил их властной рукой и перед носом закрыл дверь.

«Так, преступникам нет хода в святая святых. Их место на галерах», — усмехнулась я, но действия директора мне не понравились: терпеть не могу неуважительного отношения к людям.

— Проходите, милые леди, — поцеловал нам руки по очереди директор и показал на кресла.

Я протянула ему свою визитку, потом с опаской посмотрела на кресла: офисная мебель и ее задача тоже стала объектом одной из моих статей.

Это были не кресла, а настоящие мастодонты, обтянутые кремовой кожей, широкие, с мягкими подлокотниками и высокой спинкой. Они так и манили к себе, приглашали уютно отдохнуть и вздремнуть.

Но визитеры приходят в кабинет директора, чтобы решить деловые вопросы. Получается, эти кресла хозяин использует с определенной целью: лишить гостя психологического комфорта, ослабить его бдительность и заставить чувствовать себя неловко.

Не выйдет, дорогой товарищ!

Но я не успела предупредить Ирочку. Она с размаху плюхнулась в кресло и провалилась в сиденье почти до самого пола, только ботинки взлетели в воздух. Девушка растерянно посмотрела на меня, потом на директора, попыталась быстро встать, но у нее ничего не вышло.

В черных глазах хозяина кабинета мелькнуло удовлетворение. «Ах, ты паразит мелкий! Нравится самоутверждаться за счет растерянности людей? — вспылила я и села на стул.

— Уважаемый Алексей Юрьевич, — начала я, разглядев имя и отчество директора на его бейджике. — У меня к вам деловое предложение.

— Очень интересно. Я внимательно вас слушаю.

Директор сел за свое рабочее место, по интеркому позвал секретаршу и попросил у нее напитки для нас. Ирочка во время вынужденной паузы барахталась в кресле, пытаясь выбраться. Ее короткая юбка задралась, оголив бедра до самой развилки. От этого она чувствовала себя еще более неловко.

Я подошла к ней и помогла встать. От напряжения щеки Ирочки залились краской, глаза-медузы ощетинились ресницами.

— Я этому козлу сейчас, — прошипела она.

— Не добавляй нам проблем. Сядь на стул.

— Нет, он над всеми гостями так изгаляется?

Ответить я не успела: вошла секретарь и поставила на журнальный столик чашки с ароматным кофе. Ирочка протянула руку, но, поймав мой упреждающий взгляд, откинулась на спинку стула и обиженно засопела.

Не искушенная в мерзкой дипломатии начальник-подчиненный, она не понимала, что расстояние между высоким стулом и низким столиком опять создаст проблемы. Не хватало, чтобы она на себя пролила этот чертов горячий кофе.

— Ваши предложения, милые дамы, — напомнил о себе директор, даже не взглянув на мою визитку.

— Наша съемочная группа в качестве компенсации за причиненный ущерб предлагает сделать рекламные постеры для вашего ресторана, на которых будет изображен Берт, наш актер.

— Это тот, который вчера хулиганил?

— Да, он. Проблема в том, что Берт не переносит крепкие алкогольные напитки, а вчера немного выпил, вот и случился казус.

— Заманчивое предложение. И сколько вы за него хотите?

— Ровным счетом ничего. Мы можем сами выбрать место съемки, одежду, даже придумаем слоганы. А если у вас есть пожелания, учтем и их.

— И долго вы будете этим заниматься?

— Если вы нам скажете, что хотите увидеть в рекламе, уже сегодня приступим к съемкам.

— Мне нужно подумать, посоветоваться с администраторами.

— Хорошо, думайте. Полчаса вам хватит? — я взяла быка за рога и уже ни за что не отцеплюсь, а журналистская хватка у меня отменная. — А я пока возьму интервью у Берта по поручению нашего редактора.

Но по глазам директора я видела, что он все еще сомневается. «Давай, соглашайся! Это тебе ничего не стоит. И свои завышенные амбиции удовлетворишь, и получишь бесплатную рекламу ресторана», — думала я, так как была совершенно уверена, что Берт на рекламных постерах и баннерах привлечет внимание посетителей.

— Да, но…

«Так бы и прибила самовлюбленного индюка! И чего сомневаешься? Тебе предлагают улучшить выручку, а ты капризничаешь, — кипела я в душе, но молчала, терпеливо ожидая, пока клиент созреет.

— Ну, как вам предложение? — не выдержала Ирочка.

— Понимаете, милые леди, я не могу сам решить этот вопрос.

— А кто может?

— Хозяин

— Так, позвоните ему. Или, если хотите, я сама поговорю.

Директор не хотел. И правда, в разговоре с хозяином можно подать эту идею, как собственное гениальное творение и заработать если не премию, то дивиденды.

— Хорошо. Вы не могли бы немного подождать?

— Отлично. Я пока поговорю с Бертом. Где нам можно с комфортом устроиться?

— Елена Ивановна, — директор пригласил секретаршу, а когда она показалась в дверях, сказал: — проводите юных леди в комнату для заседаний и какое-то время меня не беспокойте.

Мы прошли следом за секретаршей в дальний конец коридора и оказались в прямоугольном помещении, одну стену которого полностью занимало окно, закрытое жалюзи. Я села во главе стола и приготовилась: раскрыла ноутбук и положила рядом диктофон. Ирочка плюхнулась на соседний стул, а друзья стояли, не понимая, что происходит.

— Садитесь! — приказала я.

— Зачем? — спросил Берт, но не тронулся с места.

— Альберт, не знаю, как вас по батюшке, — немного съехидничала я. — Главный редактор моего журнала поручила мне взять у вас интервью.

— Интер… что? — парень посмотрел на Михаила.

— Нужно ответить на несколько вопросов.

— Без проблем, — Берт сел напротив меня.

Он устроился удобно, а потом поднял глаза, и я… опять утонула в весеннем взгляде. Точки над бровями, не прикрытые сегодня гримом, стали видны отчетливо. Я смотрела на них, не отрываясь, и мир вдруг сузился до крохотного пространства его лица, мысли поплыли по кругу, а губы стали растягиваться в улыбку.

Я вскочила, включила диктофон и отвернулась к окну: надо собраться с мыслями. Что же хотела у него спросить? Заготовленные вопросы словно испарились. А пока пыталась их вспомнить, мой рот раскрылся, и я внезапно услышала свой голос:

— Берт, почему ты хочешь на мне жениться?

Глава 15

В комнате для совещаний наступила такая тишина, что слышно было, как где-то за дверью работает ксерокс.

— Вита, что за вопрос? — округлила глаза Ирочка.

Да, вопрос вырвался внезапно. Я сама растерялась от своей смелости. Совершенно не этот вопрос записан у меня для интервью. Недовольно ворчала на примитивные приемы директора ресторана, а сама прибегла к такой же агрессивной тактике: решила застать собеседника врасплох.

Я обернулась, но увидела только Берта. И моя помощница, и Михаил исчезли из поля зрения, словно растворились в воздухе. Берт задумчиво смотрел на меня и, кажется, смущен не был. Его глаза искрились смехом в луче света, проникавшем в щель между пластинами жалюзи.

— Потому что…, — начал отвечать он, но Михаил его перебил:

— Берт, лучше молчи!

— Почему? — красавец засмеялся. — Виолетта хочет знать правду.

— Да, хочу! — я с вызовом задрала подбородок. — Повторить вопрос?

— Не надо, я помню. Я сказал, что хочу на тебе жениться, потому что ты моя невеста.

— Ничего себе! — охнула Ирочка и закрыла ладошкой рот.

«Он немного головой тронулся? — вспыхнула я. — Откуда такие мысли?»

— Что за ерунда? Вы скрываете какую-то тайну?

— Нет. Это вы, Виолетта, ничего не помните.

— У меня с памятью все в порядке. Не делайте из меня дуру! Я точно знаю, что вас никогда раньше не видела, — упрямилась я.

«Видела, видела, — вылезло подсознание. — Во сне видела, только не хочешь себе признаться, что ночной гость очень похож на Берта».

— Зато Стейк меня узнал.

— Ой, вы раньше встречались? — влезла в наш поединок взглядов и слов Ирочка

— Альберт утверждает, что — да, но я этого не помню.

— А как ты объяснишь свое стремление узнать побольше о древнем времени? — усмехнулся Берт.

— Обычный интерес. Он никакого отношения к вам не имеет. По работе мне приходится интересоваться разными вещами. Итак, начнем интервью?

Я пыталась сгладить неловкость, вызванную своим идиотским вопросом и не менее странным ответом Берта. Хоть снова иди к гадалке или, что еще лучше, к психологу. Пусть он меня загипнотизирует и выяснит всю правду о провале в памяти.

— Хорошо. Я отвечу на твои вопросы, но при одном условии.

— Каком?

— Ты позволишь мне встретиться со Стейком.

Час от часу не легче. Зачем ему мой кот? Я уже открыла рот, чтобы отказать, но тут же его захлопнула: лучше согласиться, тем более, что, как выяснилось, мы с Бертом живем в соседних дворах. Можно просто встретиться с ним на прогулке.

— Хорошо. Первый вопрос. Как вы оказались в Москве?

— Живу здесь полгода, приехал из горного аула.

Я невольно пригляделась к нему. Он совершенно не был похож на южанина. Светлая, хотя и загорелая, кожа, русые и очень густые волосы до плеч, он иногда расчесывал их пальцами или убирал в хвост на шее, прозрачные зеленые глаза. Теперь мне стало еще любопытнее.

— А как называется аул?

— Хесвелл.

Название странное. Больше похоже на язык северных народов. О боже! Сердце заколотилось от возбуждения. А вдруг он потомок древних викингов, которые сумели дойти до Кавказа? Это же сенсация! Нигде в источниках я не встречала упоминания о том, что викинги настолько далеко продвинулись по суше. Все же это были морские люди.

— Погоди, Берт. А как ты оказался в этом ауле? У вас все люди в деревне со светлой кожей и глазами?

— В Хесвелле? Да, — Берт усмехнулся и посмотрел на меня в упор. — Таких глаз, как у тебя, цвета вспаханной земли, у нашего народа нет.

Хесвелл. Хесвелл. Черт! Почему это слово кажется мне знакомым? Я что-то о нем слышала или читала. Я уже горела от нетерпения оказаться за своим рабочим столом и хорошенько порыться в интернете. Хотя… Есть идея!

— Ира, выйдем на минутку.\-

— Зачем?

— Ты же хотела помочь, помнишь?

Я вывела девушку в коридор и зашептала ей на ухо:

— Ирочка, поищи информацию о Хесвелле.

— Хорошо. Вернемся в редакцию и сделаю.

— Ира, надо прямо сейчас?

— У-у-у, Вита, я хотела послушать.

— Я тебе потом все расскажу. Ищи!

В комнате для переговоров было тихо, но, когда я вошла, мне показалось, что Берт и Михаил о чем-то разговаривали и сразу замолчали, как только увидели меня.

— Зачем вы приехали в Москву?

— Чтобы найти свою невесту.

— То есть, вы хотели найти девушку, которая могла бы стать вашей невестой? — уточнила я.

— Не так. Я хотел найти конкретную девушку.

— Угу. И кто она?

— Ты, Виолетта.

— Берт, я же говорю, что мы с тобой до вчерашнего дня не встречались.

— Это ты так думаешь, а на самом деле мы были очень близки и даже собирались пожениться после того, как я разведусь.

— Приехали! — я довольно потерла руки. Вот ты и попался, голубчик! — Так ты еще и женат? — спросила я, не заметив, как перешла на «ты».

— Да. Но это брак по расчету, — Берт посмотрела на Михаила. — Правильно я говорю?

Тот кивнул. Движение головы невольно привлекло мое внимание, и я посмотрела на Михаила. На нем не было лица. Нет, оно, конечно, было, но казалось маской венецианского паяца. На бледных щеках не хватало только черной дорожки слез.

Он все время пытался остановить поток слов Берта: дергал его за рукав, тыкал кулаком в бок, пытался перебить.

«Эко, как его проняло! — удивилась я. — Что-то мальчики скрывают. Теперь точно выясню, что замышляют эти субчики».

— И какой расчет у тебя был? Деньги, недвижимость, престижная работа?

Теперь я откровенно ерничала. Какой-то женатый мужик предъявляет на меня права, не дает общаться с человеком, который предлагает мне отношения, и даже называет меня своей невестой. Не порядок!

— Мне нужен был наследник. Другие жены не могли мне его подарить.

— Чт-о-о-о? — я расхохоталась в голос, уже не сдерживая себя. — Значит, у тебя еще были жены? И сколько?

— Берт, лучше молчи! — Михаил потянул друга к выходу.

— Ну, уж нет! — я бросилась наперерез. — Я теперь от тебя так просто не отстану. Сколько у тебя было еще жен?

— Пять, — спокойно ответил красавец и окинул меня насмешливым взглядом. — Но они все умерли.

— Ах, ты гаремник хренов! Тебе еще мало? Не смей ко мне даже приближаться!

— Виолетта, ты все неправильно поняла, — заступился за друга Михаил и ткнул Берта кулаком в бок. — Говорил же я тебе, не болтай лишнего, спугнешь девушку.

Но Берт засмеялся, и вмиг стал милым и домашним парнем, своим в доску человеком. Вокруг его глаз разбежались лучики морщинок, глаза засияли бриллиантами, белоснежные зубы словно были сделаны из жемчуга лучшего качества.

Я невольно залюбовалась: красив чертяка! Какой-то шальной и сказочной привлекательностью красив.

— Виолетта все обо мне прекрасно знает, и принимает меня таким, какой я есть. За это я ее и полюбил. Стейк вчера сказал, что ты потеряла память. Вот я и помогаю тебе ее вернуть.

— Стейк сказал? — мне вдруг стало не хватать воздуха и даже почудилось, что я сошла с ума. — Стейк, значит, сказал.

— Да, Стейк.

— Все, больше не могу слушать это вранье! — я выбежала из комнаты.

Далеко мне скрыться не удалось: в коридоре стоял, как гранитный столб, директор и ждал меня.

— Вы поговорили с хозяином? — налетела я на него.

— Да. Он согласен.

— Отлично. Обсудите с моей помощницей, что вы хотите увидеть на рекламном постере. Предпочитаете павильонные съемки или на местности? Может, какое-то оригинальное блюдо хотите презентовать?

— Как вы оперативно! — директор немного растерялся от моего напора.

— А чего тянуть? У меня много работы, естественно, я хочу быстрее избавиться от проблемы.

— И от меня?

Я обернулась: в дверях кабинета показался Берт. В его голосе слышалась насмешка. Он пристально глядел на меня, но глаза были серьезными.

«Нет, посмотрите на него! Создал куче людей головную боль еще и смеется!» — хотелось крикнуть мне, но я вовремя прикусила язык. Надо засунуть свое раздражение в задницу и просто выполнить скучную работу. А терпеть, если надо, я умела.

— А ты куда? — вскинулась Ирочка, которая во время моего диалога с директором пыталась что-то вставить, только я ей не давала.

— Переговорю с оператором и режиссером.

— Опять этот приедет? — вскинулся Берт.

— А вы хотели бы без него справиться? — огрызнулась я на Берта.

— А зачем нам режиссер?

Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Я и сама не понимала, почему захотела позвонить Белецкому. Может быть, просто мечтала оказаться в компании обычного человека, а не больного многоженца, захотевшего еще и меня в свой гарем. Во всяком случае планы и помыслы режиссера были мне понятны.

Я уже набрала номер Белецкого, но передумала: Берт прав, появление режиссера осложнит и без того неприятную обстановку.

Зато оператор, к моему удивлению, оказался сегодня свободен. Он приехал через час и уже устанавливал камеру, выбирая лучший свет, в холле ресторана. Директор захотел показать во всей красе интерьер помещения, а кроме того предложил познакомить гостей с кухней.

На Берта натянули поварскую одежду: черную рубашку с короткими рукавами, украшенную ярким бордовым кантом по краю воротника-стойки и такого же цвета пуговицами, и длинный бордовый фартук.

Накачанные руки, перевитые канатами вен, бугрились рельефными мышцами. Так хотелось подойти ближе и провести по ним пальцем. Но я старательно делала вид, что очень занята, и держалась подальше от парня.

На его голову Ирочка приладила кокетливый берет, волосы собрала в хвост сзади. Не повар, а секс-символ ресторана, идеал любой женщины.

Эта одежда хорошо подходила к светлым волосам Берта и зеленым глазам. Все сотрудники высыпали полюбоваться на эту красоту. Я слышала восхищенные возгласы официанток:

— О боже! Кто это?

— Актер какой-то.

— А где он снимался?

— Не знаю.

— Надо выпросить у директора постер с этим красавчиком.

— Ага. Я тоже возьму.

— Смотри, какое красивое тело.

— Ага! Я бы не отказалась от ночки с таким мачо.

— И я.

– Интересно, у него между ног все так же прекрасно?

Девушки захихикали. Я проследила за их взглядом: эти невоспитанные девицы без стеснения уставились на промежность Берта, скрытую под фартуком.

— А давай проверим?

«Вот коровы! — неожиданно зло подумала я. — Занимались бы своей работой! Нечего на чужие модели заглядываться!»

— Алексей Юрьевич, — позвала я директора.

— Что случилось?

— Посторонние на площадке. Задерживают съемочный процесс.

— По местам! — захлопал в ладоши директор. — Девочки, вас клиенты ждут.

Никто, конечно, не ждал: в ресторане сейчас был перерыв. Обеды давно уже закончились, а время ужинов еще не наступило. Моя просьба выглядела неуместно и глупо.

— Ты что, Берта приревновала? — шепнула мне на ухо Ирочка, когда мы обсуждали следующий кадр.

— С ума сошла!

— А со стороны выглядело именно так.

— Мне он никто!

— Но, согласись, заявление от постороннего мужика, который хочет на тебе жениться, греет душу.

— Не греет, — проворчала я. — Иди, принеси Берту другой наряд.

Съемка в холле закончилась. Пришло время дать в руки Берта блюдо, которое уже приготовил шеф-повар, манерный дядечка с голубыми замашками. Он крутился рядом с Бертом, закатывал глаза и все норовил к нему прикоснуться.

«О боже! — опять вскипела я. — Этот парень, словно магнитный полюс». Хотя в моей душе кипела злость, я не могла не признать, что Берт обладает настолько мощной харизмой, что притягивает к себе и женщин, и мужчин. Только на меня его обаяние не действовало.

Чтобы успокоиться и прийти в себя, я нырнула в туалет. Здесь было прохладно и пусто. Холодная вода немного остудила мое пылающее лицо. «Осталось чуть-чуть. Последние кадры, мы с Ирой вернемся в редакцию, а молодые люди отправятся по своим делам», — уговаривала себя я.

Правда, гвоздем в голове сидело обещание Берту. Черт! Придется теперь организовать ему встречу со Стейком.

О боже! Как это нелепо звучит! Словно это встреча не с котом, а с римским папой или президентом Америки.

Минутная передышка помогла привести мысли в порядок. Я вышла из туалета, чтобы вернуться к месту съемок. Уже приблизилась к холлу, как совсем рядом, за углом, услышала свое имя, произнесенное вслух голосом Михаила.

Я прижалась к стене и замерла на одной ноге, не смея сделать ни шагу. Казалось, даже дышать перестала от напряжения.

— Берт, послушай меня! Зачем ты подробностями своей жизни пугаешь Виолетту?

— Я не пугаю ее. У меня нет выбора. Вспомни, мы полгода разыскивали ее, потому теперь не хочу терять ни секунды.

«Полгода? О чем они?» — испуганной рыбешкой заплескалась в голове мысль, а память тут же подсказала: баба Маня обнаружила нас со Стейком в мусорном контейнере осенью, а сейчас весна. Как раз почти полгода прошло.

— Она тебя не помнит.

— Надо, чтобы вспомнила.

— Не гони лошадей. Ты сведешь Виолетту с ума, неужели не понимаешь? Ей и без тебя тошно.

— Так нужно.

— Я говорю тебе, что это неправильно. Оттого, что ты скажешь современной девушке, что хочешь на ней жениться, она сразу за тобой в ЗАГС не побежит.

— А что это, ЗАГС?

— Это…, — Михаил на секунду замолчал, — а-а-а, как с тобой разговаривать, если у тебя на уме только одно? И зачем ты рассказал ей о своих бывших женах? Это еще больше отпугнет любую девушку. Не мужик, а Синяя Борода.

— А кто это?

— Герой одной из сказок. Он женился, а потом убивал своих жен.

— Я не такой!

— Да, с твоих слов. Но проверить их не могу.

— Ты же знаешь, что это правда.

«Чем они говорят? — от напряжения у меня свело шею. Только сейчас я поняла, что втянула в свой бизнес людей, о которых совсем ничего не знаю. Но одно дело съемки рекламного ролика, в которых принимало участие множество людей, и совсем другое сейчас. — Идиотка, я у этого Берта даже паспорт не спросила!» — ужаснулась я.

Мысли заметались в голове в поисках выхода. Казалось, мне теперь никогда не избавиться от ощущения, что меня загнали в ловушку. «Думай, Вита, думай!» — уговаривала я себя.

Ситуация и комическая, и драматическая одновременно. Я стояла за углом и не могла выйти, чтобы не обнаружить себя. Но в любой момент меня заметят, и придется оправдываться. Эта мысль отрезвила меня.

«Прекрати истерику, дура! — я поджала губы и приготовилась выходить. — Паспорт у Берта спрашивали в полиции. Если бы он был на подозрении, так просто бы не отпустили».

Я уже открыла рот, чтобы намекнуть о своем присутствии, но следующие слова Берта буквально пригвоздили меня к месту.

— Миш, не злись. У меня время поджимает.

— А что случилось?

— Войди в мое положение. Стейк в участке сказал мне потрясающую новость: портал открывается раз в полгода, и это время приближается.

— Это сказал тебе кот?

Я не видела Михаила, зато слышала, как он нервно щелкает пальцами. От этого звука мурашки побежали у меня по спине. Я едва сдержалась, чтобы не выскочить.

— Да. Вот теперь мне нужно решить: остаться здесь или вернуться в свой мир. Некогда тактично располагать Виолетту к себе. Она должна вспомнить!

Глава 16

— Что я должна вспомнить? Что вы от меня скрываете?

Виолетта вылетела из-за угла коридора. Ее глаза превратились в два черных агата, щеки запылали, верхняя губа обнажила передние зубы. Сейчас она была похожа на Гиану, дух плоти, даже больше, чем медсестра в больнице.

Вот руки ее взлетели…

— Ложись!

Я схватил Мишку в охапку и бросился с ним на пол. Он барахтался и пыхтел, пытаясь выбраться из тисков, но я крепко держал друга. Сейчас, вот-вот, на ресторан обрушится ураган, и вся мебель вокруг полетит, чтобы размозжить нам головы.

Кто-то рядом охнул, другой засмеялся.

— Что они делают?

— Парочка, наверное.

— Но обниматься на людях? Ф-у-у-у! Как это развидеть!

— Противно. А я еще его фото хотела.

— А что вы тут делаете? — услышал я голос помощницы Виолетты, девушки с мохнатыми глазами.

— Пусти, черт! — Мишка наконец вырвался. — С ума сошел?

Я тоже сел. Вокруг стояли люди и недоуменно разглядывали нас. Мне захотелось спрятаться. Правитель Хиллы, смелый воин, а так опростоволоситься! Я совсем забыл, что в этом мире Виолетта бессильна.

Она тоже уставилась, не мигая, на меня, потом вдруг схватила за рукав и дернула вверх. Я вскочил, но этого девушке показалось мало. Она потащила меня в сторону комнаты заседаний.

— Виолетта Сергеевна, вы куда?

Помощница побежала следом, но моя леди остановила ее вытянутой рукой.

— Оставьте меня в покое. Десять минут! Я прошу только десять минут! — в голосе Виолетты звучал металл. Он то гудел, как набат, то поднимался до визга и дзинькал колокольчиком.

— Мы скоро придем, — успокоил я всех и зашагал следом.

Что ж, может, пришло время серьезно поговорить? Только что ей скажу? Я надеялся, что подробности моей жизни напомнят ей что-то, дадут толчок памяти, но только хуже сделал. Сейчас Виолетта зла и не способна разумно оценить ситуацию.

Моя леди распахнула дверь комнаты, но не села сразу, а стала метаться по периметру. Я молча следил за ней. Стул, стол, диван, окно. Замерла на секунду. И в обратном порядке: окно, диван, стол, стул.

Я молча ждал. Наконец она выбросила лишнюю энергию и замерла напротив меня.

— Говори!

— Это надолго.

Виолетта подскочила ко мне и дернула за воротник рубашки. Маленькая, хрупкая, ее талию можно перехватить ладонями, но такая соблазнительная. Я заглянул в темные глаза и будто провалился под землю. Там, в преисподней, метались огни и бушевали страсти, словно демоны поджаривали своих врагом.

Мороз побежал по коже. Близость Виолетты будила во мне прежнее желание. Хотелось сорвать с нее неудобную одежду, бросить на диван и подмять под себя, овладеть этим соблазнительным ртом и телом. Я с трудом сдержался, чтобы не поцеловать ее.

— Мне плевать, говори!

— Нас люди ждут. Я предлагаю встретиться вечером.

— Ты хочешь свести меня с ума?

— Нет, я тебя люблю.

Повисла тяжелая пауза: Виолетта, не отрываясь, буравила меня глазами.

— Опять двадцать пять! То ты обнимаешь Михаила у всех на глазах, то объясняешься мне в любви. Как это понимать?

— Очень просто: я спасал друга от тебя.

В глазах Виолетты мелькнула растерянность. Она опустила руки и сделала два шага назад. Я наполнил легкие кислородом и только сейчас понял, что почти не дышал, пока она стояла так близко.

— Я такая страшная?

— Нет, это не то, о чем ты подумала.

— А что?

— Раньше ты обладала силой, способной по взмаху руки уничтожить все вокруг. Вот я и упал на пол, чтобы защититься.

— Раньше, это когда?

— Виолетта, давай встретимся вечером. Хочешь у тебя дома, хочешь у меня. Но обязательно нужно, чтобы рядом был Стейк. Он поможет тебе вспомнить.

— Не выйдет!

— Почему?

— Я не пускаю незнакомых мужчин к себе домой.

— Хек! Урбана мира! — бранные слова вылетели изо рта так естественно, словно я опять был в Хилле. Эта девчонка сводит меня с ума своим упрямством. Мы даже объясниться спокойно не можем.

— Говори по-русски! Я тебя не понимаю.

— Хорошо, — я сцепил зубы, чтобы снова не ругнуться, — тогда пойдем в соседнее кафе. Только мы странно будем смотреться: двое взрослых людей и кот в корзинке, ты не думаешь?

— Не пойду! Заканчивай здесь работу и проваливай! Не хочу больше тебя видеть.

— Виолетта, не упрямься. Я могу позвать с собой Михаила, а ты возьми свою помощницу. Так мы не останемся наедине, если ты именно этого боишься.

— Не хочу!

— Погоди! Ты же только что страстно желала получить ответы на свои вопросы.

— Передумала.

Ну, что за женщина! Меняет свое мнение, как перчатки! С такой, словно на качелях, то вверх, то вниз. Ни на секунду не расслабишься. Так бы и треснул ее по аппетитному заду!

Жаром мгновенно охватило все тело. Я представил обнаженную Виолетту, увидел формы, похожие на песочные часы, и бабочку на интимном месте. Интересно, она еще сохранилась?

Виолетта пошла к двери. И тут я сорвался. Одним прыжком преодолел расстояние, схватил ее в охапку и закинул на плечо. Все! Мое терпение лопнуло.

Я пролетел по коридору, выскочил в холл, где по-прежнему стояли люди, и кинулся к выходу.

— Пусти меня! Урод! Козел! Я тебя в полицию сдам!

Виолетта дрыгала ногами у меня перед лицом и стучала кулаками по спине. Никто не посмел остановить меня. Люди кинулись врассыпную. Даже охранники молча уступили дорогу.

— Мишка, к машине!

Друг понял приказ мгновенно и выбежал на улицу раньше меня. Он распахнул заднюю дверь, я бросил на сиденье Виолетту и сел рядом.

— Поехали!

Мотор завелся с полуоборота. Виолетта бесновалась, в ее кармане разрывался телефон. Я прижал девушку к сиденью, вытащил его и кинул Мишке.

— Разберись.

— Да-да, — отвечал Мишка. — Мы скоро вернемся. Не переживайте.

Поняв, что ей со мной не справиться, силенок не хватит, Виолетта попыталась укусить меня, но я зажал ей рот ладонью. Наконец она перестала дергаться и притихла.

— Я отпущу тебя, если будешь вести себя смирно.

Виолетта постучала по моему колену в знак согласия. Моя боевая леди была напугана и выглядела, как злой, взъерошенный цыпленок. Жалость сдавила сердце. Я помог любимой сесть. Она дрожала. Еще бы! Мы выскочили из ресторана без верхней одежды, да и адреналин бушевал в крови.

Мишка поглядывал на нас в зеркало, но молчал. В его глазах читалось неодобрение. Я и сам уже ругал себя за срыв. Не положено правителю поддаваться эмоциям, но эта девушка будила во мне неконтролируемые чувства.

— На, возьми, — я протянул ей плед, лежавший на сиденье.

— Что ты творишь? — тихо спросила она, забиваясь в угол салона подальше от меня, но плед взяла.

— Нужно было привести тебя в чувство.

— А лучше способа не нашел?

— Был на уме еще один.

— Какой? — в ее глазах заплескалась паника.

— Я видел в кино, что, когда молодые ссорятся, герой насильно целует героиню, и они мирятся.

— Больной совсем! Кино отличается от жизни.

— И чем же?

— Идеализацией, — буркнула Виолетта, но уже спокойным голосом. Кажется, она поняла, что ей ничто не угрожает, и снова пошла в атаку. — Михаил, ты мне показался адекватным человеком. Откуда у тебя такой друг?

— Сам впервые вижу его в таком состоянии, — огрызнулся Михаил. — Но вы друг друга стоите! Оба шальные! Куда вас отвезти, голубки?

— В ресторан. Представляете, что люди подумают? Сейчас оператор уже полицию вызывает.

— Я не вернусь, пока мы не поговорим, — упрямо брякнул я.

— Хорошо. Давайте встретимся вечером. Где?

— У мусорных контейнеров в твоем дворе.

— Где?

Виолетта потрясенно посмотрела на меня.

— У мусорных контейнеров в восемь вечера. Устроит такое время?

— Но…

— Тогда сейчас.

— Ладно-ладно. Договорились.

Я облегченно вздохнул, еще не подозревая, что вечером меня ждет неприятный сюрприз.

День завершился вполне мирно. Мы вернулись в ресторан, закончили съемки, потом посмотрели отснятый материал. Никто не задавал лишних вопросов. Виолетта делала вид, что мы незнакомы, а я старался выполнить свою работу качественно, чтобы быстрее освободиться.

Наконец оператор сказал:

— Все! Закончили!

Все радостно захлопали. Особенно старался Михаил, который из-за меня уже два дня не ходил на работу. Его одолевал телефонными звонками шеф-повар отеля. Окончание съемки означало, что мой друг может вернуться на работу.

Зато Ирочка грустила. Единственная девушка в моем окружении, кроме Виолетты, которая не реагировала на меня как самочка. Она постоянно бросала томные взгляды на Мишку, громко и неестественно смеялась и тайно вздыхала.

Я не знал, что чувствую. С одной стороны, радовался, что нашел Виолетту, и она стала принимать активное участие в моей судьбе. С другой — уже сломал себе мозги, пытаясь придумать, как расположить строптивую девчонку к себе. Очень надеялся, что сегодняшний вечер поможет разрулить ситуацию.

Оператор, Виолетта и директор ресторана остались в кабинете выбирать снимки для постеров, а нас с Мишкой и Ириной повели на ужин: так администрация хотела отблагодарить всех за работу.

Виолетта и оператор присоединились к нам, когда мы уже почти закончили есть.

— Кофе? — спросила девушка-официантка, которая не сводила с меня восхищенного взгляда и периодически щелкала камерой телефона.

— Берт кофе не пьет, — ответил за меня Михаил, уже знавший мои вкусы. — У вас есть чай из хризантем?

— Да, есть.

— Я тоже буду такой чай, — попросила Виолетта.

Я обрадовался. Не все потеряно. Моя леди обожала этот чай в Хилле. Значит, на уровне подсознания она продолжает следовать своим привычкам. Наверняка есть обрывки памяти, иначе, она бы не согласилась на вечернюю встречу.

— Я могу приготовить этот чай для тебя? — спросил я.

Виолетта сделала вид, что не услышала, но я все равно встал и пошел вслед за официанткой. Девушка привела меня в ресторанную кухню.

— Дальше нельзя, — тихо сказала она. Ее голос дрожал.

Она сразу скрылась в подсобном помещении, а я с любопытством огляделся. Кухня сияла начищенными металлическими поверхностями, но сейчас работа на ней остановилась. Все уставились на меня, словно никогда не видели посетителя.

— Значит, это ты будешь представлять наш ресторан в рекламе? — ко мне подошел массивный мужчина с лихо заломленным беретом.

— Да.

— Ничего, красавчик.

— Вроде обычный мужик, — из дальнего угла выглянул тощий повар. Вот он схватился за ручку сковороды, резко дернул ее вверх, и кусок мяса взлетел, перевернулся и шмякнулся обратно.

— Ловко ты его, — восхитился я.

— А то! Мы тоже не лыком шиты.

Я ничего не понял, поэтому на всякий случай промолчал. Показалась официантка. Она несла на подносе деревянную коробку с сушеными цветами, чайник для заварки и кипяток.

— Вам еще что-то надо?

— Нет, спасибо.

Я начал колдовать над приготовлением чая. Так, нужно налить в чайник немного кипятка и кинуть туда цветок. В коробке лежали белые, желтые и сиреневые бутоны. Пришлось напрячь мозги и вспомнить, какие из них предпочитала Виолетта.

Точно! Сиреневые! Я начал колдовать над приготовлением чая, стараясь повторять действия, старика Гербада, распорядителя замка, правда, получалось у меня слабо.

Девушка стояла сзади и шумно дышала мне в спину. Это раздражало и сбивало с мысли.

Наконец чай был готов. Я посторонился, чтобы официантка могла забрать поднос, но она не двигалась. Казалось, что она находится в ступоре, настолько стеклянным был ее взгляд и машинальными движения.

— Простите, чай готов, — напомнил я о себе.

— Да, конечно, — встрепенулась девушка и вдруг подняла на меня глаза, полные слез, и заявила: — Алик, пошли на склад.

— Что? — я растерялся.

Девушка подошла совсем близко и прижалась ко мне грудью. От неожиданности я сделал шаг назад, но уперся спиной в стойку, на которой стоял поднос с приготовленным чаем. Он с грохотом полетел на пол, горячая вода попала на ноги официантке, но та даже не вздрогнула.

— Алик, умоляю! Пошли!

— Что происходит? — выскочили из кухни повара и остолбенели, наблюдая за открывшейся картиной.

— Алик, соглашайся, — просипела официанта. Ее пальцы забрались под мою футболку и пошли гулять по коже. — Я классно умею ртом работать. Всем мужикам нравится.

Ее голос перешел на шепот, изо рта вырвалось хриплое дыхание. Девушка явно была не в себе. Она кинулась на меня, я только успел отпрыгнуть в сторону.

— Наташка, ты что делаешь?

К подруге бросилась ее напарница и попыталась оттащить от меня. Но девушка была невменяемой. Наша возня привлекла внимание посетителей. Я не знал, как отвязаться от приставучей девицы. Ловил ее руки и отталкивал от себя, потом повернулся: сзади стояла Виолетта. Ее глаза метали молнии.

— Казанова, чертов! — вспыхнула она, развернулась и побежала к выходу из ресторана.

Кто такой Казанова, мне неведомо, но и Виолетту упускать было нельзя. Я взял официантку за плечи, приподнял ее и сдал прямо на руки подбежавшему тощему повару, а сам и кинулся за моей леди. Догнал ее уже на улице.

— Стой! Ты куда? — я ухватился за рукав ее пальто. — Я не виноват. Она сама напала.

— А ты такой беспомощный малыш!

— Не сердись! Поехали домой.

— Домой? А у нас есть общий дом?

— Не придирайся к словам. Я оговорился. И вообще, не понимаю, почему такая реакция? Ты же меня не замечала, а теперь сердишься.

— Я-я-я? — Виолетта округлила глаза и замолчала.

Кажется, сообразила, что ее поведение для человека, который старательно отрицает наше знакомство, не совсем правильное.

— Ну, что? Мне позвонить Михаилу? Он нас довезет.

Виолетта что-то хотела сказать, а потом сделала непонятный знак рукой, который я принял за согласие. Мишка и Ирина выскочили сразу, как только я набрал номер. подруга Виолетты не желала уходить одна и поехала с нами.

Девушки сидели сзади и о чем-то шептались. Михаил покосился на меня и спросил одними губами:

— Что делать будем?

— Не знаю. По ситуации.

Друг припарковал машину у подъезда Виолетты. Девушки вышли.

— Я жду тебя в восемь вечера у контейнеров, — напомнил Виолетте.

— Я не приду.

— Ты же хочешь понять, откуда я тебя знаю. Неужели сможешь спокойно спать?

Виолетта задумалась, а потом кивнула. Моя душа заликовала.

Ровно в двадцать ноль-ноль я стоял возле мусорного контейнера. Дорогу к нему я мог найти с закрытыми глазами, так как наведывался сюда каждый день. Сейчас он мне напоминал тот вечер, когда я впервые появился в Москве. Пустая железная коробка, покрытая грязью. Я брезгливо поморщился.

— Мы здесь, — позвала меня Виолетта.

Она стояла чуть поодаль, одетая в джинсы и спортивную куртку. Теплый весенний ветерок теребил ее темные волосы, она отодвигала их от лица, но порыв снова играл непослушными прядями.

Сердце зашлось в безумном ритме. Так хотелось обнять любимую девушку и больше никогда не отпускать.

— Бертан, — услышал я в голове панический голос Стейка и пригляделся: зеленые огоньки выглядывали из травы. — Осторожно.

— Что случилось?

— Обернись.

Я посмотрел назад: из мусорного контейнера выбирался мой злейший враг.

Глава 17

То, что Берту удалось меня уговорить на встречу, не шло у меня из головы. И как я согласилась? Почему? Видимо, где-то глубоко в сердце занозой сидела тайна, и ее хотелось раскрыть.

— Что вечером делаешь? — спросила как бы невзначай Ирочка, когда мы уже помогали оператору собирать оборудование.

— Домой иду.

— Даже с Белецким не встречаешься?

— Он обиделся на меня.

— Правда?

— Честное слово! — в сердцах я ударила пальцем по клавиатуре ноутбука, который в этот момент закрывала. — Как маленький ребёнок!

— За что?

— Я выпустила Берта из камеры без его согласия. Так надулся, словно я у него любимую игрушку отобрала.

— Ревнует, значит.

— Да мне все равно. Я устала.

— Погоди, у вас же намечались отношения.

— Если он планирует каждый раз злиться на меня из-за пустяков, то лучше сразу расстаться.

— А-а-а, понятно, — в голосе Иры слышалось разочарование.

— А что ты хотела?

— Думала, посидим вчетвером где-нибудь.

— С кем?

— Ну, ты, я, Берт и Михаил, — тихо ответила она и покосилась на друзей, стоявших недалеко от нас.

— Зачем?

— Пообщаться.

Я ее понимала. Ирочке хотелось сблизиться с Михаилом, она мне уже все уши прожужжала о том, как он ей понравился. Но настроение было ни к черту. Я уже повернулась, и тут сообразила: а если и правда пригласить ее и Михаила на разговор с Бертом? Во-первых, этот незнакомец не будет совершать лишних телодвижений, а во-вторых, я буду чувствовать себя комфортно.

Мы поехали на машине Михаила. Возбужденная Ирочка зашептала мне на ухо:

— Витка, ты не упускай Берта. Представляешь, он станет известной моделью, зарабатывать будет немеряно. И ты такая, богатая леди выходишь из Мерседеса-Бенца, или как там его называют. И плевать на всех! Не придётся терпеть нападки Крысы.

— Ой, перестань! — отмахнулась я. — Работа мне нравится, да и Крыса не самый плохой начальник. А твой Альбертик — кот в мешке. Неизвестно, в честь чего он за день воспылал ко мне любовью.

У моего дома мы разделились: мужчины поехали к себе домой, а мы с Ирочкой пошли ко мне в гости. Стейк встретил ее радушно. Он вытянул спинку и позволил себя приласкать. Это было так не похоже на кота, обычно выполнявшего роль сторожевой собаки, что я удивленно подняла брови.

— Какой чудесный котик! — заворковала Ирочка. — Давай познакомимся.

Пока они миловались, я приготовила чай. Мы немного поболтали, но я невольно поглядывала на часы и была рассеянна: боялась упустить время прогулки и ненавидела себя за это.

Что ж! Пора. Я встала.

— Ира, посиди немного одна. Мне нужно поговорить с Бертом.

— А может, вместе сходим?

— Нет. Только я и Стейк.

— А кот зачем ему понадобился? Или это как в рекламе кошачьего корма: «Шеба! Сопротивление бесполезно!»

— Ир-а-а-а! — засмеялась я. — Он видел Стейка один раз, в участке. Прямо сразу и влюбился в хромого, полуслепого и облезлого питомца.

— А что! Бывает.

Я посадила кота в корзинку, а сама подошла к зеркалу. Черт! Не хотела же наряжаться на эту встречу! Ещё чего! Но почему-то надела к джинсам симпатичную спортивную куртку желто-горчичного цвета. Она великолепно подходила к моим глазам, а кожа щёк просто начинала светиться.

Плюс этой куртки был ещё и в том, что плотный капюшон хорошо защищал от ветра и холода, поэтому можно было не надевать шапку. Погода в последние дни установилась весенняя. Даже вечером температура воздуха не опускалась до нуля. Хотелось уже избавиться от зимней одежды и насладиться тёплом.

Я вышла из подъезда ровно в восемь часов. Стейк, как уж, закрутился в корзинке, требуя немедленно выпустить его. Пришлось выполнить молчаливую просьбу любимца.

— Иди уже. Только далеко не убегай.

Мне показалось, что кот мне подмигнул. Я проследила за ним взглядом, и вдруг воспоминания нахлынули волной. Полгода назад Стейк выскользнул в приоткрытую дверь, когда я собиралась вынести мусор, и сбежал. Я долго его разыскивала, а потом очнулась в мусорном контейнере в странной одежде. Между тем моментом, когда я побежала за Стейком, и нашим появлением в коробке прошёл всего час. Что случилось за это время, до сих пор оставалось тайной.

У контейнеров стоял Берт. Он издалека помахал мне рукой. Я неожиданно улыбнулась и рассердилась на себя. «Идиотка! Не поддавайся обаянию этого человека! Ты не на свидание идёшь!» — приказала себе, но непослушное сердце сбилось с ритма.

Я двинулась навстречу Берту, и тут случилось непредвиденное.

Из кустов большими прыжками выскочил Стейк и кинулся в сторону подъезда. Ко мне подлетел Берт. Ни слова ни говоря, он легко, как будто я не весила пятьдесят два килограмма, подхватил меня на руки и помчался за угол дома.

— Пусти! Ты сошёл с ума? Хочешь меня украсть? — завопила я от неожиданности.

Берт приподнял меня и впился губами в рот. Я чуть не задохнулась от злости. Но он уже забежал за угол и поставил меня на землю. Я размахнулась и изо всей силы влепила ему пощечину.

Он дернулся, но меня не выпустил. На щеке разлилось красное пятно, в центре которого остался четкий след пятерни. Жалость всколыхнулась в душе, но я упрямо поджала губы: пусть не лезет, куда не просят.

— Прости, Виолетта. Так надо было.

— Ты сдурел! — крикнула я, забыв правила приличия.

Берт опять прижал меня к себе и закрыл рот широкой ладонью. Это уже был верх наглости. Я отвела ногу назад и ударила его носком кроссовки по его голени. Он вскрикнул и встряхнул меня.

— Ты можешь заткнуться на секунду!

Я кинула взгляд на его лицо и… оторопела. Он вытягивал шею и смотрел куда-то за угол. Пришлось тоже захлопнуть рот и выглянуть.

Мать моя женщина! Посередине тротуара стоял мужик в средневековом плаще и сапогах и держал в руках меч.

— Это что за?

— Тише, тише! Молчи! — одними губами сказал Берт. — Это наш с тобой злейший враг.

— Кто? — я тоже пришла на шёпот и уже не пыталась отстраниться. Оказалось, так привычно и естественно стоять, прижавшись к Берту, словно я делала это много раз до сегодняшнего вечера.

— Можешь постоять здесь несколько секунд? Надо от него избавиться.

— Как?

Но Берт не ответил. Он вытащил телефон и позвонил Михаилу.

— Бегом ко мне! — приказал он. — Портал открылся. Здесь Мадан.

— Кто такой Мадан? — не выдержала я.

— Скоро узнаёшь. Жди меня.

Берт вышел из-за угла и направился к незнакомцу. Тот растерянно оглядывался, явно не понимая, где находится. Во двор заехала машина. Мужчина увидел ее и принял боевую стойку. Он выкинул вперёд руку с мечом и выскочил навстречу. Водитель ударил по тормозам. Даже из своей прятки я слышала, как они заскрипели.

Хозяин автомобиля опустил стекло и закричал:

— Ты, идиот ряженый, совсем сбрендил? Какого лешего на людей с оружием бросаешься?

— Хек! — рявкнул незнакомец в плаще и выбросил руку с мечом.

Я и моргнуть глазом не успела, как наружное зеркало покатилось по земле. Водитель рассвирепел и выскочил из машины. Незнакомец замахнулся.

— Мадан, нет! — крикнул Берт.

Странный мужчина обернулся, подпрыгнул и понёсся на Берта.

Нет, так дело не пойдет. Каким бы странным ни был Берт, но за два дня знакомства он стал родным придурком.

Я схватила тугой комок земли, размахнулась и выпустила свой снаряд. Когда-то в школе я очень хорошо метала. Навык пригодился в совершенно неожиданной ситуации.

Комок земли попал прямо в лоб противника. Я довольно хмыкнула: «Получи, фашист, гранату!» Незнакомец споткнулся, замотал головой, на мгновение потерял ориентир.

Кратковременной паузой и воспользовался Берт. Он поднырнул под его спину и схватил одной рукой сзади, а второй выдернул меч и принял боевую стойку.

Мне стало нехорошо: уж очень эти два петуха выглядели серьезно. Я, конечно, не верила, что этот меч — оружие, слишком он казался странным, но в душе уже родилась тревога, и ее бутон превращался в пышный цветок.

— Что? Где он?

Из соседнего двора прибежал Михаил. Он сразу кинулся к соперникам, которые плавно перемещались по кругу, не решаясь напасть.

Вот Берт сделал выпад вперед, и кончик меча срезал застежку с плаща врага. Кусок ткани тяжело упал на асфальт.

— Миш, они же не серьезно? — тихо поинтересовалась я.

— Это надо остановить, иначе зальют все здесь кровью.

— Ты что? — я в ужасе кинулась к противникам, но Михаил схватил меня за рукав и дернул назад. — Пусти! Снова в полиции окажемся!

Он, не слушая больше меня, подкрался ближе к бойцам, сунул два пальца в рот и громко свистнул. Оба врага повернулись. В этот момент Михаил бросился на незнакомца и повалил его на землю. Они сцепились в яростной схватке. Берт носился вокруг и размахивал мечом. Содом и Гоморра, ей богу!

— Так его! Так! — кричал из автомобиля водитель, но наблюдал издалека, не пытаясь помочь. — Может, полицию вызвать?

— Сами справимся, — пропыхтел Берт.

Им действительно удалось скрутить этого Мадана и прижать его к асфальту. Мишка вытащил ремень из джинсов и связал незнакомцу руки сзади, пока Берт сидел у него на ногах. Мадан хрипел от ярости и ругался:

— Ты, раб! Не смей ко мне прикасаться! Я тебя убью!

Я подошла поближе и теперь могла разглядеть нежданного гостя. Это был невероятно красивый парень со светлыми волосами, точеным носом и такими же точками над бровями, как у Берта. «Родственники, что ли?» — мелькнула мысль, но уточнять пока не стала.

— Что делать будем? — спросил Михаил.

Драка на улице привлекла внимание соседей. Некоторые даже выглянули из окон, а прохожие выстроились полукругом. Вдруг я заметила, как двое подростков под шумок направились в сторону отброшенного в пылу схватки меча. Я кинулась к ним. Неизвестно, насколько ценная вещь. Еще украдут, а нас виноватыми сделают.

— Не смейте трогать!

Мой крик привлек внимание пленника. Он приподнял голову и рявкнул:

— И Виолетта здесь? Бертан, это место демонов!

— Сам ты демон, — беззлобно ответила я и подняла меч. Он оказался невероятно тяжелым. Настоящий, что ли? — Ребята, что с этим товарищем-скандалистом делать будете?

И тут из кустов выскочил Стейк и прыгнул прямо на живот незнакомца.

— Уберите с меня эту тварь! — закричал тот.

Он дернул ногами, но Стейк вдруг злобно ощерился и метнулся прямо на его лицо. Визг заложил мне уши. Я стояла и не понимала, что происходит. Мой кот был сторожем в доме, но самое большее, на что он осмеливался, это нагадить в ботинок нежеланному гостю. А тут такая яростная атака на совершенно незнакомого человека.

— Стейк, что ты делаешь?

Я кинулась к питомцу и подхватила его на руки. Он вырывался изо всех кошачьих сил. На щеке Мадана светились три багровые полосы.

— Убью! — ревел он. — В землю закопаю. Хищникам в клетку кину!

— Ну-ну. Разошелся как! — посмотрела сверху на лежащего врага Берта и поняла, что с этой минуты он и мой враг навсегда. — Ты о своей судьбе задумайся.

— Эй, молодежь! Вы чего во дворе драку устроили? — выскочила на крыльцо баба Маня, честь и совесть нашего двора. — Сейчас полицию вызову!

А вот это уже лишнее. Не хватало опять просидеть ночь в участке, да еще и с холодным оружием в руках. Одним обезьянником точно не отделаемся.

— Тащите его ко мне, — приказала я Берту и Михаилу.

Они подхватили пришельца под связанные руки и буквально поволокли его к моему подъезду.

— Ну, Всеведа! Лучше бы я тебя тогда сразу убил! — орал незнакомец, почему-то глядя на меня.

Я обернулась: вдруг за спиной шагает какая-то Всеведа, но там было пусто, даже зеваки уже разошлись. Я пожала плечами и приложила магнитный ключ к замку, потом дернула дверь.

Перед лифтом вышла заминка: гость уперся каблуками в пол и замотал головой, отказываясь входить в кабину. Его затащили силой и бросили на пол. Кажется, он только сейчас сообразил, что находится не у себя дома. Его лицо побледнело. Голубые, как ясное небо глаза, потемнели от страха.

«И чего боится? — думала я. — Только что с мечом скакал, как сайгак по скалам, а от простого лифта в обморок готов упасть».

Ладно, пора уже выяснить, кто эти люди. Я посмотрела на Берта, потом на незнакомца. Они были похожи, словно кровные браться. Оба высокие, светловолосые, светлоглазые. Особенно их роднили точки над бровями.

Я нажала на входной звонок, раздалась мелодичная трель. Мадан вздрогнул и стал озираться в поисках источника звука. Ирочка открыла нам дверь квартиры и пропустила внутрь, удивлено хлопая ресницами.

— Кто это? — шепотом спросила она меня.

— Не знаю. Сейчас выясним.

Незнакомца, как куль с навозом, кинули посередине комнаты. Стейк тут же уселся возле его лица. Он пристально смотрел на чужака и следил за каждым его движением, в любую минуту готовый вцепиться в него.

Но тому было не до кота. Он лихорадочно озирался, явно не понимая, где находится. Над его головой выскочила кукушка, отбивая девять часов вечера. Он вскрикнул и вжал голову. потом включился холодильник. Быстрый взгляд заметался по комнате в поисках врага.

— Миш, надо поговорить, — буркнул Берт.

— Пошли, выйдем.

Мужчины вернулись в подъезд, оставив нас с Ирочкой с чужаком.

— Ты кто? — спросила моя помощница. — Как тебя зовут?

Незнакомец извернулся и сел, прислонившись к дивану. Со связанными руками и ногами сделать это оказалось очень сложно, но у него получилось.

Мне бы насторожиться в этот момент, но тут яростно зашипел Стейк, и я отвлеклась. Пришлось подхватить его на руки и запереть в туалете. Кот словно сошел с ума. Он орал, царапал дверь, даже бросался на нее, но я, идиотка, осталась непреклонной: пусть посидит в темноте.

— Я Мадан, принц Хиллы, — донесся голос чужака, и я прислушалась.

Так, что-то знакомое. У Берта фамилия Хиллийский, а этот из Хиллы.

— А что такое Хилла? — продолжила допрос Ира.

— Государство.

— Вот, значит, как. — она окинула чужака взглядом и тут только заметила, что на нем не совсем современный наряд. Кожаные штаны так плотно облегали сильные бедра, что рельефно обрисовывали все пикантные особенности тела внушительного размера. Ирочка, разглядев детородный орган, икнула от удивления и ткнула меня в бок. — Смотри какой!

— И где находится это государство? — прервала ее восторги я.

— Ты сама знаешь. Из-за тебя, Всеведа, наша страна сейчас в огне войны.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — пожала я плечами и сбежала в кухню.

И вдруг воспоминание шевельнулось в голове. Я несусь на коне и едва держусь в седле. Меня качает из стороны в сторону, пальцы, сжимавшие поводья, немеют от усердия. И мне страшно. Так страшно, что кажется, будто сейчас лошадь сбросит меня и я погибну.

Воспоминание мелькнуло и исчезло, как видение. Я встряхнула головой и тут услышала сдавленный крик.

Одним прыжком преодолела расстояние до комнаты, но ничего заметить не успела: что-то тяжелое опустилось мне на голову, и свет погас.

Глава 18

Я вытащил сопротивляющегося Михаила на лестничную площадку. Он все время оглядывался пытался вернуться в квартиру.

— Ты мне скажешь, что происходит? — сердито выкрикнул он. — Это Мадан?

— Да.

— И он попал сюда через портал?

— Видимо, так. Полгода прошло. Как раз время.

— А как он о нём узнал?

— Сейчас и спросим, только надо девушек куда-то отправить. Идеальный вариант — перетащить его ко мне, но это опять новый скандал.

Я смотрел на человека, ставшего в чужом мире мне настоящим другом, и только сейчас понял, что он, пока не увидел Мадана своими глазами, мне не верил. Но я был благодарен ему за терпение и поддержку.

— Они не уйдут. Сам же знаешь, какая Виолетта вредная.

И тут я услышал в своей голове голос Стейка:

— Бертан! Спасай девчонок! Виолетта меня заперла в туалете.

А следом раздала грохот. В квартире что-то упало. Я одним прыжком подлетел к двери и распахнул ее. Что-то промелькнуло мимо лица, я рефлекторно успел уклониться и захлопнуть дверь, а Мишка — нет. Предмет стукнул его по лбу, отскочил и упал в свободное пространство между перилами и лестницей куда-то на нижний этаж.

Я даже не успел заметить, что это было, но, очевидно, что-то тяжелое. Оно ударило Мишку с такой силой, что он отлетел назад и врезался в стену напротив.

Он схватился за лицо и закричал:

— Какого хрена!

— Ты как?

— Я прибью этого гада!

«Жив, и слава богам!» — мелькнула мысль, а я уже опять схватился за ручку, и теперь действовал осторожно, по всем правилам боевой науки.

— Погоди! Не спеши!

Мишка оторвался от стены и подскочил ко мне. На его лбу багровела огромная шишка, но, кажется, сильных повреждений не было.

— Что? — шепотом спросил я.

— Если этот мужик из твоего мира, он сейчас наверняка ни черта не понимает. Надо застать его врасплох.

— Как?

— Встань с той стороны двери, я с этой буду. По моему сигналу открывай, но сам не дергайся.

Он вытащил телефон и включил фонарик.

— Ослепить его хочешь?

— Да. И не только.

Из второго кармана показался обычный дезодорант. Я наконец сообразил, что Мишка задумал. Он сложил пальцы в кулак и стал разгибать их по одному, как показывают в кино. Когда он досчитал до трех, я резко распахнул дверь. Мишка направил в коридор свет фонаря, а второй рукой нажал на спрей. Результатом стал дикий вой, который разнесся по подъезду.

Мы влетели в квартиру. Мадан крутился в центре прихожей и тёр глаза руками. Мишка прыгнул ему на спину, а я схватил ремень, валявшийся на полу и крепко связал ноги. Этого было мало.

— Виолетта, дай веревку! — крикнул я.

Ответом была тишина. Пришлось оставить вопящего Мадана на Мишку и броситься в комнату. Девушки лежали на полу. Я кинулся к ним. Обе они были без сознания, но слабое дыхание вырывалось из приоткрытых ртов.

— Ах, ты! — заорал я и метнулся в кухню. — Убью!

Как безумный стал выдвигать ящики стола. Нож нашёлся сразу. Он торчал из специальной подставки, и словно просил: «Возьми меня!» Большой, острый, с удобной ручкой. Настоящий кинжал для разделки мяса.

— Бертан, что ты хочешь сделать? — голос Стейка в голове завибрировал от напряжения.

— Убью, стервеца!

— Нет! Нельзя! — голос сорвался на хриплое мяуканье.

Я схватил нож и кинулся в прихожую. Мишка боролся с Маданом, и тот уже пришёл в себя. Воин, с детства обученный военному делу, был намного сильнее обычного, пусть и крупного парня. Мадан уже подмял под себя Михаила и, даже со связанными ногами, побеждал его.

Передо мной маячила отличная мишень: спина врага в белой рубашке. Я размахнулся ножом и тут поймал шальной взгляд друга.

— Нельзя! — закричал он.

Мадан оглянулся. Удобный момент был упущен, мой давний враг кинулся на меня. Я хотел метнуть нож, но испугался: в тесном пространстве прихожей мог попасть им в друга. Вдвоём мы кое-как скрутили врага и связали его дополнительно полотенцами, которые я нашёл в кухне.

Мы сидели на полу и тяжело дышали.

— Хек! — матерился Мадан на хиллийском языке. — Хек! Хек!

Я не успел ответить: услышал стон и бросился в комнату. Виолетта пошевелилась и открыла глаза.

— Как ты?

— Больно.

— Покажи. Где?

— Тут.

Она коснулась пальцами затылка. Я помог ей сесть и осмотрел голову. На лбу у корней волосы окрасились кровью, которая ещё немного сочилась.

— Надо в больницу.

— Как Ирочка?

— Жива, — вместо меня ответила девушка и села. — Вита, что это было?

— Ох! — простонала Виолетта и сжала пальцами виски. — У тебя надо спросить. Как этот человек развязался?

— Не знаю, — простонала в ответ Ирина. — Голова раскалывается. Я включила телевизор, думала его немного развлечь, а он как дёрнется, а дальше темнота. Чем он меня огрел?

— Просто кулаком, — ответил я и помог девушкам сесть на диван. — Прием есть такой.

— Выпусти меня! — опять дал о себе знать Стейк.

Я открыл дверь в туалет. Кот пулей вылетел оттуда и прямиком ринулся на Мадана, сидевшего на полу. Тот только успел закрыть глаза, как Стейк со всего размаху заехал по его лицу лапой с выпущенными когтями.

— Ну ты и зверюга! — восхитился Мишка.

Но Стейк показалось мало. Он запрыгнул на голову вопящему Мадану и прошёлся ещё и задними когтями.

— Оставь его, — тихо сказал я в защиту Стейка. — Пусть оторвётся. Ты не знаешь, что бедному коту пришлось пережить по вине этого гада. Я пнул ногой поверженного Мадана.

— Стейк, иди сюда, — раздался из комнаты слабый голос Виолетты. — Ира, принеси аптечку. Она в кухонном шкафчике.

Из комнаты вышла помощница Виолетты и бочком, вдоль стены обошла врага по кривой.

— Нужно в больницу, — встрепенулся я.

— Я отвезу, — Мишка встал. — А ты этим займись.

Он взял девушек под руки и повёл к выходу. Мы с Маданом остались одни. Рядом крутился и Стейк, который следил за каждым движением чужака.

— Хорошо ты здесь устроился, — криво усмехнулся Мадан, тяжело дыша. — Правитель называется! Бросил страну в разрухе и сбежал в тёплое местечко.

— Я попал сюда случайно. Просто провалился. А вот как здесь оказался ты?

— Тебя караулил.

— Как?

— Я видел, что ты провалился. Хотел за тобой следом, но не получилось. Пришлось расчистить этот холм и постановить на поляне дом. Мои покои сделали так, чтобы то место, куда провалились вы с Виолеттой, были под ложем. Тогда бы я даже во сне не прозевал появления провала.

— Это портал в другой мир, — буркнул я.

— Это я уже понял. Странно тут все.

— Я привык.

— И ты возвращаться не собирался?

Мадан покрутился, проверяя крепость связки. Стейк насторожился и придвинулся ближе. Он и так не сводил взгляда с врага, а теперь его оранжевый глаз запылал огнём.

— Не слушай его, — сказал голос кота. — Он хитрит.

— Почему? — спросил я мысленно.

— Портал открывается чаще, просто мы не вычислили, когда именно это происходит.

— Откуда ты это взял?

— Слишком большая образовалась куча мусора на поляне, причем свежая.

Мадан переводил взгляд с меня на Стейка, явно не понимая, с кем я разговариваю.

— Ты здесь стал демоном? — в его глазах мелькнул страх.

— Нет. Богом, — ответил я, наблюдая за реакцией. — Могу щелкнуть пальцами и превратить тебя в пыль.

— Тогда зачем нож притащил, если можешь так быстро от меня избавиться?

— По привычке.

— Бертан, услышь меня! — кот ударил меня лапой, привлекая внимание. — Кажется, Мадан уже побывал в нашем мире.

— Почему ты так думаешь?

Стейк повернул ко мне голову, а потом мотнул в сторону врага. Я пригляделся: из кармана кожаных брюк торчали солнечные очки.

Я с трудом сдержал первый порыв — выдернуть очки из кармана и спросить, где Мадан их взял. Уже дернулся, но вовремя остановился. Нужно действовать осторожнее и хитрее.

— Умно, ничего не скажешь. И как ты полгода спал в полном военном одеянии?

— Да.

— Надо же, сколько злости! — усмехнулся я. — Радовался бы, что я исчез.

— Да я… тебя…, — Мадан заскрежетал зубами.

Он стал кататься по полу, пытаясь расшатать узлы, и по дороге сбивал все, что попадалось на пути. Толкнул стол, и вазочка, стоявшая на нем, полетела вниз прямо на голову Стейку. У кота оказалась отменная реакция. Он коротко мяукнул и взлетел на спинку дивана.

— Успокой этого бешеного! — приказал он мне. — Или мне им заняться?

— Ладно тебе, пусть развлекается.

Наконец Мадан утих: устал наверное. Его лицо было покрыто потом, на воротнике рубашки расплылись пятнышки крови от царапин кота. И вообще он выглядел очень жалко. Но у меня не шевельнулся ни один нерв. Так ему и надо. разрушил чужую жизнь, в ответ будет разрушена твоя.

— Зачем я тебе нужен? Без меня все вопросы в Хилле решены. Первый Советник правит государством, а ты его наследник.

— Отец умер. Не выдержал пыток и ослаб здоровьем.

— Как жаль! И когда это случилось?

— Через месяц после твоего исчезновения.

— Но я тут ни причем. Он сам вырыл себе могилу интригами и заговорами.

— А я его понимаю! — выкрикнул Мадан. — Государство в руках бездетного правителя, который не может ни наследника родить, ни страну защитить.

— Ну-ну. Проклятие и все такое. Я теперь понимаю, что эта сказка была удобным предлогом, чтобы свергнуть меня.

— Проклятие записано в храме на скрижалях.

— На каком языке? На древнехиллийском. А кто его помнит в настоящее время? Как захотели жрецы, так и прочитали.

— Не тебе судить!

— Ну, да. Согласен. Не мне. О, тогда ты сейчас правитель? — я не смог сдержать ехидства в голосе. — Меня отчитываешь, а сам тоже страну бросил и жил в лесу. Или ты туда и столицу перенес?

— Нет, я не правлю. Отец не успел вступить в должность. Хиллой сейчас правит клан Муаро.

— Интересно. И кого жрецы посадили на престол?

— Твоего сына, Микаэля, раз он прямой наследник.

Эта новость выбила меня из колеи. Зачем сделали правителем мальчика, который едва научился говорить? Ответ напрашивался простой: при несмышленом ребенке будет регент, управляемый кланом.

С одной стороны, это было хорошо: Микаэля никто не посмеет тронуть, наоборот, станут беречь и охранять, чтобы с ним ничего не случилось. А при хорошем регенте и страна процветать будет. Ну, или не развалится в ожидании настоящего правителя.

— А регент кто?

— Твоя жена.

— И как, справляется?

— Не очень.

— И что ты тогда здесь делаешь? Мог бы помочь кузине. Или желание отомстить мне сильнее жажды власти?

Мадан взревел и опять задергался, пытаясь освободиться от пут. Я размахнулся и огромным удовольствием вмазал ему по исцарапанной физиономии.

— Сволочь! — прохрипел он, вытирая связанными полотенцем руками нос. — Я тебя убью!

— Ты сначала выберись отсюда живым. Если бы не законы этой страны, я бы тебя ещё в прихожей прикончил.

Я покосился на нож, Мадан проследил за мной взглядом. Но это был не тот человек, чтобы испугаться простой угрозы.

— И что? Что тебя остановило? В Хилле ты сам закон.

— За убийство могли посадить в тюрьму, из которой я вышел бы глубоким стариком или вообще не вышел. Хотя… А это идея. Стейк, как думаешь, может, посадить его в тюрьму в Москве? Мешаться под ногами не будет.

— А что ты ему предъявишь? Нападение на Виолетту? Это мелкое хулиганство. Отделается штрафом.

— Но штраф ему платить нечем, значит, посидит.

— Попробуй. Выиграешь время. Успеешь вернуться домой и навести порядок.

Свои реплики я говорил вслух. Мадан крутил глазами, не понимая, где мой собеседник. Потом его подбитый глаз уставился на кота.

— Живучая мразь!

Стейк мгновенно спрыгнул со спинки дивана и оказался у него на голове. Мадан отчаянно замотал ею.

— Осторожнее, кот Виолетты не прощает обид. Сейчас оросит твою прическу вонючей жидкостью.

— Ты плохо обо мне думаешь, — обиделся Стейк и спрыгнул на пол. — Звони Михаилу. Пусть у врача возьмёт справку о повреждениях, если хочешь этого гада посадить.

— Хорошая мысль.

Я достал из кармана телефон и набрал номер. Мадан настороженно следил за мной.

— Этой штукой меня ослепили?

— Да. В ней есть горелка, и очень сильная, — В трубке щелкнуло, и я сосредоточился на разговоре. — Миш, как там?

— У Ирочки только шишка.

— Хек! — выругался я. — Вот демоны!

— Да, шишка, но есть признаки легкого сотрясения мозга.

— А у Виолетты? — сердце замерло в ожидании ответа. Переживание за любимую нахлынуло вдруг со страшной силой.

— Наложили несколько швов. Она теперь, как раненый партизан после допроса.

— Ты с кем разговариваешь? — не выдержал Мадан.

В его взгляде мелькнул страх. Он явно не понимал, что происходит. Даже если он уже был в этом мире, вряд ли много узнал о нем: если бы выбрался из контейнера, не смог бы обратно вернуться. Вывод напрашивался простой: очки он подобрал в мусорке, или их нашли его слуги, когда расчищали холм. Наверняка там было много незнакомых, но интересных вещей.

— Миш, справки возьмите. Я полицию вызову. Пусть гостем займутся.

— Что? Что ты собираешься сделать? — завопил Мадан.

— Запереть тебя далеко и надолго. Ничего особенного, все по закону. Во-первых, ты налетел на меня во дворе, да ещё и с оружием. Это видели все соседи Виолетты. Когда мы тебя скрутили, ты напал на девушек и нанёс им тяжкие телесные повреждения.

— О, как заговорил! — хохотнул в голове Стейк.

— Подковался за полгода на детективных сериалах, — ответил я, быстро наклонился и выдернул из кармана Мадана очки.

Мое предположение оказалось верным: они когда-то были сломаны. Какой-то хиллийский умелец-кузнец запаял дужку, но она не гнулась, потому и торчала из штанов. Вряд ли Мадан много знает об этом мире.

— А это откуда?

— Гвидо нашёл на холме. Бертан, в этой стране много хороших вещей. Они бы очень пригодились в Хилле. Или ты решил здесь остаться? А может, мы на небесах?

— Ага! А я верховный бог. нет это параллельный мир. Если бы ты и твой папаша не захотели убить Виолетту, мы все сейчас жили в Хилле и были счастливы. Она не хотела возвращаться домой.

Я сказал эти слова и внезапно понял, как соскучился по родному государству, замку и сыну. Да, в этом мире жизнь лучше и удобнее во сто крат, но там… там плоды ракии, восхитительный судук, чистый воздух и хорошая еда.

Там здоровые люди. Да, есть войны. Да, есть смерть от голода и холода, но не от рака и спида. И в Хилле живет счастливый народ. Он поёт, когда сеет, поёт, когда убирает урожай, радуется вместе с семьей правителя рождению наследника и готов служить верой и правдой просто так, без всякой выгоды.

Сердце защемило от этих мыслей. Воспоминания всколыхнули душу, разбудили чувства, дремавшие полгода.

— Да почему ты вдруг решил, что Виолетта способна родить тебе здорового наследника? Использовал бы ее как наложницу, и все! Но ты захотел жениться. Это ты поверг страну в хаос! Ты, собственными руками.

Я схватил Мадана за воротник рубашки и затряс его как ствол ракии. Он внезапно высвободил одну руку и ударил меня кулаком в солнечное сплетение. Я охнул и согнулся. Стейк, который крутился по-прежнему рядом, прыгнул на Мадана и вцепился в его руку зубами.

Дверь распахнулась. Михаил ворвался в комнату и навалился на Мадана. Я очнулся от удара и присоединился к нему. Внезапно нас окатило ледяной водой. Мы вскрикнули и отшатнулись друг от друга.

Я поднял глаза: рядом стояла Виолетта с перевязанной головой и держала в руках тазик, с которого капала вода.

— Немедленно объясните мне, что происходит! — заявила она. — Иначе я вас всех сейчас сдам в полицию. Во что вы превратили мою жизнь?

Я сел и окинул взглядом комнату. Везде: на ковре, диване, столе — темнели мокрые пятна. Вода капала с волос, а одежду можно было выжимать.

— Хорошо. Пора нам поговорить по-настоящему.

Глава 19

Крики и шум мы услышали, когда поднимались по лестнице. Михаил преодолел последние ступеньки одним прыжком и ворвался в квартиру. Картина, представшая перед нашими глазами, ужаснула.

Берт стоял на коленях, согнувшись пополам от боли и матерился. Незнакомец кричал на неизвестном языке и волчком кружился по комнате, а на его руке болтался Стейк.

Мишка кинулся на Мадана, повалил его на пол, а сверху на них бросился Берт. Трое здоровенных мужчин боролись в моей квартире, в пылу борьбы сметая все на своем пути.

Нет! Это безобразие надо остановить. Я — в ванную. Выхватила таз, набрала в него немного холодной воды и выплеснула на драчунов. Ледяной душ мгновенно остудил пыл мужчин. Даже коту досталось. Он расцепил зубы, обиженно встряхнулся и уполз под диван. Я видела, как оттуда зелёнкой сверкал его глаз.

Друзья опомнились быстро. Скрутили Мадана и запеленали его, как ребенка, в плед, который сдернули с дивана.

— Голову освободите! Я задохнусь! — закричал пленник.

Михаил и Берт переглянулись: убивать Мадана в их планы явно не входило, поэтому просто скрутили ему руки и ноги и привязали дополнительно к тяжелому креслу, чтобы не сбежал и не натворил новых бед.

— Пока не объясните мне, что здесь происходит, ни один не выйдет из квартиры! — рявкнула я. — Превратили мою жизнь в бедлам!

— Хорошо, — буркнул Берт, отряхиваясь. — Нам пора поговорить. Только сначала можно переодеться?

Он встал в полный рост, и тут я ощутила волнение. Его футболка промокла насквозь и облепила мощный торс. Идеально скроенное тело так и манило к себе, вызывало желание прикоснуться, погладить и даже ущипнуть. Я, видимо, выглядела настолько потерянной, что Ирочка ткнула меня в бок и зашептала на ухо:

— Перестань пялиться, идиотка!

И правда, что со мной? Удар по голове вызвал неожиданное помутнение рассудка? У меня есть Белецкий. За двумя мужиками погонюсь, останусь одна.

Я встряхнулась и замерла от пронзившей виски боли. Кажется, начинает отходить анестезия. Хотелось лечь, закрыть глаза и увидеть старый сон, который вот уже несколько ночей не приходил ко мне. А утром проснуться и пойти на работу, словно ничего не случилось.

У шкафа я посмотрела на себя в зеркало: чучело огородное с перевязанной головой. Врач велел снять повязку утром. Под ней есть еще наклейка, закрывающая свежие швы. Вырезали целый клок волов. Как теперь буду ходить?

Но эти вопросы казались второстепенными и неважными. Я сконцентрировалась на поставленной передо мной задаче, потому что вещи в шкафу раздваивались перед глазами и периодически уплывали в темную глубину.

Мужской одежды у меня не нашлось, а мои спортивные брюки и футболки не подходили по размеру. Пришлось отпустить Берта домой. Они с Михаилом проверили путы Мадана и ушли.

— Черт! Виолетта, на что у тебя похожа квартира, — всплеснула руками Ирочка, когда за мужчинами закрылась дверь.

— Плевать! Квартира не самый важный сейчас вопрос. Что происходит с моей жизнью?

— Слушай, а может, Берта сводить к той гадалке? Смотри, она словно твою судьбу прочитала.

Я покосилась на Ирочку и пошла в кухню. Переживания последних двух часов вызвали зверский аппетит. В ресторане я почти ничего не ела, дома сражалась с пришельцем, потом в травмпункте просидела. Голова болела нещадно.

— Ира, давай выпьем кофе. У меня есть хлеб и колбаса, краковская.

— Она же жирная, — скривилась Ирочка.

— Как хочешь.

— А с этим что будем делать?

— Не знаю. Пусть Берт с ним разбирается.

Мы заправили кофе машину и приготовили большую тарелку бутербродов. На запах колбасы выбрался из-под дивана Стейк и, шипя на незнакомца, притоптал в кухню. Я накормила и его.

— Эй, Виолетта, не делай вид, что меня не знаешь! — крикнул из комнаты Мадан.

Я заглянула к нему. Он сидел на мокром ковре и походил на общипанного петуха. Волосы всклокочены, лицо все в царапинах и запекшейся крови. Рука, которую укусил Стейк, на глазах покраснела и распухла.

— Я вас действительно не знаю, — упрямо поджала губы я, понимая, что нужно ему сейчас оказать помощь, иначе полиция разбираться будет уже с нами. — Ира, возьми аптечку и обработай раны этому чужаку.

Подруга принесла коробку с лекарствами и раскрыла ее. Она выложила на сухое сиденье дивана бинт, ватные диски, салфетки, шприц в упаковке и, наконец, нашла йод. Мадан смотрел на приготовления во все глаза, явно не понимая, какой пытке его сейчас подвергнут.

— Вы хотите меня убить? — всколыхнулся он, когда девушка отвинтила пробку и по комнате разлился запах спирта.

— Да, — серьезно ответила она. — Ты же нас не пощадил.

Мадан задергался, но в этот раз все попытки освободиться оказались тщетными. Он рычал, скалил зубы и крутил головой, не давая к себе прикоснуться. Я стояла в дверях и молча наблюдала за его потугами.

Внезапно перед глазами появилось черное озеро. Я вздрогнула. Откуда это видение? Вода закрутилась в воронку поднялась к небу… стоп! Не к небу. Был какой-то потолок. Кажется, каменный. Или я ошибаюсь?

— Ну, и черт с тобой! — рассердилась Ирочка. — Если не обработать укус кота, твоя рука раздуется еще больше.

Я услышала ее голос и встрепенулась. Картинка пропала. Что со мной творится?

— Черное озеро, — невольно вырвалось у меня. — Ты был там?

— Конечно. Еле ноги унес. Ты как бросила воду вверх, мы чуть все не захлебнулись. Сейчас Пако наполняет этой водой горелки в замке. Ее поднимают по специальным лестницам и везут в Хесвелл.

— Кто такой Пако?

— Ученый. Его тоже надо было бы прикончить, но отец помешал.

— О боже! Какой ты кровожадный! — вырвалось у меня. — Всех тебе прикончить хочется. Где находится это озеро? Отвечай!

— В Хилле, в пещере возле замка Хесвелл.

— Что такое Хилла?

— Государство. Там Бертан — правитель.

— Так, правитель, значит, — я удрала в кухню.

Стало страшно. Это я головой тронулась, или меня окружают сумасшедшие люди?

— Ты чего? — следом пришла Ирочка. — О каком озере ты говоришь?

— Не знаю. Просто мелькнуло в голове воспоминание, вот и спросила.

— Ты меня пугаешь. Может, это последствия удара?

— Ничего не понимаю. Но Мадан тоже знает об озере. И потом, ты видела, как он странно одет?

— Ага! Погоди, вы же его одежду с улицы притащили.

Ира метнулась в прихожую и принесла широкий плащ. Он был сделан из плотной черной ткани и подбит красным шелком. Ирочка накинула его себе на плечи и полностью скрылась.

— И как тебе?

— Сложно сказать. Пахнет потом, но не человеческим.

Я принюхалась:

— Это конский.

— Откуда знаешь?

— Откуда? Хороший вопрос. Даже не представляю.

— А где его застежка?

— Черт, правда. Берт мечом срезал ее, и она упала кгде-то во дворе.

— Надо найти.

— Да, надо. Я бросилась в прихожую и притащила меч. Именно притащила, настолько он был тяжел. А Берт легко с ним управлялся.

— Смотри, это разве не драгоценности? — восхитилась Ирина.

Действительно, весь эфес покрывали блестящие крупные камни разных цветов, но верхушку венчал совершенно невероятный темно-зеленый кабошон (способ обработки драгоценного или полудрагоценного камня, при котором он приобретает гладкую выпуклую отполированную поверхность без граней). Внутри него мелькали золотистые огоньки. Иногда они складывались в причудливые узоры, но чаще светились беспорядочно.

— Как красиво. Интересно, что это за камень? Я о таком даже не слышала.

— Я тоже, хотя знаю все известные драгоценные камни.

— Виолетта, не хочешь узнать, что Бертан делает в этом мире? — крикнул из комнаты Мадан.

Мы с Ирой переглянулись. Этот мир. Значит, есть еще и другой? Да, пора разобраться в этом деле. Слишком много странного происходит вокруг.

— И что он здесь забыл? — мы вернулись в комнату.

— За тобой в этот мир побежал?

— Зачем?

— Ты ему нужна как племенная кобылка. Он вдруг решил, что только ты можешь родить ему наследного принца.

— Кого? — от странных известий закружилась голова, и я тяжело опустилась на диван.

— Вита, о чем он говорит? О каком наследнике? — растерянно спросила Ирочка.

— Я сама не понимаю.

Стейк, мягко ступая лапками, подошел ко мне и запрыгнул на колени. Я машинально погладила его. Он ткнулся мордочкой мне в ладонь.

— Надо расспросить Берта.

— Надо, — вяло пробормотала я и снова ушла в кухню. — Пойдем кофе пить.

Мы только сели, как услышали звонок в дверь.

— Я открою, — крикнула Ирочка. — Это Берт и Миша вернулись.

Но это были, увы, не они.

— Что у вас происходит? — услышала я знакомый голос и выскочила в прихожую: в дверях кухни стоял Белецкий.

Я растерянно смотрела на гостя. Этому что еще от меня надо? И без него голова, как чугунный котел гудит. Подумаешь, переспали один раз, да обедом накормил!

Ирочка тронула меня за руку и показала глазами на меч, который лежал на столе. Я встала так, чтобы закрыть обзор из прихожей. Подруга метнулась в кухню и набросила на него полотенце.

— Роман Викторович? Неожиданно, — единственное, что пришло в голову.

— Я спрашиваю, что происходит? — повторил он, глядя на Иру. — Я не ожидал, что у тебя гости, — и тут он заметил на моей голове бинты. — Виолетта, что с тобой случилось? — он кинулся ко мне. — Почему на голове повязка?

Я отпрянула в сторону, а по дороге ткнула Ирочку, уже открывшую рот, в бок, чтобы лишнего не ляпнула.

«Господи! И чего приперся? — взгляд поймал настенные часы. Девять вечера. — Когда же этот день закончится?»

— Повязка? Упала и ударилась головой. Мы только приехали из больницы. Рома, мне сегодня не до свиданий. Прости, — я взяла его под руку и подтолкнула к двери.

Мадан в комнате затих. Я порадовалась, что закрыла дверь, когда мы с Ирой пошли в кухню. Сейчас придут Берт и Михаил. Только бы они не встретились!

Но тебе нельзя оставаться одной. Нет, я не уйду. Ты нуждаешься в уходе.

— Ира мне поможет. Я попросила ее переночевать у меня. И почему без звонка? Мы могли бы разминуться.

— Я звонил, только ты не отвечала,

— Правда?

Телефон лежал в сумке, которую я небрежно кинула на обувницу, и стоял на вибрации. Естественно, в суматохе вечера я его не слышала.

И тут Мадан кашлянул. Белецкий, уже взявшийся под мою немую мольбу за ручку, встрепенулся и прислушался.

— А там кто?

— Никого. Телевизор работает.

— А кто его смотрит?

«Вот репей! — хотелось крикнуть мне. — Шел бы уже своей дорогой!» — но я сцепила зубы и сказала:

— Мы смотрели, а потом мне на голову ваза упала. Вернее, книжная полка сломалась, а на ней ваза стояла, вот она мне на голову и свалилась, — врала напропалую я, понимая, что новая версия трагедии выдаст меня с головой.

Но Белецкий ничего не заметил. Как все нарциссы, он видел только себя и свои проблемы. Он направился к двери, и тут Мадан крикнул:

— Эй, выпустите меня. Я сейчас в штаны наделаю.

Роман тут же скинул обувь и куртку и прямиком бросился в комнату. Картина открылась неприглядная: на полу связанный Мадан с исцарапанным лицом, а вокруг пятна воды. Я застонала про себя.

Белецкий оторопел, застыл у входа и, наклонив голову набок, уставился сначала на пленника, потом перевел взгляд на меня. Я устало вздохнула: выкинуть, что ли всех гостей из квартиры? И пусть разбираются друг с другом от меня подальше.

— Виолетта, это кто?

— Воришку поймали, — скороговоркой выпалила Ирочка.

Я чуть не застонала: опять ложь!

— Ого! Девочки, да вы молодцы. Полицию уже вызвали?

— Да, скоро приедет, — язык мой — враг мой, но надо было как-то избавиться от режиссёра. — Рома, тебе нужно уходить. У тебя второй контакт с полицией за несколько дней будет. Репортеры сразу насторожатся. Можешь случайно попасть в жёлтую прессу, потом не отмоешься.

— Да, понимаю. Но все же…

— Рома, завтра поговорим.

Я подтолкнула его в спину и направила к дверям. Белецкий уже обулся, но повернулся ко мне:

— Погоди! Виолетта, у тебя же пятый этаж. И как вор забрался?

Я покосилась на подругу, которая распустила язык, а мне теперь выкручивайся.

— Через балкон соседней квартиры, — вывернулась Ирочка и распахнула глаза.

— Ничего я не крал! — рявкнул Мадан. Его голубые глаза яростно засияли. — Представители верховной знати не опускаются до воровства.

— Какой-какой знати? — усмехнулся Роман и бросился ко входу в комнату. — А понял, «джентльмены удачи». Неужели и сейчас такие есть?

— Не слушай его. Иди уже. — Вообще, зачем ты пришел, уже поздно?

— Соскучился.

Белецкий наклонился ко мне, намереваясь поцеловать, но я отпрянула в сторону и застонала: виски пронзила резкая боль.

— Вита, больно? Тебе надо прилечь, — засуетилась Ирочка.

— Да-да. Может, тебя отвезти в больницу?

— Никуда она не поедет!

Мы вздрогнули: пока спорили, вернулись Михаил и Берт.

— А этот, что здесь делает? — взвизгнул Белецкий.

Его голос завибрировал и звоном отозвался в голове. В моей маленькой квартире стало тесно. Мне показалось, что не хватает не только пространства, но и кислорода. Прихожая вместе с людьми начала медленное движение, которое все ускорялось и ускорялось. Внезапно пол полетел ко мне навстречу.

Очнулась я не сразу. Сознание возвращалось медленно и поэтапно. Я поняла только одно: лежу на чем-то мягком. Потом включился звук. Рядом всхлипывал женский голос, кто-то разговаривал по телефону. О чем это он говорит? Какая скорая? Зачем?

Я хотела вскочить, но руки и ноги не пошевелились. Я парализована? Что случилось? Память телеграфно показала мне события. Вот мы снимаем в ресторане рекламный ролик. Парень, очень похожий на Бертана, выглядит потрясающе.

Затем едем ко мне домой. На нас нападает с мечом незнакомец. Стоп! Я его знаю. Это Мадан, враг правителя Хиллы. Что он делает у меня во дворе? Нет, это просто похожий на него человек. Странно как-то: слишком много вокруг двойников.

Следующая картинка — Мадан бьет меня и Ирочку по голове. Мы в больнице. Мозг, кажется, взорвется от боли. Я слышу стон. Неужели он срывается с моих губ? Облизываю их.

Пить. Как хочется пить! В горле пересохло.

— Виолетта, приди в себя! — зовет меня женский голос. Кто это? А, Ирочка. Она приехала ко мне в гости.

— Не тормоши ее. Еще одно сотрясение мозга сделаешь.

Опять голос. Мужской. Сколько гостей у меня? И кто это? Я напряглась, но в голове начали взрываться петарды и острыми иглами пронзать мозг, пришлось оставить воспоминания в покое. Так не хочется открывать глаза!

— Виолетта, ты слышишь меня? — зов доносится издалека и наплывает на меня, как волна, захлестывает. Он такой родной и знакомый.

Бертан?

Откуда он в Москве? Вечно мне что-то чудится!

Сердце заныло, в глазах закипели слезы. Я почувствовала, как две горячие капли покатились по щекам. Внезапно вспомнила, как выбиралась из мусорного контейнера с потрепанным Стейком на руках, и все встало на свои места. Я вернулась домой, а мой любимый правитель остался в Хилле.

— Ы-ы-ы, — не разжимая губ, захныкала я, а слезы покатились еще сильнее.

— Смотрите, она плачет! — голос Ирочки прозвенел прямо у меня над ухом. Кто-то потряс меня за плечи. — Вита, ты пришла в себя?

Я с трудом распахнула веки. Резкий свет ударил по глазам, пришлось прищуриться.

— Виолетта, ты как? — ко мне наклонилось встревоженное лицо Бертана. Он и правда рядом. Значит, я в Хилле, а все, что мне почудилось, это сон.

— Что со мной было?

— Ты грохнулась в обморок, — вылезла из-за его руки Ирочка, и я испуганно вжалась в подушку. Моей помощницы в Хилле не было. — И вообще, мужики, посмотрите, до чего вы довели бедную Виту.

— И н-надолго? — спросила, заикаясь, я и оглядела комнату.

Я была дома, лежала на своей кровати, рядом с которой стояли Ирочка, Белецкий, Михаил и… я перевела взгляд на высокого мужчину в кожаной куртке… Бертан.

Глава 20

Казалось, ад этого дня никогда не закончится. Мы с Мишкой оставили девушек одних и поспешили ко мне домой, чтобы переодеться.

— Слушай, что ты будешь делать с Маданом? — спросил меня Михаил.

— Если бы я был в Хилле, вызвал бы его на дуэль, и судьба и военное мастерство решили бы, кто должен остаться жить. А в этом мире я бессилен.

— Отправь его обратно.

— Как? Караулить у контейнера, когда откроется портал? Или засунуть его внутрь и замуровать крышку, чтобы не сбежал.

— Да, полгода держать его здесь сложно. Может, сдадим его полиции? Пусть это время проведет в тюрьме.

— Стейк говорит, что портал открывается чаще.

— Раз в месяц?

— Нет. Схема другая. Раз в полгода, но несколько раз подряд с небольшим интервалом.

Мы вышли из комнаты и поспешили обратно, Мишка нацепил мою одежду. В конце концов, он останется ночевать у меня. Надо и Мадана забрать с собой, если ничего не решим с полицией.

Проходя мимо контейнеров, я опять взглядом зацепил что-то. Сразу даже не сообразил, что увидел, и только у подъезда Виолетты вдруг понял: один контейнер был пуст, тогда как остальные наполнены.

Я побежал обратно. Ничего не понимающий Мишка потопал следом за мной.

— Берт, ты чего? — просипел за моей спиной он.

— Контейнер пуст, — мы уже остановились возле мусорки, и я показал на крайнюю коробку рукой. — Видишь?

— И что?

— Портал открыт.

— Как? — глаза Мишки возбужденно заблестели. — Пошли, проверим.

— А если не вернемся?

— Ну, мы сразу, туда и обратно.

— Нет. Ты нужен здесь. Стой на месте, я сам

Я подтянулся на руках и спрыгнул внутрь контейнера. Еще успел поймать взглядом друга, как оказался в замке, в покоях Мадана. Здесь все было так, как он рассказывал. Стены завешаны гобеленами, а посередине большой комнаты стоит ложе. Вот на нем я сейчас и возлежал.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошел Гвидо, правая рука Мадана.

— Мой господин, — начал он, и вдруг вытаращил глаза и схватился за меч. — Ах, ты…

— Стой! Прояви уважение правителю Хиллы! — рявкнул я, надеясь отрезвить его боевой дух, но не тронулся с места. Опасно. Сделаю шаг в сторону, и больше не попаду в портал.

— Мой повелитель! — взревел Гвидо, выхватил из ножен меч и кинулся на меня.

Вот черт! В руках ничего, кроме телефона не было. Пришлось запустить его прямо в лоб противника. Гвидо получил сильный удар. Его отбросило в стене, а из рассеченной брови полилась кровь.

— Хек! — рявкнул он, снова поднял меч и встал в боевую стойку, выбирая удобный момент. Я плавно перемещался по ложу, не спрыгивая вниз, и молил богов, чтобы они опять открыли портал и выбросили меня в мир Виолетты, пока я не распрощался с жизнью.

Гвидо прыгнул на меня, я отскочил в сторону. Кончик его меча зацепил рукав куртки, но лишь порезал плотную свиную кожу.

— Я приказываю тебе, смерд! Остановись! Перед тобой правитель Хиллы!

Я попытался призвать Гвидо к разуму. Но мозги у него явно отсутствовали, или преданность хозяину была сильнее страха казни. Он прыгнул снова. Я взлетел в воздух и… оказался в контейнере. Портал закрылся.

— Ты как? — на меня испуганно с края борта смотрел Михаил.

Его можно было понять. Только что на его глазах исчез друг, а потом снова появился, как черт из табакерки.

— Нормально. Чуть жизни не лишился.

— И кто тебя так? — Михаил показал на разрезанный рукав.

— Помощник Мадана, Гвидо. Я только появился в замке, как он вошел в дверь. Вот и напал на меня.

— Пошли скорее отсюда. Вдруг опять портал откроется, и вылезет этот Гвидо.

— Не думаю, что это произойдет прямо сейчас. Смотри.

Я поднял с земли камень и кинул в коробку. Он глухо ударился о дно. Мы заглянули внутрь: камень лежал на месте.

— И как выяснить, как часто он открывается?

— Караулить мусор. За полгода работы дворником, я ни разу не видел, чтобы этот контейнер был пустым, а сегодня — пожалуйста.

— Ладно, подумаем позже об этом. Пошли к девчонкам. Они волнуются.

В квартире мы застали странную картину: разъяренный Белецкий пытается проникнуть в комнату, из которой благим матом орет Мадан, а Виолетта и Ирочка его не пускают.

Моя женщина выглядела плохо. Глаза потускнели и казались темными провалами на бледном лице. Услышав мой голос, он повернулась и, как в замедленной съемке, начала заваливаться на бок. Мы с Белецким кинулись к ней и стукнулись лбами. Но я на мгновение опередил его и подхватил Виолетту на руки.

— Сюда, неси ее сюда.

Ирочка распахнула дверь, расположенную в конце коридора, и за ней оказалась еще одна комната. Голова Виолетты запрокинулась, руки повисли безжизненно.

— Положи ее на сюда! — приказал Мишка. — Ира, убери подушку и сунь ее под ноги. Надо дать приток крови к голове.

Ирина мгновенно выполнила просьбу, и я опустил драгоценную ношу на кровать.

— Есть нюхательные соли? — резко спросил я

— Соли? Какие? — растерялась девушка. — А, надо нашатырный спирт.

— Какой спирт? Надо вызвать скорую! Угробите Виолетту. Сначала вор, теперь этот громила заявился, — бубнил режиссер, доставая телефон.

Но мне было не до него. Сердце ныло от страха за любимую женщину, которая сейчас страдала из-за меня. Зачем я появился в ее жизни? Зачем? Раскаяние обручем сжало горло. Она жила спокойно, не зная хлопот, совершенно не помнила ни меня, ни Хиллу. Нужно было просто вернуться домой и принять свою судьбу безропотно. А я… идиот! Эгоистичный придурок!

Пока я занимался самобичеванием, Ирочка принесла аптечку и раскрыла дурно пахнущий пузырек. Она смочила этой жидкостью ватный диск и поднесла Виолетте к носу.

— Стой! Что это?

Я перехватил ее руку на весу и принюхался. Ядовитый запах ударил в нос и прошиб до мозга. Даже слезы показались из глаз.

— Так надо. Если обморок неглубокий, она быстро очнется.

— Виски. Протри виски, — опять вмешался Мишка. — Эффект лучше.

Ирочка выполнила и это поручение. Она убрала руку, и мы замерли в ожидании, пока Виолетта очнется. Вот она пошевелилась, но глаза были еще закрыты. А потом из-под ресниц показались слезы и потекли по лицу.

— Приходит в себя.

Виолетта что-то спросила, Ира ответила. Но я не слушал их. В душе поднялся такой огонь радости, что потушить его могла лишь улыбка любимой. Вот она оперлась на локоть и села с помощью подруги, потом обвела мутным взглядом всех нас и вернулась ко мне. В ее значках мелькнуло узнавание.

— Бертан? — сипло произнесла она.

— Бертан? Ты сказала, не Берт, а Бертан? — я охнул и схватил ее за плечи.

— И что? Сказала. Что за беспорядок ты здесь устроил? В Хилле не мог разобраться со своим врагом, потому притащил его сюда?

— Виолетта! Ты вспомнила меня? — прошептал я одними губами.

— А разве я забывала?

Мы все переглянулись.

Слова Виолетты окунули меня в ледяную воду. Это что же получается, она все время обманывала. Или причина в другом? Точно! Она специально не хотела признаваться, что мы знакомы, потому что уже полюбила другого человека.

Я покосился на режиссера, который участливо присел на кровать и попытался обнять Виолетту. Но она резко убрала его руки.

— Роман Викторович, не нужно при людях.

— Виолетта, твои гости поймут. Мы же встречаемся.

Он снова полез к моей женщине, и тут я не выдержал. Просто почувствовал, что огонь радости в груди сменился пламенем злости, и вскипел, как проснувшийся вулкан.

— Руки убери от моей невесты!

— Опять ты за свое! Кажется, мы уже выяснили этот вопрос.

Белецкий вскочил и встал напротив меня. Он был ниже ростом, но явно не из пугливых. Его глаза налились ненавистью и сталью, а взгляд стал острым, как отточенный клинок.

— Брейк! Петухи! — между нами проскользнул Михаил. — Не время для разборок! Столько вопросов надо решить.

— И правда, хватит, — устало простонала Виолетта и откинулась на подушки.

— Тебе плохо?

Мы опять вместе с режиссером наклонились и стукнулись лбами.

— Да, плохо, а еще я хочу знать, что здесь происходит. Бертан, объясни мне, как ты оказался в Москве? И почему вы все в моей квартире?

— Вита, ты разве не помнишь? — Ирочка всплеснула руками.

Она убежала в ванную, я слышал, как шумела вода, и вернулась с мокрым полотенцем, которое попыталась пристроить на лоб Виолетте поверх повязки.

— Ты что делаешь? — спросил ее Мишка.

— Ну, как же. Когда болит голова, нужно положить что-то холодное.

— Тогда намочишь бинты.

— Ой, я не подумала.

— Мужики, надо поговорить.

Мишка махнул мне и Белецкому и первым вышел из спальни. Мы последовали за ним. Меня догнала Ирочка и схватила за локоть. Я посмотрел на нее.

— Берт, режиссер не знает, кто такой Мадан. Я сказала, что это вор, и мы ждем полицию. Белецкого надо выпроводить.

Предупреждение пришлось кстати. Я не успел войти в кухню, как услышал, что Белецкий начинает наседать на Михаила и требовать от него отчета, почему мы с ним пришли к Виолетте.

— Роман Викторович, нас позвала Ирочка на помощь, — начал говорить Мишка, но я его перебил.

— Да. Девчонки поймали вора. Они позвонили мне, я живу в соседнем дворе, мы с Мишкой сразу прибежали. Сейчас приедет полиция. Вам лучше уйти.

— Не уйду! — заявил режиссер. — И что делать будешь?

— Слушай, друг, — пошел на него Мишка, — Не лезь не в свое дело.

— Дело как раз мое. Я пришел в своей подруге, а у нее настоящий бедлам.

— Бертан! Не будь сволочью! Я сейчас в штаны наделаю! — заорал вдруг из комнаты Мадан.

Стейк, который не отходил от Белецкого и следил за ним оранжевым взглядом, сорвался с места и огромными прыжками рванул в комнату.

— Так ты этого вора знаешь? — воскликнул режиссер, обогнул меня по кривой и уже через мгновение стоял в дверях зала.

— Не твое дело! Уходи!

— Нет. Теперь точно останусь.

— Хочешь опять пообщаться с полицией?

— Что-то вы только грозитесь, а она все не едет. Придется самому вызвать.

Он достал из кармана телефон, но тут кот прыгнул на диван, оттуда на спинку кресла, а с него прямо на грудь Белецкому и повис, уцепившись когтями. Телефон выпал из пальцев и глухо стукнулся о пол.

— Уберите с меня этого черта! — закружился по коридору режиссер.

Он, как мельница крыльями, замахал руками, но Стейк хорошо знал свое дело. Секунда, и он уже сидел на плечах режиссера и орал ему прямо в ухо:

— Мя-у-у-у!

Из спальни выглянули бледная Виолетта и Ирочка. Они просто стояли в дверях и смотрели на то безобразие, в которое превратилась их жизнь.

— Стейк, хватит! — приказал я коту.

— Ты уверен? — спросил он меня мысленно. — Надо избавиться от этого мудака.

— Ты еще и ругаешься! — воскликнул я.

— Достали все! Наведи наконец порядок!

Я не заметил, что произносил свои реплики вслух. Белецкий замер. Он, кажется, даже забыл, что на его плечах сидит кот.

— Ты я кем сейчас разговариваешь? Может, дурку вызвать?

Что такое «дурка» я не знал, потому просто снял Стейка с плеч режиссера и отправил его на кухню, а дверь закрыл. Потом толкнул Белецкого к залу и ткнул пальцем в Мадана:

— Смотри. Видишь, как этот сторожевой кот располосовал морду вору? Хочешь, чтобы он сотворил такое и с тобой?

— А почему на тебе ни царапины?

— Потому что я его хорошо знаю. Я же говорил тебе, что Виолетта моя невеста.

— Но она тебя не узнала.

— Узнала, — услышали мы тихий голос и обернулись. — Мы поссорились, и я решила сделать Берту назло.

— Хорошенькая ссора! — Белецкий резко повернулся ко мне. — Ты знаешь, что твоя, как называемая невеста, со мной сексом занималась?

Это, конечно, был удар ниже пояса. Чтобы моя Виолетта… и с этим… щеглом! Огонь, который понемногу утих, снова взметнулся пышным пламенем.

— Не поддавайся на провокацию! — закричал в голове кот. — Виолетта тебя не помнила!

— Отстань!

— Это ты мне? — возмутился режиссер.

— Это я коту. А тебе говорю: «До свидания!» Мы в своей семье сами разберемся!

— Роман Викторович, простите меня, — поддержала меня и Виолетта. Она вдруг подошла со спины обняла меня сзади и прошептала: — Как я соскучилась!

— Виолетта!

— Слышал? Проваливай!

— Запомни, Виолетта! Ты в журнале больше работать не будешь! И твоя подружка тоже.

— А я тут причем? — вскинулась Ирина. — Я с тобой не спала!

— В следующий раз будешь правильно подружек выбирать.

Я схватил распоясавшегося режиссера за шиворот и выставил за дверь. Он отчаянно сопротивлялся, даже пару раз попытался ударить меня в живот кулаком, но я успевал отпрыгнуть.

— Все, готово! — вдруг услышали мы крик и замерли.

Я обернулся. Ирочка торжественно трясла телефоном и смотрела на режиссера.

— Что ты, гадина, сделала? — кинулся к ней тот.

— А ну, сдай назад! — перед ним встал Михаил. — Шустрый какой нашелся!

— Роман Викторович, давайте не ссориться. Я сняла на видео все, что вы сейчас делали. Если вы не уйдете, завтра этот ролик будет на ютьюбе, а снимки — в желтой прессе. А еще у меня есть парочка знакомых телерепортеров. Как вам такая перспектива?

— Рома, иди, — Виолетта взяла его за руку и повела к двери. — Завтра поговорим. Сейчас я не могу, прости.

Белецкий заскрежетал зубами, но, наконец, услышал просьбу хозяйки и направился к выходу. Уже в коридоре он повернулся, хотел что-то сказать, но Виолетта захлопнула дверь у него перед носом. Чувствовалось, что ей до смерти хочется выгнать и нас, чтобы остаться одной. Но надо было что-то делать с Маданом.

Но что?

Решение пришло в голову простое, как глоток воды.

Глава 21

Я чувствовала себя отвратительно. Кружилась голова. Действие лекарства закончилось, поэтому казалось, будто в кожу вбивают мелкие отделочные гвоздики: каждое движение бровями причиняло нестерпимую боль.

Белецкий кричал, и его голос звенел в ушах, как надоедливый комар. Я мечтала всех выгнать и лечь спать. Как известно, утро вечера мудренее. Может быть, проснувшись, я по-новому посмотрю на свою жизнь.

Чтобы остановить скандал, я просто обняла Бертана. Уткнулась лбом в его лопатки и закрыла глаза. Хорошо бы спрятаться за этой широкой спиной, переложить на мощные плечи свои проблемы.

К моему удивлению, это сработало. Все замолчали и уставились на меня. Я взяла режиссёра за руку и подтолкнула его к выходу. Он сопротивлялся, но меня поддержал Бертан.

Когда за шумным Романом закрылась наконец дверь, все выдохнули: одной проблемой меньше. Бертан нежно обнимал меня за талию. Ирочка сделала круглые глаза и кивнула в сторону кухню, намекая взглядом, что пора поговорить. Я ее прекрасно понимала: то не признавалась, что знаю Берта, а то вдруг лезу с обнимашками.

— Миш, вы можете с Ириной покараулить Мадана? — вдруг сказал Бертан.

— А ты куда?

— Я заберу Виолетту к себе домой. Во-первых, она должна хорошенько отдохнуть, а во-вторых, мы хотим остаться одни, чтобы поговорить.

— А что делать с этим товарищем? — Михаил кивнул в сторону зала.

Я сразу уловила его идею и пошла в комнату. Сложила в пакет сменное белье, зубную пасту и щетку, задумчиво посмотрела на пачку презервативов: взять или не взять? Прислушалась к своему состоянию. Чувствовала себя отвратительно, поэтому отвернулась и вышла в коридор.

— Сдай его в полицию как вора, — говорил между тем Бертан.

— Вызвать наряд сюда? Но что мы скажем, если хозяйки не будет?

— Потом разберемся. На столе лежит меч. Он украшен драгоценными камнями. Пока будут разбираться, откуда он его взял, несколько дней пройдет. Потом что-нибудь придумаем.

— Пойдем? — я взяла Бертана за руку.

Он удивлено посмотрел на меня и кивнул. Мы вышли из подъезда и под руку, как семейная пара, пошли к выходу со двора.

— Сегодня открыт портал, — тихо сказал Бертан. — Не хочешь посмотреть?

Я вспомнила замок Хесвелл, Микаэля, изумительный вкус ракии, и сердце вздрогнуло и застучало от волнения. Как я могла все забыть?

— Бертан, ты расскажешь, как оказался в Москве?

— Обязательно.

— И почему я потеряла память при перемещении, а вы с Маданом — нет.

— Этого я не знаю, но могу предположить.

— Хорошо.

Я прислонилась лбом к его плечу.

— Голова болит?

— Да, начинает. Нужно было взять таблетки.

— В соседнем подъезде — аптека. Зайдем?

— Ты уже так легко ориентируешься в нашем мире? Давно живешь?

— Сразу за тобой попал.

— И меня не увидел?

— Нет. На меня напали бандиты, ударили по голове, и я очнулся в больнице. Потом долго разыскивал это место, — телеграфным текстом рассказывал Бертан.

Мы не заметили, как подошли к мусорным контейнерам. Я притормозила, а потом свернула к ним.

— Хочу посмотреть. Говоришь, портал открыт?

— Но, увы, в той коробке, откуда мы все появлялись, сейчас лежал мусор. Судя по его количеству, в последний час точно не было провала в чужой мир.

— Пойдем ко мне.

Мы зашли в аптеку, купили таблетки от головной боли и направились к высотному дому. Поднялись на лифте на восьмой этаж, свернули в боковой коридор и остановились у обшарпанной двери. Бертан достал ключ. Все было настолько удивительно, что я раскрыла рот.

— Я не понимаю, как ты умудрился за такой короткий срок освоиться в нашем мире, да еще и заиметь квартиру. Снимаешь ее?

— Это комната в общежитии. Мне выдали ее, так как я работаю дворником при местной управляющей компании. Проходи.

Я вошла в комнату и с любопытством огляделась. Сразу стало ясно, что это жилище холостяка: ни малейшего намека на уют. У окна стоял стол, на нем на штативе — мощный военный бинокль. Справа — старый диван, а слева — холодильник и комод, на котором я заметила поднос с электрическим чайником и чашками. Вот и все убранство жилища правителя Хиллы.

Берт засуетился. Он поправил плед на диване, забрал из моих рук пакет, а меня усадил, как важного гостя. Потом кинулся включать чайник и доставать из холодильника еду.

— Прости, я почти не ем дома, — оправдывался он.

— Бертан, не суетись. Давай поговорим.

— Сначала чай.

Пока он готовил угощение, я подошла к столу и заглянула в бинокль. Перед глазами открылся двор в мельчайших подробностях. В свете фонарей хорошо виднелась каждая дорожка, каждый куст.

— А зачем тебе это? — воскликнула я.

— Тебя разыскивал.

— В смысле?

Чем больше я расспрашивала Бертана, тем больше ему удивлялась. Аристократ, правитель, который ни разу сам не одевался, работает дворником, выживает в чужом мире и даже неплохо справляется. Нежностью наполнилось сердце. На глаза навернулись слезы. Я подошла ближе в своему мужчине и взяла его лицо в ладони.

— Ты чего?

Он наклонился ко мне, и я опять утонула в весенней зелени глаз. Какой он красивый! Какой родной!

— Соскучилась.

— Ах, ты… Виолетта!

Бертан нежно, по-домашнему, поцеловал в губы. Ничего общего с былой страстью этот поцелуй не имел. Или он сдерживал свой порыв, или обстановка не располагала к интимной близости, но мне любовь, которая лучилась из его глаз и обволакивала меня мягким облаком, была намного дороже.

Мы пили чай с малиновым вареньем (откуда оно у Бертана?) и просто смотрели друг на друга. И мир вокруг перестал существовать. Что делает Михаил с нашим врагом, чем занимается, сейчас нас не интересовало совершенно. Мы даже отключили свои телефоны, не желая, чтобы глупый случай разрушил эту идиллию.

Бертан раздвинул диван и застелил его свежим бельем. Он подошел ко мне, внимательно посмотрел в глаза, а потом взялся за края футболки и потянул ее вверх. Я не сопротивлялась. Мне было так хорошо, словно я вернулась домой из дальнего странствия.

— Ложись спать. Ты устала. Завтра поговорим. Хорошо?

— Да, — Бертан взял меня на руки и крепко прижал к себе. Я даже глаза закрыла от удовольствия. Он сделал шаг к дивану и осторожно положил меня, потом бережно укрыл одеялом. Я вцепилась в его руку. — А ты куда?

— Я лягу на полу.

— Иди ко мне.

— Ты уверена?

— Да, я не хочу тебя отпускать.

— Боишься, что исчезну?

— А кто тебя знает?

— Нет, я от тебя теперь никуда, — засмеялся Бертан.

Он быстро скинул одежду. В свете уличного фонаря его тело казалось призрачным и невесомым. Вот он лег рядом. Старый диван пожаловался на тяжесть скрипом пружин. Бертан приподнял мою голову и просунул руку под шею.

Я прижалась к нему и вдохнула знакомый и такой родной запах кожи. Эта близость растормошила забытые воспоминания. Перед глазами появилась картинка: я пью потрясающе вкусный напиток судук, в голове шумит. Мне весело, хочется хулиганить и безудержно заниматься любовью. Как давно это было. Я вздыхаю.

— Бертан, расскажи мне, как я оказалась в этом мире? Я совершенно ничего не помню.

— Может быть завтра?

— Нет. Новый день принесет новые проблемы. Придется их решать. Расскажи лучше сейчас.

— Хорошо. Слушай.

Бертан на секунду замолчал. Я лежала в его объятиях, и так тепло и хорошо мне было в кольце рук любимого, что мысли начали куда-то уплывать. Не хотелось ничего менять. Вот так бы лежать всю жизнь, забыв о проблемах и бедах. Оставить позади работу, Москву, Белецкого с его притязаниями и улететь, как булгаковские Мастер и Маргарита, в Вечность, чтобы жить только друг для друга.

Увы, это не наша судьба. Может быть, у нас есть только этот момент счастья, и все.

Я вздохнула и крепче прижалась щекой к груди Бертана. Его сердце стучало ровно и громко, и удары отзывались у меня в голове и в душе: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук…»

Теплые губы у меня на лбу, на глазах, на щеках, и я тянусь к ним всем телом, как за глотком живительного судука. Вот они накрывают мой рот, и я жадно отдаюсь поцелую. Есть только это мгновение невыразимого счастья, а дальше… будь, что будет.

И я проваливаюсь в этот момент, тону в нем с головой. Руки, ноги переплетаются, наши сердца становятся одним целым, наши тела тоже. Эта не та безрассудная страсть под действием судука. Нет. Это нежность, упоительная ласка, сводящая с ума, это настоящая любовь.

Мы не замечаем времени. Оно сейчас остановилось, как и замер мир вокруг нас.

— Виолетта, ты спишь?

— Нет. Слушаю твое сердце.

— И как тебе? — в голосе Бертана колокольчиком звенит улыбка.

— Здорово! Теперь оно бьется быстрее, чем мое, а еще минуту назад наши сердца стучали в унисон.

— Такова природа человека. Ты хочешь поговорить о сердце?

— Нет, — теперь смеюсь я, — я мечтаю услышать твою историю.

— Это надолго. Тебе пора спать.

— Я не хочу.

— Ну что ж… Помнишь наш последний ужин?

— Да. Ты напоил меня судуком.

— Это еще не все. Я вспомнил тогда, что Мадан двое суток держал тебя под снотворным зельем, чтобы привезти в Хесвелл. Ты спала, а вместе с тобой дремала твоя неуправляемая сила.

— Как тебе не стыдно!

— Мне посоветовал так сделать Стейк. Я боялся, что ты не дашь возможность отправить тебя в твой мир. А еще больше боялся, что ты можешь в пылу отчаяния навредить жителям Хиллы.

— Ты так плохо обо мне думаешь? — я приподнялась на локте, пытаясь в темноте разглядеть выражение лица Бертана, но увидела только блеск его глаз.

— Виолетта, это была простая мера предосторожности. Ты не контролировала свою магию.

— Но зачем было от меня избавляться? Первый Советник и его приспешники сидели в тюрьме, заговор ты предотвратил, восстание тоже. Я не понимаю.

— Мадан сбежал. Помнишь Гвидо? — я кивнула. — Его нигде не могли найти. Он сумел организовать побег своего командира. Ситуация стала критической. На последних допросах Мадан твердил, что в первую очередь уничтожит тебя. Я хотел тебя спасти.

— А как же наследник? Ты же лишался шанса стать полноценным правителем.

— Это не важно. Главное, я знал бы, что ты жива.

— И что дальше?

— Слушай меня и не перебивай. Ну так вот…

* * *

Мы приехали к заколдованному лесу, когда уже почти стемнело. Голос Стейка в моей голове отдавал приказы, а я и руководил передвижением войска. На особой повозке везли тебя. Ты крепко спала и даже причмокивала во сне губами. Действие сонного зелья было рассчитано на два дня и скоро должно было закончиться. Я всю дорогу чувствовал вину за то, что так грубо обманул любимую женщину, и старался быть рядом.

Увы, другого способа не было, чтобы увезти тебя из Хесвелла. Магическая сила не дала бы нам и шагу ступить. Я представлял, как испугался бы народ Хиллы, узнав, что возлюбленная правителя может уничтожить страну одним только случайным взмахом руки. Кот предупредил, что ты пока не контролируешь свои эмоции, а значит, сила неуправляема и очень опасна.

Мы приехали на место уже ближе к ночи. Пришлось оставить повозки у дороги и дальше передвигаться на конях. Тебя посадили ко мне. Но тут на тропинке стало происходить что-то странное. Казалось, мы шли по живому ковру, словно по земле тек поток неведомых существ. Они падали откуда-то сверху, цеплялись за одежду, за гривы коней, но разглядеть в темноте, что это, било сложно.

Кони вздрагивали, трясли головами, всхрапывали и, резко взбрасывая ноги, норовили повернуть обратно. Пешие стражники подпрыгивали: что-то заползало на сапоги солдат. То там, то тут раздавались сдавленные крики.

Я чуть не отдал приказ поворачивать обратно. Хорошо Стейк предупредил, что это живые листья, которые сквозь одежду и обувь не причинят вреда. Я даже не знал, что в моем государстве есть такая пакость. Мне было жутко, а какой ужас испытывали необразованные воины, даже представить сложно.

На поляне мы с Кисо перенесли тебя к тому месту, на которое указал Стейк. Портал был закрыт. Я тогда не понимал, что может случиться, но предположил: раз ты легко попала в мир Хиллы, значит точно так же легко сможешь вернуться обратно.

Кот охранял твой сон, а я приказал людям спрятаться: неизвестно, сколько времени придется ждать, пока откроется портал, а разведчики доложили, что видели странный отряд, который тайно движется за нашим кортежем.

Стражники поднимали легкие вещи, которые Стейк называл картонными коробками, и скрывались за ними. Закаленные в боях воины отказывались подчиняться. Они только что пережили ужас от встречи с живыми листьями, а тут их заставляют трогать неизвестные предметы. Пришлось вмешаться Кисо. Он несколькими ударами меча быстро заставил солдат передумать.

Я не мог отпустить тебя просто так, поэтому сел рядом, приподнял голову и прижал к себе. Ты спала так безмятежно, так сладко, что сердце разрывалось от боли и тоски: мне не хотелось тебя отпускать. Рой мыслей в голове кружился беспрестанно, но другого выхода я не видел. Осознание того, что, возможно, мы больше никогда не встретимся, сводило с ума.

— Бертан, кто-то приближается! — голос Стейка в моей голове завибрировал от напряжения. — Я слышу топот копыт. Их много. Прощайтесь. Нам пора. Вот-вот откроется портал.

— Думаешь, это Мадан?

— А кто еще? У них везде шпионы. Следили, гады, за нами!

В этот момент ты пошевелилась. Я быстро поцеловал тебя и вскочил. Кубарем скатился с холма, чтобы предупредить Кисо. Из леса показались всадники. Они замерли на опушке, а потом стали перестраиваться: вперед вышли лучники.

Ситуация стала опасной. Град стрел, выпущенных наугад, мог поразить кого угодно. Я дернулся назад, хотел защитить тебя, но Кисо удержал меня на месте.

Мадан не торопился отдавать приказ. Он не видел коней, пасущихся в траве, но не знал, где прячемся мы. Поляна, освещенная призрачным светом двух лун, казалась безжизненной, только в центре нее высился странный холм, который наверняка будил страх в душах воинов.

Наконец Мадан поднял руку. Враги с луками наизготовку стали двигаться к холму. Моя стража подпустила их поближе, а, когда они были уже рядом, бросилась наперехват.

— Мой повелитель, держитесь сзади, — шепнул Кисо и закрыл меня собой.

— Нет. Мадан только мой! — я вытащил меч и приготовился к схватке, а сам молил богов про себя, чтобы они дали Виолетте возможность исчезнуть.

— Схватить Всеведу! — вдруг крикнул Мадан и на всем скаку помчался на холм.

Я обернулся: ты стояла в полный рост и смотрела в нашу сторону.

— Нет! Беги! — крикнул я, в ужасе от того, что не успел отправить тебя в твой мир. — Прощай!

И в этот момент Мадан бросился на меня.

Глава 22

Конь Мадана несся во весь опор. Его ноги путались в коробках и проваливались в рыхлое основание мусорного холма. Это еще больше пугало скакуна, он всхрапывал и поднимался на дыбы. Я видел, что врагу стоило больших усилий удержаться в седле.

— Мадан, я здесь! — крикнул я и бросился наперерез.

Конь дернулся от меня в сторону, Мадан встал в стременах, а потом спрыгнул на землю.

Я не стал ждать, пока он достанет оружие и примет нужную стойку, а внезапно атаковал его выпадом снизу. От отскочил, чуть не поскользнувшись на влажной траве, но удержался на ногах. Мы начали танец смерти: осторожно кружились и напряженно приглядывались друг к другу, чтобы не пропустить атаку. Только один из нас мог выжить в этом сражении.

Я прыгнул вперед, Мадан ответил ударом сверху. Наши мечи со звоном скрестились и отпрянули вновь. Еще один круг и новый выпад. Мой противник — ловкий и сильный, знает все мои особенности. Я понимал, что победить его будет сложно, но главное было не это. Мне нужно было просто выиграть время, чтобы ты успела проникнуть в портал, а не применила силу.

— Почему ты не хотел, чтобы я тебе помогла? — сонным голосом поинтересовалась Виолетта.

Я вздрогнул, потому что думал, что разговариваю сам с собой, восстанавливая события, а она крепко спит, и поцеловал ее в лоб.

— Не знаю. Слишком много вокруг было глаз и ушей. Наверняка кто-нибудь из отряда Мадана спрятался в лесу. Потом он мог рассказать о пережитом ужасе родным и знакомым. Такие истории как правило, сильно преувеличивают реальность. Вот и получится, что возлюбленная правителя — монстр, а значит, и сам господин тоже. Невозможно выжить в таких условиях. За нами объявили бы охоту.

— Но зачем так далеко загадывать?

— Не знаю. Пока мы добирались до заколдованного леса, я прокрутил в голове множество вариантов. Правильным был только один: вернуть тебя в твой мир.

— Значит, ты хотел от меня избавиться? — голос Виолетты дрожал от обиды.

— Нет. Это была мера предосторожности. К тому времени я уже знал, что портал открывается достаточно часто. Я почему-то думал, что ты вернешься позже, или я к тебе приду. Даже в голову не пришло, что ты могла потерять память.

— А что дальше?

— Мадан не выдержал напряжения первым. Он ринулся на меня так быстро, что я едва успел отскочить. Пришлось отступать спиной. В какой-то момент я потерял равновесие и уже подумал, что все, пропал, но тут над головой сверкнул меч. Кисо перехватил атаку и стал сражаться с Маданом.

Вокруг тоже шел бой. Мои стражники теснили отряд Мадана. На какой-то момент я даже перестал следить за ситуацией, просто вскочил, обернулся: вдруг словно в сердце меч ударил. Так захотелось последний раз взглянуть на тебя! Даже мысль мелькнула: «Не уходи!»

Но ты вдруг подняла руки и раскрыла рот, словно вот-вот закричишь.

— Нет. Прощай! — замахал руками я в надежде, что отвлеку тебя на мгновение.

Но тут Стейк бросился на тебя и толкнул. Вы оба исчезли, словно растворились в воздухе. Я бросился к тому месту, оставив позади сражающихся противников.

— Стой! Бертан! — зазвенел вслед голос Мадана.

Я услышал сзади сдавленный возглас:

— Мой повелитель, осторожно!

Тело сработало рефлекторно. Я упал, и в этот момент мимо меня просвистел кинжал. Он ткнулся прямо у моей ноги. Я рванулся назад на выручку Кисо, дернулся и… оказался в железном ящике. Вот так попал в ваш мир.

— Я рада, что ты здесь. Соскучилась смертельно! — Виолетта потерлась щекой о мое плечо, а голос был сонный-сонный.

— Спи, моя радость, спи. Утро вечера мудренее, так у вас говорят. Новый день принесет новые проблемы. Вот тогда их и будем решать, а пока спи.

Да, я наконец-то нашел свою любимую. А что дальше? Пойдет ли она со мной? А если не захочет отказаться от цивилизации и останется здесь? Что тогда делать мне? Там осталась моя родина, моя страна. Мадан говорит, что царит нищета и хаос. Если в государстве нет твердой руки правителя, оно разрушается.

Уставший за день мозг больше не хотел ни о чем думать, глаза закрылись, и я провалился в сон.

Разбудили нас мощные удары в дверь и крики.

— Что это? — подняла голову Виолетта и застонала. — Черт, как больно! Берт, посмотри, кто там стучит. Себе бы по голове постучали!

— Берт, открой дверь. Срочно? — услышал я голос Михаила и вскочил, как ужаленный, с кровати.

Мишка ворвался в комнату, словно вихрь: волосы всклокочены, глаза лихорадочно блестят. За ним маячила светлая голова Ирины. Она тоже выглядела не лучшим образом.

— Что случилось?

— До тебя невозможно дозвониться!

— Мы отключили телефоны, нужно было поговорить, — извиняющимся тоном сказала Виолетта. — Миш, ты не мог бы отвернуться? Я хочу одеться? Ирочка, подай мне воду и таблетки.

— Где они?

— Лежат на столе.

Пока девушки приводили себя в порядок, я тоже натянул джинсы и футболку.

— Рассказывай, что случилось? Отправили Мадана в полицию?

— Да, псю ночь там просидели. Едва живы от усталости. Только все плохо!

— Что плохо? Не тяни!

— Когда мы приехали в участок, Мадан, выходя из машины, каким-то приемом вырубил полицейского и сбежал.

— Как? — Виолетта бесшумно подошла сзади и положила голову мне на плечо. — Ему же должны были сковать руки наручниками.

— Он показался полицейским неопасным. Разговаривал с ними мирно, вину свою признал, извинился. В квартире ничего не пропало. О мече сказал, что нашел его. Хитрый, мерзавец! Сразу прочухал, как следует себя вести.

— И что теперь?

— Как что? Шум, крик, разбирательство, поиски. Ад короче. Нас отпустили отдохнуть и переодеться, а потом снова на допрос в качестве свидетелей.

— Я пойду с вами. — сказал я, схватил куртку и направился к двери. — Это я втянул вас в неприятности, мне и ответ держать! Виолетта, останься с Ириной. Мы сами разберемся.

— А завтрак, — жалобно простонала Ирочка. — Желудок к спине прилип. Вчера не удалось поесть, и ночью только воду пили.

— Не до еды сейчас. Мадан важнее.

— Стой! Стой! — Мишка преградил мне дорогу. — Не торопись. Вспомни себя. Когда ты попал в наш мир, не мог сразу найти это место. Так и Мадан. Его везли в закрытой машине. Даже если он сбежал, сначала должен адаптироваться к новой реальности, потом только начать поиски. Это займет много времени.

— И что ты предлагаешь?

— Бери Виолетту и возвращайся в Хиллу. Как раз портал открыт.

— Откуда знаешь?

— Специально проехал мимо контейнеров. Крайний звенит от пустоты, — Мишка посмотрел на Ирочку. — А если все вместе?

— Я никуда не хочу, — возразила она. — В гости не против смотаться, а насовсем — увольте. Там даже туалетов нет.

— Да, это разумное решение, — вдруг раздался в голове голос кота

Я огляделся: Ирочка держала в руках переноску. Видимо, Стейк отказался оставаться дома один и потребовал взять его с собой. Как друзья это поняли, неизвестно, но умный и хитрый кот смотрел сейчас на меня сквозь сетку дверцы и просто вопил в голове.

— Ты уверен в этом?

— Кто-то обещал познакомить меня с хорошенькой кошечкой! Слово правителя надо держать.

— Но я не пойду без Виолетты.

— Я с тобой, — моя любимая вложила прохладные пальцы в мою ладонь, и у меня отлегло от сердца. — И Стейка заберем. Мы теперь знаем, когда открывается портал. Можем гулять туда и обратно, как соскучимся. И в Хиллу придет цивилизация. Вот бы Пако сюда!

— О, Виолетта, уже размечталась! — забеспокоился кот. — Хватит разговаривать! Время уходит. Прозеваете открытие, останетесь еще на полгода.

— Погодите, Виолетта, возьми таблетки. И аптечку из машины заберем. На первое время хватит.

Мы уже вышли в коридор, но в голове загнанной птицей билась одна мысль: при перемещении меня встретил Гвидо. А если он и сейчас караулит. Нужно что-то придумать.

Взглядом поймал дезодорант, стоявший на полке над раковиной. Точно! Это подойдет. Я заскочил обратно в комнату и сунул его в карман. Потом схватил пакет, кинул в него коробку спичек, туда же полетела зубная щетка, паста, бритва, туалетная бумага. Я лихорадочно выискивал глазами, что бы еще прихватить с собой. Сзади раздался смех.

— Кажется, наш правитель тоже не желает отказываться от благ цивилизации, — хохотал Мишка.

Его смех подхватили и девушки. Это точно! За полгода я уже привык к хорошим условиям. Придется создавать их у себя в Хилле. А что! Чем демоны не шутят! Глядишь, и мой народ дойдет до такого уровня развития, а я останусь в истории как просвещенный правитель, при котором государство сделало немыслимый рывок.

Помечтать мне не дали. Виолетта взяла меня за руку и потащила к выходу. Мы сели в машину, подъехали к мусорному контейнеру. Я помог забраться в него Виолетте, потом передал ей кота и запрыгнул сам. Ничего не произошло. На нас удивленно посмотрела старушка, которая пришла выкинуть мусор.

— И что вы тут делаете? — подозрительным тоном спросила она.

— Счастье потеряли, баба Маня, — ответила весело Виолетта. — Ищем его теперь.

— Ну-ну, ищите. Мусорное счастье для мусорной принцессы, — проворчала старушка и пошла прочь.

— И ничего не мусорное, — поджала губы Виолетта, а я крепко обнял ее.

— И что теперь будет? — спросил Мишка. — Портал закрыт.

Я хотел ответить, но… мы мягко приземлились прямо на широкое ложе.

Глава 23

Как только мы с Бертаном оказались в замке Мадана, сразу поняли, что попали в засаду. Вокруг ложа стояли плотной толпой стражники, нацелив на нас луки. Их потрясенные лица и трясущиеся руки до сих пор у меня перед глазами. Но испуганный враг — это паника и непредсказуемые действия, что еще хуже.

— Я ждал вас, повелитель, — вышел вперед Гвидо. — Где мой господин?

— Если хочешь, отправляйся за ним, — ответил Бертан и встал передо мной, желая защитить от нападения.

Совершенно бессмысленное действие, потому что его тело не спасло бы меня от града стрел, а только отстрочило на мгновение гибель. Я прислушалась в себе: сила, где ты? Сейчас мне нужна моя сила.

«Пожалуйста, возвращайся!» — взмолилась я про себя.

— В прошлый раз сила росла по накопительной, — раздался в голове голос Стейка.

— Ты прав, — обрадовалась я так, словно на светскую беседу заглянул ко мне лучший друг. — И что делать?

— Смываться.

— Как? Нас сразу убьют.

— Хитростью. Я выскочу из переноски, стражники отвлекутся, а ты бери Бертана и вырывайся на свободу.

— Куда? Во дворе наверняка еще больше охраны.

— Вот черт! Может, портал еще раз откроется? — ругнулся Стейк, но в его голосе не звучала надежда.

— Погодите паниковать. Еще не все потеряно, — мысленно сказал нам Бертан. — Попробуем прорваться. Стейк, ты готов?

— Есть, мой командир! — отрапортовал кот. — Откройте дверку. Я сам не могу.

Я осторожно сбросила задвижку, а Бертан тем временем вытащил из кармана мужской дезодорант.

— Раз, два, три…

Стейк вырвался из переноски, прыгнул Гвидо на голову, оттуда к другому солдату, потом к третьему. Все закричали, но в этот момент правитель нажал на кнопку распылителя и выпустил первую струю в глаза Гвидо. Правильная тактика: выруби сначала командира, потом и войско развалится.

Так и случилось. Гвидо закрыл руками лицо и закружился на месте. Бертан спрыгнул с кровати и дернул меня за собой. Он бежал к двери и раздавал налево и направо струи дезодоранта. Запах был такой, словно началась газовая атака. Стражники побросали луки и кинулись к выходу.

Но мы их опередили, первыми вырвались на свободу, захлопнули дверь, обернулись и остолбенели: весь двор был заполнен людьми в военном снаряжении. Первый ряд стоял на одном колене с луками навытяжку. Второй ряд тоже держал луки, но уже уровнем выше. А сзади, насколько хватало взгляда, сверкали обнаженные мечи.

— Мать моя, кошка! — воскликнул Стейк. — Нам кранты! Спасайся, кто может!

Сзади мы слышали топот ног, а и крик Гвидо:

— Убейте их!

И вдруг я почувствовала, как что-то огромное родилось у меня в голове и груди. Я вздохнула, подняла руки и выпустила в толпу набранный воздух.

Что тут началось! Все стражники бросили оружие и поднялись в воздух. Вихрь, начавшийся у земли, стал закручиваться все быстрее и быстрее и скоро превратился в воронку. Тяжелые луки били врагов по головам, острые мечи вонзались в беспомощные тела. Я с ужасом смотрела на дело своих рук.

— Хватит! — перекричал наконец общий вой Бертан. — Остановись!

Я опять вздохнула и закрыла глаза. Мое дыхание выровнялось. Я слышала только, как падали на землю люди, предметы и оружие. Противник был полностью деморализован и повержен. Те, кто не получил ранение, вставали на колени и выбрасывали вверх руки.

— Прости нас, о Великая Всеведа! Прости нас! — со всех сторон слышался нестройный хор голосов.

Я подняла руку, призывая к порядку, и все вжали головы в плечи и спрятали глаза. Наступила мертвая тишина. Даже стонов не было слышно. И тут раздался громкий стук.

— Выпустите нас! — кричал кто-то. — Мы здесь!

— Кисо? — недоверчиво переспросил Бертан, который был тоже потрясен увиденным.

Он посмотрел на меня, а потом сорвался с места и кинулся к надворным постройкам, откуда слышался стук. Место, где Гвидо и Мадан держали пленников, остатки отряда Бертана, правитель нашел сразу. Он распахнул ворота, и, щурясь на яркий свет и закрывая лица руками, показались охранники Бертана.

Они выглядели ужасно. От Кисо остался только длинный скелет, обтянутый желтой кожей. Всклокоченная борода полностью сливалась с длинными светлыми волосами. Шрам на лице еще больше уродовал его.

— Друг, — кинулся к нему Бертан. — Прости, что так долго не приходил.

Кисо слабо улыбнулся, нашел взглядом меня, а потом опустился на колени и сказал едва слышно:

— Спасибо, Виолетта, Великая Всеведа!

В честь возвращения Бертан простил всех своих подданных. Слуги мгновенно очистили дом, построенный Маданом в середине леса, от беспорядка и устроили нам роскошный пир. Особенно радовался Стейк, которому наконец достался огромный кусок свежего, еще парного мяса.

Мы хорошо отдохнули, выспались и собрались в Хесвелл. Бертан, я и Кисо стояли на краю поляны, размышляя о дальнейшей жизни. Здесь когда-то высился мусорный холм. Интересно, куда спрятали все вещи?

Моя голова еще болела, последствия сотрясения давали о себе знать. Я постелила широкий плащ и села на траву. Теплый ветерок трепал мои волосы, чистое, как слеза ребенка, небо, притягивало взгляд и кружило голову.

«Как хорошо! О боже! Как же здесь хорошо!» — подумала я, прилегла и закрыла глаза, совсем забыв о хищных листьях.

Видимо, я задремала, потому что, когда очнулась, вдруг поняла, что по моему лицу ползают странные существа. Я завизжала и вскочила на ноги. Листья, словно были живые, скатились с меня и мгновенно спрятались в высокой траве.

— Что? Что случилось?

Ко мне бросились мужчины.

— Проклятые деревья!

— Я до тебя никогда не слышал о них. Они растут только в этом месте.

— Их мерзкие листья сосут кровь? И почему вы от них не избавитесь?

— Где сосут?

Кисо с трудом наклонился и ухватил один листок, который, сжимаясь, как гусеница, уползал в траву, за черенок.

— Не трогай его! Потом будешь, как я, весь красный.

— Погодите, моя госпожа, не паникуйте. Нужно проверить.

Кисо положил листик на ладонь, и мы стали наблюдать за ним. Вот он пошевелил черенком, как вытянутым в трубочку носом, и стал подниматься по руке Кисо к его голове.

— Брось его! — крикнул Бертан и уже поднял руку, но вдруг удивленно посмотрел на меня.

— Что? Что эти гады со мной сделали? — испугалась я.

— Сама посмотри.

Бертан вытащил из ножен меч и поднес к моему лицу. Кривое отражение уставилось на меня, потому я сначала даже не поняла, что вижу. Но тут до меня дошло: на виске нет наклейки, которая закрывала зашитую два дня назад рану.

Кстати, шрам тоже исчез. Я осторожно потрогала свою голову: ничего не болело, словно никогда и не было удара, сотрясения мозга и ранения.

— О боже! Бертан, смотри, — я показала на Кисо.

Его кожа на глазах посвежела. Пропал желтый налет, в глазах появился блеск, и шрам уже не казался таким уродливым, наоборот, он исчезал на глазах, словно кто-то взял ластик и стер нарисованное уродство. И над всем этим старательно трудился маленький лист.

Мы и не заметили, как нас окружила целая толпа его сородичей. Они стройными рядами забирались на Кисо, который стоял, закрыв глаза, и наслаждался процессом.

Через полчаса листья спустились вниз и уползли в траву. Мы с Бертаном их не интересовали. Перед нами был совершенно другой человек. Невероятно худой, но посвежевший, помолодевший и бодрый. От страшного шрама не осталось и следа.

— Санитары природы, — прошептала я. — Бертан, у тебя в Хилле есть такое чудо, а ты и не знал!

— Я ничего не понимаю, — правитель подошел к деревьям и задрал голову.

Высокие стволы призывно качались и шумели листвой, а мне чудилось, что они говорили:

— Привет. Мы с вами. Мы всегда поможем.

Из-за соседнего куста показался Стейк. Он гордо вышагивал, глядя на нас двумя распахнутыми глазами: голубым и оранжевым.

— Я тоже полечился немного. Готов познакомиться с какой-нибудь кошечкой.

— Мой повелитель, а если нам в это место переместить столицу? — спросил Кисо. — Представляете, как счастлив будет народ, болячки которого станут лечить эти листья.

— Точно! Вырастим лекарственную рощу, — воодушевилась я. — Люди сами пойдут за нами.

— Думаете?

— Уверены! Здесь есть проход в мир Виолетты, который надо скрыть от посторонних глаз. Здесь растут эти чудо-деревья, а недалеко течет река и есть прекрасный водопад. В горах и лесу много животных и птиц. Идеальное место для столицы.

— Да, ты прав.

И тут меня осенило.

— Бертан, ты говорил, что когда-то на землю Хиллы упал небесный камень. Так?

— Так.

— Случайно не знаешь, где это было?

— Нет. специально не интересовался. А ты думаешь…

— Мальчики, вызывайте-ка сюда Пако и других ученых, им предстоит большая работа.

Эпилог

Жизнь в Хилле наладилась.

Тина, жена Бертана, как только увидела мужа, сразу сложила с себя полномочия регента и уехала домой. Мне даже показалось, что ее глаза засияли, когда она заметила меня. Я вспомнила, как не хотела эта девушка участвовать в отборе невест, и поняла: она тоже стала невольной пленницей чужих амбиций и желаний и теперь с радостью готова сбросить с плеч непосильную ношу и вернуться в горный замок к любимому человеку.

Микаэль так обрадовался нам, что даже спал возле меня и держал во сне мою руку, словно боялся, что я опять исчезну. Увы, без меня его развитие остановилось. Никто не занимался воспитанием мальчика.

Тянуть со свадьбой долго не стали: Бертан не мог и дня прожить без меня. Он выгнал всех жрецов из брачных покоев, запретил зажигать ароматические свечи, отказался пить специальные возбуждающие напитки, чтобы стимулировать зачатие, поэтому первая брачная ночь молодоженов (ну, мы-то знали, что она уже не первая, но молчали об этом) прошла вне традиций и контроля со стороны чиновников и знати.

Пако, заинтересованный нашими рассказами о лечебных деревьях, долго копался в исторических документах и обнаружил полуистлевший свиток, на котором было записано, что небесный камень упал на землю Хиллы, и из него вышли странные огромные существа. Они жили рядом с хиллийцами долгое время, но исчезли так же незаметно, как и появились. Их круглый дом стоял как раз на том месте, где впоследствии выросли эти деревья и открылся портал в другой мир.

Я теперь точно знаю, что мы не одни во Вселенной, и часто поглядываю на небо: а вдруг…

Лес вокруг поляны вырубили, оставив неприкосновенной санитарную рощу. Ее тоже строго охраняют, потому что нашлись коммерсанты, начавшие продавать волшебные листья соседним странам. В Хилле, в которой еще не родились денежные отношения, листья стали первым государственным капиталом.

На месте леса быстро разрослась новая столица, центр которой — замок правителя — заполнился людьми, словно по волшебству.

Через полгода к нам в гости наведались Михаил с Ирочкой. Они тоже поженились. Пережитые приключения сблизили наших друзей настолько, что они с тех пор не расставались. Они рассказали, что Мадан так и не появился. Его судьба была для нас загадкой, поэтому в месте окна между мирами теперь постоянно дежурит стража.

Друзья погостили у нас немного, но вернулись обратно: насиженное гнездо дороже. В один из визитов с ними появилась моя мама. Сначала она испугалась дикого средневековья, потом освоилась, навела порядок, и ее строгий голос звучит сейчас по всему замку. Она отлично заменяет собой даму Геру, только руководит женской прислугой без палки и насилия.

Верный Гербад не лезет на ее территорию. Между ними идет негласная война за место рядом с Бертаном, но мне иногда кажется, что это своеобразная игра. Не удивлюсь, если эти два старых холостяка вдруг решат жить одним домом.

Ненавистная Мусечка тоже почувствовала себя хозяйкой. Она всюду бегает за мамой и важно на всех тявкает. Стейк сразу обиделся и ушел к своей беленькой кошечке, жившей на конюшенном дворе. У них появилось замечательное черно-белое потомство. Кстати, тоже говорящее. Кот иногда прячется от своих болтливых деток у меня в покоях и вздыхает:

— Ох, Виолетта, может, вернемся в Москву? Устал я чего-то.

— Хочешь, отправлю, — предлагаю ему я, но Стейк вздыхает и бочком-бочком скрывается из глаз.

Я абсолютно счастлива. Мои знания филолога пригодились. По всей стране теперь открыты школы, где обучают грамоте и детей, и взрослых. К сожалению, придется на время поручить это занятие мой подруге Рисе, а я хочу посвятить все свое время малышу, который вот-вот появится на свет.

Именно сейчас я лежу на специальном узком ложе и рожаю. Мои пальцы уцепились за тканевые петли, свисающие с потолка, ноги продеты в точно такие же кольца. Примитивное приспособление, но, к моему удивлению, удобное. Мне комфортно, совершенно не больно, а еще очень смешно.

— Тужьтесь, моя госпожа, тужьтесь! — слышу голос повитухи, но не могу сосредоточиться на процессе.

— Снимите его с меня! — уже в голос хохочу я.

Руки ослабли, ноги дергаются в приступе веселья.

— Кого? — ко мне наклоняется испуганное лицо Рисы.

— Его! — я скривила лицо и попыталась показать на тот объект, который мне сейчас мешает выполнить работу матери.

— А-а-а, — догадывается Риса, и вытаскивает из моего носа черенок маленького живого листа. Этот крошка от усердия забрался даже в ноздрю, чтобы облегчить страдания хозяйке.

Я вообще вся обложена листьями. Они копошатся на моем животе, заползают под поясницу, облепляют присосками шею. Живые санитары этого мира, целительное, волшебное свойство которых мы обнаружили совершенно случайно.

— Ну, скоро вы? — в комнату врывается вихрем Ирочка.

Вернее, не врывается, а вплывает и важно, переваливаясь, как гусыня, с боку на бок идет к кровати. Ирочка ждет ребенка и скоро будет проходить через ту же процедуру, что и я.

— Не знаю, что делать с госпожой, — жалуется ей Риса. — Не тужится, и все.

В этот момент я чувствую непреодолимое желание сходить в туалет. Все тело напрягается и выталкивает то, что кажется ему инородным и лишним.

— Моя госпожа! Показалась головка. Отдохните немного, и еще раз начнем.

Но я не хочу делать перерыв, вдыхаю глубоко и снова тужусь. Работают руки, ноги, от немыслимого напряжения звенит в ушах.

Пора наконец подарить Бертану ребенка. Мне, конечно, все равно, кто это будет: девочка или мальчик, но муж спит и видит сына. Да и народ Хиллы наверняка сейчас с нетерпением ждет известия гонцов, а жители новой столицы столпились у ворот замка и жаждут появления наследного принца.

— Стойте! Стойте! Вы порветесь! — кричит повитуха, и копошится у меня между ног

Все листья бросают насиженные места и устремляются туда же.

— Мамочки мои! Что происходит! — всплескивает руками Ирочка. — Не уж, нет уж! Я не хочу таких экспериментов. Отправлюсь рожать в Москву.

— Портал закрыт, — сиплю я, но на секунду замираю.

Древний страх женщин перед родами вдруг настигает меня. Разумом понимаю, что теперь в Хилле невозможно умереть от боли и схваток, живые санитары не позволят такому случиться, но все же.

— Умница, моя госпожа. Все хорошо. Просто отлично! — радуется повитуха.

— Ой, пошел, пошел. Витка, уже головка показалась, теперь плечики выходят. О боже!

Я возбуждена до предела. Последний вдох, рывок и… со слезами на глазах слышу звонкий детский плач, а потом молчание.

— Что? Кто родился? Говорите немедленно!

Повитуха поворачивается ко мне. Ее глаза загадочно сияют, рот растянут в счастливой улыбке. Листья тоже сбились в кучку. Они впитали в себя родовую кровь и воды и теперь лоснились глянцевыми боками.

— Моя госпожа, поздравляю с рождением принцессы.

— Принцесса? Вот демоны! — я грожу кулаком в потолок. — Дочка, значит? — сердце уже переполняет любовь.

— Держите.

Мне на руки кладут чудную девочку с длинными светлыми волосами. Она хлопает загнутыми ресницами и серьезно смотрит на меня. Вот маленький рот искривился, и требовательный крик наполняет комнату.

— Приложите ее к груди, — шепчет повитуха.

— Но там еще ничего нет.

— Не важно. Пусть сразу узнает маму.

Услышав крик, в комнату врывается Бертан. За его спиной я вижу Михаила и Кисо. Они почтительно останавливаются поодаль.

— Мой повелитель, прости, — шепчу я, а сама ничего не вижу из-за слез, заполнивших глаза.

Бертан сурово глядит на меня и на дочку, которая уже прильнула ротиком к соску и работает во всю силу своего маленького тельца. Он садится рядом и осторожно прижимает нас к своей широкой груди.

— Я вас люблю, — шепчут его губы, а прекрасные глаза, цвета весенней зелени, наполняются влагой. — А сын у нас еще будет.

— Я тоже тебя люблю, — с нежностью гляжу я на мужа.

Он мой свет в окне.

А еще мое счастье.

Мой мужчина и мой повелитель.

Жизнь с ним я не променяю ни на какие блага мира. Я навсегда остаюсь в Хилле. Теперь это мой дом и моя крепость.

Конец

Content

Попаданец с секретом
Кира Фарди