К. Н. Ли

ЦАРСТВО МАГИИ

ПРОЛОГ

Солнце горело ярко-красным, когда тучи пропустили его лучи. Магия плясала и кружилась на ветру, как красивая женщина.

Голая, чистая, свободная.

Сердце Саскии колотилось в груди, драконы опускались, на них были люди в капюшонах, огонь сыпался на ее дом.

Братство.

Кровь полилась из ее рта, Рикар взял ее за руку и помог встать.

Она позвала Мури и выпрыгнула в окно спальни. Он не спас ее, и она только по воле богов и благодаря своей магии не умерла от падения.

Где был ее дракон? Где была ее родственная душа?

— Скорее, — крикнул ей Рикар поверх грохота сердца в ее ушах, поверх криков ее семьи, гибнущей в замке.

— Но мать и отец, — закричала она.

Его лицо сказало ей все, что нужно было услышать. Им с ее братом нужно было сбежать.

Она вскочила на ноги, и они побежали так далеко и быстро, как только могли унести их ноги. Они бежали в лес, с ними была лишь одежда и искра надежды в крови.

Хотя кости были сломаны, как и сердце, ей нужно было выжить.

Ради ребенка.

Он трепетал в ее животе, был живым, как деревья, тянущиеся к небесам. Он жил, должна жить и она.

От нее зависело будущее Эрани.

1

Рев грома и молнии не заглушал стук сердца Килана в его груди. Скрип корабля и плеск соленой воды были незаметны.

«Амалия», — сказала она.

Это имя дали ей боги.

Он точно спал. Глаза манили его, приветствовали как старого друга, смотрели в глубину его души.

Сглотнув, он склонился, разглядывая их. Они были цвета растаявшего серебра с облаками, он такого еще не видел, а он сталкивался с богиней раньше.

Девушка была прекраснее Энит, очаровательнее рассвета и заката.

Тьма подавляла их. Амалия вытянула руки перед собой, призвала слабое сияние, что озаряло их лица, пока они разглядывали друг друга. В его горле пересохло, он моргнул, очарованный не только ее видом, но и запахом магии, тем, как она окружала их в спертом воздухе.

Ее запах свежего дождя и сосны был тем, что он никогда не забудет и не потеряет.

Она была той. Магом. Его магом.

Он поднял прядь ее волос, что побелела от прикосновения. Она сильно выделялась на фоне черных прядей, что ниспадали густыми волнами до ее талии.

— Как это произошло? — Амалия хмуро посмотрела на белые пряди.

— Магия, — сказал он.

— Ты ранен? — спросила Амалия, прижимая пальцы к своим губам, склонив голову и разглядывая его лицо. Он понял, что и она это ощущала. Она обвела шрам на его щеке, оставленный драконом.

— Мужчина без шрамов не ощущал сложности жизни, не познал боль, — сказал он.

Она вскинула бровь.

— Так говорят среди моего народа. Мы носим шрамы с гордостью.

Килан взял ее за руки. Все еще пораженный ее красотой и силой их первого прикосновения, он обводил пальцем линии на ее ладони, а она тихо следила за ним серебряными глазами.

Корабль раскачивался, треск дерева усиливался в тишине вокруг них.

— Мы встречались?

— Только духовно, — ответил он. — Мой дух звал твой с моего рождения. Ты не ощущала?

Она покачала головой, прикусив нижнюю губу.

— Я не знаю, о чем ты. Я не видела и не слышала тебя до этого дня.

— Но мы созданы друг для друга, — сказал он ей.

Ее щеки вспыхнули, а потом в глазах появился страх, и она отпрянула.

Он хотел стереть все страхи из ее головы. Он потянулся к ней, она сжалась, защищаясь. Она не знала, что произошло? Несмотря на ее замешательство, он потянулся снова, обхватил ее руку и расцепил ее кулак, чтобы переплести пальцы с ее.

Кроме поцелуя Энит, он никогда так близко не касался женщины, и грудь зудела так, что хотелось почесать внутри.

Ее губы приоткрылись, он склонил голову, поцеловал ее костяшки.

— Что происходит? — прошептала Амалия, ее волосы сияли, их кожа светилась золотом. Искры золота сверкали вокруг них. Такая магия была неслыханной в Регарде. Но не в Кьёсе.

— Я — хранитель империи Эрани, а ты — моя госпожа.

Она вдохнула, но не отпрянула. Она придвинулась ближе, словно хотела согреться у его тела.

— Госпожа?

— Да, — он нежно коснулся носом ее носа, они склонили головы друг к другу. Магия танцевала на их плоти, и они не думали, что такое возможно. — Ты — последняя наследница престола Эрани.

На ее лице отразилось понимание, она пораженно охнула.

Он улыбнулся.

— Да. Ты императрица.

Несмотря на все, через что он прошел, несмотря на плен, он получил то, что искал. Такой поворот судьбы не мог быть совпадением, но он верил, что это так.

— Мой клан ждал твоего возвращения, сколько мы помним, — сказал он и склонился к ее розовым губам.

Она отдернулась, разрывая их связь, оставляя его холодным, словно его толкнули в зимнюю бурю от теплого костра. Кости ломило от холода, ему нужно было дотронуться до нее, ответить на зов тела.

Стыд заполнил его сердца, он пожалел о том, что пытался сделать. Хоть он и всякое рассказывал Видару о женщинах, Килан был новичком в делах с красивым полом.

— Прости, — сказал он, а она обвила себя руками и сжалась в углу. — Не знаю, что на меня нашло. Просто я всю жизнь тебя ждал, и теперь ты здесь, и я переволновался. Надеюсь, ты простишь меня, Амалия. Я тебя не обижу.

— Дело не в тебе, — сказала она. — Мне нужно собраться с мыслями.

Она уткнулась лицом в ладони и отвернулась от него.

— Хорошо, — он хотел утешить ее. Слезы женщины вызывали в нем сочувствие.

Он обвил руками колени и смотрел на нее. Он хотел расспросить ее о жизни, узнать, как она попала в плен на корабль Братства, но ей требовалось пространство. И он это дал.

У них было время, чтобы все обсудить.

Если монахи не планировали убить их.

2

Буря бушевала сверху, но Мардук не искал укрытия. Он принимал холодный дождь, убрав капюшон, подставив голову каплям, что умывали его лицо.

Победа.

Он получил то, что хотел. Наследники были мишенью, но он нашел кое-что ценнее. Будущее теперь казалось ясным. Была надежда на его выживание.

Он улыбнулся, закрыл глаза и открыл рот для дождя. Он мог плакать от радости. Мир менялся, и он будет с неба, на своем драконе Тики, смотреть на то, как мир склоняется его воле.

Качка корабля прервала его мысли. Молния пронзила сумерки на горизонте.

— Думаете, ее можно держать в клетке с хищником?

— Как ты стал таким тихим, брат Даган?

Даган пожал плечами, сунув ладони в длинные рукава лиловой мантии.

— Это одна из семи ступеней Братства, да, отец?

— Да, и ты оттачивал искусство, чтобы подглядывать. Я бы советовал отточить искусство молчания, — сказал Мардук.

Даган залепетал ответ. Мардук потер виски и вздохнул.

— Рассказывай про девчонку, Даган, — пробормотал он, терпение кончалось.

— Да. Я просто не доверяю ему. Он почти дикий, неуправляемый, вредный. Ему не стоит быть с ней в одной комнате, как и в клетке. Я изначально был против клетки. Разве она не ценнее обычного мага? Если он ее тронет, я сам убью его.

Мардук рассмеялся и вскинул брови.

— Даган, ты лет на двадцать старше всех монахов на корабле, но говоришь об убийстве. Это не твое призвание.

— Да, отец. Но умений и ловкости у меня больше на полвека тренировок.

Мардук кивнул, глядя на Дагана в новом свете. Он не сомневался в услышанном, но слова все равно удивляли его. Дагану повезло попасть на задание, он гордился, что указал Мардуку правильное направление. И теперь он решил защищать их узницу.

Это было интересно.

Мардук повернулся к брату Дагану.

— Хорошо. Раздели их. Запри ее в кладовой.

Мардук повернулся, глаза старика были светлыми и испуганными.

— Хорошо. Запри ее в моей кабине. Я все равно не сплю.

— Как пожелаете, отец, — сказал он, кланяясь и пятясь, опустив взгляд, длинные белые волосы тянулись следом. — Я прослежу и проверю, чтобы за ней присмотрели.

— Не перегибай, — сказал Мардук и зловеще улыбнулся. — Держи свои морщинистые пальцы подальше от нее.

Даган замер, покраснел, напоминая теперь яблоко, но его губы остались сжатыми.

Он ушел, Мардук призвал духовные руны. Сильные духи были заряжены, баланс энергии передавался от его тела сферам.

Они появились над его ладонью, взмыли в воздух и оказались над его головой.

Ему нужна была бодрость, которую давала магия. Глубоко вдохнув, он поглотил силу, что они источали, втянул ее в легкие и вены. Это был постоянный маятник. Он давал силу, и они возвращали ее, когда их вызывали.

Теперь у него была руна хищника, и это пригодится.

Он сжал рукоять кинжала в кулаке, облизнул губы, глядя на просторный горизонт впереди. Волны поднимались стенами и обрушивались, посылая брызги к его кораблю.

Пора было закончить то, что он начал, прибыв в это царство.

Пора пробудить зверя.

3

«Что случилось?».

Эти слова все кружились в голове Амалии, пока она тихо плакала. Она горевала по родителям, по свободе… по тому, кого полюбила.

Несмотря на его предательство, она скучала. Боль сдавила ее грудь и не отпускала.

Рыча, она вытерла слезы и ударила по прутьям клетки.

«Не глупи», — говорила она себе. Она не была девочкой. Слезы для детей. Она была воином.

Волком.

Она уже не будет слабой. Она уже никогда не будет той девочкой, что убегала от боя.

Она резко вдохнула и повернулась к свету, когда дверь открылась.

Они с Киланом переглянулись, один из монахов спускался по лестнице с факелом в кулаке. Он без слов подошел к клетке и отпер ее.

Амалия застыла, хмурясь.

— Я могу идти?

Он покачал головой.

— Нет. Ты можешь поспать в главной каюте. Идем.

Она сглотнула, в горле пересохло, но вдруг ей перестало хотеться покинуть нового спутника. Она взглянула на него, его глаза очаровывали. В прошлый раз она чуть не утонула в них.

— Он тоже идет?

— Нет, идем, пожалуйста, — сказал монах. Амалию поразила его вежливость.

Она выбралась по мокрому полу из клетки. Она охнула, когда Килан рванул к монаху, готовый побить его.

Монах шагнул в сторону, выпалил два слова, и воздух ударил по груди Килана. Удар был таким быстрым, что она моргнуть не успела.

Он напоминал два призрачных кулака, что ударили из воздуха по Килану.

Килан выдохнул, потрясенный, как Амалия, и отлетел с грохотом в дальнюю часть клетки. Монах захлопнул дверь и запер. Он вытащил два золотых диска размером с монету. Амалия смотрела, как он бросил один Килану. Она охнула, а диск полетел по воздуху, увеличился в три раза и обвил шею Килана как ошейник.

Он бросил один ей, и она не успела помешать, ошейник сковал ее шею.

— Давно нужно было так сделать. Мы не допустим непослушания, — сказал он. — Никакого преобразования и использования ее магии.

Эти слова не должны были пугать ее, она знала магию хуже, чем умения воина. Но она ощущала себя уязвимой.

Амалия сглотнула, ощупала ошейник, пытаясь его снять.

— Сюда, — спокойно сказал он, словно не случилось ничего необычного.

Амалии хотелось в клетку к Килану. Она не могла объяснить это, но все тело тянуло к нему незримой силой. Она хотела бы знать больше о магии, о пророчествах и историях, которые, по словам Килана, были правдой.

Монах взял ее за руку, больше не ожидая послушания. Ее повели по лестнице на другой этаж, снаружи стояли три монаха и смотрели на них темными глазами.

Они были в одинаковых бордовых мантиях и черных кожаных сапогах, но у одного из них были голубые глаза, это напомнило ей о жителе Скал. Они были бледными, почти белыми. Мужчина был почти слеп. Жаль, его глаза были добрыми, а остальные смотрели на нее с подозрением.

Она прошла его, он в тишине следил за ней. Ее отвели в комнату в конце коридора. На ногах все еще были оковы, она прошла внутрь и посмотрела на большую кровать и прочую мебель.

Она вскинула бровь, но монах уже закрыл и запер дверь.

Она дернула ручку, проверяя, закрыто ли. Но как бы она отсюда сбежала?

Они были посреди моря, никто не услышал бы ее крик, ее зов. Ни русалка, ни существо глубин не помогут ей найти путь к суше, если она окажется среди волн. Она умрет за минуты.

Вздохнув, она решила порадоваться временным удобствам. Тут было теплее. Она не знала, сколько дней провела у Братства, сколько дней назад ее предал любимый.

Она тихо обыскивала комнату, но оружия не нашла. Тут были свитки, книги на полках и на столе. Она растерянно смотрела на карты на стенах с отметками и булавками.

Ничто тут ее не отвлечет, и она села на кровать и дотронулась до мягкого одеяла. Волны покачивали корабль, она забралась в постель и смотрела на деревянный потолок. Сердце болело, но разум и тело просили отдыха.

И она провалилась в тревожный сон, пока грудь болела из-за того, что она и не считала раньше нужным — из-за красивого мужчины в клетке.

4

Ее ноги были расставлены. Темные идеальные ноги. Прохладный крем с лавандовым запахом наносили от ее лодыжек до бедер нежные белые руки. Пока одна женщина расчесывала и смазывала маслом ее длинные лиловые волосы, две другие готовили темного эльфа, что будет считаться божественным клериком.

Клериком Ши-син, если точнее, — самый высокий ранг.

Эйко смотрела на них, надеясь, что с ней поговорят. Она была магом, но ей было почти двадцать, ей нужен был друг. Любой. Если так продолжится, она сойдет с ума. Она вспомнила семерых сестер.

Отец смотрел, как они танцевали для племени, улыбаясь и хлопая. Как она по ним скучала. Во снах она была дома, а не в плену у укравших ее фанатиков.

Слуги лезвиями убирали с ее ног все волосинки, а Эйко зевнула и закрыла глаза. Теперь это была ее жизнь. Часы купания, одевания и подготовки к тому, что она звала Великим шоу.

К закату ее покажут, чтобы ей поклонялись, как богине. Она такой не была. Даже близко. Но она будет играть роль, даже если была украденным магом. Лучше так, чем другой вариант. Нет, умирать она не хотела.

Лезвия убрали, на ее ноги налили горячую воду, теплые полотенца протерли их. Теперь ее красивое тело должны были укутать в слои ткани. Выше многих, Эйко стояла и смотрела на слуг свысока. Она давно научилась беречь дыхание. Эти женщины не общались. Они работали и убегали, как испуганные мыши.

Тонкий сатин скрыл ее груди, его завязали на ее талии, ткань ниспадала ниже. Золотой пояс застегнули на ее талии за спиной.

Ее будут видеть, но не трогать, особенно в священных местах. Клерик не мог быть таким без невинности.

Она закрыла глаза, прося себя набраться смелости для того, что грядет. Она переживала каждый раз, что ее заменят или вообще убьют. Она видела много смертей за время в храме. Братство было беспощадным и хотело найти мага, что вернет богов в их мир.

Звякнул колокольчик, и она знала, что пора идти в зал церемоний. Она пошла по темному коридору, глядя, как пляшет огонь факелов, словно ему играли мелодию.

Она шагала по широким коридорам медленно. Ее мантия чуть задевала пол, пока она двигалась к алтарю. Ее сердце колотилось в груди в такт барабанов, заигравших с арфой.

Ритм дрожал на стенах и полу, она прошла в зал, напоминающий по форме арену, и ее голова начала покачиваться в такт ритму.

Она посмотрела на ряды монахов, подняла голову выше. Они поверят ей, если она будет идти уверенно.

Да, у нее был дар пророчества, но в этом мире можно было быстро потерять место.

Монахи сидели рядами до высокого стеклянного потолка с видом на ночное небо. Она посмотрела на полумесяц. Ей хотелось улететь отсюда домой.

Эта мысль была бесполезной. Она знала, что не освободится.

Монахи загудели гимн, она спускалась по белым каменным ступеням к нижней части комнаты, где испарения пахли ментолом и пряностями. Она вдыхала их, впускала их силу в тело, в руки и ноги, в кровь. Она не успела еще дойти до брата Юзефа, а ей уже было легче шагать, она чуть опьянела от запахов.

Он был в белом, а не в привычном синем, держал глиняную тарелку с сияющей водой.

Она опустилась перед ним на колени, посмотрела в его сияющие глаза.

— Напиток Матери, — сказал он и влил священную воду источника в ее горло.

Она была холодной и сладкой. Это не пугало Эйко. Испарения расслабляли, вода освежала. А вот от того, что будет дальше, кровь застывала в венах.

Она нахмурилась, боль зудела в горле. Ее тело содрогалось. Белая пена полилась изо рта. Она испуганно посмотрела на брата Юзефа. Она старалась подавить сдавленные крики, сердце колотилось в груди. Он не утешал ее, а прижал ладонь к ее лбу и начал молиться.

Молитва ничего ей не делало, вены и мышцы горели, глаза закатились, и она хотела уже, чтобы Мать забрала ее.

Нет, она никуда не уйдет. Она была пленницей в этом месте, и ее надежды и молитвы были важны только ей. К утру она произнесет пару пророчеств, о которых вряд ли вспомнит.

Но сначала она должна умереть. Так было во время каждого новолуния.

5

Видар был впереди, хвост мерцал в полночном небе, красный дракон позади него ускорился, чтобы поспевать. Народ Регарда беспокоился за Килана.

Он действовал, пока остальные готовились к войне с монахами. Во времена войны требовались союзники, и темные эльфы когда-то стояли бок о бок с драконами и магами.

Их королевство Лордисбург было под землей после того, как многие покинули Кьёс.

Темные эльфы жили там в гармонии — на окраине старого мира — копали в шахтах, пока не дошли туда, где уже не пройти. Их ждали огонь и лава на глубине, и там темные эльфы построили свою империю.

Лордисбург раскинулся на мили под джунглями, но они все равно не были защищены от существ с Диких земель. И они были в союзе с сильными воинами, что убирали чудищ с их земель.

Такими воинами были драконы, и Видар с Сассой летели к городу на краю в ночи, чтобы эльфы проснулись и были готовы к официальной встрече. Холгар и остальные ждали их возвращения, готовые ударить по врагу. Монахи зашли слишком далеко, они украли их лидера.

Война закипала, как лава в черных горах, что закрывали королевства темных эльфов от остального мира.

Их крылья развернулись, они летели по теплому воздуху к джунглям. Как только их лапы коснулись влажной земли, Видар и Сасса стали людьми и выпрямились во весь рост. Видар размял шею и руки.

Луна ярко сияла на лиловых цветах на высоких черных деревьях. Они были последними драконами, им нужно было скрывать свой секрет от чужаков. О них должны были знать только истинные потомки Эрани.

Это было ради блага народа.

Сасса похрустела костяшками, вдыхая ароматный воздух.

— Красивые цветочки, — она сорвала один с земли и сунула в волосы.

Он оглянулся, она поправила тунику и стянула огненно-рыжие волосы в хвост из косичек и прядей. Она широко улыбнулась ему.

— Как я?

Он улыбнулся с любовью в сердце.

— Красивая, как всегда.

— Хорошо, — сказала она. — Но эльфы вряд ли так оценят мою красоту.

— Да, — согласился он, убирая рыжую прядь ей за ухо. — Но они оценят то, как ты умеешь вонзать меч в грудь мужчины.

— Ага, — она гордо просияла. — В этом я хороша, да?

— Одна из лучших, — сказал он.

Да, Сасса была умелой мечницей. Он знал, что она легко одолеет его в схватке. Хотя для этого нужно было подобраться к нему. Видар был лучником, к нему нельзя было подойти на два фута, стрела сразу пробивала голову.

— Разберемся скорее, — сказал Видар, она кивнула и потянулась к мечу на бедре.

Они не могли брать оружие на территорию темных эльфов, так что направились к вратам в подземную крепость, надеясь, что эльфы все еще готовы им помочь.

Лозы и ветви были переплетены, они шорохом сообщили стражам о прибытии.

Два высоких эльфа с угольной кожей, острыми ушами и сияющими во тьме глазами направили копья на Видара и Сассу.

Он застыл.

Уже две недели Килан был у монахов. Две недели могли лишить их всего.

— Король Матсухару ждет нас, — сказал Видар.

Эльфы переглянулись.

— Верно. Видар?

— Да, друг, — кивнул Видар, глядя на копье у его груди. — Опустите это. Я брал с собой жену не для того, чтобы бегать как лань.

Копье опустили, он чуть расслабился, но был внимателен.

— Верно. Простите, — сказал один из стражей. Они расступились и склонили головы.

— Проходите.

Видар шел впереди, Сасса — следом. Она была почти одного роста с ним с сильными руками и хрупкими плечами.

— Ты уже встречал короля? — спросила Сасса, они шли по глубокому оврагу в джунглях. В конце была пещера, где ждали врата.

Песня ночи доносилась сверху, луна озаряла их путь, как и шесты с сияющими желтыми сферами. Такие изобретения не знали в их поселении, но это нужно было для жизни под землей.

Они мало знали о магии, но она разливалась по их венам всякий раз, когда они становились драконами.

— Нет, — сказал он. — Обычно встречами занимались Даввин и Килан.

— Это большая честь, муж, — сказала она. — Вести переговоры с королями и политиками — задача мудрых и верных. Я знала, что ты особенный, как только увидела.

Его щеки покраснели. Даже после нескольких лет брака она вызывала у него такую реакцию.

— Это уж слишком, — тихо сказал он.

Ему передали ответственность, потому что Килан назвал его своим заместителем, хоть у него и не было опыта в дипломатии.

— Нам нужно найти Килана, и все будет как раньше.

— Не будет, — сказала она. — Из-за этих монахов всюду.

— Мы уничтожим их, — сказал он. — Всех, до единого.

* * *

Видар сидел перед королем в столовой. За столами вокруг королевского сидело несколько темных эльфов высоких рангов, на люстре горели десятки свечей. Тихо играла лютня, слуги носили тарелки с блюдами.

Стола были не такими, как в Регарде. Эти были ниже, ближе к полу, и нужно было садиться на колени, чтобы сесть за них.

Вытерев потные ладони о штаны, он старался сохранять спокойствие, хоть внешне.

Король Матсухару лепешкой вытер с тарелки перед собой остатки соуса и мяса. Рис и овощи были окутаны паром, и Видар с Сассой не мешкали, когда король кивнул им.

— Ешьте, друзья, — он откусил большой кусок. — Вы — наши гости и семья. Когда наши предки сидели за круглым столом столетия назад, мы поклялись хранить соглашение.

Видар сделал глоток вина. Одного глотка хватит, может, бокал, но не больше, иначе он потеряет контроль.

Сасса осушила бокал, зубами сорвала мясо фазана с кости. Она сунула в рот кусочек хлеба в пряном масле и радостно заурчала.

Король улыбнулся от аппетита Сассы. Он рассмеялся и хлопнул по бедру.

— Выпьем, — сказал он, подняв бокал над столом. — За дружбу.

Они соприкоснулись бокалами и выпили.

— За дружбу, — сказали они в унисон.

Они опустили бокалы на столик, и улыбка короля увяла.

— Я за дружбу, — сказал он. — Но мне интересно… где были мои друзья, когда у нас украли клерика Ши-син?

Видар посмотрел на короля. Он побледнел, но держал себя в руках.

— Потому мы и здесь, — сказал он.

Король склонился.

— Да? Расскажи.

Он сглотнул и кивнул, потирая ладони.

— Братство забрало нашего лидера, как вашу дочь. Мы предлагаем объединить усилия и забрать их.

— Ах, — кивал король Матсухару. — Теперь-то вам нужна наша помощь. Ясно.

— Нет, — сказал Видар. — От этого зависит выживание нашего народа. Мы пришли не за помощью. Мы пришли предложить то, что заинтересует вас пойти с нами и сокрушить монахов, что терзают наше королевство.

Король поднял голову.

— И что же это, мальчик?

Видар переглянулся с Сассой.

— Мы вернем вас в Эрани под нашу защиту.

Тишина заполнила зал, король прищурился.

— В обмен на что?

Сасса погладила его бедро под столом.

— Камень Валрусса, — сглотнул Видар.

— Думаешь, вы его достойны, юноша?

— Он принадлежит нам.

— Возможно, но вы его потеряли. Мы хранили его, ведь в неправильных руках он будет убийственным. Он может уничтожить весь мир.

Видар знал, что это правда, но он был готов рисковать. Килан спас его жизнь раньше, и он хотел вернуть долг. Так они делали. Верность драконов была сильной.

— Понимаю. Как и все мы. Но пора.

— Да, — король погладил бороду. — Если найдете клерика и приведете ее домой, я буду рад дать вам то, что нужно.

Видар радостно улыбнулся. Он сжал бедро Сассы.

— Но, — продолжил он, — без пропавшего наследника от него проку нет.

Видар кивнул, сглотнув, улыбка увяла.

— Знаю. Мы найдем ее.

Король Матсухару шлепнул по коленям и встал.

— Вот и договорились.

Они встали и кивнули, радуясь.

— Мы обеспечим вам припасы для пути. Удачи.

Видар выдохнул и кивнул.

— Благодарим.

Король оставил их, они остались наедине и обнялись.

— Спасем лидера.

— И, может, наш народ, — Сасса поцеловала его в губы.

6

Тишина и одиночество клетки сводили с ума. Килан обвил колени руками и смотрел на дверь. Он вспоминал старые стихотворения и истории, что рассказывала мама. Каждую ночь они сидели у костра, и она пела ему или рассказывала истории ее детства в Скале.

Только память о ней сохраняла его в здравом уме. Это и ощущение присутствия Амалии.

Она была недалеко. Он все еще ощущал ее запах, хоть в темнице был неприятный воздух. Чем дольше он был без нее, тем злее становился.

Он мог лишь представить, что думает его народ. Сначала убили главу, а теперь их враги похитили наследника — Хранителя империи. Стыд смешивался с гневом, и смесь была опасной.

Килан поднялся на колени, когда дверь комнаты открылась. Гнев подступил к горлу при виде отца Мардука.

Он пронзал монаха взглядом, кипя.

— Поиздеваться пришел? — прорычал Килан. — Я не советую. Я освобожусь, и тогда все кости в твоем теле будут сломаны моими руками.

Он не шутил. Слова были горькими на его языке, но он хотел их исполнить.

Отец Мардук не отреагировал на угрозу. Его было сложно понять. Шрамы на лице были симметричными на щеках. Килану было интересно, откуда они.

Вместо ответа отец Мардук отпер дверь клетки и отошел.

Килан в смятении нахмурился, глядя на дверцу.

— Что это за игра?

— Не игра, юный дракон. Ты можешь выйти.

Килан не знал, стоит ли. Он не доверял монаху, и тревога подсказывала, что это жестокая шутка.

Но попробовать стоило. В клетке его кости болели. Ему нужно было размяться и подышать.

— Идем, я хочу поговорить с тобой снаружи, — сказал отец Мардук и отвернулся от того, кто угрожал его жизни.

От этого Килан скривился. Он знал, что не сможет его коснуться или навредить, если попробует. Не с этим чертовым ошейником.

Он недовольно выполз из клетки и встал рядом с ней. Его голова почти касалась потолка, и ему пришлось чуть пригнуться, пока он шел по лестнице за отцом Мардуком. На другом этаже он остановился. Он слышал ее тихое дыхание, это его чуть успокоило. Она мирно спала.

Снаружи был соленый ночной воздух, и он вытянул руки над головой, размял шею. Он был рад свежему воздуху. Толика свободы стоила того, что задумал отец Мардук.

Он посмотрел на луну, скрестил руки на груди. Он мог смотреть на нее часами. Это было лучше тьмы на дне корабля.

Отец Мардук встал у борта, сжав его. Они так стояли и молчали какое-то время. Килан не был против. Он не хотел слушать отца Мардука.

Когда тот заговорил, Килан выдохнул и стиснул зубы. Отец Мардук повернулся к нему, и Килан возвышался над ним, смотрел свысока на мужчину ростом с ребенка.

Но монах не оробел из-за разницы в росте. Он потер подбородок, окинул Килана взглядом и посмотрел ему в глаза.

— Считаешь себя особенным?

Килан вскинул бровь.

— У тебя ключ империи, и ты думаешь, что богам есть дело до тебя и твоего народа.

Килан напрягся. Отец Мардук знал, кем он был. Он сглотнул ком в горле, страх вспыхнул в глазах.

— Да, — он улыбнулся. — Я знаю, кто ты. Ты — потомок драконов Первой эпохи. А та девушка — твоя всадница.

Он отпрянул, а монах приблизился. Он застыл, когда ошейник засиял и опалил кожу. Энергия ударила по его телу.

— Что вы делаете? — спросил Килан с паникой, кожа задрожала.

Его тело начало менять облик без его контроля. Кости трещали в ночи.

Он закричал, попытался бежать, пока магия меняла его. Он не мог понять, что происходит, но уже стоял на палубе как дракон и сжимался, как щенок перед медведем.

Так он еще не страдал. Его сердце разбилось, грудь болела. Он не мог бежать или лететь. Он был в руках монаха.

Килан в ужасе посмотрел на отца Мардука, тот широко улыбнулся и прижал ладонь к голове Килана.

— Теперь, — сказал он, — я буду твоим всадником, а ты будешь меня слушаться.

И тут Килан понял правду об их драконах.

Они не давали монахам летать на себе. Они не были бездумными существами. Он не понимал, почему они так делали, хотя раньше правили небесами.

Отец Мардук забрался на его спину, и он понял, что так и произошло с его собратьями. Отец плакал бы от стыда, если бы увидел эту магию.

— Вверх, — приказал отец Мардук, и Килану пришлось послушаться. — Теперь я твой господин.

7

Амалия вышла из темноты корабля. Солнце ослепило ее на палубе. Она прикрыла глаза и кривилась от яркости лучей.

Ее сердце забилось при виде Килана. Она сглотнула, поражаясь тому, какой он большой. Высокий и мускулистых, он был с телом воина, был даже больше Волков. Она посмотрела на его спокойное лицо. Он был выше двух метров.

Их взгляды пересеклись, он улыбнулся ей, и она подумала, что все будет хорошо.

Отец Мардук и другие монахи в тишине следили за ними.

Она смотрела на него, ненавидя все сильнее с каждым днем. Он всегда выглядел самодовольно. Он стоял, опустив капюшон, показывая темные кудрявые волосы.

Он нашел ее, хоть она и сбежала до этого. Было больно понимать, что старания отца были напрасными. Она не могла так это оставить. Ей снился порой отец, впервые показывающий ей свои силы. Она хотела бы узнать, что они могли, почему ей не рассказывали о прошлом.

Килан встал рядом с ней и ткнул ее локтем в бок. Он склонился и шепнул:

— Они хорошо с тобой обращались?

Она кивнула, глядя на него. Было приятно быть рядом с ним, но она знала, что это не надолго.

— А с тобой?

Он пожал плечами. Он изображал спокойствие, но она видела, что что-то в нем изменилось. В его глазах появилась горечь, какой не было раньше. Что было причиной?

— Двигайтесь, — сказал монах и толкнул их копьем. Оно впилось в ее спину, и Килан схватил копье и поднял монаха в воздух.

— Осторожнее, — процедил он.

Глаза монаха расширились, Килан бросил его.

Амалия невольно улыбнулась. Даже с ошейником и цепями Килан был силен. Она не знала, понимали ли они, что делали?

Они соединили сильную команду, что хотела разрушить и стереть их секту.

Птицы летали сверху, и Амалия увидела красивый пляж, у которого они причалили. Белый песок и серебристые камни переходили в тропические деревья, что были высокими, пригибались от белых цветов и оранжевых плодов.

Ее глаза расширились. Такое она еще не видела.

Отец Мардук прошел мимо них к пристани.

— Соединишь цепи, брат Дюрик? Я не хочу повторения их сцены.

Она охнула, когда ее оттащили от Килана и сковали руки за спиной. Они не старались обращаться с ней нежно, грубые руки впивались в ее кожу. Ее поставили на колени.

Она вскрикнула, когда за ее волосы дернули, чтобы она подняла голову, и ошейник соединились с цепями на запястьях. Поза была неловкой, и она так не могла дать отпор.

С красным лицом она оглянулась. С ним поступили так же. Их толкнули к трапу, а оттуда по деревянной пристани отвели в тихую деревушку.

Когда они смогли шептаться, Амалия задела плечом руку Килана.

— Нам нужно сбежать.

Он кивнул, но взглянул на отца Мардука, что шел во главе.

— Не с этими ошейниками. Они подавляют твою магию и мою способность обращаться, — сказал он, и она невольно представила его зверем. Арос показывал ей как-то, и момент был поразительным.

— Я думаю о плане. Дам знать, когда наступит время. Все будет хорошо, пока мы вместе.

Она недовольно вздохнула.

— В том и дело. Вряд ли они дадут нам оставаться вместе.

— Терпение, — сказал Килан. — Боги могут врать, но пророчества нам помогут.

Она вскинула бровь.

— Ты веришь тому, что сказали? Я — нет.

— Верю, — сказал он.

Она не доверяла остальным, но что-то в ней хотело верить ему. Импульсивные действия еще до добра не доводили.

Хоть она пыталась это понять, ведь Килан был чужаком, она могла поклясться, что они были вместе каждый день с рождения. Их связь была глубже душ. Это было написано на звездах.

— Ладно, — сказала она. — Но мне это не нравится.

— И мне. Наши действия ограничены. Чтобы выжить, нужно пройти это, — он понизил голос. — Мой народ не успокоится, пока не отомстит за меня и моего отца.

Эти слова придавали надежду. Она кивнула.

Жители стояли по бокам, смотрели в тишине на Амалию и Килана. Девочка указала на Амалию и заговорила, но ее мать шикнула на нее. Она утащила девочку в дом и тихо закрыла дверь. И тогда Амалия со страхом поняла, что люди этой деревни боятся монахов.

Она не была удивлена. Она знала, что они могут — как разрушают.

Ее желудок громко заурчал, она облизнула сухие губы. Они почти ничего не ели. Но голод ее почти не беспокоил. Зачем им кормить ее, если они хотят принести ее в жертву? Она стиснула зубы. Она не понимала одержимость богами, что не показывались уже более двух веков.

И с чего смерть мага должна их вернуть?

Мир двигался дальше от старых практик и верований. Будет чудом, где старые боги вернуться, чтобы вернуть миру изначальную роскошь.

Древние тексты и Хранители говорили, что раньше мир был раем. Было много еды для всех, и разные народы жили в гармонии. Для Амалии это звучало как сказка. Но теперь она нашла своего Хранителя и стала задумываться, возможно ли такое.

Вся империя ждала их возвращения.

Она посмотрела на небо.

Им нужно только сбежать.

8

Арос спустился по лестнице Зала древности. Пот проступил на его лбу, он всю ночь изучал древние свитки. Теперь он опаздывал на ритуалы.

Он был в черном, как и все ученые, он сжал воротник и замедлился в конце лестницы, переводя дыхание. Скользкие полы выставляли ученых дураками, когда те поскальзывались и шлепались.

Зазвонил колокол на башне, солнце садилось, и его было видно в арки вокруг комнаты. Он вышел наружу, бледное солнце опускалось за горизонт среди оранжевого и лилового.

— Арос, — позвал Хельги с вершины каменной лестницы. Сколько было видно, в окрестностях были черные плащи. Солдаты меча и смекалки, они были армией короля Харека, правителя племен Волков.

— Скорее, братишка, — сказал Магнус, смеясь.

Арос скривился. Он терпеть не мог, когда его братья, Магнус и Хельги, звали его так при всех. Парни смеялись, пока он спускался. Он проигнорировал их, прошел мимо к своим братьям.

Они были такими высокими, но с короткими светлыми волосами. Арос оставил волосы длинными и убирал их назад, как отец.

Магнус сжал его плечо, они пошли по площади к городу. Они миновали арку и врата с видом на каменные улицы Жоранна.

— Зачем мы уходим? — спросил Арос, задержавшись у ворот.

Хельги и Магнус хитро улыбнулись и взяли его за руку.

— Тебе пора стать мужчиной, братишка, — сказал Магнус.

— Это твои именины, мы отпразднуем, — посмеивался Хельги.

Щеки Ароса пылали.

— Что вы задумали? Ритуалы ночью.

— О, ты так переживаешь из-за пустяков, все время учишься, — сказал Хельги. — Ритуалы подождут. Поверь, как только ты увидишь, что мы задумали, ты будешь готов.

— И сосредоточен, — хихикал Магнус.

Арос сглотнул, посмотрел на небо, где опускалось солнце. После заката у него будет только пара часов, и префекты придут за ним. Конечно, они не переживали. Их ритуалы были в прошлом году.

Он вздохнул и пошел с ними по людным улицам с торговцами и местными в тяжелых плащах и мехах. Они добрались до высокого здания с белыми ставнями и красными стенами.

Он посмотрел на высоту и женщин почти без одежды в окнах.

Он побледнел.

— Что это за место?

Хельги подтолкнул его к двери, что открыла женщина постарше с белыми волосами красными губами и сияющей пудрой на пухлой груди.

— Добро пожаловать к Алмазным дамам, — сказал Магнус.

Вид и запах ошеломили Ароса, он переступил порог и сразу узнал бордель. Он повернулся и попытался миновать братьев.

— Нет, — сказал он. — Я не хочу быть здесь. Мама будет в ужасе.

Хельги рассмеялся.

— Не будь ребенком. Ты уже мужчина. Хватит переживать, что скажет мама.

Он толкнул Хельги.

— Я ей передам потом.

Хельги прищурился.

— Думаешь, твоей маме есть дело, лежал ли ты с женщиной? Мы Волки, а не дети. Это настоящий ритуал, Арос. Ты все еще страдаешь по той девчонке, — сказал он, Арос стиснул зубы от этих слов. — Она убежала. Если бы она переживала за тебя, то осталась бы. Хватит думать о ней, найди себе настоящую женщину, Волк.

Арос сжался и опустил взгляд от стыда, что душил его.

Она не убежала.

Так думали в Беруфелле, но из-за него. Она не ушла без вести, она не использовала их, убежав в другое место. Ему было больно думать, что люди верили этой лжи.

Амалия была доброй, она не могла предать.

Они должны были ненавидеть его.

Он продал ее монахам не за деньги, а за благословление богов. Они поверили, что он приведет ее. Он не знал, зачем, но вина, что он отдал ее на смерть, будет терзать его до смерти.

Но он сделал это не зря. И все же дни шли, его сердце было разбитым, он все время вспоминал ее улыбку, но забывал причину.

— Идем, — сказал Магнус.

Хельги посерьезнел, но Арос видел по его глазам, что браться просто заботились о нем. Им надоело видеть, как он страдает из-за потери любимой.

Кивнув, он позволил повернуть его к красавицам Жоранна.

Запах благовоний ударил по носу, тусклый свет факела и свечей бросал пляшущие тени на лица куртизанок, что стояли у лестницы и ждали, кого выберут. Длинные волосы, светлые и темные, короткие. Он замечал лишь их большие груди и тугие корсеты, что подчеркивали силуэт.

Он сглотнул. Он никогда еще так не нервничал. Было слишком жарко для зимы. Он хотел снять плащ, но тот был его щитом, слоем защиты между ним и улыбающимися женщинами.

Его сердце ёкнуло, девушка взяла его за руку, улыбка очаровывала.

— Я — Эостра, — сказала она, акцент выделал «р» в ее имени. Она нежно погладила его щеку, не мигая, пока смотрела ему в глаза. — Ты не хочешь выпить со мной эля?

Он кивнул, но слов для ответа не нашел. Ее голубые глаза впивались в его, и свет свечей плясал на ее бледных щеках.

Она повела его к бару, и он сказал себе, что одна кружка не навредит.

9

Эостра отвела его к бару, где заказала две большие кружки медовухи. Он сел на деревянный стул и смотрел на нее поверх кружки, делая большой глоток.

Может, братья были правы. Ему нужно было расслабиться. Было сложно поверить, когда боги отправили его на этот путь. Они ждали, что он исполнит свою роль в пророчестве.

Хоть он любил Амалию, он сделал то, что было нужно.

Все было ради нет.

— Как тебя зовут? — спросила Эостра, отвлекая его от мыслей.

Он поднял голову и опустил кружку.

— Арос.

Она кивнула, тихо повторяя его имя.

Он смотрел на ее губы, она облизнула их и улыбнулась ему.

— Мне нравится. Простое. Сильное. Из какого ты клана?

— Беруфелл, — сказал он.

— Ах, — она сделала глоток. — Я знаю твой народ. Мой неподалеку. Тритус.

— Да? Что привело тебя в город?

Она пожала плечами.

— Кроме того, что Тритус — скучное рыбацкое поселение? Золото, — она склонилась к нему и скользнула руками по его бедру. — И развлечения.

Он выпил почти весь эль.

Она отклонила кружку, чтобы он пил быстрее. Она рассмеялся, когда он опустил чашку.

— Так-то лучше, — сказала она, махнула девушке в кружевах и корсете за стойкой. — Еще один, дорогая. Для моего друга.

Она взглянула на него, большие глаза обрамляли ресницы, макияж заставлял их выделяться сильнее.

— Судя по всему, ты учишься на королевского стража.

Он кивнул, стараясь не замечать ее ладонь на своем бедре.

Хоть он пытался сохранять спокойствие, жар наполнял его живот. Он сглотнул, ему было неуютно под ее понимающим взглядом, которым она скользила по его телу.

Кружка опустилась перед ним, Эостра подняла ее к его губам. Его горло сжалось, она села на его колени, обвила пояс.

— Пей, новый друг. Ослабим тревоги от испытаний в твоей голове.

Он выпил, противостоять было невозможно.

Вторая чашка опустела, она спрыгнула с его колен и взяла за руку.

— Найдем место тише, — проурчала она, улыбаясь ему, пока вела к лестнице. — Я такое знаю.

Арос с тревогой посмотрел на Хельги и Магнуса, его вели по лестнице. Его братья подняли кружки в тосте, их радостные улыбки остались в его голове. Он покачивался.

— Медовуха тут крепкая, да?

Она рассмеялась.

— Да, милый. Мужчины любят такое. Мы даем мужчинам то, чего они хотят.

— А чего хочешь ты?

Она замерла, ошеломленно посмотрела на него.

— Хмм, — сказала она. — Никто у меня еще такое не спрашивал.

Она провела его по коридору, где парочки целовались у дверей, ласкали друг друга. Каждая женщина тут соблазняла взглядом.

«Искусительницы».

Ему нужно было в его комнату. Он не должен быть здесь.

Он начал разворачиваться, но Эостра толкнула дверь и втянула его внутрь.

— Я хочу, чтобы мужчина забрал меня отсюда, — сказала она, закрыв за ними дверь.

Она прижалась грудью к нему, толкая его к кровати. Тусклый свет красных свечей и масляной лампы, прохладный воздух залетал снаружи. Арос заметил, что луна высоко, и она полная.

Поздно. Слишком поздно.

Но он смотрел в ее голубые глаза, пока она прижималась к нему грудью. Она провела пальцами по его волосам, поцеловала его в губы.

Жар поднимался к горлу, он вспотел.

Она толкнула его на кровать, расстегивала корсет, глядя ему в глаза с улыбкой. Она облизнула губы, корсет упал на пол, и на ней осталась только юбка.

Арос дышал быстрее, глядя на ее грудь. Он уже ощущал себя мужчиной.

— Ты будешь тем мужчиной? — спросила Эостра, забравшись с ним на кровать, усевшись на его ногах. Она отклонила голову, распустила волосы. — Ты заберешь меня отсюда?

Она целовала его грудь, он лег на кровати, не успел ей ответить или помешать себе, он крепко уснул.

* * *

Арос точил меч, бормоча молитву. Спиной к Магнусу и Хельги он поднял взгляд к серому небу.

Боги избрали его для великого задания, и хотя одна его часть была исполнена, еще многое нужно было сделать.

— Хорошо, ребята, — позвал их Рагнар. — Готовы обагрить мечи кровью?

Он закрыл глаза, вдохнув прохладный воздух, и кивнул.

Сзади было существо из кошмаров, и он — с его братьями и стаей — должен был убить его.

Ветер подул в лицо Ароса. Он готовил лук, стоял на краю. Красную линию его мать нарисовала, чтобы показать, куда добьет монстр.

Зука, большой белый дракон с острыми когтями стоял там, готовый, его приспешники шипели на Волков, что пришли убить их господина и забрать его духовную руну.

Арос был готов. Готов подавить боль и стыд за то, что предал девушку, что полюбил.

Он стиснул зубы, ждал сигнала.

Впереди стоял Круцис, самый сильный и крупный из них, он вел атаку. Он оглянулся и кивнул. Призвав две духовные руны, он окружил себя желтым светом.

Мойра зашептала, прыгнув в воздух, посылая над стай голубой туман, закрывая их щитом.

С боевым кличем, что пронесся над долиной, Круцис ударил Зуку по брюху. Земля пошла трещинами, разделив стаю. Дым вылетал из больших ноздрей существа. Лава взлетела из трещин и упала на землю горячими красными лужами. Волки убивали прихвостней, срубали головы, воздух заполнили крики боли. Арос убил двух стрелами, пока его братья и сестры атаковали основную мишень. Прихвостни были отвлечением.

Зука умрет, и мелочи рассеются, их больше не увидят, а Волки будут праздновать.

Что-то пошло не так. Зука смотрел на него, поднял красный палец в его сторону.

— Сладких снов, Арос. Я приду за тобой.

Слова повторялись в его голове, когда он проснулся в холодном поту.

10

Амалия, Килан и монахи шли по пустыне медленным темпом, солнце светило на их головы и шеи. Она разглядывала символ на шее Килана сзади, когда его было видно. Он напоминал метку на ее ладони.

Отец Мардук остался в деревне, и было приятно, что он не следит за ними с осуждением во взгляде.

Кожа Амалии обгорела. Ноги болели от шагов по камням и песку. Она хотела сбросить сапоги и пошевелить пальцами, но это только усилит боль. Земля была горячей, ее пятки сгорят. Может, ей повезло, что она все еще была в тяжелой одежде Волков.

Она шла, горло першило, тело устало. Она была готова к тому, что их ждало.

Монахи шли впереди или летели на драконах, они с Киланом шли мили за милями. Они шли весь день, пока не устроились у деревьев на ночлег.

Воздух остывал с наступлением ночи, и они с Киланом отошли от монахов и костра. Они говорили тихо, оглядываясь время от времени.

— Куда они ведут нас? — шепнула Амалия.

Килан вздохнул.

— В Храм неба. Там проходят церемонии Братства, учатся монахи, там они и живут.

Она нахмурилась.

— Не понимаю, кто захотел бы быть одним из них.

— Ну, — сказал он. — Думаю, они воруют молодежь из домов и заставляют их вступить в Братство. Они лишают их личности, верности клану или племени.

— Кошмар, — потрясенно сказала она, оглянулась на мужчин у костра, почти жалея их. Если их украли, это было трагедией, ведь из них вырастили монстров.

— Странно, что на магию смотрят хмуро, хоть она и естественна. Она есть в моих венах, в твоих, — сказал он и кивнул на монахов. — Даже в их.

— Они хотят убить меня за это.

Он стиснул зубы.

— Не думаю, что ты им для этого, Амалия.

Она поежилась.

— О чем ты?

Он склонился, щурясь.

— Думаю, они хотят, чтобы ты привела их в Кьёс. Он был закрыт веками, монстры и магия отгоняли тех, кто осмеливался вернуться. Это проклятие место, пока мы не вернемся и не восстановим баланс.

— Зачем тогда все это? Мы не можем вернуться с миром? Все этого хотят.

— Нет, — он покачал головой. — Мы хотим вернуть Кьёс, а Братство хочет уничтожить его ради блага.

* * *

Амалию разбудил звук точащегося лезвия о камень. Она села и поискала взглядом Килана. Он спал, прислонившись к стволу дерева. Она смотрела, как он посапывал, волосы растрепались и упали на его закрытые глаза. Будь ее руки свободны, она бы поправила его волосы.

Голос отца Мардука вытащил ее из этих мыслей.

Она скривилась.

Похоже, он догнал их и сидел с другими монахами у костра, готовил рыбу. Запах был вкусным, и она хотела попробовать корочку и нежное мясо.

Она облизнула губы. Желудок заурчал, требуя еды, но она не будет молить. Она отвела взгляд, поджав губы, и смотрела на сосны, качающиеся на ветру.

Что-то холодное коснулось ее плеча, один из монахов протягивал ей чашку.

— Пей, — сказал он.

Она вскинула голову. Ее брови поползли вверх, она узнала старого монаха с добрыми глазами.

— Что это?

— Какая разница? — он тепло улыбнулся ей и сел рядом. — Ты же хочешь пить?

Она кивнула.

— Да, — признала она. Горло пересохло, и она открыла рот, туда полилась прохладная вода со странным привкусом.

Это успокоило горло и боль в животе, хоть и временно.

— Я — брат Даган, — сказал он, скрестив ноги.

— Амалия, — робко сказала она.

Он взглянул на нее краем глаза.

— Я знаю, кто ты. Мы долго тебя искали.

Она фыркнула.

— Похоже, меня все ждали.

Он кивнул, смеясь.

— Да. Так бывает, если о тебе говорили в пророчествах последние триста лет.

Она сморщила нос.

— Так долго? Я все это время стирала одежду и ощипывала кур. Лучше бы мне сказали, что я особенная, раньше.

— Нет. Все происходит не просто так, — сказал он, похлопав ее по ноге, как делал отец, когда они сидели у костра на охоте.

— Разве? — спросила Амалия. — И я не просто так в плену?

Он склонил голову.

— Я одно понял за жизнь: плен — состояние разума. Как и многое другое. Ты можешь уйти, когда захочешь, — он подмигнул ей.

Он встал, а она была растеряна, хмурилась, приоткрыв рот, провожая его взглядом. Было странно, но она хотела, чтобы он вернулся и поговорил с ней.

Она посмотрела на Килана, растерянно покачала головой.

Он заговорил, но на нее нахлынула волна тошноты.

Она охнула и упала на землю.

Тьма окутала ее, и она уснула.

«Яд?».

Не важно. Сон был полон магии.

11

Сердце Амалии почти не билось. Ощущение пугало ее, но она очень устала. И несмотря на усталость, что-то заставило ее проснуться.

Что?

Тихие крики. Вопли боли.

Пронзающие душу крики.

Она сонно открыла глаза.

Что дал ей брат Даган? Она ощущала вкус на языке, руки и ноги от этого были тяжелыми.

Яркий свет озарил ее. Она прикрыла глаза, глядя на красно-оранжевое свечение в небе. Ее глаза расширились, она смотрела на прекрасный город. Здания тянулись в небо, панели отражали луну, что была такой большой, что можно было вытянуть руку и коснуться нее.

Она перестала дышать. Это была не пустыня.

И сияло не солнце.

Небо было темным, на нем летали сотни драконов. Свет, что она видел, был огнем, что обрушивался на красивый город. Она забыла, что нужно бежать, а огонь был близко.

Она была в панике, огонь уже согревал ее лицо. Громкий рев сотряс небо, она побелела увидев то, что и не представляла. Ее кровь стыла от вида жуткого чудища в небесах.

Белый дракон размером с гору с крыльями, что широко раскинулись по сторонам. Они могли накрыть город под утесом, с которого она смотрела.

Его когти были черными, как чернила, длинные и острые шипы торчали из его головы.

Он выдохнул огонь, черный дым в воздухе не давал дышать. Она кашляла, прикрыв рот.

Кто-то схватил ее за руку.

— Беги, девочка, — сказала женщина, серебряные глаза смотрели на нее.

Амалия сглотнула, но кивнула. Она сделала шаг за женщиной, и утес начал рушиться под ее ногами.

Она закричала, размахивала руками, падая назад. Кошмар закончится, ведь она разобьется. Женщина сжала руку Амалии и вытащила ее.

Она потянула Амалию за собой, не отпускала, а бежала с ней.

— Что ты делаешь, дурочка?

Амалия покачала головой, щеки пылали, пот выступил на лбу и груди.

— Я даже не знаю ответа, — она перекрикивала шум от хаоса за ними.

Они бежали, как могли, пока не укрылись в ближайшем лесу.

Тьма деревьев еще никогда так не радовала. Чем дальше они были, тем тише звучали разрушения. В лесу был юноша почти одного возраста с ее спасительницей. Он ждал их, лицо было бледным, черные волосы торчали вокруг головы. Впервые она поняла, что у них хорошая одежда, такую она еще не видела.

Было время, когда по городу катались аристократы на лошадях или посещали торговцем. Они были в хорошей одежде, такую ткань семья Амалии никогда не смогла бы позволить. Эти двое были в богатой одежде, и те аристократы казались бы крестьянами.

— Рикар, — сказала женщина. — Все разрушено.

Он закрыл глаза, тряхнул головой и выдохнул.

— Ничего не поделать, Саския.

Амалия напряглась, холодок пробежал по спине. Она знала это имя. Она слышала, как родители пару раз произносили его, думая, что она спит, пока они тихо говорили за столом.

Она повернулась к женщине, на ее красном плаще была корона из камней.

Ее кровь похолодела.

— Вы Эрани, — выдохнула она.

Саския и Рикар переглянулись, удивленно посмотрели на Амалию.

— Да, — сказала она и посмотрела на метку Амалии, хмурясь. — Как и ты.

Рикар схватил ее за руку и сам посмотрел.

— Кто ты? Кто тебя послал?

Амалия покачала головой. Хотела бы она знать.

Она охнула и отпрянула, белый дракон вошел в лес, крушил лапами деревья.

Рикар и Саския схватились друг за друга.

— Что это? — крикнула Амалия.

Они ответили в унисон, огонь летел к ним.

— Зука.

* * *

Амалия проснулась с криком, разбудила монахов, и Килан придвинулся к ней.

— Что такое? — спросил Килан.

Она оттолкнулась от земли и смотрела на него, задыхаясь.

Брат Даган подошел к ней, пока другие монахи готовились покинуть лагерь. Солнце вставало и нагревало пустыню.

Она вернулась, но страх из сна задержался, словно паутина, и она не могла освободиться.

— Ты в порядке? — брат Даган опустился перед ней.

Она хмуро посмотрела на него.

— Что вы мне дали?

Он прижал палец к своим губам, чтобы она не шумела.

— Я просто хотел, чтобы ты увидела. И ты увидела, — он запутывал ее. — Это хорошо. Ты будешь видеть больше.

— Поднимай их, — приказал отец Мардук резким голосом.

Амалии помогли встать, брат сжал ее руку.

— Теперь ты можешь видеть. Будь сильной, — сказал он и отвернулся.

Она ошеломленно смотрела ему вслед. Килан встал рядом с ней.

— Что случилось.

— Я видела прошлое, вроде бы, — прошептала она. Они с Киланом переглянулись, его янтарные глаза были удивленными. — А он может оказаться союзником.

12

Большой храм стоял на утесе с видом на море. Он тянулся к облакам, столбы были связаны между собой. За ним было сине-зеленое море, волны бились о камни. Она посмотрела на вершину храма, облака пролетали, и солнце отражалось от золотого покрытия.

Впечатляющая архитектура для гробницы.

Килан надавил на ее спину.

— Храм Небесного братства, — сказал он. — Те, кто входит сюда в цепях, живым не выходят.

Она вдохнула и посмотрела на тела, висящие снаружи по периметру и возле ступеней. Камень был красным от крови множества магов.

От осознания, что и она может быть среди них, ее ноги перестали шевелиться.

Она сглотнула и застыла на месте.

— Я не могу войти туда.

— Будь сильной, — сказал он. — Ты выживешь. Ты нужна им, пока мы не откроем Кьёс.

Она кивнула, хотя страх не пропал. Отец Мардук опустился на драконе у лестницы, ловко спрыгнул.

Она смотрела на него, отмечая все детали его лица и поведения. У него должна быть слабость, на которую они будут давить. Но, когда они пошли, и Килана повели в другую сторону, паника пронзила ее молнией.

— Ведите его на пост к другим драконам, — сказал отец Мардук. Он посмотрел на Амалию. — А ее к клерику Ши-син. Я хочу, чтобы она была целой.

* * *

Амалия раскрыла рот, когда ее повели по нижним этажам храма.

Внутри было больше места, чем казалось снаружи. Амалия такого еще не видела. Подземные уровни были вырезаны в пещере, лампы висели на стенах. Другие монахи, юные и старые, стояли и смотрели на нее с любопытством.

«Если бы Арос это видел».

Она нахмурилась. Какое ей до него дело? Она задавала себе этот вопрос, но мысли об Аросе порой приходили к ней. Его голубые глаза, золотые волосы, его губы на ее губах.

Амалия обняла себя руками, они спускались глубже под землю.

— Сюда. Я покажу ваши покои, императрица, — сказал брат Даган.

Она кивнула, шагая за ними. Было не по себе, что ее звали императрицей. Это было резкой переменой от девчонки.

Они шли по храму, а она думала об услышанном. Отец Мардук хотел, чтобы она была у клерика. Все клерики были из темных эльфов.

Ее родители рассказывали о темных эльфах. Они дружили с народом Кьёса до разрушения.

Брат Даган шел впереди, его длинные волосы доставали до лодыжек за ним. Она видела, что он худой под лиловой мантией, и он будто парил, спускаясь. Амалия видела внизу только тьму, она не знала, есть ли там конец. Они могли прокопать путь до центра или в другой мир.

Ее воображение разыгралось со временем.

У ее комнаты брат Даган повернулся и посмотрел мимо нее. Они были одни, но что-то в его глаза беспокоило ее. Он взял ее за руку и прижал к своей груди.

— Килан точно Хранитель?

Она сжала губы, не зная, говорить ли ему.

— Это уловка?

Он улыбнулся, и она ему поверила.

— Я бы не стал тебе вредить. Ты особенная. Нет, я покажу тебе правду. Скорее, пока отец Мардук не решил помешать нам.

— Кто вы? — Амалия вскинула брови.

Он расправил плечи, гордо вскинул голову.

— Я — брат Даган, монах первого ранга, — сказал он.

Она покачала головой.

— Это я уже знаю, — сказала она. — Кто вы на самом деле?

Он улыбнулся, склонился к ней, понизил голос, хоть они были одни на лестнице.

— Эрани.

Ее сердце дрогнуло, она побледнела. Он поцеловал костяшки ее пальцев.

— Я приведу вас к роскоши, моя императрица.

У нее не было слов. Во рту пересохло, сердце колотилось.

— Идем, — сказал он. — Теперь ты видишь правду, и мне нужно кое-что тебе показать.

13

Они спустились глубже, так глубоко, что она боялась тишины и тьмы внизу. Было странно находиться так далеко под землей. Что скрывалось там, что он хотел ей показать?

Они достигли дна, он отпер тяжелые врата и открыл для нее.

— Ого, — сказала она, потрясенно раскрыв рот. Она смотрела на белый храм в центре сияющих цветов, что покрывали его как лозы света. Серебряная вода окружала строение, на стенах мерцала рябь. — Что это за место? — Амалия склонилась к земле, что отражала ее лицо.

Она потерла щеку. Она давно себя не видела. Ее кожа была грязной, волосы спутались. Мать приказала бы оттереть ее и сменить одежду. Она вычесала бы ей волосы и заплела бы так, что к утру ее черные волосы ниспадали бы волнами после кос.

И хотя она смотрела на свое лицо, она видела маму, хотела увидеть ее улыбку.

Она закрыла глаза, останавливая слезы. Ее горло сжалось, щеки пылали.

Брат Даган нежно гладил ее по спине.

— Путь был тяжелым, — сказал он. — Хотел бы я сказать, что худшее позади, но будет лишь сложнее. Это Оазис, он был построен в начале времен первыми монахами. Они трудились вместе с богами, создавая это место. Братство не всегда было полным фанатиков. Они раньше верили не зря. Боги вели нас.

Она встала и вытерла глаза.

— Что случилось?

Он выдохнул и пожал плечами.

— Их предали.

Она посмотрела на храм.

— Монахов?

— Нет, — Даган тряхнул головой, сдвинув белые брови. — Богов.

Он пошел вперед, оставив ее. Она спохватилась и пошла за ним по зеркальному полу в храм.

Ее голова отклонилась, она посмотрела на потолок. Он мерцал, как и стены снаружи. Ее шаги эхом разносились по пространству. Белые колонны поддерживали потолок и стены, гладкий каменный пол менял цвета с каждым их шагом.

— Поразительное место, — сказала Амалия.

— Его создали боги.

Они прошли глубже в храм, Амалия увидела статуи. Она замерла, разглядывая их. Они были знакомыми. Эрис, Энит, а третьего она смутно узнавала. Было что-то в его высоких скулах и глазах. Она не могла понять, кого он напоминал.

Брат Даган остановился рядом с ней, сцепил руки и покачивался.

— Что-то заинтересовало?

Она шагнула вперед, волоски встали дыбом.

— Кто это? — Амалия указала на третьего бога, который, казалось, смотрел на нее, куда ни повернись.

— А на кого похоже?

Ее кровь похолодела, она застыла и сглотнула ком в горле от понимания.

Она в ужасе посмотрела на брата Дагана. Ее руки дрожали, она закрыла ими рот.

— Отец Мардук, — ее губы дрожали. — Он бог?

Брат Даган смотрел на статую. В комнате ощущалось напряжение, сердце Амалии громко билось.

— Я говорил, что хотел, чтобы ты увидела, — сказал он. — Редкие могут, пока их не пробудят. Мое особое зелье дало тебе ясность.

Она подошла к нему.

— Он бог?

Он опустил взгляд на нее со страхом.

— Был, — он серьезно кивнул. — Тогда его звали Эйнаром, братом Энит и Эрис. А потом они убили его.

Амалия побелела от его слов.

— Убили?

Брат Даган кивнул.

— Да, — сказал он. — Так было нужно. Эйнар обезумел. Его творения начали сеять хаос во всех королевствах.

Ее глаза расширились. Он подвел ее к скамейке у статуй.

— Монстры, — выдохнула она. — Он их создал?

— Он был одержим созданием злых существ, и он выпустил их на драгоценных людей Энит и Эрис. После уничтожения Кьёса им пришлось остановить его.

Амалия потянула за волосы и глубоко вдохнула.

— Но как он здесь?

— Бог не умирает, — сказал он. — Он вернулся как отец Мардук. Он захватил храмы, сделал себя правителем и передал дар воскрешения приближенным.

Амалия кивнула.

— Марка Каннана, — сказала она. — Это он ее создал.

Она слышала о монахах, что возвращались к жизни, но не верила в эти истории. Теперь она начинала видеть все, что знала, по-новому.

— Да, но это не все, Амалия, — сказал ей брат Даган. — Я привел тебя сюда, чтобы показать правду. Отец Мардук не остановится, пока его создания не восстанут вновь, пока они не убьют всех существ, что любят его брат и сестра.

Она повернулась к нему.

— И что я могу с этим сделать?

Он нежно погладил ее щеку, она закрыла глаза и хотела, чтобы напротив нее был ее отец.

— Как думаешь, откуда сила народа Эрани, Амалия?

Ее глаза открылись.

— Нет.

Брат Даган опустил руку на колени и посмотрел на статую Эйнара.

— Он дал ее им. Дал ее тебе.

14

На посту было тихо. Другие драконы спали в загоне, и Килан сидел, прижавшись спиной к стене, пытаясь придумать план. Он был заперт в загоне как зверь.

Его руки не были скованы. Он провел пальцами по волосам, тряхнул головой, думая о том, что задумал отец Мардук.

Он и Амалия нужны были монахам, чтобы попасть в Кьёс. Они могли попасть прямо к цели. Но если их ошейники не снимут, они будут бесполезны и не смогут остановить разрушение родины.

Он встал, обошел маленький загон. Если он станет драконом, будет тесно. После того, как отец Мардук подавил его, он переживал, что будет дальше.

А если монах заставит его навредить Амалии? Он сможет противостоять?

Он думал, что сможет, но ошейник был силен.

Килан сжал кулак. Он найдет способ стать сильнее.

Тихий хруст сена на полу загона встревожил Килана. Он ощущал запах.

— Брат Даган, — сказал он, и старик появился перед прутьями. Он открыл руки. — Если вы хотите помочь мне и Амалии, я буду рад.

Брат Даган стоял там с нечитаемым лицом. Он вытащил из кармана на бедре флягу и отдал Килану меж прутьев.

Он настороженно смотрел на контейнер, растерянно посмотрел в бледные глаза монаха. На миг он показался знакомым. Хоть его кожа была старой, а волосы — длинными и белыми, что-то в нем напоминало Килану о детстве. О приятном.

Эти чувства придали ему смелости взять флягу.

Брат Даган сжал запястье Килана на миг, заглянул в его глаза. Тишина была густой и напряженной.

Монах кивнул и отпустил.

Килан хмуро провожал его взглядом, тот покинул загоны без слов.

В одиночестве он рассмотрел флягу. Запах был таким же, что и у зелья, что он дал Амалии в лагере.

Это дало ей некий дар. Может, он получит силы, чтобы вырваться из цепей и ошейника.

Он выпил, удивился сладкому вкусу. Он густо стекал по горлу, наполнял его желудок теплом.

Его руки стали тяжелыми, все расплылось. Он отпрянул и сел на сено. Как и Амалия, он уснул, и он не знал, откроются ли его глаза снова.

* * *

Килан проснулся от треска молнии. Он лежал на поле белых цветов, что были мягкими под его телом. Он скользил ладонями по их лепесткам.

Небо снова озарила молния.

«Отлично, будет буря».

Он поежился от холодного ветра и сел, потирая открытые руки. Он был без рубахи, он понял, что был без ошейника. И цепи на лодыжках пропали.

Пропали.

Он встал и убрал волосы назад, поражаясь.

Он был свободен.

То, что брат Даган дал ему, было лучше, чем он представлял. Но как долго это продлится?

Его плечи опустились. Он вспомнил, что не может тут задерживаться. Ему нужно было вернуться и спасти Амалию от религиозных фанатиков.

Она была всем, и он не уймется, пока они не будут вместе. Гром и молния не успокаивали его разум, тревога бурлила в его венах. Его духовная руна пропала.

Но зверь внутри не был мертв.

Это точно.

Он ревел в его душе и хотел освободиться.

Килан не игнорировал зов, магию в нем. Это был его шанс снова полететь.

Его глаза сияли, он всей силой ударил по земле, прыгнул в воздух над головами монахов, что привели его сюда умирать.

Древняя магия заполнила его, шипела в его коже и костях. Зверь радостно завопил, и Килан терпел боль, ощущая радость, меняя облик и ломая оковы, что делали его узником.

Воздух был влажным, капли дождя падали на его черную чешую, он глубоко вдохнул.

Он летел над красивым пейзажем, сердце наполнялось гордостью. Он не был питомцем, его народ и драконы не были ими. Они были существами, которым была дана высшая сила — правители древних цивилизаций и павших империй.

И Килан был выше всех.

Он был рожден защищать и любить наследницу Эрани, он выпустил бурю огня в небо и поклялся, что ничто не помешает ему спасти ее и порабощенных драконов.

Его сердце колотилось, когда другой дракон появился рядом с ним.

Он посмотрел на нового дракона оранжевым глазом.

Они не могли говорить в облике дракона, но члены одного клана могли общаться мыслями. Килан решил попробовать.

— Вечер, брат, — сказал он. — Килан из Регарда.

Дракон кивнул ему и улетел вперед.

— Мури, — сказал он низким голосом, похожим на его отца. — Из Эрани.

Тело Килана задрожало, и он полетел догонять Мури.

— Ты мой предок, — он был поражен. Он знал это имя. Он знал истории о Саскии и Мури, последней паре дракона и мага.

Мури посмотрел на него.

— Предок?

Килан замер. Как он мог объяснить, что он из будущего? Он даже не был уверен, что это сон, а не путешествие в прошлое. Он посмотрел на поразительный пейзаж, на горизонт с горами и башнями.

Он знал без сомнения, что видит империю Эрани, их города света и магии. Здания были большими, с балконами и куполами. Драконы летали в воздухе с цветными знаменами Эрани. Это был дар.

— Да, — он решил сказать правду.

Брат Даган не зря дал ему увидеть этот мир. Он не будет портить шанс.

— Из другого времени, где наш народ выгнали из Кьёс и оставили бродить по миру людей и Волков, как потерянных детей.

Мури помчался быстро к земле. Килан старался поспевать, падая с неба черной звездой.

Они опустились, Мури стал человеком и скрестил руки на широкой груди.

Килан заерзал и встал перед ним. Он был высоким, выше многих, но Мури возвышался над ним, заставляя его ощущать себя маленьким.

Он сглотнул, смутившись, но присмотрелся и видел сходство. Мури и его отец могли быть братьями.

— Расскажи о другом времени, — потребовал Мури, голос был ниже, чем при мысленном разговоре.

Килан почесал подбородок.

— Думаю, я из будущего. Кьёс разрушило Братство, и кланы или убили, или прогнали в другие королевства. Я из клана Регард, как и вы.

Мури нахмурился и опустил руки.

— Кто ты? — спросил он, скептически глядя на Килана.

— Килан, сын Даввина, сын Жарла, сын Борра, сын Хеймдала и так далек, — сказал он. — Наш род долгий. И мы боремся за дом.

Мури встал перед Киланом, постукивал по губам, разглядывая его.

— Должен признать, нелепее я еще ничего не видел, — сказал Мури. — Но я тебе верю, юный дракон. Душа моей души. Плоть от плоти. И я чую, что ты говоришь правду. Это удивляет и пугает меня.

— Я — Хранитель нашего рода, — сказал Килан и показал метку на шее.

— Выглядит похоже, — осторожно сказал Мури. Он похлопал Килана по плечу. — Я кое-что тебе покажу.

Килан обрадовался.

— Да, — согласился он, и Мури взлетел.

Он улыбнулся, пошел следом, но все почернело, и его вырвало оттуда.

В настоящее.

В загон… где отец Мардук стоял над ним.

15

Когда они вернулись из Оазиса, брат Даган отвел ее в теплую комнату. Ей нужно было столько всего обдумать, что она едва замечала, что вокруг.

Порыв горячего воздуха ласкал ее лицо, отвлек от жутких мыслей. Ароматная свеча и масла, которые слуги налили в воду, примешивались к теплу.

Отец Мардук вошел в комнату, и она оглянулась через плечо, боясь говорить. Теперь она даже боялась смотреть ему в глаза.

— Я пришел проверить, что с тобой хорошо обращаются.

Она отвела взгляд.

— К чему все это?

Отец Мардук скрыл руки за спиной.

— Я не собирался тебя убивать, — сказал он рядом с ее ухом. — Ты дороже всех магов, то мы принесли в жертву. И с тобой будут соответственно обходиться.

Она понимала, что он хотел защитить себя и отомстить родным.

Качая головой, она повернулась к воде, в которую хотелось погрузиться и смыть грязь.

— Ты — богиня, достойная поклонения и хвалы.

Она закрыла глаза, стараясь не думать о полученных знаниях. Она молилась, чтобы он не умел читать ее мысли. Брат Даган просил скрывать их встречу. Она не хотела предавать его и его доброту.

Она уже надеялась, что он поможет ей сбежать.

— А Килан? — Амалия сменила тему. — Почему его отвели к другим драконам? Он не зверь, чтобы они окружали его.

— Он тебя не беспокоит.

— Он — все для меня.

— Да? Ты его только встретила, а теперь заявляешь, что стала ему родственной душой.

— Разве мы не связаны?

— Возможно, — сказал он. — Но я порву эту связь. Просто жди и смотри.

Она стиснула зубы, а, когда открыла рот, поняла, что осталась одна.

Дрожа, она скрестила руки на груди и выдохнула. Ей нужно вернуться к Килану. Отец Мардук ничего не получит. Она не будет пешкой в игре богов.

Она осталась холодной и уязвимой без него. Ее тело хотело к нему, она не ощущала себя правильно без него. Она думала, что любовь к Аросу была сильной — да, но к Килану она ощущала что-то на другом уровне. У нее словно не было выбора, кроме как принять сильные чувства связи.

Ее глаза расширились, она вздрогнула, когда из боковых дверей вышли две женщины в масках. Она хмуро разглядывала их плавные движения. Их маски были белыми, открывали только глаза, темные и обведенные черной краской. Одна взяла ее за руку и повела к квадратной платформе. Ее одежду сняли, и она осталась головой перед безмолвными женщинами.

Она охнула, вода полилась на нее из крана сверху. Прохладная и освежающая, она омывала ее, как дождь в жаркий летний день.

Слои грязи смыли с ее кожи, и ее отвели к бассейну. Каждый шаг был пьянящим. Горячая вода впилась в ее ноги, а потом радостно окутала их. Она не сопротивлялась, хоть тело и жалило.

Она вошла по плечи, и две женщины присоединились к ней. В тонких белых мантиях они стали полупрозрачными в воде.

Амалия закрыла глаза, расслабившись, несмотря на неуверенность в загадочном месте. Они натирали ее солями и сахаром, распутали и расчесали волосы металлическими гребнями в горячем масле. Она позволила им делать все, что было приказано, закрыла глаза.

— Акаша, — сказала одна женщина другой.

Ее глаза открылись, когда она услышала, как голос заполнил комнату, хотя был не громче шепота.

— Хмм?

— Отец Мардук хочет отметить ее. Не три сильно ее кожу.

Амалия оттолкнула Акашу.

— Прочь. Не будет на мне никаких меток. Я вас кулаками отмечу.

Женщины отпрянули, побелев.

Они убежали из комнаты, а она потерла виски, переживая, что все ухудшила. Они точно все расскажут. Пришли две другие женщины.

Она закатила глаза.

— Похоже, тех я спугнула, — пробубнила она, новые не смотрели ей в глаза.

16

После купания Амалию одели в белую мантию. Ее длинные черные волосы собрали в две косы, что доставали до поясницы. Она сидела безмолвно, но разглядывала комнату, стражей, искала оружие, что можно забрать с собой.

Магия защекотала ее горло.

Она закашлялась от этого. Ошейник мешал, хотелось снять его и бросить в голову отца Мардука. Она должна была что-то делать. Любопытство удерживало ее спокойной. Она дала им нарядить ее, но, когда наступит время, она ударит.

Их устроил ее облик, и ее отвели в другую комнату, озаренную лунным светом и свечами у стен.

Ее голос застрял в горле, она заметила в кресле кое-кого еще.

Она была с пепельной кожей и длинными лавандовыми волосами до лодыжек. Ее глаза сияли. Темный эльф.

Амалия таких еще не видела, она уже думала, что это выдумка для детей.

Дверь за ней закрылись, и Амалия напряглась, поняв, что осталась одна с существом, которое до этого было для нее мифом.

— Ты еще жива, — сказала она, шагнув ближе, прикрывая руками грудь. Она была одета не как Амалия. Ее платье было открытым, украшенным камнями и золотом. — Ты — чудо, — добавила она, окинув Амалию взглядом. — Кто ты?

Она облизнула губы.

— Меня зовут Амалия.

— Не имя, — сказала девушка, хмурясь. — Кто ты? Что ты?

Она напряглась.

— Я никто.

Эльфийка фыркнула.

— Я в такое не поверю. Ты должна знать о себе правду, иначе для нас надежды нет.

Амалия в смятении покачала головой. Эльфийка отвернулась.

— Так и знала. Ты невежественна.

Амалия слышала нотку страха и печали. Эльфийка чего-то боялась, но не ее.

— Я никому не вредила, — сказала Амалия. — Меня притащили сюда.

— Как и меня, — она оглянулась через плечо. Слезы блестели в ее глазах, она стерла их запястьем. — Как и меня.

Амалия шагнула к ней, желание обнять ее было сильнее страха перед будущим.

— Не подходи, маг. Я знаю, кто ты. Если он привел тебя сюда, то не для блага мира. Это ради разрушения и хаоса. Ты будешь его оружием. Его воином.

В голосе эльфийки звучала горечь. Как можно было думать о ней такой ужас?

Она всю жизнь была послушной дочерью, готовилась выйти замуж за того, кого выбрали родители. Ей было больно слышать такое о себе. Это было несправедливо.

— Я не буду, — заявила Амалия. — У меня есть своя воля.

Она рассмеялась.

— Ты так думаешь. Но у тебя ошейник, да? Я бы посмотрела, как воля подавит темную магию.

Амалия опустила руки и подняла взгляд.

— Что ты от меня хочешь? Я не просила приводить меня сюда. Кто ты, что судишь меня?

Она тряхнула головой, прошла к мягкому дивану и села. Она посмотрела на купол потолка и ответила на вопрос Амалии без эмоций.

— Я Эйко, клерик Ши-син высшего ранга, — сказала она, закрыла глаза и потерла виски. — Я та, что послала их найти тебя.

17

Амалия не знала, как относиться к тому, что она в одной комнате с эльфийкой, выдавшей ее монахам, верившей, что она одна разрушит мир.

— Зачем так делать, если тебя пугают последствия моего пребывания здесь? — спросила хмуро Амалия. Эйко не ответила, и она раздраженно выдохнула, пригладила волосы и отвела взгляд. Эйко прошла к окну.

— Видишь ли, — начала она. — У меня нет выбора. Я не знаю, что они делают со мной при каждом новолунии. Думаешь, ты страдала?

Амалия вскинула бровь, Эйко фыркнула.

— Я умерла уже двенадцать раз здесь.

Слова пугали, Амалия их не понимала.

— Умерла? Как это?

Эйко повернулась к ней, красные горы за окном сияли в свете луны как бриллианты.

— Я — клерик Ши-син, — объяснила она.

Амалия моргнула.

— Что это значит? Никогда не слышала.

— Конечно, — сказала она. — Ты из деревушки в Скал, где мир снаружи тебя не касался.

Она вскинула бровь, удивляясь, что Эйко знает такое. Она скрестила руки и слушала.

— И я знаю, какой мертвый бог дал тебе силу. Энит и Эрис умны, они не оставили бы ничему и шанса. Это их брат дал Эрани, твоим предкам, силу.

— Эйнар, — сказала она, и Эйко кивнула.

— Хоть что-то ты о себе знаешь, — сказала она. — Это хорошо. Не придется учить тебя многому.

Она устыдилась, подумав о том, что знала об Эйнаре. Ей было плохо от того, что она была такой, какой была, из-за Мардука.

— Я все о тебе знаю, Амалия. Я видела тебя во снах, рассказывала пророчества о тебе и твоей судьбе. Я — темный эльф королевства Лордисбург, где меня учили темным искусствам. Моя мать умерла при родах. Вот так. Сила была огромной, когда я рождалась. Но отец вырастил меня и моих сестер, мы стали клериками в разных царствах темных эльфов. Я должна была отправиться во Фрод. Но Братство меня похитило. Оно знало, что я сильнее их всех. Я могу видеть будущее, но только на грани смерти. Мое тело было на пороге смерти уже столько раз, что те внутри знают мое имя и зовут меня.

Амалия побелела и шагнула к ней.

— Это ужасно. Как ты пережила это?

— Магия питает меня, священная вода Матери дает силы бороться.

Амалия опечалилась от услышанного. Да, таких страданий она не знала. Ее страдания были смешными в сравнении с Эйко.

— Так не должно быть, — сказала она. — Мы с другом хотим сбежать.

Эйко сморщила нос.

— Как? Отсюда не сбежать. И кто твой друг?

Она посмотрела в глаза Эйко.

— Дракон.

Глаза Эйко расширились. Она ошеломленно кивнула.

— О, — тихо сказала она. — Это может все изменить.

18

Арос проснулся, когда его имя прокричали. Его уши дрожали, он проснулся резко. Он охнул и вылетел из кровати.

Было темно, полоски лунного света падали из окошка, что он оставил открытым для прохлады.

На краю кровати сидел Эрис.

Он рассмотрел лучше и понял, что это не призрак, а изображение бога. В комнате было холоднее, чем когда он засыпал. Он укутался в одеяла и склонил голову.

— Как могу служить? — спросил Арос.

— Собирай Волков, — сказал он. — Пора. Мы больше не будем ждать.

Сглотнув, Арос посмотрел на бога и кивнул.

Изображение испарилось.

Он остался один. Холод пропал вместе с божеством. Он взглянул на окно. Луна еще сияла, не было видно рассвет. Он знал, что спать уже не сможет.

Он хотел вернуться к снам и воспоминаниям об Амалии перед миссией — перед его предательством, но он убрал одеяло и выбрался из теплой кровати. Свеча у его кровати догорела пару часов назад. Он потянулся, оделся и обулся.

Храп Хельги было слышно из-за стены. Он вздохнул, провел рукой по волосам. Он был самым юным, на его плечах был большой груз. Он должен был подготовить Волков к буре.

Они пережили многое за зиму, но то, что будет, отличалось от всего, что испытало их поколение.

Монстры и люди — одно, с этим они часто боролись.

Но тьма потребует не только сталь и силу.

Потребует и магию.

* * *

Рассвет был прохладным, когда Арос покинул тепло общежития. Его вещи были собраны за плечом.

Он не успел спуститься во двор, Хельги и Магнус догнали его. Он узнал бы их шаги всюду.

— Убегаешь, братишка, — сказал Магнус.

Арос оглянулся на него, хмурясь, но заметил, что и они с сумками.

— Нет, — сказал он. — У меня важное дело, — ответил он, но не знал, как объяснить свою миссию. — Я нужен там.

Хельги и Магнус подошли, посерьезнев.

— Пойдем вместе, — сказал Хельги, сжав плечо Ароса.

— Это будет опасно, — сказал ему Арос. — Мы можем не выжить.

Хельги и Магнус переглянулись, вскинули брови и повернулись к нему.

— Смерть? Слава? — спросил Хельги.

— Мы с тобой, — добавил Магнус, и впервые за годы Арос поверил, что братья прикроют его спину.

— Тогда в путь, — сказал он и пошел прочь от академии.

— Куда? — спросил Магнус.

Арос взглянул на небо, солнце появилось на горизонте.

— По лесу Невер и через красную реку, — сказал он. — В Скал.

19

Наступила ночь, Амалия была в теплой кровати, чистая, сытая. Она засыпала, но переживала за Килана. Она не видела его днями, это ее беспокоило.

Закрыв глаза, она думала о его лице, о янтарных глазах, где она могла затеряться, о широкой груди и сильных руках, о его голосе.

Тьма окутала ее, и его голос зазвучал во сне, что ощущался уж очень реальным.

* * *

Амалия стояла в центре поляны, она была в том же, в чем и уснула, длинные волосы ниспадали за плечами.

Она прищурилась, задышала быстрее при виде Килана. Он был без рубашки и такой, каким она его помнила. Не думая, она побежала к нему, быстро сократив расстояние.

Она бросилась в его объятия, и он закружил ее. Жар и ток между ними поражали. Она едва противостояла желанию поцеловать его, но всеми силами это делала. Она отодвинулась и заглянула в его глаза.

Гладя его волосы, она старалась не обращать внимания на трепет сердца.

— Это сон? — спросила Амалия.

Он вскинул брови и тряхнул головой.

— Тогда и я сплю.

Она отклонила голову, и они хором сказали одно и то же.

— Брат Даган.

Она рассмеялась и крепко обняла его. Он сжимал ее, и она закрыла глаза, переполненная радостью. Он опустил ее, и они смотрели друг на друга. Он коснулся ее щеки и пригладил волосы.

— Они хорошо с тобой обращались?

Она кивнула, прикусив губу, понимая, что его не купали и не наряжали.

— Они тебя ранили?

Он покачал головой.

— Нет, — он вытянул руки. — Меня заперли в загоне со зверьми. Рад быть на свежем воздухе.

Они огляделись. Она нахмурилась и посмотрела на него.

— Где мы?

Он вдохнул и пожал плечами.

— То, что с нами сделал монах, меняет время и место, — объяснил он. — Мы можем быть где угодно и в любую эру.

Она задумчиво постучала по губам. Судя по деревьям, она тут уже была. Она коснулась ветки, где умирал большой лист. Все было знакомо. Ее сердце забилось быстрее, она вспомнила, где видела столько плотных листьев.

— Думаю, мы в лесу Невер, — потрясенно сказала она.

Тишина в лесу была привычным делом. Он обошел поляну, нюхая воздух.

— Думаю, ты права, — сказал он. — Я ощущаю Волков недалеко.

Она побледнела и потерла шею.

— Стоит убраться от них подальше.

Он вскинул бровь, повернувшись к ней.

— Почему?

Она покачала головой и вздохнула.

— Я уже с ними сталкивалась. Они взяли меня, учили, продали монахам, — сказала она, голос затих.

— Мы можем держаться от них подальше, или я могу сломать шею тому дураку, что тебя продал.

Она прижала ладони к его груди.

— Нет, — сказала она. — Не думаю, что мы тут за этим.

Он хрустнул костяшками, глядя вдаль, словно видел Волка среди деревьев. Она проследила за его взглядом, сомневаясь.

— Килан?

Он посмотрел на нее.

— Да, — сказал он. — Нам лучше понять, почему мы здесь. Это не будет длиться долго.

— Точно, — она размышляла и уловила тихое пение. — Сюда.

Они пошли по лесу, Амалия подняла голову и заметила тяжелую тень на небе. Они шли осторожно, а тень преследовала их. Тишина пугала. Где же звуки жизни — стрекот сверчков, пение птиц и шорох листьев?

Она жила почти всю жизнь за лесом Невер, и никто не осмеливался в него войти. Там нельзя было охотиться и рыбачить. И хотя она проспала там пару ночей, менее страшно не стало.

— Странное место, — сказал Килан.

Она согласно кивнула, подошла к нему ближе, пока он шел вперед.

— Однажды я возьму тебя в Регард. Я хочу показать тебе горы и леса там. Они не такие, как ты видела. Там кажется, что по вечерам небо целует тебя, посылает туман на дороги и луга. Поразительно.

Она улыбнулась от мысли, что побывает дома у Килана. Она бы этого хотела.

— Я бы хотела посмотреть, — сказала она, и он взял ее за руку.

Ее сердце забилось быстрее, она широко улыбалась, пока они шли рука об руку. Она бы все отдала, чтобы остаться с ним тут. Не в плену, вдали от страхов и ожиданий.

Порой она просто хотела спокойствия.

Деревья тянулись к темнеющему небу, кусты напоминали пауков на земле.

Амалия застыла.

Тихое пение звучало в лесу.

— Снова это, — прошептала она. Еще никогда она не слышала такое красивое пение. Она взяла Килана за руку.

— Что это?

— Пение. Погоди, — она склонила голову и слушала. — Мы тут не одни.

Он понюхал воздух.

— Ничего не чую. Ты уверена?

Она кивнула.

— Да. Не слышишь, как женщина поет?

Он хмуро покачал головой.

— Я тебе верю, но не слышу.

Он обвил ее руками и поднял с земли. Она охнула, а он поставил ее за собой.

Ее глаза расширились при виде женщин в коронах из веток и сияющих цветов, что стояли там, где раньше была она. Высокие, худые и голые они были с одинаковыми длинными каштановыми волосами, что ниспадали до колен и прикрывали скромную грудь.

— Лесные нимфы, — сказал он, вытянув руку перед ней, защищая. — Потому я не смог их учуять.

— Верно, — сказала нимфа с татуировкой цветка на лбу. — Я Флора.

— Я Фауна, — сказала другая.

Они поклонились.

— Мы вас ждали, — сказала Фауна, протянув руку. — Идемте в наше логово. Сделать нужно многое, а времени мало.

* * *

Килан и Амалия пошли с нимфами в лес. Их логово было в центре полянки, окруженной шипами и кустами роз. Они с Киланом сели у костра, пока нимфы готовили зелье.

— Ждали мы долго, — сказала Флора, — но верили брату Дагану. Он много лет был союзником.

— Священный ритуал начинается с зелья, — сказала Фауна. — Вы оба должны выпить. Это укрепит вашу связь. С этой силой вы сможете тянуться друг к другу силой воли.

Амалия не мешкала. Как и Килан. Это звучало слишком хорошо для правды.

Зелье было пряным и горячим, густым. Килан выпил, скривившись от вкуса. Они допили, и он сжал ее бедро, она улыбнулась ему.

— Мы ждали вашего возвращения, — сказала Фауна, сидя на коленях с другой стороны костра. Ее каштановые волосы ниспадали на груди, и Килан старался смотреть на ее лицо.

— Мы все ждали, — кивнул Килан.

— Нет, — сказала Флора. — Не только ее. Мы ждали вас обоих. Королевство не открыть без вашего союза. Боги так сказали.

Он заворчал:

— Хватит уже о богах, — сказал он. — Я потерял веру в этих обманщиков. Они могут лишь напоминать о своем существовании и играть.

Она вскинула бровь.

— Почему?

— Ну, — он почесал подбородок. Он хмурился, вспоминая предательство, когда он поверил Энит. — Они привели меня в ловушку монахов. Я должен был вести отряд, принести народу славу.

— Ты принесешь больше славы, вернув наследницу престола Эрани, — сказала Фауна. — Ты разве не встретил Амалию в плену?

Он сглотнул и кивнул.

— Тогда боги не обманули тебя, дорогой дракон. Мы благодарим их за то, что они свели вас и привели к нам.

Килан заговорил, они ощутили, как настоящее разделяет их.

— Еще одно, — закричала Фауна, но ветер заглушил ее ветер, и тьма поглотила их.

20

Шли дни, Эйко и Амалия часами делились историями о прошлом, смотрели храм, где их впускали. Сады, пруды, библиотеки были местами, где они коротали время.

Вместе.

Было чудом завести друга, тем более, подругу. Амалия не помнила, чтобы у нее были подруги раньше. Хоть они были разными, Амалия и Эйко быстро сдружились. Может, дело было в том, что они пленницы. Им было все равно. Они были рады друг другу.

Снился ей Килан или нет. Эйко всегда была рядом утром и улыбалась ей.

Эйко расчесывала волосы Амалии, и она теплее относилась к эльфийке, указавшей на нее. Это был не ее выбор, не ее вина. Это заставило ее подумать об Аросе. Хотел ли он предать ее?

Она прикрыла глаза, пока Эйко расчесывала ее.

Она не собиралась плакать. Пора ей стать воином, как ее тренировали. Но в мантиях и с отношением как к сокровищу было сложно помнить о своей судьбе.

Она пробыла в храме пару дней, она старалась не расслабляться. Пока не случилось ничего ужасного, она была одна почти весь день.

Но ей нужно было сбежать.

Килан звал ее, им нужно быть вместе. Теплый огонь трещал в камине. Она выпила вино и вздохнула. Она опустила чашку, посмотрела на Эйко, и та улыбнулась.

— Ты скучаешь по семье?

Улыбка Эйко увяла. Она опустила ладони на колени. Она отвела взгляд, пожав плечами.

— Какими они были? — не унималась Амалия.

— Что я могу сказать? Меня растили в царстве темных эльфов. Родители любили нас и друг друга, пока она не умерла.

— Она была доброй? Красивой, как ты?

Эйко фыркнула.

— Моя мама была прекрасной. Я и вполовину не так хороша.

Амалия погладила щеку Эйко.

— Ты поверишь, если я скажу, что ты самое красивое создание?

Эйко фыркнула, но ее щеки покраснели, она пыталась это скрыть.

— Создание?

— Да, — сказала Амалия. — Красивее людей, магов и Волков, что я встречала.

Эйко надула губы, но улыбнулась. Она кивнула и поцеловала Амалию в лоб.

— И ты, дорогая Амалия, — прошептала она, и Амалия поняла, что слышит это впервые.

Хотя она видела восторг в глазах Ароса и Килана, никто не говорил о ее красоте, и было странно, что она такого хотела. Она верила Эйко. И ощущала что-то еще.

Она обняла шею Эйко.

— Спасибо, — сказала она.

Она отодвинулась, и Эйко посмотрела на окно. Амалия поняла, что это за ночь.

— Новолуние? — спросила Амалия.

Эйко кивнула с бледным лицом и красными глазами.

— Церемония пройдет завтра. Завтра я умру. Я могу лишь надеяться, что в этот раз мне дадут встретить мать за вратами мертвых.

Ее рот раскрылся, сердце разбивалось от этих слов. А потом Амалия приняла решение.

Ей нужно было освободить Эйко. Они должны были сбежать.

Сегодня.

21

Ночью Килан устроился в загоне, желая уснуть.

Он закрыл глаза, позвал ее, потянулся к ней во тьме разума.

Он ощутил ее запах. Дождь и сосна.

Улыбка была на его губах, он открыл глаза. И она была там, прекрасная, как всегда.

Но она не улыбалась. Она подбежала к нему с тревогой, хмурясь. Она обвила руками его пояс, прижалась лицом к его рукам.

— О, Килан, — сказала она. — Мы должны сбежать. Времени нет. Нужно сейчас.

Он отодвинул ее, улыбка пропала. Ее щеки были красными, глаза тоже.

— Что случилось? — кровь Килана закипала. — Тебя кто-то ранил? Кто-то тронул?

Она покачала головой.

— Нет. Это клерик. Они убьют ее.

Килан нахмурился и выпрямился.

— Так они делают, — сказал он. — Это сила клериков темных эльфов. Не переживай.

— Но это неправильно, — закричала она. — Она боится. Заберем ее и сбежим. Сегодня.

Он прикусил губу.

— Не уверен, что времени хватит. Завтра, — сказал он.

— Перед церемонией?

Он подумал и кивнул.

— Да, — сказал он. — Мы попробуем.

Она радостно улыбнулась ему.

— О, боги. Спасибо, Киран.

Они повернулись к месту, где стояли.

— Где мы? — спросила Амалия, опустив руки.

Он оглядел широкий луг и вспомнил. Он знал эти белые цветы, их запах.

Он обнял ее за талию сзади и тихо сказал:

— Добро пожаловать в Кьёс, — шепнул он ей на ухо.

Она оглянулась с большими глазами.

— Правда?

Он улыбнулся и повернул ее к горизонту империи Эрани.

— Это наш дом, — радостно сказал он, ведь они были вместе.

Она вдохнула, шагнула вперед, словно в трансе.

— Красивее, чем я представляла.

— Так и я подумал, когда увидел впервые, — сказал он, потирая подбородок. — Хочешь, покажу больше?

— Как? У нас хватит времени?

Он отошел с хитрой улыбкой.

* * *

Амалия охнула, а Килан повернулся и стал драконом. Он впечатлял до этого, но теперь она не могла отвести взгляда от его крыльев, чешуи, янтарных глаз, глядящих на нее с восторгом.

— Это невероятно, — она робко коснулась его чешуи, гладкой и прохладной, сияющей как бриллианты.

«Забирайся», — сказал он, и она напряглась. Его слова звучали в ее голове, и она поежилась от жара в теле.

— Как ты это сделал?

«Наши разумы связаны», — объяснил он.

«Да?» — спросила Амалия.

«Да. Когда я дракон, иначе я говорить не могу. Мой клан так слышит меня, а я — их».

Амалия вскинула брови.

«И они услышат меня?».

«Нет, — сказал он. — Только я удостоился такой чести».

Она рассмеялась.

— Невероятно.

Страхи и тревоги дня растаяли, когда она забралась на его спину, он помог ей крылом. Амалия была счастлива. Ее сердце трепетало от восторга, когда он взлетел.

Шум ветра, трепавшего ее волосы, ласкающего ее лицо, был волшебным. Она улыбалась, держась, без страха паря среди облаков.

Ее радость звучала в воздухе, Килан катал ее над Кьёсом. Он полетел ровнее, и она вытянула руки. Свобода. Брат Даган и нимфы одарили их этим.

Он сказал ей, что она могла попасть, куда угодно, и пленом был разум. Его слова были правдой, и она купалась в свете солнца, подставляла лучам щеки.

— Это невероятно, — выдохнула она. — Просто поразительно.

Он хлопнул крыльями и выпустил дым в ответ.

— Я могу делать это весь день, — закричала она и услышала в голове его смех.

22

Эйко и Амалия были в белых платьях.

— Что происходит? — спросила Амалия, заметив, что их платья наряднее, чем обычно.

— Прибыли гости, — сказала она. — Они будут смотреть церемонию.

После ночи полетов с Киланом она так и не поняла, как им сбежать. Она кусала губу с тревогой.

Они были готовы, и их отвели во внутренний сад. Амалия разглядывала пораженно лабиринт экзотических цветов в центре храма, который она звала склепом. Посреди ароматных цветов и стен стекла с видом на два ручья серебряной воды, был накрыт стол для них, еда лежала на тарелках. У стола были двое джентльменов и женщина в хорошей одежде — не монахи.

Ее рот раскрылся от удивления, она поняла, что это фейри. Их крылья были сложены за ними, но они и их светлая кожа сияли.

Амалия нахмурилась, они сели напротив незнакомцев. Они с любопытством смотрели на нее. Двое мужчин были с острыми ушами и идеальными лицами. У одного были длинные белые волосы и ледяные голубые глаза, а у другого — короткие зеленые с такие же глаза. Женщина смотрела на нее фиолетовыми глазами, ее розовые волосы были уложены в пучок на макушке и украшены сияющими кристаллами.

Ладони Амалии вспотели. Она не знала, что делать.

Она не была леди, не знала манер за столом. Она смотрела на тарелки и бокалы вина. Ее желудок сжался, когда во главе стола сел отец Мардук.

Все повернулись к нему. Он был в синей мантии, сферы, что она видела в Скале, парили над его головой.

Она не понимала, зачем он здесь.

Он не спешил начинать пить. Как только он сделал это, остальные поддержали.

Слуги нагрузили их фарфоровые тарелки едой, наполняли постоянно бокалы.

— Я вас познакомлю, — начал отец Мардук, подняв бокал. — Наш клерик Ши-син и императрица Эрани.

Они охнули, и щеки Амалии покраснели от смущения. Они смотрели на нее новыми глазами, полными удивления.

— Она императрица Эрани?

— Да, король Крон, — сказал он. — Это она.

Фейри захлопали.

— За Кьёс, — сказал он, и все подняли бокалы и выпили. Кроме Амалии.

Она хмуро смотрела на отца Мардука, сидя справа от него.

— К чему этот тост? — спросила Амалия.

Он посмотрел на нее, стиснув зубы.

— Я хочу вернуть его и отпустить мое творение. Зука все исправит в мире.

Фейри рассмеялись, выпивая.

Ее рот раскрылся. Зука — белый дракон из ее сна. Ее кровь остыла от мысли, что этот монстр будет летать над королевствами, убивая тысячи невинных.

Она встала.

— Зачем это нужно?

Он махнул рукой, ее придавил к месту ошейник. Она закричала, он прожигал плоть.

Ее глаза расширились, золото все жгло ее горло, и она не могла ни говорить, ни дышать. Ее легкие пылали, она раскрывала рот. Ее ладони впились в ошейник, но это не помогало. Она уже ощущала такое, когда чуть не утонула в реке. Она это не забыла.

Отец Мардук не спешил ответить, все смотрели, как она страдает.

Эйко ерзала на стуле, в глазах были слезы, но она не двигалась. Она знала, когда можно вмешаться, Амалия не винила ее. Но она бы не сидела так, если бы пытали подругу.

Он начал есть, попробовал хлеб. Он отрезал острым ножом мясо, откусил и указал на нее.

— Грядет война, императрица, — сказал он. — И мы будем готовы защитить себя.

Он встал, ее легкие были почти без кислорода. Он обошел стол и опустил ладонь на плечо Эйко.

— Почему нельзя вести себя так хорошо, как наш клерик, императрица? — спросил отец Мардук, хмурясь.

К ужасу и шоку Амалии, он провел острым ножом по горлу Эйко, и кровь полетела на стол и лицо Амалии.

Она не могла кричать. Она едва видела. Все туманилось, теплая кровь на лице делала все только хуже. Но ее сердце сжалось и упало.

— Вот, — он вытер нож о скатерть и сел на свое место. — Она даже умирает как хорошая девочка. Жаль, в этот раз не вернется.

Он отпустил Амалию, и она вдохнула. Как только ей хватило воздуха, она закричала. Печаль терзала ее изнутри, пока не осталось только горе.

Кровь подруги залила стол. Крики Амалии усилились, ведь крови лилось все больше.

Ее сердце сжималось, горло сдавило.

— Чудовище! — заорала она, эхо разнеслось по храму, но отец Мардук едва дрогнул.

Она ударила по столу руками в гневе, глядя на него.

— Вы заслужили то, что вас настигло. Я понимаю, почему ваши брат и сестра убили вас!

Она встала и убежала. Ее щеки пылали, легкие все еще болели. Боль терзала грудь, и она не могла терпеть ни минуты в этом ужасном месте.

— Эйко, — рыдала она. — Прости, — слезы обжигали глаза, но ей было все равно. Она не останавливала их. Это не был знак слабости, те, кто так думал, не знали любви или сочувствия. Те, кто боялся плакать, были бессердечными чудовищами, как монах, что убил ее подругу.

— Куда она? — король Крон встал. Слуги начали убирать без слов, тело бедной Эйко оставили, словно она ничего не значила.

— Никуда, — сухо сказал отец Мардук. Он не стал гнаться за ней. Он ел и болтал с гостями, а стол заменили, еду принесли свежую.

Она убегала от садов, по храму, удары сердца оглушали. Она кричала, как раненый зверь. Монахи отходили, она бежала, и они провожали ее потрясенными взглядами. Ей было все равно. Килан был близко. Она его ощущала. Только бы найти его. И они сожгут это место.

Дверь была недалеко. Она могла добраться, если бы бежала быстрее. Никто не мешал ей, она забыла об ошейнике. Как-нибудь потом снимет.

Она бежала под арками длинного коридора, свобода была близко, она ощущала ее сладость. Она размахивала руками, ускоряясь, и застыла у двойных темных дверей, что тянулись к потолку. Она пыталась открыть, но они были тяжелыми, не поддавались.

Это ее не остановило. Она толкала всеми силами, двери задвигались, и ее сердце наполнил надежда, что быстро угасла. Ее тело отлетело назад. Ее руки вытянулись к двери, слезы жгли глаза, волосы били по лицу, пока она летела. Она рухнула в сильные руки. Она оглянулась на темнокожего монаха с жестокими глазами. Он улыбался.

— Куда-то собрались, императрица?

Она гневно заревела, ударила его в пах. Он согнулся, она ударила коленом по его лицу, а потом пяткой. Он пришел в себя быстрее, чем она ожидала.

— Эй, — сказал он. — Посмотри в глаза своего союзника. Скажи, сожалеет ли он о предательстве. Скажи, стоила ли ты его смерти.

Она ждала Килана, ее губы задрожали. Она знала, это ее сломает.

Амалия обмякла, она в ужасе огромными глазами смотрела на брата Дагана, висящего на копье у двери.

23

Тем вечером теплый ветерок трепал черные волосы Амалии, пока она ждала свою судьбу. События дня опустошили ее.

Брат Даган был мертв.

Эйко была мертва.

Килана нигде не было.

Надежда была потеряна.

Солнце садилось, и она знала, что скоро дверь откроется, и группа монахов поведет ее к алтарю, где она будет принесена в жертву.

Она смотрела с балкона на пустыню, что покрывала мили земли и доходила до подножия гор Тир. Закат красил все розовым, оранжевым, красным и багровым. За морем была территория Волков.

Хоть они были врагами ее народа — и домом того, кто предал ее — она предпочла бы быть там, а не в храме Братства. Призраки друзей терзали ее. Она слышала смех Эйко, голос брата Дагана, похожий на ее отца.

Слеза покатилась по ее щеке от мыслей о них. Ее глаза были красными, голос был сорван. Она была готова к грядущему. К смерти или даже хуже этого.

Если бы она могла летать, то растянула бы руки, и ветер унес бы ее далеко от этого гадкого места. Вот бы за ней вернулся Килан.

Печаль окутывала ее, она поняла, что больше не увидит зеленые холмы и луга, красные от мака, Скала. Не посмотрит в глаза матери, не ощутит теплые объятия отца.

Она хотела старую жизнь. Кого-то обрадовал бы титул императрицы.

Для Амалии он был проклятием.

Замок зашумел. Она напряглась, закрыла глаза, пытаясь изменить судьбу.

— Я все сделаю. Прошу. Освободите нас с Киланом, — шептала она ветру.

Эрис и Энит не ответили. Они этого никогда не делали.

Дверь открылась, вошли четверо монахов в черном. Лиловые ленты были на их плечах, у каждого была золотая цепь с солнцем.

Она вскинула брови, их мантии отличались сегодня.

Первым шел отец Мардук. При виде него все в ней забурлило. Его темные глаза смотрели на нее, как на завоеванный трофей. Она никак не смогла бы уговорить его отпустить ее.

— Вставай, дитя. Сегодня день твоей смерти, — сказал отец Мардук. Он коснулся ее подбородка холодными руками. Она смотрела на них, смаргивая слезы.

— День смерти? — спокойно спросила Амалия.

— Верно.

Она подняла взгляд на него.

— Как у Эйко? — она не представляла, как ее будут возрождать, как игрушку для монахов.

— Нет, не как клерик Ши-син. У меня другие планы на тебя.

Она нахмурилась. Сердце колотилось.

— Ладно, — ее плечи опустились. — Я никак не могу помешать.

Он улыбнулся.

— Верно. Рад, что ты это видишь.

Она не мешала вести ее из комнаты за дверь, за которой был большой зал с куполом и алтарем. Она смотрела, как белый туман испарений заполняет зал, пахло благовониями.

— Вот, дитя. Перемена, — отец Мардук поднял руку и кивнул. — Перемена близко.

Она хотела ответить, но шелковая тряпка была во рту, она была привязана к шесту высоко над молящимися. Она смотрела на людей, глядящих на нее, и жалела их. Они были на коленях, ладони лежали на бедрах, головы были послушно опущены.

— Молитесь со мной, братья, — прогудел отец Мардук, голос отражался от каменных стен зала. — Сегодня мы пьем кровь последнего полубога, чтобы попрощаться с чумой, что расползлась по нашему миру. Со смертью последнего Эрани мы поприветствуем новую эру. Новое начало.

Амалия хотела кричать. Она закрыла глаза, а отец Мардук вытащил острый кинжал из мантии. Она была уверена, что потеряет сознание раньше, чем он ее коснется. Она этого хотела. Так не будет больно.

Гром раздался сверху, все посмотрели на небо.

В ее сердце мелькнула надежда.

Боги услышали ее?

Словно в ответ стеклянный купол разбился, и тысячи осколков полетело дождем. Она опустила голову, закрываясь от стекла. Несколько осколков задело ее лицо, но это не тревожило. Она увидела сверху драконов разных размеров и цветов, они опускались в зал и поливали его огнем.

Жар их огня согревал ее лицо, но они были тут не за ней. Судя по всему, драконы и монахи воевали, а ей не повезло быть привязанной посреди боя.

Двери в конце комнаты распахнулись, часть монахов бежала, другие остались и бились с драконами, боевые крики вызывали холод в теле Амалии.

24

Амалия потрясенно смотрела, как темные эльфы появляются за людьми. Они забегали, шипя и крича на своих языках, их броня сияла в свете огней и свеч.

От испарений вокруг сцена казалась более зловещей.

Темные эльфы были беспощадны, они зачарованными сияющими мечами резали монахов. Клинки сияли разным цветом, и эльфы умело обращались с ними.

Было странно видеть такой боевой стиль. Она училась у Волков.

Агрессия. Сила. Решимость.

Монахи были почти беззащитны против темных эльфов. Их движения были плавными, без усилий, они были ловкими черными пантерами, что охотились в джунглях. Никто не пал, пока они били монахов.

Один эльф — большой, как медведь — разрезал четверых, размахивая лезвием на шесте. Они были разрезаны пополам, он переступил их корчащиеся конечности. Один его глаз сиял, другой был под повязкой, и он искал следующую добычу.

Отец Мардук стоял перед ней, глаза его расширились от удивления. Он провел руками по волосам, раскрыв рот и побледнев.

Она молилась, чтобы дракон ударил по нему огнем, растопил у нее на глазах.

Но он кинжалом перерезал веревки, что удерживали ее на шесте, и забросил ее на плечо.

— Вон, — крикнул мужчина, указывая на отца Мардука. — Убейте гада.

Рев вызвал в ней радость. Она охнула. Она знала этот акцент.

Регард.

Ее сердце взлетело, но надежды растоптал отец Мардук, побежавший с ней по коридорам прочь от боя.

Не важно. Бой преследовал его, и она молилась, что воины догонят его и убьют.

Она отбивалась, кусалась, чтобы он бросил ее. Но бесполезно. Он крепко сжимал ее, не обращая внимания на движения, бежал по коридору к лестнице, что вела в нижнюю часть храма.

Она знала, куда они шли.

К Оазису.

25

Килан стоял у прутьев загона и ждал. До него доносились звуки хаоса. Сладкий шум боя заставлял его закрыть глаза и слушать.

Регардцы были здесь. С ними — темные эльфы.

Килан терпеливо ждал днями, надеясь, что Амалия доверится его плану.

Голос Видара зазвучал в его голове. Он ощущал его присутствие, запах Видара и остальных. Все будет хорошо, раз они прибыли. Они его освободят.

«У него императрица», — сказал Видар.

Килан издал вопль.

«У кого?».

«У отца-монаха».

Он ударил кулаками по прутьям.

«Пошли за ним остальных. А сам — ко мне, — сказал Килан. — Я хочу сам его убить».

«Хорошо, глава».

Было странно слышать, что друг детства так его зовет, но Килан теперь был лидером клана. Он ждал с кипящей кровью, лицо пылало от гнева. Если с головы Амалии упадет хоть волосок, вся пустыня ощутит его ярость.

Видар появился в ночи и опустился посреди двора. Уголки рта Килана приподнялись, он увидел Сассу на спине Видара. Она спрыгнула и побежала к его загону с сияющим камнем в руке.

Пока Видар становился человеком, Сасса протянула сквозь прутья камень Валрусса. Она нежно, как мать, коснулась лица Килана.

— Душа моей души, плоть от плоти, — сказала она. — Пришлось нести камень, а Видар летел. Это было честью.

Он кивнул, прижался лбом к ее лбу сквозь прутья, а потом силой камня освободился от гадкого ошейника.

Звон металла был музыкой в ночи, Килан отбросил его, стал драконом и разбил стены загона.

«Камень брось мне в пасть», — сказал он Сассе.

— Да, глава, — крикнула она.

Она так сделала, камень упал на его язык. От этого в крови кипела эйфория. Камень таял, его хранили веками, надеясь, что пара Эрани вернется за ним.

Настало время.

Сила растеклась по его телу, он мысленно освободил драконов вокруг, убрал их ошейники, позвал лететь с ним. Магия текла по его венам, придавала сил. Духовная руна Энит не могла с этим сравниться.

Он расправил крылья, готовый лететь.

К его удивлению, драконы покинули загоны… как мужчины и женщины с длинными золотыми бородами и волосами.

Он потрясенно выдохнул дым из ноздрей. Как давно этот клан драконов был порабощен монахами? Он не хотел представлять их страдания.

Они были разных возрастов: и подростки, и старые. Все были в мехах, одежда напоминала регардцев. Но он не понимал, откуда они.

Он в тишине смотрел, как они подходят.

Они коснулись руками его тела, говоря слова:

«Душа моей души. Плоть от плоти».

26

— Опусти меня, гад! — приказала Амалия, отец Мардук бежал по ступенькам к Оазису. — Ты не видишь, что проиграл?

Он фыркнул.

— Конечно, ты так думаешь. Глупая. Но нет, девочка, бой лишь начинается. Я тебе покажу.

Слова встревожили ее, и она молилась, чтобы он провалился.

Они добрались до низа, и отец Мардук бросился по храму, пока она пыталась освободиться. Она не перестанет, пока он ее не опустит.

Наконец, он бросил ее на скользкий пол и сорвал плащ и одежду.

Она сжалась в ужасе от шрамов на его теле. Казалось, его торс был сшит из разных частей — рука была не того цвета, что грудь, ноги разного размера. Он был игрушкой из дерева, соединенной из разных частей.

Но она знала лучше. Хоть он так выглядел, он был богом, так что его силы от первой жизни хватало, чтобы стереть всех.

Она вскочила. Воины топали, спускаясь по лестнице. Пока они бежали к храму, перед отцом Мардуком появилась сияющая сфера.

— У меня есть духовная руна каждого навыка, — сказал он, призывая их по одной. Они пробудились и летали вокруг него гудящими пчелами. — И твоего дорогого Килана.

Последняя была золотой, повисла рядом с его головой как маленькое солнце.

Он вытянул руку перед собой и закрыл глаза.

Амалия смотрела, как броня начинает покрывать его тело. Сталь окружила его плоть, пока он не стал металлическим.

— Как видишь, — сказал он. — Эти люди для меня ничего не значат. Вы — детишки, что в отчаянии зовут кого-то… отцом.

С шумом и вспышкой двуручный меч вылетел из его ладони. Он взмахнул им в воздухе, черный клинок задымился, сияя белым пламенем.

Он посмотрел на нее, глаза горели красным в броне.

— Разве не так, Амалия? Ты хотела бы, чтобы папа спас тебя от большого чудища?

— Я тебя презираю, — сказала она, с отвращением качая головой.

Он рассмеялся.

— Мы только начали, — сказал он, и две фигуры поднялись из земли рядом с ним.

Она завизжала, когда фигуры повернулись к ней.

— Мама! Папа!

Она побежала к ним, сердце радовалось. Родители стояли там в той же одежде, что была на них, с бледными лицами, впавшими глазами и мокрыми волосами.

Она застыла и зажала рукой рот. В темных глазах не было души.

Ее сердце разбилось.

Они были мертвы. Их волосы были в крови.

Она всхлипывала, глядя на их затылки, которые с силой ударили.

— Чудище, — взвыла она. — Как ты мог? У тебя нет сердца?

— Уже нет. Я хотел тебе подарить это, — сказал отец Мардук, регардцы ворвались в храм, он поднял меч и подмигнул ей. — Ты скоро будешь с ними. Дай только разобраться с этой помехой.

Она кипела, смотрела на него, а он отвернулся.

Он вошел в бой с мечом, резал броню и сталь пылающим клинком.

Регардцы боролись, но их тела начали усеивать красивый зеркальный пол.

Что-то разбилось в Амалии. Она смотрела на родителей и поняла, что на пол упало что-то стальное.

Она и отец Мардук посмотрели вниз.

Амалия коснулась горла, ее глаза расширились. Оно болело, но ошейника не было. Она подняла его и яростно посмотрела на отца Мардука.

Горло и сердце зудели. В груди словно что-то низко гудело. Она склонила голову, слушала и принимала.

Всю жизнь ей говорили, что магия грязная.

Злая.

Нельзя ее показывать.

Но она даже не смогла узнать… что она умеет.

Гул в груди дошел до рук, согревая их изнутри, кровь бежала быстрее. Отец Мардук замер в бою и смотрел на нее, вскинув брови.

Она опустила взгляд, ее платье пропало. Она вдохнула, бронзовая броня покрывала ее. Она коснулась меток на бронзе и золотом нагруднике, удивленно посмотрела на отца Мардука.

Уголки ее рта приподнялись в хитрой улыбке, она протянула руку в перчатке, повторяя за ним. Топор вылетел из ее ладони, и она схватила его за рукоять, ощущая вес, сжимая его. Она закрыла глаза, ощущая его. Топор стал ее, и она рассмеялась. Он засиял белым, серебряные нити искрились на лезвии.

Регардцы перестали сражаться и повернулись к ней.

Со смехом, смешанным с горем и удивлением, она направила топор на отца Мардука, сузив глаза.

— Это мой народ, Эйнар, — сообщила она. — Хочешь им вредить, пройди меня.

Он нервно рассмеялся, но попытался изобразить уверенность, глядя на нее. Он поднял меч на уровень плеча.

— Хорошо, дитя, — сказал он. — Начнем.

Она вскочила в воздух.

— Давай!

От звона стали храм содрогнулся, искры и огонь разлетелись и окружили их. Скрипя зубами, Амалия скользила топором по мечу Мардука. С силой Волка она зацепила его меч, вырвала из его руки и отбросила за свою голову.

— Плохой воин, да, Эйнар? — спросила Амалия, развернулась, пригнувшись, на скользком полу и сбила его с ног топором. Он вскочил, но броня утяжеляла его.

Она напала, топор прижался к его шее, она изо всех сил развернула его, и Мардук отлетел в статуи, круша их.

— Пока ты убивал мой народ, я тренировалась и готовилась к этому, — сказала она. — Я этого не понимала раньше, но теперь вижу.

Он встал, сорвал шлем с головы и сплюнул кровь.

— Ты ничего не видишь, дитя. Я уже выпустил зверей, и они придут. Только дождись.

Они бросились друг на друга, полные ярости, ее топор просил крови.

Его руны плясали вокруг головы, сияя, и она поняла, что они исцеляли его на ее глазах. Амалия подняла ладонь и позвала руны к себе.

Это было рискованно, но, к ее удивлению, одна пошла к ней. Килана.

Она посмотрела на духовную руну, не зная, как ею управлять. Она закричала, удар в живот заставил ее согнуться и отпрянуть. Она удержала топор и вскочила на ноги.

Отец Мардук зарычал, выпустил в ее грудь голубой огонь. Она охнула, напряглась, огонь попал по ней с треском. Она закрыла глаза, боясь худшего, но, когда открыла, голубой огонь впитался в ее броню, усилив ее.

— Невозможно, — он сглотнул.

Она посмотрела на него.

— Я уже поняла, что все возможно, — сказала она и бросилась с топором и колотящимся сердцем, адреналин пульсировал в теле.

Она сбила его с такой силой, что храм содрогнулся, потолок треснул, и большие камни падали вокруг них.

Один упал на его живот и придавил. Она уклонилась от остальных, быстро дыша. Весь Оазис и храм грозил развалиться. Она смотрела с земли, как регардцы и эльфы бегут к лестнице.

Она вскочила, посмотрела на отца Мардука. Пока мир рушился вокруг нее, она подошла к нему, с любопытством глядя.

— Я говорила тебе отпустить меня, — сказала она. — Я не хотела убивать. Но я должна защитить свой народ. Ты убил моих родителей. Украл мое детство. Мне придется наказать тебя за преступления.

— Ничего, — он кашлял кровью. Его красная улыбка сияла. — Я вернусь. Я, Зука и мои создания. Мы…

Она прервала его, вонзив топор в его шею, не дав ему запугать ее.

Она смотрела на него свысока, пока свет покидал его глаза, и прошептала:

— А я буду здесь. Буду ждать.

27

Килан летел к храму, Видар и Сасса были рядом с ним, другие — за ним. Они полетят с ним, будут с ним бороться и станут своими.

У храма он замедлился в небе, другие регардцы и темные эльфы стояли в свете восходящего солнца, склонив головы, словно в молитве.

Он опускался, разглядывая странное зрелище, понимая все больше происходящее.

Он приземлился, замер на миг, и Амалия пошла к нему в бронзовой броне. На ее голове была красная накидка, сияла корона с бриллиантами.

Она отклонила голову, стало видно дикие черные волосы с белой прядью. Она улыбалась.

Она опустила топор, дойдя до него, и коснулась его сердца.

— Душа моей души, — сказала она. — Плоть от плоти.

Он в смятении залепетал. Он пришел спасти ее.

«Где отец Мардук и остальные?» — спросил Килан через их связь.

Амалия смотрела на него, серебряные глаза не мигали.

— Боюсь, ты это пропустил, милый, — сказала она. Она подняла топор, и он увидел кровь. — Он тоже рад.

Килан рассмеялся. Он отошел на шаг и стал человеком, чтобы обнять ее. Он подхватил ее и закружил. Было приятно держать ее в реальности, в окружении их людей.

Победа.

Он замер и посмотрел на нее, а Амалия обвила руками его шею, поцеловала в губы, и он увидел их будущее.

Светлое будущее.

Content

К. Н. Ли
ЦАРСТВО МАГИИ

ПРОЛОГ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27