Ростислав Марченко

Остров — III. Жизнь под крылом смерти…

Глава I

Прорыв трех наемных рот из окруженного лагеря под Кермартеном прошел для нас как по маслу. Мы мало того, что не понесли значительных потерь, благодаря надлежащей организации сумев собрать на повозки вагенбурга тяжелораненых и наиболее богато выглядевшие трупы нападавших, но и даже взяли десяток пленных. Последних, впрочем, могло быть и больше, но брали их уже на исходе прорыва, когда стало понятно, что пытавшиеся на остановить хоругви поместного ополчения выдохлись[1] и следующей атаки не будет.

Принятое нами построение — три шеренги солдат роты, подпертые резервной группой и выстроенными «подковой» обозными повозками, оказалось для врага неожиданностью. Как я не опасался за самые уязвимые точки данной формации, а именно смыкавшихся с пехотой лошадей угловых запряжек «подковы», защищённых одними только кожано — кольчужными попонами и снятыми с туш боевых коней наголовниками, целенаправленной атаки в этом направлении не последовало. Кони следующих за первой телег, укрытые от контакта с врагом впередиидущими повозками, могли поражаться только метательным оружием, с чем у наседавшей на нас поместной кавалерии было кисло. Собственно, даже атакуя в лоб, та не особенно нажимала — храбрец прорвавший строй роты оказывался бы на ограниченном пятачке, где продолжению движения вперед мешали конные запряжки, а с флангов и тылу брали бы в оборот бойцы третьей шеренги и располагавшегося за ней резерва.

Короче говоря, среди супостата героев, желающих прославиться своими подвигами посмертноне нашлось, благодаря чему в противостоянии с сдержавшем коней и соответственно топчущимся на месте рыцарством морально устойчивая тяжелая пехота была способна разговаривать на равных. Если не более — количество острых предметов на погонный метр фронта у пехоты практически всегда больше. Благо что «Вепри Бир — Эйдина» к этому времени в тяжелую пехоту превратились далеко не только по одному названию — захваченных в предыдущих боях трофеев у нас оказалось более чем достаточно, чтобы одеть в железо не только костяк подразделения, но и новобранцев. Включая в них захваченных нами пленных.

Солдатики из «Кельмской рыси», весь комсостав которой я нежданно — негаданно вырубил, предложенным наймом были счастливы чуть ли не до мокрых штанов. Обмену пленными после разгрома и гибели всего командного состава своей роты они подлежали по остаточному курсу, так что люди небезосновательно опасались, что их могут банально вырезать, чтобы впустую не кормить. По следам такого успеха, я за совершенно смешные деньги пленных солдат из этой роты даже и у соседей выкупил.

В ходе сражения, место командира наемной роты на коне и в глубине строя, в точке, обеспечивающей наилучший обзор поля боя и управление подразделением. Тем ни менее в данном случае я данным правилом пренебрег и взял на себя командование пехотной частью формации, сбросив руководство резервной группой и оборонявшими «обозную» часть нестроевыми на первого лейтенанта. Ключевым фактором успеха прорыва было удержание строя ломающей врага пехотой — и я взял эту ношу на себя. Благо изменить направление движения роты можно было и оттуда. Для такого дела у меня под рукой был исполняющий роль посыльного мой юный слуга — Нейл Даннер.

Помахать мечом мне конечно пришлось. Дураком я себя не считал, поэтому в первый ряд при наезде на строй кавалерии не лез. Даже без учета моих командирских функций, это являлось просто преступным — средняя алебарда тупо была длиннее моего двуручника и соответственно я, весь такой крутой, вместо усиления своей фигурой новобранцев из первой шеренги ослаблял бы прочность строя. Мое время приходило, когда несчастные благородные господа, не желая быть поднятыми с разгона на рожны глеф и алебард, сдерживали коней и уже мы сами начинали их, топчущихся на месте, давить, стаскивать с коней, колоть и рубить. Вот тут я с цвайхандером оказывался вне конкуренции — мой огромный меч был как минимум универсальнее и копья, и глефы, и алебарды. А с учетом отличных доспехов, которые и по конструкции, и по их прочности, не шли ни в какое сравнение с окружающим меня средневековьем, я сам себе напоминал какого — то неуязвимого и непобедимого демона смерти крошащего все им встреченное в мелкий винегрет. Которому разве что не нужно было лезть далеко вперед, чтобы супостаты не задавили массой и своевременно выбирать момент, когда можно уйти за спины подчиненных, чтобы там чуточку отдышаться и отдохнуть.

Солдаты роты в этом бою действовали великолепно — атаковали без колебаний, заходили с разных сторон, прикрывали друг друга, пугающе скандировали что — то про смерть и раз за разом рвали не больно — то блещущих уровнем боеспособности ополченцев как Тузик грелку. Насколько хорошо на них действовал мой пример, а не их желание выжить сказать было сложно, но когда после второй отбитой нами атаки я огляделся по сторонам, стало даже как — то неловко — смотрели на меня прямо как на бога во плоти. Ладно бы люди из старого состава — они меня в бою уже видели, но какой — то религиозный восторг на лице поставленного в строй пленного даже немного пугал. Далее сила морального воздействия на людей только увеличилась.

При всем при этом, как бы ни хватало вражескому поместному ополчению желания безоглядно идти на смерть, с храбростью и гордостью как таковыми у них все было нормально. А боевое управление врага я бы вообще оценил на отлично. «Баронцы» утыкались в строй, не зарываясь пытались его взломать, несли потери, отходили и снова атаковали нас раз за разом, с каждой попыткой уменьшаясь в числе, но по — прежнему сохраняя решимость победить. Надо сказать, что в паре последних атак это им чуть было, не удалось. Исход боя в обоих случаях висел на соплях, продавивших строй всадников уничтожал уже не обращенный на восполнение потерь резерв, а снятые Боуделом Хораном с повозок ветераны из нестроевых.

Впрочем, стрелки оттуда же тоже нам здорово помогали. Один из них к слову меня если не спас, то выручил, всадив стрелу в лицо благородного рыцаря с булавой в руке, которой тот очень хотел меня приголубить, в то время как я был отвлечен противостоянием с его оруженосцем. Убить стрелок его не убил, только ранил, но добро все равно восторжествовало, когда я пошинковал обоих.

«Черная роза» и «Юдонские волки» шедшие за нами в «крыльях» образованного ротами клина также держались прекрасно. Последнее было не удивительным, у этих рот была гордость, репутация, опытный комсостав и очень много цементировавших строй ветеранов. Собственно, именно поэтому я поднял столько пыли, перемешанной с демагогией для их постановки во второй линии — при несомой ими угрозе с фланга, терять время, атакуя головную роту с углов ее строя было смерти подобно. Еще одним плюсом нашего общего построения «углом вперёд» было повышение пластичности боевого порядка. В зависимости от пересеченности местности, роты могли смыкаться между собой, выстроится на одной линии и даже перестроится колонной в затылок друг другу. Набивать шишки на всех известных недостатках армий «греческо — античного» типа с их построением единой фалангой я не собирался. Пусть даже тактические недостатки данного построения, если читать исторические источники внимательно, были далеко не настолько значительными как многими принято считать.

Короче говоря, самой значительной потерей этого, безусловно, удачного для нас всех дня стало резкое сокращение ротных обозов, в лагере пришлось бросить не только почти все ротные, но и большинство «частных» повозок, загрузив оставшиеся наиболее ценными трофеями до максимума. Последнее не обошло стороной и офицерские фургоны, для спасения которых мы с Боу не постеснялись включить административный ресурс. Разве что саму капитанскую повозку заполнили не трофейным барахлом, а идущими на поправку тяжелоранеными. Наш настоящий капитан — Лойх ан Феллем, к этому времени достаточно оклемался, чтобы вставать и даже немного ходить, однако для участия в сражении, конечно же, был слишком слаб.

Что собиравшийся бросить нас своему сопернику на убой наниматель — граф Даммон ан Хальб прорвался, я не сомневался. Пусть даже общий замысел сражения мы ему и испортили, сразу же по выходу на исходную позицию атаковав не стоявшие в центре вражеской формации пехотные роты, а кавалерию на примыкающем к реке фланге, однако удержать остро желающую жить кавалерию, как правило, бывает непросто. И мы все очень надеялись, что после разграбления нашего лагеря, преследовать войско барона ан Сагана будет его, а не нас. Несчастных таких наемных солдат, с трупов которых мало что можно снять, кроме их мечей. Если конечно в обозные повозки не заглядывать. А без повисшего на хвосте врага три наши роты за полтора дневных перехода оказывались на нейтральной территории. Надо сказать что баронство у ан Сагана было гораздо крупнее среднего.

Почему видимо граф ан Хальб в этой войне у него землицы подрезать и собирался. Конечно же, в очерченных законодательством империи рамках. Насколько эти рамки сумели бы расширить находящиеся на слуху барристеры[2] и неизвестные посторонним лоббисты в столице. Что безудержное укрупнение доменов магнатов за счет слабой и мелкой аристократии ни к чему хорошему в минимально обозримой перспективе не приведет, власть Империи понимала прекрасно.

Интерлюдия

Изрядно помятый барон Альба ан Кроах сидел на принесенном конвоиром чурбаке, вытянув скованную лубками ногу вперед и сложив руки на груди, наблюдал за прячущимся за горизонт солнечным диском. Лицо «Проклятого» и в лучшие времена не больно то и блистало эмоциональностью, а сейчас ещё больше напоминало обтянутый высохшей кожей череп. Ничего хорошего его не ожидало и в следующий раз закат солнца, как он знал точно, пленник должен был увидеть нескоро. Условия содержания и комфорт «покоев для особо важных гостей» Реддока ан Сагана ему были более чем известны. У него самого они вряд ли чем — нибудь отличались.

— Барон? Вы оказывается в плену? Неужто настала моя очередь вам как — то помочь?

От издевки, звучащей в нежном женском голосе на лице «Проклятого» не дрогнула ни одна жилка. Ан Кроах разве что равнодушно повернул к даме голову, несколько разочаровав таким безразличием окружающих.

— Фрейя[3] Айлин ан Дрес!? Не ожидал вас здесь встретить! Но выглядите превосходно!

Содержавший в себе не меньшую дозу яда комплимент показал примерно такую же эффективность. Адресат, очень красивая огненноволосая девушка в хорошо сшитом платье с зелёной, в тон глазам растительной вышивкой, только холодно улыбнулась. Сопровождающие девушку альвы к выпаду отнеслись несколько более нервно, однако позориться, хамя пленнику, никто из них не рискнул. Барон ан Кроах мало того, что никому из троих не принадлежал, так ещё и охранялся внимательно за всем наблюдавшими вооруженными конвоирами, отчего продолжить словесный поединок мог резко, довольно болезненно для самолюбия и что немаловажно безнаказанно. Репутация в этом плане у него была неприятной.

Не удержался в гордыне один только хорошо сложенный и модно одетый парень, выдающий свое близкое родство с дамой чертами лица и рыжими волосами, прячущимися под щегольской, шитой серебром шёлковой шапочкой.

— Ещё бы!

Женщина недовольно шевельнула губами и бросила в сторону альва не сулящий ничего хорошего косой взгляд. Губы ан Кроаха зазмеились в ухмылке, парню действительно было бы умнее помолчать.

— Кто — то из ваших родственников, фрейя Айлин?

Дама насторожилась, но все же решила представить мужчин друг другу.

— Барон, — позвольте представить вам моего брата, тана[4] Фальтигерна ап Шоннахта. Любезный брат — барон Альба ан Кроах.

Озвучить намертво приклеившееся к барону прозвище женщина не решилась. Тонкая вежливая издевка бывшей пленницы лежала в рамках приличий и как таковая даже не обещала обиды, а вот представить барона «Проклятым» стало бы откровенным оскорблением. Для лиц, умеющих думать о будущем, это было излишним. Титульная аристократия и без приложения к данному ее представителю славилась своей злопамятностью.

Мужчины лениво поклонились друг другу и «Проклятый», окатив альвов насмешливым взглядом, снова скривил губы в противной усмешке. Как из этого можно было понять, родственник дамы особо приятного впечатления на него не произвел.

— Согласитесь, что после произошедшей сегодня днём бойни, тан Фальтигерн, этот вечер прекрасен?

Не зная, что правильнее всего сейчас будет ответить, парень осторожно кивнул. Барона эта осторожность, конечно же, не смутила, при владении инициативой в разговоре кивок его тоже устраивал.

— Но к одному доброму совету прислушайтесь! Попытки пристроить свою сестру вы начали слишком рано. Хорошей цены вам сейчас никто не даст.

Оскорбленный такими словами тан бессознательно схватился за меч, однако выхватить его из ножен уже не рискнул. Ладно, что кнехты конвоя оказались между ними. Если бы ему захотелось, они бы не успели. Однако случись тут удар стали и очень большой проблемой тана Фальтигерна стал бы вопрос — кто будет платить за покойника денежную компенсацию. Точнее кто — тут было понятно, а вот сколько, ему даже думать не хотелось. Барон ан Кроах слыл человеком не бедным, и его состояние вряд ли сильно уступало достоянию всего немалого рода ап Шоннахтов.

— Барон, если бы вы не были чужим пленником, сейчас получили бы пощечину.

— Если бы я ранее не подозревал, что вы не умом славитесь, — презрительно отмахнулся от угрозы откровенно издевающийся над парнем ан Кроах, — то сейчас знаю точно.

В этот раз к оружию дернулись уже руки сопровождавших своего господина министериалов[5]. Понимающий, что его провоцируют ап Шоннахт, принял удар более достойно и, осознавая, что сейчас ничего не сможет сделать, собрался было уходить, когда барон остановил альвов обращенным к фрейе Айлин вопросом.

— Фрейя, не раскроете секрет, с чего ваш родственник на ден Гарма взъелся? Уж чего — чего, а жалоб на недостойное обращение с вашей стороны никто не ждал.

Удар попал в уязвимое место. Фрейя Айлин, не справилась с эмоциями и отправила в сторону закипающего брата мрачный взгляд. Конечно же, не пропустивший всплеска женских эмоций ан Кроах утвердительно кивнул своим мыслям и понимающе усмехнулся. Что интересно уже без какой — либо издевки. Возможно, что именно поэтому дама убрала из голоса яд и решилась ему ответить.

— Я и не жаловалась. Брат напал не поэтому.

— Не сомневаюсь, прелестная Айлин — «Проклятый» продолжал внимательно отслеживать реакции женщины. — Я уже догадался почему.

— Вы считаете, что знакомы с причиной? — Справившийся с злостью ап Шоннахт решил вмешаться в разговор и сверлил барона хмурым взглядом.

— Разумеется.

— Значит, вы тоже поняли? — Видя, что собирающаяся вокруг толпа переполнена любопытством тан Фальтигерн предпочел сформулировать вопрос так, чтобы суть разговора была непонятна посторонним.

— Я не то чтобы это понял. Я знаю точно. Поэтому и считаю вас глупцом, тан. — Вздохнул барон, покосившись на альва, как окружающие посчитали с жалостью. — Вашу сестру отпустили живой, здоровой, и готов спорить, чтобез выкупа, тан Фальтигерн. Где после этого была ваша голова, мне непонятно — так глупо нажить и главное упустить такого врага даже я себе не позволю.

— Пойдем отсюда! — Дернула брата за рукав отвернувшаяся от барона фрейя Айлин.

— У всех бывают ошибки. — Не обращая на нее никакого внимания, оскалился тан Фальтигерн. Барон взял его за живое. — Обязательно найду время исправить!

— Ну, ну. — Барон не стал спорить и перевел насмешливый взгляд на нервничающую даму. — Думаю, что для вас не все потеряно, прелестная фрейя. Чудовище, которое вчера вернуло вас родственникам, слишком о вас беспокоилось, чтобы тащить с собой. Но тана Фальтигерна это уже спасет вряд ли. И не его одного.

— Вы так считаете? — Все неприятные предчувствия тут же оказались забыты, и передумавшая уходить фрейя оказалась в центре массы сочащихся любопытством и пошлыми догадками взглядов. Воровато оглядев госпожу, нервно прикусил губу даже один из сопровождавших пару танов. Впрочем, даму поток внимания окружающих не напугал.

— Для имеющихся у него талантов фер Вран ден Гарм муж удивительно некровожадный, но некоторые поступки прощать нельзя. — Равнодушнопожал плечами ан Кроах и обратил взор к закату. — Не поймут окружающие. Ни те, с кем он служит, ни та, кому служит.

— Благодарю, барон! — Вежливо поклонилась ему напряженно обдумывавшая что — то женщина. — Обязательно дайте знать, если вам понадобится моя помощь.

«Проклятый», абсолютно доброжелательно ей улыбнувшись, разве что покачал головой.

— Возможно позже, прекрасная фрейя. И точно уж не при всех.

Уже было раскрывший рот брат, взбешенный откровенно дискредитацией бароном репутации сестры при полном отсутствии от нее отпора, ничего сказать не успел. Парня мощно дернули за локоть и уже не попросили, а скомандовали:

— Идём, Фальт! На сегодня все уже достаточно наговорились!

— Х — м — м. Фрейя Айлин, ваш плен, выясняется, скрывает романтическую тайну? — Остановил даму чей — то голос.

Айлин медленно обернулась. Смешки и шепотки окружающих исчезли за секунду, можно было подумать, что кое — кто лишний раз позабыл даже вздохнуть. Барон Реддок ан Саган, несмотря на свой невысокий рост и совсем не впечатляющие габариты, поставить себя умел. Мало кто из людей барона рискнул бы добровольно вызвать неудовольствие своего господина.

Однако сейчас насупившаяся фрейя с вызовом глянув в глаза сюзерена как раз — таки предпочла промолчать. Последнее вызвало недовольный взгляд в сторону женщины уже у ее брата.

— Тан Фальтигерн, вы за это пленителя красавицы сестры застрелить попытались? — Ан Саган отнесся к женскому упрямству с юмором.

— Были и другие причины, барон, — не рискнул ни врать, ни отмолчаться брат красавицы.

Забытый под накалом страстей барон ан Кроах мерзко хихикнул, вернув к себе внимание окружающих.

— Вы с ними знакомы, враг мой? — Заинтересовался его реакцией ан Саган.

— Безусловно.

— Непритворно заинтригован, — кивнул барон. — Позволю предположить. Вы тут ни некоего благородного рыцаря с огромным мечом обсуждаете?

Капитан «Кальвских медведей» «Бешеный бастард» Динольв син Саган, только что, не стесняясь раздевавший фрейю Айлин взглядом, покосился на своего сводного брата и обратил все внимание на пленника.

— Не рискну утверждать, что фер Вран молод. Вижу, что про него прослышали? — Спокойно ответил тот.

— Сегодня он на слуху, — спокойно согласился с таким логичным предположением барон победитель. — Не желаете рассказать о нем нечто, чего я не знаю?

— Кое — что можно, наверное, и рассказать. — Деланно равнодушно хмыкнул ан Сагану «Проклятый» и снова обратился к закату. — Меч мелочь, он даже с вилкой неплохо обращается. Главное в этом «молодом человеке» совсем не это.

— Мне уже рассказывали эту байку, — толи явно, толи также деланно потерял ан Саган интерес к разговору, вернув свое внимание к женщине.

— Эта байка не только на моих глазах, но и при прорве благородных свидетелей произошла. Он упыря на расстоянии вытянутой руки от юной графини ан Хальб вилкой заколол.

Лицо фрейи Айлин незаметно для неё превратилось в маску, что, конечно же, заметили почти все присутствующие. Ан Кроах спрятал довольный взгляд, её сеньор, как и он наблюдавший за дамой, не стал скрывать циничной усмешки, «Бешеный бастард» разочарованно дернул бровью и сморщил нос, а брат женщины как смог постарался скрыть овладевшую им ярость. С чем, впрочем, не справился.

— Это конечно меняет дело. — Задумчиво покачал головой барон ан Саган, окинув фрейю таким взглядом, как будто покупал лошадь. — Ваша неожиданная откровенность, барон, меня заинтриговала. Полон любопытства, личность этого незаурядного «молодого человека» нам видимо действительно стоит обсудить…

* * *

Как бы ни любил Фальтигерн ап Шоннахт свою балованную младшую сестренку, сейчас вся любовь отошла в сторону. Избавившись от чужих ушей тан наконец — таки выпустил наружу переполнявшее его бешенство.

— Да как ты посмела!!! Дура!!! О чем ты думала!!! Ты только что получила репутацию лагерной шлюхи!

— Да ты что!? — С деланным удивлением покачала головой женщина.

Брат вошел в раж:

— Да пускай бы тебя изнасиловали!

— Ну спасибо!..

— Это не редкость и в обществе прощается! Плевать даже на то, что с этим ублюдком спуталась добровольно! Вам двоим, надо было всего лишь соблюдать известные приличия! Но сейчас ты прилюдно подтвердила грязные слухи!

Вставшая у центрального столба шатра сестра, которая, сложив руки на груди, спокойно наблюдала за взрывом ярости, холодно брату улыбнулась:

— Ах, какой ужасный урон моей репутации, Фальтигерн. — Пропитанный ядом голос женщины отдавал драмой, фрейя Айлин даже шмыгнула носиком в нужный момент. И тут же добавила сталь. — Потерпишь! Ты братец, вчера слишком много мне задолжал!

— Ах ты! — Сорвало последние тормоза у тана Фальтигерна.

Пощечины тем ни менее не последовало. Проштрафившаяся сестра не пыталась увернуться или даже как — то защититься от удара, собственно она даже не сочла нужным изменить позу. Казалось бы, уже неизбежный удар остановило ее превратившееся в ледяную маску лицо.

— Ну что же ты, бей! Чего стесняешься! — Голос ее, как казалось, состоял все из того же льда. — Когда ты меня сегодня к своим друзьям на смотрины потащил, Морана ведь уже не вспоминал?

— А — а — а — а — а — а — а!!! — В бессильной ярости заорал тан, стиснув обеими руками рукоять меча и испытывая лютое желание кого — то изрубить на куски. Очень желательно того самого виноватого во всего наглого ублюдка.

— Руби уж! Если смелости хватит!

— А — а — а — а — а — а — а!!! — Меч отлетел в сторону.

Фрейя Айлин презрительно отвернулась.

— Смотреть противно…

— А — а — а — а — а — а — а!!!

* * *

Через какое — то время оба немного успокоились.

— Эх, Айя, Айя…

— Я говорила тебе, что надо оттуда уйти, но ты решил за собой последнее слово оставить. А теперь Айя во всем виновата?

Аргумент был довольно логичен, так что брат решил зайти, с другой стороны.

— Айлин, что с тобой? У вас же все хорошо было с Мораном? Как ты могла так быстро его забыть?

Женщина, сидевшая на ковре скрестив ноги и опираясь спиной на сундук, взглянула на успокоившегося брата также тоскливо, как прозвучал вопрос.

— Я не забыла своего мужа. Он был хорошим, Фальти. Но Моран мертв, а сердцу ведь не прикажешь…

Старший брат какое — то время обдумывал сказанное, после чего вздохнул и присел рядом, обняв свою маленькую, взбалмошную и стервозную сестричку, ответственность за воспитание и братская забота о которой была возложена на него с тех самых пор как привезенная отцом кроха начала ходить.

— Я не мог не попытаться его убить, сестренка. Ты ведь понимаешь, кто он и к кому обращает молитвы?

Сестренка уже собиралась сказать ему что — то весьма резкое, однако увидев лицо брата передумала и тоже только грустно вздохнула:

— А меня ты спросить не мог? До того, как стрелять начал?

Полноценно родственники до сих пор так и не объяснились. После истерики, плача, оскорблений и даже попытки выцарапать брату глаза в качестве горячей благодарности за успешно проведенный обмен им было немного не до этого.

Более — менее нормально разговаривать брат с сестрой стали только сегодня к вечеру, да и то потому, что тан Фальтигерн сыграл на жалости после того как рухнул наземь вместе с убитым конем в ходе сражения. Сестра, как бы то ни было, тоже его любила. По этой же причине она не стала возражать, когда он попросил пройтись с ним по лагерю и оказать помощь нескольким пострадавшим приятелям.

— Когда я сообразил кто он, я ведь за тебя испугался. Он, когда уезжал ведь именно на тебя злился.

— Я понимаю, что ты все неправильно понял. — Еще раз вздохнула сестра. И мрачно хмыкнула, кому — то пригрозив кулачком. — Я ведь тоже ему устроила, перед обменом…

— Да ты просто сумасшедшая, Айя. — Шумно вздохнув, брат с силой повел по лицу ладонью. — Это же надо, добровольно связаться с «Меченым Хелой[6]» смертным. Как он тебя ей в жертву не принес, совсем не понимаю. «Белая дама» за альвов на алтарях дарует щедро.

— И что думаешь? — Непонятно покосилась на брата сестренка.

— Не надо думать, совсем недавно его Госпожа силой и властью наделила. Не успел ещё перестать быть человеком.

— Ты так считаешь? — Фрейя Айлин осуждающе покачала головой.

— У тебя конечно иное мнение?

— Фальт! — Голос был обманчиво мягок. — Я могу подтвердить, что он куда старше, чем выглядит. Но главное, не это. Ты помнишь кто такой Гарм?

— Ты не пса Владычицы Мёртвых имеешь ввиду? — Обдумав возможные варианты, ответил тот.

— Да, я про то чудовище, что стережет границу между миром мертвых и миром живых.

— И?

— А Вран?

— Ворон? — В глазах брата уже разгоралось понимание.

Фрейя ан Дрес, увидев, что тан Фальтигерн понял, к чему она его подвела, умничать больше не стала, разве что кивком подтвердив догадку.

— Знаешь, как мне было жутко, когда я стояла перед человеком, который, не страшась Богини Смерти, зовется Вороном Гарма? А когда первый раз почувствовала от него холод Хелы, я если не ближайшей ночи, то следующей не надеялась пережить…

Фальтигерн, немного подлизываясь, нежно погладил свою сестренку по голове. Та благодарно провела пальчиками по его ладони и продолжила:

— В то время как этот негодяй, когда я устроила перед ним истерику, только посмеялся. Предложил или не портить жизнь окружающим, или он привяжет меня к столбу и рот заткнет. Даже на горшок сходить предложил, мерзавец, побеспокоился.

Братец, чуточку отстранившись, глянул на Айлин театрально циничным взглядом.

— Надо будет запомнить. При подобном подходе к делу, в отношениях с тобой что — то такое есть…

Та оценила шутку и, зашипев прямо как та змея, укусила брата за оказавшееся в зоне досягаемости запястье.

— Ай! — Прикусили парня довольно таки чувствительно, но он все равно улыбался.

— Я тебе покажу — ай! Понравилось ему! — Женщина на самом деле совсем не злилась, шутка понравилась и ей, но улыбку она предпочла не показывать.

— Рассказывай дальше! — Продолжил процесс примирения тан Фальтигерн, рискнув вырвать руку из захвата, прижать сестру к себе и ещё раз погладить по голове.

— Знаешь… Мы стояли перед друг — другом, от него уже не как в замке, но все равно несло жутью, а поверх этого ледяного ветра он совсем не желал мне зла[7]. Я даже не столько вызывала у него желание, сколько забавляла, как маленький ребенок.

— Любопытно… — Уже совсем не играя, ни нашелся, что тут можно сказать тан Фальтигерн.

— При лагерной черни Вран меня позорить не стал, а вот в палатке, где мерзавец поставил условия приличного существования, сила его покровительницы ушла как вода в песок. Вот этот холод есть, и тут же его нет, и как будто никогда не было.

— Так…

— Да, брат, — кивнула женщина, — тогда я избавилась от последних сомнений, в чьих руках нахожусь. Умение скрывать дарованную силу первейший признак «Меченого», как нам с тобой известно. Но он был так вежлив, предупредителен и доброжелательно ко мне настроен, что тут же начала надеяться, что ошиблась. Этот поганец, не скрываясь меня, желал, но даже ни малейшего следа грязи в чувствах не увидела. Только под утро в ту ночь заснула. Все не могла понять, действительно этой Её силой от него тянет или только показалось со страху.

Тан Фальтигерн стимулируя продолжение исповеди, взял ладошку сестры в руки.

— А на следующий день ещё и его разговор с капитаном подслушала. Случайно. Когда ан Феллем меня ему предложил, опять страшно стало. — Женщина жалобно шмыгнула носом. — Фальти, ведь я ещё когда он предложил нам сдаться, догадывалась чьей силой он наделен!

— Не поздно ли носиком хлюпать? Ничего же не произошло?

— Да, не произошло. — Айлин на самом деле не плакала, так, немного расчувствовалась от воспоминаний. — И опять не знала, что мне думать, когда эти два говнюка начали плести, как я хороша, лен в приданое Врану принести могу и один Моран тому помеха.

— Он сам с ан Феллемом этот разговор завел?

— Там больше Лойх обо всём трещал, Вран посмеивался.

— Капитан ничего не знает про своего лейтенанта?

— Может быть. — Голос фрейи был задумчив. — А может быть знает его лучше, чем многие. Они друзья.

— У «Меченых Хелой» друзей нет. — Не задумываясь, ответил ей брат.

— Почти любой простой адепт Хелы пустил бы меня под нож во славу своей богини, — так же машинально вернула подачу сестренка. — попробовав или нет, неважно. Она ведь не только давать, но и отбирать силу у тех, кто ей плохо служит, любит. А Лойх бы, наверняка «от ран» умер, и рота бы Врану сама в руки упала.

— Хорошо, спорить не буду. Продолжай.

— Ты все и так понял брат мой. — Вздохнула дама. — Вместо ожидаемого насилия этот обаятельный мерзавец без всяких угроз начал за мною ухаживать. И Морана как раз в это время убили.

— Он убил?

— Нет. Той ночью он едва не убил меня. Едва успел остановить меч, когда я выбежала на него из темноты. Поймал за шиворот, накричал, чтобы я не смела высовывать нос из — под повозки пока бой не закончится и снова пошел убивать всех подряд…

— Так ли уж всех? — Не поверил тан.

— Всех, брат. Всех. Кнехтов, рыцарей, их лошадей, пеших, конных — без всякой разницы. Ему все было едино. Я видела. — Тут дама резко сменила тон. — Тем утром Моран умер у меня на коленях, тан Фальтигерн ап Шоннахт. Успев пожелать, чтобы нашла мужчину, который сумеет сделать меня счастливой и позаботится о нашей кровиночке как родной.

— И ты решила, что фер Вран этот мужчина? — Тан Фальтигерн предпочел задать вопрос как можно более нейтральным тоном и на всякий случай расслабив сестричку, очередной раз погладив по голове и почесав за ушком. Возвращение скандала ему совершенно не улыбалось.

— Совсем не сразу. Веришь ты в это или нет. Я долго его не понимала. Не могла поверить, что вижу у слуги Хелы настоящие чувства, а не игру хорька с мышью. Пока он меня не спросил, не жалею ли, что не сбежала, пока все сражались и, было не до меня. Прямо на том речном обрыве, где он сам же спрятал меня перед сражением.

— Благородно давал возможность сбежать? — Тан цинично усмехнулся. — Не верю.

— Совсем нет. Но я могла попытаться. Слуги были под боком, если они бы сумели отвлечь охрану, наверное, могло повезти.

Тан Фальтигерн решил потратить немного времени на раздумья.

— То есть ты сейчас намекаешь, что барон не зря назвал меня дураком?

— Я хочу сказать, дорогой брат, — ещё совсем недавно полный грусти и тоски голос женщины в очередной раз лязгнул сталью, — что я до сих пор в ярости! И ты очень пожалеешь, коли не уберешь из — под моего порога ту кучу дерьма, которую посмел высрать!

— Сестричка, что за грязная ре…

— Мне пришлось какое — то время жить среди наемников!

— Айлин, ты понима…

— Фальтигерн ап Шоннахт! — Как бы ни вдвое подняла дама уровень децибел в своем голосе. — При одной только мысли, что он решил, что это я тебя на него натравила, мне очень хочется кого — нибудь задушить!

— Это будет очень непросто, — сдаваясь, вильнул взглядом любящий брат. Состояние, в котором находилась Айлин, было ему знакомо. Спорить с ней сейчас означало бы только ещё более задолжать.

— Но в твоих интересах, — сестра, будучи мудрой женщиной, удовлетворившись успехом полных злобы угроз, поспешила закрепить их задабриванием. Даже по голове погладила, точно также как он ее саму перед этим. — Братец, ты же и сам не хочешь оставить за спиной такого врага?

Братец, больше делавший вид, что сокрушен мощью женской аргументации, уже абсолютно непритворно пожевал губы. Заполучить личным врагом кого — то из меченых богами смертных в окружающем его мире дураков не было. Сильного Избранного ничуть не уступающей Тиру[8]по силам и недолюбливающей альвов Владычицы Мертвых тем более. Фальтигерну было стыдно в этом признаться, но, если бы он мог случившиеся события переиграть, тот открывший провал в бездну всплеск злости пленителя на его младшую сестру, с которой захвативший ее ублюдок как сразу можно было понять спал, вряд ли бы теперь вызвал такую реакцию. Неважно, обдало бы его всё так же неожиданно волной холодного ужаса, или нет, воскресив в памяти ощущения от случайно увиденной им когда — то в отрочестве Дикой Охоты. Отличалась одна только сила воздействия.

В точности как описывалось в старых книгах.

Собственно, он и так потерял немало времени, решая, стоит ли попытаться избавить мир от возникшего из небытия Избранного Хелы, или предоставить событиям идти своим чередом. В конце — концов знакомый с некоторыми запрещаемыми законом практиками «не избранный» хеленит мог пользоваться и получаемой с убийств чужой силой. Как никак это была одна из главных причин по которой хеленитов преследовали.

Последняя мысль тана тогда почти успокоила. Уж слишком сильно в нее хотелось поверить. Доводы рассудка, что использующие силу мертвых адепты Хелы, воспринимались совсем иначе, принять удалось не сразу. Краденая у мертвых сила, в его восприятии отдававшая тухлятиной, не имела практически ничего общего с той квинтэссенцией смертного холода, которым вовремя оно несло от эйнхерриев[9], а теперь неожиданно пахнуло от возвратившего ему сестру человека. Собственно, окончательно подтолкнули его тогда к нападению не столько мысли об избавлении мира от очередного появившегося в нем чудовища, а сколько слезы Айлин, как он решил вспоминавшей перенесённые в плену насилия.

По уму, теперь дело следовало обязательно довести до конца, и он непременно собирался это сделать, пока враг не набрал слишком много сил, однако вариант примирения, если принять слова Айлин на веру, тоже был бы приемлем. Если у хеленита с сестрой все действительно было серьезно, у любимого брата вряд ли даже самолюбие сильно пострадает, ибо смерть и убийства для такого зятька дело привычное. Более чем приемлемая плата за свое спокойствие и очень возможно, что головокружительные перспективы для рода ап Шоннахтов. В конце — концов поклонение Хеле в Империи само по себе не запрещено, и даже более того в некоторых профессиональных областях даже популярно. Ну а если отношения не сложатся, всегда можно вернуться к первому варианту.

— Ты себе представляешь свою с ним счастливую жизнь, Айя? — Вздохнул мужчина. — Я понимаю твои чувства, но может быть избавить от него мир будет лучше для всех?

— Может быть, ты все — таки подумаешь, почему он меня отпустил? — Женщина, как ей показалось, постаралась ответить логично. — Даже ан Феллем считает, что он не злой и легко с Кайренн поладит.

— Ан Кроах измазал грязью твою репутацию, а ты приняла его слова на веру? — Кисло постарался не усугублять свое тяжелое положение тан Фальтигерн. Упоминание имени племянницы ревело ему в ухо боевой трубой, что спорить уже бесполезно, так как женщина давно все для себя решила.

— Ты оглох? Если бы кто — то поторопился вовремя уйти, этого бы не случилось. — Обрезала фрейя Айлин. — А «Проклятый», мне точно известно, его ценит. Ну и самое главное, братец — у старого урода есть какой — то план, и мы с Враном в него попади. Тебе случайно не хочется его разузнать, пока барона в темницу не упрятали? Ну а что вокруг меня теперь будет слоняться меньше воспылавших внезапной страстью безземельных рыцарей, само по себе отлично!

— И все равно будет непросто, — рискнул покачать головой, полностью смирившийся с натиском сестры брат, — он может не принять извинений.

— А ты постарайся, чтобы принял! — В женском голосе возникли, самые что ни на есть тигриные нотки. — Случается, конечно, что Врана несет силой его Богини, но он неглуп и человек не подлый. И побыстрее, брат, пока этот негодяй там с какой ни будь шлюховатой рейной[10] не спутался!

Несмотря на всю серьезность момента, Фальтигерну ап Шоннахту пришлось отвернуться, чтобы сестра не заметила распирающей его изнутри ехидной улыбки. Его покойный хороший друг Моран ан Дрес очень любил жену и по своему собственному признанию был доволен браком, однако по — настоящему раскрошить гранит на сердце своей супруги за все годы совместной жизни у него не получилось. А тут, столь неожиданно влюбившись, умная, решительная и слишком часто стервозная Айлин металась, нервничала и выедала мозги окружающим, как будто ей было четырнадцать.

В итоге, сейчас, он, как и тогда не знал, что ему делать — рискнуть пойти на поводу у сестры или всё же «нечаянно» решить возникшую перед ней, ним и всем родом ап Шоннахтов проблему раз и навсегда. Ситуацию требовалось как можно лучше обдумать. Позволить себе ошибиться еще раз, было нельзя.

* * *

— Ловко у вас с этими боевыми повозками придумали, — немного польстил мне капитан «Юдонских волков» Рендел ан Риаф.

Комсостав всех трех рот после устройства вагенбурга среди построек занятого ротами хутора, собрался на расширенное совещание с последующим скромным корпоративом. Упиваться там никто не собирался, а вот снять послебоевой стресс нам прямо как доктор прописал. На сходке, как — бы не было ему тяжело, присутствовал даже Лойх ан Феллем. Капитан, впрочем, из — за своего состояния на передние планы не лез и оставил мне возможность дальше отдуваться вместо него.

Прежде чем с Ренделом согласиться, я для солидности немного покатал на языке глоток вина, без малого последние остатки былой роскоши.

— Ян из Троцнова был великим воителем.

— Охотно верю. Во многих сражениях победил? — Именем изобретателя боевых повозок заинтересовался «начальник штаба» «Черной Розы» Адель ан Бекхарден, также, как и я, полулежа цедивший вино неподалеку.

— Это конечно оспаривают, но многие говорят, что он ни разу не был побежден в битве.

— Серьезно? — Второй ан Бекхарден, Аскель, был настроен более скептически. — И много он дал сражений?

Я равнодушно пожал плечами. Типа хочешь — верь, а хочешь — нет.

— Девять полевых сражений только за последние шесть лет жизни. В восьми безоговорочно победил, в девятом успешно прорвал кольцо осады и сумел оторваться от преследующего войска. Продолжал свою цепь побед даже когда ослеп — второй глаз арбалетным болтом вышибли.

— О — о — о — о!!! — Начали прислушиваться окружающие.

Я согласно тому, кивнул:

— Много знаете слепцов, которые сумели выиграть даже одну битву? Он же, потеряв зрение громил всех, кто рискнул ему противостоять ещё три с лишним года.

— А потом? — Ленивый интерес проявил ротный колдун из «Черной Розы» фер Аттибар ан Раггер, внук барона[11] из «Благословенного Богами» рода откуда — то с северо — запада Империи. Обычно таких подготовленных в семьях специалистов подбирали государственные структуры, но в данном случае парня братьям в свою имеющую отличную репутацию наемную роту удалось перехватить. Как маг он был не силен, да и мастерством не отличался, однако большинство рот не имели и этого. Насколько я знал про умения Атти, свою получку он отрабатывал в ходе адресных операций, допросом пленных и в лазарете.

— А потом «Страшный Слепец» умер от чумы. Завещав снять с себя кожу и натянуть ее на барабан, чтобы даже после смерти нагонять ужас на своих недругов.

Шум застолья прямо как отрезало. Я определенно сказал, что — то не, то. Хорошая мысля — приходит опосля, так что сообразил, что дочь Хелы Немайн разводит бациллы и вирусы, заведуя болезнями и эпидемическими заболеваниями в том числе, я уже с некоторым опозданием. А что все окружающие считают меня хеленитом, сомневаться не приходилось — после случившейся при клятве ее именем мистики, я даже сам себя немного в этом подозревал.

— Не остановили его??? — Лень в голосе ан Раггера исчезла, как будто бы её никогда не было.

Я только пожал плечами:

— Я в это время не жил.

— Но имя помнишь. — Заинтересованно покачал головой ан Риаф.

— Так заслуживает, — усмехнулся я. — Почему бы не помнить. Великий был полководец. Но человек по — настоящему страшный. Даже для тех войн.

— Которого только чума остановила, — искоса наблюдая за мной, сказал Адель ан Бекхарден.

Меня втайне пробивало на смех, собравшиеся вокруг головорезы очевидно ударились в дебри конспирологии. Если поначалу я и сболтнул лишнего, теперь уже специально нагонял волну.

— Вот только его «сироток» она уже остановить не смогла.

— А сейчас этот барабан где? — Спросил колдун.

— Кто знает? — Пожал я плечами. — В государственные хранилища не вхож.

Дальше вопрос существования и местонахождения сделанного из кожи Жижки артефакта никто, конечно же, развивать не стал, коллеги перешли к более насущным вопросам.

Вырваться — то из кольца окружения мы вырвались, да и преследования особенно не боялись, в настоящий момент весьма значительной нашей проблемой становилось официальное закрытие контрактов с нанимателем. Прорыв трех наших рот, предназначенных графом ан Хальбом для закланья, состоялся исключительно благодаря самовольству. Роты, не обращая ни на кого внимания, прикрыли тылы и фланги строя повозками и атаковали стоявшие на направлении вражеского лагеря хоругви поместного ополчения, а не наёмную пехоту как нам было приказано.

В конечном итоге мы остались живы, бизнес удалось сохранить, но возникла проблема плохого пиара и санкций за невыполнение возложенных обязательств. Возвращаться под командование кинутого нами графа, как, впрочем, и появляться на землях ан Хальба частным порядком и без серьезной охраны никому из нас пятерых теперь не следовало. Для попавших в подобную ситуацию мерсенариев неприятные прецеденты были нередки. Однако всё бросить и искать нового нанимателя мы не могли, переписка по взаимному урегулированию претензий сторон требовала времени.

Несмотря на всю тяжесть совершенного нами преступления война для рот пока что закончена не была — планировался период переговоров и какое — то время действий отдельным отрядом в качестве отступных. С выплатой денежного содержания авансом или нет в зависимости от сложившихся обстоятельств. Тем ни менее мы имели все основания полагать, что граф заплатит — столь хорошо начавшееся вторжение в Кальв и Рейгель окончилось крахом, так что теперь ан Хальбу не был лишним даже десяток солдат. Вполне очевидная в его обстоятельствах попытка взять у банкиров ссуду и восполнить понесенные потери вновь нанятыми ротами требовала времени.

К завтрашнему вечеру мы должны были выйти на земли имперского рыцаря[12] ан Варена, державшего в этой межевой войнушке нейтралитет и, если звезды сойдутся удачно, даже договориться с ним о разрешении на недельку — другую постоя.

В принципе подобный нейтралитет со стороны слабого соседа, конечно же, был фикцией. Помешать хоть кому — то серьезному напасть на нас на своей земле, фер ан Варен не смог бы при всем своем желании, однако земли имперского рыцарства защищало совсем не это. Данная прослойка благородных господ мало того, что сама по себе вполне могла собрать пару сильных хоругвей чтобы вступить в войну на стороне врагов обидевшей члена своего клуба стороны, так ее ещё и прикрывали Наместники провинций. Одной из основных задач которых являлось именно ограничение власти магнатов, в чем вассальное непосредственно Императору мелкопоместное дворянство играло далеко не последнюю скрипку.

Короче говоря, после пересечения границы неприятности были маловероятны. До нее только нужно было дойти. Для этого нам нужно было пережить эту ночь и не быть разгромленными завтра на марше.

Глава II

Ночь прошла совершенно спокойно. Ну как спокойно, все было хорошо с точки зрения безопасности. Лично нам с Лойхом удалось уснуть не раньше, чем убрались из — под открытого окна спальной выгородки владельца хутора. Спальню, оставив там подоткнуть одеяло жену хозяина, оккупировал Рендел ан Риаф. Старый наемник не стеснялся маленьких жизненных радостей и с краткими перерывами поскрипывал кроватью чуть ли не половину ночи.

Подвывающая скрипу на разные голоса хозяйка таким пылом без сомнений была приятно удивлена. Сдобная бабенка лет двадцати пяти, возрастом была примерно вдвое младше своего мужа, несла на лице следы известного мужикам голода и интереса от брутально выглядевших мужчин вот ни капельки не боялась. Была, так сказать, готова на многое, дабы сохранить семейную недвижимость и в свинарнике поросей. Ее супруг, матёрый такой козлобородый куркулина как будто вылезший из советской карикатуры, видимой печали от возложенных на жену тягот не показывал. Я бы даже рискнул поиграть в Шерлока Холмса, что не заинтересуйся его шеной[13] Рендел по собственной инициативе, он бы и сам ее кому — то из нас подложил. Во всяком случае, спал этот трухлявый пенек под ритмичные скрипы дерева и вскрики супруги на удивление спокойно.

В отличие от меня. Который под этот звуковой рядне мог толком заснуть, вспоминал Айлин, злился и в конце — концов начал испытывать непреодолимое желание запулить в окошко к этому Рокко Сиффреди что — то типа РГД—5. Лойх, надо полагать, испытывал те же чувства. Если конечно не хуже — он был и помоложе, и женщины у него в этом походе не было.

Зверское убийство мешающей людям спать пары было бы делом, безусловно, неполитичным, так что проблему пришлось решить переносом спальных мест в точку с не столь хорошей акустикой. Там — то ранее не торопившийся лезть в личное ан Феллем решился спросить:

— Ты же не думаешь, что это Айлин брата тебя убивать отправила?

Я хмуро покосился на парня. Недовольный взгляд пропал втуне, было уже слишком темно.

— Не знаю. — Вообще — то, обычно в личное не стоит посвящать посторонних, но коли Лойх обеспокоился за меня искренне, почему бы и не ответить. Определенное доверие между комсоставом «Вепрей» нам все — таки выстроить удалось. Да и парень он был не гнилой.

— Мне казалось, что у вас с ней все очень серьезно.

Я абсолютно искренне пожал плечами:

— В этом я с тобой согласен. Вон, стрелу даже в спину получил.

— Хм, — сбился юный капитан с мысли. — Но я — то ведь не об этом.

— Да понял я тебя, — вздохнул я, решившись продолжить сеанс откровенности, — мне, конечно, очень хочется думать, что этот кусок говна назло сестре решил меня под землю переселить. Но она вообще — то была моей пленницей, а мы не только ее дом разорили, но и супруга прикончили.

— Она на тебя зла не держала.

— Возможно. Я также думал, — кивнул я. — И?

Лойх на какое — то время замолчал.

— Если попробует объясниться, выслушаешь её?

Я не смог удержать улыбку. Ладно, что хоть меня к ней не отправляет спросить.

— Дружище, ты про мои отношения с этой женщиной, по — моему, больше меня самого переживаешь.

— Вы очень подходили друг другу, — по голосу чувствовалось, что Лойх тоже улыбается.

— Бабу вам, барин, срочно надо завести. — Хмыкнул я. — Вдовушку какую — нибудь из купчих с конским крупом.

Парень фыркнул:

— Круп понятно, а почему купчиху?

— А потому, что, если ты сейчас со слабоватой на передок благородной девицей спутаешься, оженят тебя на ней, глазом не успеешь моргнуть.

Далее капитан развивать тему не стал и только когда я уже начал засыпать буркнул:

— Если Айлин хватит ума с тобой объясниться, я бы ее выслушал.

Когда пришло осознание сути фразы, сон в очередной раз испарился, а на душе стало очень приятно. Хорошим он все — таки он оказался парнем, не боящийся смерти и крови средневековый мажор, в роту которого я попал служить.

— Лойх, я и без подсказок до такого додумаюсь. Но теперь между нами ее брат, которого я при первом же удобном случае обязательно укорочу.

— Да было бы, о чем беспокоится! — Лениво перевернулся с бока на бок ан Феллем. — Когда убьешь дурака, он вам мешать не будет. А с родственниками Айлин помиритесь когда дети пойдут. Не первые вы такие. Не ты ведь первый оружие поднял.

— Кто бы ей такое позволил, даже если захочет, — усилием воли задавив некстати вылезший романтичный вздох, хмыкнул я.

В принципе тут конечно «устами младенца глаголет истина». Коли у Айлин появится такое желание, дать ей шанс довести до меня свою версию событий, в свете наших былых отношений было бы логичным. Ну а если нет, то и суда нет — в этом случае я точно ничего не потеряю. «Если подруга ушла за другого, то неизвестно кому повезло» не мной было придумано. Что — что, а симпатичные женщины в наши времена не в дефиците и братья их абсолютного большинства точно не желают меня прикончить.

* * *

Утро было прекрасным. Остаток ночи нас с Лойхом никто не беспокоил, я хорошо отдохнул и сразу же после завтрака был готов совершать подвиги. Если конечно их позволит совершить противник.

Супостат показываться не торопился. Как собственно и ожидалось, никакой подозрительной активности наше охранение не засекло. Ядро войск ан Сагана зализывало раны и грабило поле сражения, а гарнизон находившегося километрах примерно в трех от нас замка вполне резонно предпочёл отсидеться за стенами.

Омрачило ночь только небольшое ЧП с пленными. У отделавшегося в ходе пленения одними ушибами благородного рыцаря в голове взыграл ветер свободы, парень сгоношил на побег пару так же сильно не пострадавших оруженосцев и в результате троица напала на часового попытавшись того задушить. В процессе чего последний к их несчастью сумел заорать.

На крик прибежала резервная группа и проснувшиеся от шума солдатики, неудачников хорошенько отдубасили и с рассветом притащили ко мне на правеж. Хоран с ан Феллемом от судилища отстранились, Боу занимался организацией марша, а Лойх сослался на слабое здоровье и нежелание путаться в командной цепочке до того момента как сможет принять капитанские обязанности в полном объеме.

Виновника событий — фера Делена ан Меррера, сравнительно с ним вчерашним было не узнать. Сапогами его охаживали если не долго, то старательно и двое других побегушников выглядели не лучше. Судя поопухоли, одному из оруженосцев в процессе воспитательной работы сломали нижнюю челюсть.

В Нюрнбергский трибунал я, конечно, играть не стал.

— Времени у нас мало, поэтому с судом скорым и неправедным сильно задерживать не буду.

Пленные и так — то не блиставшие оптимизмом, поникли. Кто — то из гудевших вокруг солдат побежал за веревкой.

— Задам два вопроса. Первый — есть ли среди вас троих невиновные в нападении и попытке побега? И второй — правда ли что вы трое, пытаясь бежать, пытались задушить часового?

Рыцарь прятаться за чужие спины не стал и с гордым видом покачал головой:

— Первый вопрос — да. Придушить — тоже. Однако убивать его никто не хотел. Хотели бы убить, зарезали его собственным кинжалом.

Оба оруженосца по мере своих возможностей подтвердили его слова, собравшаяся вокруг толпа взорвалась шквалом бессодержательных воплей, угроз и матерщины, а я поймал приступ непритворного удивления — фер Делен оказался достаточно адекватен, чтобы понимать, чем суд им сейчас может грозить. Встречался ранее с мерсенариями, надо полагать.

— Молчать всем! — Рыкнул я. И как мог вежливо подсудимым улыбнувшись, продолжил. — Что не отрицаете, это хорошо. Времени ловить вас на противоречиях у меня нет, так что чистосердечное признание будет учтено при приговоре. А он будет следующим…

Толпа окончательно замолчала.

— Вздернуть вас троих, конечно, было бы полезно. Но… — глаза жертв моего правосудия загорелись надеждой, а со стороны солдат появился разочарованный гул —…сегодня для вас очень счастливый день. Убийства не произошло, так что терять деньги, которые рота может за вас выручить, считаю неправильным.

Возмущение и разочарование в звуках солдатских голосов стали медленно исчезать. Гордо дернувший головой рыцарь хотел было что — то сказать, но я предпочел избавить дурака от неприятностей.

— Я сказал — молчать! Говорить будете, когда разрешу.

Как бы ан Меррера это одергивание не взбесило, на рожон лезть он все — таки не рискнул. Реакцией публики, наверное, впечатлился. Я подождал, пока схлынет еще один вал криков и продолжил:

— Фер Делен ан Меррер, и вы двое, как вас там… — Могущий говорить оруженосец попытался представиться, но я жестом предложил ему замолчать. — Благодаря переполняющей меня доброте наказание будет соответствовать преступлению.

Приняв эту фразу за сигнал, рядом с пленниками появилась проинструктированная заранее четверка специалистов из ротной палаческо — знаменной группы.

— Фер Делен, будьте так любезны, положить свою руку на этот чурбак.

— Зачем? — Приговоренный только сейчас проявил что — то похожее на беспокойство.

— Солдата моего сегодня ночью душили?

— И что с того? — Явно ни на йоту не раскаиваясь, рискнул тот на дерзкий ответ.

— Как что? Надо же мне принести в вашу жизнь немного раскаяния и лишить возможности повторить подобное преступление? Не положите туда руку самостоятельно, вам ее отрубят. Не понравится потеря руки — отсекут голову. Или повешу, еще не решил. Вопросы?

Общественность яростным криком поддержала вердикт. Ан Меррер к ответу не снизошел и положил на чурбак левую руку.

— Фер Делен, ну что вы как ребенок! — Покачал я головой. — Правую, если можно.

Любопытствующие загоготали. Солдаты прямо как дети, честное слово. Сравнительно с Землей разве что внешне отличаются. Ну а от детей одной только волосней на причинном месте.

Дальнейшего унижения ан Меррерсебе не позволил, молодой человек выполнил мой приказ, не дрогнув на лице ни одной жилкой. Профос не затягивая стукнул его по руке дубиной, рыцарь не сумел удержать вскрики его тут же увели в сторону наложить на предплечье лубок. Как я уже говорил, смерть данного денежного мешка была для роты экономически невыгодной. Оставшиеся двое, на радостях от миновавшей их смерти отнеслись к переломанным предплечьям еще более философски.

— Ну а теперь, небольшое благое пожелание вслед — изрек я, не став дожидаться, когда троице инвалидов закончат оказывать медицинскую помощь.

Все трое застыли. Сразу же стало понятно, что нужные впечатления мне не только на подчиненных удалось произвести.

— Смерть только что прошла мимо вас, однако это совсем не повод проявлять к ней неуважение в дальнейшем. По уму, вместе с руками вам сегодня следовало бы переломать и ноги — чтобы впредь даже не думали о побеге. Но, тогда, увы, будет слишком много хлопот, проще сразу повесить. Поэтому вознесите, кому — нибудь хвалу за свое сегодняшнее везение и больше ни бежать, ни посягать на жизни моих солдат даже не думайте. В следующий раз так не повезет. Других предупреждений не будет.

На какое — то время стало очень тихо. Окружающие просто смотрели на меня и молчали.

* * *

Первая информация, что спокойно нам уйти не дадут, появилась после полудня. Ядро колонны догнал гонец из тылового охранения. Солдат был из «Черной розы», поэтому я поспешил за новостями к ее капитанам.

— Нас преследуют?

Адель ан Бекхарден, не проронив ни слова, кивнул.

— Сильная конница, нагоняют быстро.

— Что это они так? — Удивился я.

— Тоже изумлены, — пожал плечами Адель, прекрасно поняв, что я имел ввиду. — Может, какого — нибудь любимого кузена жены барона вчерашним днем зарубили:

— Или нас сочли более легкой добычей. — Сплюнул я.

На душе скребли кошки. Ночные романтические мечты показывали мне волосатую задницу, — если я хоть что — нибудь понимал в людях, а альвы это одна из ветвей человечества как не крути, в догоняющих нас формированиях один мой несостоявшийся родственник обязательно присутствовал. Я на его месте наш конфликт обязательно бы до логического конца попытался довести.

Тут, впрочем, бабушка надвое сказала, и я без особых сомнений имел шансы угрохать тана Фальтигерна нисколько не меньшие, чем он меня. В чем собственно и присутствовала ловушка. После его смерти, а пришил бы я при встрече этого гондона с огромным своим удовольствием, ни о каких прочных отношениях с Айлин не могло идти и речи. Что бы там мне Лойх, про что другое мне не рассказывал. Моя бывшая женщина любила свою родню и в ее желании долго делить постель с убийцей брата, я очень сильно сомневался. Тот возраст подростковых бунтов, благодаря давлению гормонов которого Джульетта Капулетти с Ромео Монтекки попали в тренд мировой драматургии, Айлин миновала уже много лет как. Тем более что с точки зрения холодного разума, уж чего — чего, а поддержку родственников ей настоящий момент терять ни в коем случае было нельзя. С моей же стороны, играть с рыжим в поддавки было ещё более глупо, ибо он меня тогда без затей прикончит. Короче говоря, женщина мне встретилась хорошая, но быть с ней вместе нам теперь явно была не судьба.

— Что будем делать?

Вопрос я адресовал Аскелю ан Бекхардену, который как весьма опытный наемный солдат и капитан самой большой по численности роты был единогласно избран командиром нашего сводного отряда.

— Смешной вопрос, — самодовольно хмыкнул тот. — Будем их бить.

— Местность вокруг не очень, — предупредил я. — Поле искать надо. Моя рота еще развернется, вам будет сложно.

— Сдвоимся, — безразлично махнув рукой, оскалился тот.

Моя ухмылка была уже несколько менее радостной. Вбросив здешним воякам идею боевых возов и действий с опорой на подвижные вагенбурги я, безусловно, не подрасчитал последствий.

* * *

Как это не было печально, новагенбург в этот раз абсолютно не сыграл. Согласно опознанных нами значков, преследовали наши роты две хоругви поместного ополчения — те самые, что пытались остановить под Кермартеном и сильно пострадали при этом, непонятно, толи хорошо вооруженная хоругвь, толи недавно набранная альвийская тагма[14] и человек триста баронских хабилар[15]. Последние своими стрелами наше тактическое ноу — хау и нейтрализовали.

Наезжать на пехоту и повозки преследователи не торопились. Крутились вокруг, угрожали наездом и периодически проводили фальшивые атаки. В общем, висели у нас на ногах, пока лучники делали основную работу. Хабилары спокойно выстраивались у нас на пути и банально закидывали стрелами в ходе сближения, прыгая на коней и отъезжая к очередному рубежу сразу же, как дистанция сокращалась до критической.

Не сказал бы, что данный номер был для противника сильно безопасен, Аскель ан Бекхарден, оценив опасность использованного врагом тактического приема, попытался противопоставить ему контратаку собранных в кулак конных лохов[16] «Черной Розы» и «Юдонских волков» и, конечно же, сумел добраться до строя хабилар, однако атака в итоге всё равно закончилась пшиком. Вступило в бой прикрывавшее стрелков рыцарство и пусть замешкавшимся в ходе схватки ополченцам ещё раз досталось от нашей подоспевшей пехоты, самое большее через полчаса в нас опять полетели стрелы. И ладно бы они поражали одних только солдат, так страдали и лошади.

В общем Аскель произвел надлежащую оценку потерь наших рейтар, пехоты и конского состава и пришел к выводу, что, если ничего не изменится, до границы баронства мы просто не дойдем. А если кто — то дойти и сумеет, то потерявших боеспособность счастливчиков за ней все равно вырежут, и чтобы хозяин не держал особой обиды, откупятся от него снятым с трупов хабаром. В итоге ан Бекхарден пуганул хабилар еще одной контратакой и развернул роты в поле, к подходящему для организации обороны дубовому колку[17].

Что самое обидное, условно нейтральная территория была от нас совсем рядом — отряд не дошел до нее километров двух. Если бы ее границу пересекли не лохмотья разгромленных подразделений, а сохранившие боеспособность роты, мы практически с 100 процентной вероятностью оказались бы там в безопасности.

Впрочем, из — за этой временной неудачи никто особенно не переживал. Данную пару километров, нам было, как ни крути выгоднее одолеть ночью. Использовать свое весьма значимое превосходство в тяжелой кавалерии и стрелках в ночном бою врагу было бы куда сложнее, чем при свете дня. Если мы, конечно, сумеем до ночи дожить.

* * *

Как в принципе и следовало ожидать, вражеский Большой Босс прекрасно понял, что у нас на уме и принял вполне резонное решение безотлагательно окруженные роты уничтожить.

На рожон, однако, преследователи лезть не торопились. Деловитую суету по подготовке атаки наблюдать было, прямо скажем неприятно. По одним только получавшим с обозных повозок вязанки стрел хабиларам было видно, что бой будет очень тяжелым.

— Что видать? — Рыкнуло над ухом голосом Рендела ан Риафа.

Я нехотя оторвался от бинокля, не пользоваться которым было глупо, а прятать поздно и взглянул в его сторону. Капитан, натянув на лицо вежливую мину, внимательно рассматривал столь чуждо выглядевший в окружающем нас средневековье артефакт. Оруженосец капитана, смазливый парнишка лет семнадцати с не соответствующим возрасту циничным взглядом интереса босса не разделял и разве что вежливо мне поклонился.

— Ничего хорошего, фер Рендел. Конной атаки на нас явно не будет. Стрелы лучникам раздают.

— Ожидаемо, — скорчил тот кислую рожу с алеющей на щеке свежей царапиной. Стрелки супостата в сегодняшнем бою уже успели его пометить.

— Угу. В пеших порядках будут атаковать. И долго заставлять нас ждать они явно не собираются, — я равнодушно пожал плечами, перед тем как снова взглянуть в бинокль. — Благородные господа своих людей уже строят.

— Позволишь взглянуть!? — Рендел, наконец — то озвучивший свой интерес к необычно выглядящему оптическому прибору, немного перебрал с безразличным тоном в голосе.

Я хмуро покосился на него и во избежание появления в будущем лишних вопросов обрезал:

— К сожалению, фер Рендел, мой ответ — нет.

Изумленный оруженосец капитана «Юдонских волков» смотрел на меня как на самоубийцу. Ан Риаф разве что злобно сверкнул глазами, вежливо улыбнулся и ушел не прощаясь.

— Зря. По — глупому только что нажил врага. — На месте Рендела уже стоял Боу Хоран.

— Да что ты говоришь! — Покачал я, головой пряча, наконец, бинокль. — Если быть откровенным, с этим человеком дружбы с самого начала не предполагалось.

— Хорошо подумал?

— Поверь на слово.

— Смотри сам. — Не стал тот настаивать на своем мнении.

Я по — дружески хлопнул мужика по плечу и понизил голос:

— Спасибо за беспокойство, фенн Боудел. Но давать ему в руки бинокль было очень неосторожно. А так я его просто послал, понимаешь?

Первый лейтенант «Вепрей» сразу не ответил.

— Нам значит доверяешь?

Сдается мне что во «внезапный излив души» сослуживцам этот прожженный тип в свое время не поверил. Что, впрочем, тоже ожидалось. Чем умнее человек, тем меньше он верит словам и больше поступкам.

— Значительно больше, чем кому другому, — насмешливо улыбнулся я, поймав взгляд Хорана. — У вас ведь нет оснований считать иначе?

— Нет. Ты сам не забывай, что не бессмертный, — совершенно по — стариковски вздохнул тот. И запоздало дрогнул, осознав двоякий смысл фразы.

— Уж про это мне точно напоминать не надо, — моя усмешка стала куда как более тяжелой. — В этом мире бессмертных нет. Тут смертны и императоры, и с некоторых пор даже боги.

* * *

В другое время я бы умилился — вставшие в сотне метров от нас хабилары конечно не очень — то походили на артиллерийский дивизион, но на пулеметную роту тех времен, когда они в нашей армии еще существовали, смахивали очень сильно. Такое же подразделение поддержки, «разминающее» врага в интересах решающей исход боя пехоты. Или кавалерии, тут не суть.

Спешенные «людские» хоругви сближались быстрым шагом, прикрывались щитами, отлично держали строй и давали лучникам возможность откидать по нам как можно больше стрел. Учитывая, что большинство хабилар бросало стрелы на опушку навесом, а кроны деревьев защищали солдат гораздо хуже, чем бы того хотелось, потери на направлении главного удара врага быстро стали довольно заметны, а что касается наших лучников и арбалетчиков, то им проредить наступающих в целом не удалось вообще. Дождь стрел быстро разогнал все живое по укрытиям. В общем единственным приятным моментом подобной завязки боя стало направление атаки не на участок «Вепрей», а «Юдонских волков» — нашего соседа справа. Что конечно не успокаивало, ядро альвийской хоругви конно и оружно стояло за спиной своих спешившихся коллег в готовности в любой момент поддержать атаку, а кружащие вокруг рощи заставы не обещали лёгкой возможности спастись бегством.

Когда дистанция до опушки сократилась до минимальной и сверху перестали лететь стрелы, атакующие хоругви сразу же перешли на бег, в то время как хабилары банально побросали луки и рванули следом. Если не успех боя, то уровень потерь в нем решались именно в этот момент и зависели он в первую очередь от того, сумеют ополченцы прорвать оборону юдонцев этим натиском.

И у них это получилось.

Не могу сказать, что прорыв удался именно благодаря поддержке стрелков, но определенное влияние заминка с реорганизацией обороны «Волков», безусловно, оказала. А атакующему рыцарству много собственно было и не нужно.

В условиях, когда наемная пехота не может реализовать преимущества плотного построения и взаимной поддержки, по уровню своей боеспособности любой благородный рыцарь этого мира всегда будет выше среднего наемника наголову, его, не посвященный в рыцари оруженосец покажет себя немногим чем господин хуже, а средний кнехт из рыцарского «копья» как минимум ничем мерсенарию не уступит. Также как, впрочем, и любой из допущенных до боя пажей. У юдонцев собственно даже преимущества по длине оружия никакого не было — среди атакующих ополченцев дурачья способного кинуться с метровым мечом на трехметровую алебарду нашлось немного. Практически все наблюдаемые мной воины шли в атаку если не с загодя подготовленными легкими пехотными копьями, то с укороченными прямо по месту рыцарскими лансами. Короче говоря, тому, что оборона «Волков» сразу же посыпалась, я не удивился.

Однако к этому мы были готовы. Из — за рядом стоящего дуба вылетел посыльный — один из пажей Аделя ан Бекхардена, вечно хмурый пятнадцатилетний подросток с рваным шрамом во всю щеку, от уголка рта до самой мочки уха.

— Фер Аскель велел вам передать, фер Вран, чтобы вы к «Волкам» без приказа на помощь не шли и были готовы прикрыть сражающиеся роты со спины.

— Принято, — кивнул я.

Аскель ан Бекхарден надеялся успешно закрыть прорыв имеющимися в его распоряжении резервами, благо превосходства в численности у врага не было, а значит охватить нас с флангов, ему было сложно. Если конечно мы сами ошибки не совершим.

Ошибки у нас не случилось, хоругви первого эшелона и поддержавшие их в рукопашной хабилары все же увязли и когда появились признаки неустойчивого равновесия, вражеский полководец ввел в бой альвов.

Об Эпаминонде в Хейене если кто — то и слышал, то давно забыл за ненадобностью. Тут и своих специалистов по направлению сосредоточения основных усилий хватало. Ну а моим «Вепрям», из которых в бою до этого участвовали только стрелки, пришлось иметь дело с несколькими сотнями остроухих воителей, твердо вознамерившимися нас уничтожитьи использовав данный успех решить исход сражения.

— Нейл! Дуй к феру Аскелю, альвы атакуют через нашу роту. В одиночку их не удержим, срочно нужна помощь.

— Да, фер Вран! Нахожу фера Аскеля ан Бекхардена, говорю, что альвы атакуют через нашу роту, в одиночку их не удержим, нужна помощь. — Без лишних напоминаний выдал квитанцию уже выдрессированный парнишка.

— Вперед!

Парень убежал. Альвы уже спешивались прямо передо мной. Некоторый шанс нам давали стрелки и расставленные вдоль опушки повозки, на которые мы в очередной раз опирались. Лошадей не было, их увели вглубь рощицы буквально сразу же. Раненых, пленных и наиболее ценное имущество складировали там же.

Не обращая никакого внимания на стрелы, вал спешившихся остроухих захлестнул линию обороны «Вепрей» и все вокруг взорвалась криками и лязгом железа. Пощады в этой схватке никто не ждал. Бессмертные альвы высоко оценивали стоимость своей жизни и насколько позволяли обстоятельства практиковались в моральном прессинге рискнувших встать у них на пути смертных. Попадать к ним в плен в ходе проигранных сражений никому не рекомендовалось. По мере наличия возможностей и яиц самим альвам платили той же монетой.

Я оказался вовлечен в рукопашную гораздо раньше, чем бы мне того хотелось. С ходу прорвавшаяся внутрь периметра группа вознамерилась расширить участок прорыва, атаковав «экипаж» ближайшей повозки и мне ничего не оставалось делать, нежели встать у них на пути, пока знаменщики контратакой перекрывали саму брешь. Резервное капральство было связано точно таким же прорывом неподалеку, а перераспределить людей не хватало времени.

Атакованный мной тан, высокий мужчина в усиленной стальными пластинами кольчуге и в глухом шлеме с гребнем удачно принял удар цвайхандера на щит и посчитал хорошей идеей рубануть меня наконечником копья по голени.

Сам удар я едва заметил, гораздо большей опасностью была попытка одного из его кнехтов зайти за спину.

Прыжок вперед, мощный толчок плечом в щит, перешедший в шаг в сторону с размашистым горизонтальным ударом назад.

Воин неосторожно принял его на ребро щита, погасив тем самым инерцию двуручника. Далее последовала автоматическая попытка достать меня точно таким же, как у господина коротким копьем и ставший совершенно неожиданным удар меча по шлему из левой верхней четверти. А вот клинок тана уже пришлось принимать на гарду, причем я чуть было не остался без пальцев.

Разворот, лезвие меча как будто бы само по себе скользнуло по кольчужному вороту, альв испуганно шарахнулся назад, и я еще раз секанул назад, только в этот раз ниже и под правую руку. Хрустнуло и ещё один попытавшийся ударить в спину кнехт, подавился истошным воплем.

Очередной разворот с одновременным смещением в сторону и два удара навстречу друг другу — столь долго маячивший рядом альв обрушился, как будто его сшибли оглоблей.

Последнего из кнехтов, которому для того чтобы прибить моего оруженосца не хватало одной только силы пробить кольчугу, я отжал к дубу и, обманув финтом в голову, разбил колено ударом под щит. Далее Йону было уже нетрудно его прикончить. Он же добил и остальных раненых. Тан, потерявший сознание после удара по шлему видимо даже не почувствовал укола под шлем. Просьбы о пощаде от двух других кнехтов, которые если судить по их голосам и рожам были людьми, ничьего внимания не привлекли. В этот острый момент у нас не было ни людей, ни времени, чтобы заниматься пленными. В подобной ситуации для раненых самым умным ходом было бы притворяться убитыми и до окончания схватки не привлекать к себе внимания. Если конечно получится. В этом случае кто бы ни победил, шансы выжить росли бы лавинообразно.

Впечатлить остроухих расистов и их предающих человечество наймитов брутальной резней одного против четверых с хладнокровной расправой над ранеными в довесок, у меня, безусловно, получилось. Для полноты эмоций я наблюдателям впечатлений даже добавил, продемонстрировав средний палец в забрызганной свежей кровью перчатке в ответ на истеричные обещания содрать шкуру и повытягивать из освежеванной туши каждую жилку.

— Вы действительно считаете, что я после таких угроз вас жалеть буду?

Альвы взвыли и с новыми силами полезли вперед.

* * *

— Ну, ты и зверюга, фер Вран. — Прокряхтел Адель ан Бекхарден, присаживаясь рядом со мной. — Не зря «Белая Дама» глаз положила.

Я разве что только вздохнул. Сил не было, за последние несколько часов, я выложился до донышка. В этот раз спасительное бешенство не пришло — упасть в раскрашенное яростью и потоками крови забытье не давала ответственность перед людьми. Я всё — таки был не бойцом, а командиром. Как этого не хотелось, даже в схватки по возможности не лез, разделывая сначала своим ломом, а потом и прочими попавшими под руки острыми предметами исключительно тех храбрецов или идиотов, которые сами рвались меня прикончить. И надо полагать действовал при этом достаточно внушительным для придирчивого взгляда образом, коли в ходе решившей исход сражения контратаки враги начали по возможности меня избегать. Причем ладно бы простые кнехты, так и благородные воители тоже, включая в них хорошо вооруженных альвийских танов. И вот теперь выяснилось, что я не только врага в этой битве своими умениями впечатлил.

— Все думаешь, что я Хеле служу?

— Кхе — хе — хе, — захихикал тот, — сегодня ты, сколько душ к ней переправил?

— Немало. — Признал я справедливость его веселья. — Но все — таки?

— Фер Ворон Гарма, напрасны твои опасения, — ладонь резко оборвавшего смех Аделя хлопнула меня по наручу — ни для кого не секрет, что молитвы «Госпоже Мертвых» обращают не одни только безумные убийцы, но и великое множество достойных благородных господ. Вон из судейских много кто «Справедливейшей» служит.

— Везет мне на образованных людей. — Устало хмыкнул я, искренне пожалев, что когда — то сумничал, меняя себе псевдоним. Со старым, которым пользовался на безвременно затонувшей бригантине, жить было бы определенно проще.

— Кто — то успел проникнуть в тайну твоего имени? — Удивился Адель.

— Угу. Женщина одна.

— А — а…, — ан Бекхарден догадался о ком идет речь и утвердительно кивнул. — Поэтому тебя убить попытались?

Я удивленно поднял бровь. Тот успокаивающе развел руками:

— Если это конечно не секрет.

— Не секрет. Не знаю, почему он напал. Спросить было не с руки.

— Понимаю тебя, — задумался тот, — впрочем, альв и силу твоей покровительницы мог почуять.

— Ты лучше мне скажи, кто это у вас в роте такой начитанный, — решил я осторожно перехватить инициативу в разговоре. Еще пару дней назад братья ан Бекхардены определенно не задумывались об озвученном варианте расшифровки моих установочных данных.

— Есть у нас один рейтар из Каллеройских[18] студиозусов. Птицей к ан Раггеру прилетел, как имя твое услышал, — не стал темнить снова скрививший губы в ухмылке ан Бекхарден.

— Никогда образованщину не любил. Один только вред от этих засранцев.

— Как я с тобой согласен! — Согласно закивал Адель, ещё раз усмехаясь.

— Что у тебя с братишкой? — Решил я окончательно увести разговор в сторону.

— Скверно. Нога, грудь и голова разбита.

— Плохо. Если будет становиться худо, дай знать. Есть у меня кое — какие полезные лекарства в заначке. Поделюсь. Может быть, и помогут.

Блестяще выигравший сражение Аскель ан Бекхарден под конец битвы излишне увлекся и в ходе преследования находившихся на грани беспорядочного бегства альвов попал под конную контратаку. Блокирующая рощу сотня альвов прикрыла отход товарищей. Спасти имеющимися в аптечке антибиотиками жизнь этому, несомненно, очень полезному человеку было совсем не лишним. Братья для поддержания с ними близких, взаимовыгодных и по возможности даже дружеских отношений выглядели довольно перспективно. В принципе и Рендел тоже, но в отличие от Бекхарденов он мне не приглянулся как человек. Подавал очень серьезные подозрения, что при всем своем внешнем блеске и лоске, внутри этот тип был избыточно грязноват даже для нашей насквозь пропитанной дерьмом и кровью профессии. Это как профессионал он был хорош, да и трусом тоже не был, заполучив в сегодняшнем бою легкое ранение в правую руку. Синяками обошлись только мы с Аделем.

— Обязательно обращусь, — с благодарностью склонил голову сидевший рядом со мной наемник.

— Может быть, хотите вина, фер Вран? — В очередной раз не получивший ни единой царапины Нейл Даннер держал на руках поднос с парой кружек, тарелкой с наворованными где — то яблоками и приличных размеров бутылью с красным вином из захваченных в Дресе запасов. Я поощрительно кивнул, парень оказался достаточно сообразителен, не только чтоб вскрыть НЗ, но для правильной сервировки.

— Не хотите ли ополоснуться, мой господин? — Прихрамывающий после боя слуга и оруженосец Йон Гленни появился вслед за пажом с куском мыла и полным мехом воды в руках.

— Умыться и немного хорошего вина нам с тобой фер Адель, сейчас точно не помешают, — кивнул я на поднос. — Дела можно ненадолго отложить, до темноты нам времени хватит.

— Не откажусь, — с силой провел ладонями по лицу ан Бекхарден.

Вот и замечательно. Братья люди конечно сложные, но даже самый длинный путь всегда начинается с одного шага.

* * *

Несмотря на то, что проигравшее сражение поместное ополчение «исчезло за горизонтом» давать врагу возможность к реваншу мы не собирались. Переход границы по — прежнему планировался на ночь. В конце — концов не обобрать трупы на оставшемся за нами поле боя было бы грешно.

Несмотря на тяжелые потери, хотя может быть и благодаря ним, добыча оказалась очень богатой. Невезучие «людские» хоругви и так — то несшие на себе основную тяжесть боя еще и оказались на острие решившего исход сражения контратаки, так что были разнесены вдребезги и добиты при беспорядочном бегстве. Вырезали их трети на две, не меньше. Пленных не брали. Аскель загодя запретил брать в плен кого бы то ни было под страхом смерти, и мы с ан Риафом без колебаний продублировали приказ. Не подчиниться никто не рискнул.

По итогам этого «победоносного» похода в выставивших разгромленные хоругви марках должно было пролиться немало слез. Ну и на какое — то время стать немного спокойнее заодно — оспаривать у законных наследников семейное имущество, травить, убивать, предавать и подставлять родственников в настоящий момент там в принципе стало некому. Не сказал бы, что проявленное обхаживаемыми мной капитанами «Черной розы» благородство тут было чем — то исключительным, однако говнище обычно куда более бросается в глаза, нежели права на лён оставленные младшему брату из — за нежелания спорить, кто из близнецов родился на пять минут раньше, да и выживать подлецам, как правило, куда проще. По сути единственное, что тут ограничивает внутриродовую вражду — это постоянные вооруженные конфликты и острое политическое соперничество. При постоянно висящем над головой топоре полного истребления даже совершенно не знающие моральных тормозов люди немного подумают, стоит ли лишний раз уменьшать поголовье родни. Пусть даже стоящей между тобой и необходимым тебе креслом.

Альвы в бою тоже пострадали не слабо, однако отделались гораздо легче чем нам бы того хотелось. Несмотря на то, что альвийское формирование также было ополченческой хоругвью, а не тагмой профессиональных солдат, что состоящие в ней бессмертные таны, что их смертные кнехты продемонстрировали сравнительно с людьми не в пример лучшую боеспособность. И дело было не столько даже в их боевых навыках, сколько в уровне взаимодействия и дисциплины. В отличие от «людских» формирований остроухих мы так и не сумели обратить в бегство. Пусть и весьма быстро, но отступали они без паники и даже спиной вперед. Причем к чести пронизанных чувством расового превосходства альвийских танов, я не заметил, чтобы кто — то равнодушно бросал нам своих кнехтов на мясо. Напротив, были даже примеры обратного. Так благодаря недобитому кнехту, закрывшего своим телом бросившегося его выручать господина, один из попавших под мой двуручник альвов сумел прожить на целых три взмаха цвайхандера больше.

В роте после сражения дела обстояли не лучшим образом. Мой хороший приятель, первый лейтенант «Вепрей Бир — Эйдина» Боудел Хоран пропустил в грудь копейный удар и боролся за свою жизнь. Ротный фельдфебель — Ларт Эйдер, которому рубанули мечом по шлему, подрубили бедро и дважды пырнули в спину в довесок, весь перемотанный бинтами лежал рядом с ним. Оказалась убита или тяжело ранена половина капралов, знаменную группу прорвавшиеся к ней альвы вообще вырубили целиком — нашли живым только одного профос — знаменосца из четверых. Попутно досталось ротным «музыкантам», раненым, охранявшим их нестроевым и даже пленным, парочку которых нападавшие по запарке прикончили, с ходу не разобравшись, то попал в руки. Жизнь Лойха ан Феллема, к слову сказать, спасли именно нестроевые. Скооперировавшегося между собой слуги в этом бою показали себя не хуже полноценных солдат, заняв круговую оборону и продержавшись до подхода помощи.

В итоге из «верхнего эшелона власти» роты носиться по роще и отдавать людям приказы после боя имели возможность только два человека — я и квартирмейстер. Который, нахватавшись за годы службы знаний по военно — полевой медицине, на самом деле был вне игры — оказывал многочисленным раненым медицинскую помощь, вместе с имеющими полставки санинструкторов плотником и кузнецом. Причем кузнец сам был ранен. И ладно еще, что периодически выплевывающий в кашле легкие Лойх оказывал мне помощь.

Тем ни менее, все это в одну прекрасную минуту закончилось и я, наконец — то упав на огромную груду наваленного в моей повозке барахла устало закрыл глаза, не обращая никакого внимания на пропитывающий все вокруг дух дерьма и крови. К маршу все было подготовлено, даже кони в повозки — и те запряжены. Теперь я имел полное право спокойно отдохнуть.

Портили усталую негу израсходовавшего за день почти все силы человека одни только тяжелые мысли. После нескольких подряд эпизодов по — настоящему жесткой резни, в центре которых я побывал, на передний план волей — неволей вылезал вопрос — зачем мне это надо и не стоит ли поискать более безопасную профессию.

Глава III

Как собственно всеми и ожидалось, никакой попытки реванша в ходе ночного марша не последовало. В принципе, то, что последний из супостатских дозоров исчез из поля зрения наших наблюдателей самое меньшее часа за два до темноты, на самом деле особого значения не имело — чтобы играть с погаными в трех богатырей, совсем не обязательно иметь под собой лошадь. В данном случае для определения фактора риска имело смысл оценивать исключительно уровень потерь разгромленных нами хоругвей. Какими бы инвалидами мы не были, враги пострадали куда серьезнее и предполагать, что какой — то отмороженный тан всё — таки решит собрать отряд мстителей, чтобы пощипать в ночи зазевавшихся людишек, наверное, мог только я один. Да и то мысленно.

Убивать наработанный в боях авторитет озвучиванием идиотских с точки зрения окружающих предположений было, как ни крути глупо. Владельцы боевых коней обычно любят галоп в ночи не больше чем танки атаки по болотам, причем шансы утонуть у экипажей последних я бы оценил заметно меньшими, чем для всадника упасть и свернуть шею. Почему мы собственно так легко людей покойного мужа Айлин при нападении на пункт временной дислокации «Вепрей» и вырезали.

Рыцарь, атакующий пехоту на скорости примерно так тридцать — сорок километров в час и рыцарь, пытающийся ее потоптать на трех — пяти, а то и вообще гарцуя на месте, это радикально разные рыцари. За размерами и массой рыцарских дестриэ в Аэроне не гнались, используя селекцию и биотехнологии для культивирования пород боевых лошадей скорее арабского, чем европейского типа, однако шестьсот килограмм коня и сто пятьдесят во всаднике, седле и доспехах даже на двадцати километрах в час становились, скажем, так, крайне неприятны для пехотинца. Хотя бы из — за своей инерции. То, что масса Renault «Logan» совсем немногим больше обвешанного сталью конного рыцаря, я в былые времена сумел осознать далеко не сразу. Теперь же, как говориться изведал и подтвердил все эти теоретизирования на себе.

В общем, так как уходили мы полями, поставить повозки в две линии, а солдатню меж ними было несложно. Боеспособного люда в роте в очередной раз осталось с гулькин нос. Если бы не тот самый прорыв альвов, мы с Лойхом сейчас, наверное, и не знали бы, куда нам девать появившихся раненых. Даже с учетом того, что в ходе боя у нас не была убита ни одна лошадь, ибо атакующие самоуверенно берегли будущую добычу, имуществом, трофеями и не могущими нормально передвигаться бойцами был забит чуть ли не каждый сантиметр.

На марше, как образцовый отец командир, я шел впереди роты на своих двоих. Что основной причиной подобной близости к личному составу стало желание поберечь моего «Барона» получившего в ходе боя случайной стрелой легкое ранение в круп, людям сообщать не следовало. В этой жизни далеко не везде требуется откровенность.

— К землям старого ан Варена или к Левентам роту ведете, капитан?

Я покосился на пристроившегося солдата. Если меня не подводил мой склероз, толи капрала, толи одного из бывших дупликариев «Кельмской рыси». Озвученного на присяге имени я не запомнил, но в бою на себя мое внимание у него пару раз обратить получилось. Парень, на мой взгляд, слишком умело для рядового наемника обращался с весьма недешевым «профессиональным» колюще — рубящим копьем. При наличии такого желания, после присяги «родное» оружие нанявшимся к «Вепрям» пленным мной было разрешено поискать и оставить себе.

— Я не капитан. Я исполняю его обязанности. Настоящего капитана этой роты ты знаешь.

— Виноват, Ваша Милость! — Спокойно кивнул тот.

— А виноватых обычно бьют. Чего хотел, солдат?

— Я жил в этих местах, фер Вран. О чем, — парень замялся, не зная, что правильно будет сказать, — хочу вам с казать. Если будет нужно что — то разнюхать, располагайте мною, Ваша Милость.

Ну, ни хрена себе! Да у нас появился доброволец!

— Подозрительный какой — то энтузиазм, — засомневался я, краем глаза отслеживая реакцию собеседника. Насколько конечно позволяла наступившая темнота. Нейл Даннер хихикнул у меня за спиной.

— Если служить, то служить надо хорошо. — Позволил себе поднять уголки губ в холодной усмешке солдатик, прекрасно меня поняв. — Вам и роте сейчас непросто.

— Сделаем так. В лицо я тебя запомнил, в бою тоже не пропустил, а вот как зовут, в памяти не отложилось. Прежде чем вести, о чем — либо разговор, давай ты сначала представишься.

— Ролан Хёук меня зовут, Ваша Милость. Капрал в «Кельмской рыси», а теперь, стало быть, дупликарий у вас.

— Странно. Я, было, подумал, что у тебя приставка перед фамилией есть. Из купцов будешь? — Закинул я парню пробный шар, внимательно его рассматривая. Рядом со мной шел невысокого роста, основательный такой, несуетливый парень около двадцати пяти лет с безэмоциональной речью и что запало мне в память на присяге холодными, как замерзшее болото темными глазами. До поднимающего из генетической памяти воспоминания об аллозаврах взгляда «Михалыча» — моего можно сказать приятеля по Монтелигере старшего прапорщика Блохина ему, конечно же, было далеко, но тот в конце — концов этому молодому человеку в отцы годится. Какие его годы.

— Нет, фер Вран, — немного подумав, что лучше ответить, все — таки решил понять, что меня в действительности интересует солдат, — я бастард. Как Хёука меня признали, а как ан Майнекена уже нет.

— Причина?

— Отец женился на благородной и двое, стало быть, братьев моих у них народились.

— Неблагородный унаследовал фьеф? — Удивился я.

— Отец в легионе центурионом тогда служил, — отрицательно покачал тот головой.

— Тогда понятно, — кивнул я. — Императорский лен он выходит по выходу в отставку получил, но ты в родовом гнезде оказался лишним?

Парень кивнул.

— Так и есть, Ваша Милость.

— Отец так и вышел центурионом или выше дослужился?

— Центурион. Двадцать шесть лет службы.

— И вырос ты, я так понимаю при лагере? — Предположение кем была мать собеседника напрашивалось, но озвучивать его не стоило. Проститутка и в этом мире не самая почтенная профессия, а «сын шлюхи» точно такое же оскорбление, как и на Земле.

— Так и есть, Ваша Милость.

— И вот теперь ты вернулся в ставшие родными места. Однако в этом случае возникает вопрос — для чего предлагаешь роте свои услуги? Надеешься чем — то меня прельстить чтобы «Вепри» во фьеф твоего отца заглянули?

В Империи с социальными отношениями было конечно жестко, но парень вызывать к себе симпатию стремительно переставал. Папаша — центурион его как минимум воспитал, да и оружием Ролан владел отменно. А это очень много времени на стоящие немалых денег тренировки, как ни крути.

— Вы неправильно меня поняли, фер Вран. — С достоинством покачал головой солдат, не в такт, стукнув подтоком копья в землю. — Это копье отцов подарок и ненависти у нас нет. Не держу зла ни на отца, ни на братьев, ни к их матери. Братишки рождены в браке, а я сын лагерной шлюхи, которому не дали сдохнуть в канаве, когда ее зарезали. Благодарю родителя и за это.

— Вот как? — Удовлетворился я объяснением. — Тогда вопрос закрыт. Если с отцом у вас все прекрасно, в принципе можем у него и побывать. Времени у нас наверняка будет достаточно. Если он мне приглянется, и найдем общий язык, даже встать на постой у него можно будет, чтобы ан Сагану через границу глаза не мозолить. Фьеф, как я надеюсь неподалеку?

— Пару часов езды.

— Это хорошо. — Довольно кивнул я. — Однако можно отложить на потом. Сейчас назревает другой вопрос, кто такой «старый ан Варен», что ты о нем знаешь и почему так легко касательно него фамильярничаешь?

Было видно, что парень к вопросу подготовился заранее:

— Отставной трибун фрументоров Второго Дантримского, фер Вран. Я в лагере этого легиона вырос.

Опа — на! Интересное совпадение.

— Фрументоры это же разведывательная служба в войсках?

— Не только, — отрицательно покачал головой Ролан, — они как Тайная Стража у Императора. Только у Его Императорского Высочества кронпринца Рейвена при легионах.

Военная разведка и контрразведка в одном флаконе, понятно. Этот нюанс в учебном центре я немного упустил. Увлекся мыслями о подозрительном сходстве терминологии с римскими фрументариями, наверное. Опцион здешних легионов, без особых сомнений именно римский термин и совершенно неважно, что в Аэроне его значение трансформировалось в десятника — командира «опции» из десяти легионеров при изначальном «заместителе командира взвода» римской центурии. В конце — концов, здешняя центурия — это аналог не её, а манипулы. В ней самое меньшее сто двадцать харь, а не от тридцати до восьмидесяти как в Риме.

— И как долго старичок в легионе трибуном пробыл?

— За лет пять, Ваша Милость, могу сказать. Дальше не помню. Я мал еще тогда был.

— И как они с твоим стариком императорские фьефы рядом получили? Дружат наверное?

Парень пожал плечами:

— Так тех, кто с легионов в отставку выходит в провинциях всегда рядом селят. — Тут дупликарий задумался и уточнил. — Если сами по — другому не захотят. С родителем моим отношения с фера Редвина дружбой не назову, но и не враждовали. Не считаю что сейчас что нибудь изменилось.

— Интересно, — задумался я. — А старых легионеров, кто захотел во внутренних провинциях осесть, ваши отставники с собой не натащили?

— Так и есть, Ваша Милость. — Подтвердил предположение Хёук. — Одному на свою землю заходить глупость. Одиночку каждый обидеть сможет.

— А у владельца поместья мало того, что под рукой оказываются старые солдаты способные сделать из деревенской посохи войско, так эти солдаты еще и при деньгах, которые в арендованную землю вкладывают.

— Так и есть, фер Вран. Только не солдаты, а легионеры. — Поправил меня по терминологии боец.

— Да ты что? — Немного играя перед публикой, удивился я. Молодой человек вёл себя излишне уверенно, не лишним было его одернуть.

Подслушивающие наш разговор солдатики загоготали.

Парень извиняться или как — то по — другому словесно править ситуацию не стал. Я немного подержал его в подвешенном состоянии и поспешил опередить вопросом, подгадав момент, когда он всё — таки решится заговорить:

— Рассказывай про фера Редвина. Все что о нем знаешь и там, и здесь. Вплоть до грязных слушков.

— А прямо сейчас вам удобно будет? — С намеком огляделся по сторонам Ролан, показывая, сколько вокруг нас шевелит ногами совершенно лишних ушей.

— Опрашивать тебя надо было вчера. — Усмехнулся я. — Но в сторонку мы конечно отойдем. А кое — кто из хихикающих за спиной молодых людей в это время внимательно проследит, чтобы никто нас не подслушивал.

* * *

Если быть честным, особой пользы от инсайдов Хёука я не увидел. Что болтающийся в легионном лагере внебрачный сын одного из центурионов, что его папаша в принципе не могли владеть особо значимой информацией касательно офицерского состава «особистов» соединения, что тут можно говорить об их начальнике. Это значило что составленный, по словам парня, психологический портрет нашего будущего знакомого не мог быть достаточно достоверен. Всё им сказанное отходило в графу «информация к сведению», не более. «Шельма», «хороший человек» или тот же «подонок» — это не характеристика. Тем более что ушел Ролан в свободное плавание шесть лет назад и хотя пару раз в год обменивался с отцом письмами, текущей обстановкой в окрестностях его земель конечно же не владел.

Последнее он с рассветом подтвердил и сам, попавшись мне на глаза как раз в тот момент, когда с удивлением вытаращился на каменные стены самого настоящего замка, примерно в километреот которого, мы встали на стоянку. Из расположенного тут крошечного колка истекал ручеек, так что гражданская власть предусмотрительно убрала незваных гостей подальше от гостеприимного населения.

На границе нас понятно никто не встречал, владетеля фьефа и замка Варен беспокоить посреди ночи тоже было бы невежливо, а вот поднять на ноги кряжистого деревенского старосту, дабы он указал нам местечко, где есть вода и роты ничего ценного не потопчут, было в самый раз. В конце — концов подобного рода форс — мажоры по размещению на постой всякого рода вооруженной сволочи, были его работой. Причем он нашего появления вполне даже ожидал, также как, впрочем, и замковая стража, которая не только металась по стенам с факелами, но и отправила разведгруппу нас отслеживать. Лазутчики охранением были быстро обнаружены, но по понятным причинам никаких мер к ним принято не было.

Сложенный из явно добываемого где — то поблизости дикого камня и окруженный не демонтированным еще палисадом трехбашенный замок большим не был и выглядел немного бюджетно — невысокая насыпь основания, стены меж башен метров по сорок, крупный четырехугольный донжон с полощущимся на ветру наверху стягом и две башни поменьше, одна из которых воротная. Однако, чтобы рядовой рыцарь из армейских отставников смог построить крепость всего лишь за семь лет владения поместьем, он должен был иметь как недюжинную деловую хватку, так и весьма приличный запас кэша в загашнике. Я, конечно, недостаточно хорошо представлял порядок цен, но, если прикинуть одни только объемы доставки камня и играющей роль цемента извести, со своих арендаторов за все эти годы фер Редвин ан Варен и половины суммы с них снять не мог.

— А скажи — ка мне, фенн Ролан. В этих местах крестьян много жило, когда ваши отставники во владения повступали?

— Не слишком. Его Императорское Величество дарует своих верных слуг землями, дабы они всячески преумножали даруемые ими блага, Ваша Милость. — Дипломатично ответил тот.

На нечеткость ответа отец — командир гневаться не стал.

— Короче говоря, наш Бо… Отец — Император, да будет его правление вечным, своим верным слугам поместья на бросовых землях раздает. Чтобы как поднимут капитализацию, государству было чего слупить.

А… — Слова капитализация Хеук, конечно же, не знал, но что я имел в виду, сообразил по контексту. — Да, так и есть, Ваша Милость. Выморочный фьеф с легиона тяжело получить. Только через взятки, а с ними не ко всякому подойдешь.

— Ну, это и без слов понятно. Таких вкусняшек и для своих мало.

В принципе я бы так тоже земли в империи осваивал. Нарезал свежеиспеченным дворянам во владения куски лесов и болот вперемежку с поросшими бурьяном пустырями, освободил бы на пять — десять лет от налогов (не личных податей, ни в коем случае — это же благородные люди), повесил над головой угрозу от могущих заскочить на огонек соседей и спокойно ждал, как они будут крутиться. Причем тех владетелей, кто в процессе подъема экономики поместья двинет кони, власти по определению будет не жалко — выморочный фьеф в любом случае вырастет в цене. Исходя из последнего, я бы предположил, что остаться без денег для новоиспеченного дворянина тут все равно, что подохнуть. Он в этом случае никому не нужен.

Прямая присяга императору означает, что нагло присоединить лён покойного имперского рыцаря к землям убившего его аристократа не получится, — полные права владения землей остаются у императора, рыцарю, точнее вновь образованному благородному роду поместье дано всего лишь в наследственное пользование, так что возможности соседей прибрать его к рукам серьезно ограничивают законы. Как собственно для прямого вассала и положено. Однако, если я правильно понимаю жизнь, закон никак не защищает покойников и на вторичной раздаче таких уже частично освоенных выморочных поместий сидя на нужном месте можно озолотиться — а государству всё равно будет сплошная выгода.

Тут оставалось только хмыкнуть и сделать в памяти отметку поинтересоваться, можно ли благородному рыцарю банально купить у государства если не права на имперский лён, то отошедшее в казну поместье пресекшегося рода. С фьефами старых, разросшихся благородных фамилий такое, конечно, не прокатит, в младших родовых линиях по любому найдется наследник, а в тех редких случаях, когда его нет, деньги сами по себе не помогут, однако после покойных свежеиспеченных дворян, не обросших еще благородными родственниками вполне можно и поискать выгодные варианты.

— Совсем забыл вчера тебя спросить. — Облизнувшись на находившийся перед глазами вариант, я обратил мысли к крепости и попытался поднять в памяти, озвучивались ли нам в ходе обучения среднестатистические размеры феода благородного господина Аэронской Империи. — Поместья — то легионным отставникам одинаковые дают?

— Нет, фер Вран, — растянул губы в вежливой улыбке дупликарий. — Старик ан Варен трибун, его много землей наделили. Больше чем у моего старика. Хоть он по ней тоже не бедствует. Кто меньше него прослужил, у тех и земли меньше будет.

— И это правильно, — одобрил я. — Вот что значит продуманная государственная политика! Но ты мне в цифрах размеры назови.

Парень задумался, снова дав время оценить этого лезущего ко мне без мыла в задницу солдата. Как бы молодой человек не старался показать себя полезным, что — то в Ролане Хёуке настораживало. И сильно. Даже без учета его крокодильего взгляда, который так неуклюже пытался прятать.

— Фьеф родителя моего немного менее восьмиста моргов. Это…

— Я представляю сколько, — оборвал я его, махнув рукой, чтобы продолжал. Аэронский морг грубо можно было приравнять к 0,6 гектара, он представлял собой примерную площадь земли, вспахиваемую пахарем за день. Папаша собеседника владел поместьем площадью около пяти квадратных километров.

— Феру Редвину земли нарезали, наверное, вдвое.

Ладно, пусть будет десять. Богатенький будет буратино по местным меркам, когда поместье окончательно освоит. Сравнительно быстро должен вложения в безопасность вернуть. Если конечно рабочих рук будет достаточно. Я перевел взгляд на призамковую деревеньку и лениво прикинул количество дворов. Располагалась она на склоне холма, это было нетрудно.

— В деревне три десятка семей. А хутора где — то не прячутся?

Хёук покачал головой:

— Не подскажу. Не знаю, фер Вран, не знаю. В этих местах опасно. Пуща неподалеку, на хуторе жить это одно что фратрию к себе пригласить.

Я почесал щёку и обратил взгляд на северо — запад, к хорошо видной в том направлении полосе лесного массива.

— А лес чей?

— Государевы земли, — пожал плечами тот. — Эдернская пуща.

Озвучивать что государственное, или в данном случае императорское значит ничье, я не стал. Как, впрочем, и задавать идиотские вопросы, промышляет ли в этом лесу честной народ вместе с благородными господами. Может быть, их, конечно, там кто — то и гоняет, но я бы не усердствовал. Люди — это что овечки на английских пастбищах во времена проклятого Карлом Марксом и советскими историками огораживания. Дай им волю, все под ногами если не сожрут, то потопчут, ни единой травинки не оставив. Даже с учетом весьма мягкой в этих местах зимы, дров на замковых постояльцев и деревеньку на три десятка дворов требуется немало. Кроме того, биомасса с фьефа пойдет не только на постройки, отопление и приготовление пищи, но и на расчистку земли — тракторов тут не придумали, корчевать пни проблемно, так что выжигать их самый простой выход. Итогом полного освоения поместья неизбежно станет переход на использование находящихся по соседству «ничейных» биоресурсов, читай та же расчистка земли… под еще один будущий фьеф имперского рыцаря.

Очень сомневаюсь, что среднестатистический пожилой отставник, будучи в здравом уме согласится получить пять квадратных километров тайги и буреломов, где хлеба разве что на паре — тройке полян посеять можно. А так, несколько лет — и на незаконных вырубках появляется еще один сосед, который селит тут еще несколько десятков семей, каждой из которых тоже каждый день нужны дрова. С пригодной к обработке землей в Аэронской Империи в конце — концов дела обстоят похуже, чем в средневековой Европе, тут до использования в металлургии каменного угля додумались многие сотни лет тому назад. Последнее как позволило избежать повсеместного сведения лесов на древесный уголь, так и осложнило освоение новых пажитей.

Но это все лирика и догадки, не имеющие в настоящий момент никакого значения. Сейчас нам нужно было обустроить временный лагерь, как следует укрепить его, чтобы не спровоцировать обиженного поражением соседа на внезапный налет и уважить владельца фьефа, договорившись с ним о постое и размещении раненых. Помешать нам расположиться на своих землях фер Редвин ан Варен, конечно — же не мог, но чтобы не наживать если не врага, то недоброжелателя правила приличия требовали у хозяина отметится. Благо настаивать покинуть земли с его стороны было глупо — у рот было много денег и весьма ликвидных в провинциальном поместье трофеев, могущих здорово оживить развивающуюся экономику. Свалить в туман и не мозолить ан Сагану глаза больше требовалось нам самим, однако, когда я в свое время высказал капитанам данную мысль, то оказался в меньшинстве. Вышло так, что братья ан Бекхардены с фером Редвином шапочно знали друг — друга, а Рендел ан Риаф помнил его, когда тот был центурионом и интриговал прекрасными взаимоотношениями с большим потенциалом контактов. Возразить подобной аргументации, конечно же, было нечем, так что я сразу увял.

* * *

Опередивший капитанский визит экс трибун фрументоров II — го Дантримского легиона фер Редвин ан Варен, выглядел еще большей шельмой, чем можно было предположить с чужих слов. Этакий зажиревший за письменным столом при окучивании лохов мошенник типажа ролей Денни де Вито, блистающий оскалом широкой «американской» улыбки и перстнями на пальцах. Притом, что, несмотря на возраст кусалки у него были отличными и вовсе непохожими на фарфор.

С ан Риафом они до поцелуев в уста разве что немного не дошли:

— Рендел, мой друг! Не прибедняйся! Вижу, что дела идут хорошо! Выглядишь куда моложе, чем при нашей первой встрече!

— Фер Редвин! — Не менее лучезарно улыбался тот. — Ты тоже неплох! Уже каменный замок успел выстроить!

— Хозяйствую понемногу, — дружески приобнял ан Риафа гость, похлопав его по спине и блеснув в мою сторону волчьим взглядом. — Подскажи старику, этот благородный господин случайно не тот самый фер Вран ден Гарм?

— Уже успел стать известным? — Вежливо кивнул я, подтверждая предположение.

— Последние дни, о вас фер Вран, все только и говорят, — все так же широко заулыбался тот, между делом изучающее меня рассматривая. — Слухи летят как ветер.

— Надеюсь только хорошие?

— О — о — о — о! Для кого как! Кое — кто успел предположить в вас Владыку Битв[19]!

И Рендел ан Риаф и как раз к данной фразе подошедший к гостям Адель ан Бекхардены загоготали как жеребцы. Второй даже немного всхрапнул. Сам я тоже не удержал ухмылки.

— Я, наверное, сказал, что — то очень смешное? — Улыбочка нашего гостя немного поблёкла.

— Не обижайся, дружище, — ответно похлопал его по спине капитан «Юдонских волков», — но очень. Расскажу после. Любой расхохочется, кто фера Врана хорошо знает.

— А вы значит знаете?

Оба капитана снова загоготали, и Рендел загадочно дернул вверх бровками:

— Достаточно, чтобы посмеяться.

Ан Варена сие убедило и, подождав, будут ли еще разъяснения достойный господин перешел к веселому разговору ни о чем. В ходе ни к чему не обязывающей трепотни комсостав всех трех рот как — то незаметно для меня очутился за накрытым достарханом, в кратчайшие сроки залил шары вином, начал рассказывать о совершенных подвигах и дело, разумеется, кончилось предложением продолжить гулянку в более удобном месте — за каменными стенами, где в спину не дует. Народ конечно же встретил такое предложение на ура.

Оказавшийся слабым на спиртное старикан по мере повышения процента алкоголя в крови все более и более громко хохотал, сыпал шутками и высказывал недовольство минимализмом окружающей нас обстановки. Учитывая, что потеря разума на связность речи особого влияния не оказывала, гость наш был очень убедителен. В апогее дошло даже до хвастовства молодой женой и обещаний познакомить с супругой.

— Ты не поверишь, мой друг. — Обняв ан Риафа слюняво вещал он. — На старости лет такую красоту отхватил, по молодости не всякий сможет за себя взять.

— И сколько лет? — Не менее чем фер Редвин захмелевший Рендел с интересом пучил стеклянные глазки на старого друга.

Тот склонился к его плечу и шепотом слышным «в каждом углу» шатра брякнул:

— Двадцать пять!

— О — о — у — у! — Толи завистливо, толи сочувственно загудели присутствующие. Сидевший рядом со мной Лойх ан Феллем мотнул головой в сторону старого дурака и возвел очи горе. Я согласно кивнул.

— Так самый лучший возраст! Если в том самом деле не оплошать! — Как и положено настоящему другу одобрив выбор, ан Риаф отразил одолевавшие окружающих мысли, помогая себе неприличным жестом и скабрезной ухмылкой.

Похабную ухмылочку ему, тем ни менее, самодовольно вернули:

— Фер Рендел, ты хочешь меня обидеть? Снизу ещё никто не жаловался!

Все присутствующие, да и я в том числе, поддержали это заявление одобрительным свистом и возгласами. Хотя вряд ли ему даже по — пьяни кто — то сильно поверил. Также как, впрочем, он и себе сам.

— Ибо когда у опытного мужчины нет нужной уверенности, ему надо вовремя позаботиться о нужных травках!!!

Как взрыв хохота не завалил наш шатер, было одному богу известно. Короче говоря, через некоторое время все начали собираться в замок продолжить пьянку и, конечно же, свести знакомство с заинтриговавшей всех присутствующих супругой старого пердуна. Энтузиазма боевых товарищей не разделяли разве что мы с Лойхом.

— Ты в замок едешь?

— Нет. — Отрицательно покачал головой тот. — И без этого много выпил.

— Фер Вран, ты чего стоишь? — Адель, несмотря на всё им выхлебанное, разума в процессе распития спиртных напитков не потерял, однако идея проверить, действительно ли супруга фера Редвина полна столь многочисленных достоинств коллегу без сомнения захватила. Похвалялся женой счастливый пожилой муж гораздо более, чем ему следовало.

— Мы с капитаном с вами не едем.

— Не понял?

— В лагере хотя бы кому — то из нас надо остаться. Фер Лойх еле ходит, а кроме него у нас в роте никого из комитов[20] нет. Один квартирмейстер на ногах. Так что я с вами тоже не ходок.

— Да ладно, Вран!

— Вы, делайте что хотите, но по одному лейтенанту у себя тоже оставьте. Подсказать, чем дело кончится, если альвы появятся?

Адель задумался и в подслушанную беседу вклинился пьяный владелец фьефа:

— Фер Вран, не будьте таким серьезным! Вы многого себя лишаете! Поверьте моему опыту, не рискнут они на еще одну битву! Альвы больших потерь не любят.

— Не имеет никакого значения. Порядок есть порядок! — Обрезал я, пресекая попытки поддатой общественности поддержать этого алкаша.

— Один из капитанов должен остаться в любом случае. В ваших ротах, — я обвел капитанов «Юдонских волков» и «Черной розы» суровым взглядом, — тоже по лейтенанту не лишним будет оставить. Когда будет ответственный, тогда остальные пусть что хотят то и делают. Я сказал.

— А что это ты тут по моей роте раскомандовался? — Наехал на меня ан Риаф, залитый вином куда там ан Бекхардену.

Конфликт в моих планах не значился.

— Я? Командую в твоей роте? Я говорю, как следует сделать правильно. Ты — делай как тебе угодно, это твоя рота.

— Мне угодно продолжать праздник! — Выкатила вперед челюсть потерявшая разум пьяньс вызовом на меня вытаращившись.

— Не буду мешать, — пожал плечами я и отвернулся. Спорить тут было бессмысленно, все дороги вели к конфликтуи чьей — то смерти.

А вот на ан Бекхардена совет подействовал и через пяток минут он меня нашел.

— В лагере останется наш колдун.

— Атти?

— Он самый. Если что — то пойдет не так, смело принимай общее командование. Раггер с фельдфебелем по всему что от них требуется предупреждены.

Пожилой бородач, фельдфебель «Черной розы» сопровождавший своего капитана, вежливо склонил голову. Я, не чинясь, кивком ответил на приветствие, и мы с Аделем пожали друг другу руки.

— Хорошо тебе отдохнуть…

— Весьма на это надеюсь!

— Только на вино после знакомства с молодой супругой фера Редвина не налегай. — Не удержавшись, цинично подмигнул я.

Адель оценил шутку и уже сам, широко улыбаясь, сжал мне запястье:

— Обязательно последую твоему совету, друг мой!

— Давай, давай.

Отношение с братьями определенно налаживались.

* * *

Шастать по расположению, дышать винищем на людей и раздавать пьяные указания я, конечно же, не стал. Квартирмейстер и уцелевшие капралы знали свое дело, а задачи младшему командному составу рот мы с самого рассвета довели. Короче говоря, проводив взглядом гогочущую компанию, я почесал пузяку и вместе в Лойхом двинул отсыпаться по фургонам. Наблюдатели и охранение вокруг лагеря были выставлены, так что в случае форс — мажора нас всегда бы успели разбудить. Ну и как проспимся, проблемы, требующие командирского решения, как раз бы и назрели. Однако, как следует выспаться, мне было не суждено.

— Фер Вран!!! — Орал и тряс меня за ногу не слуга и даже ни солдат из наряда по роте, а сам квартирмейстер.

Остатки опьянения еще не сошли, а вот сон слетел мигом.

— Докладывай!

— Беда случилась! Здешние вилланы бегут в замок и в воротах стража!

— С чего решил?

— И скот с имуществом с собой тянут!

— Б…ть! — Подскочил я. — Давно?

— Не знаю. Дозор «Черной розы» только что из деревни вернулся. Среди черноногих многие в доспехах, мужчины с оружием, опцион малым числом не полез.

— Б…ть! Ах ты тварь, какая! Поднимай тревогу, роту в ру…. Приготовиться к бою!

Койер утвердительно кивнул:

— Уже поднял.

— Отлично, фенн Лодан. «Роза» и «Волки»?

— Тоже забегали. Прямо кипят. — Впрочем, это я уже видел и сам.

— Отправь посыльного к магу «Черной розы» он там за командира, пригласи ко мне. Кто у «Волков» старшим остался? Фельдфебель? Тоже его сюда.

— Сделаем, фер Вран.

— Занимайся, я пока остаюсь здесь.

Койер кивнул и отправился выполнять приказ, а я тем временем поймал взглядом оруженосца:

— Йон, два ведра воды мне. Срочно. И чем холоднее, тем лучше… — Гленни метнулся выполнять приказ, и я переключился на ездового. — Дай, вместе с малышом седлайте коня. Немедленно.

— Приступаю, Ваша Милость…

— Давай!

День обещал быть очень тяжелым и весьма возможно кровавым.

* * *

Обманувший наемников владелец фьефа стоял на стене в дорогом мелкочешуйчатом панцире и радостно мне скалился. Деревня, конечно же, стояла пустой, наскоро ее осмотревшие кавалеристы из «Черной розы» там не нашли ни людей, ни скота. Да и прочего имущества, как доложили, люди в замок немало утащили.

Рисковать своим многое уже пережившим жеребцом мне почему — то было жалко, так что под стены белым флагом я подошел пешком. Стрелометов на стенах Варен — Кастла видно не было, а обычных луков и арбалетов в своих доспехах я не боялся. Тем более что форс — мажор сопровождающие меня лица могли перекрыть ещё и щитами.

— И что это такое, фер Редвин, было?

«Внезапно» оказавшийся нисколько не пьяней меня старый рыцарь развел руками:

— Фер Вран, злоупотребляющий гостеприимством гость перестаёт быть гостем.

— И каков же предлог для захвата моих товарищей? Били слуг, или с вашей молодой супругой позволили себе лишнее?

— Вижу, что вы действиями своих друзей не удивлены… — На мой взгляд, чуточку переигрывая, позволил себе смешок ан Варен.

— Да чему тут можно удивляться. Думаю, лучше будет сразу перейти к угрозам. Вы на что с этим захватом рассчитываете?

— Фер Вран, — осуждающе покачал головой, бывший начальник разведки и особого отдела II — гоДантримского легиона, — вы, как я вижу удивительно разумный человек. И что весьма для вас скверно — иностранец. Вы же не хотите ради нескольких негодяев попасть в имперские розыскные листы? У Императора очень суровые каменоломни…

«Заход с тузов» мысленно хмыкнул я.

— А если все — таки рискну отправить роты на штурм?

— Попробуйте, — искренне засмеялся хитрый старик, — стенобойных машин у вас нет. А если бы и были, не успеете их построить. Это если чужие роты за вами, фер Вран, вообще в бой пойдут.

— Резонно, — спокойно кивнул я.

— Ну, раз резонно, — в голосе старика лязгнул металл, — тогда убирайтесь с моей земли. Таким как вы здесь не рады.

— Оскорбляете?

— Нет, — оскалился ан Варен, — предупреждаю. А тех, кто сейчас меня не поймет, убедит позже петля.

— И кто же нас перевешает?

— Фер Вран… — Снова включил вкрадчивость собеседник. — Вы разумный человек. Имперское рыцарство и наместник меня без помощи не оставит. Или может быть, вы считаете, что побитые альвы не хотят отомстить?

До чего же прожженный тип. Можно только в ладоши похлопать.

— Блестящий ход. Я в восхищении, со всех сторон прикрылись.

— Фер Вран, — покачал головой польщённый фер Редвин, — вы же сейчас не сидите в моей темнице? Что связывает вас смерзавцами решившими злоупотребить моей добротой? Уже в следующем найме ваши роты могут оказаться по разные стороны поля сражения. Не лучше ли предоставить своей судьбе этих глупцов и идти строить свою?

— Я вас понял. — Усмехнулся я. — Мне требуется я подумать.

— Постарайтесь поторопиться фер Вран. Принять верное решение в наши времена можно и не успеть. С недавнего времени вы обзавелись не только громкой славой, но и множеством недоброжелателей.

— Исчерпывающе. Однако не могу не поинтересоваться судьбой ваших гостей.

— Ничего для вас неожиданного, — махнул рукой ан Варен. — Как расплатятся за свои оскорбления, то пусть катятся на все четыре стороны. Так второму Бекхардену можете и сказать. Когда «Черная роза» покинет мою землю, его тотчас найдут.

Старик был реально крут. Насколько умен, и как считал возможным избежать мести это другой вопрос, но крут. Только что он технично поставил впозу Z две немаленькие наемные роты, и чуть было не присоединил к ним третью. И ничего мы ему реально не могли сделать. У нас банально нет времени, чтобы подготовить штурм и не обращая внимания на угрозы и имеющихся в его руках заложников взять замок и прибить старого урода к стене гвоздями. Если у него среди окрестного дворянства авторитет имеется, то к осажденной крепости помощь обязательно придет. Это даже если оставшиеся без комитов роты согласятся пойти под мою руку, а не станут бурогозить, делить ротную кассу с трофеями, и разбегаться кто куда.

В первую очередь последнее, конечно, касается «Волков». «Роза» и сама по себе сплоченней, и один из капитанов, пусть и раненый в ее расположении лежит и даже находящийся на положении лейтенанта маг там людьми командует.

Ну и наконец, главное — старик подсказывал смотреть в корень, мне то, зачем это будет надо? Пытаясь спасти «негодяев», якобы злоупотребивших гостеприимством благородного человека действительно недолго на каменоломни угодить. Причем в самом ближайшем будущем. С примерной схемой: неудачный штурм — подход к ан Варену на помощь, каких — нибудь войск — разгром нашего обезглавленного стада — плен — суд — каменоломни. Это если еще для профилактики «солдат удачи» вообще не повесят. Доказать, что этот интриган устроил ловушку и целенаправленно заманил развесившую уши алкашню в замок, даже помри он перед процессом от сердечного приступа будет трудно. Слишком неравны силы.

* * *

— Удачно подловила нас, паскуда старая. — Злобно прохрипел Аскель ан Бекхарден, когда мы с ан Раггером, забравшись в капитанский фургон, где он отлёживался, довели до капитана последние известия.

— Со всех сторон прикрылся, — согласно кивнул я.

— Что собираешься делать?

— Пока думаю, — пожал я плечами.

Аскель с колдуном не сговариваясь, усмехнулись.

— А между тем я действительно думаю.

Ни тот, ни другой мне не поверили, что было вполне логично. Особой пищи для ума в ситуации не просматривалось — у меня не было ни сил, ни средств, ни даже мотивов участвовать в боданиях за попавших в клетку комитов «Юдонских волков» и «Черной розы». Скажу даже более, этих мотивов не было даже у Аскеля. На переговорах данный вариант не озвучивался, но в том, что при серьезной угрозе пленников начнут сбрасывать со стены мелкими кусками, можно было не сомневаться. А своего брата Аскель без сомнений любил.

— Примерный размер выкупа за Аделя сможешь прикинуть?

Аскель поморщился, но все же ответит.

— Рота у нас дорогая. Тысяч десять — пятнадцать за братца запросит и с пяток возьмет, выродок. Лейтенантов, наверное, за тысячу можно будет выкупить.

— Съездили отдохнуть и молодую супругу у старикашки посмотреть, — покачал головой я.

Атти ан Раггер вильнул взглядом и вздохнул. Ага, ты тоже мог в каменный мешок угодить. Если бы при захвате на всякий случай не удавили, что применительно к магу логично.

— Будь так любезен, фер Вран, не трави раны! Без тебя тошно! — заскрипел зубами ан Бекхарден.

Я еще раз мысленно прикинул последние нюансы зревшего в голове плана и решился:

— Мне интересно другое, фер Аскель. У тебя эта тысяча в ротной казне есть?

— Зачем тебе?

— Для того чтобы узнать, сможешь ли ты оплатить найм.

— Кого? — Удивился он.

— Того, кто захватит замок.

— Ты не успеешь ни с кем связаться.

— Я не собираюсь никого приглашать, друг мой. Я спрашиваю, хватит ли у тебя в казне денег, чтобы оплатить взятие «Вепрями» замка, в подвале которого держат твоего брата. А если точнее, оплатить в этом деле мои услуги. Я не всегда был лейтенантом в пехотной роте.

Вероятно, мой вид был достаточно серьезным, чтобы Аскель поверил без дальнейших разъяснений.

— А если Аделя успеют убить?

— Коли я все сделаю правильно, ему даже в случае неудачи ничего не угрожает.

— А если неправильно?

— Может быть и такое. — Признал я. — Самый скверный тут вариант, это захваченный замок и не надеющийся выжить в резне кнехт, который успеет пленников на подвале порешить.

— За его смерть платить не буду.

— А я в долг не работаю. Деньги вперед — тогда возьмусь. Если Аделя из — за моими действиями успеют убить — верну половину суммы. Если смерть твоего брата произойдет не по моей вине — все деньги мои и у тебя никаких претензий. Он от ран сейчас может умирать, например. Ну или в пыточной с дыбы за жаркие взгляды извиняться. Понимаешь, о чем я?

Довольно долгая пауза.

— Ты очень самоуверен, — хрипнул ан Бекхарден.

— Жизнь такая, приходится крутиться. Тебя ведь никто не неволит? Если скажешь, нет, я спокойно поднимаю роту и ухожу. Меня тут точно ничто не держит.

— Зачем это тебе?

Только что пытавшийся как хамелеон слиться с пологом колдун наклонился вперед и навострил уши.

— Если я сейчас толкну патетичную речь о долге и чести благородного господина, ты ведь мне не поверишь?

Аскель кивнул.

— Как недавно заявил наш хитрожопый недруг, обо мне в миру пошла слава. Хочу ещё больше ее подстегнуть. На свою роту золота отложить. Вам двоим немного помочь. Ну и этого ублюдка между делом наказать. Он ведь меня тоже в замок настоятельно приглашал. Уговаривал. Рассказывал, что ничего нам тут не угрожает.

— Ночью с кинжалами на стену полезешь?

Вот что значит профессионал! Ранен, не ранен, а голова работает как надо.

— Что — то типа того.

Не отрывающий от меня внимательного взгляда ан Бекхарден неловко пошевелился, дернулся от боли и заклекотал хриплым противным смехом.

— Только сообразил, как было тебе смешно, когда тот кусок дерьма лез в палатку тебя зарезать…

* * *

Замысел поиграть в Джона Рембо у меня начал оформляться еще перед переговорами. Стены замка были выложены из дикого камня на известково — песчаном растворе, как было прекрасно видно в бинокль каменюги в ходе постройки тщательно друг к другу никто не подгонял, а стены и башни имели весьма заметный уклон внутрь. Архитектор, похоже подстраховывался, чтобы случайно не завалились. Судя по моему скромному опыту, тренированный человек имел все шансы залезть наверх даже без альпинистского снаряжения. Щели между глыбами я видел такими, что иной детский скалодром будет сложнее, а по высоте даже больше. Высота замковой стены от насыпи не превышала пяти метров — это два с половиной или три человеческих роста. Даже лестницей можно обойтись. Если конечно удастся ее скрытно перетащить через сделанный из верхушечника частокол, ранее видимо выполнявший роль основного заграждения.

Про причины я перед Аскелем ни на йоту, ни соврал. Разве что желание наказать ан Варена по приоритетности следовало поставить вперед. Уйти из — под замка поджав хвост, плохо бы выглядело в глазах посторонней публики, а полные самолюбования угрозы отправить на каменоломни пришлись не по нраву уже мне самому. Проснулась так сказать гордость и обида. В итоге, после того как в загашнике «Черной розы» затребованная мной тысяча ауреев нашлась, старичка уже не могло спасти ничего на свете кроме надлежаще организованной караульной службы.

Джокером, на который я в этом деле рассчитывал, конечно же, был мой старый добрый «Glock–17» с его ПБС[21]. Патронов было мало — три снаряженных магазина и неполная коробка на пятьдесят штук, но на одну пиар — акцию этого должно было хватить. Мной вовсе не планировалось зачищать все население замка в одиночестве, да и пользоваться в ходе выхода исключительно пистолетом было совершенно необязательно.

Ключевой точкой обороны замка, или как говорят в Германии «шверпунктом» был все тот же донжон. Он был в какой — то степени изолирован от основных сил врага, в нем находилось командование гарнизона и вероятнее всего сидели пленные. Захватив башню, я решал все стоящие перед собой проблемы одним ударом. Падение замка после потери донжона стало бы вопросом нескольких часов.

Вот только это было легче сказать, чем сделать. Караульная площадка башни находилась на высоте не менее чем восьми метров, взбираться по стене требовалось абсолютно бесшумно и в полной темноте, а потом еще и не подняв в замке тревоги порешить на площадке часовых. Короче говоря, несмотря на то что подобные штурмы что в земной истории, что в истории Аэрона я уверен случались, вероятность успеха была не слишком большой. Если бы замки легко брались «диверсионными» методами, в ходе японской эпохи «Воюющих провинций» царили бы еле — еле упоминаемые в летописях шиноби, а не многотысячные формирования пехоты и кавалерии, до голопузых копейщиков включительно[22].

С альпинистским снаряжением я не работал уже очень давно, скальные крючья и тому подобное заказывать кузнецу было поздно, однако имелась надежда подстраховаться, используя несколько прочных кинжалов вкупе с наскоро сшитой обвязкой — по сути все, что мне требовалось в ходе восхождения, это по необходимости разгрузить руки.

Темнело. К вылазке все было давно готово, не поленился даже почистить пистолет и смазать магазины, так что я, подтащив к заднему краю повозки кофр, приводил свои дела в порядок. Храбрись не храбрись, но из замка запросто можно было и не вернуться. Множество отличных солдат погибли совсем не из — за совершенных ими в бою ошибок, — а просто из — за сложившихся обстоятельств. Учитывая то, что мой сундук стараниями кое — кого из приближенных давно уже стал в роте темой для пересудов, вокруг активно начали собираться любопытные.

Наглейшим из солдат показал себя Ролан Хёук, появившийся за моим плечом сразу же, как я открыл крышку.

— Чего хотел? — Я, как мог мило ему улыбнулся.

— Ваша Милость, — бодро начал тот, без малейшего стеснения кося взглядом в сундук. — Может через отца с ан Вареном попробуете договориться?

— А я ведь как раз про вас двоих вспоминал! — Моя улыбка превратилась в оскал. — Дежурного капрала ко мне!

Тот уже плавал неподалеку, так что в три шага оказался рядом.

— Капрал! Этого типа связать и посадить под арест.

— О — у — у — у — у — загудели окружающие, пока у парня от неожиданности отвисала челюсть. Я его без сомнения удивил.

— Ни в чем достаточно осязаемом солдата не подозреваю, — Хёук исподволь облегченно вздохнул. — Но пока я не вернусь, пусть посидит под часовым. Уж больно он подозрительно себя ведет. Увести.

Капрал взял его за плечо и повел с собой. Собравшиеся вокруг солдаты посмеивались, не показывая наглецу абсолютно никакого сочувствия.

— Не находишь что шутки у тебя иногда очень странные бывают? — Ан Феллем с квартирмейстером собравшейся толпы и шума не пропустили. И оба два тоже с любопытством шарили взглядами внутри забитого барахлом кофра.

— Герцогской диадемы там нет, — ехидно усмехнулся я.

Койер бросил на меня острый взгляд.

— Ты это о чем? — Капитан выглядел удивленным.

— О слухах.

Находившийся в пяти шагах от меня преданнейший из слуг — Йон Гленни, слепил морду топориком.

— Ничего подобного не слыхал, — пожал плечами Лойх.

— В любом случае не суть. Я как раз собирался вас пригласить. Мне душеприказчики нужны.

— Ты можешь и не идти, — ан Феллем смотрел мне в глаза.

— Это на всякий случай, дружище. Иной раз дело может сорваться из — за банального невезения.

Лойх уже без стеснения окинул взглядом внутренности сундука.

— Что — то предчувствуешь?

— Привожу свои дела в порядок. Не более.

Оба с интересом на меня уставились. Личный состав помирал от любопытства. Даже появившийся из — за спин солдат Аттибар ан Раггер и тот ничуть того не стесняясь грел уши.

Маг «Черной розы» крутился вокруг меня весь вечер. Аскель ан Бекхарден повелел оказать в деле всю возможную помощь. Впрочем, как бы ни хотелось его использовать, сверхъестественные таланты парня в операции были бесполезны.

— Итак, господа. Фер Лойх, когда убедишься в моей смерти, бинокль, боевой и повседневный доспех с оружием оставишь себе. Если повседневную кольчугу для себя посчитаешь большой, поменяешь ее на ту, что поменьше. В сундуке еще две не хуже лежат. Эту отдашь моему ездовому, ему она в самый раз придётся. — Я повернул к нему голову, — Дай? Ты понял меня?

Столпившиеся вокруг солдаты почему — то молчали. Глаза служившего у меня ездовым инвалида пробило влагой:

— Спасибо вам, Ваша Милость.

— Вторую пусть заберет мальчишка, — Нейл Даннер расчувствовался примерно так — же, как и его старший товарищ.

— Ваша Милость…

— Нашему первому лейтенанту — ещё один взгляд в глаза капитану. — В случае своей смерти я завещаю вот этот меч.

Поднапрягшись, я вытащил из кофра совершенно забытый за ненадобностью двуручник, снятый с трупа первого мной встреченного в Хейене колдуна и выдернув меч из ножен крутнул его кистью.

— Владелец этой железяки когда — то чудом меня не ухайдакал. Оружие с историей.

Ан Феллем, улыбаясь, кивнул.

— Фер Вран! — Влез ан Раггер. — Можно поближе взглянуть?

Я с неудовольствием взглянул на подозрительно возбужденного Атти, не сводившего с меча взора. Правила устраиваемого мной шоу подсказывали пойти парню навстречу. Как бы, это не было подозрительно и не грозило в будущем неприятностями. Оформлялось подозрение, что этот меч он узнал.

— Держите, фер Аттибар.

— Ты, фенн Лодан, коли мою голову на колу увидишь, заберешь флягу. — Я щелкнул ногтем по указанному предмету. Солдатня завистливо загудела. Кто — то присвистнул. — Серебро. Хорошая работа. Квартирмейстер найдет, что в нее залить.

Койер, тоже успевший оценить примерную стоимость подарка, спрятал стоявшее в глазах удивление и склонился передо мной в поклоне:

— Сердечно благодарю, фер Вран.

— Эйдеру завещаю эту металлическую кружку и нож, ему они в самый раз.

Квартирмейстер, приходившийся раненому фельдфебелю не только другом, но и родственником еще раз склонился в поклоне и поблагодарил. Титановая термокружка в окружающем нас средневековье, безусловно, выглядела весьма недешевой.

— Всю остальную мелочевку с тряпками пускай поделят между собой слуги. Что-то понравится — купите.

— Пусть будет так, — спокойно кивнул капитан.

— Теперь переходим к деньгам.

Вокруг стало очень, нет, очень — очень тихо.

Мешок с монетами и предложенными мне Бекхарденом вместо них «мифриловыми» пластинами банковских чеков (если конечно их так можно назвать) вытаскивать из сундука я конечно не стал. Знать даже приблизительно порядок хранимых в кофре сумм для общественности было совсем-совсем лишним.

— Чье это золото ты знаешь. Если схожу неудачно — вернешь заказчику.

— Понял тебя. — Кивнул Лойх.

— В этих трех кошелях уже мои деньги. Завещаю слугам. Гленни за все хорошее хватит трёх золотых, остальное пополам меж пацаном и Эмрисом.

И так уже подозревавший неладное оруженосец побледнел как полотно, толпа тоже насторожилась, причём даже Атти и тот от меча отвлекся.

— За что ты слугу так, фер Вран? — Койер, конечно же, знал ответ на этот вопрос.

— За герцогскую диадему в сундуке, — фыркнул я, — и все попытки в него залезть. Ну и работу на двух хозяев заодно. Тот, кому он на меня наушничал, наверняка своего человека не оставит.

И у капитана, и у Койера хватило совести не встречаться со мной взглядом, а вот прилюдно разоблаченный стукачом оруженосец от вылезшей на мое лицо волчьей ухмылки попятился:

— Ваша Милость! Это наговор! — Вот только сползающий в шепот хрип выглядел очень неубедительно.

— Я тебя давным — давно не удавил только потому, что ты мне честно и храбро спину в бою прикрывал, Йон Гленни.

Парень замер.

— Капрал, этого тоже под арест. Утром обоих выпустишь. Сейчас мне от этих темных лошадок неожиданности не нужны.

— А на нас зла не держишь? — Деланно безразлично поинтересовался ан Феллем, наблюдая как уводят пригревшегося на моей широкой груди сексота.

Отменить приказ он мог, но не захотел. Проверка прошла успешно.

— Я специально к квартирмейстеру обратился, чтобы он со слугами мне помог, — мягко ответил я. — Дальше требовалось только смотреть и ждать, когда подведенный ко мне шпион себя проявит. К Гленни претензия не столько в том, что он с двух хозяев кормился, а в том, что ему это очень понравилось. Если вы двое поняли, о чем я.

Койер с Лойхом мрачно переглянулись.

— Продолжим? — Как ни в чем, ни бывало, вернулся я к теме завещания. — Повозку с лошадьми пусть забирает Эмрис, строевого коня завещаю Даннеру.

Оба душеприказчика кивнули. Я поманил ан Феллема ближе к себе и понизил голос

— По остальному нам надо будет конфиденциально переговорить, капитан.

Хмурый Койер отошел в сторону и принялся отгонять от нас не столь понятливых любопытных.

— Эту одежду с шлемом и панцирем, что ты в сундуке увидел, случись чего, с отцом не вздумайте никому показывать. С биноклем немного проще, но им тоже лучше не хвастать.

Лойх, было видно, очень хотел, что — то сказать, но обдумав ситуацию, решил предоставить мне возможность закончить мысль.

— Все дело в том, что вас из-за них убьют. Как только хозяева узнают, что у вас есть, разговаривать с вами никто не станет. Я бы нашел, что сказать, откуда взял, а вот ан Феллемы семья известная. У вас просто не рискнут поинтересоваться, откуда эти тряпки, панцирь и шлем.

— И кто нас убьет?

— Замок Альт помнишь?

— Те самые люди из Холденгейма?

— Угу, это одежда и доспехи их солдат. В продаже подобных вещей нет. Можно либо получить на службе, либо снять с трупов. Думай сам, какой будет вывод если пойдут слухи. Альт после визита группы зачистки ты сам видел.

Ан Феллема передернуло, у капитана было довольно живое для мерсенария воображение.

— Светите барахлом не раньше, чем наладите отношения. Тогда уже будет не страшно. Сумеете договориться, это имущество даже выкупать не будут, расспросят, посмотрят метки хозяина и все. Но посторонним даже после этого лучше не показывать.

— Благодарю, Вран. Однако рассчитываю, что перед людьми из Холденгейма тебе придется объясняться самому.

Каков засранец! Я подавил ухмылку и пожал руку моего юного друга. Как я надеялся — искреннего и настоящего. Мы, конечно же, родились в разных мирах, но зря я, тут, что ли сей фальшивый аттракцион невиданной щедрости устраивал. Безвременная кончина в этом вонючем замке в моих планах точно не значилась. Хотя семью ан Феллемов я всё же предостерег честно. Мне действительно могло не хватить удачи.

* * *

Как бы я не готовился к худшему, но процесс подъема по стене оказался несложным. Даже кинжалами и прихваченным в качестве альпинистского молотка подходящим клевцом воспользоваться пришлось всего лишь пару раз. Мягкие «рабочие» ичиги из акульей кожи, легкий наклон стены и глубокие щели между камнями не заполненные раствором, кое — где позволяли стоять практически без поддержки рук. Единственное отклонение от плана, на которое мне пришлось пойти — перед тем как начать полноценное восхождение я подождал, пока не начнет светать. Вовремя понял, что в темноте со стопроцентной вероятностью рухну, причем упаду не с двух, трех, или даже четырех метров, а из — под вершины донжона. И надо сказать не прогадал — «Победа любит подготовку!».

На башенной площадке леди удача решила мне подмигнуть. Я даже не знал, плакать ли мне или смеяться, но когда рискнул перемахнуть парапет, часовых там не оказалось. Не менее десяти минут напряженного вслушивания в каждый шорох на огромной высоте оказались напрасны. Можно было предположить, что хозяин замка не приветствовал ни нахождение донжоне лишних людей, ни их ночные движения вверх — вниз мимо своих апартаментов. Наверное, над этим следовало посмеяться — судьба крепости уже была решена. Ее бдительно нёсший внизу службу гарнизон просто не знал об этом. И временное отсутствие у меня возможности поднять наверх веревочную лестницу вражеского положения особо не улучшало. После проверки, не закрыт ли лестничный люк я даже не торопился, позволив себе немного отдохнуть и подстегнуть нервы перед ожидаемой внизу бойней.

Ширина башенной лестницы не превышала метра, сама она представляла собой деревянные плахи, раскреплённые в промежутке между внешней и внутренней каменными стенами. На лицо лезла ухмылка — из — за подобной архитектуры, внезапное нападение на обнаруженного в донжоне чужака выглядело маловероятным. Если конечно в «чулан под лестницей» вовремя заглянуть.

Прибора ночного видения в отличие от зачистивших Альт головорезов я не имел, но в данной ситуации обычнейший Аэронский светильник типа «Средневековая Летучая Мышь» на китовом жиру в паре с пистолетом сыграть должен был не хуже. В этой башне свои для меня могли находиться только в тюрьме. Если конечно тюрьма была в ней, а не рядом.

Самый верхний этаж донжона был нежилым и использовался как склад НЗ замка. На выходящей на лестничную площадку мощной деревянной двери висел конских размеров железный замок, а из под нее тянуло копченостями, так что о предназначении скрывающихся там помещений сильно гадать не требовалось.

Мощный люк в межэтажном перекрытии изнутри заперт не был, засовом был оборудован только поверх, так что я без особых проблем спустился ещё на этаж ниже, где свет фонаря показал мне первую жертву.

Спавший под лестницей Гарри Поттер видимо продрал глаза, когда я наверху поднимал люк и спросонья, в свете моего фонаря, видимо даже не понял, кто это тут ходит.

Пистолет хлопнул, о стену щелкнула гильза, и тело с появившимся во лбу третьим глазом завалилось назад на полати. Так как над покойником, рядом с повешенными на стену мечом и щитом висел бронзовый колокольчик с уходящей в камень веревочкой, долго гадать о назначении скрывающихся там помещений не требовалось.

Глушитель давит звук выстрела далеко не так сильно, как многим кажется и пусть внизу его определенно услышать не могли, однако касательно апартаментов хозяина замка я такой уверенности не имел. Пришлось прислушиваться и немного подождать.

За стеной как мне показалось, не проснулись. Теперь все зависело от того закрыта ли дверь в господские апартаменты изнутри или нет. В первом случае, я рассчитывал обхитрить ан Варена стуком и криками о тревоге, во втором, в общем, никаких лишних движений не требовалось.

Что тут можно сказать, для былого трибуна фрументоров II-го Дантримского наступила совсем ни его ночь. Любящие супруги оставили дверь незапертой. Не перед слугами же их поутру бегать открывать, ага.

Ан Варен проснулся почти сразу же, как я вошел в его комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Кто посмел!?

Не сказал бы что обстановка в господской спальне выглядела богатой, но присутствие ведомой вкусом женской руки чувствовалось. Двуспальная кровать с балдахином, аккуратно расставленные у стен сундуки и шкафы, пара столов, включая туалетный с всякими флаконами и небольшим зеркалом на нем, ковры и оружие на стенах, короче говоря, кто видел комнату в общежитии, тот поймет.

Я плеснул хозяину замка светом фонаря в искаженное гневом лицо и покачал головой:

— Фер Редвин, где ваша вежливость?

Еще несколько секунд он не понимал, кто перед ним, видимо мог разглядеть один только силуэт, обращенная ко мне половина светильника была прикрыта тканью, но, когда узнал голос, гнев смыло страхом в долю секунды.

— Ф — фер Вран?

— Доброй ночи, фер Редвин. Я вот подумал и решил, что перед тем как катиться с вашей земли недурно будет навестить замок. Так сказать, попрощаться с приятным собеседником и про каменоломни переспросить.

К этому времени приятный собеседник уже немного справился с мыслями, стер с лица страх и усиленно бегал по сторонам глазами в поисках выхода из блудняка. Сидевшая рядом с ним на кровати супруга, безусловно подтверждавшая все его похвалы дама с четвертым размером груди, изо всех сил пытавшимся вывалиться через вырез ночной рубашки водила между нами взглядом и явно подумывала заорать.

— Но кричать прекрасной фрейе сейчас точно не стоит. Вы же не хотите здесь умереть, верно?

На лице ан Варена мелькнуло облегчение и я равнодушно нажал на спуск.

«Тук!» — дернулся в руке пистолет. Брызги крови, пороховой дым в свете фонаря, бьющееся в последних судорогах уходящей жизни тело на кровати и испуганная женщина рядом, давящая руками испуганный вскрик…. Однако не раньше, чем они помогли грудям обрести свободу.

Какая великолепная интуиция! И соображает просто молниеносно! Ну как можно выстрелить в такое сокровище? По груди растекалось тепло. Встреченных в башне женщин и детей и до этого убивать крайне не хотелось, а после такого номера оборвать жизнь данной умницы вообще стало выше моих сил. Пусть это и будет абсолютно непрофессионально, ибо специальные операции дело совсем не для чистоплюев.

— Вас как зовут, очаровательная фрейя?

— Карин! — Скорее играя, чем на самом деле, простучала зубами она. — Фрейя Карин ан Варен!

— Приятно познакомиться, фрейя Карин. Давайте вы будете делать, что я говорю, и тогда ничего страшного с вами не произойдет. Договорились?

— Д — д — да! — Ответила она, слегка изменив позу и выставив обнаженную грудь вперед так, как будто половину жизни выкладывала фотографии в Инстаграм.

Какая хорошая актриса! Безусловно, далеко не блондинка с хештегом #сказочноебали под дакфейсом на фотографии. Не бьется в истерике, а хладнокровно пытается выжить, оставшись один на один с убийцей.

— Сбросьте, пожалуйста, вашего покойного супруга с кровати, фрейя Карин. Он нам будет мешать.

Лицо женщины застыло каменной маской, однако выполнив мой приказ, позу она снова выбрала весьма сексуальную. Конечно же «совершенно случайно». Ну да, изнасилование — это не конец жизни. Некоторым достаточно после этого просто помыться. У большинства основные проблемы будут избавиться от воспоминаний.

— Пара несложных вопросов и я вас оставлю в покое. Хорошо?

— Да!

— Сколько в этой башне этажей!

Дама на несколько секунд задумалась, что правильнее ответить:

— Четыре…

— Перечислите.

— А…?

— Что на этих этажах находится? Полный перечень, сверху вниз.

— Верхняя площадка, большая кладовая, наши покои, кухня с малой кладовой и оружейной, в самом низу колодезная, винный погреб, склад и тюрьма.

— А вы хладнокровная женщина, — таки не удержался, чтобы не похвалить, я. — Сохранить присутствие духа в вашем положении не всякий мужчина сможет.

Фрейя снова ответила не сразу.

— Спасибо.

— Сколько внизу людей? Лучше ответить честно, тогда будет меньше жертв.

— Полин мертв?

— Полин это кто?

— Наш лакей, вы мимо него прошли.

— Да, мертв.

— Тогда четверо.

— Перечислите точнее, сколько мужчин, сколько женщин, сколько детей.

— Кухарка и горничная с мужьями. Детей не держим, для самих места мало.

— И всё? — Не поверил я.

Женщина невероятно соблазнительно пожала плечами. До этого с горем пополам удерживаемые под контролем гормоны прорвали плотину, и у меня пересохло во рту.

— Фрейя Карин, вы могли бы припрятать свои сокровища? Дело, которым я зарабатываю на жизнь конечно грязное, но в нашей ситуации слиться в порыве внезапной страсти будет лишним.

Та осторожно упрятала свои отбивающие у мужиков разум молочные железы в ночную рубашку. Я облегченно вздохнул. Последнее от нее не укрылось, так что женщина немного расслабилась, наконец — то поверив, что убивать ее не будут.

— Сейчас я вас свяжу. Когда оставлю одну, кричать и пытаться освободиться не рекомендую. Вы же не хотите лишиться моего покровительства после захвата замка, верно?

Дама кивнула.

— Надеюсь, обойдемся без прочих угроз…

Надежно спеленать подрагивавшую от начинающегося нервного отходняка фрейю много времени не заняло. Нарезанная кинжалом на полосы ткань балдахина была из достаточно прочного и толстого полотна.

На этаж ниже действительно спали четыре человека, и будь это на Земле, все, наверное, обошлось бы без жертв, однако имевшие в своих обязанностях охрану входа в башню мужчины держали в шаговой доступности оружие, не сочли пистолет для себя угрозой и превратились в героев посмертно. Ну а я пообещал себе впредь быть осторожнее с приступами милосердия. Будь эти слуги несколько более везучи, то в принципе они меня могли и достать.

* * *

— А остальных старый паскудник куда дел? — Спросил я через окованную железом решетку у сидевшего в камере Аделя ан Бекхардена, на измазанном запёкшейся кровью лице которого сквозь изумление проступала радость.

В единственной камере, совмещаемой с пыточной замковой тюрьмы, содержалось всего лишь четыре человека — Адель, двое лейтенантов из его роты и едва шевелящийся сейчас Рендел ан Риаф с синяками под глазами и обмотанной окровавленной рубашкой головой.

Ан Бекхарден глянул на капитана «Юдонских волков» и пожал плечами.

— А ты как думаешь? Давно уже к могильщикам оттащили.

— Попытались сопротивляться при захвате? — Уточнил я, открывая дверной засов.

— Самую малость.

— А что тогда дело так сурово обернулось?

Лицо колеблющегося, обнять ли меня или просто пожать руку Аделя заледенело.

— Феру Редвину без нужды пленники, не имеющие возможностей дать за себя приличный выкуп.

Если у меня раньше где — то и могли отложиться предпосылки к угрызениям совести за то, что я лишил лежащую наверху красивую женщину ее старенького, но полного сил супруга, то после таких слов подобная лирика испарилась безвозвратно.

— Моих лейтенантов на глазах запытал, чтобы с деньгами не затягивали, — нашёл в себе силы прохрипеть ан Риаф.

— Небрезгливая тварь, — обнял я Аделя, не обращая никакого внимания на покрывающую его грязь и запах. — Тогда вас обрадует, что этот человек уже в прошлом.

— Убил его? — Поднял голову Рендел.

— Наверху у своей постели лежит.

Никогда раньше не видел, чтобы смерть человека вызывала у окружающих столь чистую, совершенно незамутненную радость.

— Конечно, жаль, что не ободрали, но все равно скажу вам фер Вран спасибо. Замок еще не захвачен? — Убрав мечтательную улыбку начал настраиваться на деловой лад ан Бекхарден.

— Я один по стене забрался. — Вытянувший в веселом загуле счастливый билет лейтенант ан Ненног, который, подчинившись моему жесту, загонял пленных баб в камеру, сбился с шага и удивленно на меня оглянулся. — Сигнал к штурму — спуск знамени на верхней площадке. Веревочные лестницы в лагере к этому времени должны смастерить, когда солдаты доберутся до стен, поднимем наверх. Ну а от нас в это время потребуется удержать дверь в донжон. Архитектура для обороны подходящая, даже лестница изнутри простреливается, так что думаю, это дело осилим.

Адель зловеще улыбнулся…

Глава IV

Если быть откровенным, то, несмотря на свои каменные укрепления, Варен был крепостью не из сильных. Покойному владельцу банально не хватало денег, чтобы строить ее по канонам полноценной фортификации. Результат я увидел примерно соответствующим результатам работы демпингущей на рынке домашнего строительства бригады таджикских гастарбайтеров.

Если взглянуть на те же стены, то, несмотря на угнездившийся в насыпи мощный фундамент, поверху они не превышали толщиной полутора метров, что делало замок абсолютно беззащитным перед камнеметами, в то время как их четырехметровая высота вкупе с невысокой насыпью и отсутствием рва вокруг замка достаточно серьезно облегчали применение осадных лестниц. Я даже заподозрил покойного фера Редвина в склонности немного поблефовать — в принципе, надлежаще организовавшись «Черная роза» что, скооперировавшись с «Юдонскими волками» что без них взяла бы этот замок гарантированно. Да, понесла бы весьма серьёзные потери, но взяла. То, что пленников в ходе такого штурма конечно бы убили, было совершенно другим вопросом.

Впрочем, дураком фер Редвин точно не был, так что после решения проблем с финансами Варен-кастл, безусловно, планировался к достройке. В отличие от внешних, выходящие внутрь замка поверхности стен и башен уже сейчас выложили тёсаным камнем точно не случайно.

Точно из таких же отёсанных блоков состояли стены строящегося во дворе «palace» — внутризамкового строения в некоторых случаях называемого укрепленным дворцом. В данном случае хозяин недвижимости там не жил, любезно предоставив недостроенное одноэтажное здание с крытой черепицей временной крышей под проживание арендаторов и замковой обслуги, но в будущем без сомнений собирался туда переехать. Насколько я понимаю жён, особенно молодых, если они будут иметь выбор, жить с мужем в не такой уж и большой комнатухе донжона или иметь более обширные покои, скромности ни одна себе не позволит. Собственно, если искать мотивы совершенного радушным хозяином самоубийства, то вполне можно предполагать и «Cherchez la femme». Молодая супруга, как, впрочем, и каменное строительство требуют очень больших расходов, тут многие далеко не одним киднеппингом начнут промышлять.

От перспектив выводов из последней мысли я даже облизнулся:

— Адель, дружище — обижайся на меня или нет, но вырезать в этом замке все живое я вам не дам. Совсем, даже наоборот, пленных нам как можно больше брать нужно.

— Причина? — не показав никакого удивления, поинтересовался ан Бекхарден. Легко отбив стрельбой из арбалетов неуклюжую попытку гарнизона взломать дверь донжона и с чистой совестью пропустив вперёд попавших внутрь башни по веревочной лестнице солдат, мы с ним поднялись наверх, раздавать команды и наблюдать за штурмом замка с бельэтажа. Лейтенанты и ан Риаф и не поднимались выше кухни. У первых пылало в заднице отомстить, а капитан «Юдонских волков» еле стоял на ногах, так что его пришлось уложить на полатях в жилом закутке. Исходя из его вида, я всерьез опасался, что «приводившие к порядку» взбесившегося Рендела живодеры перестарались и не просто встряхнули ему мозги, а проломили череп.

Я отошел к парапету внешней стены башни и поманил Аделя присоединиться ко мне. Позволять находившимся на площадке стрелкам безнаказанно подслушивать капитанский разговор не стоило. Даже такой в высшей степени эксцентричный тип как Александр Васильевич Суворов по данному поводу был абсолютно категоричен — «Если бы моя шляпа узнала про мои планы, то я бы ее сжег».

— Три хороших наемных роты как жертвы далеко не безобидны, согласен?

— Конечно.

— Вы попались в ловушку только потому, что не ожидали от хозяина замка такой самоубийственной подлости. Так?

— Ну да.

— И никто бы на нашем месте не ожидал. Я вот с вами чисто случайно не поехал. Все опасения были в сторону альвов, никак не этого говнюка.

Адель кивнул.

— Что бы он нам не плёл, опасность для него существовала немалая. А после обмена я бы вообще с абсолютной уверенностью ожидал от вас мести.

— Он мог отравить нас перед обменом, — пожал плечами ан Бекхарден, — бывает. Каким-нибудь медленным ядом опоил и от «Юдонцев» мести уже не будет. А для Аскеля с того же выкупа убийц нанять можно.

Теперь пришел черед кивнуть уже мне. Чтобы избавить себя от мести, подобные движения были вполне логичны.

— Но дело совсем не в этом, фер Адель. Вопрос в том, ради чего он пошел на такой риск.

Ан Бекхарден фыркнул:

— Каменная крепость требует денег.

— Молодая жена тоже, — согласился я.

Оба хмыкнули.

— Ну а еще рядом с молодой женой хочется выглядеть соответственно, на худой конец те же полезные травки постоянно надобно покупать. А сундуки даже у отставного трибуна фрументоров совсем не бездонные.

— Ну да.

— Короче говоря, я очень сильно сомневаюсь, что фер Редвин именно на нас золотишко намывать начал. Слишком сильно ему деньги были нужны, раз так рискнул. С таких как мы, зарабатывать не начинают.

— Хочешь найти доказательства, каких нибудь преступлений?

— По крайней мере, Наместника провинции этим точно можно заставить на нас не бычить, — кивнул я. — Если Наместник за рыцаря — разбойника гадить начнёт, его никто не поймет. Да и ополчение друзьям покойного в этом случае собрать будет непросто. Одно дело, когда залетные наемники старого воина сочли беззащитным…

— …И совсем другое, когда этот кусок конского говна на разбоях и похищениях в замке каменные стены поднимает. — Закончил умница Адель фразу.

— Угу.

— Помогу ан Риафа убедить, когда Атти немного подлечит, — сморщил нос ан Бекхарден. — Как бы ни был плох, гложет его всех тут на ремни распустить.

— И можно даже попробовать навариться на этом.

Адель, заинтересовавшись, сощурился.

— Найти подельников, куда и как сбывал добычу, где держал, или возможно держит пленников и все такое. Скупщиков в городах нам, конечно, не отдадут, а вот пощупать его благородных и неблагородных подельников в этих местах я считаю возможным. Если покойный крутился в чем — то более — менее прибыльном, один действовать он никак не мог.

— Х — м — м, а мне, зачем это сказал? — Обдумав сказанное, задал ан Бекхарден вопрос в сторону.

— Все очень просто. «Вепри» не потянут осады более одного замка. Да и фратрии в лесу ловить нам будет очень непросто. Конницы нет. С деньгами договоримся по справедливости, ну а славу за мою идею пополам поделим.

— Это если твои умозаключения верны, — медленно сказал продолжавший обдумывать сказанное Адель.

— Я понимаю, что это одни только предположения. Но у меня есть оправдание…

— И?

— Для желающего заработать много денег имперского рыцаря наш покойный друг был чрезмерно жесток и кровожаден. Я вполне могу понять, почему он чернь из вашего сопровождения порешил. Если вооружённых людей в крепости слишком мало чтобы их круглосуточно охранять, то особого выбора нет. Но он уже после этого аж четверых благородных рыцарей запытал. Не прирезал, не задушил, а именно запытал. Тут, фер Адель, дело не в деньгах и не в давлении на вас. Немного представляя себе ваших ростовщиков, я просто не поверю, что хороший лейтенант из хорошей роты не найдет лихоимца что даст займ на выкуп. Оцени их по полста ауреев за голову, уже двести золотых получится. Ты же не думаешь, что он был ненормальным, который годовой доход со своего фьефа в выгребную яму беспричинно выкинет?

— Однако если ростовщики о фере Редвине наслышаны, — развил мою мысль Адель, — при малейшей неуверенности что деньги вернутся, необеспеченный займ на этих лейтенантов не получить.

— Очень возможно. — Согласился с ним я. — Тут зыбко все, можно быть уверенным только в том, что эта жестокость имела причины. Которых мы с тобой сейчас не видим. Можем только предполагать. Кончающим в штаны от пыток ненормальным покойник явно не был.

— Согласен. — Кивнул Адель.

— Поэтому я и говорю, что самое время его грязное бельишко как следует перетряхнуть. И чем больше мы возьмем пленных, тем легче нам будет это сделать.

— Соглашусь.

— Заключим договор?

В некоторой степени наступал момент истины. В только что озвученных планах был ровно один недостаток — накопай мы в скором будущем что — то стоящее, братья ан Бекхардены легко и просто могли меня и мою роту кинуть. Не то чтобы я от этого много потерял, но не нагадь я им в ответ, самолюбие бы просто сгрызло, какие бы этот бизнес — конфликт не нес непредсказуемые последствия. Однако рискнуть предложить совместное дело, нужно было обязательно — доверительные и в перспективе даже дружеские отношения с капитанами из топа рейтинга нашей профессии сами по себе не выстраиваются.

Несомненно, умышленно подержав меня паузой в подвешенном состоянии, Адель растянул губы в насмешливой улыбке и протянул руку:

— Если захочешь, то заключим даже письменный. Если ничего не найдёшь, нам хуже не станет.

Я кивнул и пожал его руку.

* * *

Защитники замкового «Паласа» продержались дольше всех. Конструктивно здание имело явное боевое назначение, довольно толстые стены, узкие окна — бойницы, только один вход и многочисленный гарнизон, где рядом со своими отцами, мужьями и братьями в строй встали женщины, так что штурмовым группам захватить его наскоком не удалось. Правильнее даже сказать, что находящиеся в данной постройке стрелки пару часов не просто обороняли здание, но полностью контролировали внутренний двор.

На призывы сдаться никто не отреагировал. В парламентеров без разговоров били стрелами. Пусть среди вышедших под белым флагом солдат «Вепрей» убитых и не случилось, парочке пленных повезло меньше. Попытка подорвать боевой дух защитников «паласа» рассказами типа — «Здесь кормят, поят и не бьют, — штык в землю, тебя дома ждут дети» вызвала весьма агрессивную реакцию. В изменников стреляли даже с большим пылом и куда более метко, чем по нашим неудачливым переговорщикам.

То, что обороняли здание в основном ополченцы из арендаторов, в данном случае не облегчало, а осложняло дело. В деревне проживало достаточно много бывших легионеров и старые солдаты, замотивированные сотворённой фером Редвином массакрой вполне резонно пытались если не пожить дольше, то продать свои жизни подороже. Сам будь я на их месте, тоже бы уверениям что «капитан дарит вам жизнь» не доверял. А между тем пленные даже без демагогии были нужны — на стенах и в башнях их взяли гораздо меньше чем мне бы того хотелось и что самое главное, одних только рядовых кнехтов.

Проблему пришлось решить высадкой на крышу десанта со стен. Стены из окон — бойниц «паласа» простреливались плохо, так что помешать нашей солдатне перебраться туда по канатам и проброшенным мосткам защитники не смогли. Попытку контратаки через выход наверх пресекли уже наши стрелки, ну а дальше я второй раз в жизни уговаривал остатки гарнизона сложить оружие. Позволяя выбрать самим, сдаться или сгореть заживо. С зажигательными снарядами в этот раз блефовать не пришлось. Сена с соломой в брошенной деревне было более чем достаточно, чтобы мне поверили без особых размышлений.

Вопреки некоторым ожиданиям никаких эксцессов относительно пленных пресекать не пришлось. Штурм оказался почти бескровным, в роте оказались убитыми всего лишь четверо человек, так что рисковать обратить на себя мое внимание, вымещая злость на сдавшихся, желающих не нашлось. Достаточно спокойно себя повели даже освобождённые из плена лейтенанты. Чтобы успокоить комитов «Чёрной розы» оказалось вполне достаточно пообещать, когда придет время выдать им головой всех тех, кого они укажут. Судя по крови, которой эти благородные господа были забрызганы, первое раздражение они к этому времени уже выплеснули, так что аргументацию приняли с пониманием.

Изымать из сдавшейся толпы представляющих оперативный интерес лиц пришлось лично. Никакого труда в этом не было, подавляющее их большинство легко определялось по одежде, остатки добирались по поведению и экспресс — опросу представителей серой массы. Семьи предназначенных под разработку людей для их изоляции и последующего создания с их помощью психологического давления выявлял в основном опрос.

В итоге, несмотря на то, что я не сказал никому ни одного грубого слова, вокруг меня через одно были бледные как полотно лица. И моя солдатня выглядела ни намного лучше отобранных для психологических опытов жертв — непонятное пугало и их. Нет, местным никто не сочувствовал, — но обычных для таких моментов шуточек и злорадства тоже не было.

Я поймал взглядом ближайшего капрала:

— Этих в донжон. В полуподвале тюрьма, тщательно обыскать, запереть в клетке, поставить часового. Баб, которые там сидят сейчас не выпускать. Куда их деть решу позже.

— Сделаю, фер Вран.

— Вперед.

Попался на глаза второй.

— Баб и детей, наверное, в эту башню. Куда их посадить найдешь сам. Чтобы не разбежались, выставишь караул. Любое насилие в их отношении — только с моего разрешения. Отвечаешь головой, приступай.

Женщины застонали, дети заплакали, на лицах конвоируемых мужчин поселилась ещё большая, чем было тоска.

— Теперь ты. Всех остальных избавить от ненужного имущества и выгнать за ворота, они мне не нужны. Ворота держать закрытыми, соблюдать вежливость, но в замок никого постороннего без моего разрешения не пускать. Это наша и только наша добыча. Лишним тут делать нечего.

— О — о — о — д — а — а!!! — Общественность единогласно поддержала решение.

— Трофеи сносить сюда, фенн Лодан — организуй приемку и учет.

— Будет сделано, фер Вран, — кивнул исполнявший в этом бою обязанности фельдфебеля квартирмейстер.

— Остальным напоминаю, — я обвел солдат ледяным взглядом, — добычу в этой роте делят по справедливости, а воров вешают.

На этот раз радости в голосах было поменьше. Один решивший пощупать закон на прочность умник свое сегодня уже получил и в роте про это знали.

* * *

В крепости мы и остались. Не сказать, что «Черную розу» и «юдонцев» это обрадовало, но лично мне высказывать недовольства никто не стал. Самыми крайними оказались сдавшиеся в Варене крестьяне. Потерявший управление сличный состав «Юдонских волков» перепился добытым в деревенском трактире и домах пивом и как обычно среди солдат, не думая о последствиях, устроил в деревне грабеж, массовые насилия и резню.

Воины «Черной розы» на начальном этапе таких развлечений судя по моим наблюдениям тоже отметились, однако, когда ситуация начала выходить из — под контроля и комиты призвали людей к порядку, своевременно переобулись и без колебаний начали давить подельников.

Ан Бекхардены с потерявшим берега быдлом не миндальничали. Законы Империи поощряли конвенциональное ведение войн, с минимумом лишних жертв и тягот на государственную экономику, отчего массовые убийства податного населения применительно к благородному сословию не то чтобы прямо непреклонно пресекались, но внимательно расследовались федеральными властями и достаточно часто имели неприятные последствия для совершивших. Проще сказать жечь города и села вместе с их населением в ходе «межевых войн» для солидных игроков в качестве неизбежных на войне случайностей в принципе допускалось, но нужно было отслеживать, чтобы эти случайности не происходили слишком часто. Ну а чтобы всякая мелочь и неудачники не считали себя равными полноценной аристократии, в этих кругах иногда и с первого раза можно было с имперской юстицией неприятностей огрести.

Для «Вепрей» последнее было моментом крайне актуальным — даже с поддержкой, если говорить прямо купившего сыну роту старшего ан Феллема наш бизнес на крупный, или даже заметный в отрасли не тянул. Таких мелких рот в империи были сотни, если не тысячи. «Юдонские волки» и особенно «Черная роза» к топу находились гораздо ближе, однако беспричинно отягощать карму в глазах власти не стоило и им. Короче говоря, когда пьяное быдло, не удовлетворившись убийствами и насилиями начало жечь в деревне дома, Адель поднял роту командой «К бою!» и «юдонцев» стали бить.

Естественно не собирающиеся терпеть оскорбления действием пассажиры нашлись быстро, кто — то с пьяных глаз ответил на удар древком алебарды ударом клинка, так что итогом приятного дня стало настоящее побоище, в ходе которого «Юдонских волков» без сантиментов загнали в вольер, где они начали разборки ещё и между собой.

К завтраку обнаружилось, что помимо немалого числа убитых и раненых численный состав взбунтовавшейся роты сдулся втрое за счет дезертиров. И это явно был ещё не конец.

— Хорошая была рота, — вздохнув, резюмировал эту новость Адель ан Бекхарден. — Когда — то.

— Бандитов на дорогах прибавится. — Пожал плечами я. — И мой бывший оруженосец с ними убежал.

Адель хихикнул. Про каминг — аут подосланного ко мне доблестными сослуживцами стукача ему конечно уже довели. Вскрыл я Гленни «при большом стечении народа» так что тема для сплетен среди солдат всех трех рот была обеспечена минимум на неделю вперед.

— В последний момент не обокрал?

— Нет. Свое — то еле — еле забрать сумел. Ездовой об него древко глефы чуть было не сломал.

— Хе — хе — хе…

Когда нам уточнили, что вслед за Гленни у «Юдонских волков» исчезли квартирмейстер и ротная касса, а пытавшегося по мере сил и возможностей обуздать личный состав фельдфебеля с приближенными ходе ночных разборок кто — то изрубил, что — либо дополнять к сказанному стало бессмысленно. Мы с Аделем, не сговариваясь, переглянулись и развели руками. Роте действительно приходил конец.

Ан Риаф всё это время лежал в забытье, если перевести слова по мере сил и знаний подлечившего его мага в понятную мне терминологию, слуги ан Варена действительно перестарались и осчастливили капитана «Юдонцев» и своего жаждущего с него выкупа господина переломом основания черепа. Фер Рендел, как бы я к нему не относился, в плену показал себя настоящим рыцарем, мужчиной и героем. Отмороженный капитан «Юдонских волков» на мученическую смерть своих лейтенантов равнодушно смотреть не стал и сумел найти момент, чтобы почти удачно добраться до горла пленителя.

— Лучше бы Рендел менее героически себя вел, — после краткого обсуждения последствий самоликвидации союзной нам роты вздохнул я. — Был бы цел, бунта бы не случилось.

— Тебе — то какое до него дело? — Фыркнул Адель. — Своих хлопот не хватает?

— Задет. — Усмехнулся я, не став возражать.

— Вот, вот. Что там с грязным бельишком? Нашел в нем что — то?

За допросами пленных я провел весь вечер, половину ночи и кое — кого подловил на противоречиях даже утром. Полный желания показать коллегам результаты профессионального подхода более развитой цивилизации к следственным мероприятиям вел себя подчеркнуто корректно, вежливо, периодически улыбался и специально никого не пугал. Отчего при этом допрашиваемых пробивало потом, а конвойные стояли с мордами как на похоронах не пытался даже догадываться.

Ну а если серьезно, ни выбивать из людей информацию, ни пользоваться железным прутом, водой и махровым полотенцем на данном этапе ни в коем случае было нельзя. Правильный вопрос — это половина ответа. Прежде чем что — то спрашивать, в нормальных условиях надо знать хотя бы часть правды. Вот эту правду я в том дерьме, что эти люди пытались мне скормить и искал.

— Полно. Все подштанники если не желтые, то коричневые.

— Хе — хе — хе — хе.

— Зря смеешься. Даже не знаю, продолжить сейчас допросы или бумаги его до последней буковки пересмотреть.

— Без пыток я бы здешней черни не верил, — дипломатично сказал Адель.

— Пытать кнехтов пока рановато. Только определяюсь, что у них надо спрашивать.

— Ты какой — то… толи подозрительно добрый, толи слишком брезгливый для своей службы своей Госпоже. — Покачал головой ан Бекхарден.

— Пытка — это только инструмент, мой друг. — Абсолютно серьезно прояснил ему я, не став спорить о роли Хелы в моей жизни. — Сунуть человеку под хвост раскалённый железный прут нетрудно. Трудно правильно угадать, что ты с этого сможешь получить.

— Убедил фер Вран, убедил. Как там госпожа ан Варен? — решил сменить тему Адель.

Славная умениями вовремя сверкнуть сиськами благородная госпожа тяжёлыми впечатлениями от безвременной кончины супруга не ограничилась. Не знаю, что меня заставило вспомнить о несобранных своевременно стреляных гильзах, но когда я решил зайти в хозяйские покои, то попал в центр драмы. Бородач из нанявшихся к нам недавно «мусорщиков», успел выпотрошить в комнате все сундуки и, не удовольствовавшись найденными деньгами и драгоценностями, спускал штаны, положив даму на край кровати.

Увидев меня, насильник испуганно хрюкнул, отскочил от женщины как ошпаренный и, скрыв подолом кольчуги свой обмякающий хоботок, попытался мне что — то сказать. В чем, однако, не преуспел. Выслушивать от этой крысы бессмысленные оправдания не было никакого желания. Я в три шага оказался рядом и, перехватив тащившую меч из ножен руку, воткнул злодею двадцать сантиметров стали под ухо. Шлем, раскладывая вдову, он для пущего комфорта решил снять. Приговор бросившему товарищей в бою и занявшемуся несанкционированным мародерством солдату был однозначен и после выданной мной печати даже богами обжалованию не подлежал. И всё бы было прекрасно, если бы выставившая в мою сторону аппетитную голую задницу женщина в этот момент не подумала закричать. Наконец — то не выдержали нервы.

В итоге гильзу свою я нашёл нескоро. Нет, с процессом знакомства на самом деле все было вполне невинно, но попробуй в этом убедить рискнувших заглянуть на женский крик и всхлипывания солдат. Предложить помощь нам естественно никто не рискнул, однако любопытствующие наверняка пытались подслушивать. Так что, дабы избавиться от нагрузки на слух и нервы пришлось женщину немного успокоить, впадая в процессе в шок и трепет не только от ее задницы, но и бюста, которому в этот раз было не спрятаться в разорванной до пупа несостоявшимся насильником ночной рубашке.

Ну а когда дамочка вернула себе возможность соображать, всё стало ещё хуже. Благодаря тому, что нанесенная мне Айлин моральная рана успела открыться и начала кровоточить, я даже сам не сразу заметил, как ещё одна попавшая в мою жизнь вдовушка невзначай извернулась так, чтобы один из ее упругих холмов сам ткнулся в мою ладонь. Единственное но, дама при этом манёвре немного не угадала с взглядом. Не успела его спрятать, прежде чем я отвлекся на подстегиваемые основным инстинктом тактильные ощущения. Размеры и плотность попавшего в мою руку богатства загадочно не вязались между собой, до синтеза силикона в этом мире всё таки оставалось ещё лет семьсот развития химпромышленности.

В общем, когда мужчина, старательно сохраняя достоинство, уходил, уже полностью пришедшая в себя женщина провожала его вызывавшим весьма даже смешанные чувства тигриным взглядом. Я даже ее оставил в хозяйских покоях после этого, только служанок из камеры к ней переселил и приставил к двери часового.

— Хорошо все с благородной госпожой. Одна проблема — ночами мерзнет.

— Хы…

— Тебе смешно, а мне что делать?

— Ну и как она? — Адель бы как — то подозрительно любопытен.

— Это слушком личный вопрос — покосился на него я. — Но отвечу. Не пробовал, не до нее было. Уже не мальчик, чтобы ради женщины отдыха себя лишать.

— Как ты так, — посочувствовал мне ан Бекхарден. — Сочная дама. Не пожалеешь?

— Даже слишком. И красотой своей пользоваться умеет.

— Я заметил. — Согласился со мной Адель. — Быть может, уступишь?

Ситуация становилась интересной.

— И зачем она тебе?

— Ну а зачем мне может понадобиться красивая женщина? Я из — за этой фрейи попал в клетку, обидно знаешь!

— И права на лён на ней теперь повисли, — буркнул я.

— Если ты на этот фьеф претендуешь, я ничего не говорил, — замахал руками мой собеседник. — По слухам, что у тебя с той пленной альвой всё по — настоящему.

В этот раз, не справившись с эмоциями, развел руками уже я сам.

— Прямо — таки все теперь про мою личную жизнь осведомлены!

— Хе — хе — хе — хе. Привыкай, капитан. Теперь за любым твоим шагом много глаз следит.

— Интересное предложение, — задумался я. Идея сделать эту смачную женщину, без всяких комплексов пытающуюся спрятаться от возникших в ее жизни проблем под мужским одеялом, не своей, а чужой головной болью, как минимум заслуживала внимания.

— Дашь время подумать? Пока не решу, даже обещаю ее не трогать.

Удивленный ан Бекхарден расплылся в широкой улыбке.

— Что это? Правда что твоя альва так была хороша?

Я посмурнел. Вспоминать Айлин не хотелось, мысли, что с ее стороны в ходе нашей связи вместо чувств было одно притворство, грызли душу не хуже стаи волков. А когда вспоминал обстоятельства расставания, вообще хотелось кого — то убить.

— И это тоже. Но главное в ней другое. Слишком уж фрейя Карин умная и как бы тебе сказать правильно, небрезгливая женщина. — Вообще я хотел сказать: «Женщина без комплексов» но не нашел в имперской кайре смыслового аналога. — Иногда даже, кажется, что думала в этой чете тоже она, а не безвременно почивший старичок.

— Преувеличиваешь, — тут же задумался, нет ли определенных минусов, в идее заполучить фрейю Карин в свою постель Адель.

— Разве что немного совсем, — вздохнул я. — Что фер Редвин не дурак и интриган не из последних мне понятно. Но они серьёзно поругались, перед тем как он к нам поехал. Причину угадать сможешь? Слуги не знают. Тех, кто мог знать, я, увы, неосторожно убил к х…м.

— Вот как?

— И я о том же. Подозреваю, что дама была против, но супруг рискнул показать свое я. У него это получилось.

— И что делать будешь?

— Да выпотрошу ее, наверное, — брови Аделя дёрнулись в немом изумлении, — и тебе отдам. Сумеет основную часть грязи на мужа свалить, пусть живет и здравствует. Дальше соблазняет мужчин. В этом мире каждый крутится, кто, как может, полным — полно куда более неприятных людей, чем разбойничающие рыцари. Мы с тобой, например.

— Ха — ха — ха, — развеселился ставший подозрительно позитивным ан Бекхарден.

— Ты выкуп готовь, а не хохочи, — принял я окончательное решение, не став обманывать самого себя и признав, что стати рыжей альвы меня до сих пор не отпустили.

Выбить клин клином, связавшись с пойманной в замке змеей было бы слишком непредсказуемым по последствиям решением. Это не в бордель, в конце концов, заглянуть. Так что пусть Адель с ней и мается, раз захотел. «Бойся своих желаний, ибо они сбываются» товарищ.

— Сколько просишь? — Решил, сразу не отходя от кассы урегулировать финансовые вопросы ан Бекхарден.

— Сто золотых.

— Очень дорого за женщину, — покачал головой тот. — Не стоит она того.

— Даже с фьефом?

— Чтобы фьеф через нее отжать, на фрейе Карин жениться надо. Женитьбы в моих планах нет.

— А вдруг у вас появятся чувства? — Предположил я.

— Не думаю, — отрекся Адель. — Эта профессиональная вдова уже двух мужей пережила, третьим оказаться не хочу.

— Тебя целая рота охраняет, — разбил я его довод. — Женщина фрейя Карин явно весьма неглупая. За такой, как за каменной стеной. Если конечно сумеешь ее лояльность и уважение заполучить.

Адель на какое — то время задумался, не понимая, шучу я или нет:

— Фер Вран ден Гарм… ты сейчас серьёзно говоришь, или как на рынке товар нахваливаешь?

— Не буду считать твои слова оскорблением, — ухмыльнулся я. — Абсолютно серьёзно. Как в речи на похоронах.

— Ста золотых всё равно не дам, — принял шутку ан Бекхарден.

— Могу до девяноста опустить.

— Жрецы говорят, что людская жадность богам противна.

— Никогда такого не слышал.

— Вран, за десять золотых я себе отличного боевого коня куплю, а ты мне заежженую кобылу за девяносто предлагаешь!

— Зато ничему учить не надо. И ты только посмотри на ее круп!!!

— А — ха — ха! — Захохотал капитан.

— Двадцать ещё могу дать, — отсмеявшись, перешел Адель на деловой лад. — Больше благородная дама не стоит. Мы не на большой войне, надавит Наместник — придётся отпустить. Одни убытки.

— Договорились, — неожиданно для него кивнул я, не став дальше задирать цену. Пошутили и будет. Даже со всеми перспективами, благородную пленницу в лагере сбыть с рук за большую цену было трудно. Айлин примерно по тем же причинам в десять золотых при дележе оценили.

— И ты обещал ее не трогать! — Напомнил мне ан Бекхарден.

— Не вопрос, — пожал плечами я. — Кукушонка можешь не опасаться.

Адель вильнул взглядом. Я мысленно захихикал, подброшенная мной идея стать для фрейи Карин третьим мужем определенно легла на унавоженную почву. Не вечно же ему бобылем по дорогам войны ходить. Не мальчик, чай, давно пора подумать о родовом гнезде и детях. Для столь опытного капитана наемников такая вовремя вброшенная рекомендация как «можно предполагать, что думала в этой чете тоже она, а не безвременно почивший старичок» безусловно, имела, куда большее значение, чем шикарная грудь, задница и красивое лицо. Надежный тыл на войне — это немаловажно, на таком фоне внешность могущей сохранить и преумножить награбленные богатства супруги идет не более чем приятным бонусом.

Собственно, это было все, что я для попавшейся в мои сети незаурядной женщины мог сделать, чтобы беспроблемно для нас обоих от нее избавиться. Как бы то ни было, несмотря на ее ставшее очевидным участие в убийствах и ограблениях, дама мне очень понравилась. А что до ее преступлений, то эпоха вокруг такая, когда человеческая жизнь и медяка не стоит. Вон, одна из самых знаменитых женщин эпохи Возрождения, «Львица Романьи» — Катерина Сфорца прославилась тоже далеко не одной только воинской доблестью.

* * *

«Тигрица Варена» облегчить мне выполнение данного Аделю обещания не спешила. С подсовыванием тугой груди под неосторожную ладонь, впрочем, тоже уже не вульгарничала, действовала гораздо тоньше. Чужие реакции определённо отслеживал не только я один. Мою волю в ходе словесных поединков подтачивали плавно перетекавшие из одной в другую сексуальные позы, своевременные наклоны, позволяющие поймать мужской взгляд бездной своего декольте, загадочные улыбки и всё такое прочее, в ход шел весь доступный ей женский арсенал.

В итоге, когда в ходе очередного ее допроса снова начала поднимать голову мысль на часок другой забыть о своих принципах, а взгляд как магнитом притягиваться к кровати с балдахином, мне это надоело, и я решился на мужской подвиг.

— Фрейя Карин. Может быть, ненадолго отвлечёмся от дел вашего мужа, и я задам вам личный вопрос?

— Почему бы и нет. — Обворожительно улыбнулась женщина.

— Почему вы так себя ведете? В ходе нашего ночного знакомства это было неглупым выходом, но сейчас?

— О чем вы? — «Удивилась» она, довольно блеснув глазами.

— Вы прекрасно поняли, о чем я.

— Нет, я не понимаю. — Захлопала глазами фрейя, кося под дурочку точь в точь как моя бывшая жена. — Не желаете разъяснить?

— Ну, не понимаете и ладно, — не стал я принимать правила навязываемой мне игры. — В любом случае, скоро вы моей головной болью быть перестанете. Толочь воду в ступе начинает надоедать.

— То есть? — Тоже стала серьезной, сообразившая, что перебрала фрейя Карин.

— Продать вас решил. Адель ан Бекхарден с самой первой встречи на вас облизывается, прекрасный образ перед глазами стоит. Пристал как с ножом к горлу — «уступи красавицу, я из — за нее в плену ужасные лишения перенес!». Собираюсь согласиться, пока и в самом деле по горлу не чикнул.

— Вас, пожалуй, зарежешь, — покачала головой женщина, оставаясь серьезной. — А на самом деле, какова причина? Неужели я вам не понравилась?

— Мы оба знаем, что это не так, — усмехнулся я.

Если я ожидал, что она сейчас включит чары с удвоенной силой, то ошибся.

— Чего я никогда не подозревала в наемниках, так это верность женщине, — вздохнула фрейя Карин, практически угадав причину. — Неужели совсем без шансов?

— Сам не подозревал за собой такой силы воли, — подарил я ей, самый что ни на есть честный комплимент. Благо, что разговор выходил на нужную мне волну, собеседницу требовалось простимулировать.

— Это утешает, — кивнула дама, почему — то поверив в мою искренность. — Немного.

— Привыкли, что мужчины рядом с вами быстро теряют разум?

— К сожалению, получается не всегда, — холодно усмехнулась она.

— Все шансы, что следующая охота будет удачной.

— Не смешите, — махнула фрейя Карин рукой. — Живой бы у Бекхарденов остаться, уже будет хорошо. Если конечно буду рада, что в живых осталась.

Вот значит, почему мы стали такой серьезной. Но как держится! Просто молодец! Что тут сказать, не зря я недавно ее Аделю рекламировал.

— И тем ни менее, для вас не все потеряно.

— Вы это серьёзно? — Удивилась женщина, оценивающе меня рассматривая. А в глазах между тем, волей — неволей разгоралась надежда.

— Абсолютно. Братья профессиональные солдаты, могу с уверенностью сказать, что они вполне способны понять и простить вам попытку убийства, если не увидят в ней личных мотивов. Положение у них конечно несколько людоедское, но Бекхардены совсем не звери, ну а если вы не при делах, то мстить вам совсем необязательно.

— Я вам уже говорила, что эта кровавая глупость дело рук этого болвана, моего мужа.

— Охотно верю. Но отработав за эти дни ваших людей, у меня появилась уверенность, что ваше участие в делах супруга было куда большим, что вы пытаетесь сейчас признать. Посоветовали вы своему мужу сотворить эту кровавую глупость, или возражали, а он поступил по своему разумению, собственно сейчас вашу дальнейшую судьбу и определяет.

Женщина надолго задумалась. Я не мешал.

— Чего вы от меня хотите? Что женские прелести не интересуют, — женщина сексуально изогнулась и провела по груди руками, — я уже поняла.

— Ничего такого, что вы не сможете мне дать. — Усмехнулся я от такой дешевой подначки.

— Письма, расписки, документы, подельников, скупщиков, заказчиков, имена жертв, места захоронения трупов и содержания похищенных и так далее. В общем, все, что называют доказательствами преступлений вашего супруга. То, чего я сам пока не нашел.

— Чтобы, — голос женщины сочился ядом, — я доказала свое соучастие и мне голову отрубили?

— Ну и зачем мне с Бекхарденами ваша смерть? — Хмыкнул я. — Кто вам сейчас мешает на покойника всю грязь сбросить? Что же до нас троих, то ваше право голоса в семейных делах, может быть даже комплиментом. Привлекательных женщин вокруг немало, а вот удачные сочетания умы, силы и красоты большая редкость. Топить вас без личных причин не обязательно. Спасти тоже, но вы можете нас в этом заинтересовать.

— А от моей жизни, какая вам троим польза?

— Лично мне ни ваша жизнь, ни ваша смерть не нужны, Аскель ранен, а вот с Аделем могут быть варианты. По секрету сказать, капитан не то чтобы холостой, но сейчас даже не занят. Думаю, что беззащитной женщине с фьефом будет весьма небезынтересно присмотреться к такому мужчине.

— Какая забота! — Скептически поморщилась красавица. — Не мужчина, одни открытия. Сводника в капитане наемников я тем более подозревать не могла.

— Возможно потому что я не капитан, а только исполняю его обязанности?

— Возможно, — тронуло ее губы подобие улыбки.

— Итак, ваш ответ?

Фрейя Карин еще раз задумалась. Я равнодушно ждал. Каждый из нас сам творец своего счастья, дальше уговаривать даму было в лом. Пусть и не в полном объеме, но вполне достаточный для моих целей пакет информации по неодобряемым Уголовным Кодексом и общественностью делам четы ан Варен я получил и без ее помощи. Что же касается сведений, эта женщина могла мою информацию уточнить, то дыба, кнут, воронка и ведро с водой, ведро с водой плюс махровое полотенце и прочие проверенные и не проверенные временем и демократическими государствами профессиональные приспособления на данном этапе уже могли прийтись к месту. Данных, в каких направлениях у нее стоит спрашивать и какие ответы ожидать, было навалом. И я искренне надеялся, что эта неглупая дама рискнет выбрать устраивающий нас обоих вариант. Исход схватки хищников решают зубы. А зубы у меня были куда длиннее и крепче чем у нее. По крайней мере — сейчас.

— Я согласна. Но даже мне о делах мужа многое неизвестно. Фер Редвин… — женщина замялась, не зная, как правильно сказать, — совсем не был глуп, наивен и слаб.

— Честные и полные ответы с вашей стороны меня устроят. Если не залезли глубоко в грязь это только к лучшему.

— Вы не сказали о моем интересе. Что я из этого получу. — Мягко заметила женщина.

— «Черная роза» снимет с вас претензии за своего замученного лейтенанта. От злобы ан Риафа Адель тоже сможет вас защитить.

— Всё таки Адель ан Бекхарден, а не вы? — Зябко повела плечами капельку чем — то недовольная фрейя Карин.

— Поверьте, Адель будет не худшим выбором. Даже на фоне всех тех проблем, которые вас ожидают без нашего участия.

Фрейя поморщилась. Не интересовался ее возможностями по поддержке семьи, но даже в этом случае привлекательная бездетная вдовушка с имперским леном на какое — то время должна была стать предметом охоты всего безземельного рыцарства на сотню километров окрест. И серенады благоухающих духами менестрелей в разноцветных обтягивающих рейтузах в этой Битве Любви и Красоты были бы изначально неактуальны. Соревноваться тонким натурам в сражении за сердце красавицы пришлось бы с вонючими несентиментальными раубриттерами[23], которые исполнителям модных хитов музыкальные инструменты не только на голову могли натянуть.

— Надо же, как повезло этой альвийской сучке.

Я подавил подобное урагану желание плюнуть на пол.

— Да уж. И кто же у нас под замком — то сидит…

Женщина нашла в себе силы улыбнуться:

— Отправить ко мне служанок было ошибкой. Среди солдат вы любимый повод для сплетен.

— Верну удар. — Немного натянуто усмехнулся я. — Общение с Аделем попробуйте строить как со мной сейчас, от ума и здравомыслия. Вашу внешность мы и без вас оценили, что же до женского внимания, его небедного капитана наемников даже слишком много.

— Стоит запомнить, — хмыкнула фрейя Карин. — Но может быть, вы озвучите свои условия до конца?

— Простите — я. улыбнувшись, развел руками, — немного отвлекся.

— Ничего страшного.

— На чем мы остановились? Адель сумеет вас защитить?

— Да, — кивнула женщина.

— Если в процессе сбора доказательств преступлений вашего покойного супруга. свидетелей вашего участия в семейных делах поубавится, кому от этого будет первая польза?

— Главных свидетелей достать не сможете.

— Хотелось бы пояснений.

— Я держала в своих руках финансовую часть дела и отчасти посредничала, а не разбойничала на трактах. Да и муж мой в кустах не сидел.

— Я знаю. — Кивнул я. Озвучивать пересказанные мне слухи, что эта женщина как минимум пару раз настоятельно рекомендовала супругу цели налётов, в этот момент было лишним. С кем не бывает, в конце — то концов.

— Фер Вран, вы не глупы и видимо, хорошо образованы. Так что должны не понимать, в каких дверях наемникам нос прищемят.

— Давайте вы честно и без утайки посвятите меня во все эти тайны, а я уже решу, где нам с братьями следует остановиться. Бумага все стерпит, согласуем, что можно будет ей доверить. Ну а я в свою очередь возьму с Аделя обещание, что он отнесется к вам с достойным вашего положения уважением.

— Даже так? — Удивилась дама.

— Было бы ошибкой считать это допускающее весьма широкие толкования обещание полноценной защитой, но поле для маневра у столь умной женщины изрядно расширится. Адель свое слово держит, поверьте. Братья для нашей профессии на удивление достойные благородные господа.

— Я вам поверю. — Задумалась о своих перспективах фрейя Карин, бессознательно выпустив наружу загадочную улыбку.

— Но ещё раз напоминаю — если мы с вами договорились, постарайтесь сейчас не врать. Если я вас на этом поймаю, участие в делах супруга обязательно сыграет с вами очень дурную шутку.

Женщине стало не до улыбок.

— Согласны с тем, — спокойно продолжил я, — что беззащитная женщина, отправившая Аделя ан Бекхардена на подвал ждать выкупа и беззащитная женщина, которая пыталась мужа от такого поступка отговорить, совсем разные беззащитные женщины?

— Может быть даже к лучшему, что я с вами не связалась. — Царственно скорчила кислую рожицу фрейя. — Вы настоящий мерзавец!

— Спасибо за комплимент. — Слегка поклонился я. — Непритворно польщен.

Фрейя Карин улыбнулась и махнула рукой:

— Спрашивайте уж, что вас интересует.

Я патетически размял пальцы и достал тетрадь с записями. Посмотрим, что из нее удастся выжать.

* * *

Информации из дамы выдавить, удалось очень немало. Все лакуны я, безусловно, не заполнил, но сведений, могущих помочь избавить нас от неудовольствия государственной власти и окрестного имперского рыцарства, было получено даже слишком много. Кое, по каким направлениям, дальше копать действительно было лишним.

Интересуясь делами фера Редвина ан Варена, я сильно недооценил масштабы возможных в его положении преступлений. По итогам расследования отставной трибун фрументоров II — го Дантримского легиона нарисовался крысой размером примерно с коня. Крупного такого владимирского тяжеловоза.

Сравнить я его мог, пожалуй, только с небезызвестным полковником Радчиковым, оставившим на афганской земле обе ноги. Безногому инвалиду в процессе распила денег «Фонда инвалидов войны в Афганистане» недостаток конечностей вовсе не помешал сначала подорвать сменившего его на посту директора фонда подполковника Лиходея, а потом ещё и устроить взрыв на Котляковском кладбище, где погиб сменивший покойного директор фонда, родственники Лиходея и ещё с десяток «афганцев».

С налетами на передвигающиеся по окрестным трактам купеческие караваны, обкладыванием проезжего люда данью и похищениями людей ошибиться было в общем — то сложно, это факт. Наркотиками в этих местах не торговали, так что кроме рэкета небрезгливому провинциалу сбить быструю деньгу было, в общем-то, и негде. Но я совершенно не ожидал, что фер Редвин окажется достаточно умен и хитер, чтобы, обжившись на новой родине, стать доном Корлеоне для окрестных лесных фратрий. Как он со своими невеликими силами их в той же Эдернской пуще прижал, было решительно непонятно — этого не знала ни жена, ни допущенные в преступные дела своего сеньора слуги. Предположение о кооперации с такими же желающими зарабатывать на большой дороге раубриттерами, к слову сказать, не оправдалось.

Но дань, судя по документам и информации от исполнявшей роль главного бухгалтера предприятия супруги, банды ему платили. И через его же посредничество сбывали награбленное. И в торговле людьми он тоже посредничеством отметился. И оплачивали безопасность купцы в конечном итоге тоже феру Редвину.

Я чего — то определенно недопонимал. Как можно было, только — только наладив столь перспективный бизнес рисковать его потерять в захвате комитов залётных наемных рот, уму было непостижимо. Ну да, у него была подстраховка еще и с «ручными» бандюганами — при попытке обезглавленных рот осадить замок, фратрии получили задачу начать вокруг нас партизанить. Но как! Зачем? Да он те же деньги за годик точно бы собрал с обложенных данью окрестных трактов, причем с куда меньшим риском.

Политический авторитет поднимал? Вариант. Почему бы и нет! На волне славы такому мафиозо как минимум в ривом в «уездные предводители дворянства» выбиться было бы нетрудно. А это уже самое настоящее аффинирование с властью, причем на куда более мощном фундаменте, чем у российских ОПГ — шников пролезших в парламентарии. Тем парламент гарантировал доступ к возможностям хлебнуть из Московских денежных потоков и обеспечивал депутатскую неприкосновенность, а здесь подобный «предводитель» помимо того же доступа к денежным ручейкам вписывался в одну из вертикалей силовых структур Империи.

В принципе, если принять «политическую» версию в качестве основной, политическим амбициям фера Редвина могло помешать только раскрытие его криминального обличия. О чем ан Варен, как было видно побеспокоился.

Впрочем, вести дела с исполнителями исключительно через посредников у фера Редвина, не получилось, хотя основную часть текучки на них он всё же замкнуть сумел. Соответственно, чтобы доказать руководство покойником преступной организацией, нам требовалось взять живыми и настоятельно убедить облегчить души в чистосердечных признаниях эти самые «прокладки». Ну и поддержать их слова объективными доказательствами заодно. Мало ли чего люди на дыбе наговорить могут. Да и попробуй, докажи что нибудь в здешнем суде, противопоставляя одни только слова хоть миллиона кандальников и быдлоты слову благородного человека.

К счастью распутывали мы криминальную цепочку сверху — вниз, а не снизу — вверх, так что «обрубленные концы» с ликвидацией главарями фратрий упомянутых посредников были очень маловероятны. «Лесные братья» кто бы их ни искал, в любом случае были крайними, так что срочно резать промежуточные звенья между собой и ан Вареном им попросту не имело смысла.

В итоге, наиболее перспективным гражданином для окончательно уличения фера Редвина в его преступлениях мной был сочтен некий Ангус Каван, отставной опцион и (какая неожиданность) бывший подчинённый ан Варена в рядах «особистов» II — го Дантримского легиона.

Вышел в отставку этот человек только через четыре года после ан Варена, видимой посторонним связи со своим бывшим командиром не поддерживал, приняв статус фригольдера земли «в вечную аренду» взял Императорские и поселившись вкупе с несколькими такими же отставниками в сожженной неизвестно кем деревеньке посреди Эдернского леса, неплохо там приподнялся.

К настоящему моменту Каван, помимо богатой фермы с десятком наемных работников держал придорожный постоялый двор с трактиром и гарантиями безопасности для постояльцев, подтвержденными главарями оперирующих в лесу банд. Насколько я смог понять косноязычные объяснения замковой быдлоты, засланный казачок надел маску «чиста конкретного ресторатора» — владельца и держателя порядка на избавленной от конфликтов нейтральной территории. Местечка, где уставшие слушать волчий вой бандюганы имели возможность расслабиться, немного выпить и даже без посредников найти среди путешественников состоятельного нанимателя. Да, фратрии в этом мире на акцию тоже можно было подрядить.

Что скрывалось под этой маской, было понятно даже без сданной мне в тайнике конфиденциальной переписки, финансовой документации и дополнительных пояснений от фрейи Карин. Появился в этих местах вышедший в отставку фрументор, как и следовало ожидать по приглашению фера Редвина, у него же брал ссуды на развитие бизнеса и, разумеется, именно с ан Вареном вел все неодобряемые законом делишки. Соответственно все, что от меня сейчас требовалось, это взять Кавана с ближайшими подельниками живым, добыть в его сундуках вещественные доказательства и предоставить их государственной власти и окрестному дворянству вместе с протоколами допросов фрейи Карин и замковых слуг.

А то, несмотря на все наши попытки разъяснить соседям фера ан Варена ситуацию, вокруг рот начались неприятные шевеления. И ладно еще со стороны ан Сагана было тихо, по доходившим к нам слухам барон палил графские владения, и упорно пытался добить войско.

Короче говоря, срочно требовалась спецоперация, и проводить ее кроме меня было некому.

Глава V

Эдернский тракт оказался типичной для Аэрона дорогой регионального значения — автобаном «древнеримского» типа с набором водоотводных коммуникаций и хорошим щебенчатым покрытием. По сути единственное, что серьезно отличало его от уже виденных мной Имперских шоссе — начинающийся прямо за линией кюветов лес. От подсада обочины не чистили как бы ни со времени постройки дороги.

Тем ни менее, несмотря на столь явный признак утери государством контроля над территорией и весьма жесткие нравы общества, присутствия банд особо заметно не было. Несколько гниющих на обочинах разбитых и сожженных повозок, да мощный дуб на перекрестке с тремя распухшими висельниками на нем, вот и все признаки.

Опцион из конников «Черной розы» — вислоусый крепыш Кёрл Тилли по прозвищу «Лесоруб» поравнялся со мной и мотнул головой в направлении покойников. Я безразлично пожал плечами и кивнул, разрешая их осмотреть. Кто это такие, мне в общем то было любопытно, на я сомневался что осмотр трупов даст что то полезное. Если верить карте и опросу за неимением лучшей кандидатуры взятого проводником Хёука, построенный на месте брошенной лесной деревушки постоялый двор «Эдернский волк» мы могли увидеть, как бы ни за следующим поворотом, так что этот беспорядок оказывался небезынтересен.

— Сколько повешенных не видал, все мурашки по шкуре бегают, как у них шеи тянет. — Легкий на помине Хёук воспользовался остановкой, чтобы завязать «светский» разговор. Инстинктивно ходил в роль моего оруженосца по методике Станиславского, наверное.

— Чисто гуси, да, да, да. — Дополнил я его фразу, располагаясь по наветренной стороне к трупам и скептически покосившись на хмурую рожу хитреца. — Ты бы лучше о погоде разговор затевал.

Подобно мне не желающая больше необходимого нюхать вонь мертвечины часть группы грохнула взрывом смеха. Что Хёук недавно проштрафился и не прочь загладить свою вину, секретом ни для кого не являлось.

— Разговор погоде, фер Вран, вас не заинтересует, — развел руками нахальный боец.

— Ну а о висельниках поговорить, в самый раз? — Удивился я. — «Вы только посмотрите, фер Вран, какие у них лебединые шеи!» Ты не ебанулся, солдат? Не можешь найти лучшую тему для трёпа!?

На этот раз личный состав гоготал гораздо дольше. Да и сам Ролан не удержал ухмылки.

В принципе я зла на него не держал, но без повода показывать этого наглецу не следовало. В принципе, по уму Хёука нужно было показательно прессануть, так что опасался моего гнева он вовсе даже не зря, однако парень был достаточно умен, чтобы компенсировать свою наглость полезностью. В рейд он вызвался добровольцем сразу же после возвращения от родителя и обстоятельного доклада добытой в ходе путешествия разведывательной информации и теперь пытался закрепить успех.

— Запомню. — Спрятал улыбку парень и сменил тему. — Недалеко уже совсем.

— Догадываюсь. Поэтому вот и любопытно, что за покойники тут тухнут. Тракт ведь не безлюдный, нет?

— Конечно.

— Мечом жили. — Доложил осмотревший трупы Тилли. — Не коровам хвосты крутили. Наверняка уже убитыми повесили. Хорошо посечены, даже одежду снимать не стали.

— Богатый выбор, — хмыкнул я. — Либо бандиты…

Тилли почтительно покачал головой, дав понять, что я ошибаюсь и вклинился в данную для него паузу:

— Своих, Ваша Милость, лесные братья давно бы сняли и похоронили.

Спорить я конечно не стал.

— Тогда понятно.

Проныра Хёук, не иначе чем ради предупреждения приказа снять и по — быстрому прикопать жертв лесного бандитизма, поторопился уточнить:

— А фратрии за снятие повешенных спрашивают, Ваша Милость.

— Даже с таких как мы? — Сделал я удивленные глаза.

— Ну… — замялся тот. — По — всякому бывает.

— Поехали. — Отвернулся я. — Некогда тебе будет сейчас могилы копать.

* * *

Постоялый двор «Эдернский волк» выглядел внушительно и не имел ну ровно ничего общего с тонущими в земле балками утопающих в говне и мусоре кафешек какой — нибудь колымской трассы моей покинутой Родины. Нет, лесные усадьбы я видел и получше — вон мой корешок Степа тоже отгрохал себе зимовье в три этажа из цилиндрованного бревна, но для Аэрона основательность комплекса зданий весьма и весьма впечатляла. Окруженный лугом и распаханными полями четырехугольник палисада с обширным двором внутри, заставленным повозками заночевавшего купеческого каравана, издали обращающее на себя внимание высокой черепичной крышей двухэтажное здание «гостиницы» с забегаловкой на первом этаже, колодец, конюшни, склады и даже кузница, короче говоря до подпадания под критерии термина «замок» данному «крепкому месту» оставалось совсем чуть — чуть. Стены, например, были жидковаты, да и еще кое — что по мелочи.

— Любопытно, очень даже любопытно, — покачал головой я, глядя на собирающихся в путь дорогу купцов. — А Эдернская пуща оказывается, куда больше чем я думал.

— То есть, фер Рэйн? — Заинтересовался хитросплетениями командирских умозаключений Кёрл Тилли. Так как мое имя по окрестным пажитям успешно разлетелось, на период операции пришлось взять псевдоним и озаботиться сменой облика, приняв первым слоем легенды образ рыцаря — наемника, путешествующего из пункта А в пункт Б с своим наемным отрядом.

— По дороге полтора — два дневных перехода, не меньше. Иначе купчишки в лесу бы не ночевали.

— Так где — то оно и есть, — согласился со мной тот.

— Безопасно у нас, Ваша Милость, вот и ночуют. — Буркнул подошедший конюх, крепкий парнишка с ножом на поясе и с длинными сальными волосами. — Завтракать и кормить лошадей будете?

— Не помешает. — Кивнул я.

В группе было шестнадцать человек — девять конников «Черной розы» из десятка «Лесоруба» и семеро «Вепрей», включая меня. Ввиду осложнений оперативной обстановки каждый всадник в ротах был на вес золота и большего количества людей на спецоперацию «Капитанский совет» выделить просто не рискнул. Собственно, на точечный захват полутора десятков солдат было даже с избытком, ну а, чтобы с гарантией отбиться от сводной лесной фратрии нужно было человек сорок, не меньше. Короче говоря, от нас требовалось всего лишь как можно меньше агрессивничать и после захвата Кавана по — быстрому унести ноги. Сбор вещественных доказательств подразумевался по возможности.

Обеденный зал заведения тоже выглядел довольно неплохо. «Господский» угол, с несколькими укомплектованными довольно изящными стульями четырехместными столиками, мощные дубовые столы с такими же неподъемными скамьями для черни, приятные ароматы с кухни, чистота, порядок — в общем, весьма приятное заведение с приятным обслуживающим персоналом, включая даже покрытых шрамами вышибал.

— Что пожелает благородный фер? — Встретившего нас менеджера, в каком — то ином месте было бы нетрудно принять за мелкопоместного дворянина. Возраст около сорока лет, хорошо сшитая чистая одежда, длинный кинжал на поясе и полное отсутствие подобострастия во взгляде, что определенно настораживало и обещало неприятности.

— Хозяин? — Кинул я пробный шар и тут же пожалел об этом, ибо моя солдатня подобралась, и мужчина это заметил.

— Управляющий и совладелец. Фер…?

— Рэйн ан Конн, — представился я. — Фер Рэйн ан Конн, а это мои люди. Подтверждаю, что слухи не врут и заведение у вас солидное. Так что накормить, напоить и показать, где можно отдохнуть. Не стали искать вас в темноте, заночевали в лесу, теперь собираюсь дожидаться друзей.

— Смелые люди, — покачал управляющий головой. — Фер Рэйн, меня зовут Крэйг Эррис, я управляю этим заведением. Надеюсь что вас не разочарует наше гостеприимство!

— Начну с завтрака! И поплотнее. — Войдя в образ заночевавшего в лесу не зная местности путешественника, предупредил я. — Надеюсь долго ждать не придется?

Мои люди поддержали идею босса одобрительным гулом.

— С кашей подаем баранину, говядину и свинину, — озвучил меню управляющий, провожая меня в «чистый» угол. — Свинина дикая, с вепрей, своей не держим. Супец сегодня удался. Вино с пивом без хвастовства скажу тоже очень неплохи. Пиво на хуторе сами варим — обязательно попробуйте, Ваша Милость.

— Мечи на стол, попробуем — разберемся.

— Присаживайтесь, фер Рэйн— кивнул Эррис.

Провожая управляющего взглядом, я удовлетворенно усмехнулся. Не зная броду соваться в воду и пытаться вязать хозяина этого процветающего предприятия было невероятно глупо, для начала нужно было как минимум изучить обстановку и образ матёрого наемника, остановившегося на постоялом дворе поджидая приятелей (что может быть естественнее?) для данной цели был идеален. В результате теперь, весьма значительную часть интересовавших меня вопросов я надеялся решить через шена Крэйга — зал был пустым, так что вряд ли у того найдутся какие — либо дела, могущие помешать посидеть рядом с скучающим наемникам и поговорить с ним от том — о сем. В конце концов в разговоре по душам с «фером Рейном» он должен быть заинтересован не меньше меня самого — и основной вопрос тут будет даже не в сборе свежих сплетен…

* * *

Кухня в «Эдернском волке» заслуживала похвальбы управляющего на все сто процентов, ну а когда меня проводили в мою комнату — чистую настолько, насколько в эти суровые времена можно было мечтать, в отношении шена Ангуса Кавана и его людей даже зародилась некоторая симпатия. И то, что, горничные и официантки данного заведения по вежливому предупреждению Эрриса причинным местом не подрабатывали, впечатления не портило, а как бы вовсе даже наоборот. Постоялый двор казался милым таким семейным предприятием, весьма выгодно выглядевшим на фоне придорожных заведений Империи, и в него можно было стремиться заезжать снова и снова — если бы я не знал, что за говнище скрывается под прикрытием всей этой благодати.

Как и ожидалось, фенн Крэйг случая обменяться сплетнями не упустил, за завтраком его даже звать не пришлось — сам напросился на разговор. Как таковая беседа тоже прошла довольно удачно — допустим, ту же информацию, что хозяин, как правило появляется в «Эдернском волке» после полудня управляющий донес мне практически самостоятельно. Однако, в конечном итоге, разговор мне пришлось свернуть — Эррис оказался слишком подкованным в словесных поединках специалистом и так технично лез к «феру Рэйну» в душу, через фразу ставя словесные ловушки и ловя на противоречиях, что расспрашивать его, о чем — либо стало просто опасно.

Короче говоря, сердечно поблагодарив Эрриса за беседуя облегчённо вздохнул и сделал себе глубокую зарубку — как проинструктировать людей рамки бытового разговора с ним не переступать, так и когда придет время кинуть мужика в соседний вьюк с другом и совладельцем предприятия. В качестве свидетеля этот тип явно был бы нам полезен нисколько ни меньше гражданина Кавана, о шашнях с бандами он, сто процентов, знал, как бы не больше того самого. Данный вывод можно было сделать хотя бы даже по одному поведению. Яйца у управляющего были стальными, а в тихом голосе, которым он предупредил «господ наемных солдат» о том, что задница официантки «в этом лесу» вовсе не предназначена для того чтобы ее лапали, была слышна самая неприкрытая смерть. После этого неприятного предупреждения я собственно его про «за деньги и по любви» и уточнил.

Что интересно, вопрос управляющему явно понравился — взглянул он на меня уже, наверное, с иронией. Без промедлений разбив мечты о плюсах продажной любви известием что тарелки по залу носит его дочь, так что обеспеченному зятю он был бы даже немного рад. Угрозы не озвучивались, однако сделать улыбку могильной у заботливого родителя получилось. Как говориться, умному этого было достаточно. Впрочем, не думаю, что по тракту путешествовало мало дураков, и могильный холод этой улыбки периодически не подтверждалась подкормом лесного зверья. Уж больно уверенно миленькая шатенка — его дочка, себя в зале вела, без каких — либо колебаний закатив хлопнувшему ее по заду рейтару оглушительную пощечину. Кстати, именно выяснением причин этой уверенности я личный состав в первую очередь и заинтересовал — повязать интересовавшую меня пару достойных шенов и напороться на стоящую лагерем в полукилометре от постоялого двора фратрию вовсе не улыбалось.

* * *

— Фер Рейн! Фер Рейн! Откройте! — В дверь выделенной мне комнаты скребся Тилли.

Загрузив личный состав добычей разведывательной информации, отец — командир удалился решать вопросы большой стратегии — проще говоря, немного вздремнуть, воспользовавшись вынужденным бездельем. Сидеть на крыльце, и расспрашивать чернь о ее никчёмной жизни благородному рыцарю было не по масти, а что же до поминутно ныряющих в дверь бойцов, то данный вариант действий показался мне немного для окружающих подозрительным. Возможно зря.

Я вскочил с кровати и подхватил стоявший рядом с ней двуручник, когда — то очень давно убитого мной на катере колдуна. Форс — мажор был весьма даже ожидаем, то что, ложась на кровать, наконец — то пригодившейся мне кольчуги я не снимал, а дверь подпер табуретом.

Тилли был один:

— Каван появился, Ваша Милость. — Соблюдая похвальную осторожность, зашептал он.

— Отличная новость.

— Не один.

— И?

— Шестеро с ним, старые солдаты с виду.

— Нашего брата в фратриях хватает, — не удивился я. — Наш будущий друг после смерти хозяина видимо чувствует некоторую неопределенность. Или подозреваешь, что нас раскрыли?

— Нет, все хорошо. Оллер даже с девчонкой помирился.

— Хотелось бы подробностей.

— На дворе пара десятков человек живёт, семерых мужиков насчитал.

— Прекрасно. Но уверенности в себе шена Крэйга это не объясняет.

— Каванский хутор в лиге от нас построен, на реке в сторонке от тракта поселился, хитрец. Сколько там вилланов в подробностях не расспрашивали, не хотелось насторожить.

— И это правильно.

— Вызнали, что две семьи с работниками живут. Эррисов третий двор, но шен Крэйг с домочадцами сюда перебрался.

Я задумчиво почесал щеку:

— В принципе логично, у господина Кавана и без постоялого двора дел должно быть много. Управляющий выходит один из его друзей отставников?

— Он самый, оба — двое опционы из фрументоров.

— Почему рано в отставку ушел не интересовались? — Задал я совершенно лишний вопрос, в душе поднимало голову непонятное беспокойство.

— Дочурка говорит, что по ранениям уволился.

— Краган раскрутил? — Слегка удивился я шпионским подвигам хлопнувшего девушку по заднице Казановы.

— Он, хитрый кусок говна. Повинился, языком почесал, снова чуть по морде не получил, но все уладил. Долго с девкой трепались.

— Кроме шена Ангуса с его людьми посторонние на дворе есть?

— Благородный какой — то с пятерыми людьми остановился отобедать. Люди Кавана туда прошли.

— Где кто из местных находится, отслеживаете?

— Само собой.

— Спускайся вниз. Моих отправляй в зал, со своими будь снаружи — когда все начнется вяжи работников и будь добр, не дай никому скрыться. Все как планировали. Сейчас я даю тебе время расставить людей, спускаюсь в таверну и требую вызвать ко мне хозяина с управляющим. Начинаем одновременно. Я внутри, ты снаружи. Вопросы?

Кёрл хищно улыбнулся. Как я у знал лесных бандитов «Лесоруб» имел слабость не переваривать — в наемники парень подался после выхода на стоянку ватаги лесорубов взявшей слишком большую добычу фратрии, главарь которой, вечером не побрезговав гостеприимством мужиков, с утра отдал приказ порешить свидетелей. Тилли выжил только потому, что своевременно сообразил прыгнуть в реку.

— Давай — давай. После того как вырежем, облизываться будешь.

— Как скажете, Ваша Милость! — Продолжая все так же зловеще улыбаться поклонился мне тот.

* * *

Как в принципе и можно было ожидать от таких людей, чуйка у Эрриса сработала превосходно. Единственное в чем нам с клиентами немного повезло — подельников не нужно было искать, к моему появлению внизу обе потенциальные жертвы рейда сидели в зале крайне неудачно для себя решив заморить червячка. В принципе, само по себе мое появление никого не насторожило, связанный разговором старшим партнером Эррис сообразил, что дело пахнет жареным немного позже, когда я был уже рядом с охраной босса и мои люди начали подниматься из — за столов. Короче говоря, вопль — «К оружию!» все таки запоздал и, как и обычно бывает в таких ситуациях, дальше события пошли очень быстро.

Выпускать клиентов из «Господского угла» таверны было очень глупо, поэтому рядом с охраной задерживаться я не стал, разбив ближайшему из бодигардов голову ударом шлема с лежащим внутри кольчужным капюшоном, которые для усыпления бдительности не надевал и секанув второго поперек лица кончиком выхваченного из ножен меча. Оба рухнули как подкошенные. Мои солдаты дружно кинулись на остальных…

В «Господском углу» меня встретил опрокинутый столик, два обнаженных кинжала и удивленные глаза ширококостного толстяка в украшенной кружевами рубахе над покрытым обглоданными костями блюдом.

— Досточтимый, настоятельно рекомендую не вмешиваться, — буркнул я в его сторону, без какого — либо кровожадного фанатизма блокируя хозяев заведения до того момента как мои люди покончат с телохранителями, — владельцы постоялого двора замешаны в разбоях и убийствах, я произвожу их арест.

— Это фратрия! — Не растерялся переорать шум схватки собеседник управляющего, крепкий сухой мужчина с обильно покрытой сединой головой, исходя из совпадения с словесным портретом тот самый Каван. — Фер Логан, не верьте! Вас убьют вслед за нами!

«Блять! — Мысленно сказал я, когда толстяк швырнул в мою сторону наполовину обглоданный мосол, который сжимал в руке и ухватился за рукоять прислоненного к соседнему стулу «бастарда». Кого — кого, а посторонних в этой операции убивать не хотелось.

К всеобщему несчастью, мои желания в данный момент никакого значения не имели — вместо двух вооруженных одними только кинжалами противников, которых я со своим унаследованным от колдуна мечом и дагой контролировал в углу довольно легко, теперь мне нужно было противостоять аж троим, и единственным моим преимуществом становилась кольчуга. Если конечно Каван под своей кожаной курткой тоже ее не носил.

Решать проблему нужно было быстро — и самым слабым звеном троицы я определил толстяка. Болвана немедленно нужно было приводить в небоеспособное состояние — пока у меня за спиной кто — то четвертый не появился.

Два быстрых шага вперед, малоопасная для Эрриса атака с большой дистанции в голову — шею, смена вектора движения, прямо — таки вытащенный из восточных фильмов разворот — и невезучий фер Логан, хрупнув кровавой пылью изо рта, улетел в сторону.

Поединок с бедолагой уложился в два взмаха меча. А вот увидевший мою открытую спину и попытавшийся атаковать управляющий, что характерно для достоверности определения класса противников под такой же удар на противоходе не попался. Что меня к слову очень удивило, разница в длине между мечом и кинжалом — шаг, для схватки на холодном оружии это очень много.

Живучесть удивила настолько, что я даже решил с ним поговорить — благо время для этого появилось, ибо его старший партнер, вместо того чтобы поддержать атаку друга решил сбежать, бросив того на мясо. Предупреждение — «Перехватите Кавана!» не помогло. Мои солдаты все еще была связаны боем с кнехтами захлебывающегося кровью в углу площадки фера Логана, так что остановить того оказалось банально некому. Матерый старый легионер в ходе бегства даже «бастард» толстяка с пола умудрился подхватить.

— Фенн Крейг, бросайте кинжал и становитесь на колени. В зале и без вас трупов много.

Сломленным Эррис не выглядел, держался отлично — но в глазах стояла смешанная с злобой тоска. Угу, я бы на его месте тоже злился — в принципе, два согласованно действующих воина с кинжалами среднего мечника вполне могли бы свалить. Однако, когда дошло до практического воплощения подобных теорий давний друг и партнер данного шанса управляющего лишил.

— И что будете обещать, фер Рэйн?

— Фер Вран, — поправил я. — Фер Вран ден Гарм.

Противник дрогнул, так что я удовлетворением отметил, что мое имя ему было известно.

— Мое уважение, фер. Быстро вы с делами фера Редвина разобрались…

— Зря хлеб ни ем, — согласился я, краем глаза отслеживая обстановку. Четверым моим зольдам противостояло уже только двое противников. Одного из шестерки не было видно, еще один неуклюже забирался на стол, желая там спокойно перевязаться. — Так что бросай оружие и нечего страшного с тобой ни произойдет. По крайней мере, сейчас.

— Дальше клубочек хотите размотать? — Холодно улыбнулся Эррис в ответ. — Когда Ангуса упустили?

— Совсем не факт, — вернул я ему такую же улыбку, надвигаясь и прижимая к стене— что упустили. Не потеряй свой шанс, у тебя тут семья, в конце концов.

— Их тоже убьете? — Эррис явно попытался выиграть время на разговор, неуклюже изобразив, что хочет контратаковать кисть руки с мечом. В другое время эта пародия на атаку привела к окончанию нашего поединка.

— Умою руки, — непонятно для него ответил я, и только прочитав на лице непонимание, поправился. — Предоставлю своей судьбе. Как думаешь, девчонка твоя руки сейчас распускать рискнёт?

— Редкая вы тварь, благородный фер. — Оледенев лицом, сплюнул в мою сторону Эррис.

— Ну да, если сам на дороге людей не режу, то разбойников на них навожу, — равнодушно согласился я. — Красноречивей расскажи мне о своих моральных скрепах, высокоморальный.

— Умыли, — фенн Крэйг быстро вернул самообладание и активно шевелил мозгами, — но я ведь успеваю заколоться? Хоть в этом вам поднагажу, Ваша Милость!

Можно было начинать улыбаться — начался торг.

— Я бы твою жизнь не переоценивал, фенн Крэйг. Даже не представляешь, сколько смогут рассказать одни только твои родные, если я буду знать, о чем их надо спрашивать. А я знаю.

— Спорить не буду. — Не смутился Эррис. — Только сколько времени это займет? Благородные господа пикеты у ваших рот щипать не начали?

— В корень глядишь, — хмыкнул я, жестом останавливая заходившего к Эррису слева Ривелина Хугге, напросившегося в рейд сразу как сошел с санитарной повозки.

— Приятно иметь дело с профессионалом. И что просишь за свою полную и беспощадную откровенность?

— Жизнь…

— Но должен тебя предупредить, чтобы боялся своих желаний, ибо они сбываются, — перебил я, похоже, что считающего себя здесь самым умным управляющего, — про откровенность ведь не для красного словца спросил. Какие бы ты условия не выкатил и с какими бы я не согласился, любое мое обещание будет действовать для первого твоего слова лжи. Понятно?

Эррис кивнул.

— Прекрасно! Давай начнем наш диалог с выяснения, что нам друг от друга надо. Начинай!

— Жизнь, здоровье и безопасность мне, моему семейству и моим людям! — Практически без паузы выдохнул хитрожопый разбойник.

— Предсказуемо, но неприемлемо. Условия нечеткие. Сколько из твоих людей сейчас живы я не знаю. Будут дальше сопротивляться, хвататься за оружие или пытаться бежать — пойдут под нож. Прикрывать тебя самого от правосудия Империи вовсе не вижу смысла.

— Фер Вран, у меня есть чем заплатить! — Хищно улыбнулся фенн Крэйг. — Деньгами с меня много не возьмете, плату обскажу без чужих ушей. Мне это не по силам, а вот вы легко в хорошие деньги обернете.

Я, ухмыляясь, присел на стол и ненадолго задумался.

— Будем считать, что заинтриговал. Скажем так — обещаю подумать, сейчас все в твоих руках. Отдай мне больше чем я получу, сдав тебя правосудию — можешь быть свободен. Личного между нами нет. Будешь вилять или попытаешься обмануть — не обессудь, сделка отменяется. Касательно твоих людей — если не участвовали преступлениях, то ничего им с моей стороны не угрожает. Если конечно очень веская причина не появится или сами неприятностей искать не начнут.

— Устроит, Ваша Милость.

— Еще что — то? — Доброжелательно улыбнулся я.

Отлично в общем державшийся Эррис замялся.

— Именем богов поклянитесь! Кому обращаете молитвы…

«Хуги» высоким голосом захихикал, а вставшие рядом в ожидании команды «фас» двое солдат посмотрели на Эрриса как на самоубийцу.

Свою ухмылку я подавил только в самый последний момент — личный состав как оказалось, изучил меня как бы не лучше, чем я его.

— Я бы на твоем месте не наглел, — разочаровывать своих ветеранов не хотелось.

— Мне всего лишь нужны гарантии, — фенн Крэйг понял, что ляпнул лишнего и попытался исправить ситуацию.

— Умный ты дядя, фенн Крэйг Эррис — но дурак. — Усмехнулся я, картинно косясь на открытую дверь во двор, где, разумеется, толком ничего видно не было. — Тебе нужно было как можно быстрее хоть какое — то обещание с меня сорвать, пока корешка не поймали, а не условия выкатывать. При живом Каване твоя полезность становится ограниченной.

Лицо Эрриса дрогнуло.

— Бросай оружие и вставай на колени, разбойник — потерял я к противнику интерес и направился к выходу, точнее к своему валяющемуся на полу шлему. — Перебьешься без обещаний. Сдавайся или подыхай, мне, в общем, без разницы. Через пару часов люди здесь будут умолять, чтобы я их выслушал.

Развеселились даже сидевший на столе раненый и его взявший на себя роль санитара приятель.

Мне бы на сцене играть, подумал я — кинжал упал на пол даже до того, как я успел поднять с пола вылетевший из шлема при ударе кольчужный капюшон.

* * *

Захват постоялого двора обошелся нам в одного покойника — завербовавшийся ко мне бывший солдат «Кельмской рыси» пропустил мощный рубящий удар поперек лица и два человека выбыли из строя с ранениями в ноги.

Рейтара Тилли у задней двери кухни срубил Каван. Сумевший правильно расставить приоритеты фенн Ангус добивать парня второпях поленился, но фортуна в этот день все равно от него отвернулась, так что при попытке перепрыгнуть через забор отставной опцион поймал стрелу в почку. Во двор я рейтар «Черной розы» поставил не только в целях облегчения управления, но и потому что в десятке «Лесоруба» было, аж трое лучников. Собственно, именно последние периметр ограждения «Эдернского волка» никому покинуть и не позволили.

Жертв среди обслуживающего персонала постоялого двора тем ни менее было немного — решившемуся на сопротивление вышибале отрубили во дворе голову и одну из женщин при попытке выбежать через ворота застрелил лучник. Еще человек пять — шесть оказались ранены, в большинстве несерьезно. Короче говоря, основную тяжесть боя вынесли я и мои «Вепри».

Войдя в зал, куда согнали заложников, я довольно потер руки и как только смог противно захохотал:

— Оллер Краган, только не говори, что ты меня сватом хочешь пригласить!

Упомянутый мной рейтар, стоявший ко мне спиной между раздвинутых ног сидящей на столе с задранной юбкой юной мисс Эррис, подпрыгнул на месте как ужаленный:

— Фер Вран! Это не то, что вы подумали!

Я удовлетворенно кивнул — испуг парня был непритворным, что же до прекрасной дамы, то он не делал ничего абсолютно ничего криминального, но вовсе даже наоборот. Шустрая девчонка при захвате постоялого тоже попыталась бежать, получив в результате стрелу в бедро и оказавшись как бы ни самой тяжело раненой из мирных жителей, так что теперь некогда выхвативший от девушки пощечину Казанова всего лишь перевязывал ей рану.

— Краган, ты меня сегодня определенно пугаешь! — Непритворно изумился я подобному благородству.

— Как могу с вас Ваша Милость пример беру! — Не растерялся на лесть тот.

Развеселились далеко не одни только мои воины. Даже у хитрожопого отца девушки на секунду мелькнула тень улыбки.

— Сам подстрелил, сам исправляешь? — поддел его в ответ я. Краган владел и неплохо управлялся с композитным луком.

Парень бросил на девушку немного смущенный взгляд и подтвердил предположение.

— Не послушалась дурочка, пришлось стрелять.

Морщившаяся от боли дурочка скривила губки в недовольной гримаске и отвернулась.

— Нету в тебе романтики, Оллер Краган, — медленно сказал я, прикипая взглядом к рукам девушки. В отличие от всех других наших пленников связаны они не были. Девчонка перед перевязкой аккуратно закатала рукава носимой под платьем рубахи, чтобы не испачкать их кровью. — Нет бы к девице ее верностью долгу или там желанием предупредить односельчан подольститься, так ты, то за жопу ее хватаешь, то дурой зовешь…

В этот раз поддалась веселью даже красивая женщина средних лет, очень напряженно следившая за всеми движениями вокруг девушки. Спорить с предположением что это ее мать было бы лишним.

— Что с нашим шустрым шеном Ангусом? — выигрывая время на обдумывание ситуации я поймал взглядом следившего за мной Хугге. Доверять хоть малейшую долю власти моему лёпшему корифану Хёуку на данном этапе нашего знакомства не хотелось.

— В беспамятстве подыхает, — равнодушно пожал плечами без пяти минут капрал лучников. Долгожданную должность «командира стрелкового отделения» Ривелин унаследовал автоматически, за безвременной смертью предшественника. — Стрела в почке, кровь верно в кишки пошла. Я б добил уже, чтобы не мучился.

— Успеешь, — отрицательно покачал я головой. — Пока что тащи шена Крэйга наверх, я убежден, что он горит желанием об очень многом нам рассказать. Останешься с ним, як вам поднимусь.

Немногословный «Хуги» все также равнодушно кивнул и поманил ближайшего из бойцов пальцем. Дождавшись, когда Эрриса поволокут по лестнице я подошел к лежащему без сознания владельцу «Эдернского волка» и от появившегося нервного напряжения насвистывая, распорол дагой его рукава.

Неподалеку от меня кто — то вскрикнул. Я обратил свой довольный взгляд в ту сторону. Мадам Эррис была бледна как мел, а что же до сидящих рядом с ней людей, то они выглядели в общем — то не намного лучше.

— Вот и я сам о том же, — с некоторым трудом натянул я на скованное злобным оскалом лицо доброжелательную улыбку. — Шена, вы ведь не будете возражать, если я и у вас руки гляну?

Дама, конечно же возражать не рискнула. Как, впрочем, и все остальные в этом зале кого я решил осмотреть.

Солдаты глядели за мной во все глаза, не понимая, что я делаю. Что же до юной Хейди Эррис то она в крайнем нервном напряжении не только забыла о боли, но и расщедрилась на проникновенное спасибо и прижатую к своему второму номеру руку, когда закончивший перевязку Оллер отнес девушку к ее матери. Парень от столь приятной неожиданности конечно поплыл.

Инстинкт выживания дева имела просто великолепный. О ее отце этого сейчас сказать было нельзя. Тот, сидя на втором этаже примотанным к стулу веревками был преисполнен совершенно излишней самоуверенности.

— Фер Вран, прошу простить мою наглость!..

Я заинтересованно поднял бровь.

— …Но хочу повторить, что мои сведения очень дорого стоят, и я хочу…

Договорить что он хочет Эррис уже не успел — глубоко, во всю грудь вздохнув, я сшиб его на пол ударом сапога в лоб. Благодаря стулу, к которому он был привязан, это было несложно. Дальше я просто наступил человеку на горло и давил до тех пор, пока он не начал терять сознание.

— Знаешь, что это? — Вытащив из — под кольчуги кошель, я залез в него и показал Эррису выданный мне в Бир — Эйдинскими охотниками на вампиров жетон — второй слой подготовленной для налета на «Эдернский волк» легенды. Колесящую по стране группу «охотников» было совсем нетрудно спутать с наемниками, благо под них они обычно и маскировались, а часто и совмещали профессии, так что предъявленный жетон давал превосходный ответ на вопрос, почему эти наемные солдаты не ищут найма на идущей рядом войне.

Крэйг Эррис, безусловно, был далеко не трусом — но моя столь внезапная жестокость и жетон перед глазами проняли его до печенки. Человек, похоже впервые за этот день как следует, осознал, что впереди его не ожидает абсолютно ничего кроме огромных неприятностей.

— Медальон «Воина Тира» — непослушными губами пробормотал он.

— Прекрасно. Значит знаешь.

Я махнул с любопытством следившему за действием Ривелину чтобы он подошел ближе и распоров у Эрриса правый рукав обнажил истыканный дорожкой маленьких круглых шрамов локтевой сгиб.

— Что видишь, капрал?

— Шрамики на руке. Много. — Не стал всуе предполагать, что Эррис сидит на игле тот. «Баянов», наверное, ещё не видал деревенщина.

— Откуда они там взялись догадки есть?

«Хуги» присел рядом со мной и проведя по «дорожке» пальцами пожал плечами.

— Никаких, фер.

— Это зубы — вздохнул я и встав на ноги проверил сапогом ребра Эрриса на прочность.

— Вампирьи? — сообразив, что к чему немного растерял свое хладнокровие Хугге.

— Они самые, — кивнул я. — Здесь даже с детей кровососы не раз кормились. «Дороги» на руках у людей только величиной отличаются.

Хугге немного суетливо обнажил шею шена Крэйга и недоуменно посмотрел на меня. Там шрамов не было.

— В правильном направлении мыслишь, — поощрительно улыбнулся ему я. — На шее крупные сосуды прямо под кожей. Однако есть один крохотный недостаток — кровь после укуса куда тяжелее остановить.

— А слуг им впустую терять жалко? — С жадным каким — то любопытством меня разглядывая, уточнил Ривелин.

— В точку, капрал.

Польщенный Хугге довольно улыбнулся.

На волне обожания от подчиненного, каюсь, но не удержался, чтобы не наступить Эррису на горло еще раз. В принципе, лично против него я ничего не имел и, если быть объективным у людей с вампирами отношения складывались по — разному, но в большинстве случаев отношение общественности к их Слугам как к не имеющим за душой ничего святого предателям рода людского было более чем заслужено. В сравнении с персонажами ряда страшных легенд даже Эльжбета Батори и Жиль де Ре выглядели относительно безобидно.

— Слышишь меня? — Снял я сапог с горла жертвы.

Пытающийся отдышаться Эррис кивнул.

— Буду краток. Где лежка?

Интерлюдия

На «Седьмом посту» было привычно скучно. Нет, в другие времена и с другим руководством за несение службы в запирающем вход в бухту ДОТ — е среди «контролеров» команды охраны, конечно, вились бы интриги, однако видеоконтроль внутри каземата плюсы суточного дежурства на закрываемом изнутри отдаленном посту сводил к минимуму.

Сейчас в огневом сооружении находились два человека — отслуживший двадцать два года в оперативных частях внутренних войск военный пенсионер старший прапорщик Волкотрубенко и годившийся ему в сыновья ефрейтор запаса Наумов, крепкий деревенский парнишка, затянутый в «блатную команду» службы безопасности горно-рудной кампании «Голден Гермес» отцом своей девушки.

Сергей Петрович Волкотрубенко сидел в кресле перед консолью, стоящей в ДОТ — е системы наблюдения, на монитор которой выводились картинки с установленных на мысу камер и не столько смотрел, сколько слушал четвёртый сезон сериала «Во все тяжкие» с своего ноутбука. Учитывая царящую на острове смертную скуку и отсутствие зримого врага, на использование электронных гаджетов на постах руководство смотрело сквозь пальцы — лишь бы люди не спали и не ленились поглядывать по сторонам. Вадим Наумов за его спиной нарезал хлеб к ночному ужину, на стене гудела микроволновая печь.

— Кончай жить службой, Петрович. — Буркнул Вадим, вытаскивая из микроволновки бачок с гороховым супом и достав из холодильника, запихнул туда точно такой же с картофельным пюре и котлетами. — Иди к столу, жрать пора.

— Жрать это свинячье дело, — беззвучно подошедший к нему Волкотрубенко перехватил власть над супом и начал разливать его по тарелкам. — Наркомовских сейчас бы перехватил для аппетита.

Младший товарищ на столь примитивную провокацию не поддался:

— Ну и почему тогда сюда бухло не захватил?

— На службе ни — ни.

— И зачем тогда о синеве мечтать?

— Дожили, Вадимка. О беленькой старому воину помечтать нельзя.

— Видел я тебя на днях пьяным старый воин! — Ядовито фыркнул тот. — «Петрович! Мечты сбываются!»

Сергей Петрович на секунду смутился, не так давно будучи на дне рождения приятеля он с контрабандно доставленной водкой действительно перебрал.

— Долгое отсутствие практики подточило организм, — миролюбиво нашел он себе оправдание, в общем — то даже не соврав. Не то чтобы алкоголиком, но даже сильно выпивающим, как вообще, так и на острове Волкотрубенко не был.

Наумов хмыкнул, скептически глянув на напарника.

Консольные динамики донесли звук близкого взрыва, сменившийся страшным высоким воем, то стихавшим, то поднимавшимся снова, когда жертва делала очередной вдох.

Постовые растерянно посмотрели друг на друга.

— На острове вроде бы нет крупных животных — словно, не веря самому себе, сказал Наумов.

— Блять! — Подскочил старый прапорщик и кинулся к пульту, отшвырнув стул в сторону. — В ружье!

— Сука! — Поддержал его молодой коллега, распахивая дверцу расположенной рядом со столом оружейной пирамиды, где стояли автоматы обоих. — С какой стороны подрыв?

В динамиках грохнуло еще раз. Вой оборвался.

— Не мельтеши! — Обрезал напарника, рухнувший в кресло Сергей Петрович, и ухватил выносной микрофон радиостанции[24], другой рукой меняя на мониторе крупные планы с разных камер. — Гранит Семь, Орлу! Как слышишь меня? Прием!

— На связи Орел! Что случилось? — В голосе вышедшего на связь дежурного были слышны нервные нотки, засуетившихся на седьмом посту постовых камера не упустила.

Рядом с ДОТ — ом громыхнуло в третий раз.

— Блять! — Бессознательно зажав тангенту, как только открылся рот, сообщил дежурному про присутствие женщины легкого поведения старший прапорщик. Разум старого воина был слишком перегружен мыслями, витающими вокруг оружейного шкафа и установленных в бтэровских башнях пулеметов. Подрывы шли на заминированном спуске к воде не так уж и далеко от сооружения, и что было очень плохо, этот участок с ближайшей к нему камеры как следует, не просматривался.

— Вадимка, взрывы на спуске у пятого ориентира. Перекрой сектор.

— Есть!

Успевший в отличие от Волкотрубенко вооружиться Наумов сидел в кресле пулеметчика правой БПУ–1 огневого сооружения и начал крутить маховики ещё до команды. Установленная в ДОТ — е звуковая система была достаточно совершенной, чтобы подсказать направление на звук.

— Гранит Семь — Орлу. Три подрыва на минном поле со стороны воды. Спуск к морю под ориентиром номер пять на два часа от сооружения. После первого взрыва был истошный визг, что — то живое и крупное подорвалось. Допускаю, что это может быть человек. Прием.

— Что точно не видишь?

— Камеру в этом секторе два месяца назад демонтировали, при штормах заливало, заебались они менять! — Раздраженно зашипел в микрофон Волкотрубенко.

— В прицелы нельзя что — нибудь разглядеть?

Прислушивавшийся к переговорам Наумов буркнул:

— Голяк, ни хуя не видно.

— Нет, Орел. Ничего не видим. В зоне подрывов мертвое пространство трех— четырехметровой высоты, не просматривается и не простреливается. Когда сняли камеру, участок затянули проволокой и заминировали, Мезенцев сказал хватит.

— Резервная группа выехала. Ожидайте, Гранит Семь. Двери в ДОТ — е без моего личного разрешения не отпирать.

— Принято.

— Твою мать! — Заорал решивший покрутить башней и осмотреться пол сторонам Наумов таким голосом, что Волкотрубенко подскочил в своем кресле. — Люди на пять часов, человек восемь — десять.

Петрович подрагивающей рукой переключился на другую камеру. Тепловизионная матрица там была установлена довольно бюджетная, но тепловых пятен людей с этого ракурса все равно было видно раз в три больше, чем по докладу Наумова. И что еще печальнее — они были либо в средствах бронезащиты, либо в смазывающих картинку теплых куртках. В последнее почему — то не верилось.

— Гранит Семь — Орлу! Тревога! Это не наши! Семьдесят третья камера, наблюдаю до тридцати человек, видимо в средствах бронезащиты, поднимаются от уреза воды и обходят ДОТ с тыла! Плавсредства не наблюдаются!

— Подтверждаю, вижу противника! — После короткой паузы, голосом, откуда ушла вся жизнь, подтвердил информацию переключившийся на указанную камеру дежурный. — Своих вокруг вас нет, разрешаю открыть огонь!

За грохотом пулемета, не слыша, как Волкотрубенко репетирует для него команду «Огонь», Наумов повел по горизонтали стволом и ужаснулся даже сквозь бурлящий в крови адреналин — от попаданий 14,5 мм пуль КПВТ от трёх сбившихся в плотную группу фигур полетели клочья. Судя по отвратному даже в картинке ночного канала прицела зрелищу, бронежилеты помогли погибшим разве что сохранением разрываемых пулями тел в относительной комплектности.

— Держитесь! — Хрипнула радиостанция. — База поднята по тревоге!

Волкотрубенко дежурному не ответил. Прапорщик крутил маховики второй установленной в ДОТ — е башни от бронетранспортера, наводя пулеметы на людей, бегущих к ограждающему огневое сооружение проволочному заграждению, которые к своей трагедии не успели пока еще осознать, что их превосходно наблюдают в прицелах…

Глава VI

Еще недавно выглядевший вполне мило зал, теперь раскрасившись потеками и брызгами крови, а также сваленными в углу трупами был больше похож на бойню. Люди соответствовали композиции на все сто процентов, смотрясь в своих длинных кожаных фартуках натуральными мясниками. Фартуки в ходе беглого обыска постоялого двора нашлись в кухонной подсобке и пришлись вызвавшимся в палачи добровольцам очень кстати. Миндальничать со слугами вампиров было некогда, солнце клонилось к закату и, хотя до темноты оставалось не так уж и мало времени, порешить их хозяев в мелкий винегрет засветло я опасался не успеть. Перспективы драться с кровососами ночью никого откровенно не вдохновляли.

Хотя нет. В данном случае я слишком скромно отразил мнение боевого коллектива — у бойцов при мыслях о пересечении в темноте с «Ночным народом» неслабо подрагивали поджилки. Да и у меня честно сказать тоже — я еще не настолько сошел с ума, чтобы искать встречи с неизвестным по степени опасности противником в по определению тактически невыгодных условиях. А вот в тактически выгодных нам встретиться нужно было обязательно — разоблачение покойного фера Редвина как Слуги снимало бы с наших рот груз ответственности за конфликт с ним с громким свистом. Организация преступного сообщества отдыхала — что бы мы в будущем не заявляли, верящие в закон и порядок наемники в любом случае выглядели бы довольно странно. А вот после предъявления доказательств связи ан Варена с упырями, я бы очень удивился, если из окрестного имперского рыцарства и государственных чиновников найдётся хотя бы один идиот, который своей неуместной агрессивностью в нашем направлении стал бы навлекать на себя подозрения что он тоже повязан с вампирами.

— Что говорят? — Поинтересовался я.

— Схрон на хуторе, Ваша Милость. — задумчиво глядя на меня почесал за ухом довольный Ролан Хёук. Ответственность за выпытывание (от слова пытка) информации из простых пленников я возложил на него.

Без зверств, к сожалению, было не обойтись — захваченные нами «слуги» со стопроцентной вероятностью программировались кровососами гипнотически. Насколько прочны внушаемые ими психологические установки я совершенно не представлял, соответственно, чтобы заставить людей говорить правду, психологические блоки нужно было гарантированно задавить инстинктом самосохранения. Насколько у меня отложилась в памяти информация о гипнозе и психологическом программировании, подавление базовых инстинктов даже в тоталитарных сектах дело очень непростое и зачастую требует годы подготовки. В нормальных условиях заставить человека совершить самоубийство без наличия у него самого такой готовности практически невозможно. На этом я собственно играть, и попытался, ибо ничего другого нам не оставалось.

— Какое укрытие, где, сколько помещений, примерное расположение входов, сколько кровососов там укрывается? Другие схроны?

— Четверо. Не очень они и скрываются, Ваша Милость. Здешние фратрии под фера Редвина вампиры положили.

— А всех, кто не согласился ему служить, подъели. — Сморщил нос я. — Скажи мне то, чего я не знаю.

— Управляющий вес таки раскололся или другие двое? — Заинтересовался Хёук.

— Что это вампы фратрии здесь прижали, мне стало понятно еще когда я на руках «дороги» искал. — Мрачно глянул на него я, проходя мимо. — Эррис молчит. Одно только «на мне Долг Жизни, так что делайте, что вам должно, Ваша Милость» из него выбил. В лед заморозился, козел. Хоть на куски режь.

— Фер, ну а в чем…

— Хёук, помолчи! — Слегка прорвалось раздражение в моем голосе. — Чтобы его поломать нужно было время, которое я предпочёл потратить более рационально.

Умный дупликарий предпочел прислушаться к моим словам и оставил свое мнение при себе.

— Что еще интересного выбил? — Спросил я чтобы заполнить паузу.

— Три ухоронки в лесу построены, но почти не используются — в них вомперов днем сторожить некому. Пленники есть, вместе с кровососами под землей сидят.

Я довольно кивнул:

— Последнее подтверждаю. Это мне тоже говорили.

Ушлый подчиненный скорчил кислую рожу.

— Ты действительно думаешь, что у меня можно отмолчаться? — Хмыкнул я.

— Ну… — немного смутился тот, — наверху ведь не шумно было.

— Неопытный ты еще живодер, Ролан Хёук. Долго, что ли пасть пуском тряпки заткнуть?

— Хм, — покачал головой тот. — А у меня семья управляющего разговорилась. Я к тому, что надо все таки было бабенок наверх поднять.

— Что женщины молчать не будут, не сомневался. — Покачал я головой. — Поэтому их к отцу семейства и не потащил. Мать ведь первой сдалась?

— Да, фер. — С уважением посмотрел на меня дупликарий. — Как девку на крюк начали поднимать, сразу мамаша заорала, что все расскажет. Не врет. Порознь допрашивали, лжабы видна была.

— Материнская любовь и верная расстановка приоритетов, — философски вздохнул я. — И где семейство сейчас?

— В кладовке рыдают. И остальных туда же посадил. Оллер вызвался присмотреть.

Я удивленно поднял бровь. Хёук кивнул. Оба ухмыльнулись.

— Ну, ну. Эрриса к ним подбрось. — Одобрил я. — В замке с папашей более обстоятельно продолжим. Крепкий орешек, даже жалко его немного.

— Вот ему бы ему не сильно верил, господин. — Глядя в сторону, буркнул Хёук. — Их с покойным шеном Ангусом тут не меньше самих кровососов боялись.

— Я разберусь. — Холодно смерил я его взглядом, якобы, не заметив «господина» и в то же время, не дав отлупа за наглость.

Ставший очень серьезным наглый солдат коротко, по — военному поклонился. Если я не ошибся в контексте, только что он предложил мне взять над ним личный сюзеренитет. К чему собственно все и шло, не зря же он так активно меня обхаживал.

— Каван говоришь, помер?

— Да, Ваша Милость. Давненько уже отошел.

— Эррис нам теперь позарез живым нужен, Ролан. Семья его тоже. А чтобы не считали себя незаменимыми, тех двоих что я разговорил тоже подготовь, с собой возьмем. Лошади на дворе есть, позаботься.

— Понял вас, господин. — Хёук мне еще раз уважительно склонил голову. — С остальными что делать?

— Связать и сбросить в подвал.

— Как освободятся, вылезут, Ваша Милость. Если раньше не освободят. Полдень давно миновал, удивляюсь уже, что первые гости не появились.

— Тилли в секрете. Моим именем просит подождать час — другой, пока мы постоялый двор не оставим.

— А…

— А на тропе к хутору засада стоит.

— Ничего не забыли! — Польстил Хёук.

— На «слуг» плевать. Нам после упырей ведь власти бояться нечего? Подарим суду независимых свидетелей. Даже если разбегутся, то нехай эдернские егеря их ловят, задницы свои порастрясут. Верно я полагаю солдат?

Хёук кивнул, поняв замысел и, внезапно поймал мой взгляд своим. Доброты и участия в нем как всегда не было ни на грош, а вот тьмы и смерти сегодня даже слишком много. Остро захотелось пощупать рукоять даги на поясе.

— Простите меня за наглость господин… — Солдат немного замялся. — Но мне показалось или вы не любите пустой крови?

— И нисколько этого не стыжусь, Хёук. — Спокойно кивнул я, продолжая ответно сверлить его взглядом. — И?

— Нет ничего более удивительного в избраннике Ледяной Госпожи. Прошу простить. — Мне еще раз по — военному поклонились.

Мелькнула мысль, что или я дурак, или Хёук только что мне намекнул, кому из Пантеона обращает молитвы.

— Докладывай, что еще удалось выяснить, — наскоро обдумав ситуацию предпочел я сменить тему. Это неожиданное признание можно было обстоятельно обмыслить и попозже. У нас подходил к концу выделенный мной на добычу разведывательной информации резерв времени.

* * *

Хутор меня немного удивил. Я еще в замке отчего — то решил, что дома жителей там обнесены общим палисадом, на постоялом дворе самостоятельно уточнить у «языков» не догадался, а те в ходе допросов не сообщили ничего такого, чтобы можно было заподозрить ошибку. Короче говоря, когда на высоком речном берегу открылись три огороженных частоколом двора расположенных неровным треугольником метрах в ста друг от друга, ничего не оставалось кроме как материться. Причем только мысленно — показывать подчиненным, что командир способен опозорится в простейших вопросах, было бы непедагогично.

— Попробую угадать. Это в центре крыша дома Каванов над забором торчит, фенн Крэйг? — Спросил я Эрриса, вытаскивая бинокль из седельной сумки. Коня пленного поставили рядом со мной, он сам был привязан к его седлу.

Прежде чем ответить, пленник оглянулся на жену и дочку. «Ну, ну» злорадно подумал я. Жертвовать своей жизнью, когда у тебя ни кола, ни двора, ни живого родственника достаточно легко. Семью героическим решением списать уже сложнее, не только мотивация потребуется, но и определенная моральная накачка. А вот попробуй это предательство повторить, когда уже приговоренные тобой к пыткам и смерти люди несколько часов, а то и дней перед глазами маячат. А потом еще и какая — нибудь сука, типа меня, нудит в ухо — «Эти вампиры для тебя вообще кто, если семьи ради них не жалко?» и добивает чем — то типа «А сумеют оценить такую верность?». Мужчина зачатков совести лишен не был, и по всему видно ему было чертовски тяжело — глаза от родных он прятал с завидным постоянством. Благо, веселые рейтары, подкалывая Оллера, не постеснялись пройтись по перспективам семейства.

— Да, фер.

— Так он самый большой, — взгоготнул присматривающий за Эррисом «Хуги». — И черепицей, а не тесом крытый.

— Как и дом справа. Не там умничаешь и ни туда смотришь, капрал.

— А куда надо, Ваша Милость?

— Упырюги для чего тут рабами обзавелись? — Не стал я держать мысли при себе. В ходе формирования «близкого круга» личного состава приучать их постоянно думать над оптимальными путями выполнения возложенных задач, было невредно.

Зачисленный в рабы Эррис дрогнул как будто ему дали пощечину. Вот — вот, приятель, мы с тобой не в Благословенных Господом и Отцами Основателями Соединенных Штатах и политкорректности с MeToo и голубыми каминг — аутами тут еще не придумали.

Хугге пожал плечами и попытался угадать:

— Для защиты?

— И это тоже. Обязанности Слуг конечно шире, но как считается главная причина их существования именно защита. Днем, когда хозяева спят.

— А как на самом деле, фер Вран?

Я покосился на Хёука, тот был абсолютно серьезен.

— Ну а на самом деле, не боящиеся уль… света слуги для кровососов просто удобны. Человечество, на крови которого вампиры паразитируют, все таки живет днем.

— Так днем их, что ли защищать не надо? — не остался в стороне от разговора «Лесоруб».

— Если отбившийся от стаи молодняк только, — ответил я, рассматривая хутор и подходы к нему в бинокль. — Силенок не набрались, так что устают сильно.

— Старых вампиров непросто врасплох застать, — попробовал расшифровать мои слова Хеук, — спят чутко.

— Опасное заблуждение, Ролан. — Поправил я его. — Когда все в порядке спать даже молодым кровососам надо не больше чем тебе и мне, да и сон нисколько ни крепче.

— Фер Вран…

— Цыц! Я не договорил. Басни о мертвом сне вампиров это в лучшем случае так называемая «ошибка выжившего». В худшем — специально распускаемые через Слуг слухи. Не так ли, фенн Крэйг?

Я оторвался от бинокля. Всем было интересно, даже пленникам. Чета Эррисов смотрела на меня с некоторым удивлением, и отвечать на вопрос не торопилась.

— Расскажете? — Поинтересовался один из лучников Тилли.

— О слухах говорить нет смысла, а что такое ошибка выжившего могу просветить. — Кивнул я, не став настаивать на ответе от слуг вампов.

Солдатики нестройно подтвердили, что очень хотят узнать значение данного термина.

— Допустим, что есть десяток вампов, которых некие герои попытались прикончить во сне. В девяти случаях вовремя продравшие глаза упыри их сожрали, в одном — охотнику удалось кровососа прибить. В итоге возникает вопрос — кто из этой десятки сможет о своем подвиге людям рассказать? Термин к слову к очень многим областям человеческой деятельности применим.

— Мне охотники говорили… — попытался вставить в разговор слово Тилли.

— Охотники бывают разные, опцион. — Покачал я головой. — То чему учили нашего капитана, местами коренным образом отличается от того чему учили меня.

— И где учили правильнее? — Заинтересовался Хеук.

— Неправильно спрашиваешь, — хмыкнул я. — Надо интересоваться, где о вампирах знают больше.

— Так, где знают больше, Ваша Милость?

— Хороший вопрос, — снова поднес я к глазам окуляры. — Но я не буду на него отвечать.

За спиною зафыркали.

— Связь с жизнью сказки про мертвецкий сон Ночного Народа имеют ровно в двух случаях — как ни в чем ни бывало, продолжил я. — Либо, когда вампир потратил слишком много сил, либо, когда это не вампир, а вурдалак. То есть не разумное существо, а животное, спятившее при трансформации. Которое собственно столь крепко спит все от той же усталости, ибо для того чтобы в период бодрствования экономить силы разума у него не осталось.

— Блять! — Выругался кто — то из бойцов. Если я не ошибся, то Оллер.

— А почему вы нам сейчас это рассказываете, фер Вран? — Умница Хеук решил прояснить для себя суть лекции.

— Потому, что я очень удивлюсь, если нас сейчас не ждет сшибка. В дома и сараи не лезть — там уже могут быть упыри. Врываемся во двор и сразу же жжем постройки, пускай они нас атакуют, а не наоборот…

— Но, Ваша Милость… — с сомнением процедил «Лесоруб», покосившись на солнце.

— Тилли, ты, когда нибудь слышал, чтобы «Рыцарям Ночи[25]» солнце сильно мешало?

Тилли замер с открытым ртом.

— Никогда не путай вампов с вурдалаками, опцион. Ходить под солнцем это для них конечно игра с огнем, но плотный кожаный плащ с капюшоном при этом уже неплохая защита. Перебежать от укрытия к укрытию, во всяком случае, позволит.

— Вы куда больше опасны, чем мне показалось сначала, фер Вран.

Керл захлопнул пасть. Ко мне немного неожиданно решил подольститься всеми забытый Эррис.

— Хочешь, что — то сказать? — Как ни в чем, ни бывало, уточнил я. Клиент дозрел даже раньше, чем я от него ожидал. С людьми, имеющими принципы в определенных ситуациях работать очень легко.

— Да. Но я все равно настаиваю, чтобы вы взамен отпустили мою семью.

— Настаиваешь? — Непритворно так удивился я. Неправильно понявший мое удивление «Хуги» отвесил отцу семейства мощную затрещину. Впрочем, сделать капралу замечание я счел излишним, плюха была невредной.

— Да, настаиваю. — Усмехнулся фенн Крэйг, бросив на лучника полный ненависти взгляд. — Вашего честного слова достаточно. Со мной потом делайте что угодно, но семья тут не причем. Они под первый укус под страхом смерти встали. Как и все тут.

— Во всем поможешь и про все расскажешь? — Засомневался я.

— Со схрона во двор есть три лаза, — в сарай, в подвал дома и тайный во двор.

— А за частокол разве нет?

— Нет. Палисад они всегда могут перепрыгнуть, как поднапрет, наружный лаз ненужная опасность.

— Основательно обосновались, — решил я ему поверить, осуждающе глядя на двух других мужиков, которые после многократно проверенного спецслужбами колыбели демократии сочетания воды и полотенца на физиономиях достаточно быстро пошли на сотрудничество. Мнимое утопление как подтвердилось, снимает внушение и страх перед хозяевами не хуже реальной расчлененки, главное нужную плотность тряпки подобрать и не давать собраться с мыслями, когда ее с лица снимаешь. Про выход в подвал дома они знали, лаз в сарай подозревали. Проход во двор — нет.

— Найт[26] Юран уделяет много внимания безопасности.

— Сколько ему лет?

— Не знаю. — Покачал головой Эррис. — Никто не знает. Ангус считал, что больше сотни. Им не нравятся такие вопросы.

Оба других «языка» всеми возможными способами яростно подтверждали информацию. Я им этот вопрос уже задавал, и напуганные мужики теперь явно пытались показать, что они всей душой настроены на сотрудничество, но увы могут чего — то не знать.

— Остальные?

— Об этом со слугами не говорят, фер Вран. Можно только случайно услышать. Сайда Лиана шесть лет как обратили.

— Только Юран рожденный?

— Ваша Милость, такой вопросы очень простая проверка…

— Да неужели?

— Рожденных и обращенных не перепутать. Не можете же вы про найта Наэра не знать?

— Еще что — то? — Вздохнул я.

— Сейчас тяжело сказать, — равнодушно пожал плечами Эррис, — вниз вы лезть не хотите и все правильно делаете, подавят они вас там как курей. Наверху может быть и управитесь. Как побьете ночной народ и моих отпустите, тогда и придет время, о настоящем деле поговорить.

Общественность дружно сделала стойку. «Вампирские клады» в Аэроне были довольно таки популярным сюжетным ходом модных романов. Специально отмечу — книгопечатание тут изобрели.

Мне стало смешно.

— Передумал умирать, фенн Крэйг? Решил, что все таки жить хочешь?

— Так кто же не хочет, — еще раз пожал плечами тот. — Врать не стану. Мне ведь теперь все едино, кто бы из вас кого не перерезал.

Я решил простимулировать такую внезапную откровенность.

— Сейчас все от тебя самого только зависит. Я тебе уже говорил, что сама по себе твоя жизнь мне без надобности.

— Я помню, — метнул в мою сторону острый взгляд пленник.

— Я знаю, — холодно улыбнулся ему я и спрятал бинокль в сумку.

— Заходим к дому Кавана вдоль берега слева. С той стороны лес близко и глухие стены, сразу увидеть не должны. Успеют, закрыть ворота или нет, атакуем через них. Еще раз повторяю — когда ворвемся во двор в строения не соваться, а поджигать. Выскакивать на солнце кровососы будут в глухих костюмах и шлемах, с вилланами их не перепутаете при всем желании. Бить группами, помогайте друг другу, поодиночке вампы вас на куски порежут. Взаимопомощь и взаимовыручка — залог победы. Все всем понятно?

— Да, фер… — нестройно прогудела группа.

— Упырей всего четверо, если никто из вас не облажается основным вопросом будет не перебить их, а не дать никому от нас убежать. Проверить оружие, подготовить факела, кто хочет, может помолиться. Пленные, кроме фенна Крэйга, остаются здесь, охраняют Краган и раненые. — Лучники раненые закивали. — Спешиваться не позволять. Захотят поссать — или пускай терпят, или под себя дуют. Если на тропе появятся посторонние.… В быдлоту стреляй без разговоров, благородных проси погулять в стороне. Если идет группа — галопом к нам. Кто — то из пленников посмеет не подчиниться — рубите голову без разговоров, уговаривать запрещаю. Вопросы?

Вопросов не было.

* * *

Закрыть перед конями ворота на хуторе не успели. Точнее сказать не успели в интересующем нас дворе, а два других дома на данном этапе нас в принципе и не интересовали. Ограбить их можно было и после акции, оборона хутора в любом случае должна была держаться на его тайных хозяевах, люди скорее отвлекали внимание.

Эдернский лес был местом, несомненно, опасным и бояться в нем следовало далеко не одних только разбойничьих фратрий. Я бы даже сказал, что по дорогам в нем должно было мотаться множество куда более опасных людей, чем лесные сидельцы. В этой связи помешать постройке вокруг трех построенных бок о бок домов общего оборонительного периметра не могла никакая личная неприязнь — жить люди все равно хотели больше.

Однако этого прямо напрашивающегося для владеющих хутором старых легионеров общего забора построено не было — в результате при любом нападении хуторяне встречали бы врага растопыренными пальцами и имели бы очень небольшие шансы прийти на помощь убиваемым на глазах соседям. Все это в том естественно случае если упырей в расчет не брать.

А вот с вампирами наблюдаемые мной фортификационные решения были напротив логичны. Самое страшное для спящей стаи — это когда ее блокируют в убежище. В данном случае три изолированных друг от друга комплекса строений как серьезно снижали риск застать вампов врасплох, так и давали им возможность либо скрыться, либо контратаковать нападавших. Четверо готовых к бою вампов в этом мире считались довольно серьезной силой и справится с ними по мнению моих зольдов могла далеко не каждая группа «охотников». Тем ни менее с ними определенно многое решала не только подготовка, но и численное преимущество. Такое какое было сейчас у моей банды, например, иначе я бы такой агрессивности не проявлял. Если быть объективным, то ничем особенным вампиры при личной встрече меня не впечатлили. С такой легкостью заколотый мной вилкой кровосос был далеко не свежеобращенным, что поневоле приводило к логичным выводам, что мрачная слава Ночного Народа основана больше на страхе, у которого глаза велики и даруемым сроком жизни кровососов опыте, что я имел все шансы нейтрализовать.

Полтора десятка матерых воинов на хороших лошадях и в неплохих доспехах это на самом деле очень много для средневековья. Для того чтобы на что — то в стычке с нами рассчитывать, как малочисленным вампирам, так и какому нибудь главарю лесной банды надо либо поймать нас без штанов, либо, применительно к людям выставить примерно так втрое больше бойцов на хорошей позиции. Иначе мы выбравшие дичь не по зубам шайки без оглядки на времена суток вырежем и поедем дальше, обобрав трупы. И два десятка лбов из разбойничьей фратрии в таких условиях, пожалуй, должны быть более опасны, чем стайка упырей.

Хотя, впрочем, все в жизни относительно. Безусловно, среди Робин Гудов бывших солдат всегда немало, но где в бандах можно найти организованный процесс боевой подготовки, максимально приближенную к реальности отработку противостояния с кавалерией и прочие чудеса средневековой военной мысли? Основной массе бандюков это банально не нужно. Как, впрочем, и верхушке банд. Вот зачем успешному атаману из бывших солдат или легионеров тратить свое время на натаскивание вышедших на большую дорогу крестьян или вороватых городских приказчиков? Никакой ценностью они не являются и в кратчайшие сроки могут быть заменены абсолютно такой же криминальной плесенью, мечтающей иметь в кармане много денег не политых трудовым потом. Мелкий караван банда и так придавит, а на крупный и не всякая наемная рота полезет, чтобы последствиями не подавиться. Это, не говоря даже о том, какие нужно тратить на многочисленную фратрию ресурсов, чтобы ее банально ежедневно кормить.

Нет, лесные и даже не лесные банды многосотенной численности в Аэроне встречались, но для того чтобы у них на хвосте не повисли следившие за законом и порядком на больших дорогах и пажитях легионеры, их главарям приходилось проявлять чудеса эквилибристики, до вырезания залетных фраеров в своих операционных зонах включительно. Собственно, покойный фер Редвин ан Варен захватив руками, оружием и клыками вампиров власть над бандформированиями Эдернской пущи именно такой ОПГ, судя по всему, и руководил. Пара сотен человек у него в этом лесу под рукой, однако, точно плавало. А с мобилизацией сочувствующих и союзников не исключено что и вдвое больше на серьезное дело мог бы подрядить. То, что вся эта шатия была очень аморфным образованием, не имело никакого значения — крупная банда в цивилизованных областях Империи могла существовать только таким образом. При всей пронизанной беззаконием жизни в стране конкуренция в деле контроля денежных потоков Императору и его Наместникам была не нужна.

А вот как и насколько ан Варен служил кровососам сам, было непонятно. Следов укусов я у него не видел — что, впрочем, ни о чем не говорило, однако ни одного намека о наличии над ним хозяина в документах не обнаруживалось даже сейчас, когда я снова их мысленно перелистал в ходе принятия допрашиваемыми проверенных демократией процедур. Будь у фера Редвина крыша, с ней нужно было бы делиться, верно? Заметных следов чего в цифрах видно не было. Отсюда можно было сделать вывод что — либо этот хитрожопый старикашка чем — то держал стаю за горло, в чем я искренне сомневался, либо имел с ее «Хозяином» какой — то взаимовыгодный интерес постольку поскольку касающийся денежных потоков, что было гораздо вероятнее.

Было бы любопытно взяв того живым расспросить в чем этот интерес состоял.

Двое закрывавших ворота волосатых мужиков в грязных рубахах из накрашенной холстины и топорами в руках стали первыми жертвами акции. Ни у того, ни у другого не хватило мозгов вовремя отскочить в сторону, так что мои рейтары сбили их с ног ударами копий, а потом, когда группа проскочила во двор, скакавшие последними бойцы исполосовали подававшие признаки жизни тела мечами.

— Все, валите, — остановившись в проеме ворот я махнул рукой оставляемому с внешней сторону периметра патрулю и не поленился еще раз довести ему задачу. — Кружите вокруг забора и внимательно смотрите по сторонам. Если всё — таки обнаружится тайный ход в одиночку к кровососам не лезть. К соседним дворам тоже не приближаться, берегитесь стрелков.

— Да, фер Вран! — Отсалютовал мне палашом старший патруля Лодигер Кеммел, непутевый сын богатого столичного торговца тканями подавшийся в наемники профукав папино наследство и сохранив при себе с тех счастливых времен один только великолепный «турецкий» лук.

Бегать по двору с факелом мне было не по масти — для этого у меня были подчиненные, с коней и спешившись переколовшие и изрубившие на нем все живое и занимавшиеся теперь пироманией. Рядом со мной оставался только несший обязанности оруженосца Хеук и наш пленник, за которым он присматривал. У Эрриса, к слову сказать, при избиении людей, которых он, безусловно, хорошо знал на лице не дрогнули ни одна жилка.

— Клиентелу[27] приятеля не жалко? — Немного удивился я проявленному равнодушию. — Показывай пальцем, где ходы в схрон.

— Ход, Ваша Милость. — Спокойно поправил меня тот. — Вон он, у дома, в закутке за дальним углом. Там, где ваш человек факел под крышу засовывает.

— Бер, осторожнее! Выход из укрытия рядом с тобой! — Медведеподобный рейтар Бер Робен вздрогнул и, уронив факел, брякнулся с коня, на седле которого стоял.

— Сколько служу, всегда вокруг болваны! — Вздохнул я.

Оскорбление, впрочем, было незаслуженным, находящийся под черепицей сухой тес успел заняться огнем.

В зарешеченном окне дома мелькнула тень, и я, дав шенкелей поспешил убраться из сектора обстрела. Выстрелить тень, конечно, успела, однако мишенью выбрала почему — то не меня, а в Эрриса. Стрела прошла рядом с головой предателя. Ещё раз защитник дома пустить стрелу не успел, подскочивший сбоку спешившийся рейтар сунул в окно копье и судя по жалобному вскрику попал. Фенн Крэйг, нисколько не испугавшись дыхнувшей в его сторону, по — прежнему изображал статую.

— Внимание! Сейчас будут прорываться!

Тилли кивнул.

Предположение не оправдалось, прорываться укрывшиеся в доме люди не торопились. Дом разгорался, в окнах движения внутри видно не было, быстро занявшиеся дворовые постройки уже пылали как свечи, мы даже были вынуждены отойти за ворота, что кстати охлаждающе подействовало на осмелевших было пейзан из соседних дворов. Если более конкретно, то этому серьезно помог подстреленный одним из наших лучников арбалетчик, вздумавший пострелять по нам с крыши и его трое обряженных в доспехи друзей, которых ни они, ни щиты от стрел из луков не уберегли. Остальные хуторяне предпочли вернуться за палисад.

— Ваша Милость, а они не в схроне укрылись? — Задумчиво поинтересовался Хеук, глядя на пылающий дом.

— Я тоже так думаю. — Пожал я плечами. — Если на прорыв не пойдут нам же мне меньше работы останется. Угорят они в яме при горящем доме над головой.

— Почему, фер Вран?

— Даже без дыма огонь выжигает кислород, углекислый газ тяжелее воздуха, а продухи там по любому на дом выведены. Выходы вентиляции я во дворе смотрел и ничего похожего не обнаружил. А если ума хватит дырки заткнуть, все равно дымом отравятся и сгорят, когда дом внутрь обрушится. Агонию этой отсидкой они только затянут.

— Кис… — Попытался повторить за мной Тилли, но я махнул ему рукой. — С незнакомыми словами не парься. Не время сейчас их значение объяснять.

— Вы думаете, угорят? — С сомнением процедил Хугге, до этого, о чем — то шептавшийся с одним из рейтар Тилли в стороне.

Отвечать на заданный в таком тоне вопрос я счел ниже своего достоинства, а бить его кулаком в ухо было рано.

— Когда двор прогорит, вскроем схрон через указанный нашим новым другом лаз.

Эррис поморщился.

— Если там еще кто — то останется на ногах, накидаем внутрь сена и головешек. Соседи нам в этом помогут…

Лучник покосился на пленного и цинично усмехнулся.

— …Ну а если там ничего не найдём, то фенна Крэйга прямо в этой яме и похороним. Живого. — Я повернул голову к Эррису, снимать которого с коня было излишним. — Это будет достаточно справедливо. Вы согласны, досточтимый?

Личный состав выразил одобрение таким решением. Отсутствие значимого сопротивления видимо напрягало не одного меня. В голову лезли мысли, что мне нужно будет делать, если как раз сегодня клыкастые твари решили в основном убежище не ночевать.

— Не надумал мне что нибудь случайно позабытое сообщить?

На лице пленника после озвучивания столь неприятных перспектив было прямо — таки нарисовано явное беспокойство, нужно было эксплуатировать успех

Чувство опасности взвыло сразу же, когда Эррис бросив взгляд над моей головой, сменил озабоченную мину на зловещую ухмылку. Я прямо по выносу меча из ножен рубанул его по колену и только потом обернулся назад, уже зная, что там увижу.

Вампиры, все четверо, уже были совсем рядом, изрядно опередив спешивших за собой слуг. Грузя солдат «Рыцарями Ночи», я видимо угодил в точку — было очень похоже на то, что именно в характерных для Вооруженных Сил Ночной Империи и очень похожих на мотокомбинезоны закрытых «дневных» костюмах с доспехами поверх они и были. Происхождение шлемов с территории единственного в обитаемом мире вампирского государства, во всяком случае, определялось достаточно однозначно, и дело было даже не в единообразной, за версту воняющей стандартизацией и мануфактурами конструкции смотровых приборов. Все было проще — насколько мне было известно, устанавливаемые в эти приборы массивные стеклоблоки из армируемого сеткой стекла в мире не умел производить больше никто. Естественно, кроме нас. Кстати сказать, идея наладить отношения с кровососами в процессе поставок им изделий из блокирующего ультрафиолетовую часть спектра стекла, менеджментом нашей компании рассматривалась и была забракована надзирающими за своевольными наймитами олигархии органами. По слухам, некий куратор в процессе обсуждения сей темы пускал пену и даже перешел к персональным угрозам.

И надо сказать, был абсолютно прав.

Я бы не сказал, что «каким — то образом» оказавшиеся с внешней стороны частокола вампиры захвалили моих людей врасплох, наверное, правильнее будет выразиться так — вовремя появление врага, обнаружив, рейтары оказались не готовы к скорости и ярости их натиска. Кровососы, наплевав на свое численное меньшинство этой яростной атакой определено попытались захватить боевую инициативу, нанести нам потери, отсечь спешенную часть группы от лошадей и перебить конников и развивая успех, вкупе с подоспевшими слугами перебить. Желательно по одному.

Двое пеших рейтар оказавшиеся между мной головным вампиром умерли как статисты в хорошем самурайском боевике — он потратил три молниеносных удара на них обоих, и змеей просочившись между еще даже не успевших упасть людей, оказался передо мной…

Занимать мозг прокатившейся по позвоночнику ледяным комком мыслью, что я свой запас везения, наконец, выбрал и нарвался, не стоило. Повисшая на волоске жизнь требовала решать вопрос с вампами немедленно — прежде чем им на помощь подоспеют люди. Пусть даже на все про все у меня было несколько секунд.

Противостоящий мне кровосос был обряжен в неплохой колонтарь[28] с набранной из мелких колец юбкой и рукавами по локоть из плоских колец побольше. Последние играли роль наплечников. Панцирь видимо воротника не имел, поэтому шею клыкастый защищал, впервые увиденным мной в Империи кованым горжетом, предплечья перекрывали «шинные» наручи, на голенях находились поножи такой же конструкции. Работал вампир очень похожим на китайский «цзянь» и местный альвийский «кровавый лист» лёгким узким мечом с длинной полутора ручной рукоятью и небольшой гардой.

Обмануть финтом противника не удалось, удар в локтевой сгиб вооруженной руки, под широкий рукав колонтаря был отбит. Рядом сверкнул клинок, я скорее инстинктивно, чем осознанно сбил его чашкой даги на полпути к шее, и всё также практически без участия сознания изобразив мечом удар в ноги, с длинным проходным шагом вперед поразил вампира кинжалом в подмышку. Пытаясь увернуться от удара меча, возможности целенаправленного схождения в клинч, где ведущим оружием становится короткое кровосос определенно не предусмотрел.

В прекрасно видимых через расчерченный проволочной сеткой прямоугольник стеклоблока глазах вампа стояло какое — то детское удивление…

Провернув клинок в ране, выдернул дагу я как раз вовремя, чтобы сбить левым наручем удар еще одного упыря, очень опечаленного случившимися с товарищем несчастьем и что — то гулко ревущего из — под шлема. Какой нервоз, его, пожалуй, и погубил. Я, благодаря наработанным борьбой рефлексам продолжил движение и охватив клинок рукой зажал его «бастард» под мышкой. Яростно сверкнувший из — под своего триплекса[29] глазами вамп конечно тут же дернул меч на себя, и удержать полосу металла мне было бы не по силам — но я даже не пытался сие сделать. Поскольку вместо этого наклонился вперёд и сунув свой достаточно короткий двуручник под колено передней ноги врага банально подрезал ему подколенное сухожилие. Сопротивления рассекаемой плоти при секущем ударе на обратном ходе клинка я даже не почувствовал. Набедренников и наколенников вампир не носил, впрочем, да и не всякая защита ног бы при «Ударе Жернака» помогла.

Нога вампа естественно тут же сложилась, и он рухнул с такой скоростью, что удар тем же кинжалом под шлем прошел мимо. В качестве утешения, дага порадовала меня уже не белесым дымком выжигаемой солнечным ультрафиолетом вампирьей крови, а появлением полноценного огня на клинке — что опять же пришлось, кстати, перед лицом, наконец-то добежавших до нас Слуг.

Вторая пара вампиров к моему большому счастью в это время была занята. Пока один успешно противостоял «Хуги», «Лесорубу» и Хёуку разом, второй за его спиной добивал последнего из конников — раненого уже, здорово перепуганного и неуклюже пытавшегося отмахаться палашом Кеммела. Парни не будь дураками нажимали, пытаясь охватить кровососа с трех сторон. Им, как и мне, явно было понятно, что при скором соотношении 2 на 3 никаких шансов у людей нет.

Из спешенных рейтар рядом со мной оставался невредимым один только здоровяк Бер в дополнение к моему удару отхвативший рухнувшему вампу полступни на второй ноге чем окончательно лишивший его подвижности. Всех остальных четверка вампиров в своей молниеносной атаке успела выбить. Причем почти всех вглухую, отползал, лихорадочно пытаясь как — нибудь остановить хлещущую из бедра кровь, только один боец. «Хозяин» стаи явно был не чужд воинскому искусству и похоже приучил своих кровососов в подобных сшибках отрабатывать со слабейших. Что на нашей не успевшей вовремя сбиться в кучку группе блестящим образом и оправдалось.

Я не то что бы сильно недооценил противника, я по — настоящему, лютейшим образом облажался с степенью его боеспособности. Как, впрочем, и действующие в Хейене земные разведслужбы — может быть упыри сейчас и не демонстрировали ничего выходящего за рамки достижений спортсменов Земли из начала XXI века, но эти спортсмены должны были быть чертовски хорошо тренированы и телесно одарены. Демонстрируемый вампами уровень подготовки ну вот ни хрена не тянул на спортивную секцию провинциального городишки, попахивало как минимум городской сборной. Лично я положил своих противников больше на одной тактике, отчасти дополненной физическими кондициями не самого худшего на Земном шаре спортсмена. Один вампир оказался не готов к переходу в клинч, а второй удачно подставился под «Coup de Jarnac», что все же было несколько другим делом, нежели залитое мне в уши в учебном центре дерьмо — «исследуемые особи не показали ничего, на что не был бы способен хорошо тренированный человек».

И ведь даже не соврали, падлюки! Вот только одна проблема — людей, способных пробежать стометровку за 12 секунд, встав этим наравне с олимпийскими чемпионами конца XIX начала XX веков на современной Земле конечно совсем немало, но вы попробуйте найти среди них гениев, способных по завершению или в ходе такого спринта еще и пофехтовать. Как бы неудивительно, что в «засорённых» Ночным Народом городах подразделениям «Голден Гермеса» деятельность вести запретили, а со старыми вампами и боевым группам без серьезной необходимости и тщательной подготовки рекомендовали не связываться. По всему видать нехорошие прецеденты случались.

— Бер, смыкаемся! — Скомандовал я, отпрыгивая назад. Слуг было восемь человек, пропустить кого — нибудь из них за спину сражающейся с шустрым вампом тройке было непозволительно.

Так и оставшегося для меня безымянным раненого рейтара набежавшая толпа искромсала без каких — либо сантиментов, его попытка, отбросив оружие, протянуть в их направлении пустые руки и молить о пощаде не помогла. Попутно досталось и лежащим рядом с ним телам побитых бойцов, один из которых, к слову сказать, до удара алебарды тоже еще был жив. В плен нас брать определенно не собирались.

Восьмерка предателей рода человеческого для крестьян была отлично вооружена. Все, даже обе женщины были в разномастных кольчугах, с мечами, палашами и фальшионами на поясах и копьями, глефами и алебардами в руках. Выев не пожелавшие подчиниться феру Редвину лесные банды, вампиры, судя по всему, щедро поделились со слугами захваченным вооружением. Да и от исчезнувших в лесу путешественников доля малая им не могла не достаться.

А вот с навыками все обстояло не лучшим образом. Как бы, не прощал ошибки строй и длинный древковый полиарм, исключительно одно только боевое обучение делает из человека с оружием солдата. Увы, обучение у них практически отсутствовало.

Я с легкостью увернулся от удара глефы, сбил в сторону грозивший развалить мне голову удар алебарды, отрубил кисть ее владельцу и голову парня с глефой, вспорол дагой горло однорукого неудачника… и получил мощный удар копьем прямо под левый сосок. Настолько сильный, что под хруст ребер, меня от него развернуло.

Титановая кольчуга такой удар как это ни странно выдержала, что печально повлияло на судьбу копейщицы. Сначала под мечом отлетела кисть, вторым ударом я развалил лицо женщины, где смешанное с яростью удивление ещё даже не успела сменить боль.

Робен уложил только одного противника, получил ранение в левую руку и яростно сражался за свою жизнь.

Для того чтобы его спасти мне не хватило буквально секунды. Я точно также, как и в поединке с кровососом заблокировал рукой глефу обернувшейся на меня второй бабы и прямым колючим выпадом добавил стали в ее печенку и… но помогать уже было некому. Бер лежал, а на меня смотрели две перепуганные физиономии и острия алебард. Чуть дальше дело было ещё более худо — с Кеммелом упыри успели покончить, раненый Тилли брызгал из пробитого горла кровью и умирая извивался в траве, ну а Хёука с Хугге вампиры неторопливо прижимали к частоколу и что самое печальное к ним на помощь бежали другие люди.

Последние останки надежды растворило прозрачное как байкальский лед осознание того уже практически состоявшегося факта, что из этого боя живым уйти будет не суждено. Можно было попробовать убежать, но шансы на успех я счел призрачными. До леса было слишком далеко, меня в любом случае успевали перехватить если не люди, то вампы. И вероятнее всего всухую.

Обидно было до слез. Серьезная недооценка боеспособности кровососов при планировании операции наложилась на пару — тройку тактических ошибок и ситуация превратилась в безнадежную. Сейчас я безусловно успевал порешить как минимум одного из заходивших на меня с разных сторон людей, а потом меня с стопроцентной вероятностью убивали.

Перепуганных алебардщиков я еще пережить мог, шансы справиться с парой вампиров были близки нулю, ну а после появления рядом Слуг из соседних дворов вероятность выживания уверенно упиралась в минус.

Молить о пощаде, однако не хотелось и пусть про это никто никогда не узнает, но уходить следовало достойно.

Последняя мысль словно бы стала допингом. Окружающие замедлились, усталость ушла в никуда, вместе с ней куда-то испарилась боль в ребрах, откуда — то пришло понимание, что одно из них сломано, но все эти повреждения пока еще совершенно не влияли на эффективный функционал моего тела. Очень тянуло зарядить в искаженные смесью злобы и страха рожи вампирьих слуг что нибудь сильно пафосное, типа «Время жить прошло, пришло время умирать» но я справился с таким порывом — ибо каждая потерянная секунда уменьшала число людей и нелюдей которых я успевал здесь убить.

Одним легким движением я оказался рядом с правым алебардщиком, увернулся от удара и, выстраивая обоих противников на одной линии отсек ему на правой руке пальцы…

* * *

Я лежал на земле. Небо вращалось, сил не было, была одна боль. Когда и в каком по счету из врагов я оставил кинжал, в памяти не осталось. Ладонь грела одна только рукоять доставшегося мне от колдуна двуручника. Шлема на голове не было, один только сползший на глаза койф. Как я его потерял, тоже было неясно.

— Вас как зовут, фер?

Прежде чем ответить, я всё же сумел немного приподняться и опершись на локоть стереть с глаз заливающую лицо кровь. Рядом со мной присел на одно колено упакованный в открытый украшенный чеканкой шлем и добротный чешуйчатый панцирь мужчина лет сорока, с слегка тронутыми сединой длинными «запорожскими» усами и аккуратно выбритым подбородком. За ним маячили двое парней в кольчугах.

— Это уже неважно. Делай свое дело, Слуга.

— Я всего лишь хочу помочь вам! — Доброжелательно улыбнувшись, сказал усач.

— Мне? — Закашлялся кровью я. — А разве мне нужна ваша милость?!

— Вам, фер! — Мужик осторожно вывернул из бессильных пальцев рукоять меча и аккуратно уложил меня на спину. — Не бойтесь и ваше имущество, и ваше оружие я сохраню.

Я промолчал, силы опять кончились. Мужик тем временем, не обращая на меня никакого внимания орал куда — то в сторону:

— Где, грязные олухи, тряпки для перевязки?! И лекаря сюда же, немедленно!

— Позвольте, фер Гуин, мне…

Вызвавшегося помочь парня я уже не разглядел, все поглотила темнота.

Глава VII

Что хейенская магия — это не панацея и земная медицина во многих областях имеет над ней просто оглушительные преимущества, лечивший меня фер Киран ан Крайд в первые несколько суток моего пленения доказывал ежедневно.

Спасти человеку жизнь, подстегнув регенерацию у организма, как неожиданно выяснилось было, не самой большой проблемой магической медицины. При высоком пороге силы и знаний колдуна и неистощенном организме оперируемого те же пропоротые легкие можно было «начерно» затянуть минут за пять, как со мной собственно и произошло. А вот в дальнейшем все оставалось очень плохо — применительно к данной области осколки костей в тканях, как, впрочем, и острые сколы от подобного экспресс заживления никуда не исчезали и при любом неосторожном движении продолжали свою разрушительную деятельность. Соответственно весь этот ненужный биоматериал требовалось было как можно быстрее извлечь, а кости срастить. Причем желательно как можно ближе к исходному варианту, а не как получится.

Соответственно, чтобы вернуть пациенту подточенное серьезными ранениями здоровье, специализирующийся на медицине маг принципиально не мог обойтись без хирургии. А так как колотили меня в схватке острыми тяжёлыми предметами довольно упорно, работы феру Кирану привалило гораздо больше чем мне бы того хотелось — с медикаментозным наркозом тут дела обстояли тоже не очень хорошо, в то время как блокировать болевые импульсы биоэнергетикой маг соглашался только в ходе операций. Ссылался на то, что это вредно для организма, сволочь. Но так как проводимый им в ходе вынужденного постоя во все том же «Эдернском волке» со мной и моими людьми курс лечения стоил немалых денег, много больших чем «за хлопоты десяток ауреев за всех и от вас, фер Вран, одну скромную услугу» приходилось терпеть. Другой маг — целитель только за лечение одного меня содрал бы самое меньшее тридцатку.

Как мне в этой бойне удалось выжить, немного не понимал даже я сам. И дело было совсем не в кольчуге, из высокопрочного титанового сплава решительно отказавшейся поддаваться вражеским мечам, глефам и алебардам. Повредить кольца ударами кое где удалось, прорубить до конца — нет. Причем все глубокие зарубки на кольцах рубахи и капюшона, однако, оставил, один только меч успешно улизнувшего «Хозяина». Твердость металла колец кольчуги, судя по всему, серьезно превосходила не самую лучшую сталь клинков почти всего имевшегося у врагов вооружения, ну а что касается вязкости металла и прочности сварных соединений, то она тоже оказалось достаточно высокой, чтобы кольца не смогли даже порвать. В общем и целом, цивилизация в моем случае не спасовала и наглядно доказала, что значат сотни лет развития металлургической промышленности, в то время как тушка под хайтечной кольчугой осталась все такой же как в Средние Века уязвимой. Меня под доспехом банально превратили в отбивную и ладно, что благодаря адреналиновому приходу свалился я достаточно поздно, чтобы не успели добить или даже сломать, что нибудь по — настоящему важное типа позвоночника, или там проломить череп. Впрочем, пытались, насколько удалось восстановить в памяти ход событий, шлем с меня сбили именно в этот период.

По иронии судьбы, спасли нас, а именно меня и также оказавшихся недобитыми Хёука и Хугге лица лелеявшие планы прикончить. Тот самый вислоусый мужчина, уездный предводитель имперского дворянства, простите рив округа Эберт фер Гуин ан Ангер не стерпел случившегося к представителю корпорации наемничьего беспредела и, собрав хоругвь поместного ополчения, следовал через Эдернскую пущу нас обижать как раз в тот день и час, когда я занялся штурмом вампирского гнезда. Тут бы нам, наверное, и конец пришел, ибо освобожденные из заточения работники постоялого двора наплели семь бочек арестантов про неувиноватых Рафиков и напавших на них злодеев, но захваченная в лесу врасплох троица охранявших пленников рейтар к большому счастью сдалась без сопротивления и сумела довести до фера Гуина нашу версию происходящего. Короче говоря, идею изрубить обнаглевших наемников и, если получиться вздернуть случайно выживших на ближайшую суку он отодвинул на задний план и пришел к мысли для начала поговорить. Разумеется, предварительно окружив нас, чтобы в ходе беседы не нужно было кричать. Результатом этого стало нечаянное его присутствие при контратаке вампиров в роли стороннего наблюдателя, благо подзорная труба у этого благородного господина имелась и наши спасенные жизни после того как он кровососов опознал и решил действовать.

Хуторян в результате такого вмешательства в ход событий благородные рыцари и их кнехты изрубили подчистую, пощадили только несколько совсем маленьких детей и пару пленников повзрослее под дыбу. Впрочем, как мне потом рассказывал Олли Краган, которого после допроса фер Гуин прихватил с собой, после обнаружения под землей тюрьмы благородные господа хотели изрубить в кашу и их, но босс не допустил. Детишек в конечном итоге даже отпустили — отправили бежать в лес со всех ног, а вот попытка взять в оборот оставленный на постоялом дворе персонал увы сорвалась. Тот оказался пустым как барабан. Натравив на нас благородных господ, вампирьи слуги весьма предусмотрительно не стали дожидаться информации о результатах и разбежались.

В итоге, вопросправомерности нападения на мирно обрабатывающих свои пажити отставников передо мной даже не ставился. При всех недостатках этого мира с божьей росой в подобных обстоятельствах работать не привыкли. А вот с взятием Варен-Кастла, к сожалению, проблемы остались. Отнюдь не самые серьезные — не только меня, но и моих выживших солдат в плену даже не ограбили, что позволяло смотреть на ситуацию с оптимизмом, однако связь покойного фера Редвина ан Варена с вампирами для власти всё еще требовалось доказать. В этом случае причина для войны как я и надеялся испаряясь и собравшееся для нашего наказания имперское рыцарство могло разве что проследить, чтобы фрейю Карин не обижали. Да и то, только в том случае если она в делах своего супруга будет невиновна. Всё, как я собственно и ожидал.

В общем, неудачниками по итогам стычки стали по сути одни только покойники — даже коней, доспехи и прочее имущество погибших рейтар ни нам, ни наследникам никто из благородных господ возвращать не собирался. В другое время они без особых сомнений оставили бы без штанов еще и выживших, но все тот же Гуин ан Ангер с назначенным наблюдать за войной чиновником из канцелярии наместника провинции— фером Неллином ан Мерриелом, доблестных воителей притормозили. Вежливость до того дошла что даже моих пленников и тех по беспределу не отобрали, но только разрешения испросив. Причем, когда я разрешил забрать одних только мужчин, никто особенно и не бухтел — что, впрочем, нисколько не помешало чуть погодя мадам и мадемуазель Эррис измазать мне слюнями, соплями и слезами всю руку.

Не то чтобы представительниц криминальной семьи мне было сильно жалко, но одному Олли в удачно занятой большой комнате на постоялом дворе возню с пятью ранеными было не увезти, так что женщины получили свой честный шанс отработать реальные и мнимые прегрешения. Начальные знания по полевой медицине у старшей из дам присутствовали, желание показать свою полезность переполняло, так что в решении я не разочаровался. Фер доктор был тоже доволен, мадам ассистировала на операциях весьма толково и возможно даже показывала талант. Он даже дочурку для ее стимуляции подлечил.

Применительно ко мне его основной проблемой, к слову сказать, стали не ребра, а не то чтобы сломанная, а в буквальном смысле раздробленная правая ключица, осколки кости которой к моему счастью подключичную вену или тем паче артерию пропороть не успели, а все остальное можно было залечить. Но собирал он ее и сращивал из осколков долго, целых четыре дня. Вполне достаточный срок чтобы своего хирурга вежливо проклясть.

Доктора сие весьма веселило. Несмотря на лезущее у Кирана даже из тени высокое происхождение парень оказался без комплексов и с хорошо развитым чувством юмора. Что характерно самого что ни на есть английского, под стать внешности.

С кем бы его сравнить? Несмотря на то, что — то в нем общее, несомненно, проскальзывало, манеры и поведение, пожалуй — нельзя сказать, что он сильно походил внешностью на герцога Кембриджского или рыжего распиздяя капитана Гарри Уэльса. Однако на их дедушку принца Филлипа в те счастливые времена, когда тот ухаживал за бабушкой, сей породистый молодой человек я бы сказал, что смахивал весьма. Разве что плечищи отрастил шире, кулаки имел крупнее, подбородок мощнее, волосы светлее, ну и залысины отсутствовали. Парень был редким в Аэроне натуральным блондином с блядскими зеленовато — голубыми глазами, что уже на второй день привлечения миссис Эррис к ассистированию начало нагонять на положившего на ее дочь глаз Олли нервоз. Что в данном случае как нигде уместна поговорка «Если подруга сбежала к другому, то неизвестно кому повезло» я рейтару пока намекать не торопился — все заинтересованные стороны мне были полезны. Да и не факт, что служба семьи девушки клыкастым была сильно криминальнее, чем тому же феру Редвину с его очаровательной привычкой забивать в клетки гостей своего замка и распускать на ремни тех, кто в них не поместился.

Встретившись с вампирами и получив сведения о связи их и местной разбойничьей сволочи с фером Редвином ан Вареном, фер Гуин ан Ангер вполне резонно взял технический перерыв. Информацию требовалось обдумать, расширить из других источников, компетентные государственные органы, конечно же, известить ну и с наемниками процесс общения наладить заодно. Три роты мерсенариев в роли жертв затаившегося в глухомани «Чорного Властелина» были для благородного собрания округа Эберт, конечно же, чем — то новым, но наша версия событий была весьма похожа на реальность и давала обеим сторонам конфликт прекрасные возможности разойтись краем. Как бы по-пьяни не пыжились благородные господа, вероятность отхватить от профессионалов была очень немалой и в ополчении все это понимали.

Вот только не отреагировать не могли — серьезное вмешательство государства в сферу прав, свобод и полномочий имперского дворянства вполне логичным образом несло последствия в виде урезания всех этих самых ненужных ему свобод, чему благородные господа активно сопротивлялись, и оплата своих прав жизнями в неудачном сражении была для них вполне приемлемым вариантом. Благо, что не признававших своих обязанностей представителей сословие в буквальном смысле жрало. Хотя лишить дворянства равного благородная общественность и не могла, однако признать на окружном сходе этого равного и соответственно всю его семью «Презренными» — вполне.

Пускай в принципе потомкам такого героя отмыться от заработанного предком неофициального титула было возможно даже несмотря на выстраиваемую вокруг парий стену, но до такого момента еще требовалось дожить — что при огромном количестве желающих добыть фьеф беспоместных дворян Империи было делом проблемным. Поговорка — «если ты плюнешь на общество, то оно утрется, а вот если общество плюнет на тебя, то ты утонешь» отвечала ситуации на все сто процентов. Государство, насколько можно было судить со стороны, такая грань общественных отношений внутри благородного сословия вполне устраивала. Как собственно, и многое другое.

Док, впрочем, под сочетанием кнута и пряника общественных обязательств нетитулованного имперского дворянства округа Эберт не ходил. Фер Киран оказался моим коллегой наемником, представителем «Благословленного Богами» рода откуда — то с далекого севера Империи не снискавшим удачи в столице и после путешествия по империи в поисках смысла жизни собиравшимся наняться врачом в какой — нибудь из наемных отрядов на нашей войне.

До театра военных действий доехать он понятно не успел. Известия что граф ан Хальб наголову разбит и конец войны, в общем, не за горами, встретили его в Эдерне. Парень от этого сильно не опечалился, и уже собрался было сменить направление движения на Бир — Эйдин, когда на его пути встала стена золотой молодежи города с бабриканом из дорогих проституток. Короче говоря, когда рив бросил клич сбора окружного ополчения, отрываться от своих новых друзей парню уже было неудобно, и он решился вступить вместе с ними в ряды благородного воинства дабы покарать мешающих прожиганию денег подлецов. Желание компенсировать на войне спущенное на блядей золотишко вслух не озвучивалось, но глядя на эту неглупую физиономию, подразумевалось. Что самое любопытное, ставка хирурга в ополченческой хоругви предусмотрена не была, так что вступить в нее феру Кирану пришлось в качестве рядового рыцаря. Последнее меня рассмешило и под влиянием специфической харизматичности собеседника толкнуло на умняк:

— Все на свете имеет меру и только две вещи безмерны. Вселенная и человеческая глупость.

Ан Крайд согласно кивнул.

— Отлично сказано. Но как по мне, все вышло к моей выгоде.

Тему ненужного риска у меня мозгов хватило не поднимать, так что я зашел с другой стороны:

— Скупой платит дважды.

— Да, — еще раз согласился со мной этот, безусловно, крайне дефицитный на войне специалист, — эта глупая надежда доблестных воинов, что их беда обойдет, каждый раз поражает.

— Ну, некоторым конечно везет. Это врачу в конечном итоге плевать, кто к нему на стол попадет, — закончил я за Кирана его мысль.

— Фер Вран, вы наверняка где — то учились. — Без малейших стеснений высказал свою мысль вслух собеседник. Вообще — то по именам и на ты, мы друг друга договорились именовать уже после первой операции, но у фера Кирана оказалась впечатана в подкорку привычка в присутствии «подлого люда» переходить на официоз.

— Это было уже давно и неправда, — спокойно намекнул я ему осторожнее лезть в мое прошлое.

— Отнюдь. С вашей парой омоложений поверить очень легко.

Все находившиеся в комнате, не скрываясь, навострили уши.

— Так легко можно определить?

— Сильный целитель видит следы до дюжины омоложений. Только о подробностях не спрашивайте.

— Не суть, — неосторожно махнул рукой я и чудом удержал крик, когда скрутило от боли.

Собеседник погрозил пальцем.

— Будьте осторожнее. Не надо портить мой долгий труд.

— Прошу прощения! Честное слово, что не со зла! — Прошипел я.

— Весьма надеюсь!

— Не примите за желание лезть не в свое дело Киран, — предпочел я сменить тему, — но что сильный целитель в наемных ротах потерял? Благородный господин с вашими знаниями и способностями мог бы пристроиться гораздо лучше.

— Я бы хотел чтобы это осталось моим секретом. — Ан Крайд глянул сторону невольных свидетелей и немного подумав, добавил. — Столица жестока и не прощает ошибок.

— Примерно понятно, — кивнул я. — Однако задам тогда серьезный вопрос. Ваше жестокое столичное прошлое окружающих не догонит?

— Поверьте на слово, если меня сумеет моя старая жизнь, то ничего особо ужасного с окружающими произойдет, — хмыкнул бегущий к профессиональным душегубам от столичных неприятностей мажор, поневоле заставив этим задуматься, стоит ли с ним связываться. — Неприятные моменты, наверняка, могут появиться, но не большие чем благородный господин сможет найти и без моей помощи.

Вопрос я задал не зря, контур требующейся от меня услуги, в общем — то, уже лежал на поверхности. По уму парня следовало затягивать к «Вепрям» — упустить ладно бы полевого хирурга, так еще и сильного целителя — колдуна к Бекхарденам или «Юдонским волкам» стало бы непростительной ошибкой. Но я пока что не понимал, как это правильно сделать, Киран, судя по всему, именно на «Черную розу» и нацелился. Рота у братьев была довольно известна. Это потрепанных последними наймами «Волков» в расчет можно было не брать.

— В первый же день моего появления в Империи, — вкрадчиво начал я, — меня по неосторожности попытались секануть плетью в воротах Бир — Эйдина и упомянутые вами неприятности нашли сразу два благородных господина.

— И что же произошло? — Заинтересовался Киран. — Дуэль?

— Зачем? Разумеется, что прямо там их и изрубил,

— И никто не вмешался?

— Слуги вмешались. Их, конечно же, тоже пришлось порубить. — Хмыкнул я.

— А много ли было слуг?

— Четверо.

— Это не шутка? — Не поверил ан Крайд.

— Фер Киран, вы думаете, что я сейчас склонен шутить? Шесть трупов перед воротами и еще одного благородного господина встретила городская тюрьма.

— Вы, наверное, не подчинились страже?

— Отнюдь. Лентяи не успели вмешаться, протолкались, когда я уже последнего добивал.

— Но вы же сейчас не в темнице и не в каменоломнях? — Наконец — то захотел понять, к чему я подвожу нить разговора собеседник.

— Мне повезло. Но с ещё большей легкостью могло и не повезти. Причем и в том и в другом случае моя судьба в этом неприятном моменте абсолютно от меня не зависела.

— Не стоит терзаться сомнениями, мой друг. — Хлопнул меня по колену ан Крайд. — Даю честное слово, что тайны моего прошлого не станут настолько для вас опасны.

— Ну, ну…

Киран хмыкнул.

* * *

Следователь Императорской Тайной Службы фер Хёгг ан Мораг безошибочно определялся точно таким же, как и ан Крайд столбовым дворянином, но несколько иного типа. Я бы сказал, что барона Врангеля из советского кино он смог бы играть без грима, такая же костлявая жилистая каланча в черном, с прищуром смотрящая на окружающих как на говно, разве что только без гитлеровских усиков и с длинными черными волосами вместо папахи.

Несмотря на то, что занимаемая им должность на кайре следователем и звучала, своими функциональными обязанностями его правильнее было бы считать детективом, читай сыщиком аналога англо — саксонской полицейской системы, где до разделения следствия и дознания бюрократия не дошла. Особенно приятного впечатления он на меня не произвел, скорее даже наоборот. Нет, считать его дураком было по определению делом опасным, но спеси и самоуверенности у данного мудака имелось гораздо больше, чем следовало бы иметь. Ну а привычка работать с людьми исключительно через призму страха еще более оттеняла все приятные черты личности этого благородного человека.

На меня он с ходу попытался давануть через сомнения в происхождении и отсутствие имперского подданства, что сильно разочаровало еще и в профессионализме. Если судить по россказням наших шпиков «Тайная Стража» рисовалась чуть помесью КГБ и Гестапо времен расцвета данных организаций, а по факту со мной работала забывшая что такое отпор спесивая обезьяна, которой к сказанному осталось только пыточной и высылкой за границу пугать. В трущобах и с ищущими лучшей доли небогатыми мигрантами, однако, специалист излишне много работал. В отличие от которых, я довольно давно уже не только освоился в Империи, но и был принят как равный среди аристократии, включая титульную. С чем этот фер Хёгг уже решительно ничего сделать не мог — кроме как в тюрягу по беспределу бросить.

По реальной фактуре дела мне тоже все было как гусю вода — я банально прикинулся израненной в боях ветошью и даже почти не врал. За меня был жетон и немалые цеховые привилегии «Охотника», три свернутых из плащей тюка с обожженными костями убитых вампиров и железная легенда, в которой фуфлом была разве что добровольность и степень участия фрейи Карин ан Варен в расследовании преступлений ее супруга. Киднеппинга в том числе, ради освобождения жертв которого мы якобы на хутор и заявились. Хотя, в общем — то и ради этого тоже. Мать и дочь Эррис в принципе ему можно было бы, и отдать, но так как он с ходу попытался меня раздавить, пришлось выписать ему рога своими дворянскими правами и охотничьими привилегиями, благо с базовыми положениями юриспруденции ведущих мировых государств нас в Учебном Центре знакомили. Нарываться на конфликт и поединок ан Мораг при всей своей наглости не рискнул, дел у него хватало и без этого, ну а с бабами он мог разобраться и позже.

Допустим в той же подземной тюрьме, судя по рассказам Кирана и Олли все было настолько плохо, что проняло не только не особенно страдающих сентиментальностью кнехтов, но и его собственных преторианцев охраны. Укрывшиеся в хозяйском бункере несчастные жертвы перед контратакой не поленились избавиться от свидетелей. Там мало того, что вытащили из камер только одного выжившего, брошенного туда за пару месяцев до событий юного барона с вспоротым палашом животом, так еще и вскрыли здоровенный, плотно забитый костями и не догнившими трупами септик (два в одном, да).

Собственно, выжившим молодой дворянин был недолго. Тихо угас он уже через сутки после освобождения, успев разве что осветить некоторые подробности своего похищения и нахождения в плену. Ан Крайд, несмотря на все свои усилия, парню помочь не смог, со слов непритворно опечаленного врача истощенный организм раненого в ходе лечения банально не справился с нагрузкой и у него отказали почки. Что, к слову сказать, совсем не помешало следователю намекнуть магу на свои подозрения по виновности в его смерти.

Короче говоря, если бы нас и до этого отношения доктор — пациент не сближали, желание удавить к хуям Государева Слугу сблизило бы точно. Благо, что на поправку я шел просто с невероятной скоростью, ежевечернее подстегивание магом моей регенерации давало похожий на чудо результат. Успешно вытащенные Кираном из лап смерти Хёук и Хугге подобного VIP — обслуживания, конечно, не удостоились, но были рады и тому, что удалось получить. Как это ни странно, при всех своих множественных ранениях отделались они куда легче меня — тяжелыми предметами на длинных древках колотили их не так уж и долго и что главное без поражения жизненно важных органов. Те, кому так не повезло, банально померли. «Лесоруб» например от обширной кровопотери.

Отсюда возникал вывод, что Кирана прибрать к рукам от меня требовалось обязательно. На больничном как это говорят появилось немало времени, чтобы оценить тяготы и лишения своей профессии, по — настоящему понять, почему она так хорошо оплачивается и внося коррективы в планы на жизнь поневоле задуматься, не мог ли братишка моей рыжеволосой зазнобы попытаться замочить не снискавшего его личных симпатий молодого человека именно после рассказа сестренки о связавших любящие сердца чувствах. Альвы ведь тут расисты, разве нет? Как зять я в конце концов с ряда точек зрения не ахти и это без сомнения объективный факт. Собственно, на таком фоне костяк плана наладить связь с Айлин и, если она окажется не против наши отношения возобновить, настоятельно убедить тана Фальтигерна, прочих её остроухих родственников и главное сюзерена не лезть в личную жизнь вдовицы оформился у меня уже в первые полные боли, злобы и грязного лексикона часы.

У коллег все это время дела обстояли неплохо. Если точнее, собираемая округом Эберт хоругвь отрядом рива округа не ограничивалась, точек сбора ополчения было несколько, так что без стычек не обошлось и дезертирам из «Юдонских волков» в них пришлось особенно солоно, однако приступать к стенам Варен-Кастла благородное сообщество не рискнуло. Так что, когда ан Ангер довел своим людям о возникновении политических осложнений, заключении перемирия и переговорах с наемниками адекватная часть ополчения только облегченно вздохнула и только состоявший из недисциплинированной молодежи неадекват пришлось вразумлять силой. Это для дисциплинированных профессиональных солдат, пусть и в большинстве пеших оказалось несложным.

Далее информация дошла до глаз и ушей двора и канцелярии Наместника, после чего надежды выживших неадекватов о мести окончательно пошли прахом. В Варен Кастл отправилась следственная группа, ну а ополченцев, чтобы не жаловались потом на бессмысленную мобилизацию, подрядили зачищать от криминала Эдернский лес и окружающие его населенные пункты. Позже к ним добавились легионеры «провинциальных» подразделений и лихорадочно собранные «отряды быстрого реагирования» стражи близлежащих городов и титульной аристократии. Говно как говорится, шибануло фонтаном.

На мне это отразилось переводом из статуса почетного пленника в статус гостя благородного сообщества и фера Гуина ан Ангера в частности. Почему я собственно после появления следака покусаться с ним за моих бабенок возможность и получил. Как бы то ни было, наш самоубийственный налет здорово всех впечатлил. Тем, что никто не побежал в особенности.

Ан Мораг к его чести в «Эдернском волке» не отсиживался, чаще только спал в нем, что меня и моих людей с этой неприятной личностью в некоторой степени примиряло. Одни только запуганные им до дрожи пленницы с нами в этом были решительно не согласны. Однако, когда зашедший ко мне в комнату с видом спершего колбасу кота ан Крайд сообщил, что розыскная группа госбезопасника угодила в засаду и вырезана почти полностью, счастливый вздох все испустили совершенно одинаковый.

Вот только счастье это оказалось недолгим.

* * *

— Фер Вран, — поприветствовал меня фер Гуин жестом показывая подсесть к нему за стол в бывшем «чистом углу» обеденного зала «Эдернского волка».

Сидевший рядом с ним Неллин по — свойски кивнул.

— Присаживайся.

Штаб Эбертской хоругви и организованная в конце концов единая санитарная часть прочесывающего пущу контингента расположились на постоялом дворе, палатки доблестных воителей стояли за палисадом. Занимать помещения на постоялом дворе рядовым рыцарям с первого дня настоятельно не рекомендовалось, так что внутри периметра даже сейчас народу было не так много. Зал был почти пустым.

— Фер Гуин, — ответно кивнул я, сев за стол и с сомнением присмотревшись к немытой кружке брезгливо отодвинул ее далеко в сторону. С некоторых пор я беспокоился о здоровье, схватить диарею отчего — то не улыбалось. Потому что гадил в последние дни дальше чем видел наверное, активное вмешательство биоэнергетики в функции организма отражалось на нем, в том числе и таким образом. Нейтрализация толи помогала не всегда, толи мне так вешали лапшу на уши, чтобы не обижался на оборотную сторону выведения из организма всяких шлаков.

Ан Ангер покосился на меня и заорал своему пажу:

— Ронни! Чистые кружки на стол и вина благородному Врану!

— Благодарю. Чего звал?

С этой давно знающей друг друга и весьма даже спевшейся парочкой мы перешли на ты с момента изменения моего статуса. Я был ими уважаем и, наверное, даже симпатичен и до этого, однако пока числился пленником, оба принципиально держали дистанцию. Что они хотели с меня получить сейчас, было пока неясно, однако о следах омоложений на организме обоим точно было известно. При всех наших отличных взаимоотношениях с Кираном парень помнил кому служил и от своего руководства эту довольно важную информацию скрывать не стал. Это болван ан Мораг похоже что остался в неведении.

— У тебя как со здоровьем, фер Вран? — Спросил, почему — то не ан Ангер, а ан Мерриел.

Я насторожился.

— Сказал бы что неплохо, но не знаю, к чему ты спрашиваешь.

Все трое хмыкнули.

— Знаешь же, что труп фера Хёгга не нашли?

— Конечно.

— Так он ожил. — Кисло сообщил Гуин, подождав, когда пределы слышимости покинет притащивший чистую и убравший со стола грязную посуду тринадцатилетний пажик. Вина я налил себе сам.

— Рад за него, — пожал плечами я. Конечно, предпочел бы сказать: «Говно не тонет», но это было бы неполитичным, государственные чиновники как — никак рядом со мной сидят. — Но здоровье мое тут причем?

— Письмо от него подкинули, — буркнул Неллин. — В плен попал.

— Денег ни медяка не дам, — сразу же расставил точки над I я.

— Он нам тоже не друг, — почесал щеку ан Ангер. — Но там не деньги хотят.

Я прикинул, что нас с томящимся в плену безопасником могло связывать.

— Слуги выходит, поймали? Хотя нет. Сколько у него людей из засады ушло? Четверо? Тогда вероятнее сам Хозяин.

Собеседники переглянулись, фер Гуин кивнул:

— И мы тоже так думаем.

— Надеюсь, клыкастые не хотят, чтобы я его в плену заменил? В этом деле могу ему только искренне посочувствовать.

— Бабы что тебе прислуживают, там нужны, — хмыкнув, сказал фер Неллин. — Ты передаешь их, ан Морага передают тебе. Там знают, что женщины тебе сейчас принадлежат.

— И ничего большего? — Удивился я.

— Абсолютно. — Поморщился ан Мерриел. — Вот, сам письмо глянь.

В письме действительно ничего большего к сказанному не говорилось. Два абзаца доказывающие адресатам, что упомянутые в не лица на момент написания были живы, никакой полезной информации не несли. В оставшейся части без больших подробностей сообщалось, что фер Хёгг ан Мораг, фер Эван ан Флатт и трое неблагородных воинов, чьи имена никому не были интересны, находятся в плену и похитители предлагают, чтобы я обменял эту пятерку на моих дам. В случае моего отказа от обмена с пленников обещали по утрам заживо сдирать кожу, до тех пор, пока у нас не восторжествует разум или же пленные не кончатся. В случае согласия над постоялым двором нужно было поднять красный флаг. Подробные инструкции по обмену обещали довести после этого.

— Что я вам друзья могу сказать. Либо муж и отец своих спасает, либо Хозяин хочет зачем — то до баб добраться.

— И что с того?

Прежде чем ответить, я для создания драматической паузы не торопясь отхлебнул.

— Фер Хёгг мне честно скажу, неприятен, однако фер Эван вполне может оказаться весьма приличным благородным господином. Да и чернь тоже нельзя забывать, эти люди в конце — концов с ними в бой ходят.

— Знал, что так скажешь, — улыбнулся ан Ангер и отсалютовал мне кружкой.

— Можно подумать у меня есть выбор. — Хмыкнул я. — Больших денег за этих баб даже у жрецов не возьмешь, а пятеро за двоих отличная сделка.

— Уважают. — Сказал ан Мерриел, искоса наблюдая за мной. — Или сомневались, что согласишься.

— Возможно. — Пожал плечами я. — Как лица, заинтересованные сами над крышей флаг, поднимете? Со здоровьем у меня, в общем, все хорошо, чтобы произвести обмен сил точно хватит.

— Спасибо Вран, — кивнул мне рив. — Понимаешь без слов, приятно дело иметь.

Я равнодушно пожал плечами. Спасать говнюка ан Морага не было ни малейшего желания, но выбора мне действительно не оставили. Но проявленного ко мне уважения я не забуду.

* * *

Условия обмена заинтересованные стороны согласовали на пятые сутки, сам обмен договорились провести на седьмые. По поводу затягивания времени в письмах нам особого возмущения не высказывали, чему наша сторона, активно пытавшаяся отследить забиравших из почтовых ящиков письма курьеров и, хотя бы локализовать район, где держали заложников, была только рада. Я лично от такого консенсуса пришел к выводу, что в ходе операции кинуть нас попытаются непременно и следует хорошенько обдумать, как лучше всего подготовиться к подлянке.

По самим переговорам с похитителями ничего нового я для себя не открыл. Киднепинг бизнес если так можно сказать консервативный, какие — то новые приемы работы с клиентом в нем придумать сложно. В Аэроне вот и не придумали, так что Земля вела по очкам. Допустим, до жертв похищения банально посаженных в спрятанный в дикой глуши зиндан, координаты которого похитители передают (или не передают) после получения выкупа, в Империи не додумались. При этом, сразу скажу, ума чтобы не просвещать прожектором цивилизации копошащихся в темноте дикарей у меня все же хватило.

Вместе с переместившейся из — за ЧП в «Эдернский волк» следственной группой до нас наконец добрались коллеги. С ними я, наконец сбросил со своей шеи отправив в Варен раненых, получил группу солдат для личной охраны и ознакомился с последними деловыми новостями без посредников. Настоявший лично обеспечить безопасность должностных лиц из «Тайной Стражи» Адель ан Бекхарден притащил вместе с собой капральство «Вепрей» и что немаловажно пару вьюков с моим барахлом в сопровождении юного Даннера.

Над нашими головами определенно вставало солнце. Впрочем, не знаю насколько госбезопасность на самом деле купилась скормленной ей версией участия госпожи ан Варен в совершенных супругом преступлениях. Вопросы у нее как минимум были, ибо даме пришлось пройти через весьма тщательный медицинский осмотр. Для его производства даже лекарку в замок не поленились притащить. Тем ни менее, начальник следственной группы фер Конан ан Штальм, вывернув вдовицу в ходе допросов наизнанку особого желания ее раскрутить не показал. Напротив, даже рассыпался в комплиментах, осторожно выясняя у Бекхардена, не нацелился ли он на ее фьеф. К ротам все вопросы к тому времени были сняты, абсолютно никаких претензий не имели не только государственные органы, но и благородное сообщество, немалое число представителей которого, к слову сказать, от преступлений фера Редвина успело пострадать. Что, в общем — то было и неудивительно — это беспортошных бродяг грабить и рассаживать по зинданам нет смысла, ибо у них денег нет. А вот у дворян есть.

Короче говоря, по итогам расследования все три роты получили Имперский Найм, что автоматически устраняло любые наши официальные разногласия с графом ан Хальбом какие только могли быть. Обязательства имеющего имперский патент капитана отряда наемников перед Императором (в лице Наместника провинции, например) по определению были выше, чем перед любым нанимателем. При подобном перехвате контракта капитан мог остаться тому должен исключительно выплаченные авансом деньги. И то — это было их личное дело, которое они вполне могли обсудить после окончания срока действия договора.

— Так я теперь могу представляться центурионом? — Усмехнулся я, узнав от Аделя про это приятное известие. На Имперском Найме наемники оплачивались по тарифным ставкам вооруженных сил Империи, соответственно мне шло денежное содержание центуриона.

— Нет, — хмыкнул Адель, — я думаю все — же не стоит. Но все права центуриона у тебя теперь есть. Его Императорское Высочество в этом отношении справедлив.

— Интересно, не из — за этого ли фер Хёгг слился? — Вылетела мысль вслух. О неприятном опыте общения с заложником Аделя я уже просветил.

— Знал о грядущем найме?

— Угу.

— Скоро сможешь спросить.

— Да на хуй он мне нужен, — скривился я. — У меня и без этого голова пухнет, на обмене подлянку нужно ожидать. Думал соскочить, так эти клыкастые куски дерьма только со мной дело хотят вести.

Адель хмыкнул, не проявив ко мне ни капли сочувствия. Ну не гондон ли?

* * *

— О! — Впечатлился фер Конан, увидев меня во всеоружии.

Во всеоружии в буквальном смысле слова — в полном доспехе, с цвайхандером, скьявоной, дагой и даже штырем кинжала милосердия на поясе.

— Предпочитаете пластинчатую броню, фер Вран?

— Конечно.

— Неужели что — то получше вашей кольчуги можно найти? — Удивился ан Мерриел. В присутствии вокруг большого количества лишних ушей Неллин в соответствии с этикетом предпочитал включить официоз.

— Разумеется, — не меньше него самого удивился такому вопросу я. — Вот эту бригантину, например.

— Наверное, стоит взглянуть поближе. — Задумчиво почесавший щеку фер Гуин ан Ангер тоже не сдерживал любопытства. — Чем она так хороша…

— Почему бы и нет. Дело сделаем, и расскажу и все покажу.

— На вашу чудо — кольчугу, что алебардами не смогли прорубить, я бы тоже взглянул, — вернул к себе внимание госбезопасник. — Не думаете продать? Хорошую цену дам.

— Это мой запасной доспех, — отрицательно покачал головой я. — Опять же, когда надо то под одеждой носить удобно.

Довольный ан Штальм одобрительно мне кивнул.

— Я именно для этого стальную рубаху хочу. По слухам у вас их несколько?

— Ох уж эта Тайная Стража, — криво усмехнулся я. Насколько фер Хёгг удостоился моего довольно презрительного отношения, настолько же интуиция кричала соблюдать осторожность с его начальником. — Ничегошеньки от вас не укрыть.

— Щит Государев Великому за этими необходим! — Видимо даже серьезно ответил мне гэбушник.

Повисшее в воздухе напряжение, наверное, можно было потрогать рукой.

— Вам не соврали, почти такая же кольчуга у меня найдется. — Обдумав предложение, сообщил я. — И продать ее я не против. Но сразу предупреждаю, если по размеру рубаха не подойдет, рубить кольца кузнец замучится. Да и жалко мне такой хороший доспех на говно переводить. Эти кольца уже не сварите. Не из железа рубаха. Вот и весь секрет такой прочности.

Напряжение стало рассеиваться.

— Если кольчуга не подойдет феру Конану, то может быть подойдет мне? — Вкрадчиво вклинился фер Гуин, за что удостоился очень мрачного взгляда безопасника, на что видимого внимания не обратил.

— Или может быть мне? — феру Неллину тоже было на того наплевать.

Воздух был переполнен уже любопытством.

В общем, чуточку раздраженный фер Конан тут же призвал нас перейти к делу. Так тебе и надо, товарищ — можешь поцеловать своего друга и сослуживца в лобик, и зарубить себе на носу что конкуренция правит миром и делает бедных людей богатыми. Если они конечно свои денежки до банка теперь сумеют донести. Их в моем кофре и так гораздо больше, чем следовало бы иметь.

Хотя если хорошо заплатишь, одну ненужную мне титановую рубаху я из уважения к твоей организации и тебе лично, конечно же, продам. Отличный повод будет после появления связи с Землей навести мосты с тобой и твоими сослуживцами. Также как, впрочем, и с другими участниками аукциона и, конечно же, их окружением.

* * *

От неприятных неожиданностей наши дорогие друзья предохранялись достаточно простым способом — банально не определив точное место встречи и назначив время передачи на глубокий вечер, надо полагать, чтобы скрывшийся от нас «Хозяин» без своей анти — ультрафиолетовой амуниции мог действовать. Согласно полученным в письмах указаниям я с пленницами и конвоем должен был ехать по тракту до той поры, пока меня не встретят и не доведут дополнительную информацию, куда повернуть коней дальше. Силы конвоя определили не более чем в тридцать рыл, при обнаружении ближе, чем в лиге от них кого — либо еще, сделку обещали отложить для принятия к феру Хёггу и феру Эвану всяких санкций. Короче говоря, при наличии подозрений, что мы желаем устроить вместо обмена ловушку, нам дали твердое обещание отхватить этим достойным господам яйца.

Тестикулы плененных благородных рыцарей друзьям и сослуживцам были дороги, так что после уяснения контуров вражеского плана на удачный перехват злодеев никто, в общем, и не надеялся. Было понятно, что точку обмена они подберут такую, где удачно атаковать после передачи не получится, ну а дальше все следы скроет темнота — и никто никого до утра преследовать не будет. Все будут озабочены только тем, чтобы самим от старого опытного кровососа в этой темноте без потерь головы унести.

Так в общем — то и вышло.

На дороге нас встретил мистер Эррис, сидевший все на той же лошадке на которой ускакал из — под хутора. Слуга был в кольчуге, шлеме, но без оружия, с одним только длинным кинжалом на поясном ремне.

— Шен Крэйг! — Расплылся я в фальшивой улыбке. — Я по вам даже немного соскучился!

— Ваша Милость! — Не менее фальшиво скривил губы в улыбке ветеран армейской контрразведки и гостиничного бизнеса. — Не сочтите за ложь, но обрадовался за вас, что выжили. Как ваше здоровье?

— Не очень, но ради вас с найтом Юраном сразу же все дела отложил. — Отмалчивающийся рядом ан Штальм непонятно на меня покосился. — Колено не беспокоит?

— Побаливает, побаливает. — Покивал Эррис. — Быстро вы там сообразили.

— Делаю что могу.

— И человек опасный…

— В поте лица зарабатываю на жизнь. — Согласился я с ним. — Заканчивай шен Крэйг кружева плести. Ты здесь нас встретил, чтобы просто к семье присоединиться?

— К месту встречи проводить, — нахмурился шен Крэйг. — Ваша Милость, если со мной сейчас что — то случится, заложников тотчас же свежевать начнут.

— Что — то такое я и предполагал. Но забыл спросить. Ничего, что я тебя шеном зову? Может быть предпочитаешь — сайд?

На лицо Эрриса легла тень, фер Конан злобно ухмыльнулся.

— Вам, фер Вран как будет угодно. Для остальных благородных господ сайд.

— Принято. Я так смотрю, предусмотрел твой «Хозяин» что вас живыми захватят…

Это кстати был, совсем, не вопрос.

— Вы у ворот поняли или раньше? — Заинтересовался сайд Крэйг.

Вопрос был сложным, так что отвечать на него я не стал. Вместо меня в разговор влез командир сопровождавших нас ополченцев, фер Ларт как его там — громила с лунным пейзажем вместо половины лица, поселившимся на его физиономии после удара моргенштерна[30].

— Козлиное дерьмо, ты не гордишься ли, что упырям прислуживаешь!?

— Горжусь, — нисколько не смутился Слуга, — я найту Юрану и так жизнь был должен, а сейчас он еще и мою семью из ваших рук вытащить соизволил. Не от тебя же этого за мою службу было ожидать?

— Прикрой пасть, пока плетью не получил. — Пресек склоку фер Конан, одновременно дав и феру Ларту знак замолчать. Кнехты и благородные рыцари, конечно же, приняли слова Эрриса близко к сердцу, так что взрыв эмоций грозил форс — мажором.

— Я бы прислушался к словам фера Конана, — поспешил я поддержать госбезопасника. — Не знаю про фера Эвана, но фер Хёгг здесь мало кому симпатичен.

Криво усмехнувшийся мне «Слуга» доброго совета послушал и до перекрытого свежесколоченными рогатками деревянного моста на проселке мы двигались практически молча. Семью не воссоединяли, напротив, баб переместили в центр строя и отделили от главы семейства истекающими неприязнью ополченцами. Все типа как «были напряжены до предела», хотя шансы нападения на нашу банду я бы оценил околонулевыми. Каким бы вампир не был хорошим бойцом, в одиночку он многого сделать не мог. Короче говоря, укусить нас злодеи могли, разгромить и вырезать — вряд ли.

Противоположный берег речушки, с таким же, как и у нас, обширным лугом, ожидаемо, был довольно высок. Лошадям там выбраться наверх было очень сложно, через мост до разборки рогаток заграждения на коне тоже было не проникнуть, так что, после того как Эррис настоятельно попросил оставить конвой в сотне метров от переправы и отправиться на обмен не более чем впятером, шансы противника обмануть я оценил очень низкими. Также как, впрочем, и открытые для них возможности сотворить нам ту самую подлянку, которой я опасался. Рогатки защищали не только их, но и нас — а именно меня, ан Штальма, двоих преторианцев из его личной охраны и приятеля фера Эвана из ополченцев, причем все кроме меня взяли с собой щиты. С ними нас даже из луков было не взять.

Пока группа противника подчеркнуто не торопясь ехала к нам со стороны стены леса на противоположном берегу, прекрасные шены или, точнее сайды нашли время проститься:

— Спасибо вам, Ваша Милость. — Опустив глаза, буркнула мать. — Мы попросим для вас удачи и надеемся, что Эррисы добром за добро сумеют как — нибудь отплатить.

— Выздоравливайте! — Рядом с матерью смущалась опиравшаяся на нее Хейди.

Отец семейства, отвернувшись, молчал. Что интересно, спешившись, он не хромал.

— Пожалуй, тоже пожелаю вам удачи в бегах. — Фыркнул я. — Она вам сейчас понадобится. Как бы то ни было, прекрасные шены, зла от вас я не видал.

Может быть, Эррисы сказали бы что — то еще, но к нам подъезжал их господин.

Что тут можно сказать, рожденного вампира с обращенным действительно нельзя было перепутать даже, имея такое желание. Нет, лысым напудренным мутантом из немого кинематографа найт Юран точноне был. Передо мной стоял держащий свой шлем под мышкой рослый широкоплечий мужчина с иссиня — черными волосами и желтыми волчьими глазами, причем как мне показалось, глазные яблоки у него были ещё и несколько большими, чем для человека положено. Последнее кстати в учебном центре не доводилось. В целом лицо обращало внимание на себя скорее чуждостью, а не уродством. С первого взгляда было видно, что он принадлежит к иной человеческой расе, чем окружающие нас люди. Также как, впрочем, и я, и альвы. Просто по моему фенотипу это не было так заметно.

Доспехи вампир не сменил, одно только забрало с встроенным стеклоблоком со шлема снял. В сумерках оно было одной помехой. Меч также наверняка был тем же самым, которым он меня попятнал. С ним подъехало трое вооруженных слуг из разбежавшегося персонала «Эдернского волка» и интересующая нас пятерка пленников с мешками на головах. Которые сейчас стояли и ждали, когда мы с «Хозяином» наиграемся в гляделки. Мой шлем чтобы поймать взгляд ему нисколько не помешал.

Фер Конан и его люди контролировали заложниц и главу семейства и предусмотрительно помалкивали.

— Фер Вран ден Гарм?

Первым не выдержал все — таки вамп.

— Найт Юран…?

— Из Эйва. Ан Эйв коли вам так будет угодно.

— Не могу сказать, что рад нашему знакомству, — медленно сказал я. Несмотря на то, что разговор напряжение немного разбавил, мы продолжали внимательно изучать друг друга.

— Согласен.

— Тогда может быть, приступим к обмену?

— Разве вас нет желания поговорить?

— Не вижу темы для разговора.

— Это личная неприязнь к Ночному Народу, фер Вран?

— У меня, най Юран, имеется личная неприязнь исключительно к вам. Если вы помните, то недавно меня убить хотели.

— Вас в этот лес никто не звал. И это вы убили трех членов моей семьи и многих слуг вместе с ними.

— Все претензии господину ан Варену, — оскалился я под шлемом, — и самому себе в зеркале.

— Действительно, глупый разговор. — Тоже растянув рот в улыбке, признал вамп. Улыбочка у него получилась страшненькая, клыки у этого существа тоже были определенно крупнее, чем у обращенных. Телохранителя ан Штальма стоящего рядом со мной ощутимо передернуло.

— Тогда начнем?

— Согласен.

— Снимайте мешки с голов, проведем опознание.

Пленники толи были погружены в транс, толи загнаны в шок. Все пятеро напоминали каких — то зомби и на окружающее реагировали с трудом. Впрочем, пару кнехтов и фера Эвана опознавателю это узнать не помешало, ну а фера Хёгга и одного из сопровождавших его людей признал даже я сам.

Надо сказать, что наблюдать в подобном виде этого козла было сущее удовольствие. Я бы, наверное, спасибо вампиру сказал, если бы не понимал, что это на самом деле за тварь.

Менять договорились по схеме 2:1–1:1 — 2:1. Два кнехта — раненая девушка, фер Хёгг — мать семейства, оставшиеся двое и сайд Крэйг. Все по — честному, без обмана, у вампира Юрана — или что — то типа того. Тот же Эррис спокойно передал на ту сторону дочку и никаких поползновений в сторону нарушения договора не предпринимал.

Когда пришел черед обмена самого отца семейства с той стороны первым по проходу, покачиваясь, пошел дворянин. На выходе ан Флатта перехватил опознаватель, обнял и повел в сторону, что — то успокаивающе нашептывая в ухо. Я чуточку развернулся, перехватывая рукоять цвайхандера поудобнее и второй рукой махнул напряженно стоящему перед заграждением человеку:

— Свободен. Солдатика будем надеяться, не прирежете напоследок?

— Не беспокойтесь, — з а рогатками сверкнул клыками в сардонической улыбке найт Юран, — резать тут будут вас.

И громко хлопнул в ладоши.

Крэйг Эррис, когда — то был по определению неглупым и очень непростым человеком. Убивать людей он умел и явно убивал их с легкостью. Но не в случае, когда его метнувшееся ко мне с кинжалом в руке тело встретил акцентированный удар без малого двухметровой железяки. Как раз такой, какой был способен остановить даже обращенного.

За спиной истошно кричали и рычали — ревущий по — звериному фер Эван вцепился зубами в открытое горло только что обнимавшего его рыцаря и кровь густо брызгала во все стороны. Одного из преторианцев повалил наземь и пытался загрызть через кольца койфа второй обменянный пленник — мужик от такого сюрприза жидко обосрался и даже не отбивался, а только махал руками лежа в позе морской звезды и панически звал на помощь. Также отрастивший клыки фер Хёгг видимо, что — то в голове сохранил, так что висел на спине фера Конана и, пытаясь задрать полог капюшона, клацал пастью у его шеи. Не повезло только четвертому вурдалаку, который прыгнув на последнего из безопасников сразу же напоролся брюхом на меч, что ему, впрочем, тоже не помешало сбить свою несостоявшуюся жертву с ног.

Рядом должен быть пятый! Вспомнил я про него очень вовремя. Переполненные безумием глаза твари совсем не помешали ей уйти от удара в шею и. прыгнув на меня после этого…, вурдалак на возврате поймал мощный секущий удар клинком по ногам, отчего они, конечно же, отлетели. Теперь от пригвоздившего его к земле тычка в спину кровососу было не увернуться, ну а его тяжелораненый сородич получил футбольный удар ногой в голову, ибо зачищать напавших на нас тварей правильно было с наислабейшего.

«Хозяин» тем временем спокойно садился в седло рядом с женщинами, и помогать своим брошенным на убой биороботам определенно не собирался. Раненый Эррис, держась рукой за живот, протискивался через рогатки, наглядно доказывая, что не лишен инстинкта самосохранения, доспех имеет значение, ну и вампиры даже в обращенном варианте сильнее и живучее людей. За спиной гудела земля — к нам во весь опор неслась помощь…

Глава VIII

Фера Конана ан Штальма ощутимо так колотило — прежде чем ан Морага зарубили, вурдалак все — таки сумел тяпнуть его клыками. В проходящей мутации я искренне сомневался, куда более опасаться следовало заражения, ибо зубы свои «Колгейтом» тварь явно не чистила, однако чин Тайной Стражи сейчас был от всего этого очень далек, ибо банально перепугался.

— Вина феру тащи, что стоишь! — рыкнул я на одного из его преторианцев, того самого с которого сбросил пинком проколотого мечом вурдалака. Тот, не проронив ни звука, бросился к лошадям за флягой.

— А ты, наемник, везучий! Или приятели не хотели на тебя вурдалаков напустить?

— Фер Ларт, вам никогда не говорили, что ничто не обходится так дешево и не стоит так дорого как банальная вежливость? — Меланхолично ответил я, наблюдая, как отсеченную голову фера Эвана упаковывают в плотный кожаный мешок. Обращенный в вурдалака рыцарь, вкусив человеческой крови, видимо сумел включить инстинкт самосохранения, и вместо того чтобы кинуться на кого — то еще, попытался сбежать, что ему, впрочем, не удалось. Но гоняли по лугу его былые товарищи минут десять.

— Нет! — Как мог, постарался зловеще мне ухмыльнуться баннерет.

— Ну, так я сказал это только что. Уж будьте так любезны, записать что ли, где — нибудь. Забудете же.

— Как по мне, то многовато наглости для безродного наемника — Голос фера Ларта звенел яростью.

Вокруг стало очень тихо.

— Фер Ларт… — заикнулся за спиной кто-то.

— Фер Ларт просит не вмешиваться в чужой разговор!!!

— Неуважаемый, — вздохнул я, — я совсем не против вас выпотрошить. Надеюсь, у вас хватит яиц не прятаться за закон и схлестнуться здесь и сейчас в том, что на нас есть?

— С удовольствием!

— Имущество побежденного отходит победителю, — все также безмятежно продолжил я.

Агрессивных психопатов следовало учить. Ну а мне касательно Айлин складывать все яйца в одну корзину тем более не следовало. Это, не говоря уж о том, что для организации режима благоприятствования от любящих родственников одно дело, когда за вдовушкой ухаживает лейтенант роты наемников и совсем другое, лейтенант роты наемников с собственным фьефом за душой. Причём фьефом имперского рыцаря, что конечно немалая ответственность, но и возможности открывает тоже немалые. В перспективности вымощенной костями, блядями и ауреями дороги солдата — наемника я с некоторых пор засомневался.

— Все имущество! — Вот сюрприз, поддержал меня вызываемый. — Все что у вас есть!

«Ах ты, сука, какая!» — Мне стоило огромных усилий, чтобы не ухмыльнуться. А вот кое — кто из слушавших нас людей был менее сдержан.

Хитрожопый ублюдок последней фразой явно нацелился как минимум на мои «непробиваемые» алебардой кольчуги, так что случайностью нашего конфликта весьма вероятно не пахло. Приедь он к нам в роту с представительной делегацией раньше, чем до ан Феллема дойдут вести о моей смерти, шансы отжать фургон с барахлом, я бы назвал неплохими. Особенно если ему кто — то поможет.

Что ж, видно не один я такой умный. У кого — то тоже присутствуют задатки стратегического мышления.

— Составим картель[31]?

— Да…Я только за… — Попытался скрыть, что озадачился фер Ларт. Ну да, дядя. Ты же сам собирался договор с условиями дуэли составить предложить. Если я конечно не ошибаюсь. А мне же теперь нужно тебя красиво подсечь, составив соглашение в таких формулировках, чтобы я на фьеф твой мог бы после поединка претендовать, чего ты до его подписания и приложения печати понимать не должен. И плевать что у тебя там жена, дети и седенькая бабушка — когда ты меня ради пары железных рубах под землю возмечтал переселить, о них ты не думал. И без поместий люди живут. Хотя и не все.

Мне, конечно, добровольно никто ничего не отдаст, но это не страшно — вместо повестки на суд долгий и неправедный, я «Вепрей Бир — Эйдина» во фьеф приведу. Наемные роты в этом мире, в конце концов, и существуют для решения подобных имущественных разногласий с попутным уменьшением уровня влияния бюрократии в социуме. И что немаловажно, в данном конкретном случае без вмешательства в процесс окрестного дворянства. За исключением родственников и ближайших союзников семьи этого говнюка разве что. Честный договор есть честный договор, ради его нарушения посторонним бесплатно умирать глупо.

— Желания примириться, у вас двоих нет. — Ан Штальма, видимо привел в себя именно наш конфликт.

— Отнюдь. — Пожал плечами я. — Когда фер Ларт склонив голову и встав на колени, принесет мне свои извинения, я их, конечно, приму.

Взгоготнувшего фера Ларта этим вывести из себя, впрочем, не удалось. Одно только благородное дворянство из его подчиненных взбесилось. А вот кнехты, как это ни странно, были само спокойствие. Причем и его собственные люди в том числе.

— Фер Конан, этот обнаглевший нишеброд дожил до своих лет только попустительством Великого[32]. Его удача, когда нибудь должна была истощиться.

— Вы рискуете ошибиться буквально во всем, фер Ларт. Вот я мог бы предположить покровительство Ледяной Госпожи, а не попустительство ее брата. — Мягко поправил того безопасник.

Фраза проняла буквально всех. В глазах наглеца появились сомнения, по зубам ли он себе дичь выбрал, благородные господа притихли, а кнехты откровенно занервничали, ибо мракобесие — это зло. Информация обо мне как о «Меченом Хелой» среди наших союзников до сего момента определенно не разнеслась.

— Так он ещё и хеленит? — Яйца у моего врага, безусловно, имелись в наличии.

— Фер Вран не нуждается в запретных практиках. Предлагаю вам принести друг другу извинения и пожать руки. — Вздохнул ан Штальм, морщась от боли в шее. — Скрывшиеся от нас упыри будут рады склоке среди преследователей.

— Я простил бы необдуманные слова, но оскорбления смываются кровью. — Обдумал предложение, но все же продолжил гнуть свою линию мой новый враг.

— Когда барахло, которое некто желает прибрать к рукам лежит в чужом сундуке, а не своем, это, безусловно, оскорбительно. — Хмыкнул я, наконец — то спровоцировав у фера Ларта всплеск эмоций. О подобных мотивах, как и о кунилингусе, в брутальном мужском обществе говорят только с очень близкими друзьями.

Фер Конан поморщился, бросив на него тяжелый взгляд. Иллюзий по причине конфликта он видимо не испытывал. Да и большинство благородных рыцарей наверняка тоже.

— Как лицо и представитель Императорской власти еще раз предлагаю вам примириться! — В этот раз ан Штальм обратился ко мне.

Мне, впрочем, тоже было плевать на его грозный вид.

— Если я начну прощать людей, возжелавших вывернуть мои сундуки, воры к этому очень быстро привыкнут.

— Вам самому стоило быть вежливее. Этот мотив только ваша фантазия!

— А вот картель, который мы так единодушно договорились составить — нет. — Пожал плечами я. — Секундантом ко мне пойдете? Мне нужен человек чести.

Растерявшийся от такой наглости Конан снова поморщился. В подобных обстоятельствах комплимент, если честно был так себе. Предложение тем ни менее он обдумал, после чего устало махнул рукой.

— Завтра поговорим.

— Мы уже договорились разрешить разногласия не откладывая.

— Потерпите. Как лицо над вами начальствующее на сегодня поединок вам запрещаю. Если посмеете нарушить запрет — всех причастных сгною в крепости. А сейчас возвращаемся.

Появилось такое ощущение, что фер Ларт хочет выматериться. Ага, теперь на опережение сыграть будет непросто, соответственно конфликт становится экономически невыгодным. А вот выйти из него будет проблемой — ибо наговорили мы слишком много, и я о нем в том числе.

— Убедительно, — заключил я.

Враг согласно кивнул.

Впрочем, обсуждаемый нами дуэльный договор в любом случае нужно было еще составить, надлежащим образом заверить и подписать. Бумага у меня с собой была, сомнительные юридические формулировки при роте наемников в дополнение к гербовой печати особого значения не имеют, однако если мне дают возможность сделать все так, чтобы комар носа не подточил, то почему бы и нет. Особенно если фер Конан условия нашего поединка заверит.

* * *

Ставить свою роспись и печать на договоре ан Штальм отказался, но вместе с Гуином ан Ангером взять на себя обязанности секунданта возжелал. После чего парочка популярно объяснила отбитому во всех смыслах Ларту ан Роуксу какие обязательства предлагаемые мной формулировки могут наложить на его родственников. Сказать, что «если бы взглядом можно было испепелить, меня бы за секунду унесло ветром» значит, ничего не сказать. Толкущихся рядом боевых друзей фера Ларта впечатлило не меньше, но они отнеслись к попытке развода товарища достаточно философски. Кое кто по всему было видать, задумался о перспективах самому провернуть такой трюк.

В общем, благодаря неспровоцированной подлянке от влезших в мою жизнь аборигенов с картелем не срослось, и я остался без своего фьефа. Собственно, мы только благодаря присутствию ан Штальма и ан Ангера прямо на месте рубить друг друга не стали. А лист, на котором мы составляли наш договор, так и остался недописанным.

— Никогда вашего брата не любил. — Буркнул я контрразведчику разрывая бумагу на клочки. — Страны меняются, а вы все те же. Хлебом не корми, чтобы говна подбросить.

— А если за фером Лартом будет победа? — Развеселился госбезопасник. — Картель действует в обе стороны.

— А он сможет? — Усмехнулся я.

— Благородный Роукс весьма неслаб в благородных искусствах. — Нервно пригладил ус фер Гуин.

— Если только раной отделаешься, что у тебя останется? — Обосновал свою позицию заботой о моих же интересах ан Штальм.

— Да я тебе еще и спасибо сказать должен? — Удивился я.

— Конечно! — Фер Конан по — прежнему улыбался, но теперь от него тянуло угрозой.

— Увы, я сегодня не в настроении. У меняв планах убийство.

— Так замиритесь. — Снова включил свою шарманку госбезопасник. — Поединок до первой крови удовлетворит всех.

— Положение у меня больно уж людоедское. — Не стал я плести словесные кружева и сказал все, так как есть. В свете настойчивости людей, приличные межличностные отношения с которыми мне хотелось сохранить, это было нелишним. — Я не заросший жиром рыцарь из никому не нужной медвежьей дыры, я профессиональный наемный солдат, который вынужден заботится о репутации.

— В поединке до первой крови твоя репутация не пострадает. — Ан Ангер тоже являлся активным сторонником примирения.

Еще раз, обдумав ситуацию, я безразлично пожал плечами.

— В принципе в пешем поединке буду не против. — Я был не то чтобы крут, на местном фоне я был мега крут, но сходиться с профессиональным воином в конном поединке мне было рановато. Это совсем не пехоту рубить, причем очень желательно бегущую.

Чтобы в последний момент пожелать конный поединок у моего врага мозгов вполне могло и хватить.

— Но, чтобы я озвучил эти условия, не ждите.

— Этого не понадобится. — Обрадовался фер Гуин.

— Ну — ну.

— Не ну — ну, а не понадобится. Я все — таки интересы фера Ларта здесь представляю.

— Задет.

Гуин усмехнулся и ушел к своему доверителю. Ан Штальм остался со мной, так что нашлось время потрепаться.

— Я вижу, вампиры нечасто здесь вурдалаков подсылают?

— Так как с нами произошло? — Госбезопасник охотно поддержал разговор. — Совсем такого разворота не ожидал. Письма фер Хёгг своей рукою писал.

— Старый вамп, — согласно кивнув, озвучил я свои подозрения. — Хитрый.

— И сильный. — Ан Штальм поморщился и повторил. — Очень сильный.

— И вы, конечно же, ничего про него не знали, — загорелось во мне ретивое потроллить собеседника в отместку за срыв бизнес — плана.

Госбезопасник предпочел сойти с темы.

— Уже неважно. Теперь все вокруг его будут искать. В сотнях лиг окрест.

— Все так серьезно? — Вслух удивился, но не поверил я.

— В Бир — Эйдин идет легион, чистить нелюдь. Ан Феллемы в городе не последняя семья, родня капитану не писала, что там в какой — то элитной ресторации вампов опознали и большой кровью дело закончилось?

— А зачем ему про это было писать? — Уже непритворно изумился я. — Это мы с кэпом там ту четверку порешили. Других жертв не было.

— И тут вы?! — Подскочил на месте ан Штальм. — До чего же оказывается тесен, этот мир!

— Согласен! — Скромно развел руками я.

— Только не говори мне, что там именно ты вампира вилкой заколол!

— Да, я.

— Блять! И что нашим баранам стоило имена ваши в циркуляре упомянуть!

Я, молча, пожал плечами. Ан Штальм довольно потер руки.

— Про эту битву на вилках ты обязательно должен мне рассказать. В подробностях.

— На сухую будет непросто, — ухмыляясь, воспользовался я своей популярностью.

— Хорошее вино я тебе найду. Но молчали вы с капитаном зря.

— Известность меня не особенно волнует. А что солдатики перед тобой языками не трепали весть очень приятная.

— Не соглашусь. — Стал серьезным мой собеседник. — Знай фер Ларт ан Роукс про тебя чуть больше, ссоры бы не искал.

— А вот нож под лопатку тогда можно было ожидать. — Обрезал я его нотацию. — Этот человек нацелился на мое имущество, если ты помнишь.

— А ты на его. Так кто из вас больше поединка искал? Ты или он?

Я постарался не показать, что немного смутился. Вероятность что мы сначала сцепились и только потом нагретый сбежавшим Эррисом фер Ларт решил воспользоваться ситуацией все же присутствовала.

— Если у тебя мания преследования, это совсем не значит, что за тобой не следят. — Разумеется, оправдание себе я нашел, человек XXI века как — никак.

В оригинале разве что была паранойя, но данного термина в имеющемся у меня словаре не было.

— И весьма достойные благородные господа умирают из — за одних подозрений.

— Такое бывает. — Согласился я с ним.

Ан Штальму, похоже, не очень — то нравились царящие в Империи порядки. Хм — м — м…Чем не крючок для вербовки, когда появится связь с Землей?

— Почему я тебя и прошу, фера Ларта не убивать. И не покалечить. — Весьма так проникновенно попросил меня безопасник. — Зачем жить если ты как вчера ноги ему отрубишь? Ранил, забрал доспехи — и разошлись. Из — за нескольких слов и такого урока будет достаточно.

— Он может не согласиться до первой крови. Мне вот такие условия не очень нравятся. Доспех у меня дорогой, связан со мной многими воспоминаниями, не хочу потерять из — за случайности.

— Никуда Роукс от нас не денется, вы в доспехах деретесь, в них царапины не считают. Ну асам, будь любезен не прибедняться. Я — то в отличие от него знаю, на что ты способен.

На подобную веру в меня, мне оставалось только поморщиться.

— Просветишь после того как я про свою вилку расскажу?

Госбезопасник захохотал.

* * *

Враг мой был во все той же усиленной пластинами кольчуге с полосами из более толстых колец по плечам и неплохой капелине с поддетым под нее койфом. Ноги и руки защищены «шинными» наручами, боевых башмаков нет. В руках треугольный щит с не к ночи помянутым цепным моргенштерном — дубовой палкой с цепью и с шипастым шаром на ней, которым его покалечили. Товарищ, похоже, либо таким оружием после своего ранения впечатлился, либо сам себя, когда то, неловко крутанув, им изуродовал. Ударно — инерциальное вооружение по непонятной причине большой популярности в Аэроне не имело. Третьим оружием он имел меч. Я был вооружен своим доппельхандером, скьявоной и дагой. Секундантами разрешилось вынести только по три предмета на рыло.

Фер Ларт нервничал и бодрился, играя на публику, поддержка болельщиков явно его подстегивала. На моей стороне явно выступали одни только кэйждибишники, включая преторианцев из охраны. Из ополченцев поперек мнения общественности рискнул пойти один только мой кореш Киран ан Крайд, и некоторое число молодых и не очень рыцарей держала нейтралитет, никакой из сторон явных симпатий не выказывая.

В отличие от двух состоявшихся у меня ранее дуэлей, в этот раз официальной части считай, что и не было. Никто громогласно не объявлял, за что мы собрались рубить друг друга, никто не жег глаголом и пафосом, нас деловито так привели к обозначенному брошенной на землю веревкой пятаку и поставили друг против друга. Зрители остались снаружи.

— Поединок до первой раны. Кто хотя бы на палец заступил за круг — тот проиграл. Кто потерял оружие в кругу — может поднять, если вылетело наружу — сражайся тем, что у тебя осталось. Царапины будут не в счет, можете сражаться, пока все крови не увидят. Если кто — нибудь посмеет не услышать остановивших поединок секундантов — фер Гуин нервно пригладил ус, — то гляньте на наших с фером Конаном людей.

Люди представляли собой четырех мощных кнехтов из слуг ан Ангера и охраны ан Штальма, мило нам улыбавшихся стоя в полном доспехе с толстыми жердями в руках.

— Пожелаете изведать ослопов — они вам помогут. Условились об условиях поединка — извольте их соблюдать.

Мой враг поморщился. Мне, впрочем, выхватить таким дубьем тоже не улыбалось. Секунданты не собирались шутить, поединок до первой крови у нас как никак намечался.

Секунданты переглянулись, и ан Штальм махнул рукой:

— Расходимся

Второй секундант согласно кивнул.

Мы разошлись по разным углам ринга. Параллели реально поражали. Тот же Гуин от рефери отличался только доспехами — секунданты не посчитали лишним озаботиться своей безопасностью.

Ополченцы всячески демонстрировали фавориту общественную поддержку. Тот радостно купался во внимании и кивнув в мою сторону что — то сказал. Ополченцы заржали. Один только фер Гуин юмора своего подопечного не оценил.

— Ну, вот как вас таких жалеть? — Медленно сказал я, начиная немного злиться.

— Фер Вран, ваш поединок до первой крови! — Быстро сказал ан Штальм, на физиономию которого было натянуто выражение, подозрительно напоминающее зубную боль.

— Да что вы мне говорите! — Оскалился я и сделал шаг вперед. Веселье у окружающих сразу пошло на спад.

А вот Фер Ларт глумливую улыбочку так и не убрал. С яйцами у него действительно все было в порядке.

— В моих жилах течет кровь Тира, фер Вран. Дарованные вам силы над мной не властны!

Последняя фраза несколько подстегнула увядшие овации, которые снова сошли на нет, когда я не удержался чтобы не поддеть подставившегося дурака.

— Гордитесь тем, что бабушка упала на спину?

Успевший уже раскрутить шипастый шар моргенштерна мужчина с ревом прыгнул вперед.

Вопреки распространенному мнению ярость и натиск не худший помощник в бою, они помогают захватить и удержать инициативу, если конечно на рефлексах какого — нибудь шпажиста, открывшись, сразу же клинок в глаз не получишь. Поскольку в любом другом случае имеются неплохие шансы на обоюдку. Но в данном конкретном случае, моргенштерн требовал хладнокровия не меньше чем шпага в руках бретера — инерциальное оружие в ряде моментов применения достаточно требовательно к квалификации, с ним можно стать инвалидом даже на тренировочном поединке, причем самого себя покалечив. Особенно с таким как у моего противника одноручным образцом.

С которым он вышел на меня зря, ибо моя оглобля была все — таки длиннее его выхлеста, так что подставить клинок под цепь не составило никакого труда. Вырвать Моргенштерн, впрочем, не удалось, что, однако положение потомка Тира сильно не улучшило. Не будь у него щита, я бы свалил его уже следующим ударом, а так он продержался два.

Первый удар прошел в ноги. Противник рефлекторно дернул щитом вниз и успел — таки убрать ногу из — под клинка. Чтобы тут же поймать второй — из противоположной верхней четверти в голову, уйти из под которого он уже в любом случае не успевал, хотя разорвать дистанцию и попытался. Слишком все произошло быстро. Оппонент обрушился как подкошенный.

Шлем до зубов я конечно не разрубил, не в романе Ника Перумова чай очутился, но легче ему от этого не стало. Приколоть дурака к земле по уму стоило бы, но мне конечно же этого сделать не дали. Тем ни менее, прежде чем Конан закрыл фера Ларта своим бронированным пузом, сочащуюся из — под стальной шляпы кровь я все же заметил. Поединок был выигран.

— Хвастаться кровью великих предков вам разумеется никто запретить не может…. Но лучше бы самому при этом за душой что — то иметь.

Фразу я бросил исключительно для публики. По осторожно распускаемым людьми слухам в генеалогии Брейдена I Тир наследил самым непосредственным образом. Ситуацию нужно было хотя бы немного поправить, благо, что официально Власть империи гены великого предка не признавала и о родителях гения тысячелетия никак не распространялась. Короче говоря, иностранцу не знать этот секрет полишинеля Империи было простительно. Ощущение, что спину жгут и буравят чужие взгляды, как — никак неспроста появилось, ибо мои почитатели, несомненно, за меня радовались.

Разве что как — то неловко, что ли. Хлопал в ладоши и лучезарно улыбался один только фер Киран:

— Фер Вран, великолепно сказано!

Я равнодушно пожал плечами.

— Это были чьи — то мудрые слова или сами придумали? — Не отстал на секунду задержавшийся рядом со мной маг.

— Скажем так, мои слова основаны на чужой мудрости. — Ответил я.

Парень пожал мне руку и поспешил на помощь бессознательной туше фера Ларта, собравшиеся вокруг которого товарищи уже начинали нервничать.

* * *

— Интересно! — Сказал ан Крайд, с любопытством рассматривая Варен — Кастл и примыкающий к нему укрепленный лагерь, на материалы к ограждению которого Бекхардены извели основную часть деревенских построек. Судя по тому, что вокруг замка отсыпали довольно заметный земляной вал, выбирая для этого грунт изо рва за ним, с фрейей Карин у Аделя и до, и после визита представителей госбезопасности цвели цветы и щебетали пташки. Ни по какой другой причине припахать солдатиков копать ров он не мог. Наш брат, наемный солдат, без веской причины работать не любит.

— Что?

— Все. Так близко лагерь наемников я пока что не видел.

— Значит ты из счастливого уголка родом. — Пожал я плечами.

— Это вряд ли, — отрицательно покачал головой мой новый приятель. — Роты не были мне интересны.

Затянуть мага к «Вепрям» мне помогла та самая посеребренная вилка из «Золотой Дрофы». Высокородный целитель с началом активных боевых действий с бандосами поднялся достаточно высоко в неформальной иерархии хоругви, чтобы от его присутствия за столом в ходе попойки никто не морщился. Так что в обсуждении моих былых подвигов парень принял самое деятельное участие, между делом всем своим поведением подтвердив свой видимый возраст. Далее мне оставалось только вовремя подбросить ему крючок и подсечь, когда клюнет.

Братья ан Бекхардены остались с носом, парень действительно имел планы на «Черную розу» но мне на волне славы удалось его перехватить. Впрочем, на долгосрочный контракт он все — таки не подписался, сначала возжелал посмотреть на нас в деле и оценить коллектив.

По — домашнему одетый в кожаную безрукавку ан Феллем улыбался во все тридцать два.

— Ты даже из дерьма сухим выскочишь!

— Капитан!

— Лейтенант! Рад, что ты жив и в добром здравии! — обнял меня Лойх. Как будто бы ниоткуда соткавшаяся вокруг солдатня поддержала сердечную встречу боевых друзей одобрительными выкриками. Судя по их реакции, в массах я был еще более популярен, чем раньше.

— За здравие нужно благодарить исключительно моего нового друга…

Ан Феллем обратил на колдуна полный интереса взгляд.

— Капитан, фер Киран ан Крайд! Фер Киран не чужд Искусству и подумывал чтобы наняться магом, так что я рискнул подсказать ему одну неплохую роту.

Солдаты снова взорвались шумом.

— Фер Киран! — Церемонно приветствовал ан Крайда Лойх, не обращая на бойцов никакого внимания.

— Фер Киран, — не остался я в стороне от этих японских церемоний, — капитан «Вепрей Бир — Эйдина» фер Лойх ан Феллем.

— Капитан, — Киран еще более изящно поклонился тому в ответ. — Признаться, думал, что вы постарше.

— Это хорошо или плохо?

— Наверное, хорошо, — покосился в мою сторону колдун. Кэп рефлекторно поморщился.

Сразу видно столичную штучку, блять! Ведь совершенно бессознательно ан Феллема приопустил!

— Жрать хочу! — Тут же решил я изгадить все эти церемонии, пока в соревнованиях по риторике сам крайним не оказался.

— Даже последние новости не интересны? — Поднял бровь ан Феллем.

— Интересны, но очень хочу покушать!

— Ты же уже знаешь, что замок я Аделю передал?

Я кивнул.

— Тогда пойдем, я тоже проголодался.

— Ну и что тут нового произошло?

Лойх хмыкнул.

— Многое…

* * *

За обедом, где к нам, конечно же, присоединились «главные люди роты» ан Феллем подчеркнуто неторопливо осветил наши перспективы окончательно.

Ближнюю и дальнюю округу за прошедший период благородное сообщество и присоединившиеся к ним наемники почистили. Кого смогли из нехороших людей и нелюдей — нашли, кого смогли — убили, кого смогли — поймали и повесили, так что ответственные специалисты нанимателя пришли к мнению, что больше в Эдернской пуще и окрестностях делать аж трем наемным ротам нечего. При этом курирующие операцию структуры видимо оценили наши действия достаточно хорошо, чтобы власть решила, что три спевшиеся в ходе общих контрактов роты просто созданы, чтобы помочь подчистить от криминала и нелюди столицу провинции — Имперский град Метонис. Пока туда по сущей случайности не завернул выдвигающийся к Бир — Эйдину XXVII — й Иламский легион и приданные ему подразделения карательных государственных органов.

Если быть точным, последнего пускавший сейчас пыль в глаза в замке фрейе Карин «офицер связи» прямо не говорил, но Лойх был в этом уверен. Да и наш новый ротный колдун, кивнув, сказал то же самое.

— Все так плохо? — Риторически подпустил я в голос немного удивления.

— Видимо да, — в один голос сказали оба.

Мы с Боу Хораном смерили ухмыляющуюся парочку взглядами и не сговариваясь, переглянулись между собой. Парни были близки по социальному статусу, возрасту, весьма возможно по жизненному опыту и в некоторой степени смахивали друг на друга даже внешне. Никто бы не удивился, что они могут сойтись, но, чтобы так быстро? Впрочем, это было даже к лучшему. Сейчас в роте и более говнистый маг нам бы не помешал.

— Насколько я понимаю жизнь, поиском кровососов нас ограничивать не собираются? — Предпочел все же уточнить я.

— Вы их сейчас только случайно найдете, — хмыкнул Киран, пока что не торопившийся фамильярничать с новыми сослуживцами.

— Трущобы, так думаю, нас громить отправят, — буркнул Боу, — ворье в Метонисе давным — давно надо приструнить. На иных городских дырах стража меньше чем вдесятером не появляется.

— Не самый худший найм. Трущобные крысы — это не тяжелая кавалерия.

— Как сказать, — не согласился со мной Хоран. — Честная схватка с рейтарами дело одно, а вот убийцы совсем другое. Про легатов не знаю, а вот центурионов и легионных трибунов в таких делах постоянно режут.

— Думаешь этим меня можно напугать? — Оскалился я, поневоле воскрешая в памяти, как кинувшись вперед, закрыла собой уже смотрящие мне прямо в душу стволы грузная фигура майора Борисевича.

Товарищи замолчали, немного озадачившись подобной реакцией. Неловкое молчание первым разбил маг:

— Делаю вывод, что вы фер Вран, преступного мира не перевариваете.

Мне оставалось только хмыкнуть.

— Имею все основания.

Впрочем, вдаваться в подробности все же не стал, как бы маг в дальнейшем разговоре при осторожной поддержке всех остальных не пытался меня к откровенности подвести.

Знаком, что с обедом пора заканчивать послужило появление улыбающейся мне фрейи Карин и слащавого хмыря в обтягивающем темном дублете с серебряным шитьем по обшлагам и воротнику и при такой же шапочке. Хмырь проецируемых в мою сторону симпатий фрейи не разделял.

— Фер Вран! — Женщина сделал вид, что на меня рассержена. — Хозяйка этого замка рассчитывала, что вы хотя бы подтвердите, что с вами все в порядке.

— Фрейя Карин! — Встав, улыбнулся я, и поцеловал ей руку, отчего дама немного зарделась, а на лицо сексибоя легла тень. — Вы же уже знаете все тяготы нашей профессии. У желающего выжить солдата на первом месте всегда будут дела.

— И какими же делами вы сейчас занимаетесь? — С очаровательной язвительностью ответила дама, ткнув пальчиком в сторону стоящей на столе бутыли с вином.

— Обсуждаем стратегию и строим планы на будущее — засмеялся Лойх.

— Фер Лойх, вот совсем не стоило спасать этого негодяя. — Не став присаживаться на мой табурет, покачала головой женщина.

— Деловая необходимость и пустота в желудке — страшное сочетание. — Театрально вздохнув, пошел ей навстречу я. Если женщина хочет, чтобы мужчина немного пооправдывался то почему бы ей не помочь. Неспроста же она, в конце концов, так строит разговор.

— Вижу, что вы приехали не один? — Наконец то проявила свой интерес женщина к с интересом следившему за разговором колдуну.

— Простите за наши манеры, — на правах капитана опередил меня ан Феллем, — фер Киран ан Крайд. Фер Киран…

— …Заинтересовался молодой, но уже славной ротой и пожелал какое — то время послужить под ее сигной. — Встав, с вежливой улыбкой поклонился даме наш ротный маг.

Мы с Хораном еще раз переглянулись. Ротный значок в принципе можно было именовать баннером — именно он давал капитану права баннерного рыцаря, но про употребление к нему такого синонима как сигна, я до сих пор, ни разу не слышал. Данный термин использовался исключительно в легионах. Если точнее, сигну центурии в разговоре могли назвать и значком, а вот чтобы значок наемной роты сигной — с таким я еще не сталкивался. Парень определенно не врал, что наемники ранее не входили в сферу его интересов.

В этой связи возникал интересный вопрос, как это могло быть, ибо межевые войны в империи не прекращались, так что с наемниками провинциальное дворянство имело дело в любом случае чаще, чем с легионами. Загадочный парень. Нужно будет при случае поинтересоваться его прошлым, и из какого такого рода он происходит в том числе.

— А это фер Хуг ан Хамм, — представляя хмыря, капитан излишней куртуазностью уже не страдал. — Служит в канцелярии наместника. Фер Хуг получил задание вывести наши роты к Метонису.

— Именно поэтому в замке остановились? — Вежливо поинтересовался я, косясь на даму. Та поджала губки.

— Возможно, — дав ощутимую паузу, ответил мужчина.

— Меня зовут фер Вран ден Гарм, — представился я, протягивая руку и не став усугублять неловкость ситуации. Представленного мне благородного господина в лагере явно не очень — то и уважали.

И тут же стало понятно из — за чего. Мудак мало того, что заставил меня постоять с протянутой рукой, так пожал ее с таким видом что делает мне одолжение.

Ну — ну, приятель. Я тебе это припомню.

— А Аделя вы куда подевали, фрейя?

— Не у вас одного могут быть дела, фер Вран. — Очаровательно сморщила носик та, хотя в глазах стояла усмешка. — Ан Бекхарден как от вас вернулся, только одну ночь в замке переночевал.

Слащавый покосился на даму, потом на меня и сидящую за столом компанию и заметно помрачнел. Ну — ну, ловелас. Прежде чем перышки растопыривать не поинтересовался, занята ли или нет эта женщина? Тогда толи еще будет, мудила. Здесь и без меня найдется тот, кто тебе из — за нее британским флагом жопу разорвет. И хорошо если не в буквальном смысле.

Впрочем, после этого диалог стал достаточно конструктивным. Фрейю Карин удалось уговорить присесть за стол и продегустировать благородный напиток, феру Хугу тоже принесли табуретку, так что застольный разговор довольно быстро перешел на планируемые нашим ротам задачи.

Из — за уязвленного самолюбия или нет, но в этот раз представитель нанимателя отмалчиваться не стал и посвятил нас в подробности, не став ожидать отсутствующих в лагере капитанов «Черной розы» и совсем недавно начавшего самостоятельно ходить на горшок ан Риафа. Могучий организм капитана все — таки справлялся нанесенными ему повреждениями, но до выздоровления ему оставалось немало времени.

Если убрать воду и косноязычие рассказчика, план префекта Метониса по зачистке столицы провинции был прост, действенен и, безусловно, имел неплохие шансы на успех. Несмотря на то, что с некоторых пор мероприятия по «отлову нелюди» и декриминализации города и его пригородов не прекращались, результаты, чем дальше, тем были хуже. Большинство одиночек, ненужную криминальным вожакам мелочь и неудачников стража Метониса выловила в первые же несколько дней, после чего результаты упали практически до нуля — а вот деятельность криминальных кругов разве что только сбавила обороты. Наместнику про это, конечно же, доложили, и тот решил начать гневаться.

И вот тут — то для префекта настало время поволноваться — контроль над Эдернскими разбойниками со стороны вампиров не дал ему никаких шансов замести складывающуюся в столице провинции ситуацию под ковер. При некотором невезении лично для него, отсутствие энтузиазма и результатов в оперативных мероприятиях теперь грозило даже не отставкой, а тюрьмой и пыточной в ней. Смотря сколько, кто, чего и сколько сможет накопать. А накопать независимые специалисты, к гадалке не ходи, на человека при такой должности в эти суровые времена могли далеко не на один смертный приговор.

Я вот искренне сомневался, что городская стража Метониса не знала местонахождения блатхат, притонов и даже значительной части мест постоянного и относительно постоянно проживания активных членов организованных преступных групп города. Но как эту информацию им самостоятельно было реализовывать? В таких случаях общественно — денежные отношения между преступным элементом и правоохранительными органами подразумевали взаимное рукомойство и изъятие из списков сторон одних только глупцов, неудачников и лиц, нарушающих договоренности. Курс на уничтожение и арест ядра городских банд, упомянутые договора не то чтобы нарушал, а ломал устраивавший всех бизнес на корню. Что, конечно же, требовало поиска и наказания виновных. Стать, которыми ни один разумный человек в этом городе по доброй воле не согласился. Ладно бы, что тебя самого прикончат, так семьи для устрашения тоже не пожалеют.

И вот тут, как чертик и табакерки должны были появиться мы — если не как Московский ОМОН на митинге во Владивостоке после введения дополнительных пошлин на иномарки, то командированные отряды в Северо — Кавказском туристическом кластере. Причем с задачами, совсем не по сохранению общественного порядка. Во Владике до разгона и массовых арестов митингующих, во всяком случае не докатилось, а от нас изначально требовалось не столько прочесывать криминальные уголки, сколько их радикальным образом пацифизировать от всего подозрительного элемента. Информация, где и кого нам нужно будет искать, хватать и убивать в первую очередь, в настоящий момент обобщалась и подготавливалась, и должна была быть нам доведена по подходу к городу. После чего основные силы подразделений, выделив квартирьеров и группы для проведения адресных мероприятий, прямо с марша должна была зайти в клоаки «грязных» кварталов пригорода, блокировать их и приступить к беспощаднейшей зачистке.

Короче говоря, префект вместо рапиры адресных оперативно — розыскных мероприятий собрался пустить в ход не рассуждающую дубину войсковой операции. Никаких ограничений по применению насилия, в которой не предусматривалось.

А вот о будущей нашей добыче городские полицаи и их покровители уже обеспокоились, щедро обещая нам, когда — то потом честнейшим образом отслюнить целых десять процентов изъятых у криминалитета трофеев. Что феру Хугу, конечно же, озвучивать нам совсем не следовало — ибо все до единого присутствующие, включая хозяйственную фрейю Карин и нашего нового мага пришли к совершенно другим выводам, нежели те, к которым нас хотели подвести. Было очень похоже, что в очень долго не воевавшем имперском городе Метонисе тоже было немало людей, что не имели серьезных дел с наемниками. Либо же в городской ратуше и во дворе Наместника, нас посчитали за тех добрых подданных Императора, которых именуют законопослушными идиотами. Что было, откровенно сказать, довольно таки опрометчиво.

Глава IX

Внести ничего нового в теорию Хейенских облав и войсковых операций мне, конечно же не удалось. Блокирование района, сбор населения, сидящие вместо бронетранспортеров в закрытых повозках опознаватели и все такое — в принципе, когда на военном совете обсуждались наши действия, коли отрешиться от средневекового антуража, я как будто Земли не покидал. Единственное что из — за возможностей вооружения сил на блокирование районов выделялось заметно болееи уничтожение не желающего контактировать с властью люда совершенно никого не тревожило. А между тем трупов ожидалось немало и далеко не все из них должны были оказаться трущобными крысами. Потери безусловно ждали и нас, что градус ожесточения могло только подстегнуть.

Нет, в принципе, крепко стоящая на ногах банда, теоретически всегда могла развести с наемниками подобный эксцесс. Наши профессии были, в общем, взаимно пересекающимися и личный состав с профессиональным пониманием относился к щедрым денежным компенсациям от погорячившейся стороны. Но банде для этого нужен был надежный посредник, время, много денег и немного удачи, чтобы дожить до момента, когда первый гнев пройдет, и привлекаемые к войсковой операции наемные подразделения согласятся принять извинения. Как это не было для них печально, но сильной стороной в сделке пока что были одни только парни с алебардами. Местная гражданская власть, силовые органы и городское ополчение находились на вторых ролях и к действиям внутри зачищаемых кварталов в принципе не должны были привлекаться.

То, что мы здесь были чужими, для кое — кого было большим плюсом. Впрочем, насколько я понимал жизнь, как только братва осознает, что целью операции является не подчинение, а замена основной части городского криминалитета с выплатой ему всех долгов сразу, то все до единого не могущие сорваться с крючков товарищи будут мобилизованы для спасения руководителей и костяка бандгрупп. Как бы там двор Наместника и не прикормленная верхушка городского магистрата с префектом не мечтали об обратном. Так что, чтобы эта мобилизация имела как можно меньшие масштабы, царствующих в трущобах Аль Капоне требовалось зачистить, пока они не опомнились — и под меня, как второго лейтенанта «Вепрей» эта задача была прямо — таки создана. Благо, что эти центровые мафиози не в трущобах жили, с комфортом обитая в приличных кварталах, а в нашей роте успела появиться кавалерия. Короче говоря, с этой восьмеркой смелых парней в если откровенно сказать насквозь незаконный налет на хату одного из криминальных боссов города меня и занарядили.

В плане вложений в безопасности Метонис отличался от Бир — Эйдина довольно серьезно. От морских берегов до него было довольно далеко, так что внезапное нападение залетных пиратов городу не грозило, а от «межевых войн» подданных императора его надежно уберегал статус Имперского, так что мощные укрепления и прочие вложения в милитаризацию ему не требовались, хотя деньги на это в казне были. Что город богат и процветает, можно было определить за версту. Выложенные камнем дороги и водоотводные коммуникации в предместьях об этом можно сказать орали. «Скромные» домишки у тракта еще больше закрепляли впечатления.

Насколько я понимал жизнь, «хорошие» районы предместий вдоль них и раскинулись. Наскоро проведенный с главами групп захвата не шибко профессиональный инструктаж особыми подробностями не отличался, однако схемой района меня на нем обеспечили, Метонис стоял на пересечении трех имперских трактов, так что озвучить в напрашивающийся вывод делом стало нетрудным. Последнее между делом добавило мне немного симпатий как со стороны рядовых бойцов откомандированной на усиление штурмовой группы тройки преторианцев, так и их мордатого командира. Которые еще более усилились, когда я доебался до инструктора, прося его разъяснить, как нас будут выводить из — под уголовного преследования, если при выполнении боевого задания образуется слишком много трупов, с доказательствами их преступной деятельности по — прежнему будет негусто, а неутешные родственники пойдут с жалобами по столице…

Лощеный сотрудник городского отделения Императорской Тайной Службы проводивший инструктаж и выдавший мне для подтверждения полномочий бронзовую пайцзу[33] с оскаленной мордой волкодава впрочем, видимой негативной реакции не показал и красноречиво, но довольно туманно обещал, что все будет путем, с Наместником все согласовано, ну а войсковая операция еще и не то спишет, никакие жалобы не помогут.

Окружавший город посад превосходил по площади предместья Бир — Эйдина раза, наверное, в три, если не сказать более. Несмотря на то, что они находились на принадлежащей Метонису земле, новых стен, да и вообще каких — либо серьёзных укреплений там никто строить, как уже было сказано, не собирался. Каменных домов и окружавших подворья заборов с точки зрения магистрата видимо было вполне достаточно. Соответственно, наша задача по изоляции «декриминализуемых» районов была не так уж и проста. До проведения мобилизации имеющих соответствующий имущественный ценз горожан в ополчение, во всяком случае. Причем в основном из тех же предместий. Если прикинуть площадь «внутреннего» города, то он был невелик и жившие там обеспеченные семьи отмобилизовать значительное число ополченцев не могли бы даже при своем желании.

Сильно умничать при штурме «своей» виллы я не собирался. Чем проще, тем надежнее, благо, что единственным шансом для успеха налета было взятие злачного гнезда организованной преступности на шарап. В любом ином случае, назначенный для моей группы целью мафиозо — он же «конкретный» негоциант шен Коран Тагд, вероятнее всего успевал уйти. А если с небольшой долей везения, то даже с семьей. Или ее частью, если конкретнее, то присматривающимся к вожжам управления отцовского ОПГ совершеннолетнему наследнику. Второй, молодой супруге главаря мафии с маленькими детьми серьезная опасность в данном случае не грозила, даже будь мы из конкурирующих структур. Шена происходила из довольно — таки авторитетной в городе семьи, насмерть ссориться с которой по такому глупому поводу не стоило. Насколько можно было понять ситуацию, ликвидация или там арест шена Корана помимо прочего, преследовала цель влияние этого клана в Метонисе немного приопустить. После того как пришла последняя мысль я даже смешка не смог удержать — при подобных раскладах, жертвам моего налета вовсе необязательно нужно было быть криминалом.

Приданные в мое подчинение гэбушники на особенную роль при штурме не претендовали. Их роль мне понятно преподнесли как три личных меча, плюс проводники и опознаватели, на что я разумеется уши не развесил. Парней нам подбросили скорее для надзора — чтобы мы ничего лишнего в ожидании подхода помощи в богатом домике не прибрали. В любом ином случае и одного преторианца было с избытком. Если при дворе Наместника с Ратушейи сидел бесящийся с жиру наивняк, то в соответствующем подразделении Тайной Стражи дурачков, безусловно, не держали. И ладно, что заглядывать ко мне в задницу назначили двоих обряженных под наемников рядовых с опционом во главе, а не искренне желающего отличиться комита из этой неприятной организации. Среди рядового и младшего командного состава местного отряда спецназа органов государственной безопасности некоторая слава обо мне уже разнеслась, так что вопрос с имеющимися у них амбициями я надеялся разрешить.

Без задней калитки в заборе усадьбы главаря мафии, конечно, не обошлось, про что опцион преторианцев и землячок подлеченного колдуном и назначенного мной командовать конным десятком «Хуги» Нил Лемме первым же делом упомянул, однако ставить возле нее засаду я счел излишним. Ни времени, ни людей для того чтобы дробить силы у меня не было, в то время как оставить этот ход для отвлечения внимания и вывести со двора подземный ход со стороны «крестного отца» было бы очень умным поступком. Впрочем, на его наличие ставить деньги в «1Х…T — ставки на спорт» бы я не стал, выбрав действия несколько по иному сценарию. Успех и там гарантировался далеко не на сто процентов, но для членов группы захвата этот вариант определенно был безопаснее. И в первую очередь, разумеется, для меня.

* * *

Окруженная забором из аккуратно отесанного камня — дичка на известковом растворе усадьба криминального вожака отличалась в своем классическом стиле от дома Феллемов в Бир-Эйдине, наверное, только двумя этажами и несколько меньшими размерами. При всем своем тайном могуществе, если оно конечно вообще было, игравший роль средней руки купца шен Коран видимо предпочитал не нарываться и внимания настоящих хозяев Империи таким пустяком как излишне обширный двор с нескромным домишкой внутри него не привлекать.

Вываливающие из оборудованных под общежития подвалов нескончаемые волны вооруженных слуг, приближенных к главарю мафии убийц и его же личной охраны, тоже не ожидались. По имеющейся у нас оперативной информации охрана дома и семьи и самого «дона» Корана, осуществлялась шестеркой профессионалов из бывших наемных солдат и легионеров, по необходимости усиливаемых вооружающимися по тревоге слугами, тоже проживающих на территории усадьбы, находящимися на ее территории по делам предприятия бандюками и выпускаемыми из вольер собаками. При этом надо отметить, что для своей физической защиты семейных телохранителей он принципиально не набирал — все шестеро были холостяками. Как я оценил информацию, данный товарищ рассудил, что воздействовать на жен и детей своих телохранов при их проживании за периметром смог бы не один только наниматель, дом у него не резиновый и покупал он его не для того чтобы по двору шныряли толпища чужих спиногрызов.

В таких условиях работа от хуцпы подразумевала внезапный штурм с истреблением всего встреченного, прежде чем оно сможет организовать сопротивление или разбежаться. В отличие от плана города плана усадьбы мне не предоставили, но я этим особенно не парился. Оценочно, шансы задержания или ликвидации авторитета в любом случае не превышали 60–70 %, так что меня лично больше интересовала добыча, что я мог в усадьбе взять и от навязанных ко мне в группу представителей Тайной Службы утаить. В конце концов, на войну всех нас привело решение своих личных проблем, а не чужих.

Дорогие, укрепленные бронзой ворота во двор и примерно такая же калитка рядом разумеется, были заперты, так что я спешился и решительно постучал в дверь корзинкой своей скьявоны. Брать двуручник в этот налет тоже было излишним и, кроме того, во избежание возможных вопросов я сменил шлем на сравнительно непрезентабельно выглядевшую, помятую, но как было мною же лично проверено, весьма надежную и главное не несущую на лбу девиз владельца шапель[34] раздетого после проигрыша поединка фера Ларта. Благо, что эта стальная тарелка прекрасно сочеталась с поддетым под нее титановым кольчужным капюшоном и невзрачной бригантиной, при сохранении практически той же защищенности заметно снижая видимую ценность моего найма. Теперь, по озвученной мне оценке Хорана, я мог перед беглым или некомпетентным взглядом сойти даже не за наемничающего рыцаря, а удачливого наемника из неблагородных. Разве что меч из образа немного выбивался, но все же в допустимых пределах— мало ли с чьего трупа хороший солдат оружие мог снять.

Кормушка в калитке лязгнула засовом как в кино. Зверообразная рожа, показавшаяся в проеме, могла играть в «Игре престолов» роль второго плана без грима.

— Чего надо?

— Шена Корана Тагда.

— Зачем?

— Письмо требуется передать. — Для подтверждения своих слов я хлопнул по ладони упакованным в пергамент пакетом, переданным мне Даннером. — Ну и вторую половину денег получить, не без этого. Поиздержался в заботах.

— И от кого письмо?

— От его хорошего знакомого.

— А имя у хорошего знакомого шена Корана есть? — У рожи обнаружилось присутствие некоторой доли иронии.

— Разумеется. — Вежливо улыбнулся я. — Но тебе я его не скажу.

— Тогда давай письмо! Деньги от хозяина принесу.

— Спасибо, насмешил. Либо лично в руки шена Корана, либо никак.

— Или давай письмо, или пошел вон. И приятелей своих с собой прихвати!

Я покосился в сторону скрывавшего свое лицо полумаской шлема опциона госбезопасников. Сквозь окошко в калитке никого из моих людей видно не было, да и головы их над стеной тоже не торчали. Лемме кивнул, подтверждая, что понял, о чем я думаю.

— Слушай сюда, козел! — На самую что ни на есть малость, повысил я свой голос. — За доставку этого письма безымянный друг шена Корана заплатил нам деньги и обещал, что столько же мне заплатят здесь. Вот прямо сейчас я пошлю тебя и твоего хозяина на хуй, напишу на пергаменте обертки пакета дату и место, где мы находимся, а потом фразу — «письмо сожжено, к адресату не допустили слуги». Далее мои приятели пригласят пару тройку приличного вида прохожих, я при них вскрою пакет и как написано, сожгу его содержимое у них глазах. Добрые горожане как ты понимаешь, вряд ли откажут подтвердить подписью или печатью чистую правду. После этого я поеду по своим делам, а ты останешься и будешь разбираться со своим хозяином сам. Устроит тебя такое?

С противоположной стороны ворот воцарилось молчание, на лице вахтера прямо — таки отражались бурлящие в мозгу мысли.

— Фенн, вам нужно будет немного подождать.

— Только если и в самом деле недолго. — Набивая себе цену, буркнул я.

Впрочем, мне не ответили, окошко закрылось, лязгнула щеколда, и вахтер куда — то свалил.

— Ваша Милость, не много чести для этой мрази? — Хрипло зашептал мне слезно настоявший участвовать в операции оруженосец Нейл Даннер. — Что нам бы стоило прямо из седел через стену перемахнуть?

— Смотри и учись, мальчуган. Крепость сильна защитниками. Сейчас он приведет сюда своего старшего, а то и кого побольше. Если по — настоящему повезет, может быть, даже хозяина во дворе отловит. Почему это нам будет очень выгодно, сообразишь?

Мальчишка кровожадно заулыбался.

— Вот то — то же. Не стоит мешать нашим врагам, делать напрашивающиеся ошибки. Улица просматривается, из — за ворот видели только нас с тобой. Сейчас во дворе немного расслабятся — все, как и было задумано. Люди обычно предсказуемы.

Лемме, находившийся достаточно близко чтобы расслышать мои слова, фыркнул и согласно кивнул.

Кормушка щелкнула в очередной раз.

— Наемник, где ты?

Я подошел к дверям.

— Давай свой пакет мне!

Возникший в окошке юный лик по сравнению с предшественником вид имел гораздо более интеллигентный, форсил тонкими мышиными усиками, белоснежным кружевным воротником и шитой шелковой шапочкой на длинных ухоженных волосах.

— Шен Коран? Приношу самые искренние извинения, но я не узнаю вас в гриме.

— Я его сын, — поморщился юноша. — Можешь звать меня шен Дан.

— Мне нужен ваш отец, а не вы, шен Дан. Письмо адресовано ему. — Все так же мягко отказал я этому грубияну. Если начать бычить, рыбка могла заподозрить неладное. Благо что, к сожалению, для него самого, шен Дан сталкиваться с отказами, явно был непривычен.

— Ты не возомнил ли себя бессмертным блевотина? — Подтвердил составленный мной психологический портрет молодой человек.

— Нейл, будь так любезен достать кресало. — Откровенно рисуясь перед подчиненными, пожал плечами я и отвернулся от собеседника. — Здешние гомосексуалисты меня своей тупостью уже задрали. В жопу пускай себе засунут свои деньги, если человеческого языка не понимают. И бумажным пеплом сверху прижмут.

Термин привод в кайре присутствовал, а что до всего остального то я как воспитатель юного воина имел своим долгом беспокоиться о его нравственности. Ну и приучить приводить людей в бешенство интеллектуально, а не одними только грязными оскорблениями — как же без этого.

Шен Дан разумеется, заволновался. Его мало того, что прилюдно обозвали гомосексуалистом, так теперь еще и виновником потери некоего секретного (а значит связанного с большими деньгами) письма выходил он сам, а не вахта на воротах. И в то же время урегулировать конфликт, а значить переобуваться в прыжке и уговаривать борзого мерсенария не горячиться, ему не давала гордость. Поганец сам себя поставил в весьма невыгодную ситуацию. Впрочем, ладно — это я его поставил, чего уж прибедняться. Теперь у него не будет другого выхода кроме как отойти в сторону и просить постового на КПП меня или уполномоченного мной человека на территорию пропустить, и что главное — с сопровождением. Потому как никакой наглый наемник после подобного конфликта на проходной теперь без четырех — пяти готовых к стычке коллег в этот двор не пойдет. Очень приятный вариант, особенно если там вся местная группа немедленного реагирования к этому времени соберется, и мы внезапным нападением изнутри и снаружи сразу же основную часть защитников этого дома зачистим. Для чего я собственно эту комедию с письмом и ломал — при столь любимых местной архитектурой узких лестницах то еще удовольствие обороняемые верхние этажи с подвалами штурмовать. Идеально было бы конечно со всей бандой прямо в прихожего главаря мафии завалиться, но это проходило даже не по разряду фантастики, а комикса. Радоваться следовало хотя бы тому что не сбылась весьма высоковероятная ситуация что во двор одного только почтальона запустят. В этом случае штурм калитки и десантирование через стену ему, в этом случае точнее сказать мне, еще требовалось пережить. Это сейчас я мог воспользоваться своим лейтенантством и отправить на опасное задание подчиненных.

И вот тут потерявший от ярости берега мажор сделал то, что я от него никак не ожидал. Да и никто не ожидал, включая людей папочки. Он просто открыл калитку и выскочил на улицу с мечом в руках. Меч, к слову сказать, альвийский, впрочем, пока что остался в ножнах, но от искаженного злобой покрасневшего лица и брызг слюней в лицо меня это не избавило.

— А теперь попробуй повторить мне это в глаза!

Я с нескрываемым удивлением огляделся по сторонам. Восемь солдат из конного десятка роты, я с Даннером, трое преторианцев гэбухи — все в доспехах, с оружием, в большинстве своем даже в седлах. Ну и кто мне помешает повторить сказанное с такой поддержкой? Авторитет списанного магистратом криминального вожака или вывалившая вслед за сыном нанимателя четверка бойцов? Так на их физиономиях, на глазах вырисовывалось желание воплотить к молодому человеку мое оскорбление в жизнь. Судя по тому как они друг за другом бледнели, увидев сколько на улице оказалось наемников, я только что дул на холодную воду, моя группа либо изнутри в полном числе не просматривалась, либо присутствие на улице группы моей поддержки банально услышали, но ошиблись с ее численностью.

— Вы это серьезно, шен Дан? — Каюсь, но издевательской усмешки я не удержал.

А вот шену Дану было совсем не до смеха, ибо сквозь его ярость, с опозданием, но все равно пробился инстинкт самосохранения.

— Но это был риторический вопрос, — все также мягко улыбнулся я парню в лицо и шевельнув висящей на боку скьявоной для отвлечения вражеского внимания, засадил ему под диафрагму удобно попавший под руку на поясном ремне штырь мизерикордии.

Пятерка людей, столь неудачно выскочившая навстречу своей смерти, перед пришествием оной сумела разве что заорать. Даже калитку во двор закрыть у них оказалось некому. Нет, попытка заскочить назад конечно случилась, но кто бы бедолагам это позволил. Самому удачливому из слуг шена Корана, Лемме развалил затылок как раз на пороге, после чего задача закрыть калитку стала невозможной даже технически. Пока труп конечно же из проема не уберут.

— За мной! — Выскочивший из седла опцион преторианцев исчез внутри, не обращая никакого внимания на пока еще только добиваемых мафиози, оба его подчиненных, забросив за спины взведенные арбалеты, столь же стремительно рванули следом.

— Б…ть! — Этот ломающий план штурма порыв неуместной инициативности со мною не согласовывался.

— Хугге! Затаскиваешь трупы и заводишь лошадок во двор, далее по старому плану. Если понадобитесь внутри дома тогда дам знать.

— Понял вас, Ваша Милость, — кивнул мужик.

Счет шел на секунды, успешность операции и наши в ней потери упирались в скорость штурма, неуместный порыв гэбушников нужно было обязательного поддержать.

На залитом кровью мраморном крыльце дома лежал труп, изнутри истошно вопила женщина. Еще один слуга, недобитый преторианцами в ходе спурта к входным дверям шустро отползал в сторону по дворовой брусчатке, оставляя на камне широкий кровавый след. Опасности он не представлял, поэтому на него никто не обращал внимания. Сама группа Лемме выламывала закрытую изнутри двустворчатую дверь в дом. Сам опцион стоял рядом и махал нам скорее бежать к нему. Мудак все — таки обладал достаточным запасом здравомыслия, чтобы отосновной группы заметно не отрываться.

Впрочем, выбив дверь, внутрь гэбушники опять — таки сунулись без моей команды. Опцион определенно начал меня подбешивать. Полез вперед вместе своими людьми почти как я совсем недавно. До того, как немного не поумнел.

Впрочем, не факт, что ребята имеют выбор. Назначенный старшим приданной мне группы Нил Лемме производил впечатления парня с развитым чувством долга и не соответствующими происхождению амбициями, подобным сам бог велел исполнять озвучиваемые без свидетелей приказы своего руководства. Становилось очень даже похоже на то, что дело не в одной его отмороженности, а в том, что шен Коран Тагд не только магистрату Метониса занозил и вопрос его ликвидации «Тайная Служба» не захотела пускать на самотек.

Тем ни менее, нам в любом случае требовалось поторапливаться, ибо первого преторианца обороняющиеся уложили в холле буквально в следующую секунду, как он туда заскочил. Получивший неоперенный арбалетный болт в шею парень рухнул как подкошенный прямо у меня на глазах — на внутреннем балконе дома находился по крайней мере один стрелок.

— Осторожнее! — Дурниной заорал я. — Стрелки наверху!

Обоим гэбушникам было похрен — они уже взлетали по лестнице на второй этаж, не обращая никакого внимания на покойника, видимо надеясь добраться до стрелявшего раньше, чем он перезарядится. Второй рядовой сжимал в руках арбалет с уже наложенным на направляющую болтом, так что шансы на это у них были отличными. Если он стрелка не пристрелит, то Лемме его зарубит наверняка.

— Стрелок наверху! — Поправился я и перевел взгляд на троицу косящихся на меня солдат. — Вы еще тут? Бегом на второй этаж!

Солдатики, на которых энтузиазм опциона, которому я их по плану штурма подчинил, никакого впечатления не произвел, побежали наверх. По боевому расчету подгруппа Лемме, куда я включил эту тройку должна была чистить второй этаж и самое умное что опцион мог только что сделать, это вломиться внутрь дома вместе с ними, а не нестись вперед как стрела, чтобы убить всех самостоятельно. Нет, безусловно, мы были рядом, а человек в доспехах тварь не самая легко убиваемая, но честный джеб в зубы этот инициативный идиот добросовестно заработал еще в воротах.

Сам я остался на первом этаже, зачистить его, пресечь попытки побега и осуществляя общее руководство, совместно с подгруппой Хугге контролировать двор. Хоть кто — нибудь, но по любому должен был попытаться покинуть приятную кампанию штурмующей второй этаж подгруппы через окошко. Искушение в очередной раз оказаться на острие копья меня в это раз ну вот нисколечко не одолевало.

Как это не было странно, но никакого сопротивления моей подгруппе оказано не было, да и без пленных с трупами тоже обошлось. Как нам позже стало известно, спавший в своей каморке после ночного дежурства и не успевший подняться наверх бывший легионер из телохранителей Тагда не сумев своевременно одолеть массивные дубовые рамы оконного переплета, сообразил укрыться вместе с оказавшимися рядом слугами в винном погребе. Вышибить такую же мощную дубовую дверь оказалось делом непростым, так что я не стал умничать и приказал заложить ее мебелью еще и с внешней стороны, надежно изолировав спрятавшихся там людей. И последнее было сделано, черт возьми, очень вовремя, ибо наверху уже орали, требуя помощи.

Второй, господский этаж дома заметно отличался по планировке от первого. Комнаты были больше, их было меньше, коридоры шире, так что люди Тагда отстоять весь этаж в принципе и не пытались. Даже стрелявший с внутреннего балкона арбалетчик успел сбежать к хозяйскому кабинету с торца здания, где мафиози и забаррикадировались, взяв упомянутый коридор под прицел своих арбалетов и успешно подстрелив там еще двух солдат. Причем одного из них ранив даже смертельно — помимо всаженного в живот болта, тот, когда его вытаскивали, поймал второй в левую ягодицу и к моменту моего появления наверху уже отходил, плавая в луже крови. Несмотря на то, что с моей подачи в роте у каждого из бойцов имелись перевязочные пакеты, правильно наложить повязку и остановить кровь при поражении крупных сосудов в заднице никто из них естественно не умел. Это, не говоря даже про второй болт, который, попав чуть повыше печени, лишил мужика и тех призрачных шансов на выживание что у него были.

Короче говоря, когда я зарядил опциону Лемме оглушительную оплеуху, сбросившую с него шлем, никто, включая его самого, этому не удивился. Второй преторианец, например, только поморщился, но даже не дернулся в его защиту.

— Лемме, ты оставил меня без хорошего солдата. Но разъяснять тебе, что хорошо, что плохо, сейчас некогда. Бери своего бойца, еще двоих человек и бегом вниз делать павезы! Хугге во дворе покажешь окна где эти п…ты укрылись, пусть укроет коней, побережется сам и не даст никому через них уйти. Нагадишь где — то еще раз — пиздюлиной не отделаешься! Пошел!

Насколько можно было понять замысел противоборствующей стороны, братва банально пыталась отсидеться. Штурмовать забившихся в угол крыс по простреливаемому насквозь коридору было непросто и павезы только отчасти спасали ситуацию, у наваленной в дверях баррикады нас в любом случае ждал как минимум один залп из нескольких арбалетов в упор. От государства данная тактика, конечно же спасти не могла, а вот от налета конкурирующей банды запросто. Особенно если регулярно подкармливать городскую стражу — всяко дешевле станет, чем постоянно держать на своем подворье несколько десятков добрых молодцев, которые деньги должны хозяину зарабатывать, а не их из него тянуть. И если мои умозаключения правильны, эта неосведомленная о замыслах городского руководство шатия вот — вот должна была проявиться и если нам немного не повезет, то и сразу начать действовать, отрабатывая свои нетрудовые доходы. Я же при этом с своей подтверждающей полномочия вязать и убивать пайцзой разорваться между воротами и штурмуемым кабинетом при всем желании не смогу.

Короче говоря, наступило время длядипломатии и как это ни печально, без всяких требушетов за спиной. Второй раз доверять людей опциону Лемме желания никакого не было.

— Эй, там, за баррикадой! — Заорал я, кинув взгляд за угол и сразу же предусмотрительно спрятав голову, ибо стрелок — наблюдатель обороняющихся пытаясь подстрелить наблюдателей болтов, не жалел.

— Печалишься о судьбе, наемник? — Ответили мне сразу же и даже не матерщиной, чего я к слову сказать не ожидал.

— Мне печалится не от чего…

— Того, как долго умирать будешь, когда я к тебе приду!

— Прячьтесь теперь, ублюдки! Мы вас на куски резать будем и солью присыпать! — На разные голоса прорвало осажденных. Орало человек пять.

— Вы это кому, дурики? — Развеселился я, да и солдатики очень вовремя поддержали. Нам-то с чего прятаться?

— Мой сын мертв? — Сильный низкий голос «крестного отца» легко перекрыл начавшийся галдеж. Та сторона заткнулась.

— Шен Коран, это как понимаю вы? Если шен Дан сейчас и дышит, то это ненадолго. — Ответил я. — Лично его на кинжал посадил.

— Тогда я тебя обязательно найду, — все также спокойно пообещал мафиозо. — И твою семью найду. И детей, и родителей. Даже если мне десять лет понадобится, все равно найду!

— Я бы наверняка испугался, шен Коран…. Но нет у вас десяти лет, чтобы меня искать. Времени у вас ровно столько, сколько моим людям внизу понадобится чтобы павезы сколотить. И еще чуть — чуть после этого.

В данной ему для ответа паузе Тагд промолчал, так что пришлось продолжить.

— А дальше либо могильник, либо тюряга с каменоломнями на ту же десяточку. Ну, или весло на галерах, как повезет. Там, как я подозреваю, вам шен Коран в любом случае будет не до меня.

— Хочешь сказать, что ты из городской стражи? — Собеседник мне не поверил.

— Увы! Я всего лишь жалкий наемник на Имперском найме. Чашу терпения Наместника, Магистрата и Тайной Службы, шен Коран, переполнили преступления городского криминала и ваши в том числе. Короче говоря, сейчас все те, кого вы держали на веревочках, решили отдать все долги сразу и почистить Метонис наемными ротами. Так что ни прикормленная городская стража, ни ваши бандиты вас не спасут. Первых я собственно и жду, чтобы было кого под ваши болты сунуть.

— Попробуй… — Спокойствие главаря ОПГ, наконец-то дало небольшую трещину.

— А чего бы и не попробовать? Бронзовая пайцза с собачьей мордой у меня есть. И пусть попробуют стражники ее власти не подчиниться. Так что предлагаю вам количество жертв штурма не увеличивать и сдаться. Доставку до места сбора арестованных живыми могу обещать.

На том конце коридора опять замолчали.

— Эй, там, за баррикадой! Слышите меня?

— Продолжишь брехать, сладкоречивый наемник?

— Как бы вы не бодрились, шен Коран, уверен, что вы немного обеспокоились.

Громкий смешок далее оказался очень уместен.

— Эй там, за баррикадой! У закона вопросы не к вам, а к вашему нанимателю. Поэтому, предлагаю тем из вас кто непричастен к его преступлениям сложить оружие и сдаться. До сего момента мы штурмовали дом не представившись, поэтому убийство преторианца из Тайной Службы и моего солдата не выходит за рамки самозащиты! Пускай степень вины или ее отсутствия установит суд…

— Захлопни свою тухлую пасть, лживый кусок дерьма!!!

Что неприятно, кричал не Тагд.

Но я как ни в чем не бывало, продолжил:

— …однако я, лейтенант фер Вран ден Гарм со своей стороны даю вам слово не допустить расправы над сдавшимися. Шен Коран, вас это тоже касается. Непосредственно за вашу голову мне не заплачено, так что у вас имеется отличный способ выйти из этого дома живым. Как вы будете выживать, и снимать с себя обвинения дальше это уже ваша забота, но пока вы находитесь в моих руках, вам ничего грозить не будет. Как, впрочем, и вашей семье.

Предоставляем клиенту несколько секунд чтобы он мог обдумать предложение и продолжаем:

— Молодая супруга и близнецы ведь с вами? Их я даже арестовывать не буду. Если пожелаете, могу даже передать родителям. Беззащитная женщина с малышами в богатом доме — это совсем не то, о чем стоит мечтать, при количестве оттоптанных вами ног.

— Гладко стелешь… — не выдержал «крестный отец». — Но врешь, как дышишь.

— Шен Коран. Вы явно никогда не слышали, что ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого как банальная вежливость? Я бы не сказал, что ваша грубость меня напрягает. Лейтенант из наемной роты как вы понимаете совсем не прелестная рейна из пансиона для благородных девиц. Сейчас меня интересует другое. Совсем не понимаю ваших мотивов. Если вам хочется вызвать мою ярость, то вы выбрали очень неправильное место и время. Короче говоря, если вас давно не пороли на конюшне, — с интересом прислушивающаяся к диалогу солдатня засмеялась, — то я вполне могу это устроить.

— И с чего это фер Вран вы вдруг решили проявить милосердие? — Дав продолжительную паузу, но в итоге дал все — таки слабину криминальный главарь.

Сжимавший в руках арбалет наблюдатель, еще один бывший пленный из «Кельмской рыси» облегченно вздохнул:

— Примите наше к вам уважение, фер. Потек говнюк.

Я согласно с ним ухмыльнулся и объяснил Тагду мотивы переговоров.

— Не хочу лишних потерь, хороший солдат в наши времена ценен. Если своими силами штурмовать, пару человек вы наверняка с собой заберете.

— А новых нанять не судьба?

— Кого конкретно? Хороших рейтар, дупликариев или мясо из первой шеренги?

С той стороны опять стихло.

— Хей, парни! Так что решили? Жить или умереть? Долго уговаривать вас никто не собирается.

— Внизу все убиты или пленные есть?

— Во дворе один тяжелораненый оставался, — хмыкнул я, — а на первом этаже обошлось без трупов. В погребе твои люди заперлись.

— То есть, пленных у вас нет.

— Да.

— И с чего мне вам верить? Я верный подданный императора и не совершал ничего такого, за что тайная служба отправила бы ко мне убийц.

— Серьезно?

— Вполне.

— Что, даже пайцзу мою смотреть не будете, шен Коран?

— Их тоже подделывают.

— Ваш выбор. — Хмыкнул я. — Империя территория свободы…

— Но с другой стороны, допускаю, что меня могли оболгать недруги.

— Да неужели?

— Я хочу, чтобы вы подтвердили свои полномочия и обещания! Сдамся только в присутствии чинов стражи или магистрата Метониса. Пайцзу мне тогда же, при всех покажете.

Я немного задумался.

— Это будет приемлемо. Так думаю, что вскоре она появится, так что из окон настоятельно рекомендую не стрелять. На самооборону уже не спишете.

— Договорились.

Внизу опцион преторианцев лучезарно мне улыбался.

— Услышал, что сдаче договорились?

— Да, но порубить сдавшихся я вам не дам.

Лемме пожал плечами.

— Мне все и не нужны, фер Вран.

— Живым один Коран Тагд не требуется?

Преторианец кивнул.

— Тогда у меня для тебя очень плохие новости.

Лемме насторожился.

— Я и ему тоже безопасность при сдаче обещал.

Теперь опцион смотрел на меня как обиженный в лучших чувствах ребенок:

— Фер Вран…

— Проебал ты свой шанс, Нил. — Устало обрезал его я. — Ты хозяина прибить не сумел, а у меня бойца уложили. Теперь, когда я Тагда вам передам, что хотите то с ним и делайте. Но не раньше.

— Он же вам за сына отомстить обещал!

— Руки коротки, — хмыкнул я. — В другое время я бы и сам его за это прибил, но обещание есть обещание, увы. Не тот случай, когда слово имеет смысл нарушать.

— И многие могущественные на вас зло затаят… — буркнул разочарованный опцион.

— Мне прямо сейчас зубы тебе проредить? — Рассердился я, дернув Леммек себе за кольчужный воротник. — Еще такие как ты меня не пугали! Развелось блять в опционах могущественных!

Немного неожиданно, но амбициозный преторианец перепугался. И ладно бы он один. Со страхом на меня смотрели и его выживший боец и оба моих солдата. В холле как показалось, тянуло холодом.

— Доделывайте павезы и валите наверх. Я думаю, что та или иная подлянка от Тагта обязательно случиться. Почтенный не может не догадываться что живым своим врагам в магистрате не нужен. Так что если он найдет дураков что пойдут на прорыв, у тебя шанс будет…

Пришедший уже в себя после вспышки моей ярости опцион коротко поклонился:

— Спасибо, фер. Я не подразумевал ничего оскорбительного…

— Иди уже, — отмахнулся от него я. — Все я прекрасно понял, кого ты подразумевал.

— Нет…

— Будет тебе уроком. Хочешь высоко подняться — постоянно следи за языком. А если рот все — таки раскрыл, то не допускай двояких толкований.

В этот раз Лемме промолчал, но поклонился гораздо ниже.

* * *

Встреча несшегося спасать благодетеля как на пожар отряда городской стражи прошла как по маслу. Чтобы два десятка хорошо вооруженных и одоспешенных полицаев не сотворили ничего, о чем потом могли бы жалеть я даже вышел на улицу и сунул пайцзу прямо в морду лошади дежурного лейтенанта, как раз раздумывавшего рубить меня сразу или чуть погодя.

— Меня зовут фер Вран ден Гарм, и я лейтенант в «Вепрях Бир — Эйдина». Моя рота получила Имперский найм чтобы навести порядок в ваших клоаках. На плаху ведь вам не хочется, лейтенант?

Лейтенант — худой сорокалетний мужик с плохо скрываемым пробитой сединой бородкой шрамом на подбородке, предпочел промолчать, но на плаху определенно не собирался. Как собственно и было задумано.

— А вам на каменоломни? — Теперь я обращался к его подчиненным, именно для этого как никак за ворота вышел. Чтобы пайцзу от Тайной Стражи все сразу увидели.

— Нет, — буркнул покрасневший от бега пожилой стражник с приличным таким пузом под кожаной кирасой с тронутой ржавчиной глефой в руке.

— Вот и славно. Поэтому, вы — остаетесь здесь, а лейтенант возьмет с собой парочку человек и поднимется к шену Корану в кабинет. Тот готов предстать перед судом, но требует подтвердить, что это власть его вязать пришла, а не враждебная фратрия.

Лейтенант нисколько меня, не стесняясь облегченно вздохнул. Да и рядовые стражники вполне явно почувствовали не меньшее облегчение.

— А скоро ваша рота тут появится?

— Как вы говорите вас звать, лейтенант?

— Фер Рик ан Малн, лейтенант городской стражи города. Спешившись, настороженно буркнул комит стражников.

— Меня вы уже знаете, выбирайте, кого возьмете с собой, и не будем терять времени.

Рыцарь ткнул пальцами в двоих своих полицейских. Я махнул им рукой:

— Прошу!

Увидев брошенные возле ворот трупы и молодого Тагда в их числе стражники ощутимо помрачнели. Я демонстративно не обратил на это внимания. Виденный мной ранее раненый оказался жив и даже перевязан — это нервничающего лейтенанта, кстати, немного успокоило. Когда мы перешагнули через так и валяющийся в холле труп преторианца у него наконец — то созрел первый вопрос.

— И много покойников?

— Нет. — Успокоил его я. — Бойня здесь не планировалась, да и у слуг хватило ума в погребе укрыться. Наверху еще один труп.

— А что они еще живы? — Возможности десятка профессиональных солдат лейтенант представлял прекрасно.

— Мои солдаты, это мой капитал. Смерть шена Корана в приказе не оговаривалась.

Полицаев окончательно отпустило, однако к кабинету я не торопился.

— Шен Коран!!! Вы еще не сбежали?

— Нет. — Голос был мрачен.

— Здесь лейтенант ан Малн.

— Фер Рик, вы и правда тут?

Фер Рик по своей собственной инициативе вышел из — за угла и махнул рукой.

— Скверный у тебя сегодня денек, почтенный Тагдт.

— Да уж, не лучший. — Голос шена Корана напрягся. — Дана моего во дворе не видел?

— Видел. Мёртвый возле ворот лежит.

— Я ведь отомщу вам, фер Вран. Коли не нарушите своего обещания и не убьете меня сейчас — обязательно отомщу.

Мститель меня не видел, но я все равно равнодушно пожал плечами.

— Я бы посоветовал вам меньше разевать рот и больше делать, но уже поздно. Так что выходите по одному и без оружия.

— Однако пайцза, фер. Я хочу увидеть вашу пайцзу.

— Так выходи и все увидишь.

— Не выйдет. Как покажете, после этого и сдадимся.

— Сразу?

— Да, фер!

— Это не устраивает уже меня. Я бы сказал, что ты меня выманиваешь и за сына напоследок отомстить решил. — Я на секунду задумался. — Отправляй человека, которому вы верите, шен Коран. Он к тебе вернется и все расскажет. Так устроит? Однако не ошибись.

Мафиозо какое — то время молчал.

— Устроит.

— Вот и хорошо.

Появившийся среди нас метонисовский «браток» впечатление производил скорее приятное. От бывалого ауешника с стальными зубами в нем не было решительно ничего, и я даже не про корточки, кепочку, спортивный костюм и синие разводы татуировок. Да, стрижка была довольно короткой, лишнего веса он тоже не избежал, но чисто выбритое лицо, несомненно, несло признаки некоторого интеллекта и даже вполне возможно образования. Об этом же говорил и его панцирь — отличная, судя по всему крупнопластинчатая бригантина, с тканым покрытием и крупными стальными заклепками. С учетом возраста «хорошо за тридцать» и ответственности поручения мужика было бы неплохо позже взять в оборот. Вскрыть какой — нибудь тайничок в этом доме нам было не лишним.

— Фер Вран ден…

— Это неважно, — ухмыльнулся я. — Вам важна только моя пайцза.

Нельзя сказать, что бандюган помрачнел. Подлинный знак моих полномочий, (подделать защищенную магами пластину было очень непросто) осажденных преступников явно не удивил, но разочарованно харкнуть через перила их представитель все — таки не постеснялся.

— Плохие у нас дела.

— Тебя посадят, а ты не воруй. — Пожал я плечами, пряча пластину. — Радуйся, что так легко отделались, выводи корешей и готовься молить суд о снисхождении.

И чуть не вздрогнул в ответ на появившееся на его физиономии неописуемое изумление. То, что он с ним буквально сразу справился, вот совершенно не успокоило. А когда заметавшийся по моему снаряжению и вооружению взгляд прилип к корзинкам скьявоны и даги, напрягся уже не только я, но и только что победно ухмылявшийся Лемме.

— Шен Ларс Ивен, также известный как «Кувалда». Управляет охраной и решает дела применением силы. Рассказывают, что треть заработанных Кораном золотых это его заслуга.

Упомянутый шен Ларс, не обращая на слова никакого внимания метался взглядом между моим лицом и оружием, пока на лице проступала тень, наверное — таки… удивления смешанного с злостью.

Удивления!!? Меня пробил пот от осенившей догадки.

— А Кувалдой его называют не потому, что он ей руки ломать любит? — Медленно спросил я.

— Уже слыхали об этом висельнике, фер Вран? — Все также настороженно, но улыбнулся госбезопасник. — Из — за этого.

— Возможно.

— Надеюсь, вас так прозвали не из — за вышедших из — под контроля слухов? — Теперь я поинтересовался уже у самого шена Ларса. И клацнул в конце зубами, как печать приложил.

Не факт, что мужик был таким же как я землянином, а если и был, то совсем необязательно, что смотрел фильм «Четверг», или если угодно «Кровавый четверг» (пускай и возраст у него был подходящим), но как — то его, ведь проверить было надо? Не на русский же мне было переходить.

— О фере Вране я, пожалуй, тоже слыхал. — Губы Ларса кривились тенью задумчивой улыбки, и он в упор смотрел на меня. — Не все так плохо как у черномазых. Я всего лишь ломаю руки десятифунтовой кувалдой. Поэтому меня так и зовут.

— Какой? — Непрошено влез вместо меня Лемме.

Я не обратил на это внимания. Меня вновь прошиб пот. Мало того, что он упомянул черномазых, так десятифунтовой было сказано на самом что ни на есть русском. Требуя от меня помощи, влипший в серьезные неприятности агент Компании родного языка не постеснялся.

И что мне б…ть, теперь с этим мужиком делать? Как, сука, теперь его из лап беспеки выковыривать? И принимать решение мне нужно было быстро — пока его если не в тюрягу, то к месту сбора задержанных не увели!!!

Глава X

— Фер Вран, а вы с Кувалдой случаем раньше знакомы не были? — вполголоса поинтересовался у меня Лемме стоя над телом Тагта — старшего которому только что не поленился отрезать голову.

Подлянкой, как я и предсказывал, тот не побрезговал. Не знаю, что там творилось у шена Корана в голове, но цепляться за жизнь мафиозо не стал — видимо осознавал, что бежать шанс призрачный, а под арестом он и первой ночи вероятнее всего не переживет. Это, не говоря уж об оборотной стороне угроз моей семье и мне лично — практически любой дворянин после такого не стал бы играть в «Мое слово — кремень», а изрубил бы наглеца на куски в каких бы обещаниях ранее перед ним не рассыпался.

Я бы даже сказал, что своими угрозами Тагд специально меня провоцировал, чтобы я оказался к нему как можно ближе — и отбыл в лучший мир под ударами стилетов, которые эта сволочь припрятала в своих рукавах и за воротником. Вот только вышедший перед ним «Ивен» взял и тихонечко сдал нанимателя, шепнув мне на ухо о готовящемся нападении.

Не знаю, был ни у Тагта шанс меня достать, если бы его не продали, но после предупреждения шансов у достопочтенного не было. Пусть окружающих я о сказанном мне и не просветил. Предупрежден — значит вооружен, а источник информации следовало беречь.

В итоге, увидев, что будет обыск и стилеты, конечно же у него найдут, главарь ОПГ предсказуемо бросился в мою сторону… чтобы нарваться на встречный удар загодя обнаженного меча снизу — вверх вдоль живота и по инерции прыжка наколоться на клинок моей скьявоны, когда та увязла у несостоявшегося убийцы в ребрах.

Нет, в принципе, адреналиновой дури, чтобы меня убить у него хватало и в этом случае. Тагд пытался меня достать стилетом даже стоя с распоротым от паха до ребер животом и мечом, проколовшим его насквозь как жука булавкой. Однако тут уже я сам подставляться не стал и, оставив меч в теле, элементарно разорвал дистанцию, чтобы не мешать подчиненным. В результате шена Корана еще больше исполосовала мечами опомнившаяся солдатня, ну а опцион безопасников как предположу для отчетности отхватил ему голову.

Учитывая то, что я, изображая беспечность, заранее обнажил меч и оказался готов к нападению, догадаться о смысле брошенных мне на ухо пары фраз было нетрудно, но догадки — это ровно та тема, которую к делу не пришьешь, так что Лемме по понятным причинам изнывал в любопытстве.

— Шен Ларс ведь после «Ледянки»[35] в городе появился? — Ответил я вопросом на вопрос. Нужно было осветить вопрос нашего возможного знакомства как можно более правдоподобно.

— Верно фер, верно.

— Лично я с ним не знаком, но о человеке по прозвищу «Кувалда» через общих знакомых был немного наслышан. Судя по всему, угадал, он это и есть.

— Он наверняка про вас тоже немало хорошего слыхал.

Я равнодушно пожал плечами.

— Иначе наверняка бы не предупредил. — Добавил Лемме, внимательно отслеживая мою реакцию.

— Предупредил? — Я удивленно поднял брови. — О чем ты? Человек понимал, что ему не жить и напоследок хотел забрать с собой убийцу сына. Опцион — когда тебя обещают убить, ты лучше верь сразу. И особенно, когда тебе угрожают из его положения. Заметил, что Тагд жену с малышами самой первой отправил? Сейчас ее во дворе городская стража охраняет, и даже достань он меня, изрубить ее с детьми в отместку она бы так просто не позволила. Супруга из хорошей семьи, им в этом городе жить.

— А что Ивен тогда вам шепнул?

— В ухо тебе ебнуть, чтобы любопытства поубавилось. Тебе какое больше дорого, правое или левое?

— Простите за наглость, фер Вран, — замахал руками Лемме идя на попятный, — я к вам со всем уважением! Разгоняюсь только вот иногда на коне, трудно вовремя остановиться.

— Ну, ну.

Я наклонился и поднял с пола один из стилетов.

— Шен Коран свой путь к успеху не заказными убийствами начинал?

Кинжал конструктивно был почти таким же какой достался мне от киллера что не так давно хотел зарезать меня в моей палатке. Отличался по сути одними материалами и стоил конечно заметно дороже. Если не сказать больше — пятка с тамгой Хелы представляла собой настоящее произведение искусства из серебра с золотой накладкой. Ну и самое интересное отличие тоже упускать не следовало — на четырехгранном штыре клинка была нанесена некая зеленоватая масса, которую я откровенно не рискнул потрогать голой рукой. Второй стилет был полным близнецом первого, и только висящий на подвесе за воротником третий, разрубленный пополам ударом фальшиона, был непонятно где взятой дешевкой.

— Убийствами? Не знаю, — не меньше чем я заинтересовался кинжалами Лемме, да и пара оставленных для уборки трупов солдат и прилипший ко мне как банный лист Даннер тоже не скрывали своего любопытства.

— А очень даже похоже на то. Еще и отравленные. Хотя отметок за убийства нет.

— Не понимал, дурак, что сам себя приговорил, когда ножи решил на вас заточить! — Пафосно так, как при молитве, заключил мальчишка.

— Разумеется. — Хмыкнул я.

Безопасника передернуло. Да и солдатики по всему видать впечатлились.

* * *

— Ваша Милость? — В приоткрытых дверях разгромленного кабинета владельца особняка маячила всклокоченная голова Даннера.

— Привел?

— Конечно, фер.

— Сюда его и становись сторожить. Нейл — ни позволять это кому другому ни самому подслушивать не надо.

— Ваша Милость!!! — Скорчил кислую рожицу парнишка. — Да как я могу!!!

— Сгинь и заводи шена Ларса, засранец.

«Шен Ларс» без подсказки догадавшийся плотно закрыть и даже подпереть дверь упал в предназначенное ему кресло и с облегчением присосался к полному вином кубку, выставленному оруженосцем на стол в процессе подготовки нашего разговора. Я, конечно же, не мешал. У человека был нервный день.

— Пиздец, парень. Когда мы тут забаррикадировались, решил, что пиздец ко мне сегодня пришел.

— Надеюсь, ты не из — за океана родом будешь?

— По документам Валентия.

Я мысленно положил перед глазами карту — Валентия была маленьким бедным королевством к востоку от Империи, оказавшееся практически в эпицентре пандемии «Ледянки» и охваченное сейчас зверской резней всех против всех на руинах. С понятными последствиями в виде массовой эмиграции всех, кто имел достаточно монет и мозгов к ним в придачу. Отлично!

— Голос потише и давай сразу решим, на каком языке будем общаться, — предложил я. — Тайна тайной, но русским сейчас даже у моих людей лучше любопытство не возбуждать. Слишком близок вопрос, откуда родной язык лейтенанта из Халкидона знает бандит, рожденный в Валентии.

— Пацан?

— Он мой и подслушивать не должен, но мало ли что кто чего случайно услышит. Опцион из Тайной Стражи уже весь паркет вокруг меня обоссал, нашим знакомством интересуясь.

— Принято. — Нахмурился собеседник и еще раз хлебнул вина. — Но я за русский. Даже обрывки нашей беседы это не для чужих ушей.

— Принято. Давай тогда сразу решим, ты от тюрьмы увернешься или спасать придется?

— Ты из какого подразделения? — Вместо ответа задал встречный вопрос, попавший в столь неприятную ситуацию земной агент. «Голден Гермеса» или какой — то из Российских спецслужб совершенно неважно.

— Охранного. — Хмыкнул я. — Простой стрелок я с утопшей бригантины. Так что все ваши секретные знаки, тайники и пароли это не ко мне. Связи у меня тоже нет. Выживаю в Империи как могу, абсолютно самостоятельно.

— Ну ни хуя себе! С какой!? — Чуть было не облился вином «Ивен».

— «Камбалы»

«Штирлиц» ненадолго задумался.

— Это которая где — то в море пропала?

— На камни по ночи напоролись.

— Значит не повезло вам. А сам ты как уцелел?

— Кто знает, может и остальные выжили, — пожал плечами я. — Я один на плоту оказался. Швыркал опреснителем, жрал пайки и дрейфовал по волнам, пока к берегу не принесло.

— Ого! А на берегу как крутанулся?

— Добрался до Бир — Эйдина, в воротах влез в драку, положил двух обуревших благородных со слугами, угодил в тюрьму… и там мне сделали предложение, от которого не смог отказаться. Префект внутренней городской стражи как раз помогал собирать сыну роту, ну и я этими шестью трупами достаточно его впечатлил, чтобы лейтенантство в ней предложить.

— И кто это?

— Мохан ан Феллем.

— О!.. Ого! Слышал о нем. Блять! Ни хуево тебе подфартило, парень! Мне бы хоть раз так повезло!

— Так какие твои годы! Работай и все получится.

— Серьезно? — С иронией взглянул на меня шпик и снова отпил вина, на этот раз, закусив яблочком.

— Вполне.

— А с кайре где наблатыкался? Язык у тебя не слишком ли хорош для учебки?

— Я с прошлой командировки его зубрил. На Монтелигере за представляющими оперативный интерес пленными присматривать закрепили. Там и обучали друг друга. Многому.

— И за кем это?

— Не твое дело, я расписку давал.

Хитрожопый шпик, улыбаясь, развел руками.

— Тогда перейдем к моим скверным делам. Валить мне из Метониса надо, парень. Сегодня же отсюда валить. Не выйду я из тюряги. А силовое освобождение — это не сразу и слишком много внимания. Все построенное по пизде пойдет.

— Я верю. И прикидываю сейчас варианты как мне тебя спасти и себя не подставить.

«Кувалда» почесал ухо:

— Это верно. Но ты, же не можешь за каждого зевнувшего часового отвечать? Что, не найдешь неудачника чтобы под молотки подвести?

— После того как я тебя узнал и этой попойки?

— С нашей встречей ты точно зря, — согласился со мной помрачневший герой— разведчик. — Но тогда можно и вместе сорваться.

— Так может быть, я тебя пытать хочу, чтобы ты о тайниках с золотом мне все рассказал?

— А ты хочешь? — насторожился «шен Ларс».

— Нет, но смелый побег прямо с дыбы почти что беспроигрышный вариант. Лишних глаз и ушей в эрзац — пыточной точно не будет.

— Ты это серьезно?

— Хе — хе — хе, — фыркнул я. — Почти что беспроигрышный. Но думаю, что есть лучше.

«Кувалда» немного расслабился.

— Сделаем все гораздо проще и куда наглее.

— Есть план? — немного скептически сощурился собеседник.

— Конечно, — кивнул я. — Но сначала доведи мне основные вехи твоей биографии. Сильно подробно не надо, мы с тобой были незнакомы, однако пересечения наших с тобой легенд должны выглядеть достоверно. У ваших специалистов сделать тебе благородное происхождение ума хватило?

— Хватило, — кивнул «шен Ларс». — Вот только плевать здесь на него хотели. Пришлось работать с тем что есть.

— Но хотя бы герб за тобой признали? — Уточнил я.

— Валентии. Который что есть, что его нет. В гербовые книги империи я не внесен.

— Беженцев в Империю набежало немало, — вступился я за местную бюрократию, — да и аристократическая линейка здесь посложнее иностранных. Фер это рыцарь, а не благородный господин.

«Кувалда» безразлично махнул рукой.

— А теперь как понимаю, когда ты с криминалом повязался и даже не под нобиля, а под купца встал, рыцарство тебе получить стало почти невозможно.

— Может быть, перейдем ближе к делу? — Чуточку раздраженно обрезал меня «Ивен». — Не сильно много у меня было выбора.

— Я как раз о деле говорю, легенду нашего с тобой заочного знакомства под проверяемую информацию адаптирую. На наемничество ты я думаю, по легенде не претендовал?

— Да. Слишком уж хорошо проверяемая тема, дружище.

— Не в случае, когда ты к ней подготовлен.

— Так ты выходит сразу под наемника закосил? И пронесло? Даже титул рыцаря за тобой признали?

— Не поверишь, но даже герб описать никто не просил.

— Чего? — Не поверил «Ивен». — У появившегося хрен знает, откуда типа без документов?

— Уверен, что у меня было то, чего не было у среднестатистического типа из вашей конторы. — Хмыкнул я. — Претензия на должность, как правило, занимаемую именно полноправным рыцарством, полный сет оружия и доспехов, несущий все признаки фамильного, портак на плече с тем же девизом, что и на оружии, ну и главное — основанная на тупом незнании уверенность в своем праве стереть в кровавое говно любого, кто посмеет отнести меня к быдлу. В итоге в городе все решили, что шесть образовавшихся в обмен на удар плети трупов в отличие от жалованной грамоты не подделаешь. Вот и весь секрет, почему твое валентийское рыцарство в Империи не признали, а в моем никто не сомневается.

— Тебе сколько лет? — Наконец — то дошло до шпика мое раздражение.

— Это уже неважно. Мужчине столько лет насколько он выглядит. Особенно в этом мире.

— Тогда рассказывай, что задумал!

— Рассказать? — Задумался я, стоит или нет посвятить «Ивена» в свой замысел.

— Ты и тут подписку давал, стрелок с бригантины?

— Нет, — хмыкнул я. — Думаю, нужна ли тебе эта информация, или будет лишней.

— Что — то серьезное?

— Не особенно, но мало ли где вы сможете обосраться.

— Не понти, — посоветовал мне собеседник, — либо говори, либо нет. Не телку, в конце концов, прибалтываешь.

Совет был дан без всякого ерничества, поэтому я к нему прислушался.

— Сбежать ты конечно «сбежишь», — выделил я голосом кавычки, — но, чтобы меня вместо тебя за жопу не взяли надо будет, чем — нибудь откупиться. Деньгами — от меня и моих солдат и информацией — от Тайной Стражи.

— То есть ты со мной не пойдешь.

— Разумеется, — совершенно искренне возмутился я, — вот делать мне не хуй, ломать выстроенную легенду и ныкаться от розыска.

— Понравилось твоя жизнь, стрелок с бригантины? — Еще раз задумчиво почесал ухо «Штирлиц». — Власть, кровь, безнаказанное насилие и все такое?

— Я бы не сказал, что сильно понравилась, у этой жизни тьма недостатков, но все остальные варианты были сильно хуже. Разве что вот недавно развилки впереди замаячили. Надеюсь к всеобщему удовольствию ими воспользоваться.

— Надеюсь, что не за мой счет?

— Нет. Чего ценного слить из документов и тому подобного у тебя по любому есть, да и деньги на форс — мажор тоже. И скорее всего, не один тайник.

Собеседник задумчиво покачал головой.

— Мне, наверное, не следует этого говорить, но если ты решил довериться кому — то из Тайной Службы, то тебя парень, вы…ут. И уберут потом, чтобы об этих документах лишнего не растрепал. Это тебе совсем не Земля.

— Мелочь, несомненно, что — то подобное попытается провернуть. Но дно Службы мне самому не интересно.

— Есть контакты повыше?

— Фер Конан ан Штальм имя знакомо?

Разведчик разглядывал меня так, словно впервые увидел, секунд, наверное, двадцать.

— Высоко летаешь. Нет, — «шен Ларс» кашлянул и, наполнив опустевший бокал, тут же его ополовинил, — ты пиздец как высоко летаешь для ебучего стрелка с потонувшей бригантины! Если не врешь, то у нас кое — кому из — за твоих успехов очко порвут на британский флаг. Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Так понимаю, что имя знакомо.

— Ага. Ан Штальм офицер[36] для особых поручений при начальнике Службы провинции.

— Примерно так я и предполагал, — кивнул я. — Должность свою он мне не называл, но власть не спрячешь.

— И на что тогда ты надеешься?

— На личные взаимоотношения. Впечатлить пару раз удалось, а большего нам с тобой и не надо. Если ты конечно сейчас документы интересные для его уровня предоставишь.

— Чтобы меня за это начальство на большой земле прямо в жопу выебало?

— Ну, допустим начальство за возможность выхода напрямую на фера Конана тебя туда только расцеловать должно. В самый что ни на есть шоколадный глаз чмокнуть. Я же не просто так ему твои доки сбросить собираюсь, а с рекомендациями и характеристикой. Письмо ему обязательно напишешь, типа делал все, чтобы к своей новой Родине лояльность сохранить и очень опечален, что наниматель твоих советов не слушал. Он как минимум прочитает, это могу обещать. И если нам повезет, то тебя не только активно искать не будут, но Штальм даже контакт мне оставит чтобы ты на него вышел, когда все уляжется. Комиты в наемных ротах бывают разными. Как смотришь на то, что ты типа в Империи, когда рыцарство твое не признали, без него войсковым разведчиком — контрразведчиком найма не нашел, вот и пришлось забыть про гордость и в криминал идти? Быстро такой нюанс биографии шена Ларса Ивена имперцы проверить не смогут даже из столицы, а вот у Земли времени подготовить тебе легенду будет с избытком. Подождешь полгодика, в Крым через новый мост скатаешься отдохнуть, тут как раз пыль уляжется и вот он ты, такой красивый перед фером Конаном предстанешь, делом свои прегрешения искупить. В Тайную Стражу рыло затопить это же не с городским криминалом в откровенном говне купаться? Если конечно рискнет твое руководство утвердить подобную операцию.

Разведчик надолго задумался.

— Рисково конечно, блять. Но здорово может выстрелить, это да. Человек в орбите системы — это совсем не технические средства.

— Угу, — кивнул я.

— И что угу? Ты сам — то понимаешь, как вместе со мной в этом деле влипнешь?

— Дядя, я все понимал, еще когда двое твоих коллег сидя у моей кровати в санчасти мозги мне мыли, уговаривая аборигенов русскому учить.

«Ивен» хмыкнул:

— Ты ведь как получается из резерва? Так молодцы коллеги, я и сам вижу, что правильного человека к делу привлекли.

— Спасибо, я в курсе.

— Короче. — Пожевал губы он. — Для такого дела мне ничего не жалко. Перспективы у нас с тобой могут вылезти потрясающими. Если ты действительно с этим козлом так близок. Что вообще-то потребуется подтвердить.

— Не проблема. Я же говорю, удалось мне его впечатлить. И не раз, судя по всему.

— И чем это?

— Кровососами естественно, — пожал плечами я, — и всем что с ними сейчас связано. Я ведь всю эту творящуюся вокруг бучу заварил. В том числе.

«Штирлиц» недоуменно поморщился

— В Эдернской пуще что ли?

Мне осталось только кивнуть.

— Тогда понятно.

— Сделаем вот как. — Шен Ларс поставил локти на стол и поймал мой взгляд. — Деньги тебе нужны чтобы свой интерес в моем исчезновении обосновать, так?

— Так.

— Верно, мыслишь, есть у меня тайник где прячется чуть меньше двухсот монет золотом. Небольшая часть серебром, но его я вам не отдам, мне тоже деньги будут нужны. Золота тоже немного возьму. И бумаги как раз рядом лежат. Копия приходно — расходной книги Тагта со всеми его должниками в любом случае должна твоего корешка заинтересовать. — Разведчик ухмыльнулся. — Потому что оригинал Коран недавно в камине сжег.

Я поневоле глянул в зев камина, полный пепла от сожжённых в нем документов.

— Ох уж этот штурмбанфюрер Штирлиц…

— Но, но, но! Копия разрешена и официальна! Такие книги в одном экземпляре не держат.

— Это радует.

— Что — нибудь для себя интересное Штальм там по — всякому обнаружит, если конечно догадается не только на фамилии и суммы внимание обратить.

— Думаешь, хватит?

— Такой книги для того чтобы он мною заинтересовался должно хватить с избытком, нельзя ему сейчас информации слишком много давать. Иначе задастся вопросом, что мы с тобой скрывать можем и нельзя ли эту информацию тупо вышибить. Меня-то еще надо будет поймать, а вот ты сразу под молотки пойдешь.

— Тогда поверю профессионалу! — Охотно согласился я с такими рассуждениями.

— Архив там моего нет, книга в этом месте хранится, потому что ее постоянно под рукой держать надо было. Сильно много из нее без расписок и тому подобного он не возьмет, но некоторые фамилии, информация в примечаниях и ссылки на другие документы могут быть интересными, так что будет все в самый раз. Остальное солью если дела Корана Тайную Службу интересуют — можешь дословно прямо так и сказать.

— Как тебе лучше всего уходить?

— Оттуда и уйду. Владелец дома — женщина, она уйдет вместе со мной.

— Нет проблем, — пожал плечами я. — Особенно если это женщина.

— Да, особенно если это женщина. — Согласился со мной шпик.

— Это все?

— Да. Оружие и переодеться я там найду, а куда дальше двинем тебе знать не нужно.

— Угу, — согласился я.

— Теперь по тебе. Верно, ли я предположу, что нашим связным нужно искать роту…

— «Вепри Бир — Эйдина» …

— И ее лейтенанта…

— Второго лейтенанта фера Врана ден Гарма. Его там каждая собака знает.

— Надо записать.

Я равнодушно пожал плечами и кивнул на чудом уцелевшую стеклянную чернильницу и рассыпанные вокруг нее перья. Стакан под них был серебряным и его конечно же утащили.

Собеседник поднял с пола лист бумаги и деловито записал на его более — менее чистом обрывке мои данные.

— Кто — нибудь из местных ненужной им информацией владеет?

— Вопросы ко мне у всех комитов в роте имеются. В бытовом общении тяжело лишнего не ляпнуть. Но пока все развожу успешно.

— Откуда ты никто не догадывается?

— Про Землю нет. Вопросы по имуществу и мусору, который группа зачистки в Альте разбросала, удалось купировать. При осмотре замка был пойман с поличным при сборе гильз и пуль, так что пришлось объясняться.

— И как объяснил гильзы?

— Предположил, что фер ан Альт кинул неких «людей из Холденгейма», на которых я какое — то время работал и те прислали карателей. Что Холденгейм такое, свободный город или страна не пояснял.

— Реакция?

— Семья ан Феллем весьма заинтересована в торговом сотрудничестве, очень желательно эксклюзивном и монопольном. — Я задумался. — По крайней мере, в ареале Бир — Эйдина. О сохранении контактов с нами в строжайшей тайне предупреждены, режим секретности соблюдать согласны. Предположение что владетеля замка Альт пришибли за кидок при исполнении контракта, обосновал ценностью и эксклюзивностью товаров, перевозимых в трюмах нашей бригантины. Ан Феллемы нобили в богатом торговом городе, цену кружевного шелкового бельишка и тому подобного вполне способны оценить, а про появление на рынке подобных товаров им уже было известно и без меня. Так что в источник они поверили без проблем. В общем, выходы на людей из Холденгейма они сейчас ищут и сами, так что не пугайтесь, и карателей высылать не торопитесь. Намертво их к нам привязать явно есть чем.

— Наш пострел, везде поспел… Хе — хе. Даже аборигенов на поиски связи с конторой припахал.

— Ты это сказал, не я. — Признаваться было бы очень неосторожно.

— Х…ли тут говорить, и так все ясно. С поличным его поймали, хе — хе.

— Гильзы и пули ваши спецы могли бы собирать и получше…

— Ну и молодец, — махнул рукой собеседник, — мне на это откровенно наплевать. Я сам бы так же делал.

— Всего лишь крутился как мог. Очень уж жить хотелось.

Шпик хмыкнул.

— Куда собираетесь наниматься, не знаешь?

— Нет. Сейчас у нас Имперский найм, а дальше будем искать. Предыдущий наниматель войну продул, разбегались мы недовольными друг другом, так что даже не знаю куда сунемся.

— Это конечно скверно, но мы тебя найдем. Но раньше, чем через месячишко не жди. Стоит выждать время, когда суета поутихнет.

— Нет проблем.

Разведчик расслабленно откинулся на спинку кресла и отхлебнув вина с силой провел по лицу руками:

— Спросить забыл. Звать то тебя как, простой стрелок с бригантины?

— Сергей.

— А меня мама с папой нарекли Владиславом. Будем знакомы?

— Будем, — кивнул я и пожал протянутую мне руку.

* * *

В заезд за деньгами и секретными документами я взял с собою четверых человек — «Хуги», малыша Даннера и двух солдат потолковее, причем вся четверка получила четкий и подробный инструктаж, что нужно сделать с моим другом Владиславом, если он решит бросить фера Врана ден Гарма через мужской половой член и банально сбежать. Стоять перед ан Штальмом и его коллегами голой жопой вперед мне совершенно не улыбалось, пусть даже вероятность побега была довольно низка.

Лемме готовящейся поездкой, конечно же, был недоволен и когда мы садились на лошадей не постеснялся мне это высказать.

— А душегуба этого, зачем с собой брать, Ваша Милость?

— Не твое дело, — мило улыбнулся я. — По нему же секретных указаний не было, верно?

Соврать преторианец не рискнул.

— Нет. Но я буду вынужден доложить, если своего приятеля отпустите.

— Твое дело, — пожал плечами я и видимо сделал это достаточно страшно, чтобы опцион поспешил донести подробности своей позиции.

— Ваша Милость! Я в ваши дела носа не сую! Но если «Кувалду» решили отпустить, стоило бы позаботиться об объяснениях. Промолчать я никакого права не имею.

— Спасибо за совет, Нил. — Мне расставили точки над I четко, кратко, честно и по существу, так что давить выполняющего свой долг унтера было не за что. — Ничего страшного не ожидается, шен Ларс обещает доказать свою лояльность Его Императорскому Величеству делом.

— Ну, коли так, то не смею мешать, Ваша Милость! — Развел руками опцион, покосившись на изображавшего конную статую Влада.

— И правильно, — хмыкнул я. — Ты конечно и поставлен, чтобы за мной следить, но не наглей.

Гэбушник предпочел промолчать, впрочем, я на него внимания уже не обращал.

— Все, поехали, надо поторапливаться пока на улицах еще тихо.

* * *

Дом любовницы земного разведчика представлял собой маленькое двухэтажное здание с окруженным высоким каменным забором задним двориком, огороженным каменными перилами широким крыльцом и примыкающей к нему коновязью, стоящее на параллельной проходящему через пригород тракту улице.

— И чем твоя шена торгует? — конечно же, задал я напрашивающийся вопрос. Дома такой планировки, как правило, принадлежали мелкому купечеству, на первом этаже располагались торговые и бытовые помещения, второй был жилым.

— Ткани и швейная мелочь, лекарства, настои всякие и тому подобная ведьминская мерзость. К Искусству небольшие способности есть, так что нужных людей иногда лечит, отсюда тоже монеты капают.

— Ткани? — Хмыкнул я.

Влад, ответно усмехнувшись, кивнул.

— Они самые.

— Не опасно в таком районе?

— При нормальном для таких мест доходе и если платить за безопасность, то нет. Тех, кто этого не понимал, пришлось вывести.

— Кто бы сомневался.

«Кувалда» пожал плечами.

Улица изнутри дома просматривалась, так что женщина «шена Ларса» узнала и ждать, когда мы войдем, внутрь не стала.

Что я могу сказать — с вкусом у него было прекрасно. Отхватил он в любовницы весьма даже симпатичную особу от двадцати пяти до тридцати лет от роду с довольно частыми тут у благородных иссиня — черными волосами под бархатным беретом с пером, красивыми светло-карими глазами и грудью размера этак третьего, скромно упакованной в украшенное кружевами длинное темно — серое платье. На нас она принципиально особого внимания не обратила.

— Шен Ларс, что с вами случилось?

— Я арестован, — улыбнулся Влад. — И у нас к вам теперь дело. Мы зайдем?

— Ну, если так надо… — кивнула женщина, вперив в меня тяжелый немигающий взгляд, от которого мне стало немного не по себе. Нет, напугать меня им она не могла бы при всем своем желании, но ощущение было примерно таким же, как при встрече с змеей. Разве что только шипения слышно не было.

Интересное ощущение, сколько еще опасных мужчин тут не встречал, ни один так меня не пронимал. Было очень похоже, что женщину «Кувалда» выбрал себе под стать и совсем не факт, что именно он был самой опасной личностью в этом тандеме. Цивилизация, в конце концов, нравы смягчает сильно.

— Может, представишь меня этой прекрасной шене? — Буркнул я, так и не рискнув, отвести взгляд от сей очаровательной рептилии. — А то я ее уже боюсь, похоже она считает, что мы желаем тебе плохого, шен Ларс.

— Рейне, фер Вран. — Решил поправить меня «Ларс» не обращая внимание на гул и шепот собиравшихся вокруг обывателей. — Рейна Эва рождена в благородной семье.

Гипнотизировать меня, наконец, перестали

— И почему я не удивлен? — Тут я конечно же поклонился, уж чем отношения с женщиной не испортишь так это уместными комплиментами.

— Рейна Эва, позвольте вам представить случайно встреченного друга моих друзей, фера Врана ден Гарма, лейтенанта в «Вепрях Бир — Эйдина»

— Рейна! — Не поленился я поклониться еще раз.

— Лейтенант, пред вами прекрасная рейна Эва ан Дольт, я вам о ней немного рассказывал.

— Фер Вран! — Слегка поклонилась мне женщина.

— Очень, очень рад нашему знакомству!

— Вы же не просто так приехали? — Не обратила внимание на политес женщина, покосившись на связанные впереди руки своего мужчины.

— Разумеется. — Кивнул я.

— Тогда прошу в дом.

На первом этаже действительно была лавка, с стоящей за прилавком полненькой продавщицей одних лет с хозяйкой и укрывшимся в нише у двери костистым жлобом с обожжённым лицом, коротким фальшионом и увесистой, обшитой кожей дубинкой в руках. Налогу на безопасность на данном предприятии видимо особо не доверяли.

— Расслабься, Рик. — Буркнул шпик, по — хозяйски проходя мимо него, — не время сейчас для глупостей.

— Шен Ларс! — Кивнул тот, откладывая фальшион с дубиналом в сторону и показывая нам пустые руки.

— Сиди тут, если понадобишься наверху — свистнут.

— Да, Ваша Милость, — настороженно кивнул мне охранник.

— Вы тоже здесь останьтесь — обратился я к паре Хугге, третий боец остался на улице коноводить. Присутствие наверху Даннера как моего оруженосца подразумевалось его положением, само собой.

Немногословный Хуги кивнул.

Наверху, в небогатой, но довольно мило обставленной гостиной «Штирлиц» время тянуть не стал.

— Эва, милая, собирайся! У нас очень мало времени. Дом и лавку оставишь на Герду с Риком, они присмотрят.

— Все так плохо? — Женщина спрашивала его, но встала так чтобы отслеживать и меня.

— Могло быть и хуже, но мне неожиданно повезло. — Влад кивнул в мою сторону. — Тагд убит. Многие с ним тоже, а Метонис сейчас окружают наемники. Наместник с магистратом собрались провести зачистку в трущобах ну и заодно избавиться от мешающих им людей. Коран как я тут выяснил, мешал слишком сильно. Так что поторапливайся, у нас с тобой очень мало времени.

— Хорошо, — не стала спорить женщина. — Я в спальне соберусь и переоденусь. Ты своих гостей сам повесели.

Глядя в ее спину, я показал Владиславу большой палец.

— Хороша дама, одобряю.

Тот сунул мне связанные руки:

— Режь, давай. Нечего пускать слюни на чужих женщин.

Даннер хихикнул.

— А ты что тут хихикаешь, поросенок? — Рыкнул я, разрезая веревку.

— Мне рейна Эва тоже понравилась, — не растерялся набравшийся под моим крылом наглости парень.

— Смотри сопляк, — хмыкнул я, — вот свожу завтра тебя в бордель и выберу тебе там самую старую и страшную шлюху, какую только можно найти, и только попробуй мне на ней оплошать!

Ик… — Слишком живо представил себе картинку мальчишка, — Ваша Милость! Я…

— Молчать!!! Твой господин ночей не спит, заботится о тебе!!! В теле красотку подгоню, — не удержавшись, показал ожидаемые объемы, — чтобы под одеялом искать не нужно было. И чтобы непременно усы росли!!! У каждой женщины должна быть своя изюминка, вот для тебя у нее усы в самый раз будут. Другая тебе всю силу порхающих в груди бабочек не покажет, это только той, кто щетину каждый день бреет, будет по силам.

— Фер Вран! — Уже непритворно перепугался парнишка.

— Прекращай уже этого балбеса стращать, — фыркнул шпик, что — то искавший в ящике стоявшего у стены гостиной комода. — Пошли со мной. Оруженосец пусть здесь посидит и не подглядывает.

— Хорошо.

В соседней комнате, судя по покрывавшим стены книжным полкам, а также лакированным журнальному и письменному столам используемой как библиотека и кабинет Влад присел у внешней стены и сунул найденный в комоде штырь мизекордии в щель между камнями, в результате чего из оттуда выехал довольно объемный металлический ящик на направляющих маскируемый с торца наборной каменной плитой сантиметров десять толщиной.

— Ого! — Сказал я.

— Херня, — не согласился со мной «Ивен». — И получше бывают тайники. Теперь смотри.

Я подошел ближе.

— Это бухгалтерская книга Тагда со всеми долгами покойному по состоянию на позавчерашнее число

На стол брякнулся здоровенный фолиант в черной кожаной обложке.

— Расписки, договора и прочие документы он в доме не хранил, так что они в полной сохранности и что еще более важно в доступности. Но не для всех.

Я распахнул книгу и на какое — то время завис…

— Не того парня выходит гэбне в магистрате решили заказать?

— Ну почему же, — хмыкнул Влад. — Коран все — таки был в бизнесе владельцем.

— Бухгалтерию не рейна Эва у него вела?

— Как… — Вскинулся шпик и сразу же увял, — а, почерк. Ну да, по этой лавочке мы и познакомились. Только Штальму или кому другому не вздумай ляпнуть. Для всех Эва детишек и спину ему иногда лечила и все такое. Что она у старшего Тагда бухгалтером Дан и тот даже не знал.

— Заметано.

— Деньги вот, — Владислав вывалил монеты на украшенное чеканкой бронзовое блюдо, взятое с журнального столика. — На пенсию для Эвы откладывал, если со мной что случится. Серебро заберу, нам нужнее. Десятка три золотых тоже прихвачу на всякий случай. Все остальное тебе. Выйдет где — то полтораста золотых, чуть больше.

— Хорошая добыча.

— Да, не со всякого рыцаря выкупом столько возьмут.

— Ага.

— Сумму добычи лучше не скрывай, — подумав, посоветовал мне Влад, — на твоем месте кто угодно из наемников взял бы выкуп. Кинул или нет неизвестно, но деньги с меня бы взял точно.

— На то и расчет, — кивнул я.

— Отлично, значит, я пошел поторопить девушку. Выйдем через черный ход минут где — то через десять.

— Иди, а то она уже нервничает, поди.

— А нервничать ей не надо, — покачал головой «Ивен», — Эва в таком состоянии становится очень опасной.

— Это определенно любовь, — заключил я.

Что интересно, Влад мне на это ничего не ответил.

* * *

— Фер Вран, — поднявшийся наверх Хугге делал вид что не замечает уже переодевшихся и вооружившихся мечами мужчину и женщину, стоявших рядом со мной у окна. — Перед домом небольшой беспорядок.

— Я слышу и вижу, — кивнул я, глядя в окно, — и что это за шваль там собралась?

Перед домом собралось примерно полтора десятка довольно шумно себя ведущих вооруженных мужиков.

— Бандиты из городских, требуют выдать шена Ларса, — равнодушно сказал капрал, — говорят, что его большие друзья и не дадут друга в обиду. Кони у нас говорят хорошие, и если друга им не отдадим, то головы нам всем отрезать обещают.

— Да ты что?!! — Удивился я.

— Ты не в курсе, — поморщился упомянутый «шен Ларс». — Некоего Альбуса Лабера твои коллеги чикнуть не собирались?

— Не знаю. Моя группа была не одна, но куда нацелили остальных, не знаю.

— Эту сволочь явно кто — то пропустил. Внизу его люди и то что Тагда убили им определенно уже известно.

— Сколько их?

— Шестнадцать, — неопределенно повел плечами «Хуги», — с оружием не новички, но с доспехами дело плохо.

— Вы готовы? — Так получилось, что я спросил кутающуюся в плащ женщину, стоявшую прямо передо мной, кусая от напряжения губы.

— Да.

— Теперь черный ход я бы не посоветовал, там может быть засада.

— Я тоже так считаю, — подтвердил мое умозаключение Влад, — иначе бы это говно тут не шумело.

— Тогда придется пошуметь нам, — с наслаждением потянулся я, улыбнувшись такой улыбкой что рейна Эва прижалась к своему мужчине, а «Хуги» кровожадно оскалился.

— Прекрасная рейна, — я вежливо поклонился уже справившейся с собой девушке, — стоящих внизу покойников я посвящаю вам. Пусть это будет вам двоим моим свадебным подарком. Шен Ларс, ты ведь не против?

«Шен Ларс» с секундным опозданием мне кивнул, внезапная трансформация спокойно разговаривавшего с ним «простого стрелка с бригантины» в распускающего вокруг себя жажду крови психопата — убийцу, шпиона застала немного врасплох. Как я уже не раз успел заметить, приход ко мне данного состояния проще всего было заметить по поведению окружающих.

— Нет.

— Когда мы погоним по улице эту сволочь, выскакивайте и чешите в другую сторону. Все что ни случается к лучшему.

— Понятно.

Я согласно кивнул и направился к винтовой лестнице.

— Фер Вран! — Когда я уже начал спускаться Влад все же рискнул задать вопрос.

— Что?

— Не многовато ли вас пятерых на шестнадцать? Может нам с Риком помочь?

— Не надо, — доброжелательно улыбнулся я абсолютно искренне, — мы справимся.

* * *

— «Хуги», сегодня твое оружие — это лук.

Капрал довольно кивнул:

— Понял вас, Ваша Милость.

— Мелкий!

— Да, фер Вран!

— Нейл, стережешь сумку с добытым и прикрываешь капрала. Он стреляет, ты не даешь ему в этом помешать.

Донельзя серьезный Даннер повел рукой по кожаной торбе куда мы уложили золото и трофейную бухгалтерию и кивнул. Важность стоящей перед ним задачи мальчишкой отлично осознавалась.

— Не подведу вас, фер Вран.

— Капрал, ты за ним тоже приглядывай. Обязательно ведь полезет вперед, засранец.

— Разумеется, Ваша Милость.

— Ну а я с вами, — слышал меня, впрочем, только один солдат, второй переругивался с урками на крыльце охраняя коней, — будем просто рубить людей.

— Да, Ваша Милость, — мрачно буркнул солдат. Моего воодушевления от ожидающих нас убийств он немного не разделял.

— Но сначала все-же поговорим. Вдруг миром дело решится …

Поговорить, впрочем, не получилось. Приняв во внимание численное превосходство неприятеля, на крыльцо я вышел с обнаженными оружием, что вероятно все возможности решить конфликт дипломатическим путем и похоронило.

Главарь давивших нам на психику бандюков увидев меня почему — то изменился в лице, схватился за висящий на перевязи меч и завопил «К оружию!» не дав мне даже слова сказать.

Времени терять было нельзя, врагов было втрое больше, так что мне не оставалось ничего другого, нежели кинуться вперед.

Многие очень часто недооценивают, насколько подготовленный человек может быть быстр. Этот урка такой ошибки не сделал, однако забыл, что стоит не один, в результате уткнулся спиной в стоявшего позади бойца, шарахнулся в сторону, наткнулся на еще одного … и получил двадцать сантиметров стали в подреберье. Укола он явно не ожидал, так что парировать никаких шансов не имел. Под курткой у него к слову была кольчуга.

Меня, конечно же немедленно контратаковали, но при тех доспехах, которые были на мне особой опасности мне не угрожало. Не в силах человеческих прорубить мечом ни пластины бригантины из легированной стали, имеющих к слову лучшие характеристики чем 95–99 процентов стали встреченного мной в этом мире оружия, ни титановый сплав двухмиллиметровой проволоки колец койфа поддетого под мою капелину, ну а в уязвимые зоны еще надо попасть. Для чего от меня требовалось просто не стоять.

Мелькнувший справа фальшион я даже не стал парировать, приняв его удар на наплечник. Умышленно попускать удары — это откровенно плохая привычка, доспехи на тебе могут быть не всегда, но в данном случае я обменял пропущенный удар на гарантированное поражение его владельца, сначала чиркнув ему концом кинжала по незащищенному локтевому сгибу, а потом еще и подрезав поджилки ближайшей ко мне ноги «Ударом Жернака». Бандюган свалился с такой скоростью, словно его рванули лебедкой. Ну а я оказался в крайне удачной позиции, чтобы возвратом секануть мечом на опережение поперек груди следующему. Тот пурхнул изо рта облаком крови и рухнул на тело главаря, отбросив свое рубило далеко в сторону. Далее от меня требовалось немного отступить, чтобы не оторваться от подчиненных и заодно чуть передохнув оценить изменения обстановки.

Солдаты, прикрывая меня не подкачали. Пусть двойка мечников наглухо зарубила только одного уркагана, однако охватить меня она все же не позволила — а большего собственно от этой парочки и не требовалось, бой был уже выигран. Нет, позвенеть мечами мы, конечно, какое — то время еще могли,… но в данном случае исход стычки находился в руках Хугге и назывался он боевым луком. Совсем не слабеньким надо сказать, натяжением примерно так килограммов шестьдесят. От лучника способного его натянуть, на такой дистанции не спасет ладно бы слабо держащая боевую стрелу кольчуга, так и далеко не всякая кираса или если угодно наборный пластинчатый доспех. Смазанный воском бронебойный наконечник при такой энергетике способен на очень многое, стрелял «Хуги» с короткой дистанции по практически незащищенным целям и достать его на огороженном крыльце бандиты без непропорционального риска поймать стрелу в свои личные зубы в принципе не могли. В результате чего урки вполне резонно кинулись наутек. Причем оценили ситуацию и дали ходу они на удивление быстро, подстрелить капрал успел, только троих.

Еще одного сообразили догнать воодушевленные бегством врага рейтары, тут же на месте зарубив. С раной в ноге убежать ему было непросто, но для «товарищей» время он, конечно же, выиграл. Они же вернувшись, добили раненых.

Шпик стоял на крыльце рядом с разочарованным Нейлом и смотрел на картину побоища с откровенным удивлением на лице. Дама пряталась за его спиной и снова казалась чем — то напуганной.

— Если я еще не забыл арифметику, то восемь — ноль. Обращайтесь!

— Быстро ты…

— Вы еще здесь? — Мягко намекнул я, жестом указав направление, куда надо бежать. Достаточно правдоподобная при беглой проверке легенда побега парочки в суете нападения «торпед» конкурирующей группировки летела ко всем чертям.

— Да, конечно! — Пришел в себя Влад и дернул девушку за рукав. — Давай! Удачи!

— Осторожнее там, — крикнул я, глядя в их удаляющиеся спины. — Сразу в переулок не ныряйте.

Шпик поднял руку, показав, что понял, а женщина даже рискнула обернуться, чтобы помахать мне рукой.

— Хороша рейна и опять не моя. — Пробило лирикой мою залитую кровью душу. — Жестокая трагедия всей моей жизни.

— Фер Вран, — лицо предусмотрительно вставшего вне радиуса подзатыльника мальчишки прямо — таки распирала лезущая изнутри ехидная улыбка, — а разве фрейя Айлин хуже будет?

— Ну вот и все! Твоя усатая — волосатая суженая ждет и не дождется тебя сопляк!!!

Интерлюдия

Дежурившего на блоке комита Тайной Стражи Хилькевич ранее в Метонисе не видел, к зачистке города привлекли явно не одни только оказавшиеся в зоне доступности наемные подразделения.

На контрольно — пропускном пункте находилось около двух десятков неплохо вооруженных рейтар под значком неизвестной Владу тагмы, оперативник Тайной Службы с пятеркой преторианцев и несколько перепуганных городских стражников. Без опознавателя конечно же тоже не обошлось, распряженная карета с занавешенными окнами не пустовала.

Скопившаяся толпа довольством не лучилась, но вслух возмущаться люди уже не рисковали. Недавний урок с особо активными крикунами стал более чем наглядным. Двое вооруженных молодых людей, с виду из небогатых дворян мало того, что активно протестовали произволу властей, так еще и отказались сдать оружие и проследовать на огороженную площадку фильтра, куда рейтары выдергивали из проходящей через КПП очереди и свозили патрулями наловленных окрест неудачников. Уговаривать их никто не стал. Офицер Тайной Стражи равнодушно указал большим пальцем вниз и парней зарубили на месте, оттащив трупы к той же фильтрационной площадке. Позже конные патрульные притянули туда же на веревках еще троих покойников.

Находившиеся на блокпосту стражники были с «Длинного холма[37]» так что Эву старший из них узнал:

— Доброго дня, рейна Эва.

— Спасибо Рон, — вежливо улыбнулась девушка, — случилось что — то очень серьезное?

— Как сказать, — вздохнул тот и вытер пот с лица, — говорят, что Тайная Стража вызнала, что наши ночные крысы под кровососами стоят. Наместник и Магистрат в ярости.

Все, кто его слова слышал разом охнули и Эва ан Дольт в том числе. Подобной причины недовольства Тайной Стражи, городского Магистрата и двора Наместника шеном Кораном Тагтом она и предположить не могла, также как, впрочем, и сам Хилькевич. Слухи о вампирах в Эдернской пуще мимо них не прошли, но, чтобы связать их с Метонисом требовалось очень развитое воображение. Влад мысленно выматерился — «фер Вран ден Гарм» безусловно, был в курсе событий, сказав от этом практически прямым текстом, однако у него не хватило ума расспросить его о подоплеке появления в доме Тагда команды убийц подробнее.

— Достопочтимая рейна, будьте так любезны представиться! — Оборвал разговор с стражником стоявший дальше преторианец.

— Рейна Эва ан Дольт, еду в Бир — Эйдин по собственным надобностям.

Преторианец покосился на карету с опознавателем. Мысли Хилькевича замерли, их жизни сейчас зависели исключительно оттого, сумеет ли тот узнать в упакованном в чешую пожилом бородатом наемнике Ларса Ивена, правую руку небезызвестного в городе шена Корана Тагда.

— Эта звериная харя ваш слуга, рейна?

— На дорогах сегодня небезопасно, шен Мик мой охранник.

— Это верно, — кивнул преторианец, еще раз покосившись назад и не увидев никакого сигнала. — Если сможете отложить путешествие, предлагаю остаться дома. Эдернскому Хозяину с ближайшими слугами удалось скрыться, недобитые фратрии тоже по дорогам разбежались. Если не разбойникам попадетесь, то к упырям на обед с легкостью можете угодить, рейна.

Эву без какой — либо театральности передернуло, вампиров она имела повод искренне ненавидеть.

— Благодарю за предостережение шен, однако свои дела отложить не смогу.

— Тогда проезжайте, достопочтенная. И берегитесь в пути.

— Да, шен, благодарю вас. — Кивнула девушка.

Когда блокпост закрыли деревья, Влад поравнялся с Эвой. До данного момента времени обстоятельно переговорить у них не нашлось.

— Второй раз за сегодня чуть было кирпичей не отложил.

— Фу, — сморщила носик девушка, — избавь меня от таких подробностей.

— Я был бы рад, но иначе о таких чувствах не скажешь.

— Я тоже очень боялась, — подумав призналась рейна.

— Все уже позади, — вздохнул Хилькевич, на секунду сжав ей запястье. — Мы все — таки успели из города выскочить.

— Если бы, — Эва непонятно на него покосилась. — И на кого ты у нас шпионил, любимый? Я конечно о многом догадывалась, но такие друзья друзей, этот сундук у вдовушки и внезапное умение изменять внешность…. Все эти валики в щеки и нос, парик, шрамы и накладная борода… Ты, не бродячим артистом в Метонис пришел?

— Милая, давай ты с объяснениями до вечера подождешь? Мне будет проще показывать и рассказывать. Сейчас о себе рассказывать будет все равно, что сотрясать воздух.

— Хорошо. Тогда о встреченном нами Мече Хелы поговорим, — покладисто согласилась девушка.

— Ты о Вране? — Озадаченно уточнил Хилькевич.

— Можешь предположить кого — то еще?

— Нет, но твой интерес смотрится как — то подозрительно. Я начинаю ревновать!

— Какая ревность, Ларс! Да я чуть было не обоссалась, когда поняла, что со твоим дружком не так!

— Эва, давай ты тоже от таких подробностей меня избавишь? — Хмыкнул Влад.

Женщина глубоко вздохнула:

— Там в доме его я больше испугалась, чем сейчас этих.

— Мне Вран настолько опасным человеком не показался. — В ответ пожал плечами мужчина. — Да, убивать умеет и, наверное, любит, но он не один такой.

— Это потому что ты ничего не понял. Твой приятель настоящий Меченый Хелой, как в страшных сказках.

— Серьезно? И чем он может быть страшен?

— Действительно, чем может быть страшен наделенный силой Богини Смерти смертный?

— Избранный? — Словно бы что — то вспомнив, развеселился мужчина.

— Самый настоящий, — женщина его приподнятого настроения не разделяла, — и даже не кровожадный безумец, как большинство из них.

— Не думаю, что у богов есть нужда в безумцах, — покачал головой Владислав. — Психи отвратительный инструмент. Не будет же Хела ими управлять лично. Врут твои сказки. А у этого типа с головой как бы ни лучше, чем у меня самого.

— Сказки то может быть и врут, а вот смертной жутью от него разило по — настоящему. Коран и мечтать о таком не мог.

— Ну, значит, преувеличивают, — Хилькевич предусмотрительно не стал спорить с любимой женщиной, тема не была достаточно принципиальной.

Впрочем, последняя фраза все же заставила его задуматься. Их покойный босс Коран Тагд начинал свою карьеру в преступном мире наемным убийцей и как основная масса представителей данной почтенной профессии поклонялся именно Хеле. Причем ладно бы, только обращал молитвы, но и вместе со старшим сыном практиковал ряд нехороших сверхъестественных практик, после которых оба они временно оказывались способны на очень многое такое, что заметно выбивалось за способности обычного человека. Отчего кстати «Ларса Ивена» и не боялся, даже когда обнаружил что его не брезгующий пользоваться кувалдой «консильери» спит с бухгалтером.

С тех пор прошло немало времени, но по спине Влада опять промаршировали мурашки. Объективно, они с Эвой никогда не были так близки к смерти, как в тот день когда Корану про их отношения донесли. И спасла их совсем не угроза визита к Тагду группы зачистки, про которую он не знал и даже знай, Хилькевичу бы не поверил.

— Преувеличивают? — Эва скептически фыркнула. — Если бы. Были бы мы сейчас в моей библиотеке я бы нашла что тебе показать. Иные летописи их страшнее сказок описывают.

— Хм…. Знаешь милая, — сунув палец под шлем почесал нестерпимо зачесавшееся ухо Хилькевич, — ты только что заразила меня любопытством. Дорога долгая, так что давай-ка мне сначала ты про таких как наш Вран подробно расскажешь …

Над головой пары насмешливо каркнул ворон.

Глава XI

Тот самый лощеный комит из Тайной Стражи, я так и не узнал, какую он в своей конторе занимал должность, шевелил тонкими щеголеватыми усиками и переполнявшей его благородной ярости не скрывал:

— Фер Вран, я требую, чтобы вы немедленно объяснились!

— По факту? — Уточнил я, вальяжно развалившись в кресле покойного владельца особняка, и как надеюсь с аристократичным видом пытаясь оценить аромат вина в бокале, который держал в руках.

— Вашего приятеля Ларса Ивена!

— А что с ним не так? — Вино и на вкус был отличным, совсем не «Настоящая Абхазия!» из бочки на базаре и уж тем более не испанская бормотуха в тетрапаке «солидной винодельческой фирмы» из вино — водочного магазина.

— Будьте осторожнее фер Вран, — сообразил, его провоцируют, и сбавил тон безопасник, — для вас лучше будет Тайную Стражу врагом не иметь.

— А не запоздало предупреждение? — Удивился я и еще раз отпил вина внимательно отслеживая реакцию «молчи — молчи».

Такого вопроса мой собеседник не ожидал, так что ответил с некоторой заминкой:

— Пока ещё нет!

— Да неужели… — Чтобы принять скептический вид мне даже не понадобилось играть. — Ну тогда может быть присядем и поговорим? Вино оценим под разговор, покойник явно в нем толк знал.

А вот комит что ему нужно сейчас делать напротив, совсем не знал. Невольными свидетелями нашей беседы были его люди, так что для поддержания авторитета внутри организации ему нужно было меня показательно запрессовать…. Но сейчас я был для этого слишком неудобной мишенью. По факту у него даже чтобы «слепить» на меня убедительное дело нет времени, а если объективно, то и возможностей. Мелковат он чтобы в той буче, которую я по случайности заварил действительно серьезные неприятности мне причинить. Решать, что со мной делать в любом случае будут гораздо более высоко сидящие должностные лица

— Ну а ваши подчиненные могут внизу подождать и тоже немного выпить, — усмехнулся я, поймав нечитаемый взгляд конечно же находившегося за спиной начальника опциона Лемме. — Хороший повод это товарища помянуть.

Комит задумался.

— Главному злодею голову отрубили? Наследник этого негодяя тоже мертв? Справедливость восторжествовала? Так что вам еще надо? — Добавил я, уже обращаясь к нему.

— Лемме остаться! Остальные — вон! — Все же решил повыделываться госбезопасник, присаживаясь за стол, и без стеснения наливая себе вина.

Я равнодушно пожал плечами:

— Как пожелаете. Нейл, прикрой двери и будь рядом с ней. Чтобы никто за ней не подслушивал, следи.

— Здесь или в коридоре, фер Вран? — Изображавший в углу привидение умница мальчишка сообразил уточнить.

— Конечно же тут. Кто же, как не ты меня спасет, если фер… не знаю, как там его, вместе с опционом и мне голову решат отрубить?

Уголок рта комита нервно дернулся. Наглости он конечно уже набрался, а вот опыта ему определённо не хватало, да и самоуверенности, наверное, было больше чем мозгов. Покойный фер Хёгг ан Мораг в начале своей карьеры наверняка таким же был. Лемме, что интересно, на столь явный выпад никак не отреагировал и продолжал изображать из себя статую.

— Смерть — это слишком легко, — немного подумав, все — таки решился на пикировку собеседник. — Ваше будущее, фер Вран, угрожает быть связанным с каменоломнями. Или галерным флотом.

— Возможно. Недолгое знакомство с вами веры в законы Империи не внушает, — согласился с ним я.

— Увы, судить вас буду не я, — как ему показалось, удачно вернул сотрудник мою подачу и спрятал мечтательную улыбку за бокалом с вином.

— А за что вы мечтаете меня осудить? — сделал я удивленные глаза. — Каменоломни для невиновного это тяжкое преступление любого ответственного лица, олицетворяющего собой императорскую власть. Например, вас, если бы вы меня судили. За что вы императорскую мантию своей грязью пытаетесь запачкать?

В этот раз Лемме лица все — таки не удержал.

— Так вы не признаете своей вины, фер Вран? — Из сидящего передо мной молодого человека волной лезла злость.

Нервный он какой — то для этой работы пассажир, уходить ему надо, или неврастеником к тридцатнику станет. Если вообще мотор не откажет к этому времени.

— Я ее не то чтобы не признаю, я ее совершенно не вижу. — Хмыкнул я, парень попал в логическую ловушку. — Точнее вижу, но применительно не ко мне.

Уже спевший в ходе подготовки к налету и самого рейда неплохо ко мне приглядеться опцион не скрываясь напрягся. У мужика определенно были неплохие шансы на карьеру в Тайной Страже, если конечно мы с безымянным начальником ему сейчас не подгадим. Дежуривший у двери Даннер нервно сжимал рукой рукоять своего меча и метался между мной, комитом и Лемме взглядом.

— Хотите сказать, что кто — то другой Ивена отпустил? — Ухмылка комита была весьма издевательской.

— У вас имя есть, безымянный фер? — Сломал я замысел его словесной контратаки, и неторопливо долив вина в опустевший бокал, спокойно отпил.

Собеседник снова не знал, что ему делать, я контролировал ход разговора и не давал ему инициативу в беседе перехватить.

— Есть. Барон Ролан ан Гленхолд. — Мне даже слегка поклонились. — К вашим услугам, фер Вран.

— Барон наверняка ненаследный?

— Допрашиваю вас сейчас я. И если вы продолжите испытывать мое терпение и не будете отвечать на мои вопросы, то изменению обстановки, фер… — последнее слово Гленхолд очень неосторожно выделил, — … Вран, совсем не обрадуетесь! Там куда я вас отправлю, рады будете затхлой водице, а не чужому вину!

— Ну, зачем же сразу лезть в бутылку, — примирительным тоном начал я, — я всего лишь пытался выяснить, как к вам правильно обращаться. Если вы наследник — то вас нужно титуловать бароном и киром, верно?

— Верно. Впрочем, я не наследник, — решил, что разглядел готовящуюся подлянку барон. Слухи что он представляется наследником баронства ему, разумеется, были не нужны. При жестких нравах борьбы за землевладения, что процветали в Империи и потенциальных возможностях его места службы, старшие родственники могли обеспокоиться и принять меры.

— Простите за мое невежество барон, но я иностранец и могу не знать всех тонкостей законов Империи. Барон в данном случае это титул учтивости, так? Кир вероятно тоже. Но, насколько я понимаю логику соответствующего кодекса, то если вы не наследник баронства, в официальной обстановке правильно будет употреблять предикат фер?

На лицо барона легла тень, а бокал сжал так, словно хотел его либо раздавить, либо мне в лоб отправить. Психанул так что не заметил моей ошибки — за незнанием аналога термина на кайре, слово предикат я произнес в оригинале. А между тем вопрос был стопроцентно серьезен и ответ на него весьма даже меня интересовал.

— Да, это так. — «Рядовой Шутник, покажи мне свой боевой оскал!..», впрочем, с нервами оппонент быстро справился. — Однако ничтожному рыцарю обращаясь к не наследному барону простительно менять кира на фера только в делах государственной службы, где титулование чина главенствует над личным. Если используете это обращение в частной беседе, любой барон вам отрежет язык, наемник. Оно приемлемо только из уст высших.

Фу — у — у — у как непрофессионально! «А как дысал, как дысал!». Ну кто же так глупо угрожает непростому наемнику? Лемме за спиной дурака даже поморщился, бедолага. Вот уж кому точно не позавидуешь. Или объективки по мне этот балбес не читал? Вариант! Очень похоже на то! Либо не практикуют, либо не успели составить, либо наш барон оказался слишком для этого занят. Кроссворды решал или что — то типа того.

— Любой барон мне язык при всем желании не отрежет, — я отбросил все намеки на вкрадчивость и показал зубы, которые этот самый язык скрывали, — на это способны только некоторые. А вот я, куда большему числу баронов их языки вполне способен и вырвать, и вырезать. И только от моего желания будет зависеть, вместе с головой или по отдельности.

— Ну что ж, — поставил на стол бокал и поднявшись на ноги, холодно улыбнулся мне безопасник, — тогда не буду вас отвлекать. Увидимся позже. Там, где вы будете вести себя более скромно.

— Возможно. Впрочем, не думаю, что у меня получится найти время взглянуть, как вас двоих на дыбу поднимают.

Барону критически не хватало опыта. Это было заметно даже на фоне куда более опытного Лемме, которого мои слова, конечно же, тоже заинтересовали.

— Что?

— Барон, в ходе моей вылазки я встретился с людьми некоего шена Альбуса Лабера. Которые мало того, что знали, что Тагд убит, но спокойно стоя на улице бандой в шестнадцать рыл требовали выдать им для расправы шена Ларса. Голову мне отрезать там обещали на диво бесстрашно. Посреди вашего города, в котором после налетов на дома бандитских вожаков бабы перепуганные по улицам должны бегать, а не спокойно ходить ничего и никого не боящиеся бандиты.

— В пыточной не забудьте про это рассказать, — его улыбка была немного натужной.

— Ну это вряд ли, — далеко не играя засмеялся я, глядя в эти полные злости глаза, — не я же с купчишек Метониса золото брал, чтобы их от займодавца избавить. Давать крупные суммы денег в долг давно ли в Империи стало преступлением!? Вы же ведь интересовались, с чего это я с «Кувалды» выкуп за пролитую кровь принял?

К чести ан Гленхолда, то справившись с приступом желания меня задушить удар он сумел принять достойно.

— Отличная версия. Как я уже сказал, увидимся позже.

А вот Нил Лемме такого спокойствия не сохранил. Что было вообще-то немудрено, ибо неблагородный опцион-исполнитель, лично отхвативший «конкретному» ростовщику голову был в обрисованной мной версии просто идеальным козлом отпущения. Если конечно провоцируемый мной конфликт выйдет за тесный мирок рукомойстваи коррупции спецслужб и администрации города куда-то на уровень столицы. В концеконцов если к Тагту со стороны закона были бы поддержанные весомыми доказательствами претензии, то его при проигрыше внутригородских терок фракции в которой почтенный состоял просто в тюрягу бызамели. Читай с точки зрения закона он был почти чист — ну а оперативная информация это всего лишь оперативная информация. На все сто уверен, что все до единого купчики в городе замараны в каких-нибудь грязных делишках и несут хвост из огромного числа доносов, три четверти из которых фуфловые. В конечном итоге у следователя из Аэронского аналога собственной безопасности при изучении обстоятельств операции не сможет не возникнуть вполне логичный вопрос — а действительно, почему целью для ликвидации был выбран именно шен Коран Тагд, а не Альбус Лабер? Или как там звали главаря фратрии, боевую группу которой мы разогнали. Калымы калымами, но на попытки втихую использовать преторианцев Госбезопасности дешевыми ликвидаторами в ходе разборок городских предпринимателей вышестоящее руководство без особых сомнений должно смотреть очень косо. А тех, кто приговорил Тагда, Лемме, увы, в принципе знать не может — ему просто отдали приказ. И это для него сильно хреново.

— Нил, — остановил его я. — Помнишь, что ты меня недавно предупредил что у тебя служба и вынужден будешь доложить, что я шена Ларса куда-то утащил?

— Да, фер! — Настороженно ответил тот, кося взглядом на вставшего с ним рядом барона.

— Мы только что рассчитались. Шен Ларс, если ты не заметил мне не одно только золотишко отдал.

— Я знаю…

— Конечно, ведь я сам видел, как ты вокруг сумки ходил и нос свой в нее пытался сунуть. Ну и сейчас наверняка доложил об этом. После чего кир ко мне и прибежал. — Каюсь этого не хотел, но злобной ухмылки в направлении его начальника удержать не получилось. — Хотя умнее было бы промолчать.

Стреляя наугад, я угодил где-то рядом с яблочком. Судя по немного потерявшей свой лоск баронской физиономии, рыло у него было в пушку, ну или рыло в пушку было у кого-то этажом выше и ан Гленхолд беспокоился как бы не стать крайним вместе с Лемме.

— Проблема даже не в том, что я вам одну писю могу дать понюхать, а не мои бумаги, а в том, что документация уже ушла, барон. Вы даже если меня сейчас убьете, ничего не получите, поскольку содержимого сумки у меняуже нет. Осталась здесь только она сама. И гонцов тоже не перехватите. Не успеете. И ручки коротки и чином малы. Объясняться из-за «Кувалды» я собираюсь совсем не перед вами, барон.

— Думаю, что я вас понял, — злобно сказал ан Гленхолд и ушел не оглядываясь. Опцион как показалось хотел мне что-то сказать, но потом передумал и вышел вслед за начальником.

— Вот и все, — спокойно сказал я Даннеру наполняя свой кубок. — Если хочешь, то тоже попробуй, у нас с тобой сегодня был достаточно нервный день. Только немного, алкоголь — это яд, парень.

Второй раз приглашать мальчишку не требовалось.

— Ваша Милость… — решился он на вопрос, с осторожностью отхлебнув.

— Говори…

— Это было обязательно, искать с Тайной Стражей ссоры?

Я, улыбаясь, погрозил пацану пальцем.

— Если для войны существуют объективные причины, Нейл, то ее нельзя избежать. Ее можно лишь оттянуть. Как правило к выгоде противника. В данном случае барону не позавидуешь, рыло похоже действительно в чем-то замарано. Если бы он был умнее и честнее, то получил бы долю с выкупа шена Ларса, как командир этих троих. И преторианцы бы свою честную долю добычи получили. Как я и хотел сделать. Но этот баран прознал про привезенные нами бумаги, видимо чего-то испугался и решилпопугать меня пыточной. Тогда я конечно жеперешел к резервному варианту — раз этот человек хочет скандала, расследований, фонтанов дерьма и расползающиеся по сторонам вонючие лужи то почему бы ему в этом не помочь? Мне от этого хуже не будет, даже если он честный служака и просто выполнял приказы, а покойный шен Коран с сыном каждый вечер жрали на ужин младенцев, а Ларс с своей бабой подъедал косточки. С стороны наш налет в любом случае будет смотреться как убийство проживающего в хорошем квартале почтенного городского негоцианта, выдаваемый за чистку города от скрывающейся в трущобах сволочи.

— Кинут вас в тюрьму как в Бир-Эйдине и всё дело.

— Ну, вольности дворянские в Империи пока что не отменили. Да и повязать лейтенанта наемной роты гораздо сложнее чем одиночку. — Хмыкнул я. — Что барон сможет сделать, если я его на х… пошлю вместо того чтобы руки протянуть? Попытается убить, или поплачет и пожалуется наверх?

Даннер осторожно кивнул.

— В принципе, мелкий, ты конечно правильномыслишь. — Все же согласился я с ним. — Если пожелает достаточно высокий чин из Тайной Службы, то меня без сомнений примут быстро. Подтянут наемников, окружат наш лагерь и потребуют от капитана выдачи, например. Но это если он отдаст такой приказ. А зачем ему его отдавать, если это еще один фонтан говна на всю провинцию и за меня есть кому замолвить словечко? Я ведь всего лишь начальника охраны убитого в внесудебном порядке купца отпустил. Которое убийство само по себе скандал и родня покойника его вряд ли просто так оставит. Но на волне борьбы с подчинившими себе окрестные фратрии вампирами мимо этого скандала устроителям можно было на боевом коне проехать… а что им теперь делать, если главный герой истории внезапно оказывается страшно возмущен совершенным при своем участии беззаконным убийством невинного человека?

— Вы к тому, кто за вас заступится «Хуги» с Эваном отправили книгу отвезти?

— Нейл, время откровенийуже подошло к концу, — хмыкнул я. Озвученная пара действительно конфиденциально получила такой приказ и как я наблюдал в окно прихватив «засургученный пакет» с книгой и сопроводительным письмом приступила к исполнению сразу же, как ан Гленхолд подозвал к себе Лемме и скрылся в дверях особняка

Мальчишка схватывал на лету, на суровых дорогах войны и специальных операций для сына отставного легионера у парня без сомнений вырисовывалось большое будущее. Контора таким агентом будет довольна. Моим агентом.

* * *

На входе в ротный лагерь меня встретил раздраженный Лойх ан Феллем в доспехах.

— Что случилось?

— Бойня будет, если сам не понимаешь.

— В смысле ты в себе пророческий дар открыл, кэп?

— Почти. Видел какую кучу трупов «Вороны» у дороги навалили?

— А, ты про это! Конечно видел.

У совмещенного с фильтрационным пунктом КПП в куче лежало уже от двадцати до тридцати трупов. Блокирующие сектор рейтары из «Черных воронов» таскали пытавшихся обойти посты оцепления покойников для отчетности. Народ в городе пока что серьезности ситуации не оценил так что были все шансы что к наступлению темноты мертвяков там будет лежать куда больше. Милосердия и уважения к человеческой жизни в рейтарах не было ни на грош. А может и специально ужас на людей нагоняли, не понять.

— Это только первый день, и он еще не кончился. Ночью еще хуже будет. — Вполне логично высказался в унисон моим мыслям капитан.

— Если не столкнемся с сопротивлением, к ночи все население назначенных нам сегодня улиц уже пропустят через опознавателей.

В связи с сравнительно малой численностью «Вепрей Бир-Эйдина» и «Юдонских волков» роты на период операции объединили в сводную тактическую группу во главе с капитаном ан Феллемом и сейчас у парня пухла башка от свалившихся на него забот.

— Ты надеешься, что все из клоак выйдут и даже сопротивления не будет?

Рядом с пунктом временной дислокации наших рот уже был практически закончен фильтр — несколько огороженных рогатками площадок с административными органами в рядом стоящих фургонах, куда должны были собираться вышедшие добровольно и доставленныеиз своих домов наемниками насильно люди для опознания их участия в криминальных действиях. Помимо работающих под покровом тайны опознавателей Тайной Службы в шоу подразумевалось участие полноправных городских граждан, любой из которых мог в фильтрах поискать и по обнаружении заявить на своих реальных или мнимых обидчиков. Каменоломни, угольные копи и галеры Империи судя по всему в самом ближайшем будущемждало немалое пополнение.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Меня сейчас другая проблема беспокоит.

— «Псы» все-таки взъелись за то, что знакомца своего отпустил? — Перед тем как отбыть в направлении пребывания фера Конана ан Штальма, Хугге был проинструктирован ввести капитана в курс конфликта.

— Да, тот слащавый барон всерьез попытался меня пугануть.

— В какую сторону?

— В смысле?

— В смысле на деньги тебя поставить хочет или нет? Ты ведь уже достаточно обеспечен, не так ли?

— Да ну на х…р! — Чуть было не заржал я. С этой стороны причины попытки баронского наезда на себя я не рассматривал.

Б…ть! Вот кто мне мешал дать гэбушнику выговориться и только после этого вытереть задницу его самолюбием? Если бы «Ларс Ивен» оценивался организаторами налета по-настоящему высоко, Нил точно получил бы приказ порешить его вместе с нанимателем. Однако в приказе на устранение шпика не было — Лемме мне это прямым текстом заявил. Отсюда возникал очень любопытный вопрос — мог ли барон ан Гленхолд посчитать меня за терпилу?

А ведь если отбросить уязвленное самолюбие, то мог! Ну и что что я такой здоровый, резкий, крутой. Тут каждый второй лейтенант у наемников такой, не считая каждого первого, иначе они не выживают. Однако, что такое личная крутизна перед возможностями здешней Конторы Глубокого Бурения, которая к лицам благородного происхождения довольно снисходительна, но все же? Особенно если лейтенант иностранец и в Империи на птичьих правах, а про идущую за ним хвостом мистику сотрудник не осведомлен?? Ненаследный барон вероятнее всего живет на жалование, а оно у госструктур к гадалке не ходи воображения не поражает. Если и получает больше центуриона, то ненамного. За секретность доплачивают, типа того. Кто я был для него до инструктажа? Один из рядовых лейтенантов подходящих к городу наемных подразделений? Это в лесу я коллегам данного товарища себя показал. А ему в городе то откуда про меня знать? Нет, фамилию он в принципе мог и слышать, но зачем тому же ан Штальму в докладных рекомендовать мою фамилию до рядовых сотрудников доводить? Мало ли кто в лесу с вампирами схлестнулся.

И тут бабах — потенциальная жертва мало того, что ломает план разговора, так еще и фигурально опустив тебя на одноглазого змея прямо угрожает обвинить в организации заказного убийства, между делом признавшись, что успела слить захваченные документы своей крыше. Б…ть! А ведь ситуация рискует стать непредсказуемой!

— Знаешь, Лойх, — признался я, — с этой стороны ситуацию я даже как-то и не рассматривал. Корысти исключать нельзя. Вот только не дал я ему ничего сказать, раньше с говном смешал.

Капитан поморщился:

— Как ты умеешь?

— Я особенно постарался. И вот теперь не знаю, что дальше ждать, б…ть!

— Так плохо?

— Ты только что под совсем другим углом заставил на ситуацию взглянуть. Я отчего-то не подумал, что у кого-то хватит наглости на деньги меня разводить.

Ан Феллем стал выглядеть немного польщенным.

— Если подумать, то ничего особенного тебя не ждет, — на волне энтузиазма поспешил он ко мне на помощь. — Он или сглотнет, или захочет тебя убить, или попытается оклеветать. Лично поединка искать не станет, не дурак; чтобы забрать в крепость благородного человека, нужны немалые основания, а твой проступок мелковат; ну а для сильной интриги нет времени, если ты сам глупостей не понаделаешь. Это даже если ты к своей Госпоже вон там в толпе не обратишься. Чтобы чернь, да и не только чернь вокруг пообсиралась. В бою твой «холод Хелы» ярость сбивает, а тут точно кто-нибудь обгадится от неожиданности.

— Я примерно так же рассуждал. Разве что на мистику не рассчитываю. В уме держу как последний резерв использовать если все-таки дело плохо обернется, или что-то типа того.

— Ну и зря. — Пожал плечами Лойх. — Тебе же за свой рост, силу, быстроту или мастерство владения мечом не стыдно? С аспектами Искусства также будет. Есть таланты — значит повезло. Заметила тебя Госпожа Мертвых — повезло еще больше. — Тут парень немного задумался. — Хотя может быть, что и нет.

— Тяжело опираться в планах на то что не можешь пощупать или не знаешь, как это работает. — Пожал плечами я.

— Боги помогают смертным только когда захотят сами, но это уже твоя сила, Вран. Пока Хела не отберет. Но ты этого не переживешь.

— Ну спасибо на добром слове! А про чужую помощь я с тобой согласен…

Ан Феллем реально здорово выразил мои собственные мысли, всплывшие в голове в ходе мозгового штурма на тему что делать и как жить, если меня действительно заметила и решила пометить богиня Смерти.

— Ну а про ваш налет, особого приказа по поводу приятеля ведь не было? — Так как беседа о божественном себя исчерпала решил вернутся к теме разговора капитан.

— Он мне не приятель, у нас нашлись общие знакомые, не более того.

— Неважно, — отмахнулся от меня ан Феллем.

— Да, по нему никаких приказов не было. Меня даже его нанимателя убивать не подписывали, своему опциону приказали под шумок прикончить.

— Даже так?

— Тот потом кстати признался, что в расходном списке один только Тагд у него значится.

— Ну и какие тогда к тебе могут быть вопросы? — Продолжая обдумывать мою ситуацию выразил свою мысль вслух кэп. — Твоего знакомого в доме могло не быть, при штурме его опять могли убить … Раз приказа не было, кому может быть дело до того что он откупился от задержания? Запрет отпускать действовал?

— Как это ни странно, тоже нет. — Хмыкнул я.

— Тогда твой барон большой дурак, так что забудь о нем. Ну а если не успокоится — используй Силу. Все одно знакомства с жреческим капитулом будет не избежать. Город вот он, а слухи не остановишь. Да и знают они про тебя уже давно.

Помнится, не так уж давно я гадал, как к «Охотникам» попадает информация о вампирах, их слугах и прочих подозрительных по связам с нечистью лицах. Тогда я пришел к выводам что без жречества, или если угодно священников в этом богоугодном деле не обойтись. Сдается мне что Лойх тот выводтолько что подтвердил …

* * *

Ума, чтобы спустить конфликт на тормозах у барона к сожалению, не хватило. Как понимаю Гленхолда тупо заела гордость, и он отмочил то, что ни я, ни ан Феллем и даже уверен его собственное руководство не ожидали — притащил к нам в лагерь чиновников из канцелярии Наместника. Причем, как подсказал Киран ан Крайд, краем уха услышав доклад дежурного капрала — с самим начальником геральдической службы в провинции во главе.

Учитывая, что барона сопровождали преторианцы Тайной Стражи, а трех безобидных геральдиков капральство, или если угодно опция конных легионеров из девяти человек, жрец Тира с четверкой прекрасно вооруженных телохранителей из храмовой стражи и полтора десятка разнообразно одетых личностей, у примерно трети из которых из-под недешевых плащей, безусловно, сквозило благородным происхождением, процессия получилась весьма даже солидной и ладно что караул сразу на территорию их не запустил, дав время подготовиться к визиту.

Не знаю, специально госбезопасник подгадал момент, чтобы капитана с Хораном в лагере не оказалось, или так вышло случайно, но встречать делегацию выпало именно мне с Кираном. Колдун находился в лагере латая раненых стоя за операционным столом — при сравнительно легкой и беспроблемной зачистке «рабочих» кварталов с малоимущим, но относительно приличным населением наемники, привлеченные к операции на второй день легионеры, стража и собранное в городе по имущественному цензу ополчение дошли до одного из «Крысиных углов», где наконец-то столкнулись с жестким и неплохо организованным сопротивлением — сообразившие что происходит главари фратрий и прочий не верящий в непредвзятость имперского правосудия городской элемент предсказуемо объединились и организовали там Брестскую Крепость, выгадывая себе время на поиск возможностей для прорыва или заключения договоренностей. Отдельную роль в этом видимо сыграл совершенно идиотский приказ Наместника развесить наваленные в точках сбора покойников трупы на расставленных по периметру города крестах. Совершенного земного отмечу типа, плотники словно бы на реквизите для «Страстей Христовых» подрабатывали.

До блокированных районов Метониса информация конечно же дошла в виде — «всех тех, кого опознают на фильтро-пропускных пунктах в причастности к тяжким преступлениям сразу же поднимают на кресты» и в итоге относительно немногочисленные фратрии сразу же начали раздуваться от желающих вступить под их знамена добровольцев, а не столь радикальный представители общественности стали организовываться в отряды самообороны. Замаранные в каком-либо криминале хвосты в этой заднице городавидимо имело практически все мужское и значительная часть женского населения, так что поток добровольно выходящих на фильтрацию мирных жителей очень быстро иссяк до самого что ни на есть минимума.

С рассказа нехарактерно для него сквернословящего Лойха, предложенную на Военном Совете Аскелем ан Бекхарденом идею блокирования и выморивания мятежных районов голодом не пропустил тот же Наместник, поднявший на смех как его самого, так и всех тех, кто с ним согласился. Аскель естественно от дружного хихиканья холуев обозлился и порекомендовал, окружив бунтующие кварталы запалить их зажигательными стрелами со всех концов. После чего взбесились уже авторитетные горожане из магистрата, вполне резонно опасавшиеся, что вырвавшийсяиз-под контроля пожар выжжет половину городских предместий. И врезультате прений был принят самый невыгодный для нас план — лобового штурма, типа для этого наши роты и привлекли. Силами, отдельно отмечу, не так уж и сильно осажденную голытьбу численно превосходящими, ибо очень много людей из сводной группировки отнимало блокирование, патрулирование в зачищенных кварталах и охрана лагерей, включая концентрационные.

Тюрьма в Метонисе оказалась очень мала и все желающие в нее не помещались, пускай там предельно уплотнили даже особо опасных VIP клиентов. Благодаря тому, что действовал приказ при опознании кидать в изолятор даже воровавших на рынках яблоки подростков, задержанных оказалось не просто много, а очень много и в конечном итоге сразу же начавшие работать с ними по упрощенной процедуре трибуналы банально утонули в делах. А между тем в локалках где содержали задержанных поначалу не было организовано снабжение водой, не было мест приема и раздачи пищи и даже места отправления естественных надобностей — и те отсутствовали. Все перечисленные вопросы внешним караулам из наемников и внутренней администрации из чинов городской стражи нужно было решать сразу же, с попутным решением житейских проблем типа сведения к минимуму бытовых убийств и изнасилований, ибо сразу же отделить женщин и детей планировщики, конечно же, тоже не догадались.

Пускать пыль в глаза встречей по полной боевой мне было лень, так что к гостям роты я вышел в своем выходном костюме и с шляпой на голове. То, что под курткой поддета кольчуга достойные господа могли только догадываться.

Знаком мне был только один барон, так что к нему я и обратился:

— Вы, надо полагать не успокоились?

Пока вскипевший ан Гленхолд под смешок как раз закончившего с раненым Кирана мялся, ища для меня красивую фразу, паузой воспользовался тот самый фурункул на жопе служащий по Геральдическому департаменту: обладатель должности начальника какого-то там стола, которую так и не смог дословно повторить дежурный капрал, высокий и худой как скелет седовласый дед лет семидесяти на вид. От одежды мерзкого старикашки как казалось метров так этак за двадцать разило чернилами, а от выражения морды лица в радиусе десятка скисало молоко.

— А вы, надо полагать тот, кто зовет себя фером Враном ден Гармом?

— Представьтесь пожалуйста, — не стал нервничать я, — прежде чем задавать вопросы.

За спиной старикашки возникли улыбки и смешки, что настроения ему не прибавило.

— Фер Малх ан Ниран. Служу в Геральдическом столе при канцелярии Наместника, и я уже представился вашему караулу.

На секунду у меня возникло искушение потроллить старикашку, заставив его доложить, как положено и мне самому, но после некоторых колебаний я махнул на это рукой.

— Старшийначальник чего-то там? Да, капрал мне докладывал. То, что ему понять и запомнитьудалось.

«У соседа корова сдохла, мелочь — а приятно!», барон ан Гленхолд несмотря на оказанную ему старикашкой поддержку никакого сочувствия соседу не показывал, скорее даже был рад моей борзоте. Не один он теперь вынужден был ее терпеть.

«Старшийначальник чего-то там» сжал тонкие губы и бросил на меня не предвещающий ничего хорошего взгляд. Я еле-еле сдержал издевательскую ухмылку, деда в любом случае пригласили не в задницу меня целовать и вероятно надлежаще проинструктировали перед визитом. Сопровождающие веселились не стесняясь, до легионеров включительно. Исключением были одни гэбушники.

— Чем рота обязана появлением высокородных? Благородные господа хотят встать в строй и показать пример черни в ходе штурма этой помойки?

— У Геральдического Стола есть основания подозревать вас в самозванстве, фер Вран, — холодно улыбнулся старик, — но дабы процесс расследования был честен и непредвзят, органы власти и благородное собрание провинции собрали Геральдическую комиссию, где я имею честь председательствовать.

— Мелковато плаваете, барон, — откровенно играя на публику, покачал тому головой я.

Свободные от службы солдаты и нестроевые собравшиеся вокруг ожидаемо развеселились. Сопровождавшая членов комиссии неблагородная военщина на ан Гленхолда пока что только косилась, а вот кое-кто из благородных тоже фыркнул и подавил усмешку.

— Экзамены какие-то устраивать собрались?

— Нет, — ответил ан Ниран, — это лишнее.

Я удивленно поднял брови под сдвинутой на затылок шляпой.

— И как же вы тогда поймете, самозванец я или нет, почтенный фер?

Дедуля не торопясь спешился.

— Поверьте на слово старому чиновнику, что простолюдинов можно отличить с первого взгляда даже от небогатых провинциалов. По моей памяти из них еще никто вердикт Геральдической комиссии в суде не опротестовал.

Судьба этих не сумевших опротестовать нам обоим была более чем понятна, но развивать тему дед почему-то не стал.

— Сложные расследования в нашей службе случаются больше с бастардами и ловкачами из младших линий благородных родов. Все остальное рутинно и очень скучно.

— Ну и замечательно, — пожал плечами я. — Тогда начнем с какого-нибудь мандата, подтверждающего ваши права и полномочия. Когда к тебе приезжают с расследованием самозванцы — это нонсенс.

— Ха-ха-ха!!! — Оглушительно расхохотался один из дворян в плащах, крепкий мордатый тип в обманчиво скромно выглядевшей синей шелковой шапочке и костюме в тон. — А мне нравится этот лейтенант!!!

У старикашки, впрочем, даже веко не дернулось. Он просто протянул руку назад и один из подчиненных ему чиновников вложил туда кожаный тубус с документами, где честь по чести обнаружился и патент на занимаемую им должность и указ Наместника о проведении расследования персоналии «некоего фера Врана ден Гарма», с перечислением установочных данных всех назначенных в упомянутую комиссию людей. Лишние лица сопровождали своих патронов, и по всему видать играли роль «практически независимых» зрителей и свидетелей.

— Прекрасно, — я равнодушно пожал плечами вернув вредному старикашке документы и махнул рукой в направлении большого стола, поставленного слугами для комитов роты посреди образованного из комсоставских повозок круга. — Меня вы уже знаете, сами представитесь по ходу дела. Так что располагайтесь.

— Эй, там, кто нибудь!!! Принесите куда присесть благородным господам!!!

Слуги засуетились.

— Вы так спокойны, фер Вран… — Покачал головой второй из «комиссаров» в плащах, невысокого роста, жилистый и гибкий как пружина молодой мужчина с аккуратно расчесанными длинными светлыми волосами под модной шапкой с пером и такими же соломенными усами.

— Вопрос предоставления власти моих документов когда-то должен был наступить — пожал плечами я.

— А разве вы на таможне или перед вербовкой их не предоставили? — Удивился мужчина. — Меня зовут Хиран ан Трайн, фер.

— Раз познакомится, фер Хиран, — вежливо кивнул я. — Так вышло, что на берегах Империи я оказался совершенно случайно, плот вынесло на берег течением после кораблекрушения. Далее мое оружие, доспехи и шесть трупов в Бир-Эйдинских воротах все обо мне рассказали префекту его внутренней городской стражи без лишней словесной пыли.

Барон скажем так поскучнел, а вот остальные члены комиссии заинтересовались, даже дед. Да и прочие слушатели равнодушными не остались.

— Так вы через самого «Охотника Мохана» в роту к его сыну нанялись? — Заинтересовался жрец Тира, похожий на медведя дядя с нечесаной гривой, внушительным слоем жира на пузе и столь же внушительными кулаками.

— Да, — кивнул я. — Старший ан Феллем прямо из тюрьмы в роту к сыну препроводил, достопочтенный.

Вредный старикан окатил и без того кислого барона недовольным взглядом. Сила авторитета начальника Бир-Эйдинского УВД, по всему видать была сильна за сотни километров от города, а молодой человек как-то подозрительно слабо подготовил для меня подлянку. Лично от себя что ли отработал, а не представляя интересы конторы?

— Надеюсь, чтоне воротную стражу там перебили? — Усмехнувшись, заинтересовался фер Хиран.

— Увы, — усмехнулся я. — Только одного из ан Реннедернов с приятелем. Два благородных болвана решили, что расчистить себе дорогу плетьми будет отличной идеей. Один из них при этом приметил меня и по непонятной причине решил, что потешить самолюбие за мой счет будет отличной идеей. К несчастью у них что то пошло не так.

— И сколько ваших обидчиков там было всего, лейтенант? — Первым успел задать вопрос мордатый, фер Рикс или что-то там на это имя похожее. В отличие от ан Трайна, представится мне он не захотел.

— Шестеро. Двое рыцарей и четверо слуг при них.

— И вы перебили всех? Они были безоружны?

— Отнюдь, — усмехнулся я. — схватка была вполне честной. Мечи, лошади, телеги и толпа с стражей вокруг. К моему большому удовлетворению ни сбежать, ни вмешаться никто не успел.

Теперь «комиссары» не знали, верить мне или нет.

— Фер Вран не сказал вам, — загадочно усмехаясь, вмешался ан Крайд, — что у него фамильный девиз на плече и все оружие с доспехами в одном гарнитуре[38]. Золотом оценить не возьмусь.

— Позвольте представить, третий лейтенант и маг «Вепрей Бир-Эйдина» фер Киран ан Крайд, — сказал я, показывая его право голоса.

— От одного до десяти золотых? — Съязвил тому ан Гленхолд, чтобы хоть как то о себе напомнить. — Тоже мне оценка.

Доброжелателей выпад ему не прибавил, взгляды присутствующих скрестились на выполненных в едином стиле корзинках моего меча и кинжала и барону никто кроме мага даже не соизволил ответить. Одна только скьявона благодаря впечатляющему для уровня технического развития этого миракачеству изготовления вполне могла потянуть на большую сумму.

— Барон, — презрительно ухмыльнулся Киран, — у вас в любом случае не найдется таких денег.

— О роде ан Крайд я конечно наслышан, — задумчиво закивал старикан, пресекая неизбежные препирательства и возможный поединок, ибо нахамил барону, аристократ, как бы не жестче меня. — Младший сын или пока молоды, решили проверить себя без дисциплины легиона?

— Всего лишь пришлось оставить столицу и отправиться навстречу приключениям, — цинично усмехнувшийся маг просек вопрос, откуда он такой взялся и не стоит ли собравшимся тут компетентным лицам проверить и его самого, но полностью на него не ответил.

По-хозяйски присевший за стол ан Ниран предпочел этого не заметить и обратил внимание в мою сторону:

— Значит ли нами слышанное, что подтверждающих вашу благородную кровь жалованных грамот, адресованной вам корреспонденции, печати или каких-нибудь других достоверных доказательств происхождения у вас нет?

— Корабль[39] напоролся на камни, — пожал плечами я, устраиваясь на скамейке напротив, — сумел спасти только часть моего имущества.

— Вы сказали, что спаслись на плоту? — Уточнил присевший на краденый слугами табурет широкоплечий темноволосый мужчина под сорок возрастом со шрамом на скуле и горбатым носом.

— Да, судно стащило с камней не сразу, так что у меня было время подготовить спасательный плот.

— Сколько там у вас было?

— Один я.

— О! Акуда команда тогда пропала?

— Мы у берега какого-то островка, точнее даже гряды островков на камни сели. Когда все поняли, что «Камбале» теперь путь только на дно люди начали прыгать за борт, — пожал плечами я, стараясь не сильно отклоняться от реальности чтобы не завраться. — Спасаться с одной голой жопой было немного не с руки, так что задержался, чтобы вытащить наверх свое барахло. Пока нырял за сундуком и оружием, остался один. К счастью волнами кораблик стащило на глубину далеко не сразу, так что в итоге выжил и оказался здесь.

— А откуда и куда плыла ваша «Камбала»?

— С того берега Великого Океана на Кайнри. — Называть порт в Аэроне с какой стороны не взгляни было глупо.

Вокруг охнули, кто-то присвистнул.

— Через Пиратские острова? — Сощурившись, уточнил горбоносый.

— Да, запасы воды мы там пополнили и с лордами хозяева груза немного расторговались. Если Торнклир и лорда его сейчас опишу, что я оттуда родом подозревать будете?

Окружающие снова зашумели.

— Кем выговорите, были на судне?

— Старшиною скутатов.

— Не мелковато для благородного рыцаря, фер Вран? — Опять влез ан Гленхолд, в очередной раз удостоившись пучка недовольных взглядов.

— Если сильно припрет, и рядовым щитоносцем наймешься. В конце концов, это ему за плавание через океан купцы платят, а не он купцам и меч для защиты чести у него есть останется

— Имели какие-то причины для путешествия? — Спросил старик, один из подчиненных которого выложил на стол чернильницу, песочницу и пачку бумаги и шустро скрипел по ней гусиным пером.

— Да, — кивнул я. — После Ледянки Халкидон вместе с многими соседними государствами пали под копытами степняков. Для выживших сменить климат было бы очень разумно.

Тут я стал немного опасаться, что меня спросят названия этих государств, в то время как географическую карту я помнил не совсем твердо, но к счастью обошлось. Для окружающих и сам Халкидон был одним только словом.

— Говорите, поэтому не сохранили родовые бумаги? — Снова спросил старик, почему-то недовольно покосившись на барона, одарившего после этих слов меня злорадной усмешкой.

— Бумаги утонули на «Камбале» — пожал плечами я в общем то даже не соврав, документы прикрытия, хоть и на другое имя, там были. — Если бы своевременно спохватился, возможно бы удалось и их спасти. Но к сожалению, той ночью было немного не до того.

— И как вы теперь собираетесь доказывать свое происхождение?

Гости переглядывались между собой. Я видимо произвел на большинство членов следственной комиссии достаточно приятное впечатление, чтобы корпоративная солидарность играла на моей стороне. Утопить документы в ходе кораблекрушения для следующего в эмиграцию дворянина было вполне достоверной версией их отсутствия.

Присевший на другой конец моей скамьи Киран сигналил, подсказывая предъявить трибуналу мое оружие и девизы на нем.

— А я уже подал прошение о принятии подданства и соответственно второе в Геральдический Департамент о занесении моего герба в Гербовник Империи?

Опа! А вот такого ответа не ожидал даже старик, к моему удивлению взглянувший на меня уже без всякого раздражения и неприязни. Родственную себе канцелярскую крысу наверняка заподозрил, козел.

— Нет, но, если вы сумеете доказать свое происхождение, фер Вран, то прошение на подданство будет вполне уместно написать прямо сейчас. Члены Геральдической комиссии имеют полномочия подобные бумаги согласовать, и думаю, не откажутся.

— Конечно, мы согласуем, — кивнул деду ан Трайн, — но фер Вран должен подтвердить у своих слов истинность.

— Безусловно. — Подтвердил жрец Тира, все это время с циничным таким интересом меня рассматривающий. «Да и знают они про тебя уже давно» вспомнилось почти сразу и чем больше я косился на его циничный прищур, тем больше приходил к убеждению что да, знают. И этот тип подослан именно поэтому.

— Мелкий, цвайхандер и доспехи сюда! — Махнул я рукой Даннеру, переживавшему за исход разговора прячась за угол моей повозки.

— Да, Ваша Милость! — Взвизгнул тот и молнией заскочил внутрь, разговаривавший о чем-то с одним из легионеров конюх последовал за ним с секундным опозданием.

Увидев вблизи бригантину и шлем, старик по привычке нервно пожевал свои губы. Когда же на столе оказался принесенный сияющим как новенький золотой Даннером двуручник, а я выложил извлеченные из ножен скьявону и дагу, на глазах скисающий понимая к чему все идет ан Гленхолд удостоился от него равно такого же взгляда, каким смотрят на лежащее рядом говно. У этого сизого дятла похоже мозгов хватило на один только донос, ну и может быть «мамой клянусь, самозванца нашел» в дополнение к нему. Суд скорый и неправедный, похоже, откладывался, ибо судья как-то подозрительно быстро менял гнев на милость.

Благородные господа и неблагородные воины активно переговаривались между собой.

Первым решился попросить у меня взять в руки оружие усатый.

— Фер Вран, не против, если я рассмотрю поближе?

— Угощайтесь! — Пожал плечами я, остро жалея, что сижу на краденой скамейке, а не в кресле с высокой спинкой.

Сет разве что только не облизали. Причем жрец в отличие от остальных членов комиссии заинтересовался акульей шкурой:

— Одежда на вас из той же кожи? — Спросил он, крутя в руках налокотник.

— Зоркий у вас глаз, — кивнул я. — Тоже акула, да.

— Да видел выделанную акулью кожу уже не раз, — отмахнулся от меня он, — тесть мой настоятель при храме Ранн, водяные умеют выделывать акул. А брони такой там не изготавливают. Она же и без железа неплоха?

— Вы про кожу? Многократно прочнее бычьей.

— Вот только носить ее может не каждый, а так хорошо выделать, совсем мало, кто умеет, — усмехнулся жрец. — У меня к достойному феру претензий нет. О мелочном мы с ним ещё успеем поговорить.

Столпившиеся вокруг оружия коллеги священника едва услышали. Усатый, вытащив из ножен свой богатый, украшенный золотом и жемчужинами кинжал, пытался царапнуть сталь дагу, что у него почему-то не получалось. Точно так же, как и применительно к двуручнику и скьявоне, которые, не поверив своим глазам, проверяли на твердость уже своим оружием другие желающие. Даже дедок и тот в стороне не остался, завладев шлемом и ведя пальцем по кольцу с девизом на нем. Делал вид, что ему этот праздник безразличен один только барон, имевший такой кислый вид как будто только что ему вылили в глотку полный ковш дерьма, а то и может быть сразу два.

Впрочем, именно въедливый старик пришел в себя первым:

— Превосходный комплект, фер Вран. Осталось немногое. Доказать, что это оружие ваше, описать герб иознакомить нас с историей рода.

— Письменно или устно?

— Можете устно, вас в любом случае записывают.

Я равнодушно пожал плечами и сняв куртку обнажил плечо с портаком. Кольчуга конечно же вызвала новый приступ разговоров.

— Это мои мечи, это мой доспех и это мой шлем. Причем не просто мои, а на меня сделанные.

«Память о службе» зрителей весьма впечатлила, череп в шлеме и для Земли выглядел довольно эффектно даже несмотря на возраст картинки.

— Таких рун не знаю, но надпись, без сомнений одна и та же, — кивнул чиновник, — Давно она у вас на плече?

— Лет около двадцати, — не стал точно высчитывать я.

— Да вам же не более тридца… — начал уязвленный до глубины души срывающейся с крюка рыбой ан Гленхолд, и тут же осекся под тучей издевательских взглядов, причем своих же преторианцев в том числе. Кто-то хихикнул. Потом второй. Когда рядом фыркнули сразу двое, психанувший госбезопасник вскочил на ноги и надо отдать ему должное извинившись перед окружающими нервно отошел в сторону.

«Точно дурак зеленый» подумал я. «Это же надо так было обосраться. Кто тебя мудакавообще в эту службу взял?».

Старик синхронно моим мыслям с осуждением покачал головой и вернулся к нашим баранам:

— Что-то не совсем похоже на герб.

— Да, герб у меня другой.

— А девиз?

— То же самое что на оружии. Цену жизни узнай у мертвых, — ответил я.

— М-да!!! — Покачал головой чиновник. — Мне кажется, вопрос про божественного покровителя становится глупым. Или я ошибаюсь?

Я безразлично пожал плечами. Жрец Тира кивнул своим мыслям. Дед покосился на него, но уточнять не стал и перешел к вопросу с какой в других условиях наверняка бы начал:

— Если имеете причины герб не носить, не будет затруднительно его описать?

— Не будет, — равнодушно покачал головой я. — Да и изображение его, если вам интересно, у меня под рукой. Мне сразу озвучить или лучше будет для начала рисунок вам показать?

— Несите, почему бы и нет? — кивнул все-таки оказавшийся на удивление спокойным и объективным старикан.

Ну и что, что я его уже почти что, сумел нагло обмануть? Пусть даже и не совсем, будучи по женской линии потомком рода столбовых дворян с четырехсотлетней историей, а по мужской выслужившегося из нижних чинов офицера первой мировой, успевшего помимо солдатских Георгиев заработать и заветный офицерский, дававший ему и его потомкам по факту награждения потомственное дворянство Империи. Собственно, без этого багажа даже не знаю, получилось бы у меня играть фера Врана так достоверно, что средневековые люди вокруг в его благородном происхождении не сомневались.

В сундуке нужный мне лист пергамента лежал на самом виду. Вовремя после разговора с «шеном Ларсом» спохватившись, я все-таки успел к появлению подобной группы любопытных товарищей подготовиться. И мало того, что как мог красиво изобразил нагло составленный под себя герб, но и сформулировал для него описание, благо кое-какие знания из земной и Аэронской геральдики в голове задержались, а сам герб для отражения в блазоне[40] был довольно простым.

— Вот он!

Вернувшись за стол, я бросил на него пергамент и как только ан Ниран взял его в руки спокойно начал озвучивать известный мне наизусть текст. Наступал момент истины, где я либо срывал джек-пот, либо в последний момент падал в бездну, ибо доброжелательная вежливость членов комиссии и употребление обращения «фер» меня не обманывали. Ан Гленхолд, к слову сказать, думал также, ибо сместился ближе к столу и внимательно прислушивался к происходящему, сверля меня горящими от ненависти глазами.

— Щит рассечен чернью и серебром в центре наложен человеческий череп переменных цветов.

Окружающие притихли, ожидая реакции старика. Ответить фер Малх почему-то не торопился, просто смотрел на меня и молчал.

— Как, говорите, щит рассечен? — Наконец родил он.

— Справа чернь, слева серебро. Что значит «переменных цветов» обязательно разъяснить?

Старик все же решил устроить мне подспудную проверку на знание терминологии и правил блазонирования обязательной в изучении для настоящего благородного господина геральдики. Правила и традиции, которой, к слову сказать, в Империи от земных отличались в основном присутствием голубого и фиолетового цветов в финифтях. Последнее давало в распоряжение аристократии тинктуры полного спектра цветов радуги, и запиравшие ее с разных сторон «геральдического спектра» черный с белым колеры. В отличие от средневековой Европы, пурпурные красители на рынке Империи были дороги, но всё же доступны, пускай в геральдике допускались к использованию только в личных гербах Императора, его жен, детей — читай Йоларов имеющих право именоваться кронпринцем или кронпринцессой, и как это ни странно… любой владеющей землей на правах аллода аристократии помельче вне зависимости от ее титула. Последняя, кстати, потеряв право полноправного владения, пурпура в гербе лишалась, вместе, с ним. Что же до «небесно-голубого», то соседствуя с синим в радуге, в геральдике в один цвет с ним слит он не был по немного непонятным причинам — при чтении гербов выцветший синий принимался за голубой весьма часто.

Что же до поставленной на меня ловушки, то она была простейшей но, я уверен, в ней до меня увязли тысячи самозванцев и еще тысячи провалятся в нее позднее. Причем и в Старой Доброй Европе они вязли, и здесь. Глядя на герб, каноническое описание идет слева-направо, то есть с геральдической правой части, ибо в геральдике правая и левая стороны рассматриваются зеркально — от лица держащего щит владельца. И стоит человеку, у которого это не вбито в подкорку, хоть раз оговориться, назвав геральдически правую часть щита левой или левую правой, то для него будет очень хорошо, если в дальнейшем отделается одними только подозрениями. Товарищ «Петров», с которым я познакомился на Монтелигере, весьма вероятно, в том числе и на этом погорел. Он сам, во всяком случае, так подозревал.

— Ну и что же символизирует сочетание этих цветов на вашем гербе? — По лицу старика понятно ничего не было.

Покосившийся на бюрократа священник покачал головой и, переведя взгляд на меня, развел руками, типа извини, ничего не могу сделать. Мордатый фер глядя на такое предательство откровенно поморщился. Последнее не успокаивало.

— Жизнь и смерть, добро и зло, радость и горе и все тому подобное. Выбирайте сам, что понравится больше. У этой пары много значений. — Я слегка улыбался. Надеюсь не слишком злобно.

Если откровенно, первоначально я хотел выбрать своим гербом символ «Инь-Янь». Причем остановило меня, совсем не желание вписаться в каноны аэронской геральдики, а куда более приземленная вещь — я совсем не был уверен, что сей символ в Хейене уже не был известен задолго до моего в нем появления. Мои знания об этом мире все-таки имели изрядные пробелы. В итоге родился герб в виде разделенного на черную и белую половину щита, с такой же хорошо прорисованной «адамовой головой» в центре. Впрочем, глаза черепушки я поначалу хотел сделать красными, простите червлеными, что в итоге посчитал перебором и бескультурщиной.

— А череп? — Дед нервно облизнул сухие губы.

— Бесстрашие, бессмертие, готовность умереть ради победы — у этого символа тоже немало значений.

Ан Ниран молчал. Снова задумался и молчал. Как и все вокруг.

— Мда, — наконец родил он. — Фер Вран, конечно, я не буду спрашивать вас о прошлом. Премного наслышан, но никогда не чаял, с таким как вы встретится…

В желудок словно засыпали горсть ледяной крошки. Тишина вокруг окончательно стала мертвой.

— Фер, — еще раз облизнувшись, продолжил старый чиновник, — Геральдическая комиссия принесет вам все уместные извинения за недоверие немедленно после вашего благословения в храме Хелы. С таким гербом упросить настоятеля вам будет делом мгновенья.

— О-о-о-х-х! — Единодушно вздохнули практически все окружающие, кроме жреца Тира.

И вот тут я, каюсь, немного сорвался, не сумев удержать пружинунасквозь пронизывающего меня напряжения:

— Мне надо его бояться?

«Ш-ш-ш-ш» — зашумел вокруг точно такой же, как тогда в шатре призрачный ледяной ветер, пускай пламя светильников от него сейчас и не заметалось, но это вполне компенсировала реакция оказавшихся вблизи лошадей. Да и людей вокруг проняло, хотя и меньше.

Единственный из Геральдической комиссии кто не выглядел удивленным, был все тот же священник:

— Фер Малх, думается мне, что теперь в благословении нужды нет.

Серьезный Киран поймав мой взгляд, дружески подмигнул.

Немного побледневший старик ответил жрецу не сразу.

— Фер Вран ден Гарм, от своего лица и лица Комиссии приношу извинения и окончательно снимаю с вас все подозрения.

— Я оправдан?

— Абсолютно.

Члены комиссии шумно выразили поддержку решению председателя, отмалчивался один бледный как полотно барон ан Гленхолд, вперившийся в меня совершенно стеклянным взглядом.

— Не желаете воспользоваться случаем, чтобы подать прошения о принятии подданства Аэрона и внесении вас в Гербовые Книги Империи, фер Вран?

— Да, это было бы кстати, — кивнул я.

— Шен Марн вам поможет, — старик толкнул локтем сидящего рядом с ним стенографиста, отчего тот отмер и часто-часто закивал, — от вас потребуется лишь подписать. За гербовый лист, что лежит передо мной не будет стыдно даже принцу… Не пожелаете к прошениям приложить?

— Пусть будет.

— Превосходно, — заулыбался окончательно пришедший в себя ан Ниран. — Согласны благородные господа чуть-чуть подождать?

Ранее обещавший мне подписать все прошения ан Трайд утвердительно кивнул:

— Фер Малх мы подождем. — И протянул мне руку. — Я в вас, фер, не сомневался уже после первых фраз, но на нас возложена немалая ответственность…

— Забудьте, — махнул рукой я.

Остальные члены комиссии беспорядочно последовали примеру фера Хирана, нажить врага в «Меченом Хелой» определенно никому не хотелось. Один только барон по-прежнему стоял в стороне.

Получившаявеликолепный повод для сплетен солдатня шумно переговаривалась между собой.

— Ты был уместно нагл, а в конце просто великолепен, — ухмыляясь, хлопнул меня по плечу подсевший под бок ан Крайд, — с самого начала ждал чего-то подобного, но ты все равно застал врасплох.

— Нейл, вина сюда! — Крикнул я в сторону. — Самого лучшего что у меня есть!

— Благородные рыцари не откажутся немного промочить горло?

Пополнил запасы спиртных напитков я очень вовремя, причем надо отметить, совсем не трофеями, растащить винный погреб в особняке покойного мафиозо не дали представители городской стражи. Угостить винцом и наладить контакт с моими гостями сейчас, было бы довольно предусмотрительно, мир аристократии гораздо меньше чем многим кажется.

— Не откажусь! — Хмыкнул мордатый, ну а священник, ухмыльнувшись, потер руки.

Я же со своей стороны очень жалел, что не могу отойти в сторону и незаметно харкнуть первому из них в кружку. Где он был, когда дед меня топил, этот халявщик!?

— Без меня! — Явно разочарованный в мирской справедливости и серьезно подозревающий, что его неприятности сегодняшним шоу не ограничатся, барон ан Гленхолд в окружении преторианцев шел к лошадям.

— Вам тоже всего хорошего, барон! — Махнул я ему рукой.

«Ха-ха-ха!» заржали все, кто это видел, даже старик ан Ниран и, тот не удержал ухмылки.

— Где-то успел выйти личный конфликт? — Ан Трайн насмешливо косился барону в спину и поглаживал ус.

— Ко всему был готов, но не к такой интриге.

— Вы квиты, — возвращаться к своему кислому виду старый чиновник не торопился, — барон тоже не ожидал такого исхода.

Благородные господа охотно расхохотались еще раз.

Эпилог

На фронте убийств, поджогов, грабежей и силового перераспределения феодальной собственности тянулось незапланированное затишье — говоря иными словами, рота довольно долго не могла найти найм. Не помог, даже переход в Бир-Эйдин, где рота встала лагерем во все том же поместье ан Феллемов. Город, или если точнее принадлежащие городу земли вкупе с землями его соседей выли под прессом легионеров и прикомандированных к легиону оперативных групп, так что межевые конфликты в регионе затихли сами собой, включая войнушку объединенной коалиции барона ан Сагана и графа ан Хальба в том числе.

Граф пережил войну и нам с ан Феллемом это не нравилось. Любить нас и нашу роту после «кидка» с прорывом планируемых на убой пеших наемных рот ан Хальбу было не за что, так что плавать вблизи его владений «Вепрям» совсем не стоило. Наша рота была слишком слабой, даже после понесенных в проигранной войне потерь он мог прибить нас, походя, как таракана тапком.

Был ли барон доволен «половинчатой» победой и спасением развязавшего войну врага, я конечно не знал, но вскоре надеялся это выяснить. С курьером-полукровкой, специально нанятым чтобы меня найти, Айлин прислала письмо в двенадцать исписанных убористым почерком страниц, половину из которых заняло описание причин случившегося на передаче недоразумения, волн гнева и ярости в отношении опознавшего «Меченого Владычицей Смерти» брата и тому подобная лирика в довольно обтекаемых фразах. Моя женщина настолько явно опасалась, что я затаил зло на нее и ее семью и могу использовать письмо в качестве компромата, что читающаяся между строк борьба между желанием подробно описать свои чувства и страхом что я их растопчу, вызывала улыбку. Почти такую же, как лыба капитана, застигшего меня в столовой семейного особняка как раз в тот момент, когда я перечитывал письмо еще раз, готовясь писать на него ответ — первое, чем почтальон поинтересовался, отдав мне пакет, стал вопрос, не пожелаю ли я передать вместе с ним уже мое послание:

— И кто же феру Врану такие длинные письма пишет?

Я предпочел не ответить.

Лойх ехидно хихикнул исамодовольно поделился видением ситуации с вошедшим следом за ним Кираном, который следил за мной с подозрительно ироничным прищуром:

— Видишь? Пропал несчастный!

— Что это сразу и пропал? — Буркнул я, и вернулся к письму. — Пока что только письмо собираюсь написать.

— А ведь он мне не верил, что все наладится, — фыркнул кэп.

В итоге пришлось собрать бумаги и писчие принадлежности и под благовидным предлогом уматывать в свою комнату.

Я был довольно хорошо для Аэрона обеспечен, серьезные неприятности пока что обходили меня стороной, прекрасный образ одной рыжей альвы успешно побеждал городские искушения, ответ на отправленное ей письмо ожидался уже в самом скором будущем, Земля про меня знала и обязательно должна была найти — жизнь под крылом смерти у меня удалась. Но это не значило, что я не планировал никаких изменений. Отнюдь. У меня вырисовывались большие планы.

Работа наемника была высокооплачиваемой, но довольно опасной, так что у фера Врана ден Гарма не было никакого желания заниматься ей всю жизнь. Он в конце-концов периодическиначинал скучать по ватерклозету и прочим благам цивилизации, с автоматами Калашникова включительно. Что бы там не желала моя мистическая покровительница, которую я никогда не видел и даже несколько сомневался в ее существовании, что бы там мне когда-то не говорили.

— Фер Вран ден Гарм? — окликнул меня на выезде из предместий Бир-Эйдина чей-то голос

Я повернул голову. Сопровождавшая меня пара солдат напряглась. Врагов я все-таки успел нажить немало.

Этого человека до этого я никогда не встречал. Передо мной стоял чисто выбритый, рослый и мускулистый мужчина лет тридцати в отличной, хотя и слегка тронутой ржавчиной кольчуге и с таким же койфом на голове. За пояс мужика, по виду весьма преуспевающего наемника или кнехта аристократии были заткнуты светлые кожаные боевые перчатки, на левом боку висел полуторник. На ногах…

Твою мать! Сапоги и перчатки? Да они такие же, как у меня!

— Меня вы не знаете, — не удивился появившейся паузой наемник, — но с вами очень хотел бы поговорить один старый друг.

— И как зовут моего друга? — чтобы окончательно убедиться поинтересовался я.

— Он сказал, что хочет сделать вам сюрприз, — улыбнулся солдат, окинув холодным взглядом мою охрану, — вы познакомились с ним на одном очень далеком острове.

— И?

— Братья ан Конн тоже обрадовались, что вам удалось спастись …

Это действительно был землянин. И я уже начинал догадываться, кто меня хочет видеть…

Конец третьей книги

Примечания

1

Хоругвь — знамя, в данном случае подразумевается сводный полк поместного ополчения со своим знаменем.

2

Барристеры (от «barrister от bar» — барьер в зале суда, за которым находятся судьи) — в английской судебной системе присяжные поверенные, или если угодно адвокатура высшей категории (низшая — солиситоры). Термин появился в XV веке и означал «допуск к судебному барьеру», читай к праву быть выслушанным судом в интересах своего клиента.

3

Фрейя, на древней кайре «дама», именование и обращение к благородной замужней женщине (вдове). Применительно к Аэрону, вне зависимости от того, был ли посвящен в рыцари ее муж, соответственно именующийся обращением фер, или нет — в этом случае именуясь шеном («почтенный»). Вне благородных семей замужние женщины и девушки именуется шенами.

4

Тан — близкий рыцарскому титул альвов. Примерно соответствует по содержанию испанским идальго Реконкисты и шляхтичам времен расцвета Речи Посполитой. За пределами диаспоры используется очень редко. Основное отличие альвийского тана от посвященного в рыцари благородного господина Аэронской Империи в том, что в альвийских княжествах иерархии miles (служилого военно — благородного сословия) и nobilis (знати) применительно одной и той же персоналии не пересекаются, первое сословие всегда служит второму и его представители считаются воинами по рождению. Впрочем, так как эти княжества являются частью империи получение альвами и их полукровками параллельных людских титулов совсем не редкость.

5

Министериалы (от лат. ministerium — должность) — привилегированная прослойка «служилых людей» аристократии, получающая от своего сюзерена жалование или земельный участок «на кормление» не на основании вассального договора, но занятия ими определенной должности, которую министериалы не были вольны оставить по своему желанию. В Германии от крепостной зависимости к своему господину министериалов не освобождало даже полученное рыцарство. К слову «менестрель» — это искаженное «министериал» и есть. Впрочем, в данном случае под министериалами подразумеваются служащие Фальтигерну ап Шоннахту таны из зависимых семей, занимающие в альвийском социуме положение, представляющее собой нечто среднее между немецкими динстманнами и английскими джентри.

6

Хела — Богиня Смерти Хейенского пантеона, сестра Тира, «Владычица Дикой Охоты». В других ипостасях покровительница справедливости и, как это ни странно врачей деля покровительство над ними с Богиней Жизни Диной.

7

«А поверх этого ледяного ветра он совсем не желал мне зла» — не то чтобы совсем неизвестный смертным, но довольно успешно скрываемый от большинства из них факт, что практически все альвы и соответственно их полукровки в той или иной степени эмпаты.

8

Тир — верховный бог Хейенского Пантеона (если правильнее одного из Пантеонов). Женат на Ранн, брат Хелы. Покровитель императорского рода Аэрона, в народе ходят неподтвержденные властью слухи, что Император Брейден I его отпрыск. По понятным причинам самый почитаемый из Богов в Империи.

9

Эйнхеррии — здесь свита богов, в большинстве из «возвышенных» ими смертных. В данном случае тан Фальтигерн подразумевает увиденных им эйнхерриев из Дикой Охоты — свиты Хелы.

10

Рейна — если строго, то обращение к девушке из не титульного дворянства. В широком смысле любая благородная девушка.

11

Внук барона — применительно к детям владеющей доменами титульной аристократии обращения барон, граф и т. д. в Аэроне используются как «титулы учтивости». При титуловании мужчин в официальной обстановке они дополняются предикатами «наследный» и «не наследный», которые в остальных случаях можно опускать, у женщин используется предикат «вдовствующая». Обращение кир применительно к ненаследной титульной аристократии используется как знак вежливости, с точки зрения закона их положено именовать ферами. Потомки «не наследных» баронов, графов и т. д. прав использования титулов предков уже не имеют и переходят в разряд «благородных господ» окончательно, получая новый герб, но сохраняя, однако родовую фамилию. Последнее дает им право претендовать на титул в случае пресечения старших родовых линий.

12

Имперский рыцарь — имеющий права рыцаря благородный господин, находящийся в прямом вассалитете у Императора.

13

Шена — неблагородная женщина.

14

Тагма — основное (и самое крупное) кавалерийское формирование регулярных и наемных войск Аэрона и зоны его культурного влияния. В регулярных видах вооруженных сил империи представляет собой конный отряд численностью от шестисот до девятисот человек (с нестроевыми). Наемные тагмы, могут быть как несколько меньшими, так и значительно большими по численности этих цифр. Аналоги данных формирований, собираемые поместным ополчением, традиционно именуются хоругвями.

15

Хабилары — передвигающиеся на лошадях лучники, ведущие бой пешим порядком.

16

Термин «лох» в кавалерии Аэрона используется в значении небольшого, не делящегося на сотни отряда (подразделения), как правило, до 150 человек численностью.

17

Колок — небольшой лесок (роща), обычно в поле, в степи, среди пашни, болота и т. д.

18

«Каллеройская Академия» — для Аэронской Империи по значимости примерный аналог Оксфордского Университета для средневековой Англии. Основной поставщик чиновников для всех требующих хорошего образования областей государственной деятельности.

19

Владыка Битв — подразумевается Арей, бог Войны. Старший сын Тира от неизвестной матери. Принято изображать сухощавым жилистым мужчиной с короткой темной бородой в кожаных штанах и куртке и с «бастардом» в руках. Одержимый войной тип, вплоть до участия в войнах смертных в различных обличьях. Находится в крайне неприязненных отношениях с дочерью Хелы Немайн и едва терпится ее матерью.

20

Комит — в данном случае термин используется как синоним термина офицер.

21

ПБС — прибор бесшумной стрельбы, в просторечии «глушитель».

22

Абсолютно верное умозаключение. Вообще, роль так называемых ниндзя/шиноби в войнах японского средневековья мало того, что изрядно преувеличена масс-медиа, так они еще и не имели ничего общего с киношным образом мужчин и женщин в черных обтягивающих трико. Что же касается Европы, успешные штурмы крепостей в «ниндзя-стайл» вполне отмечены в летописях. Одна из самых крупных и мощных в Европе для своего времени крепость Шато-Гайяр, в 1204 г. пала не в последней степени благодаря шевалье Пьеру де Божи, сумевшему подняться по стене и проникнуть внутрь «внутреннего» замка сквозь «очко» настенного туалета. После того как из окна часовни наружу была выброшена веревочная лестница и поднявшаяся по ней «диверсионная группа», уничтожив караул открыла ворота, судьба второй линии укреплений Шато-Гайяра была решена. Цитадель, где укрылись остатки гарнизона, пала через неделю.

23

Раубриттер — рыцарь-разбойник, во всех смыслах термина.

24

Подобные выносные микрофоны часто именуют тангентами. Последний термин является сленговым, в правильном значении термина тангента это только клавиша (кнопка) переключения с приема на передачу на корпусе выносного микрофона.

25

Рыцари Ночи — несколько пафосное именование представителей вооружённых сил Ночной Империи, причем вне зависимости от их принадлежности.

26

Найт — аналог альвийского титула тан среди вампиров. Следует отметить, что к находящимся на положении министериалов вампирам и людям используется обращение сайд, к князьям и лордам Ночной Империи — кир.

27

Клиентела — социально зависимые от кого-либо представители социума. В данном случае подразумеваются живущие при дворах владельцев хутора работники.

28

Колонтарь — кольчато-пластинчатый доспех, конструктивно состоящий из стальных пластин, вплетенных в кольчужное полотно. В этой связи следует отметить что так как «фер Вран ден Гарм» не профессиональный историк, конструкции где площадь кольчужного полотна на торсе заметно больше площади пластин он называет «усиленной пластинами кольчугой». Колонтарь в его понимании это пластинчатый панцирь где кольца и кольчужное полотно используются для раскрепления пластинчатых элементов и перекрытия зон где использование пластин неудобно или нецелесообразно, что в целом неправильно.

29

Из-под своего триплекса — разумеется автору известно, что термин применен неправильно.

30

Моргенштерн — «Утренняя звезда». Под данным поэтичным термином подразумевается либо булава с шипами, либо большой боевой кистень — т. н. «цепной моргенштерн».

31

Термин картель (от франц. carte — исписанная бумага) используется в своем изначальном значении— акта, определявшего порядок проведения турнира или дуэли, позже письменного вызова на поединок. В России фраза «бросить картель» являлась синонимом «вызвать на дуэль».

32

Под «Великим» подразумевается Тир.

33

«Бронзовую пайцзу» — фер Вран ден Гарм называет выданное ему для подтверждения полномочий «удостоверение» соответствующим земным термином. Аэронская пайцза любых имеющих право ее выдавать структур Империи представляет собой почти полную кальку соответствующей земной, а именно защищенную от подделки номерную металлическую пластину с гербом и при необходимости разъясняющими полномочия носителя надписями. В данном случае оскалившийся волкодав показывает, что она выдана Императорской Тайной Службой лицу, выполняющему некое ее ответственное поручение. При этом надо отметить, что полномочия носителя бронзы дают права находящегося при выполнении ответственного задания «центуриона» Тайной Службы. Ниже ее по статусу железная и медная, выше — серебряная, золотая и «мифриловая» (из металлов платиновой группы).

34

Капелина, он же шапель — тип открытых шлемов в виде железной шляпы с полями, используемых в основном пехотой. Несмотря на свою примитивность, является одним из самых совершенных типов средневековых шлемов по соотношению цены к практичности. Именно благодаря своему функциональному совершенству данный шлем стал прямым предком хорошо узнаваемого английского «Brodiehelmet», с модификациями которого британская армия прошла две мировые войны. При этом надо отметить, что перед возвращением в войска стальных шлемов для поиска идей в музеях работали далеко не в одной Великобритании. Германский «Stahlhelm» конструировался на основе салада.

35

«Ледянка» — охватившая практически весь обитаемый мир пандемия занесенного на Хейен землянами гриппа, сопровождающаяся чудовищной смертностью и не менее страшной резней среди выживших впоследствии.

36

Офицер для особых поручений — как это не странно, но термин «офицер» в данном случае использован на все 100 % правильно, в значении «должностное лицо для особых поручений».

37

«Длинный холм» — один из районов предместий Метониса.

38

Гарнитур — правильная расшифровка данного термина: «группа предметов, выполненная в едином стиле», иначе говоря гарнитуры бывают не только кухонными.

39

Фер Вран ден Гарм в курсе что кораблями правильно называть только плавсостав ВМФ, но данная классификация была принята в СССР достаточно поздно, а в Хейене аналоги терминов корабль и судно, как и в России до революции используются как синонимы.

40

Блазон — если строго, то это язык геральдики, позволяющий максимально кратко и точно описывать гербы. Во втором значении данный термин используется для текстового описания герба как такового.

Content

Ростислав Марченко
Остров — III. Жизнь под крылом смерти…

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Эпилог

Примечания