Кристи Голден

World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов

Поскольку эта книга рассказывает об исцелении мира, я бы хотела посвятить ее тем учителям и целителям, которые помогают лечить наш.

Джеффри Эллиотт

Грег Герритсен

Ким Харрис

Пегги Джинс

Энн Ледьярд

Мэри Мартин

Анастасия Натт

Катарина Роске

Ричард Суддат

Дэвид Треземер

Лила София Треземер

Монти Уилбурн

Сhristie Golden

WORLD OF WARCRAFT: THRALL: TWILIGHT OF THE ASPECTS

Печатается с разрешения компании Blizzard Entertainment, Inc.

Перевод с английского Веры Юрасовой

Иллюстрация на переплете Алана Дингмана

© 2020 by Blizzard Entertainment, Inc. Все права защищены.

Thrall: Twilight of the Aspects, World of Warcraft, Diablo, StarCraft, Warcraft и Blizzard Entertainment являются товарными знаками и/или зарегистрированными товарными знаками компании Blizzard Entertainment в США и/или других странах.

Все прочие товарные знаки являются собственностью соответствующих владельцев.

Глава первая

Тралл – некогда вождь великой и могущественной Орды, а теперь обыкновенный шаман – стоял рядом с другими такими же шаманами. Крепко зажмурив глаза, они отчаянно пытались удержаться на ногах. Вокруг них гневно бушевал океан, а крошечный клочок земли, выступавший из воды, содрогался у них под ногами, трепеща и дрожа от боли.

Совсем недавно лишившийся рассудка Аспект драконов разорвал поверхность земли и прорвался в Азерот. Безумный Смертокрыл снова пришел в этот мир. Своими яростными действиями он нанес Азероту глубокую, зияющую рану. Те, в чьих сердцах еще теплилась надежда, считали, что Азерот можно исцелить, но он уже никогда не станет прежним.

В самом сердце мира, в месте под названием Водоворот, глубочайшие недра земли оказались резко вытолкнуты на поверхность. И именно здесь собрались те, кто отчаянно пытался восстановить расколотые континенты.

Все они были могущественными шаманами, членами братства Служителей Земли. Чтобы прийти сюда, они оставили позади другую ответственную службу и обязанности. Каждый из них мало что мог изменить сам по себе, но, собравшись вместе, эти мудрые и отлично подготовленные шаманы были способны сделать намного больше.

Несколько дюжин шаманов поодиночке, парами или небольшими группами стояли на скользких скалистых шхерах, пытаясь удержаться на брыкающейся, вздрагивающей земле. Они воздевали руки, одновременно приказывая стихиям и умоляя их. Несмотря на то что физически шаманы не были связаны между собой, они соединились на духовном уровне. Закрыв глаза и погрузившись глубоко в себя, они работали над исцеляющим заклинанием.

Шаманы пытались успокоить стихии земли и вынудить их исцелить самих себя. Конечно, именно стихии пострадали больше всего, но ведь они были гораздо более могущественны, чем простые смертные. Если шаманы сумеют хотя бы немного успокоить землю и напомнить ей об этом, она сможет воспользоваться своими собственными неисчерпаемыми силами. Но земля, камни, почва и недра Азерота не могли оправиться от еще одного удара – предательства. Ибо Аспект черных драконов Смертокрыл, некогда известный под именем Нелтарион, был Хранителем Земли. Ему было поручено защищать ее и хранить ее тайны. Теперь же земля стала ему совершенно безразлична. Между делом Смертокрыл безрассудно рвал ее на части, не обращая внимания на сотворенный им хаос и причиненную боль.

От горя земля неистово вздымалась вверх.

– Стойте прямо и твердо держитесь на ногах! – воскликнул голос, каким-то образом достигнувший ушей Тралла. Голос прорвался сквозь гул дрожащей под ними земли и сквозь грохот яростных волн, пытавшихся сбить шаманов с их и без того ненадежной опоры. Он принадлежал Нобундо Сломленному, который первым из своего народа стал шаманом. Сегодня настал его черед проводить ритуал, и пока что он делал это мастерски.

– Откройтесь своим братьям и сестрам! Услышьте их, почувствуйте, узрите Дух Жизни, ярко сверкающий внутри них, подобно дивному пламени!

Рядом с Траллом на одной из крупных новообразованных шхер стояла Аггра – орчиха из племени маг’харов и потомок клана Северного Волка. Тралл встретил ее в Награнде и полюбил. У нее была коричневая кожа и рыжевато-каштановые волосы, собранные в пучок на обритой по бокам голове. Своей сильной рукой она крепко держалась за руку Тралла. Сейчас от них не требовалась ни деликатность, ни нежность. Усилием воли они пытались обуздать стихии.

Шаманы храбро стояли на краю отвесных скал. Под ними ветер хлестал по океану и поднимал волны, которые с глухим грохотом врезались в острые камни. Стихии должны были угомониться прежде, чем шаманы смогут начать исцеление, но они сильно рисковали.

Тралл почувствовал, как от попыток удержаться на месте напряглись его мышцы. Приходилось проявлять немалую ловкость: орк прямо стоял на дико брыкающейся земле, стараясь не упасть в голодный океан и не разбиться об острые камни. При этом он пытался найти внутри себя центр спокойствия, который позволил бы ему соединиться с другими шаманами на глубоком духовном уровне. Если шаман был достаточно опытен и хорошо подготовлен, в это место мог войти Дух Жизни – та энергия, которая позволяла общаться со стихиями, взаимодействовать с ними, а также объединяться с другими шаманами, которые делали то же самое.

Тралл ощущал, как они тянутся к нему. В этом хаосе их сущности походили на оазис спокойствия, и орк изо всех сил старался как можно глубже уйти внутрь себя. Тралл не без труда взял под контроль дыхание, не давая себе делать быстрые, неглубокие вдохи, которые только заставили бы его тело испытывать тревогу и беспокойство. Вместо этого он принудил свои легкие мерно вдыхать и выдыхать влажный, соленый воздух.

«Вдох через нос… выдох через рот… Крепко держись за Аггру, но не цепляйся за нее. Закрой глаза, открой свой внутренний дух. Найди точку равновесия и в этой точке обрети покой. А затем возьми этот покой и позволь другим ощутить его».

Тралл почувствовал, что у него вспотели ладони. Его вес сместился, и орк поскользнулся. Быстро спохватившись, Тралл попытался снова начать глубоко дышать, чтобы вернуть ритуал к равновесию, но, похоже, у его тела на этот счет имелись свои мысли. Оно отказывалось подчиняться приказам Тралла, желало сражаться, действовать, а не стоять на месте, дышать и оставаться спокойным. Он…

Внезапно сверкнула вспышка света, настолько яркая, что орк мог увидеть ее даже с плотно зажмуренными глазами. Шаманов оглушил страшный грохот. Молния ударила слишком, слишком близко к ним. Раздался глубокий гул, и земля задрожала еще более яростно. Тралл открыл глаза и сразу же увидел, как всего в нескольких метрах от него огромный кусок земли, выжженной от удара молнии, раскололся под ногами гоблина и дворфа. Те вскрикнули от неожиданности, хватаясь друг за друга и за стоящих рядом шаманов, а потом повисли над бушующими волнами и торчащими из воды острыми камнями.

– Держитесь! – проревел таурен, который мертвой хваткой вцепился в руку гоблина. Он уперся копытами и потянул, дреней, державший дворфа, поступил также. Двух тяжело дышащих шаманов вытащили на землю.

– Назад, все назад! – закричал Нобундо. – Возвращаемся к убежищам… Быстро! – собравшимся шаманам не нужно было повторять дважды, поскольку соседняя шхера уже рассыпалась на куски. Орки и таурены, тролли и гоблины, дворфы и дренеи – все побежали к своим верховым животным, забрались им на спины и погнали дрожащих зверей в сторону укрытий, расположенных на одной из крупных шхер. В эту же минуту небеса разверзлись и начали больно бить шаманов крупными, тяжелыми каплями дождя. Тралл задержался ровно настолько, чтобы позволить Аггре забраться на их виверну, а затем направил крылатую тварь ввысь.

Убежища представляли собой немногим более, чем самодельные хижины, расположенные как можно дальше от берега и защищенные охранными заклинаниями. У каждого шамана или пары супругов было свое собственное жилище. Хижины располагались вокруг большой, открытой площадки для ритуалов. Охранные заклинания защищали шаманов от небольших проявлений гнева стихий вроде молний, однако земля все еще могла разверзнуться у них под ногами. Впрочем, эта угроза существовала всегда, где бы ни находились шаманы.

Тралл первым добрался до убежища. Он придержал полог из медвежьей шкуры, чтобы Аггра успела заскочить внутрь, а затем опустил его и плотно прикрыл. Дождь сердито колотил по шкурам, словно требуя, чтобы его впустили внутрь. Хижины слегка тряслись от натиска ветра, но все же были крепкими.

Немного дрожа, Тралл стал быстро снимать с себя насквозь промокшие одеяния. Аггра молча последовала его примеру. Мокрая одежда могла убить их вернее, чем случайный удар молнии, хотя и не так быстро. Они обсушили свои мокрые тела – зеленое и коричневое, – а затем достали из сундука чистые сухие одеяния, после чего Тралл принялся разжигать огонь в небольшой жаровне.

Он чувствовал на себе взгляд Аггры. Невысказанные слова тяжело повисли между ними в воздухе. Наконец орчиха нарушила молчание.

– Го’эл, – начала она. Ее глубокий хрипловатый голос прозвучал участливо.

– Ничего не говори, – откликнулся Тралл. Он поставил воду греться и занялся приготовлением горячих напитков для них обоих.

Орк видел, как Аггра нахмурилась, а затем закатила глаза, едва заставив себя промолчать. Ему совсем не нравилось разговаривать с ней в таком тоне, но он был не в настроении обсуждать то, что произошло.

Заклинание не удалось, и Тралл знал, что причина была в нем. Они сидели в неловкой тишине, пока вокруг бушевал шторм, а земля продолжала содрогаться. Наконец дрожь немного поутихла, подобно тому, как засыпает, обессиленный после плача, маленький ребенок. Тралл чувствовал, что земля не успокоилась и вовсе не исцелилась, но хотя бы перестала трепетать.

До следующего раза.

Почти сразу же Тралл услышал снаружи голоса, и они с Аггрой вышли из хижины. Небо над головами было пасмурным, а влажная земля хлюпала под босыми ногами. Остальные шаманы собирались на центральной площадке. На их серьезных, озабоченных лицах читались усталость и решимость.

Когда Тралл и Аггра подошли, к ним повернулся Нобундо. Когда-то он был дренеем, но больше не выглядел гордым, сильным и высоким – из-за воздействия энергий Скверны его тело стало согбенным, почти безобразным. Многие Сломленные превратились в темных, извращенных существ, но только не Нобундо. Воистину, на него снизошло благословение. Его великое сердце открылось силе шаманов, и именно он принес эту силу своему народу. Рядом с ним стояли несколько синих дренеев – незапятнанных, холеных, чистых. Но в глазах Тралла и многих других Нобундо затмевал их всех тем, что оставался собой.

Когда верховный шаман посмотрел на Тралла, тому захотелось отвести взгляд. Орк глубоко уважал это существо, как и всех собравшихся здесь шаманов. Он вовсе не хотел их разочаровать. Но все-таки разочаровал.

Нобундо поманил Тралла к себе слишком большой рукой.

– Подойди ближе, друг мой, – негромко проговорил он, беззлобно глядя на орка.

Многие были настроены отнюдь не столь снисходительно, и Тралл, подходя к Нобундо, чувствовал, как они бросали в его сторону гневные взгляды. Остальные шаманы молча подошли, чтобы принять участие в этом собрании.

– Ты хорошо знаком с чарами, которые мы пытались наложить, – начал Нобундо все еще спокойным голосом. – Они должны были успокоить и утешить землю. Ритуал, конечно, очень непростой, но мы все здесь знаем, как его осуществить. Ты можешь сказать нам, почему?..

– Хватит ходить вокруг да около! – прорычал Регар. Это был крупный, мускулистый, израненный в боях орк. При взгляде на него слово «высокодуховный» никак не приходило на ум, но всякий, кто склонялся к такому умозаключению, глубоко ошибался. На своем жизненном пути, который был еще далек от завершения, Регар успел побывать гладиатором, позже – рабовладельцем, а затем стать верным другом и советником Тралла. Впрочем, сейчас, окажись на месте бывшего вождя Орды более малодушный орк, он бы дрогнул перед гневом Регара. – Тралл… Скверна тебя побери, да что с тобой творится? Мы все это ощутили! Ты даже не сосредоточился!

Тралл почувствовал, как у него сжимаются кулаки, и заставил себя расслабить мышцы.

– Я позволяю тебе так говорить со мной, Регар, лишь потому, что ты мой друг, – негромко, но с угрожающими нотками в голосе проговорил он.

– Регар прав, Тралл, – своим глубоким голосом пророкотал Мулн Гнев Земли. – Этот ритуал трудный, но не невозможный. Более того, он хорошо нам знаком. Ты – шаман, тот, кто прошел через все истинные обряды своего народа. Дрек’Тар восхвалял тебя, говорил, что ты – спаситель орков, потому что стихии заговорили с тобой после многих лет молчания. Ты вовсе не неопытный ребенок, так что мы не должны нянчиться с тобой и жалеть тебя. Ты – член Служителей Земли, почетный и могущественный, иначе тебя бы здесь не было. И все-таки ты подвел нас в самый ответственный момент. Мы могли прекратить землетрясения, но ты нарушил ход ритуала. Ты должен сказать нам, что тебя отвлекает, чтобы мы могли тебе помочь.

– Мулн… – начала Аггра, но Тралл поднял руку.

– Тебе не о чем волноваться, – обратился он к Мулну. – Этот ритуал очень сложен и утомителен, а у меня на уме сейчас много забот. Только и всего.

Регар выругался.

– Много забот у него на уме, – со злостью процедил он. – Представь себе, нам всем тоже есть о чем подумать. Например, о том, как не дать всему миру разлететься на куски! Но это же для тебя такая мелочь!

На секунду взор Тралла застлала красная пелена. Но Мулн заговорил прежде, чем орк успел ответить:

– Регар, вождем Орды был Тралл, а не ты. Ты не можешь знать, насколько тяжела эта ноша. Возможно, она тяготит его до сих пор. И поскольку ты сам совсем недавно был рабовладельцем, то не имеешь морального права судить его! – Таурен повернулся к Траллу. – Я не нападаю на тебя, Тралл. Всего лишь пытаюсь понять, как мы можем помочь тебе, чтобы затем ты смог помочь нам.

– Я знаю, что ты делаешь, – почти огрызнулся Тралл. – И мне это не нравится.

– Возможно, тебе просто нужно немного отдохнуть, – предположил Мулн, стараясь говорить тактично. – Эта работа отнимает много сил, и даже самые крепкие из нас рано или поздно устают.

Тралл даже не удостоил шамана ответом. Он лишь коротко кивнул и зашагал прочь, к своему убежищу.

Орк очень давно не злился так сильно. И больше всего он злился на самого себя.

Тралл понимал, что оказался слабым звеном в цепи. Не смог целиком и полностью сосредоточиться на задаче, когда это было так отчаянно необходимо. У него все еще не получалось погрузиться глубоко внутрь самого себя и коснуться своего Духа Жизни, а именно это от него и требовалось. Тралл не знал, получится ли у него это вообще хоть когда-нибудь. И из-за того, что он не смог это сделать, старания всех шаманов пошли прахом.

Орк был недоволен самим собой, этим ритуалом, мелочными спорами… да вообще всем. И внезапно понял, что это недовольство преследовало его уже достаточно давно.

Несколько месяцев назад он принял непростое решение: оставить пост вождя Орды, чтобы прийти сюда, в Водоворот. Он хотел пойти по пути шамана, а не вождя. Поначалу Тралл думал, что это только временно. Он передал командование Гаррошу Адскому Крику, сыну покойного Грома Адского Крика, а затем отправился в Награнд, чтобы учиться у своей бабушки, Великой Матери Гейи. Это случилось еще до того, как великий Катаклизм сотряс Азерот. Тралл чувствовал беспокойство стихий и надеялся, что у него получится каким-то образом успокоить их и предотвратить то, что в конце концов произошло.

В Награнде он учился и узнавал новое у прекрасной, но часто выводившей его из себя шаманки по имени Аггра. Она заставляла его работать усерднее и копать глубже в поисках ответов. В итоге они полюбили друг друга.

Тралл вернулся в Азерот и, когда произошел Катаклизм, решил прийти в Водоворот, чтобы служить там вместе со своей возлюбленной. Тогда ему казалось, что он поступает правильно. Этот выбор был трудным, но единственно верным: оставить нечто знакомое и любимое, чтобы служить во имя высшей цели. Но теперь у орка возникли сомнения.

Пока Тралл путешествовал по Награнду, Гаррош во время ритуального поединка убил его дорогого друга, вождя тауренов Кэрна Кровавое Копыто. Позднее Тралл узнал, что Магата Зловещий Тотем – давняя соперница Кэрна – обманула Гарроша, подсунув ему для боя со старым быком отравленный топор. Тралл никак не мог отделаться от мысли, что, если бы он не покинул Азерот, Кэрну никогда бы не пришлось спорить с Гаррошем из-за особенностей его правления. Возможно, тогда таурен все еще был бы жив.

С Аггрой Тралл ожидал… он не знал, чего именно. Точно не таких отношений, как те, что у них в итоге сложились. Сначала прямота и грубость Аггры сбивали с толку, но потом бывшему вождю понравились эти качества и он полюбил их. Однако теперь Траллу казалось, будто вместо постоянной спутницы, которая бы поддерживала и ободряла его, он получил в лице этой женщины всего лишь еще одного критика.

У орка не получалось даже помочь Служителям Земли успокоить стихии – достаточно взглянуть на сегодняшний провал. Тралл сложил с себя обязанности вождя и пережил убийство дорогого друга ради того, чтобы прийти на помощь Служителям. Но даже это не сработало.

У него ничего не получалось, все шло совсем не так, как должно было, а Тралл – бывший вождь Орды, воин, шаман – чувствовал, будто он вообще ничего не может сделать, чтобы это изменить.

Он совсем не привык к подобному ощущению. Многие годы Тралл правил Ордой, и правил хорошо. Он понимал тактику ведения боя и дипломатию, знал, когда вождю следовало слушать, когда говорить, а когда – действовать. Это непонятное, сосущее чувство неопределенности… Оно было новым и чуждым, и Тралл ненавидел его.

Орк услышал, как кто-то поднял полог из медвежьей шкуры, но не обернулся.

– Я бы оторвала Регару уши за его слова, – послышался хрипловатый глубокий голос Аггры, – если бы сама не хотела сказать тебе то же самое.

Тралл тихонько зарычал.

– У тебя просто отлично получается меня поддерживать, – огрызнулся он. – Твои слова мне очень помогли. Теперь я пойду наружу и безо всяких проблем смогу заглянуть внутрь себя. Возможно, именно тебе стоило все эти годы руководить Ордой вместо меня. Не сомневаюсь, ты бы уже добилась воссоединения Орды и Альянса, а детишки всех рас свободно резвились бы на улицах Оргриммара и Штормграда.

Аггра усмехнулась. Когда она заговорила, ее голос был таким же теплым, как и рука, которую шаманка положила на плечо своего спутника. Тралл поборол желание гневно стряхнуть ладонь, но не смягчился. Орк не шевелился, а только молча стоял, нахмурившись. Аггра сжала его плечо, а затем убрала руку и обошла Тралла, чтобы встать перед ним.

– Я наблюдала за тобой с тех пор, как мы встретились, Го’эл, – проговорила она, внимательно глядя ему в глаза. – Сначала из-за неприязни, а затем из-за любви и заботы. И именно с любовью и заботой я смотрю на тебя сейчас. И мое сердце тревожится от того, что я вижу.

Тралл не ответил, но он слушал ее. Рука Аггры ласково провела по его сильному лицу, касаясь складок на зеленом лбу. Она продолжила:

– Несмотря на все, что тебе довелось пережить, когда мы встретились, этих морщинок здесь не было. В этих глазах, голубых, словно небо или море, не было печали. А в этом сердце, – орчиха положила руку на его широкую грудь, – не было столько боли. Что бы внутри тебя ни происходило, ты из-за этого страдаешь. Но поскольку это не внешняя угроза, ты не понимаешь, как ей противостоять.

Тралл был немного сбит с толку. Он прищурился.

– Продолжай, – протянул орк.

– Ты истощаешь себя… Не свое тело – ты все так же крепок и могуч, – но свой дух. Кажется, будто каждое дуновение ветра уносит какую-то часть тебя, или же ее смывает безжалостный дождь. Твоя внутренняя боль уничтожит тебя, если ты ей позволишь. А я, – закончила Аггра, внезапно ожесточившись и впившись в него светло-карими глазами, – этого не допущу.

Тралл буркнул что-то под нос и отвернулся, но она последовала за ним.

– Это болезнь души, а не тела. Когда ты правил Ордой, то настолько увяз в своих ежедневных делах, что, когда пришло время уходить, оставил там самого себя.

– Не думаю, что хочу и дальше тебя слушать, – пророкотал Тралл. В его голосе прозвучало предупреждение.

Аггра не обратила на него никакого внимания.

– Конечно, не хочешь, – кивнула она. – Тебе же не нравится, когда тебя критикуют. Это все мы должны прислушиваться к тебе, а если с чем-то не согласны – озвучивать это с предельным уважением. Последнее слово всегда должно быть за тобой, вождь, – В голосе Аггры не было сарказма, но ее слова задели Тралла.

– С чего ты взяла, что я не принимаю критику? Я окружаю себя разными мнениями. Я прошу других оспаривать мои решения. Я даже готов протянуть руку врагу, если это в интересах моего народа!

– А я и не говорю, что все это неправда, – невозмутимо продолжала Аггра. – Но это все равно не значит, что ты хорошо воспринимаешь критику. Как ты отреагировал, когда Кэрн подошел к тебе в тени брони Маннорота и сказал, что ты неправ?

Тралл вздрогнул. Кэрн… Тралл вспомнил тот вечер, когда он в последний раз видел своего дорогого друга живым. Кэрн пришел к нему после того, как Тралл послал старому быку вести о том, что Гаррош возглавит Орду в его отсутствие. Таурен прямо, ничем не смягчая своих слов, сказал Траллу, что он совершает ужасную ошибку.

«Ты… нужен мне здесь, Кэрн. Мне нужна твоя поддержка, а не твое неодобрение», – сказал тогда Тралл.

«Ты просишь у меня мудрости и здравого смысла. Тогда у меня для тебя лишь один ответ: не давай Гаррошу этой власти… Вот моя мудрость, Тралл», – так ответил ему Кэрн.

«Тогда нам больше нечего сказать друг другу».

Сказав это, Тралл развернулся и ушел.

Больше он никогда не видел Кэрна живым.

– Тебя там не было, – проговорил Тралл. В его грубом голосе звучала вызванная воспоминанием боль. – Ты не понимаешь. Я должен был…

– Тьфу ты! – фыркнула Аггра, отмахиваясь от его оправданий, словно они были жужжавшими вокруг мухами. – Сам разговор не имеет значения. Возможно, тогда ты действительно был прав. В данный момент меня не волнует, так это или нет. Но ты не послушал. Ты закрылся от Кэрна, как закрываются шкурами от дождя. Возможно, ты никогда и не смог бы его переубедить, но, скажи, разве ты его слушал?

Тралл не ответил.

– Ты не услышал своего старого друга. Может быть, Кэрн никогда бы не решил, что должен бросить Гаррошу вызов, если бы ты просто с ним поговорил. Теперь ты никогда этого не узнаешь. Он мертв, а ты никогда не сможешь снова дать ему шанс быть услышанным.

Даже если бы Аггра его ударила, Тралл не был бы потрясен так сильно. Он буквально отшатнулся от нее, вздрогнув от брошенных орчихой слов. Тралл никогда не говорил об этом вслух, но втайне, поздними ночами, когда сон ускользал от него, размышлял о произошедшем. Тогда он чувствовал сердцем, что должен идти в Награнд, и до сих пор был уверен, что в сложившейся ситуации принял наилучшее из возможных решений. Вот только… если бы он остался и дольше поговорил с Кэрном… Что бы тогда случилось? Аггра была права… Но Траллу не хотелось это признавать.

– Я всегда слушал других, когда они не соглашались со мной. Посмотри только на мои встречи с Джайной! Она не всегда разделяет мои взгляды и не стесняется в выражениях.

Аггра усмехнулась.

– Женщина-человек. Да разве она может жестко поставить орка на место? Джайна Праудмур тебе не соперник, тебе не нужно бороться с ней, – она нахмурилась, словно задумавшись. – Впрочем, как и твоя Тарета.

– Конечно же мне не нужно было с ней бороться. Она была моим другом! – Тралл начинал злиться еще сильнее, ведь Аггра втянула Тарету Фокстон в эту непонятную ссору, которую она, по-видимому, намеревалась продолжить. Человеческая девушка Тарета подружилась с ним, когда была еще ребенком. Став взрослой, она нашла способ помочь Траллу сбежать и перестать быть гладиатором – рабом лорда Эделаса Блэкмура. За этот поступок Тарета поплатилась жизнью. – Мало кто в этом мире пожертвовал ради меня столь многим, и она была человеком!

– Возможно, в этом и заключается твоя проблема, Го’эл, и это же в тебе видят другие. Самые значимые женщины в твоей жизни были людьми.

Его глаза сузились.

– Попридержала бы ты язык.

– А, ну вот ты снова подтверждаешь мои слова: тебе слова поперек не скажи, ты не хочешь этого слышать. Тебе проще заставить меня замолчать, чем прислушаться ко мне!

Она не ошибалась, и это задело Тралла. С большим трудом он сделал глубокий вдох и попытался обуздать свой гнев.

– Тогда скажи мне, что ты имеешь в виду?

– Я совсем недавно пришла в Азерот, но до меня уже дошли разные слухи. Они возмущают меня до глубины души, и тебя они должны оскорблять не меньше. Если верить сплетням, то ты случался либо с Джайной, либо с Таретой. С кем именно, видимо, зависит от того, какое пойло наливают в таверне, – Голос Аггры сочился гневом и отвращением, но вот к нему или к слухам, Тралл не знал, да и не хотел знать.

– Будь осторожна, Аггра! – прорычал он. – Джайна Праудмур – сильная, смелая, умная женщина, которая рискнула жизнью, чтобы помочь мне. Тарета Фокстон была такой же… только она погибла из-за этого. Я не буду стоять и слушать, как ты бросаешься построенными на нетерпимости оскорблениями просто потому, что они родились не орками!

Тралл надвигался на Аггру, пока не оказался с ней лицом к лицу. Она же даже не шелохнулась, а только приподняла бровь.

– Ты плохо слушал, Го’эл. Я повторила слухи. Я не сказала, что верю им. И я не говорила про этих женщин ничего плохого. Только то, что они не знают, как осадить орка. Более того, они обе показали мне, что людей есть за что уважать. Но они – не орки, Тралл, а ты – не человек. И ты понятия не имеешь, что делать, когда тебе бросает вызов женщина из твоего собственного племени. А, возможно, даже тогда, когда его бросает вообще кто-либо.

– Поверить не могу, что слышу это!

– И я не могу поверить, потому что до этой самой минуты ты меня не слышал! – Они оба начали повышать голос, и Тралл понимал, что стены небольших хижин вовсе не мешали окружающим оказаться в курсе, что они ссорятся. Но Аггра все равно продолжала: – Раньше у тебя получалось прятаться за титулом вождя. И именно поэтому теперь тебе так трудно от него освободиться. – Она вплотную приблизила свое лицо к его и прошипела: – Ты продолжаешь носить имя раба, потому что ты – раб Орды. Раб того, что ты считаешь своим долгом. И ты пользуешься этим долгом, как щитом, выставляешь его, как барьер между собой и тьмой, между собой и чувством вины, страхом и сомнениями. И поэтому ты не хозяин самому себе… и не можешь принадлежать кому-либо еще. Ты всегда планируешь наперед и даже не оставляешь себе времени подумать о том, насколько далеко ты зашел, и каким удивительным даром была твоя жизнь. Ты думаешь о завтрашнем дне, но что насчет дня сегодняшнего? Ты когда-нибудь думал о текущем моменте?.. О маленьких радостях?.. – Аггра смягчилась, ее взгляд стал добрым, а не гневным, и она с удивительной нежностью взяла его за руку. – Что насчет этой сильной руки, которую ты держишь в своей?

Раздраженный, Тралл отдернул руку. С него достаточно. Сначала он выслушал претензии Служителей Земли, а теперь Аггры, которая должна была стоять рядом с ним и поддерживать его. Орк повернулся к ней спиной и направился к выходу, но слова Аггры настигли его и там.

– Ты не знаешь, кто ты без Орды, Го’эл, – произнесла она. Как и всегда, Аггра назвала его именем, которым его нарекли родители. Тралл же сам никогда не использовал имя, данное ему семьей, которую никогда не знал. Аггра уже тысячу раз его так называла, но в ту секунду Тралл вдруг разозлился, услышав это обращение.

– Я – не Го’эл! – прорычал он. – Сколько раз я должен просить тебя не называть меня так?

Аггра не шелохнулась.

– Видишь? – с печалью в голосе проговорила она. – Если ты даже не знаешь, кто ты такой, как ты можешь понять, что нужно делать?

Он не ответил.

Глава вторая

– Это собрание, – произнесла Алекстраза Хранительница Жизни, Аспект красных драконов, – скорее всего окажется не из приятных.

Кориалстраз хмыкнул.

– Возлюбленная моя, да у тебя талант приуменьшать.

Оба красных дракона – великий Аспект и Кориалстраз, ее единственный оставшийся супруг, – предпочли своим драконьим формам эльфийские. Они беседовали, гуляя по Рубиновому святилищу. У каждого рода драконов было такое убежище, место вне времени и пространства, содержащее в самом себе волшебное измерение. Внешний вид каждого святилища отражал особенности рода. Рубиновое некогда очень походило на земли высших эльфов, какими они были до нашествия Плети: кроны деревьев переливались теплыми багровыми тонами, а покатые холмы покрывала мягкая трава. Попасть в это особенное место можно было только через портал, который теперь охранялся тщательнее, чем когда-либо, ведь недавно на святилище напали черные драконы вместе с врагом, назвавшимся членом рода сумеречных драконов. Святилище было сильно повреждено, но уже начало восстанавливаться.

Супруги пришли сюда одни, но они находились в окружении своих детей. Здесь были собраны сотни яиц: дети от плоти Алекстразы и плоти ее супруга, а также дети других драконов. Не все красные драконы выбирали Рубиновое святилище, чтобы отложить здесь яйца – весь мир был домом для них и для всех остальных драконьих родов. Но святилище было сердцем, убежищем, безопасным местом, которое принадлежало только им.

– Большинство синих драконов опечалены тем, что нам пришлось сразить Малигоса. И я не могу сказать, что виню их, даже учитывая сложившиеся обстоятельства, – продолжала Алекстраза.

Малигос, Хранитель Магии и патриарх рода синих драконов, прожил полную трагических событий жизнь. Несколько тысячелетий назад он потерял рассудок, сведенный с ума Смертокрылом. Совсем недавно Малигос, наконец, вышел из этого ужасного состояния, чем невероятно обрадовал не только свой собственный род, но и всех остальных драконов, за исключением преисполненных ненависти черных. Увы, облегчение и радость от его выздоровления длились совсем недолго: как только Малигос вернул себе разум, он пустил его в работу и начал анализировать роль магии в Азероте. Он пришел к ужасающему заключению, о котором вскоре узнали другие роды: Малигос решил, что использование магии в мире вышло из-под контроля, и возложил вину за злоупотребление ею на смертные расы.

После этого он развязал войну.

Малигос перенаправил магические силы, циркулировавшие в Азероте, к центру собственного могущества – Нексусу. Последствия этого деяния оказались губительными, опасными и разрушительными. Поверхность мира раскололась, и образовавшиеся неустойчивые трещины разорвали саму ткань магического измерения, известную как Круговерть Пустоты. Необоснованные попытки Малигоса «исправить» то, что он посчитал злоупотреблением магией, необходимо было остановить… любой ценой.

В горькой войне за Нексус драконы сражались против драконов. Именно Хранительница Жизни пришла к мучительному решению уничтожить Малигоса, не так давно оправившегося от тысячелетий безумия.

Алекстраза собрала свой род и объединилась с магами Кирин-Тора. Учитывая все, что было поставлено на карту, остальные роды согласились присоединиться к красным драконам и помочь им в этой горькой миссии. Альянс драконов стал известен как Драконий союз. Вместе они смогли победить и сразить Малигоса, и так война подошла к концу. Теперь синие драконы оплакивали своего патриарха. Они остались без лидера.

Члены Драконьего союза собирались встретиться в Храме Драконьего Покоя. Эта встреча, в которой готовилась принять участие Алекстраза, должна была стать первой с момента гибели Аспекта синих драконов. После завершения той войны Драконий союз стал для родов еще более ценным. Ценным, но очень непрочным.

– Честно говоря, я не верю, что их род готов к переговорам… Или что они хотя бы смогут говорить разумно, – вздохнул Кориалстраз.

Улыбнувшись и тепло взглянув на возлюбленного, Алекстраза погладила его по щеке.

– Именно из-за таких слов тебе так сильно радовались на последних собраниях, любовь моя.

Кориалстраз немного смущенно пожал плечами, ласково прижавшись щекой к ее руке.

– Не могу этого отрицать. У нашего народа я никогда не был самым популярным из твоих супругов. Теперь же, оставшись единственным, боюсь, я частенько глажу их против чешуи. Но я должен говорить обо всем прямо, как вижу. Таков мой долг, так я могу принести больше пользы.

– И это одна из причин, по которой я так сильно тебя люблю, – улыбнулась Алекстраза. – Но эти взгляды действительно не располагают к тебе другие роды. Ты очень недоверчив, когда дело касается синих драконов. Пойми, Малигос принял то решение в одиночку, не спросив свой род. Ты не можешь обвинять их всех в его проступках. Мне кажется, они и так уже достаточно настрадались. Еще не хватало, чтобы все остальные роды на каждом шагу подозревали их в предательстве только из-за цвета чешуи.

Кориалстраз заколебался.

– Я… Ты знаешь, что я хорошо отношусь к Калесгосу, – начал он. – И есть другие, кто, как мне кажется, может посмотреть на ситуацию с ясной головой. Но большинство из них не замечают ничего, кроме собственной утраты. Они хотят обвинить в этом хоть кого-нибудь, и они считают, что наш род причинил им больше всего вреда.

Совершенные черты лица Алекстразы на секунду исказила складка между бровей, а ее мелодичный голос зазвучал резче:

– Я ценю твою прямоту, и все же я очень рада, что весь наш род не думает так же, как мой супруг.

– У тебя добрейшее сердце во всем Азероте. Но иногда доброе сердце не дает увидеть…

– Ты считаешь, что я чего-то не вижу? Я? Я повела свой род против другого Аспекта, чтобы спасти существа, чьи жизни пролетают для нас в мгновение ока. Ты любишь крутиться рядом со смертными, Кориалстраз, но не думай, будто это значит, что ты единственный, кто все понимает.

Он открыл было рот, чтобы возразить, затем снова закрыл.

– Я говорю так только потому, что беспокоюсь о тебе.

Его возлюбленная сразу же смягчилась.

– Я понимаю, – проговорила она. – Но твое… беспокойство касательно синих драконов вряд ли хорошо примут на этом собрании.

– Как и всегда, – согласился Кориалстраз, слегка ухмыляясь. – Итак, мы вернулись к тому, с чего начали. – Он взял обе ее изящные руки в свои и поцеловал мягкие ладошки. – Иди на собрание без меня, мое сердце. Ты – наш Аспект. Они прислушаются только к твоему голосу. Я же буду всего лишь маленьким камешком, застрявшим между чешуек – пораздражаю их, да и только.

Алекстраза кивнула, тряхнув огненно-красными волосами.

– На этом первом собрании все будут сильно напряжены. Потом, когда мы начнем обсуждать будущее, они будут рады выслушать твои мысли. Сегодня же, я думаю, нас ждет только воссоединение и исцеление.

Алекстраза наклонилась вперед. Их губы встретились в мягком и нежном поцелуе. Оба дракона всегда с готовностью перевоплощались в эльфов. Больше всего им обоим в этом облике нравилось то, что их кожа была гораздо более чувствительной к ласковым прикосновениям, чем чешуя. Они отстранились друг от друга, улыбаясь и забыв о своей ссоре – если ее вообще можно было назвать таковой.

– Я скоро вернусь и, надеюсь, принесу хорошие вести, – Аспект сделала шаг назад. Ее улыбающееся лицо изменилось и вытянулось в гордую, блестящую, багровую морду, а ослепительные золотые глаза увеличились. Почти за секунду она перевоплотилась из молоденькой эльфийки в великолепного красного дракона со сверкающей чешуей.

Кориалстраз тоже переменился. Ему нравились оба его воплощения, но естественным было это – ящероподобное, громадное и могучее. Мгновение спустя в Рубиновом святилище стояли друг напротив друга два красных дракона, которых теперь можно было с легкостью узнать.

Алекстраза мотнула рогами и потерлась мордой о своего супруга с такой нежностью, которую другие расы вряд ли могли бы ожидать от столь огромных существ. Затем с удивительным для ее размеров изяществом она взмыла ввысь, несколько раз взмахнула могучими крыльями и исчезла.

Кориалстраз с любовью проводил ее взглядом, а затем повернулся к разложенным вокруг него яйцам. Глядя на своих невылупившихся детей, дракон позволил себе испытать прилив гордости и любви. Он вспомнил обычаи людей, которые ему так нравились, и в его глазах заплясали веселые искорки. Дракон произнес:

– Ну что, детишки, как насчет сказки на ночь, а?

Алекстраза пролетала через святилище. Она старалась сосредоточиться на том, чтобы отпустить свои мрачные предчувствия и позволить сердцу наполниться исцеляющей красотой этого места. Повсюду были разложены драконьи яйца. Они виднелись в дуплах, под красными деревьями, в специальных гнездах рядом с высокими валунами. По обе стороны от портала, охраняя вход в святилище, расположились стражи этого места – чрезвычайно могущественные дракониды, в чьи обязанности входила защита невинных детенышей, все еще дремлющих в своих скорлупках. Здесь находилось будущее, и его с любовью стерегли. Сердце Алекстразы переполняла радость. Это было будущее, которое они начинали строить с этого самого момента, с этой встречи четырех драконьих родов.

Род черных драконов, некогда крепкий, непоколебимый и верный, как сама земля, которую они должны были защищать, последовал за своим безумным патриархом Смертокрылом. Они позволили злу проникнуть в сердца своих сородичей. Черные драконы больше не притворялись, что их интересуют другие роды. Даже Нэлисе, с губ которой не сходила извечная хитрая улыбка, покинула храм. Алекстраза сомневалась, что ей когда-нибудь еще придется лицезреть собрание своего народа и увидеть там красную, синюю, зеленую, бронзовую и черную чешую. Эта мысль печалила ее, но рана была настолько старой, что Хранительница Жизни уже привыкла к ней. Она не позволила этим думам омрачить ее надежды на положительный исход сегодняшней встречи.

Алекстраза быстро пролетела через портал, державший Рубиновое святилище в безопасности, и позволила крыльям вознести ее ввысь, к вершине Храма Драконьего Покоя, который на протяжении тысячелетий оставался для драконов священным местом. Изящные, тонкие линии тянулись к небу, покрытые льдом арки и шпили словно обнимали внутреннее пространство, а не ограждали его. Храм устремлялся ввысь, и каждый его уровень был меньше предыдущего. Над ним по приглушенному сине-серому небосводу Нордскола плыли тонкие белые облака, а белизна лежащего внизу снега почти резала взгляд, настолько чистым он был.

На вершине храма находилась круглая площадка, украшенная растительным и геометрическим орнаментом. В нескольких метрах над ней парил прекрасный мерцающий шар, который окрашивался то в белый цвет, то в голубые тона. Он не служил никакой практической цели, кроме одной – шар являлся символом единства всего Драконьего союза.

Под Шаром Единства Алекстраза заметила десятки ящероподобных созданий. Некоторые драконы из ее собственного рода уже прибыли на место, а вместе с ними несколько синих и значительное количество зеленых. Черных, конечно, среди них не нашлось (явись они сюда, пролилась бы кровь), но Алекстраза с горечью и удивлением обнаружила, что в храм не прилетел ни один бронзовый дракон. Не пришла даже веселая, но могущественная Хроми. Их Аспекта, Ноздорму Вневременного, уже давно никто не видел. На временные потоки напала таинственная группировка, называющая себя родом Бесконечности. Их мотивы были неясны, но они сосредоточились на том, чтобы уничтожить истинный временной поток. Алекстраза предположила, что у Ноздорму и других драконов его рода забот было более чем достаточно.

Когда она зашла на посадку, до ее ушей долетели резкие, гневные голоса.

– Аспект! – кричал один голос. Алекстраза сразу же его узнала, он принадлежал Аригосу – прямолинейному и энергичному члену синего рода, сыну Малигоса и его любимой супруги Сарагосы. Аригос открыто встал на сторону своего отца во время войны Нексуса, твердо и беспрекословно поддерживая его. Похоже, он до сих пор оставался ярым защитником Малигоса. – Красный род и кучка магов, которые даже не были драконами, решили, что они должны сразить Аспекта! А их и так всего лишь пять… даже четыре, если не считать Смертокрыла Разрушителя. Как вы могли пойти против своего собственного народа? На кого вы нападете дальше? На кроткую Изеру? На храброго Ноздорму? Если хоть кто-то здесь и должен нести ответственность, так это Алекстраза. Похоже, так называемая Хранительница Жизни безо всяких угрызений совести готова нести смерть, когда ей это нужно.

Пока Аригос говорил, несколько драконов подняли головы, молча глядя на то, как к ним приближается только что упомянутая Хранительница Жизни. Алекстраза изящно приземлилась рядом с молодым драконом и спокойно произнесла:

– Моя обязанность – защищать священный дар жизни. Решение Малигоса и его последующие действия поставили всякую жизнь под угрозу. Я скорблю по твоему отцу, Аригос. Мне было больно принять решение убить его. Но его деяния наносили вред слишком многим существам, и он мог уничтожить весь мир.

Аригос быстро сделал шаг назад, затем прищурился и поднял свою громадную синюю голову.

– Я очень долго все обдумывал. Даже учитывая то, что мы теперь знаем, я до сих пор не могу сказать, что мой отец развязал войну из дурных побуждений. Использование, а точнее неуместное использование и злоупотребление магией действительно вызывало сильное беспокойство. Возможно, отец и правда поступил опрометчиво. Но если ты была не согласна с его действиями, наверняка можно было найти другие способы борьбы с ним!

– Ты сам это сказал: Малигос был Аспектом, – возразила Алекстраза. – Кроме того, он больше не мог прикрываться безумием, чтобы хоть как-то оправдать свои поступки. Если ты так сильно волновался за его жизнь, Аригос, тебе следовало помочь нам найти способы сдержать его.

– Хранительница Жизни, – раздался молодой мужской голос. Он звучал спокойно, в противовес взволнованной речи Аригоса. Еще один синий дракон выступил вперед. Он почтительно, но не покорно склонил голову. – В то время Аригос делал то, что считал правильным. Так же поступили многие другие члены синего рода. Я уверен, что Аригос не меньше, чем все остальные, хочет двигаться вперед, восстановить свой род и принять обязанности, о которых мы все должны помнить, – проговорил Калесгос.

Алекстраза с удовлетворением отметила, что Калесгос присутствовал на собрании. Ее возлюбленный очень хорошо относился к этому молодому синему дракону и считал, что тот часто говорит разумные вещи. Алекстраза подумала, что он уже начал это делать.

– Я сам могу говорить за себя! – прорычал Аригос, бросая в сторону Калесгоса раздраженный взгляд.

Многие синие драконы считали, что они подвергаются гонениям и преследованию со стороны других родов. По мнению Алекстразы, Аригос был еще более заносчивым, чем большинство драконов его рода. Она подозревала, что это происходило из-за личной истории молодого синего дракона, которому часто приходилось зависеть от других родов. Алекстраза в который раз испытала чувство горечи от утраты родной сестры Аригоса – Киригосы. Ее возлюбленный погиб, а сама она пропала перед самым завершением войны. Все пришли к печальному, но крайне вероятному выводу, что молодая драконица из синего рода, беременная своими первыми яйцами, пала в бою. Она никогда не боялась выступать против Аригоса и даже встала на сторону тех немногих синих драконов, которые пошли против Малигоса. Поэтому еще трагичнее эту ситуацию делало то, что Киригоса, вероятнее всего, была убита членом собственного рода.

– Я не считаю, что план моего покойного отца имел какие-то отрицательные последствия, – с явной неохотой продолжал Аригос.

– Мы до сих пор ощущаем эти последствия, – возразил Афрасастраз, который уже давно рьяно выступал на стороне Алекстразы. – Весь этот мир их ощущает. Все это было спровоцировано непосредственно деяниями Аспекта синих драконов, которого ты и другие здесь присутствующие поддержали. Мало просто взять и признать свою неправоту, юный Аригос. Ты должен все исправить.

Глаза Аригоса сузились.

– «Все исправить»? А ты что-нибудь исправишь, Афрасастраз? Или ты, Алекстраза? Вы отняли у меня отца. Вы оставили целый род драконов без Аспекта. Вы сможете его вернуть? – Голосом и языком тела Аригос выражал гнев, негодование и искреннюю, глубокую боль.

– Аригос! – рявкнул Кейлек. – Малигос не был безумен, когда избрал такой курс действий. Он мог свернуть с этой тропы в любой момент, но не сделал этого.

– Убийство Малигоса не доставило мне никакого удовольствия, Аригос, – проговорила Алекстраза. – Я до сих пор всем сердцем переживаю эту утрату. Мы все слишком много потеряли – все наши роды, все Аспекты. Теперь же, несомненно, пришло время для исцеления. Мы должны сплотиться, а не отворачиваться друг от друга.

– Да, – послышался тихий голос, который тем не менее сразу же прекратил этот спор. – Нам необходимо достичь единства, причем как можно скорее. Ибо грядет Время Сумерек, и мы должны быть готовы.

Голос был мягким и мелодичным. Говорившая зеленая драконица почти застенчиво выступила вперед. Другие драконы расступились, чтобы дать ей пройти. Она передвигалась не тяжелой, целеустремленной поступью, как большинство драконов, а словно танцуя. Ее радужные глаза, закрытые на протяжении веков, теперь были широко распахнуты. Она постоянно вертела головой, словно была готова каждую секунду увидеть нечто новое.

– Что это за Время Сумерек, о котором ты говоришь, Изера? – спросила Алекстраза свою сестру. После нескольких тысяч лет, проведенных в Изумрудном Сне, Изера пробудилась. Алекстраза и многие другие не могли понять, вернулась ли драконица полностью из этого состояния. Казалось, что Изера все еще пребывала не в этом мире. Она выглядела безучастной и отрешенной. Члены ее собственного рода, как и их Аспект, были хранителями природы и почти постоянно жили в Изумрудном Сне. Но даже они сами, казалось, не знали, как к ней относиться. Возвращение Изеры в мир бодрствующих оказалось как минимум непростым.

– Ты видела это во Сне? – продолжала спрашивать Алекстраза.

– Я видела во Сне абсолютно все, – просто ответила Изера.

– Может, это и так, но нам это не поможет, – огрызнулся Аригос, воспользовавшись тем, что Аспект зеленых драконов отвлекла всеобщее внимание. – Ты, конечно, все еще Аспект, Изера, но ты больше не Спящая. Возможно, раз ты видела во Сне абсолютно все, то ты видела и те вещи, которых не существует.

– О, это действительно так, – с готовностью согласилась Изера.

Алекстраза внутренне поморщилась. Даже она не до конца понимала, что думать об Изере Пробудившейся. Да, Аспект зеленых находилась в здравом уме… Но у нее явно с трудом получалось хоть как-то последовательно разобраться в том ошеломляющем множестве вещей и событий, которые она увидела. Сегодня Изера ничем не сможет им помочь.

– Воистину, будет неплохо, если мы сможем действовать сообща… даже прежде, чем настанет это Время Сумерек, – Алекстраза посмотрела на Кейлека и Аригоса. – Синим драконам нужно определиться, как избрать нового Аспекта, а затем возместить причиненный ущерб. Вы должны показать, что мы снова можем вам доверять. Вы это, конечно же, понимаете.

– Мы должны? – повторил Аригос. – Почему же мы что-то «должны», Алекстраза? Кто ты такая, чтобы решать, что должен и что не должен делать род синих драконов? Кто ты такая, чтобы судить нас? Сама-то ты не предлагаешь возместить ущерб. Но именно из-за тебя мы теперь должны искать себе нового Аспекта. И каким же поступком ты сама докажешь нам, что мы можем доверять тебе?

Глаза Хранительницы Жизни слегка расширились от такого оскорбления, но Аригос не останавливался.

– Откуда нам знать, что ты не убьешь меня? В смысле, если меня выберут Аспектом, – поспешно добавил дракон. – И твой супруг – Крас, как он любит себя называть – он вовсе не друг синим драконам. Он неоднократно выступал против нас. Я не могу не заметить, что он не пришел на это собрание. Возможно, ты тоже не хотела, чтобы он здесь присутствовал?

– Кориалстраз спас твою жизнь, Аригос, когда твой отец окончательно лишился разума и бросил тебя, – напомнил Калесгос.

Для Аригоса эта тема была очень болезненной, и лишь немногие осмеливались напоминать ему о произошедшем. Кладка яиц, в которой находились Аригос и Киригоса, действительно оказалась заброшена, когда Малигос потерял рассудок. Именно Кориалстраз обнаружил эту и многие другие безнадзорные кладки. Он отнес яйца к Ноздорму, чтобы о них позаботились. Позднее эти кладки передали красным драконам. Это был показательный пример сотрудничества между тремя различными родами драконов. Их объединила общая цель: забота о невылупившихся, беспомощных детенышах. Им было неважно, какими они окажутся, когда вылупятся из яйца – красными, синими, зелеными или бронзовыми.

– Конечно, у меня тоже были с ним личные разногласия. Но это не помешало мне научиться уважать его. Я неоднократно видел, что Крас – разумный и мудрый дракон, – Кейлек продолжал говорить, а глаза Аригоса сужались. – Он никогда не высказывал о поведении нашего рода ничего такого, что я сам не сказал бы.

– На неужели? И что же это тогда говорит о тебе, Калесгос? – парировал Аригос.

– Хватит! – рявкнула Алекстраза. Она не рассчитывала, что эта встреча пройдет очень гладко, но надеялась, что драконы не опустятся до подобных препирательств. – Наши роды и так окружает достаточно врагов. Мы не можем тратить драгоценное время на то, чтобы враждовать между собой! Смертокрыл вернулся, и он стал могущественнее, чем когда-либо. Ворвавшись в наш мир, он почти разорвал Азерот на куски. Теперь помимо собственного рода у него появились союзники: культ Сумеречного Молота. Чем бы ни оказалось Время Сумерек, о котором говорит Изера, сумеречные драконы, безусловно, уже сейчас представляют угрозу. Рубиновое святилище до сих пор не оправилось от их недавнего нападения. Если мы не найдем какой-нибудь способ забыть о наших мелочных разногласиях и…

– Ты убила моего отца! Как ты смеешь называть это мелочью?!

Обычно Алекстраза медленно распалялась, но сейчас она двинулась на молодого дракона и провозгласила:

– Я сказала: хватит! Нам всем необходимо двигаться дальше. Что было, то прошло. Прямо сейчас мы все находимся в опасности. Ты не слышал, что я сказала? Неужели ты не понимаешь? Смертокрыл вернулся!

Она оказалась практически нос к носу с Аригосом, ее уши плотно прижались к голове.

– Никогда прежде наш мир не был таким хрупким! Мы, драконы – могущественные существа. Это, безусловно, так. Но даже нам стоит бояться грядущих событий. Мы живем в этом мире, Аригос. Мы должны защищать его, исцелять его. Иначе даже драконы – в том числе и твои синие! – будут уничтожены. Мы должны найти…

Остальные присутствующие подняли головы, изогнув свои извилистые шеи, и устремили взоры к небу. Затем Алекстраза тоже услышала и увидела их.

Драконы.

Какое-то мгновение Алекстраза смела надеяться, что к ним летел бронзовый род. Но через секунду она увидела их окраску и с ужасом поняла, кто это на самом деле.

– Сумеречные драконы, – выдохнула она.

Они направлялись к самому Храму Драконьего Покоя.

Глава третья

Хотя Алекстраза хотела вовсе не этого, неожиданное появление сумеречных драконов, похоже, все-таки побудило остальных ее сородичей к совместным действиям. Не тратя больше ни секунды на пустые споры между собой, драконы поднялись в небеса, чтобы напасть на своего врага и защитить этот священный храм от опасности.

Бой был одновременно ужасающим и прекрасным. Несколько могучих фигур рубиновых, изумрудных и сапфировых оттенков кружились и поворачивались в воздухе. Их противник был окрашен во все тона закатного неба: пурпурные, лиловые, темно-синие. Изящество и жестокость слились в этой кровавой битве воедино.

Когда драконы схлестнулись с противником, в их ушах раздалось эхо чьего-то голоса:

– Как мило с вашей стороны собраться такой толпой в одном месте, чтобы я мог с легкостью уничтожить вас, слабые создания.

Алекстраза полетела прямо к скоплению трех драконов, уворачиваясь от их смертоносного дыхания, окрашенного, как и они сами, в багровые цвета. Краем зрения она заметила, как один из синих драконов на секунду завис в воздухе, произнес заклинание, а затем сложил крылья и нырнул прямо вниз. Она быстро вильнула в сторону и увернулась от внезапно начавшегося вихря, разметавшего что-то, похожее на сосульки. Один из сумеречных драконов успел принять бестелесную форму, но другие два оказались не такими проворными. Воспользовавшись случаем, Алекстраза метнулась вверх и вцепилась своими массивными челюстями в змеиное горло одного из них. Пойманный в своей материальной форме, не имея достаточно сил, чтобы перевоплотиться, сумеречный дракон издал сдавленный вопль и бешено захлопал темно-синими крыльями, пытаясь вырваться. Его черные когти царапали ее брюхо. Чешуя Алекстразы немного снизила урон, но она все равно почувствовала жгучую боль по всему животу. Драконица сильнее прикусила шею врага, и боль прекратилась. Она разжала челюсти и отпустила обмякшее тело, даже не посмотрев, как оно кувырком полетело вниз.

– Кто ты такой? – прокричала Алекстраза. Ее собственный голос усилился и разнесся по холодному, чистому воздуху. – Покажи себя, назовись, или все узнают, что ты на самом деле трус и болтун!

– Я не хвастаюсь и не трушу, – снова послышался голос. – Мои последователи называют меня Сумеречным Отцом. Они – мои дети, и я их люблю.

Великую Хранительницу Жизни пробила дрожь, хотя она и не понимала, почему. Если его имя было настоящим, и он являлся патриархом этих существ…

– Тогда перестань прятаться и защити своих детей, Сумеречный Отец. Или же продолжай сидеть, ничего не делая, и наблюдай за тем, как мы перебьем их одного за другим!

Два сумеречных дракона налетели на Алекстразу с разных сторон. Она настолько увлеклась поисками источника голоса, что едва успела вовремя почувствовать их приближение. Почти столкнувшись с ними, драконица сложила крылья и камнем рухнула вниз, переворачиваясь в воздухе. Прямо над ней за секунду до столкновения два сумеречных дракона приняли бестелесную форму и прошли сквозь друг друга, не причинив себе никакого вреда.

Вокруг Алекстразы разлился резкий и самодовольных смех.

– Ты похожа на глупенькую маленькую девочку, о великая Хранительница Жизни. Я с удовольствием буду наблюдать за тем, как тяжесть грядущих событий раздавит тебя.

Чей-то рев оглушил ее, и Алекстраза с болью в сердце увидела, как дракон из ее рода пал в битве. Его огромные красные крылья все еще пытались удержать тело в воздухе, но одно из них было разорвано в клочья. Алекстраза нырнула в сторону убийц своего товарища, рыча и изрыгая пламя. Один из сумеречных драконов сразу же стал бесплотным и бросился прочь с линии огня. Другой оказался не то храбрее, не то глупее: повернувшись, он метнул в сторону Алекстразы острые кинжалы темной магии и лишь затем попытался перевоплотиться. Самоуверенность стоила ему жизни. Прежде, чем дракон успел целиком стать бесплотным, Алекстраза открыла пасть и выдохнула столб огня длиной во все его тело. Ее пламя, более горячее, чем дыхание обыкновенного красного дракона, практически расплавило синюшные чешуйки, и они свернулись, когда плоть под ними сгорела до костей. Часть тела врага обуглилась до неузнаваемости, и дракон, наполовину бесплотный, а наполовину реальный, упал вниз в агонии.

Краем зрения Алекстраза увидела, как яростно сражается ее обыкновенно добродушная сестра, Изера. Пробудившаяся раскрывала челюсти, и ее дыхание, которое могло благоухать, словно летние цветы, становилось ядовито-зеленым и токсичным. Два сумеречных дракона отпрянули, задыхаясь. Крылья подвели их, и они отвлеклись ровно настолько, чтобы позволить Изере протянуть когти, распахнуть огромную пасть и быстро произнести заклинание. Драконы в ужасе взвыли и начали нападать друг на друга. Каждый был уверен, что его соратник оказался врагом. Через несколько секунд они сами расправятся друг с другом вместо Изеры.

Алекстраза отбила еще одну атаку, нырнув вниз, обойдя своего противника сзади и сломав ему шею могучим ударом сильного хвоста. Когда безжизненное тело полетело к земле, она вдруг одновременно осознала сразу две вещи.

Во-первых, здесь присутствовали два Аспекта, и они обе находились в отличной боевой форме. Сумеречных драконов было явно недостаточно, чтобы у них появился хоть какой-то шанс расправиться с врагом. Особенно теперь, когда элитные дракониды, обычно стоявшие на страже у входов в святилища, временно покинули свои посты и присоединились к битве. Несмотря на то что они не могли летать, любой раненый сумеречный дракон, которому не посчастливилось приземлиться, быстро погибал. Все шло слишком просто.

И, во-вторых, все сражение сосредоточилось в одной точке.

Почему?

Их врагам следовало бы выбрать другую тактику: отделять драконов друг от друга, окружать их, уводить подальше от любых защитников и использовать архитектуру самого храма в качестве оружия. Но сумеречные драконы сбились в плотную группу, подобно колонии муравьев. Они держались прямо над вершиной храма, где становились прекрасными мишенями для Изеры и Алекстразы.

Хранительницу Жизни пронзил беспричинный, почти парализующий страх, и она почувствовала тошноту. Должно было произойти что-то ужасное.

– Оторвитесь от противника! – закричала она чистым, громким голосом, в котором совершенно не слышался ее ужас. – Уведите их от храма и нападайте на них поодиночке!

Оборонявшиеся драконы услышали ее и тут же разлетелись во все стороны. Но плотное скопление сумеречных драконов не рассыпалось. Лишь несколько из них последовали за своей добычей и нарушили то, что теперь казалось Алекстразе похожим на боевое построение.

И лишь тогда она поняла, что происходит. Враги не пришли, чтобы напасть. Они пришли, чтобы отвлечь…

Прогремел взрыв, одновременно материальный и метафизический. Он оказался достаточно мощным, чтобы заставить Алекстразу закувыркаться в воздухе, беспомощно болтаясь, подобно только что вылупившемуся детенышу, попавшему в шторм. Драконица раскрыла крылья и резко заревела от боли и удивления, когда их чуть не оторвало ветром, но у нее получилось остановиться. Алекстразе казалось, будто ее только что ударила живая гора, и на несколько секунд она потеряла слух.

Но она могла видеть. Ее пронзила жуткая боль, и Алекстраза подумала, что лучше бы ослепла.

Храм Драконьего Покоя все еще стоял. Едва. Несколько великолепных, изящных арок оказались разрушены, а то, что от них осталось, было похоже на растаявший лед. Красная магическая энергия вырывалась из-под храма вверх.

А под храмом находились…

– Святилища! – завопил кто-то. – Наши дети!

Многие из драконов отделились и нырнули вниз, и на какое-то ужасное мгновение, которое, казалось, длилось целую вечность, Алекстраза потеряла дар речи.

Рубиновое святилище… их дети… Кориалстраз!..

Когда она наконец снова смогла говорить, то сама не поверила собственным словам.

– Держать оборону! – крикнула Алекстраза. – Мы не можем потерять кого-либо еще! Мой род, изгоним этого врага! Не позволим им навредить нам еще больше!

На ее пламенный призыв откликнулись далеко не одни красные драконы. В ужасе от того, что произошло у них на глазах, соплеменники других родов направили всю свою ярость и скорбь на нападавших. Сумеречные драконы, казалось, дрогнули от их свирепого натиска, и вскоре ретировались.

Алекстраза не отправилась в погоню. Она сложила крылья и спикировала к земле. Ее сердце бешено колотилось от страха, и Алекстраза трепетала вместе с ним, до смертельного ужаса боясь того, что обнаружит внизу.

Сумеречный Отец стоял на вершине одной из множества гор, возвышающихся на фоне неба Драконьего Погоста. Казалось, что он совершенно не чувствует холода. Ветер трепал его плащ с капюшоном, но человек твердо придерживал ткань на голове одной рукой. Другой он крепко ухватился за небольшую серебряную цепочку, сделанную из крошечных звеньев тонкой работы.

В тени, отбрасываемой капюшоном, виднелись его глаза, глубоко посаженные на грубом лице с седой бородой. Он с удовольствием наблюдал за битвой и с почти детской радостью изредка издавал раскатистые смешки, пытаясь вывести из себя Хранительницу Жизни.

Но тот взрыв, который так сильно ошеломил всех драконов, удивил и обескуражил и его тоже.

Рядом с высоким, крепко сложенным мужчиной стояла красивая молодая женщина. Длинные сине-черные волосы развевались на ветру, который заставлял ее бледные щеки розоветь. Тонкая цепочка, которую Сумеречный Отец держал в своей руке, заканчивалась на ее тонкой шее петлей, напоминавшей изящное ожерелье. Похоже, женщину холод тоже не беспокоил, хотя слезы замерзли у нее на лице. Впрочем, теперь она заулыбалась. Слезы треснули и упали на холодный камень под ее ногами.

Силуэт в капюшоне медленно повернулся к девушке.

– Как у тебя получилось с ними связаться? Как ты это сделала? Кто тебе помог?

Улыбка девушки стала еще шире.

– Твои последователи слишком преданны, чтобы помочь мне. Я не связывалась с ними. Но, похоже, что кто-то оказался умнее тебя… Сумеречный Отец, – она произнесла его титул не с уважением, как это делали его последователи, а с вызовом и презрением. – Твой план провалился.

Он сделал шаг в ее сторону, а затем неожиданно усмехнулся.

– Как же ты глупа. Всегда найдутся и другие пути. Мудрый человек никогда не ограничивается только одним планом.

Сумеречный Отец как бы невзначай покрепче сжал цепочку. Девушка ахнула, схватившись руками за горло. Цепочка извернулась, вспыхнула белым светом и начала обжигать ее. Почувствовав запах паленой плоти, человек улыбнулся, а затем так же буднично освободил ее от чар.

К сожалению, девушка не упала на колени, но она задыхалась и дрожала, и этого хватило, чтобы умилостивить его.

Они действительно потерпели неудачу. Причем огромную. Но то, что он сказал своей пленнице, было правдой. Мудрый человек никогда не ограничивается только одним планом. А Сумеречный Отец был очень мудрым.

Он еще не потерпел поражение.

Они были уничтожены.

Святилища. Вообще все. Уничтожены, словно их никогда и не было. Пять крошечных измерений, священные обители каждого рода, исчезли. А вместе со святилищами навсегда пропали бесценные сокровища, которые в них хранились: их дети. Тысячи жизней оказались загублены еще до того, как они смогли хотя бы вдохнуть воздух или размять свои крылья.

Алекстраза пошла вместе со стражами, но там не осталось ничего, что можно было бы исследовать. Каким-то образом сумеречные драконы смогли взорвать каждое святилище, не оставив после себя ничего, кроме следов той энергии, которую использовали для уничтожения. Драконы выяснят, как враги это сделали и даже зачем, но они займутся этим в другой день, когда их разум прояснится, а сердца немного успокоятся. А пока общая боль и утрата действительно объединила всех драконов.

Надежды не было, но в Алекстразе она все еще теплилась. Она всем сердцем, всей своей магией Хранительницы Жизни, всей своей безграничной любовью потянулась к тому, кто был для нее дороже всех. Она пыталась найти хотя бы его след. Связь между ними была настолько крепкой, что даже если бы его каким-то образом похитили, если бы он все еще был жив, она смогла бы его почувствовать. Раньше у нее всегда это получалось.

Кориалстраз?

Тишина.

Любимый мой?

Ничего.

Кориалстраз погиб, исчез вместе со святилищами, их яйцами и надеждой драконов на будущее.

Алекстраза, потрясенная до глубины души, присела на заснеженную землю. Рядом с ней стояла Торастраза, сенешаль правящего совета Драконьего союза. Она пыталась хоть как-то смягчить боль своей королевы, но произошло нечто настолько ужасное, настолько чудовищное, что ни о каком утешении не могло быть и речи. Причем долго. Возможно, навсегда.

Тариолстраз приблизился к Торастразе.

– Я могу с тобой поговорить?

Торастраза мягко уткнулась носом в Алекстразу.

– Я вернусь через минуту, – проговорила она.

Алекстраза посмотрела на нее пустыми глазами, несколько секунд не понимая, что та сказала. Затем кивнула.

– О, да… конечно.

«Возлюбленный мой, сердце мое, жизнь моя… Зачем я попросила тебя остаться? Если бы ты пошел со мной, то, возможно, смог бы выжить…»

Вокруг нее звучали гневные голоса. Раздавались крики ярости, боли, страха и гнева. Единственное, что не давало Алекстразе забыть себя, было блаженное оцепенение. Но чем дольше продолжался этот кошмар, который никак не мог быть реальностью, тем меньше ее это спасало. Она почувствовала ласковое прикосновение к своей шее, повернулась и увидела, как Изера смотрит на нее с состраданием в своих радужных глазах. Аспект зеленых драконов молчала. Она понимала, что ничего не может сказать, и просто растянулась рядом со своей сестрой, прижавшись к ней боком.

– Хранительница Жизни, – через некоторое время произнес голос Торастразы. Алекстраза с трудом подняла голову и посмотрела на драконицу.

– Кориалстраз… – начала Торастраза, но не смогла продолжить.

– Я знаю, – кивнула Алекстраза. Признав это, она почувствовала, что ее сердце разрывается на части, словно, произнеся слова, она сделала произошедшее более реальным. – Он… был здесь. В святилище. Мой возлюбленный погиб.

Но Торастраза, к ее удивлению, замотала головой. Внезапная, необоснованная надежда заполнила Алекстразу.

– Он выжил?

– Нет, нет, я… Похоже, это было актом самоубийства.

Алекстраза уставилась на Торастразу так, словно сенешаль несла какой-то вздор.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь! – воскликнула она, хлопнув по земле передней лапой.

– Он… Это совершил он. То немногое, что осталось, несет на себе его энергетический след. Зеленый и… и живой след.

– Ты хочешь сказать, что любимый супруг моей сестры уничтожил святилища? А вместе с ними яйца и самого себя? – спросила Изера по-прежнему спокойным и отрешенным голосом.

– Я… У нас нет другого объяснения.

Алекстраза в упор посмотрела на Торастразу.

– Это невозможно, – отчеканила она. Ее голос был тверже гранита. – Ты знаешь Кориалстраза. Ты знаешь, что он на это не способен.

– Способен, если он сотрудничал с Сумеречным Молотом! – Голос Аригоса был полон ярости. – Все это время он призывал тебя сразить моего отца. Напасть на Нексус. И все это время коварно планировал истребить всю нашу расу!

Кровь Алекстразы вскипела пламенным гневом. Она вскочила, вперив взгляд в синего дракона, и медленно двинулась на него.

– Пока твой безумный отец пускал слюни, Кориалстраз и я сражались за Азерот. Мы объединились со всеми союзниками, каких только смогли найти. Мы изменили само время. Мы рисковали жизнями, причем не только ради этого мира. Он всегда находился рядом со мной, и его сердце было верным и сильным. Он любил даже тебя, Аригос. Он спас тебя, Кири и жизни многих других. Он снова и снова спасал наш мир и нашу расу. А теперь ты стоишь здесь и ждешь, что мы поверим, будто он заодно со Смертокрылом? И с сектантами, которые хотят лишь конца всего сущего?

– Аригос, – обратился к нему Кейлек, – возможно, есть и другое объяснение.

Объяснение могло быть… было… должно было найтись… Алекстраза это точно знала. Но все же…

– Сумеречные драконы в бою вели себя так, чтобы заставить нас сражаться в воздухе, высоко над храмом, – продолжала Торастраза. Голос драконицы звучал ласково, но ее слова были безжалостны. – Это был отвлекающий маневр, чтобы занять наше внимание… чтобы выманить защитников Драконьего союза и… – голос Торастразы надломился, и она опустила взгляд. Драконица не могла смотреть в глаза своей обожаемой Хранительнице Жизни и произносить слова, которые, она знала, разрывали сердце королевы драконов.

– Алекстраза, – ласково обратился к ней Кейлек, – скажи нам, почему Крас решил сегодня не приходить? Наверняка он… Я не уверен, но ведь это ты попросила его остаться, разве нет? – Его вопрос звучал умоляюще.

Алекстраза смотрела на Кейлека. С невыносимой болью в душе она вспомнила свой последний – самый последний в жизни – разговор с любимым.

«Иди на собрание без меня, мое сердце. Ты – наш Аспект. Они прислушаются только к твоему голосу. Я же буду всего лишь маленьким камешком, застрявшим между чешуек – пораздражаю их, да и только».

Он сам предложил остаться в святилище.

– Нет, – выдохнула она, одновременно и отвечая на вопрос Кейлека, и отчаянно отрицая то, что теперь казалось правдой: похоже, Кориалстраз действительно собирался так поступить.

Кейлек с болью посмотрел на нее:

– Я… Даже учитывая все улики, даже видя, на что это похоже… я не могу поверить, кто Крас мог попытаться уничтожить наш народ! Это не тот Крас, которого я знал.

– Может быть, не только Аспекты могут потерять рассудок, – глумливо пошутил Аригос.

Внутри Алекстразы что-то надломилось.

Она запрокинула голову и взвыла от боли. Пронзительный вопль прорезал воздух и сотряс замерзшую землю. Она метнулась в воздух, взмахивая крыльями в такт своему бешено колотившемуся сердцу. Ее глаза, не отрываясь, смотрели на прекрасный Шар Единства.

Она направлялась прямо к нему.

В последнюю секунду Алекстраза опустила голову, подобно барану, таранящему своего врага. Ее огромные рога ударились о хрупкую оболочку. Шар Единства с веселым звоном, явно неуместным в эту трагическую минуту, разлетелся на тысячи блестящих осколков, которые, подобно сверкающему дождю, упали на собравшихся внизу драконов.

Она должна была убраться отсюда. Прочь от этих драконов, которые так быстро поверили в худшее о том, кто всегда был лучшим из них. И не только синие или зеленые драконы, но и ее собственный род. Уж они-то должны были понимать…

А может, это она не понимает? Что, если все это правда?

Нет. Нет, ее сердце не могло этого вынести. Алекстраза не могла даже предположить, что все это так, ведь одной лишь мыслью она предала бы того, кто больше других был достоин доверия.

Торастраза, Изера и Калесгос летели рядом с ней. Они что-то говорили, но она не могла их понять. В полете Алекстраза развернулась и напала на них.

От неожиданности они разлетелись в стороны. Она не стала преследовать их. Ей вовсе не хотелось убивать. Алекстраза всего лишь хотела, чтобы ее оставили в покое, чтобы она могла сбежать отсюда, из этого ужасного места, которое вдруг стало связано с неописуемым, почти невообразимым кошмаром. Теперь она даже не могла просто посмотреть на храм, не пережив при этом заново ту чудовищную секунду. Пока что это было невыносимо.

Вообще все стало невыносимо.

Сломленная, Алекстраза держалась за одну только мысль: она надеялась, что если улетит достаточно далеко и достаточно быстро, то сможет убежать от этого воспоминания.

Атака Алекстразы была вызвана гневом и страхом, а не серьезным намерением убить, поэтому Изера, Торастраза и Кейлек легко увернулись от нее. Изера ощущала и собственную боль – многие из погибших во взрыве яиц принадлежали ее роду, хотя и не ей самой, – но понимала, что ее страдания были ничтожны по сравнению с тем, что чувствовала ее сестра.

В один миг Алекстраза потеряла возлюбленного, детей и надежду. Опечаленная, с тяжелым сердцем, Изера полетела обратно к храму. Ее разум усерднее обычного пытался сложить кусочки мозаики и разгадать загадку.

Драконы, подавленные и разозленные, группами улетали прочь от храма. Казалось, никто не хотел оставаться здесь среди обломков того, что некогда было им так дорого.

Драконий союз раскололся, как и его символ, и храм теперь не имел для них никакого значения.

Но Изера осталась. Она медленно облетела храм, почти беспристрастно разглядывая его. Затем приземлилась, приняла облик ночного эльфа и обошла строение на двух ногах. Повсюду валялись трупы: красные, и синие, и зеленые, и сумеречные. Жизненные силы и магическая энергия, которые Кориалстраз каким-то невообразимым образом использовал, чтобы уничтожить святилища, просачивались на поверхность. Из-под белого снега уже пробивались живые растения.

Изера печально покачала головой. Столь бурная жизнь стала причиной стольких смертей. Она склонилась, чтобы погладить один длинный зеленый листочек, а затем продолжила свое бесцельное блуждание.

Ее глаза были открыты, но драконица не обращала внимание на то, что они видели. Изера изо всех сил старалась передать другим драконам свое неполное видение. Это было почти невозможно сделать. Существовал лишь один способ кому-то по-настоящему понять ее, но для этого им тоже нужно было уснуть, проспать десятки тысяч лет, и лишь недавно проснуться, пытаясь осознать все увиденное. Изера знала, что не сошла с ума. Она чувствовала, что и другие это понимали, но теперь она отчасти сочувствовала безумцам.

Время Сумерек. Изера говорила о нем на встрече, пытаясь предупредить остальных. Но ее предупреждение забылось, подобно небольшому, яркому осколку… чего-то… что быстро смели метлой чьи-то трудолюбивые руки, словно разбитую чашку. Их ожидало…

Она прикусила нижнюю губу, размышляя.

Их ожидало величайшее испытание, с которым когда-либо сталкивались драконы. Но Изера не знала, против кого они будут сражаться. Все могло начаться очень скоро… или через несколько веков. Могло ли это быть как-то связано с возвращением Смертокрыла? Наверняка так и есть… разве нет? Произошедший раскол мира стал одним из худших происшествий, которые когда-либо приключались с Азеротом.

Но как Изера могла убедить других, в каком тяжелом положении оказался мир, когда она сама не могла это сформулировать? Чувствуя досаду и бессилие, она негромко буркнула что-то под нос.

Одно Изера знала точно. В этой мозаике недоставало многих деталей, но существовал один центральный элемент, без которого все остальные не могли оказаться на своем месте. Этот элемент был очень странным, даже неожиданным, и Изера не понимала, как он впишется в эту историю. Она только знала, что без него у них не было будущего.

Изера видела, как он то появлялся, то исчезал из ее сновидений. Она думала, что поняла, какую роль он играет в истории. Однако теперь ей почему-то казалось, что она так и не смогла осознать всего масштаба его вклада в судьбу Азерота.

Он не был драконом. Но, знал он об этом или нет, всем сердцем желал блага для всех драконьих родов. Он стоял на границах нескольких миров, но вовсе не желал ни править ими, ни уничтожить их. Он был уникален.

Изера наклонила голову и позволила ветру играть ее длинными волосами. Возможно, именно поэтому он подходил на эту роль. Даже Аспекты существовали не в единственном числе, хотя каждый из них обладал уникальными способностями. В самом начале, когда титаны пришли и ради блага Азерота поделились с ними своим могуществом, Аспектов было пятеро. Теперь их оставалось четверо. Но скоро, когда синие драконы наконец решат, как выбрать себе нового вожака, снова появится пятый.

А вот создание из ее снов было только одно.

Существовал лишь один Тралл.

Глава четвертая

Тралл не мог уснуть. Аггра тихо дремала рядом с ним на их спальных шкурах, но разум орка никак не успокаивался. Тралл лежал на спине, уставившись на шкуры, которые покрывали хижину, а потом все же встал, накинул одеяния и плащ и вышел наружу.

Он глубоко вдохнул влажный воздух и посмотрел на ночное небо. Что ж, хотя бы звезды продолжали мирно гореть, и две луны – Белая Дама и Голубое Дитя – остались в стороне от разрушительного перерождения Смертокрыла и его возвращения в Азерот. На данный момент стихии угомонились ровно настолько, насколько это вообще было возможно в Водовороте. Вот только заслуги Тралла в этом не было вовсе. Подумав об этом, он нахмурился.

Орк пошел в сторону, бредя, куда глаза глядят. Ему просто хотелось погулять в тишине и одиночестве. Возможно, ночная прогулка успокоит мысли, и он наконец сможет уснуть.

Оплошность во время ритуала, ее последствия, разговор с другими членами Служителей Земли, и в особенности с Аггрой, – все это пошатнуло уверенность Тралла. Он спрашивал себя, не правы ли они. Действительно ли он мог чем-то им помочь? Орк бросил все, чтобы приехать сюда. Вот только, похоже, он не только ничем не помогал Служителям, но и вдобавок ко всему мешал им. Сегодня он остался в лагере «отдыхать», пока остальные весь день работали над заклинаниями. Это было больно и унизительно. Орк издал низкий горловой рык и ускорил темп.

Тралл не хотел верить в то, что Аггра была права: будто бы он прятался за титулом вождя и стал «рабом» своего долга. Если это действительно так, то почему же у него не получалось раствориться в работе теперь?

– Что же со мной не так? – пробормотал он вслух, бессильно ударяя своим большим зеленым кулаком по ладони другой руки.

– На этот вопрос, – послышался мелодичный женский голос, – у меня нет ответа. Возможно, когда-нибудь я его узнаю.

Тралл вздрогнул и повернулся. В нескольких метрах от него стояла высокая стройная фигура. Ее полностью укрывал плащ, но Тралл не сомневался, что перед ним женщина. Тем не менее ее лицо оставалось скрыто в тени капюшона. Орк не узнал голос и слегка нахмурился, гадая, кто же эта незнакомка.

– Возможно, я тоже это узнаю, – ответил он и склонил голову в приветствии. – Меня зовут Тралл.

– Я знаю. Я пришла за тобой – Ее музыкальный голос завораживал.

Он моргнул.

– За мной? Почему? Кто ты такая?

– Это… трудно объяснить, – проговорила незнакомка и склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Сам Тралл ничего не слышал.

– Трудно объяснить, как тебя зовут?

– А, ты об этом… Нет. Затруднение у меня вызывает кое-что другое. Видишь ли… У меня для тебя есть небольшое поручение, Тралл.

Почему-то Тралл не разозлился. Напротив, слова женщины его позабавили.

– Поручение? Нужно сделать что-то для Служителей?

– Нет, для жителей деревни.

– Для жителей деревни?

– В Фераласе. Там есть поселение, оно чуть крупнее небольшого лагеря. Это поселение называется, – незнакомка усмехнулась, словно в этом было что-то забавное, – Покои Дремлющего. Это место страдает. Страдает и земля, и многовековая роща, многое повидавшая за свою жизнь, и друиды, которые живут рядом с ней. Как и во многих других частях этого несчастного раненого мира, стихии там вышли из-под контроля. Если ничего не предпринять, то они уничтожат деревню. Только шаман сможет поговорить со стихиями, успокоить их и вернуть им гармонию.

Веселый настрой Тралла мгновенно исчез. Он начал подозревать, что все это шутка.

И она ему совершенно не нравилась.

– Так пускай шаман той деревни и займется этим, – немного резко ответил он.

– У них нет шамана. Деревенька очень маленькая, и там живут одни только друиды, – просто возразила незнакомка, словно это все объясняло.

Тралл глубоко вдохнул. То, о чем она просила, было тривиальной задачей. С ней мог справиться даже очень неопытный шаман. Орк не знал и не хотел знать, зачем она пришла сюда с этим поручением, причем – именно к нему.

– Наверняка есть и другие, кто может справиться с этой задачей, – проговорил Тралл, сдерживая свое раздражение и пытаясь оставаться вежливым. Может быть, Служители Земли решили устроить ему какое-то непонятное испытание. Поэтому он не мог позволить себе дать волю гневу и взорваться, насколько бы сильно эта странная женщина его ни раздражала.

Незнакомка энергично помотала головой, подходя к нему.

– Нет, – с нажимом сказала она. – Другие не смогут. Таких, как ты, больше нет.

Это уже становилось смешно.

– Кто ты такая, чтобы отправлять меня на подобное задание?

Лицо незнакомки все еще оставалось в тени, но сияние ее лучистых глаз осветило настойчивую ласковую улыбку. Неужели это ночная эльфийка?

– Возможно, так ты поймешь.

Прежде, чем Тралл успел ответить, незнакомка взлетела высоко в воздух, выше, чем мог подняться какой-либо настоящий эльф. Плащ слетел с ее плеч, когда она развела руки в стороны и подняла лицо к небу. Ее тело начало быстро меняться, и орк не успевал следить за преображением. Вскоре там, где, как думал Тралл, зависла ночная эльфийка, оказалась огромная драконица. Она посмотрела на него сверху вниз и, мерно хлопая крыльями, опустилась на землю.

– Меня зовут Изера… Пробудившаяся.

Тралл ахнул, делая шаг назад. Он знал, кто такая Изера.

Она была Спящей, хранительницей Изумрудного Сна.

Только вот, похоже, она больше не спала.

По всей видимости, недавно произошедший Катаклизм многое изменил.

– Сделай, что я говорю, Тралл, – вновь обратилась к нему Изера. Ее голос все еще звучал приятно, хотя, исходя от дракона, казался глубже и громче.

Орк почти ответил: «Да, конечно», но недавние неудачи преследовали его. Казалось, Изера дает ему действительно несложное поручение, но, вспомнив, кто она такая, Тралл предположил, что это задание значит очень многое. А орк вовсе не был уверен, что прямо сейчас ему можно доверить что-то важное.

– Могучая Изера… могу я поразмышлять над этим?

Казалось, она расстроилась.

– Я надеялась, что ты согласишься.

– Ведь… Это всего лишь небольшой лагерь, верно?

Она, похоже, расстроилась еще больше.

– Да. Это небольшой лагерь и небольшое задание.

Тралл почувствовал, как от стыда краска залила его щеки.

– И все же я прошу тебя: приди снова утром. Тогда я смогу дать тебе ответ.

Вздох Аспекта был похож на глубокий, печальный рев, а ее дыхание пахло свежей травой и туманом. Затем Изера Пробудившаяся кивнула, взмыла ввысь и, несколько раз взмахнув крыльями, исчезла.

Тралл тяжело осел на землю.

Аспект драконов только что попросила его что-то сделать, а он сказал ей вернуться завтра утром. О чем он вообще думал? Но все же…

Орк схватился руками за голову и сильно сдавил виски. То, что должно быть простым, вдруг оказалось сложным, слишком сложным. Тралл совершенно запутался и не понимал, что ему говорит сердце. Он чувствовал себя… потерянным и нерешительным.

Поссорившись с Аггрой прошлой ночью, Тралл провел почти весь день в одиночестве. Но сейчас, когда орк остался один в компании двух лун и звезд, он понял, что должен поговорить с ней. Аггра была мудрой и многое понимала, хотя Тралл недавно осознал, что ему часто было неприятно выслушивать ее мнение. Однако орк, очевидно, был не в состоянии принять решение без ее поддержки, иначе он сразу смог бы ответить могучему Аспекту «да» или «нет».

Тралл медленно поднялся на ноги и побрел обратно к хижине.

– Смогли ли луны тебе помочь? – мягко спросила Аггра из темноты. Тралл должен был догадаться, что, как бы осторожно и тихо он ни двигался, она все равно обязательно проснется.

– Нет, – покачал он головой. – Но… один шаман хотел бы кое о чем тебя попросить, – Тралл ожидал язвительного ответа, но вместо этого услышал шуршание шкур. Аггра села.

– Я слушаю, – только и сказала она.

Тралл присел рядом с ней на их спальных шкурах. Он негромко рассказал ей о своей встрече, и она слушала его, не прерывая, хотя ее глаза несколько раз расширились.

– Это почти похоже… на оскорбление, – наконец закончил Тралл. – Она дает мне незначительное поручение. Просит меня уйти оттуда, где моя помощь крайне необходима, чтобы спасти крошечную деревушку в Фераласе. – Он покачал головой. – Я не знаю, что это: испытание, ловушка или что-то еще. Я вообще ничего не понимаю.

– Ты уверен, что это была Изера?

– Там был большой зеленый дракон, – огрызнулся Тралл, а затем добавил чуть тише: – И… я почувствовал, что это она.

– Неважно, испытание это или ловушка. Неважно, что тебе кажется, будто это простое задание. Если Изера просит тебя о чем-то, то ты должен идти, Тралл.

– Но моя помощь здесь…

Аггра положила свою руку поверх его.

– …не нужна. Пока что. Ты не можешь сделать то, что нужно от тебя другим шаманам. Ты сам вчера понял это, как и все мы. Сейчас ты здесь никому не сможешь помочь. Ни Служителям Земли, ни Орде, ни мне, и уж точно – не самому себе.

Тралл поморщился, но в голосе Аггры не было ни презрения, ни злости. Она говорила даже ласковее, чем когда-либо за последнее время, и ее рука держала его собственную так же нежно.

– Го’эл, любимый мой, – продолжала орчиха, – ступай и делай то, что должен. Ступай, выполни просьбу Аспекта и не беспокойся о том, большое это задание или маленькое. Ступай и возвращайся с тем, что узнаешь. – Она слегка улыбнулась, дразня его. – Неужели ты во время своего посвящения так ничему и не научился?

Тралл вспомнил свое посвящение в Гарадаре, которое, как ему казалось, происходило так давно. Он вспомнил, как ему предложили надеть простые одеяния. Они напомнили ему о том, что шаман должен находить равновесие между гордостью и смирением.

Думая о том, чтобы отказать в просьбе Аспекту, он точно не проявил ни капли смирения.

Тралл глубоко вдохнул, на секунду задержал дыхание, а затем медленно выдохнул.

– Я пойду, – сказал он.

Сумеречный Отец даже немного расстроился, когда увидел, как быстро красные, синие и зеленые драконы улетели. Он ожидал, что они поборются хотя бы еще немного. Тем не менее это лишь упростило ему задачу, а последователи, подчинявшиеся каждому приказу, стали обожать его еще больше. Да, победа показалась бы еслаще, если бы досталась им большим трудом. Но все прошло как по маслу.

Вместе со своей пленницей Сумеречный Отец наблюдал, как драконы улетали прочь – одни поодиночке, другие парами или группами. Теперь здесь остались только бездыханные тела драконов и те, кто находился под его руководством.

Сумеречный Отец приказал своим офицерам собрать последователей. Сейчас они столпились у подножия склона, дрожа от холода. Среди них было так много разных лиц: орки и тролли, люди и ночные эльфы – воистину, здесь собрались многие расы Азерота. Но в одном они были схожи – все они смотрели на него с восторгом и обожанием.

– Наше долгое путешествие еще не подошло к концу. Но мы наконец добрались до того места, где можем отдохнуть, пополнить свои ряды и собраться с силами. Храм Драконьего Покоя некогда был символом непобедимого могущества объединенных родов драконов. Говорят, что его построили сами титаны. Драконы считали это место неприкосновенным и священным. Сегодня мы видели, как они оставили и его, и двух своих Аспектов. Теперь этот храм станет нашим домом до тех пор, пока мы не захотим чего-то другого. Это древнее место силы, как и все сущее, должно быть уничтожено!

Из нескольких сотен глоток вырвались радостные возгласы. Сумеречный Отец поднял руки вверх, купаясь в исходивших от толпы волнах обожания.

– Символично, что часть этого храма разрушена, – продолжил он, когда восхищенный гул начал утихать. – Конец всего сущего всегда рядом с нами, даже в моменты триумфа. А теперь… давайте возьмем то, что досталось нам. Пусть оно послужит нашему делу!

Одна из огромных сумеречных дракониц, послушно паривших в воздухе, приземлилась рядом. Подобно услужливому питомцу, она растянулась перед мужчиной и прижалась фиолетовым брюхом к холодному камню, чтобы он без труда смог забраться на ее спину. Человек шагнул вперед, и цепочка, привязывавшая к нему девушку, натянулась. Слегка удивившись, он повернулся.

Его пленница не шевелилась. Она смотрела на драконицу со смесью отвращения и жалости.

– Ну же, ну же, дорогая моя, – протянул Сумеречный Отец, с издевкой произнося ласковое обращение, – не нужно колебаться. Впрочем, – он ухмыльнулся из-под капюшона, – что-то мне подсказывает, не такого возвращения домой ты ожидала, а?

Киригоса, дочь Малигоса и сестра Аригоса, перевела взгляд от сумеречного дракона к Сумеречному Отцу. Ее голубые глаза сузились, выражая презрение, но она не нарушила холодного молчания.

Когда они приблизились к Храму Драконьего Покоя, Киригоса заметила, что к нему движется что-то еще. Ниже по склону ехали огромные сани, достаточно большие, чтобы вместить несколько десятков человек. Тащившие сани белые снегопадные олени, очевидно, с большим трудом справлялись с этой задачей. Прямо на глазах Киригосы один из них рухнул на дорогу. Сани остановились. Четверо служителей Сумеречного Молота вышли вперед, сняли с несчастного создания упряжь и заменили его другим оленем. Натянув поводья, они попытались увести истощенное спотыкающееся животное в сторону от собратьев. Олень снова упал в снег, умоляюще поднял голову и один из служителей махнул рукой. Несколько орков слезли со своих огромных черных волков. Послушные звери ждали, глядя на хозяев, пока им наконец не дали команду, и тогда могучие животные, как один, рванулись вперед, с невероятной скоростью налетев на беззащитного оленя. Он боролся за жизнь, сминая под собой ровную поверхность белого снега, который внезапно окрасился в багровые тона. Лютый рык заглушил жалкие крики оленя.

Киригоса отвела взгляд. Несомненно, дав ему умереть так, члены культа проявили больше милосердия, чем просто оставив животное подыхать на морозе. Да и волков нужно было чем-то кормить. Они, по крайней мере, были невинными детьми природы. В отличие от своих хозяев.

Киригоса снова обратила внимание на сани. Сверху их закрывал большой кусок брезента, под которым можно было различить лишь очертания громадного силуэта. Киригоса впервые видела его, но что-то в нем показалось ей знакомым…

– Тебе любопытно, моя дорогая? – осведомился Сумеречный Отец. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум хлопающих крыльев их ездового дракона. – Ты все узнаешь, но в свое время. Ведь ради этого мы сюда и пришли. Если помнишь, я говорил тебе: у мудрого человека всегда есть запасной план, – Киригоса похолодела от тона его голоса. Сумеречный дракон неуклонно нес ее в сторону Храма Драконьего Покоя. Она оглянулась через плечо, смотря на исчезающие далеко внизу сани. Если их груз был чем-то, что Сумеречный Молот считал своим «запасным планом», то она вовсе не хотела знать, что там.

Сумеречный Отец соскользнул со спины дракона на мозаичный пол Храма Драконьего Покоя. Теперь пол тут и там был заляпан алой драконьей кровью и усеян сверкающими осколками – все, что осталось от Сферы Единства. Киригоса последовала за Сумеречным Отцом, храня молчание.

Человек передал цепочку Киригосы служителю. Каждый из членов культа знал, как управлять драконицей: достаточно лишь один раз определенным образом с определенной силой потянуть за цепочку, и Киригоса испытает нестерпимую боль. Цепочка также не позволяла ей принять свою истинную форму. В образе обычной девушки-человека она доставляла им гораздо меньше хлопот.

– Проследи, чтобы она вела себя тихо, но не причиняй ей боль забавы ради, – велел Сумеречный Отец троллю. Тот, похоже, расстроился, но если мучить Киригосу слишком долго, она может потерять чувствительность к боли, а этого нельзя допустить. Тролль подвел драконицу к колонне, грубо толкнул ее на пол, а затем встал рядом, ожидая от Отца дальнейших приказов.

Сумеречный Отец вынул из-под плаща небольшой шар и с благоговением положил его на окровавленный пол. Шар сразу же начал мерцать и приглушенно светиться, будто внутри него клубился черный туман. Казалось, шар слишком мал и больше не сможет сдерживать то, что рвалось изнутри него. Внезапно он раскололся, и туман… нет, не туман – дым, густой, едкий, тут и там поблескивающий оранжево-красными сполохами – взметнулся ввысь. Дым собрался в неестественных очертаний облако чернее самой ночи, которое яростно клубилось, пока наконец не приняло окончательную форму. Проступили зловеще горящие желтые глаза, похожие на жидкий огонь, пронзив Сумеречного Отца своим взглядом. Огромные челюсти из черного металла слегка приоткрылись, сложившись в легкую хитрую улыбку, в которой читалось безумие. Киригоса, не сдержавшись, отшатнулась.

«Смертокрыл!»

Сумеречный Отец встал перед шаром на колени.

– Мой господин, – смиренно прошептал он.

– У тебя все получилось? – без предисловий спросил Смертокрыл. Его глубокий голос словно сотряс храм. Киригоса вздрогнула. Казалось, Смертокрыл действительно находился где-то очень близко.

– Можно… сказать и так, – ответил Сумеречный Отец. Его голос слегка дрожал, но он старался не подавать виду. – Мы изгнали драконов из Храма Драконьего Покоя. Алекстраза и Изера тоже были там. Я занял храм во имя культа Сумеречного Молота. Теперь это твоя крепость, Великий.

Огромные, безумные глаза сузились.

– План был не таким, – прошипел Смертокрыл. – По плану, который ты не смог выполнить, ты должен был уничтожить драконов, а не просто захватить их храм!

– Это… Это правда, мой господин. Наши планы оказались… сорваны чем-то, что мы никак не могли предвидеть.

Человек быстро пересказал случившееся. Смертокрыл слушал его, не перебивая, но молчание бывшего Аспекта было куда страшнее любых гневных криков. Несмотря на то что дым, сформировавший его образ, продолжал клубиться, силуэт дракона оставался неизменным. Один раз Киригоса даже услышала хлопки рваных огненных крыльев.

Когда Сумеречный Отец закончил, повисла долгая, неловкая пауза. Смертокрыл склонил голову, словно размышляя.

– Это ничего не меняет. Ты подвел меня.

Сумеречного Отца, несмотря на окружающий холод, пробил пот.

– Это всего лишь мелкая неудача, Великий, а не провал. Всего-то. И, возможно, из этого еще выйдет что-то хорошее. Ведь драконы все-таки изгнаны, а Хранительница Жизни – твой величайший враг – сломлена произошедшим.

– Это не имеет значения, – пророкотал Смертокрыл. – Ты найдешь другой способ достичь цели, которую я перед тобой поставил. Иначе я заменю тебя другим генералом, который не подведет меня в решающий момент.

– Я… понимаю, Великий, – Сумеречный Отец быстро взглянул на Киригосу. Он задумчиво прищурился, а затем снова посмотрел на Смертокрыла. – Ни о чем не беспокойся. Процесс уже запущен. Я немедленно приступлю к выполнению задания.

– Не смей прерывать меня, ничтожество! – прорычал Смертокрыл.

Сумеречный Отец почувствовал, как бледнеет под капюшоном.

– Я бы никогда так не поступил, Великий. Я всего лишь стремлюсь услужить тебе.

– Ты будешь служить мне, когда я тебе прикажу, и ни секундой раньше. Тебе все ясно?

Сумеречный Отец мог только кивнуть. Но, несмотря на то, что Смертокрыл вышел из себя, когда его прервали, теперь он замолчал. Несколько томительно долгих секунд дракон ничего не произносил. Наконец он заговорил:

– Возможно, появилось… новое препятствие. Я ожидал, что драконы не смогут устоять перед объединенной мощью культа Сумеречного Молота, перед тобой и перед тем, кому мы стремимся помочь. Я ожидал, что ты принесешь мне победу. Но ты говоришь мне, что Изера ушла. Лучше бы она погибла.

– Мой господин? – Сумеречный Отец ничего не мог с собой поделать и судорожно сглотнул.

– Из-за тебя она осталась в живых! – рявкнул Смертокрыл. – А из-за этого у нее появилась возможность поговорить с тем, кому суждено выступить против меня. Его вмешательство может склонить чашу весов не в нашу пользу.

Эта новость и то, что она предвещала, потрясли Сумеречного Отца. Что же натворила Пробудившаяся Спящая? Кого она призвала? Какую могущественную силу? Смертокрыл был глубоко обеспокоен… и это до дрожи пугало Сумеречного Отца.

Его горло пересохло, но человек все же смог выдавить:

– С каким же созданием она заключила союз?

– С низшим существом, – бросил Смертокрыл, резко выплевывая слова.

Сумеречный Отец подумал, что ему послышалось.

– Что? Но неужели…

– Это орк!

Они оба замолчали. Два этих коротких слова сказали Сумеречному Отцу все, что ему нужно было знать. Когда-то давно Смертокрылу было предсказано, что орк – казалось бы, низшее из низших созданий – примет его вызов и, возможно, одержит победу. Тогда никто, в особенности Сумеречный Отец, не обратил особого внимания на это предупреждение.

Человек попытался отмахнуться от него и сейчас.

– Мой господин, пророчества обычно очень запутаны. Ты – могущественный Смертокрыл. Ты разорвал на части этот мир. Мы сражаемся с драконами, да не с простыми, а с самими Аспектами! С грозными существами, а не с какими-то грязными орками. Даже самый могущественный из них не сравнится с тобой.

– Этот орк – иной. Он всегда был таким. Жизнь дала ему удивительно разнообразный опыт, на который он может опереться. Он мыслит иначе, чем драконы… и именно поэтому у него, возможно, получится их спасти.

Сумеречный Отец в этом сильно сомневался, но не подал виду.

– Мой господин, назови мне имя этого врага. Его жизнь так скоротечна. Скажи лишь слово, и я оборву ее.

– Ты должен не просто оборвать его жизнь. Ты должен полностью уничтожить того, кого зовут Траллом, иначе этот орк погубит все. Вообще все!

– Будет исполнено, я клянусь.

– Да, – согласился Смертокрыл. – Будет. Твое время на исходе, Отец, – дракон жутко оскалился, слегка опустив нижнюю челюсть и обнажив сотни острых металлических зубов. – Но не отчаивайся. Может быть, я помогу тебе. Мне тысячи лет, но мое терпение не безгранично. Когда свяжешься со мной снова, принеси вести получше.

Дым, из которого было соткано изображение Смертокрыла, потерял очертания и снова превратился в клубящийся туман. Он медленно опустился на пол, а затем вновь собрался в черный шар. Через секунду даже тьма внутри него исчезла. Шар снова стал маленьким и кристально прозрачным. Нахмурившись, Сумеречный Отец убрал его и поднялся на ноги.

– Ты думал, что все будет так просто? – послышался звонкий женский голос. – Ты и твои масштабные, чересчур сложные планы. А теперь, как и сказал твой хозяин, твое время на исходе, и ты можешь не успеть уничтожить этого Тралла. Все меняется, Сумеречный Отец. Вот и твоя борода поседела. Ты обманываешь сам себя. Ты долго не протянешь, если продолжишь служить ему. Тебе не победить.

Человек повернулся к порабощенной драконице и сократил расстояние между ними. Она дерзко смотрела ему в глаза, пока он несколько секунд разглядывал ее.

– Глупая маленькая ящерица, – наконец ухмыльнулся мужчина. – Ты знаешь только небольшую часть моих планов. Тралл – это всего лишь блоха, которую скоро раздавят. Более подходящий конец трудно и представить. Идем, – бросил он и взялся за цепочку. – Я кое-что тебе покажу, а потом мы посмотрим, обманываю ли я себя… или это ты себя дурачишь.

Он подвел Киригосу к краю круглого пола и указал вниз. Загадочные сани достигли подножия Храма Драконьего Покоя. Теперь, когда больше не было нужды тащить тяжелый груз, снегопадные олени оказались никому не нужны, и их сразу же бросили на съедение волкам. Голодные хищники неплохо справились с задачей: от оленей почти ничего не осталось, только кости. Служители смотрели вверх, ожидая сигнала от своего обожаемого Отца. Он поднял руку, и одетые в темное члены культа торжественно стащили с саней покрывало, под которым прятали груз.

Киригоса в ужасе ахнула, прикрыв рот рукой.

На огромных санях растянулся мертвый дракон. Но не обыкновенный дракон. Этот был просто огромным, превосходя размерами даже Аспектов. А еще он был безобразен. Цвет его мутной чешуи напоминал уродливый оттенок фиолетового синяка на бледной коже. Но самым мерзким, самым ужасным в мертвом драконе было то, что у него росла не одна голова.

Их было пять. Даже в этом тусклом освещении Киригоса смогла разглядеть своими человеческими глазами, что все головы были разных цветов: красная, черная, золотая, зеленая и синяя.

Киригоса сразу же поняла, что перед ней.

– Хроматический дракон, – сдавленно прошептала она.

Хроматические драконы были омерзительными, противоестественными существами. Этих чудовищ создал сын Смертокрыла, Нефариан – могущественный черный дракон, почти такой же злобный, как и его отец. Нефариан пытался создать новый род драконов, который бы объединил в себе силы пяти других родов. Род, который смог бы уничтожить все остальные. Считалось, что все его эксперименты завершились неудачей. Многие детеныши умерли, даже не успев вылупиться. Большинство из тех, кто прожил достаточно долго и смог вылезти из яйца, оказались хилыми, неуравновешенными и получившими различные уродства. Лишь некоторые из них достигли взрослого состояния, искусственно выращенные при помощи извращенных магических обрядов.

Но сейчас перед ними лежала, очевидно, зрелая особь. Тем не менее дракон не шевелился.

– Я думала, они редко доживают до взрослого состояния. Но… это чудовище тоже мертво. Почему же я должна бояться трупа?

– О, Хроматус действительно скорее мертв, – беззаботно откликнулся Сумеречный Отец. – Строго говоря. Пока что. Но он скоро вернется к жизни. Хроматус был последним экспериментом Нефариана. Я уверен, ты знаешь, что сын Смертокрыла потерпел много неудач. Но ведь в этом и состоит процесс познания, разве нет? Метод проб и ошибок.

На бородатом лице человека появилась пропитанная чувством превосходства улыбка. Киригоса продолжала с отвращением смотреть на него.

– Хроматус представлял собой вершину всего, что Нефариан узнал в своих разнообразных экспериментах, – продолжал Сумеречный Отец. – К несчастью, Нефариана сразили до того, как он смог вдохнуть в Хроматуса жизнь.

– Во всей истории Азерота не было более славного подвига, чем убийство Нефариана, этого монстра, – пробормотала Киригоса.

Сумеречный Отец весело взглянул на нее.

– Ты, наверное, удивишься, если я скажу тебе, что творение, которое ты видишь перед собой, скоро оживет. А его создатель уже ожил. Да, Нефариан вернулся… в каком-то смысле. Он стал нежитью, но это не помешало ему снова взяться за работу. Что же касается Хроматуса… На него у меня другие планы.

Киригоса не могла отвести от него взгляд.

– То есть все, что ты сделал, было ради этой… твари? – Ее голос дрогнул. – Ради того, чтобы вернуть к жизни монстра, который изначально не имел права на существование?

– Ну-ну, будет тебе, Киригоса, – с издевкой пожурил ее Сумеречный Отец. – Тебе стоит проявить больше уважения. Ведь ты можешь мне очень помочь в решении этой задачи.

Ее глаза расширились.

– Нет… Не нужно больше экспериментов…

Человек наклонился к ней ближе, передавая цепь подбежавшему к нему служителю-троллю.

– Видишь ли, дорогая моя, – елейным голосом проговорил он, – единственная, чье время на исходе… это ты.

Глава пятая

Путь от Водоворота до Фераласа оказался долгим и трудным. На следующее утро после разговора с Изерой Тралл собирался дать ей ответ. Но когда он, как и обещал, вышел наружу, то не обнаружил никаких следов Аспекта зеленых драконов.

Сначала орк почувствовал легкое недоумение и раздражение, но затем устыдился своей реакции. У Изеры наверняка было великое множество жизненно важных задач, и она не могла дожидаться ответа простого шамана. Драконица возложила на орка эту обязанность, он принял ее и собирался идти до конца. Впрочем, Тралла бы очень обрадовало, догадайся Изера оставить здесь одного из огромных зеленых драконов, который смог бы еперенести его на континент гораздо быстрее. Увы, Аспект этого не сделала, поэтому Траллу пришлось сесть сначала на виверну, затем на корабль, а потом и на волка.

Изера сказала ему, что Покои Дремлющего расположились у подножия одного из Двух Гигантов. Тралл ехал по заросшей дороге верхом на своей любимой верной северной волчице по имени Снежная Песня. Он с трудом вдыхал влажный жаркий воздух, так отличающийся и от умеренного климата Лордерона, где орк прожил до совершеннолетия, и от сухой жары Оргриммара. Тралл совершенно обессилел от духоты.

Сначала он учуял, а затем увидел поднимавшийся вдалеке дым. Орк начал подгонять волчицу, и она ускорилась. Едкий смрад резко контрастировал с привычным запахом Фераласа, насыщенным густыми ароматами листвы.

Когда Тралл приблизился к пожару, он почувствовал, как рассеиваются его обида и раздражение, вызванные поручением Изеры. Эти существа, эти друиды попали в беду. Они нуждались в помощи, и по каким-то неведомым причинам Аспект зеленых драконов желала, чтобы именно Тралл пришел к ним на выручку.

Поэтому он так и поступит.

Дорога внезапно свернула в сторону, и орк внезапно оказался у самого лагеря. Тралл остановился, глядя перед собой.

Резные статуэтки сов… древние развалины… лунный колодец…

– Ночные эльфы, – пробормотал он. Изера упомянула только о друидах. По всей видимости, она забыла упомянуть одну крошечную деталь: эти самые Покои Дремлющего населяли не тауренские друиды, а, возможно – и даже очень вероятно, – враждебные ночные эльфы. Неужели это какая-то ловушка? Недавно Альянс уже брал Тралла в плен, и его перевозили в трюме корабля как вещь, в качестве груза. Тогда из беды орка вызволили самые неожиданные спасители, но он не собирался позволить Альянсу снова так поступать с собой.

Тралл слез с волчицы и жестом приказал ждать его. Медленно и осторожно он двинулся вперед, пытаясь получше разглядеть Покои Дремлющего. Как и сказала Изера, этот лагерь действительно был небольшим и казался заброшенным. Вероятно, все жители ушли тушить пожар.

«Предки, как же близко подступил огонь!»

Тралл видел несколько деревьев на противоположном конце лагеря, прямо за парочкой темно-фиолетовых походных шатров. Но, как заверила его Пробудившаяся, это был лишь самый край рощи, которая действительно показалась Траллу очень древней.

А еще орк определенно чувствовал гнев и тревогу, исходившие от местных стихий. Они обрушились на Тралла, и его глаза наполнились слезами от дыма. Если не предпринять что-то как можно скорее…

Тралл почувствовал, как что-то твердое и острое коснулось его шеи. Он замер.

– Говори медленно, орк, и поведай нам, зачем ты пришел сюда и побеспокоил Друидов-Воронов.

Твердый, не терпящий возражения голос принадлежал женщине.

Тралл мысленно выругался. Боль стихий настолько отвлекла орка, что он потерял бдительность. По крайней мере, эльфийка позволила ему объясниться.

– Меня прислали сюда, чтобы помочь вам, – сказал он. – Я – шаман. Обыщи мою сумку, если хочешь. Там ты найдешь мои тотемы.

Послышался смешок.

– Неужели орк пришел помочь ночным эльфам?

– Нет. Шаман пришел на помощь к разгневанной земле, чтобы исцелить и успокоить ее, – проговорил Тралл. – Я работаю со Служителями Земли. Орда и Альянс вместе пытаются найти способ спасти этот мир. У друидов есть похожая организация в Круге Кенария. В моей сумке лежит мешочек, внутри которого мои тотемы. Обыщи меня, если хочешь. Я всего лишь прошу позволить мне помочь вашему поселению.

Она убрала твердый острый предмет от его шеи, но Тралл был не настолько глуп, чтобы напасть. Эльфийка наверняка была не одна. Он напрягся, когда у него забрали Молот Рока, висевший за спиной, но все же держал себя в руках. Кто-то пошарил в его сумке и вынул оттуда мешочек.

– Тут и правда тотемы, – произнес мужской голос. – И у него на шее четки. Повернись, орк.

Тралл подчинился, двигаясь медленно. Два ночных эльфа внимательно смотрели на него. Эльфийка оказалась часовой с зелеными волосами и лиловой кожей. Другой эльф был мужчиной, без бороды и с зелеными волосами, собранными в пучок. Его кожа отливала насыщенным темно-фиолетовым цветом, а золотистые глаза светились. С эльфов градом катился пот, оба были перемазаны сажей – очевидно, они пытались потушить пожар. К ним с осторожностью и любопытством приближались остальные.

Эльфийка внимательно вглядывалась Траллу в лицо и вдруг узнала его.

– Тралл! – воскликнула она, не веря своим глазам. Женщина посмотрела на лежавший на земле Молот Рока, а затем снова перевела взгляд на орка.

– Вождь Орды? – спросил кто-то еще.

– Нет, если верить слухам, он больше не вождь, – покачала головой эльфийка. – Мы слышали, что он исчез… оставил свой пост. Куда бы он ни направлялся, часовым об этом ничего не известно. Я – Эрина Дочь Ивы, часовая. А это – Дешарин Песнь Листьев, один из Друидов-Воронов. Когда-то я сопровождала дипломатическую миссию, направлявшуюся в Оргриммар, – до этого Эрина стояла в оборонительной позе с поднятым копьем, теперь же она опустила оружие. – Ты слишком уж важная фигура, чтобы прийти в наш маленький лагерь. Кто прислал тебя сюда?

Тралл внутренне вздохнул. Он надеялся, что ему не придется разглашать детали своего задания.

– Слухи правдивы. Я действительно ушел, чтобы помочь Служителям Земли исцелить рану, нанесенную Азероту во время Катаклизма. Вместе с другими Служителями Земли мы обосновались в Водовороте. Там меня нашла Изера Пробудившаяся, – рассказал орк. – Она поведала мне о постигшей Покои Дремлющего беде. Сказала, что у вас нет шамана, который мог бы утихомирить встревоженные стихии, и что вам нужна помощь.

– И ты считаешь, что я в это поверю? – фыркнула Эрина.

– Я верю, – сказал Дешарин. Эльфийка удивленно посмотрела на него. – О Тралле всегда говорили, что он относился к другим расам без неприязни, даже когда был вождем. А теперь он трудится со Служителями Земли. Возможно, его и правда отправили сюда.

– Ага, дракон отправил, – язвительно заметила Эрина. – О, прошу прощения… Не просто дракон, а сама Изера, Хранительница Изумрудного Сна. И сказала прихватить с собой Молот Рока.

– А кто еще хотел бы так сильно помочь друидам? – возразил Дешарин. – И Молот Рока принадлежит ему, разве не так? Он может брать его с собой, куда захочет.

У часовой не нашлось что ответить, и когда к ним подошел другой эльф, она повернулась к нему. Волосы эльфа тоже оказались длинными и зелеными, но он носил их распущенными, а его лицо, на котором отражались опыт и мудрость, украшала небольшая бородка. Эльф задумчиво посмотрел на Тралла.

– Это твой лагерь, Теларон, – с уважением обратилась к нему Эрина. – Скажи, как нам поступить? Он – орк и наш враг.

– Помимо прочего он шаман и, значит, друг стихий, – ответил Теларон. – А стихии сейчас настолько обеспокоены, что мы никак не можем лишить их друзей. Мы испытаем тебя, Тралл, Служитель Земли. Пойдем.

Тралл последовал за Телароном, который повел его вверх по пологим холмам, ближе к полыхавшему пожару. К счастью, деревья рядом с лагерем еще не занялись, и Тралл заметил, что их обильно полили водой. Кроме того, эльфы вырубили все небольшие кусты, оставив лишь древние деревья.

Тралл с болью в сердце смотрел на это.

Многие древние деревья слишком сильно обгорели, и их уже невозможно было спасти. Другие только начинали заниматься, но жестокий огонь быстро распространялся по ним. Тралл вспомнил пожар, который недавно прошелся по Оргриммару, и быстро достал из сумки тотем огня. Он шагнул вперед, уверенно став босыми ногами на твердую землю, и поднял руки к небу. Закрыв глаза, орк потянулся разумом и сердцем к огню.

Духи огня, что вас беспокоит? Позвольте мне помочь. Позвольте мне увести вас оттуда, где вы причиняете вред древним и незаменимым вещам. Позвольте привести туда, где вы сможете давать тепло и уют живым существам.

Когда элементаль ответил, в его сущности промелькнуло что-то непонятное и мрачное. Что-то похожее на темный гнев искорки, которая несколько лун тому назад хотела уничтожить Оргриммар. Вот только у этого огня имелась какая-то конкретная цель.

Я делаю то, что должен. Огонь очищает. Ты это знаешь. Огонь сжигает то, что было осквернено. Так оно сможет вернуться в землю и снова начать свой жизненный цикл. Таков мой долг, шаман!

Тралл дернулся, словно его ударили. Его глаза оставались закрытыми.

Твой долг? Наверняка ты сам выбираешь свой долг, дух огня. И что же случилось с этими старыми деревьями? Почему ты считаешь, будто их нужно очистить? Неужели они заболели? Их изводят паразиты? Или их прокляли?

Ни то, ни другое, ни третье, – признал элементаль огня, отвечая в сердце Тралла.

В чем же тогда дело? Расскажи мне. Я постараюсь понять, если смогу.

Огонь ответил не сразу. Вместо этого он на мгновение вдруг стал еще ярче и жарче. Траллу пришлось отвернуть лицо от полыхавшего пламени.

Они… запутались. С ними что-то не так. Они не понимают, что знают. Их нужно уничтожить!

Ответ элементаля сбил Тралла с толку еще больше. Он хорошо знал, что во всех вещах обитали духи. Даже в камнях, которые не были по-настоящему живыми существами, и даже в огне, который сейчас говорил в его сознании и в сердце. Но Тралл не мог понять, что он имеет в виду.

Что же они знают? – спросил Тралл у духа огня.

То, что неправильно!

Неправильно в смысле «противоестественно», или в смысле «неверно»?

Неверно.

Тралл лихорадочно размышлял.

А они могут узнать то, что правильно?

Секунду орк думал, что дух больше не обращает на него внимания. Огонь казался взволнованным, беспокойным, растерянным. Если он не послушает…

Когда-то они и так все знали. Они могут снова вспомнить.

Если так, дух огня, то не уничтожай их. Я призываю тебя отступить. Если ты должен гореть, то зажги факелы, чтобы разогнать ночную мглу, или домашние очаги, чтобы готовить пищу и согревать замерзшие тела. Не причиняй больше вреда этим деревьям, или ты навсегда лишишь их возможности однажды узнать то, что правильно!

Тралл напрягся и замер в ожидании. Он отчаянно надеялся, что находится на верном пути. Но он поймет это, только если огонь послушается.

Секунды тянулись долго, ничего не происходило. Огонь потрескивал и горел, а от истребленных, обуглившихся деревьев исходил жар.

Затем элементаль ответил:

Я согласен. Они должны снова узнать то, что правильно. Кто-то должен научить их. Но если они не научатся, то сгорят. Они должны сгореть.

А затем огонь медленно сошел на нет. Тралл качнулся вперед, его глаза резко распахнулись, и он вдруг почувствовал, как сильно устал от этого разговора. Крепкие руки поймали его, и вокруг раздались радостные возгласы.

– Ты хорошо справился, шаман, – проговорил Теларон, одобрительно улыбаясь. – Очень хорошо! Прими нашу благодарность. Пожалуйста, останься этой ночью с нами. Мы примем тебя, как почетного гостя.

Тралл сильно устал с дороги и от тяжелого ритуала. Устали и эльфы, которые обычно дремали в светлое время суток. Орк согласился остаться с ними. Тем вечером он сидел рядом со Снежной Песней и не раз качал головой, молча дивясь тому, что ел, пил и смеялся вместе с друидами и часовыми ночных эльфов. Он вспомнил одно недавнее собрание. Тогда друиды – пятеро ночных эльфов и пятеро тауренов – встретились, чтобы мирно договориться об открытии торговых путей, но попали в засаду и были убиты. В живых остался лишь верховный друид тауренов Хамуул Рунический Тотем. Та бойня разгневала и Альянс, и Орду. Ходили слухи, что сам Гаррош Адский Крик послал нападавших, но это так и не смогли доказать. К тому же, даже принимая во внимание вспыльчивый нрав Гарроша, Тралл не верил этим сплетням.

Орк подумал, что могло случиться, завершись та встреча успехом. Может быть, подобные вечера стали бы не такой уж редкостью, и во время них представители всех рас могли бы собираться вместе, петь песни и рассказывать друг другу истории. Так они смогли бы больше сплотиться, и миру, который они населяли, возможно, было бы проще исцелиться.

Когда Тралл отправился спать, принимавшие его эльфы все еще пели песни звездам. Звуки дикой природы казались его ушам музыкой. Тралл завернулся в спальные шкуры, положив под голову руку вместо подушки.

Казалось, он впервые за долгое время так крепко уснул.

На рассвете орк проснулся от того, что кто-то осторожно тряс его.

– Тралл, – прозвучал мелодичный голос одного из калдорай. – Это Дешарин. Вставай. Я должен кое-что тебе показать.

После стольких лет, проведенных в боях, Тралл привык быстро просыпаться и сразу же действовать. Он тихо поднялся и последовал за Дешарином, осторожно обходя и переступая дремавших ночных эльфов. Они прошли мимо лунного колодца, мимо построек, к опушке старой рощи и вглубь нее.

– Жди здесь и не шевелись, – прошептал Дешарин. – Прислушайся.

Деревья, которые пощадил пожар, шевелились и вздыхали, поскрипывая ветвями и шелестя листвой. Тралл еще несколько секунд подождал, а затем повернулся к своему спутнику, мотая головой.

– Я ничего не слышу.

Дешарин улыбнулся.

– Тралл, – тихо объяснил он, – ветра нет.

Тралл вдруг понял, что калдорай прав. Деревья шевелились, словно их раскачивал легкий ветерок, но ветра не было.

– Посмотри на них, – продолжал Дешарин. – Внимательно.

Тралл послушался, сосредоточившись. Сучки и наросты на стволах деревьев… колючие ветки…

Глаза орка расширились, и он вдруг понял, что – или даже кто – стоял перед ним. Он, конечно, и раньше слышал о них, но никогда не видел вживую.

– Это же древа, – выдохнул он. Дешарин кивнул. Тралл с трепетом смотрел на них, думая, как же он не заметил этого раньше. Орк медленно покачал головой. – А я-то думал, что пришел сюда просто, чтобы спасти лес. Они выглядели… как обыкновенные деревья.

– Они спали. А ты разбудил их.

– Правда? Как? – Тралл не мог оторвать взгляд от древ. Они были древними, очень древними существами. Многие из них хранили мудрость прошлых столетий. Древа шевелились, и скрипели, и, похоже… говорили?

Тралл постарался понять их, и через секунду осознал, что может разобрать глубокие, тихо произносимые слова:

– Мы были во власти сна. Сна, который держал нас в неведении. И потому мы не очнулись, когда пришел огонь. Мы пробудились лишь тогда, когда услышали слова древнего ритуала, разговор шамана со стихией. Ты спас нас своими действиями.

– Огонь сказал мне, что пытался очистить вас. Он почувствовал, что вы… осквернены, – ответил Тралл, пытаясь вспомнить в точности, что именно поведал ему элементаль огня. – Он сказал, что вы запутались. Будто вы не понимаете, что знаете, а то, что вы знаете – неправильно. Я спросил его, можете ли вы вспомнить то, что правильно, и дух огня решил, что можете. Именно поэтому он согласился перестать жечь вас.

Тралл вдруг увидел в кронах древ небольших существ. Теперь, когда огонь больше никому не угрожал, они свободно копошились в ветвях. Существа выглядели как крошечные дракончики с тонкими крыльями яркой окраски, похожими на крылья бабочек. Их головы со светлыми глазами украшали топорщившиеся усики. Один из них выпорхнул из кроны древа, полетал вокруг Дешарина и приземлился эльфу на плечо, ласково ткнувшись в него носом.

– Их зовут летучими хамелеонами, – пояснил эльф, поглаживая маленькое существо. – Они не драконы, а магические покровители и защитники Изумрудного Сна.

Внезапно Тралл все понял. Он посмотрел на древа, на их крошечного волшебного защитника и на зеленые волосы Дешарина.

– Ты – зеленый дракон, – тихо проговорил орк. Это было утверждение, а не вопрос.

Дешарин кивнул.

– Мне приказали наблюдать за тобой.

Тралл нахмурился и вновь почувствовал прежнее раздражение.

– Наблюдать за мной? Так меня что, испытывали? И смог ли я оправдать ожидания Изеры?

– Все немного не так, – ответил Дешарин. – Никто не оценивал твои умения. Я должен был посмотреть, что творится в твоем сердце, когда ты помогал нам, и как ты подошел к заданию. Тебе предстоит пройти немалый путь, Тралл, сын Дуротана и Дреки. Мы должны были понять, готов ли ты его совершить.

Древа снова заговорили на своем необычном скрипучем языке:

– Мы издревле храним воспоминания этого мира. Давно мы оберегаем знания, которые другие уже позабыли. Но дух огня был прав: что-то неладно. Воспоминания, которые мы храним, становятся туманными, спутанными… или вовсе теряются. С самим временем творится что-то неладное.

«Они должны снова узнать то, что правильно. Кто-то должен научить их. Но если они не научатся, то сгорят. Они должны сгореть».

– Так вот что пытался сказать дух огня, – произнес Тралл. – Он знал, что их воспоминания неправильны, ошибочны. Но он считал, что они могут снова восстановить свою память. А это значит, что надежда еще есть.

Дешарин кивнул, размышляя вслух:

– С воспоминаниями древ что-то не так. Они не те, какими были раньше. А их память нельзя изменить, если только не изменились сами события, которые они помнят. Все это значит, что кто-то вмешался в ход времени, – эльф повернулся к Траллу, одновременно серьезный и воодушевленный. – Так, значит, вот куда лежит твой путь. Ты должен отправиться в Пещеры Времени. Ты должен узнать, что случилось, и помочь исправить временные потоки.

Тралл потрясенно посмотрел на него.

– Временные потоки… Значит, они существуют. Я подозревал…

– Они существуют. Ноздорму и все остальные бронзовые драконы следят за ними. И именно ему ты должен передать полученные сведения.

– Я? С чего бы ему говорить со мной? Не лучше ли для этого отправить другого дракона? – Мысль о путешествии назад во времени, чтобы изменить или подправить историю, казалась Траллу почти невероятной. Орк подумал, что ему это не по силам. То, что поначалу казалось простейшим поручением, вдруг приобрело неотложный и значимый характер.

– Я составлю тебе компанию, если хочешь, – предложил Дешарин. – Но Аспект настаивала на том, что твоя роль в этом крайне важна. Не обижайся, но я и сам не понимаю, почему она так считает, – он вдруг широко улыбнулся, из-за чего стал казаться моложе, чем был на самом деле. – Что ж, по крайней мере, ты тоже зеленый.

Тралл собрался было обидеться, но затем вдруг рассмеялся.

– Я буду рад любой помощи и любым объяснениям, которые ты захочешь дать. И для меня является честью, что Изера видит меня в таком свете. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, – орк повернулся к древам. – Помочь всем вам, если смогу.

Древа зашумели листвой, и Тралл услышал тихий стук, словно что-то упало на землю. Небольшой предмет скатился по склону и остановился у его ног.

– Этот подарок для тебя, – пояснил Дешарин.

Тралл наклонился и поднял предмет. Он держал в руке желудь, на вид такой же, как и многие другие. Но орк знал, что на самом деле это нечто большее. Когда он на секунду накрыл желудь ладонью, то почувствовал, как по спине пробежал холодок, а затем убрал подарок в сумку.

– Береги его, – неожиданно серьезно произнес Дешарин. – Этот желудь содержит в себе все знания своего родительского древа и все знания родителя своего родительского древа… и так далее, до самого зарождения всего сущего. Ты должен посадить его там, где, как считаешь, ему нужно вырасти.

Тралл кивнул и почувствовал комок в горле. Это был великий дар и великая ответственность.

– Я так и поступлю, – заверил он древа.

– А теперь, друг мой орк, – сказал Дешарин, глядя вверх на светлевшее небо, – мы направляемся в Пещеры Времени.

Глава шестая

Дешарин сказал, что на спине дракона путь пройдет быстрее, и Траллу пришлось согласиться. Снежная Песня поневоле осталась в лагере. Сам Теларон заверил Тралла, что о ней позаботятся.

– Нам хорошо известно о твоей дружбе с леди Джайной, – поделился ночной эльф. – Мы поухаживаем за твоей верной волчицей до тех пор, пока не появится возможность благополучно вернуть ее. Снежная Песня – благородное животное и заслуживает соответствующего обращения.

Конечно, друиды никогда не откажутся позаботиться о благополучии животного, а Джайна сможет организовать ее мирную передачу. Орк не мог оставить Снежную Песню в более надежных руках.

Тралл в последний раз почесал свою волчицу за ухом, а потом повернулся к Дешарину.

Дракон принял свое истинное обличье и посмотрел на Тралла, когда тот приблизился к нему.

– Для меня честь, что ты понесешь меня, – сказал Тралл зеленому дракону.

– Сама Пробудившаяся дала тебе это поручение, – ответил Дешарин. – Так что это честь для меня. Не беспокойся. Я перенесу тебя быстро и безопасно. Даю слово. Я никогда в жизни не посмею разочаровать мою госпожу Изеру.

– Она настолько страшна в гневе?

– Бывает, если ее сильно разозлить. Она же все-таки Аспект и владеет невероятной силой. Но у нее очень доброе сердце, – пояснил Дешарин. – Мы служим ей не из страха, а из любви. Я не переживу, если хоть чем-то опечалю ее.

Дешарин говорил с восхищением и уважением. Глубокая преданность, которую Изера внушала своим драконам, тронула Тралла.

Каким бы странным ни оказалось это приключение, орк был рад тому, что согласился на него.

Он медленно вскарабкался на спину огромного существа. Дракон сразу же поднялся в воздух, продемонстрировав при этом такую легкость, какую Тралл не встречал ни в одном существе, на котором летал до этого.

У Тралла перехватило дыхание, когда он ощутил исходившие от Дешарина магию и могущество. Дракон энергично взмахивал крыльями и, казалось, без особого труда поднимался ввысь. Тралл почувствовал на своей коже холодный ветерок. Когда орк снова смог дышать, ему захотелось рассмеяться. Он вдруг подумал, что раньше просто ездил верхом на зверях, которые могли летать. Но теперь он почувствовал, словно сам стал единым целым с таким существом.

– Ты можешь рассказать мне побольше о себе? Или о других драконах? – попросил Тралл. – Я кое-что знаю, но, честно говоря, понятия не имею, что из этого правда, а что – выдумка.

Дешарин тепло и глубоко рассмеялся.

– Расскажу, друг мой Тралл. Но если ты хочешь знать о нашей недавней истории, то помни, что я долгое время пребывал в Изумрудном Сне и лишь недавно пробудился. Но я поделюсь тем, что знаю. Одно могу сказать совершенно точно: Аспекты очень редко вмешиваются в дела короткоживущих рас. А вот остальные драконы довольно часто интересуются теми, кого некоторые высокомерно называют «низшими расами». Иногда мы с удовольствием принимаем облик кого-нибудь из вас.

– Например, облик калдорай.

– Верно, – согласился Дешарин. – Впрочем, я могу принять любую форму, какую только пожелаю. Конечно, мы все разные, и у каждого есть свой предпочтительный облик. Но ты увидишь, что каждый род драконов чаще всего тяготеет к определенной внешности. Например, мы, зеленые драконы, обычно предпочитаем облик калдорай. Так мы чтим нашего друга – великого друида Малфуриона Ярость Бури, который долгое время пребывал вместе с нами во Сне.

Тралл кивнул. Это звучало логично.

– Я также заметил, что красные драконы предпочитают перевоплощаться в син’дорай, а синие частенько принимают облик людей. Что же касается бронзовых драконов… Несмотря на то, что при выполнении своего долга от них требуется принимать самые различные формы, похоже, что им больше всего нравится превращаться в… гномов.

Тралл рассмеялся.

– Возможно, учитывая их естественный облик, им нравится становиться крошечными и безобидными на вид?

– Наверное. Можешь спросить, если захочешь.

– Я… нет. Думаю, я лучше воздержусь.

– Мудрое решение.

– Чему-то же жизнь меня научила, – усмехнулся Тралл. – А вы когда-нибудь… – как же это сформулировать помягче? Орк пожал плечами и решил сказать прямо: – Вы когда-нибудь пытались оказаться у власти среди короткоживущих рас?

– Обычно нет. Правда, Смертокрыл пытался, и у его дочери Ониксии даже получилось, – прорычал Дешарин. – А Крас является… точнее, являлся… Он был могущественным членом Кирин-Тора.

– Был?

– Он погиб, – коротко ответил Дешарин и замолчал. Очевидно, это была больная тема.

Тралл решил направить разговор в другое русло:

– Я слышал, что, помимо основных пяти, существуют и другие виды драконов.

– Действительно, существуют. И они враги всем нам, за исключением черных драконов, которым служат, – начал объяснять Дешарин. – Сын Смертокрыла, Нефариан, пытался создать новый тип дракона. Их назвали хроматическими драконами. Нефариан экспериментировал с магией, чтобы соединить в одном существе качества всех других родов. В результате детеныши часто получались обезображенными, и, к счастью, никогда не жили долго. Теперь их уже совсем не осталось. Сумеречные драконы произошли примерно таким же образом, только их создательница, Синестра, использовала древние драконьи артефакты и силы драконов Пустоты. Они оказались более выносливыми и живучими… а еще у них есть одно преимущество: они могут по желанию становиться бесплотными.

– С таким противником трудно бороться, – заметил Тралл.

– Очень, – согласился Дешарин. – В особенности когда ими управляют черные драконы.

Орк наблюдал за тем, как зеленые просторы Фераласа сменились широкой полосой воды. Они пролетали над местом, которое раньше называлось Тысячью Игл. Тралл покачал головой, глядя вниз на десятки маленьких островков, давших этому месту имя. Когда-то каждый из них был вершиной острых горных образований. Мир так сильно изменился. Тралл, конечно, знал об этом – он получал отчеты. Но столько увидеть с высоты полета… Он подумал, видели ли другие члены Служителей Земли то, что сейчас проносилось перед его глазами. Если нет, то, возможно, им следовало бы на это посмотреть.

После Тралл и Дешарин быстро пролетели над пустыней Танариса. Орк увидел торчавшие вверх кривые зубы острых камней, которые были частью группы холмов. Еще он заметил что-то вроде покосившихся руин разных необычных построек. Там виднелись наклонившаяся башня, разрушенное купольное сооружение, похожее на обычную орочью хижину, и… порванный парус корабля? Впереди Тралл смог разглядеть двух бронзовых драконов, круживших в воздухе.

– Это место, – строго произнес Дешарин, – служит парадным входом в Пещеры Времени. Я приземлюсь и дальше пойду пешком. Они захотят узнать, зачем мы пришли сюда.

– Не сомневаюсь, что так и будет, – согласился орк.

Дешарин опустился на землю, но остался в обличье дракона. Тралл начал было слезать, но Дешарин остановил его:

– Оставайся на месте, друг мой Тралл. Не нужно утомлять свои коротенькие ножки без надобности, – и дракон зашагал по мягкому песку. Он направлялся к арке купольного здания. Казалось, оно наполовину выступало, а наполовину было вырублено в одной из торчащих скал, которые они видели с воздуха. Почти сразу же один из кружившихся в воздухе драконов опустился на землю рядом с ними.

– Это не твои владения, зеленый дракон, – бросил бронзовый низким, сердитым голосом. – Уходи отсюда, да побыстрее. Тебе нечего здесь делать.

– Мой бронзовый брат, – уважительно обратился Дешарин, – я пришел сюда по приказу своей госпожи Аспекта.

Большие глаза бронзового дракона сузились, он повернул голову и взглянул на сидевшего на спине Дешарина Тралла. Дракон, казалось, немного удивился, но затем снова посмотрел на Дешарина.

– Так ты говоришь, что пришел сюда по поручению леди Изеры? – уточнил он чуть менее суровым голосом. – Меня зовут Хроналис, я – хранитель врат Пещер Времени. Скажи мне, какова цель твоего визита, и, возможно, я пропущу тебя.

– Меня зовут Дешарин, и я пришел сюда, чтобы помочь этому орку. Его зовут Тралл. Когда-то он был вождем Орды, а теперь стал одним из Служителей Земли. Изера Пробудившаяся считает, что он должен найти Ноздорму и поговорить с ним.

Бронзовый дракон слегка рассмеялся.

– О, я слышал про Тралла, – кивнул он, а затем обратился к орку напрямую. – И учитывая то, что я про тебя знаю, ты далеко не самая незначительная личность среди короткоживущих существ. Но я не думаю, что ты сможешь найти Ноздорму, ведь это не под силу даже его собственному роду.

Когда Тралл узнал, что бронзовые драконы знали о нем, то не удивился, ведь он был вождем Орды. Но он не ожидал услышать, что Ноздорму пропал.

– Может быть, у него получится сделать то, что не можем мы? – дружелюбно предположил Дешарин.

– Она пришла к тебе? Изера Пробудившаяся? – с любопытством спросил Тралла Хроналис.

Тот кивнул и рассказал о своей встрече с Изерой. Тралл не пытался представить себя в лучшем свете. Он полностью признал, что изначально подумал, будто ее поручение было самым обычным. Но теперь, когда он понял, что роща на самом деле была домом древ, Тралл полностью осознал важность этой миссии. Он также пересказал бронзовому дракону, что ответил элементаль на его просьбу прекратить жечь деревья. Хроналис кивал, внимательно слушая.

– Я не знаю, как смогу помочь найти Ноздорму и преуспеть там, где другие потерпели неудачу, – прямо признал Тралл. – Но даю тебе слово: я сделаю все, что в моих силах.

Хроналис задумался.

– Мы и раньше пускали чужаков в Пещеры, чтобы те помогли нам сохранить истинные временные потоки, – проговорил он, размышляя. – Но как же получается забавно. И иронично. Если ты хочешь сопровождать его, Дешарин, тогда вы оба можете проследовать за мной.

– Иронично? – переспросил Тралл, когда два огромных дракона зашагали по песчаной дорожке. Поначалу казалось, что она ведет в одно из покосившихся зданий, но потом выяснилось, что дорога шла к самому сердцу горы.

– Да, именно так, – подтвердил Хроналис, повернув голову и посмотрев на орка поверх сложенных крыльев. – Видишь ли, как я уже говорил, иногда мы позволяем некоторым смертным помогать нам восстанавливать истинные временные потоки. Недавно на временные потоки… напала таинственная группа, которую называют драконами Бесконечности. Бронзовые драконы, а в особенности Вневременный Ноздорму, обязаны хранить временные потоки в том виде, в каком они и задумывались. Если их повредить или изменить, мир, каким ты его знаешь, прекратит свое существование. По все еще неизвестным нам причинам драконы Бесконечности заразили различные временные потоки, пытаясь изменить их в своих целях. И одним из событий, которое они стремились изменить, Тралл, был твой побег из крепости Дарнхольд.

Тралл уставился на него.

– Что?

– Если бы ты никогда не смог сбежать из Дарнхольда, то сегодня мир был бы совсем иным. Ты никогда бы не восстановил Орду, и не вызволил бы свой народ из лагерей. А еще, когда появились демоны, ты не смог бы прийти со своей армией на помощь и сразиться с Пылающим Легионом. Азерот мог оказаться уничтожен.

Дешарин по-новому, с уважением посмотрел на Тралла.

– Что ж, неудивительно, что Аспект сочла твое участие важным, – заметил он.

Тралл просто качал головой.

– Зная все это, я мог бы возгордиться, но вместо этого… Я чувствую себя недостойным такой чести. Пожалуйста… поблагодарите тех, кто сражался за сохранение этого временного потока. За то, чтобы помочь мне. И… – его голос затих. – Если они встретят Тарету, попросите их обойтись с ней поласковее.

– Если они увидят Тарету и все пройдет хорошо, то ты сможешь попрощаться с нею так же, как и когда-то, – уверил его Хроналис.

Они шли дальше вглубь горы. Тралл чувствовал себя так, словно только что выпил отвар, который отправил его на поиск видений, но его разум был чист. С одной стороны тропы орк видел дом, который словно наполовину материализовался внутри каменных стен пещеры. Другой дом накренился под нелепым углом, а небо над ним… – «Небо? Внутри скалы?» – было фиолетово-пурпурным с полосами какой-то странной энергии. Вверх вздымались колонны, которые не поддерживали ничего, а деревья расцветали там, где не было ни воды, ни солнечного света.

Они прошли мимо кладбища. Траллу было любопытно, кто там похоронен, но он не стал спрашивать. С другой стороны тропы он разглядел необычные фрагменты парящих в воздухе камней различной формы. Там виднелась башня, построенная орками, чуть дальше – корабль.

А еще там находились какие-то существа. Тралл подумал, что, скорее всего, это – бронзовые драконы. Среди них он увидел нескольких детей и взрослых почти всех рас; драконида с шестью конечностями и золотыми чешуйками, охранявшего пещеры от проникновения возможных злоумышленников; бронзовых драконов в их естественном обличье, тихо хлопавших над ними крыльями.

В какой-то момент Тралл оглянулся через плечо и понял, что через несколько секунд отпечатки лап драконов исчезают.

– Это не обычный песок, – пояснил Хроналис. – Твое присутствие здесь не оставляет следа. Смотри.

Глаза Тралла расширились.

Перед ним в воздухе висело хитроумное устройство, достойное изобретательных умов гоблинов или гномов. Оно было похоже на песочные часы, каких он никогда прежде не видел. Песок бесконечно сыпался из трех сосудов вниз.

И из трех же сосудов он бесконечно сыпался вверх.

Все шесть сосудов и их основания огибала плетеная, скручивающаяся рама, которая охватывала их, но не касалась. Песочные часы медленно вращались, и пески времени – а Тралл понял, что это именно они – текли вверх и вниз.

– Все это настолько… – орк попытался найти слова, но у него ничего не вышло. Тогда он просто изумленно покачал головой.

Дешарин остановился, и Тралл принял это как сигнал к тому, что пора слезть на землю. Как только он соскользнул вниз, зеленый дракон принял свое эльфийское обличье и положил тонкую руку Траллу на плечо.

– Недракону очень трудно понять все это, – признал Дешарин и добавил, широко улыбаясь: – Даже тем драконам, которые не относятся к бронзовому роду, это нелегко. Не переживай. Тебе не нужно разбираться в превратностях временных потоков.

– Нет, – согласился Тралл, позволив себе добавить в голос немного сарказма, – мне всего лишь нужно найти Вневременного, который разбирается в превратностях временных потоков и которого никто другой не может обнаружить.

Дешарин хлопнул Тралла по спине.

– Все верно, – согласился он, смеясь. Они пересеклись взглядом, и Тралл широко улыбнулся. Он решил, что этот зеленый дракон ему нравится. После чудаковатого поведения Изеры и холодной отстраненности Хроналиса Дешарин казался ему очень приземленным.

– Я не знаю, что вы хотите делать дальше, – произнес бронзовый дракон. Тралл посмотрел на Дешарина.

– Думаю, мы недолго отдохнем. Нам не помешает привести мысли в порядок, – предложил зеленый дракон. – Ясность часто приходит в покое, а Тралл, скорее всего, потрясен всем тем, что только что увидел. Думаю, ты понимаешь.

Хроналис склонил золотистую голову.

– Как пожелаете. Вы можете заходить куда угодно, но, пожалуйста… не стоит легкомысленно отправляться внутрь временного потока. Так вы можете погубить себя. Ни при каких обстоятельствах не входите в них, не поговорив с одним из нас. Я уверен, что теперь вы оба понимаете, почему это важно.

Тралл кивнул.

– Я и правда понимаю. Спасибо, что впустил меня, Хроналис. Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам.

– Я в этом ни капельки не сомневаюсь, – кивнул дракон. Он прыгнул вверх, и его очертания словно стали размытыми. А затем Хроналис исчез.

– Что?.. – хотел было спросить Тралл Дешарина, но тут же понял, что, скорее всего, произошло. Хроналис, будучи хранителем времени, просто ускорил его для самого себя, и уже вернулся на пост. Тралл покачал головой, дивясь этому.

Они пошли прочь от бронзовых драконов, которые, похоже, были заняты более важными делами и задачами. Даже дети. Впрочем, нетрудно было догадаться, что это не настоящие дети. Их лица и осанка показывали, насколько серьезна их работа. Тут и там росли деревья – вечнозеленые растения, ушедшие корнями в песок. Такая странность этого места была одной из многих, так что Тралл просто пожал плечами и принял ее как данность. Запах хвои был резким и свежим. Орк тут же погрузился в прошлое, во времена своей юности, когда он рос в Дарнхольде. Когда ему разрешали выйти на воздух, чтобы потренироваться, он очень часто чувствовал именно этот аромат. Странно, насколько легко запах смог навеять на него воспоминания, причем и хорошие, и плохие. О девушке, которая пожертвовала всем, чтобы помочь ему. О «хозяине», который в пьяном угаре избивал его почти до смерти… О том, как в Хилсбраде Тралл впервые увидел другого орка и счел собрата монстром.

– Ты взволнован, – тихо заметил Дешарин. – И, если я не ошибаюсь, чем-то большим, нежели все эти откровения.

Тралл заставил себя кивнуть.

– Я вспомнил о месте, где провел юность, – сказал он. – Увы, это не самые приятные воспоминания.

Дешарин кивнул.

– Пойдем, друг мой Тралл. Давай найдем укромное место, где мы сможем успокоиться и помедитировать. А уже потом попытаемся разобраться с этими временными потоками. В отличие от бронзовых драконов, прошлое для нас – в прошлом, и оно не должно становиться непосильным бременем. Я думаю, что и без тревожных мыслей нас ждут серьезные испытания.

Молча они прошли еще немного, пока Дешарин наконец не остановился.

– Кажется, здесь достаточно тихо, – сказал он, оглядываясь. – Думаю, нас здесь не побеспокоят.

Дракон уселся под одним из высоких деревьев и положил руки на колени. Тралл последовал его примеру.

Он был напряжен, но не из-за того, что недавно увидел или узнал, и не из-за воспоминаний, которые навеял запах деревьев. Орк не мог расслабиться, потому что в последний раз, когда он попытался войти в медитативное состояние вместе с другими, то потерпел неудачу. Дракон это заметил.

– Ты шаман, причем уже достаточно опытный, – сказал он. – Эта техника должна быть тебе хорошо знакома. Почему же ты испытываешь такие трудности?

– Ну ты же зеленый дракон. Тебе проще спать, чем бодрствовать, – огрызнулся Тралл.

Дешарин не обиделся, а лишь отбросил назад длинные волосы. Тралл продолжал пытаться унять беспокойство. Зеленый дракон закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Тралл поймал себя на том, что повторяет за ним. Дешарин был прав. Эта техника действительно была хорошо знакома Траллу. Он несколько секунд смотрел на дракона. Мысленно орк не входил в медитативное состояние, а размышлял обо всем том, что произошло совсем недавно. О том, как он оставил пост вождя Орды. О путешествии в Награнд и о том, как встретил Аггру. О гибели Кэрна. О Катаклизме, который распорол этот мир и перевернул его. О своей раздражительности и неспособности сосредоточиться. О задании Изеры и встрече с древами… И о сидевшем прямо перед ним драконе, который совсем не выглядел, как дракон, а был похож на обыкновенного медитирующего ночного эльфа.

Это место было пугающим и интересным. Тралл не хотел закрывать глаза и исследовать свой внутренний мир. Он хотел исследовать Пещеры Времени.

Но ему еще предстоит пойти туда. Причем скоро. Траллу нужно было как можно лучше подготовиться к такому важному заданию, поэтому орк неохотно закрыл глаза и начал дышать медленно и спокойно.

Все произошло слишком быстро. К тому моменту, когда свист разрезавшего воздух клинка предупредил орка об опасности, и глаза Тралла распахнулись, голова Дешарина уже оказалась отделена от туловища.

Тралл нырнул в сторону, сделав кувырок и приземлившись на ноги. Он даже не взглянул на тело своего нового друга. Дешарин был мертв, и Тралл скоро присоединится к нему, если не будет осторожен. Орк потянулся за Молотом Рока, схватил его и привычным движением резко крутанул вокруг себя. Замахиваясь, он внимательно следил за внезапно появившейся угрозой: перед ним возник высокий боец в тяжелом черном латном доспехе. Ростом он был чуть ниже орка. Тут и там из его локтей, плеч и коленей торчали шипы, а в закованных в латные перчатки руках нападающий держал мерцающий светом двуручный палаш. Но вместо того, чтобы врезаться в торс незнакомца и смять его броню, как дешевую оловянную кружку, молот рассек пустоту.

Противник Тралла отскочил в сторону, и тяжелое навершие Молота Рока прошло от него менее чем в паре дюймов. От неожиданности Тралл потерял драгоценную секунду, пытаясь остановить движение могучего молота и замахнуться для второго удара. Нападавший уже пришел в себя и сразу же обрушил на орка свой огромный палаш, горевший от наложенных на него чар. Удар был нанесен гораздо быстрее, чем ожидал Тралл, особенно учитывая то, что противника сковывала тяжелая броня. У орка появилось мрачное предчувствие. Кем был этот неизвестный противник? Яростный, быстрый, сильный…

Действуя по наитию, Тралл позволил инерции Молота Рока оттащить его в сторону с пути нападавшего. Освободив одну руку, орк поднял ее и призвал сильный, сосредоточенный порыв ветра. Человек – а Тралл, посмотрев на размер и стиль брони, начал подозревать, что это именно человек – споткнулся и почти упал на мягкий песок. Тралл снова воззвал к духам воздуха, и песок вдруг взметнулся вверх, а ветер швырнул его прямо в забрало противника. Так Тралл немного обезопасил себя, но этого было недостаточно. Песок, направляемый твердой рукой Тралла, проник в щели для глаз и на время ослепил врага. Из-за забрала послышался вопль боли и гнева. Человек поднял свой меч, но не для того, чтобы напасть, а чтобы закрыть лицо.

Ареол палаша замерцал красным, злым, как и его хозяин, светом, а затем оружие стало опускаться на Тралла.

Орк понял, что он столкнулся не только с удивительно ловким и сильным противником, но и с кем-то, кто владел оружием, сопоставимым по силе с Молотом Рока.

Дешарин оказался застигнут врасплох… но этого не должно было произойти. Что же сделал этот человек, чтобы скрыть свое присутствие, спрятать себя от зеленого дракона и от бывшего вождя Орды? Куда подевались другие бронзовые драконы? Тралл подумал о том, чтобы позвать их, но они, скорее всего, были слишком далеко. Орк и Дешарин – если задуматься, по глупости – избрали для своей медитации наиболее удаленный уголок.

Духи земли, поможете ли вы мне?

Земля разверзлась под ногами закованного в черную броню человека. Он споткнулся, упал на одно колено, и вся его мощь и ловкость превратились в отчаянные, неуклюжие попытки освободить ногу. Тралл зарычал, поднял Молот Рока, и с размаху опустил его вниз…

…прямо на клинок двуручного меча. Человек перехватил палаш одной латной рукавицей. Вдоль оружия потрескивала магия, и противник оттолкнул Тралла с такой силой, что тот отлетел назад. Его словно отшвырнул великан.

Человек уже поднялся на ноги и встал над Траллом, занося над головой светящееся оружие, а потом нанес резкий рубящий удар сверху вниз.

Тралл откатился в сторону, но недостаточно быстро. Меч не разрубил его туловище, но все равно успел ранить орка в бок.

Тралл вскочил на ноги, и в ту же секунду на него упала огромная тень. Прежде, чем он успел понять, что произошло, орка поймала гигантская лапа. Хватка дракона была вовсе не ласковой.

– Мы сами разберемся с посторонним, – крикнул дракон. – Твоя задача – найти Ноздорму!

И действительно, Тралл увидел, что дракон летел прямо к закручивающемуся, бурлящему очертанию портала в один из временных потоков. В какой именно, орк не знал.

Не успел Тралл что-либо сказать или хотя бы вдохнуть сдавленными легкими воздух, бронзовый дракон опустился почти к самой земле и швырнул незадачливого орка прямо в портал.

Но прежде, чем Тралл исчез внутри, он смог услышать позади слова своего врага, которые тот выкрикивал очень знакомым голосом:

– Ты так просто от меня не сбежишь, Тралл! Ты не сможешь прятаться здесь вечно, и, когда ты выйдешь, я найду тебя! Я найду тебя и прикончу! Слышишь меня?!

Глава седьмая

Песок, предательски тормозивший бег Тралла, вдруг резко превратился под его ногами в твердую землю и траву. Вместо удивительного небосвода Пещер Времени орк увидел над головой сосны, черное небо и горящие звезды. Тралл притормозил и остановился, пытаясь перевести дух.

Он почувствовал знакомые ароматы хвойного леса и земли. Они ощущались еще сильнее из-за того, что их разносил влажный и немного прохладный ветер. Эти запахи точно указали Траллу, где он находится. В нескольких метрах от него плескался ручеек, и орк заметил, как рядом промелькнул пушистый белый кончик хвоста лисицы. Тралл никогда не был именно в этом месте, но знал этот край. Ведь он вырос здесь.

Он оказался у предгорья Хилсбрада в Восточных Королевствах.

«Итак, – подумал орк, – я знаю, где очутился. Но гораздо интереснее узнать… когда?»

Он совершил нечто, что за всю историю позволялось лишь немногим, нечто, совсем недавно казавшееся ему невозможным.

Но в какой точке времени он теперь?

Орк тяжело привалился к дереву, позволив Молоту Рока соскользнуть на землю. Тралл вдруг понял, что натворил. Он настолько отвлекся на внезапную гибель Дешарина и на жестокое нападение, что не обратил внимания на значимость своих поступков и не подумал о последствиях.

Ему нужно было заняться порезом в боку. Тралл положил руку на рану и попросил духов об исцелении. Его рука мягко засветилась, потеплела, и рана под ладонью закрылась. Орк снял с себя одеяния, смыл с них кровь в ручье и убрал в свою сумку. Едва он закончил натягивать на себя свежие одеяния, как до него донеслись голоса.

Голоса орков.

Тралл быстро завернул очень приметный Молот Рока в старые одежды и как мог засунул его в сумку, одновременно с этим лихорадочно выдумывая для себя правдоподобную историю. Затем он попытался рассмотреть приближающихся орков. Его глаза слегка расширились, и внезапно Тралл очень обрадовался тому, что убрал Молот Рока подальше от посторонних глаз – он узнал знамя, под которым шли орки. Силуэт черной горы на красном фоне – штандарт клана Черной горы. Это означало одно из двух, в зависимости от того, в какой точке истории своего мира он оказался. Тралл не питал уважения к большинству членов этого клана. Он подумал о Черноруке, властном и жестоком, а также о его сыновьях, Ренде и Мейме, которые отправились в недра Черной горы.

Правда, к этому клану когда-то принадлежал один орк, существование которого, по мнению Тралла, искупало все их грехи. Этого орка звали Оргрим Молот Рока. Настроение Тралла улучшилось, когда он подумал, что мог оказаться в той точке времени, где его друг и учитель все еще был жив. Тот самый орк, который ввязался с ним в драку, будучи одетым, как обыкновенный путник. Тот, который одурачил его, заставив нападать на себя с настоящей орочей яростью… и тот, который остался доволен, когда Тралл одержал над ним верх. Он научил Тралла орочьим военным премудростям, а затем на последнем вздохе провозгласил его вождем Орды и завещал молодому орку свою знаменитую броню… и Молот Рока.

Оргрим. Траллу внезапно очень захотелось снова увидеть могучего орка, своего друга. И теперь это стало возможно здесь… и сейчас.

Приближавшийся орк поднял топор.

– Кто ты такой? – требовательно спросил он.

– Тр… Тра’Каш, – быстро ответил Тралл. Он не мог назваться шаманом, не в этом месте и не в этот исторический период. Ему бы не поздоровилось. – Чернокнижник.

Стражник оглядел его с ног до головы.

– Как-то ты интересно одет. Где же твои черепа и расшитые одежды?

Тралл выпрямился в полный рост и угрожающе шагнул к стражнику.

– Весь смысл работы в тени в том, чтобы тебя не заметили, – отрезал он. – Поверь мне. Лишь неуверенные в себе должны своими черными одеяниями и черепами кричать о том, насколько они опасны. Мы же, могущественные чернокнижники, знаем, на что способны, и нам не нужно этим хвастаться.

Стражник шагнул назад и осторожно огляделся.

– Так значит, тебя… прислали, чтобы помочь с заданием, которое мы должны выполнить позже?

В его голосе мелькнули резкие нотки, и Траллу это не понравилось. Но ему нужно было срочно отвести от себя подозрения. Поэтому он кивнул и ответил:

– Да, конечно. Зачем же еще мне сюда приходить?

– Странно, что сюда прислали чернокнижника, – протянул стражник, на секунду прищурившись. Тралл выдержал его пристальный взгляд, и стражник наконец пожал плечами. – Ну и ладно. Задавать вопросы – не моя работа, я всего лишь выполняю приказы. Меня зовут Грукар. Мне еще нужно кое-что сделать. Пойдем со мной к костру, он рядом с шатром. Ночь сегодня холодная.

Тралл кивнул:

– Благодарю тебя, Грукар.

Он последовал за стражником. Орк повел его дальше в предгорья, где находился небольшой красно-черный шатер. Полог, служивший входом, был опущен, и на страже с двух сторон от него стояли два воина. Они с удивлением посмотрели на Тралла, но, поскольку он пришел с Грукаром, вскоре потеряли к нему интерес.

– Подожди меня здесь, – тихо велел провожатый. – Я скоро вернусь.

Тралл кивнул и подошел к горевшему в нескольких метрах поодаль костру. Несколько стражников грелись рядом, протягивая руки к огню. Тралл последовал их примеру, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Затем он услышал голоса.

Точнее, один голос. Тралл не смог разобрать всех слов, но кто-то говорил о Гул’дане. Глаза Тралла сузились, и он прислушался. Гул’дан предал орков. Желая расширить собственную власть, он заключил союз с демонами и организовал Совет Теней, чтобы ослабить кланы. Но худшим из его прегрешений было то, что он убедил самых влиятельных орков Дренора испить крови демона. Этот поступок надолго изменил жизнь орков. Даже те, кто не пил крови, стали испытывать неутолимую жажду к убийству, а их кожа стала зеленой из-за порчи. Так было, пока друг Тралла, Гром Адский Крик, не смог наконец полностью освободить орков. Он сразил демона Маннорота, чья кровь принесла им столько страданий.

Но Тралл знал, что свой геройский поступок Гром совершит лишь многие годы спустя. В этом временном отрезке предательство Гул’дана только-только свершилось. И кто-то пришел убедить Оргрима Молота Рока свергнуть его.

Наконец говоривший закончил свое печальное повествование. На несколько секунд повисла тишина.

А затем до ушей Тралла донесся голос, который он не чаял никогда больше услышать. Голос казался ему моложе и немного выше, чем Тралл помнил, но орк хорошо его знал. Тралл почувствовал, как к горлу подступил ком.

– Я верю тебе, мой старый друг.

Оргрим Молот Рока.

– Можешь мне поверить, что я не поддержу плана Гул’дана в отношении нашего народа. Мы будем противостоять тьме – вместе с тобой.

Траллу вдруг стало интересно, а родился ли он уже в то время, когда происходил этот разговор? Да и у кого могло хватить смелости прийти к Молоту Рока с подобным…

Внезапно он все понял, и от этого у Тралла перехватило дыхание.

– Один из моих воинов проводит тебя в безопасное место. Там течет ручей, а леса в это время года кишат дичью, так что вы не будете голодать. Я же сделаю все, что в моих силах, и когда наступит час, мы с тобой встанем против великого предателя Гул’дана плечом к плечу.

Но ведь все пошло не так. На самом деле случилось…

Полог шатра откинулся в сторону. Оттуда вышли три орка. Одним из них был Молот Рока – молодой, подтянутый, сильный и гордый. В его лице Тралл уже мог разглядеть того орка, которым он однажды станет. Несмотря на то что всего несколько секунд назад он желал еще раз взглянуть на Оргрима, взгляд Тралла был прикован к двум другим оркам.

Вышедшая из шатра супружеская пара носила одежды из шкур, которые были явно слишком теплыми для этого климата. Рядом с ними шел белый зверь, в котором Тралл сразу признал северного волка. Орки стояли прямо, гордо подняв головы. Мужчина был могучим и закаленным в боях, женщина ничуть не уступала своему мужу в воинственности.

А в руках она держала младенца.

Тралл знал, что это за ребенок.

Им был он сам… а стоявшие перед ним орки были его родителями.

Тралл просто уставился на них, чувствуя одновременно радость, потрясение и ужас.

– Идем, Дуротан, Дрека, – пригласил их Грукар. – Тра’каш и я отведем вас к безопасному лагерю.

Ребенок заплакал. Женщина…

«…мама…»

…посмотрела на свое дитя, и черты ее сильного, гордого орочьего лица смягчила любовь. Затем она снова посмотрела на Тралла. Они встретились взглядом.

– У тебя необычные глаза, Тра’каш, – произнесла она. – Прежде я видела такие только у этого малыша.

Тралл попытался что-то ответить, но Грукар вдруг как-то странно на него посмотрел.

– Давайте поторопимся, – сказал он. – Беседа о цвете глаз наверняка может подождать, пока вы не окажетесь в безопасности.

Тралл никогда в жизни не ощущал себя настолько растерянным. Он молча следовал за Грукаром, который вел его родителей к тому самому месту, где он вошел в эту точку временного потока. Голова орка шла кругом от того, что все это значило.

Он мог спасти своих родителей.

Он мог спасти самого себя, не дать жестокому ничтожеству Эделасу Блэкмуру захватить это дитя в плен и вырастить гладиатором. Он мог помочь собратьям напасть на Гул’дана, возможно, даже освободить их от демонической порчи за несколько десятилетий до того, как это сделает Адский Крик. Он мог спасти Тарету.

Он мог спасти их всех.

Когда-то Тралл расспрашивал Оргрима Молота Рока об убийстве своей семьи. Он вспомнил, что говорил ему орк. Для Тралла этот разговор был давно в прошлом, но для этого временного потока ему еще предстояло состояться в будущем.

«Мой отец пришел к тебе?» – спрашивал тогда Тралл.

«Именно так, – отвечал Оргрим. – Мне стыдно, и я глубоко сожалею о том, что не оставил их подле себя. Я думал, что так будет лучше и для моих воинов, и для самого Дуротана. Они пришли, принесли тебя, юный Тралл, и рассказали мне о предательстве Гул’дана. Я поверил им…»

Тралл знал, что слишком пристально смотрит на пару орков, но не мог заставить себя отвести взгляд, равно как не мог заставить перестать дышать. Он с жадностью впитывал в себя этот образ. Образ, который должен был стать ему знакомым с детства, образ, который совсем скоро у него отнимут навеки, если он не сделает ничего, чтобы это предотвратить.

Наконец, они заметили. Дуротан посмотрел на него с любопытством, но не с враждебностью, а Дрека не стала сдерживать улыбку.

– Похоже, мы тебя заинтересовали, незнакомец, – проговорила она. – Неужели ты никогда раньше не видел Северных Волков? Или твое внимание привлек этот голубоглазый малыш?

Тралл все еще не мог найти слов. Дуротан избавил его от этой необходимости: он осмотрелся и решил, что это место им подходит, оно было укромным и изобиловало растительностью. Дуротан, улыбаясь, повернулся к Дреке.

– Я знал, что могу верить своему старому другу. Уже скоро мы сможем…

Вдруг он замолчал на полуслове и замер. Не успел Тралл понять, что происходит, как вождь Северных Волков проревел свой боевой клич и потянулся за топором.

Все случилось очень быстро.

Их было трое, и они приближались с разных направлений. Один напал на Дуротана, другой на Дреку, а третий на волка, который прыгнул вперед, чтобы защитить своих спутников. Тралл хрипло закричал и потянулся за Молотом Рока, намереваясь помочь своей семье.

Сильная рука схватила его за плечо и сильно встряхнула.

– Что ты делаешь?! – рявкнул стражник. Затем Тралл вдруг понял две вещи, вспомнив другие детали своего разговора с Молотом Рока.

«И хотя я до конца в этом не уверен, я убежден, что стражник, которому я доверил отвести Дуротана в безопасное место, вместо этого призвал убийц, которые погубили твоих родителей».

Стражник был замешан в нападении. И он решил, что Тралл здесь тоже для этого.

Но второе, что понял Тралл, было намного хуже.

Он не мог остановить то, что вот-вот произойдет, если только хотел сохранить истинный временной поток.

Его родители должны были погибнуть. Его самого должен будет найти Блэкмур, который сделает из него бойца. Так он сможет освободить свой народ из лагерей. И так он сможет сохранить мир, каким он его знает, от уничтожения.

Тралл замер, чувствуя, будто разрывается на части. Все его существо кричало, что он должен сражаться, уничтожить убийц, спасти своих мать и отца. Но этого нельзя было допустить.

Дрека положила Тралла-младенца на землю и отчаянно сражалась, чтобы защитить и себя, и свое дитя. Она быстро бросила в сторону Тралла взгляд, полный ярости, презрения и ненависти. Он знал, что будет чувствовать эту боль до самой смерти. Дрека отвернулась, продолжая бороться, проклиная и нападавшего на нее орка, и Тралла за его предательство. Неподалеку от нее Дуротан, у которого из жуткой раны на ноге лилась кровь, пытался задушить своего будущего убийцу. Послышался громкий вой, который прервался, когда волк пал. Дрека продолжала бороться.

А младенец-Тралл, пока его родители сражались, беспомощно лежал на земле и кричал от ужаса.

Тралл не мог изменить историю, и он с отвращением смотрел, как его умирающий отец нашел в себе силы сражаться и смог свернуть шею своему врагу.

В эту же секунду убийца, прикончивший волка, резко повернулся к Грукару. Предатель так удивился этому повороту событий, что даже не подумал вытащить собственное оружие.

– Нет! – взвизгнул он от удивления и страха. – Нет, я один из вас! Это все они…

Огромный двуручный меч разрубил шею Грукара. Отрубленная голова слетела с плеч, кровь брызнула во все стороны и запачкала одежды Тралла. Убийца повернулся к нему.

Он совершил огромную ошибку.

По крайней мере, теперь Тралл мог действовать. Он мог защитить себя. Когда-нибудь настанет и его черед умирать, но не сегодня. Тралл издал боевой клич и напал, направляя свою скорбь, ужас и гнев на противника, ошарашив его. Но убийца все-таки был профессионалом и быстро взял себя в руки. Бой был отчаянным и жестоким. Тралл замахивался, пригибался, отпрыгивал в сторону, пинался, а его противник рубил, рычал и уворачивался.

Тралл был сосредоточен на том, чтобы выжить. Но, несмотря на это, его сердце все равно разорвалось на части, когда он услышал полный боли вопль Дуротана. Его отец стоял над искалеченным трупом Дреки. Но крик Дуротана не лишил Тралла мужества. Напротив, орк почувствовал новый прилив сил и сосредоточился. Он усилил свой натиск, заставляя уже встревоженного противника отступать шаг за шагом. Наконец, тот споткнулся и упал.

Тралл тут же оказался рядом. Он прижал убийцу к земле одной ногой и высоко поднял Молот Рока. Он уже собирался опустить могучее оружие вниз, чтобы размозжить орку череп, как вдруг замер.

Он не мог изменять временной поток. Что, если эта поганая тварь должна была выжить, хотя Тралл и не мог представить себе, для чего?

Тралл зарычал и плюнул орку в лицо, а затем отошел от него. Он наступил на огромный меч, которым орудовал его противник.

– Уходи, – рявкнул Тралл, – и никогда… – слышишь меня? – никогда больше не показывайся мне на глаза! Ты все понял?

Убийца не собирался спрашивать, с чего это вдруг на него свалилась такая милость. Он сорвался с места и побежал прочь. Как только Тралл убедился, что подонок действительно ушел, он повернулся к своим родителям.

Дрека была мертва. Ее тело было практически разрублено на части, а лицо искажала гримаса непокорности. Тралл посмотрел на своего отца, и в эту же секунду третий убийца отрубил Дуротану обе руки, лишая того возможности даже прижать к себе сына перед смертью. Тралл повидал много жестокости, но от этого кошмара он замер на месте, не в состоянии пошевелиться.

– Возьмите… ребенка, – прохрипел Дуротан.

Убийца склонился рядом с ним и процедил:

– Мы оставим его лесным тварям. Может, тебе даже повезет увидеть, как они разорвут его на куски.

Позже Тралл не мог вспомнить, когда он успел пересечь небольшую полянку и оказаться на другой ее стороне. Он помнил смазанное движение Молота Рока, и как он очень громко закричал, надрывая горло. Этого убийцу он тоже отпустил, несмотря на то, что Тралл горел желанием разорвать ублюдка на крошечные кровавые ошметки. Он пришел в себя, стоя на четвереньках, судорожно хватая ртом воздух и всхлипывая.

– Мое дитя, – прошептал Дуротан.

Он все еще был жив!

Тралл подполз к младенцу и взял его на руки. Он посмотрел в свои собственные голубые глаза и прикоснулся к своему собственному крошечному лицу. Затем, встав на колени рядом со своим отцом, Тралл перевернул его на спину. Дуротан застонал от боли. Тралл положил младенца, завернутого в одеяло с эмблемой Северных Волков, на грудь Дуротана.

– У тебя нет рук, чтобы взять его, – проговорил Тралл глухим голосом. Его глаза наполнились слезами, и Тралл-дитя плакал вместе с ним, – поэтому я кладу его на твое сердце.

Лицо Дуротана было искажено гримасой такой боли, какую Тралл едва мог себе представить, но он кивнул.

– Кто ты такой? Ты предал нас… ты… позволил мне и моей возлюбленной погибнуть… но потом ты напал на наших убийц.

Тралл покачал головой.

– Ты не поверишь мне, Дуротан, сын Гарада. Но я молю тебя… Во имя предков, я молю тебя, поверь этому: твой сын будет жить.

В угасающем взгляде орка промелькнула надежда.

Тралл быстро заговорил, пока не стало поздно:

– Он будет жить и вырастет сильным. Он вспомнит, что это значит – быть орком. Он станет и воином, и шаманом.

Дуротан часто дышал – слишком часто, – но изо всех сил цеплялся за жизнь, завороженно слушая.

– Орки оправятся от той тьмы, в которую их повергнет Гул’дан. Они исцелятся. Мы станем народом гордым и могущественным. И твой сын будет знать про тебя и про свою храбрую мать. Он назовет в честь тебя землю.

– Откуда… ты все это знаешь?

Тралл не дал себе расплакаться и положил руку на грудь своего отца рядом с юной версией самого себя. Сердце Дуротана билось все реже.

– Поверь, я знаю, – проговорил Тралл полным убеждения и дрожащим от эмоций голосом. – Твоя жертва была не напрасной. Твой сын выживет и изменит свой мир. Это я тебе обещаю.

Слова просто вылетали из его рта, и Тралл вдруг понял, что произнес совершенную правду. Он действительно выжил и действительно изменил этот мир, освободив свой народ, сразившись с демонами и подарив оркам родину.

– Я обещаю, – повторил он.

Лицо Дуротана немного разгладилось, и его губ коснулась едва заметная улыбка.

Тралл взял дитя на руки, прижал его к своему сердцу и долго-долго держал.

Наконец, младенец уснул. Тралл всю ночь укачивал его, держа на руках. Эмоции переполняли орка, и ему казалось, будто его сейчас разорвет.

Одно дело услышать о том, как родители погибли, пытаясь защитить его. Но совсем другое – стать свидетелем подобной верности. Еще когда он был грудным младенцем, родители глубоко, всем сердцем любили его, хотя он ничем не успел заслужить этого. У малыша не было никаких достижений. Он не спасал ничьи жизни, не сражался в битвах, не убивал никаких демонов. Его любили просто за то, что он был самим собой – за слезы и крики, за смех и улыбки.

Больше всего в жизни Тралл желал, чтобы ему было позволено спасти родителей. Но временные потоки оставались безжалостны. То, что уже случилось, должно было произойти, ошибки времени исправлялись агентами бронзовых драконов.

«Исправлялись». Нужно было позволить погибнуть хорошим существам, невинным существам. И это считалось «правильным». Такой подход был жестоким. Он потрясал до глубины души. Но Тралл все понимал.

Он поднял голову, вздрогнул, отвел взгляд от своих изрубленных родителей… и моргнул. Что-то отразилось в воде… что-то золотое, блестящее и чешуйчатое…

Тралл попытался понять, где находится источник отражения. Вокруг ничего не было, только деревья, земля и небо. Гигантского дракона, как этого ожидал орк, рядом не оказалось. Он поднялся на ноги, держа младенца, и снова посмотрел в воду.

Оттуда на него уставился один огромный глаз.

– Ноздорму? – Речка была слишком маленькой, чтобы в ней поместился дракон. Это должно было быть отражением, но все же…

Тралла отвлек внезапный детский крик. Младенец проснулся и, похоже, хотел есть. Тралл посмотрел на ребенка, попытался сказать что-нибудь успокаивающее, а затем снова посмотрел на воду.

Отражение исчезло. Но Тралл был уверен, что видел его. Он огляделся. Пусто.

Лесную тишину нарушил человеческий голос.

– Во имя Света, это еще что?! – Голос был почтительно-вежливым, словно говоривший извинялся, хотя крик издал вовсе не он, а младенец. – Можно поворачивать обратно, господин лейтенант. Что бы там ни гремело, оно распугало нам всю дичь!

– Неужели ты так и не усвоил моих уроков, Таммис? Важно не столько вернуться с ужином, сколько убраться из проклятой крепости. Чем бы оно ни было, пусть завывает, сколько влезет.

Тралл узнал этот голос. Когда-то орк слышал из уст этого человека похвалу. Но чаще он слышал, как им произносились гневные и презрительные проклятья. Этот человек помог Траллу выковать его судьбу. Он стал причиной, по которой орк все еще называл себя Траллом – именем, которое показывало всем окружающим, что он больше не был рабом.

Голос принадлежал Эделасу Блэкмуру.

В любую секунду Блэкмур и его спутник, которым наверняка был Таммис Фокстон, слуга Блэкмура и отец Тареты Фокстон, выйдут на эту поляну. Блэкмур найдет младенца, которого Тралл все еще держал на руках, и возьмет его к себе. Он вырастит Тралла, заставит его сражаться, убивать, изучать стратегию. А затем однажды Тралл убьет его.

Тралл осторожно положил маленького себя на землю. Его пальцы на мгновение коснулись крошечной черноволосой головки, поглаживая еще не износившуюся пеленальную ткань.

– Какой трогательный и при этом невероятный момент.

Тралл резко повернулся, хватая Молот Рока и становясь между младенцем и говорившим.

Таинственный убийца, который напал на него в Пещерах Времени, стоял в нескольких метрах от орка. Тралл думал, что бронзовые драконы расправились с этим человеком, но, похоже, несмотря на бессилие, звучавшее в его яростных криках, убийца смог уйти от бронзовых драконов и пробраться в этот временной поток. И найти Тралла.

Орка снова охватило чувство, будто знает его. Эта броня… и голос…

– Я тебя знаю, – проговорил Тралл.

– Так скажи, кто я, – весело произнес приятный, зычный голос.

Тралл зарычал.

– Я не могу понять… пока не могу… но есть в тебе что-то знакомое…

– На самом деле, я должен тебя поблагодарить, – растягивая слова, продолжал убийца. – Мой хозяин поставил передо мной задачу – сразить могучего Тралла. Однажды ты уже ускользнул от меня. И, возможно, у тебя это получится снова. Но ты забыл про одну… крошечную… деталь…

Произнося каждое из последних трех слов, убийца делал шаг вперед, и Тралл, вдруг поняв, о чем он говорит, покрепче ухватился за Молот Рока и выпрямился во весь рост. Человек был высок для представителя своей расы, но все равно уступал орку.

– Ты не навредишь этому малышу! – рявкнул Тралл.

– О, еще как наврежу, – усмехнулся закованный в черную броню убийца. – Видишь ли… Я знаю, кто через несколько секунд появится здесь. И ты не хочешь, чтобы этот кто-то пострадал, ведь тогда временной поток нарушится не меньше, чем если бы ты спас своих родителей. Ты знаешь, что Эделас Блэкмур придет сюда, возьмет этого зеленого кроху и вырастит его гладиатором. А ты наверняка не хочешь оказаться здесь во время их воссоединения.

Будь проклят этот подонок, но он был прав. Тралл не мог допустить, чтобы его увидели. И он не мог сразиться с Блэкмуром, чтобы случайно не ранить или не убить его.

Пока не мог.

– Итак, тебе нужно уходить. Но еще тебе нужно защитить себя-младенца. Потому что если моя задача – убить тебя… то ее гораздо проще выполнить, если я разрублю пополам малыша, а не взрослого орка. Впрочем, позволю себе похвастаться, у меня и не такое получалось. Так что же делать, что же делать?..

– Оно не уходит! – пожаловался Блэкмур. Его голос звучал ближе, хотя он все еще находился в нескольких шагах от поляны.

– Вероятно, где-то в чаще затаился раненый зверь, сэр, который просто не может уйти, – предположил Таммис.

– Так давай отыщем его и избавим от мучений.

Незнакомец засмеялся, и Тралл вдруг понял, как ему действовать дальше.

Несмотря на то что ему всей душой хотелось издать боевой клич, орк молча прыгнул на убийцу. Тралл не ударил молотом, а навалился на врага всем телом. Человек, очевидно, не ожидал такого поворота событий и даже не успел поднять свое оружие, когда Тралл врезался в него. Вместе они полетели в быстро текущую реку.

– Что это там плещется? – лейтенант Эделас Блэкмур сделал несколько крупных глотков из бутылки.

– Наверняка одна из больших черепах, которые здесь водятся, сэр, – ответил Таммис. Блэкмур, порядком выпивший и уже готовый окончательно опьянеть, кивнул. Его конь, Ночной Певец, резко остановился. Блэкмур уставился на тела как минимум трех взрослых орков и огромного белого волка.

Краем глаза он заметил какое-то движение и внезапно понял, откуда исходил этот ужасный шум. Перед ним лежало отвратительнейшее существо из всех, которые он когда-либо видел – младенец-орк, завернутый в тряпки, которые у этих существ, по-видимому, считались пеленками.

Блэкмур слез с лошади и подошел к ребенку.

Глава восьмая

С момента катастрофы в Храме Драконьего Покоя прошло несколько дней. Кейлек несколько наивно, но искренне надеялся, что роды драконов смогут хоть немного наладить отношения, примириться и объединиться после трагической, хотя и необходимой гибели Малигоса. Юный синий дракон пришел на ту встречу с надеждой в сердце, но эта надежда, которая была не просто личной мечтой, а чем-то большим, оказалась разбита вдребезги.

В один миг было утрачено великое множество яиц, отложенных драконами всех родов. Более того, их уничтожил один из них. Это горе стало для драконов сокрушительным ударом, и Кейлек сомневался, что хоть у кого-нибудь из них получится от него оправиться. Кориалстраз некоторое время назад стал Кейлеку другом, и юный синий дракон всецело и безоговорочно доверял ему… Кейлек покачал огромной головой и печально опустил ее.

Изера пробудилась, но она все еще оставалась рассеянной, живя словно в тумане. Кроме того, от ее зеленых драконов Кейлек узнал, что их Аспект куда-то ушла. Ноздорму пропал, и его уже долгое время не могли найти. Алекстраза, убитая горем из-за предательства Краса, тоже исчезла. Малигос был мертв, а Смертокрыл снова прорвался в этот мир и намеревался уничтожить их всех.

Даже старейшие среди драконов признавали, что они не помнили такого хаоса и отчаяния с самого момента предательства Смертокрыла.

Роды драконов замкнулись сами в себе. У Кейлека были друзья почти в каждом из них, но даже беседы с ними теперь стали напряженными. Несмотря на то что зеленые, красные и бронзовые драконы не знали, куда подевались их Аспекты, те хотя бы были живы. А синие драконы остались без Аспекта и в последние несколько дней сосредоточенно искали способ это исправить.

Синие драконы собрались в Нексусе, который всегда был их домом. Там, в ледяных пещерах, они много разговаривали, анализировали, теоретизировали и обсуждали, как правильнее использовать магию. Но они не делали практически ничего полезного.

Калесгос думал, что драконы его рода с гораздо большим интересом размышляли о том, как они могут создать или выбрать нового Аспекта, чем о том, насколько сильно они в нем нуждались. Кейлек решил, что тут нечему удивляться: синие драконы обожали решать разные задачи. Лишь презрение к «низшим расам» не позволяло им принимать различные облики и общаться с другими чародеями, как это делал покойный Крас. Например, с магами Кирин-Тора. Магия – холодная и разумная – принадлежала синим драконам по праву рождения, поскольку когда-то титаны решили назначить Малигоса Аспектом Магии этого мира. Молодым расам действительно не следовало совать в нее свои носы – так думали многие. Даже слишком многие, и Кейлеку это не нравилось.

Казалось, что сколько было синих драконов, столько собралось и предложений, как создать или выбрать нового Аспекта.

«Точнее, – подумал Кейлек, раздраженно раздувая ноздри, – предложений у них столько же, сколько чешуек на шкуре каждого дракона».

Сначала один из молодых синих драконов взволнованно задал вопрос, который породил у остальных сильный страх. Но этот страх быстро рассеялся.

– Что, если нового Аспекта вовсе быть не может? Титаны сделали Малигоса Аспектом Магии. Вдруг только титаны могут создать другого, и остальные драконы обрекли нас на вечную жизнь без Аспекта?

Драконы постарше помотали головами, совершенно не беспокоясь.

– Мы все знаем, что титаны были очень могущественными и очень умными, – произнес один из них. – Мы должны предположить, что они предвидели возможность такого поворота событий. Наши ученые уверены: когда мы хорошо разберемся в этом вопросе, то сможем узнать, как нам поступить.

Кейлек поверил их словам. Он верил в мудрость титанов, которые давным-давно создали всех Аспектов. Правда, другие синие драконы больше верили в превосходство своего рода и в собственные умения. Они просто не могли не придумать хоть что-нибудь. И теорий у них действительно было предостаточно.

Согласно легенде, когда создавались Аспекты, луны на небе выстроились редким образом. Такой же порядок ожидался всего через несколько дней. Ничего подобного не видели уже много столетий. Существовала одна очень распространенная теория, которая играла на склонности драконов к многозначительности и гласила, что этот парад небесных тел был крайне важен для достижения их цели. Некоторые считали, что выравнивание было «важнейшим элементом в правильной работе магии, которая превратит обычного синего дракона в Аспекта». Другие же думали, что это просто приятное совпадение.

А третья группа просто хотела, чтобы большинство синих драконов присутствовало на церемонии.

– Так или иначе, у нас будет Аспект, – заявил один из наиболее прагматичных ученых. – Если во время выравнивания лун не произойдет никакой физической трансформации, то мы по крайней мере сможем всем родом решить, кто из нас лучше всего подходит на роль вожака.

– И потом, не стоит забывать, что Малигос, умирая, оставил после себя потомство, – добавил Аригос. – Я сам дитя Малигоса и его первой супруги. Вполне может оказаться, что стать Аспектом может только наследник по крови. Думаю, нам стоит согласиться, что это крайне значимое обстоятельство.

– Нет ничего, что бы указывало на важность происхождения, – возразил Калесгос. – Не все Аспекты изначально были друг другу родней.

Ему не нравился настрой Аригоса, и Кейлек знал, что сын Малигоса чувствовал угрозу с его стороны. Аригос считал Калесгоса «выскочкой». Увы, раздор наступил не только среди родов драконов, он произошел и внутри самих синих драконов. Призрак Малигоса еще оставался с ними. Были те, кто, подобно Аригосу, предпочел бы последовать по стопам мертвого Аспекта и по возможности оборвать связь с внешним миром. И были те, кто думал, как Кейлек, и считали, что пребывание в этом мире и общение с другими расами и родами только укрепляло и обогащало синих драконов.

Это разделение было малозаметно до нападения сумеречных драконов. Но теперь оно превратилось в раскол, в зияющую пропасть. Кейлеку не нравилось такое положение вещей, но он был не настолько наивен, чтобы закрыть на это глаза.

Ему в принципе не нравилась система «голосования», при которой титул Аспекта становился обыкновенной пустышкой, за которой не стояло никакой настоящей силы. Аспекты были частью этого мира с незапамятных времен, и кроме древ, наверное, ничто и никто не мог упомнить дни, когда было иначе. Превратить выбор Аспекта в какое-то состязание и по его итогам наградить того синего дракона, которого другие любили больше остальных или который сможет убедить большинство проголосовать за себя…

Кейлек гневно мотнул головой и пошел прочь от дискутирующих. Аригос заметил это и позвал его:

– Калесгос! Куда это ты направился?

– Хочу выйти на свежий воздух, – бросил Кейлек через плечо. – Мне кажется, здесь стало душновато.

Человек в тяжелой броне камнем пошел ко дну, хотя отчаянно боролся. Он отпустил свой огромный меч и вместо него схватился закованной в латную перчатку рукой за одежды Тралла. Они начали тонуть вместе. Тралл попытался ударить человека по руке своим молотом, но вода сковывала его движения. Поэтому орк схватил человека за кисть и, воспользовавшись преимуществом в силе, выгнул ему пальцы в обратную сторону.

Изо рта человека вырвались пузыри. Он отпустил одежды Тралла и потянулся к нему второй рукой, но орк сильно лягнул его и отплыл в сторону.

В это же мгновение Тралл осознал, что река на самом деле гораздо глубже, чем ему показалось сначала. Намного глубже, чем это было возможно. Краем глаза орк увидел какой-то блеск и повернул голову.

Перед ним засверкали чешуйки огромного бронзового дракона – того же самого, которого он перед этим видел в воде. Тралл вдруг почувствовал, как у него исчезло жгучее, невыносимое желание впустить воздух в свои легкие. Орк понял, что к этому как-то причастна магия временных потоков, и он не стал ей сопротивляться. Продолжая смотреть на манящую его чешую, Тралл поплыл в ту сторону.

Вода вокруг него засияла, и Тралл почувствовал, как по его телу разлилось тепло. Чешуя исчезла. Орк рванулся вверх и выплыл на поверхность…

…моря. Оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться, он узнал несколько кораблей. Точнее то, что от них осталось.

Эти судна он, Гром Адский Крик и другие орки украли у людей. Тогда они решили последовать совету таинственного пророка, который сказал им покинуть Восточные Королевства и приплыть на Калимдор.

Тралл вместе с остальными орками выбрался на сушу, поглядывая на качавшиеся на волнах обломки. Он схватил один ящик и вытащил его на берег. Когда Тралл поставил его на землю, кто-то позвал его.

– Вождь!

«Интересно, – подумал Тралл, – когда я в последний раз откликался на этот титул?»

Тем не менее он повернулся и увидел, как орк подходит к…

«…ко мне, – понял Тралл. – Это же я…»

Совсем недавно он видел себя во младенчестве, а теперь Тралл точно так же смотрел на другую версию самого себя. Он прислушался к разговору, стараясь при этом сделать так, чтобы никто не заметил, как пристально он рассматривает Тралла из этого временного потока. Такой поворот событий казался орку еще более странным, чем когда он просто смотрел на себя со стороны во время поиска видений. Теперь Тралл физически находился всего в нескольких метрах от самого себя.

– Наш корабль получил серьезные повреждения, когда мы прошли через бушующий Водоворот, – отрапортовал орк.

И снова странно. Водоворот… Место, откуда он только что ушел. Место, откуда Смертокрыл прорвался в этот мир. Место, которое отчаянно пытались исцелить Служители Земли. Тралл тряхнул головой, дивясь тому, сколь многое изменилось за последние несколько лет.

– Судно не подлежит восстановлению, – продолжал орк-пехотинец.

Тралл-из-этого-временного-потока кивнул:

– Я так и думал. Мы можем подтвердить наше местоположение? Это Калимдор?

– Мы шли прямо на запад, как ты и приказывал. Должно быть, мы на месте.

– Очень хорошо.

Все еще подглядывая исподтишка, Тралл мысленно вернулся к этому моменту восемь лет назад и вспомнил, что тогда больше всего занимало его мысли.

– Вы нашли хоть какие-нибудь следы Грома Адского Крика или обломки других кораблей? – спросил Тралл-из-этого-временного-потока.

– Нет, вождь. Мы не видели их с тех пор, как потеряли в шторме.

– Хмм. Готовьтесь выдвигаться. Если наши товарищи смогли выжить, то мы найдем их на берегу.

Тралл повернулся и посмотрел на длинную, длинную полосу песка.

Что-то золотистое быстро сверкнуло и тут же исчезло. Конечно, это могла быть лишь игра света на песке, но Тралл знал, что это не так.

Остальные занялись тем, что начали обыскивать поврежденные суда и вытаскивать на берег припасы. Скоро они возведут лагерь. Тралл оставил эти заботы своему двойнику из прошлого.

Он направился на запад, следуя за сверкающими чешуйками.

На этот раз орк нашел небольшую дыру в земле размером со звериную норку. А вокруг нее… светилось уже знакомое сияние портала между временными потоками.

«Неужели Ноздорму действительно оказался в ловушке?» – подумал Тралл, шагая вперед. Или он просто вел Тралла по какому-то следу? Нора расширилась, чтобы вместить его. Орк упал, но не успел он испугаться, как оказался на другой стороне портала. Выбравшись наружу, Тралл увидел перед собой огромную черную птицу, сидящую в траве. Она склонила голову набок и посмотрела на него блестящими красными глазами.

Клюв птицы раскрылся.

– Приветствую тебя, сын Дуротана. Я знал, что ты найдешь свой путь.

Медив! Великий маг являлся Траллу во сне, говоря ему следовать за собой. Тралл подчинился, и Медив наградил его за упорство. Вот только разве во время этого разговора он был не в человеческом обличье?

Тралл попытался вспомнить, что он тогда сказал.

– Это тебя я видел во сне. Кто ты такой? Откуда ты меня знаешь?

Ворон снова склонил черную как смоль голову.

– Я знаю многое, юный вождь, и о тебе, и о твоем народе. Например, я знаю, что прямо сейчас ты ищешь Ноздорму.

У Тралла невольно приоткрылся рот.

– Твое время закончилось… во многих смыслах. Знай, что я видел будущее и узрел горящую тень, которая явилась, чтобы поглотить твой мир. И, заглянув в одно будущее, я увидел множество других. Я расскажу тебе, что могу, но с остальным ты должен справиться сам.

Тралл внезапно рассмеялся, думая, что ему не следовало удивляться. В конце концов, это ведь Медив. Кем бы он ни являлся на самом деле, прыжки во времени наверняка не были для мага чем-то особенным.

– Однажды твой совет хорошо послужил мне, – сказал орк. – Я думаю, что он хорошо послужит мне и теперь.

– Тебе знакомо искусство плетения, Тралл?

Не ожидавший такого вопроса орк опешил.

– Я… видел раньше, как работают на ткацком станке, но у меня самого таких умений нет.

– Тебе не нужно умение, достаточно лишь понимания, – ответил ворон-который-был-совсем-не-вороном. – Есть основа, и есть нить. Ты можешь научиться видеть узор. Понять, как проводить челнок. Ты должен осознать, что вещи не существовали, пока их не создали, и что ткацкий станок – это миниатюрный мир. И помни: чтобы распустить часть изделия, тебе достаточно потянуть за одну-единственную ниточку.

Тралл медленно покачал головой.

– Маг, ты меня запутал. Сегодня я стал свидетелем гибели своих родителей. Я сражался с таинственным убийцей, которого, скорее всего, прислали драконы Бесконечности. И я пытаюсь найти Вневременного, который, похоже, отправил меня охотиться по остывшему следу. И ты не придумал ничего лучше, кроме как рассказать мне о ткацком деле?

Птица шевельнулась и пригнула голову, словно пожимая плечами.

– Прислушаешься ты ко мне или нет – дело твое. Я знаю, за чем ты охотишься. Задумайся, действительно ли ты гонишься за тем, что нужно? Это место полно иллюзий. Но есть только один способ найти то, что ты ищешь… только один способ найти себя. Прощай, Го’эл, сын Дуротана и Дреки.

Птица взмахнула крыльями и за несколько секунд скрылась из виду.

Тралл стоял в растерянности. С его губ слетели слова, значение которых удивило его самого:

– Я ничего не понимаю, но духи говорят мне… что я должен верить ему…

Именно эти слова он произнес в конце своей первой настоящей встречи с Медивом. С удивлением Тралл понял, что и сейчас, и тогда он сказал правду. Духи действительно говорили ему, что этому магу стоило верить. Орк закрыл глаза и открылся им, духам земли, воздуха, огня, воды и, наконец, духу жизни, который всегда присутствовал в его сердце.

Он все еще никак не мог понять, на что намекал маг. Его слова казались бессмыслицей. Но Тралл успокоился и подумал, что, когда придет время, он поймет их значение.

«Укажите мне путь, – молил он духов стихий. – Я воистину желаю помочь, но у меня совсем не получается найти великое существо, на поиски которого меня отправили. Я вижу его образы, намеки на его присутствие, но всякий раз я лишь все глубже проваливаюсь в историю своей жизни. Я ни на шаг не приблизился к тому, чтобы найти его».

Тралл открыл глаза.

Перед ним стоял Ноздорму. Точнее, его призрачное изображение. Великий дракон открывал пасть и что-то говорил, но Тралл ничего не слышал.

– Чего ты желаешь, великий Вневременный? – прокричал орк. – Я пытаюсь найти тебя!

Ноздорму протянул переднюю лапу, перевернул ее ладонью вверх и поманил Тралла к себе. Орк побежал вперед…

И вот снова. С каждым разом они появлялись все быстрее – отблески солнца на бронзовой чешуе Ноздорму. Похоже, Тралл все еще не добрался до нужной точки во времени.

Он вспомнил, что ему когда-то давно сказал Кэрн: «Судьба… найдет тебя в свое время…»

«Так какое же время – правильное?!» – хотелось закричать Траллу. Погоня за таинственной иллюзией причиняла ему боль, душевную боль. Каждый раз Ноздорму появлялся только для того, чтобы подразнить, обмануть Тралла и отправить его в очередной временной поток.

Всякий раз, когда он следовал за образом Вневременного, тот приводил его в новый эпизод из жизни орка. Некоторые ему было приятно пережить заново, другие же вовсе нет. Но каждый из этих моментов был важной, поворотной точкой его истории. И в каждом из этих эпизодов Тралл видел Ноздорму. Орк оставался настороже, ожидая возвращения таинственного убийцы, но настойчивый человек все не появлялся. Тралл надеялся, что этот подонок утонул, утянутый своей странной, но знакомой броней на самое дно реки, которая оказалась чем-то большим, чем просто река. Но надежда на то, что убийца ему больше не повстречается, не умаляла бдительности орка.

Тралл понял, что уже давно путешествует без еды и сна, когда прошел через очередной портал и оказался в сумеречном лесу. Место казалось ему знакомым… слишком знакомым.

– Снова Хилсбрад, – пробормотал он себе под нос, потирая лицо. Что ж, по крайней мере, тут он хорошо ориентировался. Лес изменился с тех пор, как орк оказался здесь в последний раз… Как давно это было? Урчащий живот и уставшее тело говорили ему, что прошел почти целый день. Деревья казались Траллу старше, и поэтому орк решил, что прошли годы с тех пор… с тех пор как погибли его родители. А еще сменилось время года. Теперь Тралл оказался здесь в середине лета. А это означало, что можно было поймать дичь, собрать ягоды и фрукты. По крайней мере, так он не умрет от голода в ожидании нового эпизода из своего прошлого, который снова должен будет пережить.

Тралл быстро сделал силки, чтобы поймать кролика, а затем насобирал себе растительной пищи, наслаждаясь тихими, долгими сумерками. Одна из ловушек сработала. Тралл умело сложил небольшой костер, чтобы поджарить животное. Несмотря на то что многие орки предпочитали сырое мясо, предназначенное для себя он любил готовить. Затем Тралл растянулся рядом с огнем, чтобы наконец поспать.

Через некоторое время он мгновенно проснулся. Орк не шевелился – в его горло упиралось что-то холодное и металлическое.

– Тупые, вонючие орки, – послышался немного грубый женский голос. Создавалось впечатление, что его давно не использовали. – Если бы не деньги, которые мне за тебя заплатят, я бы прибила тебя на месте.

Деньги? Похоже, что она говорила о какой-то награде. Неужели в этом временном отрезке Альянс объявил на него охоту, и она так легко узнала его в темноте? Нет, тогда девушка так бы и сказала, а не стала обзывать всех орков.

– Я не причиню тебе вреда, – проговорил Тралл настолько спокойным голосом, насколько только мог. Девушка приставила к его горлу дуло мушкетона. Тралл начал прикидывать, успеет ли он схватиться за дуло и отвести его в сторону прежде, чем она выстрелит. Орк пришел к выводу, что шансов у него нет.

– О, я знаю, что не причинишь, потому что я вынесу тебе мозги. Так, а теперь поднимайся и шевелись. Медленно. Живой орк стоит гораздо больше, чем дохлый, но даже не думай что-нибудь выкинуть. Поверь, меня устроит плата и поменьше.

Тралл послушался. Он двигался медленно, как она приказала, и держал свои руки у нее на виду.

– Подойди к тому дереву слева, а затем повернись и встань ко мне лицом, – приказала она.

Тралл повиновался. Он медленно развернулся…

…и ахнул.

Стоявшая перед ним женщина оказалась очень худой, почти отощавшей. У нее были светлые, коротко обрезанные волосы. Казалось, что ей немногим более тридцати лет. Она носила удобные штаны, ботинки и рубашку. При лунном свете ее лицо казалось осунувшимся, под скулами и глазами залегли тени, но Тралл не думал, что при свете солнца что-то выглядело бы иначе. Когда-то она, вероятно, была красивой. На самом деле, Тралл точно знал, какой она была.

– Тарета, – выдохнул он.

Глава девятая

Тарета прищурилась и направила мушкетон прямо в его широкую грудь.

– Я не промахнусь, – предупредила она. – Откуда тебе известно мое имя?

На одно безумное мгновение Тралл растерялся. А затем понял. Должно быть, он провалился в один из тех неверных временных потоков, которые бронзовые драконы пытались исправить. Как бы ему ни было больно это сознавать, Тралл знал, что Тарета Фокстон, его единственный друг детства, так и не дожила до тридцати лет.

– Это прозвучит очень странно, но, пожалуйста, я прошу тебя мне поверить, – начал Тралл, стараясь говорить по возможности спокойно… и не показаться девушке безумцем.

Она подняла бровь.

– А ты неплохо говоришь… для вонючего зеленокожего.

Траллу было больно слышать, как Тарета, которая всегда считала его братом, произносила такие жестокие слова, но он не подал виду.

– Потому что я был воспитан… людьми, – сказал Тралл. – Лорд Эделас Блэкмур вырастил меня и сделал гладиатором. Он позаботился о том, чтобы я научился читать и писать. Так я стал лучше понимать стратегию войны. Твоя мама, Кланния, спасла мою жизнь, Тарета. Она заботилась обо мне, когда я был младенцем. Мое имя… Тралл.

Дуло дрогнуло, но только лишь на мгновение. По тому, как Тарета обращалась с мушкетоном, Тралл понял, что ей не привыкать пользоваться огнестрельным оружием.

– Это ложь, – процедила она. – Тот орк умер через несколько дней.

У Тралла голова пошла кругом. Значит, он все-таки существовал в этом временном потоке… но умер во младенчестве. Все это было трудно осознать. Он попытался снова.

– Тарета, ты что-нибудь слышала о драконах?

Она издала смешок.

– Обидеть хочешь? Конечно, слышала. Какое они имеют отношение к орку, который уже практически исчерпал мое терпение?

Она была так груба и резка. Тем не менее Тралл продолжал:

– Тогда, возможно, ты знаешь, что существует группа драконов, которых называют бронзовыми. Их возглавляет Ноздорму. Они следят за тем, чтобы события во времени разворачивались так, как нужно. В другом временном потоке я выжил и по воле Блэкмура стал гладиатором, как я тебе и сказал. Ты тайно передавала мне записки, спрятанные в книгах. Ты стала моим другом.

– Я подружилась с орком? – от недоверия ее голос стал звучать выше. – Маловероятно.

– Да, – согласился Тралл, – совсем невероятно. И просто замечательно. Ты помнишь то дитя, о котором заботилась твоя мама. Тебе нравился тот младенец… я. И тебе было ненавистно то, что со мной сделали. Мы с тобой только что встретились, но я уверен, что кое-что о тебе знаю. Я верю, что тебе не нравится, когда беззащитным существам причиняют боль.

Мушкетон дрогнул во второй раз, и на долю секунды она отвела взгляд, а затем снова посмотрела на него. В сердце Тралла затеплилась надежда. Какие бы события ни превратили нежную девушку, которую он знал, в жесткую и грубую женщину, Тралл верил, что под этой маской все еще скрывалась Тарета. И если Тари все еще была там, то, возможно, у него получится до нее достучаться. Получится как-то ей помочь в этом временном потоке, раз у него не получилось спасти ее в собственном.

– Ты помогла мне сбежать, – продолжал он. – Я освободил свой народ из лагерей. Я победил Блэкмура и сжег Дарнхольд дотла. А потом орки, люди и другие расы объединились, чтобы одержать победу над напавшей на наш мир демонической силой, которую называют Пылающим Легионом. Все это случилось благодаря тебе, Тари. Мой временной поток столь многим тебе обязан.

– Красивая сказка. Не ожидала от орка такой складной речи, – фыркнула Тарета. – Но все равно, ты говоришь неправду. Этот мир уж точно совершенно не такой. И никакого другого мира я не знаю.

– Что, если я смогу тебе все доказать? – спросил Тралл.

– Это невозможно!

– Но… вдруг у меня получится?

Тарета все еще смотрела на него с подозрением, но Тралл видел, что ей стало любопытно.

– Как? – спросила она.

– Ты видела того орка-младенца, – сказал Тралл. – Помнишь, какого цвета у него были глаза?

– Голубые, – без запинки ответила она. – Никто никогда не видел орка с голубыми глазами ни до, ни после этого.

Тралл указал на свое лицо.

– У меня голубые глаза, Тарета. И я тоже никогда не видел ни одного другого орка с таким же цветом глаз.

Она усмехнулась.

– Ага, я прямо сейчас подойду к тебе, чтобы ночью посмотреть на цвет твоих глаз. Неплохая попытка, – Тарета мотнула головой влево. – Давай, шагай, зеленокожий.

– Подожди! Есть кое-что еще… Это докажет тебе, что я говорю правду.

– Ну все, мне это надоело, – буркнула она.

– В моей сумке, – настаивал Тралл. – Загляни в нее. Там лежит небольшой мешочек. А в мешочке… Думаю, там ты найдешь кое-что очень знакомое.

Он молил предков, что не ошибся. В маленьком мешочке Тралл хранил немного предметов: свои тотемы, желудь, конечно, дар древ. Самодельный алтарь с символами всех стихий. И… кое-что бесценное. То, что он однажды утратил, но затем снова нашел… То, что он пронесет с собой до самой смерти.

– Если это какая-то уловка, я в тебе такую громадную дырку прострелю… – пробормотала Тарета. Но затем, хмурясь и, очевидно, действуя наперекор рассудку, она осторожно присела и стала копаться в его сумке. – Что я вообще ищу?

– Если я прав… то ты все поймешь, когда увидишь.

Тарета снова что-то пробурчала себе под нос, переложила мушкетон в правую руку, а левой вывалила содержимое мешочка на землю. Затем стала перебирать предметы, очевидно, не находя там ничего значимого для себя.

– Я вижу только камень, перо и…

Тарета замолчала. Она уставилась на блестевшее в лунном свете небольшое украшение. Девушка, похоже, совершенно забыла о Тралле. Одной дрожащей рукой она подняла серебряное ожерелье. Полумесяц на цепочке. Приоткрыв рот, Тарета посмотрела на Тралла. Ее лицо, которое до этого искажал гнев, смешанный со страхом и ненавистью, теперь выражало потрясение… и удивление.

– Мое ожерелье, – голос Тареты звучал приглушенно и мягко.

– Ты дала его мне, – проговорил Тралл, – когда помогла сбежать. Там было упавшее дерево, и ты сказала мне спрятать его внутри. Рядом с валуном, по форме похожим на дракона.

Медленно, больше не глядя на орка, Тарета положила мушкетон на землю. Другой рукой она вытащила из-под льняной рубашки точно такое же ожерелье.

– Когда я была маленькой, то поставила на нем небольшую зарубку, – прошептала она. – Прямо… здесь…

На обоих ожерельях были одинаковые зарубки, немного искажавшие нижний рог полумесяца.

Девушка посмотрела на Тралла, и впервые с момента их встречи орк увидел в ней ту Тарету, которую помнил. Он медленно подошел ближе и опустился рядом с ней на колени.

Она сжала в руке второе ожерелье, а затем протянула его Траллу. Тарета отпустила цепочку, и ожерелье, негромко звякнув, упало в громадную зеленую ладонь. Девушка посмотрела на Тралла и улыбнулась. На ее лице не было ни тени страха.

– Твои глаза, – тихо проговорила она. – Они и правда голубые.

Тралл совсем не удивился, но очень обрадовался реакции Тареты. Девушка поверила ему, несмотря на то что рассказ звучал совсем невероятно. Тралл предъявил ей неопровержимое доказательство, а Тарета которую он знал, посмотрела бы на него непредвзято. И сидевшая перед ним женщина все еще оставалась Таретой, хотя она очень отличалась от мягкой и искренней девушки, которую он помнил.

Они долго разговаривали. Тралл поведал ей о своем мире, хотя и не рассказал Тарете, что с ней в итоге стало. Он бы не соврал, если бы она спросила, но девушка не спрашивала. Орк рассказал ей о своих приключениях и о том, какое поручение ему дала Изера.

А Тарета, вороша палкой костер, рассказывала ему различные детали истории этого нового извращенного временного потока, который почему-то вдруг возник.

– О, в нашем временном потоке Блэкмур точно существует, – с горечью вздохнула она, когда зашел разговор об этом подонке. – Вот только его версия из твоего мира мне нравится больше.

Тралл тяжело вздохнул.

– Хитрый, эгоистичный пьянчужка, который пытался создать армию орков и натравить их на собственный народ?

– В этом временном потоке он хитрый, эгоистичный трезвенник-генерал, которому не нужна армия орков, чтобы натравливать их на свой народ, – поправила Тарета. – Учитывая то, что ты мне сказал, – она повернула голову и посмотрела на его крепкое телосложение – ты – могучий воин. И я в это охотно верю. Похоже, ты был краеугольным камнем всех тайных планов Блэкмура. Когда ты умер, ему все пришлось делать самому.

– Обычно это повод для восхищения, – заметил Тралл.

– Обычно да. Но в нем нет ничего… обычного. – Девушка отвернулась, когда произнесла это. В ее выражении было нечто, что сразу же насторожило Тралла. Он увидел гнев и… стыд?

– Он… В этом временном потоке ты тоже стала его любовницей, – понял Тралл. – Мне очень жаль.

Тарета резко рассмеялась.

– Любовницей? Любовнице разрешают ходить на приемы, Тралл. Она получает украшения и платья, и ездит со своим хозяином на охоту. О ее семье хорошо заботятся. Нет, ко мне не относились даже с толикой того уважения, с которым относятся к любовницам. – Она глубоко вдохнула и продолжила: – Я была для него всего лишь развлечением и очень быстро надоела. Что ж, хоть за это спасибо.

– Твои родители… Что с ними стало?

– Их наказали, – она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз, – за то, что они «позволили» тебе умереть. Все случилось вскоре после того, как умер мой брат Фаралин. Папа потерял свою должность, его разжаловали и заставили выполнять грязную работу – чистить стойла. Мама умерла, когда мне было восемь. В ту зиму Блэкмур даже не давал ей сходить к доктору. Папа умер через несколько лет. Я забрала те немногие деньги, что они скопили, и ушла, не оглядываясь. Тогда Блэкмуру уже было плевать на меня, он стал слишком занят тем, что правил.

– Правил? – Тралл посмотрел на нее с удивлением.

– Никто не признает его претензий на трон Лордерона, конечно. Но никто и не смеет его оттуда убрать.

Тралл откинулся назад, пытаясь осмыслить сказанное.

– Продолжай, – попросил он глухим голосом.

– Поначалу его любили. Он начинал только со своими солдатами, сам тренировал их, вымуштровал до совершенства.

Тралл вспомнил бесчисленные гладиаторские бои, которые ему пришлось пережить. То, что рассказывала Тарета каким-то извращенным, странным образом было похоже на Блэкмура.

– Потом он нанял наемников и обучил их точно так же. А после Битвы за Черную гору… Тогда его уже было не остановить.

– Что тогда произошло?

– Он сразил Оргрима Молота Рока в бою один на один, – небрежно закончила Тарета и зачерпнула себе еще пригоршню ягод, которые Тралл собрал до этого.

Тралл не мог поверить своим ушам. Блэкмур? Этот пропитой, трусливый нытик? Он посмел вызвать Оргрима Молота Рока, вождя Орды, на дуэль? И победил?

– То поражение окончательно сломило зеленокож… прости. Орков, – быстро исправилась Тарета. – Они стали рабами, Тралл. Их дух сломлен. Их даже не держат в лагерях, как ты мне рассказал. Если кто-то находит одичавшего орка, его выкупает королевство. А потом их либо ломают и превращают в слуг, либо, если они оказываются слишком непослушными, убивают.

– Так вот почему ты хотела взять меня живым, – тихо проговорил Тралл.

Она кивнула.

– Если бы я привела дикого орка, то потом год смогла бы жить на эти деньги. Это… так теперь устроен мой мир, Тралл. Он всегда был таким. Но… – Тарета нахмурилась. – Я всегда чувствовала… Ну мне всегда казалось, что это неправильно. Не только с нравственной точки зрения, но… – она замолчала.

Тралл понял, что она пыталась сказать.

– Ты чувствовала, что это неправильно, потому что так оно и есть, – твердо сказал Тралл. – Этот временной поток нарушен. Блэкмур мертв, у орков появилась собственная земля, а я нашел себе друзей среди людей, – он улыбнулся. – Начиная с тебя.

Она слабо улыбнулась в ответ и покачала головой.

– Странно, но… то, что ты говоришь, почему-то кажется мне правильным, – она заколебалась. – Я заметила, что ты так ничего и не сказал о моей судьбе в том другом временном потоке.

Тралл поморщился.

– Я надеялся, что ты не спросишь. Но мне следовало догадаться, что тебе это будет интересно.

– Эмм… Я так понимаю, что не стала такой же, как эта Джайна Праудмур, о которой ты так тепло отзываешься, – Тарета попыталась сказать это легко, но у нее не получилось.

Тралл задумчиво посмотрел на нее, а потом очень серьезно спросил:

– Ты правда хочешь это знать?

Девушка нахмурилась, снова поворошила костер, потом сунула в него палку и откинулась назад.

– Да. Я хочу все знать.

Ну конечно же. Тарета никогда не пыталась избежать неприятной правды. Тралл надеялся, что эта правда не заставит ее обратиться против него, но было бы неправильно утаить от нее хоть какую-то деталь.

Несколько секунд Тралл сидел, собираясь с мыслями. Тарета не мешала ему. Рядом тихонько потрескивал огонь, а в лесу негромко ухали ночные создания.

– Ты погибла, – наконец сказал Тралл. – Блэкмур узнал, что ты помогала мне. Когда ты пошла на встречу со мной, он отправил шпиона следить за тобой, а когда ты вернулась… убил тебя.

Тарета ничего не ответила, но мускулы на ее лице дрогнули. Затем она неестественно спокойным голосом произнесла:

– Продолжай. Как я умерла?

– Я точно не знаю, – признался Тралл. – Но… – на секунду он прикрыл глаза. Сначала гибель его родителей, а теперь вот это. – Он отрезал твою голову и положил ее в мешок. А когда я пришел в Дарнхольд и потребовал, чтобы он отпустил пленных орков… Блэкмур бросил ее мне.

Тарета закрыла лицо руками.

– Блэкмур думал, что меня это сломит. И он был прав, но все пошло немного не так, как ему хотелось. – Голос Тралла стал глубже, когда он вспомнил тот момент. – Твоя смерть вывела меня из себя. То, что он натворил, то, кем он оказался… Я больше не собирался щадить его. В конце концов, твоя гибель означала его смерть. Я много раз заново переживал тот момент и всегда думал, мог ли я тогда сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти тебя. Мне жаль, но я не мог, Тарета. Мне очень жаль.

Ее лицо все еще было закрыто руками, и когда она наконец заговорила, ее голос звучал сдавленно и приглушенно.

– Скажи мне одну вещь, – произнесла она. – Я изменила хоть что-нибудь к лучшему?

Тралл не мог поверить, что она это спрашивала. Неужели она не поняла ничего из того, что он ей рассказал?

– Тарета, – начал он, – благодаря твоей доброте я смог понять, что некоторым людям можно доверять. И только поэтому я был готов хотя бы подумать о том, чтобы заключить союз с Джайной Праудмур. Благодаря тебе я поверил, что был не просто… зеленокожим монстром, а кем-то достойным. Что я и мой народ – все орки – достойны того, чтобы к ним относились лучше, чем к животным.

Тралл положил руку ей на плечо. Тарета подняла голову и повернулась к нему. По ее лицу текли слезы.

– Тарета, мой дорогой друг, – сказал он дрожащим голосом, – моя сестра по духу. Ты не просто изменила хоть что-нибудь. Ты изменила вообще всё.

К его удивлению, она улыбнулась ему дрожащими губами.

– Ты не понимаешь, – сказала она, запинаясь. – Я никогда не могла ничего изменить. Моя жизнь не имела никакого значения. Я не совершила ни одного поступка, который бы повлиял на что-нибудь или на кого-нибудь.

– Твои родители…

Она пренебрежительно фыркнула.

– Родители из твоего мира, похоже, были более заботливы, чем мои. Я родилась девушкой и не могла принести им пользы. Мы все были слишком заняты тем, что пытались выжить. То образование, о котором ты говорил… я его никогда не получала. Тралл, я не умею ни читать, ни писать.

Тралл не мог представить, чтобы Тарета была неграмотной. Именно книги изначально связали их друг с другом. Без ее записок, возможно, он никогда бы не сбежал. Тралл думал, что в истинном временном потоке судьба обошлась с ней жестоко, что с ней, такой доброй и отзывчивой, поступили несправедливо. Но в каком-то смысле та жизнь, которую она вела здесь, оказалась хуже.

Когда Тралл проходил шаманский обряд поиска видений, Аггра сопровождала его. Тогда она некоторым образом «повстречала» Тарету.

«Она не должна была умереть», – настаивал Тралл во время своего духовного путешествия.

«Откуда ты это знаешь, Го’эл? Почему ты решил, что это – не ее судьба? Возможно, она сделала все, ради чего была рождена? – ответила тогда Аггра. – Лишь она знает».

И теперь Тралл с замиранием сердца понял, что Тарета в обоих временных потоках действительно это знала.

– Услышать это от тебя… узнать, что моя жизнь хоть для кого-то имела значение… Я уже не говорю о целых народах, о… об истории мира… Ты даже не представляешь, что это значит для меня. Мне не важно, что я умерла. Мне не важно, как я умерла. По крайней мере, моя жизнь имела смысл!

– Конечно имела, и продолжает иметь, – убедительно сказал Тралл. – Возможно, ты ничего не изменила… пока. Но это не означает, что ты не можешь этого сделать.

– Если бы я привела дикого орка, то потом год смогла бы жить на эти деньги. Это… так теперь устроен мой мир, Тралл. Он всегда был таким. Но… – Тарета нахмурилась. – Я всегда чувствовала… Ну мне всегда казалось, что это неправильно. Не только с нравственной точки зрения, но… – она замолчала.

Тралл моргнул.

– Ты это уже говорила. – Эта информация была очень важной, но он не понимал, почему она решила повторить ее прямо сейчас.

Тарета нахмурилась.

– Что говорила?

Воздух казался… другим. Тралл поднялся на ноги и поднял мушкетон Тареты. К ее чести, девушка не запаниковала. Вместо этого она мгновенно вскочила на ноги и встала рядом с ним, озираясь по сторонам и всматриваясь в чащу леса в поисках опасности.

– Ты что-то услышал?

– Конечно имела, и продолжает иметь, – Тралл снова сидел рядом с ней. – Возможно, ты ничего не изменила… пока. Но это не означает, что ты не можешь…

Орк прервал себя на полуслове. Он вдруг все понял.

– Этот временной поток нарушен, – сказал он. – Мы оба это знаем. И с ним что-то настолько неладно, настолько неправильно, что даже время не может идти своим чередом. События… повторяются. Возможно, сама ткань мира расходится по швам.

Когда Тралл сказал это, Тарета побледнела.

– Ты говоришь… Ты думаешь… что этому миру просто придет конец?

– Я не знаю, что произойдет дальше, – признался орк. – Но нам нужно понять, как это остановить, и как мне выбраться из этого временного потока. Иначе все остальное – и твой мир, и мой, и кто знает сколько еще миров – будут уничтожены.

Девушка была напугана. Она посмотрела на огонь, прикусив нижнюю губу, и задумалась.

– Мне нужна твоя помощь, – мягко сказал Тралл.

Тарета посмотрела на него и улыбнулась.

– Ты ее получишь. Я хочу изменить мир к лучшему… снова.

Глава десятая

В мире повисла тишина.

Не было слышно ни гневных криков, ни болезненных стонов, ни радостных возгласов. Ни тихих вздохов. Ни хлопков чьих-то крыльев, ни биения сердца. Ни едва различимого шороха ресниц, ни шелеста прорастающих из земли растений.

Но нет, тишина была неполной. Шумели океаны, их волны омывали берега, а затем отступали. Вот только в их глубине больше не было жизни. Ревел ветер. Он трепал пожелтевшую траву и стучал по крышам домов, в которых больше никто не обитал.

Изера – единственное оставшееся здесь живое существо – шевельнулась, ощущая, как ее беспокойство перерастает в тревогу, затем в страх, а затем в ужас.

Настало Время Сумерек.

Ее лапы встали на землю, которая перестала поддерживать жизнь. Которая никогда больше не породит новых существ. На ней никогда не взойдет буйная зелень. Изера обошла каждый континент, отчаянно надеясь, что хотя бы где-то, хоть в одном уголке Азерота еще сохранились живые существа.

Умерли, все умерли. Не осталось ни драконов, ни людей с эльфами или орками, ни рыб, ни птиц, ни деревьев, ни травы, ни насекомых. Каждый раз Изера ступала по огромной братской могиле.

Почему же она все еще была жива?

Драконица избегала этого вопроса, боясь узнать ответ, и шла дальше.

Пиратская бухта, Оргриммар, Громовой утес, Темнолесье, Пустоши – повсюду валялись гниющие трупы. Их не ели падальщики, поскольку и те разлагались там же, где пали замертво. Изера почувствовала, как сходит с ума от этой чудовищной картины, но без раздумий отогнала безумие прочь.

«Наш храм…»

Она не хотела этого видеть, но должна была…

Поэтому она оказалась там, у подножия храма. Ее некогда закрытые, спящие глаза теперь были широко распахнуты.

Здесь она услышала шум крыльев. И чье-то дыхание, и полные ненависти победные крики. Сумеречные драконы – последние живые существа, победоносно плясавшие на останках этого мира. Они заполнили воздух. У подножия Храма Драконьего Покоя лежали тела могущественных Аспектов. Алекстраза, сожженная заживо, – ее обуглившиеся ребра торчали вверх. Аспект синих драконов, чью морду Изера не могла рассмотреть, превратился в глыбу льда, застыв в агонии. Ноздорму Вневременный, навечно замерший в одном мгновении, неподвижный как камень. И ее собственное тело, заросшее некогда зеленой и буйной растительностью, но теперь даже лианы, удушившие ее, сами иссохли и погибли. Каждый Аспект, похоже, стал жертвой собственных уникальных способностей.

Но кровь в жилах зеленого дракона застыла от ужаса вовсе не из-за этого.

Изера Пробудившаяся, не отрываясь, смотрела на одно-единственное гигантское тело, обмякшее и неестественно неподвижное, освещаемое тусклым, мрачным сумеречным небом Нордскола.

Оно было насажено на самый шпиль Храма Драконьего Покоя. За ним угрюмо садилось солнце.

Изера, дрожа, тяжело опустилась на землю. Она хотела отвести взгляд, но не могла этого сделать.

– Смертокрыл, – прошептала она.

Изера вздрогнула и очнулась, возвращаясь в реальность. Ее разум прояснился, но она продолжала дрожать, помня свое видение. Аспект потрясла головой, шепча:

– Нет, нет, нет…

Драконица увидела пророческое видение. Но она почему-то была уверена, что еще не все предрешено. Увиденный ею конец еможно было изменить… но это было под силу лишь одному орку.

«Тралл, я не знаю, какова твоя роль в грядущих событиях, но я молю тебя… пожалуйста, пожалуйста, не подведи нас.

Не дай этому миру погрузиться в мертвую тишину».

Оставался лишь один вопрос… Каким образом они могли исправить временной поток?

– Расскажи мне обо всем, что случилось с того момента, как я умер, – сказал Тралл.

– С тех пор произошло… слишком много всего, ну да ладно, – ответила Тарета. – Как я уже говорила, Блэкмур неустанно шел к своей цели. Он тренировал и оттачивал мастерство сначала своих солдат, а потом и наемников. После Битвы за Черную Гору он не распустил свою личную армию. Как только орки сдались, он тайно заключил с ними сделку, причем такую, от которой весь остальной Альянс пришел в ужас. Блэкмур предложил им вступить в его собственную армию, пойти против короля Теренаса и других, уничтожить всех врагов… и тогда он позволит оркам жить. Угадай, что они выбрали?

Тралл кивнул:

– Конечно же жизнь. В обмен на нее они всего лишь продолжили сражаться со своими врагами. Итак, Теренас пал.

Теперь кивнула Тарета:

– А вместе с ним – Утер Светоносный и Андуин Лотар.

Во временном потоке Тралла Лотар погиб, сражаясь с Оргримом Молотом Рока в битве за Черную Гору.

– Что случилось с принцем Варианом?

– И Вариан, и Артас, сын Теренаса, были слишком юны, чтобы сражаться. Они бежали в безопасное место и оба выжили.

Артас. Падший паладин… Король-лич.

– Королевство страдало от какой-нибудь необычной болезни? Может быть, кто-то отравил зерно или заразил людей чумой?

Тарета покачала светловолосой головой:

– Нет, ничего такого не было.

Когда до Тралла дошел смысл ее слов, он почувствовал себя так, словно его ударили. В этом мире Блэкмур остался жив, и с этим Тралл никак не мог смириться. Но и Тарета была жива… и несказанное число невинных созданий, которые так и не стали ни Плетью, ни Отрекшимися.

– Тебе знакомо имя Кел’Тузад? – спросил орк. Кел’Тузад, бывший член правящего совета Даларана, во временном потоке Тралла искал могущества. Эта жажда власти повела его по темному пути, на котором он экспериментировал с гранью между жизнью и смертью. После таких игр его ждала жестокая, но уместная судьба – Артас оживил тело Кел’Тузада, сделав его личом.

– О да, – кивнула Тарета, скривившись. – Это главный советник Блэкмура.

Значит, в этом временном потоке Кел’Тузад тоже поддался жажде власти. Только здесь его прельстило могущество смертных – политика, а не древнее зло.

– Антонидас и Даларан порвали с ним все отношения, – продолжала Тарета. – Им хочется казаться беспристрастными, но ходят слухи, что они больше верны Штормграду, чем Лордерону. И это несмотря на то, что территориально они ближе к нам, – Тарета пожала плечами. – Не знаю, насколько это верно. Я просто слышу всякие сплетни, когда забредаю на Южнобережье.

Значит, Даларан все еще находился здесь, и Антонидас все еще стоял во главе магов. Город не пал и его не переместили в Нордскол.

– Где теперь Артас и Вариан?

– Вариан правит Штормградом. Артас всегда при нем. Они близки, словно братья. Вариан даже был шафером Артаса, когда тот женился.

– На Джайне Праудмур, – тихо произнес Тралл.

Тарета кивнула:

– У них родился ребенок, мальчик. Крошка-принц Утер.

В этом мире не было ни чумы, ни Короля-лича. По крайней мере, пока. Артас женился и стал отцом. Лордерон не превратился в Подгород, который заселила нежить. Но вместо этого королевством правил Блэкмур, занявший трон хорошего человека.

– Подумать только, как крепко он держит этот мир в узде, – пробормотал Тралл.

– И оттого еще более странно то, что он вдруг пропал, – вставила Тарета.

– Пропал?

– Да. Конечно же его советники пытались все скрыть. Они сказали, что он уехал по каким-то важным делам. То ли чтобы привести в чувство орков, то ли чтобы убить каких-то драконов, то ли чтобы заключить мирное соглашение. Верь во что хочешь. Но он исчез.

– Возможно, его кто-то убил? – предположил Тралл, слегка улыбнувшись. – Было бы неплохо.

– Тогда об этом трубили бы на каждом углу, – возразила Тарета. – Да и трон кто-нибудь бы занял. Либо Артас, раз уж он законный наследник, либо тот, кто убил Блэкмура. Нет, происходит что-то странное. Но это ненадолго. Я уверена, Артас и Вариан уже собираются напасть. У них наверняка есть шпионы.

Она была права. Несмотря на то что Тарета не получила образования, она все еще оставалась очень умной женщиной. Конечно, у принцев были шпионы, и Артас с Варианом наверняка начнут действовать как можно быстрее и воспользуются этим таинственным «исчезновением» Блэкмура.

Тралл на время крепко призадумался. Он знал, что ему нужно было вернуть временной поток в исходное состояние, иначе мир разойдется по швам. Возможно, отсутствие Блэкмура играло им на руку. Возможно, оно даст им какую-то возможность, и временной поток восстановит себя сам.

И все же… когда он восстановится, то принесет с собой большую трагедию.

По этой земле должна будет пройтись чума. Тысячи людей ждет смерть или судьба похуже.

Артасу будет суждено стать Королем-личом. От одной мысли Тралла бросило в пот: что, если в этом мире Королем-личом станет Блэкмур? Ведь ему на ухо нашептывает сам Кел’Тузад.

Антонидас должен будет погибнуть, а Даларан падет, как и Кель’Талас.

И Тарета…

Тралл закрыл лицо руками. Задача казалось ему непосильной. Если бы только у него получилось найти одного из бронзовых драконов, поговорить с ним или с ней, объяснить, что происходит. Даже зеленые или красные драконы смогли бы ему помочь. Они знали о миссии бронзовых и хотя бы в теории поверили бы в его рассказ о том, что временные потоки оказались нарушены.

– Ты… ты думаешь, у нас получился все изменить? – тихо спросила Тарета.

Тралл глухо рассмеялся.

– Я думаю, нам нужно найти дракона, – решил он. – Причем такого, который действительно выслушает орка, а не прикончит меня в первую же секунду, и… – его глаза широко распахнулись. – …и я знаю, где мы его найдем.

Крас сидел в своем личном кабинете. Он мало где чувствовал себя так же уютно, как здесь. От этой комнаты исходило тепло. Занимая высокий пост в Кирин-Торе, он мог попросить себе помещение побольше, но ему здесь нравилось. Сейчас каждая поверхность была занята какой-нибудь раскрытой книгой, они лежали на его рабочем столе, на небольшом столике, на книжном шкафу. Лишь когда Крас оказывался рядом со своей супругой Алекстразой, он чувствовал себя более счастливым, чем находясь здесь. Ему не нравилось, что Алекстраза и он были вынуждены оставаться вдали друг от друга, но никто не понимал зов долга лучше, чем Хранительница Жизни. Она знала, что его работа здесь, в Кирин-Торе, могла помочь и красным драконам и, что для его возлюбленной было важнее, всему Азероту. Казалось бы, драконы жили очень долго, и за века совместной жизни могли друг другу наскучить. По крайней мере, так могли бы подумать люди, высшие эльфы и гномы, с которыми работал Крас.

И они бы ошиблись.

Рядом с Красом в воздухе парил шар, окрашенный в оттенки зеленого, коричневого и синего. Он представлял собой точное текущее отражение Азерота. Тут и там по кабинету были разбросаны инструменты, безделушки, и различные бесценные сокровища. В данный момент Крас был занят тем, что переписывал на пергамент заметки из одного очень древнего тома, который, если не обращаться с ним с предельной осторожностью, мог рассыпаться в труху. Пока что магия не давала книге развалиться, но Крас был прагматиком. Он знал, что поступает мудро, копируя основные тезисы книги и сохраняя их от разрушительного действия времени и дурных чар. С такой задачей вполне мог справиться и ученик, но Крас предпочитал делать это самостоятельно. Ему, как волшебнику и академику, было по душе сидеть в тишине и заново перечитывать тайны древности.

Раздался стук в дверь.

– Войдите, – сказал дракон-маг, не отрываясь от работы.

– Лорд Крас? – внутрь заглянула Дэви – молоденькая высшая эльфийка, одна из учениц.

– Да, Дэви, что такое? – поинтересовался Крас.

– Вас желает видеть одна юная особа. С ней ее раб. Она настояла, чтобы я передала вам это. Но… можно сказать, что я думаю?

– Ты всегда говоришь, что думаешь, – заметил Крас, слегка улыбаясь. – И я всегда это ценю. Пожалуйста.

– Мне кажется, что с этой девушкой… что-то не так. Она не выглядит враждебной, но… – чуть нахмурившись, эльфийка мотнула черноволосой головой, пытаясь понять, в чем дело. – Она просила вам кое-что передать.

Крас сразу же насторожился. Дэви редко ошибалась в людях. Ученица подошла и уронила в его протянутую ладонь что-то маленькое, коричневое, и простое. Самый обыкновенный желудь.

Крас быстро вдохнул.

Знание… сколько знания! В этом крошечном, обманчиво неприметном предмете хранились столетия наблюдений, свидетельства многовековой истории. Когда маг на секунду прикрыл желудь ладонью, не желая его отпускать, то почувствовал легкое покалывание на коже.

Дэви внимательно наблюдала за ним. Конечно, она все еще училась и не могла понять, что в руках Краса оказался желудь древа. Голос желудя был похож на шепот, который мог различить лишь острый, тренированный и настороженный слух.

– Благодарю тебя за наблюдения, Дэви. Проводи нашу гостью сюда, – велел Крас, не раскрывая тайны.

– Должна предупредить вас: она настаивает на том, чтобы ее орк прошел вместе с ней, – забеспокоилась эльфийка.

– Как ты думаешь, почему она этого хочет?

Дэви склонила голову набок, анализируя ситуацию.

– Если честно, сэр, я не вижу для этого причин. Орк, похоже, очень смирный, и девушка утверждает, что это очень важно. Не думаю, что они попытаются причинить вам вред, но я не могу понять, зачем еще им это нужно. Я в замешательстве. – Эльфийка нахмурилась, и ее прекрасное темнокожее лицо исказила морщинка на лбу. Дэви не любила загадки.

– Тогда приведи и орка тоже. Думаю, я смогу справиться с одной девушкой и с морально сломленным орком. – Они обменялись взглядами, и Дэви расплылась в улыбке. Другие могли счесть острую на язык эльфийку дерзкой, но Красу нравилось, что она не теряется в его присутствии.

– Будет исполнено, сэр, – кивнула девушка.

Желудь древа. Крас раскрыл длинные пальцы и снова на него посмотрел. Какая редкая вещица. Прекрасная и могущественная. Кто же эта девушка, и откуда у нее такое сокровище?

Дверь снова отворилась. Дэви привела его гостью, поклонилась и ушла. Крас поднялся и внимательно посмотрел на молодую светловолосую девушку.

Она была худой и могла бы показаться красивой, если бы трудная жизнь не оставила на ней своего легко узнаваемого отпечатка. Одета в простое женское платье с накинутым поверх плащом. Одежда чистая, но ее явно неоднократно зашивали. Девушка выглядела опрятно, но на ее руках Крас заметил мозоли и сломанные ногти. Она стояла прямо, но, очевидно, сильно нервничала. Девушка низко поклонилась.

– Лорд Крас, – обратилась к нему гостья, – меня зовут Тарета Фокстон. Благодарю вас за то, что согласились нас принять.

Он никогда раньше не слышал ее имени, но в ее словах была одна любопытная деталь…

– «Нас»? – спокойно переспросил Крас, подходя к ним со сложенными за спиной руками. По правде говоря, орк производил более сильное впечатление, чем его спутница. Он был ростом выше других, с крепкими мускулами, но одетый лишь в простое коричневое одеяние. Его руки покрывали мозоли, но не от полевых работ. В том, как работник держал инструмент, и как воин держал свое оружие, было много отличий, а Крас повидал достаточно воинов-людей, чтобы распознать бойца. А еще орк не горбился, как большинство его сородичей, и спокойно выдержал взгляд Краса.

Глаза орка были голубыми.

– Поразительно, – пробормотал Крас. – И кто же ты такой?

– Мое имя, – сказал орк, – Тралл.

– Подходящее имя для раба, но, честно говоря, я не думаю, что ты один из них, – заметил Крас. Он протянул руку, в которой все еще держал желудь. – Очень умно воспользоваться этой вещицей, чтобы получить мое разрешение на встречу. Вы знали, что я почувствую содержащееся в нем знание. Откуда вы получили это бесценное сокровище?

Крас не удивился, когда Тарета вопросительно посмотрела на Тралла.

– Я должен рассказать тебе одну историю, маг, – начал Тралл. – Или мне стоит называть тебя… милорд дракон?

Крас смог сохранить спокойное выражение лица, но вздрогнул от удивления. Лишь немногие знали о том, кто он на самом деле – Кориалстраз, супруг Алекстразы. И до этого момента дракон был уверен, что знал каждого, кому это было известно.

– Сегодняшний день, – протянул Крас с напускным безразличием, – становится все более и более интересным. Пожалуйста, присядьте, а я попрошу принести нам что-нибудь поесть. Подозреваю, что твой рассказ будет очень долгим.

Он оказался прав. Тарета и Тралл сели, причем орк с большой осторожностью опустился в одно из массивных кресел, и начали говорить. Они единожды прервались, чтобы перекусить – им принесли простой чай и пирожные, на которые бедная девушка накинулась подобно изголодавшемуся волку. Если не считать этого перерыва, Тралл рассказывал свою историю почти весь день. Крас несколько раз останавливал его, чтобы задать вопросы или что-то уточнить, но большую часть времени он просто слушал.

Рассказ был безумным. Абсурдным. Неправдоподобным.

А еще в нем была определенная логика.

Кориалстраз за многие тысячелетия своей жизни узнал, что в безумных историях всегда остаются неточности. В них были моменты, которые казались ложью. Но когда загадочный орк Тралл рассказывал о том, что другим показалось бы невозможным, Кориалстраз понимал, что все это правда. Как и Крас, Тралл знал об Изере Спящей и о ее зеленых драконах. Тралл поведал ему, что желудь, который все еще находился в руке Краса, был подарен ему. Дракон это чувствовал, ведь если бы этот желудь нашли случайно или отобрали силой, его аура не была бы такой спокойной. Орк знал, как работают временные потоки. Он даже знал имена бронзовых драконов, которые были друзьями Кориалстраза и его королевы.

Никакой орк-раб не мог знать этих вещей.

Когда Тралл закончил, Крас сделал глоток чая из чашки, внимательно посмотрел на бесценный желудь, а затем протянул руку и уронил его в ладонь Тралла.

– Он предназначается не мне, – тихо сказал дракон. – Не так ли? – На самом деле, он не спрашивал, а утверждал.

Тралл несколько секунд смотрел на него, затем покачал головой и убрал желудь обратно в свой мешочек.

– Я должен посадить его в том месте, которое покажется мне правильным, – объяснил он. – Не думаю, что это место – Даларан.

Кориалстраз кивнул. Он почувствовал то же самое, когда еще держал желудь в руке.

– Мне до глубины души неприятен Блэкмур, – продолжил дракон-маг. – Он неприятен почти всем, кроме тех, кому платит. Да и последние, скорее всего, больше любят деньги, а не его самого. Я не стал бы горевать, разруби его кто-нибудь пополам, как это сделал ты в своем мире. Но этот поступок сам по себе ничего не изменит, Тралл. Я, конечно, понимаю, что восстановить истинный временной поток необходимо. Но, скажу тебе, мало кто согласится с тем, что твой мир лучше этого. Чума, Король-лич, уничтожение и восстановление Даларана, новая родина орков – за это вряд ли кто-то захочет сражаться, друг мой.

– Но за это нужно бороться, – возразил Тралл. – Если все не исправить, то мой временной поток – истинный временной поток – будет уничтожен! А этот мир и так уже обречен!

– Я это знаю. Ты это знаешь. Некоторые мои коллеги из Кирин-Тора это знают. Бронзовые драконы однозначно это знают. Но ты говоришь о том, чтобы посеять хаос и панику по всему миру, – дракон указал рукой на парящую сферу, изображавшую Азерот.

Тралл встал и подошел к глобусу, глядя на проплывающие над его поверхностью легкие миниатюрные облака. Он внимательно посмотрел на шар, но даже не попытался прикоснуться к нему.

– Он… настоящий, да? – спросил орк. Тарета с любопытством встала и подошла к нему. Глаза девушки расширились, когда она стала разглядывать медленно вращающийся шар.

– В каком-то смысле, – кивнул Крас. – У тебя не получится уничтожить мир просто ударив по глобусу кулаком, если ты об этом.

– Нет… хотя это бы решило проблему, верно? – с оттенком грустной иронии заметил Тралл.

– Возможно, – согласился Крас. Его губы дернулись в легкой усмешке.

– Но… мы здесь есть? Наши отражения? – спросил Тралл.

– Да, прямо здесь, – ответил Крас. – Можно отследить… эссенции наших душ, если позволите их так назвать.

– И ты смог бы найти Артаса или Вариана?

– Нет, не смог бы. Я знаю, где мы, потому что… ну… я знаю, где мы находимся, – пояснил маг. – Я могу почувствовать, что Артас находится в этом мире, но… – его темные глаза расширились. – Я понял, к чему ты ведешь.

– А мертвые оставляют… какой-нибудь след?

– Оставляют, – признал дракон. – Ты хочешь, чтобы я попробовал найти Блэкмура.

Орк кивнул. Крас поднял бровь, а затем взмахнул рукой. Он медленно развел в стороны пальцы, и его ладонь повисла примерно в пятнадцати сантиметрах над белыми облаками вращающейся модели Азерота. Он нахмурился, а затем медленно обошел глобус, двигая над ним рукой. Наконец, Крас опустил руку и повернулся к Траллу.

– Твоя интуиция тебя не подвела, – вздохнул он. – Эделаса Блэкмура нет нигде в этом мире.

– И что это значит? – тихо спросила Тарета.

– Ну, это может означать один из нескольких возможных вариантов, – начал объяснять Крас. – Он мог найти способ скрыть свой след. Или кто-то мог украсть его дух. Такое иногда случается. А еще он мог физически исчезнуть из этого мира. Мы оба знаем, что существуют порталы в другие вероятные миры.

Крас смотрел на Тралла, пока говорил. Дракон нахмурился. Орк выглядел очень взволнованным и, очевидно, изо всех сил старался себя успокоить.

– Тралл, что-то не так?

Орк ему не ответил. Вместо этого он повернулся к Тарете и осторожно положил свою громадную ладонь ей на плечо.

– Тари… ты говорила, что Блэкмур победил Оргрима Молота Рока в бою один на один.

Девушка кивнула:

– Да, так и было.

– А он… забрал с собой Молот Рока? Или броню Оргрима?

– Молот раскололся во время боя, точнее, все так говорят, – пожала плечами Тарета. – А броня была для Блэкмура слишком большой.

Тралл немного расслабился, почувствовав облегчение.

– Конечно, она большая. Он никак не смог бы надеть ее на себя.

Тарета кивнула.

– Поэтому он взял с нее несколько частей в качестве трофея и приказал изготовить из них новый доспех, который подогнал лично под себя.

Рука орка слетела с плеча Тареты, и он уставился на нее.

– Тралл? – взволнованно спросила она. – Что случилось? Что-то произошло?

Орк медленно повернул голову в сторону вращающейся миниатюрной модели Азерота. Несколько секунд он ничего не говорил.

Наконец Тралл глухим голосом произнес:

– Я знаю, что случилось с Блэкмуром.

Тарета и Крас переглянулись и ждали, когда он продолжит.

– Его нет на глобусе, потому что он больше не в этом временном потоке. Он сбежал. Он освободился. Ему больше не нужно подчиняться законам этого мира. И у него появилась цель. Она заставляет его двигаться вперед, – Тралл повернулся к ним. – Эта цель – убить меня.

Глава одиннадцатая

– Что ж, логика в этом есть, – задумчиво произнес Крас. – Ты можешь перемещаться между временными потоками. Но тебе нужно быть осторожным. Так очень легко оказаться в плену иллюзий.

– Я действительно могу ходить из одного временного потока в другой, – согласился Тралл. – Но у меня не вышло полностью вырваться из своего собственного мира. Я это знаю, потому что посещал его в различные моменты времени. А Блэкмур полностью освободился от оков своего временного потока. И у него это получилось, потому что ему помогли. Наверняка за этим стоят драконы Бесконечности. Это единственное разумное объяснение. Именно поэтому древа были так обеспокоены. Именно поэтому их знания оказались повреждены.

Крас потер виски. Тралл внимательно смотрел на него. Лишь теперь орк понял, как сильно он хотел, чтобы этот красный дракон-маг дал ему решение этой задачи.

– Что случится, если он тебя убьет, Тралл? – спросила Тарета их обоих.

– Могу предположить, что случится катастрофа, – прямо ответил Крас. – Мне трудно поверить в то, что в своем истинном временном потоке Тралл должен был погибнуть от рук Блэкмура из совершенно иного временного потока. Тралл – необходимый элемент истинного будущего своего мира. Если его уничтожить, слишком многое пойдет прахом. Разрушится не только наш временной поток, но, я думаю, и все остальные потоки вместе с ним.

– А если наоборот? – поинтересовалась Тарета.

– Если учесть, что этот временной поток на самом деле оказался иллюзией, то есть тем, что никогда не должно было существовать, возможно, убийство Блэкмура восстановит равновесие, – Крас поднял ладонь. – Только прошу вас, помните о том, что я не бронзовый дракон. Я говорю лишь те вещи, которые кажутся мне логичными, основываясь на своих немногочисленных познаниях.

– Я должен выбраться отсюда! – прорычал Тралл. Он сжал и разжал кулаки. – Я должен найти Ноздорму и прекратить все это. Но я не знаю, как.

Орк сел обратно в кресло и положил голову на руки. Он оказался в полной, совершенной растерянности. Он подвел всех драконов, Изеру, Аггру и Служителей Земли. Подвел свой мир.

Когда маленькая рука легла ему на плечо и ласково сжала, он положил свою ладонь поверх ее. Он подвел и Тарету тоже, дорогую Тарету, с которой так плохо обошлись и которая даже не должна была прожить так долго.

Тралл подумал о блеске чешуи, заманившей его в другой временной поток, заставившей сделать еще одну попытку. Что ж, по крайней мере, он нашел один ответ: теперь орк знал, кто за ним охотился. И это откровение потрясало больше, чем ему хотелось бы признать.

– Изера видит мир… не так, как другие, – тихо сказал Крас. – Но она понимает его глубже, чем те, кто познает его бодрствуя. Я не думаю, что она сочла бы тебя настолько необходимым для этой миссии, Тралл, если бы ты не мог ей помочь.

Тралл был слишком раздосадован, чтобы с ним спорить. Все оказалось ненастоящим. Сверкающие чешуйки, которые вели его от одного временного потока к другому; убийца, который не должен был существовать; какая-то непостижимая драконья тайна… У него кружилась голова от одной лишь попытки за всем этим уследить. Рука Тареты, лежавшая на его плече, не могла быть настоящей, но она была. Что такое иллюзия? А что такое реальность? И что такое…

Внезапно Тралл словно почувствовал дуновение свежего ветерка, и в его сознании вспыхнуло понимание.

Он снова увидел Медива, говорившего с ним в облике черного ворона: «Это место полно иллюзий. Но есть только один способ найти то, что ты ищешь… только один способ найти себя».

И вспомнил слова Краса: «Но тебе нужно быть осторожным. Так очень легко оказаться в плену иллюзий.… Этот временной поток на самом деле оказался тем, что никогда не должно было существовать, а именно – иллюзией…»

Временные потоки не были полны иллюзий. И сами временные потоки не являлись иллюзией.

Само время было иллюзией.

Историки и провидцы много говорили о прошлом и будущем. Существовали тома, в которых во всех подробностях описывались старые битвы, стратегии, исторические события и то, как они изменили мир. Существовали предсказания и пророчества, надежды и желания, а также предположения о том, как пройдут следующие пять сотен лет или ближайшие пять минут.

Но единственная истинная реальность существовала только в настоящем.

Ученые устроили бы жаркие дебаты, споря о том, что сейчас пытался осознать Тралл. Но в его сознании все вдруг стало совершенно просто и очевидно. Существовал лишь один миг.

Только текущий момент.

Каждая секунда прошлого становилась воспоминанием. Она исчезала. Каждый момент будущего был надеждой или страхом. Он еще не произошел.

Существовало только «сейчас», этот миг, и даже он ускользал в прошлое, а миг из будущего становился «сейчас».

Эта мысль была настолько изящной, настолько ободряющей и успокаивающей, что Тралл вдруг смог отпустить многие свои тревоги, часть которых он сам до конца не понимал. Они свалились с его плеч как непосильный груз, упавший на землю. Переживания о прошлых поступках. Беспокойство о будущем.

И все же оставалась необходимость думать наперед, необходимость сожалеть о содеянном. Мудрость говорила, что даже в текущем моменте все это было необходимо. Нужно понимать прошлое, чтобы становиться лучше в настоящем. А ожидание будущего могло сформировать следующий текущий момент.

Но когда Тралл наконец все понял, эта идея показалась ему простой, легкой, как перышко, волшебной и чистой.

Он оказался в плену времени, да. На этом, казалось бы, бесконечном пути Тралл переживал свое прошлое и, как случилось совсем недавно, заглянул в возможное будущее.

Но чтобы разорвать этот порочный круг, ему всего лишь нужно было оказаться в текущем моменте. И Ноздорму…

Тралл моргнул и вздрогнул. Он вдруг осознал весь масштаб произошедшего. Орк понял, как вышло, что временные потоки, в которых он увяз, казались ему такими личными, но при этом в каждом из них ему являлся Ноздорму. Каждый раз Тралл становился пленником одного мгновения, одного важного эпизода своего собственного прошлого. А могущественный Вневременный оказался пойманным во всех точках времени сразу.

Но благодаря своему недавнему прозрению Тралл понял, как ему найти великого дракона.

Крас улыбался, глядя на него. Тралл знал, что красный дракон погиб в его временном потоке, но это была неправда. Реальность находилась прямо перед ним. И Тарета тоже была настоящей и живой. Орк ощущал, как ее дыхание вырывалось из легких, слышал каждое драгоценное биение ее сердца. Казалось, будто другого такого сердца никогда не существовало.

На самом деле, так и было.

– Ты нашел ответ, – понял Крас, и легкая улыбка коснулась его губ.

– Нашел, – ответил Тралл. Он повернулся к Тарете и улыбнулся, глядя ей в глаза. – Я рад быть рядом с тобой.

Не рад, что когда-то был рядом. А рад быть сейчас.

Он закрыл глаза.

Когда Тралл снова открыл их, то понял, что оказался в месте, которое целиком и полностью находилось вне времени. Он парил, не связанный даже законами притяжения, а окружавшую его тьму разгоняло лишь слабое свечение поистине бесконечного числа порталов. И через каждый из них Тралл мог разглядеть сверкавшие золотые чешуйки.

Вид казался ему невероятным и пугающим, но Тралл чувствовал в своем сердце полное умиротворение. Орк продолжал плыть в пустоте, окруженной бытием всего. Его разум был спокоен и открыт. Тралл держал в уме что-то, что было невозможно удержать дольше, чем на секунду. Но он знал, что одной секунды вполне достаточно. И ее всегда было достаточно.

А затем он упал и с глухим ударом приземлился на обнявший его мягкий песок. Тралл понял, что снова очутился в Пещерах Времени. Он открыл глаза, и его взгляд упал на Вневременного.

Но орк смотрел не только на него самого, каким бы великолепным ни был этот бронзовый дракон. На каждой из его сверкающих чешуек, которые отправили орка в это удивительное путешествие, Тралл увидел мгновения.

Мгновения из собственной жизни.

Все великие дела, сотворенные Траллом, происходили на чешуе Вневременного. Тут он надевал на себя броню Оргрима Молота Рока. Там он сражался бок о бок с Кэрном Кровавое Копыто, защищая деревню великого таурена. Еще дальше он впервые обращался к стихиям, а здесь он стоял рядом с Громом Адским Криком. Бесчисленное количество мгновений, которые сделали из него героя и сложились в легенду. Мгновения, которые воистину изменили его мир.

– Ты видишшшь?

Раскатистый голос был глубоким, глубже, чем голос любого дракона, с которым когда-либо беседовал Тралл. Он гулко пульсировал в жилах орка и взывал к самой его душе.

– Я… вижу, – прошептал Тралл.

– Что… ты видишшшь?

– Самые важные мгновения моей жизни, – ответил орк, переходя взглядом от одного изображения к другому. Их было так много, что он едва мог охватить их все. Но одно мгновение могло содержать в себе все предыдущие, и этого было достаточно.

– Ссславные деяния, изменившшшие ход иссстории, – согласился Ноздорму. – Я храню их всссе. Всссе великие сссвершения всссех сссуществ, которые когда-либо жили. Но и это не всссё.

Прекрасные танцующие образы прошлого завораживали Тралла, и он испытал страстное желание снова оказаться вовлеченным в эти события. Осторожно, с жалостью подавляя это желание, Тралл-из-текущего-момента поустойчивее встал на песок и взглянул на Ноздорму-из-текущего-момента.

Орк повернул голову, чтобы посмотреть на морду дракона. В блестящих глазах цвета солнца читалась почти невообразимо древняя мудрость, и одновременно с этим в них присутствовала мудрость молодости. Тралл не мог до конца осознать могущество этого дракона. Он был прекрасен.

– Жизнь соссстоит не только из великих моментов, которые видит весссь мир, – продолжил Ноздорму. – Оссстальные ты должен пережить сссам.

И Тралл их увидел. Как он обнаружил первую восторженную записку Тареты, и как она махала ему, будучи еще девочкой. Как он проводил тихие вечера в лагерях после битв, выпивал, смеялся и слушал рассказы у костра. Как он бежал в облике призрачного волка, как работал со стихиями.

– Та сильная рука, которую я держал в своей, – пробормотал Тралл, вспоминая, как коричневые пальцы Аггры переплетались с его пальцами.

– Именно в эти мгновения мы прислушшшиваемся и учимссся. Вбираем в сссебя знание. Ссслава, битвы, великие сссвершения – это то, что мы даем миру. Но мы не можем отдавать, ничего не получая. Мы не можем ничем поделитьссся, есссли внутри у нассс ничего нет. Эта тишшшина, этот миг между вдохом и выдохом – именно они делают нассс теми, кто мы есссть. Они придают нам сссил, куда бы мы ни пошшшли.

Аггра.

Мгновения его жизни померкли и исчезли. Тралл продолжал смотреть, но видел перед собой не более – или не менее – чем прекрасную золотую чешую Хранителя Времени. Орк вдруг понял, что он и Ноздорму были не одни в Пещерах. Их тихо окружили несколько бронзовых драконов, которые молча подошли и сели рядом с ними, радуясь возвращению Вневременного.

Ноздорму посмотрел на каждого из них, в том числе на своего сына Анахроноса, а затем снова перевел взгляд на Тралла.

– Я перед тобой в неоплатном долгу, – проговорил Ноздорму. – Ты вернул меня сссюда. Я находился сссразу везде и нигде. Я забыл про Первый Урок. Я, Вневременный! – Он заурчал, отчасти смеясь над собой и отчасти досадуя. – Нас всегда окружают песссчинки времени, и мне ссстоило бы получшшше помнить о малом.

«Сильная рука, которую ты держишь в своей».

– Я знаю, зачем ты пришшшел сссюда, – продолжал Ноздорму, и Тралл внезапно почувствовал смущение. – Точнее… я знаю всссе причины почему, и знаю, вопреки чему ты оказалссся здесссь. Говори, друг мой.

И Тралл заговорил. Он начал с того, как его посетила Изера, и рассказал обо всем, что произошло с тех пор. Ноздри Ноздорму раздулись, а огромные глаза сузились, когда орк поведал ему о древах.

– Они тоже в сссвоем роде хранители времени, – заметил дракон, но не стал объяснять дальше.

Тралл продолжал. Он поведал о таинственном убийце и о том, что пережил в различных временных потоках.

– Я узнал, что моим преследователем был не кто иной, как мой величайший враг, – тихо закончил орк. – Эделас Блэкмур. Причем сильный, хитрый и упорный Эделас Блэкмур.

– А еще, – вздохнул Ноздорму, – он ссслужит драконам Бесконечносссти.

– Откуда ты это?..

Ноздорму властно поднял лапу.

– Я рассскажу позже. Я выссслушал твою исссторию, и, зная кое-что ещщще… пришшшел к очень тревожному выводу. Этот вывод, – продолжил дракон, обращаясь не только к Траллу, но и к собравшимся бронзовым, – будет очень трудно принять. Но мы должны это сссделать. Дети мои… все взаимосссвязано.

Драконы переглянулись между собой.

– О чем ты говоришь, отец? – спросил Анахронос. – Мы и так знаем, что вмешательство во временные потоки может привести к ужасным последствиям.

– Нет, нет, все гораздо сссложнее… и глубже… это почти невозможно понять. И эта сссвязь всссего со всем касается всссех нассс. Драконов. По крайней мере, из моего заточения в каждом моменте времени получилосссь что-то хорошее. Я оказался узником иллюзии времени. И в этой ловушшшке я стал сссвиделем многих событий. Я видел, как вещщщи зарождалисссь, набиралисссь сссил и проявляли сссебя. И я говорю вам, что в этом нет ничего ссслучайного, – Ноздорму глубоко вздохнул и спокойно посмотрел на них. – Все сссобытия последних тысссячелетий, которые нанесли вред Ассспектам и их родам, – это не сссовпадение и не ссслучайность. Эти изменения временных потоков и превращщщение Блэкмура в монссстра. Изумрудный Кошшшмар, который принессс несссчастье ссстоль многим. Нападение сссумеречных драконов, безумие Малигоссса и даже Нелтарион – всссе эти сссобытия сссвязаны. Возможно, что их целиком ссспланировали одни и те же темные сссилы.

Несколько секунд никто не произносил ни слова. Как могли столь многие события быть связаны? Как они могли оказаться частью настолько масштабного заговора, что для его осуществления понадобились эпохи?

Тралл первым нарушил тишину.

– Зачем им это нужно? – спросил он. Орк даже не слышал о некоторых событиях, которые перечислил Ноздорму. Все это совершенно не укладывалось у него в голове.

– Чтобы избавиться от Ассспектов и от их драконов раз и навсссегда. Чтобы уничтожить всссякую возможность порядка и ссстабильносссти.

Ноздорму повернулся к Траллу, опустив громадную голову ближе к нему. Когда дракон заговорил, орк увидел печаль в его поразительных глазах.

– Я потерялссся во временных потоках, Тралл. Оказалссся пойманным в каждой точке времени. Знаешшшь ли ты, почему я вообщщще там оказалссся?

Тралл покачал головой.

– Я пошшшел туда, чтобы понять, как что-то нассстолько темное могло появитьссся. Как это предотвратить. Ты ссспросил, откуда мне извессстно, что именно драконы Бесссконечносссти ссстояли за сссозданием и освобождением Блэкмура.

Ноздорму заколебался, а затем отвернулся, будучи не в состоянии выдержать взгляд голубых глаз Тралла.

– Мне извессстно… потому что это я отправил его за тобой.

Глава двенадцатая

– Что?

Сначала Тралл подумал, что это шутка, и дракон пытается разыграть его, как это делают смертные, но Ноздорму, похоже, не шутил. Тралл сразу же разозлился, но одновременно с этим растерялся. Даже другие бронзовые драконы отстранились и начали тихонько перешептываться между собой.

Ноздорму тяжело вздохнул.

– Мне дано точное знание чассса и причины моей сссобссственной сccмерти, – сказал он. – Мне было не сссуждено изменить сссвою учасссть. Но лишь один путь к моей сссудьбе мог быть правильным. И в одном из возможных вариантов будущщщего я возглавил драконов Бесссконечносссти. Именно из-за этого я потерялссся во временных потоках, Тралл. Я пыталссся понять, как такое могло произойти. Как я, который всссегда ссстремился к чесссти и верно ссслужил великой цели, которую передо мной поссставили титаны, мог так низко пасссть.

Тралл кивнул, хотя он все еще был возмущен и смотрел на дракона с подозрением.

– Ты… У тебя получилось узнать, как предотвратить подобное?

Ноздорму медленно покачал гигантской головой:

– К сссожалению, пока что нет. Я знаю только, что всссе драконы должны объединитьссся против нависссшей над нами сссегодня угрозы. Изера была права, у тебя есссть определенные таланты. То, как ты думаешшшь и как говоришшшь, не оставляет других равнодушшшными. Ты уже помог ссстоль многим, и все же я прошшшу тебя помочь нам ещщще раз.

Помочь будущему главе драконов Бесконечности? Тралл заколебался. Но все-таки он не видел в Ноздорму ничего, что указывало бы на затаившееся в нем зло. По крайней мере, пока. Орк чувствовал лишь исходившие от него тревогу и досаду.

– Вневременный, я помогу ради Изеры и в особенности ради Дешарина, который отдал свою жизнь, чтобы я смог найти тебя. Но мне нужно знать больше. Боюсь, что почти все время я действовал наугад.

– Учитывая то, что тебя нашшшла Изера, меня это не удивляет, – с иронией, но в то же время тепло ответил Ноздорму. – Она редко изъясссняется ясно. Тралл, сын Дуротана и Дреки, прими мою глубочайшшшую благодарносссть. Мы поделимссся ссс тобой всссем, чем можем… но тебе придетссся все сссделать сссамому. Эти предположения, эта теория… Я должен разузнать большшше, чтобы понять, как нам поссступить. Не беспокойссся, я большшше не забуду о том, что ты мне напомнил. Я не потеряюсссь во временных потоках во второй раз. Я ссставлю перед тобой нелегкую задачу, но есссли ты ее выполнишшшь, то ссспасешь всссе. Ты должен найти Алекссстразу Хранительницу Жизни и помочь ей пережить ее горе.

– Что случилось? – спросил Тралл.

– Меня там не было, но я все знаю, – начал рассказывать Ноздорму. Тралл кивнул. Раз Ноздорму был заточен в каждом мгновении сразу, то, конечно же, он все знал. – Не так давно несколько родов драконов сссобрались в Храме Драконьего Покоя. Эта встреча ссстала первой ссс момента гибели Малигоссса в конце войны Нексуссса. Кориалстраз, сссупруг Алекстразы, который извессстен тебе как Крас, не пошшшел на сссобрание, а остался в Рубиновом Сссвятилище. Такое сссвятилище есть у каждого рода, это… что-то вроде своего собссственного измерения, открытого только для посссвященных. Вссстречу прервали – на них напали те, кто извессстен нам как сссумеречные драконы. Они ссслужат Сссмертокрылу и культу Сссумеречного Молота.

Тралл нахмурился.

– Я слышал про этот культ, – кивнул он.

– Во время битвы произошшшел ссстрашный взрыв. Каждое из сссвятилищ оказалосссь уничтожено. Вмесссте ссс ними погиб Крас… и всссе яйца, хранившиессся в сссвятилищах. Он уничтожил их всссе.

Тралл уставился на бронзового дракона. Он подумал о Красе, которого недавно видел: спокойный, умный, отзывчивый.

– Он… он их убил? Всех?

– Похоже, что так! – прорычал Анахронос. Он хлестал хвостом из стороны в сторону, его глаза сузились в щелочки.

Тралл твердо помотал головой:

– Нет. Я в это не верю. Должна быть какая-то причина, какое-то объяснение.

– Хранительница Жизни в полном отчаянии, – прервал его Ноздорму. – Предссставь сссебе, каково ей сссейчас. Она думает, что ее возлюбленный либо сссошел с ума, либо был в заговоре с культом. Это сссломило ее. Без сссвоего Ассспекта красссные драконы не придут к нам на помощь в битве с Сссумеречным культом. А без красссных у нас нет шансссов на победу. Все будет потеряно. – Он обратил взгляд своих огромных глаз на Тралла и напряженно произнес: – Ты должен напомнить Алекссстразе о ее долге. О том, что ее сссердце спосссобно сссочувствовать другим, даже если оно истекает кровью. Сссможешь ли ты это сссделать, Тралл?

Орк не знал, получится ли у него. Задача казалась непосильной. Неужели ни один дракон не мог этого сделать? У Тралла не было с Алекстразой никакой личной связи. Как он мог убедить ее забыть о таком тяжком горе и снова вступить в бой?

– Я попытаюсь, – только и смог ответить Тралл.

Алекстраза не помнила, где она находилась в последние несколько дней. И она совсем не знала, куда направлялась. Аспект просто летела, ослепленная своей болью. Желая сбежать от нее, драконица позволила своим крыльям нести ее куда глаза глядят.

Она пролетела над пустой серой гладью океана, над землями эльфов, над прокаженными лесами, над снежными равнинами. Наконец Алекстраза нашла место, которое показалось ей таким же одиноким, разбитым и опустошенным, как и она сама. Драконица решила, что останется в Пустошах. «Какое подходящее название», – с горечью подумала она.

Алекстраза перевоплотилась и пешком пошла на юг прочь от Когтистых гор. Она прошла мимо битвы между Ордой и Альянсом, и даже не обратила на нее внимание. Пусть короткоживущие расы погубят сами себя – ей больше нет до них никакого дела. Она прошла по искореженной долине, залитой кипящей лавой. Лишь красный дракон мог выдержать такой жар. Хранительница Жизни только раз взглянула на лаву пустыми глазами. Пусть мир уничтожит себя. Ее любимый погиб, возможно, предав и ее, и все, за что она сражалась.

Алекстраза проклинала себя, свой род и всех других драконов. Она проклинала титанов, которые взвалили на нее такую ношу. Драконица об этом не просила, и лишь теперь поняла, что не может ее вынести.

Она сняла туфли, желая чувствовать под ногами жесткую, мертвую землю. Не обращая внимания на образовавшиеся мозоли, она шла дальше. Каменистая тропа не изменилась, но на окружавшей ее земле не осталось даже намека на растительность, она стала пустой и серой. Пыль под ногами Хранительницы Жизни казалась мягкой – уж точно мягче, чем камни, по которым она шла до этого. Алекстраза почувствовала присутствие энергии Скверны, но не обратила на это внимания и двинулась дальше, шаг за шагом, оставляя за собой только кровавые следы.

Сюда приходили умирать. Она увидела бесчисленное множество побелевших от времени скелетов кодо и других животных. Их кости были разбросаны по земле, торчали из нее вместо деревьев. Здесь еще оставались живые существа, но они лишь пожирали мертвых: гиены да стервятники. Безучастно глядя на кружившегося над ней стервятника, Алекстраза подумала, пробовал ли он когда-нибудь на вкус драконью плоть.

Что ж, скоро попробует. Это место ей подходило. Она не собиралась отсюда уходить.

Драконица, некогда известная как Хранительница Жизни, медленно поднялась на острую вершину и посмотрела на окружавшую ее пустошь. Она не будет ни есть, ни пить, ни спать. Она будет сидеть на вершине скалы и ждать, когда ее заберет смерть. Тогда все ее страдания наконец закончатся.

Тралл едва ее нашел.

Даже со спины одного из огромных бронзовых драконов он видел не все. Орк искал красную драконицу, которую легко заметить на фоне пустоши, и вовсе не ожидал найти худую эльфийку, свернувшуюся калачиком на каменной вершине.

– Я высажу тебя неподалеку, – сказала Тик. Она была одной из драконов, охранявших Пещеры Времени. Тик вызвалась отнести Тралла, куда ему нужно, начиная с этого проклятого места. – Я думаю, Алекстраза не обрадуется моему присутствию

Тик сказала это не со злостью, а с сожалением. Тралл подумал, что все драконы сочувствовали горю Хранительницы Жизни, да и любое разумное существо посочувствовало бы ей.

– Да, так будет лучше, – согласился орк. Когда они приблизились, он смог получше разглядеть маленькую эльфийку. Орк не видел ее лица, но она сидела, крепко прижав ноги к груди и положив на них голову. Все ее существо кричало о перенесенной утрате и боли.

Бронзовый дракон приземлилась неподалеку и присела, чтобы Тралл мог слезть с нее.

– Приходи сюда, когда будешь готов улетать, – сказала она.

– Я надеюсь, что мы улетим отсюда вместе с Алекстразой, – напомнил ей орк.

Тик печально на него посмотрела.

– Приходи сюда, когда будешь готов улетать, – повторила она и прыгнула ввысь.

Тралл вздохнул, посмотрел на вершину и начал карабкаться.

– Я тебя слышу, орк, – проговорила Алекстраза, не успел он проделать и половину пути наверх. Ее голос звучал красиво, но в нем слышалась надломленность. Подобно прекрасной хрустальной скульптуре, разбитой неосторожной рукой, он все еще сверкал, но был расколот на части.

– Я и не собирался подкрадываться к тебе, – ответил Тралл.

Драконица больше ничего не сказала. Тралл закончил карабкаться и сел рядом с ней на жесткий камень. Алекстраза не удостоила его ни взглядом, ни словом.

Немного помолчав, Тралл наконец заговорил:

– Я знаю, кто ты, Хранительница Жизни. Я…

Она резко повернулась к нему. Ее изящное смуглое лицо было искажено гримасой гнева, зубы оскалены.

– Не смей так меня называть! Никогда! Я больше не храню ничьи жизни!

Тралл вздрогнул от ее возгласа, но не удивился ему. Орк согласился:

– Как пожелаешь. Я – Тралл. Когда-то я был вождем Орды, а теперь я – один из Служителей Земли.

– Я знаю, кто ты такой.

Это немного удивило Тралла, но он продолжил:

– И как бы ты ни пожелала себя называть, именно тебя меня попросили найти.

– Кто попросил? – спросила Алекстраза. Ее лицо и голос снова потускнели, и она отвернулась, глядя на уродливый, пустой ландшафт.

– Отчасти Изера, а потом Ноздорму.

На лице драконицы промелькнуло легкое, едва уловимое удивление.

– Так он вернулся?

– Я искал его и нашел, как я искал и нашел тебя, – ответил Тралл. – Он многое узнал и считает, что тебе следует это услышать.

Алекстраза не ответила. Горячий ветер играл с ее красными локонами. Тралл не знал, что ему делать дальше. Он готовился увидеть ее в горе или в ярости, но не ожидал столкнуться с таким пустым, смертельным отчаянием…

Орк поведал Аспекту, что произошло до момента их встречи, стараясь преподнести свой рассказ как повесть. Если бы только у него получилось вызвать у нее хоть какой-то интерес, разжечь любопытство… хоть что-то, лишь бы с ее лица исчезло это безразличное выражение, похожее на бледную маску смерти. Он рассказал об Изере и об элементале огня, который пытался уничтожить древа. Дул горячий и жестокий ветер, но Алекстраза продолжала сидеть так неподвижно, словно была высечена из камня.

– Древа заговорили, – продолжал Тралл. – Их воспоминания путаются. Кто-то нарушает временные потоки.

– Об этом я знаю, – прямо ответила она. – Я знаю, что бронзовые драконы очень этим обеспокоены, и что они просят смертных помочь им это исправить. Ты не рассказал мне ничего нового, Тралл, и уж точно ничего такого, что бы заставило меня вернуться.

В ее словах и голосе было много злобы. А еще в них была ненависть, но Тралл знал, что она была направлена не на него. Алекстраза ненавидела саму себя.

Орк продолжал:

– Ноздорму считает, что многие события взаимосвязаны. Что все это – не случайные происшествия. Все ужасы, выпавшие на долю Аспектов: таинственные нападения сумеречных драконов, Изумрудный Кошмар, даже безумие Смертокрыла и Малигоса – Ноздорму видит во всем этом закономерность. Кто-то нападает на Аспектов и на их драконов. Это нужно, чтобы ослабить и уничтожить их, возможно – даже заставить обернуться друг против друга.

Послышался тихий голос:

– Допустим, это правда. Но кто бы затеял подобное злодеяние?

Даже такое слабое проявление любопытства вдохновило Тралла.

– Ноздорму нужно больше времени, чтобы это понять, – ответил он. – Пока что он подозревает, что во всем этом как-то замешаны драконы Бесконечности.

Тишина.

– Понятно.

– Он попросил меня найти тебя. Чтобы… чтобы помочь тебе. Помочь исцелиться, – Траллу было сложно поверить, что он, простой орк-шаман, мог как-то помочь самой Хранительнице Жизни, которая, возможно, была величайшей целительницей в истории. Он даже ожидал, что Алекстраза отнесется к его предложению с презрением и отвергнет его. Но она молчала и Тралл продолжал: – Если ты вернешься, то у нас появится возможность многое исправить. Вместе мы сможем пойти в Нексус, поговорить с синими драконами и помочь им обрести ясность. Потом…

– Зачем?

Тралл несколько секунд не мог найти слова, чтобы ответить на этот простой и прямой вопрос.

– Потому что… им это поможет.

– Я снова спрашиваю: зачем?

– Если им помочь, то они присоединятся к нам, и мы сможем выяснить, что происходит. А когда мы это поймем, то все исправим. Мы сможем сразиться с последователями культа Сумеречного Молота и победить их. Понять, что движет драконами Бесконечности. Раз и навсегда остановить Смертокрыла… и спасти этот мир, который даже сейчас разрывается на части.

Драконица смотрела на орка, сверля взглядом. Долгое время Алекстраза ничего не говорила.

– Ты не понимаешь, – наконец проронила она.

– Что я не понимаю, Алекстраза? – ласково спросил Тралл.

– Что все это не имеет значения.

– О чем ты говоришь? Мы столько узнали! И выяснили, что все это – часть огромного, сложного заговора, который разворачивался на протяжении тысячелетий! Возможно, у нас получится его остановить!

Алекстраза медленно покачала головой:

– Нет. Это не имеет значения. Все это. Неважно, что все события взаимосвязаны. Неважно, как давно начался этот заговор. Неважно даже то, что мы можем его остановить.

Тралл уставился на нее, не понимая.

– Наши дети, – сухо проговорила она, – мертвы. Кориалстраз – мертв. Я тоже стою на пороге смерти и скоро через него перешагну. Надежды не осталось. Ничего не осталось. Все остальное неважно.

Тралл вдруг почувствовал, как в нем вскипает гнев. Он все еще ощущал боль в сердце при мысли об утрате Тареты. Ее гибель была необходима, чтобы все шло своим чередом. Но он всегда скучал по ней, и всегда будет скучать. Тралл подумал о том, как сильно его подруге хотелось изменить мир, оставить в нем свой след. Она чувствовала, что может немногое, но сделала все, что могла. Хранительница Жизни могла изменить мир в таких масштабах, какие и не снились Тарете, но она решила остаться здесь и настаивать на том, что все неважно.

Но это было не так. Жизнь Тареты была важна. Азерот был важен. Несмотря на все испытания, что выпали на долю Алекстразы, она не могла позволить себе полностью отдаться своему горю.

Тралл подавил гнев и остудил его состраданием, которое испытывал к Аспекту.

– Я соболезную утрате яиц, – начал он. – Драконы потеряли целое поколение… воистину, я даже не могу представить себе твое горе. И мне жаль, что ты потеряла супруга, причем таким образом. Но… я не могу поверить в то, что ты отвернешься от всех, кто нуждается в тебе, – Тралл говорил, и гнев просачивался в его голос. – Во имя предков, ты же Аспект. Для этого тебя и создали. Ты…

В мгновение ока Алекстраза вскочила на ноги и взмыла вверх. Через секунду над орком завис огромный красный дракон. Серая пыль этой мертвой земли взлетела в воздух и покрыла кожу и одежды Тралла. Его глаза заслезились. Он тоже вскочил на ноги и сделал шаг назад, гадая, что произойдет дальше.

– Да, меня создали, – процедила Алекстраза, чей голос зазвучал глубже и жестче, полный гнева и горечи. – Меня превратили в Хранительницу Жизни и не сказали, что от меня потребуется на самом деле. И я больше не могу нести на себе эту ношу. Я жертвовала, отдавала, помогала, сражалась, и в награду получила лишь больше боли, больше претензий и гибель всего, что было мне дорого. Я не хочу убивать тебя, орк, но я сделаю это, если ты снова меня потревожишь. Ничто не имеет значения. Ничто. УБИРАЙСЯ!

Тралл снова попытался:

– Пожалуйста, – начал он, – пожалуйста, подумай о невинных, которые…

– УБИРАЙСЯ!

Алекстраза отстранилась, хлопая крыльями и поднимаясь выше. Она распахнула свою гигантскую, клыкастую пасть, и Тралл побежал. Волнистый язык красно-оранжевого пламени опалил камень, на котором он сидел. Орк услышал, как драконица снова набирает в грудь воздух, и отчасти сбежал, отчасти скатился по склону каменной вершины.

Густой воздух содрогнулся от наполнившего его рева, в котором слышались гнев и боль. Тралл всем сердцем соболезновал утрате Алекстразы и жалел, что не смог достучаться до Аспекта. Ему причиняла боль мысль о том, что драконица умрет здесь в одиночестве, не имея пищи и воды, или из-за разбитого сердца. Орк с сожалением представил себе, как однажды путники набредут на ее белый скелет, похожий на остальные скелеты, разбросанные по этой земле.

Он оступился и съехал к подножию горы. Весь в синяках, Тралл с тяжелым сердцем побрел туда, где его обещала встретить Тик. Бронзовая драконица сделала над ним круг в воздухе и приземлилась, грустно глядя на орка.

– Куда мне отнести тебя, Тралл? – тихо спросила она.

– Мы полетим в Нексус, как и собирались, – проговорил Тралл дрогнувшим голосом. – Мы отправимся туда и убедим синих драконов объединиться с другими родами, как и просил Ноздорму.

– И… мы летим туда одни.

Тралл кивнул:

– Одни.

Он снова посмотрел на силуэт огромного красного дракона. Алекстраза бешено махала крыльями, извиваясь всем телом и запрокидывая рогатую голову. Возможно, если она увидит, что другие делают хоть что-то, это тронет ее сердце.

– Пока что одни.

Когда они взлетели и направились на север, Тралл даже сквозь шум крыльев Тик услышал горький, скорбный рев сломленной Хранительницы Жизни.

Что-то темное, словно расползающаяся по земле в сумерках тень, поднялось из впадины, в которой пряталось. Держась достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но достаточно близко, чтобы не выпускать жертву из зоны видимости, король Эделас Блэкмур, сидевший на спине сумеречного дракона, последовал за Траллом.

Ветер отбрасывал назад его длинные черные волосы. Лицо человека было жестоким, но не некрасивым. Его рот обрамляла аккуратно подстриженная черная бородка, а из-под точеных черных бровей сверкали голубые глаза.

После своей первой попытки убить Тралла Блэкмур решил не преследовать орка во временных потоках. Это было слишком рискованно, добыча могла с легкостью ускользнуть и повести его по ложному следу.

Следовало затаиться, подгадать время и оказаться там, где Тралл точно когда-нибудь появится.

Тралл. Блэкмур достаточно наслушался о нем, чтобы захотеть расчленить орка тесаком. Тралл, который его убил, чье существование заставило Блэкмура скатиться по наклонной и превратиться в пьяное, трусливое ничтожество. Тралл, который повел армию орков на штурм Дарнхольда. Нет, Блэкмур радовался, что ему предстояло сделать. Чем более сильным противником окажется этот зеленокожий, тем слаще будет победа над ним.

«Улетай прочь, орк, – думал Блэкмур. Его тонкие губы изогнулись в улыбке. – Улетай, но знай, что тебе не сбежать от меня.

Я найду тебя и убью. А затем помогу уничтожить твой мир».

Глава тринадцатая

Тралл должен был признать, что немного побаивался обращаться к синим драконам прямо в их собственном логове. Знакомство с исполинскими существами ничуть не умалило их величия в его глазах – воистину, чем больше он узнавал о драконах, тем больше они впечатляли. Тралл видел представителей зеленого и бронзового рода, встретил даже могучую, но сломленную Хранительницу Жизни, которая, скорее всего, была самым могущественным драконом во всем Азероте. Даже слабейший из них мог уничтожить Тралла, всего лишь ударив хвостом или наступив когтистой лапой.

Драконы восхищали орка не только своей физической мощью. Их умы работали совершенно иначе, чем у так называемых короткоживущих рас. Они мыслили масштабнее. Тралл знал, что, сколько он ни проживи, ему удастся лишь отчасти понять их особенности. Например, сохранившуюся даже после пробуждения отрешенность Изеры, которая видела то, что было не дано узреть никому и никогда. Или полотно жизни на чешуе Ноздорму. Или невыносимую боль той, которая всем сердцем сострадала целому миру…

Теперь Тралл и Тик направлялись прямиком к драконам, которые совсем недавно принесли миру массу страданий. Их Аспект был избран стражем магии Азерота. Малигос лишился рассудка, а вновь обретя его, к ужасу многих, совершил больше страшных деяний, чем находясь во власти безумия. Тралл легко сошелся с Дешарином несмотря на то, что орк никогда не пребывал в состоянии Изумрудного Сна. Он изо всех сил пытался помочь Алекстразе, подавленной и закрывшейся от мира. Ему даже удалось просветить самого Вневременного.

Но синие драконы…

Они не испытывали никаких теплых чувств к «низшим расам». Эти властители магии обитали в краях, которые, по слухам, были такими же голубыми, заснеженными и холодными, как и сами синие драконы.

Орк уныло усмехнулся в ожидании этой встречи.

– Возможно, мне просто следовало остаться дома, – сказал он Тик.

– Если бы ты так поступил, – задумчиво произнесла она, – то этот временной поток изменился бы еще сильнее, и ты подбросил бы моим собратьям еще больше работы.

Через секунду Тралл понял, что в серьезных словах бронзовой драконицы была доля шутки. Он рассмеялся.

Блеклая синева ледяного океана, над которым они летели на протяжении почти всего пути, наконец сменилась заснеженными серыми скалами. Тралл на своем веку повидал немало впечатляющих пейзажей, но Нексус практически затмил их все.

Синий. Он был полностью синий, лишь тут и там мелькали оттенки серебристого и белого. В воздухе вокруг Нексуса парило несколько плоских дисков. Когда Тик подлетела ближе, Тралл понял, что они представляют собой платформы. Их пол украшали светящиеся мозаичные символы, а на некоторых располагались хрустальные деревья, чьи ветви, казалось, были сделаны изо льда, а листья – из инея.

Сам Нексус состоял из нескольких уровней. Каждый следующий уровень соединялся с предыдущим нитями магической энергии. Это было прекрасное зрелище, одно из самых впечатляющих, которые когда-либо доводилось видеть Траллу. Над Нексусом парили несколько драконов с чешуей цвета морской волны и лазурных и зеленовато-синих оттенков.

Тралл и Тик, конечно же, почти сразу были замечены, и к ним, отделившись от группы собратьев, приблизились четыре синих дракона. Они обратились не к орку, а только к могучей бронзовой драконице, пока что не обращая внимания на Тралла.

– Мы приветствуем нашу бронзовую сестру, – проговорил один из них. Синие драконы летали вокруг Тик, казалось бы, лениво, но угрожающе. – Но Нексус – это не один из ваших временных потоков. Зачем ты явилась в наше убежище? Тебя сюда никто не приглашал.

– К вам пришла не я, а орк, которого я несу на себе, – ответила Тик. – И не я отправила его к вам. Сначала ему наказала прийти сюда Изера Пробудившаяся, а затем – Ноздорму Вневременный. Его имя – Тралл.

Синие драконы обменялись взглядами.

– Для короткоживущего создания у него могущественные покровители, – заметил один из них.

– Тралл, – произнес другой, словно припоминая. – Вождь Орды.

– Больше не вождь, – подал голос орк. – Теперь я – шаман, работающий со Служителями Земли. Мы пытаемся помочь исцелиться земле, которую столь жестоко ранил Смертокрыл.

На мгновение ему показалось, что этого говорить не стоило: синие драконы сразу разозлились, а один метнулся в сторону, покружил в воздухе и, видимо, успокоившись, вернулся.

– Этот предатель хочет уничтожить все наши роды! – прорычал один из драконов. Его голос был холоден, как голубая льдина, на которую сам он так сильно походил. – Мы оповестим других о твоем прибытии. Жди здесь, пока мы не разрешим тебе приблизиться или не прикажем улететь прочь.

Синие драконы отлетели в сторону, став голубыми силуэтами на фоне темного лилово-синего неба. К удивлению Тралла, они направились не к одному из парящих уровней Нексуса, а вместо этого нырнули вниз, к лежащему внизу снегу и льду.

Калесгос вздохнул.

«Ну вот, опять», – подумал он, глядя на ледяной свод потолка огромного общего зала.

Синие драконы слишком много разговаривали. С каждым днем их становилось больше, ведь в Нексус прибывали все новые и новые особи, но Калесгос не чувствовал, что от этого они приближались хоть к какому-то конкретному решению.

Большая часть рода сошлась во мнении, что приближавшееся выравнивание двух светил сулило удачу, а несколько драконов нашли древние заклинания, которые хотели испытать, – правда, после тщательной проверки оказалось, что они не подходят для ритуала. Пока что казалось, будто синие драконы вполне готовы просто «назначить главным» одного из них во время потрясающего астрономического явления. Но за этим подходом не стояло никаких эмоций, кроме равнодушия, и не возникало ощущения, что это единственно верный путь.

Аригос продолжал кичиться своей родословной и утверждать, он, как сын Малигоса, лучший кандидат на пост Аспекта. Кейлек уже слышал его доводы раньше, но был слишком удручен, чтобы прерывать Аригоса. Однако сейчас, взглянув на приблизившихся к ним двух синих драконов, он нахмурился. В нем зажглось любопытство.

Прилетевшие были не из числа новоприбывших, а из рядов защитников Нексуса. Они приземлились рядом с Аригосом, прервав речь дракона, и что-то тихо сказали ему.

Аригос, похоже, разозлился.

– Ни в коем случае! – резко заявил он.

– Наригос, – окликнул защитника Калесгос, – что случилось?

– Не вмешивайся, – быстро оборвал его Аригос, а Наригосу прямо приказал: – Убейте его.

– Кого убить? – потребовал объяснений Кейлек, игнорируя подразумевавшееся предупреждение и быстро подходя к Аригосу и остальным. – Наригос, что произошло?

Наригос перевел взгляд от Аригоса к Кейлеку и объяснил:

– Сюда пришел незнакомец и желает говорить с нами. Он принадлежит к одной из низших рас – это орк, который некогда был вождем коалиции, называемой Ордой. Его зовут Тралл. Этот орк и бронзовый дракон, на котором он прилетел, утверждают, что его прислали сюда Изера и Ноздорму.

Уши на голове у Кейлека встали торчком.

– Ноздорму? Так он вернулся?

– Похоже, что так, – кивнул Наригос. Кейлек пораженно уставился на Аригоса.

– Убить его? – громко и недоверчиво повторил он. – Создание, присланное к нам двумя Аспектами? Которое сюда добровольно принес дракон?

Другие синие уже начали обращать на них внимание, и Аригос сердито нахмурился.

– Ладно, тогда не причиняйте ему вреда, – велел он. – Но представителю низшей расы здесь нет места. Я не буду с ним говорить.

Разозлившись, Кейлек повернулся к Наригосу.

– Зато я поговорю, – отрезал он. – Приведи его.

– Мне плевать, если хоть сами титаны привели его к нам! Я не позволю ни одному короткоживущему созданию переступить порог нашего убежища!

Аригос был вне себя. Он расхаживал из стороны в сторону, размахивая огромным хвостом и яростно расправляя и складывая крылья. Остальные драконы услышали их спор и уже начали подавать голос.

– Но… его прислали Изера и Ноздорму! – возразил Наригос. – Такое случается крайне редко. Изера многое увидела в своем Сне, а этот орк нашел Ноздорму – даже драконы Вневременного не смогли этого сделать. Нет ничего плохого в том, чтобы выслушать его!

– Низшие расы, как их называют некоторые, иногда показывают себя с удивительной стороны. Они способны на гораздо большее, чем мы обычно предполагаем. И мне не нужно знать об этом орке ничего, кроме того, что его отправили к нам два Аспекта, – заявил Кейлек. – Я считаю, мы должны его впустить и узнать, что он хочет нам рассказать.

– Конечно, ты так считаешь, – глумливо усмехнулся Аригос. – Ты любишь ковыряться в грязи с низшими созданиями. Я никогда этого не понимал, Калесгос.

Кейлек с грустью посмотрел на Аригоса.

– А я никогда не понимал, почему ты отказываешься принимать помощь или сведения, когда их предлагает кто-либо помимо драконов нашего рода, – ответил он. – Почему ты их настолько презираешь? Ведь именно короткоживущие расы освободили тебя из тысячелетнего заточения в Ан’Кираж! Я думал, ты должен быть благодарен им за это.

Не успел Аригос стыдливо выпалить какой-нибудь гневный ответ, как дракон постарше – Тералигос – рявкнул:

– Неужели ты думаешь, что кто-то разберется в наших проблемах лучше нас самих?!

– Вот именно! У нас есть свои проблемы, Калесгос, или ты об этом забыл? – подхватил Аригос. – Всего лишь через несколько дней состоится церемония выбора нового Аспекта. Нам стоит готовиться к ней, а не отвлекаться на бред какого-то орка!

– Убейте его, и дело с концом, – пробормотал Тералигос.

Кейлек повернулся к нему.

– Нет. Мы не убийцы. И потом, кто после этого посмотрит Изере и Ноздорму в глаза и скажет, что мы прикончили их гонца? Ты, Тералигос? Лично я перед ними объясняться не буду, какой бы рассеянной ни была пробудившаяся Изера.

Среди драконов прокатился ропот, и Кейлек увидел, как некоторые из них кивают.

– Пусть орк предстанет перед нами и объяснит, по какой причине пришел сюда, – продолжил Кейлек. – Если нам не понравится то, что он скажет, мы отправим его восвояси. Но нам стоит хотя бы выслушать его.

Аригос злобно поглядывал на собрата, но даже он замечал, что большинство драконов согласно с Калесгосом, а не с ним.

– Похоже, Изера и Ноздорму имеют больше власти над нами, чем мы сами, – процедил он.

– Ты пока еще не стал Аспектом, Аригос, – резко ответил Кейлек. – Если тебя выберут, то последнее слово будет за тобой. Но пока у нас нет вожака, мы будем руководствоваться волей большинства.

Аригос повернулся к Наригосу.

– Приведите орка, – велел он.

Наригос кивнул и прыгнул ввысь. Обернувшись, Аригос нахмурился: Калесгос принял облик полуэльфа. Некоторые из драконов тоже превратились в менее грозных существ – людей или эльфов – безмолвно пытаясь проявить вежливость по отношению к своему гостю. Аригос не последовал их примеру и остался в облике дракона.

Калесгос огляделся. Да уж, зал вряд ли мог показаться уютным кому-то, кроме синих драконов. Кейлек сосредоточился и взмахнул руками.

В одном углу пещеры появились две жаровни, несколько метров пола покрыли десятки шкур, а на кресле из бивней и шкуры мамонта повис толстый меховой плащ. На небольшом столе возникли яства и напитки: мясной окорок, плоды кактуса, кружки с пенящимся пивом. На каменных стенах появились головы зверей и оружие: топоры, мечи и хищно изогнутые кинжалы.

Кейлек улыбнулся. Молодой дракон больше привык общаться с расами Альянса, но уже немало повидал в этом мире и подумал, что ему удалось создать уютный кусочек атмосферы Орды в самом сердце территории синих драконов.

Через несколько секунд показалась бронзовая драконица, двигающаяся под охраной четырех синих. Она летела низко, но пространства Нексуса были огромны – в конце концов, они ведь предназначались для драконов. Калесгос узнал ее – это была Тик, одна из драконов, регулярно патрулировавших подходы к Пещерам Времени. То, что столь известный бронзовый дракон согласился служить Траллу обыкновенным средством передвижения, говорило о важности орка. Они встретились взглядами, и Кейлек кивнул. Тик изящно приземлилась и пригнулась, чтобы сидевший на ее спине орк мог слезть.

Калесгос внимательно посмотрел на гостя. Орк был облачен в обыкновенные коричневые одеяния, и, как того требовала вежливость, низко поклонился собравшимся драконам. Тем не менее когда он выпрямился, осанка и спокойная настороженность его голубых глаз выдали в нем вдумчивого и могущественного вождя. Кейлек тепло улыбнулся и отрыл рот, чтобы заговорить.

– Тебе позволили прийти сюда лишь потому, что тебя прислали два Аспекта, Тралл, – заявил Аригос прежде, чем Кейлек успел вымолвить хоть слово. – Советую говорить быстро. Тебе здесь не рады.

Орк слегка улыбнулся.

– Я этого ожидал, – ответил он. – Но я пришел, потому что верю в свою миссию. Я расскажу все настолько быстро, насколько смогу, но мой рассказ может занять больше времени, чем вы думаете.

– Так начинай, – сухо велел Аригос.

Тралл набрал в грудь побольше воздуха и начал свое повествование. Он рассказал драконам о просьбе Изеры, о встревоженных древах, о том, как он заблудился во временных потоках, а затем нашел себя и Ноздорму. Несмотря на грубость Аригоса, все драконы внимательно слушали его. Они высоко ценили магию и интеллект. Любое знание было для них приоритетно, даже если его источником являлся орк.

– Ноздорму считает, что все события, все эти трагедии, которые обрушились на драконов, связаны между собой, – закончил Тралл. – Он подозревает, что за ними стоят драконы Бесконечности. Ноздорму продолжает собирать дополнительные сведения, чтобы затем прийти к вам и рассказать, что узнал. Он попросил меня найти Хранительницу Жизни и привести ее с собой, но… она пережила ужасную утрату, и все еще страдает из-за этого. Поэтому Тик согласилась принести меня сюда. Вот все, что я знаю, но если вы желаете спросить что-то еще, то я отвечу, как смогу. Я более чем готов помочь вам.

Кейлек уставился на орка, потрясенный до глубины души.

– Все это… необыкновенные новости, – наконец проговорил он и увидел, что его собственная тревога и страхи отразились на лицах многих синих драконов.

Но не все разделяли эти чувства: на Аригоса и его сторонников рассказ орка, похоже, не произвел никакого впечатления.

– При всем уважении к Изере, ей еще во многом нужно разобраться после многих тысяч лет, почти полностью проведенных в Изумрудном Сне. Она сама признавала, что… не все понимает. Она не знает, что из увиденного истинно, что было сном, а что – всего лишь плод ее собственного воображения. Что же касается Ноздорму, ты сказал, что он… оказался в ловушке? В своих же временных потоках? И ты смог помочь ему выбраться из них? Пожалуйста, расскажи нам, как тебе это удалось.

Щеки Тралла немного потемнели, когда он услышал в голосе Аригоса очевидное недоверие, но выражение его лица не изменилось. Когда орк заговорил, его голос звучал совершенно спокойно:

– Я хорошо понимаю, почему ты сомневаешься, Аригос. Я тоже очень сильно сомневался. Но, похоже, Изера оказалась права. Я уже смог пригодиться двум родам драконов, хотя у меня и не получилось помочь Алекстразе. Если же ты намекаешь, что на Ноздорму как-то повлияли его злоключения во временных потоках, то советую тебе поговорить с Тик. Спроси ее, что она думает по этому поводу. Лично я верю Ноздорму. Ты спрашиваешь, как я, простой орк, смог освободить Вневременного? Это было… просто.

Послышался гневный и обиженный ропот, но Тралл поднял руку.

– Знайте, что я не хочу никого унизить, когда говорю «просто». «Просто» не значит «легко». Я узнал, что вещи, которые кажутся нам простыми, на деле оказываются самыми значительными. В конце концов, только они и имеют значение. А чтобы освободить Ноздорму, того, кто оказался в плену каждого мгновения времени, мне пришлось научиться оставаться в одном-единственном моменте – в настоящем.

Недовольство Аригоса усилилось.

– Это может сделать каждый!

– Каждый может, – с готовностью согласился Тралл. – Но никто не сделал. Оставаться в текущем моменте – очень простая мысль, но мне пришлось самому додуматься до этого. – Когда выражение на лицах некоторых драконов сменилось с раздраженного на задумчивое, он улыбнулся, с долей самоиронии. – И хотя урок сам по себе оказался простым, разобраться в нем было очень сложно. Мы можем научить других лишь тому, что сами познали с трудом. Если я смог помочь двум Аспектам… возможно, я смогу помочь и вам.

– У нашего рода нет Аспекта, – возразил Аригос. – Что-то мне подсказывает, что раз мы никогда не испытывали подобных затруднений, то ты и подавно не сможешь нам помочь.

– Я тоже никогда не сталкивался с такой задачей. По крайней мере, в этом мы на равных.

У некоторых из собравшихся синих драконов вырвался смешок. Смеялись даже те, кто был на стороне Аригоса.

– Орк, ты пришел сюда как гость, – заметил дракон, и в голосе его послышались угрожающие нотки. – Тебе не следует потешаться над нами.

Кейлек вздохнул: до того, как сойти с ума, Малигос слыл весельчаком с отличным чувством юмора. Похоже, эти качества не передались его сыну.

– Аригос, он не смеется над нами. Тралл с улыбкой говорит о серьезных вещах. Настали смутные времена. Мы прокладываем себе новый путь, творим историю так, как никогда раньше этого не делали даже Аспекты. Тралл пришел сюда с благословением двух из них. Что плохого в том, что он выслушает нас и выскажет свое мнение? – Кейлек развел руками. – Тралл не один из нас, и он прекрасно это понимает. Поэтому он никак не повлияет на наши решения, если мы сами этого не захотим. Но он может заметить то, что мы упустили. Я думаю, что мы совершим страшную ошибку, если не позволим ему остаться, понаблюдать и сказать свое слово.

Аригос встряхнулся и поднял голову, властно глядя вниз на крохотную фигуру полуэльфа.

– Тебе только дай волю, ты бы каждого представителя низших рас накормил и спать уложил, – глумливо усмехнулся он.

Кейлек ласково улыбнулся.

– И я не вижу в этом ничего плохого. Тралл – всего лишь один орк. Я не могу поверить, что ты его боишься.

Его слова задели Аригоса. Он ударил хвостом по земле, и все остальные драконы, которые разделяли его точку зрения, похоже, тоже оскорбились.

– Боюсь? Я? Мне не страшен этот крошечный орк, которого я могу раздавить одним когтем!

– В таком случае, – продолжил Кейлек, продолжая улыбаться, – ты не станешь возражать, если он останется, верно?

Аригос замер. Он прищурился, и глаза его стали узенькими, как щелочки. Дракон долго смотрел на Калесгоса.

– Я вовсе не страшусь того, что может сделать это низшее существо. Но то, чем мы здесь занимаемся, крайне важно для синих драконов. Я не знаю, уместно ли низшему существу наблюдать за этими событиями, и тем более становиться их частью.

Кейлек сложил руки на груди и долго, задумчиво разглядывал орка. Чутье говорило ему, что Тралл должен остаться здесь. Он думал так не просто из уважения, которое драконы питали к мнению Аспектов. Если миру действительно грозила такая опасность, которую предвещал Ноздорму, синие драконы не могли позволить себе остаться в стороне, прикрываясь ложным чувством превосходства, порожденным непониманием и глупостью.

Молодой дракон перевел пронзительный взгляд на Тик и вопросительно поднял бровь. Бронзовая драконица спокойно посмотрела на него в ответ. В ее глазах Кейлек прочитал непоколебимую уверенность, совпадавшую с его собственной.

Он принял решение. Кейлек рассчитывал, что риск оправдается и в глубине души знал, что должен на него пойти.

– Тралл остается, – тихо произнес Калесгос, – или ухожу я.

Раздался протестующий ропот. Аригос ничего не ответил, но его хвост дернулся.

– Я чтил и уважал твоего отца, Малигоса, за то, каким он был драконом и Аспектом. Но он принял неправильные решения, причем не только по отношению к другим, но и по отношению к нам. Возможно, мы тоже оступимся и окажемся на неверном пути. Но пока я дышу, пока во мне теплится жизнь, я не ступлю на эту тропу осознанно. Тралл должен остаться здесь. Он сделал для драконов почти столько же, сколько и большинство из нас. Я повторяю: если он уйдет, уйду и я. А за мной – многие другие.

Угроза была не пустой. Если Аригос собирался спровоцировать раскол, то пусть это произойдет здесь и сейчас. Калесгос не покинет Нексус в одиночку, и Аригос не мог позволить этому случиться. В их ситуации и так было слишком много неопределенности.

Несколько секунд Аригос молчал. Затем быстро подошел к Траллу и опустил свою голову так низко, что она оказалась в нескольких сантиметрах от орка.

– Ты здесь – гость, – снова пророкотал Аригос. – Ты будешь вести себя вежливо, уважительно и будешь подчиняться нашим требованиям.

– Я всего лишь посланник, – ответил Тралл. – Я все понимаю. За свою жизнь мне пришлось общаться со многими посланниками, Аригос. Я умею вести себя и уважительно, и вежливо.

Орк сделал небольшой, едва различимый акцент на слове «я». Ноздри Аригоса раздулись, и он повернулся к другой своей гостье – бронзовой драконице.

– Тик, твое присутствие здесь больше не нужно. О Тралле теперь позаботимся мы.

Тик слегка возмутилась, а затем с издевкой отвесила Аригосу очень низкий поклон.

– В таком случае, я вернусь к своему роду. Хорошо заботься об этом орке, Аригос.

Аригос смотрел ей вслед, пока она не улетела, а затем снова повернулся к собравшимся.

– Насколько я понял, появились новые сведения о том, как должен работать этот… ритуал, – проговорил дракон. – Давайте же выслушаем вернувшихся к нам магов.

Как оказалось, вновь прибывшие могли рассказать совсем немного. Как и многие другие, кто был глубоко увлечен тонкостями магии, они с восторгом говорили о своих незначительных открытиях. Эти детали могли пролить свет на возможную процедуру выбора нового Аспекта, но ничего содержательного в них не было. После небольшой дискуссии и нескольких споров, во время одного из которых драконы перешли на крик и чуть было не напали на коллегу Кейлека, все пришли к соглашению продолжать исследования и ждать, когда что-нибудь прояснится.

Тралл тихо устроился в своем уголке, слушая, наблюдая и вкушая приготовленные угощения. Он почти ничего не говорил и лишь один раз попросил кое-что разъяснить. Все остальное время орк просто сидел и смотрел на драконов, откинувшись назад и сложив руки на могучей груди.

Когда собрание завершилось, синие драконы еще немного потолкались в зале, бросая в сторону орка косые взгляды. Наконец они начали расходиться. Последним из зала выходил Аригос. Он остановился у входа в пещеру, поднял голову и посмотрел через плечо, злобно глядя на Тралла. Дракон ничего не сказал, и Тралл не дрогнул под его гневным взором. Наконец, сузив глаза, Аригос отвернулся и вышел вон.

Калесгос вздохнул, сотворил второе грубо сколоченное кресло и опустился в него. Поставив локти на стол, он потер усталые глаза.

– Это собрание показалось мне несколько напряженным, – заметил Тралл.

Кейлек рассмеялся. Он взмахнул рукой, сотворил кубок с вином и отпил из него.

– У тебя дар преуменьшать, друг мой Тралл. Только за этот вечер я в трех разных случаях ожидал, что сейчас начнется потасовка. Возможно, твое присутствие заставило Аригоса вести себя прилично. После того, что случилось с его отцом, ему вряд ли захочется показаться взбалмошным перед тем, к кому прислушиваются два Аспекта. И уже только за это, в будущем, когда ты будешь меньше всего этого ожидать, я найду тебя в какой-нибудь таверне и куплю выпить.

Калесгос улыбнулся и в его голубых глазах заплясали веселые искорки. Тралл невольно улыбнулся в ответ. Кейлек ему нравился. Молодой синий дракон, похоже, чувствовал себя вполне уютно в облике полуэльфа. Тралл понял, что Кейлек напоминает ему Дешарина, и к удовольствию от общения с драконом примешалась легкая горечь. Орк почувствовал, что улыбка исчезает с его лица.

Кейлек заметил эту перемену настроения.

– Что-то не так?

– Во время своего путешествия я встретил еще одного дракона. Он был очень похож на тебя. Его звали Дешарин. Он был…

– Одним из зеленых драконов, – закончил за него Кейлек. Его взгляд стал печальным. – И ты говоришь о нем в прошедшем времени.

Тралл кивнул.

– Он помог мне добраться до Пещер Времени и там погиб от рук убийцы. Тот застал нас обоих врасплох, когда мы пытались медитировать. – Голос орка зазвенел от гнева, и Тралл не смог скрыть это. Кейлек кивнул:

– Эффективный способ убить кого-то… но трусливый.

Несколько секунд Тралл молчал.

– Да, – согласился он. – В последнем из временных потоков, в которых мне довелось побывать, я выяснил, кто этот убийца. Скорее всего, тебе неизвестно имя Эделаса Блэкмура, и я рад этому. В нашем временном потоке он, к счастью, немногого добился. Этот человек нашел меня, когда я был еще младенцем, и воспитал гладиатором. Он задался целью поставить меня во главе армии орков и свергнуть Альянс.

– Очевидно, у него это не получилось, – заметил Кейлек.

– В этом временном потоке нет. А в другом… Там я умер во младенчестве, а Блэкмур сам встал во главе той армии.

– Зловещий расклад, – вздохнул дракон. – Но ты говорил, что он напал на тебя вне временных потоков. Как?.. – Глаза Кейлека расширились, когда он вдруг понял. – Драконы Бесконечности, должно быть, вытащили его из того временного потока, чтобы он убил тебя. – Тралл кивнул. – Меня… пугает, что они на такое способны.

– Все, что я узнал с того момента, как начал это путешествие, пугает, – признался Тралл. Он посмотрел в свою кружку. – Кроме того факта, что сотворенное пиво на вкус просто восхитительно. – Орк отсалютовал Кейлеку бокалом и немного улыбнулся.

Калесгос запрокинул синеволосую голову и расхохотался.

Той ночью луны почти стали полными, но с этим ничего нельзя было поделать. Аригос не мог опять отложить свои дела на следующий вечер. Как и другие синие драконы, он не чувствовал холода, когда мерные взмахи крыльев несли его сквозь ледяную ночь. Небо было настолько чистым, что звезды казались похожими на зависшие высоко-высоко осколки льда.

Аригос часто кружил в воздухе и с большой осторожностью следил, чтобы за ним никто не летел. Он направлялся прямо на восток, быстро хлопая крыльями. Острые клыки Хладарры сменились чуть более умеренными пейзажами. Кипящая вода, вырывавшаяся из самого ядра Азерота, шипела и плевалась в своих водоемах. Гейзеры, горячие источники, зоны паводков – Аригос не обращал на них внимания, стремясь поскорее добраться до пункта назначения.

В лунном свете показались призрачные шпили Храма Драконьего Покоя. Они были повреждены, но не покинуты – вокруг кружились похожие на тени силуэты: черные, фиолетовые и синие. Другие же дремали в различных закоулках храма: двое растянулись прямо на мозаичном полу верхнего уровня, похожие на огромных крылатых ящериц.

Его заметили.

Несколько сумеречных драконов, которым было приказано сторожить храм, отклонились от своих обычных маршрутов и направились прямо к Аригосу. Раздался голос, который, казалось, звучал из ниоткуда и одновременно слышался сразу отовсюду.

– Аригос, сын Малигоса, – раздался знакомый голос, тот же самый, который насмехался над Алекстразой и остальными драконами в тот судьбоносный день совсем недавно.

– Я пришел! – воскликнул Аригос в ответ. Он приземлился на верхнем уровне храма.

И покорно склонился перед Сумеречным Отцом.

Глава четырнадцатая

Киригоса спала, съежившись и свернувшись калачиком. Ей снились беспокойные и пугающие сны. Когда драконица услышала голос брата, то подумала, что снова провалилась в очередной кошмар. Но далеко не в первый раз она поняла, что реальность была намного хуже самого страшного из ее кошмаров.

Киригоса приподнялась ровно настолько, насколько позволяла цепочка, привязывающая ее за шею к полу. Повернув голову, она увидела, как ее брат Аригос почтительно кланяется подонку, который напал на них всех. Девушка сжала кулаки.

Аригос поднял голову и его взгляд упал на есестру.

– Киригоса, – произнес он. – Как я рад… и как удивлен… что ты еще жива.

– Если бы я могла принять свое истинное обличье, я бы выцарапала тебе глаза! – огрызнулась она.

– Ну-ну, – весело протянул Сумеречный Отец, прерывая их. – Мне так неприятно видеть, как ссорятся брат и сестра.

Кири стиснула зубы. Именно Аригос предал ее и отдал в руки этого… этого…

Как она могла оказаться такой наивной? Ведь она знала брата на протяжении всей жизни. Она знала, что он боготворил их отца. Но, несмотря на это, когда однажды ночью Аригос тайно пришел к ней и попросил о помощи, Киригоса с готовностью согласилась. Она поверила ему, когда дракон сказал, что пересмотрел свои убеждения.

– Пойдем со мной, – говорил он. – Ты и я… наверняка мы сможем что-нибудь придумать. Я люблю отца, Кири. Что бы он ни натворил, мы сможем найти способ прекратить эту войну, не убивая его.

Поэтому Киригоса доверилась Аригосу и добровольно пошла с ним. Любовь и надежда теплились в ее сердце, под которым она носила свое потомство. Но брат привел Киригосу и ее неродившихся детей к Сумеречному Отцу, как пойманное животное.

Слова жгли ее горло, перебивая друг друга. В итоге она не смогла ничего вымолвить.

«Какой властью он тебя наградил? Какие лживые обещания дал? Знал ли ты, что он собирался со мной сделать? Ты хоть секунду сомневался в своем решении?»

Но она не собиралась радовать брата своими криками, и поэтому проглотила эти горькие слова.

Обратившись к ней и убедившись, что Сумеречный Отец все еще доволен своей пленницей, Аригос обратил взор на своего повелителя.

– Как проходят обсуждения? – поинтересовался Сумеречный Отец. – Чем скорее твой род определится, что вам необходимо, тем лучше для всех нас.

– Они проходят… неудачно, – признался Аригос. – Ни один из нас не уверен в том, как нужно действовать дальше. Этого никто никогда раньше не делал.

Аригос казался таким неуверенным в себе – Киригоса никогда раньше не слышала в его голосе подобных ноток.

«Он хочет, чтобы его ободрили, – поняла она. – Хочет услышать, что справился с задачей, и что этот монстр им доволен».

Ей стало дурно от этой мысли, но Киригоса продолжала молчать. Все, что она узнает, могло пригодиться Калесгосу… если только она когда-нибудь сможет освободиться.

– Ты заверил меня, что найдешь способ… и что синие драконы выберут тебя новым Аспектом, – напомнил ему Сумеречный Отец. – Иначе, ты не сможешь привести их ко мне, как обещал.

– Меня выберут, что бы ни случилось. Я в этом уверен, – быстро ответил Аригос.

«Ну конечно», – подумала Киригоса. После смерти их отца синие драконы остались единственным родом без Аспекта. Но разве можно было выбрать другого? Как? Титаны сами назначили Аспектов. Неужели низшие существа тоже могли это сделать?

– Ты нам нужен. Наш герой должен пробудиться, и, чтобы победить других драконов, ему нужна армия.

– Меня выберут, клянусь в этом! – с жадностью и жаром воскликнул Аригос. – Мы победим их и уничтожим этот мир. Все погибнут, когда прозвучит удар Сумеречного Молота!

Армия. Армия, состоящая из драконов ее собственного рода.

Киригоса закрыла глаза, сдерживая слезы. Аригос зашел так же далеко, как и их отец.

– Я приведу их к тебе. Хроматус оживет. – Глаза дракона мрачно блестели, а тело было напряжено от предвкушения.

Сумеречный Отец улыбнулся.

– Они всеми силами будут служить тебе и твоей цели, как и я, Сумеречный Отец. Но… прежде, чем я смогу дать их тебе, они должны стать моими.

– Но?..

Сумеречный Отец заметил его колебания, как и Кири. В ее сердце расцвела надежда. Похоже, все шло не так уж и гладко.

– Тот орк, о котором ты меня предупреждал. Он явился, как ты и боялся.

«Тралл!» – оставаясь в тени и отвернув голову, Киригоса не смогла сдержать улыбку.

Сумеречный Отец выругался.

– Наш повелитель этому не обрадуется, – произнес он. – Мне говорили, что Блэкмур сможет остановить Тралла. Скажи мне, что он уже успел натворить… и почему ты сам не убил его?

Аригос ощетинился.

– Я попытался это сделать, но Калесгос не позволил мне, а все происходило при свидетелях.

– Тралл – всего лишь орк! – рявкнул Сумеречный Отец. – Ты мог сразить его прежде, чем кто-нибудь успел бы возразить!

– Его прислали к нам два Аспекта! Я не мог избавиться от орка, не вызвав подозрений или не разозлив половину синих драконов… а мне нужны они все, если я собираюсь стать Аспектом!

– Неужели я должен разжевывать тебе все, как ребенку, Аригос? – Могучий дракон поморщился от этих слов. – Устрой ему несчастный случай!

– Ты здесь находишься в безопасности. Никто не следит за тобой и не ждет, когда ты наконец совершишь промах, – со злостью выпалил Аригос. – Тебе легко советовать мне подстроить несчастный случай, когда ты сам не вовлечен в происходящее! Если с орком что-нибудь случится, все сразу заподозрят меня!

– Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю о том, как скрывать свою истинную природу? – Сумеречный Отец запрокинул голову и расхохотался. – Я живу среди себе подобных так же, как ты живешь среди своего народа, и никто даже не подозревает о моих истинных намерениях. Тебе стоит освоить этот навык, юный дракон.

– Кейлек переманил на свою сторону очень много драконов. Я не могу позволить, чтобы другие думали о том, почему я так сильно настаиваю на смерти одного простого орка!

– Он не простой орк! – резко ответил Сумеречный Отец. – Неужели ты не понимаешь? Тралл уничтожит тебя, если ты не уничтожишь его первым! Такова моя воля и воля лорда Смертокрыла! Неужели ты станешь перечить нашему господину только потому, что страшишься обвинений? Мне кажется, ты не того боишься.

– Кейлек взял орка под свое крыло, – пробормотал Аригос, но склонил голову. – Я ничего не могу сделать. Но, по крайней мере, мы знаем, где он. Мы можем наблюдать за ним. И, возможно, появится какая-нибудь возможность. Скоро все это не будет иметь никакого значения, потому что я стану новым Аспектом и смогу поступать, как захочу.

– Ты его уже видел?

Вопрос Сумеречного Отца и внезапная смена темы разговора сбила с толку обоих синих драконов: того, к кому обращался Отец, и ту, которая подслушивала.

– Кого видел? – не понял Аригос.

– Снова поднимись в воздух, – велел Сумеречный Отец. Его голос вдруг стал совершенно спокойным. – Лети на северо-запад. Посмотри на него и возвращайся ко мне. Ступай.

Дракон кивнул и снова улетел в ночь. Сумеречный Отец подошел к краю платформы и посмотрел ему вслед. Каждый его выдох мороз превращал в небольшие облачка пара.

Киригоса с трудом сглотнула. Теперь она поняла, на кого отправился посмотреть Аригос.

Хроматус. Дракон с несколькими головами, который никогда не должен был ожить. Именно с этим чудовищем заключил союз ее брат по крови. Киригоса почувствовала себя неуютно, когда Сумеречный Отец посмотрел на нее.

– Он умрет, – буднично заметил Сумеречный Отец. – Ты ведь понимаешь это?

– Аригос? Естественно, – кивнула Киригоса.

– Мне не хочется идти и мучить тебя, – проговорил Сумеречный Отец. – Кейлек умрет, и ты тоже умрешь. Никто не сможет противостоять одновременно и Хроматусу, и Смертокрылу. Сам мир кричит от боли, когда он терзает его.

– Возможно, Кейлек и погибнет, – согласилась Киригоса. – И я вместе с ним. Но кто-нибудь сможет одолеть Смертокрыла и это чудовище, которое создал его сын.

Кири переполняла гордость за Кейлека. Она не знала, подозревал ли молодой дракон, что Аригос их предал, или же просто хотел уберечь Тралла от тех, кто безо всякой на то причины желал навредить орку. А таких среди синих драконов было предостаточно, так что Кейлеку стоило оставаться настороже.

Одной рукой Киригоса коснулась обманчиво простой цепочки, которая держала ее в плену, другую положила себе на живот. На нее нахлынули воспоминания о перенесенных мучениях, и драконица погрустнела. Киригоса позволила печали завладеть всем ее естеством и беззвучно выдохнула. Теперь она не дрогнет. Неважно, какой пугающей была мысль о борьбе с Хроматусом и всеми его головами, и даже с самим Смертокрылом. В Киригосе снова затеплилась надежда.

В ночном воздухе послышались ритмичные удары крыльев, и сильно притихший Аригос вернулся. Сумеречный Отец спокойно посмотрел на него.

– Ты сделаешь все, что обещал, – очень, очень мягко произнес Сумеречный Отец.

И стоявший перед ним огромный синий дракон задрожал.

– Расскажи мне поподробнее об этом астрономическом явлении, – попросил Тралл.

– Как ты знаешь, у Азерота две луны, – начал Кейлек. – В различных культурах им даются разные имена, но обычно они сравниваются с матерью и ребенком, поскольку белая луна намного больше голубой.

Тралл кивнул.

– Мой народ называет их Белая Дама и Голубое Дитя, – сказал он.

– Вот именно. Бывает так, что оба небесных тела идеально выравниваются по отношению друг к другу. Это явление часто называют «Объятием», потому что оно выглядит так, будто белая луна, Мать, обнимает голубое Дитя. Такое событие происходит крайне редко, примерно один раз в четыреста тридцать лет, и сам я такого никогда не видел. Хотелось бы мне просто полюбоваться на это зрелище, безо всяких ритуалов.

– Так значит, ты согласен с теми, кто думает, что выравнивание важно? – спросил Тралл. – Что во время этого события Аспект получит свои силы?

– Легенда гласит, что луны выравнивались, когда титаны создали первых Аспектов, – ответил Калесгос. – Похоже, на ближайшее время это самый благоприятный момент для нашего рода, чтобы даровать какому-то обыкновенному дракону титул Аспекта.

– Титул? Ты не думаешь, что произойдет что-нибудь особенное и необычное?

Кейлек вздохнул и провел рукой по волосам.

– Мы слишком многого не знаем. Тралл, нам нужен Аспект. И если нет другого способа, кроме как посчитать голоса и назначить кого-то главным, то придется поступить так.

Орк кивнул.

– Такое чувство, что мы вот-вот станем свидетелями… вялого завершения грандиозного сюжета, – заметил он, подбирая слова. – Ведь Аспект – это такое могущественное существо… А ты и синие драконы являетесь хранителями магии – чего-то настолько потрясающего и пронизанного творчеством. И если все решится обыкновенным голосованием… – Тралл не закончил мысль. Кейлек и так его понял.

– Я не очень-то стремлюсь возглавить синих драконов, Тралл, – тихо проговорил он, – но вот что я тебе скажу: если Аригос станет нашим Аспектом, то я боюсь за будущее моего рода и всего этого мира.

Тралл улыбнулся.

– Не все, кто становятся вождями, жаждут власти, которая приходит вместе с титулом, – напомнил он. – Я ее не хотел. Но я страстно желал помочь своему народу. Освободить их. Найти дом, землю, которую они смогут назвать своей. Защищать их, чтобы наша цивилизация могла процветать.

Кейлек задумчиво посмотрел на него.

– Любой согласится, что у тебя это получилось. Даже члены Альянса хорошо отзываются о тебе. Можно даже сказать, что теперь, когда мир оказался в таком удручающем положении, ты нужен им, как никогда. Тем не менее ты пришел сюда как скромный шаман.

– У меня появилось иное призвание, – возразил Тралл. – Как ты и сказал… этому миру помощь нужна даже больше, чем моему народу. Я ушел, чтобы эту помощь оказать. И после очень, очень странного поворота судьбы и череды событий, я помогаю своему миру, находясь здесь. В компании синих драконов, которые собираются определить, кто из них станет Аспектом. Это огромная ответственность, Кейлек. Я здесь недавно и видел немного, но я как минимум верю в то, что лучше тебя кандидатуры нет. Я лишь надеюсь на то, что остальные синие драконы согласны с этим.

– Я не пытался бы занять место Аспекта, если бы в этом не было необходимости, – вздохнул Кейлек. – Я даже точно не знаю, на что надеяться. Останется ли от Аспекта одно лишь название, или мы получим его со всеми силами, которые ему причитаются? Лично мне было бы трудно стать чем-то совершенно иным. Раньше я и представить себе не мог, что когда-нибудь об этом задумаюсь. Никто никогда не становился новым Аспектом. Это… тяжелая ноша.

Пока дракон говорил, Тралл внимательно смотрел на Кейлека и, похоже, понял, в чем дело.

Дракон был… напуган.

– Ты думаешь, что изменишься, если это действительно случится, – сказал Тралл – не вопросительно, но утвердительно.

Кейлек молча кивнул.

– По мнению большинства смертных, живущих в этом древнем мире, я уже и так являюсь очень могущественным существом. Я никогда не знал иного бытия, и мне легко брать на себя ответственность за это. Но… превратиться в Аспекта? – Он посмотрел в сторону, глядя в пустоту. – Тралл… Когда дракон становится Аспектом, он не просто получает дополнительные способности. Он становится… чем-то совершенно иным. Чем-то… – Кейлек попытался подобрать слова. – Меня это изменит. Должно изменить. Но… двое из пяти Аспектов сошли с ума. Алекстраза, возможно, находится на грани помешательства, а Ноздорму едва не потерялся навсегда в собственном царстве времени. Что же произойдет со мной, если я все-таки стану подобен им?

Кейлек боялся не зря. Тралл сам испытывал то же самое, когда Оргрим Молот Рока пал и назначил молодого орка своим преемником. Он не просил этой ноши, но взвалил ее на себя и стал чем-то большим, нежели раньше. Не остался просто Траллом, сыном Дуротана и Дреки, а стал вождем. Он долгие годы нес на себе эту ответственность. И превратился в раба Орды, как сказала ему Аггра в своей раздражающей, но честной и любимой им манере.

Кейлек никогда не сможет сложить с себя титул Аспекта. И он проживет гораздо, гораздо дольше, чем обыкновенный орк.

Ответственность изменит его, и дракон уже никогда не сможет стать прежним. Калесгос, Аспект синих драконов уже никогда не будет просто Кейлеком. И правда, что же с ним произойдет?

– Ты задал очень важный вопрос, друг мой, – тихо произнес Тралл. – Ты не знаешь, что с тобой станет. Но всегда будут происходить события, которые не в состоянии предсказать даже дракон. Ты можешь действовать, исходя лишь из того, что сам знаешь, что говорят тебе твое сердце, твоя голова и твоя интуиция. Тебе не нужно спрашивать, что произойдет с тобой – правильный вопрос ты уже задал.

– Что случится с моим народом, если Аригос станет Аспектом? – проговорил Кейлек.

Тралл кивнул:

– Видишь? Ты уже знаешь, что спрашивать. Конечно, точный ответ на этот вопрос тебе тоже неизвестен. Но ты знаешь достаточно, чтобы с готовностью взять на себя ответственность, вместо того, чтобы оставить свой народ под властью Аригоса.

Кейлек молчал.

– Аригос слишком много думает о своей родословной, – наконец проговорил он. – Но он не понимает того, что не только весь наш род, но и вся наша раса должна стать одной семьей. Объединиться. Нам не поможет, если мы будем рассуждать как Аригос… да это никогда и не помогало. А если остальные синие драконы последуют за ним, то да, они отделятся и станут независимыми. И тогда они погибнут или их постигнет судьба похуже, – Кейлек мягко улыбнулся. – Вот что мне говорят мои голова, сердце и интуиция.

– Значит, ты уже принял решение.

– Но мне все еще страшно. И я никак не могу отделаться от мысли, что это делает меня трусом.

– Нет, – улыбнулся Тралл. – Это всего лишь значит, что ты мудр.

Время пришло.

Тралл поплотнее закутался в тяжелый меховой плащ. Он стоял на самой верхней из паривших вокруг Нексуса платформ, откуда ему открывался превосходный вид на чистое небо. Некоторые драконы, приняв обличья двуногих, стояли рядом с ним, а остальные просто парили в воздухе. Ночь была холоднее, чем обычно, потому что не виднелось ни облачка. Звезды сверкали на черном как смоль небе. Тралл был рад такой ясной погоде, несмотря на то, что она означала еще более сильный мороз. Орку хотелось воочию увидеть это замечательное редкое явление, хотя синие драконы заверили его, что зрелище будет не менее впечатляющим, даже если небо затянет облаками.

Белая Дама и Голубое Дитя уже находились совсем близко, и скоро должно было начаться Объятие. Синие драконы молчали и не шевелились. Тралл никогда не видел их такими. Несмотря на их близость к снегу, они показались ему очень яркими и полными жизни существами. Бронзовые чаще всего говорили и действовали вдумчиво – несомненно, их тяготило влияние их слов и действий на временные потоки. Зеленые драконы тоже казались спокойнее, ведь они провели тысячелетия во сне. Но синие в глазах орка выглядели такими же живыми, как искры магии, которая составляла неотъемлемую часть их природы. У них был острый и живой ум, настроение постоянно менялось, а движения были быстрыми и полными жизни. Траллу стало не по себе, когда он увидел их здесь, неподвижно стоящих или зависших в воздухе и завороженно смотрящих в небо.

Даже Калесгос был необыкновенно серьезен. Он, как и многие другие, принял свое драконье обличье. Поначалу Траллу было проще обращаться к нему и разговаривать, когда Кейлек выглядел как полуэльф, но затем орк достаточно сблизился с молодым драконом, и Калесгос стал для него просто Кейлеком, какой бы облик ни принимал. Тралл подошел к нему и, вместо того чтобы сжать ему плечо, ободряюще положил руку на нижнюю часть передней лапы (выше орк достать просто не смог). Кейлек посмотрел на него сверху вниз, благодарно улыбнулся одними глазами, а затем снова поднял огромную синюю голову, чтобы посмотреть на небесное явление.

Тралл подумал о том, что он сейчас увидит, и о том, что все это значит. Объятие. Любовь матери к ее ребенку. Он подумал о Малигосе и вспомнил все, что видел и слышал о старом Аспекте. Судя по всему, прежде чем сойти с ума, Малигос был таким же веселым и добродушным, как Кейлек. То, что Смертокрыл сделал с ним, со всем синим родом, со всеми остальными драконами, с самим этим миром… Тралл грустно покачал головой, думая о зловещих ударах судьбы, из-за которых сегодняшнее собрание стало острой необходимостью.

Дитя уже направлялось к Матери. Тралл дрожал от леденящего холода, но, несмотря на это, мягко улыбался. Объятие. Миг, когда стоит остановиться и подумать о любви, о волшебстве и о том, что одно не очень-то и отличается от другого.

Уже было поздно переубеждать других драконов, придумывать разумные аргументы тому, что Аригос опасен, и что лучше бы им выбрать Кейлека. Все, что можно было сказать, было сказано. Каждый дракон сформировал свое мнение. Каждый выберет так, как он или она пожелает. Тралл подумал о Ноздорму, о природе времени и о том, что драконы уже сделали свой выбор. Так что больше не нужно надеяться или бояться.

Остался лишь этот миг. Тралл стоял на морозе в компании драконов и смотрел, как перед его глазами происходило нечто редкое и прекрасное. Мгновение пройдет и превратится в новое мгновение, а этот миг станет прошлым и навсегда исчезнет, оставшись лишь в памяти. Но пока что он был настоящим.

Голубое Дитя медленно двигалось и, наконец, достигло Матери. После долгих минут созерцания того, что происходило столь неторопливо, наконец наступил долгожданный момент. Большая белая луна «обняла» маленькую. Тралл почувствовал в груди тихую радость и полное умиротворение и просто продолжил наблюдать.

Вдруг Аригос метнулся в небо, нарушив ледяное спокойствие. Его могучие крылья тяжело хлопали, удерживая дракона на одном месте. Он поднял голову и воскликнул:

– Позволь мне возглавить мой народ! Благослови меня и сделай Аспектом! Я – сын своего отца, и это право должно принадлежать мне!

Стоявший рядом с Траллом Кейлек ахнул.

– Нет, – прошептал дракон. – Он же нас всех погубит…

Решительный поступок Аригоса, конечно же, привлек к себе внимание. Вместо того чтобы смотреть на разворачивающееся в небесах представление, слегка ошарашенные этой выходкой драконы повернулись к нему.

Ободренный, Аригос продолжал пытаться расшевелить своих собратьев:

– Да! Я приведу нас к нашему предназначению. Мы станем настоящими хозяевами магии. Теми, кто будет управлять магическими силами! Вы знаете о моих возможностях. Я еще не Аспект, но я настоящий сын своего отца. Я верю в то, за что он сражался, я верю, что мы сами можем направлять свою судьбу! Магия может служить нам. С ней мы добьемся наших целей, она послужит нашему благу, нам – синим драконам! Для этого магия и была создана!

А луны, Мать и Дитя, вовсе не обращали внимания на то, что происходило в Нексусе. Они продолжали мягко гореть, их бело-голубое свечение отражалось от снега и от гладкой поверхности синих чешуек драконов. Зрелище было прекрасным и завораживающим. Тралл вдруг обнаружил, что его внимание оказалось приковано не к кричащему дракону, хлопавшему крыльями на ветру, а к безмятежно замершему пейзажу.

И вскоре драконы тоже повернули головы. Они отвернулись от Аригоса и его обещаний поставить магию себе на службу, и завороженно устремили взгляды на захватывающее дух зрелище идеально совмещенных небесных тел. Вырывавшийся из их легких парок замерзал на ледяном воздухе.

Тралл вдруг понял, что драконы выбирали между двумя дорогами: между Аригосом, его призывами вернуться к былой славе и обещаниями будущего, и между тем, чтобы просто наслаждаться видом Объятия. И синие драконы выбрали спокойствие и… волшебство… этого мгновения.

Аригос продолжал кричать, хвалиться, умолять. Но другие драконы, похоже, не хотели его слышать. В бело-голубом свете двух лун они были похожи на ледяные изваяния. Драконы продолжали следить за Объятием. Казалось, что они… удивлены тем, насколько прекрасно это явление.

Тралл подумал, что белый и голубой свет, сливаясь, тоже создавали своеобразную иллюзию магии, отражаясь от неподвижных гигантов. Казалось, что драконы светятся, и эта иллюзия была настолько необычной и притягивающей взгляд, что Тралл перестал смотреть на луны и взглянул на драконов.

А затем свет сместился. Он словно немного угас и перешел от Аригоса ко всем собравшимся драконам. Тралл понял, что даже его охватило это щедрое свечение. А затем оно рассеялось и оставило и их тоже.

Но не оставило Калесгоса.

В эту секунду Тралл все понял.

Этот ритуал заключался не в состязании умов. И не в том, чтобы синие драконы проголосовали за самого достойного кандидата. Дело было не в том, чтобы наградить «титулом» Аспекта кого-то, кто воспользуется им как инструментом для достижения личных целей и целей своего рода.

Небесное явления называлось Объятием. Оно взывало к сердцу, а не к разуму синих драконов. Нельзя было передать новому Аспекту его могущество одной лишь силой мысли. Титаны поступали так, как им велело сердце. И теперь точно так же поступили синие драконы.

Когда Тралл и Кейлек говорили, синие драконы слушали не только разумом, но и сердцем. Они видели, как Тралл наблюдает за ними, и замечали, как он к ним относится. Похоже, драконы прислушались к орку, когда он рассказывал им о том, что нужно находиться в текущем моменте; о том, что им стоит относиться к собственным жизням, к собственным способностям и к самим себе как к чуду. Более того, когда перед драконами во всей своей красе и изяществе стало происходить нечто воистину прекрасное, волшебное и редкое, нечто, не обещающее им ни силу, ни власть, они повернулись к этому явлению, как цветы поворачиваются к солнцу. Вместо того чтобы закрыть свои сердца, драконы открылись миру, и вместо страха в них поселилась надежда.

Свечение вокруг Калесгоса стало сильнее, и одновременно с этим оно угасло сначала вокруг остальных драконов, а затем и на небе. Голубое Дитя вышло из объятий своей любящей Матери.

Кейлек задышал чаще и его глаза расширились от удивления. Внезапно он прыгнул в небо. Тралл поднял руку, чтобы заслониться от ослепительного света, исходившего от новорожденного Аспекта. На Калесгоса было почти невозможно смотреть, настолько ярко он сиял. Он был похож на звезду… нет, на солнце – сияющее, прекрасное и огромное. Кейлек получил полное господство над магией, переданное ему добровольно – с надеждой, любовью и доверием. Синие драконы, Мать, Дитя и эхо давным-давно озвученной воли титанов дали ему эту власть.

Казалось, что взмахами крыльев он вот-вот разорвет небо. Внезапно произошло кое-что неожиданное.

Калесгос рассмеялся.

Из его груди вырвался радостный возглас, чистый и светлый, как снег, легкий, как перышко, теплый, как материнская любовь. Он не был похож на глумливый хохот победителя, смеющегося над побежденным. Это была ничем не сдерживаемая радость, настолько сильная, живая и по-настоящему волшебная, что ею хотелось поделиться.

Тралл вдруг понял, что тоже радостно смеется. Он не мог оторвать взгляд от силуэта сине-белого дракона, пляшущего в ночном небе. Вокруг орка начал раздаваться на удивление приятный смех драконов, похожий на перезвон колокольчиков. Невыразимое счастье переполняло Тралла, и в этот волшебный момент он почувствовал единение с окружавшими его великими драконами. Посмотрев по сторонам, орк увидел блестевшие в их глазах слезы радости. Тралл почувствовал себя одновременно легким и крепко стоящим на земле, и ему показалось, что если он сейчас подпрыгнет, то тоже сможет взлететь.

– Вы глупцы!

Ярость, обида и удивление, прозвучавшие в голосе Аригоса, раскололи это прекрасное мгновение на тысячу маленьких осколков.

– Вы безмозглые глупцы! Это вы предали наш род, а не я!

Тралл даже не успел начать осмысливать сказанное, когда Аригос запрокинул голову и издал ужасный вопль. Траллу показалось, что его толкнули. Этот вопль не просто сотрясал воздух, в нем была магия, и она резонировала в жилах и костях Тралла. Орк упал на колени.

«Это вы предали наш род, а не я!»

Он посмотрел вверх, туда, где все еще висел, светясь магической энергией, Калесгос, новый Аспект синих драконов. Он стал ощутимо больше своего противника, который был похож не на величественное существо, а на уродливую кляксу в ночном небе. Все еще сияющий и великолепный, Калесгос больше не казался жизнерадостным драконом. Он стал богом возмездия. Сложив крылья, новый Аспект нырнул вниз, к Аригосу.

– Нет, Аригос! Я не позволю тебе уничтожить нас!

В ту же секунду в воздухе раздался наводящий ужас звук – шум нескольких десятков пар могучих крыльев. Глаза Тралла расширились, когда он заметил приближавшихся сумеречных драконов. Хотя орк никогда раньше их не видел, он понял, что это они. Сумеречные драконы были похожи на темных призраков, на живые тени, принявшие драконью форму. Они направлялись к цитадели рода синих.

Те сразу же начали действовать, причем с невероятной для столь огромных существ скоростью. Тралл даже не успел сориентироваться, а они уже взмыли в воздух и ринулись навстречу врагу. Ночное небо осветили белые и бледно-голубые полосы и вспышки магии. Тралл посмотрел туда, где сцепились друг с другом Кейлек и Аригос.

– Кейлек! – прокричал Тралл, думая, что новый Аспект ни за что не услышит его голос среди шума битвы. Но орк все равно должен был попытаться докричаться до него. – Осторожнее!

На один жуткий миг ему показалось, что Калесгос не услышал его. Но затем в последнюю секунду Аспект отпустил Аригоса и метнулся влево. Три сумеречных дракона полетели в сторону Аригоса. К изумлению Тралла, в последний миг они сделались бесплотными, прошли сквозь своего синего союзника, не причинив ему вреда, и развернулись, чтобы присоединиться к бою.

Тралл скорее почувствовал, чем услышал приземлившегося за его спиной дракона. Он резко развернулся, доставая Молот Рока и сжимая его обеими руками, и стиснул зубы. Орк собирался вложить в свой удар всю душу, чтобы защитить драконов, которых он теперь так любил и уважал. Он пришел, чтобы помочь им исцелиться.

И Тралл готов был отдать свою жизнь, чтобы защитить их.

Сумеречная драконица была одновременно прекрасной и наводящей ужас. Она раскрыла пасть, обнажив клыки длиной почти в рост Тралла, протянула передние лапы и выпустила когти, готовая хватать, рвать и терзать, если добыча сумеет ускользнуть из ее пасти.

Боевой клич Тралла «За Орду!» чуть было не сорвался с его губ, но он не произнес этих слов. Орк больше не сражался только лишь за Орду. Он стоял за нечто большее: за Альянс, за Служителей Земли, за Круг Кенария и за сломленных, разбросанных по миру драконов.

Он сражался за Азерот.

Тралл поднял молот. Сумеречная драконица была готова обрушиться на него.

Вдруг Тралл оказался в пятнадцати метрах над землей. Что-то сильное, жесткое и крепкое сжалось вокруг его туловища. Орк взглянул вниз на схватившие его когти. Послышался голос Кейлека:

– Быстро, забирайся мне на спину! Там для тебя будет безопаснее.

Тралл поверил ему. Кейлек поднял орка к своему огромному плечу, к месту, где росло крыло, и раскрыл лапу. Тралл прыгнул, пролетел по воздуху и приземлился на широкую спину Кейлека.

Несмотря на то что синие драконы предпочитали магию холода, Тралл почувствовал исходившее от Кейлека тепло. Он показался орку даже теплее Дешарина или Тик, на которых тот летал до этого. И то, что испытал Тралл, несясь по воздуху на других двух драконах, не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал, сидя на спине синего Аспекта. Через Тралла проходила потрескивающая магическая энергия. Орк вцепился в Калесгоса, когда тот метнулся в сторону и нырнул вниз. Кейлек обрушился на пару сумеречных драконов, испуская смертоносное ледяное дыхание. Они взревели от боли и стали бесплотными, за исключением тех частей их тел, которых коснулось дыхание Кейлека, превратившее плоть в лед. Аспект развернулся и ударил драконицу хвостом, расколов ее замерзшую ногу. У другого сумеречного дракона замерзло одно крыло, и он рухнул вниз, судорожно размахивая вторым, которое не могло его удержать.

Орк и Аспект действовали слаженно. Тралл остался на спине Кейлека, словно прикованный к ней, и не испытал ни малейшего страха, когда огромное существо нырнуло, сделало вираж и резко вильнуло в сторону. Кейлек нападал при помощи магии. Он создал иллюзии, которые отвлекли одного из сумеречных драконов в сторону, в то время как сам Кейлек нырнул за другим и пронесся так близко к третьему, что Тралл смог нанести удар.

– Бей по затылку! – прокричал Калесгос.

Тралл без раздумий послушался и прыгнул. Он приземлился на шею одного из сумеречных драконов и с размаху опустил Молот Рока туда, куда ему указал Кейлек. Тварь настолько удивилась, что даже не успела дернуться. Она мгновенно умерла и полетела вниз, к земле. Кейлек тут же пронесся рядом, и Тралл перепрыгнул со спины одного дракона на другого. Аспект взмахивал крыльями, и они поднимались ввысь, готовые продолжить бой. Слегка запыхавшийся орк, оставаясь начеку, огляделся по сторонам. И позволил себе немного улыбнуться.

Синие драконы побеждали.

Глава пятнадцатая

Синие драконы побеждали!

Противник превосходил их числом, но не оставалось никаких сомнений – синие становились победителями в этой битве. Появление нового Аспекта воодушевило драконов. Ритуал сработал: они смиренно попросили благословения титанов и получили его. Всплеск радости и облегчения от этого события зарядили драконов энергией и придали им новых сил. Они бросились защищаться.

Все должно было произойти совсем по-другому!

Аригос с трудом держался в воздухе. Он истекал кровью, был частично обморожен, а одно крыло оказалось повреждено после прицельной атаки Калесгоса. Аригос чувствовал себя слабым и напуганным. Оба эти ощущения были ему очень непривычны.

Как все могло настолько быстро пойти наперекосяк?

Аригос со смесью паники и отвращения подумал, что он похож на загнанное животное. Ему в голову не пришло другой мысли, кроме как убраться восвояси. Найти логово, безопасное убежище, где он сможет залечить раны, отдохнуть и подумать. Аригос знал одно такое место. Там он мог успокоиться и избавиться от ужаса, который затуманил его разум.

Он в панике искал глазами Калесгоса. Наконец Аригос увидел его – огромного, светящегося и гордого. Кейлека переполняла сила, которая должна была принадлежать ему, Аригосу. А на спине нового Аспекта, что еще унизительнее, сидел любимый орк Кейлека. Он прицепился к дракону, словно репей, размахивал своим молотом и проламывал им черепа сумеречных драконов Аригоса.

Око. Аригосу нужно было добраться до Ока Вечности. Там он сможет подумать, собраться и разработать какой-нибудь план. Око находилось в сердце Нексуса и было убежищем его отца, местом уединения. В момент паники Аригоса потянуло именно туда, одна мысль об этом месте придала ему немного уверенности. Он взмахнул крыльями, при этом застонав неподобающим дракону образом, и полетел. Затем Аригос камнем рухнул вниз, прочь от вершины Нексуса, где шла крайне неудачная для него воздушная битва. Он не столько летел, сколько падал, лишь в последний момент раскрыв крылья и спланировав внутрь Нексуса. Стремительно пролетая по его извилистым коридорам, Аригос почувствовал, как паника вонзила ледяные когти в его бешено колотящееся сердце.

Наконец впереди показалось туманное завихрение портала, на другой стороне которого находилось Око Вечности. Аригос быстро пролетел сквозь него и оказался в ночном небе небольшого измерения, отделенного от остального мира. Когда-то здесь находилась сине-серая магическая платформа, на которой дракон мог устроиться, отдохнуть и поразмышлять над проплывающими мимо загадочными явлениями. В воздухе подобно плавно падающим снежинкам плясали, то вспыхивая, то угасая, магические руны. Черное ночное небо, усыпанное холодными звездами, кружилось и поворачивалось, а в одной его части закручивалась космическая туманность.

Теперь платформы здесь не было, она раскололась на части во время битвы, которая забрала жизнь отца Аригоса. Ее обломки парили в воздухе, а на одном из них все еще находился магический шар, называемый Радужным Средоточием. До того, как Малигос применил собственную кровь, чтобы пробудить этот шар и воспользоваться его силой, артефакт несколько тысячелетий никто не трогал. При помощи Радужного Средоточия Малигос смог направить мощные Волноловы и начать вытягивать магию из силовых линий Азерота, перенаправляя ее в Нексус. И только приоткрыв Радужное Средоточие давно забытым ключом, герои смогли заставить Малигоса принять последний бой.

Несмотря на то что это место напоминало Аригосу о мрачных событиях его жизни, оно дарило ему надежду и покой. Аригос почувствовал, как паника отступает. Он примостился на одном из медленно плывущих обломков, сложил крылья вдоль могучего тела и раскрыл пасть, судорожно глотая воздух.

– Аригос?

Дракон тут же встрепенулся, распахнул глаза и расправил крылья. Кто посмел?..

– Блэкмур! – он с облегчением выдохнул. – Рад тебя видеть.

– Хотел бы я сказать то же самое, – ответил человек, шагая вперед. Он стоял на другом обломке платформы и смело смотрел на возвышающегося над ним дракона. Блэкмур снял шлем, и длинные черные волосы заструились по его плечам. Черные глаза оглядели Аригоса. – Что произошло? Я мало что понимаю в этой суете вокруг Аспекта, но… чутье подсказывает мне, что им стал не ты.

Аригос поморщился.

– Нет. Они выбрали… Калесгоссса, – Он с лютой ненавистью прошипел имя своего врага, лишившего его титула. – Этот тупой орк… завоевал сердца моих драконов, отвернул их от меня. От того, что по праву должно было принадлежать мне!

Блэкмур нахмурился.

– Это совсем нехорошо, – пробормотал он.

– Ты думаешь, я этого не понимаю?! – Аригос гневно ударил хвостом по обломку платформы, отчего тот опасно накренился. – Во всем этом виноват Тралл. Если бы ты просто прикончил его, как должен был, то…

Глаза человека сузились.

– Да, и если бы ты стал Аспектом, как должен был, то нам не пришлось бы вести этот интересный разговор. – Его голос звучал, как удары хлыста. – Но ни один из нас не получил того, что желал. Так что нам стоит взять себя в руки и придумать, как это заполучить.

Человек был прав. Аригос постарался успокоиться. Ему нужно было сосредоточиться, ведь именно поэтому он и пришел сюда.

– Возможно, вместе мы сможем разрешить обе наши проблемы, – проговорил Аригос, – и угодить как нашему Сумеречному Отцу, так и Смертокрылу.

Блэкмур взглянул на него.

– Продолжай.

– Мы оба хотим, чтобы Тралл сдох. И мы оба хотим, чтобы я стал Аспектом. Так давай же вернемся в бой вместе, король Блэкмур. Отомсти своему врагу. Если ты убьешь орка, Кейлек увидит, что не все получается так, как ему бы хотелось. И если Кейлек дрогнет, то вера в него пошатнется у других драконов, этих ничтожных ящериц. Тогда Калесгос станет уязвим, и я смогу уничтожить его.

С каждым словом Аригос воодушевлялся все больше. Он прорабатывал план, представляя себе каждый последующий шаг.

– Когда Калесгос падет, синие драконы отчаются и захотят, чтобы кто-нибудь возглавил их. Они вернутся ко мне… и тогда я получу силы Аспекта, как и должно было случиться изначально! Все встанет на свои места.

– И ты уверен, что все будет именно так? – с сомнением спросил Блэкмур.

– Ну, нет… не совсем. Но к кому же еще может перейти эта сила? Только я один соперничал с Кейлеком. Конечно же они придут ко мне, когда я покажу им, какой он слабак.

Блэкмур задумчиво пригладил бородку закованной в латную перчатку рукой.

– Шансов на успех маловато. Я – всего лишь человек. Я могу выстоять в битве с одним или, может быть, несколькими драконами… но против целого рода?

– Поверь мне. Тралл совсем падет духом, когда снова увидит тебя, – настаивал Аригос. Ему не нравилось умолять, но он нуждался в помощи этого человека. – А смерть Тралла станет для синих драконов большим ударом. В воздухе все еще сражаются многие сумеречные драконы. Мы сможем это провернуть, если будем действовать вместе!

Человек кивнул.

– Ну хорошо, – решился он. – План рискованный, но кому нужна жизнь без риска, верно? – на его лице вдруг появилась хищная усмешка, обнажившая белые зубы.

– Риск небольшой, – возразил Аригос. – А награда того стоит.

Дракон даже не ожидал почувствовать такое сильное облегчение. Он слышал историю этого человека и знал, как сильно тот ненавидит Тралла. Блэкмур желал смерти орка так же отчаянно, как Аригос хотел смерти Кейлека. Дракон подлетел к платформе, на которой стоял человек, и расположился рядом с ней, чуть пониже, чтобы Блэкмур мог с легкостью забраться ему на спину.

У них все могло получиться, Аригос был в этом уверен. А потом на их пути не останется никаких препятствий. Он станет Аспектом, как всегда того и желал.

С каждым взмахом крыльев Аригос все больше приободрялся, направляясь к закручивающемуся порталу. Под драконом лениво поворачивались обломки платформы. Аригос посмотрел вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как одна из них перевернулась, и прямо под ним оказалось Радужное Средоточие.

Внезапно Аригос почувствовал неожиданную и невыносимо сильную боль, словно его затылок пронзили раскаленной иглой. Меч Блэкмура вонзался все глубже и глубже в его череп, и Аригос из последних сил цеплялся за жизнь. Он увидел, как его алая кровь упала на Радужное Средоточие. Артефакт раскрылся. Блэкмур отчаянно прыгнул со спины дракона и приземлился на медленно вращающуюся платформу. Видя это и камнем падая вниз, Аригос, сын Малигоса, понял, что умирает в результате предательства.

Держа Молот Рока в одной руке, Тралл поднял другую. Послышался треск молнии, которая зигзагом пронесла свой смертоносный заряд между четырех сумеречных драконов. Удар моментально оглушил их, до черноты опалил бока и кожистые крылья. Драконы взвыли от боли. Они достаточно долго оставались осязаемыми, и Тралл успел перепрыгнуть со спины Кейлека на одного из них. Он занес Молот Рока и с размаху опустил его на череп дракона. Увы, удар получился скользящим, и у дракона появилась возможность стать бесплотным. Тралл сразу же полетел вниз. Он смотрел на стремительно приближающийся к нему снег, но затем вдруг увидел широкую сверкающую голубую спину Калесгоса. Приземление на дракона было жестким, но Тралл хотя бы не разбился.

Орк как раз собирался поднять глаза, чтобы выследить следующего врага, как вдруг Нексус содрогнулся. Казалось, что свет вырвался сразу отовсюду, даже могущественный Аспект вильнул в сторону, чтобы увернуться от него. Тралл крепко держался за спину Кейлека и прижался к нему.

– Что произошло? – прокричал он.

– Магический взрыв! – повысив голос, ответил дракон. Он изогнул длинную змеиную шею и посмотрел на Нексус, из которого все еще вырывались сполохи магической энергии, похожие на затухающий фейерверк. – Я не уверен, в чем…

– Сумеречные драконы! – пока Кейлек смотрел вниз, Тралл озирался по сторонам. – Они улетают обратно к храму!

– Синие! Ко мне! – воскликнул Кейлек. Его голос зазвучал громче, глубже, и Тралл почувствовал эхо в своих жилах. – Враг пытается сбежать, преимущество на нашей стороне! Уничтожьте их, пока они не добрались до своего хозяина!

Тралл и прежде думал, что Кейлек летал очень быстро, но теперь, когда дракон сорвался с места, орк едва мог дышать. Паникуя, сумеречные драконы изо всех сил пытались убраться прочь. Все они приняли бестелесный облик и летели, даже не пытаясь отбиться, пока синие нападали на них при помощи магии. Воздух потрескивал и искрился белой волшебной энергией, сверкал льдинками, ударял врага внезапными порывами шквального ветра и снежной бури. Некоторые сумеречные драконы пали, но многим удалось сбежать.

Синие драконы с мрачным упорством продолжали преследовать их.

Киригоса в ужасе смотрела на происходящее и всем сердцем желала, чтобы у Сумеречного Отца ничего не вышло.

Она почувствовала, как погиб ее брат, как его жизненная энергия, кровь сына Малигоса, была взята и использована до боли знакомым ей способом. Похоже, что Сумеречный Отец точно знал, что делать. Несомненно, эти сведения передал ему сам Смертокрыл.

Через несколько секунд после смерти ее брата в небе над Храмом Сумеречного покоя сгустились тучи. Темно-фиолетовые облака яростно закручивались, словно затянутые в водоворот. А затем раздался оглушительный грохот, из-за которого Киригоса вскрикнула и прикрыла свои бедные человеческие уши руками. Небо разверзлось.

Одновременно вверх и вниз метнулась ослепительная белая вспышка, похожая на копье, пронзившее и саму землю, и небеса, и все, что они скрывали от глаз. Киригоса узнала в этой вспышке Волнолов – инструмент, состоявший из магии и представлявший собой живую движущуюся энергию. Когда-то Малигос воспользовался такими Волноловами, чтобы вытягивать магию из силовых линий Азерота и передавать ее в Нексус.

Теперь же происходил обратный процесс. Волнолов вытягивал энергию из Нексуса.

И перенаправлял ее к зависшему между небом и землей Хроматусу.

Луч невероятной магической энергии впивался в огромное, пятнистое, безжизненное тело монстра. Киригоса содрогнулась, глядя на происходящее, и обхватила себя руками, смутно чувствуя шрамы и отметины от шприцов на бледной коже. Она с отвращением думала о том, что отчасти стала причиной, по которой перед ней теперь разворачивалось это страшное представление – члены культа экспериментировали над ней, но оставили в живых лишь по двум причинам: из-за ее родословной и ее пола.

– Ты счастливица, моя дорогая, – проговорил стоявший рядом с Киригосой Сумеречный Отец. – Тебе повезло, ведь из всех драконов именно ты станешь свидетельницей события… ради которого ты стольким пожертвовала.

– Похоже, мой брат пожертвовал еще большим, – откликнулась драконица. Она была в гневе, и ее голос звучал грубо и прерывисто. – Так значит, вот как Сумеречный Молот вознаграждает за службу и преданность? Аригос предал весь свой род… даже всю нашу расу… все ради вашей цели, а вы убили его!

– Я убил его потому, что он подвел нас, а не потому, что служил, – спокойно ответил Сумеречный Отец. – И да, именно так Сумеречный Молот вознаграждает за неудачи.

– Мне показалось, что Смертокрыл тоже был не очень-то доволен твоими успехами, – опрометчиво выпалила Киригоса. – Возможно, ты следующий в очереди после моего несчастного обманутого брата…

Сумеречный Отец дернул за цепочку. Киригоса умолкла на полуслове и издала полный страдания стон. Цепь жгла ей горло.

– Я бы на твоем месте поосторожнее выбирал слова, малышка.

Она снова смогла дышать. В тот миг Киригоса совсем отчаялась, и смерть, которой он грозил ей, показалась девушке слаще, чем возможность продолжить свое существование. В его руках она была лишь инструментом, приносящим вред ее роду. Она уже открыла было рот, чтобы едко ответить Сумеречному Отцу, но в ту же секунду раздался дикий, радостный рев возбужденной толпы собравшихся внизу членов культа. Слова замерли у Киригосы на языке.

Хроматус зашевелился.

Движение было невыразительным, трудноуловимым, но он то сжимал, то разжимал одну лапу. Остальные части его тела продолжали лежать мертвым грузом. Затем могучий хвост слегка дрогнул. Одна из голов – черная – дернулась.

Сумеречный Отец бросился к краю круглой платформы.

– Он ожил! Он ожил!

Отец поднял вверх руки в перчатках и сжал кулаки. Толпа внизу возликовала еще сильнее.

Волнолов пульсировал, вливая энергию в оживающий труп. Киригосе казалось, что с каждой секундой монстр становился сильнее. Другие его конечности начали подергиваться. Одну за другой он поднял свои уродливые головы. Похожие на щупальца морского чудовища, они кивали, шевелились, оглядывались по сторонам и раскрывали пасти. Десять глаз открылись. В их цвете проявилось то единообразие, которое отсутствовало в остальном облике монстра. Каждая пара глаз горела ярким лиловым светом. Да, Хроматус ожил, он двигался и говорил, но был уродлив, а в его теле зияли дыры. Тут и там можно было увидеть его кости, кое-где, обнажив кожу, отвалилась чешуя. На каких-то участках она выглядела здоровой, а где-то начала разлагаться. Каждой голове чего-нибудь недоставало: у одной было оторвано ухо, у другой вытек глаз…

– Хроматус! – воскликнул Сумеречный Отец. – Ко мне, сын мой. Я дал тебе жизнь. Посмотри на меня!

Красное ухо дернулось. Зеленые ноздри раздулись. Бронзовая голова медленно повернулась на длинной шее. Одна за другой, остальные головы неуклюже последовали за ней. Наконец все пять голов посмотрели на Сумеречного Отца.

– Наш… отец, – степенно произнесла бронзовая голова. Поначалу она произносила слова несколько неловко. Лиловые глаза синей головы сузились, и ее взгляд упал на Киригосу. Злобный хохот вырвался из синей глотки. Когда голова заговорила, ее голос прозвучал на удивление сладко, хотя слова произносились неуверенно:

– Не бойся, синяя крошка. Твой братец живет… во мне. Мы чувствуем наше родство, – Другие головы повернулись, слегка заинтересовавшись тем, что говорила синяя. – Ты тоже будешь служить.

– Никогда! – закричала Киригоса. Она почти потеряла рассудок от тех ужасов, на которые была вынуждена смотреть. – Синие драконы никогда не станут служить тебе! Особенно теперь, когда их возглавляет Калесгос!

Она ждала, что за ее словами последует резкий рывок цепочки, и приготовилась к режущей, невыносимой боли. Но вместо этого Сумеречный Отец рассмеялся.

– Неужели ты еще не поняла? А я-то думал, что синие драконы умны!

Киригоса ничего не хотела слышать. Она не хотела ничего понимать. Но с ее губ помимо воли слетел вопрос:

– Что я не поняла?

– Для чего его создали!

Киригоса заставила себя посмотреть на Хроматуса. Она увидела уродливого хроматического дракона, более ужасного, чем все остальные, с пятью головами, которые…

– Нет, – прошептала Киригоса, все осознав. Она пошатнулась, словно от удара. – Нет…

– И теперь… теперь ты видишь, – вкрадчиво произнес Сумеречный Отец. – Великолепно, не правда ли? Грядущая гибель всего сущего во всей своей неотвратимости. Неважно, что у синих драконов снова появился Аспект. Неважно, что Изера пробудилась, или что Ноздорму нашелся. Даже если вернется сама Хранительница Жизни, – мужчина прижал губы к ее уху и прошептал, словно делясь самым сокровенным секретом: – Хроматус ожил… чтобы все Аспекты погибли.

Киригоса потеряла всякие остатки самообладания. Крича, она бросилась на Сумеречного Отца, царапая его и кусая. Но ее человеческие попытки напасть не шли ни в какое сравнение с его магией… или с силой заколдованной цепочки. Она продолжала бессильно выкрикивать одно-единственное слово, как будто оно могло остановить грядущую катастрофу:

– Нет!.. Нет!.. Нет!..

– Замолчи! – рявкнул Сумеречный Отец, яростно дергая за серебряную цепочку. Кири рухнула на пол, содрогаясь от боли.

– Ну-ну, – продолжила черная голова Хроматуса. Ее голос был бархатистым, шипящим, холодным. Хроматус медленно, неуклюже поднялся, но его движения постепенно становились все более и более изящными. Он учился управлять своим телом. – Пусть синяя крошка щебечет. Потом ее крики станут только слаще. Она будет…

Красная голова прервала черную, повернувшись на запад. Хроматус дернулся, все еще не полностью владея своим телом.

– Они идут! – выкрикнула голова чистым, сильным голосом. – Я еще не готов! Что ты натворил, Отец?

И Киригоса расхохоталась. Она слышала свой смех, понимала, что он звучит истерически, но ее словно прорвало, и поток хохота продолжал вырываться из ее груди. Девушка подняла трясущийся палец, указывая им на сумеречных драконов, которые изо всех сил мчались к храму. Их преследовали ее храбрые синие сородичи.

– Ты просчитался! – закричала Киригоса. – Великий Сумеречный Отец со своими замечательными планами! Но твои драконы слишком быстро сбежали, и мой род летит сюда, чтобы уничтожить и их, и твоего монстра, и тебя самого! Так и какой же у тебя теперь план, о мудрый человек?

Сумеречный Отец пребывал в такой ярости, что даже не стал дергать за цепь. Рукой в перчатке он ударил Киригосу по лицу с такой силой, что она отлетела в сторону, но драконица продолжала смеяться и размахивать руками:

– Калесгос! Кейлек!

И она его увидела!

Сердце Киригосы радостно забилось. Кейлек был вознагражден за свою мудрость и сострадание. Он, Аспект Магии, летел в их сторону, озаренный сияющим светом. Кейлек стал больше других драконов, а на его спине сидел кто-то крохотный. Наконец, после стольких лет, вся эта мощь досталась кому-то, чей разум не был омрачен ни безумием, ни жаждой мести, ни мыслями о предательстве. Глаза Киригосы наполнились слезами, и она разрыдалась от радости.

Кейлек не погибнет. Не погибнут и все другие Аспекты. Они шли в бой сейчас, пока Хроматус еще не набрал всю разрушительную мощь.

Внизу Хроматус запрокинул все свои головы и взревел. Все его голоса – шипящие, сильные и мелодичные – слились в одну ужасающую симфонию. Затем монстр взлетел в небо. В какой-то миг он рухнул вниз, но затем взмахи крыльев стали увереннее, и он пошел в атаку.

Киригосе часто снились кошмары, особенно в последние несколько месяцев. Ее, узницу, ежедневно подвергали пыткам и держали запертой в обличье человека. Все это время она думала, что ее единственным освобождением могла стать только смерть. Да, ей очень часто снились кошмары.

Но они не шли ни в какое сравнение с чудовищной реальностью, разворачивающейся у нее перед глазами.

Хроматус двигался рывками, словно кукла, которая никогда не должна была существовать. Он был крупнее любого дракона, даже Аспекта Калесгоса. Хроматус летел неуклюже, но почему-то быстрее всех, а его грубые удары оказались смертоноснее ударов любых драконов – и тех, кто сражался против него, и тех, кто был на его стороне.

Но Хроматус оказался не просто силен и ловок физически. Белое свечение магии и нездоровый лиловый цвет атак сумеречных драконов обогащались вспышками других оттенков: алым огнем красных и изумрудным ядом зеленых. В бою Хроматус пользовался умениями всех древних драконьих родов.

Киригоса услышала победный рев сумеречных драконов, снова воодушевленно бросившихся в бой. Пусть несколько секунд назад они удирали от своих преследователей, но теперь боролись с неумолимым упорством и жестокостью.

На это отвратительное существо было страшно даже смотреть. Хроматус не должен был существовать, но все же он летал, выдыхал огонь, создавал иллюзии и неуклюже, но эффективно и жестоко нес смерть.

Несколько драконов из рода Киригосы были убиты одним лишь этим монстром. Остальные ужаснулись при виде хроматического дракона. Они смотрели только на него, потеряли бдительность и упустили из виду все еще летавших в воздухе сумеречных драконов. Прямо на глазах у Киригосы один из синих попытался подобраться к Хроматусу сзади, но чудовище одним беспечным ударом могучего хвоста переломило ему шею. Мгновенно погибнув, синий рухнул вниз, присоединившись к своим собратьям. Не выдержав этого, Киригоса отвернулась и закрыла лицо, но кто-то твердо схватил ее за руки и отдернул их. Полными слез глазами драконица посмотрела на Сумеречного Отца и почти смогла разобрать черты его лица под темным капюшоном.

– Ну и кто же смеется теперь, девчонка? – хохотал он. – Твой драгоценный род… Хроматус едва ожил, и посмотри, что он вытворяет! Смотри!

Он подтащил девушку к краю платформы, одной рукой держа ее за подбородок, а другой прижимая ее руки к туловищу железной хваткой.

– Смотри!

«По крайней мере, – подумала Киригоса, чувствуя, как ее сердце обливается кровью, – он не может заставить меня открыть глаза».

Тралл ощутил, как боевой настрой синих драконов сменился пораженческим настроением. И орк чувствовал то же самое.

Они бились с драконом, который вполне мог оказаться порождением худшего кошмара Отрекшегося. Из его огромных плеч торчало по крайней мере пять голов разного цвета. Он казался дерганым, полусгнившим, похожим на порождение Плети, ковыляющее в бой. Но дракон все-таки был живым существом, а не нежитью. Живыми были и каждая из его ужасающих голов, нападавших с таким остервенением, что все синие драконы, уже почти добившиеся победы, начали волноваться и паниковать.

– Что это такое?! – прокричал Тралл Кейлеку.

Аспект ответил не сразу, он был слишком занят тем, что отбивался от нескольких нападавших одновременно. Затем Кейлек крикнул:

– Это хроматический дракон!

Тралл вспомнил, что Дешарин рассказывал ему о подобных существах. Этих чудовищ собирали по кусочкам из частей драконов других родов. Но Дешарин говорил, что они все мертвы.

Вот только этот монстр точно был очень даже живым.

На мгновение Тралл уставился на чудовище, пытаясь осознать, что это и как легко оно расправляется с синими драконами… и даже с Калесгосом, их новым Аспектом. Орк лишь на секунду потерял бдительность и поддался шоку, но этой секунды хватило.

Существо на немыслимой скорости понеслось к ним, раскрывая пять пастей. Вонь гниющей плоти, исходившая от хроматического дракона, была практически невыносимой. Кейлек нырнул в сторону, прочь с его пути. Тралл держался изо всех сил и подумал, что у них получилось увернуться, но вдруг что-то врезалось ему в торс и отбросило в сторону, словно он был всего лишь блохой на спине волка. Орк понял, что мастерский маневр Кейлека спас его от прямой атаки пятиглавого хроматического дракона, но не смог уберечь от скользящего удара могучего хвоста пролетающего мимо монстра.

«Так вот, значит, как я в итоге погибну, – подумал Тралл. – Упав со спины Аспекта и разбившись об острые камни».

Он закрыл глаза и прижал Молот Рока к сердцу, радуясь, что хотя бы умрет с оружием в руках. Летя вниз, Тралл задумался, почувствует ли он, ударившись о землю, как ломается его позвоночник или как раскалывается череп.

Глава шестнадцатая

Тралл не почувствовал ни того ни другого. Он ощутил удар чего-то, что затормозило падение, но не прекратило его – чего-то гораздо более мягкого, чем камень. Через секунду, наконец перестав падать, орк понял, что его окружает нечто холодное и мокрое. Он ничего не видел и едва мог дышать. А затем Тралл осознал, что упал не на камни, а в снег, который затормозил его падение. Он был жив. Орк дрожал, тяжело дыша, его тело болело… но он был жив.

Вопреки этому Тралл закрыл глаза.

Он увидел себя со стороны, сидящим на скалистой вершине рядом с прекрасной, сломленной фигурой. Алекстраза смотрела на него, и от нее исходили боль, горе, уныние и отчаяние.

«Ты не понимаешь», – сказала она ему.

«Что я не понимаю, Алекстраза?»

«Что это не имеет значения. Все это. Неважно, что все события взаимосвязаны. Неважно, как давно начался этот заговор. Неважно даже то, что мы можем его остановить. Наши дети – мертвы. Кориалстраз – мертв. Я тоже стою на пороге смерти и скоро через него перешагну. Надежды не осталось. Ничего не осталось. Все остальное неважно».

Тогда он действительно ничего не понимал. Тралл был полон надежды, ведь он только что освободил Ноздорму. А еще Кейлек со своим заразительным оптимизмом и добрым сердцем воодушевил Тралла, чтобы тот продолжал сражаться, бороться и противостоять напавшим на них сумеркам.

Но Алекстраза была права. Все это не имело значения.

Калесгос скорее всего уже погиб от лап чудовищного существа, которое отмахивалось от нападок синих драконов так, словно они были роем рассерженных насекомых. Последователи культа Сумеречного Молота одержат верх. Сначала они поработят всех, а потом уничтожат.

Какая разница, продолжит Тралл жить или нет? Какая разница, принесет ли тяжелый труд Служителей Земли плоды и смогут ли они понять, как позаботиться об этом мире и исцелить его? Все было напрасно.

Вот только…

Изящное лицо сломленной Хранительницы Жизни сменилось другим. Острые, резкие черты, клыки и темная кожа. Сердце Тралла вдруг забилось сильнее, словно пробуждаясь.

Возможно, Культ уничтожит этот мир. Возможно, шаманы Служителей Земли действительно обманывали себя, пытаясь исцелить землю, и вместо этого они станут лишь свидетелями ее гибели.

Но, находясь в отчаянии, в одиночестве и тьме, Тралл кое-что понял.

«Кориалстраз мертв», – сказала Алекстраза. Она никогда больше не сможет увидеть своего возлюбленного, своего спутника жизни, друга и защитника, никогда не сможет ласково коснуться его лица, никогда не увидит его улыбку.

Но Аггра еще не погибла. Что удивительно, после своего падения выжил и Тралл.

Он с трудом вдохнул и с болью ощутил, как к нему возвращаются чувства. Его замерзшие губы зашевелились, и он прошептал ее имя:

– Аггра…

Она подтолкнула его к этому путешествию, прямо сказав отправиться в него. Даже практически приказала, но за этим «приказом» стояла ее глубочайшая любовь к нему, и Тралл лишь сейчас смог полностью это прочувствовать. Она хотела, чтобы Тралл ушел, не ради самой себя. Она хотела, чтобы он отправился в путь ради него самого и ради этого мира, а не только для нее. Тралл вспомнил, как Аггра выводила его из себя своим остроумием и острым язычком. Она, не задумываясь, говорила то, что думала и чувствовала. Он вспомнил, как чутко она сопровождала его и оберегала во время поиска видений, хотя он этого и не просил. И с какой сладкой смесью нежности и дикой страсти она вела себя, когда они познавали друг друга.

Он хотел снова увидеть ее. Прежде, чем наступит конец света.

И, в отличие от Алекстразы, подавленной и одинокой, укрывшейся в Пустошах и окружившей себя пыльным ничем, отражавшим состояние ее собственной опустошенной души… Тралл все еще мог снова увидеть свою возлюбленную.

Орк замерз, его тело быстро коченело, но при мысли о возвращении к Аггре, к такой яркой, живой, теплой и настоящей, он начал постепенно бороться с апатией. Тралл заставил свои легкие работать и вдыхать ледяной воздух настолько глубоко, насколько только мог. А потом попытался воззвать к Духу Жизни, который сейчас дремал внутри него.

Именно Дух Жизни связывал шаманов со стихиями, с другими живыми существами и с самими собой. Он находился во всех существах, но шаманы понимали его и могли с ним работать. На секунду Тралл испугался того, что потерпит неудачу. Тогда, в Водовороте, он не справился именно с этим. Он был настолько рассеян, что не смог сосредоточиться, заглянуть вглубь себя и обнаружить там это глубокое сильное знание.

Но в этот раз Тралл не был ни рассеян, ни невнимателен. Перед ним, как факел во тьме неизвестного будущего, стояло лицо Аггры. Он видел ее даже с закрытыми глазами. Подруга улыбалась, и ее золотистые глаза игриво поблескивали. Она протягивала к нему руку.

«Эта сильная рука, которую ты держишь в своей…»

Предки, как сильно он этого желал! Насколько правильным ему теперь показался этот незначительный жест. Мелочь, которая вытеснила из его сердца всякий страх смерти или полного уничтожения.

И когда Тралл открыл свое сердце Аггре и Духу Жизни, к нему пришло еще одно видение.

В нем он увидел не Аггру и не свою собственную жизнь. Подобно театральному представлению в его разуме разыгрывалась сцена: герой, злодей, неожиданный поворот, трагедия и недоразумение. Его сердце, скучавшее по Аггре и желавшее встречи с ней, теперь болело, но не из-за его тяги к ней, а из-за сопереживания той, чье горе он только что пережил.

Это знание… Алекстраза…

– Она должна узнать, – прошептал Тралл. – Я должен найти ее и все рассказать.

В конце концов, лишь эти связи были по-настоящему ценны. Лишь они что-то значили. Именно они вдохновляли поэтов и художников, заставляли воинов сражаться: любовь к родине, к народу, к идее или к кому-то особенному. Именно это чувство заставляло сердца биться, оно сворачивало горы и меняло этот мир. И благодаря обоим видениям Тралл знал, что и его, и ту, кто скорбел, тоже по-настоящему, искренне любили. Их любили за то, кем они были, а не за то, что они могли сделать. Не за титулы и не за власть, которой они обладали.

Аггра любила Тралла за то, кем он был глубоко внутри, и он любил ее за то же.

Алекстразу тоже так любили, и ей нужно было об этом напомнить. Тралл нутром, всем своим естеством чувствовал, что только он один мог рассказать ей об этом.

Дух Жизни открылся ему. Он растекся по его венам, согревая, успокаивая и придавая сил. Энергия разошлась по окоченевшим конечностям, и орк начал ползти наверх, разгребая засыпавший его снег. Он работал в такт своему дыханию, отдыхая на вдохе и раздвигая снег на выдохе. Его разум был ясен, он сам – спокоен и сосредоточен, как никогда. Его сердце переполняла открывшаяся ему истина, которой нужно было поделиться.

Тралл двигался с трудом, но Дух Жизни воодушевлял его. Он твердо, но ласково наполнял орка силами, и, наконец, тот вылез из ямы и сел на снег, переводя дыхание. Затем медленно поднялся на ноги и начал думать о том, что же делать дальше.

Его одежды промокли насквозь. Ему нужно было согреться, развести огонь и снять с себя влажные одеяния, пока они не убили его, а в такую погоду это могло случиться очень быстро. Тралл огляделся, высматривая драконов, которые, возможно, искали его, но не увидел в небесах ничего, кроме облаков и редких птиц. Он не знал, сколько времени провел без сознания. Очевидно, битва уже закончилась… Причем неизвестно, в чью пользу.

Сначала укрытие, затем огонь. Тралл осмотрелся в поисках подходящего места. Невдалеке орк заметил то ли пещеру, то ли небольшое углубление в камне, темное пятно на сером фоне.

И лишь благодаря своей сосредоточенности и ясности ума, а не из-за своего восприятия, он мгновением позже смог избежать гибели.

Тралл резко развернулся, держа Молот Рока наготове, и едва успел отразить удар, нанесенный тенью, которая преследовала его столько времени.

«Блэкмур!»

Облаченный в части доспеха, который Тралл теперь полностью узнал, человек размахивал огромным, светящимся палашом, который был чуть ли не больше своего владельца. Блэкмур наносил удары с, казалось бы, нечеловеческой мощью.

Но он все же был человеком.

Первый раз темный убийца напал из тени. Застав Тралла врасплох, он одним совершенно неожиданным ударом смог снести голову Дешарину. Когда Блэкмур материализовался во временном потоке, начал преследовать Тралла, а затем решил жестоко убить его во младенчестве, орк пришел в замешательство. А когда наконец узнал, кто скрывался под маской таинственного убийцы, он был обескуражен.

Тот факт, что Блэкмур не просто выжил, но и достиг такого могущества, потряс веру Тралла во все, что он когда-либо делал. Он засомневался в неотвратимости своей судьбы. Блэкмур бросил тень на все, чего орк добился и кем стал.

Но теперь Тралл стиснул зубы, не позволяя страху ослабить себя. Его тело исцелилось, но все еще оставалось промерзшим до мозга костей. Орк понимал, что без помощи его движения будут слишком медленными, и он не сможет защитить себя.

Дух Жизни, помоги мне сразить этого врага, которому не было суждено прожить так долго, и тогда я смогу передать твое видение той, кому оно предназначалось!

Тепло ласково и стремительно растеклось по его конечностям, придавая им силу и гибкость. Тралл смутно осознал, что даже его одежда почему-то высохла. Резкий и успокаивающий прилив энергии укрепил его. Он ничему не удивился, а лишь с благодарностью принял этот дар. Тралл, не задумываясь, напал на врага, позволив годам боевого опыта направить его руку. Удар за ударом он бил по украденной броне, которую Блэкмур посмел нацепить на себя. Человек не ожидал такой атаки и отскочил назад. Он присел и встал в оборонительную стойку, держа меч наготове.

– Я вижу, почему хотел тебя учить, – глумливо усмехнулся Блэкмур. Теперь Тралл узнал его голос даже несмотря на то, что на голове мужчины был шлем. – Ты неплохо дерешься… для зеленокожего.

– Твое решение научить меня сражаться однажды уже принесло тебе погибель, Эделас Блэкмур, и так будет снова. Ты не можешь обмануть судьбу.

Блэкмур громко и искренне расхохотался.

– Ты упал с невообразимой высоты, орк. Ты ранен и едва держишься на ногах. Я думаю, что твоя судьба – умереть здесь, в ледяном северном краю. Ты не победишь меня. Хотя меня восхищает сила твоего духа. Я бы с радостью сломил его, но, боюсь, меня ждут другие дела. Плотерез давно уже не отнимал ничью жизнь. Я убью тебя быстро.

Он сделал ударение на имени палаша, стараясь вселить страх в сердце Тралла. Но вместо этого орк рассмеялся. Блэкмур нахмурился.

– Что же так смешит тебя в момент собственной гибели?

– Ты сам, – ответил Тралл. – Имя, которое ты выбрал для своего меча, очень меня забавляет.

– Забавляет? Тебе не стоит смеяться. Он действительно резал плоть тех, кого я убивал!

– О, ну конечно! – хохотнул Тралл. – Но это имя такое грубое… такое жестокое и простецкое. Прямо как ты в глубине души – такой, каким ты так старался больше не быть.

Блэкмур нахмурился еще сильнее и прорычал:

– Я вообще-то король, орк. Помни об этом!

– Ты украл свое королевство. И у тебя никогда не получится убить меня!

В ярости Блэкмур снова бросился в бой, и Тралл опять, несмотря на свои раны и падение со смертельной высоты, отразил его удар и начал наступать.

Когда-то давно, перед смертью, Блэкмур сказал Траллу, что тот стал тем, кем он его сотворил. Это утверждение было ненавистно орку. Он не желал думать, что унаследовал хоть что-то от этого человека. Дрек’Тар отчасти помог ему посмотреть на все с другой стороны, но теперь, когда они скрестили оружие, высекая искры, Тралл понял, что так и не смог полностью избавиться от той хватки, которой Блэкмур держал его душу.

Перед ним, решительно размахивая палашом, зажатым в крепких руках, стоял человек, который был темной стороной орка. Когда-то, находясь в его власти, Тралл познал абсолютное бессилие и большую часть своей жизни стремился к тому, чтобы больше никогда не ощущать себя настолько беспомощным. Ясность ума, которая подарила ему два видения, все еще не оставила Тралла, и он понял, что Блэкмур представлял собой все то, что орк пытался побороть в самом себе.

– Когда-то я тебя боялся, – пробормотал Тралл. В одной сильной зеленой руке он держал Молот Рока. Другую же поднял и растопырил пальцы.

Орк открыл рот, и вопль праведного гнева сотряс ледяной воздух. Стихия услышала его призыв, и поднялся ураган. Воздух закружился, поднимая заледеневший снег, и превратился в ледяную бурю. Одним точным быстрым движением Тралл обрушил ее на Блэкмура. Она поднимала врага все выше, и выше, а затем другим движением руки Тралл швырнул человека на землю. Тот остался лежать там, где упал, прижав одну руку к груди. Тралл быстрыми шагами сократил расстояние между ними.

Щурясь, он всматривался в обмякшее тело. Орк начал говорить и медленно заносить над головой Молот Рока, чтобы нанести смертельный удар.

– Ты был всем, что я ненавижу… слабаком, по счастливой случайности оказавшимся у власти. Ты заставил меня чувствовать отвращение к себе, так что я…

Блэкмур рывком вскочил на колени, нанося удар Плотерезом по открытому торсу Тралла. Орк отскочил назад, но самый кончик клинка задел его. Тралл зашипел, когда пять сантиметров стали вспороли ему живот, и рухнул на снег.

– Говори, что хочешь, орк, если тебе от этого легче, – усмехнулся Блэкмур. – Но ты все равно сейчас отправишься к предкам.

Его голос звучал не так грозно, и удар был слабее, чем предыдущие. Должно быть, Тралл ранил Блэкмура сильнее, чем ему показалось.

Тралл рыкнул и замахнулся Молотом Рока, целясь врагу по ногам.

Блэкмур явно ожидал, что орк попытается подняться, а не станет нападать лежа. Человек вскрикнул, когда Молот Рока врезался в него. Броня смягчила удар, но он оказался достаточно сильным, чтобы сбить Блэкмура с ног.

Он вовсе не был великаном среди людей. Точно так же, как и Тарета в извращенном временном потоке, Блэкмур оставался самим собой. Пусть он не стал пьянчужкой и не растратил свои таланты, полагаясь на силу других, но он все еще был Эделасом Блэкмуром – человеком с мелкой душонкой, задирой, который мог добиться успеха, лишь манипулируя другими и предавая их.

И Тралл все еще оставался самим собой.

Да, Тралл боялся Блэкмура будучи юнцом, и да, орк испугался, когда его враг вновь объявился и, казалось бы, стал сильнее. Но несмотря на то что на Тралле были простые одежды, он был облачен в новую броню. И хотя в руках орк держал старый добрый Молот Рока, у него появилось новое оружие. Он чувствовал в своей душе горячую любовь к Аггре. Она не отвлекала его, а успокаивала, подобно ровно горящему пламени, постоянному и подлинному – гораздо более подлинному, чем ненависть, которую испытывал к Траллу отчаянно барахтавшийся в снегу человек. Тот пытался подняться и устоять на двух раненых ногах, а еще поднять ослабевшей и ставшей бесполезной рукой свой меч. Любовь Аггры стала для Тралла и броней, и оружием. Она защищала его, укрывала от вреда, позволяла раскрыть в этом бою самые сильные стороны, показать не только физическую, но и духовную мощь.

Как никогда раньше, Тралл осознал, что то время, когда Блэкмур побеждал, когда он вселял в своего бывшего раба страх, заставлял испытывать неуверенность и чувствовать себя ничтожеством – это время осталось в прошлом.

И оно больше не имело власти над орком. Ведь Тралл теперь жил текущим моментом, и прямо сейчас он ничего не боялся.

В настоящем Блэкмур не сможет победить.

Пришло время покончить с этим. Отправить Блэкмура на встречу с судьбой – к гибели от рук Тралла. Раз и навсегда отправить все сомнения, неуверенность и страхи туда, где им и место – в прошлое.

Его рана сильно кровоточила, и собственная теплая черно-алая кровь орка впитывалась в его одежды. Боль помогала ему сосредоточиться. Тралл, как и подобает настоящему мастеру боя, замахнулся Молотом Рока, и в эту же секунду Блэкмур каким-то образом смог, пошатываясь, подняться на ноги. Молот выбил Плотерез из его ослабшей руки, которая уже не могла удержать двуручный меч. Не останавливая молот, а следуя за ним по инерции, Тралл разжал одну руку и поднял ее к небесам.

Раздался внезапный грохот.

Огромная сосулька, свисавшая с уступа на камне, откололась и рухнула вниз. Подобно кинжалу, брошенному ловкой рукой, она неслась к Блэкмуру. Будучи всего лишь замерзшей водой, она не могла пробить его доспех, но сумела, словно гигантский кулак, повалить человека на землю. Испуганный, полный боли возглас сорвался с губ Блэкмура. Он рухнул на колени в снег – безоружный, практически потерявший сознание – и в мольбе простер к Траллу руки.

– Пожалуйста, – прерывающимся, слабым голосом произнес он. Тралл едва услышал его. – Пожалуйста, пощади меня…

Орк знал милосердие. Но превыше милосердия его сердце требовало восстановления равновесия и справедливости как в искаженном временном потоке, породившем этого Эделаса Блэкмура, так и в настоящем временном потоке Тралла, где этому человеку не было места.

Тралл занес молот, поднимая его высоко над головой. Его взгляд задержался, но не на жесте мольбы, а на отблеске латного доспеха, некогда принадлежавшего Оргриму Молоту Рока. Доспеха, который Тралл когда-то носил сам, а затем почтительно снял.

Змея, сбрасывающая кожу. Дух, который становится все сильнее и чище. Похоже, что избавление от собственных старых привычек продолжалось всю жизнь. Теперь Тралл был готов оставить в прошлом власть, которую этот человек все еще имел над ним.

Орк покачал головой. В его сердце царило спокойствие. Его не переполняли ни радость, ни жажда мести. Тралл не испытывал удовольствия от убийства. Но он ощущал чувство легкости и освобождения.

– Нет, – сказал Тралл. – Тебя не должно быть здесь, Блэкмур. Тебя не должно быть нигде. Этим ударом я восстанавливаю порядок.

Он с силой опустил Молот Рока. Тот смял металлический шлем и размозжил голову внутри него. Блэкмур рухнул на землю. Он погиб мгновенно.

Тралл сразил свою тень.

Глава семнадцатая

Блэкмур умер тихо. Снег под его трупом растаял, напитавшись красной кровью. Тралл глубоко вдохнул, выдохнул, а затем пошатнулся и тяжело осел на землю. Боль от падения и раны усилилась. Тралл почувствовал, как уголки его рта слегка приподнялись в улыбке, и понял, что ему действительно очень больно. Орк закрыл глаза, попросил духов об исцелении и почувствовал, как в ответ по его телу растеклось тепло. Он был обессилен, а его раны все еще болели, но худшее осталось позади, и он мог выжить.

У Тралла даже не возникло мысли о том, чтобы сдаться. Приготовившись к боли, он встал на ноги. Ему все еще нужно было найти укрытие и пищу, ему все еще нужен был огонь. Орк не собирался умирать здесь, особенно теперь, когда он должен был вернуться к Аггре… и к другому существу, нуждавшемуся в его помощи.

Какое-то время он медленно брел по снегу, пока его не накрыла чья-то тень. Тралл поднял глаза, разлепив склеившиеся от инея ресницы, и увидел очертание огромного ящероподобного существа, зависшего над ним. Оно находилось между орком и солнцем, и Тралл не мог разглядеть цвет чешуи дракона. Тело орка почти полностью закоченело, он едва шевелился, но все равно поднял Молот Рока. Он не мог позволить какой-то мелочи вроде сумеречного дракона встать между ним и Аггрой.

– Подожди, друг мой орк, – послышался слегка насмешливый голос. – Я прилетел, чтобы отнести тебя обратно к теплу и горячей пище. Признаюсь, я думал, что нам придется хоронить тебя как героя, но, похоже, вместо этого я заслужу благодарность моего Аспекта.

Синий дракон! Тралл почувствовал неимоверное облегчение, и его ноги подкосились. Прежде, чем потерять сознание, он успел почувствовать, как вокруг него осторожно сомкнулись могучие когти.

Часом позже Тралл снова оказался в уже знакомом сотворенном уголке Нексуса. Он сидел в кресле, завернутый в теплое одеяло, и держал в руках дымящуюся кружку какого-то сладкого пряного напитка, который восстанавливал его силы с каждым сделанным глотком.

Рядом ярко горела жаровня, и Тралл протягивал к ней руки. Сегодня он несколько раз оказывался на волоске от смерти, причем гибель грозила не только его материальной оболочке. Но орк отказался умирать, и вот теперь он здесь. Тралл был жив и радовался этому, с благодарностью принимая тепло огня и дружбу синих драконов, которые продолжили искать его, даже когда у них должна была иссякнуть всякая надежда.

– Тралл.

Орк встал, чтобы поприветствовать своего друга Калесгоса. На полуэльфийском лице дракона читалось облегчение, и он обеими руками взял Тралла за плечи.

– Я так рад тебя видеть, – проговорил Калесгос. – То, что мы нашли тебя – благословение для нас в этот мрачный день. Расскажи же, где ты был. Твое падение ранило мое сердце, я никак не мог найти тебя.

Тралл слегка улыбнулся, но его взгляд оставался серьезным.

– Снег смягчил удар, и он же скрыл меня от твоих глаз. Похоже, что предки еще не готовы принять меня.

– Наригос – тот, кто нашел тебя, – поведал мне, что неподалеку видел чье-то тело, – сказал Кейлек.

– Это Блэкмур, – ответил Тралл. Он ожидал, что со злостью выплюнет имя человека, но с большим удивлением обнаружил, что в его сердце не осталось ни гнева, ни ненависти. Блэкмур был окончательно побежден. Он не только перестал существовать в этом временном потоке, где ему никогда не было места, но исчезло и его влияние. Всякая власть над Траллом, которая у него оставалась, умерла вместе с ним.

Кейлек кивнул.

– Я так и подумал, когда Наригос описал мне тело. Я рад, что ты одержал победу… и удивлен, уж прости меня за откровенность. Ты упал с такой высоты, оказался на страшном морозе, и затем еще смог сражаться… Что ж, похоже, вы, орки, намного крепче, чем я думал.

– Я был не одинок в своей борьбе, – тихо ответил Тралл. – Но есть та, кто сейчас одна.

Кейлек вопросительно посмотрел на него, и орк пояснил:

– Чтобы исполнить волю Изеры, мне пришлось оставить ту, кто мне дорога. Что бы ни случилось в этом мире, я должен вернуться к ней.

Теперь синий дракон кивнул.

– Я понимаю, – сказал он. – Надеюсь, у тебя получится, Тралл.

– Я знаю, что получится. Я в этом уверен. – Он посмотрел на Кейлека. – Но мне кажется… что у тебя уверенности нет.

Кейлек нахмурился, отвернулся и начал ходить из стороны в сторону.

– Ты упал в середине боя, Тралл, – тихо произнес он. – И не видел, что произошло после.

Дракон замолчал, и Тралл терпеливо ждал, когда он продолжит.

– Это существо… я слышал, как Сумеречный Отец назвал его Хроматусом… Ты понимаешь, что он собой представляет? – спросил Кейлек.

– Ты сказал, что он – хроматический дракон. Дешарин рассказывал мне о подобных существах. Он сказал, что они все мертвы.

Синеволосая голова Кейлека кивнула.

– Мы так думали. В них нет ничего естественного, Тралл. Их создали. Собрали по частям. А тот, которого мы видели… Я никогда раньше о нем не слышал, но, очевидно, он – величайший успех Нефариана. Я никогда не видел существо с пятью головами.

– Пять голов, – задумчиво произнес Тралл. – Каждая цвета определенного рода.

Сколько орк ни пытался, он никак не мог выкинуть из головы этот безобразный образ.

– Пять голов, – с растущим ужасом повторил Калесгос. – Ну конечно. Тралл, хроматические драконы никогда не жили долго. Но, возможно, именно этот секрет и узнал Нефариан: пять голов, пять мозгов. Может быть, именно это делает Хроматуса таким могущественным, хотя он… хотя он и показался слабым.

Тралл не смог скрыть своего удивления.

– Слабым?

Кейлек повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

– Слабым, – повторил он. – Он спотыкался, двигался неуверенно. Иногда крылья подводили его. Но все же мои сородичи не смогли выстоять в битве с ним и с сумеречными драконами. Он победил меня, Тралл. Я стал Аспектом, и я не совру, если скажу, что ни один дракон, кроме других Аспектов, не сможет одолеть меня. Но мне пришлось отдать приказ к отступлению, или Хроматус уничтожил бы и меня, и всех моих драконов. Мы обрушили на него всю нашу мощь. А он был слаб.

Тралл уже понял, что Кейлек был из тех, кто старался мыслить оптимистично. Он не поддавался отрицательным эмоциям вроде гнева и отчаяния. Но все же орк заметил в его голосе и выражении лица обреченность, тревогу и, да – чувство безысходности.

Тралл понял, почему.

– По какой-то причине он сражался не в полную силу, – заметил орк. – И когда он наконец исцелится…

В глазах Кейлека отражалась вселенская боль.

– …похоже, остановить его не сможет ничто, – тихо закончил он.

– Нет, – задумчиво возразил Тралл. – Никто и ничто не сможет победить его в одиночку.

– Мы расколоты в то время, когда нам так нужно единство, – вздохнул Кейлек. – Этот Хроматус во главе сумеречных драконов… он победит… он сотрет в порошок и меня, и моих сородичей, если мы снова приблизимся к нему без подкрепления.

– Изера и Ноздорму придут на помощь, – уверенно ответил Тралл. – Они и их драконы присоединятся к тебе.

– Этого недостаточно, – глухо откликнулся Кейлек. – Нам нужны красные. Нет… даже больше, нам нужна сама Хранительница Жизни. Мои драконы напуганы, Тралл, и, признаюсь, я тоже испугался. Увидеть такое чудовище, знать, что ты не можешь победить… – он мотнул головой. – Нам нужна надежда, которую Алекстраза дарит другим, но у нее не осталось ничего даже для самой себя. А без нее – я искренне убежден в этом – мы проиграем.

– Я поговорю с ней еще раз, – решил Тралл.

– Она не прислушалась к тебе в прошлый раз, – покачал головой Кейлек. Его приятный голос был отравлен несвойственной ему горечью. – Не прислушается и теперь. Мы погибли, Тралл… И я не знаю, что делать. Я – Аспект. Мне открылись… новые истины, новое понимание сущего. Мне трудно объяснить. Я стал чем-то большим, нежели был раньше, но все же я чувствую, что не изменился. Я чувствую, что я всего лишь Калесгос, и не знаю, что делать.

Тралл подошел к другу и положил большую зеленую ладонь на его плечо.

– Твои драконы отдали тебе свои сердца из-за твоей скромности и смирения. У тебя появились все силы Аспекта Магии, но это не изменило того, кем ты являешься в глубине души. Я знаю, что ты храбр, Кейлек. И знаю, что задача кажется практически невыполнимой. Но… пока я лежал в снегу, наполовину живой и наполовину мертвый… – он запнулся. – …мне явилось видение. Я сердцем чувствую, что оно показало мне истину, а не последнюю искру надежды умирающего орка.

Калесгос кивнул, полностью поверив ему:

– И что же ты увидел?

Тралл покачал головой.

– Я не могу поделиться этим с тобой – пока не могу. Алекстраза должна узнать правду раньше других. Именно поэтому я думаю, что, возможно, смогу вернуть ее. Думаю, вместе с Хранительницей Жизни и ее красными драконами мы заставим Хроматуса немного поволноваться.

И они широко улыбнулись друг другу.

Члены культа Сумеречного Молота были очень заняты.

Несмотря на то что в Хроматусе зажглась искра жизни, его тело оставалось омерзительным и разлагающимся. Он яростно сражался, даже будучи только что рожденным и слабым, и все равно победил. Теперь же дракон лежал на снегу рядом с храмом, голодный и требовательный. Члены культа подносили ему добычу, которую каждая голова жадно заглатывала своими чудовищными челюстями.

Сумеречный Отец стоял рядом с ним, окрыленный его победой. Смертокрыл наверняка будет доволен тем, что сегодня произошло: Блэкмур уничтожил разочаровавшего их Аригоса и воспользовался его редкой кровью. Своей смертью синий дракон послужил их делу больше, чем действиями при жизни. Кроме того, один из сумеречных драконов доложил, что Тралл упал со спины Калесгоса, и Блэкмур отправился за ним на тот случай, если орк вдруг каким-то образом смог выжить. Сумеречные драконы оттеснили синих, и, самое главное, Хроматусу была возвращена жизнь. Даже будучи новорожденным, он смог отбить все атаки синих драконов под предводительством их нового Аспекта Калесгоса.

За последний час Хроматус почти не говорил – он пожирал туши снегопадных оленей, которых охотники убили и принесли к нему. Но теперь дракон остановился и поднял свою огромную черную голову.

– Мне нужно больше еды, – небрежно сообщил он.

– Ты получишь все, что нужно, Хроматус, – заверил его Сумеречный Отец. – Мы будем носить тебе дичь до тех пор, пока ты сам не захочешь на нее поохотиться.

– Скоро захочу, – произнесла черная голова глубоким голосом, который было проще почувствовать, чем услышать. – Чем живее добыча, когда мои челюсти смыкаются на ней, тем она вкуснее.

– Очень точно подмечено, – согласился Сумеречный Отец.

Хроматус опустил черную голову, чтобы продолжить есть, но поднял красную. Он держал ее в профиль, но один огромный глаз уставился на человека.

– Драконы все еще не подставили мне свои глотки, чтобы я мог их перегрызть, – сказала голова. – Они нападут снова.

Сумеречный Отец не уловил предупреждения в его голосе.

– Если они так поступят, то останутся в дураках. Но мне кажется, что они слишком подавлены и не будут делать глупости, – возразил он. – Изера пропала, и ее драконы в растерянности. Ноздорму, конечно, нашелся, но ему все еще нужно собраться силами или расшевелить свой род, чтобы прийти товарищам на помощь. Алекстраза выплакала себе все глаза, подобно какой-то человеческой девчонке, а ее драконы, похоже, не могут выполнить без нее даже простейших задач. Ты показал синим свое могущество, а их Аспект слишком мягкосердечен, чтобы твердо править ими. Их так называемый герой Тралл либо лежит замертво в снегу, либо скоро окажется насаженным на меч Блэкмура. Мне кажется, у тебя полно времени, чтобы восстановиться, друг мой.

Дракон со злостью смотрел на него горящими лиловыми глазами.

– Я тебе не друг, Сумеречный Отец. – Он говорил мягко, но что-то в его голосе заставило сердце человека на секунду замереть. – Я не твой ребенок и не твой слуга. Мой отец создал меня, чтобы я служил могучему Смертокрылу, как и ты. Лишь в этом у нас есть что-то общее.

Сумеречный Отец не показал своего страха. Впрочем, он подозревал, что дракон все равно его почувствовал. Человек выдержал небольшую паузу, чтобы его голос не дрожал.

– Конечно, Хроматус. Мы оба служим верно и преданно.

Огромные глаза сузились, но Хроматус не стал продолжать спор.

– Ты не дракон. Ты не понимаешь их так же хорошо, как я. Да, они разрознены и в отчаянии, но они снова придут сюда. Они будут возвращаться, пока не погибнут все до единого. Впрочем, – добавила синяя голова, немного усмехаясь, – возможно, они все падут в следующем бою. Как бы там ни было, именно ты останешься в дураках, если позволишь себе потерять бдительность. Я еще не до конца восстановил свои силы. Когда они снова нападут, я должен быть готов к этому, – Хроматус замолчал, опустил синюю голову, распахнул пасть и в один присест проглотил взрослую оленуху. – Дочь Малигоса все еще жива, не так ли?

Сумеречный Отец озадаченно ответил:

– Да, жива, но мы уже воспользовались кровью отпрыска Малигоса, чтобы активировать Волнолов.

Черная голова уничижительно посмотрела на человека.

– Для меня сейчас важна ее родословная, а не ее кровь.

– А, ну… – промямлил Сумеречный Отец, а затем вдруг понял. – О. Так может мне, эм, привести ее к тебе прямо сейчас?

– Время идет, – продолжила бронзовая голова, – а я остаюсь единственным успешным экспериментом моего отца. Возможно, нужен более проверенный, более… традиционный метод создания хроматических детенышей. Тогда они родятся достаточно сильными и смогут выжить. Если я буду отцом, а последнее дитя Малигоса – матерью… да… наши дети станут сильнее. Но сначала я должен отдохнуть. Приведи ее ко мне через пару часов. Не трогай пока ошейник, я освобожу ее, когда буду готов. Даже в облике дракона ей со мной не справиться.

Сумеречный Отец повернулся к одному из своих помощников.

– Через три часа приведи пленницу к Хроматусу. Я должен поговорить с господином и поведать ему о нашем успехе.

– Я живу, чтобы служить тебе, – откликнулся помощник и заспешил прочь, выполнять приказ.

Зеленая голова Хроматуса следила за удаляющимся человеком, похрустывая костями еще одного оленя. Затем, испустив зловонное дыхание с запахом сырого мяса, он лег на покрытую снегом землю и закрыл все десять глаз. Но прежде, чем провалиться в глубокий сон, черная голова произнесла последние слова:

– А ты, – сказал он Сумеречному Отцу, – живешь, чтобы служить мне.

Сумеречный Отец встал на колени перед шаром, который переполняли тьма и опасность.

– Мой лорд Смертокрыл, – смиренно произнес он.

Шар раскрылся, выпустив черный как смоль дым, который принял очертания чудовищного дракона с горящими глазами.

– Я надеюсь, ты принес мне хорошие новости, – пророкотал Аспект драконов.

– Конечно, – быстро ответил Сумеречный Отец. – Самые лучшие новости. Хроматус ожил!

Раздался довольный, низкий смех. Сумеречный отец почувствовал, что земля слегка содрогнулась, не то в ответ Смертокрылу, не то из-за тембра его голоса.

– Новости действительно хорошие. Я доволен твоим успехом! Расскажи мне еще что-нибудь хорошее.

Сумеречный Отец заколебался. К сожалению, вкупе с хорошими новостями шли плохие, но даже в них были положительные моменты.

– Аригос не оправдал наших ожиданий, но, в конце концов, и ему нашлось применение. С ним произошло то, что ты предлагал сделать с его сестрой. Его кровь активировала Радужное Средоточие, и благодаря этому мы смогли воспользоваться всей магической энергией Нексуса! Мы создали Волнолов, чтобы передать всю эту великую мощь прямиком Хроматусу.

Повисла тишина, которая была почти что страшнее гнева Смертокрыла. Несколько долгих секунд, казалось, длились целую вечность.

– Значит, Аригоса не выбрали Аспектом. И он не привел синих драконов ко мне, – голос Смертокрыла прозвучал тихо и практически спокойно, но на самом деле безумный Аспект никогда не бывал по-настоящему спокоен.

– Нет, мой господин. Я не понимаю, как все это работает… Похоже, что никто этого не понимает… Но каким-то образом силы Аспекта получил кто-то другой.

– Калесгос, – с ненавистью произнес Смертокрыл, растягивая имя.

– Да, господин. Как только Аригос понял, что произошло, он призвал сумеречных драконов. Затем он бежал и укрылся в Оке, где Блэкмур сразил его и окропил Средоточие его кровью. Синие драконы под предводительством Калесгоса сразу же напали на нас. Но, господин мой, даже будучи новорожденным и слабым, Хроматус все равно смог отправить их восвояси! Когда он окончательно наберется сил, ничто и никто не сможет ему противостоять. Как видишь, то, что Калесгос стал новым Аспектом, не имеет никакого значения. Даже так мы одержим верх!

Он вспотел, тревожно ожидая ответа своего господина, но тот не торопился его давать.

– Я начал уже было думать, что мне нужно прийти и все сделать самому, – проговорил Смертокрыл с угрожающими нотками в голосе.

Сумеречный Отец с трудом удержался от того, чтобы облегченно не выдохнуть.

– Нет, Великий. Как видишь, я могу хорошо тебе послужить.

– Твой успех… обнадеживает. Сейчас я нахожусь на крайне важном этапе исполнения своих замыслов. Отвлеки ты меня от них, я был бы очень зол. Твои слова не лишены смысла. Но что ты можешь сказать о Тралле? Он мертв?

– Во время битвы он свалился со спины Калесгоса на землю, – ответил Сумеречный Отец. – Даже если он пережил это падение, что маловероятно, Блэкмур отправился за ним.

– Так ты считаешь, что орк мертв?

– Конечно же.

– А я так не думаю, – возразил Смертокрыл. – Я хочу увидеть тело. Ищите его, сколько потребуется, и принесите ко мне. Я сочту его мертвым только тогда, когда сам это увижу.

– Как пожелаешь, мой господин. Будет исполнено.

– Ты должен внимательно заботиться о Хроматусе, пока он полностью не восстановится. Ничто не должно причинить ему вред.

– И не причинит. Должен сказать, что Хроматус уже задумывается о будущем. Он потребовал, чтобы к нему привели Киригосу. Результаты экспериментов с ее яйцами были обнадеживающими, и я верю, что мы сможем решить проблему недолговечности хроматических драконов.

– Хроматус мудр. Хорошо, хорошо. Киригоса должна понимать, какая ей выпала честь. Она станет матерью будущего, – уродливая металлическая пасть Смертокрыла расплылась в подобии улыбки. – Я доволен. Ты неплохо справился, Отец, несмотря на трудности, с которыми тебе пришлось столкнуться. Продолжай служить мне так же хорошо, и будешь вознагражден.

Дым, из которого был соткан образ Смертокрыла, снова превратился в клубящийся туман. Он опустился на пол и собрался в черный, осязаемый шар, который затем стал прозрачным и принял свой изначальный облик. Сумеречный Отец обмяк и вытер пот со лба.

У них получилось перевезти с собой почти всю лабораторию. И Киригоса очень близко с ней познакомилась. Она знала каждую пробирку с бурлящей жидкостью, каждую маленькую горелку, каждую склянку, иголку и каждый «образец» в аккуратно подписанных сосудах. Она знала запахи и звуки этого места, и знала, какими инструментами экспериментаторы делали свою работу.

Здесь она познала страшную боль, унижение и мучительную скорбь. Но даже в те минуты, когда она молча молила о смерти, Киригоса на самом деле не хотела умирать. И она знала, что члены культа не убьют ее… пока она все еще была им нужна.

А когда они сделают с ней все, ради чего привели есюда, тогда она действительно окажется для них бесполезна.

Ее сердце бешено колотилось. Тюремщики пристально следили за ней. В прошлом Киригоса упорно боролась с ними, находя хоть какое-то утешение в том, что успевала как-то навредить им прежде, чем они начинали ее пытать. Несомненно, теперь они ожидали еще большего сопротивления. Но вместо этого она смотрела на них с отсутствующим выражением лица. Девушка была так измотана, что им ничего не стоило заставить ее проронить слезу.

– Неужели синяя драконица больше не сопротивляется? – спросил один из них, отчасти подначивая ее, а отчасти просто удивляясь.

– А какой в этом смысл? – глухо прошептала Киригоса. – Раньше мне это ничего не давало. И раньше у меня хотя бы была надежда на спасение. – Она подняла полные слез глаза, чтобы посмотреть на говорящего. – Но теперь меня не уведут прочь и не забудут про мое существование до тех пор, пока я снова не понадоблюсь вам, верно?

Другая участница экспериментов, троллиха по имени Зуузуу, помотала головой и дико захихикала.

– Похоже, никто не сказал тебе, куда ты сейчас идешь.

Киригоса почувствовала, как ее внутренности сдавил ледяной ужас.

– Я… подумала, что вы снова ведете меня в лабораторию.

Двое созданий переглянулись, жестоко улыбаясь.

– Нет, милашка-дракошка, – хихикнула Зуузуу. – Ты понравилась Хроматусу.

– Чт… что? – Кири запнулась. Конечно же, они не могли иметь в виду то, что она подумала… только не с этим пятиголовым, разлагающимся монстром…

– Он решил, что вы двое сможете наплодить живучих хроматических детишек, – пояснил Джоза, высокий, крепкий человек со светлыми рыжеватыми волосами. – Позволь предупредить: не думай, что он сначала пригласит тебя на романтический ужин при свечах.

Члены культа расхохотались. Зуузуу противно хихикала, а Джоза ржал от души, довольный собой.

Киригосе хотелось убить их. Она хотела разорвать их на части, сбежать, взлететь, чтобы ее убили сумеречные драконы, чтобы они замучили ее до смерти. Что угодно, лишь бы ее судьба оказалась иной, чем та, что ждала ее в конце пути.

В ту же секунду она вдруг осознала, что у нее появилась возможность, которой раньше не было. Она сглотнула вставший в горле комок, заставила себя не дрожать от гнева и ужаса, а затем нахмурилась, словно задумавшись.

– Если мы произведем потомство, – проговорила она, – то я еще буду нужна.

– Это да, – согласилась Зуузуу. – С твоей-то родословной, только ты, наверное, и сможешь сделать Хроматусу таких детишек, каких он хочет.

Кири заставила себя не поморщиться от мысли о том, что других дракониц тоже могут заставить подчиниться желанию Хроматуса. Вместо этого она кивнула:

– Я могу стать королевой.

– На время – возможно, – согласился Джоза. Он шел немного впереди Кири и Зуузуу. – Но конец всего сущего придет за всеми. Даже за тобой.

Троллиха держала серебряную цепочку, но Киригоса заметила, что в ходе разговора она ослабила хватку. Драконица посмотрела на оружие сопровождавших ее членов культа: у каждого на поясе в ножнах висело два кинжала. Тюремщики и их пленница подходили к винтовой лестнице, которая вела на первый этаж. К Хроматусу. Джоза уже начал спускаться. Скоро им придется идти один за другим.

Сейчас.

Правой рукой Киригоса вырвала цепочку из рук беспечной троллихи, левой хватая Зуузуу за горло. Та вцепилась в душившие ее пальцы, пытаясь разжать их и оставляя на руке Кири длинные царапины. Не обращая внимания на боль, драконица быстро и сильно сдавила ее горло.

Наконец, глаза троллихи закатились, ее тело обмякло. Кири опустила труп на пол и быстрым движением выхватила кинжалы Зуузуу.

Все прошло тихо. Джоза вообще ничего не заметил и продолжал вести разговор, ставший односторонним.

– Я надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы его увидеть, – почти мечтательно произнес он. – Конец всего, понимаешь. Впрочем, нам суждено умереть, когда повелит Сумеречный Отец. Возможно, он будет доволен, если…

Человек замолчал и удивленно захрипел, когда Киригоса вонзила клинок Зуузуу в его горло. Она прикрыла ему рот рукой, чтобы приглушить страшные звуки, а затем опустила тело на пол, как и Зуузуу до этого.

Когда Киригоса отпустила тело, ее руки были в крови. Ее сердце бешено колотилось, она тяжело дышала. Она как могла вытерла руки и кинжал об одежды Джозы, напрягая слух, чтобы уловить хоть какой-нибудь знак того, что ее обнаружили. Но все было тихо.

Одной рукой она на секунду ухватилась за цепочку. Киригоса все еще оставалась пленницей своего слабого человеческого обличья, но теперь хотя бы другой конец цепи не находился в руках врага.

Оттащить и спрятать тела было негде – храм строился открытым и просторным, с очень небольшим количеством закоулков или закрытых пространств. Очень скоро, когда она не явится на место, ждавшие ее последователи культа отправятся на поиски и обнаружат тела на лестнице.

Но, если ей повезет, к тому моменту Киригоса будет уже далеко.

Двигаясь быстро, но, несмотря на обувь, практически бесшумно, она побежала вниз по спуску. К счастью, солнце уже зашло, и Киригоса надеялась, что сможет спрятаться в тени.

Впрочем, даже в темное время суток Сумеречный Отец заставлял своих прихвостней работать. В снег были воткнуты факелы, и их оранжево-красный огонь разгонял сиренево-синюю тьму.

Киригоса добралась до нижнего уровня и прижалась к одной из стен в арке, озираясь по сторонам. Если бы только она могла просто принять свою истинную форму и улететь прочь! Но члены культа лишили ее этой возможности. Она прикоснулась пальцами к висевшей на шее цепочке, которая держала ее в этом обличье. Ей понадобится какое-нибудь животное для верховой езды. Последователи культа ездили на разных созданиях, но в основном это были стадные животные. Вроде тех, кто еще недавно тащил повозку с безжизненным телом кошмара, который сейчас лежал и дремал неподалеку от того места, где в тени пряталась Киригоса. Но часть животных принадлежали лично нескольким членам культа, занимавшим высокое положение. Им не пришлось вместе с большинством тащиться через весь Нордскол пешком во время тяжелого похода к храму. Некоторые из тех животных были привязаны вдали от освещавших пространство факелов. Драконица разглядела несколько волков, лошадей с теплым подшерстком, ночных саблезубов, оленей и даже одну или две виверны. Часть этих зверей не позволит забраться на свою спину никому, кроме хозяев.

Но кто-нибудь позволит.

Оставалась лишь одна загвоздка: чтобы добраться до виверны, ей нужно было пройти прямо мимо спящего Хроматуса.

Киригоса заколебалась, снова почувствовав ужас… Если он проснется…

«Тогда с тобой случится то же самое, что произошло бы, приди ты к нему добровольно. Но если ты проскочишь мимо него…»

У нее не было другого выбора. Если она не сможет пройти мимо, у нее все еще оставался кинжал. Девушка скорее заколет себя, чем отдастся такому мерзкому чудовищу.

Киригоса убрала конец цепочки под льняную рубаху, покрепче взялась за кинжал (столь ничтожное оружие против такого огромного существа!) и медленно шагнула вперед.

Дыхание, вырывавшееся из огромных, неестественным образом сокращающихся легких Хроматуса, было похоже на несильный ветер. В своем человеческом облике Киригоса шла, словно мышь мимо тигра. Но ей все равно казалось, что звук ее шагов, приглушенный снегом, и стук быстро бьющегося сердца разбудят монстра. Он не свернулся калачиком, а распростерся, вытянув свои головы. Его тело медленно поднималось и опускалось с каждым вздохом.

Кири хотелось бежать, но она сдержалась. Вместо этого она шаг за шагом двигалась вдоль огромной, пятнистой туши. От Хроматуса исходило тяжелое зловоние. Похоже, гнилостная вонь, которую он источал так давно, не могла развеяться просто потому, что в нем зажглась искра жизни. Киригоса вдруг почувствовала жгучую ненависть – она согрела ее и придала решительности.

Но на кону стояло нечто большее, чем просто ее жизнь. Она достаточно давно была пленницей Сумеречного Отца и многое узнала, причем сам Отец не знал, что именно она слышала. Если у нее получится добраться до Кейлека и синих драконов, передать им эти сведения, то она сможет рассказать то, что поможет им в бою.

А они действительно снова нападут. Киригоса знала свой народ. И в этот раз она хотела быть с ними, а не оставаться слабой и беспомощной из-за цепочки вокруг ешеи.

Хроматус пошевелился.

Киригоса замерла и затаила дыхание. Неужели он каким-то образом почувствовал неожиданный прилив ее ненависти? Может быть, учуял его? Или она потеряла бдительность, и под ее ногой хрустнула ветка?

Хроматус повернулся, поднял огромную бронзовую голову, положил ее поудобнее и вздохнул. Затем он снова замер, и глубокое дыхание, означавшее, что он крепко спит, возобновилось.

Киригоса на секунду прикрыла глаза, испытывая облегчение, а затем продолжила медленно и осторожно двигаться мимо спящего хроматического дракона туда, где были привязаны животные. Она перевела взгляд от громадной, уродливой туши Хроматуса к виверне, которая вскоре унесет ее на свободу.

Волки и ночные саблезубы были слишком преданны своим всадникам, и она не могла их украсть. Олени плохо поддавались дрессировке, и на них было трудно ездить верхом, хотя они родились в этом краю и могли бы быстро увезти ее отсюда. Кроме того, как и другие травоядные, они испугались бы запаха крови, в которой она испачкалась. Киригоса заметила, что виверны, которыми пользовались для полетов члены Орды, оказались на удивление спокойными. И потом, в храме их было очень мало, поэтому члены культа приучили их носить на себе любого наездника.

Конечно, любого, кто знал, как ими управлять. Киригосе снова пришлось прогонять свой страх. Она сказала себе, что ей повезло, ведь привязанными остались два зверя.

Она подошла к той виверне, которую выбрала, успокаивая ее тихим голосом. Голова, похожая на львиную, повернулась к Киригосе и заморгала, глядя на нее скучающим взглядом. Виверна раскрыла крылья и потянулась. На ней не было седла, но у Кири совсем не оставалось времени. В любую секунду могли протрубить тревогу, и до этого момента ей нужно было улететь как можно дальше от храма.

Киригоса видела, как летают на вивернах, но сама никогда не ездила на них верхом. Она осторожно закинула ногу на огромное животное. Зверь заурчал и посмотрел на девушку, очевидно, чувствуя в ней неопытную наездницу.

Кири ободряюще, как ей казалось, погладила зверя, схватилась за поводья и повернула голову виверны к небу. Послушное и хорошо выдрессированное животное метнулось ввысь… и Киригоса ахнула, прижавшись к ней всем телом и крепко держась. Впрочем, виверна быстро поднялась и зависла, ожидая приказа. Киригоса взялась за поводья, и направила зверя на запад, в сторону Хладарры и Нексуса. Она отчаянно надеялась, что Калесгос и ее род все еще были там.

Кири склонилась к уху виверны, применяя столько магии убеждения, сколько ей позволяла цепочка, все еще обвитая вокруг ее шеи. Животное успокоилось.

– Мы обе умеем летать, – прошептала девушка. – Так научи же меня быть ветрокрылой всадницей, друг мой.

Возможно, это была всего лишь игра ее воображения, но ей показалось, что виверна одобрительно фыркнула.

Глава восемнадцатая

Тралл даже представить себе не мог, что вернется сюда, тем более так скоро. Но, сидя на спине Наригоса, он чувствовал, что за время, прошедшее с их прошлого разговора с Хранительницей Жизни, стал совершенно другим орком.

Мысль об Аггре согревала его сердце, подобно тихому пламени небольшого костра, который одновременно успокаивал и побуждал двигаться дальше. Тралл видел, как синие драконы вновь познали глубину своих сердец и духа. Он даже сыграл в этом важную роль. Драконы получили того Аспекта, которого они заслуживали: у него были и сила, и сострадание, и мудрость. А еще он действительно желал блага для своего народа.

– В последний раз, когда я ее видел, она была здесь, – сказал Тралл, указывая на каменную вершину. Дракон плавно нырнул вниз и полетел в ту сторону.

Когда они приблизились, Тралл с беспокойством увидел, что Алекстраза все еще находилась там. Она сидела в том же положении, что и раньше, прижав ноги к груди, похожая на воплощение боли. Орк подумал, что она, наверное, ни разу не пошевелилась с момента его прошлого визита.

– Высади меня на расстоянии, – попросил Тралл. – Я не думаю, что ей сейчас хочется видеть кого бы то ни было. Возможно, будет проще, если я пойду один.

– Как пожелаешь, – ответил Наригос. Он изящно приземлился и пригнулся, чтобы Траллу было проще слезть. Орк повернулся и посмотрел на него.

– Я благодарен тебе за то, что ты принес меня сюда, – проговорил он, – но… возможно, тебе не следует меня ждать.

Наригос склонил голову набок.

– Если у тебя не получится убедить ее…

– Если у меня не получится убедить ее, – тихо и серьезно сказал Тралл, – то мне не будет никакого смысла возвращаться.

Наригос все понял и кивнул.

– Тогда, ради всех нас, я желаю тебе удачи, – он ласково, с чувством ткнулся в Тралла своей громадной головой, а затем подобрался и взмыл в небо. Тралл смотрел ему вслед, пока дракон не скрылся за горизонтом, а затем пошел к Хранительнице Жизни.

Как и в прошлый раз, она услышала его приближение. Ее голос звучал хрипло, словно она давно им не пользовалась.

– Ты либо храбрейший, либо глупейший из всех орков, что когда-либо встречались мне, раз решил вернуться сюда во второй раз, – проговорила Алекстраза.

Тралл слегка улыбнулся.

– Другие уже говорили мне нечто похожее, моя госпожа, – ответил он.

– Другие, – сказала она, поднимая голову и сверля его пристальным взглядом, – не я.

Тралл многое повидал в своей жизни и много сражался. Но, несмотря на это, услышав угрозу в ее голосе, орк почувствовал, что дрожит. Он знал, что Алекстраза права. Если она решит убить его, у него не будет никаких шансов.

– Ты пришел продлить страдание? – спросила драконица. Тралл не понял, говорила ли Алекстраза о том, что она страдает из-за него, или наоборот. Скорее всего, и то и другое.

– Я надеюсь положить конец твоим страданиям, моя госпожа, или хотя бы смягчить их, – тихо ответил орк.

Гнев еще несколько секунд горел в ее глазах, но затем Алекстраза отвернулась и снова стала похожа на сломленное дитя, а не на самую могущественную из Аспектов.

– Это может сделать лишь смерть. А может, даже ей это не под силу, – срывающимся голосом ответила драконица.

– Я знаю слишком мало и не могу сказать тебе, так это или не так, – признал Тралл, – но я должен попытаться.

Алекстраза тяжело вздохнула. Орк осторожно посмотрел на нее. С прошлого раза она стала еще тоньше. Ее и без того острые скулы теперь словно пытались прорезать екожу, глазницы впали и потемнели. Казалось, если подует ветер, он унесет ее.

Но Тралл знал, что этому не бывать.

Он сел рядом с ней на камень. Алекстраза не пошевелилась.

– В прошлый раз, когда мы говорили, – начал он, – я попросил тебя пойти со мной к Нексусу. Чтобы поговорить с синими драконами. И помочь им.

– Я не забыла. А еще я не забыла свой ответ.

«Это не имеет значения. Все это. Неважно, что все события взаимосвязаны. Неважно, как давно начался этот заговор. Неважно даже то, что мы можем его остановить. Наши дети мертвы. Кориалстраз – мертв. Я тоже стою на пороге смерти и скоро через него перешагну. Надежды не осталось. Ничего не осталось. Все остальное неважно».

– Я тоже его не забыл, – согласился Тралл. – Но другие не знают или не верят, что все это неважно, и они упрямо продолжают действовать. Взять, например, синих драконов. Они выбрали себе нового Аспекта, Калесгоса. И у них появился новый враг – хроматический дракон Хроматус.

На лице Алекстразы промелькнуло легкое удивление, когда он упомянул Калесгоса, но ее взгляд снова потух, когда она услышала о Хроматусе.

– На каждую победу найдется поражение, – пробормотала драконица.

– Во время битвы с ним я пал, – прямо признался Тралл. – В буквальном смысле. Я свалился со спины Кейлека и приземлился в снег. Я почти поддался отчаянию и зову смерти. Но кое-что произошло. Кое-что заставило меня двигать замерзшими конечностями, выкарабкаться из-под снега наружу… и пережить внезапное нападение старого, очень старого врага.

Она не шевелилась. Казалось, что Алекстраза просто не замечает его. Но, по крайней мере, она не разгневалась и не попыталась убить его, как в прошлый раз. А это означало, что, возможно, она все-таки слушает.

«Предки, я надеюсь, что поступаю правильно. Я следую зову сердца, и больше ничего не могу поделать».

Тралл протянул руку. Аспект слегка повернула голову, чтобы проследить за движением, и молча посмотрела на нее. Орк протянул ее поближе, показывая, что Алекстраза должна протянуть свою. Драконица медленно отвернулась и продолжила смотреть в сторону горизонта.

Тралл ласково потянулся и сам взял ее за руку. Алекстраза никак не отреагировала на это, а ее пальцы были обмякшими. Орк осторожно сжал их своей сильной зеленой ладонью.

– Мне явилось видение, – произнес он, стараясь говорить мягко, словно боясь спугнуть лесного зверя. – Даже два. Это… великий дар, получить одно видение. Но Дух Жизни ниспослал мне сразу два, причем одно из них он доверил передать другому… Я не смел и мечтать о такой чести.

Он произнес эти слова с искренним смирением. Тралл чувствовал, что его силы росли, а связь со стихиями становилась прочнее. Но, даже несмотря на это, он был смущен тем, что его наградили таким даром.

– Одно видение предназначалось для меня. А вторым… я должен поделиться с тобой.

Тралл закрыл глаза.

Дитя вылуплялось из яйца.

Его рождение проходило в очень сдержанных условиях – в самодельной лаборатории, расположившейся в огромном шатре. Снаружи бушевал ветер. Дитя изо всех сил старалось пробить скорлупу.

Многие наблюдали за его приходом в этот мир. Один из наблюдавших был человеком, одетым в плащ, его лицо скрывал капюшон. На других были одеяния, которые незамедлительно выдавали в них членов культа Сумеречного Молота. Они с ликованием следили за происходящим, не отрывая глаз от рождающегося малыша.

Рядом с человеком стояла девушка приятной наружности, с черно-голубыми волосами. Ее шею обвивала цепочка, другой конец которой находился в руке человека в капюшоне. В отличие от других, она смотрела на яйцо с болью. Одной рукой она держалась за живот, а другая была сжата в кулак.

Киригоса!

Алекстраза отчетливо прошептала ее имя. Голос королевы драконов нарушил сцену, но он достиг лишь ушей Тралла. Видение продолжалось точно так же, как и в прошлый раз. Когда орк услышал имя, он почувствовал укол жалости. Значит… вот что на самом деле случилось с сестрой Аригоса. Все думали, что она пропала. Пропала, да, но не погибла. Пока что. Выражение ее лица сказало Траллу все, что ему нужно было знать.

Крошечное создание пихалось и толкалось. Наконец часть скорлупы отвалилась. Существо распахнуло пасть и вдохнуло воздух.

Оно было отвратительно.

Синего, черного и лилового цвета, с нелепыми пятнами бронзового, красного и зеленого. Одна из передних лап заканчивалась культей. У существа был всего лишь один разноцветный глаз с похожим на синяк пятном вокруг, и детеныш уставился им на присутствующих.

Киригоса издала один громкий всхлип и затем отвернулась.

– Нет-нет, моя дорогая, не отводи взгляд. Полюбуйся на то, во что мы превратили твоего обыкновенного голубого детеныша, – глумливо произнес человек. Он протянул руку в перчатке, и усадил хроматического малыша себе на ладонь. Крошечное создание безвольно лежало, тяжело дыша. Одно его крыло так и не отделилось от туловища.

Человек в плаще отошел на несколько шагов и положил его на землю. Затем он вытянул руки перед собой. В одной он держал какой-то непонятный артефакт, светившийся бледной сиреневой энергией. Пальцы другой руки зашевелились, начиная накладывать чары. Человек произнес заклинание, и из артефакта вырвалась нить белой энергии. Волшебные путы обернулись вокруг малыша и начали вытягивать из него золотистую энергию жизни. Дитя взвизгнуло от боли.

– Нет! – закричала Киригоса, бросаясь вперед. Человек резко дернул за цепочку, и Киригоса рухнула на колени, шипя от боли.

Дитя росло. Оно открыло пасть и издало еще один короткий визг. Его тело содрогнулось от спазма. Тралл практически слышал, как трещали его кости и как растягивалась кожа. Магия продолжала вытягивать из существа жизнь, быстро заставляя его повзрослеть. В какой-то момент писк перешел в хрип, а затем в резкий крик. Дитя отчаянно хлопало одним крылом, в то время как второе, все еще приросшее к телу, просто дрожало.

Хроматический детеныш рухнул на землю.

Человек вздохнул.

– Почти дорос до размеров небольшого дракона, – задумчиво протянул он, а затем шагнул вперед и подтолкнул тело носком ботинка. – Уже лучше, Гахург. Уже лучше. Кровь Аспекта в жилах матери действительно делает ее детей сильнее обычных. У них лучше получается переносить изменения. Но все же мы далеки от совершенства. Заберите тело. Вскройте его, изучите, и в следующий раз добейтесь лучших результатов.

– Как пожелаешь, Сумеречный Отец, – откликнулся Гахург. Четыре других члена культа подошли и потащили хроматического дракона прочь.

– Что вы делаете с моими детьми?!

Киригоса начала говорить глубоким, грудным голосом, но к концу фразы она уже гневно кричала. Она должна была знать, что за ее неповиновением последует боль, но даже несмотря на это снова бросилась на человека, которого называли Сумеречным Отцом.

Ох, бедное дитя, – прошептала Алекстраза. Тралл понял, что она тоже увидела следы от ран или экспериментов, оставшиеся на теле Киригосы. Удивительно, но боль и сочувствие в голосе Алекстразы дали Траллу надежду. Уж лучше она будет переживать и испытывать ужас, чем чувствовать лишь пустоту.

– Я создаю идеал, – ответил Сумеречный Отец, снова дергая за цепочку.

Киригоса вздрогнула от боли, но затем снова обрела голос.

– Как же я рада, что лишь одна кладка моих яиц станет жертвой вашего надругательства, – со злостью выдохнула она. – Мой супруг мертв. Я больше не дам вам детей.

– Да, но ведь ты все еще дочь Малигоса, – заметил Сумеречный Отец. – Вполне возможно, что судьба… или я… найдем тебе нового супруга, верно?

Сцена переменилась. Глаза Тралла все еще были закрыты, видение продолжало сиять в его сознании. Он чувствовал руку Алекстразы, которой она теперь сжимала его собственную, но это ощущение казалось орку отголоском чего-то очень далекого. Тралл знал, что они увидят дальше, и понимал, что это видение либо уничтожит Алекстразу, либо позволит ей спастись.

Что бы ни случилось, Тралл собирался пройти через это вместе с ней.

Несмотря на то что Тралл никогда не видел Рубиновое Святилище своими глазами, он сразу понял, что они оказались именно там. Повсюду все еще виднелись следы недавнего нападения, но прекрасные леса со светлыми лугами и тихим шелестом крон, который нарушало лишь мягкое журчание ручейков, уже исцелялись, как и подобало истинному дому Королевы Драконов и сердцу владений красного рода.

Большой дракон лежал в тени одного из деревьев. Казалось, что ему неловко отдыхать, словно он нечасто позволял себе расслабиться. Из-под полуприкрытых век он следил за кладками драконьих яиц.

Резкий вдох Алекстразы был полон искренней тоски и страдания.

Кориалстраз, – прошептала Хранительница Жизни. – О, любовь моя… Тралл, обязана ли я смотреть на это?

Она была в таком смятении, что не приказывала и не распоряжалась им, а лишь безвольно умоляла. По какой-то причине – Тралл не знал, от отчаяния или от надежды – великая Хранительница Жизни Алекстраза отдала свою судьбу в руки Тралла.

Да, моя госпожа, – ответил он, стараясь, чтобы его глубокий голос прозвучал как можно более ласково. – Если вы выдержите еще немного, вам откроется истина.

А затем в мгновение ока Кориалстраз вскочил на все четыре лапы, оказавшись в полной боевой готовности. Он принюхивался к воздуху и шевелил ушами, чтобы уловить даже самые неразличимые шорохи. В следующую секунду дракон взмыл в воздух, двигаясь изящно и быстро. Взглядом он шарил по земле.

Его глаза расширились, а затем сузились. Он издал рев, полный беспокойства и ярости, сложил крылья и рухнул вниз. Через мгновение Тралл и Алекстраза увидели то же, что заметил Крас: в святилище проникли несколько существ всех рас. Их всех объединяло лишь одно – темно-красные с черным одеяния культа Сумеречного Молота.

Кориалстраз не выдохнул огонь и не воспользовался магией: нападавшие находились среди бесценных яиц. Вместо этого он нырнул вниз, выпуская когти, хватая сектантов и убивая их с таким же проворством, с каким Тралл давил насекомых. Враги даже не кричали от ужаса. Тралл с гневом и отвращением смотрел на то, как они с улыбкой принимали свою гибель.

Разобравшись с угрозой, Кориалстраз приземлился рядом с кладкой яиц. Он опустил алую голову и с предельной нежностью потерся о них носом.

Одно из яиц треснуло. Отвратительный, рыжеватый дымок поднялся вверх. Глаза Краса расширились, и он отпрянул от крошечного, изуродованного хроматического дракона.

Нет! – завопила Алекстраза. Тралл всем сердцем сочувствовал ей. Хранительница Жизни и так испытывала боль при виде страданий Киригосы. Но узнать, что такая же страшная судьба постигла и ее собственных детей…

Кориалстраз был в ужасе. Он осторожно потянулся лапой к крошечному существу и коснулся его. Послышался негромкий треск: все больше и больше яиц начали раскалываться. И из каждого с писком вылуплялись безобразные хроматические драконы.

Вдруг Крас ахнул и посмотрел вниз. Кончик когтя его передней лапы почернел. Медленно, но неотвратимо зараза распространялась от его когтей вверх по лапе.

Слабый, победный смех привлек внимание красного дракона.

– И так все ваши дети станут детьми безумца, великого Смертокрыла, – прошептал один из членов культа. Это был тролль с темно-синей кожей. Кориалстраз переломал ему ребра, кровь текла из его рта по клыкам, но он все еще был жив. – Весь твой народ… будет принадлежать ему.

Крас уставился на свою зараженную лапу. Он крепко сжал ее в кулак и поднес к груди. Затем закрыл глаза и опустил голову.

– Нет, – произнес дракон. – Я не допущу этого. Я уничтожу себя и… и своих детей, но не позволю им стать такими чудовищами.

Сектант снова тихонько засмеялся. Он начал кашлять, а затем сплюнул пенящуюся розовую кровь.

– Мы вс… все равно победили, – прохрипел он.

Крас посмотрел на него, а затем в точности вспомнил то, что говорил тролль.

– Что ты имел в виду, когда сказал «все дети»? – Тролль не ответил, а лишь усмехнулся ему в лицо, тяжело дыша. – Скольких вы заразили? Отвечай!

– Вообще всех! – победно выпалил умирающий. Его глаза сияли, он скалился в безумной улыбке. – Все яйца! Во всех святилищах! Ты опоздал! Они уже начали вылупляться! Ты не сможешь этого остановить.

Крас замер. Он сощурился и склонил голову набок, размышляя.

– Нет, – тихо произнес он. – Я смогу.

– Все наши яйца, – прошептала Алекстраза. – Все… мы…

– Перед ним встал ужасный выбор, – негромко сказал Тралл. – Он знал, что скорее всего никто никогда не узнает, что произошло на самом деле. Что, не зная правду, остальные сочтут его предателем. И что даже ты, возможно, в это поверишь.

Орк услышал ее вздох, затем всхлип, и сжал руку Аспекта.

– Он спас нас… Он никогда не предавал нас, он нас спас!..

Они молча стояли с закрытыми глазами. В это время Кориалстраз вобрал в себя всю свою мощь, всю магию. Он набрал в грудь воздуха, сосредоточился и прошептал одно-единственное слово: «Любимая…»

Затем наступила тьма.

Тралл открыл глаза. Алекстраза тоже очнулась. Она смотрела в никуда. Бледная, драконица продолжала сжимать руку Тралла так сильно, что орку стало больно.

– Он… он воспользовался своей жизненной энергией, чтобы соединить порталы, – прошептала Алекстраза. – Чтобы уничтожить все зараженные яйца прежде, чем заразится кто-нибудь еще. Я никак не могла понять, почему после взрыва осталось столько растительности… Теперь я знаю. Теперь я поняла. Он принес смерть силой жизни… чтобы спасти жизни других.

– Дух Жизни говорит тебе то, что не может показать, – тихо произнес Тралл. – Именно поэтому я и должен был прийти. Кориалстраз не был предателем. Он был героем. И он погиб славно, добровольно, спасая не только свой род, но и всех остальных драконов. При этом он думал только о тебе.

– Он был лучшим из нас, – прошептала Алекстраза. – Он не подвел ни меня, ни других. Я… даже я не справилась, оступилась, но только не он. Мой Кориалстраз. – Она подняла голову и посмотрела на Тралла. – Я рада, что узнала о его храбрости. Я очень им горжусь. Но теперь… даже зная все это, как же я могу дальше жить без него? Можешь ли ты, короткоживущее создание, понять, как много я потеряла?

Тралл подумал об Аггре.

– Возможно, моя жизнь и коротка, но да. Я знаю любовь. И я знаю, что бы почувствовал, если бы потерял свою возлюбленную так, как ты потеряла своего супруга.

– И смог бы ты тогда жить дальше без своей любви? Ради чего стоит двигаться вперед?

Он уставился на нее, не зная, что сказать. Все образы, идеи, слова утешения и избитые фразы, которые приходили ему в голову, казались пустыми и бессмысленными. Действительно, как убедить единственную выжившую, потерявшую такую любовь, жить дальше?

А затем он понял.

Продолжая держать ладонь Хранительницы Жизни в своей правой руке, Тралл опустил левую в свою сумку и вынул оттуда маленький, казалось бы, незначительный предмет.

То был желудь, которым его одарило древо. Он вспомнил слова Дешарина:

«Береги его. Этот желудь содержит в себе все знания своего родительского древа, и все знания родителя своего родительского древа… и так далее до самого зарождения всего сущего. Ты должен посадить его там, где, как считаешь, ему нужно вырасти».

Крас знал, что желудь предназначался не для него, хотя ему и хотелось забрать его. Возможно, красный дракон догадался, что желудь должен оказаться в руках его возлюбленной. Тралл надеялся, что это так.

Орк повернул руку Алекстразы ладонью вверх, вложил в нее желудь и ласково накрыл его пальцами Аспекта.

– Я рассказывал тебе о Покоях Дремлющего в Фераласе, – мягко сказал Тралл. – О древах, которые страдают там. Но я не рассказал тебе, насколько они великолепны. Я не поведал тебе об их… существовании. О том, как от них исходит могущество древности и мудрости. Каким маленьким я себя чувствовал среди них, и какое благоговение испытывал.

– Я… знаю про древа, – тихо ответила Алекстраза. Она подержала желудь в руке, крепко зажав его в кулаке, а потом раскрыла ладонь.

Желудь дернулся в ее руке – незаметно, так, что Тралл подумал, будто он просто перекатывается по ее ладони. Затем у его коричневого основания появилась трещинка. Она становилась больше, а затем оттуда потянулся крошечный, длиной лишь в несколько миллиметров, росток.

Алекстраза судорожно ахнула. Она положила другую руку на сердце и сильно надавила на свою хрупкую грудь. Драконица тяжело вздохнула раз, два, три, мучительно всхлипывая и давясь воздухом, и продолжала давить на сердце, словно оно вдруг заболело. На мгновение Тралл забеспокоился, что Алекстраза уже не может перенести происходящее, что переизбыток чувств убивал ее.

А затем он понял. Хранительница Жизни закрыла свое сердце, чтобы не впускать в него боль, порожденную привязанностью и горечью утраты горячо любимого существа. Чтобы не терзаться собственными чувствами.

И теперь, подобно скорлупе желудя, подобно льду во время весенней оттепели, ее сердце оттаяло и стало раскрываться.

– Я та, кто я есть, – прошептала она, все еще глядя на прорастающий желудь. – В радости или в горе. Я та, кто я есть.

Алекстраза содрогнулась, всхлипнула раз, а затем еще раз. На ее глаза навернулись слезы. Она наконец стала оплакивать свою утраченную любовь, позволив себе обронить целительные слезы, которые были заперты в ее закрывшейся душе. Тралл приобнял ее за плечи, и она уткнулась в его широкую грудь. Та, которую орки когда-то поработили и пытали, рыдала у него на груди.

Казалось, что она плакала вечно, как и подобало Хранительнице Жизни. Тралл подозревал, что она сокрушалась не только из-за утраты Краса. Он чувствовал, что Алекстраза оплакивала всех павших: невинных и виноватых; Малигоса, Смертокрыла и всех, кому они причинили зло; изуродованных детей, которым даже не дали шанс прожить свои жизни; живых и мертвых; всех тех, кто испытал страдание, боль, и кто проливал соленые слезы.

Теперь эти слезы свободно лились из глаз Алекстразы. Ее плач был таким же естественным и чистым, как ее дыхание. Слезы стекали по лицу драконицы, капали на лежавший в ее руке желудь и на землю, на которой оба они сидели.

Когда первая слезинка легонько упала на сухую землю, из нее начал расти цветок.

Тралл посмотрел по сторонам, не веря своим глазам. Перед ним в десятки тысяч раз быстрее, чем обычно, появлялись растения: цветы всех оттенков, небольшие побеги, превращавшиеся в молодые деревца, густая, мягкая зеленая трава. Он даже слышал, как они прорастали, издавая радостный, живой шелест и потрескивание.

Орк вспомнил, с каким усердием друиды пытались вернуть жизнь этому месту. Иногда их усилия увенчивались успехом, но всегда лишь на время. Однако Тралл твердо знал, что новая обильная зелень, разраставшаяся перед его взором, не погибнет со временем. Ведь она была порождена слезами Хранительницы Жизни, ее вновь пробудившимся состраданием и любовью.

Алекстраза зашевелилась и осторожно отстранилась. Тралл убрал руку, которой обнимал ее за плечи. Она сделала глубокий, судорожный вдох и, слегка покачиваясь, встала на колени. Тралл не помогал Аспекту – он чувствовал, что она этого не хотела. Алекстраза бережно разрыхлила вновь ставшую плодородной почву, поглубже опустила в нее желудь, а затем благоговейно закопала его. Она встала и повернулась к Траллу.

– Мне… стыдно, – тихо призналась она. Ее голос все еще звучал глухо из-за пережитой боли, но в нем слышалось спокойствие, которого не было раньше. – Ты напомнил мне о том, что я забыла, ослепленная своим страданием. И… он бы не хотел, чтобы я забывала обо всем этом, никогда.

Алекстраза улыбнулась, и, хотя улыбка получилась печальной и натужной, она была искренней и доброй. Глаза Жранительницы Жизни покраснели от слез, но они смотрели на него ясно, и Тралл понял, что она исцелилась.

И действительно, когда Алекстраза сделала шаг назад и подняла руки к небу, на ее лице появилось выражение праведного гнева. Тралл знал, что она еще долго будет оплакивать всех, кто погиб.

Но не сейчас. Сейчас боль дала Хранительнице Жизни толчок не к плачу, а к действию. И Тралл почти почувствовал жалость по отношению к тем, кто испытает на себе всю мощь ее гнева.

Почти.

Как и в прошлый раз, Алекстраза взмыла ввысь и на глазах Тралла превратилась из хрупкой эльфийки в самую могущественную из Аспектов, или даже в самое могущественное существо этого мира. Но на этот раз орк знал, что ему не нужно бояться ее в таком облике.

Аспект посмотрела на него добрыми глазами, а затем Хранительница Жизни склонилась, чтобы орк смог взобраться на ее широкую спину.

– Я собираюсь присоединиться к моим братьям и сестрам, если ты вдруг хочешь отправиться со мной, – тихо сказала она.

– Я рад служить, – ответил Тралл, вновь чувствуя смущение и благоговение перед великолепием алой драконицы. Он осторожно, с почтением взобрался на нее и уселся у основания шеи. – Мне кажется, после поражения синие драконы должны были вернуться в Нексус.

– Возможно, – согласилась Аспект. – Мы либо найдем их там, либо Кейлек присоединится к другим родам, и они соберутся у Храма Драконьего Покоя.

– Сумеречные драконы увидят их, – сказал Тралл, размышляя вслух.

– Да, – согласилась Алекстраза, подобравшись и взмывая в воздух. – Увидят. Ну и что с того?

– У нас не будет элемента неожиданности, – ответил Тралл.

– А нам он больше не нужен, – заявила Алекстраза уверенным и спокойным голосом. Тралл слегка расслабился, услышав ее слова. – Наш успех или неудача зависят от кое-чего гораздо более значимого, чем военная стратегия или преимущество.

Она изогнула шею, чтобы посмотреть на него, продолжая ритмично взмахивать могучими крыльями.

– Пришло время всем драконам Азерота отбросить в сторону свои разногласия и объединиться. Иначе, боюсь, мы все обречены.

Глава девятнадцатая

Алекстраза оказалась права. Как она и говорила, пролетая в нескольких километрах от Храма Драконьего Покоя, они увидели в воздухе и на земле синих и зеленых драконов. Конечно же, ее заметили. Несколько драконов подлетели к ним и весело закружились в воздухе.

– Хранительница Жизни! – радостно воскликнул Наригос. – Темен этот час, и наши сердца тоже полны тьмы, но твое появление дарит нам свет надежды. Тралл, спасибо тебе за то, что ты сделал.

– Друг мой Наригос, – тепло откликнулась Алекстраза. – Я вижу свою сестру Изеру, и нового Аспекта Калесгоса, и их драконов. Мои красные прибудут сразу же, как только узнают, что я здесь.

– Тогда я немедленно полечу к ним, Хранительница Жизни, – решил один из зеленых драконов. Траллу стало интересно, откуда зеленый знал, где находятся красные. Возможно, Изера была в курсе и рассказала ему. Траллу еще очень многое предстояло узнать о драконах.

– Значит, от Ноздорму пока ничего не слышно? – спросила Алекстраза.

Наригос и остальные встали в построение, расположившись позади, выше и ниже нее. Они сопровождали и охраняли ее по пути к точке сбора.

– Пока что нет, – подтвердил Наригос, мельком взглянув на Тралла. – От него не приходило никаких вестей. А ты ничего не слышал?

– Со мной никто не связывался, – пожал плечами Тралл. – Я могу только предположить, что он продолжает свое расследование и собирает сведения.

– Знание – сила, – согласился большой зеленый дракон, – но оно нам ничем не поможет, если Хроматус разделается со всеми нами до того, как Ноздорму выяснит что-то полезное.

– Тише, Ротос, – строго одернула его Алекстраза. – Орк не виноват в том, что Вневременный не пришел. Мы… все делаем то, что должны, – последние слова были произнесены мягким, печальным голосом. Тралл понял, что она думала о Кориалстразе. Он сделал то, что должен был, и заплатил за это ужасную цену.

Ротос, извиняясь, посмотрел на Тралла.

– Прости меня, друг мой, но ты видел, с чем мы сражаемся. Мне бы хотелось, чтобы Ноздорму и его бронзовые драконы были с нами, когда мы снова попытаемся напасть.

– Я не обиделся, и я согласен с тобой, – искренне ответил Тралл.

Они почти добрались до места.

– Пожалуйста… лети вперед и собери всех, – попросила Алекстраза Ротоса. – У меня есть… сведения, которыми я должна поделиться с ними.

– Сведения о Хроматусе? – с надеждой спросил Ротос.

Алекстраза помотала головой.

– Нет. Но я надеюсь, что мой рассказ даст им мужества и новую надежду, а это могущественное оружие.

Вскоре они приземлились. Громогласные и мелодичные радостные возгласы драконов наполнили ледяной воздух. Улыбаясь, Тралл соскользнул с Алекстразы в снег, провалившись в него почти по колено.

– Тралл!

Орк повернулся и увидел Калесгоса, который сиял, глядя на него. Великий Аспект протянул к нему лапу и очень осторожно взял Тралла в нее. Орк не испытывал ни капли беспокойства, только радовался тому, что снова увидел своего друга.

– Я должен перестать недооценивать тебя, – признал Калесгос, поднося орка поближе к своей морде. – Ты сделал ровно то, что и обещал. Ты вернул нам нашу Хранительницу Жизни… во всех смыслах этого слова, – добавил он, глядя в ту сторону, где Алекстраза по-матерински ласково терлась носом о подбежавших к ней синих и зеленых драконов. – Не знаю, какой магией ты воспользовался, но я благодарен тебе.

– Всего лишь магией сердца, – ответил Тралл. – Она расскажет вам все, что я узнал и чем поделился с ней. Мы все все узнаем.

Изера повернула голову, услышав голос Тралла, и подошла к ним. Она изогнула длинную гибкую шею, склонив голову в уважительном жесте.

– Ты был частью моего сна, причем одной из лучших его частей, – обратилась она к Траллу. – Ты столько сделал, чтобы помочь нам. Я скорблю по Дешарину, но я рада, что ты уцелел.

– Знай, что если бы я мог спасти его, то сделал бы это.

Изера кивнула.

– Нас ожидает Время Сумерек, – проговорила она. Драконица подняла голову и огляделась. Ее разноцветные глаза сияли удовольствием. – Я вижу, что синие и зеленые драконы собрались вместе. Это хорошо, сын Дуротана. Это хорошо. О, вот и наши красные братья и сестры летят, чтобы присоединиться к нам!

Тралл повернулся и посмотрел туда, куда глядела Изера. Через мгновение он увидел и услышал приближающихся исполинов, несколько десятков которых опускались к месту сбора. Тралл изумленно посмотрел на них и огляделся, вспоминая битву с сумеречными драконами и чувствуя, как в его душе снова зарождается надежда. Здесь наверняка собралось в три раза больше драконов, чем в том сражении, и теперь их возглавила Хранительница Жизни…

Алекстраза взмыла в воздух. Красные драконы собрались вокруг нее. Они кружились рядом, подлетали к ней, благоговейно касались ее носами, а затем с почтением отлетали в сторону. Раньше Тралл не видел ее такой радостной. Она была счастлива после всех пережитых мучений и пролитых слез снова оказаться со своими драконами. Когда этот прекрасный танец воссоединения завершился, Алекстраза легко приземлилась на одной из торчащих вершин, расположившись так, чтобы все могли ее видеть. Драконы затихли, с нетерпением ожидая, что же скажет их королева. Несколько секунд она осматривала толпу, медленно поводя головой.

– Мои братья и сестры, – начала Алекстраза, – мы стоим на пороге ужасной битвы с противником, чье могущество вселяет в нас страх. Но прежде, чем мы начнем разрабатывать план боя, вы должны кое-что узнать. То, что я сейчас расскажу, надеюсь, даст вам еще больше причин сражаться за себя, за свой род и за еще не вылупившихся детей.

Ее слова повисли в тишине. Некоторые драконы нервно замялись. Они словно вдруг вспомнили, что именно супруг Алекстразы уничтожил так много яиц.

Калесгос осторожно поднял Тралла к своему плечу. Орк уже привычным движением прыгнул и приземлился на спину Аспекта синих драконов. Кейлек поднялся, подлетел к Алекстразе и встал рядом с ней. Он безмолвно предложил ей свою поддержку, и она начала пересказывать другим драконам видение, которым с ней поделился Тралл. Изера спланировала вниз и приземлилась слева от Алекстразы, тоже поддерживая свою сестру.

Некоторые драконы, вероятно, те, кто хорошо знал Кориалстраза, с готовностью поверили Алекстразе. Их чешуйчатые морды и блестящие глаза выражали глубокое сочувствие. Другие, впрочем, не возражали открыто. Тралл подозревал, что они были слишком рады возвращению Хранительницы Жизни, чтобы перечить ее словам, но явно сомневались или просто не верили ей.

Тралл обрадовался, но не удивился тому, что Калесгос оказался среди тех, кто сразу же поверил сказанному. Орк посочувствовал синему дракону, когда Алекстраза объяснила, что сделали с Киригосой. Многие синие гневно зароптали, но Кейлек лишь отвернулся с выражением боли на морде. Когда Алекстраза закончила, именно он первым нарушил молчание.

– Ты многое нам прояснила, – сказал Аспект синих драконов. – Мы знаем, что один хроматический дракон существует. И хотя я в ужасе от того, что Киригосу… так жестоко измучили, я глубоко рад тому, что она еще жива. Когда святилища были уничтожены, мы ничего не знали. Мы не могли придумать ни одной причины, по которой Кориалстраз мог так поступить. Но теперь мы знаем. И мы понимаем.

– Ты уверен, что все действительно произошло так, как она рассказала? – произнес один из старших синих драконов. Тралл узнал в нем Тералигоса, который недавно твердо поддерживал Аригоса. – Из доказательств у нас одно лишь так называемое видение. Мы не знаем, что случилось на самом деле.

– Это же Алекстраза! – воскликнул Наригос. – Она – Аспект… Хранительница Жизни!

– И какое замечательное совпадение, что ее посетило видение… нет, подождите, что к ней так вовремя пришел орк и поведал о видении, которое оправдывает ее супруга, – продолжил старый синий дракон. – А если я скажу, будто мне было видение, что Алекстраза все придумала? Или сошла с ума? Что, возможно, это она скрывает Киригосу, которая…

– …которая может подтвердить все, что сказала Хранительница Жизни, – раздался тонкий, слабый голосок. Рядом приземлился еще один синий дракон, неся на спине девушку-человека.

Тралл сразу же узнал в ней Киригосу из своего видения.

– Кири! – воскликнул Кейлек. Тралл быстро соскользнул с его плеча. Пока Киригоса неловко слезала с дракона, Кейлек превратился в полуэльфа. Он подбежал к ней, обнял и крепко прижал к себе. Она слабо улыбнулась ему и всем тем, кто поспешил подойти к ней. Киригоса выглядела уставшей, она сильно отощала, но молодая драконица явно была счастлива снова оказаться среди своих.

– Ты в порядке? – озабоченно спросил Кейлек. – После всего, что они… сделали с тобой?

– Теперь, когда я на свободе, со мной все будет хорошо, – отмахнулась Киригоса, опираясь на Калесгоса. – Как я уже сказала… то, что Тралл увидел про меня в своем видении, правда. Я верю, что видение о Кориалстразе тоже истинно. – Она посмотрела наверх, на огромную красную драконицу, которая покровительственно улыбалась ей. – Миледи, я сожалею о вашей утрате.

– Благодарю тебя, Киригоса, – ответила Алекстраза тихим печальным голосом, в котором, однако, не было отчаяния. Больше не было. – И я сожалею о твоей.

Озабоченно хмурившийся Кейлек стал еще мрачнее.

– Ты знаешь об Аригосе?

Киригоса кивнула.

– Да. Сумеречный Отец предал его, и он был сражен убийцей-человеком по имени Блэкмур. Я так поняла, что этого Блэкмура также отправили убить тебя, Тралл, – продолжила она, поворачиваясь к единственному присутствующему орку. – Я рада видеть, что он не преуспел в этом. И Сумеречный Отец, и Смертокрыл боятся тебя. Я счастлива, что ты на нашей стороне.

– Пойдем, ты присядешь и отдохнешь, – настоял Калесгос. – Съешь что-нибудь, а потом расскажешь нам все, что знаешь.

– Цепочка… – Кири неуклюже потянулась пальцами под рубашку и достала незатейливую тонкую серебряную цепочку, которая висела у нее на шее. Кейлек сразу же понял, что это. – Я так старалась ее разорвать…

– Я знаю, – ласково успокоил ее Кейлек. – Дар’Кхан когда-то надел такой же ошейник и на меня. Я хорошо понимаю твой страх и отчаяние, дорогая сестра. Та, кто была мне дорога, освободила меня… и теперь я освобожу тебя.

Он осторожно зажал ошейник между большим и указательным пальцем и слегка потянул. Аспект синих драконов разорвал цепочку, как какое-то обыкновенное украшение. Киригоса всхлипнула от радости. Остальные, улыбаясь, отошли подальше, чтобы дать ей достаточно места для перевоплощения в истинную форму. Тралл улыбнулся, когда она взмыла в воздух. Драконица летала неуверенно, но с воодушевлением. Она снова стала свободной.

Киригосе оказывали помощь. Тралл помогал исцелить ее, пока Калесгос наколдовывал для нее мясо и напитки. Алекстраза и Изера стояли рядом, приняв свои малые формы, и как могли поддерживали девушку. Тралл удивился, увидев Изеру в ее любимом облике. В первый раз она явилась ему в виде ночной эльфийки, и сейчас у нее все еще была темно-лиловая кожа и длинные уши калдорай, но венчавшие голову острые рога выдавали истинную природу. Другие драконы тоже собрались вокруг Киригосы, кто в двуногом обличии, а кто в драконьем. Молодая драконица поведала им свою страшную историю.

– Я расскажу все, что знаю. Надеюсь, хоть что-нибудь из этого поможет вам, – проговорила она. – Я видела слишком много такого, что… честно говоря, не дает мне возможности питать надежду.

– Ты сбежала, а это, наверное, было почти невозможно, – заметил Калесгос. – Один лишь этот факт дает мне огромную надежду.

Кири попыталась улыбнуться, но что-то глубоко в душе по-прежнему тревожило ее.

– Я благодарю тебя за это, но… ну ты понимаешь, о чем я говорю.

– Начни с самого начала, – предложила Алекстраза. – Как тебя поймали?

– После того, как погиб Джаригос… мой супруг… Аригос обманом повел меня за собой. Он передал меня в руки человека – а я знаю, что он именно человек, – известного как Сумеречный Отец. Сумеречный Отец и Аригос сотрудничали с сумеречными драконами… и со Смертокрылом.

Три Аспекта переглянулись между собой.

– Во время первого нападения, – вспомнила Алекстраза, – тот, кто насмехался над нами, называл себя Сумеречным Отцом.

– Продолжай, милая, – ласково сказала Изера.

– Они держали меня в плену в форме дракона до тех пор, пока я не отложила яйца, а затем повесили на меня цепочку, – Кири содрогнулась, вспоминая этот эпизод.

– Им было проще держать тебя в узде в облике человека, – сказал Кейлек. – Уж я-то знаю.

Киригоса кивнула.

– Они начали проводить эксперименты… надо мной и над моими детьми… – ее голос сорвался. Алекстраза ободряюще положила руку ей на плечо, Кири слабо улыбнулась и продолжила: – Именно с этим, Хранительница Жизни, и столкнулся Кориалстраз. Экспериментируя с моими детьми, они увеличили шансы рождения здоровых хроматических драконов. Похоже, из-за того, что я – дочь Малигоса, мои дети оказались сильнее. Кориалстраз нанес им сильный удар, уничтожив их будущую армию. Другой удар был нанесен, когда Аригос не смог стать Аспектом. Он обещал передать в руки Сумеречного Отца всех синих драконов.

– Мы никогда не узнаем, находился ли Аригос в своем уме, когда заключал эту сделку, – сдерживая гнев, произнес Кейлек. – Но ради его памяти, давайте надеяться, что он был безумен.

Киригоса кивнула и, очевидно, не без труда взяла себя в руки.

– Он точно был предан этому культу, но больше я ничего не могу про него сказать.

– То, что он сделал с тобой…

– Осталось в прошлом, – решила драконица. Тралл вдруг понял, что, несмотря на все пережитые ею испытания, она пытается приободрить Калесгоса. Кири была невероятно храброй. – Итак, они потерпели две неудачи. Но у них все равно оставался Хроматус. – Ее голос сорвался, и она снова попыталась вернуть себе самообладание. – Я не знаю, где они его нашли. Члены культа привезли его на Нордскол, зная, что им понадобится огромный запас магической энергии, чтобы дать ему искру жизни. А для этого им был нужен Волнолов, созданный из крови ребенка Малигоса.

– Тогда… прости, – прервал ее Тралл, – но… почему они не воспользовались для этого твоей кровью раньше?

– Я думаю, они хотели дождаться того момента, когда Аригос приведет к ним синих драконов, – ответила Киригоса. – Только подумай, как бы это выглядело: враги Хроматуса впервые увидели бы его, сражающимся в полную силу во главе огромной армии драконов. Мне кажется, что Сумеречный Отец поначалу не собирался убивать Аригоса. Но когда мой брат подвел его, Сумеречный Отец сделал так, чтобы он все же смог принести им пользу. На меня у него тоже были планы. Я сбежала прежде, чем они попытались заставить меня… возлечь с этим чудовищем.

Тралл пришел в ужас. Двум Аспектам-женщинам, похоже, стало плохо от слов Кири. Кейлек же выглядел так, словно с радостью разорвал бы Сумеречного Отца на части, появись он перед ними прямо сейчас. А Тралл бы ему в этом помог.

– И это бы тоже сработало, – продолжала Кири. – Я могла стать матерью целого рода омерзительных выродков. Хроматус был последним экспериментом Нефариана, который, как я узнала, тоже жив. В каком-то смысле. Ему не дали искру жизни, как Хроматусу, но он вернулся.

– Значит, Нефариан стал нежитью, чудовищем, – В то время как Киригоса говорила, другие драконы подошли поближе, чтобы послушать, и теперь огромный красный самец навис своим могучим телом над Алекстразой и Киригосой, защищая их. Сердца и дух обеих дракониц были ранены, но они оставались такими сильными! – Так что же, он тоже здесь? – продолжал Красный дракон.

Кири помотала головой:

– Нет. Я думаю, что у Смертокрыла на него другие планы. Хроматуса будет достаточно. Кейлек, в прошлый раз он не ожидал твоего нападения. Он только что родился. И все-таки… – она замолчала.

– И все-таки весь наш род оказался побежден, – закончил за нее Кейлек.

– Теперь ты будешь сражаться не один, Калесгос, – приободрила его Алекстраза. – Целых три драконьих рода стоят бок о бок. Возможно, у него получилось одолеть один род, но три? Много времени прошло с тех пор, как мы сражались вместе, но я не думаю, что хоть один дракон, пусть и настолько ужасный, сможет противостоять всем нам!

Киригосу, похоже, взволновали слова Алекстразы, и она схватила королеву за руку.

– Хранительница Жизни, – проговорила она, – он… его сделали… для вас. – Она посмотрела на Кейлека и на Изеру. – Для всех вас. Хроматус не просто чрезвычайно могущественный хроматический дракон. Ему дали жизнь с одной-единственной целью – уничтожить всех Аспектов!

Тралл открыл было рот, чтобы возразить, но затем закрыл его. Он видел Хроматуса. Он видел, на что способен этот монстр. А полностью восстановившийся, со способностями каждого драконьего рода…

– Так значит, это правда, – пробормотала Изера. Она выглядела подавленной. – Мое видение сбывается.

Алекстраза протянула к ней другую руку.

– Сестра моя, говори, – попросила она.

– Я так надеялась… что ошиблась…

Изера закрыла глаза и заговорила отстраненным певучим голосом. Она произносила не заклинание – по крайней мере, не настоящее, – но описываемые ею образы, казалось, околдовывали сами собой. Тралл практически видел перед собой то, о чем говорила Аспект: гибель всего сущего, кроме сумеречных драконов. Растения, животные, существа – погибли все, кроме этих созданий. И бездыханные тела всех Аспектов остывали на земле.

Даже самого темного и жестокого из них. Того, кто помог создать монстра, погубившего все.

Смертокрыла.

Тралл содрогнулся и почувствовал, как на коже проступил холодный пот. От паники у него практически перехватило дыхание. Находящиеся рядом драконы тоже подали голоса: кто-то кричал в ужасе, кто-то в гневе, а кто-то просто принял сказанное, но лишь один голос прозвучал отчетливо:

– Это не наша судьба!

Голос принадлежал Хранительнице Жизни. Она стояла в облике эльфийки, все еще держа за руки свою сестру и Киригосу. Ее лицо светилось решимостью и боевым пылом.

– Мы уже видели, что способны нарушить грандиозный план Смертокрыла. Аригос не справился со своей задачей. Кири сбежала. Синие драконы напали на Хроматуса тогда, когда он еще не был к этому готов. Нет, ничего еще не предрешено. В видениях Изеры всегда есть смысл, это так. Но сны нужно интерпретировать. Сестра моя… могло ли это быть предупреждением о том, что случится, если мы не будем бороться?

Изера склонила рогатую голову набок.

– Да, – произнесла она. – Только Ноздорму знает, что произойдет в будущем. Я лишь делюсь тем, что видела.

– Тогда давайте сейчас решим, – проговорила Алекстраза, – что мы отправимся в этот бой со всем, что у нас есть. Каждый синий, каждый зеленый, каждый красный дракон – знайте, что вы боретесь не только за себя, но за всю жизнь. За всех существ. Мы сразимся с этим так называемым убийцей Аспектов, и мы покажем Сумеречному Отцу и самому Смертокрылу, что нас не запугать. Мы многое потеряли и, возможно, многое еще потеряем, но мы не уступим наш мир. Хроматус падет!

Переполнившая Тралла надежда казалась ему такой настоящей, такой искренней, что он практически мог почувствовать ее вкус, и голос орка присоединился к раздавшимся в воздухе полным решимости возгласам.

Глава двадцатая

Несмотря на все пережитые ею испытания, Киригоса с готовностью помогала составлять план нападения. Ее помощь оказалась бесценной. Тралл заметил, что к Кири тянулись даже те, кто раньше поддерживал Аригоса. Процесс завоевания сердец и умов синих драконов, начавшийся с Кейлека и его радостного становления Аспектом в свете двух лун, окончательно закрепился, когда они стали свидетелями молчаливого мужества Киригосы.

Три Аспекта, Тралл, Киригоса и несколько представителей от каждого рода, принявшие человекоподобные формы, собрались вместе, чтобы основательно продумать стратегию. Все присутствующие знали Храм Драконьего Покоя изнутри, и Киригоса смогла точно указать им, где что теперь располагалось. Она показала место, где отдыхал и восстанавливался Хроматус.

– С каждым часом он становится все сильнее, – мрачно предупредила их девушка. Она также указала, где проводил большую часть своего времени Сумеречный Отец. Все тягловые и верховые животные были собраны в другом месте, и Кири смогла достаточно точно прикинуть, сколько членов культа и драконов скорее всего выйдут сражаться с тремя драконьими родами.

– Есть у них какие-нибудь слабости, которыми мы можем воспользоваться? – спросила красная драконица Торастраза.

– Сумеречный Отец – человек, – ответила Киригоса. – Он стар, что видно по его лицу и седой бороде, а еще очень самонадеян. Я знаю, что среди людей он занимает высокое положение, и те, кто следует за ним, не знают, кому он на самом деле служит.

– У него есть подчиненные? – спросил Тралл. – Может быть, он военачальник?

– По-моему, он не похож на служивого человека, – покачала головой Киригоса. – Но, признаюсь, я мало что знаю о людях. Одно могу сказать точно: он боится Смертокрыла.

– Всем разумным существам стоит его бояться, – пробормотала Изера, печально склонив голову.

– Может быть, он окажется слишком самоуверенным, – задумчиво протянула Торастраза. – Возможно, он допустит глупые ошибки.

– Мне кажется, никакая самоуверенность не станет для него препятствием, пока на его стороне сражается Хроматус, – вздохнул Тралл. – Вы не видели битву синих драконов. Наша численность теперь возросла, и у нас появились новые методы нападения, но нам не стоит недооценивать его.

– А еще члены культа с радостью отдадут за него свои жизни, – мрачно заметила Киригоса. – Они будут сражаться, пока все не погибнут.

– Сумеречный Отец полагается только на Хроматуса и на сумеречных драконов, или у него есть другое оружие? – спросила Алекстраза.

– У них нет никакого по-настоящему мощного оружия ни для наземного, ни для воздушного боя, – ответила Киригоса. – Но я не думаю, что оно им понадобится. У них есть драконы и Хроматус с его пятью головами, в каждой из которых находится мозг, знающий все способности своего рода.

Когда она озвучила это простое, но значительное замечание, повисла тишина.

– Похоже, мы знаем, кто наш настоящий противник, – наконец проговорила Алекстраза. – Кири, Сумеречный Отец контролирует Хроматуса?

Синяя драконица помотала головой:

– Нет, он сам по себе. Этот монстр очень дорог Смертокрылу, который им невероятно гордится. У него огромные планы на Хроматуса.

– Значит, мы, Аспекты, возьмем его на себя. Он будет нашей главной целью, – решила Алекстраза. – Что бы они ни бросили на нас, нам придется сосредоточить все усилия на Хроматусе. Остальные драконы должны будут сделать так, чтобы нас не отвлекали другие нападающие. Если Хроматус так важен для Смертокрыла, то его гибель станет чем-то большим, нежели простой тактической победой. Мы всегда сможем отступить, а затем позже вернуться и разобраться с Сумеречным Отцом и его последователями. Но Хроматус должен умереть.

Тралл и все собравшиеся драконы согласно кивнули.

Хроматус действительно должен был умереть. Иначе сектанты совсем скоро смогут добиться своей главной цели: гибели всего сущего.

Сумеречный Отец приказал, чтобы от тел Зуузуу и Джоза избавились безо всяких церемоний, а все остальные члены культа подверглись порке. Конечно же, они беспрекословно повиновались, и он даже нашел некоторое утешение в их полных боли криках.

Как они могли позволить этому случиться? Киригоса была одна, и сил в ней оставалось не больше, чем в обыкновенном человеке. Она вряд ли была способна одолеть одного стражника, не говоря уже о двух сразу. И какой дурак не выставил охрану у виверн? Никто не сознавался в такой непростительной небрежности.

– Мы упустили наш шанс на здоровое потомство! – прорычал Хроматус, когда Сумеречный Отец пришел рассказать ему плохие новости. – И если она выживет, то сможет передать врагу сведения, которые навредят нам.

Сумеречный Отец уже думал об этом. Изображая уверенность, которой он на самом деле не чувствовал, он возразил:

– И что она может им рассказать? Они знают, что мы здесь, и уже видели тебя. Кроме того, нет худа без добра: Киригоса знает, что ты был слаб во время первого боя, но все равно сокрушил их. Я считаю, если она выживет, то ее рассказы только лишат их мужества. И если она еще будет жива после нашей победы, ты все равно сможешь стать отцом целого выводка хроматических драконов.

Хроматус внимательно посмотрел на маленького человека.

– Может, и так. Но я считаю возмутительным, что мы дали им хоть какое-то стратегическое преимущество. Уверен, Смертокрыл очень расстроится, когда услышит об этом.

На это Сумеречному Отцу было нечего ответить.

Они пришли на заходе солнца.

Уже потемневшее небо стало черным с их приближением, и шум сотен хлопающих крыльев сотрясал воздух. Безрассудные драконы подлетали все ближе.

Сумеречный Отец был взбудоражен. Он считал, что Хроматус зря беспокоился, когда ворчал о данном вражеским драконам преимуществе. В лучах закатного солнца Сумеречный Отец смог разглядеть драконов трех цветов, приближающихся к храму, – значит, бронзовые все еще оставались в стороне. Их вожака тоже нигде не было видно. Так даже лучше.

Раздался ответный шелест крыльев, и его собственная армия сумеречных драконов взмыла в воздух. За ними, лениво взмахивая крыльями, летел Хроматус.

Сумеречный Отец не смог сдержаться и широко улыбнулся. Пусть драконы приходят. Пусть они идут на верную смерть. Хроматус уничтожит их, и этой ночью Сумеречный Отец доложит о гибели по меньшей мере троих Аспектов.

В этот раз Тралл летел не на Калесгосе. Торастраза, которая была правой рукой (или лапой?) Алекстразы в военных вопросах, согласилась усадить Тралла на свою спину. Ничто не должно было помешать Аспектам сконцентрировать свою атаку на Хроматусе. Они не должны отвлекаться ни на миг, беспокоясь о судьбе орка или даже остальных драконов.

Тралл все прекрасно понимал. Он собирался внести посильный вклад в эту битву так, чтобы ни один из Аспектов не потратил ни секунды, тревожась за него.

Тем не менее, когда они напали на Храм Драконьего Покоя, он все равно оказался в первых рядах. Там их встретила первая волна сумеречных драконов – одновременно прекрасных и ужасающих существ, которые сразу же направились к трем Аспектам. Впрочем, на сумеречных драконов сразу же напали: драконы всех мастей налетели на них, отвлекая врагов от Аспектов. Зеленые выдыхали отравленный воздух или пользовались свой способностью напускать на врагов кошмары, что оказалось для тех даже хуже. По крайней мере, именно об этом подумал Тралл, когда увидел, как два сумеречных дракона вдруг завопили и начали панически спасаться бегством, словно их преследовало нечто невыразимо ужасное.

Красные и синие драконы работали сообща: синие использовали свою магию холода, чтобы замораживать или замедлять противников, а красные обжигали осязаемых драконов огнем. В этот раз объединившиеся драконы численностью превосходили сумеречных в соотношении примерно четыре или пять к одному, так что удар, которым враги надеялись сильно навредить им или хотя бы отвлечь могучих Аспектов, оказался для драконов не страшнее, чем нашествие жужжащих мух.

Они услышали голос Хроматуса еще до того, как увидели его.

– Видимо, я мало потаскал тебя за хвост, Калесгос, раз ты пришел за добавкой! – Черная голова разговаривала глубоким, раскатистым голосом, пробирающим до самых костей. Тралл единожды содрогнулся, но затем стиснул зубы.

– Смертокрыл однажды пытался уничтожить твой род, – подхватила синяя голова. – Должно быть, ты желаешь им всем гибели, раз снова решил бросить мне вызов. И, как я вижу, ты привел с собой своих маленьких друзей.

Красная голова насмешливым тоном произнесла:

– Ты уже наплакалась, Хранительница Жизни?

Зеленая добавила:

– А ты уже проснулась, малышка Изера?

Слова Хроматуса сочились ядом и презрением, но его никто не слушал. Та, кто когда-то была Спящей, теперь стала воистину Пробудившейся. Взмахи ее крыльев были такими же быстрыми и точными, как у Кейлека или Алекстразы. Хранительница Жизни снова стала собой, и Тралл знал, что жертва ее возлюбленного лишь придавала ей сил для этой битвы. Орку хотелось что-то прокричать Хроматусу в ответ, дать ему понять, как это глупо – пытаться задеть их обидными словами. Но он не был драконом, и ветер заглушил бы его слова.

Аспекты были настолько сосредоточены, что оскорбления скатывались по их чешуе, как капли дождя. Плавно, изящно и решительно они замерли в боевом построении. Они тренировались для этого.

Казалось, что в воздухе разворачивается великолепно поставленный танец. Калесгос, Изера и Алекстраза заняли позиции вокруг Хроматуса. Алекстраза летела выше него, нападая сверху и поливая его оранжево-красным огнем. Калесгос напал снизу, обстреливая врага сразу и ледяными, и магическими атаками. Изера непредсказуемо металась из стороны в сторону, ударяя там, где появлялась возможность. Ее подвижность не давала Хроматусу понять, где она окажется в следующую секунду.

Когда они репетировали это нападение, Тралл благоговейно наблюдал на ними буквально с открытым ртом. Аспекты тренировались с красными, синими и зелеными драконами, прося каждого «Хроматуса» отбиваться, используя тактики его рода.

Казалось, что они победят.

После того как Изера в красках поведала им о том, как каждый Аспект погибнет из-за собственной магии, они решили, что будут нападать на головы другого цвета. Изера сосредоточилась на бронзовой голове. Она не только атаковала своим едким, тлетворным зеленым дыханием, но и внезапно создала иллюзию крупного бронзового дракона. Изера была еще более непредсказуема, чем другие, и казалось, что она всегда находится на шаг или два впереди бронзовой головы Хроматуса. Кейлек целился в красную голову, защищаясь от струй огня при помощи льда и магии. А Алекстраза напала на, пожалуй, самую умную голову: на синюю. Без сомнения, в ярости королева драконов была самым прекрасным и опасным существом из всех, что Тралл когда-либо видел. Синяя голова была застигнута врасплох, когда Алекстраза начала безостановочно поливать ее огнем и стряхивать с себя сумеречных драконов, словно они были не более чем досадным недоразумением. Те, кто дал Хроматусу его неестественную жизнь – загадочный Сумеречный Отец и, конечно же, сам Смертокрыл, – отняли у нее все, чем она дорожила в этом мире. Она твердо решила, что нельзя позволить этому пятиглавому чудовищу жить и продолжать убийства и разрушение.

Хроматус оцепенел от слаженности их действий.

Но ненадолго.

Затем, словно он всего лишь играл с ними, монстр вдруг начал отбиваться с удвоенной скоростью и решимостью. У него было пять голов и всего лишь три врага. Синяя и красная головы продолжали бороться с Алекстразой и Калесгосом, а черная и зеленая внезапно повернулись на своих длинных шеях и помогли бронзовой голове нападать на Изеру.

Пробудившаяся оказалась не готова к такой внезапной смене тактики, и одна из ее передних лап оказалась подожжена призрачным огнем. Зеленая голова пристально уставилась на Изеру, и Тралл предположил, что она попыталась напустить на Аспекта зеленых драконов – один из ее собственных кошмаров. Но со слов самой Изеры Тралл знал, что она видела такие ужасы, какие это существо даже не могло себе представить. Изера прижала раненую лапу к себе и нырнула в сторону, избегая взгляда. Она помотала головой и прикрыла глаза, защищая себя от попытки зеленой головы использовать против нее ее собственную магию.

Бронзовая голова распахнула пасть и выдохнула песок, раня Изеру, а черные челюсти крепко сомкнулись на ее крыле и порвали его. Драконица вскрикнула и выдернула крыло, оставив его кусок во рту нападавшего. Она быстро исцелила обе раны, но в ту же секунду оставшиеся две головы перестали бороться с Алекстразой и Калесгосом. Все пять голов повернулись к Аспекту зеленых драконов, которая теперь сражалась за свою жизнь.

Тралл крепко ухватился за Торастразу, когда та спикировала вниз. Орк продолжал по возможности орудовать Молотом Рока, но теперь сумеречные драконы были готовы к этому. Когда Торастраза оказывалась рядом с ними, неся на спине орка, враги старались оставаться бесплотными и драться только с помощью своей уродливой магии лилового цвета. Тралл понял, что теперь ему придется воспользоваться своими шаманскими умениями, и открылся стихиям.

Орк мысленно потянулся к ним.

Я сражаюсь, чтобы спасти всех вас, всех элементалей. Всю эту израненную землю. Придите ко мне на помощь, чтобы я мог защитить вас!

Сначала стихии капризничали, но Тралл настойчиво продолжал молить их. Наконец они послушались его: элементаль воздуха принял форму вихря, который поднимал громадные камни и швырял их во врагов Тралла. Порывы ветра откликнулись на его зов, врезаясь в распахнутые крылья и сталкивая их обладателей друг с другом. Непроглядная метель окружила врагов, а затем превратилась в кипящую воду, обжигающую их открытые глаза.

Тралл и Торастраза вместе сразили нескольких сумеречных драконов. Затем исполинская красная драконица вдруг ушла в четко управляемое пике. Тралл не сразу понял, что она делает, но затем до него дошло: она летела близко к земле, целясь в скопление последователей культа Сумеречного Молота. Раскрыв свои громадные челюсти, она выдохнула огонь. Одежды врагов сразу же загорелись, и они закричали от боли.

«Похоже, не все сектанты готовы незамедлительно пожертвовать собой, когда им в лицо смотрит смерть в виде огромного, разозленного красного дракона», – мрачно подумал Тралл.

Торастраза развернулась и взлетела, почти лениво взмахивая крыльями. Она обогнула храм, а затем снова пролетела низко над землей, поливая вопящих членов культа огнем. Подобно птице она поймала поток ветра и взмыла вверх, снова присоединившись к воздушному бою.

Тралл посмотрел в ту сторону, где Аспекты сражались с Хроматусом, и его сердце оборвалось. Он видел, что все три Аспекта пострадали: они были обожжены, обморожены, ранены или еще как-то покалечены. Хроматуса же при этом, казалось, едва поцарапали. На глазах Тралла дракон запрокинул две головы и расхохотался.

– Какое замечательное развлечение приготовила мне жизнь! – проревел он. – Ну же, подходите снова! Давайте еще немного поиграем!

Изера заложила вираж, торопясь убраться в сторону. Прежде, чем вернуться в бой, она пролетела совсем рядом с Траллом. Он успел увидеть в ее сверкающих глазах страх и отчаяние.

Орк вспомнил слова Киригосы:

«Его сделали… для вас. Для всех вас. Ему дали жизнь с одной-единственной целью – уничтожить всех Аспектов!»

Красные, синие и зеленые драконы падали на землю, как капли дождя. Храм Драконьего Покоя можно было смело переименовывать в Храм Драконьей Бойни.

Этого просто не могло быть! Три Аспекта и все их драконы… Конечно, число членов культа и сумеречных драконов сокращалось, но Хроматус, похоже, по ходу боя лишь набирал силу.

Где же бронзовые драконы? Ноздорму говорил, что придет, и драконы отчаянно нуждались в их бронзовых сородичах прямо сейчас. Возможно, еще одного Аспекта окажется достаточно, чтобы победить. Тралл бешено оглядывался по сторонам, надеясь, что…

На вечернем небе появилось темное пятно. Неужели к сумеречным драконам подошло подкрепление? Вдруг Тралл заметил, что их чешуя была намного, намного светлее, чем шкуры сумеречных. Намного светлее, чем у любых других драконов.

– Смотрите! – закричал Тралл. – Бронзовые драконы! Они пришли!

Красные, синие и зеленые тоже заметили их и издали радостные возгласы. Теперь, вместе с бронзовыми драконами, они могли переломить ход боя. Четыре Аспекта! Наверняка даже Хроматус не сможет устоять перед ними!

Бронзовые драконы бросились врассыпную, присоединившись к своим собратьям и нападая на сумеречных. Ноздорму же спикировал прямо к другим Аспектам. Они прекратили нападать на Хроматуса и отлетели в сторону, встретив своего бронзового брата на полпути. Зрелище было потрясающее: четыре Аспекта летели рядом, вместе направляясь в бой.

А затем Ноздорму сказал то, чего Тралл совсем не ожидал услышать.

– Отссступаем! – провозгласил он. – Отссступаем! Ссследуйте за мной!

Тралл окончательно пал духом. Он знал, что другие Аспекты почувствовали то же самое. Все обратили взгляд на Хранительницу Жизни. Она зависла в воздухе, бездействуя. А затем Хроматус принял решение за нее. Когда они резко оставили его, монстр в недоумении отлетел в сторону и ждал, когда Аспекты снова нападут. Но этого не случилось, и он решил напасть сам. Хроматус летел прямо на них, неся смерть.

– Отступаем! – дрогнувшим голосом воскликнула Алекстраза.

– Отступаем, отступаем! – вторили ей Изера и Калесгос, приказывая своим драконам следовать за ними.

Те, кто мог, сразу же повиновались. Другие все еще сражались и последовали за ними, когда появилась возможность… или не последовали вообще. Они летели стремительно и уверенно, так быстро, как только могли, двигаясь на восток. Тралл прижимался к Торастразе – на такой скорости встречный ветер запросто мог сорвать его с ее могучей спины.

Орк повернул голову и посмотрел через плечо. Хроматус все еще преследовал их и прямо на глазах у Тралла исторг из своей красной пасти столб огня. Затем он остановился, заложил вираж и направился обратно к храму. Несколько сумеречных драконов еще продолжали лететь за ними, но вскоре и они повернули назад.

Почему? Ведь они побеждали, так почему же они оставили преследование?

Еще какое-то время драконы летели, не снижая скорости. Убедившись, что порождения кошмаров больше их не преследуют, Аспекты замедлились. Они опустились на заснеженную вершину, а их драконы приземлились рядом.

Алекстраза резко повернулась к Ноздорму. Каждый мускул ее алого тела был напряжен, от нее исходили горечь и гнев.

– Почему? Почему ты не присоединился к нам в бою, Ноздорму?! – воскликнула она. – Ведь мы могли…

– Нет, – прямо и жестко оборвал ее Вневременный. – Если бы мы продолжили сссражаться, то погибли бы всссе.

– Как такое возможно? – со злостью поинтересовалась Торастраза. Тралл чувствовал, что внутри нее кипел гнев. – Ты привел целый род драконов и пришел сам. Четыре Аспекта! Как хоть что-нибудь могло устоять против такого?

Даже обычно спокойный Кейлек выглядел раздраженным и разочарованным, а кроткая Изера – взволнованной. Тралл тоже был обескуражен, но он доверял Ноздорму. Другие, скорее всего, тоже ему верили, иначе не приказали бы отступать.

– Я многое узнал, путешессствуя по временным потокам, – проговорил Ноздорму. – Я попросссил этого орка сссказать вам, что я все еще в поисссках ответов. И некоторые из них я все-таки нашшшел. Мы не сссможем одолеть Хроматуссса, если не ссстанем по-настоящему едины.

Драконы переглянулись.

– Мы работаем бок о бок. Такое редко случалось раньше, – возразил Кейлек. – Все четыре рода объединились ради этого! Ты же видел, мы сражались все вместе, никто не пытался стяжать себе славу!

– Возможно, именно это и пыталось донести мое видение, – послышался тихий голос Изеры. – Мы не можем победить его, просто сражаясь вместе. Мы должны сражаться… вместе.

– Вот именно! – подхватил Ноздорму. Другие просто уставились на него, и Тралл сразу же понял, о чем они подумали: неужели Ноздорму и Изера тоже сошли с ума?

Вневременный нетерпеливо встряхнулся.

– Мы – Ассспекты, – начал он. – Мы не просссто могущессственные драконы с разными способноссстями. Когда титаны дали нам наши сссилы, мы изменились. Мы не сссможем одолеть этого монссстра одной лишь хорошо ссскоординированной атакой. Мы должны думать, дейссствовать и сссражаться, как одно целое. Всссе вмесссте. Мы должны поделиться друг с другом глубинной сссутью того, что это значит – быть каждым из Ассспектов.

– Кажется, я понимаю, – проговорила Алекстраза, слегка нахмурившись. – Нам нужно слиться воедино. Объединить наши умения, наши знания. Ты это имеешь в виду?

– Да, именно так, Хранительница Жизни! Помнишшшь ли ты, что говорили титаны, когда уходили?

– «Каждому из вас мы дали дар, и на всех вас возложили один долг», – процитировала Аспект. Ее глаза расширились. – Мы… были частью целого. Мы не должны были разделяться.

– Так мы… потеряем себя? – негромко спросил Кейлек. Тралл знал, насколько важна была для Кейлека его индивидуальность. Молодой дракон привык быть собой больше, чем кто-либо еще из Аспектов. Он только что стал одним из них, и мысль о том, что придется полностью утратить свое «я», совершенно ему не нравилась. Но Тралл знал своего друга и понимал: если ради победы над Хроматусом Кейлеку придется «умереть» как личности, он не колеблясь пойдет на эту жертву.

– Нет, – ответил Ноздорму. – Не потеряем, есссли все сссделаем правильно. Мы – часссти единого целого, но и каждый из нас тоже полноценен. Как такое возможно – великая загадка.

Внезапно гримаса боли исказила лицо Алекстразы, и она зажмурилась.

– В таком случае… мы действительно обречены, – произнесла она надломленным голосом.

– Что? – не поняла Торастраза. – Хранительница Жизни, ты столько страдала, столько пережила. Почему же теперь ты сдаешься?

А затем Кейлек тоже все понял.

– Нас всего лишь четверо, – пояснил он. – Мы никогда не сможем исполнить наше предназначение. Нелтарион стал Смертокрылом, и Аспекта Земли больше нет.

Повисла невыносимая тишина. Никто не знал, что сказать. Какой бы тяжелой ни была правда, она оставалась правдой. Они даже не могли попытаться назначить нового Аспекта, поскольку Смертокрыл все еще был жив.

И Хроматус был его орудием.

Тралл поник, оцепенев от этого откровения. Теперь им оставалось лишь потерпеть поражение, борясь с Хроматусом, и погибнуть. А после этого весь мир и каждое живое существо в нем, кроме сумеречных драконов, падет. Культ восторжествует, и безумный, злой Смертокрыл одержит победу. Но и он проживет недолго, ведь скоро его насадят на шпиль Храма Драконьего Покоя. Тралл никогда не вернется к своей Аггре и никогда не сможет помочь Служителям Земли…

Он моргнул. Неужели это возможно? Разве он?..

Во время этого неожиданного путешествия связь орка со стихиями значительно возросла. Восстановленная связь с Духом Жизни, похоже, лишь усиливала его способности. Понимание важности текущего момента заставляло его чувствовать себя… увереннее. Основательнее стоящим на земле. Пока Тралл все это помнил, ничто не могло снова вывести его из равновесия.

– Хранительница Жизни, – произнес орк дрожащим от надежды голосом. – Мне кажется… я знаю выход.

Глава двадцать первая

Аспекты устало повернули головы и выжидательно посмотрели на него. Тралл посмотрел на каждого из них в ответ.

– Возможно, это не сработает, но я думаю… мне кажется, что стоит попробовать, – начал он. – Все это прозвучит… ну, я просто прошу вас выслушать меня.

– Друг мой, конечно же, мы слушаем, – кивнул Кейлек. – И я всем сердцем надеюсь, что ты предложишь нам хоть какие-то варианты.

– Ну… наверное. Здесь собрались четыре Аспекта: Хранительница Жизни, Пробудившаяся Спящая, Хранитель Магии и Хранитель Времени. Вам не хватает лишь одного… Хранителя Земли. Я – шаман. Я работаю со стихиями. Я никогда не смог бы помочь, если бы здесь не было кого-то из вас. Я никогда не смог бы вас заменить. Но вам не нужна ни магия, ни страж времени, ни сила жизни, ни знание Сна Создателя. Вам нужна Земля. А с ней… я умею работать.

Тралл надеялся, что его предложение не рассердит их. Он, обыкновенный шаман, вызвался встать на место Аспекта драконов.

Изера заметно приободрилась. Ноздорму задумчиво посмотрел на него, а Алекстраза с сомнением взглянула на Калесгоса.

– Я знала, что у тебя важная роль, – радостно сказала Изера. – Просто не понимала, какая.

– Пожалуйста, не обижайся, друг мой, – вздохнул Кейлек, – но… ты ведь даже не дракон, не говоря уже о том, чтобы стать Аспектом.

– Я знаю, – кивнул Тралл. – Но я провел много лет, взаимодействуя со стихиями. И многому научился во время моего путешествия. – Он посмотрел на Ноздорму. – Ты знаешь, что это так.

Вневременный медленно кивнул.

– Ты получил понимание, которого тебе не хватало раньшшше, – подтвердил он. – Понимание, которое уссспокаивает дух, а не тревожит его. Что ж, ссстоит попытатьссся.

– Но чем ты поможешь нам, Тралл? – спросила Алекстраза. – Ведь ты не можешь драться рядом с нами.

– Повторюсссь, Хранительница Жизни, речь идет не о дейссствиях каждого из нас в бою, – напомнил Ноздорму. – Я говорю о том, что мы должны объединить наши сущносссти. Очевидно, Тралл не сможет напасть вмесссте с нами. Но он сможет сссвоим духом дать нам то, что мы потеряли с пятым Аспектом. Иссстинно говорю вам, иначе у нас нет надежды. Никакой. Каждый Ассспект в отдельности падет, и тогда настанет конец всссему: сначала драконам, а затем Азероту. Я… видел этот конец.

Видела его и Изера, которая поведала им об этом. Ноздорму говорил тяжелым, печальным голосом, и Тралл почувствовал, как по его спине побежали мурашки.

Но, как ни странно, Тралл вовсе не сомневался в своем порыве. Он сердцем чувствовал, что поступает правильно, хотя и не мог сформулировать это словами. Казалось, что он уже давным-давно не бывал таким же рассеянным и невнимательным, как во время неудавшейся попытки Хранителей Земли успокоить обезумевшие от горя стихии. Тралл не понимал, откуда взялась эта уверенность, но теперь он точно знал, что сможет удержать себя в спокойном, уравновешенном состоянии, чтобы сделать все необходимое. Его укрепившаяся связь с Духом Жизни сделала общение со стихиями проще, даже приятнее. Земля поддерживала жизнь. Она давала питание семенам и корням растений, которыми затем кормились животные. Дух Земли и Дух Жизни теперь с радостью примут его. Они доверятся ему, позволят осторожно направить Дух Земли и удержать его в себе, даже если Тралл будет проводить ритуал с четырьмя Аспектами Драконов. Земля была широка, как и ее дух. Смиренно принимая это, Тралл знал, что, несмотря ни на что, у него получится вместить его в себя.

– По крайней мере, позвольте мне попытаться, – попросил он.

– Мой род сделал то, что некогда считалось невозможным, – заметил Калесгос. – Мы избрали нового Аспекта. Я видел деяния Тралла и моего собственного рода. Я видел Хроматуса. И я считаю, что это может сработать. Так давайте же попробуем.

– Да, – сразу же откликнулась Изера. – Тралл еще сыграет свою роль. Кусочки мозаики в моей голове не сложились окончательно.

Алекстраза тепло посмотрела на орка.

– Ты помог мне открыть мое сердце, когда я считала, что оно разбито вдребезги. Если ты думаешь, что справишься, то я тоже более чем готова попытаться. Но, пожалуйста… давай поторопимся!

– Это очень древний и торжественный ритуал, – сказал Тралл и соскользнул с широкой спины Торастразы. – Я проведу его настолько быстро, насколько сумею. Можете вы четверо принять свои малые формы?

Они быстро послушались. Тралл посмотрел на их лица: высшая эльфийка, полуэльф и ночная эльфийка. Он уже видел их в этих обличьях, всех, кроме Ноздорму. Тот выглядел совсем иначе. Другие Аспекты выбрали красивые, изящные формы, кто-то оставил себе рога, а кто-то нет. Вневременный же избрал другой подход: его почти эльфийское тело было худым, но сильным, и с него медленно падал песок. Вневременный облачился в простые белые льняные одежды. Несмотря на то что Ноздорму решил оставить свои золотые рога и большие сверкающие, похожие на алмазы глаза, лицом он походил на сову – мудрую и спокойную.

– Я уже принимал участие в подобном ритуале, – начал Тралл, стараясь думать о приближающейся церемонии, а не о необычном внешнем виде Ноздорму. – Но мне никогда не доводилось проводить его вместе с такими могущественными созданиями.

– Мы тебе доверяем, – заверила орка Хранительница Жизни и улыбнулась. Тралл был глубоко тронут. Он подумал об Аггре и слегка улыбнулся своим мыслям. В эту секунду она уж точно не смогла бы обвинить его в отсутствии смирения.

– Я замкну круг и призову стихии, – объяснил Тралл. – Похоже, что наша задача – открыться друг другу. Ваши сердца и умы, все, что делает вас самими собой… и что делает вас Аспектами. Сейчас не время для тайн или даже для самозащиты. Ваше доверие – честь для меня. Но вы также должны доверять друг другу и самим себе. Возьмитесь за руки, чтобы укрепить эту связь. Вы готовы?

Они переглянулись между собой и кивнули, делая то, что он говорит. Тралл глубоко вдохнул через нос, выдохнул через рот, и позволил себе войти в спокойное состояние. Он повернулся на восток, давно ставший уделом стихии воздуха.

– Благословенный восток, – громким и ровным голосом произнес Тралл. – Новое начало. Место, где восходит солнце. Дом Воздуха, который вдохновляет, руководит разумом и мыслью. Я чту и…

– Они идут!

Испуганный крик сотряс воздух. Глаза Тралла распахнулись, и его сосредоточенность нарушилась. Он сразу услышал знакомые звуки – шум сотен кожистых крыльев. Сумеречные драконы вернулись, чтобы продолжить бой. И на этот раз они победят. Аспекты ослабли, и когда восстановившийся Хроматус присоединится к битве, их разрозненные сущности не смогут его остановить.

Тралл почувствовал горькое отчаяние. Он был так уверен, что ритуал сработает, так надеялся на него. Они были так близки к победе. А теперь у них совсем не осталось времени завершить ритуал.

Внезапно в его сознании вспыхнула мысль.

«Время есть», – вспомнил он.

Перед его мысленным взором встала картина: восходящее солнце, могучее и дарующее жизнь. Радость от новых идей, от оживленного разговора, от прорывов, достижений и начинаний.

К своему удивлению он увидел, как Аспекты переглянулись между собой. Они кивали и улыбались. Орк понял, что они увидели то же, что и он.

И все это случилось в мгновение ока.

Затем Тралл представил себе посиделки у костра в лагере, джунгли Тернистой долины, жаркие пустоши Дуротара. Это была стихия Огня, обосновавшегося на юге. Огонь дарил всем живым существам задор, позволявший им достигать целей и претворять мечты в жизнь.

Тралл смутно слышал, как драконы сошлись в битве с драконами: раздавались гневные возгласы и полный боли рев. Он даже чувствовал запах горящей плоти. Орк не размыкал плотно сжатых век. Через несколько секунд они смогут помочь.

Нужно лишь оставаться в текущем моменте…

Юг быстро сменился пейзажами запада: царство Духа Воды, океаны, слезы, порожденные сердцем и глубокими чувствами.

Наконец, север – царство Земли. Тралл увидел горы, пещеры, и убаюкивающий зимний покров на земле.

В сменяющихся картинах своего общего видения они уже не сидели на холодной каменной вершине горы, возвышаясь над миром. Тралл видел каждого из Аспектов, но не так, как они стояли в материальном мире – держась за руки – и не в их драконьих обличьях.

Тралл увидел не только, чем они были, но и кем. Они потрясали до глубины души.

Кроткая Изера – светящийся зеленый туман, самая сущность созидания, изменчивая и пульсирующая.

Теперь ты связана со Сном Создателя. Твой удел – природа и все существа, мимолетно узревшие Изумрудный Сон. Ты видишь их всех, Изера. И они видят тебя, хотя могут этого и не знать. Как и Хранительница Жизни, ты влияешь на все живое. Ты поешь им песни о творении и о том, что они все связаны между собой.

Аспекты негромко ахнули. Тралл понял, что он каким-то образом слышит слова одного из титанов, сказанные Изере тысячелетия назад в тот миг, когда она получила свои силы. Голос, звучавший в его сознании, утих, но чувство благоговения и чуда осталось.

Благородный Кейлек – осколок льда, прекрасный, как бриллиант, сверкающий переливами магии чародеев, могуществом, заклинаниями и рунами, даже магией Солнечного Колодца, магией мысли, благодарности и родства.

Я думаю, мой дар окажется для тебя не только священным долгом, – а это так, – но и великой радостью, – а это тоже так! За магией нужно следить, ею нужно управлять и ее нужно сдерживать. Но еще ее нужно ценить и радоваться ей, а не хранить в тайне. Тебе придется найти золотую середину в этом противоречии. Желаю тебе оставаться и верным долгу… и полным радости.

Над ними продолжала разворачиваться яростная битва. Сердце Тралла обливалось кровью, но он заставил себя отвлечься от звуков, подавил желание издать боевой клич и ринуться в бой. Для этого еще будет время, когда…

Время…

Пески времени текли вверх, вниз и во всех направлениях. Прошлое, и будущее, и бесценное настоящее.

Перед тобой я ставлю великую задачу – сохранить совершенство времени. Знай, что существует лишь один истинный временной поток, хотя найдутся и те, кто пожелает его изменить. Ты должен защищать его. Ты даже не можешь себе представить, сколько окажется утрачено, если события не будут идти своим чередом. Разрушится материя самого бытия. Это тяжелая задача… основа всего в этом мире, ибо ничто не может произойти без времени.

И Алекстраза…

Тралл любил ее. Разве могло быть иначе? Разве мог хоть кто-нибудь, хоть одно существо не полюбить ее пылкую, нежную сущность, ее искренность, исходящую от самого сердца? Она была теплом и светом в холодной ночи, жизнью, спрятанной в зернышке или яйце. Всем, что росло, и сияло, и было прекрасно. Неудивительно, что драконы всех мастей любили ее, неудивительно, что именно о ней думал Кориалстраз, совершая свой подвиг, которым он столь многое уничтожил и столь многое сохранил.

Вот мой дар: способность сострадать всем живым существам. Стремление защищать и заботиться о них. И способность исцелить то, что не могут вылечить другие. Давать жизнь, которую другие не могут породить, и любить тех, кого любить невозможно – ведь именно им эта благодать нужнее, чем любой иной душе.

И он сам…

Тралл почувствовал себя устойчивым, сильным, несказанно мудрым. Он хорошо понимал, что это не его собственное воспоминание, а знание самой земли. Именно в нее уходили своими корнями древа, именно в ней кости со временем превращались в камень. Он чувствовал, что стал больше и шире, чем когда либо, ведь ему доверили целый мир.

Мое благословение покажется тебе скромным в сравнении с теми, которыми мы одарили других: способность управлять временем, жизнью, снами и магией. Тебе я дарую землю: почвы, поверхность и глубинные залежи. Но знай, что земля – это основа всего сущего. Именно в нее уходят все корни. От нее происходит все живое, и в нее же ложатся все после смерти. Именно отсюда черпают истинное могущество. Из самых глубин этого мира, и из глубины самого себя.

Изначально это благословение предназначалось не ему. Но теперь все изменилось.

Энергии пяти Аспектов сошлись вместе, чего не происходило уже несколько тысяч лет.

А затем кое-что случилось.

Образы Аспектов и Тралла, которыми они предстали в этом духовном мире, разлетелись на части. Но не резко и жестоко, а так, словно они больше не могли сдерживать свою радость и оставаться целыми. Подобно фейерверку, сущности каждого Аспекта вырвались наружу.

Бронзовая, и зеленая, и синяя, и красная, и черная – они встретились и сплелись между собой, подобно разноцветным нитям на ткацком станке.

«…Чтобы распустить часть изделия, тебе достаточно потянуть за одну-единственную ниточку».

«Нет», – вдруг подумал Тралл, вспомнив слова Медива, сказанные во временных потоках. Ткань не подойдет. За нити можно потянуть, их можно порвать. Они должны не переплетаться, а слиться воедино…

Тралл представил, как его цвет, чистый, спокойный черный тон, сливается с линиями других Аспектов. Они сразу же поняли его, и каждый стер свои границы. Цвета начали перемешиваться и превращаться в один-единственный…

– Он приближается!

Голоса часовых разрушили волшебство момента. Тралл попытался удержаться в том священном месте, спокойно отстраниться от реальности, но время вышло. Не успел он открыть глаза, как четыре Аспекта взмыли в воздух, приняли свои истинные формы и начали набирать высоту. Глядя на то, как драконы улетают, яростно хлопая крыльями, Тралл подумал, что о нем забыли. Но через мгновение его схватила гигантская лапа. Орк повернул голову и увидел Тик, которая быстро посадила его себе на плечо.

Гниющий хроматический дракон уже на полной скорости летел к своим врагам.

– Неужели вы и правда думали, что мы не придем за вами? – раздался голос, принадлежавший вовсе не Хроматусу. Тралл напряг зрение, пытаясь в свете лун рассмотреть говорившего, и заметил сидящего на огромной спине Хроматуса крошечного человека.

Должно быть, это Сумеречный Отец.

Те немногие члены культа, которые пережили устроенную Торастразой чистку, тоже забрались на спины драконов. Тралл видел, как в приглушенном свете поблескивало их оружие, и, несомненно, кто-нибудь из них владел заклинаниями и мог оказаться опасным противником даже на расстоянии. Орк понял, что они решили дать последний бой, и что Сумеречный Отец был готов пожертвовать многим, чтобы добиться победы.

Траллу понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы попытаться снова оказаться в текущем моменте. Он не мог знать, сработал ли только что проведенный им ритуал. Ему хотелось, чтобы у них было больше времени, чтобы слияние Аспектов прошло полностью, до конца; чтобы они успели привыкнуть к своей новой сущности, и лишь затем обратить свой взор на Хроматуса и его культ. Но, как он уже понял, такие мысли мешали ему оставаться в настоящем. Тралл сделал все, что мог за отведенное им время. Подумав об этом, орк, на удивление, почувствовал спокойствие в своей душе.

Судя по тому, что он видел, Аспекты оправились быстрее, чем сам Тралл. Причем они совершенно ничего не знали о проведенном им ритуале. Это означало, что они поступали правильно и делали то, что нужно. То, что должны были сделать уже давно. По крайней мере, Тралл на это надеялся. Мрачные и решительные, Аспекты стремительно приближались к Хроматусу, который остановился и повис в воздухе, хлопая уродливыми, пришитыми к плечам крыльями. Затем все пять голов распахнули пасти. Огонь, лед, тлетворная зеленая энергия, песок и ужасное черное облако вместе врезались в Аспектов. Всех четверых отшвырнуло в сторону силой пяти атакующих заклинаний.

– Нет! – прокричал Тралл, но едва лишь возглас сорвался с его губ, Аспекты пришли в себя. Они перестали падать и изящно, как и до этого, продолжили нападать.

Траллу понадобилась секунда, чтобы кое-что осознать. Он видел их лучше, чем должен был. А еще он вдруг понял, что силуэты были озарены золотисто-белым светом, хотя чешуя каждого Аспекта не изменила своей цвет. Прямо у него на глазах это свечение потрескивало и усиливалось. Сами драконы казались… расслабленными. Они были сосредоточены, да, но при этом двигались неспешно. Перед ними стояла задача, цель, и они собирались достичь ее, действуя, как один организм, а не как четыре отдельные личности.

Похоже, Хроматус тоже это заметил. Он вдруг набрал высоту, заложил вираж, напрягся и насторожился.

– Итак, – проревела черная голова, – вы надеетесь победить меня, объединив свои силы. Я чувствую вашу новую сплоченность. Знайте, вы все равно потерпите неудачу. Как же здорово. Но вам никогда не достичь полного единства! Вам кое-кого не хватает, или вы забыли? Смертокрыл – мой покровитель, и он хочет уничтожить всех вас!

Голос звучал громче, чем прежде, он был раскатистым и пугающим. Траллу отчаянно хотелось помочь своим друзьям в этой, возможно, последней битве. Но он обнаружил, что не может оторвать взгляд от разворачивающегося действа. Орк вдруг понял, что он стал неотъемлемой частью происходящего. Именно поэтому ему было так трудно снова стать собой, ведь какая-то его часть все еще оставалась с Аспектами драконов.

Для этого ритуала им не нужен был Смертокрыл. И, несмотря на громкие слова Хроматуса, Тралл понял, что теперь Смертокрыл им не нужен вообще. С ними была Земля. С ними был Тралл. Пусть и ненадолго, но Дух Жизни дал ему силы удержать в себе нечто столь могучее и сложное; то, что некогда даровали сами титаны.

Однажды Тралл сменил свою броню на простые одеяния, чтобы вступить в битву иного рода – в битву за исцеление и покой земли. Теперь же орк обменял свою способность помогать как отдельное существо на нечто большее. Он не был Аспектом и никогда не смог бы им стать. Но он помогал им воссоединиться и сделать то, что нужно.

Тик не спрашивала, почему Тралл вдруг стал бездействовать, но сама продолжала сражаться. Она наложила на нескольких сумеречных драконов чары, из-за которых те замерли на месте. Тралл понял, что для этих несчастных время остановилось. После этого Тик нырнула вниз, спикировала и принялась рвать врагов своими сильными когтями и крепко бить их тяжелым хвостом. Тралл смотрел на все это, но большая часть его внимания была прикована к Аспектам. Он помогал им сохранять новоприобретенное единство.

Вдруг орк мотнул головой. Его мысли спутались. Почему? Всего лишь секунду назад все было так ясно. Он никак не мог собраться с мыслями. Внезапно его охватил страх. Он был якорем, который помогал… чему?

Тралл со злостью вцепился левой рукой в правую и до боли стиснул ее, заставляя себя сосредоточиться. Кто-то искажал его мысли, мешал ему думать. Он посмотрел наверх и увидел, как сидевший на спине Хроматуса человек протянул к нему руки. Его силуэт был охвачен лилово-голубым свечением и подрагивающей тенью. Тралл зарычал, вонзил ногти поглубже в руку и вырвал свой разум из рук колдуна.

Хроматус потряс своими уродливыми головами. Бледный лиловый свет, исходивший из его десяти глаз, был темной противоположностью свечения, окружавшего Аспектов. Они ловко кружились в воздухе рядом с его большим, относительно неповоротливым туловищем. Мертвенные сиреневые отблески освещали его безобразные черты. Когда Хроматус подобрался и распахнул свои пасти, Тралл почувствовал, что они дерутся с таким же темным, злым и противоестественным существом, какими были демоны самого Пылающего Легиона.

Если раньше пять голов чудовища атаковали отдельно друг от друга, теперь они действовали в зловещем единстве. Каждая голова поднялась, глубоко вдохнула, а затем пять ртов распахнулись. В этот раз вместо пяти огней различных цветов, изрыгаемых отдельными головами, тварь выдохнула темно-лиловый огонь и атаковала сверкающее золотисто-белое сияние. Несколько Аспектов взревели от боли, и Тралл увидел, как Калесгос и Изера на мгновение дрогнули. Их цвета потемнели и свечение слегка потускнело, но затем засияло с новой силой.

Как и раньше изящно, Аспекты синхронно нырнули вниз. Когда они раскрыли свои исполинские пасти, из них вырвался белый огонь. Он не был похож ни на одно заклинание, которое Тралл видел в своей жизни, и в нем не было ни капли голубоватого оттенка магии. Дыхание в форме огня чистейшего белого цвета. Все Аспекты направили его в одну точку – в грудь Хроматуса. Та оказалась беззащитна, когда все его головы начали набирать воздух для второй атаки.

Траллу пришлось прикрыть глаза рукой, настолько ослепительной оказалась вспышка. Четыре столба сверкающего белого света врезались в огромного дракона и отшвырнули его назад. Хроматус взревел от боли. Потеряв контроль, он полетел вниз, но затем снова поднялся в воздух, неуклюже хлопая крыльями. Его пять голов уже не могли действовать вместе. Беспорядочно, хаотично, они снова исторгли темный огонь, но промахнулись мимо своих целей. Пытаясь снова собраться с силами для боя, Хроматус опять обнажил свою почерневшую грудь. И Аспекты, как один, во второй раз выдохнули свой необычный огонь, который и огнем-то нельзя было назвать. Они целились хроматическому дракону прямо в сердце.

Хроматус изогнулся и забился в конвульсиях. Его головы корчились в муках и изрыгали проклятия.

– Вам меня не остановить! – воскликнула синяя голова и запрокинулась, закрыв глаза.

– Я знаю все ваши секреты, – предупредила красная, но затем ее глаза тоже потухли.

От слов черной по спине Тралла побежали мурашки:

– Вы все объединились и все равно с трудом смогли одолеть меня! Думаете, сразить Смертокрыла будет проще? Он разорвет этот мир на части и раздавит вас за то, что вы делаете! И я помогу ему, я…

Он в последний раз содрогнулся, черная голова издала хриплый вопль, и Хроматус рухнул вниз.

Сумеречный Отец отчаянно прижимался к Хроматусу, вместе с ним несясь к земле. Он похолодел от ужаса. Ему едва хватило сообразительности выставить вокруг себя защитные заклинания. Голова Сумеречного отца гудела от вопросов. Несколько секунд назад неизвестное пламя в первый раз ранило дракона. Что случилось с Аспектами? Откуда они получили эту новую способность? Что это вообще такое? Как все это могло произойти? Ведь Хроматус был непобедим!

А затем ужас и паника вытеснили все вопросы из его головы. Держась за мертвого дракона, Сумеречный Отец летел прямо на острые камни и снег.

Он зажмурился. Громадное тело с громким стуком ударилось о землю, Сумеречный Отец вскрикнул и скатился в сугроб. Трясясь, он лихорадочно выбирался из снега, благодаря судьбу за свое чудесное спасение и страшась последствий своей неудачи. Человек прикоснулся к Хроматусу, пытаясь найти в нем хоть какие-то признаки жизни.

Их не было. И все же… дракон был не жив и не мертв. Он не дышал, не шевелился, его сердце не билось, но его тело не было и пустой оболочкой. Хроматус оказался в каком-то пограничном состоянии. Искра жизни в нем потухла, но Сумеречный Отец думал, что наверняка есть какой-то другой способ снова вернуть тело к жизни. Это уже что-то. Если бы Хроматуса уничтожили полностью, то ему самому следовало бы погибнуть в битве. Сумеречный Отец хорошо это понимал. Даже такая смерть оказалась бы слаще и безболезненнее всего, что мог с ним сделать Смертокрыл. Или, возможно, что он еще с ним сделает.

Одеяния Сумеречного Отца промокли и липли к телу, грозя ему гибелью от обморожения. Он выбрался из снега, прошел по камням мимо тела павшего дракона и подошел к небольшому уступу. Маленький шар, при помощи которого он связывался со Смертокрылом, уцелел. Даже падения с такой большой высоты было недостаточно, чтобы повредить артефакт. Негнущимися пальцами Сумеречный Отец вынул его из сумки на поясе и несколько секунд смотрел на сферу. Ему хотелось попытаться просто исчезнуть, но как? Он был один, посреди снежной пустыни, а вокруг, куда ни посмотри, летали красные, зеленые, бронзовые и синие драконы. Не говоря уже о четырех Аспектах, которые как-то смогли достичь большего могущества, чем он считал возможным.

Нет. Смертокрыл потратил слишком много времени и средств, чтобы создать Сумеречного Отца. Он не разрушит столько усилий из-за мимолетного порыва. Хроматус больше не жил… но он и не умер. Возможно, этого окажется достаточно.

Съежившись в своем ничтожном укрытии, Сумеречный Отец положил шар на снег и встал перед ним на колени, неимоверно дрожа. Прозрачная сфера наполнилась черной, как смоль тьмой, в которой виднелся оранжево-желтый горящий глаз. Через мгновение шар раскрылся, и густой черный дым заполнил тесное пространство. Образ чудовищного черного дракона был небольшим, но внушаемый им ужас не становился от этого меньше.

– Ты их не уничтожил, – без предисловий начал Смертокрыл. – Я бы это почувствовал.

– Я знаю, мой г-г-господин, – запинаясь, произнес Сумеречный Отец. – Они… что-то сделали и п-п-победили твоего героя. Искра жизни в нем потухла, но он не умер.

Повисла долгая, страшная пауза.

– Итак, ты потерпел сокрушительную неудачу.

Дракон произнес слова холодным тоном, и это было хуже гневного рева. Сумеречный Отец поморщился.

– Нет, Хроматуса нельзя убить! Он побежден, но это лишь временно!

Над ним послышались хлопки крыльев, и человек посмотрел вверх. Его глаза расширились, и он вжался в камень, прячась в своем скромном укрытии.

– Мой господин, я хочу продолжить помогать тебе в этом мире. Но я боюсь, что скоро не смогу тебе больше ничем послужить. Они ищут меня, и, похоже, сумеречные д-драконы бегут с боля боя… – Сумеречный Отец пытался говорить спокойно, не выдавая страха, но у него не получалось.

– Ты очень сильно меня разочаровал! – рыкнул Смертокрыл. – Победа уже была у нас в руках. Но Аспекты все еще живы, Хроматус… поврежден, а культу нанесли сильный удар. Так почему бы мне не бросить тебя на растерзание врагам?

– Я… я многое знаю и еще могу быть полезен! – закричал Сумеречный Отец, вцепившись в шар так, словно это была рука его господина. – Еще остались те, кто мне доверяет… Ты это знаешь. Позволь мне вернуться к ним. Позволь мне в конце концов привести их к тебе. Наш культ рассредоточен по всему этому миру. Даже если драконы вырежут всех здесь, они не уничтожат его полностью! Подумай, сколько времени ты потратишь на то, чтобы заменить меня кем-то другим!

– Люди жалки, жадны и ими легко манипулировать, – прорычал Смертокрыл. – Но в твоих словах есть смысл. Мы уже потеряли достаточно времени. Мне не нужно создавать себе дополнительные препятствия. Что ж, ладно. Не сопротивляйся, – велел он и позволил изображению, сотканному из темного, шелковистого дыма, рассеяться. Темные щупальца потянулись к Сумеречному Отцу и коснулись его. Человек вздрогнул. – Портал перенесет тебя домой. Там ты сможешь продолжить предавать доверие тех, кто чтит тебя. И когда я опять свяжусь с тобой, ты снова начнешь исполнять мою волю.

Сумеречный Отец сбросил свой плащ и развел руки, позволяя дыму охватить себя и унести прочь. Он остался в знакомых, традиционных одеяниях священника.

– Благодарю тебя, мой господин, – прошептал архиепископ Бенедикт. – Благодарю тебя!

Глава двадцать вторая

Приближался рассвет. Четыре Аспекта и орк стояли на самом верхнем уровне Храма Драконьего Покоя, уставшие, но победоносные. В последние несколько часов, прошедшие с момента падения Хроматуса, они были заняты безрадостными, но необходимыми после битвы заботами: считали и опознавали погибших, исцеляли раненых, искали пропавших без вести.

Многие, слишком многие пали в каждом из произошедших столкновений. Когда солнце взойдет на горизонте, они соберут и похоронят тела погибших. Но пока они сделали все, что могли.

Драконам так и не удалось обнаружить среди убитых членов культа самого Сумеречного Отца. Когда Тралл заметил, что многие тела были сильно обожжены, и среди них точно находились мужчины-люди, Киригоса покачала обрамленной сине-черными волосами головой.

– Нет, – сказала она. – Я бы его узнала. Я бы узнала его в любом состоянии.

Калесгос посмотрел на нее с озабоченным выражением на лице. Лишь время покажет, сможет ли Киригоса оправиться от нескольких месяцев пыток. Но она вернулась к своему роду, и о ней тепло заботилась сама Хранительница Жизни. Тралл подумал, что с девушкой все будет хорошо.

Среди обнаруженных ими сумеречных драконов не было ни одного живого. Остальные, оставшись без предводителя, в страхе бежали. Что же касается Хроматуса…

Беспокоясь, что какая-нибудь темная сила может попытаться воскресить этого монстра, драконы постарались уничтожить тело, но у них ничего не получилось. Вероятно, изначально Хроматус ожил благодаря темному союзу магии и техники, и теперь какое-то сильное заклятие защищало тело и не давало разрушить его, несмотря на все усилия Аспектов.

– Значит, нам придется охранять его до тех пор, пока мы не найдем способ полностью его уничтожить, – решила Алекстраза. – Представители от каждого из наших родов встанут на стражу. Хроматус не умер… но если он останется лежать здесь без движения, то не сможет снова причинить кому-нибудь вред.

– Во время Войны Нексуса Малигос создал магические тюрьмы, – вспомнил Калесгос. – Мы знаем, что они хорошо выполняли свою функцию. Мы можем соорудить такую же, достаточно большую и крепкую, чтобы удержать его.

Теперь же пятеро – четыре дракона и орк – стояли и смотрели на восток.

– Ссскоро каждый из нассс пойдет сссвоей дорогой, – негромко произнес Ноздорму. – Но мы никогда ссснова не окажемся по-нассстоящему одни. Большшше никогда, – Он поднял голову и посмотрел на них. – Тралл… я уже расссказывал тебе кое-что о том, что я выяссснил.

Тралл кивнул, и Ноздорму поделился с другими Аспектами мрачными известиями, которые он поведал Траллу ранее:

– Когда Тралл нашшшел меня, я пыталссся найти ответ на один вопроссс. Вы всссе знаете, что мне извессстен чассс и причина моей сссмерти. И хотя я знаю, что мне не изменить того, что иссстинно и правильно, в моих странссствиях в одном из временных потоков… я возглавил драконов Бесконечности.

Аспекты в ужасе воззрились на него. Долгое время никто не мог вымолвить ни слова. Наконец Алекстраза очень мягко проговорила:

– Ты сказал, в одном из временных потоков. Мой старый друг, ты говоришь об истинном потоке?

– Я не знаю, – вздохнул Ноздорму. – Именно это я и пыталссся выяссснить. И найти хоть какой-нибудь спосссоб избежать превращения в нечто сссовершенно противоположное всему, за что я сражаюсссь. И в сссвоих странссствиях я узнал то, чем попросссил поделиться с вами Тралла. Все ссстрадания, которые нам довелосссь перенести: безумие Малигоссса и Сссмертокрыла, Изумрудный Сссон, превратившшшийся в Кошшшмар, культ Сссумеречного Молота… все это взаимосссвязано. Именно это я поведал Траллу. Я так поздно пришшшел к вам на помощь по той причине, что шшшел дальшшше по этому ссследу. Я разузнал, кто ссстоит за этим необъятным и ужасным заговором. – Его глаза сверкали в рассветных лучах, и в них горел огонь праведного гнева. – За всссем… Даже сссейчас я с трудом могу говорить об этом… За всссем ссстоят, – он понизил свой громовой голос до едва различимого шепота, – Древние Боги!

Три могучих Аспекта уставились на него с широко распахнутыми глазами. Они были поражены и взволнованы. Увидев выражения их лиц, Тралл почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее. Он кое-что знал об этих древних, зловещих созданиях. Двое из них обитали в Ульдуаре и в Ан’Кираже.

– Я слышал об этих существах, – проговорил Тралл, – но, очевидно, вы знаете больше меня.

Какое-то время все молчали, словно боясь, что если заговорят о Древних Богах, то те вдруг возникнут прямо перед ними. Затем Алекстраза непривычно глухим голосом проговорила:

– Ты слышал старые сказания, Тралл. Легенды о зловещем шепоте в чьей-то голове, призывающем делать темные, ужасные вещи. Негромкий шепот, который так похож на собственные мысли.

Тралл вспомнил, что действительно уже слышал что-то подобное.

– Таурены рассказывают, что впервые прикоснулись ко злу, когда услышали темный шепот и вняли ему.

Изера кивнула. Она выглядела совершенно несчастной.

– Этот шепот проник даже в Изумрудный Сон, – призналась она.

– Даже в разум Смертокрыла, когда он еще был Нелтарионом, Хранителем Земли, – добавил Калесгос. – Именно Древние Боги свели его с ума, Тралл. Свели с ума всех черных драконов.

– Они древние, даже древнее нассс, – продолжил Ноздорму. – Они жили здесссь еще до прихода титанов, и они разрушили бы этот мир, не вмешшшайссся наши сссоздатели в их планы. Титаны и Древние Боги сссошлись в битве, подобной которой этот мир большшше не видел никогда. После этого Древних Богов заточили в сссамых темных местах земли и погрузили в зачарованный сссон.

– С тех пор они могли лишь нашептывать нам, – сказала Алекстраза. – По крайней мере, до недавнего времени. – Она перевела полный боли взгляд на Ноздорму. – И ты говоришь, что они стоят за всем этим? Мы знали, что они виновны в безумии Нелтариона, и что они единожды нарушили ход времени. Но могли ли они организовать все эти события? На протяжении тысячелетий?

– Зачем им это? – спросил Калесгос.

– Разве им нужна причина? – возразила Изера. – Кто знает, о чем думают Древние Боги, и что они видят во сне? Они – воплощение зла, и даже когда они дремлют, зло просачивается наружу.

– Я точно уверен лишшшь в одном: они ссстали причиной всссех наших бед. Почему они так поссступают – потому что ненавидят, или потому что у них есссть какая-то цель? Возможно, мы никогда не узнаем правды. Но нам доссстаточно знать о тех сссобытиях, что уже произошшшли, и об их ужасных поссследствиях. – Ноздорму пристально посмотрел на них. – Подумайте о том, как сссильно нам навредило каждое из этих происссшествий. Мы пересссорились. Перессстали доверять друг другу. Вссспомните, как быстро мы обвинили Кориалссстраза, тогда как на сссамом деле он героически пожертвовал сссобой. Даже ты сссомневалась, моя дорогая, – ласково обратился он к Алекстразе, которая опустила красную голову. – Я думаю, даже если мне дейссствительно сссуждено вссстать во главе драконов Бесссконечности, то и это окажется делом их рук. Но сссегодня… мы кое-что узнали. Мы, такие древние и такие, казалось бы, мудрые, – он слегка усмехнулся. – Мы усссвоили, что должны трудитьссся всссе вмесссте, как один, если хотим выссстоять в грядущей битве. – Ноздорму повернулся к Изере. – У нас получитссся победить иначе? – очень мягко спросил он.

Зеленая драконица покачала головой.

– Нет, – вздохнула Изера. – Без обретенного нами единства, которое мы должны возобновлять снова, и снова, и снова, мы никогда не сможем пережить грядущее Время Сумерек и… то, что явилось в моем видении.

– Я думал, это и есть Время Сумерек, – удивился Тралл. Он был сбит с толку.

Изера снова покачала головой.

– Конечно же нет, – снисходительно ответила она, словно орк произнес глупость. Тралл утешил себя тем, что другие собравшиеся драконы, похоже, тоже ее не поняли. Изера была могущественной и великодушной, но она действительно была немного не от мира сего.

– Ты помог нам, как я и предсказывала, – продолжала Аспект зеленых драконов. – Я не понимала, как… но ты справился. Разноцветные части мозаики постепенно начинают складываться воедино, обретать форму. Мои видения и сны скоро проявят себя. Чтобы сплотиться, нам понадобилась помощь того, кто не был одним из нас. И благодаря нашему единству… когда придет истинное Время Сумерек… мы выстоим.

– Я пришла сюда с надеждой в сердце. Я желала объединить рода драконов, – подала голос Алекстраза. – И после стольких испытаний, утрат и борьбы… мы наконец объединились, причем так, как я не могла предвидеть. Мои красные драконы всегда будут рады тебе, Тралл, сын Дуротана и Дреки. Возьми это в знак подтверждения моих слов. – Огромным когтем передней лапы она осторожно провела себя по груди в области сердца. На пол упала одна-единственная чешуйка, сверкающая красным цветом. Тралл поднял ее и с почтением убрал в свою сумку, ту же самую, в которой раньше лежал желудь древа и все еще лежало ожерелье, подаренное ему юной девушкой-человеком.

– Мои бронзовые собратья тоже рады тебе, друг времени, – присоединился к ней Ноздорму и тоже одарил Тралла бесценной сверкающей чешуйкой.

– Изумрудный Сон – не твой удел, шаман, но знай, что время от времени я буду посылать тебе исцеляющие видения. Возьми и мою чешуйку тоже. Я от всего сердца благодарю тебя за то, что ты выполнил мою просьбу, – добавила Изера.

Кейлек склонил свою огромную голову. Тралл был уверен, что в розоватых рассветных лучах он увидел сверкающую слезу, выкатившуюся из его светлых глаз. Аспект синих драконов протянул ему чешуйку со своего сердца.

– Я не преувеличу, если скажу, что ты спас всех синих драконов. Не сомневайся в этом. И знай, я дам тебе все, что ты только попросишь.

Тралл был тронут. Какое-то время он пытался взять себя в руки.

– Я благодарен за подаренные всеми вами чешуйки, но прошу лишь вашей дружбы, – сказал он всем Аспектам и слегка улыбнулся. – А еще способ вернуться к моей возлюбленной.

Тралл с усмешкой подумал, что уже почти привык путешествовать на спине дракона. В особенности на спине этого дракона. За прошедшие несколько недель путешествий и сражений они с Тик подружились, и Тралл знал, что будет по ней скучать. Сначала, когда Тик предложила вернуть его с континента в Водоворот, он забеспокоился. Орк спросил ее, не окажется ли такой перелет слишком тяжелым для обыкновенного дракона. Тик рассмеялась.

– Мы же умеем замедлять и ускорять время, помнишь? – сказала она Траллу. – Я ускорю его для нас, так что мы полетим гораздо быстрее и дальше.

Тралл снова вспомнил о поразительных способностях так называемых «обыкновенных» драконов и устыдился.

Действительно, ему показалось, что прошло всего несколько секунд, но они уже оказались над Водоворотом. Тралл почувствовал, как бронзовая драконица ахнула, глядя на зловещий закручивающийся поток воды.

– Так, значит, именно отсюда Смертокрыл проник в наш мир, – пробормотала она. – Неудивительно, что земля до сих пор страдает.

– Ты говоришь прямо как один из моих тауренских друзей. Они тоже скорбят по Матери-Земле.

Огромное создание повернуло голову и пристально посмотрело на него.

– Кто же скажет, что они неправы?

Тралл рассмеялся.

– Уж точно не я, – заверилл он.

Они приметили устойчивый островок неподалеку от главного поселения. Помня о том, что земля все еще неспокойна, Тик осторожно и мягко приземлилась. Тралл соскользнул со спины бронзовой драконицы и посмотрел на нее.

– Ты заслужил благодарность всех драконов, – серьезно произнесла Тик. – Ты получил чешуйки. Воспользуйся ими, если тебе когда-нибудь понадобится наша помощь, и ты ее получишь. Я лишь могу надеяться, что твоя забота и сосредоточенность помогут раненому Азероту так же, как и всем нам.

– Ты смущаешь меня, друг мой. Я всего лишь сделал то, что мог.

На чешуйчатой морде промелькнула ироничная улыбка.

– Ты удивишься, но немногие пытаются сделать хотя бы это. Теперь ты дома, Тралл. Я же должна вернуться. Время Сумерек когда-нибудь придет, и когда этот час настанет, я должна быть готова поддержать своего господина, Ноздорму. Еще раз спасибо тебе… за то, что помог нам обрести самих себя и друг друга.

Она склонила голову и поклонилась ему так низко, что ее голова почти коснулась земли. Тралл почувствовал, что его щеки потемнели, и кивнул. Затем у него на глазах Тик подобралась и взмыла в воздух. Щурясь из-за яркого солнца, Тралл смотрел, как могучая драконица уменьшается до размеров птицы, затем насекомого, а затем она и вовсе скрылась из виду.

Оставшись один, он закрыл глаза. Орк шепотом отправил по ветру свой призыв, и его виверна прилетела к нему. Похлопав зверя по шее, Тралл забрался на него и полетел в сторону лагеря.

Стражники заметили его, и когда Тралл добрался до лагеря Служителей Земли, многие шаманы уже собрались там.

– С возвращением домой! – пророкотал Мулн Гнев Земли, подходя к орку и хватая его за плечи. – Долго же тебя не было, но ты наконец-то вернулся к нам.

Тралл улыбнулся, глядя на таурена.

– Иногда, чтобы усвоить урок, нужно время, – негромко произнес он. – Думаю, ты увидишь, что я угомонил своих… демонов и вернулся к вам со знаниями и сведениями, которые помогут и нашей работе, и нашему миру.

– Этому я рад еще больше, – ответил Мулн. – Не из-за пользы, которую ты нам принесешь, а из-за того, что я чувствую в тебе перемены, мой друг. Ты стал… – он склонил свою рогатую голову набок, подбирая слова, – увереннее. Спокойнее.

Тралл кивнул:

– Истинно так.

– Ты вернулся! – воскликнул Нобундо, подходя и тепло сжимая плечо Тралла. Сломленный добродушно улыбался, а его дружелюбное лицо светилось от радости. – Добро пожаловать обратно, – добавил он. – Я слышал, что ты сказал Мулну, и очень этому рад. Ты голоден? Твой путь наверняка был нелегким, и, пока мы тут разговариваем, на костре дожаривается мясо.

– Спасибо всем вам, – улыбнулся Тралл. – И хотя я рад снова встретить вас, я кое-кого здесь не вижу. Простите меня, но я должен ее найти.

Он поклонился своим собратьям.

Аггра была не в лагере, иначе она бы подошла к нему. Тралл решил, что знает, где она.

Неподалеку находилось небольшое возвышение, которое выглядело не таким поврежденным, как все остальные места этой области. Здесь росли некоторые травы. С трудом, но они выживали, и Аггра часто приходила сюда собрать их или просто посидеть и помедитировать.

Сейчас она тоже оказалась здесь. Орчиха спокойно сидела на вершине, скрестив ноги и закрыв глаза.

Тралл позволил себе какое-то время просто смотреть на нее, оставаясь незамеченным. Он так долго желал этой секунды, так хотел наконец вернуться к своей замечательной женщине, вдохновлявшей его, наполнявшей его сердце любовью настолько горячей и крепкой, что он едва мог сдерживать себя. Ее лицо – коричневое, скуластое, клыкастое – не дало ему сдаться гибельному холоду Нордскола. Он хотел обнять ее мускулистое сильное тело, ее пышные формы, и не отпускать до конца жизни. Ее смех казался ему музыкой вселенной, а ее улыбка была его солнцем, луной и звездами.

– Аггра, – наконц произнес он, и его голос слегка дрогнул. Тралл не устыдился этого.

Она открыла глаза и улыбнулась ему.

– Ты вернулся, – орчиха говорила негромко, но в ее словах слышалась радость. – С возвращением домой.

Тралл двумя широкими шагами сократил расстояние между ними. Не успела она вымолвить и слова, как он подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.

Аггра удивленно рассмеялась и обвила его руками, положив голову ему на плечо и устраиваясь поудобнее. Тралл грудью чувствовал каждый удар ее сердца, бешено колотившегося от радости.

Он долгое время просто обнимал ее, не желая отпускать. Аггра тоже прижималась к нему и не стала возражать, когда момент затянулся.

Наконец Тралл слегка отстранился и своими огромными зелеными ладонями коснулся ее лица.

– Ты оказалась права, – без вступления сказал он.

Она приподняла бровь, без слов говоря ему, чтобы он продолжал.

– Я действительно прятался за титулом вождя. Я был рабом Орды и того, что считал своим долгом. И это не давало мне заглянуть поглубже в себя и увидеть внутри неприятные мне черты. А не видя их, я не мог их исправить. Я не мог стать лучше.

Тралл сделал шаг назад и взял ее за руку. Их пальцы переплелись. Тралл остро ощущал текущий момент: он словно в первый раз смотрел на складки и шрамы на своей грубой зеленой и на ее коричневой коже, чувствуя, как они соприкасаются. Затем он поднес руку подруги к своему лбу, коснулся его, потом снова опустил и посмотрел Аггре прямо в глаза.

– Я не мог в полной мере оценить ни большие, ни малые радости. Например, эту сильную руку, которую я держу в своей.

Ее глаза сияли, и ему казалось, что в них блестели слезы. Но она широко улыбалась, тоже вспомнив тот разговор.

– Теперь я ценю все это, Аггра. Каждую каплю дождя, каждый лучик солнца, каждый свой вздох, каждое биение моего сердца. Да, мы чувствуем и страх, и боль, но есть ведь и тихая, постоянная радость, о которой нужно все время помнить. Я не знал, кем я был и кем стану, когда оставлю позади все, что построил. Но теперь я все понял. Я знаю, кто я такой. Я знаю, что должен сделать. Я знаю… кого хочу видеть рядом с собой.

Ее улыбка стала еще шире, но она ничего не сказала, продолжая слушать.

– И я сердцем чувствую, что смогу сделать все необходимое, когда придет время.

– Расскажи мне все, – попросила она негромко.

И пока они оставались на том же месте, в объятиях друг друга, Тралл поведал ей все. Он рассказал о древах и о Дешарине. Об убийце, оказавшемся старым-старым врагом, которого создали заново и поместили в истинный временной поток. О том, как тяжело ему далось решение не вмешиваться в убийство собственных родителей, и о том, с какой радостью он поведал Дуротану, что его дитя выживет.

Тралл рассказывал об этом и плакал, вспоминая все, что видел, чувствовал и делал, все ужасы и всю доброту, с которой к нему отнеслись другие. Аггра своей сильной коричневой рукой вытирала слезы с его зеленого лица.

Он рассказал о Тарете и о Красе, о Ноздорму, и об Алекстразе, и о Калесгосе, и об Изере, и о Киригосе. О том, как сам научился пониманию, научился ценить настоящее и находиться в текущем моменте. О тех испытаниях, которые он, простой смертный орк, перенес, и о знаниях, которые смог передать таким могущественным существам, как Аспекты драконов.

– Тебе был дан великий дар, – произнесла Аггра, когда он замолчал. – Тебе позволили увидеть то, кем ты был, и учиться на собственных ошибках, позволили измениться и вырасти. Это дается очень немногим, мое сердце.

Тралл сжал ее руку, которую все еще держал в своей.

– Лишь благодаря тебе я смог пережить худший момент, – признался он. – И ты помогла мне вернуть сломленной Хранительнице Жизни желание жить.

Негромко шепча, он поведал Аггре о том, как сильно желал оказаться рядом с ней, увидеть ее лицо. Она слушала, и ее глаза наполнились слезами. В эту секунду Тралл понял, что это действительно возможно – увидеть на дорогом ему лице отражение любви, спрятанной глубоко в сердце.

– Итак, я вернулся домой, – наконец сказал он. – Я стал смиреннее, но все же горжусь тем, что был участником стольких событий. И я готов сделать больше. Готов все время стараться изо всех сил, чтобы воздать честь тебе, моим друзьям и моему миру. Я готов к этому.

Какое-то время Аггра молчала. Затем она заговорила, и ее голос переполняли эмоции, гордость и радость:

– Вот. Вот он, мой Го’эл.

Губы Тралла растянулись в широкой клыкастой улыбке.

– Го’эл, – проговорил он. Слово на удивление легко слетало с его губ. – Имя, которым меня нарекли при рождении.

Он посмотрел на нее, а затем снова попытался что-то сказать, но не успел вымолвить и слова, как за его спиной раздался радостный возглас:

– Тралл! Я только что услышал! Ты жив, как я погляжу! И вернулся!

Это был Регар. Он либо не понял, что прерывает очень личный момент, либо (скорее всего) ему было все равно. Сияя, он поспешил подойти к Траллу и похлопал орка по плечу.

– Готов поспорить, тебе есть что нам рассказать!

Тралл слегка отстранился от Аггры и повернул голову к своему другу. Затем протянул руку и тоже похлопал Регара по плечу.

– Регар, мой старый друг… Тралла, которого ты знал, больше нет. Я – Го’эл, сын Дуротана и Дреки. Я больше не раб, и принадлежу лишь самому себе… – он снова повернулся к Аггре, обнимая ее за талию и улыбаясь, – и своей любви.

Регар запрокинул голову и расхохотался.

– Хорошо сказано, мой друг! Хорошо сказано. Я дам тебе поговорить с остальными, но поторопись. Мясо уже почти зажарилось, и мы голодны, как волки. Мы подождем тебя, но не станем ждать вечно!

Подмигнув напоследок, Регар развернулся и зашагал обратно в сторону лагеря. Го’эл смотрел ему в след, улыбаясь, а потом повернулся к Аггре. Он снова посерьезнел и, взяв обе ее руки в свои, тихо сказал:

– Я правда этого хочу. Я не буду рабом ни для кого, кроме себя и своей любви… если она меня примет. До конца наших жизней.

Лицо Аггры озарила радостная улыбка. Она крепко, почти до боли сжала его руки.

– Я была готова пойти за Траллом на край света – этого или любого другого, – сказала Аггра. – Неужели я не захочу связать свою жизнь с Го’элом?

Он не удержался и улыбнулся. Го’эл не мог вспомнить, испытывал ли когда-нибудь в жизни такое счастье. Они соприкоснулись лбами. Орк был бесконечно рад тому, что научился наслаждаться текущим моментом, ибо их настоящее было, без сомнения, радостным. Наконец он отстранился, позволив моменту уйти в прошлое, и принял новое настоящее. И оно тоже оказалось счастливым.

– Давай вернемся в лагерь и все расскажем остальным. Впереди нас ждут испытания и невеселые обязательства. Мы легко справимся с одними и с трудом преодолеем другие. Но мы всегда и всё будем делать… вместе.

Рука об руку со своей будущей спутницей жизни Го’эл повернулся туда, где их ждали остальные члены Служителей Земли. Этой ночью они будут смеяться и пировать, отмечая его возвращение и планы на будущее. А завтра они продолжат выполнять свой долг и исцелять раненый мир.

И Го’эл будет готов к этому.

ПРИМЕЧАНИЯ

История, которую вы только что прочли, частично основана на персонажах, сюжетах и декорациях компьютерного суперхита World of Warcraft от компании Blizzard Entertainment – многопользовательской ролевой игры, действие которой происходит в удостоенной многих наград вселенной Warcraft. В этой игре игроки сами создают себе героев, а после переживают множество захватывающих приключений, исследуя ее огромный мир вместе с тысячами других игроков. Обширные возможности этой игры позволяют игрокам общаться с множеством могучих, непредсказуемых персонажей, описанных на страницах этого романа, и даже биться за либо против них.

Запущенная в 2004 году, World of Warcraft сделалась самой популярной из многопользовательских ролевых игр в мире. Ее дополнение под названием Cataclysm побило все рекорды по быстроте продаж среди компьютерных игр: в первые же 24 часа после выпуска было продано более 3,3 миллиона копий (прежний рекорд принадлежал второму дополнению к World of Warcraft под названием Wrath of the Lich King). Более подробную информацию о дополнении Cataclysm и его сюжете, продолжающем историю Азерота с того самого места, на котором заканчивается этот роман, ищите на сайте WorldofWarcraft.com.

А что бы еще почитать?[1]Если вы хотите прочесть еще что-нибудь о персонажах, событиях и местах, описанных в этом романе, знайте: в каждой из перечисленных ниже книг можно найти новую частицу истории Азерота.

Недавно Катаклизм навсегда изменил физическую и политическую карту Азерота. События, которые предшествовали катастрофе (в том числе гибель близкого друга Тралла – Кэрна Кровавое Копыто), описаны в романе Кристи Голден «World of Warcraft: Раскол. Прелюдия Катаклизма».

В этом романе Тралл принимает непростое решение оставить пост вождя Орды и сосредоточиться на беспокойстве стихий, влияющем на Азерот. О других деталях прошлого Тралла, например о его становлении в качестве вождя Орды, о его рабской жизни во власти Эделаса Блэкмура и о его дружбе с Таретой Фокстон можно прочитать в романах Кристи Голден «World of Warcraft: Повелитель кланов» и «World of Warcraft: Рождение Орды», в романе Кита Р. А. ДеКандидо «World of Warcraft: Кольцо ненависти», в рассказе Сары Пайн Garrosh Hellscream. Heart of War[2], доступном на www.worldofwarcraft.com, в манге «Страх» за авторством Ричарда А. Кнаака и Ким Джэ Хван из сборника «World of Warcraft: Легенды. Книга 2», а также в выпусках № 15–20 ежемесячного комикса World of Warcraft за авторством Луизы Саймонсон, Джона Бурана, Майка Боудена, Фила Моя, Уолдена Уонга и Поп Мхан.

Прежде, чем поддаться порочному влиянию Древних Богов, Смертокрыл был известен под именем Нелтарион Хранитель Земли. Он был уважаемым Аспектом черных драконов. История его ужасного и неожиданного предательства описывается в «Трилогии Войны Древних» за авторством Ричарда А. Кнаака («World of Warcraft: Источник Вечности», World of Warcraft: Душа Демона, World of Warcraft: Раскол). О других коварных происках Смертокрыла можно прочитать в романах World of Warcraft: Day of the Dragon[3] и World of Warcraft: Night of the Dragon, также за авторством Ричарда А. Кнаака, в World of Warcraft: Beyond the Dark Portal за авторством Аарона Розенберга и Кристи Голден, а также в серии манги World of Warcraft: Shadow Wing за авторством Ричарда А. Кнаака и Ким Дже Хван.

Вы можете узнать больше об Алекстразе, Изере, Ноздорму, Малигосе и об их родах из романонов Ричарда А. Кнаака: «Трилогии Войны Древних», World of Warcraft: Night of the Dragon, и «World of Warcraft: Ярость Бури».

О том, как супруга Смертокрыла Синестра создала выводок ужасных сумеречных драконов, читайте в романе Ричарда А. Кнаака World of Warcraft: Night of the Dragon.

Своенравная орчиха Аггра впервые встретила Тралла во время его пребывания в Награнде, где он пытался разобраться в изменчивости стихий Азерота. Эта встреча, а также дальнейшее развитие их отношений описано в романе Кристи Голден «World of Warcraft: Раскол. Прелюдия Катаклизма».

Вы можете узнать больше о мудром таурене Мулне Гневе Земли и о верованиях, которыми руководствуются шаманы Служителей Земли, в манге Пола Бенджамина и Росио Зуччи World of Warcraft: Shaman.

Сейчас Нобундо – уважаемый шаман, но когда-то он был изгнанником, обитавшем в расколотом мире Запределья. О том, как он встал на путь шамана, вы можете прочесть в рассказе Микки Нильсона Unbroken, доступном на www.worldofwarcraft.com.

До того, как Регар присоединился к Служителям Земли в Водовороте, он был доверенным советником Тралла, членом нового Совета Тирисфаля и хозяином Вариана Ринна, когда король на время оказался рабом-гладиатором. Потрясающие события из жизни Регара описаны в прологе и в выпусках № 1–3, 15–20 и 22–25 комикса World of Warcraft за авторством Уолтера и Луизы Саймонсон, Людо Люллаби, Сандры Хоуп, Ричарда Френда, Джона Бурана, Майка Боудена, Тони Вашингтона, Фила Моя, Уолдена Уонга и Поп Мхан.

Кориалстраз, также известный как Крас, был вовлечен во многие значимые события истории Азерота. Его роль в Войне Древних описана в одноименной трилогии Ричарда А. Кнаака. Еще о Кориалстразе, а также о его отношениях с Алекстразой и Калесгосом, можно прочитать в манге Ричарда А. Кнаака и Ким Дже Хван «World of Warcraft: Трилогия Солнечного Колодца»[4]; в романах Ричарда А. Кнаака «World of Warcraft: Ярость Бури», World of Warcraft: Day of the Dragon и World of Warcraft: Night of the Dragon; в романе Аарона Розенберга «World of Warcraft: Темный прилив» и в совместном романе Аарона Розенберга и Кристи Голден World of Warcraft: Beyond the Dark Portal.

О Калесгосе, о том, как он расследовал магические возмущения Солнечного Колодца, и о его взаимоотношениях с Кориалстразом можно прочитать в манге Ричарда А. Кнаака и Ким Дже Хван «Трилогия Солнечного Колодца» и в романе Ричарда А. Кнаака World of Warcraft: Night of the Dragon. Калесгос также эпизодически появляется во втором томе серии World of Warcraft: Shadow Wing за авторством Ричарда А. Кнаака и Ким Дже Хван, где рассказывается об обнаружении таинственных и могущественных драконов Пустоты.

Много веков назад Аригос принял участие в Войне Зыбучих Песков, разразившейся между злобной киражской империей и объединенными силами ночных эльфов и драконов. Участие Аригоса в этом конфликте отчасти описывается в рассказе Микки Нильсона «Война Зыбучих Песков», доступном на www.worldofwarcraft.com.

О судьбе Эделаса Блэкмура и подруги Тралла Тареты Фокстон в истинном временном потоке читайте в романе Кристи Голден «World of Warcraft: Повелитель кланов». Дополнительную информацию о Блэкмуре можно узнать в манге «Кошмары» из сборника «World of Warcraft: Легенды. Книга 5» за авторством Ричарда А. Кнаака и Роба Тен Пас, а также в романе Кристи Голден «World of Wacraft: Артас. Восхождение Короля-лича».

И это еще далеко не все. Потому что…

Бой продолжается!

Ужасные землетрясения, вызванные Катаклизмом, прекратились, но мир все еще ощущает последствия катастрофы. Пока все внимание Орды и Альянса приковано к происходящим тут и там стычкам между двумя фракциями, безумный Аспект черных драконов Смертокрыл вместе со своими слугами из культа Сумеречного Молота лихорадочно работают над тем, чтобы мир никогда не смог оправиться от нанесенной ему раны…

В Cataclysm, третьем дополнении к World of Warcraft, вы сможете принять участие в эпическом противоборстве Орды и Альянса, а также внести свой вклад в предотвращение замыслов Смертокрыла. Если предыдущие дополнения к World of Warcraft – The Burning Crusade и Wrath of the Lich King – переносят игроков в мертвый мир Запределья и в ледяные пустоши Нордскола, то Cataclysm позволяет исследовать некогда знакомые земли Калимдора и Восточных Королевств, разительно измененные ударом, нанесенным Азероту Смертокрылом. Линии фронта между защитниками Азерота и их противниками проведены. Осталось одно – решить: пойдете ли в бой, дабы спасти мир от полного уничтожения, и вы?

Хотите открыть для себя безостановочно расширяющийся мир игры, увлекший миллионы людей со всего земного шара? Загляните на worldofwarcraft.com, скачайте бесплатную пробную версию и… добро пожаловать в сказку!

ОБ АВТОРЕ

Кристи Голден – обладательница множества премий и автор бестселлеров, из-под пера которой вышло тридцать пять романов и несколько рассказов в жанрах научной фантастики, фэнтези и ужасов. Среди множества ее проектов можно выделить более десятка романов о вселенной «Звездного Пути» и несколько оригинальных фэнтезийных романов. Являясь заядлым игроком в World of Warcraft, она написала для этой вселенной две короткие манги и несколько романов: «World of Warcraft: Повелитель кланов», «World of Warcraft: Рождение Орды», «World of Warcraft: Артас. Восхождение Короля-лича», «World of Warcraft: Раскол. Прелюдия Катаклизма», а также World of Warcraft: Beyond the Dark Portal (в соавторстве с Аароном Розенбергом). Она и дальше продолжает работать над книгами, действие которых происходит в этом мире. Помимо этого Голден также является автором трилогии о темном тамплиере, чье действие разворачивается во вселенной StarCraft: «Перворожденные», «Охотники из тени» и «Сумерки», а также романа «Долги Дьяволов».

Также Голден написала три книги из масштабной серии Fate of the Jedi. Этот совместный проект с Аароном Оллстоном и Троем Деннингом состоит из девяти книг. Первые две книги Голден из этой серии – Omen и Allies – уже можно найти в книжных магазинах. Сейчас Кристи Голден проживает в Колорадо. Вы можете посетить ее сайт: www.christiegolden.com.

Примечания

1

Библиография World of Warcraft, изложенная ниже, а также биографическая справка об авторе, включают в себя издания, выпущенные по 2011 г. – Здесь и далее примеч. ред.

2

Названия книг и произведений, пока не опубликованных на русском языке, приводятся в оригинальном написании.

3

Первое российское издание 2006 г. опубликовано под названием «World of Warcraft: Месть орков».

4

В российском издании 2007 г. неверно переведено как «Трилогия Солнечного родника».

Content

Кристи Голден
World of Warcraft: Тралл. Сумерки Аспектов

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Примечания