Янтарный Дмитрий

Пророчество

Часть 5. Испытание Лазурью

Глава 1, в которой я вместе с остальным провожаю гостей, а потом провожу важный разговор со старшими драконами

Хитава выполнила мою просьбу. Карнекир разбудил меня на рассвете. И хотя я чувствовал себя совсем разбитым, но всё же заставил себя встать и идти умываться. Несмотря на всё отношение к этому Мизраела — мне очень понравились все гости, и хотелось увидеть их напоследок. Ибо не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: после такого маскарада Мизраел найдёт тысячу и одну причину для того, чтобы я не летел со всеми в гости с ответными визитами, когда придёт наша очередь.

Так что в компании Киртулика, Гвинеллы и Мизраела, который так же, в драконьем облике, лежал позади, я провожал гостей. Первыми нас покинули Пурпурные драконы. Вместе с Киртуликом я пожал руку Таргану и вежливо поклонился Наэлике. После чего семейство отошло на значительное расстояние и, окружив себя алым заревом, приняло драконьи обличья. Печально. Из всего пурпурного клана я только с Наэликой и немного с Карлией и успел познакомиться. А, судя по тому, как характеры драконов наполнены, я бы даже сказал, переполнены Цветами, с уверенностью можно сказать: каждый из них — по-своему интересная личность, с которым можно найти немало интересных тем для бесед. Но вот Пурпурный клан размял крылья, после чего все драконы ещё раз поклонились в нашу сторону. Когда позади меня раздался довольный рык Мизраела, они синхронно взлетели в воздух и полетели прочь.

Следующими с нами прощались Золотые. Я так же пожал руку Геярру и кивнул его жене, имени которой так и не узнал. И впал в самый настоящий благоговейный ступор, увидев выражение её лица так близко. Искреннее, чистое, ласковое, любящее… я был свято уверен, что эта женщина могла бы стать мамой кому угодно. А потом до меня запоздало дошло — ну конечно, Мехон же упоминал, Золото и Изумруд. То самое, чистое, свободное от любых ограничений сочетание Цветов…

Сам Мехон с Хитавой, стоявшие слева, явно с нетерпением ожидали конца церемонии. Если в глазах остальных читалось искреннее сожаление от такой скорой разлуки, то во взглядах этих двоих читалось явное облегчение. Они, поймав мой понимающий взгляд, ободряюще улыбнулись мне, после чего поспешили за остальными членами семейства. Вот и они, в свою очередь, вспыхнули жёлтым цветом и, обернувшись, склонились в нашу сторону. Вновь одобрительный рык Мизраела — и они тут же взлетают и стремительно удаляются в небо.

Остались лишь Сиреневые. Я уже безо всякого страха пожимаю руку Уталаку, почтительно киваю его супруге — Ланире, женщине с удивительно насыщенными рыжими волосами и, стоит заметить, весьма округлыми формами. Та же, уловив моё секундное замешательство, самодовольно усмехнулась.

Юноши Сиреневого клана были явно погружены в свои мысли, а вот все три девушки смотрели на меня. Лиала — с печальным любопытством, Аяри — со жгучим интересом и даже каким-то вызовом, Олесия же… просто смотрела, как и при каждой нашей встрече. Не став игнорировать направленные на меня взгляды, я кивнул и девушкам. Мизраел позади меня едва слышно зарокотал, но Сиреневое семейство уже спешило на середину площадки. Я же, хитро улыбнувшись, сделал несколько шагов назад и погладил Мизраела по его мягкой и горячей ноздре. Хозяин Лазурного замка впал от этого жеста в замешательство. Которое длилось так долго, что Сиреневые, уже обернувшиеся и ожидавшие прощального рыка Мизраела, ждали его на десять секунд дольше положенного. В конце концов, они всё же его дождались и, тотчас обернувшись, стремительно взлетели в небо. Около двух минут мы смотрели на них, пока они, как и в день прибытия, выписывая в воздухе непонятные узоры, не скрылись из виду.

Судя по световой вспышке позади меня, Мизраел уже успел перекинуться обратно в человека.

— Дитрих, — строго спросил он, — что это сейчас было?

— А что такого? — пожал плечами я, лукаво пряча взгляд, — когда Золотые драконы прилетели сюда, то вообще гроздьями на вас вешались, и вас это совершенно не смущало. А мне, может, тоже захотелось…

И Киртулик, и Гвинелла смотрели на меня так, словно увидели то, чего увидеть совершенно не ожидали.

— Эм… — замялся Мизраел, — ладно, неважно. У нас к тебе имеется важный разговор. Думаю, ты и сам понимаешь…

— Да, разумеется, — вежливо кивнул я.

— Тогда пройдём в мой кабинет… — пригласил глава клана.

* * *

Пятнадцать минут спустя мы вошли в кабинет хозяина Лазурного замка. Помимо меня и Мизраела с нами были Гвинелла с Киртуликом, а так же Карнелла, присоединившаяся к нам по пути. Я сел на один диван, Гвинелла с матерью заняли тот, что стоял напротив. Мизраел уселся в своё кресло, Киртулик же встал позади него.

— В общем, насчёт вчерашнего. Дитрих. Нам очень жаль, что так… — осторожно начал Мизраел.

— Не имеет значения, — с улыбкой кивнул я, — я не в обиде.

— То есть как? — удивлённо спросила Карнелла, перестав обмахиваться веером. И судя по выражению её лица, такого поворота она ожидала меньше всего.

— Я думаю, мне уже стоит начать привыкать к тому, что действительно живу с драконами, а не просто делать вид, — пожал я плечами, — Я прекрасно понимаю, что по драконьим меркам Меридия просто залепила мне пощёчину. Что для её возрастного развития совершенно простительно. И, дав оценку своему вчерашнему поведению, вынужден признать, что у неё были для того основания.

Судя по обескураживающей реакции старших драконов, такого вариант развития событий они совершенно не предвидели, и теперь просто не знали, как себя вести. Всеобщее замешательство длилось почти минуту.

— То есть, — выдавила всё-таки из себя Гвинелла, — ты не в обиде? И ты не испытываешь желание уйти от нас к Уталаку? — последняя фраза прозвучала настолько коряво, что я сразу понял, к чему был заведён этот разговор.

— Я думаю, здесь стоит сразу расставить точки над И, — кивнув, ответил я, — я прибыл сюда в первую очередь потому, что так было нужно моему народу. Я не собираюсь при первой же опасности трусливо прятаться, поджав хвост. Я оказался здесь — значит, так тому и быть. Но, кроме того, — добавил я, смело смотря прямо в глаза Мизраела, — после того, как Меридия взлетела, между нам действительно что-то случилось. И теперь я понимаю, что она мне тоже нужна. Поэтому хватит, пожалуйста, подозревать меня во всяких глупостях вроде того, что я выбираю между Меридией и Олесией. Тот факт, что вы перестали безнаказанно следить за мной, Мизраел, не означает, что я стал заниматься тем, чем вы там себе выдумали. Олесия — хорошая девушка, спорить не буду. И я искренне желаю ей встретить свою настоящую пару и прожить с ней долгую и счастливую жизнь. Но, повторяюсь, мне нужна только Меридия. И на Олесию я её не променяю. Есть ещё какие-то вопросы, которые нужно просветить?

Киртулик, Гвинелла и Карнелла молчали. Моя реакция совершенно точно сбила их с толку.

— За слежку я прошу прощения, Дитрих, — опустив голову, сказал Мизраел, — слово даю тебе в том, что до прибытия гостей ею не пользовался. Только после того, как ты с Уталаком говорил… он меня этим совсем из равновесия вывел…

— Ты правда не жалеешь, что оказался не у Сиреневых драконов? — в лоб спросила Карнелла., сжав веер в своих тонких ладонях.

— Мама! — возмущённо рыкнули Мизраел и Гвинелла, но я поднял руку, прося их успокоиться.

— Нет, не жалею. Если всё получилось именно так, значит, так это и должно быть. Тем, более, как я уже сказал: мне нужна именно Меридия. Ну, попал бы я к Сиреневым драконам, ну нежился бы, обласканный своей доминантой, а потом бы выяснилось, что мы с Олесией друг другу не подходим. Нет уж, она заслуживает права на счастье не меньше, чем каждый, кто рождается на этом свете.

Однако Карнелла продолжала в упор смотреть на меня. И в этот момент я понял, что одной из её доминант был Янтарь, через который она силилась прочитать меня и понять, был ли я сейчас искренен. Да уж, Янтарь и Лазурь… опасная смесь. Весьма темпераментная, я бы сказал.

— Извините, — сказал я, в конце концов отворачивая взгляд и лукаво улыбаясь, — я не сильно обижу вас, если скажу, что вы слишком назойливы?

В этот момент кабинет наполнил смех. Смеялась Гвинелла, смеялся Мизраел, и даже Киртулик не смог сдержать улыбки.

— Прости нас, принц, — виновато кивнув, ответила седовласая драконица, снова раскрывая веер, — просто мы никак не ожидали от тебя такой реакции. Ты… нас, конечно, очень удивил, когда сказал, что понимаешь наши поступки по драконьим меркам, но ведь и мы стараемся понимать твои по меркам человеческим. А человека то, что вчера случилось, просто обязано было напугать.

— Но, тем не менее, мы очень рады, что это не так, — вмешался Мизраел, — тогда остался ещё один момент. Ты наверняка уже не раз задавался вопросом, почему ты так понадобился драконам.

— Да, — кивнул я. И, прислушавшись к внезапно вспыхнувшему во мне аметистовому теплу, неожиданно для себя продолжил, — но говорить сейчас об этом не хочу. Мы все устали, мы все взвинчены, у всех была непростая неделя. Предлагаю просто провести несколько дней в тишине и покое. И потом уже вернуться к этому разговору. Что-то мне подсказывает, что это очень важно, и обсуждать это вдогонку ко всему, что произошло за последние сутки, было бы неуместно.

— Да, Дитрих, — сказал Мизраел, — ты, конечно же, прав. Но начал я этот разговор из уважения к твоему праву узнать, наконец, правду. Если ты готов подождать, то подождём и мы. В таком случае, это всё.

— Отлично, — сказал я, — до завтрака ещё остаётся полчаса. Думаю, я успею размять свои крылья…

Когда за принцем закрылась дверь, четыре дракона посмотрели друг на друга, не веря своим глазам.

— Неужели это действительно с нами произошло? — спросила Гвинелла, — мы ведь не смели даже надеяться…

— Нет, Гвенни, — тихо сказал молчавший до того Киртулик, по-прежнему стоявший за спиной Хозяина Лазурного замка, — принц вновь умудрился всех нас удивить. О, он вырос, он заметно вырос с тех пор, как я в первый раз его увидел. Но, Мизраел, дружище, прошу тебя, не питай иллюзий: ему для этого пришлось приложить поистине титанические душевные усилия. И если ты, не приведи святой белый, в ближайшие недели оступишься в чём-то ещё, то проблем оберёшь и за тот раз, и за этот.

— Хотелось бы, конечно, чтобы он ещё раз к камням прикоснулся, — задумчиво сказала Карнелла, — интересно было бы посмотреть, что в нём поменялось.

— Карнелла, ну у тебя и запросы, — хмыкнул Киртулик, — вот зуб даю, если принцу когда-нибудь и захочется уйти отсюда, то только из-за того, что ты проявляешь к нему просто патологически жадное внимание. Да что там говорить, он сам, лицо королевской крови, в которого этикет железным молотом вбивался с младенческих лет, сказал тебе об этом почти прямым языком.

— Подстраховаться лишним никогда не бывает, — отмахнулась Карнелла, — ты бы лучше пошёл с ним на площадку, посмотрел его успехи, может, похвалил бы.

— Нет, — покачал головой Киртулик, — всё то, что мы сейчас будем для него делать, будет выглядеть как благодарность за эту ситуацию. И кроме злости и раздражения с его стороны это ничего больше не вызовет. Не стоит. Сейчас принцу как никогда нужно, чтобы его никто не трогал. Он находится именно в том состоянии, на которое мы даже не могли рассчитывать, и нам сейчас нужно сделать самую малость, чтобы ничего не испортить: оставить его в покое…

Глава 2, В которой я наконец-то начинаю находить общий язык с драконами-принцами

Я с удовольствием отметил, что запас прочности моих крыльев продолжает расти. В этот раз мне удалось продержаться в воздухе восемь с половиной минут. Ещё совсем немного — и будут долгожданные десять, после которых господин Киртулик начнёт учить меня новым вещам. А они впечатляли: рана, которую я вчера получил от того, что Меридия потеряла над собой контроль, была очень серьёзной. И любой, даже самый опытный лекарь возился бы со мной несколько часов. А Хитава… просто зализала такую рану за пару минут. Конечно, она сама сказала, что немалую роль сыграло то, что для меня с ней сошлись звёзды, и наши Доминанты оказались одинаковыми, но это всё равно очень воодушевляло.

По приземлении меня ожидал сюрприз в виде Хольдвига, пришедшего посмотреть на мою тренировку. Это было очень и очень странно, ибо принцы до сих пор сторонились меня и не изъявляли большого желания общаться. Впрочем, нетрудно понять, что изменилось. Не удивлюсь, если о нашем разговоре в кабинете Мизраела уже известно всему замку…

— Можно тебя на несколько слов, Дитрих, — нервно спросил Хольдвиг, дождавшись, пока я дематериализую крылья.

— Конечно, — вежливо кивнул я.

— Ты ведь идёшь на завтрак? Пойдём, поговорим по пути.

Идти на завтрак я не собирался, в моих планах было перекусить в своей комнате и как следует выкупаться. Не став, однако, упускать подходящий момент наладить отношения, я кивнул и направился в нужную сторону.

— Я… ну, в общем, это… хотел сказать спасибо… за сестру, — смущённо пробормотал он, — конечно, она вчера вышла из себя, но она не специально…

— Я же ясно дал понять Мизраелу и остальным, что не держу на неё зла, — с лёгким удивлением сказал я, — ну вышла из себя и вышла, с кем не бывает. Подрастёт — научится держать себя в руках.

Внутренне же я был невероятно горд собой. И тому имелся целый ряд причин. Во-первых, закатить истерику и устроить скандал — означало бы выставить себя слабаком и нытиком. А если я хочу выжить среди драконов — я должен сделать всё, чтобы обо мне не сложилось такого впечатление. Лишь показав себя сильным и устойчивым к таким ситуациям, я смогу в будущем избежать давления на себя. А если показать слабость характера — то я лишь дам им понять, что таким образом мной можно легко манипулировать. Во-вторых, я долго думал об этом сегодня утром. И я прочитал то, что они могут предположить, будто я хочу уйти к Уталаку. Они наверняка хорошо подготовились к этой ситуации и знали, как меня переубедить. В итоге я бы всё равно остался на Лазурном острове, но отношения со Старшими драконами были бы испорчены. А этого допускать ни в коем случае нельзя. Необходимо помнить, что у меня больше нет родины, нет дома, куда я мог бы вернуться в случае неудачи. Я теперь сам за себя — и любая ошибка может стать для меня роковой. Ну и, в-третьих, это вызвало во всём замке изрядный переполох. И мои Доминантные Цвета были очень довольны сложившейся ситуацией. В самом деле, введя в замешательство всё старшее драконье поколение, я испытал почти физическое наслаждение от этой ситуации.

— Ты и за приём наш извини, — смущённо пробормотал дракон минуту спустя, — ты же уже знаешь, что я был исполнителем этой дурацкой шутки?

— Да, — кивнул я, — раз уж мы так радушно беседуем, то тоже признаюсь: я подслушал часть твоего разговора с Меридией после того, как ваша затея провалилась. И, в общем-то, с твоей подачи узнал, что означало касание аметистового камня, и чем это для меня было чревато.

— Всё-таки ты был там, — удовлетворённо кивнул Хольдвиг, — я так и думал. Если бы мог тогда ходить — обязательно тебя бы поймал, уж очень я тогда был зол, что шутка моя не удалась, а шкуру мне надрали просто от души.

— Не думаю, что ты бы меня поймал, — с улыбкой сказал я, — ты верно заметил, я — сильный иллюзионист. Да ты и сам на площадке всё видел, даже натасканному бойцу Киртулика на песке и знающему, что он ищет, потребовалось больше пяти минут, чтобы меня изловить. Это при том, что мне тогда в голову ударила… эта жажда полёта.

— Да уж, прекрасно тебя понимаю. Ощутить это в первый раз — никакими словами не описать, — кивнул мой собеседник, — правда, знающие драконы говорят, что когда свою пару находишь — ещё сильнее крышу сносит.

— Кстати, а расскажи мне, — внезапно спросил я, — вот ты говоришь, Меридия вставала на крыло, значит, она училась летать. А драконята, которых тренирует Киртулик, летают вовсю и никаких неудобств не испытывают, хотя они, очевидно, младше Меридии. Как же так?

— А очень просто, — ответил Хольдвиг, — наши детёныши при рождении, естественно, вылупляются из яиц. И первые десять лет они — маленькие и нежные существа, требующие любви, ласки и заботы. Ты уже читал, что драконы бывают четырёх классов, — и, получив мой утвердительный кивок, продолжил, — так вот первые десять лет драконята пребывают исключительно в этом облике вне зависимости от происхождения. После десяти лет у них начинают очень быстро расти крылья, и к двенадцати годам они вполне способны удерживать себя в воздухе. Так что те малыши, которых тренирует Киртулик — это дети, которым, наверное, по пятнадцать, может, шестнадцать лет. Но вот беда: к двадцати годам тело дракона так же начинает очень быстро увеличиваться в размерах. И крылья становятся временно не способны держать своего хозяина в воздухе. В этом же возрасте драконята учатся оборачиваться в людей и начинают постигать искусство овладения вторым телом. Что и продолжается до достижения малышом пятидесяти лет. К этому времени у драконьего тела, которое растёт и развивается одновременно с человеческим, крылья вырастают и крепчают. И уже тогда дракон снова пытается покорить небо. Казалось бы, он взлетает впервые, но нет, на самом деле он возвращается в него. И вместе с этим в его душе отпечатываются Цвета, навсегда определяя его характер.

— И как же, интересно, малыши растут и воспитываются? — с интересом спросил я.

— Стараются держать всех вместе, — ответил Хольдвиг, — драконов с самого младенчества учат быть социально развитыми, чтобы у них не возникало проблем в общении со сверстниками. Родители, конечно, навещают своих детей, и несколько раз в году забирают домой, но большую часть времени они проводят в яслях друг с другом. Под это дело выделен один из островов совсем недалеко отсюда. И отец… очень любит там бывать, — смущённо сказал он.

— Да, Карнекир упоминал, что у Мизраела есть свои способы развлечься, — кивнул я, — ну что ж, это очень мило. Тем более что малыши растут, зная, что самый Большой и Главный дракон всех их очень любит, что наверняка вселяет в них куда большую уверенность в себе. Хотя то, что их так рано забирают от родителей, кажется немного… суровым.

— Нам это тоже не очень нравится, — согласно кивнул Хольдвиг, переступая со мной порог замка, — но, сам пойми, драконы-простолюдины могут пребывать в драконьей ипостаси три, от силы четыре часа. А чтобы сладить с неуёмным малышом, требуется пребывать в этом облике двадцать четыре часа в сутки. Мы, разумеется, делаем всё возможное, чтобы родители и малыши виделись как можно чаще, но, увы… сама природа накладывает на нас такие ограничения. И тут мы бессильны.

— А в драконьих яслях, получается, тоже присутствуют драконы королевской крови, — внезапно спросил я, — кто же ещё способен пребывать в таком облике круглые сутки?

— Не совсем, — ответил Хольдвиг, — там работают знатные по происхождению драконы. И там… хорошее место для того, чтобы восстанавливать силы. Это, как ты сам понимаешь, полезно и драконятам, и наставникам. Так что условно там работают четыре дракона, которые сменяют друг друга каждый день.

— А вы этот период времени тоже росли в яслях? — задал я новый вопрос.

— Нет, — покачал головой Хольдвиг, — все мы росли здесь. И это наше единственное преимущество как драконов королевской крови. Ведь власть наша по большому счёту — номинальна. Нам подчиняются, потому что привыкли подчиняться. К нам идут за разрешением споров и в поисках защиты, потому что привыкли это делать. Мы уже давно стараемся не вмешиваться в дела вверенных нам территорий, предпочитая давать им свободу действий и лишь изредка проявляя власть, когда их начинает заносить совсем уж не туда…

Нам оставалось дойти всего один этаж до столовой, как перед нами внезапно возник Карнекир.

— Принц, я приношу вам свои извинения, но вам придётся позавтракать у себя в комнате и сегодня. Еду вам уже принесли. Вас же, господин Хольдвиг, уже ждут, — при этом у него был крайне раздражённый вид.

Рыжеволосый дракон кивнул и пошёл вслед за Карнекиром. Однако я его окликнул.

— Подожди, — лукаво сказал я, — ты говоришь, что смог бы меня поймать? Предлагаю это проверить. Завтра утром по той же схеме, которую использовал Киртулик, я попробую от тебя ускользнуть, а ты меня — поймать. Как тебе?

— Полностью устраивает, — довольно кивнул Хольдвиг, лукаво сверкнув глазами, — это ты с обычным бойцом Киртулика неплохо выступил. Теперь посмотришь, как он тренировал принцев…

После этого оба дракона удалились в столовую, я же поспешил наверх, пока мой завтрак совсем не остыл…

* * *

В целом, день прошел весьма неплохо. Драконы искренне наслаждались покоем, который наконец-то наступил после отбытия гостей из замка. Да что там говорить: когда я шёл в библиотеку и всё-таки умудрился заблудиться, то случайно вошёл в комнату, где на одной из соф располагались Гвинелла и Мизраел. Гвинелла что-то вязала, с удивительной скоростью работая спицами, а Мизраел… спал, положив ей голову на колени. Учитывая, что до этого я ни единого раза не видел Хозяина Лазурного замка спящим, можно представить, какое облегчение он сейчас испытывает. По счастью, Гвинелла, полностью увлечённая вязанием, не обратила на меня внимания, и я смог ретироваться незамеченным.

В библиотеке меня поджидала новая порция знаний касательно такой ещё относительно тонкой для меня материи, как Цвет. Стоит сказать, ещё когда я поначалу читал про него, то немного удивился: если Цветов всего семь, и каждый может скомбинировать с другим один раз, то получается всего двадцать одна комбинация характеров, которыми могут обладать драконы? На целую расу выходило как-то маловато. Так вот это не всё, что и подтвердил разговор с Карлией на балу. Выходит, третий по значимости Цвет играет не меньшую роль в формировании характера, чем первые два. Если сказать совсем просто, то две Доминанты — это кони, которые тянут характер своего носителя вперёд, но вот третий — это погонщик, который обязательно будет задавать своё направление.

Взять, например, очень интересное сочетание Цветов Наэлики. Пурпур и Серебро. Вспоминая сказанные ей слова, её характер — это бесконечный поиск совершенства в каждой сфере, которая оказывается в радиусе её досягаемости. Но вот какова цель, что движет этим поиском? Изумруд, символизирующий терпение и поиск нового знания? Янтарь, желание жить, действовать и наслаждаться каждым проведённым с пользой мгновением? Лазурь, дающая понять, что как бы много тебе не было отведено времени, оно всё же ограничено, и пустая его трата недопустима? Или Золото… Впрочем, навряд ли Золото. Пурпур его не любит не меньше Янтаря, я почти уверен, что в этом сочетании Золото — это один из враждебных Наэлике Цветов.

Пурпур… вот ведь интересно, каждый из трёх глав других драконьих кланов нёс в себе одной из Доминант именно этот Цвет. Что и немудрено, ибо и управлять таким семейством, и защищать его от внешних невзгод — нужна сила. Причем сила не только, и даже не столько физическая или магическая, а сила души, сила воли, сила твоего несокрушимого духа. Ибо живущие под твоей опекой сотни лет должны искренне верить, что каждое твоё действие — правильно, и что всё это делается на благо членов клана. И я был почти уверен, что и Мизраел, Доминантами которого являются Лазурь и Изумруд, третьим, управляющим цветом тоже несет в себе Пурпур.

Геярр. Пурпур и Золото. Очень редкое и очень бешеное сочетание. Лиала намекнула, что оно означает: желание оберегать и любить свою семью, бешеное, сильное, почти первобытное, такой без сожаления ради своей семьи пожертвует чем угодно, в том числе — и своей жизнью. Но нельзя же только любить и защищать своих детей, их надо ещё и учить чему-то. И кто задаёт направление для воспитания? Лазурь, через которую дети в первую очередь научатся тому, что время — скоротечно, и важно ценить и правильно проживать каждый момент? Изумруд, несущий необходимость объяснить детям о важности терпения, умения выжидать и учиться правильным вещам? Янтарь, который будет подталкивать его учить своё потомство действовать, не боясь ошибок, чтобы в этих поисках найти своё призвание? Или Серебро, благодаря которому его дети в первую очередь будут учиться мечтать для того, чтобы однажды совершить нечто совершенно новое…

Сложно. Это всё очень сложно. Хотя бы потому, что я точно ошибся как минимум в одном из своих рассуждений: сочетания цветов Геярра точно не переваривает два Цвета, но вот каких… тут я затрудняюсь сказать. Пурпур, как я уже сказал выше, тоже сильно не жалует Золото, и сложно сказать, какие Цвета отвергает подобный союз.

Я просидел в библиотеке до ужина, на который меня уже позвал Карнекир. И, удивительное дело, но это был первый приём пищи, когда все без исключения члены Лазурного семейства излучали в мой адрес приязнь и благодушие. Вот Ариадна: она, бедная, выглядела такой измученной, словно долгое время до этого находилась в напряжении, и лишь совсем недавно, буквально только что позволила себе расслабиться. Трелона, которую я увидел впервые за очень долгое время, весело болтала ногами под столом и изредка толкала в бок сидевшего около неё Вонгитора, на что братец неизменно отвечал довольным ворчанием, которое, похоже, только ещё больше веселило Трелону. Хольдвиг же часто бросал на меня взгляды, пару раз подмигнув, как бы намекая, что уговор на завтрашнюю проверку наших способностей ещё в силе. Мизраел поглаживал руку Гвинеллы, которая улыбалась чему-то про себя, и даже Карнелла, смотря на меня, пару раз одобрительно хмыкнула. Все были в высшей степени благодушном настроении, и это была очень приятная перемена за всё время моего здесь пребывания.

И в этот момент мне пришло в голову, что я совершенно не знаю, как живут обычные драконы. Если мне не изменяет память, подконтрольный Лазурному клану город называется Триниагос. И из того, что я уже слышал, сразу собираются нестыковки. С одной стороны, Хольдвиг сказал, что их власть по большому счёту номинальна. С другой — Мизраел каждую неделю разбирает пачку прошений из этого города и, вероятно, Ариадна или кто-то из принцев хоть изредка должен летать туда и улаживать вопросы. Вот только странно, последние три недели никто замка не покидал, я каждый день за обедом видел всех без исключения членов Лазурного семейства, хотя… ну, конечно, как я мог забыть? Кардела под предлогом глобальной инспекции выставили вон из родного замка для того, чтобы не в меру буйный отпрыск хорошенько подумал над своим поведением. Вероятно, он сейчас и занимается большинством вопросов. Ну да ладно, об этом я поговорю с ними завтра. Уже третий день Лазурные драконы предаются блаженному отдыху, и не с руки мне сейчас будет беспокоить их подобными вопросами. Да и утро всяко вечера мудренее. Тем более, что утром мне предстояла тренировка с Хольдвигом. И чем больше я об этом думал, чем больше меня одолевали сомнения.

Глава 3, В которой Хольдвиг демонстрирует мне свою боевую подготовку, после чего мне удаётся убедить Мизраела позволить слетать в Триниагос

На следующее утро в условленное время я пришёл на площадку. Хольдвига еще не было. Стоит сказать, что, взвесив все за и против вчера вечером, я пришёл к выводу, что шансов у меня действительно немного. Но отступать было уже поздно, да и всё равно сделать это необходимо: нужно регулярно проверять уровень собственной боевой подготовки. Мало ли… вдруг Сиреневые драконы в следующий раз устроят какую-нибудь новую гадость? Я был твёрдо уверен, что Уталак, учуяв во мне родную Сирень, так просто не сдастся, и тот факт, что он был вынужден отступить сейчас, совсем не означал, что в будущем он не попытается нанести удар с другой стороны. И, если вспоминать, на что способна Сирень, Цвет тайны и интриги, что ему покровительствует, удар может быть нанесён в любое место. И я даже не смогу осознать, что это вообще был удар…

Хольдвиг всё ещё отсутствовал. Я в это время решил размять свои крылья. Взойдя на трамплин и материализовав их, я в который раз бесстрашно позволил себе упасть, ловя поток воздуха. Выйдя в пике, я снова набрал высоту и неспешно полетел над полем. Однако не прошло и десяти секунд, как меня накрыла чёрная тень, а через секунду схватила чья-то лапа и, осторожно, но цепко сжимая, этот кто-то направился вниз.

Разумеется, это оказался Хольдвиг. Приземлившись, он аккуратно поставил меня на землю. Стоило отдать ему должное: схватил он меня очень аккуратно, поперёк живота, так что даже мои крылья остались не повреждены. Тем не менее, я кипел праведным негодованием.

— Ну и что это сейчас было, — возмущённо заявил я рыжему дракону, — зачем было это делать? Разве это честно?

— Лучше сразу забудь про это слово, — насмешливо прозвучал в моей голове голос Хольдвига, — я дракон, а ты — человек, это уже само по себе нечестно. И ничего тут поделать нельзя.

Я снова начал медленно закипать. Ну, только всё шло хорошо, всё стало налаживаться, я потихоньку учусь, так нет же, опять надо об этом напоминать. Впрочем, Хольдвиг, чутко уловив мою вспышку раздражения, тут же сказал.

— Ну ладно, ладно, извини меня, я не специально. Просто мне ну очень хотелось тебя припугнуть, вот бесило меня всё это время то, что ты сухим из воды ушёл от моей шутки, а я две недели потом летать не мог. Ну, извини, извини, пожалуйста, ну хочешь, по носу меня ударь, чтоб неповадно мне было.

И после этого он, в самом деле, придвинул ко мне свою морду и закрыл глаза, готовый к тому, что сейчас больно получит по самому мягкому и уязвимому месту. И первые несколько секунд у меня было большое желание так и поступить. Но я в который раз заставил себя притормозить и немного подумать: а кто здесь больше неправ? Память услужливо подсказала мне, как он танцевал на балу с Аяри, и в каком восторге они друг от друга были. Скорее всего, это означает, что доминанты Хольдвига так же Пурпур и Янтарь. И с таким характером дракон от задуманной шалости не откажется, даже если будет знать, что его потом за это накажут. Нет, со вздохом подумалось мне, с учётом того, что это дракон, и с учетом того, что я успел о них узнать, пытаться переделать его бесполезно. Его действительно можно только принять таким, какой он есть. Да и лишний раз проявить понимание и наладить отношение лишним совершенно не будет. Вздохнув, я вместо щелчка пару раз погладил его. И тут же уловил вспышку удовольствия, которая прокатилась по всему телу ящера.

— Ты что… не злишься на меня? — удивлённо спросил он, открыв глаза и разглядывая меня.

— Уже меньше, — хмыкнул я, — однако, если тебя, в самом деле, так злила эта ситуация, ты мог бы просто поговорить об этом со мной. Твоя обида мне понятна, но я ведь не то, что про кнут не знал — я вообще не знал, что тебя наказали.

— Да, конечно, ты прав, — мигнув глазом с ярко-алой радужкой, сказал Хольдвиг, — мне следовало сразу так и поступить. Ещё раз извини меня.

— Ладно, забудь, — махнул рукой я, — давай лучше займёмся тем, для чего мы сюда, собственно, и пришли.

Дракон остался лежать на земле, я же снова пошёл на свой трамплин. Однако, как только я начал падать, то тут же снова оказался в лапах Хольдвига.

— Да что ты делаешь, — возмущённо спросил я, когда рыжий дракон, лукаво пряча взгляд, поставил меня на землю.

— Ну, тут уж извини, Дитрих, — резонно прозвучал в моей голове ответ, — всё, как договаривались: ты ускользаешь, я тебя ловлю. На охоте хищник тоже, знаешь ли, никогда не ждёт, чтобы добыча заняла более выгодную для себя позицию. Ведь в противном случае, сам понимаешь, хищник никогда никого не поймает и так и останется голодным.

— Дай мне хотя бы пять секунд форы, — сказал я, — я ведь так вообще ничего не успеваю сделать.

— Ну, хорошо, раз ты просишь, — пожал плечами дракон, отступая на исходную позицию. Я снова взобрался на трамплин и, материализовав крылья, спрыгнул с него. За те пять секунд, что мои крылья набирали высоту, я успел накинуть на себя невидимость. Однако, как только минуло пять секунд, снова взмах больших крыльев, и через мгновение рыжая когтистая лапа опять хватает меня поперёк живота.

— Десять секунд форы, — с трудом удерживая себя в руках, заявил я. Хольдвиг, у которого уже откровенно плохо получалось прятать улыбку на наглой рыжей морде, просто кивнул…

Однако не помогла мне фора ни в десять секунд, ни в пятнадцать, ни даже в двадцать. И каждый раз Хольдвиг, хватая меня, словно случайно чуть сильнее давил на живот. Ну что ж, наверное, он и в самом деле был очень сердит тем, как сильно его тогда выпороли, и сейчас получает заслуженную моральную компенсацию. При всём при том надо отдать ему должное: он ни разу не сделал мне больно. Сравнить его хватку можно было разве что с чересчур туго затянутым ремнём на штанах — не более того.

И всё же меня не покидало ощущение, что я что-то делаю не так. В какую бы мощную иллюзию я себя не прятал, Хольдвиг, казалось, каждый момент времени прекрасно знает, где я нахожусь, и никакие иллюзии не могли его обмануть. В чём же дело… блин, ну конечно! Я с трудом удержался от того, чтобы не ударить себя по голове. Янтарь! Он чувствует меня через Янтарь! Вот хитрая ящерица! Ну, ничего, посмотрим, как ты сейчас будешь меня ловить.

— Сейчас без форы, — сказал я, как только снова оказался на земле.

— Уверен? — с сомнением спросил Хольдвиг, — обижаться не будешь потом?

— Нет, не буду, — с улыбкой сказал я.

— Дело твоё, — хмыкнул дракон, — на твоем месте я бы просто уже сдался. Никто бы тебя не осудил. Ты просто действительно не знаешь, как господин Киртулик нас тренировал.

— И всё же дай мне ещё одну попытку, — лукаво попросил я.

— Хорошо, но только одну, — снисходительно кивнул дракон, позволяя себя уговорить, — иначе мы опоздаем на завтрак.

— Договорились.

И я снова взошёл на трамплин, лелея в голове коварный план мести. А с какой, собственно, стати я должен летать? Пусть попробует поискать меня на земле. Вот только бы с Цветом всё получилось, меня ведь такому никто ещё не учил.

Вновь вызвав крылья, я вспыхнул Янтарём, а в следующее мгновение моя иллюзия полетела вперед, я же, укрытый невидимостью, отступаю назад. И уже через мгновение Хольдвиг с самым скучающим видом хватает мою иллюзию и спускается с ней на землю. К сожалению, опускаясь, он вышел за пределы моей видимости, и выражения его морды, когда он увидел, что иллюзия рассыпалась у него в лапах, я не увидел. Но, судя по тому, как тяжело взмахнули его крылья, и уже через три секунды он был на трамплине, это изрядно его задело. Я же, тем временем попытался полностью погасить в себе Янтарь и, слегка мерцая Сиренью, которая надёжно меня укрывала, продолжал отступать. Хольдвиг тем временем шумно вдыхал воздух, но явно ничего не ощущал. Поняв, вероятно, что так меня найти не получится, он опустил голову, а в следующий момент его тело необычайно сильно полыхнуло Янтарём. И как бы я ни старался погасить собственный Янтарь, он слишком охотно откликнулся на драконий, полностью выдавая моё местонахождение. И через несколько мгновений меня снова сжимает рыжая чешуйчатая лапа.

— Попался, беглец, — с улыбкой сказал он, поглаживая меня по животу выпирающим когтистым пальцем.

— Почти минута. Новый рекорд, — со всей возможной гордостью ответил я. Терпеливо дождавшись, пока он меня опустит на землю, я продолжил, — впрочем, правоту твою оспаривать нет смысла. Бросать тебе вызов, в самом деле, было самоуверенной глупостью, твоё мастерство выслеживания и охоты действительно велико, и не мне, обычному человеку, с тобой в этом тягаться.

— Да брось скромничать, не так уж всё было и плохо, — сказал Хольдвиг. После чего лёг на землю, накрыл себя крыльями и через мгновение яркой вспышкой вернул себе человеческий облик, — в последний раз даже изрядно меня удивил. Что могу тебе посоветовать? Пока продолжай учиться, господин Киртулик ещё покажет тебе техники, которые усилят твои способности, и ты будешь способен на гораздо большее. А теперь идём скорее, чувствую, нас уже ждут…

Вопреки его словам, за завтраком нас не так уж и ждали. По крайней мере, меня — так точно. Потому как все члены семейства, сидевшие за столом, выглядели слегка запыхавшимися. Вероятно, Хольдвиг успел их предупредить, что я намерен разделить с ними завтрак, и драконы поспешно приняли человеческие облики и накрыли обычный стол. Впрочем, он неизменно, как и во все прошлые разы, когда я спускался на завтрак, ломился от мяса. Я же, как ни в чём не бывало, уселся за свое место, пожелал всем приятного аппетита и принялся за еду.

Мало-помалу драконы успокоились. Было заметно, что Карнелла, стремительно крутившая веер между пальцами, поначалу очень хотела сделать мне выговор, однако всё же сдержала себя. Потому как наверняка знала, чем мы с Хольдвигом занимались, и не хотела подорвать только начавшие налаживаться отношения. Впрочем, оглядевшись, я понял истинную причину раздражения Карнеллы. Меридия. Вчерашний обед она умудрилась пропустить, да так ловко, что я, все ещё погруженный в свои мысли касательно знакомства с другими драконьими кланами, даже не заметил её отсутствия.

Да что там, если уж на то пошло, с тех пор, как она сломала мне руку, я ещё ни разу её не видел. И вот теперь бедняжка сидела за столом и просто не знала, куда себя деть. Кусок, очевидно, не лез ей в горло, и при том, что и возле Трелоны слева, и возле Вонгитора справа от неё ровные ряды мяса один за другим падали в неравном бою против едоков. Поймав её взгляд, я попытался было ободряюще улыбнуться ей, но она только ещё больше покраснела и засмущалась. Поняв, что сейчас мне её никак не успокоить, я аккуратно перешёл на тему, которой загорелся вчера утром.

— Мизраел, а могу ли я попросить вас о небольшой услуге?

Хозяин замка, как раз отправивший в рот весьма приличное количество мяса, явно не ожидал от меня такого вопроса. Тем не менее, сделав могучий глоток, он вежливо ответил:

— Зависит от того, что ты хочешь попросить, Дитрих. Но я, со своей стороны, конечно, обещаю предпринять всё возможное…

— Вы говорили про Триниагос, подконтрольное вам поселение, в котором живут другие драконы, менее… знатные по классу, — взволнованно начал я, после чего, затаив дыхание, выпалил, — мне бы хотелось там побывать…

Судя по красноречивому взгляду, которым одарил меня хозяин Лазурного замка, такая затея явно не пришлась ему по душе.

— Дитрих, я, конечно, понимаю твою любознательность, — смущённо ответил Лазурный хозяин, вероятно, поспешно прикидывая в уме, как бы деликатнее отказать, — но мне кажется, сейчас не самое лучшее…

— Всё в порядке, папа, — внезапно ответила Ариадна со своего края стола, — я все равно собиралась слетать в Триниагос, навестить Кардела, да уладить кой-какие дела. Почему бы со мной не слетать и Дитриху, ну и Карнекира, конечно, возьмём с собой. Пока я буду занята в мэрии, он ему как раз самые интересные места и покажет.

— Хм… звучит, конечно, неплохо, — с сомнением сказал Мизраел, — вот только всё равно…

— Пусть слетает, — помощь пришла оттуда, откуда я меньше всего её ждал, — нечего принца тут взаперти сутками держать, придёт его время — насидится ещё, — закончила свою мысль Карнелла, небрежно взмахнув веером.

— Ну, хорошо, — сдался Мизраел, — но, Ариадна, помни: чуть что…

— Я помню, папа, — опередила отца принцесса, — в прошлый раз я не смогла этого сделать потому, что была слишком вымотана. В этот раз, поверь, при малейшей опасности никто ничего и понять не успеет.

Пока Ариадна говорила с Мизраелом, я снова украдкой посмотрел на Меридию. От девушки, однако, мой взгляд не укрылся, и бедняжка, только-только успокоившаяся, смутилась пуще прежнего. Поняв, что больше мне здесь делать нечего, я быстро расправился с остатками еды в тарелке и, поблагодарив всех за компанию, отправился к себе.

Глава 4, в которой я расширяю свои познания об инфраструктуре драконьего замка

Когда ко мне после завтрака пришёл Карнекир, я вежливо отослал его, мотивировав это тем, что после испытания с Хольдвигом мне хотелось немного отдохнуть. В знак убедительности я взял книгу по морской ботанике, уселся в одно из кресел и спрятался за ней. Несколько секунд спустя дверь открылась и закрылась: Карнекир ушёл по своим делам. Однако я, для успокоения собственной совести прочитав про Чешуйчатку глубинную и Павлинье щупальце, решил, что читать дальше мне скучно. Лёгкой вспышкой Сирени убедившись, что Карнекир действительно ушёл, я накрыл себя иллюзией и покинул комнату.

Причина такому моему поведению была очень проста: слуги. Почти за месяц своего пребывания здесь количество моих с ними встреч можно было по пальцам пересчитать. Первый раз я их увидел в день своего прибытия, когда они бежали убирать безобразие, устроенное Хольдвигом. В этот же день мне был представлен портной по имени Ватек, который с упорством маньяка до сих пор продолжал каждый день обновлять мой гардероб… ну, увы, тут не поспоришь, действительно произведениями искусства. После этого я видел эльфийку-служанку на первом обеде. Все прочие приёмы пищи каким-то образом всегда успевали сервировать до моего прибытия в столовую. И последний раз я видел слуг на балу, когда они играли на музыкальных инструментах. Всё. В Виллгарде слуги постоянно бегали туда-сюда, улаживая бытовые проблемы и поддерживая комфорт его обитателей. Здесь же ничего подобного не было. Наоборот, у меня порой возникало ощущение, что даже грязная одежда, которую я оставлял в корзине для белья, через какое-то время сама возвращалась в мою комнату чистой и свежей.

И это не могло не вызывать вполне закономерных вопросов. Дома я привык иметь со слугами постоянный контакт: как принц, я мог оказать им услуги, которые были бы очень ценны для них. Здесь довольно упомянуть ходатайство за дочь университетского завхоза при поступлении в художественную школу. Они же обладали информацией, которая гуляла уже на совсем ином уровне и не всегда была доступна людям моего положения. Эта информация в своё время очень помогла мне избежать многих козней со стороны влиятельных людей, когда я занимался законом об алкоголе и ограничении его распространения. Хотя, конечно, вклад Ахеола по защите моей персоны переплюнуть не удалось никому. И, что самое грустное, эта сеть сокрушительно подвела меня в том плане, что я ни сном, ни духом даже не догадывался, что моим именем готовят переворот. И причина, к сожалению, очевидна: уж слишком многим хотелось видеть на троне Тискулатуса именно меня. Но случилось то, что случилось, и хотя радости это не прибавляло, ибо трое действительно преданных людей были казнены, а четвёртая каким-то чудом сумела спастись, и не факт, что я когда-нибудь её увижу. Но всё равно, как бы отец не трясся за свою власть, как бы ни был безразличен и даже циничен, покупая услуги драконов моей свободной, всё равно я понимал: мне бы ни за что не хватило сил его убить.

Но вернёмся к текущей действительности. Сходу завести связи среди слуг мне, скорее всего, не удастся, но вот узнать об их житье-бытье лишним не будет. Так что я целенаправленно шёл обратно в столовую: места приёма пищи традиционно служат связующим узлом среди подавляющего количества помещений в строениях такого масштаба. Уверен, оттуда я точно куда-нибудь, да попаду.

Когда я прошёл мимо одного из портретов Гиордома, мне показалось, что янтарно-сиреневый дракон впервые посмотрел на меня с явным неодобрением. Мол, не в своё дело лезешь, получишь по носу — потом не обижайся. От затеи своей я всё же отказываться не стал, но усилил маскировку. И теперь даже дракону для того, чтобы меня заметить, надо было как минимум знать, что около себя нужно что-то искать…

В столовой ещё оставались Меридия и Трелона, которые сейчас друг с другом переговаривались.

— Да не простит он мне такого, — всхлипывая, сказала Меридия, — он сказал, что не сердится лишь потому, что куда лучше меня осознаёт свой долг принца. Но он так на меня тогда посмотрел…

— Ну, сестрёнка, а ты чего ожидала? — фыркнув, спросила Трелона, — что он тебе на шею от счастья бросится? Вполне справедливо испугался. И стоит сказать, ещё очень сдержанно отреагировал.

— А ты-то откуда это знаешь? — удивлённо спросила Меридия, — тебя же там не было.

— Ну и что? — пожала плечиками девочка, даже тряхнув косами в подтверждение своих слов, — зря я в себе Янтарь ношу, что ли? А уж он был самым активным участником этих событий. Дитрих с Янтарём, Хитава, которая руку ему зализала, с Янтарём, эта провокаторша Аяри тоже с Янтарём, ух, вот кому я бы лицо расцарапала…

Но я уже спешил прочь, не желая подслушивать чужие слёзы. Я, правда, не знаю, как мне сейчас поступить в этой ситуации. Подойти и попросить прощения? Но это будет выглядеть глупо и фальшиво, ведь пострадавшая сторона здесь я. Ждать от неё первого шага? Но его можно и вовсе не дождаться. Подгадать где-нибудь встретиться с ней? Но обед ясно показал: даже в компании других драконов она просто не знает, что ей делать. А если я подловлю её один на один, то не исключено, что с ней приключится самая настоящая истерика. И не факт, что она снова меня не покалечит. И, самое главное, ждать ведь тоже — не выход. А верное аметистовое тепло впервые за всё время пребывания в замке драконов молчит, совершенно не желая подсказывать, как было бы лучше поступить. Что ж, наверное, это справедливо… в мире всегда есть вещи, до которых надо доходить своим умом…

Но вот я спустился на кухню, откуда слуги в самый первый раз приносили еду. Поскольку завтрак только-только кончился, сейчас здесь никого не было. Оглядевшись, я увидел ещё две двери помимо той, что привела меня сюда. Осторожно заглянув за одну из них, я понял, что там находится пищевой склад; об этом явно говорили холодный воздух и запах сырого мяса. За другой же обнаружился коридорчик, который вёл куда-то дальше. По нему я и направился, однако уже через несколько метров уловил магический след. Была зачарована арка, через которую так или иначе нужно было пройти. И я, в силу того, что в Университете всё-таки был хорошим учеником, совершенно точно знал, что это было за заклинание. Что-то вроде сигнализации от прочих рас. Иными словами, если на эти чары поставлен допуск на людей, то и пропускать они безо всякой реакции будут только людей. На эльфов же, гномов и прочие расы будут реагировать в зависимости от настройки: от звукового оповещения до нанесения увечий. Присмотревшись к этим чарам внимательнее, я выяснил, что настроены они конкретно против драконов, но на самом слабом уровне: если через эту арку пройдет дракон, то хозяин этих чар получит оповещение об этом. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы отследить приход дракона сюда. Что было и неудивительно: если дракон спустится в помещение для слуг так глубоко, наверняка это будет означать, что он чем-то недоволен, и это надо срочно бежать исправлять. Так или иначе, на меня эти чары никак не должны были среагировать, и потому я смело пошёл дальше.

Ещё полсотни шагов, и я упираюсь в тяжелую железную дверь. Как ни крути, но открывать её придётся: технике бесплотного состояния учились только адепты факультета Воздуха на пятом курсе. И то это, можно сказать, половина программы на этом году обучения. Мне, соответственно, такая техника была недоступна. Но, с другой стороны, у меня ведь есть Сирень! И, несмотря на то, что тренировок с Цветом у меня ещё не было, Сирень удивительно покорно отвечает на любые мои просьбы. С тем же Янтарём, когда я заряжал им свою иллюзию во время тренировки с Хольдвигом, было на порядок сложнее, хотя, казалось бы, вторая Доминанта. Приложив руку к двери, я позволил Сирени легонько вспыхнуть и осветить помещение с той стороны. Увидеть удалось немного, но в том, что там кто-то был, сомнений точно не было.

Что ж, выход был и здесь. Осторожно положив руку на дверь, я набросил на неё зачарование беззвучия. На железо чары шли очень тяжело, но все же несколько мгновений тишины при открытии мне были обеспечены. Я толкнул дверь, и она, в самом деле, без единого звука поддалась и пошла вперёд. Однако чары иссякли слишком быстро, и я не рискнул толкать её дальше. Открывшегося промежутка идеально хватало для того, чтобы можно было проскользнуть в следующее помещение. Однако когда я попытался пройти через образовавшийся проход, то обнаружил… что мой живот застрял! Я с трудом удержался от того, чтобы выругаться, после чего выдохнул воздух, насколько было возможно, втянул живот и таки проскочил. Здесь я мысленно поблагодарил Киртулика за его изнурительные тренировки: будь я в прежней физической форме, мне ни за что бы не удалось провернуть подобный финт.

Помещение, в которое я попал, было сродни кухни, но поменьше. В одном из углов так же был сложен очаг, сейчас ярко горевший. Возле него суетилась женщина весьма округлого телосложения. Тем не менее, длинные острые ушки явно выдавали в ней ту самую эльфийку, которую я видел во время первого совместного обеда с драконами. В другом углу неподалёку от очага висело два гамака, в одном из которых лежал гном. На тумбе возле него стояла кружка пива, к которой он то и дело прикладывался. И выражение его лица говорило о том, что он сейчас был наверху блаженства. Другой гном сидел за столом неподалеку и что-то с увлечением рассматривал на столе. Я рискнул подойти поближе и увидел, что это были цветные стёклышки, которые гном увлеченно складывал в различные узоры.

— Гаяна, тебе точно помощь не нужна, — спросил эльфийку гном, лежавший в гамаке, после того, как очередной раз хлебнул пива.

— Ох, да лежите вы спокойно, окаянные, пока лежится, — махнула рукой эльфийка, — я со своими делами как-нибудь сама управлюсь. Это у вас сейчас безделье, пока теплое время года. Погодите, вот наступят холода, и придёт время замок отапливать — спин разгибать не будете. Честное слово, будто сами не знаете, не первый год здесь всё-таки.

Пожав плечами, гном осушил свою кружку и, вероятно, для большего комфорта скинув сапоги и вытянув ноги, устроился в гамаке поудобнее.

— Нет, ну как же наших господ сегодня принц врасплох застал, — гулко хмыкнув, заявил он, — только они значит, в драконов обернулись, собрались, значит, было трапезничать, а тут Рыжий им нате — принц идёт с вами завтракать. Ох и всполошились они, давно я так не смеялся.

Я невольно залился краской. Нет, я, конечно, догадывался, что меня там сегодня явно не ждали, но поставить их в настолько неловкое положение… надо взять себе на заметку больше так не делать, это в высшей степени некрасиво по отношению к ним.

— Хотя, стоит признать, он держится хорошо. Из всех тех принцев и принцесс, что были здесь, он пока дольше всех продержался. Интересно, надолго ли…

Я затаил дыхание. До этого момента мои догадки о том, что я не первый здесь, были исключительно догадками. Но теперь… Я подошёл ближе к этому гному, чтобы ничего не упустить, и даже тот факт, что исходивший от него запах явно говорил о том, что сей индивидуум несколько дней не мылся, меня не остановил.

— Да, принц хорош, — продолжал он, — не нытик, что с драконами очень важно, да и капля мозгов в голове вроде бы имеется. Хотя, что и говорить, он же, можно сказать, второй Гиордом, схожесть породы видна невооружённым глазом. И ведь не самый плохой дракон был, нас, по крайней мере, замечал в отличие от большинства жителей замка. Мы, конечно, сильно и не показывали своего присутствия, да только он все равно как-то нас находил.

— Да уж. Жаль его. И жаль, что с ним приключилось такое чудовищное… Принять на себя такую вспышку — для него же это было почти самоубийство. Хотя после того, как умерла Кайтири, всё равно ему жизнь была не мила, — задумчиво ответила эльфийка, — он был пустой. Потушенный. Как свеча, которая не догорела, но всё равно погасла. Так что, наверное, для него это было лучшим выходом…

— Да уж, принц пока держится, — подтвердил первый гном, — и хорошо держится. Но он всё равно обречён в полной мере столкнуться с тем, с чем сталкивались и остальные, кто здесь был: он — не дракон. Вон, принцесса Кадма, скажешь, была плоха? Наоборот, она отлично вписалась сюда и по характеру, и по отношению остальных членов семейства. Меньше, чем за две недели Кардел выбрал её своей парой. И что случилось в решающий момент? Она не выдержала. Сломалась, как спичка. И чуть не сгорела. Разумеется, как только ее исцелили, тут же увезли обратно в Закатный лес.

— Гворк, может, хватит? — донесся до меня голос гнома, который собирал мозаику, — что-то ты сегодня говорливее обычного.

— А что такого? — пожал плечами Гворк настолько, насколько это было возможно в его положении, — у нас с драконами договор. Они сюда не ходят. Это наша территория, что хотим, то делаем и говорим тут.

— Да, но прежде на тебя такая говорливость не находила. Да и все-таки они наши хозяева. Которые позволили нам работать в этом месте. И платят нам такие деньги, которые больше не стал бы платить никто и нигде. Да и вообще, недраконы сюда, знаешь ли, очень редко допускаются, — сказала Гаяна, помешивая содержимое в котелке…

Внезапно она прекратила помешивать, при этом её ушки дрожали, словно она что-то силилась расслышать. После чего очень медленно повернулась и, представ перед всеми с поварёшкой в одной руке и крышкой котелка в другой, медленно сказала:

— Мы здесь не одни…

Глава 5, в которой я общаюсь со слугами, а потом имею откровенный разговор с Мизраелом, на многое проливающий свет

— В смысле? Кто тут ещё может быть? Да и заклинание ты совсем недавно обновляла, не мог бы сюда никто пройти незамеченным, — недоуменно спросил гном с мозаикой.

Я не стал дожидаться, пока они сообразят, что в замке среди высоких господ сейчас обитают не только драконы. Тихонько я было направился к двери, как вдруг гном, лежавший до того в гамаке, вдруг очень ловко из него выпрыгнул и в считанные мгновения оказался возле двери.

— Ага! Открыто! — торжествующе заявил он, пиная по двери ногой и захлопывая её. Я, разумеется, не успел бы за такой короткий промежуток времени туда протиснуться, так что просто отступил в угол комнаты, спешно перебирая варианты.

Маскироваться ещё глубже не было никакого смысла: коль скоро эта эльфийка учуяла меня сквозь такое количество защит, накладывать дополнительную бесполезно. Она только почувствует творимую магию и быстрее сообразит, где меня искать.

— Но кому вообще могло понадобиться сюда забираться? — недоуменно спросил тем временем второй гном, — Ватек, если ему могло что-то понадобится, просто взял бы и пришёл сюда. И даже разрешения ничьего спрашивать не стал бы. А больше из недраконов тут никого нет, музыканты вроде уехали все, их услуги тут ещё год не будут нужны…

Сейчас оставался самый крайний вариант: напустить в помещение побольше дыму и дать дёру. Конечно, подобный вариант был очень грубым и почти наверняка в дальнейшем обнаруживал бы меня…

— А мне кажется, я знаю, кто к нам пришёл, — вдруг хитро сказал гном, до того волком смотревший на дверь. Он расслабился настолько, что отошёл обратно к своему гамаку и уселся в него.

— Принц Дитрих, это ведь вы в гости к нам пожаловали, верно? — продолжил он. Эльфийка и гном с мозаикой, до того пребывавшие всего лишь в лёгком замешательстве, сейчас, в отличие от Гворка, всполошились не на шутку. Я же просто поразился тому, как быстро соображает этот гном. Ну, с другой стороны, не я первый так недооценил их интеллект, что для меня было особенно непростительно, учитывая тот факт, что этот самый интеллект бывает двух видов: научный и житейский. Об этом нам рассказывали в Университете на предмете, который назывался странным словом Психология и только-только начинал входить в состав университетской программы. Так вот если научный интеллект представляет собой все сферы науки, в которых человеку (или нечеловеку) удалось накопить знания, то житейский интеллект в самой простой трактовке подразумевает умение быстро соображать и находить лучшее решение из сложившейся ситуации. И если с первым типом интеллекта у слуг, само собой, имеются определённые проблемы, то вот интеллекта второго типа им не занимать.

— Да что принцу здесь делать-то? — недоуменно спросил второй гном.

— А вот это мы у него и спросим, — Гворк даже улёгся обратно в гамак, — ну, ваше высочество, долго вы ещё от нас будете прятаться? Выходите уже, поговорим хоть нормально.

И мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Всё равно я себя, считай, уже выдал. И по-тихому скрыться отсюда не получится: кроме двери, сейчас наглухо закрытой, здесь было только два небольших окошка, но были они так высоко, что добраться до них без помощи магии не было никакой возможности. Вздохнув, я сбросил с себя иллюзию и предстал перед эльфийкой и двумя гномами.

— Ну, надо же, и вправду принц, — всплеснула руками эльфийка, выронив при этом и крышку, и поварёшку, которые она до того держала перед собой на манер меча и щита, — что же вы так… прокрались, как вам не стыдно? — укоризненно спросила она, — наклоняясь и подбирая посуду.

— Я заметил арку с чарами, которые оповещают о присутствии драконов, и понял, что посторонних вы не жалуете, — смущённо сказал я, понимая, что никакую другую историю выдумать сейчас не успею.

— И почему же тогда не повернули назад? — спросил гном с мозаикой.

— Ну, мне очень хотелось пройти дальше и увидеть других слуг, — потупив взгляд, ответил я.

В этот момент гном, лежавший в гамаке, неистово захохотал.

— Ой, не могу, — всхлипывая, говорил он, хлопая себя ладонями по животу и дрыгая пятками, — ну вылитый Гиордом, ей богу! Тот тоже никогда не мог удержаться от того, чтобы сунуть свой нос туда, куда ему хочется, даже если точно знал, что получит по нему за излишнюю любознательность.

Я неловко улыбнулся. Ну, нечего мне им было сказать, они были совершенно правы. Кроме того, я сейчас находился в очень уязвимом положении. Если на любые выкрутасы касательно своего семейства Мизраел реагировал достаточно спокойно, то вот предсказать его реакцию на тот факт, что я залез на территорию слуг-недраконов, у меня не получалось. Дело вполне могло кончиться скандалом, который мне сейчас был совершенно не на руку, особенно с учётом того факта, что я впервые за долгое время собирался покинуть остров.

— Так всё-таки, зачем вы хотели нас видеть? — уточнила эльфийка, до того внимательно разглядывавшая меня.

— Мне стало интересно, почему за неполный месяц своего пребывания тут я почти не видел слуг, — честно ответил я, решив уже быть откровенным до конца, — у себя дома я с ними сталкивался каждый день, что было совершенно нормальным: ну не может жизнь в большом замке поддерживаться иначе, чем постоянным трудом и уходом. А тут замок, по самым скромным меркам, в два раза больше нашего, в Виллгарде, а случаи, когда я умудрялся видеть здесь слуг, по пальцам можно пересчитать. Вас вот, уважаемая, в первый день видел, и портного только, и всё. Ну не бывает так…

— Надо же, — протянул Гворк, — грамотный какой. Многие так вообще нас не замечают и думают, что тут всё само собой происходит.

— Да ну глупости, — возразил я, — с такими… едоками, которых каждый день надо обслуживать значительным количеством пищи, только глупец будет думать, что всё само собой происходит.

— Да уж, покушать наши господа любят, и много, — согласно кивнула эльфийка, возвращаясь к помешиваю содержимого котелка, — но тут их упрекать не за что, природа у них такая.

— А могу ли я попросить вас… не говорить Мизраелу о том, что был здесь? — рискнув, попросил я.

— Не думаю, что тебе удастся скрыть этот факт: ты наверняка уже знаешь о том, что господин Мизраел всегда в курсе того, что происходит в этом замке, — хмыкнул Гворк, — с другой стороны, если ты переживаешь, что мы пойдём ему жаловаться, то не волнуйся: не пойдём. По правде говоря, нам и самим было интересно познакомиться с тем, кто так долго умудрился тут продержаться.

— Да, кстати, я тут услышал часть вашего разговора… правда, что тут ещё были другие принцы и принцессы? — затаив дыхание, спросил я.

— К сожалению, Дитрих, говорить об этом нам запрещено, — тут же сказала Гаяна и, словно в подтверждение твёрдости своей позиции, громко захлопнула котелок крышкой, — и Мизраела об этом лучше не спрашивай. Он тут же теряет над собой контроль от гнева, стоит ему об этом вспомнить. Если тебе так интересно, — доверительно шепнула она, — выбери момент, когда господин Киртулик или госпожа Карнелла будут в хорошем настроении, и поспрашивай их. Глядишь, и расскажут чего. Во всём остальном все вопросы лучше задавай Мизраелу. Он отвечает за твоё присутствие здесь, и только ему дано строить планы касательно того, что тебе стоит знать, а чего — нет.

— Ладно, спасибо, — кивнул я, понимая, что и так узнал слишком много, и больше мне ничего не расскажут, — а теперь, с вашего позволения, я пойду — меня уже наверняка ищут.

— Конечно, принц, ступайте, — сказал гном с мозаикой, — и не стесняйтесь в будущем заходить, будем рады вас видеть.

Ещё раз кивнув им, я открыл дверь и поспешил обратно, не забыв накинуть на себя иллюзию.

* * *

Я был сердит. Я был очень сердит на себя за то, что повёл себя сейчас так безответственно. Уж сколько раз мне Мизраел говорил, что готов ответить на любые вопросы: просто подойди и спроси! Так нет же, надо обязательно влезть куда-нибудь в попытке вызнать что-то ещё. Хватит. Сейчас пора узнать ответы на все вопросы.

Ноги сами принесли меня к нужной двери. Я поднял руку, чтобы постучать — и застыл. Всё-таки мне было немножко страшно. Вот сейчас я должен был узнать всё то, что ускользало от меня ранее. Но так надо. Пребывать дальше в неведении опасно, кто знает, во что это выльется в следующий раз? И кто может попробовать сыграть на моей неосведомлённости в своих интересах…

— Заходи, Дитрих, — голос Мизраела раздался ровно за секунду до того, как я всё-таки решился постучать. Я открыл дверь и вошёл в уже такой знакомый мне кабинет…

— Всё-таки созрел для разговора, — обернувшись, участливо спросил Хозяин Лазурного замка, — и для этого обязательно надо было залезть к слугам-недраконам?

Я вспыхнул. В самом деле, наивно с моей стороны было ожидать, что этот факт останется незамеченным с его стороны, особенно с учётом того, что он почти наверняка лично следит, чтобы слуг на их территории никто не беспокоил.

— Ну, я… просто…

— Я знаю, — кивнул дракон, — уж извини, но коль скоро ты совершил такой отчаянный шаг, мне тоже пришлось нарушить своё слово касательно того, что я не буду за тобой следить. Так что я слышал весь ваш разговор.

Я вспыхнул ещё больше. Оказывается, я не только себя таким образом подставил, но и слуг. С учётом того, сколько они наговорили.

— Мне нет дела до того, что они говорят о нас на своей территории, — отмахнулся Мизраел, угадав мои мысли, — скажу больше: я очень бережно и трепетно к ним отношусь по той причине, что весьма трудно сыскать тех, кто был бы готов работать далеко от своего дома в замке у страшных и ужасных драконов. В немалой степени тому способствуют те нелицеприятные слухи, которые делают нас, как ты изволил в своё время выразиться, слишком нецивилизованными.

Я стоял уже красный, как рак. Мне нечего было даже ответить дракону, который в первый раз за всё моё пребывание здесь скрупулёзно меня отчитал. Что ж, рано или поздно это должно было произойти. Наверное, такие, как я, кто сочетает в себе Янтарь и Сирень, просто не могут по-другому нащупать границы дозволенного.

— Ладно, извини меня, — дракон уселся в своё кресло и сцепил ладони, — заставил ты меня сейчас понервничать, конечно. И в будущем я попрошу тебя не проворачивать таких фокусов. Испытывал ли ты за всё время своего пребывания здесь какие-то неудобства? Это не риторический вопрос, — добавил он спустя десять секунд моего молчания.

— Нет, — виновато выдохнул я.

— В таком случае, пожалуйста, и не вмешивайся туда, куда не нужно. Как поддерживать в этом замке комфорт и уют, разберутся как-нибудь без тебя.

Я кивнул. Получил по шее я сейчас вполне справедливо: если у себя дома я был вправе пообщаться со своими слугами и узнать, есть какие-либо проблемы и вопросы, которые заслуживают моего внимания, то здесь это было в высшей степени неприлично. Так что даже Мизраел, питавший ко мне значительный пиетет и в целом благоволивший мне, оказался выведен из себя.

— Ну да ладно, хватит об этом. Мы совсем отвлеклись от темы. Спрашивай. Время тайн давно прошло, мне на это ясно намекает Сирень, которая гонит тебя узнавать информацию отовсюду, откуда только возможно. Да, частично в том, что произошло, твоей вины нет: того пожелала Доминанта твоего характера. Но это, однако, не означает отсутствия необходимости учиться держать его под контролем.

— Если вы слышали наш разговор, то должны были слышать и последний вопрос, который я задал слугам, — тихо сказал я.

— Да, — грустно вздохнув, ответил Мизраел, — они верно сказали, мне очень неприятно это вспоминать. Хотя бы потому, что неприятно вспоминать, сколько сил ради всего этого было отдано — и всё зря! Однако я тебе на него отвечу. Но — чуть позже. Ты не с того вопроса начал Дитрих. Важно не то, кто здесь был до тебя, а то, зачем они здесь были, равно как и ты.

— Да, вы правы, — кивнул я, — я не раз задавался этим вопросом. Меня, конечно, очень радует, что я полюбил Меридию, и что она тоже выбрала меня своей парой. Но изначальная причина должна быть в чем-то другом, верно?

— Именно, принц, — кивнул Мизраел, — истинная, изначальная причина совершенно в другом. Как я тебе уже говорил, мы, драконы, сильнее людей не только физическими или магическими возможностями, но и эмоциональными. Причём в последнем плане это проявляется настолько глубоко, что даже породило такое явление, как Цвет, определяющий черты характера. Не стоит думать, что жизнь несправедлива: разумеется, каждому приходится бороться за своё счастье, прикладывать для этого усилия, иногда огромные, но в конечном счете всё равно понимаешь: счастье ценно именно тем, как много ты выстрадал для того, чтобы его обрести. Свались оно тебе на голову, ты бы выкинул его прочь от себя, не раздумывая ни на мгновение. И лишь твои затраченные усилия определяют ценность достигнутого результата.

— И на нас, драконах, это сказалось пагубнее, чем на всех остальных. Вплоть до того, что нам за эмоции, не предназначенные для нас Цветами нашего характера, всегда приходится платить болью. Как ты уже знаешь, мои доминанты — Лазурь и Изумруд. Такие Цвета отвергают Янтарь и Сирень. Не пугайся, — успокаивающе добавил он, увидев, как я вздрогнул, — это совершенно не означает, что ты мне не нравишься или что я испытываю к тебе подсознательную неприязнь. Это означает лишь то, что стоит мне испытать эмоции, присущие этим Цветам, как приходится расплачиваться болью. Если я начну без оглядки отдаваться какому-то делу, позабыв обо всём на свете — меня настигнет боль. Если я начну хитрить, лукавить, скрывать что-то от других — меня настигнет боль. И, за небольшими исключениями, это карма каждого дракона: утвердив свой характер во время возвращения в небо, ты обречён жить с ним до конца своих дней. Особенно страдают те несчастные, кто своим союзом Доминант отвергают Золото: за любовь, за доверие, за нежность к своим детям приходится расплачиваться болью. Это ужасно жестоко и несправедливо. Киртулик всю жизнь от этого страдал и мучился. Ариадна с Хольдвигом тоже, по сути, на это обречены.

Дракон замолчал. Его глаза глядели куда-то вдаль, и видели что-то, что мог видеть только он. Из-за блеска в глазах мне показалось, что Мизраел сейчас заплачет, но моргнул и отвернулся.

— Однако, к счастью, от этого есть избавление, — продолжал Лазурный хозяин, — существует пророчество, которое гласит, что союз дракона с представителем любой другой расы может разрушить столь тяжкий для драконов порядок. Там много условий, но одно из них гласит, что союз обязательно должен быть между высшими представителями благородной крови. Так что да, предупреждаю твой вопрос: драконы-простолюдины нередко берут себе в супруги людей, но это всё не то. Скажу честно: я даже не знаю, до какой степени это возымеет эффект. Если бы исполнение пророчества сняло проклятие со всех драконов, то это было бы чудесно. Однако даже ради возможности отгородить от этой ужасной участи наше не рождённое потомство всё равно стоит рискнуть.

— Как… полностью звучит Пророчество? — спросил я.

— Долго цитировать, — махнул рукой Мизраел, — будешь в следующий раз в библиотеке — попроси Карнекира, чтобы он дал тебе посмотреть. Скажешь, что я разрешил. И именно поэтому ты так важен для нас, принц, — сказал старый дракон, глядя мне прямо в глаза, — даже если нам и суждено остаться под действием этого проклятия, так тому и быть: мы уже привыкли и смирились. Но если ваши с Меридией дети однажды смогут взлететь в небо, и при этом без оглядки на боль смогут любить, созидать, творить, действовать, мечтать, познавать… да и просто жить и наслаждаться жизнью… я свою жизнь готов за это положить.

В потрясении я молчал. Правда оказалась шокирующей. Мне следовало догадаться, что драконы не станут мириться с текущим положением вещей, что они будут просто обязаны искать выход. И какое же счастье, что звёзды сошлись для нас с Меридией, что мы оказались нужны друг другу, что мы будем вместе не только потому, что того требует долг, но и потому, что мы сами этого хотим.

— Так что расклад такой, Дитрих, — с грустной улыбкой сказал Мизраел, — и те, кто были здесь до тебя, не смогли дотерпеть даже до того, чтобы познакомиться с Цветами, не говоря уже обо всём остальном. Но ты всё ещё здесь — и это вселяет надежду, что однажды это будущее случится. О чём ещё ты бы хотел меня спросить?

— Расскажите, как умер Гиордом, — тихо попросил я, — мне кажется, я уже имею право об этом знать.

— Конечно, — грустно кивнул он, — пять лет назад здесь была принцесса одного из королевств материка Аоргат — конкретно, из Калцехиро. Звали её Голинор. Признаться, на неё делали очень большие ставки и возлагали великие надежды. К сожалению, нам с ней не повезло настолько же, как не повезло с тобой. Она несла в себе очень бешеное сочетание Цвета — Янтарь и Серебро. Бесконечные мечты с бесконечным желанием немедля их осуществить — казалось бы, прекрасное сочетание. Однако даже отсутствие так нелюбимым нашим родовым цветом Сирени не спасло ситуацию: она не принимала Лазурь. И воздействие на хрупкую девичью душу Лазури было просто убойным. Меньше, чем через неделю атмосфера нашего замка довела её до такого состояния, как довела в свое время и тебя. И Гиордом… он пожертвовал собой, он принял на себя тот опустошительный Лазурный удар, который предназначался для Голинор. Никто из нас принять на себя этот удар не смог бы — во всех нас Лазурь была как минимум третьим Цветом, и никто не мог направить его на себя, она бы просто проигнорировала все наши усилия. А вот Гиордом смог сработать магнитом для этой сокрушительной. И хотя он прекрасно знал, что его ждёт, знал, что за такое самопожертвование вместе с Лазурью Золото, жест жертвенности которого и означал данный поступок, просто разорвёт его душу на части. Но, тем не менее, он это сделал. И своим поступком он дал нам возможность продолжать поиски того, кто смог бы справиться с ролью, отведённой пророчеством. Если бы принцесса Голинор умерла, сам понимаешь, о подобном не могло бы идти и речи. Нашей расе просто объявили бы бойкот. Ещё вопросы?

— То есть вы, даже зная, что я почти полная копия Гиордома, всё равно готовы меня терпеть? — недоверчиво спросил я, — даже с учётом того, что вы не любите Янтарь и Сирень?

— Принц, ты опять всё не так понял, — терпеливо начал объяснять дракон по второму кругу, — это связь моих Доминант не любит Янтарь и Сирень. Сам я, разумеется, стараюсь относиться к тебе объективно, судить тебя по твоим поступкам, а не по качествам, заложенным от рождения природой. Да и говорить о тебе, как о полной копии Гиордома было бы неправильно. Ты человек, а, значит, способен менять свой спектр Цветов. А это — дар, ради которого любой дракон вынесет какие угодно трудности и муки. Конечно, твои Доминанты останутся при тебе навсегда — ну разве что ты испытаешь в своей жизни колоссальное потрясение, но даже это не гарантирует подобного результата. Да, некоторые из нас изначально отнеслись к тебе слишком предвзято, но на то я здесь и Хозяин, чтобы дать всем время отвлечься от предрассудков и позволить им узнать тебя лучше, равно как дать время и тебе получше узнать всех остальных. И поверь, когда я смотрел, как ты тренируешься с Хольдвигом, как запросто нашёл с ним общий язык — для меня нет чувства отраднее. Это говорит о том, что всё, что случилось до этого, случилось не зря. Ещё вопросы?

— Вы ведь позволите мне завтра всё-таки слетать в Триниагос? — виновато поглядывая на Мизраела, спросил я.

— Конечно, если бы я тебя наказал, это было бы справедливо, — хмыкнул Мизраел, — однако на первый раз я поверю в твою сознательность и не стану идти на столь радикальные меры. Но всё же не поленюсь повторить: помни, это территория очень сложных и очень хрупких отношений между нами и представителями других рас. Ты, я полагаю, хорошо знаешь историю и понимаешь, почему драконы занимают то положение, какое занимают. А, значит, отдаёшь себе отчёт в том, что выстраивать новые отношения приходится годами, а перечеркнуть всё может одна-единственная ошибка. Так что, пожалуйста, позволь в этом вопросе мне в дальнейшем разбираться самому.

Я, наверное, раз в десятый за этот час покорно кивнул. Дракон же, убедившись, что новых вопросов я задавать не стану, ответным кивком отпустил меня.

— Да, напоследок, — прозвучал его голос, когда я уже почти было вышел, — для меня так же не секрет и то, что Меридия до сих пор переживает из-за своей выходки на балу. И, несмотря на то, что мы единогласно не один раз сказали ей, что ты не сердишься, судя по всему, она нам не верит. Пожалуйста, поговори с ней. Желательно, не откладывая это дело в долгий ящик. Я знаю, ты справедливо терзаешься сомнениями, как к ней лучше подойти, но сделать это надо. Чем дольше ты протянешь — тем будет хуже. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

— Конечно, Мизраел, я обязательно с ней поговорю, — и, закрыв дверь, двинулся своей дорогой…

Глава 6, в которой я терплю фиаско при попытке помириться с Меридией, после чего отправляюсь в Триниагос

Однако, несмотря на данное обещание, поговорить с принцессой мне так и не удалось. Целый день она умело избегала меня, умудряясь растворяться буквально в никуда, когда, казалось бы, я уже почти настиг её. Сирень в этом вопросе мне тоже помогать не хотела: Меридия, почти наверняка зная, что я попытаюсь найти её и таким образом, закрылась от меня своим Серебром, с которым Сирень почти никогда не вступает в конфликт. В отчаянии вечером после ужина я нашёл Трелону и попросил её привести Меридию в первое, выбранное наугад место — в гостиную на четвёртом этаже, где я и впервые увидел, как Мизраел спит. Однако спустя полчаса маленькая принцесса вернулась и виновато пожала плечиками: значит, у неё ничего не получилось.

— Да что же мне делать? — в отчаянии схватившись за голову, сказал я, — ну не ломиться же мне к ней в комнату ночью?

— Знаешь, после того патологического упрямства, которое она проявляет весь день, мне начинает казаться, что это не такая уж и плохая идея, — пробурчала в ответ девочка, нервно дёргая себя за косу.

Так что в Триниагос на следующий день я летел мрачнее тучи. Нас с Карнекиром на себе несла Ариадна. Я очень удивился тому, что Карнекир не пожелал оборачиваться и хоть немного размять крылья. Но, помня его выражение лица, когда я вскользь упомянул о том, что в облике дракона ни разу его не видел, не находил в себе смелости задать ему этот вопрос. Ну его. Я и так вчера хорошо получил по голове за то, что сую нос, куда не надо. Пусть его личные тайны таковыми и останутся. Как всегда, дремавшая во мне Сирень мгновенно откликнулась на слово «Тайны» и тихонько загудела у меня в груди, настойчиво требуя докопаться до источника этого секрета. Но в этот момент я сурово одёрнул свою крайне любознательную Доминанту. Хватит. То, что во мне доминируют эти Цвета, в самом деле, не должно означать, что я не в состоянии держать их под контролем.

Прилетели мы быстро, меньше, чем за час. Неподалёку от города Ариадна опустилась на землю. Дождавшись, пока мы с неё соскользнем вниз, она приняла человеческий облик и вместе с нами пошла в город.

В Триниагос нас пропустили безо всяких вопросов. Как видно, стражники отлично знали, как выглядят их Лазурные хозяева в обоих обликах, так что у меня было ощущение, что проходим мы мимо двух каменных статуй, искусно разукрашенных и выглядящих как живые. При этом я, оглянувшись на Ариадну, не мог сказать, что она себя вела как-то иначе, чем всегда. Всё та же лёгкая улыбка, немного серьёзный взгляд зелёных глаз и густые рыжие волосы, убранные сзади в хвост — самую удобную, по ее словам, походную прическу.

Зашли мы в город, судя по всему, со стороны жилого квартала. Аккуратные одноэтажные, реже двух и уж совсем редко трёхэтажные дома. Почти все сделаны из дерева и замысловато изукрашены, кто во что был горазд. Кто побогаче — использовал краску, кто поскромнее — просто вырезал незатейливые узоры прямо на деревянных стенах. Между собой участки, на которых стояли домики, разделялись живой изгородью, а улочка, по которой мы шли, добротно была вымощена камнем.

Шли мы долго, почти полчаса. Как видно, здесь действительно по вечером собиралось почти всё население городка. И эта жилая площадь занимала немалую его часть. Но вот, наконец, мы вышли на площадь, которая, по словам Арианды, была центральной в городе.

— Здесь я вас покину. Мне туда, — она указала на невысокое двухэтажное каменное здание, — в посольство. Думаю, за три часа я успею уладить свои дела и заодно переговорить с Карделом. Так что встречаемся здесь через это время…

После того, как Арианда нас покинула, Карнекир повернулся ко мне и сказал:

— Есть три места, в которых тебе, Дитрих, будет интересно побывать. Первое — это исторический музей, который ревностно хранит историю этого города, как, впрочем, и других городов архипелага. Думаю, так же стоит заглянуть на рынок. Госпожа Ариадна упоминала, что привязанности к вещам у тебя нет, но тамошние ремесленники могут приятно тебя удивить своим мастерством. Как знать, может, тебе и захочется взять что-нибудь на память.

— Да, звучит интересно. А третье?

— Местный бестиарий. Впрочем, жители очень обижаются, когда мы употребляем к этому месту такую характеристику. Они называют это заповедником. И держат там самых разных существ, как животных, так и птиц. Сейчас — осень, подрастающие малыши вовсю учатся охотиться и искать себе пищу. Так что мы сможем много кого увидеть.

Первой целью своего визита я, разумеется, выбрал музей. На остальное времени могло и не хватить, да и, по правде говоря, не так меня это и привлекало: к вещам я, действительно, был до странного равнодушен. Знания же о местной живой природе тоже не несли в себе никакой пользы для меня как в текущей, так и в долгосрочной перспективе. Но вот история этого места могла пролить свет на многие важные вещи.

— Как интересно, — сказал я, когда мы с Карнекиром вошли в музей и почти у самого входа остановились перед макетом Драконьего архипелага, — это так выглядят острова, на которых мы находимся?

— Именно, — с улыбкой Карнекир подошёл к макету и начал перечислять все его места, — вот наш Лазурный замок, — он указал на самый левый островок на карте, где стоял маленький синий домик, — неподалёку от нашего — россыпь островов поменьше. Живности там почти не водится, но вот редких, экзотических растений и грибов хоть отбавляй. Например, только там растет мохнатка ежовая. Несмотря на довольно забавное название, это растение — очень важный ингредиент для многих эльфийских снадобий, которые позволяют им дольше удержать в себе красоту и молодость. Ещё стоит упомянуть перечную крапивницу — только из неё делается приправа из душистого перца высшей категории, которую очень ценят на столах знатные гномьи кланы. Есть ещё один пустынный остров, на котором, однако, растёт особая порода такого малоизвестного растения, как перекати-поле. В общем, на подконтрольной нам территории травничество — это целая профессия, ремесло, овладеть которым — очень почётно. В городе даже своя гильдия травников есть, и её член всегда присутствует при сборе травяного урожая, отслеживая, чтобы редкие и уникальные растения не вырезали и не вывезли подчистую. Сбор трав на отдельных островах без присутствия члена гильдии травников приравнивается к браконьерству и карается по всей строгости закона.

— Здесь, — указал он на точку справа от Лазурного острова, — дом Золотого клана, наших союзников. Они управляют городом под названием Валиро — и в этом городе почти половина деятельности связана с добычей янтаря и производством украшений из него. Да, не смущайся так, — с улыбкой добавил он, — Янтарь — это не только Цвет, но и природный минерал. И, между прочим, украшения из него обладают очень сильными тонизирующими свойствами, укрепляющими общее физическое состояние. На драконов с их уровнем жизненных сил такое влияние, конечно, почти не ощущается, но вот среди всех остальных рас изделия из янтаря, добытого именно на островах вокруг Валиро, пользуются бешеной популярностью.

— Здесь, — продолжил он, указывая на самый западный остров, — дом Пурпурного клана. В отличие от прочих кланов Пурпурный в городе, которым им подконтролен, — то есть в Вините, — организовал Военную Академию. И, как ни странно, но всего через десять лет после своего открытия она стала пользоваться огромной популярностью как среди знатных домов, так и среди граждан среднего класса. И именно через эту Академию драконам удалось начать растапливать лёд недоверия и страха между собой и остальными расами. Могучих драконов, конечно, боятся, но и поучиться военному делу у них не прочь ничуть не меньше.

Я согласно кивнул. В отличие от всего остального архипелага про это место я немного знал. Потому что Отто в своё время очень хотел поехать туда учиться. Но поехать туда ему помешали обстоятельства в виде нашего отца. Если на обучение меня магии уламывать его пришлось относительно недолго с учётом того, что Университет находился в этой же стране, то отсылать своего сына обучаться на другой материк его величество Арнольд Четвёртый отказался категорически — и это, как ни странно, был единственный раз, когда его действия полностью шли вразрез с его обычным благоволением к развитию внешней политики. Кроме того, это был первый и единственный раз на моей памяти, когда отец и старший брат выясняли между собой отношения на очень и очень повышенных тонах. Мы с Освальдом в то время ходили тише воды, ниже травы, ибо попасть меж этих двух огней было равносильно попаданию в закрывающиеся тиски. В качестве подсластителя пилюли отец всё-таки распорядился, чтобы за умеренную сумму денег Отто прислали копию всего курса обучения в этой академии. Привёз сии труды маг, который при нас всех зачаровал бумаги так, чтобы читать их мог только Отто, и предупредил, что у него есть год, чтобы с ними ознакомиться, после чего записи пропадут. По сравнению с полноценным обучением в военной академии это было, конечно, не бог весть что, но на безрыбье бедному Отто пришлось удовлетвориться и этим.

— Способствует популярности этой Академии и присутствие островов с самыми различными географическим условиями, — продолжал тем временем Карнекир, — степи, равнины, холмогорье, высокогорье, лес, болото — словом, для каждого типа местности имеется свой остров. Подозреваю, конечно, что некоторые типы воссоздали искусственно, но на качестве обучения это, тем не менее, никак не сказывается.

— Ну и здесь, — указал он на фиолетовый крошечный замок, стоявший на самом севере, — оплот Сиреневых драконов. Тех самых, что всегда доставляют нам столько хлопот. Их наследие, на котором они строят свои отношения с прочими расами — это город Стигиан, на котором стоят уникальные библиотеки. Святой белый дракон, какие же у них библиотеки. Ради знаний и ради тайн они даже сотрудничали с Изумрудным кланом. Но если Изумрудный клан был готов делиться своими знаниями со всеми и с каждым, кто о них просил, то Сиреневые никогда не расставались с ними просто так.

— Прости, Карнекир, Изумрудный клан? — перебил я его с воодушевлением в голосе, — то есть, существуют ещё и Янтарный, и Серебряный кланы?

— Существовали, — мрачно поправил меня Карнекир, — к сожалению, в истории драконов есть тёмное пятно, которое мы уже очень долгое время стараемся замолчать и оставить позади. Когда-то драконы не столь благосклонно относились к тому, чтобы прочие расы свободно развивались своей историей, уготованной им судьбой. Нет, они, — в этот момент он тяжело вздохнул и сказал, — мы желали властвовать, желали, чтобы каждый день ползающие черви видели, кто на самом деле хозяин небес, перед кем надо всякий раз падать на колени, чтобы выказать свои почтение и покорность. Чем это кончилось, ты наверняка уже знаешь из уроков по истории. Никакая тирания не длится вечно. Прочие расы, угнетаемые нами столетиями, взрастили и вскормили того, чьим призванием было убивать нас.

— И полностью этими знаниями тот человек овладел, обманом сумев проникнуть в библиотеку Изумрудного клана, узнав из неё для себя все, что нужно, и инициировав себя до конца. И той же ночью Изумрудный клан перестал существовать. Спаслись единицы. Святой белый дракон, Дитрих, сколько же тогда пролилось драконьей крови! И особенно невыносимо сейчас понимать то, что мы сами на себя это навлекли. Следом за Изумрудным кланом почти сразу пал и Серебряный. Несчастные мечтатели, которым в действительности почти не было дела до внешнего мира, пали жертвой носителя гнева и горечи, копившихся веками. Следующим на пути Убийцы стал Янтарный клан, и хотя среди них не выжил никто, янтарные смогли-таки навсегда остановить этот источник ярости и ненависти.

— Разумеется, после такого и речи быть не могло о том, чтобы драконы продолжали властвовать. Прочие кланы, тоже изрядно потрёпанные, покинули насиженные места и ушли на этот архипелаг, предоставив прочие расы самим себе. Я сам всё это видел, Дитрих. Всю мою семью этот страшный человек убил на моих глазах. Под его взглядом каждый из нас терял волю, подходил к нему, опускал голову у его ног, и он…

— Хватит! — закричал я. Теперь я до конца понимал, почему Карнекир не желает оборачиваться драконом, почему он почти наверняка ненавидит себя за то, что остался жив, когда вся его семья… Во мне вновь вспыхнуло Лазурное пламя, но — о, чудо! — и оно теперь мне подчинялось, почти не вызвав боли, но одарив силой.

— Спасибо Дитрих, — в его серых глазах полыхнуло участие, он искренне и дружелюбно улыбнулся мне, — меня тронуло твоё сострадание, но на тот момент мы это заслужили. В общем, с момента нашего добровольно-принудительного изгнания прошло двести лет. И тогда новые людские владыки, да и не только людские, додумались до изуверской вещи: они стали ссылать на наши острова пленных, каторжников, приговорённых к смертной казни, полагая, что мы будем просто пожирать их. Однако же мы ухватились за эту возможность, как за соломинку. Мы предлагали изгнанникам свою защиту и возможность работать на своём участке земли. Учитывая, что многих изгоняли с семьями, все, внезапно получив такую надежду, конечно же, хватались за нее обеими руками. Постепенно отношения наладились. Как ни странно — но тогда же люди очень активно стали вступать в браки с драконами, что и породило четыре известных тебе класса знатности нашей расы. Сейчас на архипелаге чистокровных людей и других рас почти нет — большинство принадлежит к простонародью драконов. Разумеется, Владыки очень скоро просекли, чем оказывалось на поверку их самое страшное наказание, но сделать уже ничего не могли. Время шло, население расширялось, было выбрано четыре крупных острова архипелага, на котором основали города.

— Но есть и пятый город, — Карнекир указал на абсолютно белоснежный замок ровно посередине группы островов, — Анваскор. Город без насилия. Центр Мира. Убежище для ищущих его. В этом городе драконам появляться официально запрещено — во вторых своих ипостасях, разумеется. Так же в городе запрещена магия. Ну, то есть, не совсем, конечно, без магии нельзя, но использование её допустимо только если ты стражник, либо так или иначе состоишь на службе города. Любые посетители, обладающие магическими способностями, обязаны носить экипировку, ограничивающую колдовство. Эльфы, маги, оборотни, ещё кто-либо — колдовать в городе не дозволено никому. Жизнь в таком месте — отличная возможность для таких, кто чувствует себя ущербным от того, что природа не наделила его никакими волшебными способностями. По той же причине в городе совершенно нет тюрем: за мелкие провинности, или если пострадавшая сторона соглашается проявить милосердие, существуют общественные работы. Тех же, кто прощения не заслужил, выгоняют из города навсегда без права возвращения. Работает безотказно: сейчас из города изгоняют в лучшем случае один раз в десять лет.

— Вот такая у нас история, Дитрих, — с улыбкой сказал Карнекир, — надеюсь, это было познавательно.

Я задумчиво кивнул. И в самом деле, очень, очень много пищи для размышлений. Всё остальное время в Триниагосе для меня пролетело, как в тумане. На рынке, хоть меня ничего и не привлекало, я все же купил статуэтку дракончика, сделанную из редкого жёлтого сапфира и инкрустированную маленькими белыми и фиолетовыми алмазами. Карнекир чересчур выразительно хмыкнул, однако молча достал кошель и расплатился за товар, судя по всему, не одним десятком золотых монет.

После этого мы пошли в заповедник, однако и путешествие по нему сильно в памяти у меня не отложилось. Единственное, что я запомнил — это момент, когда совсем уж смелая маленькая ушастая сова сама прилетела и села мне на руку, выразительно требуя угощение своими янтарными глазками. Я совершенно растерялся в тот момент, однако Карнекир вовремя положил мне в руку несколько кусочков мелко порезанного мяса, так что без угощения совёнок не остался.

Наконец, мы прибыли обратно на площадь, где нас уже ждала Ариадна. Без лишних разговоров мы проследовали за стены города, и уже меньше, чем через десять минут принцесса несла нас обратно в Лазурный замок…

Глава 7, в которой мне всё-таки удаётся поговорить с Меридией, и мы, наконец-то, раскрываемся друг другу

Проблему с Меридией я решил очень просто. Я не стал снова гоняться за ней по всему замку потому что, во-первых, мне это надоело, и, во-вторых, всё равно ничего бы не дало. Я решил, что она ждёт от меня более решительного шага. Поэтому ровно в девять часов вечера я, убедив-таки Сирень помочь мне удостовериться, что принцесса действительно в своей комнате, постучался к ней в двери. Судя по тому, как спокойно её голос разрешил стучавшему войти, меня она явно не ждала.

— Дитрих! — вспыхнув, сказала она, обернувшись и увидев, кого принесло к ней в комнату, — что ты здесь… как ты тут… да я…

— Можешь кинуть в меня вон ту подушку и вон ту книгу, — спокойно сказал ей я, показывая на названные предметы, — если этого будет недостаточно, можешь кинуть вон ту вазу. Я, так и быть, от неё уклонюсь.

— Дурак! — крикнула она, подбегая ко мне и начиная молотить кулаками по груди. И, стоило признать, сила ударов была весьма ощутимая. Так что я сделал единственно верный выход: обнял её и прижал к себе. Принцесса сначала было вырывалась первые несколько секунд, но потом прижалась ко мне ещё сильнее и дала волю слезам.

— Прости… пожалуйста, прости меня, — шептала она, — когда там, на вечере… я сделала это, то подумала, что ты меня разлюбишь и возненавидишь. И я так боялась… прости, пожалуйста!

— Не плачь, моя милая, — тихо сказал я, поглаживая её по серебристым волосам, — не плачь. Я давно тебя уже простил. Уверен, что ты сделала это не нарочно. Иди лучше сюда, я тебе кое-что покажу.

Я осторожно подвел её к тёмно-серебристой софе и вместе с ней сел на неё.

— Смотри, — сказал я, доставая статуэтку дракона и показывая ей, — это тебе. Нравится?

Принцесса вытерла слёзы и с интересом взяла статуэтку.

— Спасибо, очень красиво, — сказала она, — но почему именно такую?

— Ну, вот смотри: дракончик жёлтый. Он сочетает в себе мой Янтарь и твоё Золото. А отделан он камушками из твоего Серебра и моей Сирени. По-моему, отличный символ того, что мы с тобой — единое целое.

— О, Дитрих, — восторженно прошептала принцесса, прижимая к себе статуэтку, — это… это… спасибо, — и с этими словами она поцеловала меня. И я, обняв её в ответ, отдался сладости долгожданного поцелуя.

Это было незабываемо. Да, конечно, отец позаботился о том, что я был относительно подкован в этом вопросе. И у меня была леди Эшли, к которой, если по совести, претензий у меня не было никогда, и свои деньги, если она их, конечно, получала, моя назначенная фаворитка отрабатывала до последнего медяка.

Но это… Во время поцелуя Меридия была так нежна и чувственна… она так трепетно держала меня за голову, как бы и пытаясь подтянуть ближе к себе, и в то же время понимая, что ближе уже некуда… нет, это неповторимое ощущение. Да смилуется Создатель над душой леди Эшли — но все её, даже самые смелые и бешеные эксперименты не могли сравниваться с этим единственным поцелуем…

— Я тебя люблю, — прошептала она мне, когда мы всё же оторвались друг от друга, чтобы перевести дух.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я ей, и наши губы вновь встретились в сладостном поцелуе…

* * *

Наконец, наступил мирный промежуток времени, когда всё шло именно так, как и должно было идти: тихо, спокойно и беспечно. По утрам и вечерам я продолжал тренировать свои крылья, и хотя общий прогресс выносливости увеличился незначительно, мне не было до этого никакого дела: поддержка Меридии позволяла радоваться достигнутому и не обращать внимания на поражения. Всё вдруг оказалось неважно, важны были лишь мы двое друг для друга. Большую часть времени я проводил с Меридией в саду, и это были для нас блаженные, безмятежные, спокойные часы. Она очень любила оборачиваться в дракона, укладывать голову мне на колени и засыпать, я же в это время бережно лелеял её сон, поглаживая и изредка целуя в серебристую макушку. Время как будто замирало для нас, и я не замечал, как проходили целые часы. Нередко мы пропускали обед — до того нам было хорошо вместе, и до того мы стремились насладиться этими днями, наступившими после долгой череды недопонимания, нежелания и отсутствия возможности пойти навстречу друг другу, коварства прочих драконьих кланов… Нет, мы это заслужили сполна. Так прошло две недели, нас никто не беспокоил, нам не было ни до кого дела, мой прогресс крыльев медленно, но верно шёл, доходя до девяти с половиной минут, и так бы всё это и продолжалось, если бы не наступил тот злополучный день, когда…

* * *

— Дитрих, — ласково прозвучал голос принцессы у меня в голове, когда мы в очередной раз проводили время в саду, наслаждаясь обществом друг друга, — а, хочешь, я тебя прокачу по небу?

— Прокатишь? — удивился я, — было бы, конечно, здорово, но… ты меня унесёшь? Я, в общем-то, нелёгкий, — смущённо закончил я.

— Не страшно. Я ведь тоже всё это время тренировалась. Так что, конечно, унесу. Ариадна уже два раза смогла, так я что, не смогу, что ли? Между прочим, она сказала, что ты стал немного легче…

— Правда? Ну, спасибо, — фыркнул я, непроизвольно щупая свой живот, — в таком случае — конечно же, я согласен.

Серебристая драконица встала и, тяжело взмахнув крыльями, взлетела и направилась в сторону утёса, где мы тоже любили с ней иногда сидеть. Я поспешил за ней.

Когда я подошёл к Меридии, она опустилась передо мной, помогая забраться. Я осторожно перебросил ногу и уселся поудобнее, обнимая её за шею. Она выпрямилась и почти мгновенно спланировала с утёса.

Мои опасения были не напрасными: с лишней парой сотен фунтов Меридии изначально справиться было непросто, однако она, тем не менее, выровнялась и полетела навстречу заходящему солнцу.

— Милая, это просто прекрасно, — прошептал я, нежно дыша ей в шею и поглаживая её. Драконица в ответ замурлыкала, полностью разделяя моё мнение. И только верхом на Меридии я, наконец, смог осознать в полной мере, насколько красива высота. О, это по-прежнему была страшная сила, которая требовала к себе уважения и соблюдения правил, но если ты соглашался по ним играть, то получал в награду просто фантастические ощущения.

И да… это было просто невероятное, невозможное наслаждение — обнимать свою любимую, которая несёт тебя по небу. Я до сих пор с трепетом об этом думал — неужели для нас действительно так совпали звёзды? Неужели мы действительно друг для друга — родные души? Неужели я, принц, лицо королевской крови, на голову которого чёрная зависть лилась бурным потоком с самого рождения — неужели судьба оказалась ко мне милосердна и позволила прикоснуться к настоящей любви? Нет, думал я, ради этого стоило пережить и изгнание из собственного королевства, и предательство отца, и разочарование в тех, кого я раньше считал своими людьми, и все те истязания, что происходили на этом острове… Сейчас я понимал, что всё это пятикратно себя стоило.

Мы летали, наверное, уже полчаса. Я, уже устав любоваться небесными красотами, просто лежал, прижавшись щекой к шее Меридии и по-прежнему гладя её и шепча тёплые слова. Внезапно я ощутил, как она напряглась.

— Милая, что, — удивлённо спросил я, поднимая голову, и… обомлел. Навстречу нам стремительно летели три сиреневых дракона, и вид их не предвещал ничего хорошего…

Глава 8, в которой я подвергаюсь очередной атаке Сиреневого клана

— Откуда они тут взялись? Мы что, на их территорию залетели? — недоуменно спросил я.

— Глупости, — ответил голос Меридии в моей голове, — я отлетела от нашего замка на пять-шесть тысяч шагов и летала по кругу. Это они вторглись на нашу территорию. Ох и обозлится папа, когда об этом узнает.

— Для начала нам надо удрать от них, — резонно подумал в ответ я, — мне почему-то кажется, что в их планы не входит то, чтобы Мизраелу стало об этом известно.

Меридия развернулась обратно к замку, но уже в этот момент её настиг один из драконов, столкнувшись с ней в воздухе. Нет, по драконьим меркам он почти не сделал ей больно, но сильно дезориентировал. Она едва не перевернулась, и я лишь чудом удержался на ней. Пролетавший в это время под ней другой сиреневый дракон, явно рассчитывавший поймать падающего меня, ответил разочарованным рёвом.

Я, силясь удержаться на Меридии, не выдержал и сотворит узду, которая аккурат натянулась на морду драконицы, а её концы оказались в моих руках.

— Прости, милая, — виновато подумал я, — по-другому мне не удержаться.

— Ничего страшного, — подумала она в ответ, — так я меньше буду беспокоиться за тебя.

В этот момент она бросилась вниз, рассчитывая выйти в пике, набрать скорость и отстать от них. Однако сиреневые драконы, явно оказавшись здесь ради своей цели вопреки множеству запретов, вовсе не рассчитывали отпускать нас просто так. Они бросились следом, явно рассчитывая пойти на перехват. Я сконцентрировался и сотворил вокруг них сети, однако к этому моему трюку явно были готовы: на мгновение драконьи тела вспыхнули вязью серебристых рун, и мои сети просто пропали в тот же момент. Драконы даже не замедлили скорость полёта.

— Ах, так? — подумал я, — значит, материальные иллюзии вам нипочём? Посмотрим, поумнели ли вы с прошлого раза.

В момент, когда Меридия выходила в пике, я зачаровал нас невидимостью, в то время как наша копия круто развернулась и начала набирать высоту. Как я и ожидал, наши преследователи пошли на перехват иллюзии, но в этот момент один из них попытался схватить ненастоящего меня, и мираж тотчас рассыпался пылью. Но это позволило выиграть несколько лишних секунд для Меридии, которая стрелой сейчас мчалась к замку. Однако сиреневые слишком быстро нас настигали. Что ж, раз по-хорошему не понимают, придётся пойти на более грязные приемчики.

Перед мордой одного из драконов возник мешок с пряностями, который через секунду оглушительно разорвался, и голова бедного дракона оказалась в перцовом облаке как раз в тот момент, когда он делал вдох. Второму дракону я, не мудрствуя лукаво, натянул на голову резиновый мешок, в который вложил приличное количество сил. И хотя руны на его теле сразу замерцали, убрать такую стойкую иллюзию мгновенно не могли даже они. По этой причине дракон, недолго думая, решивший просто дохнуть огнём на эту странную штуку, очень сильно об этом пожалел. Ибо хоть драконы и устойчивы к огню, но иметь на своей морде субстанцию в виде расплавленной резины — удовольствие ниже среднего даже для них. У последнего дракона на шее появился железный ошейник, который мгновенно стал стягиваться, заставив бедолагу зависнуть в воздухе и начать отчаянно сдирать его лапами. Да, мне по-прежнему было жаль этих бедняг, ведь наверняка они просто получили соответствующий приказ от Уталака, и я был совершенно не рад тому, что приходилось их калечить, но другого выхода они мне сейчас совершенно не оставляли.

Но то, что произошло дальше, просто не желало укладываться в шаблоны силы, которыми я привык руководствоваться. Это был настоящий шок, я не верил, что можно так манипулировать волшебной энергией. Первый дракон ярко полыхнул Сиренью, и от моих специй не осталось даже воспоминаний. После чего он мгновенно подлетел к своему товарищу, у которого на морде был плавящийся резиновый мешок и, снова зачерпнув Сирени, которой он сейчас просто полыхал, двумя взмахами лапой просто очистил ему морду. После чего они уже оба подлетели к третьему задыхающемуся товарищу и, схватив ошейник с двух сторон, разорвали его на части. И мгновение спустя они вновь нас догоняют. При этом выражения их морд явно говорили о том, что больше с нами церемониться не намерены. Выход для нас оставался только один. Конечно, это было очень, очень рискованно, но не зря мне дали прозвище Материалист.

— Меридия, ты доверяешь мне? — мысленно спросил я драконицу.

— Ты знаешь, что да, — ответил её голос в моей голове.

— Ты понимаешь, что мы не успеем от них уйти? Они разозлены и готовы действовать жёстко.

— Я всё равно буду лететь изо всех сил. Да и потом, разве у нас есть выбор? — обречённо подумала принцесса.

— Есть. Прими облик человека. Доверься мне, — подумал я.

— Но там океан! Там вода! Как же… — воспротивилась Меридия.

— Всё будет хорошо. Доверься мне.

Очень остро я сейчас ощутил страх принцессы. Но почти сразу она его погасила и… обернув себя крыльями, бледно-синей вспышкой приняла человеческий облик. Я успел-таки ухватить её за руку и подтянуть к себе. После чего сконцентрировался так, как этого не делал никогда в жизни. До падения было секунды четыре. Вокруг нас возникла стеклянная сфера, на дно которой я предусмотрительно сотворил несколько подушек. Мне в жизни не приходилось использовать сразу так много сил, ведь стекло должно было быть прочным настолько, чтобы выдержать давление воды и силу удара падения. И за мгновение до погружения в воду нас настиг приглушённый испуганный драконий вопль, но уже секунду спустя бездна вод поглотила нас…

Мы погрузились, наверное, футов на двадцать в глубину. Несколько раз над нами поверхность воды нарушалась драконьими лапами, которые тщетно пытались нас нашарить, но я, разумеется, был не так глуп, чтобы оставаться настолько близко к поверхности.

— Мы сейчас… под водой? — принцесса, при падении уткнувшаяся лицом в подушки, сейчас поднялась на четвереньки и несмело осматривалась.

— Да, — коротко ответил я. Сил поддерживать эту масштабную конструкцию требовалось немало. А с учётом того, что и до этого мне пришлось потратить значительное количество энергии на отвлекающие манёвры, в мою голову уже потихоньку, но требовательно и настойчиво стала стучаться мигрень.

— А теперь, принцесса, я прошу твоей помощи, — глухо прошептал я, — ты чувствуешь отсюда Лазурный замок?

— Да, — кивнула она, усаживаясь поудобнее, — под водой, конечно, чувства притупляются, но Цвет родного дома я почувствую даже на другом краю мира.

— Тогда указывай направление. Нам следует спешить. В таком ограниченном пространстве воздуха надолго не хватит. Да и расход силы очень высокий.

Рукой Меридия указала направление, и я послушно направил сферу в нужную сторону. Однако с протянутой рукой Меридия просидела недолго, уже через минуту она вовсю глазела по сторонам, благо стекло было прозрачное, и через него всё отлично было видно.

— Ух ты, водоросли. А вон морской ёж лежит. Ой, морская звезда висит на камушке. Ух ты, какой красивый… эээ…

— Скат, — подсказал я, тоже заметив, как величественное животное на мгновение перекрало нам солнечный свет.

— Да, точно, — восторженно сказал принцесса, — похож на подводного дракона, хотя, конечно, и не такой большой. Как же тут здорово! Я, наверное, первый дракон, который пробыл так долго под водой и увидел тут столько нового. Дитрих, — с тихим смущением обратилась она ко мне, — как это… романтично.

— Угу, — глухо кивнул я. Напряжение всё нарастало, и силы утекали, как вода сквозь пальцы. И потому окружающий нас вид морского дна, даже яркий, красочный и залитый светом уходящего солнца, меня волновал в последнюю очередь.

— Что с тобой? Тебе плохо? — она сочувственно положила мне руку на лоб.

— Тяжело, — процедил я, — я хоть по меркам людей и сильный иллюзионист, но силе любого человека есть свой предел. И, боюсь, свой я скоро исчерпаю.

— Милый, ты бы знал, насколько это поправимо, — тихо рассмеялась принцесса. А в следующий момент… поцеловала меня. Но не так, как прежде, а как-то иначе, по-особенному… Она вспыхнула своим Серебром, которое начало перетекать в меня… и моя Сирень с огромной радостью встретила этот Цвет, сливаясь с ним в единое целое и наполняя меня новыми силами. И, святой Создатель, как же это было сладко. Я изогнулся дугой от блаженства, которое меня пронзило. Не отдавая себе отчёт в том, что делаю, я схватил Меридию и прижал её к себе, целуя в ответ с той бешеной чувственностью, которую раньше никогда не испытывал. Все предыдущие наши поцелуи показались мне бледной тенью по сравнению с тем, что Меридия творила со мной сейчас. Внезапно я понял, что у меня слишком долго никого не было после леди Эшли… И моя рука неосознанно начала нащупывать застёжку платья на её спине…

— Нет, — резко сказал я, опомнившись и тяжёло.

— Но… почему, — спросила Меридия, по-прежнему обнимая меня, — неужели ты совсем… не хочешь?

— Глупенькая. Я же так тебя люблю. Конечно, я хочу, — нежно прошептал я ей на ухо, после чего не удержался и потёрся лбом о её щеу, — но если я сейчас потеряю над собой контроль, то не удержу эту конструкцию. А в таком случае шансов выбраться невредимыми у нас будет немного.

Меридия печально кивнула, признавая мою правоту. Очень жаль было так её огорчать, наверное, подобное казалось ей безумно романтичным. Но она очень быстро утешилась, продолжая смотреть на прочие морские диковинки, которые впервые видела вживую. Я настолько увлёкся её искренне детской реакцией на эти вещи, что совершенно упустил из виду окружающую обстановку. И моя невнимательность была мгновенно наказана.

— Ах, ты ж зараза, — выругался я, когда увидел, как одна водоросль выстрелила в мою сферу и, зацепившись присоской, потянула её вниз.

— Ой, — сказала Меридия, — Павлинье щупальце. Я читала про него.

— Угу, — мрачно подтвердил я, — теперь ни за что не отпустит. Можешь спугнуть его? Оно, как и любое подводное растение, боится огня или кипятка.

— Не могу, — грустно покачала головой Меридия, — под водой я очень плохо колдую. Даже чувствовать дом гораздо тяжелее обычного. А ты почему… ты же маг? Неужели не можешь?

— Не могу. Потому что я маг иллюзий, — ответил я.

— Ну, так сотвори иллюзорное пламя, — недоуменно пожала плечами девушка, — велика разница?

— Велика, Меридия, — терпеливо пояснил я, — магический урон никак нельзя имитировать. Я могу создать огненный шар, который при столкновении с врагом разорвётся с огромной силой. Но он не обожжёт, не опалит, даже не ослепит, он только ударит и оттолкнёт. Я могу создать ледяную стрелу, которая сможет пробить даже самую крепкую броню. Но она не обожжёт врага холодом, не остудит его, не заставит действовать медленно и неуклюже. Только физический урон.

— И как нам быть? — спросила Меридия, испуганно прижавшись ко мне.

— Да никак, — хмыкнул я, — со всей этой историей я стал медленно соображать. Сейчас всё будет.

Стоило отдать принцессе должное — её поцелуй вернул мне почти полный запас магических сил. Так что я безо всякого напряжения создал зазубренный кусок стекла, который стал быстро и часто вступать в контакт с Павлиньим щупальцем. Водоросль не сдавалась секунд двадцать, но потом, когда стекло перерезало стебель почти наполовину, с большой неохотой выпустило свою добычу.

Еще через пятнадцать минут плавания перед нами показались рифы.

— Вот незадача, — прошептала Меридия, — неужели мы со стороны скал вернулись? Так неохота плыть вокруг. Да и воздуха становится мало…

— Думаю, дальше можно не плыть, — ответил я, — раз мы около скал, значит, почти у самого Лазурного замка. Сомневаюсь, чтобы Сиреневые выпасали нас так далеко. Тем более, что здесь-то стражи Киртулика точно патрулируют.

Стеклянная сфера поднялась вверх. И, действительно, Лазурный замок был в пределах визуальной досягаемости.

— И что дальше, — спросила Меридия, — если ты уберёшь часть сферы, она тут же перевернётся.

— Не страшно. Если я немного намокну — меня это сильно не огорчит.

— А я мокнуть не хочу. Я боюсь! — сердито сказала принцесса. Однако в её взгляде читался явный страх, за который уже я, в свою очередь, никак не мог на неё сердиться.

— Ты и не намокнешь. Я тебя подкину, — успокаивающе сказал я.

— Это как так? — растерянно спросила она.

— А вот так, — сказал я, сотворив несколько метров каната, — просто держись крепко за эту веревку и будь готова обернуться драконом.

— К этому я давно готова, — с усмешкой сказала принцесса.

— Тогда начали.

Я позволил верхушке сферы пропасть, после чего верёвка по моему приказу взметнулась вверх, утягивая за собой Меридию. Сил мне хватило ненамного, хорошо, если метров на пятнадцать, но принцессе оказалось достаточно и этого. Мгновенно обернувшись драконом, она, однако, не выпустила верёвку, за которую держался и я. В процессе подбрасывания принцессы я оставил контроль над шаром, и он тут же пропал, в результате чего я погрузился в воду. Однако Меридия почти сразу выдернула меня из воды, и мы полетели к замку…

Глава 9, в которой Мизраел совершенно неадекватно реагирует на произошедшее и в ярости совершает непоправимое

— ЧТО?! — на Хозяина Лазурного замка было страшно смотреть после того, как мы с Меридией поведали о том, что с нами случилось, — а патрули в это время куда смотрели? — он с яростью повернулся к Киртулику.

— Инспекционная переподготовка, — спокойно ответил тот, — мы изменили часть наших правил в связи с тем, что к нам прибыл человеческий принц. Вернее, немного дополнили, закрывая все существующие в охране бреши, чтобы при этом принцу не было некомфортно от нашей опеки. Простите, принцесса, но вы были в курсе этого. И следовало об этом помнить, коль скоро вам вздумалось провести время таким способом.

Вспыхнув, Меридия отвернулась и спрятала лицо в ладонях. Но тут уже я подошёл к ней и обнял ее, успокаивая.

— Мизраел, пожалуйста, хватит, — сказал я, поглаживая девушку по волосам, — никто не виноват в том, что это произошло. Неужели вы забыли, что Уталак слышит Сирень? Чем больший секрет вы делали из всего этого, тем больше играли ему на руку. Если уж он вознамерился узнать, когда в вашей защите будет брешь и нанести удар, ему никак нельзя было помешать.

— Именно для этого в нашей защите не должно быть бреши! — сердито рыкнул дракон, — как мы лишний раз убедились, одного гнилого звена оказалось достаточно, чтобы разорвалась вся цепь.

— Я тебя услышал, Мизраел, — спокойно сказал Киртулик, хотя при словах «гнилое звено» его руки сами собой сжались в кулаки, — в следующий раз инспектировать будем по частям.

Однако Мизраела эти слова успокоили мало. Я всё ждал, когда он накинется на Меридию, и был напряжён, готовый её защищать, но Мизраелу до своей дочери сейчас, похоже, не было дела. Никогда я его ещё не видел таким взбешённым.

— Дорогой, — ласково сказала Гвинелла, положив мужу руку на плечо, — не стоит так гневаться. Всё же обошлось. Принц вновь нашёл способ утереть Уталаку нос, так зачем злиться?

— Уталак, Уталак, вечно на моём пути стоит Уталак, — прорычал он в ответ, и ещё никогда я не слышал в его голосе так мало человеческого, — хватит! Настало время прижать его к когтю как следует. Я вызову его на суд в Анваскоре. Такое он не посмеет проигнорировать.

— Но, дорогой, Анваскор — это территория мира и в высшей степени справедливого суда, — удивилась Гвинелла, — ты не можешь бросить ему вызов там, не имея неоспоримых доказательств. И слов Меридии ли, Дитриха ли для подобного обвинения будет недостаточно, ты не можешь этого не понимать.

— Я знаю, — рыкнул тот, — но если мы продемонстрируем им воспоминания, даже ханжи из Анваскора не посмеют это проигнорировать!

— Воспоминания дракона нельзя извлечь и запечатать, тебе это не хуже меня известно, — сказала Гвинелла, — на что ты рассчитываешь?

— Дракона — нельзя, согласен, — яростно прошептал тот, — а вот человека ещё как можно, — зловеще закончил он, смотря на меня.

— Мико! Это неудачная идея, — сердито сказала Карнелла, впервые за весь вечер подав голос и обвиняюще ткнув в Лазурного хозяина своим веером. Более того, она впервые обратилась к Мизраелу таким образом на моей памяти.

— А что же вы, мама, так благосклонно принимали от него комплименты на балу? — накинулся Мизраел на пожилую драконицу, — сколько вы успели ему выболтать? Не получается, наверное, вспомнить?

— Ты несёшь вздор, Мизраел, — сказала она, гордо задрав подбородок, отвернувшись и даже закрывшись от него веером, — ты знаешь меня больше пятисот лет. Ты женат на моей дочери. Да, не во всём я с тобой согласна, но тебе не хуже меня известно, что моя преданность Лазурному клану ничуть не меньше, чем у любого его жителя.

— В таком случае, раз вы в этом со мной не согласны, оставьте своё мнение при себе. Я здесь главный, я отвечаю за жизни каждого из вас, и за мной — окончательное решение! Идёмте, принц, — он цепко взял меня за руку и повёл за собой, — мне нужна ваша помощь в этом вопросе. Это недолго, и больно вам не будет. Даю слово.

— Подождите, — сказал я, — Меридия…

— Она за проявленное легкомыслие своё получит, можешь даже не сомневаться, — прорычал он в ответ.

— Да я вовсе не это, — возмущённо начал было я, но, встретившись с ним взглядом, в котором бешенством полыхала чистая Лазурь, умолк сам собой. Не знаю, кем надо быть, чтобы посметь сейчас ослушаться его. Наверное, не меньше, чем Уталаком.

Мы вышли из кабинета Мизраела и поднялись на несколько этажей. В этой части замка я ещё ни разу не был. Внезапно мы уткнулись в тупик, однако Мизраел поднял ногу и изо всех пнул стену перед собой. Стена со страшным грохотом упала на пол, открывая путь дальше.

— Завтра — починить! — рявкнул он семенившему за нами Карнекиру. Тот покорно закивал, удивляясь сохранять полностью невозмутимое выражение лица. Мизраел же потащил меня дальше. В конце концов, мы пришли в какой-то каменный мешок. Там, как ни странно, стояла вполне себе приличная кровать. А вот на изголовье лежало несколько ремней, которые переплетались в единый канат и крепились к большому стеклянному шару, висевшему на стене.

— Это… что такое? — выдавил я.

— Старый механизм, — досадно поморщившись, махнул рукой Мизраел, — использовали в своё время для допросов. После нашего свержения, конечно, большую их часть уничтожили, но один вот сохранился на всякий случай. Ложись!

Я не осмелился ему перечить. Точно во сне я подошёл и лёг на это ложе. Мизраел обошёл ложе, подошёл ко мне со стороны головы и принялся распутывать ремни. Через минуту моя голова была оплетена этими ремнями.

— Сейчас не дёргайся. Будет немножко неприятно, — бросил он. В этот момент меня словно парализовало. Я не мог пошевелить ни единой частью своего тела. А вот в голове началось какое-то странное и не очень приятное ощущение. Казалось, что мне в самом буквальном смысле сняли верхнюю половину черепа и теперь пёрышком щекочут мозг. Одновременно с этим у меня перед глазами закрутился ворох воспоминаний.

В конце концов передо мной предстала картина того момента, где Меридия предлагает мне прокатиться на ней. И с этого момента воспоминания шли хоть и в ускоренном режиме, но чётко и подробно.

— Молодец, — одобрительно рыкнул Мизраел, увидев, как я попытался задержать догонявших нас сиреневых драконов, — и всё равно ласково ты с ними, ласково. Я бы им на месте шеи свернул, всем троим. Ах, да этот недоумок ещё и Сиренью полыхнул на нашей территории. Ну, теперь выигрыш мне точно обеспечен.

После этого пошла сцена, в которой мы падаем в воду, и я создаю хрустальный шар, в котором мы с Меридией и начинаем плыть обратно к замку.

— Ловко придумано, ловко, — одобрительно сказал он, — где же искать защиту от драконов, как не под водой…

И в этот момент я заплакал от бессилия и унижения. Потому что точно знал, что сейчас увидит Мизраел. И что я никак не могу этому помешать.

— Экая Меридия расторопная, — хмыкнул Мизраел, глядя на самую сокровенную нашу сцену под водой, — магию-то можно было восстановить и другим способом, и даже не одним.

Того, что он говорил дальше, я не слышал. Ибо всё ещё плакал, не веря, что это вообще происходит.

— Что ж, принц, ты, как всегда, показал себя с самой лучшей стороны. Впрочем, иного я от тебя не ожидал. Ну, ну, будет плакать, — сказал он, освобождая меня от ремней, — конечно, и тебе уже поперёк горла стоят все эти выходки, но можешь мне поверить, больше этого не повторится. Карнекир, отведи принца к себе, дай ему что-нибудь успокоительное и проследи, чтобы его сегодня больше никто не беспокоил.

Я же сквозь слёзы смотрел вслед Мизраелу, не веря, что он просто так уносит в этом шаре мои воспоминания. Мало того — он собирался выставить их на общий суд, так, чтобы каждый мог их подробно изучить. Какой же он носитель Лазури, если так и не понял, что сейчас сделал? Это же хуже, чем изнасилование, он вывернул наизнанку то немногое, что принадлежит мне и только мне. Мою память, мои воспоминания, мою самость…

— Да, Дитрих, порой с ним очень нелегко. Идём, я провожу тебя. Не стесняйся, плачь, тебе полегчает, — сказал он, доставая из кармана платок и протягивая его мне, — первый раз всем нам было тяжело это пережить, но помни, что он лишь печётся о безопасности всех нас. Пойдём. Сейчас тебе поможет чай с мятным мёдом и крепкий сон. Это был тяжёлый день; не переживай, скоро он закончится.

Но день заканчивался ещё очень долго. Я сидел в одном из кресел, и мой измученный мозг, никак не желая отключаться, раз за разом прокручивал всё, что случилось этим злополучным днём. И в какие-то моменты начинал жалеть, что трём сиреневым драконам не удалось меня похитить. Надо отдать должное Уталаку: Сиреневый хозяин рассчитал всё, кроме одного. Он никак не ожидал, что я наберусь смелости ускользнуть от его исполнителей под водой. Но как же Меридия?

Перед самым сном ко мне заглянул Карнекир. У меня не было желания ни плакать, ни жалеть себя, ни ругаться… сил не осталось ни на что. Даже Цвета, всегда ярко полыхавшие во мне, сейчас совсем погасли, и лишь две родные доминанты слабо тлели, не давая потерять сознание.

— Что с Меридией? — тут же спросил я. Хоть я сейчас ей совсем ничем не смог бы помочь, мучиться в неведении…

— С ней всё хорошо, — успокаивающе сказал Карнекир, — Гвинелла и Карнелла сделали ей небольшой выговор и отправили подальше от глаз Мизраела. Тот даже не вспомнил о ней. Он был целиком и полностью поглощён… твоей памятью. Сейчас он улетел в Анваскор, в замке его нет.

— Понятно, — кивнул я, снова закрывая глаза.

— Дитрих, если ты хочешь что-то сказать…

— Пожалуйста, оставь меня, — прошептал я, — ничего сейчас не хочу. Ни видеть, ни слышать, ни говорить.

Без лишних слов Карнекир покинул мою комнату. И через мгновение я пожалел, что так быстро прогнал его: у меня совсем не осталось сил. На то, чтобы подняться с кресла, ушло почти три минуты. До своей кровати я бы шёл, наверное, минут двадцать. Не став себя мучить, я сделал пару шагов по направлению к софе и, умудрившись не рухнуть мимо неё, провалился в глубокий, тяжёлый сон. В этом сне я совершенно голый находился на какой-то лежанке, а около меня ходил Мизраел с огромной лупой и регулярно показывал ею на меня, что-то говоря сидевшим позади него, чьи лица скрывали капюшоны. Слушатели с каждым словом Мизраела кивали и что-то осуждающе говорили…

Глава 10, в которой я учусь пользоваться Цветами, узнавая так же и о тёмной их стороне

Когда я проснулся, то наградой мне стала оглушительная головная боль. Несмотря на то, что я был ужасно вымотан, немного сил сон всё-таки принёс. Конечно, были и другие способы восстановить силы, но с таким ядовитым для меня Цветом… хотя что он мне сейчас? Я уже неоднократно испытал на своей шкуре, что такое действительно страдание…

— Лазурь, — прошептал я, обращаясь к силе этого замка. И она пришла ко мне, остудив холодом, взбодрив, заставив ускориться — и лишь очень далёкое эхо боли. Почувствовав себя куда лучше, я направился в душ.

Под горячими струями воды я провёл больше часа, нещадно обтирая себя мочалкой. После вчерашнего я чувствовал себя грязным, испорченным, заразным, недостойным того, чтобы общаться с другими людьми, чистыми, светлыми, благочестивыми… я не знаю, как мне теперь подойти к Меридии. То, что я с таким трудом выстроил, проложил мостик к ней и ее доверию, Мизраел смёл одной лапой во имя достижения своего эгоистичного интереса поквитаться с Уталаком. И сейчас я не знал, как быть дальше.

Когда я вышел из душевой, меня уже ждал завтрак. Кто его принёс, не знаю, впрочем, вряд ли кто-то, кроме Карнекира, сейчас рискнёт меня беспокоить.

Мои мысли блуждали настолько далеко, что я не только не заметил, как умял завтрак, но даже не обратил внимания на то, что вообще в тарелке было. Я никак не мог успокоиться. Я пытался мириться с их инаковостью, я пытался судить их по драконьим меркам, я пытался принять правду Цветов и того сокрушительного влияния, которое они оказывают на драконов, но того, что случилось вчера, мне не изгладить из памяти никогда. Да, время признаться себе в том, что я теперь боюсь Мизраела, я всегда буду его бояться, я больше никогда не буду чувствовать себя в безопасности в этом месте. И выход оставался только один. Притвориться, что все обошлось. Немного покорчить из себя обиженного. Прикинуться, что постепенно всё наладилось. Можно даже закатить Мизраелу скандал. Только ни в коем случае не публичный — как глава замка, он меня не поймет. И затем, когда их подозрения утихнут — таки нащупать брешь в обороне замка и ускользнуть отсюда прочь. Хватит. Я готов был на многое ради того, чтобы однажды назвать это место своим домо — но я боюсь, боюсь совсем потерять себя здесь. Всему есть предел, и я свой надрывать больше не могу.

Пришло время спускаться на обед. Я смог успокоить себя тем, что потихоньку начал продумывать план. Который в основе своей, разумеется, нёс мои крылья. Научили летать на свою голову. Осталось только придумать, как удержаться в воздухе хотя бы пару часов.

К счастью, мне повезло — Мизраел ещё не вернулся из Анваскора, и потому за обедом отсутствовал. Однако даже без него за столом царило такое гнетущее молчание, что любой посторонний, глазом не моргнув, смело заявил бы, что здесь справляют похороны. Возможно, даже не одни.

Несколько раз то Гвинелла, то Ариадна, набравшись смелости, порывались нарушить молчание. Однако их попытки выглядели до того смешно и нелепо, что они тут же замолкали. Долго я терпеть эту пытку не стал. В несколько присестов покончив со своей едой, я покинул столовую. Проведя пару часов в библиотеке за изучением Цветов, я направился на площадку — тренироваться. И планы у меня на сегодня касательно моих крыльев были очень амбициозными…

* * *

— Признаться, принц, я впечатлён, — с одобрением в голосе сказал господин Киртулик, когда я приземлился перед ним спустя десять минут без единого признака усталости на лице, — несмотря на человеческие ограничения по силе, ты с завидным упорством тренируешь свою выносливость и добился неплохих результатов. Что ж, как и было обещано, сейчас я покажу тебе основные техники, как можно восполнить запас своих сил при помощи Цвета, и какие это будет иметь последствия в каждом случае. Конечно, частично Меридия тебе уже кое-что показала, но подобное, как правило, требует наличие партнёра, не всегда уместно и не всегда на это есть время…

— Мне неприятно об этом говорить, — резко сказал я, — неужели вы не можете хотя бы сделать вид, что это не стало достоянием общественности?

Киртулик замолчал. Было видно, что ему очень хочется поставить меня на место за то, что я повысил на него голос, но в то же время он явно боялся сказать лишнего. Как видно, безнаказанно издеваться надо мной в этом замке дозволялось лишь Мизраелу.

— Дитрих, ну неужели ты думаешь, что кто-то ставит тебе это в укор? — начал было он, — поверьте, все за вас только…

— Скажите, пожалуйста, у вас есть семья? — спросил я.

— Ко… конечно, — растерянно сказал драконий наставник.

— Как бы вы отреагировали, если бы вас и вашу супругу заставили бы миловаться на глазах у десятков зрителей? Причем искренне, неподдельно.

— Ну, Дитрих, — сердито выдохнул он, — тебе-то на это в любом случае грех жаловаться. Ты принц, а, значит, лицо, которое постоянно у всех на виду. И уж ты-то к такому точно должен быть привычен. Извини меня, но это уже самое настоящее ныть…

В этот момент в Киртулика из ниоткуда прилетел уже знакомый веер. Который очень ощутимо щёлкнул его по носу. Удивлённо Киртулик посмотрел через правое плечо… и с не меньшим удивлением увидел там сидящую Карнеллу. Та подняла руку, в которую несколько секунд спустя вернулся веер, и как ни в чём не бывало принялась им обмахиваться дальше.

— Что ж, намёк понят, — хмыкнул Киртулик, — хорошо, принц, в этот раз я с уважением отнесусь к твоим чувствам, однако мой тебе добрый совет: позаботься о том, чтобы твои ранимость и чувствительность как можно скорее обросли толстой, непробиваемой шкурой. Ибо здесь тебе эти качества — совсем не помощники.

Я благоразумно удержал в себе целый букет нелестных ответов, которые тут же запросились мне на язык. Нет необходимости, сейчас не время и не место.

— В общем, слушай, — начал драконий наставник, — каждый Цвет ещё и несёт в себе определенный дар, помогающий лучше выполнять задачи, которые ты перед собой ставишь. И дар этот напрямую зависит от того, к какому Цвету ты обращаешься за помощью. Ты ведь уже знаешь, какие качества несёт в себе тот или иной Цвет? Что ж, приступим…

Дракон сел на песок и взглядом предложил мне сесть напротив него. Я подчинился, порядком заинтересованный. Киртулик, как правило, редко снисходил до теоретических объяснений. Чаще он предпочитал, чтобы его ученики до всего доходили своим умом, ну или с помощью его хлыста.

— Когда ты взываешь к Цветам, — начал Киртулик, глядя куда-то вдаль, — то должен чётко понимать, с какой целью ты это делаешь. Разберём самый доступный для тебя на данный момент пример. Вот тебе нужны крылья. Запас твоих сил истощается, и тебе жизненно важно пополнить его. Но ты один, и помочь тебе может только Цвет. Так вот обращаясь к Цветам, помни, что для каждого из них имеет значение результат, ради которого Цвет, собственно, и призывается.

— Это как так? — недоуменно спросил я, — крылья мне нужны для того, чтобы летать? Какие тут ещё могут быть нюансы и полутона?

— Нюансов и полутонов — великое множество, — чуть улыбнулся дракон, — например, ты куда-то спешишь, у тебя очень мало времени, тебе позарез нужно успеть в какое-то место. Здесь тебе лучше всего поможет Лазурь, наполнив твои крылья силой и скоростью, которые дадут тебе успеть, как бы ты сильно не опаздывал.

— Быть может, тебе просто нравится летать, нравится махать крыльями, ощущать под ними упругие струи воздуха, нравится бесконечное небо, и сам полёт всегда вызывает созидательную радость. В этом случае лучше всего поможет Янтарь, который с удовольствием разделит с тобой твой восторг и даст нужные силы.

— Может быть, ты в своём путешествии хочешь найти что-нибудь, что-то ценное, или важное, или же состояние полёта помогает тебе ярче мечтать, думать о каких-то вещах? Тогда призови Серебро. Его дар — удача. И с ним тебе гораздо больше повезёт найти то, что ты ищешь. Даже если ты и сам до конца не понимаешь, что тебе нужно.

— Может статься и так, что крылья тебе будут нужны для того, чтобы защититься или же, наоборот, атаковать. Для защиты зови Изумруд, он сделает твою кожу более прочной и невосприимчивой к боли. Если ты полон желания драться, зови Пурпур — он разделит твой справедливый гнев и придаст тебе сил.

— Конечно, подобное бывает очень редко, но всё же может возникнуть потребность срочно, как можно быстрее увидеть любимого человека, или страх за своих детей заставит тебя сломя голову нестись к ним изо всех сил. В этом случае смело зови Золото: оно разделит твою любовь и твоё беспокойство за близких, и даст тебе сил.

— Ну а если ты ищешь вдохновения, прилива творческой энергии, или хочется обдумать случившееся, что-то очень сложное, но очень важное… или же тебе просто страшно, и ты хочешь убежать и спрятаться… тогда зови Сирень, она разделит как твоё стремление постигнуть чужие тайны, так и желание уберечь свои, и ты ощутишь прилив так нужных тебе сил.

— Звучит чудесно, не правда ли? — спросил Киртулик, закончив свою речь и снисходительно глядя на раскрывшего рот меня.

— Конечно! — с воодушевлением сказал я, подскочив и готовясь материализовать крылья, — я хочу попробовать Изумруд! И Янтарь! Да и вообще, — в моём воображении Цвета уже предстали эдакой сокровищницей, источником тысячи даров, которые можно использовать по своему усмотрению и, — я всё хочу!

— Сядь, — мягко сказал Киртулик, — теория ещё не окончена.

Я нехотя сел, хотя и ощущал жгучее желание взлететь немедленно.

— Жаль тебя разочаровывать, но ничто в этом мире не даётся даром. За всё приходится платить. Приходится платить и за своё обращение к Цвету: и хорошенько запомни то, что я тебе сейчас скажу, принц. Ибо каждый Цвет требует свою плату за помощь. И, что не менее важно, цвет всегда её получает.

— Воззвав к Лазури, ты получишь нужную скорость, однако знай, что истинная сила времени в том, что никому не дано его обмануть. И чем чаще ты обращаешься к Лазури, тем быстрее ты будешь стареть… биологически, и тем больше будет уменьшаться количество отведённых тебе дней.

— Янтарь разделит с тобой твой восторг, но подобное бешеное состояние жизни, которое он дарует, подобно лихорадке. Метаболизм твоего организма ускоряется, и ты чаще будешь ощущать чувство голода и потребность его удовлетворить.

— Изумруд даст тебе защитные свойства, однако для этого он обволакивает тебя, образовывая оболочку. И эта оболочка сгущает воздух вокруг тебя, что делает полёт более затруднительным… На каждый взмах крыльев ты будешь тратить больше сил. Пурпур, в свою очередь, собирает всю энергию твоей ауры в руках, забирая её из всех других участков тела. Таким образом, твои удары станут сильнее, но и удары по тебе будут наносить больше вреда.

— Золото разделяет твою любовь к близким, но Золото — это Цвет безответной, но одновременно и эгоистичной любви. Чем больше ты будешь просить сил у Золота, тем больше будешь ревновать своих близких… друг к другу, к другим, к их свободе, к их образу мыслей… буквально ко всему.

— Сирень разделит твоё вдохновение и твоё желание спрятаться от опасности. Однако ты, как имеющий в себе Сирень в качестве Доминанты, должен знать и всегда помнить: этот Цвет — ещё и Цвет страха. И, как ты уже наверняка догадался, Сирень не переносит открытых противостояний. Чем больше ты будешь просить помощи у Сирени, тем слабее станут твои удары, если тебе после этого доведётся вступить в бой.

— И, наконец, самое важное. Даже с такими побочными эффектами Цвета будут казаться источником силы, из которого можно черпать снова и снова. Однако это не так. Всё в этом мире конечно, конечен и запас Цвета, доступный любому живому существу. Серебро повысит твою удачу, однако именно оно отвечает за этот самый запас сил, который дарует Цвет. И чем чаще ты будешь обращаться к Серебру, тем быстрее наступит момент, когда Цвета перестанут давать тебе силы.

— Да как же это, — поникнув, растерянно сказал я, — так несправедливо! Тогда хоть совсем к Цветам не обращайся: всё одно — только хуже сделаешь!

— А ты думал, быть драконом так легко и непринуждённо, принц? — с усмешкой спросил Киртулик, вероятно, и не ждавший никакой другой реакции, — или ты думаешь, наш молодняк просто так обучается несколько десятков лет для того, чтобы по-настоящему покорить небо? Нет, Дитрих, всё далеко не так просто.

Киртулик поднялся, дав знак и мне встать вслед за ним. После чего подошёл и с утешающей улыбкой положил руку на плечо.

— Не переживай, Дитрих, не настолько всё плохо, — добавил он, — по счастью, в конце концов, негативное влияние Цвета проистекает не из того, сколько ты его потратил, а из того, как грамотно ты сбалансировал его расход. Если ты будешь умеренно обращаться ко всем семи Цветам, то почти не заметишь той разницы, которая для тебя наступит. Но если ты забудешь про это правило и начнёшь жадно черпать какой-то один Цвет — последствия не заставят себя долго ждать. Но довольно теории. В том, что соображаешь ты неплохо, я уже убедился. Время практики. На трамплин. Задание — продержаться в воздухе пятнадцать минут. Какой Цвет просить о помощи — выбери сам. Разумеется, Доминанты будут охотнее откликаться на твой зов и делиться силой, но эмоциональный настрой тоже имеет большое значение. Да, и ещё, — сказал он, когда я уже собрался было уходить, — не забывай, что Цвета не любят друг друга. Обратившись за помощью к одному, ты в течение определённого времени не сможешь обращаться к другому. Очень тренированные и искушённые знатоки Цвета могут, попросив сил у одной своей Доминанты, сразу же обратиться и ко второй, однако тебе это пока не светит. Так что советую не ошибаться в выборе. Иначе эта ошибка может тебе очень дорого стоить.

Скорость моего обучения после этого урока стала просто невероятной. В самый первый раз я попросил сил у Янтаря. И, в самом деле, страх высоты, который иногда всё ещё прорывался маленькими островками в подсознании, оказался полностью вытеснен бешеным восторгом, которым меня одарил Янтарь. И эти эмоции были так свежи и ярки, что ими невозможно было насытиться. Даже триумф, с которым я когда-то отчитывался отцу о завершения работ над дорожной сетью, сейчас померк и казался далёким и незначительным.

Однако, как и предупреждал Киртулик, были и последствия. Он специально не стал меня останавливать, пока я целый час рассекал над тренировочным полем. В итоге по завершении тренировки я ощущал просто зверский аппетит, хотя до обеда было ещё более двух часов, а до этого времени график приёма пищи не вызывал совершенно никакого дискомфорта. Но даже этого было мало. Голод захватывал меня всё сильнее и сильнее, до потери пульса, до кровавых зайчиков в глазах, про которые я раньше считал, что это всё выдумки. В какой-то момент я полностью потерял над собой контроль, и моё сознание померкло, а когда я очнулся — то понял, что стою на четвереньках перед господином Киртуликом. И не просто стою на четвереньках, а вцепился зубами в его сапог. Это меня настолько потрясло, что я поспешно вскочил, отплёвываясь.

— Всё в порядке, — неожиданно ласково сказал Киртулик, подходя ко мне и крепко прижимая к себе, утешая, — поверь, это далеко не самый странный случай, когда драконы впервые сталкивались с откатом Цвета.

Я же, на удивление, достаточно спокойно отреагировал на этот казус. Потому что по сравнению с тем унижением, которому подверг меня Мизраел, это было так, мелочью, на которой даже внимания заострять не стоило. Хотя, когда мы шли на кухню, мне было крайне неловко созерцать следы своих зубов на левом сапоге драконьего наставника.

— Я вас там не… покалечил? — смущённо спросил я.

— Дитрих, — рассмеялся Киртулик, — мне за эти сотни лет драконята столько раз прокусывали ладони и пятки, что на такие мелочи я уже даже и внимания не обращаю.

— Драконята вас… кусали? — я не поверил своим ушам.

— А то, — сказал Киртулик, явно вспоминая множество забавных случаев, — точно так же юные драконята, впервые попробовав Янтарь, потом так вцепляются в сапог, что клещами не отдерёшь…

— И вы… позволяли им это? — усомнился я.

— Конечно, — кивнул Киртулик, — иначе детёныш и себя изгрызть от такого голода может. Так что я позволил тебе вцепиться в свой сапог не для того, чтобы унизить тебя, а чтобы и ты сам себя не искалечил. Тебе, в общем-то, никто и не обещал, что учиться пользоваться Цветом будет легко.

* * *

После обеда я испытывал Пурпур и Изумруд. При этом мне впервые пришлось на своей шкуре ощутить хлыст драконьего наставника с целью, как он выразился, ощутить разницу. Первый раз он ударил меня до вызова крыльев. Было больно, но, в принципе, терпимо. После того, как я вызвал крылья из Изумруда, удар хлыстом показался мне шлепком тряпкой по спине. Однако от удара, который произвёл драконий наставник после вызова Пурпурных крыльев, я с трудом подавил желание взвыть и выругаться — настолько сильной была боль.

— Сила удара была одинаковой во всех трёх случаях, — спокойно сказал Киртулик, вероятно, прочитав в моих глазах всё, что я по этому поводу думаю, — поверь мне на слово, я за семьсот лет руку набил хорошо. Зато теперь ты знаешь, что Пурпур в бою — это палка о двух концах. Как, в принципе, и любой Цвет.

И это оказалось правдой. Если на Пурпурных крыльях я свободно рассекал по тренировочному полю целый час, то с Изумрудными уже через сорок минус опустился, полностью измученный и обессиленный. При этом не сказать, чтобы крыльями стало махать труднее. Сравнить можно было с подъёмом на возвышенность под наклоном пять-десять градусов. Казалось бы, мелочь, но вот, будучи растянутой во времени, эта мелочь приобретала очень ощутимый эффект.

Глава 11, в которой я узнаю, что Меридию на долгое время выгнали из замка, после чего принимаю единственно верное в данной ситуации решение

Мизраел вернулся только через три дня. К этому моменту я уже окончательно успокоился и с головой погрузился в обучение, результаты которого даже господина Киртулика заставляли недоверчиво и скептически хмыкать. И, стоило сказать, первый откат Цвета был единственным разом, когда я потерял над собой контроль. Конечно, после того, как я повторно использовал Янтарь, голод был сильным, но не до такой степени, чтобы кидаться на чужие сапоги. Единственное, что меня печалило, это то, что за всё это время я ни разу не увидел Меридии. По-хорошему сказать, так последний раз я её видел за обедом на следующий день после тех злополучных событий. На мой вопрос, куда она пропала, ответ, как ни странно, дала Карнелла.

— По делам улетела. В одном из эльфийских кланов обнаружился потенциальный претендент, который так же сможет жить среди драконов и выбрать себе среди них пару. Здесь удача улыбнулась нашим союзникам — Золотым. Тамошний правитель лично знаком с Тарганом и его методами, и для своего ребёнка такого будущего он не желает. Уталак по какой-то причине сам отказался от этого претендента. Таким образом, остались только Золотые. Меридия полетела туда вместе с Анораном, старшим сыном Золотого клана. Она окажет ему помощь, ответив на многочисленные вопросы касательно того, как тебе у нас живётся. Конечно, есть определённые, — смущённо запнулась она, — вещи, которые мы не станем делать достоянием общественности, но факт остаётся фактом: ты первый, кто смог продержаться с драконами так долго в подобном статусе. Вполне закономерно, что у эльфов возникли вопросы.

Больше я ни к кому с вопросами не подходил. Всё и без того было ясно. Меридию, можно сказать, подвергли тому же изгнанию, что и Кардела. Мне доводилось иметь дело с эльфами, и я знал, как они дотошно и скрупулёзно решают вопросы, совершенно не жалея для этого времени. И если в моём случае предполагалось, что я буду только знакомиться две недели с драконьими послами, то эльфы к своему претенденту допустят Анорана и Меридию в лучшем случае через два месяца. Ещё два месяца будет протекать общение, и ещё два — приниматься решение о целесообразности подобного мероприятия. Конечно, эльфы, по продолжительности жизни могущие поспорить даже с драконами (хотя, конечно, и не с такими титанами, как Уталак или Мизраел, которые разменяли уже по две тысячи лет), могут позволить себе решать вопросы подобным образом. При людских дворах нередко ходят шутки о том, что если государство захочет заключить с эльфами какой-то союз, то подавать прошение будет один король, вести переговоры — второй, а заключать соглашение — третий. При этом два предыдущих короля умрут собственной смертью. Но всё это не отменяло того факта, что Меридии в общей сумме не будет в замке полгода. И это стало последней каплей, убедившей меня в том, что затеял я верное…

Проклятье! Эти мелочи как будто специально накладываются друг на друга, казалось, раз за разом проверяя предел моей прочности. Я очень хотел подойти к Меридии, хотел поговорить с ней, хотел сказать, что это ничего не меняет, что я всё так же её люблю. Ведь она и правда была ни в чём не виновата. Мне очень не хватало общения с ней, её объятий, её утешения, часов, которые мы проводили вместе в саду. Чёрт возьми, да ради неё я был готов даже проглотить это унижение и жить дальше, но они выгнали её отсюда, лишив меня того единственного, ради чего всё это стоило терпеть. И это еще больше разрывает дистанцию между мной и Лазурными драконами…

Мизраел, казалось, так и не понял, что именно он натворил. За обедом он только и делал, что рассказывал, как ему удалось прижать к когтю Уталака, продемонстрировав его намерения, представив дополнительные доказательства того, что это не первое его вторжение на территорию Лазурного клана. По его словам, как только Уталак увидел шар с моими воспоминаниями, так сразу же потерял всякое желание спорить и защищаться, и покорно согласился на все контрибуции, к которым его обязал Анваскор.

И это был очень знаменательный момент. Несмотря на то, что было противно просто слушать об этом, даже мне подобное показалось странным: такой, как Уталак, если что и задумал, то обязательно это получит. И если Хозяин Сиреневых так легко сдался, то это может означать только одно: он добился того, чего хотел. Но Мизраел проявлял в этом плане поразительную слепоту: он раз за разом начинал говорить о том, что в Стигиан направлена группа знатных Лазурных драконов, которым на несколько месяцев открыт доступ в любую библиотеку города, что представители Сиреневого клана на год изгнаны из Анваскора… и тому подобные выгоды. В последний день перед тем, как я собирался совершить задуманное, было до того невыносимо его слушать, что я стал активно убеждать себя в том, что речь идёт о постороннем человеке. Так было проще. И все прочие члены клана поддакивали ему и соглашались с ним во всём. Вероятно, это был такой период, когда с Мизраелом лучше было не спорить. Что ж, открытых противостояний я не любил так же, как и моя Доминанта. И посему — всё решено.

По моему заказу портной Ватек давно сшил мне небольшой вещевой мешок — на всякий случай. Никто о нём не знал: портному было на это плевать, чтобы кому-то рассказывать, я же, в свою очередь, тоже благоразумно не стал распространяться на эту тему. С вечера я наполнил мешок небольшим количеством пищи. К немалому удивлению, в моей комнате обнаружился тайник, в котором была шкатулка с небольшим количеством драконьих денег. Понятия не имею, как это сюда попало, но это было очень и очень кстати. Впрочем, думать над этим сейчас у меня времени нет. Сия валюта тоже заняла своё место в вещевом мешке. Туда же отправилось два сменных комплекта одежды и еще два — нижнего белья. Так же в экипировку вошли кусочек мыла из душевой и щётка с зубным порошком.

И теперь, стоя в своей комнате и отослав Карнекира с пожеланиями спокойной ночи, я изо всех сил пытался убедить себя в том, что поступаю правильно. Потому что, чёрт возьми, мне было страшно. Страшно идти против воли того, кто в своей второй ипостаси является огромным зелёным драконом… того, кто смотрит на тебя своими глазами — и ни единая клеточка твоего тела не посмеет даже сомнению подвергнуть приказ, который он тебе отдаст. И жить в таком страхе я больше не могу. Создатель мне свидетель, я пытался. Я пытался так, как не пытался до меня ни один принц или принцесса, драконы сами это подтвердили. Но больше я так не могу. И хотя я понимал, что Тискулатус для меня отныне закрыт навсегда, всё же порой я ощущал тихую радость от того, что даже своим вечным изгнанием смог принести хоть какую-то пользу. Но теперь драконы оттуда уйдут… Уйдут из-за меня. Но я, правда, больше не могу этого выносить!.. Прости, отец, я тебя подвёл…

Сладкие сумерки. Время, когда драконы патруля летят на пересменку. И ни один часовой не обратил внимания, что из верхней башенки выпала человеческая фигура. В следующее мгновение фигура обрела крылья и тут же растворилась в воздухе…

Часть 6. Цвет Сирени

Глава 1, в которой я с успехом покидаю Лазурный замок и добираюсь до Триниагоса, однако не знаю, что делать дальше

С гордостью могу сказать, что первые двадцать минут полета я летел исключительно в рамках собственной силы. Настолько мне хотелось убраться подальше от Лазурного замка. Тем более что я помнил, как Мизраел презрительно отреагировал на то, что один из драконов полыхнул Сиренью на его территории. Это явно означало то, что по такому признаку ему будет очень просто отследить меня, а это в мои планы совершенно не входило. Но всё же спустя это время запас моих сил подошёл к концу, и я воззвал к своей Доминанте, умоляя дать мне сил, чтобы убежать, спрятаться, вырваться из власти этого тирана, который так неуважительно относится к чужим тайнам. Разумеется, Сирень тут же восстановила мои силы полностью, разделяя мои желания, так совпадающие с её собственной сутью. И когда по моему телу разлилась чистая, чуточку дразнящая и не познаваемая до конца энергия, я расслабился и принялся размышлять о том, какие реакции вызовет мой побег в драконьих кланах.

В том, что Мизраел на эту выходку моему отцу жаловаться не станет, я почему-то не сомневался. Тот факт, что я ничего не знал о готовящемся союзе с драконами, совершенно не означает, что отец не принял все мыслимые и немыслимые меры для того, чтобы это для меня было если не комфортно, то, как минимум, безопасно. По той простой причине, что он меня хоть и выгонял из Тискулатуса навсегда, для его внешней политики всё же был бы не очень выгоден факт, что меня прогнали к страшным и ужасным драконам. Подобное могло выставить его в неприглядном свете уже перед соседями по границам. Да и союз этот отец начинал готовить задолго до попытки восстания.

И если после всего этого тяжкого труда, после финта, который устроила Ариадна, пусть даже с моего формального согласия, Мизраел заявит ему, что я сбежал, то его величество Арнольд Четвёртый рассердится не на шутку. Я своего отца хорошо знаю, с него станется устроить так, что драконы ему ещё и должны останутся.

Искать же меня с помощью Цвета никто не станет. Некому. Меридию, которая чисто теоретически могла бы искать меня с помощью Серебра, они сами выставили из замка на очень долгое время. Ни Киртулик, ни Карнекир так же не смогут меня искать: первый сочетает в себе Пурпур с Серебром, а второй — Лазурь с тем же Серебром, это правда. Но из того, что я успел узнать о Цветах, мне точно известно, что оба эти сочетания отвергают Сирень, и она ни за что не раскроет им моих тайн. Через Янтарь же меня искать бесполезно — я почти полностью погасил в себе эту Доминанту. Да и поводов сейчас испытывать эмоции, присущие Янтарю, почти не было. Буйство жизни? Яркость эмоций? Бешеная созидательная радость? Ха, ха, и ещё раз ха. Тут бы живым остаться, да желательно в здравом уме и твёрдой памяти.

За помощью к Сирени я обращался ещё дважды, пока, наконец, не достиг твёрдой земли. Устроившись на небольшой полянке неподалёку от побережья, я перекусил тем немногочисленным запасом съестного, что у меня был при себе. После чего передо мной остро встал вопрос о ночлеге. Ночью идти в Триниагос было явно неудачной идеей: даже если на воротах стоят стражники, попробуй, объясни им, кто ты такой и как тут оказался. Провести всю ночь на ногах для того, чтобы потом найти в городе гостиницу и отоспаться там, мне было совершенно не с руки: я так потеряю слишком много времени.

Ночёвка же на свежем воздухе была не самой моей сильной стороной: во время стройки ВТП я, пару раз проведя ночь на свежем воздухе, умудрился простудиться так, что меня три дня приводили в чувство в Орхорском магическом университете, благо, что тот был неподалёку. После чего я во время дальнейшей работы всегда ночевал в палатке. Работяги, которые запросто могли спать полуголыми на открытом воздухе безо всякого для себя вреда, одно время любили позубоскалить на эту тему. Не напрямую и недолго, но тем не менее.

Вздохнув, я ещё раз призвал на помощь свою Доминанту, прося помочь найти укрытие. И снова верная Сирень не поскупилась на помощь, осветив пространство вокруг и указывая на небольшую рыбацкую деревушку в паре тысяч шагов от меня. Мало того, она даже указала на дом, в котором мне почти наверняка дали бы приют. В этом домике жила уже пожилая пара, чей сын, наверное, моих лет с год назад уплыл на рыбалку, да так и не приплыл обратно. Послав Сирени волну благодарности своей души, я двинулся в указанном направлении. Однако уже перед тем, как я почти ступил было на территорию деревушки, во мне снова вспыхнула Сирень, остерегающе прося сменить облик. И в самом деле, если это подконтрольная Лазурному клану территория, наверняка местные жители в курсе, как я выгляжу, и могут меня узнать. Так что я подошёл к воде, зажёг маленький волшебный огонек и принялся колдовать над своей внешностью.

Золотистые волосы потемнели, став орехового оттенка. Губы я сделал менее припухлыми, черты лица — чуть острее. Нос — чуть меньше обычной длины. Мне не хотелось менять цвет глаз, ибо это крайне неприятный процесс, однако для убедительности маскировки пришлось пойти и на это. Сотворив не очень приятную волшебную массу, я осторожно поднёс её к своим глазам… и в следующий миг зашипел от боли. Градом хлынули слёзы, но это уже было не страшно, самое противное — первый контакт. Открыв глаза и тщательно промыв их водой, я с удовлетворением убедился, что теперь они — нужного зелёного цвета. И уже после всех этих манипуляций направился к нужному домику просить ночлега.

* * *

— Что ты сказал? — в ярости прошипел Мизраел, сидя в своём кабинете в обществе всех старших драконов.

— Принца в его покоях нет. Окно было открыто, — спокойно повторил Карнекир, впрочем, находясь на значительной дистанции от Лазурного хозяина, — существует большая вероятность, что он…

— Довольно! — взревел Мизраел, вставая из-за стола, зажмуриваясь и вспыхивая обоими своими доминантными Цветами. Мощный Лазурно-Изумрудный пульс прошёл по всей территории острова, и на короткие мгновения Мизраелу стало видно абсолютно всё, что происходит на острове. Минута, друга, третья… и вот дракон бессильно опускается на стул и открывает глаза:

— На острове его нет, — мрачно заключил он, после чего мрачно посмотрел на Киртулика, — Я так понимаю, тебя и твою стражу тоже бесполезно спрашивать, куда он пропал?

Начальник драконьей стражи лишь вздохнул, уткнув в землю взгляд и стиснув руками хлыст, который он везде носил с собой. Его профессиональная гордость была посрамлена, ещё бы: за неделю его система, веками доводимая до совершенства, дважды дала непоправимые сбои.

— А я тебе говорила, что это была неудачная идея, Мико, — подала голос Карнелла. Мизраел в ярости к ней обернулся, но она невозмутимо продолжила, — и прежде чем затыкать мне рот, позволь договорить до конца. Всё, что мог, ты уже испортил, так хоть возьми на себя труд осознать и принять ответственность, почему это случилось. Я говорила тебе о неудачности той затеи не потому, что не хотела дать тебе поквитаться с Уталаком. Но, как ты весьма удачно забыл в тот день, самый короткий путь не всегда самый правильный. Ты отвёл принца в то место и залез ему в голову, переворошив для этого половину его воспоминаний. Не существует более верного способа нанести смертельную обиду тому, в ком доминирует Сирень. Так что я почти уверена в том, что в данном случае Уталак ни при чём: принц сам упорхнул отсюда, использовав те знания и навыки, которым мы его обучили. По правде сказать, я догадывалась, что он может задумать подобное, но даже предположить не могла, что он окажется таким расторопным. Для того я и на тренировку к Киртулику пошла, потому как знала: утешать его он будет в своём фирменном стиле каменной кувалды.

— И я совершенно не считаю, что не прав в этом вопросе, — сдержанно ответил Киртулик, — если бы мы начали закалять его ещё раньше — то сейчас на такую ситуацию ему было бы вообще плевать.

— Нет, ну вы посмотрите на них, — всплеснула руками Карнелла, от возмущения даже выронив веер, — вам принца и с Цветами познакомь, и крыльями пользоваться научи, и Меридию полюбить заставь, и толстую шкуру безразличия отрасти — и всё в неполный месяц времени? Сразу видно, мужланы. Вам всё и сразу подай, готовое. А то, что принц — человек, хрупкий, ранимый, имеющий куда более ограниченные пределы по сравнению с нами — об этом кто помнить должен был? Уж извини меня, Мизраел, — тихо добавила она, — но я согласна с той весточкой, которую через Дитриха тебе передал Гиордом. Потому что, хоть ты и хозяин Лазурного замка, но чувствовать чужое страдание так и не научился.

Раздался страшный грохот — Мизраел с такой силой ударил по своему столу, что тот разлетелся на куски. Несколько секунд он тяжело дышал, спуская пар. Потом, закрыв глаза, глубоко вздохнул и сказал:

— Карнекир. Озаботь наших рабочих, пусть организуют мне новый стол. За три дня чтобы управились. Киртулик. Разошли своих людей искать принца. Если найдете — использовать все доступные способы убеждения, и только если совершенно точно будет ясно, что по своей воле он не пойдёт, действовать по обстоятельствам. Доставить прямо ко мне. Обращаться нежнее, чем с хрустальной вазой. Тому, кто оставит на его коже хотя бы царапину, лично голову оторву! Всё ясно?

— Так точно, — хором ответили оба.

— В таком случае — не смею задерживать.

После того, как оба удалились, Мизраел обернулся к женщинам.

— Гвинелла, любимая, для тебя особое задание. Собери наших детей, Хольдвига, Вонгитора и Ариадну. И озадачь их следующим: пусть дежурят вокруг подконтрольной нам территории. И если Сиреневые твари покажут свой нос хоть на пушечный выстрел от Триниагоса — дадут им хорошего пинка. Или сообщили мне, если задница для пинка окажется им не по размерам. Но ни в коем случае! Не искать принца! Это оставить мне. Я наломал дров — и только меня принц, быть может, послушает. Все остальные сделают только хуже.

— Как скажешь, милый, — кивнула Гвинелла и покинула кабинет. В помещении остались только Мизраел и Карнелла.

— Корни, — устало прошептал он, садясь на одну из соф, — я бы не просил тебя о подобном, но…

— Занятно, — хмыкнула Карнелла, — последний раз ты так называл меня на мою семисотлетнюю годовщину. И связано это было с тем, что мне пришлось почти всем своим телом прикрывать твою опростоволосившуюся задницу.

— Ты права. Положение отчаянное. Проклятье, ты тысячу раз права. И потому я прошу тебя об этом, хотя и знаю, что не имею права.

— Если ты имеешь в виду то, о чём я подумала, забудь сразу, — печально сказала Карнелла, — он не станет предавать Дитриха так.

— Но он может это сделать. У тебя ведь уже получалось его убеждать. Надо только найти слова.

— И всё равно я сомневаюсь, что Алвас на это пойдёт, — покачала головой Карнелла, — он сочетает в себе Лазурь и Сирень, это правда — но именно это в какой-то степени и оставляет его ребёнком. А ребёнка куда тяжелее убедить предать, нежели взрослого.

— И всё же хотя бы попытайся, — умоляюще сказал Мизраел, — мы так близки от того, чего столько времени желали для своих потомков. Просто попробуй. Ты единственная, кого он послушает…

Глава 2, в которой я умудряюсь вступить в конфликт с Лазурной стражей

Разумеется, старики не отказали мне в приюте. И даже не стали задавать никаких вопросов — за что им была моя отдельная благодарность. Проглотив ту нехитрую снедь, которую они мне предложили на завтрак, и оставив им три серебряные монеты, я сердечно распростился с хозяевами и двинулся дальше.

Куда мне было идти? Только в Триниагос. Несмотря на то, что именно там меня сейчас будут искать в первую очередь, наведаться туда все-таки придется. Потому что за ночь у меня созрел план, куда мне лучше сейчас будет уйти. Анваскор. Территория нерушимого мира. На своей территории Мизраел имеет полное право взять меня за шкирку, всыпать десяток плетей и запереть в башне до конца моих дней. Суровая, но правда: мной расплатились за услуги драконов, которыми мой отец наверняка сейчас вовсю пользуется. Нет, я не противоречу своим вчерашним мыслям. Если даже я и сумею добраться до отца (забыв о том, что меня дома рады видеть не будут) и поведаю ему, по какой такой причине мне пришлось сбежать от Мизраела, он, конечно, рассердится. Он вызовет Мизраела и проведёт с ним очень проникновенную беседу. В ходе этой беседы он два, может быть, даже три раза сердито ударит кулаком по столу. Но итог все равно будет один: меня снова вручат в лапы Мизраелу, и он утащит меня в свой замок, где будет иметь право делать со мной все, что пожелает. И к физическому насилию ему прибегать больше не придётся: уж я-то хорошо усвоил, что для того, чтобы сломать человека, у драконов есть богатейший арсенал иных способов.

Да и вообще это был настолько эфемерный вариант… Если бы у меня хватило сил покинуть Драконий Архипелаг, я бы и без того придумал, куда себя деть. Но столько сил у меня нет… И придётся маневрировать здесь.

Так просто мне войти в Триниагос, разумеется, не дали. Но верная Сирень шептала, как нужно правильно отвечать на вопросы стражников, так что, в конце концов, меня пропустили.

И тут же, как только я вошел через ворота, передо мной возник один из людей Киртулика. Тот самый, что устроил проверку моих способностей после становления Меридии на крыло. Аргон. И сейчас он чуть ли не тыкал мне в лицо бумагой, на которой я сам и был изображён.

— Дело чрезвычайной важности, — сказал мне Аргон, — убедительнейше прошу вас вспомнить, не видели ли вы этого человека последние несколько дней?

— Эээ, — я был до того сбит с толку, что совсем забыл, что нахожусь сейчас под другой личиной, и был уверен, что дракон-стражник сейчас самым натуральным образом надо мной издевается, — нет, я не видел этого человека, — с трудом выдавил я из себя. После чего внезапно для себя продолжил, — погодите. Вы сказали — человека? Это человек?

— Да, — Аргон посмотрел на меня, как на пещерного отшельника, — это принц Дитрих Атросский, прибывший к Лазурным драконам около месяца назад. Странно, что вы не знаете, как он выглядит.

— Ну что вы, конечно, я слышал о нём, — заверил я дракона, — но почему, в таком случае, вы разыскиваете его тут? Его что, похитили?

— Да, — замявшись, сказал дракон, — можно и так сказать. И потому нам нужно как можно скорее его найти. Так вы точно его не видели? И, кстати, как вас зовут?..

— Меня зовут Веничи, — наугад сказал я, — нет, я совершенно точно не видел этого вашего Дитриха.

— Странное имя, — почесав в затылке, сказал Аргон, — из какого ты города?

— Стигиан, — пожав плечами, ответил я.

— В самом деле? — Аргон нехорошо усмехнулся, — вот уж не думал, что после недавних событий в Анваскоре кто-то из этого города осмелится…

— Я так и думал, что вы обязательно начнёте мусолить эту тему, — сердито сказал я, закатив глаза, — буду бесконечно рад как можно быстрее закончить здесь свои дела и убраться из этого логова высокомерных лазурных ханжей.

Только я развернулся, чтобы уйти, как меня внезапно схватили за руку.

— Для дракона крестьянской крови ты ведешь себя слишком самонадеянно, — злобно сказал Аргон, сжимая моё запястье с такой силой, что несколько косточек хрустнули. Я едва удержался, чтобы не вскрикнуть от боли, — кто тебе дал право оскорблять нас в нашем же городе, Сиреневый недоносок?

— Ты же сам только что и дал, — огрызнулся я, вырывая руку — когда принялся надо мной насмехаться! Тебе-то какое дело, откуда я сюда прибыл? Мне какая разница, что там Мизраел с Уталаком в Анваскоре не поделили? Отпусти меня!

— Не так быстро, сброд, — Аргон уже совсем не стеснялся в выражениях, — я жду от тебя извинений. Немедленно, — и с новой силой сжал мою ладонь, сломав ещё несколько кистевых костей. Слёзы застилали мне глаза, однако я не был намерен так просто позволять этому лазурному недомерку унижать меня. Совсем легко я вспыхнул своей Сиренью, освещая его доминанты. Лазурь и Пурпур. Что ж, отведай Золота, мой хороший.

Свободной рукой я воззвал к Цвету любви и доверия, прося у него защиты и убежища от этого полыхающего гневом и уверенного в собственной правоте гордеца. И этот Цвет откликнулся на мой зов, придя ко мне и собираясь возле левой руки. И через секунду я изо всех сил бью ухмыляющуюся рожу прямо в нос.

Эффект был сногсшибательный. Я даже не подозревал, что Цвет может даровать подобную мощь. Аргона не просто отбросило в сторону — его впечатало в стену с такой силой, что, не будь он драконом, то вряд ли пережил бы подобное. В качестве отката Золото наградило меня тихим эхом боли, после чего растворилось без следа. Да… для битвы это не самый лучший Цвет, если только он не враждебен тому, кому надо нанести удар.

— Какого чёрта тут происходит? — громыхнул сердитый женский голос. К месту происшествия спешил еще один стражник Киртулика, девушка, сердито смотревшая на Аргона.

— Ну и что ты думаешь, из тебя хорошее украшение для стены вышло? Ошибся, дружок, — хмыкнула она, — кто это тебя так отделал?

— Я, — я решил не прятаться и сразу же подал голос, опираясь о стену и баюкая искалеченную руку.

— И чем он тебе так не угодил, парень? — спокойно спросила она, повернувшись ко мне.

— Он допрашивал меня, не видел ли я пропавшего принца Дитриха. Я ответил, что не видел, и в процессе разговора упомянул, что прибыл сюда из Стигиана. А ваш дружок, судя по всему, расист, да ещё какой, — сердито выпалил я, показывая искалеченную ладонь.

— О, дальше ничего не говори, — девушка закатила глаза, — всё ясно, теперь я вижу, что он получил по заслугам. Да, гости из Стигиана — его слабость, ни одного мимо себя не пропустит. Ну и что скажешь, — спросила она Аргона, когда тот, наконец, отлепил себя от стены.

— Меньше надо было зубоскалить в наш адрес, — прорычал тот, — в следующий раз вовремя прикусишь язык. А что пару костей тебе сломал — только на пользу пойдёт. На драконах всё быстро заживает, так что ничего страшного.

— Да ты, как погляжу, ещё и слепой, — прорычал я в ответ, — ты что, не видишь, что никакой я не дракон! Молодец, герой, искалечил человека за несколько слов и за то, что он из Стигиана сюда приехал!

После этого стало очень тихо. Только сейчас я заметил, что за нами наблюдают, по меньшей мере, двадцать свидетелей. Лицо Аргона и его напарницы окаменело.

— Я… я… — прошептал Аргон, делая неловкий шаг, — прости, в таком случае. Позволь, я…

— Не приближайся ко мне! ЧУДОВИЩЕ! — процедил я сквозь стиснутые зубы, отходя назад настолько, насколько позволяло состояние. Голова Аргона дёрнулась с такой силой, что, казалось, он получил ещё один Золотой апперкот. Со стыдом опустив голову, он отвернулся от меня.

— Позволь, я помогу тебе, парень, — спокойно сказала его напарница, осторожно подходя ко мне, — я не такая, я сама в Стигиан в детстве к бабушке каждое лето ездила. И какие она мне сказки рассказывала…

Я молчал. Хватит, надо взять себя в руки. Я и так привлёк к себе гораздо больше внимания, чем мне бы хотелось. Да и с искалеченной рукой ходить совершенно не улыбалось.

— Ну а вы все чего уставились?! — зарычал тем временем на свидетелей Аргон, — своих дел, что ли, нету? Разошлись!

Никто не посмел ослушаться его. Толпа рассосалась меньше, чем через минуту. Девушка тем временем достала из сумки бинты и принялась перевязывать мне руку.

— Особые бинты, нашенские, Лазурью зачарованные. Тебе, Сиреневому, конечно, не очень приятно будет, но тут уж извини, чем богаты. Зато быстро, через двадцать минут рука будет как новенькая. И, это, — смущённо сказала она, — мы были бы тебе очень благодарны, если бы это осталось между нами. Я, правда, стараюсь сдерживать своего напарника, и всё же иногда его заносит.

— Если только это вам поможет, — пожав плечами, сказал я, — эту сцену вон сколько свидетелей видело.

— Это не имеет большого значения, — с улыбкой сказала драконица, — толпа может распустить и раздуть какие угодно слухи, никто к ним сильно не прислушивается. Но вот если ты пожалуешься в Сиреневое посольство…

— Не пожалуюсь. Я хочу просто об этом забыть. Спасибо за бинты, — сказал я, после чего поспешил прочь…

* * *

— Ну что, придурок, доволен? — сердито выдохнула Адна Аргону, — сколько раз тебе говорить — не цепляйся к людям из Стигиана! Твоё дело — порядок поддерживать! Он что, кого-то обманывал? Кому-то надоедал? Нарушал правила? Нет! Ну, так какого черта, Аргон?!

— Ну ладно, ладно, ты права, ты опять права! Довольна?! — рыкнул в ответ Аргон.

— Глупый, — горестно вздохнула Адна, — я же за тебя боюсь. Ты хоть представляешь, какую груду фарша сделает из тебя Киртулик, если узнает, что ты без причины набросился на человека и искалечил его? Да ещё, судя по тому, как он дал тебе сдачи, Посвящённого? Думаю, прекрасно представляешь.

Аргон ничего на это не ответил. Вместо этого он снял с пояса фляжку, открыл её и сделал приличный глоток.

— И то, что мы на службе, тебя совсем не смущает? — хмыкнула Адна.

— Я не могу… забыть его лицо… когда он сказал, что я — чудовище, — сдавленно прохрипел Аргон, снова собираясь приложиться к фляжке.

— Хватит, — напарница твёрдо перехватила его руку, заставив убрать фляжку обратно, — это не выход из ситуации.

— Тогда я найду его и всё равно принесу извинения, — сказал Аргон.

— Зачем? — язвительно спросила Адна.

— Что значит, зачем? — удивился Аргон, — Адна, ты меня знаешь не один десяток лет! Неужели непонятно?

— Мне-то понятно, — ответила девушка, — а вот то, что ты ответа на этот вопрос не знаешь, видно невооружённым глазом. Ты прощения у него просить собрался, потому что его напугал и не хочешь, чтобы он всю жизнь от драконов шарахался, или чтобы собственную совесть успокоить?

— А есть разница, что ли? — огрызнулся тот.

— Конечно, есть, — невозмутимо кивнула стражница, — если ты хочешь именно успокоить его — то это хотя бы понятно. Хотя и всё равно бесполезно. А если ты хочешь собственную совесть заткнуть — то только ещё хуже сделаешь. С Сиреневыми это точно не пройдёт — они же такое насквозь видят.

— И что тогда прикажешь делать? — сердито спросил Аргон.

— Ничего. Усвой этот урок, запомни его и живи с ним дальше. Может, хотя бы это отучит тебя кидаться на Сиреневых просто потому, что они — Сиреневые. А теперь пошли, у нас вообще-то работа есть, нам принца искать надо, не забыл?..

Глава 3, в которой я встречаю друга из прошлого

Лазурные бинты хоть и ощутимо жгли, но, стоило признать, дело своё сделали; уже даже через пятнадцать минут моя многострадальная рука была совершенно цела. Впрочем, не вижу большого смысла себя жалеть. Уж чему-чему — а терпеть боль меня в Лазурном замке научили, как следует. Не сказал бы, что иметь такой навык — большой повод для гордости, но имеем то, что имеем.

И всё же не стоит забывать о любой природе лечебного волшебства: оно так или иначе использует для этого внутренние резервы организма, которые необходимо восстанавливать. Проще говоря: я был зверски голоден. Но все же не до такой степени потерял рассудок, чтобы спрашивать у Сирени, куда мне пойти поесть. Это точно лишнее, я с ней и так полночи взаимодействовал, что-то мне подсказывало, что ещё немного — и я начну ощущать на себе её негативный эффект. Так что дорогу я выспросил у одного из торговцев, и в ответ получил самую подробную инструкцию, куда пойти перекусить так, чтобы и сытно, и вкусно, и за разумную цену.

Идти до таверны пришлось минут двадцать. Но, как меня убеждал торговец, который её порекомендовал, это место стоит того, чтобы его посетить. По сторонам улицы, где я оказался, было множество лавок, на которых было написано: «Лучшие целебные травы», «Здоровое тело — здоровый дух», «Аромат здоровья» и тому подобное. Судя по всему, в этом городе большая часть населения специализировалась на медицине. Да, Карнекир же упоминал, что каждый подконтрольный город драконов на чём-то специализируется. Город Пурпурных драконов — военная академия, Золотых — ремесленники и мастера по изделиям из янтаря, да и не только янтаря, надо думать. Ну а здесь, значит, во главу угла ставилось здоровье.

Свернув на параллельную улицу, я увидел, что здесь уже пошли трактиры, таверны и прочие заведения такого характера. Наконец, показалась и гостиница, над входом в которую висела вывеска с нужным названием: Пьяный Вепрь. Язык везде, кстати, использовался общеимперский, так что прочитать названия большого труда не составляло. Ну а довершал вывеску искусно вырезанный кабан, у которого один клык был обломан, однако глаза его светились неутомимым весельем, а лапа с копытцем без труда удерживала пенную кружку. Я оценил искусство того, кто вырезал данную табличку: она была без единой капли краски, только брусок древесины и инструмент столяра.

По правде говоря, от заведения с таким названием я не ожидал большой чистоты. Тем не менее, помещение выглядело в высшей степени опрятным и ухоженным. Да уж, в таком, наверное, и мой отец перекусить не погнушался бы.

Я занял один из трёх пустующих столиков, и ко мне тотчас подскочила официантка.

— Добрый день, господин. Чего желаете? — услужливо спросила она меня. Вот только спросила она меня об этом таким голосом, что я от изумления выронил меню, которое до этого держал в руках.

— Фалкеста? — неверяще прошептал я, глядя в знакомое до боли лицо, с которым, как мне казалось, я распростился навсегда. На глаза сами собой стали наворачиваться слёзы. Такого подарка от судьбы я никак не ожидал.

— Как-как? — переспросила девушка, у которой на лице не дрогнул ни один мускул, — вы, наверное, меня с кем-то путаете, добрый господин. Меня зовут Кесседи.

— Ну да, ну да, — с улыбкой сказал я, — я умерла быстро, без мучений, и прекрасный ангел несёт меня в рай в хрустальном гробу…

— Что? — девушка широко раскрыла глаза, — откуда вы такое… — но, посмотрев на мою хитро улыбающуюся рожу, неуверенно спросила, — Дитрих, это ты?

— Да. Только не так громко, пожалуйста, — я умоляюще поднёс палец ко рту, — я тут, как и ты, инкогнито. И тому, к сожалению, есть веские причины.

— Да, я так и подумала. А ты неплохо замаскировался, — сказала она, — Господи, как я рада тебя видеть. Думаю, мы многое можем друг другу рассказать. Ах да, — она хлопнула себя ладонью по лбу, — еда. Что тебе принести?

— Всё, что угодно, лишь бы это уже было готово. Вот чтобы ты пошла и прямо сейчас это принесла.

— Отлично, — ехидно улыбнувшись, сказала она, — у нас как раз готово овощное рагу, фаршированный перец и салат из свежей зелени.

— Ты, конечно, помнишь, что всё это — мои самые нелюбимые блюда? — надувшись, спросил я.

— Ничего страшного, — ухмыльнувшись, сказала она, — это всё очень полезно. Кроме того, как я погляжу, чтобы там с тобой драконы ни делали, а живот у тебя стал поменьше. Не вижу причин не поддержать этот отличный прогресс. Да ладно тебе дуться, — весело добавила она, — не забывай, ты на драконьих островах. А если конкретно — на острове, в котором работает самая лучшая в мире гильдия травников. А значит, где всегда есть самые свежие и вкусные специи. А уж хозяин таверны, господин Гиард, знает в них толк. Так что обещаю: ты ещё удивишься тому, как это будет вкусно.

Вынужден признать: Фалкеста не обманула. Тарелка с овощным рагу, которую она передо мной поставила, опустела меньше, чем через минуту, и это при том, что я в принципе терпеть не мог это блюдо, и до десяти лет каждый раз Аттика, когда пыталась накормить меня этим, гарантировала себе очередной нервный срыв. Утолив первый голод, я позволил себе уже более спокойно поглощать перец с салатом, слушая историю Фалкесты.

Рассказала она немного: сразу после того, как мы с ней простились, она купила себе билет на один из экипажей, которые путешествовали между разными государствами. Поначалу она пыталась осесть в Фартензии, соседнем с нами государстве, но там у неё жизнь совсем не задалась. И я в этом не мог её винить: Фартензия в экономическом плане значительно уступала Тискулатусу. Её Столица, Аренгет, буквально утопала в роскоши, в то время как провинциальные поселения едва сводили концы с концами. Вполне закономерно итог подобного распределения ресурсов был таков, что фартензийцы были готовы глотки друг другу рвать за право жить в столице. Конечно, для Фалкесты, за долгие годы привыкшей к моему покровительству, такая жизнь оказалась не по нутру.

И именно тогда ей и пришла в голову эта идея: отправиться на драконьи острова. Кроме того, как смущённо она добавила, ей было спокойнее, когда она знала, что я не так далеко. Ей очень хотелось увидеться со мной — и чтобы при этом над нами не довлела тень моего отца. Нет, не подумайте, я не думаю в данном случае плохо о своём отце. Наоборот, по меркам королей он поступил настолько щедро, насколько это вообще было возможно. И вот она очень рада тому, что все-таки смогла меня увидеть. Что ж, с едой я покончил. Моя очередь рассказать ей, какие обстоятельства меня сюда привели.

— Какой кошмар, — прошептала она, когда я закончил, — прости меня, пожалуйста, Дитрих. Я, — покраснев, она спрятала лицо в ладонях, — я знала, что послов будет несколько. Но не придавала этому значения, потому что думала, что у меня… у нас получится задуманное. А оно вон как. Что ж, — сказала она, — не только как твой друг, но и как твоя подданная, коей всё ещё себя считаю, я не имею права тебя осуждать. Ты и в самом деле вытерпел многое — но такому я не нахожу оправдания. Да что там говорить, я бы сама скорее легла на плаху, чем позволила бы кому-то копаться у меня в голове. Но что ты хочешь делать дальше? Дитрих, ты не хуже меня понимаешь, что это драконы. Они так просто тебя не отпустят, особенно с учётом того, что считают тебя принадлежащим им по праву. Они будут тебя искать, и рано или поздно найдут. И как только они предъявят на тебя законные права — никто не осмелится им противиться. Прости, но я не знаю, чем тебе здесь можно помочь.

— Можно, Фалкеста, — тихо ответил я, — если я попаду в Анваскор, то это место станет мне хорошим убежищем. Да, полной безопасности мне не гарантирует даже этот город, я понимаю. И всё же там драконы будут очень ограничены в своих возможностях. Это даст мне разбег во времени. А там дальше будет видно, как мне быть…

— Ну, если ты ставишь на Анваскор такие надежды, — сказала она, — то тут я тебе могу помочь. Скажи мне, сколько у тебя с собой денег?

— По правде говоря, не могу сказать, — неуверенно ответил я, вытащив из сумки несколько монет и показывая их, — я никогда не пользовался этими деньгами и не знаю, сколько они стоят…

В этот момент Фалкеста быстро накрыла мои руки своими и прижала к столу.

— Спрячь обратно! Быстро, — прошептала она. Прекрасно зная, что моя подруга без повода паниковать не станет, я тут же её послушался.

— Что случилось? — шёпотом спросил я.

— Это же настоящие, драконьи деньги. Ну-ка, дай одну монету. Серебряную — Создатель тебя упаси здесь золотую вытащить! — прошептала она в ответ. Я извлёк серебряную монету и дал её Фалкесте.

— Да, ошибки быть не может, — сказала девушка, внимательно разглядывая чеканку на серебряной монете, — такая монета минимум на пятнадцать обычных золотых потянет.

— И… — всё ещё непонимающе спросил я, — это много?

— Один золотой здесь равен двадцати серебряным монетам. Серебряк — сорок медных. Ты сейчас поел на двадцать медяков. Господин Гиард платит мне один золотой за пять отработанных смен. Поскольку я работаю на него, он сдаёт мне комнату за десять серебряных монет в месяц — это половина её стоимости, а так же бесплатно кормит меня. Так что я на жизнь вообще не жалуюсь, сам понимаешь. И народ здесь ходит приличный, цивилизованный. Но от такого… мало ли у кого в голове может помутнение произойти. Лучше не искушать.

— Сколько же тогда драконий золотой стоит? — ошеломлённо спросил я.

— Ну не знаю, как за два, но за три драконьих золотых господин Гиард продаст тебе эту таверну, не глядя.

— Что-то мне подсказывает, что обменять тут такие деньги будет непросто.

— Смотря, с какой стороны подступиться. С одной — тут полно охотников за такими раритетами. С другой — иметь дело с подобными деньгами может быть попросту опасно. Но не переживай, я помогу тебе. Вот, возьми, — она дала мне две обычных серебряных монеты, — заплати за еду и сними комнату на три дня. Отдохни. Моя смена скоро закончится — я найду место, где можно будет её безопасно разменять.

— Кесседи, ты ещё долго там, — окликнули её со стороны стойки, — давай-ка на кухню, заказ принести надо.

— Всё, мне пора, — шепнула Фалкеста, — я к тебе ещё зайду.

Я же тем временем поставил пустые тарелки на поднос и, подойдя с ними к стойке, передал его улыбающейся гномке, которая тут же подхватила посуду и поставила её на окошко, выходящее на кухню. Через пару секунд их забрали чьи-то изящные руки с той стороны.

— Надеюсь, было вкусно, господин, — сказала она, — а, стоит сказать, вы первый, с кем Кесседи так долго разговаривала, — доверительно шепнула она мне, — обычно она совсем не такая, я и не стала замечание ей делать, но уж совсем она засиделась. Может, вы ей понравились, — она лукаво подмигнула мне, — в любом случае, можем ли мы сделать для вас что-то ещё?

— Да, уважаемая, — терпеливо кивнул я, — мне порекомендовал ваше заведение один торговец пряностями. Мне здесь очень понравилось, и я хотел бы снять здесь комнату на три дня. Есть у вас свободные?

— Разумеется, — кивнула она, ныряя за стойку и что-то там нашаривая, — да куда же я её засунула…

В этот момент с кухни донеслась песня, пел которую, судя по всему орк. Песня была о молодом орке-рыболове, который как-то раз вытащил из сетей вместо рыбы прекрасную русалку, да так и влюбился в неё с первого взгляда.

— Нашла, — она, наконец, вынырнула с пухлой, потрёпанной тетрадью в руках, — а на нашего хозяина снова вдохновение нашло. Неудивительно — скоро холода, вот он и провожает таким образом тёплые деньки.

— Ваш хозяин — орк? — полюбопытствовал я.

— Да, и по правде сказать, в моей жизни не было лучшего работодателя, — с восторгом в глазах прошептала мне гномка, — умный, не жадный, за труд всегда платит честно. А главное — у него в глазах такая харизма, что словами не описать. Вот он посмотрит на тебя, улыбнётся как-то по-особенному тепло — и у тебя сразу начинает душа петь, и любое дело спориться. Хотя, стоит признать, здесь вообще народ хороший. С другой стороны, оно и понятно: под надзором драконов сильно не разгуляешься, они своей лапой порядок крепко держат. Зато услуги врачей тут бесплатные, чему все очень и очень рады. Ведь, и в самом деле, что для жизни надо? Чтобы руки-ноги на месте были, глаза видели да уши слышали. А остальное — дело наживное…

— Аглая! — голос, как раз дошедший до места, где орк-рыбак сливается с русалкой в страстном поцелуе, внезапно прервался, как видно, для того, чтобы одёрнуть не меру говорливую работницу.

— Да, — виновато кивнула гномка, — совсем я заболталась. Комнату-то смотреть будете?..

Полчаса спустя я, отдав гномке два серебряка, блаженно вытянулся на кровати. Фалкеста права — вздремнуть мне сейчас и в самом деле лишним не будет.

Глава 4, в которой я продолжаю стоить планы, после чего позволяю себе немножко сойти с ума

Снова сон… такой тяжёлый. Как будто я вижу спираль из двух Цветов, синего и фиолетового цвета. Меня в неё завлекает, крутит, и внезапно начинает тянуть в разные стороны… на мгновение мне стало по-настоящему больно…

— Дитрих, очнись, — кто-то бил меня ладонями по лицу. Огромными усилиями я пришёл в себя. Это было очень трудно, как будто после обморока. Казалось, что все нити мыслей спутались в голове в единый клубок, и ты даже не знаешь, к какой подступиться. Но через несколько мгновений на мой лоб легла прохладная влажная ладонь, что очень помогло мне быстрее прийти в себя.

— Дитрих, что случилось? — перед глазами возникло обеспокоенное лицо Фалкесты, — тебе было плохо?

— Сны, — глухо ответил я, — обычно я редко вижу сны, и уж тем более редко их запоминаю. Но после того, как… Мизраел заставил меня сделать это, я стал видеть и ощущать сны куда чётче, чем раньше.

— Дитрих, — испуганно спросила Фалкеста, — а, может быть, они через сны пытаются найти тебя?

Я же в ответ на эти слова крепко задумался. А, в самом деле, почему бы и нет? Вся уникальность семи Цветов состоит в том, что не остаётся сфер жизни, которые так или иначе не были бы связаны с каким-то из них. Какой Цвет отвечает за сны? Догадаться нетрудно: Серебро. Цвет мечты, цвет волшебства… Цвет безумия… где же ещё искать убежища сказочным мирам, куда улетает наша душа после дневных трудов? Но кто мог бы искать меня таким образом? Не так уж много среди Лазурных драконов тех, кто одной из своих Доминант имеет этот Цвет: уж слишком он близок Сирени, которую Лазурь на дух не переносит. Меридии в замке нет, и вряд ли она вообще знает о том, что случилось. Я был твёрдо уверен в то, что от неё будут скрывать произошедшее изо всех сил, чтобы очередные переговоры на драконьего претендента протекали нормально. Киртулик снами тем более заниматься не станет, мечты — это максимум, которого можно от него добиться. Для того, чтобы работать со снами, он слишком твёрдо стоит ногами на земле.

Кто точно смог бы меня найти через сны — так это Лиала и Мехон. Оба сочетают в себе Серебро и Сирень, и это в достаточной степени отрывает их от реальности. Что уж там говорить, когда я читал биографии в библиотеке на Лазурном острове, то один из драконов прошлого, обладавший таким сочетанием Цветов, настолько отточил своё мастерство в этом деле, что мог проникать в чужие сны и оставаться там столько, сколько пожелает, при этом спящий был не в состоянии проснуться, покуда он не дозволит. Но я всё равно сомневаюсь, чтобы они меня искали таким способом. Мехон — дракон Золотого клана, а они вряд ли станут вмешиваться в такое тонкое и деликатное дело. Лиале же это просто не нужно: я, считай, полыхал Сиренью всю дорогу сюда, если бы Уталак желал меня изловить по пути — ему бы ничего не стоило это сделать. Правда, остаётся Карнекир…

Карнекир. Мой вечный спутник в Лазурном замке. Всегда готов помочь, подсказать, посоветовать, утешить. Какие же мотивы двигают им? Лазурь и Серебро… очень необычное сочетание. Время и волшебство. Сострадание и мечты. Что двигает им? Что должно двигать этим драконом, единственным из Серебряного рода, кто умудрился выжить? Стремление смотреть в будущее с мечтой и надеждой? Или стремление уйти в себя, чтобы хотя бы так спастись от вечной горечи того, что случилось в прошлом? И мог ли он искать меня через сны…

— Ты долго молчишь, — спустя пару минут Фалкеста рискнула нарушить молчание.

— Я думаю, — ответил я, — да, в теории то, о чём ты говоришь, возможно. Но среди драконов того клана, в котором я жил, нет подобного медиума, который мог бы свободно пересекать грань между снами и реальностью. Наверное, просто стресс. Я же всю жизнь был принцем, всю жизнь что-то скрывал, недоговаривал, лукавил, интриговал… и тут меня раз — и переворошили. Любой бы на моём месте чувствовал себя не лучше.

— Ладно, — кивнула Фалкеста, — ты в этом всяко лучше меня разбираешься, так и не мне тебя учить, что нужно делать, а чего нет. Я обещала тебе разменять монету — принимай.

Она выложила на тумбу двенадцать золотых.

— Три пришлось уступить, — немного разочарованно сказала она, — но там парнишка хороший, по первой не раз меня выручал всякими мелочами, я же не сразу в эту таверну работать попала. Так что…

— Ты замечательно справилась, Фалли, — с улыбкой сказал я, — возьми половину себе. Если тут действительно все так дёшево — много денег мне не нужно. А что за парнишка-то, — лукаво спросил я.

— Помощник ювелира, — ответила Фалкеста, убирая в карман фартука шесть золотых, — он… очень хороший, — и с этими словами моя подруга приятно порозовела. Что ж, могу только порадоваться за неё. Отрадно видеть, что всё-таки любовь приходит к каждому в этом мире, давая шанс быть счастливым.

— Ну, вот купишь себе платье или украшение какое, — кивнул я, — ты молодец, Фалли. Иногда надо подумать о себе и своей личной жизни. Цени это… не всем этого дано.

— А что насчёт тебя, — спросила Фалкеста, — ты же ведь сказал, что… любишь эту принцессу? Если ты убежал — как же вы будете…

— Не знаю, Фалли, — грустно прошептал я, — не знаю. Честно сказать — я очень скучал по ней все эти дни. Если бы она осталась в замке, ради неё я, может быть, и стерпел бы такое, хотя и не уверен. Не знаю. Если она сама найдёт меня и попросит вернуться, я послушаюсь. Но я в этом сильно сомневаюсь.

— И почему же? Ей настолько нет до тебя дела? — иронично спросила Фалкеста.

— Дело не в этом. Она улетела с дипломатической миссией к эльфам — среди них нашёлся претендент, готовый, подобно мне, разделить свою судьбу с драконами. Если Меридия сейчас улетит оттуда — ей придётся давать объяснения. А уж как эльфы отреагируют на то, что человеческий принц сбежал от драконов меньше, чем за два месяца… догадаться, думаю, нетрудно. И вообще, мне кажется, что Мизраел постарается свести к минимуму слухи и тому подобные последствия. Но это всё сейчас неважно. Важно другое — ты сказала, что можешь помочь мне с тем, чтобы попасть в Анваскор. Что ты хочешь предложить?

— Между Анваскором и четырьмя драконьими городами налажена хорошая линия морского транспорта, — с готовностью принялась рассказывать бывшая фрейлина, — основная единица — это парусники, рассчитанные на двадцать пассажиров и небольшую команду. Все капитаны — маги на службе драконов, получающие за свой труд очень хорошие деньги. Конечно, некоторые особо состоятельные личности нанимают дракона, чтобы перелететь в нужное место настолько быстро, насколько возможно. Но этот вариант нам, я так понимаю, не подходит, верно?

Я молча кивнул. Наверняка Мизраел уже предоставил отпечаток моей ауры всем мало-мальски значимым драконам в этом городе. Так что приближаться к ним будет самоубийством. Стоило признать, что с Аргоном и его напарницей мне просто невероятно повезло: не возникни такая щекотливая ситуация, и будь они чуточку внимательнее — меня бы уже вернули в Лазурный замок.

— Да, — сказал я, помотав головой и прогоняя лишние мысли, — быстроходный кораблик мне подойдет. Кстати, а на материк отсюда корабли ходят?

— К сожалению, нет, — уныло покачала головой Фалкеста, — помню, когда я садилась на корабль до этих островов, меня предупреждали, что это билет в один конец. Правда, мне тогда думалось, что по другой причине. А оказалось, что жизнь по сравнению с материком здесь такая, что и возвращаться никому не хочется. Поэтому по Архипелагу корабли курсируют, но вот на материк не ходят. Если же кому-то нужно побывать на материке — он договаривается с драконом и оплачивает ему эти услуги. И не смотри на меня с таким скепсисом. Цены на это дело вполне умеренные. Я проверяла. Но, в общем и целом, на корабле Архипелаг покинуть не получится. Только если корабль с материка привезёт новую группу изгнанников. Но это такое дело — сам понимаешь: корабль может прийти через три дня, а может не прийти и за пять лет.

— Жаль, — кивнул я, — значит поплыву туда, куда возможно. Потому что какой у меня выбор?

— Правда, и тут есть одна проблема, — помрачнев, сказала Фалкеста.

— И какая? — спросил я.

— Билеты там именные. Я хотела купить билет, чтобы тебе не пришлось долго ждать, но это оказалось невозможно. Ты должен прийти туда сам и зарегистрироваться перед покупкой билета.

— И для этого мне придётся назвать своё имя? — уточнил я.

— Назваться ты можешь так, как тебе захочется, — фыркнула Фалкеста, — но ты обязательно должен будешь оставить на билете отпечаток своей ауры. А это, сам понимаешь, гарантия лучше любого имени.

— Ладно, пройдусь туда сам. Всё равно — спасибо за помощь.

— Угу. Ну, я побежала. Моя смена вот-вот начнётся — а мне не хотелось бы выглядеть безответственной в глазах господина Гиарда.

Прогулка за билетом вышла напряжённой. Ко мне, к счастью, никто не приставал, но дважды по пути к порту я видел драконов-стражников, которые расспрашивали жителей с моим портретом в руках, и ещё один раз — по пути обратно. Покупка билета ничего особенного собой не представляла: как только я отдал орчанке-кассирше золотой, то получил голубую прямоугольную картонку, где орчанка написала моё имя. Я снова решил назваться именем Веничи. После чего лёгким, почти незаметным касанием она сняла слепок моей ауры и получившийся узор отпечатала сначала на моём билете, потом — в своей книге.

— При посадке сверят вашу ауру и ауру этого билета, — пояснила она, — так что билет не терять ни в коем случае, без него вас на корабль не пустят, хоть вы всех Четырёх Хозяев сюда притащите. Следующий!

Больше сегодня ничего примечательно не случилось. Весь оставшийся день я отсиживался в своей комнате, один раз спустившись на ужин. Однако я ещё не знал, что следующий день готовит мне новые трудности…

Утро я благополучно проспал. Однако, как только я собирался спускаться на обед, как на пороге возникла Фалкеста.

— Дитрих, у нас беда, — с порога выпалила она.

— Что такое? Что случилось?

— Драконья стража. Они здесь. Они обыскивают всех. Уверена, скоро они дойдут и сюда.

— В самом деле? — внезапно для себя вместо страха я ощутил вспышку Янтаря, который уже очень долго молчал, — что ж, я сейчас сам к ним спущусь.

— Это не очень-то разумно, — девушка явно была обескуражена моей реакцией, — они ведут проверку при помощи магических обнаружителей. Господин Гиард, конечно, уже устроил скандал, и всех до единого проверять не станут, но всё же на рожон сейчас лучше не лезть, как считаешь?

— Не переживай, — я ехидно улыбнулся, — просто дай мне одно из своих платьев. Если старое — не страшно, так даже лучше. И спокойно иди вниз.

* * *

Признаться, Дитрих сейчас несказанно удивил меня своей просьбой. Но времени ни на то, чтобы ей удивляться, ни на то, чтобы отговаривать принца, у меня не было. Господин Гиард сейчас препирается со стражей драконов внизу, а в этот момент ему под рукой нужны все три помощницы. Так что я просто дала ему ключ от своей комнаты, сказала, в каком шкафу нужно искать, и убежала обратно в зал.

Примчалась я как раз вовремя — орк уже готов был сцепиться со стражниками, которые хоть и демонстрировали терпение и понимание, но уже были изрядно на взводе.

— Еще раз повторяю — устало сказал один из них, — это — личный приказ короля Мизраела. Коль скоро вы проживаете здесь, и ваша таверна стоит на его территории — вы обязаны ему подчиниться. Ничего такого, чтобы вас сильно обременило, мы делать не собираемся — просто проверим специальным кристаллом каждого посетителя, а дело это, между прочим, государственной важности.

Орк хоть и проскрежетал зубами, но всё же вынужден был подчиниться. Едва сдерживая рвущиеся с языка ругательства, он круто развернулся и ушёл на кухню.

— Вот и славно, — кивнул один из драконов, — девушка, возьмите, пожалуйста, этот кристалл в руку на несколько секунд.

Я подчинилась. Взяв в руку камень, я с интересом обнаружила, что он живой. При моём прикосновении он запульсировал, но очень быстро успокоился.

И в этот самый момент меня взяла оторопь. Потому что по лестнице спускалась… эльфийка, одетая в моё платье. У меня просто челюсть упала от изумления. Эльфийка — язык не поворачивался назвать её Дитрихом — выглядела очень колоритно: рыжая шевелюра, уши идеальной длины, чуть накрашенные губы и самую малость подведённые брови. И затем, при более внимательном рассмотрении, множество интересных мелочей: на левом уголке рта губы не подведены до конца, румяны на одной стороне лица были чуть ярче, чем на второй… Верхняя пуговица платья была расстёгнута, выглядела эльфийка заспанной, да и с волосами было такое ощущение, что по ним пару раз гребнем прошлись, да и бросили это гиблое дело. В общем, образ был женщины, если так можно выразиться, немножко вульгарной и распутной.

— Уважаемая, — тут же окликнул её один из стражников, — не будете ли вы так добры подойти?

Сначала я окаменела от страха. Потом решила, что у Дитриха окончательно поехала крыша: мало того, что он сам спустился к тем, кто его ищут, так ещё и сделал это в женском платье. Но эльфийка, обернувшись на голос, округлила глаза и уже через мгновение оказалась возле стражников.

— О, древо и корни, какие же мужчины пожаловали сюда, — с придыханием прошептала она, — конечно, как я могу отказать таким красавцам, — в этот момент она споткнулась и ловко упала прямо в сторону оторопевших стражников, у которых едва хватило реакции подхватить её.

— Ну, вот она я, мои рыцари, — с упоением продолжала она, глядя на них глазами, полными обожания, — уже вся в ваших руках. Что вы хотите со мной сделать?

Я смотрела на всё это действо с глазами, подобно чайным блюдцам, и челюстью, упавшей до самого пола. И, судя по всему, не я одна.

— Мы проводим проверку всех жителей Триниагоса, — сухо сказал стражник, — по приказу короля Мизраела. Это не доставит вам неудобств. Нам всего лишь нужно, чтобы вы дотронулись до этого камня.

— По приказу самого Мизраела, — всплеснула руками эльфийка, закатив глаза, — конечно, доблестные стражи, как я, простая горожанка, смею перечить самому Хозяину этой земли? Как будет лучше пройти проверку? Мне нужно взять его в руки? Или, — лукаво подмигнула она, как бы невзначай приблизившись к стражнику, — мне следует предъявить другие, более чувствительные участки кожи? — в этот момент она позволила платью самую чуточку соскользнуть, наполовину обнажая плечо. Кто-то на заднем фоне присвистнул.

— Спасибо, но это лишнее, — промямлил стражник, бессознательно делая шаг назад.

— Как? То есть ты не хочешь? — в голосе эльфийки прорезался оттенок стали, заставив обоих драконов поёжиться.

— Знаешь, Берк, я думаю, она явно не та, кого мы ищем. Пойдём-ка дальше.

— Ах так?! — разъяренно сказала эльфийка, — значит, вот как?! Я тут перед ними, считай, душу раскрыла, а они просто берут и уходят?! Бесчувственные чурбаны! — после чего схватила пустую пивную кружку и бросила её в затылок одному из уходящих драконов, да с такой силой, что тот секунду спустя с воплем схватился за голову. Эльфийка же бросилась на стойку с рыданиями.

— Гражданка! — сердито сказал дракон, мгновенно оказавшись около эльфийки и схватив её за руки, — что вы себе позволяете? Вы хоть понимаете, что сейчас сделали?..

Но даже будучи оторванной от стойки и силой поднятая драконом-стражником, эльфийка всё равно продолжала лить слезы.

— Успокойтесь, — сердито сказал он, — да что с вами такое?

— Что со мной такое? — взвизгнула эльфийка, — что со мной такое? Убирайся отсюда, недоумок, — взвыла она, вырвавшись из его хватки, — пока я стул об твою башку тупую не разбила! — и, захлёбываясь рыданиями, убежала обратно наверх.

Стражник ошеломлённо смотрел ей вслед. После того, как он повернулся лицом ко мне, за моей спиной уже стоял господин Гиард.

— Применять рукоприкладство в моём заведении вам тоже разрешил господин Мизраел? — угрожающе сказал он…

* * *

Десять минут спустя Фалкеста поднялась ко мне в комнату. Я к этому времени уже успел избавиться от своего наряда и теперь спокойно сидел в кресле. Бывшая фрейлина с каменным лицом подошла к моей кровати, упала на неё лицом в подушку, и лишь тогда я услышал приглушённый истерический смех.

— Да, у меня у самого такое же чувство, — со смешком сказал я, — слишком уж много всякого случилось за последние дни. Надо было разрядиться. Хотя ты, конечно, имеешь право сказать, что это было ну очень странно.

— Дитрих, — всё ещё всхлипывая, спросила Фалкеста, — ты вроде одно время учился театральному искусству по возвращении со строительства дороги. Так почему прекратил?

— Не помню, — пожал плечами я, — кажется, отец просил не лишать заработка человека, который играл меня.

Фалкеста с новым приступом истерического смеха упала обратно в мою подушку. Да, хвалиться тут было особо нечем, но на лицо всё равно сама собой наползла дурацкая улыбка.

Глава 5, в которой я в последний момент меняю свои планы

А вот следующий день прошёл в высшей степени спокойно. Стражники уже мало того, что не заходили в таверну — я, даже рискнув выбраться на небольшую прогулку, вообще ни одного в городе не увидел. И это меня очень и очень настораживало. Сирень, которую я сдерживал в себе все эти дни, тихо, но непрерывно гудела, словно пытаясь меня предостеречь.

О том, что сейчас происходит в Лазурном замке, мне даже думать не хотелось. Наверняка Мизраел в ярости от того, что я посмел так поступить, нарушив тем самым его сделку с Арнольдом Четвёртым. Да, моего отца он, может, и не станет в это втягивать, но сомнений не было никаких: как только до меня доберутся, то подвергнут очень серьёзному наказанию. И, с учетом того, что Меридии в замке нет, сдерживать себя ему не будет никакой необходимости…

* * *

— И как успехи? — устало спросил Мизраел, созерцая перед собой Киртулика, Карнекира и Гвинеллу.

— От Сиреневых ни слуху, ни духу, — ответила его супруга, — Ариадна, Хольдвиг и Вонгитор лично несут патруль вокруг острова Триниагос, но ни одного Сиреневого за всё это время они даже на горизонте не видели.

— Хорошо. Пусть продолжают патрулировать, — кивнул Мизраел, — такое тонкое дело я доверить не могу никому. Ставки слишком высоки, мы никак не можем позволить себе потерять то, ради чего так старались. Особенно с учётом того, сколько провалов мы потерпели до этого. Ах, Голинор, — закрыв глаза, бессильно прошептал Мизраел, — как же мы на тебя рассчитывали…

Спустя минуту он вновь поднял взгляд.

— Киртулик. Какие новости принёс ты?

— Почти полная пустота, Мизраел, — кивнул начальник драконьей стражи, — принц, вероятно, догадался, что мы можем найти его при помощи Цветов, и потому почти их не использует. Я уловил, — в этот момент его лицо брезгливо скривилось, — отголоски от нескольких вспышек Сирени по пути отсюда до Триниагоса, и значительный её выброс неподалёку от одной из деревень. Мы прочесали её и допросили жителей — не напрасно. Он ночевал в одном из домов.

— Хозяева описали его? — сразу же спросил Мизраел.

— Да, и по внешности он совершенно не похож на самого себя, но я бы не стал на этом заострять внимание, — сказал Киртулик, — принц не единожды доказал, что он — иллюзионист высокого уровня. Даже по меркам людей. Такому ничего не изменить свою внешность. Кроме того, он наследил.

— То есть, — вопросительно изогнул бровь хозяин замка.

— Он оставил им три серебряные монеты.

— И что тут такого? Любой уважающий себя на его месте отблагодарил бы за крышу над головой.

— Три драконьи серебряные монеты, — с улыбкой пояснил Киртулик.

Мизраел, до которого только сейчас дошла вся комичность ситуации, улыбнулся.

— Надеюсь, им плохо не стало, когда они увидели, что это за деньги? — спросил он.

— Да вроде нет, выглядели вполне себе здоровыми, — пожал плечами Киртулик, — правда, это их очень смутило, и на все наши вопросы они ответили без утайки.

— А откуда он вообще деньги-то взял? Да ещё и такие? — удивлённо спросил Хозяин Лазурного замка, — он что, украл их у нас?

— Не думаю, — ответила Гвинелла, — если бы он вломился к тебе в кабинет, то ты бы точно об этом знал. Но я сильно сомневаюсь, чтобы он стал так поступать. Хотя бы потому, что последние дни принц стремился держаться подальше как от тебя, так и от твоего…

— Ладно, ладно, я понял, прошу вас, не начинайте заново, — раздражённо ответил Мизраел, — неважно. Каков итог?

— Принц в Триниагосе, — продолжил Киртулик, — это точно — не мог он оттуда никуда ускользнуть за такой маленький срок. Искать его там бесполезно: мы вчера попытались — и это кончилось полным непониманием со стороны обычных граждан и яростным сопротивлением владельцев всех постоялых дворов, таверн и тому подобных заведений. Да и ещё породило ряд, — он недовольно поморщился, — нелециприятных конфликтов.

— К счастью, — многозначительно добавил он, — у нас есть зацепка, благодаря которой необходимость в подобных методах отпала сама собой.

— Киртулик, не тяни, — сердито сказал Мизраел, — время дорого. Что за зацепка?

— Запись в бухгалтерской книге компании, которая отвечает за перевозку в Анваскор и из него. У нас имеется образец его крови — тут отдельное спасибо Меридии — так что и отпечаток его ауры тоже есть. Сомнений нет. Принц задумал удрать в Анваскор.

— Понятно, — протянул Мизраел, — что ж, в сообразительности принцу не откажешь. Если он попадёт в Анваскор — то там он, конечно, потеряют всю свою магическую манёвренность, но и нам выковырнуть его оттуда будет куда тяжелее. Какие предприняты меры?

— Завтра пара моих ребят будет ждать его там. Он не заподозрит ничего до последней минуты. Но, сам понимаешь, убеждать его в присутствии других пассажиров — не самая лучшая затея. С учётом того, что мы стремимся сберечь всё это в тайне. Так что извини, Мизраел, но действовать мы будем быстро и решительно. Упаковка для хрустальной вазы готова — но вот заниматься её душевным равновесием будь добр сам.

— Хорошо, — положив руки на новый стол и сцепив ладони пальцами, сказал Мизраел, — пойдёт и так. Главное, чтобы он оказался тут — а как его умаслить, чтобы он забыл эту неприятную историю, будем думать по ходу дела…

* * *

К вечеру напряжение во мне усилилось настолько, что я уже просто физически не мог сидеть на месте. Встав, я принялся мерить комнату шагами.

Через пятнадцать минут ко мне зашла Фалкеста. У неё как раз кончилась смена, кроме того — завтра у неё был выходной.

— Я не поеду на том корабле, — внезапно даже для себя самого сказал я.

— То есть как так, — Фалкеста, по обыкновению упавшая лицом в подушку, демонстрируя таким образом высшую степень усталости, очень резво перевернулась и посмотрела на меня, — что же ты тогда будешь делать? Чем дольше ты остаёшься здесь — тем больше риск, что тебя схватят. Медлить сейчас нельзя!

— Ты права, как никогда, Фалли, — тихо сказал я, — поэтому я сделаю это сегодня ночью.

— Как, — удивлённо спросила она, — но ты же… не готов.

— Почему же? Самым главным — деньгами — ты меня обеспечила. Ну а если что — уж там-то, уверен, я смогу безопасно разменять и драконьи деньги. Всё остальное — прикладное. Я почти уверен, что плыть кораблём — это ловушка. Потому-то они так и притихли: ждут, когда рыбка сама приплывёт на наживку. Так что действовать надо сейчас.

— А с билетом что будешь делать? — спросила Фалкеста.

— А какая разница? — пожал плечами я, — брошу тут. Или вообще сожгу — нечего частичками своей ауры разбрасываться.

— Не надо, — внезапно запротестовала она, — скажи лучше, ты можешь его ауру очистить? Чтобы билет можно было использовать?

— А тебе зачем? — удивлённо спросил я, — ты что, под именем Веничи по нему плыть собралась?

— А если бы и собралась — почему нет? — пожала плечами та, — всё равно добру пропадать. У меня завтра выходной день, вот и сплаваю. Да и всё равно, — тихо сказала она, — с тобой увижусь ещё разок.

— Я думаю, нет смысла говорить, что плыть по этому билету небезопасно, — скептически спросил я, — с высокой степенью вероятности туда завтра прилетят драконы и потребуют хозяина этого билета на пару ласковых слов.

— И что, — легкомысленно кивнула она, — отболтаюсь. Они же ищут принца-мужчину, не потащат же они в замок девушку?

— Как знаешь, — пожал плечами я, — моё дело — предупредить. Ну а теперь я был бы тебе благодарен, если бы ты помогла мне покинуть город — вылетать на драконьих крыльях прямо отсюда было бы несколько неразумно…

Пару часов спустя мы стояли на небольшом обрыве. Отсюда, правда, предстояло сделать петлю немного направо, иначе я рисковал бы улететь к Золотым драконам.

Со мной были Фалкеста и Айрат, тот самый помощник ювелира, о котором она мне говорила.

— Не переживай, — сказала мне Фалкеста, — на Айрата можно положиться. Он никого не видел, ничего не слышал, и вообще его тут не было. Не так ли, друг мой, — с ласковой улыбкой обратилась она к нему.

— Конечно, милая, — не замедлил с ответной улыбкой Айрат. У меня возникло стойкое ощущение, что пришли они сюда не только, и даже не столько для того, чтобы проводить меня.

— Ну что ж, Фалли, — сказал я, — спасибо за помощь. Буду рад, конечно, увидеть тебя в Анваскоре, но всё же ещё раз предупреждаю: не стоит это дело того.

Как Фалкеста и просила, я всё же очистил билет от своей ауры, после чего девушка оставила на нём свой отпечаток. Защита была достаточно мудрёная, так что мне пришлось на пару мгновений обратиться к Сирени, чтобы получить нужный результат.

— Это я уже сама решу, — отмахнулась девушка, — ну так что? Выше места мы не найдём. Летишь?..

Несколько минут спустя я, уже по привычной схеме обзаведясь крыльями, направлялся в сторону Анваскора. Посмотрев на небо и увидев три звезды, которые предусмотрительно в качестве ориентира приметил ещё на земле, я набрал высоту и полетел навстречу новому городу…

Глава 6, в которой Лазурные драконы терпят неудачу при попытке перехватить меня, я же, тем временем, попадаю в Анваскор

Мизраел был напряжён. Всю ночь он не спал, и даже Гвинелла впервые за очень долгое время не могла его утешить. Всю ночь он думал над тем, что говорить принцу, как лучше извиниться. Рассказать обо всех взаимоотношениях с Сиреневым кланом в целом и с Уталаком в частности. Чтобы были хотя бы ясны мотивы, заставившие его поступить так, как он поступил. Предложить все известные способы заслужить его прощение. Возможно, связать себя какими-то клятвами или обещаниями, которые могут гарантировать Дитриху безопасность от дальнейших посягательств на его мысли. И вот за дверью раздался шум, свидетельствующий о том, что сюда идут. Он сам, и Гвинелла с Карнеллой, и даже Ариадна, которую допустили на это крайне ответственное мероприятие, напряглись. И в этот самый момент заходит Киртулик и толкает перед собой… какую-то совершенно незнакомую девицу с кляпом во рту. Каштановые волосы были растрёпаны, в стальных же глазах читалось праведное негодование.

— И как это понимать? — невозмутимо спросил Мизраел, внутри которого стала разгораться ярость.

— А вот сама пусть и рассказывает, — хмыкнул Киртулик, — как оказалась на этой чёртовой лодке с его билетом и на его месте, — с этими словами он грубо выдернул кляп и толкнул девчонку вперёд. Стоило отдать ей должное — она смогла удержаться на ногах, хотя Киртулик, пребывающий в высшей степени раздражённом состоянии, очень плохо контролировал физическую силу.

— Что за самоуправство? — гневно спросила девушка, без страха глядя на хозяина Лазурного Замка, — по какому праву меня сняли с лодки и силой сюда притащили? Я ни в чём не виновата перед вами и вашими людьми, — дерзко закончила она.

— В самом деле? — скептически хмыкнул Мизраел, — в таком случае потрудитесь объяснить, как вы оказались на этом корабле с чужим билетом. Билетом принца Дитриха?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — уже спокойнее и с удивлением ответила девушка, — нет, мне известно, кто такой принц Дитрих. Я знаю его лично, потому что одно время была фрейлиной в королевском замке в Виллгарде. Но, когда он уехал, ситуация так сложилась, что покинуть замок пришлось и мне. Поэтому для меня, разумеется, не секрет, что Дитриха отправили к Лазурным драконам, то есть сюда. Но почему вы искали его там? Он что, пропал?

Мизраел крепко задумался. Если бы девушка стала всё отрицать — ложь, если она имеется, раскусить было бы проще. Но она не стала отрицать того, что знакома с Дитрихом и того, что знает, что ему следует быть здесь. И это сильно сбивало с толку.

— Да, — в конце концов, выдавил из себя Мизраел, — у нас возникло… своего рода недопонимание, в результате чего принц решил, что ему среди нас угрожает опасность… и принял меры. Мы его разыскиваем, чтобы уладить это недоразумение. Так вы точно его не видели?

— Нет. К сожалению, нет, — со вздохом сказала девушка, успокоившись и взяв себя в руки, — как и многие слуги в Виллгарде, я очень любила принца и была бы рада узнать, как у него дела.

— В таком случае потрудитесь объяснить, как у вас оказался его билет, — громыхнул Киртулик, стоявший позади неё, — мы, как вы хорошо помните, не стали хватать первого попавшегося пассажира. Мы сверили билеты и ауры их покупателей по отчётной книге. И только у вас слепок ауры не совпадал с изначальным слепком, по которому был куплен билет!

Девушка покраснела. Опустила взгляд в пол. И нехотя выдавила.

— Я его не на кассе купила.

— А где же? — вежливо подбодрил её Мизраел.

— Мне этот билет достался за один серебряк от знакомого скупщика. Я так же знала мага, который мог бы почистить билет от ауры. Обычно такие занятия не входят в профиль его деятельности, но он был мне должен… и я его упросила. И спокойно сплавала бы в Анваскор, у меня и в мыслях ничего дурного не было. Откуда же я могла знать, что вы… вот так. Сэкономила, называется. Выходной день насмарку, — сердито закончила она.

— Что ж, это послужит вам отличным уроком, — назидательно сказал Мизраел, — во все времена скупые всегда платили дважды. Что ж, нетрудно понять, что произошло. Принц неглуп и наверняка догадался, что мы можем перехватить его на корабле. Потому и избавился от билета, который повезло приобрести особе, столь близко с ним знакомой. Карнелла, — обратился он к сидящей по левую руку от него тёще, — как твои дела с Алвасом?

— Глухо, — грустно вздохнула Карнелла, — он никак не желает поддаваться уговорам. Я что только не перепробовала. Но, боюсь, искать принца нам предстоит собственными силами. И придумывать, как просить прощения за содеянное, тоже придётся самим.

— Гиблое дело, — скептически сказала девушка, — такого он никому не простит.

После этих слов в кабинете стало очень тихо.

— А откуда у вас, моя дорогая, такая в этом уверенность? Уж не хотите ли вы сказать, что вам известна причина, по которой принц от нас сбежал? — вкрадчиво поинтересовался Мизраел. Девушка, поняв, что она только что ляпнула, прикусила себе язык, но уже было поздно.

— Я вам всё равно ничего не скажу, — с вызовом заявила она, — он так старался ради Тискулатуса. Он честно пытался полюбить ту, на которой ему предстояло жениться, чёрт возьми, он привязался к ней, он сам мне это сказал! — почти выкрикнула она, — а вы просто вытерли об него ноги, если не хуже! А теперь можете делать со мной всё, что захотите, я вам ничего больше не скажу! Хоть положите меня на это устройство — больше же вы ничего не умеете!

— Девочка, — голос Мизраела зазвенел сталью, — ты даже не представляешь себе, как важен для нас принц, и на что мы сейчас готовы пойти ради того, чтобы вернуть его! Так что лучше тебе самой рассказать всё, что ты знаешь! Иначе, будь уверена, положим.

— Я и не сомневалась, — презрительно выплюнула девушка, — ради своих целей вы по людям будете идти, как по живому ковру. Случившееся шестьсот лет назад ничему вас не научило. Ничего другого от чудовищ я и не ожидала.

Этого ей определенно говорить не стоило. Киртулик, и без того с трудом сдерживающий себя, при этих словах схватил девушку за горло.

— Моя дорогая, не забывайте, где вы находитесь и с кем разговариваете! — злобно прорычал он, — чуть вежливее!

— Киртулик, достаточно. Па, не нужно этого делать, — сказала Ариадна, вставая, — как ни горько это признавать, но ее упрёки в какой-то мере справедливы. Нет необходимости так поступать. Мы сделали это с Дитрихом — и в итоге получили то, что имеем. Не нужно. Я вижу, — в этот момент она внимательно посмотрела на девушку и сказала, — что в ней, как и во мне, горят Пурпур и Лазурь. Дозвольте мне провести с ней полчаса с глазу на глаз. Уверена, мы найдём с ней общий язык.

— Очень хорошо, — ровным голосом сказал Мизраел, — я дозволяю тебе попробовать. Через час жду тебя здесь.

— Пойдём со мной, — сказала Ариадна, подходя к девушке, беря её под локоть и увлекая за собой, — обещаю, тебе больше не будут грубить, оскорблять или унижать. Мы просто поговорим…

* * *

Меньше, чем через двадцать минут Ариадна вернулась. На её лице одновременно были написаны удовлетворение и досада.

— И где она? — нетерпеливо спросил Мизраел.

— Отправилась домой. Я поручила одному из твоих людей, Киртулик, отнести её в Триниагос. Надеюсь, ты не в претензии.

Киртулик неопределённо мотнул головой. Он явно был в претензии, так как не позволял командовать своими подчинёнными никому, кроме себя, но, принимая во внимание серьёзность ситуации, этот случай согласен принять как исключение.

— Как — домой? — опешил Мизраел, — она нам ещё нужна здесь!

— Не нужна, папа, — сдержанно кивнула рыжеволосая дочь, — она рассказала всё, что нам нужно. Да, она виделась эту пару дней с Дитрихом. Он укрывался в таверне, где она работала. Да, он купил этот билет, но вчера вечером, как она сказала, отказался по нему плыть, сославшись на плохое предчувствие. Принц сам снял с него чары, нет никакого мага, который подделывает билеты, можешь выдохнуть, Киртулик, организовывать группу поимки не нужно. Дитрих улетел в Анваскор сегодня ночью. И, скорее всего, он уже там.

— Я так же позаботилась о том, чтобы её визит сюда не стал достоянием гласности, — добавила девушка, — она дала слово, что будет держать язык за зубами. Это всё. По правде сказать, на большее я и не рассчитывала. Принц наверняка, чтобы обезопасить её, сам не стал слишком много рассказывать.

— Ариадна, дорогая, но как ты всё это так быстро из неё вытащила? — поражённо спросил Мизраел.

— Ну, я же уже сказала: у нас с ней одинаковые Цвета. Она ощутила ко мне доверие на подсознательном уровне, что помогло правильно начать диалог. Кроме того, две женщины всегда могут договориться между собой. И это куда эффективнее, чем связывать, оскорблять, угрожать женщине и при этом еще и душить её. Уж извините, но мужикам этого понять просто не дано, — с улыбкой сказала она, — даже если им две тысячи сто тридц…

— Ариадна! — громыхнул Мизраел.

— Молчу, папа, молчу, — с улыбкой сказала дочь, хитро поглядывая на отца. И тут же скривилась от боли.

— Что? — печально спросил он, — опять?

— Да, — грустно выдохнула Ариадна, — сама виновата. Слукавила. Знаю же, что нельзя, знаю же, что не приемлю Сирень, а всё равно… папа, неужели это навсегда? Неужели мы обречены оставаться такими ограниченными всю жизнь?

— Клянусь тебе, моя дорогая, — Мизраел встал из-за стола, подошёл и обнял заплакавшую девушку, — я костьми лягу ради того, чтобы это было не так…

* * *

Анваскор производил просто грандиозное впечатление. Прежде всего — своими размерами. Если предположить, что начинал он, как и любое другое поселение, с нескольких десятков домов, то сейчас огромный город с трудом помещался на острове, который был для него отведён.

Долетел до него я меньше, чем за час. Но, увы, в сам город до рассвета мне попасть было не суждено. Огромные ворота были закрыты, и открывать их посреди ночи ради одного человека никто явно не собирался. Так что коротать время мне пришлось на песчаном пляже, который всё же пожалели и оставили для любителей подобного отдыха. Хотя размеры города вполне ясно давали понять, что скоро он станет неспособным вместить в себя всех желающих в нём жить.

С рассветом, как ни странно, прибыл и первый пассажирский корабль, подошедший к открытому причалу. Недолго думая, я набросил на себя невидимость, подошёл к группе людей, которые сошли с корабля, и, уже смешавшись с ними, сбросил иллюзию невидимости. Никто из прибывших и внимания не обратил на ещё одного человека, который возник рядом с ними буквально из ниоткуда. Впрочем, их невнимательность понять можно: плыть на корабле нужно не меньше четырёх часов, если они прибыли в Анваскор рано утром, то сесть на корабль нужно было в два-три часа ночи. Люди элементарно устали. Хотя здесь были и не только люди. Двое почтенных гномок, эльф с грацией молодого волка, даже один орк, шедший впереди меня.

— Эх, пивка бы сейчас глотнуть, — проворчал он, — ох уж эти капитаны с их запретом на любые горячительные напитки…

Как-то уж очень знакомо это прозвучало. Внезапно орк отошёл в сторону, чтобы не мешать остальным идти и принялся зашнуровывать ботинок, шнурки на котором умудрились самым банальным образом развязаться. Меня это, по правде говоря, удивило: во время работы с ВТП довелось узнать о других расах многое. В моём отряде работали и гномы, и орки, и хотя друг друга они сильно недолюбливали, в одном у них было любопытное сходство: обе расы терпеть не могли на обуви любые приспособления, будь то шнурки, застёжки, ремешки, молнии или что-либо еще. Только сплошная кожа. Но в этот момент орк стал подниматься обратно, и я увидел его лицо. Это же был тот самый орк из торговой гильдии, которого я встретил в таверне в свой последний вечер пребывания в Виллгарде. Если он узнает меня — моему инкогнито конец. Да, здесь я решил, в конце концов, избавиться от своего второго обличья, ибо при очень долгом использовании это начинает вызывать сильные неудобства. Но времени набрасывать иллюзию повторно, разумеется, уже не было, как не подходило для этого и место. Да и вообще неразумно: если в Анваскоре запрещено использовать магию, идти туда с иллюзорной маскировкой — просто верх неблагоразумия.

Но вот, в конце концов, наша группа подошла к воротам. Ворота, однако, открывать не стали, зато справа открылась дверца, куда вся группа и устремилась.

Вошли мы в просторное помещение. В дальнем конце длинного и светлого коридора за столами сидело трое людей. Судя по всему — секретари. За спиной каждого из них стоял стражник в полном вооружении. Сирень, тихонько звеневшая внутри меня, шепнула, что это самые настоящие боевые маги, которые иллюзиониста средней руки вроде меня скрутят за несколько секунд. Конечно, теперь, когда я ознакомился с Цветами и мог просить их помощи в бою, мне удалось бы оказать такому достойное сопротивление в схватке один на один… но я всё равно, скорее всего, проиграю…

Группа уже деловито выстроилась в три очереди, и секретари вежливым, но скучающим тоном принялись задавать самые обычные вопросы. Кто такие, как зовут, откуда прибыли, с какой целью. Стоило заметить, что охрана не настаивала на том, чтобы использовалось истинное имя: двое людей напрямую сказали, что говорить свои настоящие имена не желают — но, как я понял, ставить об этом в известность стражу было обязательно. Одной из двух гномок так и заявили, что используемое ею имя ненастоящее. В итоге разразился страшный скандал, поскольку за попытку обмана гномку хотели выдворить из очереди. В конце концов, сошлись на том, что она вытребовала себе кусок бумаги с пером и написала имя, так и не произнеся его вслух. Секретарь, обслуживающий её, деловито закончил оформление документов и кивком головы дозволил ей идти.

Но самое интересное начиналось, когда секретарь задавал вопрос желающему войти в Анваскор, владеет ли он магией. При положительном ответе к проверяемому тут же подходил стражник и задавал уже свои вопросы. Какой магией владеете, какой уровень, как долго и тому подобное. Лично проверяли уровень силы, держа посетителя за запястье и прощупывая пульс. После чего вручали амулет с белым камнем и сообщали, что носить его обязательно в течение всего времени пребывания в Анваскоре.

Мне не повезло. Я по незнанию не успел сразу занять очередь и потому пристроился почти в самый конец центрального хвоста. Орк-торговец, ещё пару минут воевавший со своим башмаком, встал позади меня. И мне было отлично слышно, как его недовольное сопение постепенно перерастает в задумчивое хмыканье. Только бы он не успел догадаться…

Очередь продвигалась довольно быстро. Из двадцати посетителей магов было всего двое: одна старушка была лекарем-травником, вторым же магом оказался эльф с гибкой и хищной грацией. Как выяснилось, он был оборотнем. И пока тот всеми возможными невербальными знаками показывал, насколько унизительна для него подобная проверка, я с интересом задумался. Эльфы, конечно, любят магию земли, но гораздо чаще предпочитают изменять природу вокруг себя, нежели меняться самим. Впрочем, в этом мире чего только не бывает…

— Молодой человек, ваша очередь, — вежливый голос вернул меня к действительности. Я с опаской подошёл и сел в кресло.

— Ваше имя?

— Веничи.

— Это ваше настоящее имя?

— Нет.

— Почему вы не используете своё настоящее имя?

— Причины личного характера.

— Откуда вы прибыли?

— Из Триниагоса.

— Вы там проживаете постоянно?

— Нет, я путешествую.

— Хорошо, откуда вы прибыли в Триниагос?

Из Лазурного замка — чуть было не ляпнул я, но вовремя понял, что этого точно говорить не следует.

— Из Тискулатуса.

Секретарь кивнул и сделал несколько пометок.

— Вы владеете магией?

— Да.

— В таком случае приношу извинения, но нам придётся начать сначала, — секретарь вернулся к заголовку своего свитка, — маги не имеют права посещать Анваскор не под своими настоящими именами. Ещё раз. Как вас зовут?

Меня хватило только на то, чтобы смотреть на секретаря, вытаращив глаза и раскрыв рот.

— Это ещё… почему? — выдавил из себя я.

— Анваскор изначально задумывался как город, в котором будет безопасно всем, — начал секретарь, судя по всему, уже давно заученную речь, — следовательно, любые посетители, более одарённые по сравнению с обычными людьми, обязаны называть свои настоящие имена при посещении Анваскора. Таковы правила. Возвращаемся к вопросу. Как вас зовут?

— Дитрих, — недовольно прошипел я. Секретарь, видимо, привыкший к подобной реакции, невозмутимо поставил отметку в своём свитке. Зато орк позади меня довольно хмыкнул. Если до этого момента я ещё мог надеяться, что он так и не вспомнит меня, то после того, как я сам назвал своё имя, не было никаких сомнений в том, что он меня узнал.

— Какой магией вы владеете?

— Иллюзии.

— И все?

— Да.

— Уно, проверь, — сказал секретарь. Стражник подошёл ко мне и взял за запястье. По нему пробежали лёгкие волны энергии. Через несколько секунд стражник кивнул и вернулся на место.

— Какой уровень магии? — тем временем продолжал секретарь.

— Э… прошу прощения, я не понимаю, о чём вы говорите.

— Я задаю вам вопрос об уровне вашей магии, — терпеливо пояснил секретарь, — если вы маг, то должны его знать.

— И всё же, я не знаю, о чём вы говорите, — упрямо повторил я.

— Молодой человек, где вы обучались своему искусству, — в лёгком раздражении спросил секретарь.

— В Орхорском магическом университете.

— Так вот в любом университете при выпуске вам должны были измерить и сообщить уровень вашей магической силы. Хотите сказать, вам этого не сделали?

— Нет. Я не завершил обучение до конца. Меня отчислили.

— Почему?

— Извините, но вам не кажется, что это уже не имеет совершенно никакого значения? — сердито сказал я, — личные обстоятельства!

— Что ж, тут вы правы, — так же без единой эмоции кивнул секретарь, — Уно?

— Четвёртый продвинутый, — сказал стражник.

На этом моменте секретарь снял очки и очень внимательно посмотрел на своего напарника.

— Такой сильный? Ты точно уверен?

— Полностью, — кивнул стражник, — насчет специализации сказал правду, владеет только иллюзиями, но зато так ими владеет, — в этот момент он с уважением и лёгким оттенком зависти посмотрел на меня.

— Понятно, — секретарь очень быстро взял себя в руки, — прошу вас взять это, — он протянул мне заполненный кусок бумаги, — это документ, который позволяет вам находиться в Анваскоре. Любой стражник имеет право потребовать его у вас, поэтому обязательно носите с собой. Так же маги обязаны носить при себе эти кулоны, — он потянулся в ящик стола, достал уже знакомый амулет с белым камнем и протянул его мне, — его сердцевину составляет особая порода жемчуга. Вы не будете испытывать с ним неудобств даже во время сна или приёма водных процедур. Основная его задача состоит в том, чтобы послать соответствующий сигнал в случае, если вы вдруг примените магию. Настоятельно рекомендую вам ознакомиться с памяткой для магов, в частности, с параграфом о допустимом применении магии в Анваскоре. Потому как нарушение этого правила даёт страже право незамедлительно выдворить вас из города. Конечно, в такие крайности мы стараемся не впадать и всегда разбираемся до конца, что произошло, но прошу иметь это в виду. Так как случаи бывают самые разные. Кроме того, прошу обратить внимание, что в верхнем левом углу стоит красная печать. Она показывает страже, что вы — маг и даёт им право удостовериться в том, что вы носите свой амулет. На этом не смею вас задерживать. Желаю вам приятно провести время в нашем городе.

Поблагодарив секретаря, я одел на себя амулет и поспешно покинул помещение. Надеюсь, орка будут допрашивать так же долго, как и меня, и я успею убраться подальше. Но при этом всё-таки заметил неподалеку от себя плакат: «Маги в Анваскоре». На плакате был изображен маг, который, судя по беспорядку на земле, совершил неудачное колдовство и теперь с виноватым лицом выслушивал гневную отповедь от законопослушной гражданки Анваскора, которая, подняв вверх палец, выговаривала бедолаге. Не желая оказаться на его месте, я всё же взял небольшой буклет, стопка которых лежала аккурат под плакатом, и покинул помещение…

Глава 7, в которой я узнаю о новостях с родины от старого знакомого

Выйдя на улицу города, я в восхищении обомлел. Настолько чистым и опрятным выглядел город. Горожане неспешно шли мимо белокаменных домов, то ли идя по своим делам, то ли просто гуляя. Сразу бросилась в глаза начинающаяся по левую сторону торговая площадь. Тем не менее, несмотря на более чем сильный голод, я туда не спешил. В самом деле, будет нелишним ознакомиться с содержимым буклета. Не очень хочется, едва попав в Анваскор, тут же с треском вылететь из него из-за какой-нибудь ерунды. Открыв нужный мне параграф, я принялся читать, потихоньку идя в сторону торговой улицы:

«Маги, живущие в Анваскоре, должны понимать, что Анваскор — это, прежде всего, город, где каждый его житель имеет законное право чувствовать себя в безопасности. В связи с этим маги, находящиеся в этом городе, обязаны соблюдать следующий перечень правил…»

Я закатил глаза. Из того, что каждый горожанин имеет право чувствовать себя в безопасности, совершенно не следовало, что именно маги должны больше всего подвергаться ограничениям. С другой стороны, моё мнение по этому вопросу здесь никого не интересовало. Вздохнув, я принялся читать дальше:

«1. Запрещено публичное использование магии как аргумент в разговорах, спорах или как метод демонстрации своего превосходства над остальными. Наказание — от трёх месяцев общественных работ до пожизненного изгнания.

Исключение: применение магии допустимо, если вам или другому гражданину угрожает опасность, в т. ч. смертельная, и магия — это самый быстрый и надёжный способ обеспечить безопасность. Однако будьте готовы к тому, что стража может потребовать с вас отчёт о произошедшем, в том числе ментальный.

2. Запрещено использование магии в качестве обеспечения себя средствами к существованию. Каждый маг, желающий постоянно проживать в Анваскоре и при этом практиковать своё искусство, обязан состоять на государственной службе и иметь лицензию. Практика без лицензии карается пожизненным изгнанием.

3. Причинение вреда гражданину Анваскора посредством магии карается пожизненным изгнанием. Причинение тяжкого или непоправимого без магического вмешательства вреда здоровью карается смертной казнью.

4. Каждый маг, проживающий на территории Анваскора на постоянной основе, обязан носить на себе опознавательный кулон. Необходимость в кулоне отпадает, если маг проживает в Анваскоре больше пяти лет, или если проживает больше двух лет, и за него поручилось не менее трёх граждан.

5. Порча, нанесение вреда чужой или городской собственности посредством магии карается…»

— Ну, так далеко тебе зайти вряд ли грозит, — хмыкнул кто-то позади меня. Обернувшись, я увидел того самого орка из торговой гильдии, о котором благополучно успел забыть.

— Очень рад тебя видеть, принц, — он протянул мне руку, и я рассеяно её пожал, — с тех пор, как ты уехал, дела пошли, мягко говоря, не очень. Уж извини за прямоту — но больно мнительным стал Его Величество с тех пор, как ты нас покинул. Поговаривают, что налог на дорогу, что ты выстроил, вводить собираются… хотя есть и плюсы. Драконы как патрулировать Тискулатус стали, так все отребье разбойничье сгинуло в неизвестном направлении. Ну и Его Величеству, естественно, выделили дракона, который носит его по всему Тискулатусу по государственным делам. Престиж, куда деваться. Вот только, скажу я тебе, морда у того дракона ни разу не счастливая была. А уж, шепнули мне надёжные люди, когда один из министров заикнулся о драконе для себя, то там был такой скандал… Да что уж там, даже братьям твоим выделять не пожелали, а уж такой шушере, как придворным болтунам… Вот Его Величество и летает, довольный, вместе со своим престижем по небу и, надо думать, ему оттуда виднее, как страной рулить надо. Ну а твои, принц, дела как? Ты почему здесь-то? Драконов тут не сильно жалуют. Или случилось что?

Я, жадно выслушавший новости с родины, снова вспомнил, почему я здесь. Снова накатили усталость, чувство собственного бессилия. И впервые за очень долгое время выдержка снова мне отказала. На глаза сами собой стали наворачиваться слёзы.

— Ну-ну-ну, тихо, тихо, не надо, — орк, мигом оценивший обстановку, прижал меня к себе, поглаживая по голове, — я уж и так, как увидал тебя, понял, что нечисто дело тут. Да и как оно было бы чисто, Арнольд, вон, с десятком драконов не всегда сладить может, постоянно приходится напоминать им их место, а уж ты-то, когда там один, а их — выводок на целый замок… брр, — в этот момент он ощупал мой лоб и сказал, — Великая Праматерь, да ты совсем обессилен. Пойдём со мной, я знаю постоялый двор, там нас и накормят и отдохнуть дадут. Идём, идём, и денег с тебя, принц, не возьму, я помню то чудо, что ты для всех нас сотворил. И я, и мои братья так благодаря этому поднялись, как не поднялись бы никогда.

* * *

Через пару часов я совсем без сил лежал в постели того постоялого двора, куда меня привёл орк. Зовут его Алдор. Вероятно, он представлялся мне и раньше, но, к стыду сказать, я совершенно не запомнил его имени. Как только мы пришли, он тут же заказал плотный завтрак. К нему так же прилагался стакан молока с мёдом. Этот нектар богов после еды я выпил залпом, так как очень соскучился по этому напитку. В Лазурном замке молока не было совсем: драконы больше предпочитали есть коров, нежели доить их. Пока я поглощал завтрак, отбросив все возможные приличия, Алдор снял двухместную комнату. После чего помог мне подняться и уложил на кровать.

— А нет худа без добра всё-таки, принц, — хмыкнул он, — из живота всё же поменьше стало выпирать, — донеслось до меня, когда я уже проваливался в сон…

Нельзя спать днём. Никак нельзя. Организм сейчас жестоко мстил мне за нарушение режима сна. Не болью, но снами. Беспощадными снами…

Я шёл по Анваскору, а мимо меня проходили бесчисленные горожане. Внезапно вокруг меня стал сгущаться воздух. Стало тяжело идти. Посмотрев на свои руки, я с ужасом увидел, что из них начинает сыпаться… оружие. Кинжалы, ножи, мечи, сабли. Я пытался унять свою магию, но у меня ничего не получалось. Внезапно жители Анваскора одновременно посмотрели на меня и начали обвинять в том, что я себя совсем не контролирую.

— Это безобразие!

— Как его пустили в город?

— Он угрожает нашей безопасности!

— Мало того, он разгуливает по городу без одежды. Какой срам!

Но внезапно за всей этой толпой раздался знакомый рык. А через секунду я увидел Мизраела, который с огромным увеличительным стеклом за плечом спешил ко мне, уверяя всех, что так нужно по плану, чтобы меня можно было проще и быстрее изучить. Я упал в кучу оружия, не в силах пошевелиться. Через мгновение надо мной оказался Мизраел, который поднёс стекло к моей груди и задумчиво произнес:

— А ты точно любишь Меридию? Что-то я ничего не вижу…

Это было уже выше моих сил. Я рванул из этого абсурдного кошмара, крича и зовя на помощь. Меня кто-то схватил за руку и куда-то потащил. Но меня уже охватила паника, я брыкался, вырывался, как вдруг…

… кто-то метко ударил меня ладонью по шее. Я обмяк в чьих-то руках.

— Великая праматерь, что же там с тобой творили драконы, что даже во сне тебе от них нет спасения? — утешающе прошептал кто-то. Я с трудом открыл глаза — рядом, прижав меня к себе, сидел Алдор.

— Горазд ты спать, принц, — сказал орк, — уже вечер, я половину дел своих закончить успел, час, как вернулся, а ты всё спал. Я уж будить тебя не стал, поспал бы ты сутки — силы враз бы вернулись. Уж извини, но ты так кричал, что пришлось тебя успокоить. Тут со стражей очень строго, ещё минутка — и сюда бы уже стражники ломились. Ну вот, спокойно, так же лучше, правда? — с этими словами он осторожно пощупал мою шею и немного помассировал её — способность двигаться тотчас вернулась. Встав, я увидел, что орк даже принёс наверх ужин.

— Думал уже, самому есть придется, — хмыкнул он, последив направление моего взгляда. Я встал, умылся в бочке, на которую мне любезно указал орк, и приступил к еде. Ничего особенного — картофель с тушёным мясом. Но меня это мало беспокоило — во время строительства ВТП мне порой приходилось есть и из одного котла с обычными работягами. Так что уж в чём, в чём, а в еде я не сильно прихотлив. Если только это не изобилие растений, приготовленных самыми изощрёнными способами.

— Спасибо вам большое, — выдохнул я, когда закончил ужин, — не знаю, что бы я без вас делал… в страже городской, наверное, давно бы сидел, да показания давал.

— Слушай, принц, зови меня на ты, — сказал Алдор, — я понимаю, ты по старшинству меня уважаешь, да только и в гильдии я ко всем на ты, и ко мне прошу, чтобы на ты были. Потому что выканья эти не по нутру мне, как орки, мы каждого собеседника за равного принимаем. А эти угодливые любезности я и сам использовать не люблю, и ко мне, если возможность есть, прошу, чтобы не обращались так. Фальшиво это. Отталкивает.

— Как скажешь, — покладисто кивнул я. Спорить с тем, кто меня сейчас так поддержал, не хотелось совершенно.

— Слушай, принц, — спросил внезапно орк, — я, конечно, понимаю, что всего ты рассказать не можешь, но всё же — что такого случилось у драконов, что ты так поступил? Знаю я о тебе не понаслышке: кум мой с тобой, считай, больше года работал, дороги строил. И ни разу ты ни на что не жаловался, нужда припекала — и ел с одного котла со всеми, и грязь месил ногами так же, как и все… спал только что в палатке всё время, ну да эта мелочь. И даже раз в неделю чуть ли не пинками гнал всех в баню, — гоготнул он, — а тут — такое…

Надо же, какой он разговорчивый. Впрочем, оно и видно — любопытство его жжёт сверх меры. Драконы-то, готов спорить, в своё посольство сразу список составили, кому и куда можно ходить. Все прочие страждущие сразу получали пинка под пятую точку. А тут — целое богатство в виде принца, который два месяца там прожил. Всё рассказывать, разумеется, нельзя — знание о Цветах делать достоянием общественности, как минимум, глупо. Да и нужно понимать, что сказанное мной рано или поздно промелькнёт совсем в других разговорах.

— Ну всё рассказать, сами понимаете, не могу, — сказал я, — но если кратко… Прибыл я к ним в замок. И, увы, мне сразу не повезло, я, — в этот момент я задумался, как бы лучше обыграть начальное неприятие без упоминания Цветов, — можно сказать, не понравился им на подсознательном уровне.

— Даже так? — удивлённо спросил орк, — ну что ж, ты принц, лучше в таких вещах разбираться должен.

— Я должен был жениться на средней дочери Хозяина Лазурного замка, её зовут Меридия. Ей шестьдесят три года. Но, как вам известно, драконы живут долго, и взрослеют тоже намного медленнее. Так что в переводе на обычный возраст ей было около семнадцати лет.

— И вы, конечно, сразу друг другу не понравились? — проницательно спросил орк, — ещё бы, когда обоих насильно под венец гонят, мало радости, будь ты хоть принц, хоть последний нищий.

— Сначала — да. Я, конечно, старался вести себя сдержанно, но всё же отношения у нас не ладились. Пока не произошло… одно важное семейное мероприятие, в ходе которого… я невольно помог принцессе выступить лучшим образом. После этого у меня был… магический обморок, связанный с тем, что хозяевам замка я по-прежнему подсознательно не нравился. Потом меня учили летать. Я же маг иллюзий. Вот они и научили меня при помощи моей же магии создавать крылья и управляться с ними в воздухе. Так что и в Триниагос, и сюда я попал тем самым способом: прилетел.

— Надо же, — уважительно протянул орк, — хорошей вещи научили. Всё-таки хоть попытались тебя на один уровень с собой поставить, не стали холёную куклу из тебя делать.

— Да уж, — тихо ответил я.

— А показать можешь? — внезапно спросил орк.

— Что показать? — не понял я.

— Ну… эти… крылья, — замялся он.

Я пожал плечами. На то, чтобы их вызвать, сил теперь не требовалось совсем. Я вышел на середину комнаты, убедился, что ничего не задену своими крыльями, закрыл глаза и…

— Ого, — раздался позади меня восхищённый возглас, — хороши, и вправду хороши.

Я же распахнул крылья и сделал несколько несильных взмахов. И — удивительное дело — ощутил прилив бодрости.

— Ну, дела, кто бы мог подумать, — сказал он, щупая одно из крыльев. По правде сказать, то было не очень приятное ощущение, но ради этого орка можно было немного и потерпеть.

— Что, не по нраву, когда лапают? — понимающе спросил он сзади несколько секунд спустя, — вижу, вижу, как дрожат. Ну всё, всё, больше не буду, — сказал он, погладив напоследок перепонку на левом крыле, — уж извини, понимаю, что неприлично, но когда такая красота всю жизнь только в небе, а тут раз — и так близко… Не удержался.

— Все в порядке, — понимающе сказал я, позволяя крыльям пропасть, — любопытство не порок, любопытство — двигатель прогресса.

Орк в ответ на мои слова искренне рассмеялся.

— Хорошо сказано, Дитрих, хорошо, — отсмеявшись, сказал Алдор, — вернусь в родную деревню — передам твои слова родне, глядишь, меньше драть детвору за любопытство будут. Ну, так а дальше-то что было?

— Дальше были гости. Другие драконьи кланы. Золотой, Пурпурный и Сиреневый.

— Да, знаю я эти названия, и странные они все какие-то. Ладно, Золотые, золото драконы любят, чай, не дураки. Лазурные тоже туда-сюда, но вот Пурпурные вообще странно звучит. А Сиреневые — так и вовсе смешно. Ты можешь представить себе дракона, который нюхает сирень?

— В человеческом облике запросто, — пожал плечами я, — они, конечно, сильно от нас отличаются, но и им не чуждо чувство прекрасного.

— У, опять злишься, — снова проницательно заметил орк, — ладно уж, Сиреневые, так Сиреневые, им виднее, как называться. Ну, так и что гости эти. Неужто из-за них?

— Не совсем. Там… сложная ситуация. В общем, я отправился к Лазурным драконам случайно. Они договорились, что я побеседую с каждым из послов, а я в тот вечер, когда прощальный бал был… вышел из себя и разрешил Лазурному послу увезти себя. И остальным это очень не понравилось. И всю неделю они упрекали Лазурного хозяина в том, что он поступил нечестно. В общем, — я решил опустить скандал с Меридией, — была очень напряжённая неделя. Потом было поспокойнее, только… мы с принцессой немного поссорились. Но потом помирились и даже… стали проявлять симпатию друг к другу. Очень большую симпатию. Нам наконец-то ничего не мешало, и это были самые чудесные дни за все время пребывания там. Две недели все было спокойно, но потом она предложила прокатить меня на себе. Я согласился, мы летали, наверное, полчаса, и тут на нас напали Сиреневые. Трое. В нарушение всех правил. Но мне, вернее нам, всё равно удалось от них ускользнуть.

Хозяин Лазурного замка был в ярости. Он вызвал Хозяина Сиреневого замка сюда, в суд Анваскора. И у него были, — я тяжело вздохнул, — неопровержимые доказательства.

— И какие же, — вежливо спросил орк.

— Воспоминания, — прошептал я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, — добытые прямо из моей головы.

Снова стало тесно и больно. Снова в голове раз за разом вспыхивал ужас, когда я смотрю в глаза, в которых плещется бешеная Лазурь, и понимаю, что уже никогда не смогу ему доверять, никогда не смогу чувствовать себя в безопасности рядом с ним.

— Я всё же не совсем понял. Как это — добытые из твоей головы, — спросил было орк, но в этот момент нас прервал стук в дверь.

— Приносим извинения за беспокойство, — прозвучал строгий голос по ту сторону, — в этом помещении зафиксирован выброс магии…

Дверь после этих слов открылась. На пороге стояли два стражника. Их амуницию составляли кожаные доспехи, в кои входили нагрудник, наручи и поножи, сделанные из странной белой кожи, а так же прозрачный шлем, наверняка с использование какого-то стекла. На шлемах в области над глазами было изображено по пять звёзд. Таким образом, всякий надевший такой шлем, становился обладателем весьма экстравагантных звёздных бровей.

— Отчёт, — спокойно тем временем произнёс один из стражников, — кто колдовал?

— Да там той магии всего капля было, — пробормотал я.

— Приношу извинения, — орк встал и слегка поклонился стражникам, — это моя вина. Мы с другом только сегодня прибыли в город, я забылся и попросил его показать фокус. Он иллюзионист, вот и…

— Понятно, — не стал слушать стражник дальше. Он повернулся ко мне и властно протянул руку, — ваши документы.

Я молча протянул ему пергамент и достал из-под куртки медальон. Мельком оглядев украшение, стражник углубился в изучение документа.

— Ладно, — сказал он, возвращая мне пропуск, — на первый обойдёмся предупреждением, но знайте: у нас с этим очень строго, поэтому в будущем, пожалуйста, без правонарушений. Если у вас возникнет потребность в тренировках, в городе для этого есть специально отведённые места.

Коротко кивнув нам, стражники покинули комнату.

— Это… это вообще что было? — возмутился я, — да они вообще без стука, что ли, могли войти?

— Могли, — кивнул Алдор, — если бы ловили творящего чары с поличным. У них для этого особые амулеты есть. Что поделать, такой это город. Магам тут, конечно, не очень, чтобы сладко, но именно это делает его таким привлекательным для тех, кому не повезло родиться с магическим даром. Но это неважно. Так что ты говорил про воспоминания…

— У них там есть устройство, как они сами сказали, для эффективного допроса пленных, — равнодушно продолжил я, — все воспоминания сохраняются в специальном стеклянном, или хрустальном шаре. И вот с помощью этого устройства Хозяин Лазурного замка просмотрел все интересующие его воспоминания, после чего использовал мою память в качестве доказательств публично, в суде. В этом самом городе.

После чего замолчал. Было горько, но пережить это второй раз оказалось неожиданно легче. Осмыслить. Сделать выводы. И учиться жить с этим. Смириться с тем, что жизнь посмела не закончиться на этом моменте — она идёт дальше, нравится мне это или нет, и лишь я один отвечаю за своё дальнейшее будущее.

Орк с силой сжал подлокотники своего кресла.

— Да уж… более мерзкой вещи сложно выдумать, — тяжело сказал он, — уж не думал, что скажу это, но ты правильно сделал, принц, что сбежал. Если бы ты стерпел такое — то потерял бы среди них всякое уважение. И вытирали бы они о тебя ноги если не каждый день, то с завидной регулярностью. Но что ты хочешь делать дальше? Рано или поздно они пронюхают, что ты здесь. И придут требовать твоей выдачи. У меня, конечно, есть пара советников, с которыми я хорошо знаком. Они могут значительно осложнить здесь драконам жизнь, но пойми и ты: всё, что в их силах — это задержать. Но никак не остановить. Тебе очень, очень нужно подумать над тем, где искать убежище. Не можешь же ты всю жизнь убегать? Это же драконы, они живут сотни, тысячи лет. Им всё равно, сколько придётся искать — найдут, непременно найдут. И потребуют ответа.

— Я всё это понимаю, Алдор, — прошептал я, — но ты прав. Что делать дальше — я и правда, не знаю. Если я вернусь домой — отец, конечно, будет не в восторге, — я печально хмыкнул, понимая, насколько это большое преуменьшение, — он проведёт с драконами проникновенную беседу и, может быть, в качестве компенсации выторгует себе ещё пару привилегий. После чего проведёт со мной задушевный разговор, аккуратно упакует и снова отдаст драконам. А больше… больше мне некуда идти.

— Ладно, принц, — утешающе сказал Алдор, — утро вечера мудренее. Сейчас тебе нужно отдохнуть от всего этого. Вот, — он протянул мне фляжку, — выпей глоток. Знаю, знаю, что вам до двадцати одного года нельзя, но оно совсем слабое. И ещё есть один эффект: с ним не видишь снов. Мне кажется, сейчас это то, что тебе нужно.

Я с благодарностью принял фляжку и сделал глоток. Спиртное, хоть и слабое, всё же неприятно резануло по горлу, прежде чем маленьким сгустком тепла провалиться в живот. Осторожно сделав вдох, я с удивлением ощутил, что во рту осталось очень приятное виноградное послевкусие.

— Неплохо, да? — подмигнув, спросил орк, — знаю, что предлагаю, хорошие люди делали, да из товара хорошего. Ладно, сейчас ложись отдыхать, чувствуется мне, силы нам завтра понадобятся…

Глава 8, в которой я подробно знакомлюсь с инфраструктурой Анваскора, вспоминаю основы своего искусства и сталкиваюсь с негативным эффектом Цветов

Следующие три дня я провёл исключительно в этой таверне, не желая никуда выходить. Несмотря на все протесты орка, я заставил его принять три золотые монеты — я ещё могу понять желание, если так можно выразиться, угостить за свой счёт день, ну, максимум, два. Потом висеть на шее становится уже просто неприлично. А ещё страшнее то, что к этому привыкаешь с катастрофической быстротой. Довелось ещё дома повидать подобные образцы нахлебников.

На четвёртый день выйти всё-таки пришлось. Хотелось познакомиться с городом поближе. Да, мое положение, может, и стало прочнее, но и эта прочность относительна. Так хоть напоследок.

А в городе было на что посмотреть. Мало того, что он сам по себе не уступал по размерам Виллгарду, так ещё и его инфраструктура производила огромное впечатление. В связи с тем, что использование магии для большей части населения было под запретом, градоначальники сделали упор на развитие физической культуры. Об этом ясно говорило целых три спортивных площадки, которые я встретил только за полчаса пешей прогулки. И они при этом далеко не пустовали. Так же я нашёл странное помещение, которое было накрыто стеклянным куполом. Вероятно, это и есть специально отведённое для тренировок магией место. Всё-таки мое предположение о том, что к магам здесь относятся как к существам второго сорта, оказалось неверно. Мол, господа хорошие, это место, где все просто желают жить тихо, мирно и спокойно, поэтому будьте так добры поумерить ваше магическое буйство и практиковаться только в отведённых для этого местах. А если жажда магических подвигов сносит голову — милости просим выбрать для этих самых подвигов для этого какое-нибудь другое место, желательно, подальше отсюда.

Впрочем, подойдя к входу и почитав свод правил, я понимающе хмыкнул: всё-таки не совсем просто так организовали это помещение. Бесплатно сюда могли проходить только маги, состоящие на городской службе. Прочие должны были заплатить одну серебряную монету за три часа тренировки, две серебряные монеты за право тренироваться в куполе хоть весь день, и три — если посетители желали перекусить в процессе тренировок. Впрочем, нельзя было сказать, что это место было прибежищем для стражников, любящих бесплатно перекусить. Если те желали провести в куполе хоть целый день, для них это, разумеется, было бесплатно, но вот за право поесть им надо было отдать две серебряные монеты.

С интересом изучив данную информацию, я пошёл дальше. И уже через десять минут вышел к изумительному парку, в котором были насажены деревья самых разных пород, даже тех, кто, казалось бы, просто не мог вырасти в таком северном суровом климате. Впрочем, ситуация прояснилась, когда в поле моего зрения попали двое эльфов, без сомнения, колдовавших над одним из ростков. Что ж, справедливо. Сад тоже входит в сферу ведения градоустройства, следовательно, могли быть и маги земли, ухаживающие за садом.

С большим удовольствием постоял несколько минут на небольшом деревянном мостике, подставляя лицо ветру и просто наслаждаясь спокойными мгновениями. Внезапно я услышал внизу возмущённое гоготанье — несколько уток ярко-пёстрой расцветки, выплывшие из-под мостика и испугавшиеся меня, так внезапно для них появившегося, сердито крякали. Улыбнувшись, я пошёл дальше.

Стоит ли говорить, что и парк был обустроен на самом высшем уровне? Через каждые двадцать шагов — лавочки для желающих отдохнуть. Фонари, которые по вечерам наверняка зажигал маг огня. В самом деле, зачем тратить масло, если маги в этом месте будут работать почти даром, лишь бы им позволили здесь жить? Везде висели таблички, напоминающие о том, что мусорить запрещено. Купаться, разумеется, так же воспрещалось. Кормить птиц было можно, но и для летающих, и для водоплавающих с этой целью были выделены специальные участки, помеченные соответствующей табличкой. В парке даже работал уютный постоялый дворик, стены которого были искусно убраны вьющимся плющом. Сейчас там было занято около половины столиков.

Полюбовавшись на всё это великолепие ещё минут двадцать, я направился обратно. И снова на моём пути повстречался купол для магов, желающих практиковаться. Немного подумав, я всё-таки решил его посетить. Не сказал бы, что я был прямо одержим желанием поколдовать, но хотелось хоть как-то развеяться. А чары всегда мне в этом хорошо помогали.

Заплатив кассирше-гоблинше три серебряка и получив билет, на котором она дополнительно проставила два оттиска зелёной печатью, я проследовал внутрь. Начиналось всё помещением, где, судя по всему, можно было оставить одежду. Я критически осмотрел себя — на мне по-прежнему был костюм из чешуи дракона. Подозреваю, что в этом месте такая одежда не является совсем уж большой редкостью, но все же тренироваться в таком… впрочем, что за глупые мысли? Мне ведь и делали его специально для тренировок. Да и всё то время, что я провёл вне замка, мой костюм ни у кого не вызвал даже косого взгляда. В итоге было решено оставить всё, как есть.

Площадка была почти пуста, если не считать четырёх молодых людей, которые увлечённо метали друг в друга огненные шары. Выбрав место подальше от них, я сосредоточился, прикидывая, как бы лучше начать тренировку.

Пожав плечами, я подошёл к краю купола и сотворил несколько чучел в качестве мишеней. После чего отошёл и начал метать в них кинжалы. Надо сказать, для иллюзиониста это крайне сложная и одновременно разнообразная механика. Самое простое действие, разумеется, заключалось в том, чтобы сотворить кинжал у себя в руке и метнуть его в мишень. Этому я научился ещё на первом году обучения. Куда сложнее было создать кинжал на расстоянии от себя, после чего правильно его толкнуть, чтобы он полетел, куда надо. А это было ох как непросто. С одной стороны, сотворённая вещь, конечно, состоит из потраченной тобой волшебной силы и подчиняется тебе. С другой стороны — как только она материализуется в физическом воплощении, то на неё точно так же начинают действовать законы физики, в частности, сила тяжести, сила ветра, сила сопротивления воздуха и тому подобное. Не стоит думать, что иллюзионист может просто взмахнуть рукой — и на противника со стопроцентной точностью обрушится град стрел или копий. Мало создать предмет — необходимо задать ему правильное направление, проще говоря, толкнуть. И вот с этим у всех иллюзионистов на курсе возникали проблемы, длившиеся не один год. Начиная заниматься подобным на втором курсе, более-менее ровных результатов получалось достигать курсу к четвёртому. Даже я, изучавший иллюзии и только их, начал элементарно попадать по мишеням таким образом лишь в конце третьего курса. Но этот навык себя стоил. Кинжал ли, стрела ли, копьё ли, томагавк ли — всё летело точно в центр мишени. В конце концов, я запустил отличную серию из всех указанных выше видов оружия, и каждый попал точно в яблочко.

— Смотрите-ка, а он очень даже неплох, — раздался голос позади меня. Я тотчас обернулся: огненные маги, до того гонявшие друг друга, сейчас с большим интересом наблюдали за мной.

— Здравствуй, — вежливо кивнул тот, что стоял спереди, вероятно, их лидер, — меня зовут Фаренгот. Не против нашей компании?

— Вовсе нет, — кивнув, вежливо ответил я, — меня зовут Дитрих. Приятно познакомиться.

Я с интересом оглядывал подошедших парней. Одежда у них была разная, за исключением одной вещи. У каждого на груди висел медальон с очень интересной символикой. Ладонь, повёрнутая внутренней стороной, демонстрировала скрещённые указательный и средний пальцы, между которыми был зажат дротик, а так же безымянный палец и мизинец, на перекрестье которых полыхала магическая искра. И, кажется, эти медальоны я где-то уже видел…

— Верно смотришь, — довольно хмыкнул Фаренгот, — в страже городской мы работаем. И свободные часы тут практикуемся, хотя скучно в последнее время. Половина парней в страже — огненные, ещё три воздушника, один водник и ещё один иллюзионист. Но тебе он не ровня, только невидимым становиться умеет да дым какой-то наколдовывать. Есть ещё земельники, конечно, но эти так, на подхвате, они больше по ремонту дорог и уходу за растениями. Ты, это, — смущённо спросил он, — не будешь сильно против, если мы попросим тебя потренироваться с нами? А то уж больно скучно нам друг с другом, все приёмы уже знаем. А ты хоть лицо новое.

Хмыкнув, я кивнул. Нечто подобное я предполагал с самого начала. Что ж, вполне законный повод развлечься.

— Отлично, — Фаренгот тут же встал в боевую позицию, явно уже готовый к схватке, — драться по одному, наверное, будем. Или не боишься с двумя?

— Вы можете хоть вчетвером драться, только это нечестно по отношению к вам будет.

— Это ещё почему? — удивлённо спросил Фаренгот. Судя по лицам его товарищей, они были озадачены не меньше.

— Мешать друг другу будете, — фыркнул я.

— В самом деле? Это должно быть интересно. Парни, вы готовы? — с предвкушением спросил он. Те кивнули, так же принимая боевые стойки.

— Дитрих, ты готов? — спросил он меня. Дождавшись кивка, он продолжил, — тогда на счёт три? Раз, два, …

На счёт три все четверо выпустили в меня по огненному шару. Я без труда увернулся от снарядов, резко разорвал дистанцию и, оказавшись между ними, сотворил дымовую завесу. После того, как она рассеялась, на поле оказалось… четыре Дитриха. И со стороны одного из них тут же полетел огненный шар, чудом не задев другого. Этого оказалось достаточно, чтобы замешательство вспыхнуло, мгновенно обратившись боевым безумием. Несколько минут четыре Дитриха поливали друг друга огнём разной степени концентрации, в то время как пятый в моём лице, прикрытый невидимостью, спокойно стоял в сторонке и наслаждался зрелищем. В конце концов, один из них поднял вверх руки.

— Стоп! Хватит! Это же смешно — мимо меня пролетели огненные шары и Твилли, и Родеона, и Майки, я температуру каждого назубок знаю! Кто есть кто?

— Я Майки, — первый поднял руку один из Дитрихов.

— Я Родеон.

— Я Твилли, конечно.

— Отлично. А пятый-то где?

— Молодцы, — появившись, снисходительно сказал я и позволил пропасть прочим чарам, — меньше пяти минут вам понадобилось, чтобы понять, что меня там нет.

— Как-то это не очень честно с твоей стороны, — сердито сказал Фаренгот, подходя ко мне.

— Это ещё самый безобидный способ, — хмыкнув, сказал я, без страха глядя на возмущённого Фаренгота, бывшего, наверное, на целую голову выше меня.

— В самом деле? — злость на его лице сменилась удивлением, — какой же тогда был бы не самый безобидный?

— Если бы я перенял твою внешность, а тебе передал бы свою. Вот бы ты тогда удивился.

Фаренгот задумался. Такой вариант наверняка ему даже в голову не приходил.

— Да уж, и вправду было бы весело, — фыркнул он, — ну хорошо, а как насчёт дуэли один на один?

— Пожалуйста, — пожал плечами я, — если ты не устал.

— Шутишь? Да я только разогрелся…

Кивнув, я вместе с ним встал в боевую позицию. Его приятели, оценивая нанесённый друг другу ущерб, отошли в сторонку. И здесь я сосредоточился.

Он начал стандартную атаку с огненного шара. Однако я ещё в полёте остановил его, заключив в стеклянную сферу, в которой тот, лишившись воздуха для горения, благополучно лопнул. Удивлённо моргнув, Фаренгот сотворил ещё три шара и швырнул их в меня один за другим. Дождавшись их приближения, я сотворил около себя стеклянную трубу в форме полукруга. Огненные шары, залетев в трубу, меньше чем через мгновение вылетели из нее, стремясь как можно скорее вернуться к хозяину. Тот едва успел от них увернуться. Вслед за ними полетели три моих каменных кулака. Фаренгот сотворил огненный щит, который без труда поглотил все снаряды. Я удивлённо моргнул. Я, конечно, бил не в полную силу, но ощущение было такое, что я создал едва ли не фантомы настоящих кулаков. Первокурсник-иллюзионист, и тот бы ударил сильнее.

— Что-то слабенько, — насмешливо сказал Фаренгот. Я повторил атаку, использовав кулаки из фантомного льда. И снова щит вспыхнул, без труда поглотив снаряды.

— Ты что, жалеешь меня? — фыркнул стражник, — не стоило.

С этими словами он начал творить огненную птицу. Довольно мерзкое заклинание, стоит отметить, обладает запоминанием выбранной цели при средней скорости. От такого уже не увернёшься. Но я и не собирался давать сопернику сотворить её до конца. Такое заклинание предполагало множество совершенно непонятных для меня движений ногами. И вот, когда он сделал шаг вперёд, в лоб ему прилетели… грабли. Мало того, что он получил ручкой по носу, так ещё и незаконченная огненная птица взорвалась перед его лицом. Он попытался было сделать шаг назад, но и там уже лежали грабли, тотчас огревшие его по затылку. Куда бы бедняга ни ступал, везде его ждали коварные грабли.

— Ладно, ладно, хватит, — взмолился он, наступив на грабли, наверное, раз пятый, — пощады!

Я, тут же позволил садовым инструментам пропасть.

— Ну ты… ну ты… — прохрипел Фаренгот, держась рукой за кровоточивший нос. И тут сверху раздался смех. Даже не так — смех. Нет, даже не так — СМЕХ! Дикий смех, как будто смеялся, наверное, бог пьянства и праздности. Но нет… наверху смеялся всего лишь какой-то мужчина. При более близком рассмотрении у него оказались чёрные волосы, чёрные усы и очень крепкое телосложение. И сейчас он хохотал без остановки.

— Ой, насмешили, ой, не могу, ах-ха-ха… АХ-ХА-ХА!!!

— Да хватит уже, наставник Дрейар, — обиженно сказал Фаренгот, — лучше подсобите! Мне ещё обратно в управление идти.

Перестав смеяться, мужчина сотворил буквально из воздуха ледяную горку, по которой тут же съехал вниз. Как при этом горка его выдержала — понятия не имею. Вот у кого из живота целая гора выпирала. У меня так… холмик небольшой.

— А я вам говорил, недотёпы, — назидательно сказал он, сотворяя перед собой сферу воды, хватая Фаренгота за шиворот и с явным наслаждением опуская его лицом прямо в воду, — ни черта вы в боевой магии не смыслите. Ну, окончили магическую школу — и дальше что? А дальше тут вам — ничего! Пугать огненными шариками горожан, неправильно перешедших улицу или не попавших бумажкой в урну — это не боевая магия. Что вам этот парнишка сейчас и показал. Да ещё и иллюзионист… ой, не могу, — с этими словами он выдернул голову Фаренгота из воды, который всё это время терпеливо сносил такое отношение. Тем не менее, терпел он не зря: на лице не осталось ни единой ссадины.

— Слушай, парень, как тебя там… Дитрих, правильно? Ты-то в городе новенький, небось? Я то, вишь как, магов всех знаю в городе, работа такая у меня. А тебя тут не припоминаю. Документики не покажешь? Исключительно необходимая формальность, — харизматично улыбнувшись, добавил он. Пожав плечами, я протянул ему кусок пергамента, полученный при регистрации, одновременно вытаскивая из куртки амулет и демонстрируя его.

— Четвёртый продвинутый? В самом деле? — спросил он восхищённо, изучив документ, — впервые вижу, чтобы иллюзионисты на такой высокий уровень поднимались. Слушай, а ты в страже не хочешь у нас поработать? Вижу же, раз так много учился, значит, колдовать любишь. Нам такие толковые парни пригодились бы. Да и вон, какие у тебя способности полезные! Эти-то что? Огонь сотворить невелико умение, даже я, водник по жизни, зажгу, коли нужда припечёт. А у тебя какие иллюзии качественные… в строительстве, которое в городе ни на секунду не прекращается, хотя и кажется каждый раз, что дальше уже некуда, твои способности зашли бы просто на ура.

Я понимающе ухмыльнулся. Действительно, не зря я в своё время сделал упор именно на это направление. Посудите сами, что может в быту тот же маг огня? Вот он пришёл с работы, голодный и уставший, и сразу жене — есть подавай! А она ему в ответ — а у нас ухват сломался, а у нас горшок лопнул, а у меня шуба уже третий год драная, а ты, огненная бестолочь, только и можешь, что есть да спать, да в постели прыгать, а стены вон уже в пропалинах все, а что мне на люди уже скоро совсем стыдно выходить будет…

А теперь представьте, что может предложить иллюзионист в аналогичной ситуации? Ухват сломался — вот тебе временный, сам пока у кузнеца новый закажу. Горшок лопнул? Свари пока в этом, завтра сразу пойдём за новым, может, и тебе чего нового прикупим. Шуба драная? Как так, вот тебе такая же, совсем новая, походи недельку, а там у меня зарплата, так, может, и новую тебе даже купим, зачем эту чинить?.. Как создать деньги? Нет, дорогая, так лучше не увлекаться, меня за это и повесить могут…

— И лоботрясов этих потренировать лишним не будет, — разглагольствовал тем временем Дрейар, — да и вообще — коли желание изъявишь, я даже в этом городе найду тебе достаточно мест, где сможешь спокойно заниматься своим искусством без страха, что тебя за это из города взашей вытолкают.

— Ну… по правде говоря, не очень меня на такое тянет, — нехотя протянул я, смутившись от такого количества лестных отзывов. Как принца, меня хвалили часто, пусть за тот же ВТП, но вот в плане магии я всю жизнь считал себя крепким середнячком.

— В самом деле? — пузатый мужик оценивающе на меня посмотрел, — ну, признавайся тогда, что ещё умеешь делать, чем на жизнь зарабатываешь?

Вот это был вопрос, что называется, в яблочко. Я и правда не знал, куда мне себя приспособить. Нет, конечно, драконьих денег хватит не на один год жизни здесь, но чем же мне заниматься? Сидеть в таверне, дохнуть со скуки, деградировать и в страхе ждать, пока меня заберут драконы — приятного мало.

— Вот и я о том же, — Дрейар, судя по всему, читал моё лицо, как открытую книгу, — не переживай, я тебя не тороплю. А ты подумай. Крепко так подумай, день, два, три… и потом любого стражника попроси привести к Дрейару. А там мы уж разберёмся, как тебя пристроить, чтобы ты и пользу приносил, и чтобы оплатой тебя не обидеть. Ты-то не ровня этим балбесам… ладно, придумаем что-нибудь. Надеюсь, что до встречи, парень, — многозначительно сказал он, направляясь к выходу и давая знак четвёрке огненных магов следовать за ним, — ты, наверное, и сам уже понял, что я не каждому такое предлагаю.

С минуту я стоял, осмысливая произошедшее. Потом медленно направился в помещение для хранения одежды, тоже собираясь уходить.

— Эй, парень, — окликнула меня кассирша, — ты куда собрался? Я тебе там поесть собрала, ты же три серебряка оплатил.

— Спасибо, уважаемая, — кивнув, ответил я, — аппетита нет.

— Аппетит приходит во время еды, — авторитетно сказала гоблинша, — да и потом, ты-то точно любитель покушать, уж я-то вижу. Ладно, не хочешь, как хочешь, я тогда сама съем. Не пропадать же добру?

Кивнув, я покинул помещение. Еда, как и довольно прозрачный намёк гоблинши на мой лишний вес, в моей голове сейчас занимали последнее место. Гораздо важнее на данный момент было даже не предложение Дрейара, хотя оно, безусловно, внимания тоже заслуживало. Беспокоила меня моя схватка с Фаренготом. Почему мои собственные атаки оказались так слабы? Я, конечно, не маг земли, но уж сотворить камень и направить его в нужную сторону мне было вполне по силам. Так почему? И ответ пришёл. Конечно, меня же предупреждали, как я мог забыть…

«Чем чаще ты обращаешься к Сирени, тем слабее станут твои удары. Сирень не любит открытых противостояний.» — эхом донёсся в моей голове голос Киртулика. Что ж, это справедливо. Справедливо помнить, что Цвета — это не дополнительный источник могущества для любого желающего. Да, это сила, но за неё обязательно надо платить. Что ж, принять на заметку — использование Цветов надо сбалансировать. По словам Киртулика, если я буду в равной степени обращаться ко всем Цветам — это сведёт негативные эффекты к минимуму. Ещё бы разобраться, сколько и чего надо использовать, чтобы достигнуть баланса. Как же все это непросто…

А вот что касается предложения господина Дрейара, то оно мне всё больше и больше начинало нравиться. В конце концов, что мне на самом деле мешает? Даже если и придётся помогать на стройках — не будут же меня заставлять таскать каменные блоки… голыми руками? Да и всё при своём искусстве останусь. Да и вообще, — мелькнула в голове отчаянная мысль, — останусь тут жить! Придет сюда Мизраел, так и скажу ему: я от своего долга не отказываюсь. Пусть сюда прилетает Меридия — я буду жить с ней здесь. И сам всем её обеспечу, чай, не маленький уже на чужой шее сидеть, у самого есть и руки, и голова. И к деткам можете хоть каждый день в гости приходить, прилетать, приплывать. А к вам в замок жить больше не пойду. Я вас боюсь. Сами виноваты.

С этими мыслями я в самом чудесном расположении духа пришёл в таверну и поднялся в комнату. Находившийся за столом Алдор сидел с самым траурным видом. Увидев меня, он спрятал лицо в ладони.

— Дитрих, прости меня, — гулко сказал он, — я не хотел. Не хотел говорить, не хотел… но он сказал, что не причинит тебе вреда… он убедил меня, он поклялся и своей клятвой, и моей, что не причинит тебе вреда… не знаю, как он так меня уболтал.

— Достаточно, почтенный Алдор, — снисходительно сказал кто-то, находившийся за моей спиной. Обомлев, я обернулся… так и есть: в одном из кресел сидел Уталак…

Глава 9, в которой меня все-таки настигает неизбежное

— Спасибо, Алдор, всё в порядке, — изо всех сил стараясь сохранять спокойный голос, ответил я, — ему — ты бы никак не смог помешать.

— Верно, — подтвердил хозяин Сиреневого замка, — впрочем, вынужден признать — по меркам недраконов ты оказал мне достойное сопротивление. Любой другой был бы счастлив отвести меня туда, куда нужно, с тобой же мне пришлось в немалой степени проявить дар убеждения. А сейчас я прошу оставить нас, — сказал Уталак.

Но орка так просто было не пронять. Подняв глаза, он смело смотрел на Сиреневого дракона. Уважительно хмыкнув, Уталак добавил:

— Я уже дал клятву, уважаемый, что не причиню вреда принцу, но всё же понимаю ваше опасение. Что ж, скажу ещё вот что: мне известно, как поступил с ним Мизраел, известно, почему Дитрих от него сбежал, и я здесь нахожусь потому, что у меня это вызвало не меньшее негодование, чем у вас, когда вы об этом узнали.

Нехотя орк кивнул. Как он ни силился, Уталак сейчас действительно был искренен.

— А потому сейчас я прошу оставить нас, — с нажимом продолжил дракон, — мне известно, что Дитрих и так рассказал вам многое… гораздо больше, чем вам положено знать. И, если вы сейчас останетесь, объём знаний, который станет вам доступен, будет уже просто опасным. И я буду вынужден принять свои меры для того, чтобы сохранить их в тайне.

Снова кивнув, орк поднялся и вышел. И, увидев на мгновение выражение его лица, я по-настоящему ему посочувствовал. Его сломали. Его подвели к черте, когда он уже ничего не может сделать. Даже если Уталак сейчас вознамерится пообедать мной, всё, что ему останется — это смотреть, бессильно сжав кулаки.

— Дитрих, я тебя прошу, хватит полыхать Лазурью, — подняв руки, взмолился Уталак, едва за Алдором закрылась дверь, — ничего с этим орком не случится. Таким, как он, особенно полезно знать пределы своих сил. И пределы знаний, за которыми начинается опасная черта, тоже. По правде говоря, многое из того, что ты ему открыл, я бы предпочёл осторожно почистить из его головы… но он проявил к тебе доброту, пусть и не совсем бескорыстную, и по старой памяти — но всё же… Ладно уж, пусть его. Даже если пару раз за бутылкой рот откроет — ничего страшного не случится.

Он замолчал. Я посмотрел на него — и мне не понравился его взгляд. Он был вежливый и доброжелательный, но на дне глаз затаилось злорадное предвкушение очень долго ожидаемого триумфа. Поняв, что переиграть взглядом того, кто старше Мизраела, мне точно не удастся, я заставил себя спросить:

— Зачем вы здесь? Насколько я помню, представителей Сиреневых драконов на год изгнали отсюда.

— А я тут инкогнито, — беззаботно ответил Уталак, — да и потом — Анваскор открыт каждому гостю. А я здесь — гость. Во всяком случае, пока не превращаюсь в дракона и не пугаю добропорядочных граждан. А насчёт зачем… спроси у Сирени. Думаешь, она тебе не подскажет?

— Извините, — покачал головой я, — но я не будут разговаривать с Сиренью у вас на виду. Не хочу смешить вас своей неумелостью.

— Дитрих, я разучился смеяться над неумелостью и неопытностью других ещё до того, как Мизраел появился на свет, — тихо рассмеялся Уталак, — наоборот, сейчас эти качества вызывают у меня лишь умиление и лёгкую зависть. Потому что, смотря на твои попытки, я знаю: у тебя будет получаться всё лучше и лучше. С каждым разом. И настанет момент, когда ты, пройдя через долгие труды, годы тренировок, усилий, стараний, мучений достигнешь подлинного мастерства — и будешь по праву собой гордиться. Да и вообще… я же Сиреневый. А Сиреневые всегда больше подвержены зависти, чем остальные, это ведь тебе уже известно?

— И всё же мы отвлеклись. Зачем я здесь? — снова переспросил дракон, — в самом деле, неужели непонятно?

Эти слова совсем не вязались с тем взглядом, который одарил меня Сиреневый Хозяин, едва я вошёл в помещение. Тем не менее, судя по всему, прямой опасности для меня сейчас не было. Уталак же внимательно смотрел на меня, не переставая улыбаться. Не только его улыбка — его взгляд так же словно намекал мне на что-то очень важное. И, как ни странно, ответ пришёл сам собой через несколько секунд…

— Скажите, вы ведь всё это подстроили? — спросил я, поражённый своей догадкой, — вы, посылая своих исполнителей, знали, что Мизраел поступит так со мной?

— Я знал, что если у него будет повод, если так можно выразиться, прижать меня к когтю, то что-нибудь подобное он непременно выкинет, — довольно кивнув, ответил дракон, — конечно, если бы мне удалось тогда тебя похитить, всё было бы и проще, и сложнее. Но то, как всё получилось в итоге, полностью меня устраивает.

Уталак стремительно встал и подошёл к окну, по пути самую малость задев меня своим плащом.

— Мизраел тебе, конечно, рассказал, что Лазурь — это самый страшный и грозный Цвет, — отстранённым голосом сказал Уталак, — он чувствует время, он чувствует страдания, которые испытывает каждый живущий на этом свете. Это правда. И правда то, что мы, Сиреневые, его не любим. Да, нам свойственна определённая зависть. Мы завидовали Золотым драконам и их крепкой семье. Мы завидовали силе и выдержке Пурпурных драконов. Но мы усмирили гордыню и просили помощи в тех сферах, в которых испытывали трудности. И это многократно себя стоило… Помнишь слова, которые сказала тебе моя младшая дочь? Мы всегда были окружены заботой нашего отца, но никого из нас это никогда не тяготило. Не существует более целебного бальзама для моего старого сердца. Но для того, чтобы побороть гордыню, необходимо сначала признать, что она есть… А на это способен далеко не каждый…

Он развернулся и посмотрел прямо на меня.

— Лазурные драконы, Дитрих, всегда будут такими, какими ты их увидел в последние дни. Да, они будут тебя уважать. Да, в какой-то степени они будут с тобой считаться. Но если в их интересах будет сломать тебе руку, чтобы получить какие-то выгоды, не сомневайся, они не будут раздумывать ни секунды. Потом они, разумеется, залечат её тебе, сделают всё самым лучшим образом, принесут тысячи извинений… но если им после этого понадобится сломать тебе другую руку… думаю, дальше можно не продолжать. Ты и сам на себе это ощутил. Это не вспышка, это не разовый случай… это система. Не побоюсь этого слова — система дрессировки. Выдрессировать ради того, чтобы член клана в любой момент был готов пожертвовать своими интересами ради интересов клана.

— А вы, значит, не дрессируете и руки не ломаете? — не выдержал я.

— Каюсь, — Уталак, ни капли не рассердившись за вопрос, закрыл глаза и отвёл взгляд, — одно время, ещё до восстания Убийцы Драконов, и я считал такую практику оправданной. Но однажды поставил на это место себя — и понял, как ошибался. На меня, тогда дракона в возрасте полторы тысячи лет, это подействовало ошеломляюще. Насколько губительно это было для молодых членов моего клана — мне оставалось лишь с содроганием догадываться. С тех пор я пообещал себе, что ни одному, в чьём сердце горит Сирень, я не позволю перенести такие страдания. Тебя, принц, это сделало сильнее, но других это бесповоротно ломает. Принцесса Голинор, — сверкнул он глазами, — не прижилась у них не потому, что была слабовольной дурочкой… но, увы, это уже не моя тайна.

— В общем, я предупредил Мизраела ещё той ночью, на балу, когда твоя новоиспечённая невеста покалечила тебя в ответ на вполне справедливое с твоей стороны замечание. Я ему сказал сразу: если он не прекратит это издевательство над тобой — я начну действовать. Но он лишь отмахнулся от меня, как и десятки раз до этого. И я начал действовать — и добился своего. Ты увидел, что такое Мизраел, и получил выбор — жить с этим или уйти от этого. И я рад, что ты поступил именно так, как поступил.

— Собственно, — он сел обратно в кресло и сцепил пальцами ладони, как бы подводя всему сказанному итог, — здесь я с одной целью. Предложить тебе своё покровительство. Не хочу на тебя давить, но уверен, что, убегая, в глубине души ты понимал: от гнева одного драконьего клана тебя убережёт только покровительство другого. Я готов предложить тебе эту защиту.

Однако я по-прежнему недоверчиво на него смотрел. Слишком уж часто в последние два месяца мне сладко пели в уши о том, какой я хороший, и о том, как у меня всё будет хорошо. И каждый раз реальность доказывала, что по поводу всего происходящего у неё имеется собственное мнение.

— Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, — Уталак улыбнулся, — ты можешь сейчас сказать мне уйти — и я подчинюсь. Да-да, не удивляйся, это правда. Но рано или поздно здесь до тебя доберётся Мизраел, а у него, к сожалению, есть на тебя определённые права, которые не смогут проигнорировать даже власти Анваскора… Но смогу проигнорировать я.

— Я не… — начал было я.

— Да, конечно, я помню, — кивнул Уталак, — ты можешь остаться жить здесь с Меридией. Мизраела хоть и придётся долго уламывать на такой вариант, но рано или поздно он сдастся. Но тут проблема в другом: здесь нельзя заниматься магией. А оборот в ипостась дракона — это магия. Если ты вынудишь Меридию жить здесь — ты всё равно, что отнимешь у нее крылья. Сможешь ты её этого лишить?

— Откуда вы об этом узнали? — сердито спросил я, — я даже вслух этих мыслей не озвучивал!

— Вынужден снова каяться, — виновато развёл плечами Уталак, — последние несколько дней ты был повышенным объектом моего внимания. Но будь я проклят, если расскажу об этих мыслях хоть кому-то постороннему. Будучи хозяином Сиреневого замка, я умею хранить чужие тайны. Но мы отвлеклись. Сможешь ты лишить крыльев свою драгоценную Меридию?

И стоило признать, что этот один-единственный вопрос разбил вдребезги все мои планы. Конечно, я никогда так не поступлю с Меридией. Дракон, хоть и рождается для того, чтобы ползать, но он так же рождается и для того, чтобы однажды взлететь в небо. Что уж говорить, даже я, прежде боявшийся высоты, в последнее время стал ощущать восторг полета. Какой восторг при этом ощущает дракон — понять нетрудно, хоть словами этого и не передать. Отнять это у него — всё равно, что оторвать половину души.

— Что вы хотите за это? — спросил я, сдаваясь и понимая, что мне сейчас предоставили выбор без выбора.

— Ничего, — улыбаясь, ответил дракон, — жизнь не раз мне показывала, что бесполезно связывать кого-либо обязательствами — лишая других свободы, ты делаешь несвободным и себя. Ни к чему хорошему, в конечном счёте, это не приводит. Нет, в таких случаях, как твой, помощь может быть только искренней и безвозмездной. Я слишком стар для того, чтобы плести нити интриг и заставлять других плясать под свою дудку.

Сиреневый хозяин замолчал, уставившись в окно. Молчал он долго, минуты четыре, и мне даже начало казаться, что он забыл о моём существовании.

— Хоть тебе это и покажется странным, — внезапно продолжил он, глядя куда-то вдаль, — но мой третий Цвет — это Золото. Золото сдерживает мою Сирень, не давая мне уйти в затворничество из собственных тайн, и Золото сдерживает мой Пурпур, позволяя проявить милосердие к тем, кто искренне ищет его и готов ради этого измениться. И я… я всего лишь хочу, чтобы каждый, пробудивший в себе чистую, играющую загадкой Сирень, был счастлив и не испытывал ненужных страданий, коих и без того много в этом несовершенном мире. А там, как знать, вдруг уже мы попадём в беду, и, быть может, уже ты поможешь нам так, как не помог бы никто другой.

Уталак замолчал. Ничего не говорил и я. Сиреневый Хозяин снова ввёл меня в замешательство. Я подозревал, что, оказавшись в такой ситуации, платой за выход из неё будут весьма чётко обозначенные условия. Но, к моему удивлению, это оказалось не так.

— Если Меридия захочет повидать меня там, — тихо сказал я, почти согласившись, — я желаю, чтобы ей не чинили препятствий.

— Об этом я предпочёл бы поговорить после того, как ты отдохнёшь у нас и полностью избавишься от Мизраелового влияния, которое в тебе до сих пор очень сильно, — ровно ответил дракон на мою просьбу, — вполне возможно, что ты ещё сам пересмотришь своё мнение на этот счет. Однако же, коли ты того желаешь — хорошо. Ей будет дозволено видеться с тобой на нашей территории.

— Тогда я согласен, — прошептал я, мечтая просто покончить с этим.

Уталак подошёл ко мне и ободряюще положил руку на плечо.

— Уверяю, тебя, принц, ты не пожалеешь о своём выборе. Тебе давно пора узнать, какая ещё бывает жизнь…

* * *

— Говорю сразу, Мизраел, — хмуро сказал Алвас, — я делаю это только потому, что мне отвратительно видеть, как Карнелла без конца унижается передо мной за то, что ты натворил. А уж натворил ты немало. НЕТ УЖ, СЛУШАЙ! — рявкнул он, видя, как Мизраел собирается возразить, — раз притащил меня сюда! То, что ты сделал с принцем — отвратительно! И я знал, что его побег — всего лишь вопрос времени. Раз уж Карнелла через Янтарь смогла это предвидеть, это было очевидно и для меня, в ком одна из Доминант — Сирень.

— Скажи сразу, что тебе нужно, — устало перебил врача Мизраел, — всё, что ты сейчас говоришь, мне уже не единожды было сказано. Но время не ждёт. Если будет нужно — я встану перед ним на колени, чтобы заслужить его прощение. Но, чёрт возьми, для этого мне нужно, чтобы он оказался здесь! От тебя я лишь прошу убедиться, что он действительно в Анваскоре. По-другому через Цвет мы его найдём, да и прочими способами — тоже. Если я грубо вторгнусь туда, это будет иметь неприятные последствия, но ради Дитриха я возьму за них ответственность.

— Мне нужно лишь одно — чтобы ты больше не проявлял к Дитриху насилие. Даже если это будет сулить тебе сказочные выгоды. С Гиордомом ты так не поступал, хотя он не одну сотню лет действовал тебе на нервы. Принц же искренне стремился с нами сблизиться — и вот чем ты ответил на его доверие. И не надо сейчас устало закатывать глаза, Мизраел. Потому что по мне в тот день это тоже ударило.

— До всего этого я бы догадался и без твоих подсказок. А теперь, прошу тебя, начинай, — холодно сказал Мизраел, сверкнув глазами и недвусмысленно давая понять, что лимит изливания недовольства исчерпан.

Хмуро кивнув, Алвас закрыл глаза и сложил перед собой руки домиком, что-то тихонько шепча. Через две минуты под его ладонями возник шарик фиолетового цвета, и лицо Алваса удовлетворённо вытянулось. Однако через минуту он со вздохом погасил его.

— Ну и? — нетерпеливо спросил Мизраел, — принц в Анваскоре?

— Нет, — ответил Алвас, тихонько отступая к двери и берясь за ручку.

— Как это нет? А куда он делся? — опешил Хозяин Лазурного замка, поднимаясь из-за стола, — улетел, что ли? Невозможно, его крылья не настолько сильны, чтобы он мог покинуть Драконий Архипелаг.

— Он верхом на Уталаке подлетает к Сиреневому замку, — выпалил Алвас и в следующий момент скрылся за дверью.

Ровно мгновение спустя в кабинете раздался рёв ярости, после чего послышался уже знакомый треск.

— Кажется, моему зятю опять будет нужен новый стол, — флегматично сказала Карнелла, восседая на софе неподалеку, — я ведь ничего не перепутала? Уталак сцапал принца в Анваскоре?

— Да, сестрёнка, именно так, — печально кивнул Алвас.

— Да будет тебе меня так называть, — смутилась Карнелла, — всего-то троюродные. Да и потом, когда ты мне так говоришь, я чувствую себя… совсем маленькой, — приятно порозовев, закончила она.

В этот момент за дверью раздался новый грохот.

— Кажется, книжный шкаф Мизраелу тоже будет нужен новый, — вынесла вердикт Карнелла, после чего кивнула стоящему рядом юноше, — Карнекир, сообщи нашим мастерам.

— Так, ну это уже ни в какие рамки, — возмущённо сказала Гвинелла, — он никогда не выходил так из себя. Пойду, успокою его.

— Не спеши, милая, — Карнелла мягко взяла дочь за руку, усаживая её обратно на софу, — дай ему спустить пар. Мужикам всегда надо дать выплеснуть излишки агрессии перед тем, как идти успокаивать. Он сейчас не в том состоянии, чтобы адекватно воспринимать окружающих.

Спустя минуту треск в кабинете стих. А еще через секунду раздался усталый голос.

— Заходите. Я знаю, что вы все там.

Переглянувшись, все четверо вошли в место, которое когда-то было кабинетом. Теперь оно представляло собой настоящее побоище. Ни одного целого предмета здесь не осталось: стол и оба шкафа разнесены в щепки, шторы и гардины спалены дотла, от двух соф не осталось даже воспоминаний, изумительное витражное стекло ручной работы безжалостно выбито, а на стенах в нескольких местах до сих пор полыхал жаром камень.

— Я проиграл, — прошептал Мизраел, уже почти не сдерживая слёз, — я был так близок, даже звёзды сошлись для него с Меридией, позволив им сблизиться. Лучше бы принц тогда обозлился на нас за несдержанность с Меридией и вытребовал бы себе прощение на своих условиях. По крайней мере, он был бы здесь.

— И тогда я лично отослала бы его Уталаку, — твёрдо сказала Карнелла, развернув веер и принимаясь им обмахиваться, — нет уж, зятёк, вверять свою судьбу в руки вечно хныкающего ничтожества я бы ни за что не стала. Но принц показал, что он стоит того, чтобы за него бороться. И хотя положение у нас незавидное, мы ещё не проиграли, Мизраел. Конечно, сейчас нам придётся в значительной степени полагаться на удачу. Но шансы ещё есть.

Мизраел мельком глянул на Карнеллу и тут же отвёл взгляд. Не было сил смотреть ей в глаза, не было сил осознавать, что она была права. Равнодушие принца оказалось ловушкой, иллюзией, которой притворились соединившиеся страх и сила воли ради того, чтобы выжить. И при большем накале эта эфемерная защита лопнула, навсегда оттолкнув от него того, кто так ему доверял.

— Я тебя слушаю, — глухо сказал хозяин Лазурного замка…

Часть 7. Тургор

Глава 1, в которой я прибываю в Сиреневый замок и, к своему удивлению, встречаю не самый тёплый приём

Когда я дал своё согласие на уход, то Уталак почти сразу вывел меня из Анваскора. Я едва успел попрощаться с Алдором. Орк явно волновался, но я дал ему понять, что всё в порядке. После этого дракон повёл меня из города одному ему ведомой тропой. Меньше, чем через десять минут мы были на песчаном пляже, как-то умудрившись миновать точку входного контроля в город.

— Вы обернётесь прямо тут? — с сомнением спросил я, — не боитесь, что из Анваскора заметят?

— Не боюсь, — кивнул Уталак, — Сирень сохранит мою тайну. Она меня ещё никогда не подводила.

Жестом попросив меня отойти, он обхватил себя руками. Яркая лиловая вспышка — и вот передо мной стоит тёмно-фиолетовый гигант, по размерам не уступающий Мизраелу, а то и превосходящий его. И тут мне стало очень неловко. Когда меня несла на себе Ариадна — то мне вообще было не до таких мыслей, уж слишком я был измучен собственными проводами и обстоятельствами, при которых они происходили. Когда то же самое мне предложила Меридия, таких мыслей не возникало тем более, учитывая, что я был её избранником, она была счастлива прокатить меня на своей спине. Но, представив, что мне сейчас придётся сесть верхом на одного из Старших драконов, я испытал огромное смятение.

— Не переживай, Дитрих, — раздался голос Уталака в моей голове, — ты меня этим нисколько не обидишь. Разумеется, последнее время я такого никому не позволяю, но в своё время моя спина была тем ещё проходным двором, так что мне не привыкать.

Самую чуточку осмелев, я поднял на него взгляд. Всё равно он был огромен. Как бы он сейчас ни наклонился и ни лёг на землю, я никак не смогу на него взобраться.

— Ну же, прояви воображение, Дитрих, — лукаво подумал Уталак. Но, видя, что я по-прежнему очень туго соображаю, добавил, — используй крылья. Не зря же тебя учили ими пользоваться?

И в самом деле. Сосредоточившись и вызвав крылья, я взлетел и уже через несколько секунд приземлился на его спину. Какой же он всё-таки огромный! Даже пятеро таких, как я, наверное, не смогут обхватить его шею.

— Молодец, принц, — одобрительно прошептал Уталак, вытягиваясь и собираясь взлететь, — тебя научили ими пользоваться. Однако мы можем научить тебя гораздо, гораздо большему. Тебе будет достаточно лишь пожелать…

Через несколько мгновений дракон поднялся в воздух и уверенно полетел на север.

Что ж, по крайней мере, одно преимущество в размерах Уталака всё же было: он полностью закрывал меня от встречных потоков ледяного воздуха. Надо же, Лиала сказала, что он старше Мизраела на пятьсот лет. А Мизраел сам-то вторую тысячу уже разменял. Наверное, у него чешуя, как камень, уже не чувствует ничего. Внезапно меня проняло Янтарное любопытство. Наклонившись к его шее, я осторожно подышал на неё и легонько погладил. И, к моему огромному удивлению, по дракону дрожью прошла волна удовольствия, которая явно говорила о том, что он всё почувствовал и, кроме того, ему понравилось.

— Можешь повторить, принц, — лукаво прозвучал в моей голове его голос, — я не буду в претензии.

Я, застуканный за не самым благовидным для принца занятием, вспыхнул, и в смущении прислонился горящей щекой к чешуе Уталака. Потом опомнился и выпрямил спину, но потом плюнул на всё и снова устало обнял его шею.

— Да не переживай ты так, Дитрих, — ласково сказал Уталак, — ты сейчас для меня — Сиреневый юнец, который весь передо мной, как на ладони. Уж меня ты никак не сможешь обидеть.

Мне даже не хотелось ничего ему отвечать. Впервые за очень долгое время моя Сирень, всё время тревожно гудевшая в Лазурном замке, сейчас была свято уверена, что я в безопасном месте. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но я всё же сдержался. Не время спать.

Внезапно перед нашим взором показался остров. Присмотревшись внимательнее, я увидел, что на нём у берега моря под бдительным присмотром старших играют Сиреневые малыши.

— Нравится? — спросил Уталак, — если хочешь, я тебя сюда обязательно привезу. Я и сам тут часто бывать люблю, впрочем, каждый Старший дракон это любит, только Мизраел почему-то вечно тайну из этого делает. Хотя по характеру Цвета вообще-то положено мне, — хохотнул он.

— Гордый, наверное. Стесняется, — рассеяно подумал я, наблюдая за удаляющимся островом.

— В точку, принц, в точку, — довольно сказал Уталак. Я же устыдился своих слов. Каким бы плохим сейчас не был в моих глазах Мизраел, он всё же принял меня в свой дом, в свой клан, в свою семью со всем радушием, на которое был способен. Он даже был готов отдать за меня замуж Меридию, не исключая даже того варианта, что мы не просто не полюбим — мы возненавидим друг друга за это. И всё же…

— И всё же случилось то, что случилось, принц, — подвёл итог в моей голове глава Сиреневого клана. Странно, но на Уталака мне даже не хотелось сердиться за то, что он читает мои мысли.

— Я не читаю твои мысли, принц, — снова сказал Уталак, — я просто думаю с тобой в унисон. Это такая манера речи, взрослые драконы по-другому общаться не умеют. Но даже если что-то совсем личное и промелькнёт, то ты можешь быть абсолютно уверен, что дальше это никуда не уйдёт. Уж я-то умею уважать чужие тайны…

Через полчаса мы, наконец, приземлились на Сиреневом острове. Как и на Лазурном, здесь была огромная песчаная площадка, служившая, по всей видимости, для тренировок и для приёма гостей из других кланов. Но вот во всём остальном он кардинально отличался от последнего.

Лазурный замок был очень массивный. Колонны, башни, стены — каждая его часть, казалось, вросла в землю. И при этом он стоял почти на самом обрыве, внизу которого постоянно шумели волны. Сиреневый же замок находился ровно посередине острова. И он, в отличие от Лазурного, был куда более изящным. Множество башенок, которые заканчивались острыми шпилями, на каждой башенке обязательно был балкон. Если сравнить совсем коротко, то Лазурный замок больше походил на крепость, Сиреневый же с уверенностью претендовал на то, чтобы быть самым настоящим дворцом.

Но вот мы спланировали вниз и приземлились на песок. Уталак удивительным образом опустил крыло так, чтобы я смог соскользнуть по нему, после чего припал к земле и лиловой вспышкой принял облик человека.

— Ну что ж, принц, добро пожаловать, — сказал Хозяин Сиреневого замка, — смотри-ка, нас тут уже встречают.

Посмотрев в направлении, куда указывал Уталак, я, в самом деле, увидел почти всех его домочадцев, которые с искренними и радостными улыбками подходили ко мне.

— Принц, мы так рады, что ты прибыл, — пропела Лиала, величаво ступая вперёд, — я знала, что последнее время ты очень сильно страдал. Я… улавливала эхо твоих снов. Не нарочно, я ещё плохо это контролирую. Но я твёрдо знала, — выдохнула она, подходя ко мне и обнимая, — что ты обязательно справишься.

— Молодец, принц, — кивнула Аяри, тоже подходя ближе, — знала, что ты сделаешь правильный выбор. Потому что у тебя он был, и не использовать его после того, что с тобой сделали, было бы преступлением по отношению к себе. Уж извини, — подойдя, она сцепила руки, — обнимать тебя не буду. Мне противопоказано. Да что там, сам знаешь, как на тебя влияет Золото, когда одной из Доминант полыхает Янтарь. Ну, не переживай. Тут есть ещё одна очень скромная особа, которая, тем не менее, будет совсем не прочь тебя обнять.

Вперёд вышла Олесия. Как всегда, молча, но со своей неизменной чистой и светлой улыбкой на лице. У меня вновь перехватило дыхание, когда Сирень внутри неё самую чуточку колыхнулась, приветствуя меня. И у меня тоже не было слов. Так, наверное, на самом деле выглядят ангелы. Ни одной негативной эмоции, только лёгкая, чистая радость и светлый секрет, таящийся в глубине синих глаз. Я сам невольно потянулся к ней, обнимая её. И совсем не хотел отпускать…

— Дитрих, вы еще проведёте вместе немало времени, — довольно хмыкнул Уталак за моей спиной, — пока же познакомься с моими сыновьями. Негоже их игнорировать, ведь они тебя ждали не меньше.

Согласно кивнув, я отпустил Олесию. В самом деле, из всех братьев я совсем немного знал только среднего, Рэя. С остальными же так и не успел познакомиться.

— Привет, привет, Дитрих, очень рад тебя здесь видеть, — ко мне подскочил самый младший с шапкой светлых, растрёпанных волос, радостно пожимая мою руку, — меня зовут Вилер. Чтобы тебе не нужно было лишний раз напрягаться с Цветами, мои Доминанты — Янтарь и Серебро. Здорово, правда? Я думаю, это самое классное сочетание. В моей голове бурлят бесконечные идеи — а руки сами так и тянутся претворить их в жизнь. У меня есть целая мастерская изобретений, и там мне нравится проводить куда больше времени, чем здесь, под бесконечными нагоняями Микаэро…

— Вилер, — ласково, но с очень глубоким намёком одёрнул сына Уталак.

— Да знаю, папа, знаю, — младший сын махнул рукой, — ну не лежит у меня душа сутки напролёт в небе проводить. Так что ж меня теперь, бить за это?

— Сын, не вредничай, — отмахнулся Уталак, — я никогда не запрещал тебе заниматься тем, к чему у тебя лежит душа, и всё же имеется ряд знаний, которые ты должен усвоить, потому что это твоё родовое наследие. И здесь, хоть сколько ты возмущайся, я своего мнения не изменю.

— Ладно, братишка, — сказал средний сын, чьи волосы были насыщенного, орехового цвета, — успеешь ещё наговориться с принцем. Дитрих, меня зовут Рэй, впрочем, тебе это уже наверняка известно, — Рэй подошёл ко мне, тоже пожимая руку, — как для тебя, наверное, не секрет и то, что мои Доминанты — это Сирень и Лазурь. Да, я в этом замке такая же белая ворона, каким был ты в замке Лазурном, Дитрих, — скорбно продолжил он, опуская голову, — каждый день я подвергаюсь здесь гонениям и остракизму за то, что посмел принять в себя Доминантой этот Цвет. Каждый день отец нещадно порет меня ремнём, пытаясь вытравить эту, по его словам, заразу…

— Ты у меня сейчас пятьдесят кругов вокруг стадиона полетишь, шутник, — сердито выдохнул Уталак, не пытаясь, однако, сдержать улыбки, — шутит он, принц, сам понимаешь, взрывное сочетание Цвета, и шуточки у него порой такие, что хоть стой, хоть падай.

— Ну, прости, отец, — сказал Рэй, лукаво улыбнувшись, — не удержался.

И в тот же миг его лицо скривилось от боли.

— Опять? — с едва уловимой печалью спросил Уталак, — ну сам виноват. Убеждался до того неоднократно, что тебе нельзя играться с Янтарем — и всё равно совершаешь одно и то же.

— Я устал, отец, — прошептал Рэй, прикрыв глаза, — почему мне нельзя просто жить и наслаждаться жизнью? Почему за каждую шутку, за каждую каплю веселья надо расплачиваться болью? Почему, за что?..

— Пойдём-ка в замок, Рэй, — Лиала мгновенно оказалась около среднего брата, беря его под руку и уводя прочь, — тебе просто нужно немного поспать и, увидишь, всё пройдёт.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть, Дитрих, — виновато сказал Уталак, когда Лиала и Рэй отошли достаточно далеко, — нелёгкая доля ему досталась, вот у него иногда и происходят… срывы.

— Да, понимаю, — кивнул я, — самому пришлось на себе это в Лазурном замке испытать. Да только я хоть как-то мог измениться и приспособиться, а из того, что я узнал, для драконов такое…

— Да, принц, непозволительная роскошь, ты прав, — грубо закончил мою мысль старший брат, в отличие от остальных до того не изъявлявший большого желания познакомиться со мной.

— Да, конечно, прошу меня простить, это было не очень тактично с моей стороны, — кивнул я. Решив проявить инициативу, я приблизился к нему сам, — Мефамио, я прав? Олесия говорила мне о вас.

Я встал рядом с ним и протянул ему руку. Но Мефамио, чьи полосы были полностью чёрного цвета, никак не отреагировал на неё, продолжая молча сверлить меня взглядом. Прошло пять секунд, десять… напряжение всё нарастало.

— Ой, братец, да будет тебе дуться, — заявил появившийся рядом Вилер, — подумаешь, перцу понюхал, с кем не бывает.

И в этот момент мысли в моей голове понеслись галопом, ибо я осознал, в насколько острой ситуации сейчас оказался. Если Мефамио на самом деле был одним из трёх драконов, которым было поручено меня поймать, то данная ситуация была просто сверх хрупкой. Как вести себя с тем, кого ты дважды унизил, сначала натянув на нас мешок с пряностями, а потом ускользнув в глубине вод?

— Ах, вот в чём дело, — осторожно сказал я, — ну что ж, вынужден признать, что в тот раз мне пришлось очень сильно подумать, чтобы найти выход. Надеюсь, вы на меня не в обиде?

Но Мефамио молча продолжал смотреть на меня, почти испепеляя зелёными глазами.

— Братец, как тебе не стыдно, — впервые за всё время подала голос Олесия, — мы так ждали принца, мы все так рады ему здесь, ему пришлось пережить огромные испытания, чтобы попасть сюда. Зачем же ты сейчас его обижаешь?

Старший брат в ответ лишь злобно рыкнул сквозь стиснутые зубы.

— Мефамио, — прозвучал властный голос за моей спиной. Я искренне опешил, даже не поняв, что это был голос Уталака. Настолько он был наполнен сталью и властностью, которую я не слышал в нём до того. Что ж, наивно было ожидать, что дракон его возраста не владеет подобными навыками.

По-прежнему не разжимая губ, Мефамио, наконец, ответил на рукопожатие, сдавив мою ладонь в своей. Было не больно, но он ясно дал мне понять, как ничтожно мало усилий ему надо затратить, чтобы оставить от моей кисти кровавое месиво. После чего так же молча развернулся и быстрым шагом ушёл прочь. Аяри, до того подозрительно хранившая молчание, поспешила за ним.

— Не обращай внимания, — доверительно шепнул мне Вилер, — это он дуется на тебя за то, что ты предпочёл Меридию Олесии. На самом деле он очень хороший, он очень любит нас и заботится обо всех. Просто ему сейчас сто шесть лет. С тех пор, как ему исполнилось сто, он взял на себя командование стражниками Сиреневого острова. Вот и стал более хмурым. Ну и, конечно, его гордость очень сильно ранил тот факт, что он не смог изловить тебя на глазах своих подчинённых. Ну и, конечно…

— Вилер, — ненавязчиво влез в разговор Уталак, — кажется, тетушка Ристи говорила, что собирается, наконец, навести сегодня в твоей мастерской порядок…

— КАК? — бедный Вилер вытаращил глаза, — и все целый день молчали? Ей туда нельзя! Там схемы, там чертежи, там всё разложено… — и, застонав, он бегом кинулся в сторону замка.

— Что ж, принц, — усмехнулся Уталак, — пока можешь с Олесией посмотреть наши сады. Уверяю тебя, по вечерам здесь очень красиво. Я же пока пойду, распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. Честно сказать, не ожидал я, что получится тебя так быстро… уговорить.

— Вы разочарованы, что я оказался таким податливым? — спросил я, не успев одёрнуть Янтарь, порядком обиженный совершенно непонятной грубостью Мефамио, — я… извините, я не это хотел сказать.

— Всё в порядке, вижу, Янтарь шалит, — со снисходительной усмешкой сказал Хозяин Сиреневого замка, — нет, принц, я вполне обоснованно думал, что ты будешь куда сильнее напуган всем тем, что на тебя свалилось, и на первый раз просто не пожелаешь меня слушать. И ты меня очень приятно удивил тем, что это оказалось не так.

— Простите, — сказал я вслед ему, — могу я попросить вас об одной вещи?

— Дитрих, — обернувшись, сказал Уталак, — для тебя — в пределах разумного — всё, что угодно.

— Прошу вас, не заставляйте Мефамио относиться ко мне лучше из-под палки. Мизраел попытался провернуть такое со своими принцами — и в итоге он выгнал Кардела из дома на целый год. Мне бы не хотелось, чтобы по моей вине…

— Прости, принц, — покачал головой Уталак, — но здесь как раз начинаются пределы разумного, за которые я не могу тебя пустить. То, что сейчас произошло, очень серьёзно, и всесторонне требует моего внимания. Того лазурного юнца, что накинулся на тебя в первый день, понять можно — он искренне считал, что ты не пара Меридии. И, откровенно говоря, я с ним… кхм… Неважно. Важно то, что Мефамио действительно дуется на тебя потому, что ты заставил его понюхать перцу, а потом еще и щёлкнул по носу, удрав от него так, как он того совершенно не ожидал. Однако и такой вариант необходимо было допускать. Нельзя всегда побеждать, иногда случаются и поражения. И то, как на это поражение отреагировал Мефамио, мне крайне не нравится. Так что разговор с ним — дело неизбежное. Теперь, если это все, то я пойду…

Глава 2, в которой я первый раз имею полноценный разговор с Олесией

Кивнув мне и одобрительно улыбнувшись, Уталак развернулся и пошёл прочь. Олесия же так и осталась стоять рядом со мной. И при этом выражение её лица, искреннее и благожелательное, совсем не изменилось.

— Ты знаешь, что ты невозможная? — устало улыбнувшись, сказал ей я.

— Это как так? — удивлённо спросила девушка.

— Таких, как ты, не существует. Чистая радость. Лёгкость. Искренность в каждом взгляде и каждом поступке. Так не бывает. Ты спустилась откуда-то с небес, где нет боли, печали, страданий. Где каждый счастлив потому, что это его личный выбор. И по какой-то причине это совершенно не мешает быть счастливыми всем остальным.

— Ну, вот… такая я. Какая уж есть, — с улыбкой пожала плечами девушка.

— Ну что ж… Уталак сказал, здесь очень красивые вечерние сады. Не покажешь?

— Конечно. Идём со мной.

Хозяин Сиреневого замка не обманул. Вечерний сад, куда меня привела Олесия, и в самом деле был потрясающим. Ели, берёзы, дубы… другие, неизвестные мне деревья с жёсткими, кожистыми листьями… и, что самое удивительное, почти везде ненавязчиво висели кусты сирени. От нежно белых до ярко-алых и темно-фиолетовых цветов, эти цветки выглядывали из самых немыслимых мест.

— Это, в самом деле, красиво, — сказал я, беря за руку Олесию, — но разве ей сейчас сезон?

— А на нашем острове она круглый год растёт, — с улыбкой ответила девушка, — это дань тому, что дало название нашему Цвету.

— То есть? — я с непониманием посмотрел на неё.

— Существует легенда, — Олесия взглядом указала на одну из лавочек, и я с удовольствием сел на неё вместе с ней, — что наши самые дальние предки взяли черты своего характера из вполне материальных вещей. Про Золотой и ныне покойные Серебряные и Изумрудные кланы, думаю, можно не пояснять. Первые Пурпурные и Лазурные драконы были художниками, у которых были соответствующие любимые краски. Да, Пурпурные драконы очень любят рисовать, хотя по ним этого и не скажешь. Ну а сколько портретов, да и не только, висит в Лазурном замке, ты и сам видел. Первый же Янтарный дракон искренне был восхищён этой прозрачной, тёмно-золотой смолой и тем, как много из неё можно сделать. Потому-то среди Янтарных было больше всего умельцев-ювелиров, из-под рук которых выходили самые настоящие шедевры. Да и как выгодно вести дела с другими, они тоже быстрее всех разобрались. Потому-то другие кланы и называли их раньше дельцами. Даже до времён Убийцы драконов большинство представителей других рас предпочитало жить под лапой именно Янтарных драконов. Потому как те, невзирая на свою якобы высокую драконью кровь, всё же с толикой уважения относились к каждому, кто умел и хотел работать. Мол, честно трудись, и пошлину платить не забывай, и никто тебя и твою семью и пальцем не тронет.

Она вздохнула. Мне тоже стало немного неловко. И внезапно я обратил внимание, что каждый мой разговор с тем или иным драконом так или иначе сводится к обсуждению тому, что сделал Убийца. Как будто некое напоминание. Одновременно и мне, что, мол, человеку рядом с драконом безопасно, так и им самим, ведь когда-то жестокость и тирания стоили драконам слишком дорого.

— А потом случилось то, что случилось, — продолжила девушка, — стоит отдать должное Янтарным: они не побежали от него, хотя и вступать в схватку им было, сам понимаешь, крайне невыгодно. Мало того: они смогли его остановить. Небольшую же группу выживших Янтарных приютил Золотой клан. И именно они передали Золотым секреты своего мастерства, которые и по сей день позволяют подконтрольному Золотому клану Валиро удивлять весь мир своими изделиями из янтаря. Впрочем, они и в целом в ювелирном деле очень хороши. Вот, посмотри, — она протянула руку, и я только сейчас заметил, что на ней было кольцо. Золотое кольцо с аметистом. Крупный фиолетовый камень посередине обрамляли четыре золотистые стрелочки, идущие в разные стороны, и в каждой из них сидел крохотный бриллиант. После чего протянула другую руку — на ней был браслет, состоящий из удивительных сиреневых жемчужин. Впрочем, три бусины представляли собой сферы, сделанные из золота и инкрустированные, опять же, мелкими бриллиантиками. После этого она достала кулон, демонстрируя его. Украшение содержало целых три аметиста, свисавших капельками. Одна капелька, та, что внизу, была побольше двух верхних. А на пересечении трёх золотистых стебельков, где конструкция крепилась к цепочке, так же сидело три маленьких бриллиантика.

— Очень красиво, — сказал я, — каждое украшение — это маленький шедевр. И, — смущённо добавил я, — они тебе очень идут.

— Спасибо, — улыбнувшись, ответила Олесия, — папа подарил мне этот набор, когда я смогла встать на крыло. По правде говоря, до сегодняшнего дня я их и не носила. Мне, конечно, нравятся украшения, но я всё же предпочитаю просто ими любоваться, нежели носить на себе. Но если они тебе понравились, то для тебя я с удовольствием буду их надевать.

Я отвернулся. Да уж, Олесия и в самом деле невозможна. Мягко, ненавязчиво, но раз за разом, словно маленький, светлый ангел она подводит меня к этой теме, заставляя задумываться об этом снова и снова.

— Скажи мне, — по-прежнему не глядя на девушку, спросил я, — неужели я тебе действительно так нравлюсь?

— Да, — просто ответила она, — когда я тебя увидела, то как-то сразу полюбила. И поняла, что без тебя больше не смогу.

— Но как ты можешь говорить такие вещи?! — в отчаянии спросил я, вставая и подходя к пруду, — как можно так просто взять и… — я не смог закончить предложение. Меня сейчас выворачивало наизнанку, я, в самом деле, не мог этого понять! Меня к такому не готовили, меня такому не учили. Я принц, и мне всегда приходилось лукавить, хитрить, изворачиваться, недоговаривать… я просто не могу понять, как к тебе может подойти девушка и просто подарить своё сердце?!

— Прости меня, — прошептал я, — но сейчас я ничего не могу тебе сказать.

— Не нужно ничего говорить, — ответила девушка, вставая, подходя и прижимаясь к моей спине, — я сама виновата. Я всё время забываю, что ты так не умеешь, что с тобой так нельзя. Только, прошу тебя, не огорчайся. Иначе я и сама заплачу.

— Нет, — твёрдо ответил я, оборачиваясь и обнимая Олесию, — я не допущу, чтобы ты плакала. Потому что если ты заплачешь — произойдёт что-то ужасное. Небо обрушится. Солнце навсегда погаснет. Или сюда примчится Мефамио и выбьет мне пару зубов. Или, что более вероятно, сюда прибежит Уталак и даст мне хорошего пинка, от которого я буду лететь аккурат до Лазурного острова…

— Дурачок, — нежным переливом колокольчиков засмеялась Олесия, — папа никогда так с тобой не поступит. Он столько сил приложил для того, чтобы ты оказался здесь, потому что ты наш, родной, потому что здесь твоё место. И на Мефамио не сердись. Первое время он, конечно, будет к тебе присматриваться — не обращай внимания, если он будет грубить или даже попытается применить силу. Обещаю: он не причинит тебе вреда. Просто таков у него характер: он только-только учится управлять другими, вот и заботится обо всех пополам с рычанием. Не переживай, он к тебе привыкнет, и уже через месяц будет рычать на того, кто посмеет тебе угрожать…

— Спасибо, утешила, — хмыкнул я, — ну что ж, пойдём в замок? Уже совсем стемнело, да и устали все, наверное, за день…

* * *

Уталак, встретив нас у входа, лично проводил меня в мою комнату. И, удивительное дело, она была одновременно и похожа на моё обиталище в Лазурном замке, и в то же время сильно отличалась. Здесь так же были кофейный столик и несколько кресел, но стояли они около окна, в то время как в Лазурном замке они были в одном из углов. Шкафы с книгами находились возле входа, по правую руку. Кровать стояла в углу возле окна, так, чтобы солнечный свет не разбудил совсем рано, но если соне вздумается полежать в постели на пару часов дольше положенного, то солнышко поднимет его само. Ну и, конечно, санузел.

— Вот, принц, твоё новое жилище. Ничуть не хуже старого. Мы даже сделали здесь синий цвет, как и в твоей комнате в Лазурном замке. Ты ведь любишь его, я точно знаю.

— Что-то я не припоминаю, чтобы вы тогда поднимались в мою комнату.

Уталак промолчал, отвернув взгляд. Но от меня не ускользнула его лукавая улыбка.

— Да ладно вам, — хмыкнул я, — вы же специально проговорились. Это ведь вы спрятали в моей комнате шкатулку с деньгами, чтобы я нашёл их в нужный момент, так ведь?

— Не я, — ответил Хозяин Сиреневого замка, — Лиала. С меня Мизраел глаз не спускал всё то время, что мы находились в гостях у Лазурного клана. А вот Лиала, на которую мало кто обращает внимание из-за того, что считают её сумасшедшей, прекрасно справилась со своей задачей. Она у меня хоть немного и оторванная от реальности девочка, но когда надо, соображает хорошо. И вообще… присмотрись к ней. Познакомься получше, поговори по душам. И, уверяю тебя, ты ещё удивишься тому, как много она может тебе открыть.

Я удивлённо посмотрел на Уталака. Серьёзно? Познакомиться ближе именно с Лиалой?

— Именно, принц, — кивнул дракон в ответ, — не концентрируйся на одной Олесии. С ней общение у тебя наладится само собой. Просто помни, что и другим членам нашего клана ты тоже интересен, и они жаждут познакомиться с тобой поближе.

— Нет, я так не могу, — в отчаянии обхватив себя руками, я отвернулся, — скажите, почему? Почему вы мне так доверяете? Почему позволяете стоять на одном уровне с собой — причём делаете это так естественно и непринуждённо, что я и сам, находясь здесь всего несколько часов, начинаю думать, что имею на это право. Так не бывает.

— И всё же, принц, как бы велико не было твое недоумение, ответ очень прост, — невозмутимо ответил Хозяин Сиреневого замка, — в тебе горит Сирень, вот и всё. Она продолжает в тебе гореть даже после того, как ты два месяца провёл среди Лазурных драконов — а для податливой человеческой души это изрядный срок. И эта черта в тебе красноречивее тысячи слов. Каждый в этом замке уже признал тебя частью нашей семьи, осознаёт он это или нет. Но довольно на сегодня разговоров, Дитрих, — он поднял руку, предупреждая мои возражения, — завтра наступит новый день, и ты даже не представляешь, сколько он тебе принесёт. Так что ложись спать, юный принц. Силы тебе завтра понадобятся.

С этими словами Уталак ободряюще улыбнулся мне и, развернувшись, покинул мою комнату. Я же направился в санузел — вымыться с дороги. Набрав огромную ванну воды и совершенно по-детски капнув в неё из всех пузырьков с шампунями и жидким мылом, я с восторгом опустился, вдыхая невероятный букет фруктово-цветочных запахов и позволяя себе расслабиться. Полчаса спустя я, так же найдя предусмотрительно оставленные халат и тапочки, бросил свою одежду корзину для белья, почему-то стоящую во встроенной в стене нише, с трудом дополз до кровати и, нырнув под одеяло, почти мгновенно уснул…

Глава 3, в которой со мной происходит каскад недоразумений, а Лазурные драконы обсуждают новый план

Проснулся я от странного шёпота, который упорно зудел над ухом уже несколько минут.

— А вот спорим, солнце всё-таки дойдёт до его глаза? — раздался чей-то тихий, но очень ехидный голос, — интересно, как он будет ругаться? Папа говорит, что люди — самые большие любители грязных ругательств, даже гномы не в состоянии сквернословить так, как это делают люди.

— Да он раньше проснётся, — уверенно прошептал в ответ другой голос, тоже знакомый, — он же до того, как попасть к драконам, столько дел в своём королевстве переделал. Такие просто физически не могут спать дольше положенного.

— Ну, вчера он всё-таки устал. Перенервничал. Да и наш Пурпурно-Изумрудный чурбан проявил себя во всей своей красе, — сердито прошептал первый голос.

— А то ты его не знаешь, — равнодушно отозвался второй голос, — поворчит, порычит и успокоится. Сам ещё будет вокруг него бегать и пылинки с него сдувать…

Поняв, что поспать мне больше не удастся, я открыл глаза и приподнялся в постели. В креслах напротив сидели Рэй и Вилер, и оба, ехидно улыбаясь, смотрели прямо на меня.

— Вот видишь, Вилер, ты проиграл, — победно заявил Рэй, — так что сегодня будь добр отдать мне Сапфировый шестигранник, хватит тебе его мучить, это редкая, раритетная вещь, нечего ей делать в месте вроде твоей мастерской, где всё рано или поздно ломается.

— Ну и дурак, — надулся Вилер, — каждая вещь должна исполнить своё предназначение в этой жизни, чтобы потом… стать другой вещью. Может, этому сапфиру суждено было стать частью моего грандиозного механизма, а ты вместо того, чтобы позволить ему исполнить свою миссию, хочешь запереть в стеклянном ящике только для того, чтобы каждый день пялиться на него.

— Извините, — хмуро сказал я, разглядывая братьев, — я вам тут не сильно мешаю?

— Эээ, Дитрих, ты не смотри на нас так, словно хочешь побить, с нами так нельзя, — всполошился Вилер, — у нас есть целых две причины, по которым ты должен нас пощадить и поблагодарить. Во-первых, ты проспал завтрак. Конечно, все вполне справедливо ожидали, что ты устанешь за вчерашний день, но вот кое-кто всё же лелеял надежду, что дверь откроется, и ты… Кхм, — запнулся он, — в общем, мы принесли тебе поесть. И попить. Наша мама делает самые вкусные соки, такие вкусные, что пальчики оближешь. И при этом они очень полезные, потому что они — полностью без сахара. Вот увидишь.

— А во-вторых, — подхватил Рэй, — мы принесли тебе комплект одежды. Ты вчера, конечно, прилетел совсем без вещей, но неужели ты думаешь, что тебе здесь придётся ходить голым?

— Вот видишь, принц, — нагло заявил Вилер, выпятив грудь, — мы тебе принесли столько пользы, что сразу всю и не унесёшь. И нас надо за это хорошенько поблагодарить. Давай, можешь начинать.

— Ах, вас ещё и поблагодарить надо, — спросил я, просто опешив от такой наглости, — ну сейчас я вас поблагодарю.

Я вскочил с кровати, и в следующий момент в моей руке появилось оружие, за изобретение которого преподаватели Орхорского магического университета неоднократно слали на мою голову самые разные проклятия. А именно — арбалет, заряженный мешочками с чернилами. Поражение цели всегда было очень болезненным и оставляло унизительный след в виде чернильного пятна, отстирать или оттереть которое далеко не всегда было возможно. Однако, всё же сохраняя разум и не желая пачкать собственную комнату, я заменил чернила в пакетиках на обычную воду. Впрочем, оказалось достаточно и этого.

— Ай, — возмущённо вскрикнул Вилер, когда первый заряд поразил его точно в лоб, — Дитрих, что за…пфу, ферт вовьми, — пробурчал он, когда второй шарик влетел прямо в возмущённый рот. Рэй, оценив обстановку, мгновенно бросился к двери. Я немедленно дал по нему залп, но из десяти зарядов по нему попал всего один. И то после девяти промахов на мгновение у меня возникло ощущение, что он сам позволил мне напоследок один раз по нему попасть, чтобы не было так обидно. Вилер же, проплевавшись, кинулся вслед за братом и, к сожалению, попасть по нему мне тоже больше ни разу не удалось.

Позволив своему оружию исчезнуть, я мрачнее тучи сел за столик и принялся поглощать еду. Опять мне очень чётко и изящно указали, как я несовершенен по сравнению с драконами. Теперь, если эта парочка пожелает говорить мне «Доброе утро» каждый день, причем прежде, чем я поднимусь с кровати, то ничего я им сделать не смогу. Наоборот, кажется, у братьев появилось новое развлечение.

Поев, я за считанные минуты привёл себя в порядок, умывшись и вычистив зубы. После чего оделся и… задумался, а что мне делать дальше?

Я же тут еще совсем чужой. Ничего не знаю. Каждый день к Уталаку не набегаешься, он, в конце концов, глава целого драконьего клана, у него наверняка и без меня забот хватает. И даже спрашивать у Сирени как-то не особо хотелось. Не всё же жить, спрашивая у Цветов совета? Так и без собственной воли недолго остаться. Не говоря уже о том, что каждый Цвет потихоньку, понемногу — но неизбежно берёт плату за свою помощь.

В этот момент я пожалел, что так бесцеремонно выгнал братьев из своей комнаты. Ведь они вполне могли показать мне остров. Но сожалеть об этом было поздно: что сделано, то сделано. В итоге, подумав, я всё же решил пойти на площадку и потренироваться там с крыльями. В конце концов, я не тренировался больше недели. А терять практику в таком важном искусстве, как полёты, мне не хотелось…

* * *

— Итак, принц находится у Сиреневых драконов, — мрачно подвёл итог Мизраел после завтрака. Он вместе с Карнеллой, Гвинеллой, Киртуликом и Карнекиром находился в беседке в одном из садов, совсем недалеко от места, где ещё недавно часами любили сидеть Дитрих и Меридия, — я, разумеется, тут же послал ему требование выдать принца.

— Зря, — сразу сказала Карнелла, — Мико, ну сколько можно? Если ты разбил головой одну стену, нет нужды бежать и своей же многострадальной головой разбивать следующую.

— Я не могу просто сидеть и ждать, — прошептал Хозяин Лазурного замка, — я не знаю, как я посмотрю в глаза Меридии, когда она сюда вернётся.

— А вот для того, чтобы до такого не доводить, сейчас и нужно действовать крайне аккуратно, — заявила Карнелла, — что тебе сказал Уталак?

— Он порекомендовал мне как можно скорее освободить драконье посольство в Виллгарде, чтобы его люди могли его занять, — при этих словах Мизраел побагровел от злости, — самоуверенный наглец! Да будь моя воля, я бы ему голову…

— Это очень хорошо, — сказала Карнелла.

— Что?! Мама, что вы такое…

— Ты не ослышался, Мико, — повторила Карнелла, провернув веер между пальцами, — то, что Уталак так нагло себя ведёт, говорит о том, что он полностью уверен в своей победе. Да, к сожалению, у него есть основания так думать. Он принца не отсюда выкрал, и даже не из Триниагоса — он выцепил его на полностью нейтральной территории, и потому нам совершенно нечего ему предъявить. И всё же пусть так и думает дальше. Пока нам это только на руку. Сейчас самое важное — это выждать. Дать время Дитриху успокоиться, почувствовать себя в безопасности. Отдохнуть и восстановиться, эти попрыгушки из города в город наверняка изрядно вымотали его. Мы же в это время не будем бездействовать. Нам придётся обратиться к тем, кто в состоянии дотянуться до Дитриха. Хотя бы через сны. Мы попросим помощи Золотого клана. Мехон будет в состоянии поговорить с принцем.

— Очень рискованная затея, — сказала молчавшая до того Гвинелла, — во-первых, Мехон ещё очень неопытен. Во-вторых, Лиала запросто может ему помешать.

— Насчет неопытности, Гвин, не переживай, — махнула рукой Карнелла, — Геярр со своей супругой окружают потомство такой любовью, что они схватывают всё буквально на лету. Кроме того, мужчинам традиционно такое искусство даётся легче, потому как, оторвавшись от реальности, очень важно потом вовремя обратно твёрдо встать ногами на землю. А у женщин с этим нередко бывают трудности. А насчёт Лиалы — это, мои дорогие, будет вашим первым заданием. Уберите Лиалу из Сиреневого замка. Нужно составить прошение Уталаку и Ланире, чтобы они отослали Лиалу в помощь Анорану и Меридии. Но, разумеется, это прошение должно исходить не от нас. И тут мы снова воспользуемся помощью Геярра: пусть он с супругой попросит Уталака об этой услуге. Это будет выглядеть менее подозрительно со всех сторон: во-первых, это прошение будет исходить не от нас. Во-вторых, это прошение будет вполне логично исходить со стороны Золотых потому, что именно у них сейчас там главный интерес. Да, Мико, не сверкай на меня глазами. Мы окажемся в огромном долгу у Золотого клана, но учитывая, что сейчас поставлено на карту, это того стоит. А уж когда Лиала улетит, то мы осторожно и начнём подбираться к принцу. Карнекир, ты будешь питать силы Мехона Серебром во время Транса. И вам двоим задание — как угодно уломайте Алваса, чтобы он тоже поддержал юношу во время ритуала. Больше выступить в качестве донора Сирени некому…

* * *

Дорога к площадке для тренировок нашлась сама собой. Странное дело, но по пути я совсем никого не встретил. Хотя после того, как Рэй с Вилером самым наглым образом оказались в моей комнате, я вполне логично предполагал, что жизнь тут будет бить ключом. Но нет… всё же жильцов на такую огромную территорию тут немного, и жизнь здесь если и бьёт ключом, то отдельными островками. Что, впрочем, мне было только на руку. Когда ты почти два года руководишь дорожными строительными работами, поневоле учишься ценить тишину и одиночество.

Придя на площадку, я с удивлением обнаружил, что она почти не отличается от той, что была на Лазурном острове. Тот же каменный амфитеатр с большим количеством мест для сидения. Интересно… скорее всего, раньше процесс становления на крыло был более публичным мероприятием, да и представители других кланов наверняка приглашались на подобное торжество. Не говоря уже о том, что раньше кланы наверняка были куда более многочисленными… тот факт, что Сиреневый, Лазурный, Золотой и Пурпурный кланы выжили в своё время, совершенно не означает, что восстание Убийцы драконов никак по ним не ударило.

Поднявшись на трамплин, я воззвал к своим крыльям и, материализовав, с наслаждением взмахнул ими несколько раз, разминая. И, что самое странное, с каждым разом я ощущаю их всё более живыми. Да что там, частью своего тела я ощущал их с самого первого сотворения. Недаром неудачные попытки сотворить крыло с самого начала сопровождались болью. И чем дальше, тем больше: когда Алдор просил дать ему потрогать крылья, мне уже было неприятно так, как будто он щупает мои рёбра. Наверное, это влияние Цвета… возможно, он привык, что каждый, кто умеет к нему взывать, должен быть с крыльями… а может, верно будет и то, что именно для поддержания крыльев я чаще всего обращался к Цвету, и именно через Цвет происходит моё с ними сродство. Тряхнув головой, я прервал размышления. Ну их! Время полетать.

Упав, я распахнул крылья и уже привычно отдался во власть потоков воздуха, набирая высоту и с интересом оглядываясь. Однако четыре круга спустя такая тренировка показалась мне очень скучной, и я решил подняться выше, заодно осмотрев весь остров. Вот сады, где мы вчера гуляли с Олесией, вот какие-то странные пещеры, между которыми видны маленькие пруды… интересно, а там есть гроты с водой? Всегда мечтал побывать в таком месте. Дальше тянулись скалы, по которым сейчас кто-то целеустремлённо карабкался. Но кто именно — отсюда я разглядеть не мог.

Продолжая облетать остров, я заметил несколько длинных и узких пристроек, на которые раньше не обращал внимания. Заинтересованный, я подлетел посмотреть поближе. И в этот самый момент оттуда вышел человек с ярко-рыжими волосами. Всего один взгляд на меня — и вот в мою сторону уже летит Сиреневый дракон. Я и пикнуть не успел, как меня схватила огромная лапа. И, в отличие от Хольдвига в своё время, этот со мной не церемонился. Схватив меня, он задел и мои крылья, которые, хоть я и позволил им вовремя исчезнуть, чуть не надломились от его крепкой хватки. Эхо боли полностью дезориентировало меня, и я даже не заметил, каким образом он скрутил меня по рукам и ногам. Тем не менее, когда мы приземлились, я был в состоянии только хлопать глазами и возмущённо мычать.

— Попался, шпион, — довольно воскликнул рыжеволосый, перекинувшись в человека, — уж теперь-то начальник меня похвалит, не скажет, что я опять что-то напутал.

И с этими словами он потащил меня в пристройку, которая, как оказалось, была казармой. Там отдыхало ещё трое драконов, но на их удивлённые вопросы он никак не отреагировал, таща меня дальше. В конце концов, мы остановились перед дверью, вероятно, в кабинет, в которую рыжеволосый и постучался. Получив дозволение войти, он втолкнул меня внутрь и вошёл следом сам.

В кабинете за столом сидел Мефамио, положив голову на сцеплённые ладони и разглядывая бумаги, лежавшие перед ним. Подняв голову, он уставился на нас. Надо отдать ему должное, на его лице не дрогнул ни единый мускул, хотя глаза и стали наливаться злостью.

— Что происходит? — ровным, тем не менее, голосом спросил он.

— Вот, лазутчика поймал, — радостно отрапортовал рыжеволосый, — летал тут, значит, на крыльях, человечишка, ещё предстоит выяснить, на кого он работает, — в этот момент он ощутимо пнул меня по лодыжке.

— Отставить членовредительство, — рыкнул Мефамио, хлопнув ладонями по столу, — это же человек, их чуть сильнее ткни — сразу бездыханными падают, — уже куда более спокойно сказал он, после чего с лукавой злостью в глазах добавил — а, знаешь что? На самом деле ты молодец, Алкид. Шпиона-человека поймать дорогого стоит. Это из дракона информацию не вытянуть, а люди так трясутся за свою жизнь, что им когтем в брюхо надави пару раз — и они тут же всё выложат. Я думаю, ты должен лично доставить его отцу. Он за это тебя хорошо наградит.

— Правда, — восторженно спросил Алкид, — могу сам его доставить? Спасибо, командир, спасибо! Эй, ты, — это адресовалось уже мне, — разворачивайся и шагай вперёд меня! И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, а то я тебя быстро утихомирю.

Мы вышли из казармы, сопровождаемые уже откровенно насмешливыми взглядами остальных стражников, которые Алкид, проявляя фантастическую слепоту, упорно видеть не желал. Вытолкав меня вперёд, на улице он уже сам потянул меня за собой за верёвку, конец которой был у него в руке.

И что мне прикажете делать? У Мефамио, конечно, шуточки с воистину драконьим размахом. Как сообщить этому чудаку, что он сейчас ведёт себя за малым не на эшафот? Потому как я крайне сомневаюсь, что Уталак по достоинству оценит такую шутку. После того, как он столько усилий приложил, чтобы доставить меня сюда, узнав, что наделал этот недотёпа, он вполне может потерять над собой контроль. Нет, конечно, Уталак всё равно узнает об этом, от Хозяина острова подобное скрыть вряд ли получится. По крайней мере, когда Хозяин находится на своей территории. Но огромная разница, узнает он об этом постфактум или прямо сейчас. Потому как если в первом случае он может отделаться строгим выговором и десятком нарядов, то во втором Уталак в ярости может на месте переломать бедолаге половину костей.

Но как же сообщить ему, какой опасности он себя сейчас подвергает, если даже колдовать нельзя? Я принялся осматривать стражника, прикидывая, как бы его задержать. Ничего необычного: на первый взгляд, стандартный кожаный доспех. Конечно, если присмотреться, то становится видно, что и сочленения у локтей и колен куда как тщательнее отделаны кожей, да и сам материал не рядового качества, но мне это сейчас помочь ничем не могло. Ну, неужели совсем ничего… ага, вот! Фляжка! Этот стражник, конечно, недотёпа, но у таких, как правило, часто бывает доброе сердце. Может, удастся надавить на жалость? Я осторожно, но настойчиво потянул верёвку.

— Ну что ещё? — недовольно спросил он, оборачиваясь. Я взглядом указал на фляжку и жалобно замычал. Тот в ответ лишь издевательски расхохотался.

— Пить? Ты прилетел сюда, чтобы шпионить, чтобы навредить мне и одной из древнейших семей, которую я поклялся защищать до последнего вздоха! Неужели ты думаешь, что после этого я буду тебя поить? — и, дёрнув веревку так, что я чуть не упал, потащил меня дальше. Но я не сдавался. Ну неужели призрак награды от Уталака так затмил ему глаза, что тот потерял остатки всякой человечности? Потянув верёвку повторно, я ещё более жалобно замычал, указывая на фляжку.

— Ничего, ничего, — сказал Алкид, дёргая веревку, — вот когда хозяину Уталаку всё расскажешь — тогда тебя и напоим. А то много чести вас, бесхребетных слизняков, даже когтем давить. Пошёл!

И вот мы снова идём дальше. Странное дело, но по пути нам никто не встретился. У меня было стойкое ощущение, что все просто попрятались в ожидании бури, которая вот-вот должна была разразиться. И только бестолковому Алкиду инстинкт самосохранения по неизвестной причине упорно отказывал в своих услугах. Ну всё, последний шанс.

Я рискнул самую малость поколдовать, надеясь, что могущественная драконья сущность просто не обратит внимания на этот, по её меркам, бесконечно маленький всплеск энергии. И мне удалось: за деревьями раздался самый, что ни на есть стандартный шорох, который, я уверен, можно было бы включить в азбуку разведчика, существуй такая возможность.

— Кто там? — тут же среагировал Алкид, — выходи!

Но никто, разумеется, не вышел, потому как некому. Отпустив меня, Алкид пошёл проверять источник шума. Я же, набросив на себя невидимость, осторожно двинулся прочь. Справедливо решив, что, не найдя меня на месте, Алкид, как и положено по учебнику, кинется искать беглеца обратно, то есть подальше от замка, я двинулся вперёд. Сделав пару десятков шагов, я обернулся. Стражника не было. Однако, когда я повернулся обратно, то врезался прямо в него.

— Глупец! — полыхая праведной гордостью, заявил мне тот, ткнув мне пальцем в грудь, — неужели ты думал, что сможешь скрыться от меня, будучи связанным моими магическими кнутами? Я же предупреждал тебя, что будет, если попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус? — в этот момент он частично трансформировал свою руку, и пара острых когтей заскользила по моему горлу. Я тут же испуганно забился в его руках.

— Вот, — удовлетворённо сказал он, безо всяких усилий удерживая меня на месте, — так мы понимаем гораздо лучше, не правда ли? Ну что, теперь ты будешь хорошим мальчиком? Больше не будешь делать глупости, не так ли?

Я покорно закивал, умоляюще мыча. Хотя моё поведение сейчас и было в высшей степени унизительным, всё же стоило трезво оценивать текущую ситуацию. Как бы не был велик гнев Уталака, он обрушится на него потом. А вот пара острых когтей по моему мягкому горлу скользит здесь и сейчас.

— Вот и умница. А теперь идём, — почти ласково сказал Алкид, увлекая меня дальше. Ну что ж, прости, парень. Я сделал всё, что мог.

Мы вошли в замок. Нам по-прежнему никто не встречался на пути, хотя пару раз мне и послышался какой-то шум. Но Алкид, уже предвкушавший вожделенную награду, уже совсем не обращал ни на что внимания. И вот мы предстали перед большой дубовой дверью, в которую стражник незамедлительно и постучал.

— Войдите, — раздался голос, от которого я бы убежал так далеко и спрятался бы так глубоко, как только мог. Алкид, однако, открыл дверь и потащил меня за собой…

Глава 4, в которой я выясняю истинную причину недоброжелательности Мефамио, после чего ещё раз прикасаюсь к Цветам

В отличие от Мефамио, Уталак собой владел гораздо хуже. Во всяком случае, когда дело касалось меня. На данный момент Хозяин Сиреневого замка стоял у окна и смотрел в него, явно думая о чём-то своём. И, само собой разумеется, в данный момент он ни за кем не следил, ибо не видел в том никакой нужды. И, когда он увидел, в каком состоянии меня втолкнули к нему в кабинет, то в помещении сразу потемнело на несколько тонов. Даже в голову бестолковому Алкиду, наконец, начала доходить мысль, что тут что-то не так.

— Докладывай, — прорычал Уталак. При этом я был уверен: он не дохнул огнём только потому, что боялся задеть меня.

— Вот, Хозяин, — Алкид кивком показал на меня, явно недоумевая, почему Уталак так сердится, — шпион, значит. Летал. Вынюхивал. На крыльях летал, видать, кто-то научил пользоваться. Ну, я его, значит, скрутил и вам лично на допрос доставил.

— Ах, на допрос? — с бешеным весельем спросил Уталак, подходя ко мне и вынимая кляп, — что ж, давай его вместе допросим. Как тебя зовут, шпион?

— Меня зовут Дитрих. Принц Дитрих Атросский, — кашляя, ответил я, поддерживая игру Уталака.

— И что же ты, принц Дитрих Атросский, делаешь на нашем острове? — участливо спросил Уталак.

— Я здесь нахожусь в гостях, так как вы меня сами вчера сюда доставили.

В комнате раздался писк, происхождение которого не оставляло никаких сомнений, хотя и с трудом верилось в то, чтобы Алкид мог издать подобный звук.

— В самом деле? — Уталак сокрушённо покачал головой, — какой же я стал старый и бестолковый. На собственной спине привёз на остров коварного шпиона. Но, может быть, принц, — в этот момент он щёлкнул пальцами, и путы спали с меня сами собой, — ты всё-таки исправишься и не будешь за нами шпионить? Мы и так расскажем тебе всё, о чем ты захочешь узнать.

Судя по виду несчастного Алкида, он был готов продать душу кому угодно, лишь бы прямо сейчас провалиться под землю.

— Нет, — выдохнул я, увлекаясь своей ролью, — мне здесь плохо! Шагу ступить не дают, как сразу начинают хватать, скручивать, связывать, обвинять во всех смертных грехах. Хочу обратно к…

И в этот самый момент мою душу резанула… как ни странно, Лазурь. Лазурь, столь нелюбимый мной Цвет, отрезвила меня, заставив удержать рвущиеся с языка губительные слова. Но, то, что сработало бы с человеком, не сработает с драконом, тем более — таким старым и опытным, как Уталак. Его глаза вновь налились злостью.

— Вон отсюда, — пополам с пламенем прорычал он Алкиду, — и притащи сюда Мефамио! Я прекрасно знаю, что это его проделки!

Алкида как ветром сдуло, он даже умудрился совершенно бесшумно открыть двери, закрыть их — и всё это меньше, чем за секунду.

— Я, наверное, тоже пойду, — неловко сказал я, разворачиваясь…

— Не так быстро, Дитрих, — властный голос остановил меня одним своим звучанием, и я замер, не в силах пошевелиться. Уталак же медленно приближался сзади. Так, спокойно! Что делать? Сгладить! Как? Свести в шутку? Да уж, хороша шутка. Ты просто мастер дипломатии, Дитрих. Сначала прилетел в замок к Лазурным драконам и называешь их нецивилизованными зверями. Потом прилетаешь к Сиреневым и чуть не говоришь Уталаку, что хочешь обратно к Мизраелу. С тебя комедию про дипломата-неудачника можно писать.

В этот момент мне на плечо легла рука Уталака. И я с ужасом вспомнил, что все мои метания Сиреневому Хозяину видны, как на ладони. Вздохнув, я со стыдом и страхом принялся ждать приговора.

— Я не собираюсь ругать тебя, принц, да и не за что. Я принял тебя в свой клан как равноправного члена, — утешающе сказал он, — и я знал, что на таких условиях твой Янтарь неоднократно будет проявлять себя самыми разными способами. И всё же это то, за что мы тебя все рано или поздно полюбим. Ты не виноват в том, что этим Цветом в тебе горит вторая Доминанта.

— Но это вышло из-под контроля, — ответил я, — мне… мне так многому ещё надо учиться. Даже из той малости, что я узнал о Цветах, мне уже понятно: эта сила требует умения с ней обращаться. А у меня его почти нет.

— Не переживай, принц, всему своё время. Ты ещё научишься, мы все об этом позаботимся. Сейчас же на тебя злиться так же глупо, как злиться на младенца, который неловкой рукой не удержал чашку и разбил её.

Я покраснел. В самом деле, неприятно было осознавать, что ты на самом деле — всего лишь ничего не умеющее дитя. Не просто неприятно — стыдно.

— Не переживай, Дитрих, это естественно, — рассмеялся Уталак, — наоборот, сейчас, когда я смотрю на тебя, такого юного, но уже готового взять в руки Цвет и начать рисовать свою судьбу — меня охватывает великое воодушевление от того, что я буду тебя учить. И, поверь мне, когда ты увидишь первые результаты, то и сам испытаешь воодушевление не меньшее…

— На самом деле я задержал тебя по другой причине. Скажи мне, — спросил он, мягко разворачивая меня к себе, — тебя ведь сейчас остановила Лазурь, не так ли?

— Да, — выдохнул я, — ошибки быть не может, я её точно узнал.

— Но как это возможно, — искренне удивился тот, — она никогда не помогает Сиреневым драконам. Даже моему среднему сыну до сих пор сложно… находить общий язык с этим Цветом.

— Может быть, как вы сами упомянули, это остатки… — я поморщился, вынужденный назвать неприятное Уталаку слово, — Мизраелового влияния?

— Не исключено, — кивнул Уталак, — очень даже вероятно. И всё же мне хотелось бы узнать об этом больше. Я не сильно обременю тебя, принц, если попрошу сходить со мной кое-куда?

— В зал камней? — проницательно спросил я.

— У нас это не камни, — с улыбкой ответил Уталак.

— А что же?

— Узнаешь, принц. Узнаешь…

* * *

Когда мы спустились на два этажа, то встретили Мефамио, как раз поднимающегося наверх.

— Я так понимаю, шпион был раскрыт, наказан и, раскаявшись в содеянном, получил второй шанс? — насмешливо спросил он.

— Это не смешно, Мефамио, — рыкнул в ответ Уталак, — мало того, что ты в очередной раз выставил посмешищем этого бедолагу, которому тут и так несладко живётся, так ты ещё и Дитриха в это втянул! Не для того я приложил столько усилий…

— Извини, папа, но я по-прежнему считаю, что ты слишком мягко стелешь Дитриху, — дерзко ответил Мефамио, — да, спорить не буду, у принца есть потенциал, со временем из него может выйти толк, и, может быть, даже я когда-нибудь признаю его равным себе. Но сейчас он ведёт себя совершенно безответственно. Я думаю, ты, принц, не станешь отрицать, что в произошедшем есть и твоя вина. Если бы ты продолжал тренироваться в пределах отведённого для этого места — ничего бы не случилось.

— Тебе не кажется, сын, что ты немного забываешься? Дитрих — не твои бестолковые подчинённые, в которые каждую мысль надо вбивать молотом. Он человек…

— И в этом его главная слабость, — перебил отца Мефамио, — принцу могло показаться, что он оказался в совершенно безопасном для него месте — так вот это не так! Ты не хуже меня знаешь, что на этом острове есть места, которые опасны для него! Ты можешь быть несогласным со мной и даже выпороть меня, — он гордо отвернулся, — но я всё равно считаю, что поступил правильно. Принцу не следует терять бдительности именно потому, что он человек. Особенно потому, что он человек!

— Хватит, — властно сказал Уталак, безо всяких усилий прерывая гневный поток Мефамио, — отложим этот разговор на потом. Сейчас отыщи маму с Лиалой, и втроём идите на второй этаж в Зал Витражей.

— В самом деле? — Мефамио раскрыл глаза, — ты хочешь сказать, что?..

— Да, — я, в свою очередь, выступил вперёд, — Мефамио, я считаю, что раз вы так радушно приняли меня, то имеете право знать, что я такое. И да, отчасти вы были правы с утренним происшествием. Мои вам извинения за беспокойство, — и сразу после этих слов пошёл вниз по лестнице. Мне не надо было оглядываться, чтобы узнать, что старший сын Уталака сейчас удивлённо смотрит на меня.

Я же понимал, что мне пора, наконец, научиться брать ответственность за всё, что со мной происходит. Мефамио прав. Хоть и по-своему, но прав. Нельзя расслабляться. Нельзя витать в облаках. Надо по-прежнему собирать всякую информацию — и учиться, учиться, учиться. Нельзя сбрасывать со счетов Лазурных драконов: тот факт, что я оказался в этом месте, ещё ничего не решает. Отреагировав на произошедшее с точки зрения эмоций, я совсем забыл посмотреть на ситуацию со стороны: если Сиреневые стражники ловили шпиона, значит, они, как минимум, его ждали. Со всеми вытекающими из этого последствиями…

* * *

За всеми этими размышлениями меня догнал Уталак.

— Вновь ты удивил меня, принц, — уважительно сказал он мне, — признаюсь, когда мне удалось, наконец, доставить тебя сюда, я поддался эмоциям и проявил беспечность. И потому прошу: если тебе вздумается в будущем пойти гулять за пределы замка, бери кого-нибудь с собой. Хотя бы первое время. Потому, как здесь и в самом деле есть места, где тебе может угрожать опасность.

— И если бы я залез в такое место, — хмыкнув, продолжил я, — то виноватым, как начальник стражи, был бы Мефамио. Что ж, он просто выполняет свою работу. Тут не на что обижаться. Скажите, а что вы имели в виду, когда говорили, что Мефамио снова выставил на посмешище этого бедолагу Алкида? Он что, не любит его?

— В страже служат знатные драконы и драконы среднего класса, — начал издалека Уталак, — это крайне важно, так как им приходится нести длительные вахты в драконьих обликах. Алкид же — из простонародья. Но он очень, очень желал служить на Сиреневом острове. Я был в тот день, когда проходил отбор среди рекрутов в стражу, среди которых был и Алкид. Он впечатлил меня своими навыками и упорством, и я уже был готов одобрить его кандидатуру, когда мне сообщили, что он из простонародья. Я хотел ему отказать, но он так на меня тогда посмотрел… казалось, если я ему откажу, то выбью почву у него из-под ног и сломаю его этим. Признаю, я проявил слабость, но когда я понял, что последует за этими словами, — он покачал головой, — с чужой мечтой, тайно взращиваемой, бережно хранимой, вопреки всем насмешкам, уговорам и издевательствам выжившей я так поступить не могу. Надо отдать ему должное — ни единого раза он не дрогнул, столкнувшись с трудностями, с которыми, как дракон из простонародья, он обречён был столкнуться. Он тренировался с огромным усердием очень долгое время и — казалось бы, чудо — он преодолел трудности и встал на один уровень с драконами из среднего класса по уровню владения своей второй ипостасью. Но, увы, природа не терпит такого нарушения равновесия. И в результате…

— У него притупился интеллект? — тихо спросил я.

— Верно. Именно по этой причине я позволил ему столь дёшево отделаться: какой смысл бить собаку за то, что ей сказали «Фас», и она кинулась, куда было велено?

— Не слишком ли грубо? — недоуменно спросил я, — он всё равно тоже личность, которая имеет свои тайны, свои цели в жизни. Как можно…

— В том то и дело, принц, что он начинает их терять, — удручённо сказал Уталак, щелчком пальцев открывая передо мной массивную железную дверь, — прочий молодняк среди стражников начинает обзаводиться парами, сбегают на свидания в Стигиан, а старики покрывают их перед Мефамио. Но только не он. У него, кажется, иных желаний кроме как служить нам, и не осталось…

— Но довольно о нём, — прервал он сам себя, открывая передо мной очередную дверь, — это всё мои заботы. У нас есть другие, более насущные дела.

Моему взору открылась небольшая комнатка, в которой, как и в своё время в похожей на неё, стояло семь тумб с чашами. И над ними клубились цветные пары. Донельзя знакомые…

— Вы что, шутите? — ахнул я, подходя к сосудам и с благоговением в них заглядывая, — это же… неужели это и в самом деле?

— Да, принц. Это первородный Цвет, — довольно улыбнувшись, сказал Уталак, — Лазурные драконы для этих целей играются с камнями. Золотые — тоже, но с куда более драгоценными. Бриллиант для Серебра у них самый дешёвый камень, если переводить в денежный эквивалент. Для Янтаря они используют очень редкий жёлтый сапфир. Для Пурпура они где-то выкопали совсем уж редкий красный изумруд. Ну а Пурпурные этот обряд проводят с особыми картинами. Но это всё игрушки, принц… Сирень за всю мою жизнь раскрыла мне множество тайн, удивляя даже тогда, когда, казалось бы, удивляться дальше уже некуда. И вот один из её подарков: возможность прикоснуться к Цвету напрямую.

— Вы хоть понимаете, — хмыкнул я, — как бы дико это выглядело, прилети я к вам с самого начала? С трудом представляю себе, как я, злой, издёрганный, напуганный, уставший от долгой дороги стою здесь и с ужасом понимаю, что мне придётся опустить туда руку.

— Принц, не забывай, сколько мне лет, — тихо рассмеялся Уталак, — уж я нашёл бы способы убедить тебя в том, что это безопасно. Приступай же…

* * *

— Ну, они и горазды болтать, — пробурчал Мефамио, глядя на Уталака и Дитриха в цветное стекло. Вместе с Лиалой и Ланире они находились в комнате, где будет виден результат проверки Цветов, и готовились его зафиксировать.

— Такова его природа, — пропела в ответ Лиала, — Янтарь и Сирень заставляют его плести нить разговора. Он всегда одержим желанием удержать собеседника возле себя, и при этом скрыть от него самое главное.

— Так, потише, — Ланире не в пример обычному своему поведению сосредоточенно смотрела на вошедших в Покои Цвета. Наконец, Дитрих подошёл к одной из чаш и зачерпнул красную массу. На стекле перед ними возникла цифра двенадцать.

— Так много? — удивлённо спросила Ланире, — странно. Лиала, ты же говорила, что у Дитриха это был самый слабый Цвет?

— И это было так, — кивнула девушка, продемонстрировав нежные каштановые волосы, убранные в изящный пучок, — на тот момент, когда мы с ним беседовали в Лазурном замке. Но с тех пор изменилось многое. Изменился и принц, мама. Дракона бы выбило из колеи произошедшее, а уж мягкая и уязвимая человеческая душа и подавно не осталась бы прежней.

В этот момент принц подошёл к чаше с фиолетовым содержимым и опустил руку туда.

— Восемнадцать, — хмыкнула Ланире, — для Доминанты что-то слабовато. Лазурные, их влияние, как пить дать. Ну, ничего. Теперь он в хорошем для него месте. И его душа очень скоро придёт к равновесию, которое изначально было заложено в неё природой. Если только ты, Мефамио, не будешь дальше над ним издеваться.

— Что я сказал отцу, повторю и тебе, мама, — сдержанно ответил старший сын, — не настолько здесь принцу безопасно, как тебе кажется. Уж поверь мне, когда я был в Лазурном замке, то прекрасно видел, как над принцем тряслись и Мизраел, и Киртулик. Да Дитрих сам не подозревал, насколько он был защищён. И теперь Мизраел так просто не отступится. Я даже представить не могу, что он может выкинуть…

— Братец, об этом мы успеем поговорить после, — сказала Лиала, — лучше посмотри, что принц сейчас взял в руки. Уверяю тебя, это заслуживает внимания…

* * *

— Странно, — удивлённо сказал я, созерцая в своей руке жёлтую массу, — неужели Янтарь во мне так ослабел? Почти не чувствую его. Да и какой-то он спокойный стал.

— Ничего удивительного, принц, — с усмешкой сказал Уталак, — ведь ты сейчас зачерпнул Золото.

Я удивлённо посмотрел обратно на свою руку, отказываясь верить, что умудрился так опростоволоситься. И ведь, в самом деле, прошлые Цвета вели себя именно так, как и положено чертам характера, которые они отражают. Пурпур был очень похож на кровь, которая медленно и неохотно вытекала из моей руки. Сирень походила на чистую воду, только фиолетовую, ускользнувшую из моей руки так быстро, что я даже понять ничего не успел. Янтарь же, несущий в себе радость жизни и созидательного творения, должен был бурлить. А Золото, как и положено ему, было тёплое, податливое, самую капельку пульсировавшее. И только потом до меня дошло: мне не было больно от его касания. И это меня изрядно удивило. Как же так? Сочетание Янтаря и Сирени не любит Золото, я это точно знаю. Заинтригованный, я подошёл к чаше с Лазурью. Ярко-синяя жидкость закручивалась по спирали. Казалось, само время рядом с этой чашей начинало течь быстрее. Я окунул руку в сосуд, извлекая из неё небольшое количество субстанции. И… пульс времени… очищающая разум свежесть… далёкое это печали… и всё! Больше ничего! Никакой боли…

* * *

— Золото одиннадцать и Лазурь одиннадцать, — ахнула Ланире, — да этого просто быть не может! С его Доминантами такая концентрация враждебных Цветов недопустима!

— Всё в порядке, мама, — пропела Лиала, закрыв глаза, положив руку на витраж и к чему-то прислушиваясь, — ты же видела, сколько в нем Сирени. Меньше двадцати. Всё просто: из-за пережитых потрясений Сирень на какое-то время перестала быть его Доминантой.

— Лиала, доченька, — терпеливо сказала Ланире, — это называется не в порядке. Это называется катастрофа! Этот изумрудный болван до такой степени его изувечил! Да о чём он вообще думал?!

— Спокойно, мама, — Мефамио утешающе взял мать за руку, — посмотрим на остальные Цвета. И потом подробно всё это обсудим с отцом…

* * *

Я зачерпнул Изумруд. Этот Цвет оказался очень тягучим, вязким. Ну что ж, если вспомнить, какие он несёт в себе отсроченные отрицательные черты, то оно и неудивительно. Серебро было очень холодным. Но в этом холоде удивительным образом мелькали искорки, которые приятно покалывали кожу.

— На мага реагирует, — хмыкнул Уталак, — по лицу твоему вижу, что тебе нравится Серебро. Да и неудивительно, ведь это — твой третий, управляющий Цвет. Иначе и быть не могло. Давай уже заканчивать. Янтарь тебя заждался.

Я подошёл к последней чаше, где действительно бурлила и кипела тёмно-жёлтая масса. Без страха опустив руку в чашу, я извлёк из нее пригоршню Цвета, которые даже в моей руке не переставал бурлить и пузыриться. Но мне это даже нравилось. Мою голову стала наполнять эйфория.

— Достаточно, — с усмешкой сказал Уталак, беря меня за руку и приводя в чувство, — Сирень была рада тебе в нашем доме и отреагировала сдержанно, а вот Янтарь шалит… да и что делать, — печально добавил старый дракон, — тоскует он по ушедшим драконам, что почитали его, тоскует…

Всё ещё находясь в полутрансе, я с Уталаком покинул Покои.

— А теперь иди пока к себе, принц, — сказал Уталак, — через полчаса обед. Ждём тебя там. А я пока улажу кое-какие дела.

— Обсудите со своей семьей то, что увидели? — понимающе спросил я.

— Что-то в этом роде, — не стал скрытничать Уталак, — но не переживай, что бы мы не увидели, мы, конечно, от тебя не отречёмся. Ты уже принят в нашу семью. Но сделать это было необходимо. Есть много важных тонкостей… ну да обо всём этом потом. Сейчас же иди.

— А я не заблужусь? — неуверенно спросил я, — шли мы сюда долго, замок большой всё-таки.

— Именно этот большой замок и не даст тебе заблудиться, — с улыбкой сказал Уталак, — просто позволь ему вести себя. И ты сам придёшь туда, куда нужно. А теперь ступай. Увидимся за обедом…

* * *

— Что?! — рыкнул Уталак, поднявшись в комнату, где сидели его супруга и старшие сын и дочь, — вы точно уверены?

— Папа, мы втроём сидели и в шесть глаз смотрели, — раздражённо ответил Мефамио, — и если увидели одно и то же, значит, увидели мы всё правильно. Сирень — восемнадцать. Янтарь — шестнадцать. Серебро — пятнадцать. По двенадцать Пурпур и Изумруд. И по одиннадцать — Золото и Лазурь.

— Это очень и очень шаткая ситуация, — покачал головой Уталак, — Мизраел и правда хотел его переломать. Проклятый. Убил бы его за это голыми руками, — прорычал он.

— Папа, прости, но что в этом такого? — недоуменно спросил Мефамио, — да, Доминанты у принца стали слабее. Но зато остальные Цвета в нём явно выросли. Ему не было больно или страшно, когда он коснулся Лазури и Золота, своих враждебных Цветов — так что в этом плохого? Это ли не то, ради чего любой дракон должен изойти завистью?

— Есть плохое, сынок, — ответила Ланире, — Доминанты — это якоря, удерживающие нашу жизнь на земле, дающие цель и силы жить дальше. И для драконов это особенно важно, потому как жизнь наша сильнее и взамен требует куда большей душевной устойчивости. Поэтому Доминанты и начинаются от значения в девятнадцать. А у Дитриха сейчас происходит самый настоящий эмоциональный перелом. Из-за того, что остальные Цвета сейчас так в нём выросли, Янтарь перестал быть его Доминантой, да и Сирень держится на грани, из последних сил. Как бы сейчас ни казался принц сильным и уверенным в себе, это всё напускное: на самом деле он в жизни ещё не был так уязвим. Этот мнимый баланс хрупок и ненадежен: сейчас его может убить любое потрясение. Требуется действовать очень осторожно…

Глава 5, в которой я знакомлюсь с новым членом Сиреневого клана, после чего снова вынужден принять тяжёлое решение

Уталак был прав: я нашёл свою комнату очень быстро. Ноги словно сами принесли меня, куда надо, хотя шёл я, почти не думая. Было просто невероятно, что мне удалось прикоснуться к такому сокровищу. Чистые, незамутнённые Цвета в первозданном своём виде — да какому ещё человеку выпадет такая честь? Интересно, как бы сложилась моя судьба, если бы я попал сюда с самого начала? Сразу подружился был с Вилером, ибо его деятельный характер был мне очень по нраву. Возможно, мы с Аяри подшучивали друг над другом, поскольку кроме меня, Янтарь был здесь только у Вилера и Ланире. И ни с кем из них сильно не поспоришь: Вилер больше по работе руками, нежели языком, а с мамой пикироваться всё же как-то не то. Мефамио, конечно, первое время ходил бы вокруг меня и рычал за каждое неосторожное движение или не вовремя сказанное слово, но, в конце концов, привык бы и он. Лиала, уверен, рассказала бы мне много нового и интересного. А потом, как я уже и говорил, выяснилось бы, что мы с Олесией друг другу не пара. Или… не выяснилось бы?

В этот момент дверь в мою комнату открылась, и в неё заглянул Вилер.

— Обед, Дитрих, — осторожно сказал он, — мне велено было за тобой сходить.

Кивнув ему, я поднялся с кресла и покинул свою комнату.

— Не дуешься за утро? — осторожно спросил он, когда мы спускались по лестнице.

— Да я уже забыл за него, — махнул я рукой, — столько всего произошло. Тренировка, Алкид, снова разговор с твоим отцом, чаши…

— Чаши? — Вилер, шедший впереди меня, за малым не развернул голову на сто восемьдесят градусов, — отец водил тебя в зал с Чашами?

— Ну да. И я не вижу в этом ничего такого. Твой отец был… очень добр ко мне с первого дня нашего знакомства, — тихо ответил я, — так что если уж он пожелал узнать меня лучше, я не мог ему в таком отказать.

Задумчиво кивнув, Вилер повернулся обратно. Судя по всему, он сейчас очень напряжённо о чем-то размышлял.

— Так все-таки, что вы забыли утром в моей комнате? — спросил я, — еду и одежду вы вполне могли оставить и уйти. Вместо этого вы поставили меня в крайне неловкое положение. На какую же реакцию вы рассчитывали?

— Да не подумали, — виновато мотнул головой Вилер, — во-первых, нам было интересно с тобой познакомиться. Во-вторых, это у нас уже такая устоявшаяся традиция. Если кто-то долго спит, мы всегда идём его будить. Потому как мы считаем, что жизнь слишком интересна для того, чтобы долго спать по утрам в то время, когда можно переделать массу интересных дел. Но если тебе неприятно…

— Да нет, на самом деле очень интересная мысль, просто о таком предупреждать надо. Просто… ну не могу я так сразу. Как будто в этом месте меня ждали всю жизнь. Каждый мне рад, каждый признаёт меня равным. Даже в дурацких шутках Мефамио уже прорываются отголоски заботы.

— Не переживай, принц, — обернувшись, Вилер похлопал меня по плечу и ободряюще улыбнулся, — просто сейчас ты всё ещё напуган. Не отошёл от всего того, что с тобой приключилось. Но уверяю тебя, всего пара недель — и ты вольёшься сюда, как родной. Впрочем, даже не как. Ты и есть таковой. Папа говорит, что каждый, кто зажёг в себе Доминантой Сирень и готов жить по её законам, становится, считай, что нашим новым родственником.

— Не многовато ли выйдет родни? — скептически хмыкнул я, — Сирень-то один из семи Цветов. Это что, получается, каждый седьмой живущий в этом мире — потенциальный родственник?

— Ну не всё так просто, принц, — со смешком ответил Вилер, — зажечь Сирень Доминантой — значит, позволить ей разгореться сильнее, чем всем остальным Цветам. А среди не драконов такие бывают один из тысячи. Люди, в подавляющем большинстве своём, не знают Цветов и предпочитают быть сбалансированными. Ну, разве что с очень небольшими перекосами к тому или иному Цвету, которые всё равно неизбежны, ибо определяют характер. Большинство драконов простонародья тоже предпочитает слишком сильно не заигрывать с Цветами. Конечно, в какой-то степени это правильно, потому как практически сводит на нет всё их негативное влияние, как прямое, так и отсроченное. Так или иначе, в главной библиотеке Стигиана есть группа людей, да и не только, которым покровительствует лично мой отец. Они зовутся Фиолетовые Плащи. Только им разрешено посещать некоторые её секции. И только они могут воззвать к нему в любое время и даже, в исключительных случаях, просить убежища для себя и своей семьи в нашем замке. И один раз на моей памяти такое даже было: один из Плащей чем-то очень сильно не угодил Пурпурному дракону одного из самых знатных родов, который гостил в то время в Стигиане. Отец потом недели три улаживал этот вопрос. И, как ты понимаешь, каждый из Фиолетовых плащей стал им именно потому, что, оказавшись Посвящённым, склонил свой характер в сторону Сирени.

— А не та ли это библиотека, в которую когда-то не смог попасть…

Но в этот момент мы остановились перед большими ясеневыми дверями.

— Мы пришли, Дитрих. Сейчас время перекусить.

Двери открылись. В самом деле, все уже были в сборе. Рэй и девушки приветственно улыбнулись, Мефамио же что-то проворчал и уткнулся в свою тарелку.

— Наконец-то, — довольно рыкнул Уталак, — вы там что, круги вокруг замка нарезали? Садитесь, скорее.

Вилер сел рядом с Рэем, я же пошёл дальше, садясь на место возле Уталака, на которое он мне указал не терпящим возражений жестом. После чего щёлкнул пальцами, и большой прямоугольный стол быстро принялись сервировать. Перед каждым драконом появилось огромное блюдо, разумеется, с мясом, только помимо обычных приправ рядом обнаруживались ещё и различные соусы: белые, красные, был даже чёрный. Как и в Лазурном замке, здесь моё меню отличалось от пищи остальных драконов: помимо мяса в тарелке присутствовали спагетти, стояли две вазочки с огуречным и свекольным салатами, а так же горшочек с тушёными грибами.

Я не смог сдержать восхищённого вздоха: я просто обожал грибы в любом их виде. К сожалению, грибы в Тискулатусе были самой распространённой едой, из-за чего они получили статус «еды простонародья», и дворянам есть грибы было просто-напросто зазорно. Я постоянно скандалил с отцом, когда мне на завтрак или на ужин подавали грибы: мол, принцу это не к лицу. После нескольких скандалов я уступил требованию отца, кинув, однако, клич в свою верную сеть слуг, которые были рады угодить принцу в такой малости. В итоге раз в неделю Аттика имела возможность накормить своего поросёночка грибами, приготовленными по самым необычным рецептам. Ну и во время путешествий, конечно, грех было не воспользоваться возможностью отвести душу.

— Всё-то вы про меня знаете, — улыбнулся я, — спасибо большое. И приятного вам аппетита.

Первые несколько минут я не отрывался от своей тарелки: настолько всё было вкусно. Когда же я утолил первый голод, то решил оглядеться. По левую руку от меня сидел Уталак, работающий вилкой совершенно неспешно, но, тем не менее, опустошавший уже третье блюдо с мясом. По правую — Мефамио, после которого, соответственно, шли Рэй и Вилер. Напротив Вилера сидела Олесия, поймавшая мой взгляд и ответившая радостной улыбкой. Рядом с ней сидела Аяри, лукаво подмигивавшая Мефамио. Рядом с Аяри сидела, разумеется, Лиала. Взгляд девушки блуждал где-то далеко, но вот руки её работали так же сноровисто, как и у всех обедающих. По правую руку от Уталака сидела Ланире, а вот между Ланире и Лиалой притаился старичок, которого я по какой-то причине сразу и не приметил.

— Наконец-то ты соизволил обратить на меня внимание, принц, — с ехидной усмешкой сказал он, доставая из воздуха пенсне с зелёными стёклами и внимательно меня в его разглядывая, — моё имя — Киноби, и я — отец моей ненаглядной Ланире. Уталак был так добр, что позволил мне сесть на его шею, где я и коротаю время вот уже…

— Дедушка Ки, да будет тебе прибедняться, — фыркнул Мефамио, — присматривать за замковой библиотекой так, как это делаешь ты, не может никто. Ухаживать за стольким количеством книг и при этом всегда помнить, где что лежит — для этого нужна феноменальная память.

— Приношу пользу там, где могу, — сдержанно кивнув, ответил дедушка, положив пенсне рядом со своей тарелкой, — хоть я уже старый и немощный…

— Киноби, не нервируй меня, — рыкнул Уталак, — сначала разменяй хотя бы одну тысячу лет, дорогой тесть, а потом уже жалуйся на старость и немощность.

Судя по тому, как обиженно нахохлился Киноби, до того к его брюзжанию относились более благосклонно. Значит, Уталак был не в духе. Но почему…

— Дорогой, — осторожно сказала Ланире, — что-то случилось? Это всё то известие?..

— Да, — кивнул Уталак, — Золотые драконы просят отправить на помощь Меридии и Анарону Лиалу. Мол, это ускорит переговоры с эльфами. Мне, конечно, известно, что эльфы — те ещё любители усложнить жизнь и себе, и другим. Но я искренне не понимаю, как этому может помочь Лиала.

Я напрягся. Впервые за очень долгое время я услышал это имя. Но почему Уталак так открыто об этом говорит?

— Да, принц, — словно уловив эхо моих мыслей, Уталак повернулся ко мне, — я обсуждаю это здесь и при тебе. Я не желаю иметь от тебя тайн. Особенно — в таких вопросах. Несмотря на то, что я решительно не понимаю, чем там может помочь Лиала, тем не менее, не вижу причин отказывать Золотым. Они со всеми находятся в хороших отношениях, и всем помогают в трудных ситуациях, даже если им для этого приходится ущемлять свои собственные интересы. Впрочем, Аноран там уже долго, и ему, конечно, виднее. Если Лиала может там чем-то помочь — не жалко, на здоровье.

— Тогда почему вы сердитесь? Лиала, — обратился я к девушке, — может быть, ты не хочешь туда лететь?

— Почему же, — ответила та, изящно вращая вилку между тонкими пальциками, — это будет интересно. Кроме того, с такой миссией туда больше и лететь-то некому. Мефамио и Аяри оттуда выставят через три минуты беседы…

— Язва, — беззлобно пробурчала Аяри, сидевшая рядом.

— Рэй и Вилер для этого тоже не подходят. Они ещё слишком молоды, кроме того, Вилер в разговорах не силён. Пока что не силён, — добавила она, — Олесия же своей аурой благожелательности может создать нужную атмосферу, но всё же для того, чтобы убедить эльфов, этого недостаточно. Нет, Дитрих, папу беспокоит другое. Если я полечу к эльфам — то увижу там Меридию. Как мне стоит поступить? Рассказать ей о том, что ты у нас? Или промолчать?..

— Не нужно говорить, — тихо ответил я несколько секунд спустя, — нет нужды пока ставить её в известность. Кроме того, если она узнает, то почти наверняка удерёт оттуда и сорвёт переговоры. Не такой помощи ждёт от вас Геярр.

— Нисколько не сомневался в твоём здравомыслии, — довольно кивнул Уталак, — что ж, если так, значит, я отправлю Геярру наше согласие. Лиала, не вижу причин тянуть. Отдохни пару часов после обеда и вылетай.

Мне же после приёма пищи очень захотелось пойти посмотреть мастерскую Вилера. Тот, хоть и был удивлён такой просьбой, отказывать мне, тем не менее, не стал. Но причина была в другом. Меридия. Хоть я и поступил сейчас так, как и положено принцу: то есть поставил интересы драконьего клана превыше своих, свой поступок по отношению к серебряной драконице, которая верит, что я жду её, назвать кроме как предательством у меня больше никак не получалось. И мне нужен был кто-то, кто своими разговорами сможет хоть как-то заглушить чувство вины, которое начинало разгораться во мне с новой силой. А к Олесии мне идти не хотелось: она сейчас только ещё хуже сделает…

* * *

Лаборатория Вилера, найти которую оказалось на удивление непросто, в самом деле, оказалась местом, полным всяких интересных диковинок. Младший принц очень обрадовался моему приходу и тут же стал показывать свои изобретения, попутно объясняя, что и для чего нужно. Как оказалось, немало чертежей было позаимствовано у гномов, которые в этом разбирались лучше всего. Но Вилер — дракон. И из его рук выходили самые настоящие шедевры. Взять хотя бы стеклянный шарик, который катался по проволочной дорожке по кругу. Это конструкция стояла на зеркальной поверхности. Казалось бы, ничего особенного. Но вот Вилер с лукавой улыбкой приглушил свет, после чего его пальцы вспыхнули, и из них к шарику устремилась цветная искорка. Он засветился радужным сиянием, и в следующее мгновение комната наполнилась цветными бликами. Даже я, блуждавший сейчас далеко в своих мыслях, не смог сдержать восхищённого вздоха: настолько завораживающим было это зрелище.

— Но как тебе такое удалось? — поражённо спросил я.

— А ты возьми камень, и сразу все поймёшь, — ответил принц. Я подошёл к конструкции и бережно поймал катающийся шарик. Моя ладонь ещё уловила эхо Янтаря, но я заставил себя сконцентрироваться на самом камне. Издалека казалось, что он обычной, гладкой шарообразной формы, но это оказалось не совсем так. Его поверхность была аккуратно отполирована, и вся она состояла из небольших пятиугольников.

— Это алмаз? — спросила я.

— Не совсем, — хмыкнул Вилер, — понимаю, что тебя ввела в заблуждение его полная прозрачность, но нет, это не алмаз. Это корунд. Если быть точнее — рубин. Да, именно прозрачный рубин. Подарок золотых драконов, когда я встал на крыло. Это было где-то… лет двенадцать назад. Обычно мы уже не практикуем приглашения других кланов на этот ритуал, но Золотые тогда оказали отцу большую услугу. И он в благодарность пригласил их на мой первый полёт. Помню, я тогда так боялся, что у меня ничего не получится, дрожал, как осиновый листик. Смешно вспомнить. Ну а Золотые на редкие драгоценные безделушки — самые большие мастера и охотники. Вот и подарили. Я над ним неделю потом пыхтел: кроме как алмазом, его больше ничем не отполировать, а алмазная шлифовка у меня всего одна тогда была. Жалко было. Уж очень неохотно гномы их продают другим. Боятся, что технологию воспроизведут. Наивные. Да папа, если захочет, этими шлифовками весь материк…

В этот момент Вилер прервался и внимательно посмотрел на меня.

— Э, Дитрих, да ты меня совсем не слушаешь. Что с тобой такое?

Я не ответил ему. Радужный танец цветных огоньков на короткое время отвлёк меня, но сейчас мысли снова навалились тяжким грузом. Как мне быть? Меридия… я не знаю, что мне делать.

— Дитрих, ау, ты здесь? — Вилер помахал руками перед моим носом, — эй, кто-нибудь, отзовитесь, Вилер вызывает Дитриха или лиц, его замещающих…

— Скажи, — тихо прошептал я, — как должен себя чувствовать человек, когда девушка просто взяла и подарила ему своё сердце? А он в это время любит другую? Как не разорвать себя надвое от такого?

— Дитрих, ты чего, — недоуменно спросил Вилер, — о чём ты говоришь?

— Олесия, — прошептал я, — она вчера фактически раскрылась мне. И теперь меня просто разрывает на части. Она хорошая, она замечательная, она как светлый ангел, который прогонит прочь любой мрак и любую печаль. Но я ей не нужен. Потому что не нужна ей такая любовь. Потому что я её не…

— Знаешь что, Дитрих, — хлопнул меня по плечу Вилер, умудрившись при этом заразительно улыбнуться, — мне пока такое понимать рановато. Не испытывал я ещё ни к кому такого. Но один совет тебе всё же дать могу. Не решай за Олесию, какой ты ей нужен, и какая ей нужна любовь. И, который раз тебе говорю, не спеши. Просто наслаждайся жизнью. Олесия не станет тебя беспокоить. Опять же, если сюда прилетит Меридия — никто не станет чинить ей препятствий, чтобы увидеться с тобой. Всё, что сделал папа — это уберёг тебя от губительного влияния Мизраела. Не больше и не меньше. Так что…

— Достаточно, сынок, — раздался голос позади нас. Мы обернулись — у двери мастерской стояла Ланире и, как всегда, лукаво и загадочно улыбалась.

— Дитрих, дорогой, не составишь мне компанию? Я бы тоже хотела с тобой поговорить и узнать тебя поближе.

Я покорно кивнул. В самом деле, о чём я думал, говоря всё это Вилеру? Он так юн, в нём бурлит столько энергии, ему столько хочется сделать… ему до такого надо ещё самому дорасти.

Глава 6, в которой я имею откровенный разговор с четой Сиреневых Хозяев

Благодарно кивнув Вилеру, я вместе с Ланире покинул мастерскую. Мы поднялись на несколько этажей и пришли в уютную гостиную, рассчитанную на трёх-четырёх человек. Или драконов. Усадив меня в одно из кресел, сама она с удобством расположилась на софе и сказала.

— Время поговорить начистоту, принц. Уж извини — но я немного за тобой присматриваю. Уж очень интересно в тебе бурлит Янтарь, не удержалась. И для меня не секрет, что ты сейчас мучаешься тяжёлыми мыслями, которые мешают тебе просто предаться заслуженному покою и наслаждаться жизнью. Так позволь тебя спросить, почему?

— Сиреневые не умеют начистоту, — вымученно улыбнувшись, попытался отшутиться я.

— А у меня Доминанты — Янтарь и Золото, — парировала Ланире, — попробуй. Вдруг я тебя удивлю.

В этот момент мой собственный Янтарь, до того, казалось, почти спавший, внезапно пружиной развернулся во мне, заставив задать очень неожиданный и очень личный вопрос.

— Скажите, а у вас правда была очень бурная молодость?

В ответ Ланире захохотала. И смеялась она долго, дольше минуты.

— О да, вот он, настоящий Янтарь, узнаю его, — довольно сказала Хозяйка Сиреневого клана, отсмеявшись, — конечно, он есть и у Вилера, и у Аяри, но по-настоящему он раскрывает себя тогда, когда вступает в союз с Сиренью. Ну что ж, раз у тебя хватило смелости задать мне такой вопрос — значит, ты заслуживаешь, чтобы тебе на него ответили.

— Спорить не буду, — она мечтательно посмотрела вдаль, уходя куда-то далеко в свои воспоминания, — у меня была очень бурная молодость. Настолько, что мой отец начал седеть уже в возрасте четырёхсот лет. Конечно, он уважал моё право на личную жизнь и старался не вмешиваться, но всё же я видела, как он за меня переживает. Но тогда мне это совершенно не мешало подходить к выбору партнёра со всей ответственностью. Я знакомилась с множеством драконов, и мы проводили вместе много времени. Это было время до восстания Убийцы и, сам понимаешь, тогда нехватки в женихах не было. Святой белый дракон, как же я тогда была молода и наивна! И всё же определиться я не могла. Всё было не то. До тех пор, пока не встретила Уталака…

Она замолчала, погружённая в воспоминания. Я, слушая откровения супруги Хозяина Сиреневого замка, тоже почтительно молчал: не всякому она, должно быть, рассказывает о таком.

— Ты, конечно, уже знаешь, принц, что драконы после становления на крыло не могут изменить своего характера, — внезапно сказала Ланире, — не дано. Так вот на самом деле есть одна крохотная лазейка, которая позволяет душе чуть-чуть измениться. Третий, управляющий Цвет можно изменить. Но далеко не на всякий. Лишь Цвету-Союзнику он готов уступить место. Янтарь уступит лишь Пурпуру, Изумруд уступит лишь Лазури.

— Во мне, — продолжала она, — тогда третьим Цветом горело Серебро. Хотя по связи моих Доминант такой Цвет должен быть враждебным, моим управляющим Цветом было именно Серебро. По родовому праву. При Доминантах Янтаря и Золота… о, ты даже представить не можешь, о каких вещах я тогда мечтала, какие воздушные замки строила — и сколько делала для того, чтобы они утратили свою эфемерность и воплотились в жизнь. Но все мои усилия были тщетны, пока однажды один из балов не посетил Уталак. Никто тогда к нему не подошёл, никто не позвал танцевать. Уже тогда он снискал славу того, кто не любит, когда нарушают его одиночество. И всё же я рискнула и дала ему возможность пригласить меня на танец. И тогда я увидела, как разгорается его интерес к жизни, и это ещё больше распаляло меня. Стоит ли говорить, что в ту же ночь мы… были вместе.

Смотря в этот момент на лицо Ланире, я понимал, что эти воспоминания для неё безмерно дороги. И, наверное, только сейчас осознал, что выражение «звёзды горят в глазах» было далеко не цветистым речевым оборотом.

— И тогда я поняла, — шёпотом продолжала Ланире, — что только с ним я хочу связать дальнейшую судьбу, только для него я хочу быть самой красивой и самой желанной, только ему я хочу родить детей, которые возьмут лучшее от нас обоих и будут нашей гордостью. В ту ночь третий, управляющий Цвет моего характера сменился с Серебра на Сирень… И я ни разу об этом не пожалела. Мой родной Уталак всё сделал для меня… Он даже смог защитить меня и моего отца с братом от гнева Убийцы драконов, хотя, как ты уже догадался, мы происходим из ныне покойного Серебряного клана, и сделать это было поистине чудом. И он воплотил в жизнь все мои мечты. Это не преувеличение: всё, о чём я когда-либо смела мечтать, воплощалось в реальность моим ненаглядным супругом.

— Ну как тебе? — закончив, лукаво спросила она.

— Извините, а вы точно Сиреневые драконы? — всё ещё пребывая в ступоре от такого откровения, спросил я, — ну, те самые, которые прячут свои тайны далеко, никому не раскрывая их до конца ну и так далее?

— Так мы ведём себя с другими, с чужаками, — хмыкнув, ответила Ланире, — ты же фактически — член нашего клана, нашей семьи. Какие могут быть от тебя тайны? Да и потом, лучше ты узнаешь об этом от меня, чем от моего отца. Я очень люблю его, но он, вспоминая о тех днях… Скажем так, склонен к преувеличению. Что ж, твоя очередь, юный принц. Расскажи, что тебя так гложет?

Вместо ответа я тяжело вздохнул. То, сколько и насколько личного о себе открыла Ланире, говорило о том, что ей очень важна моя откровенность.

— Мизраел уже рассказал мне про пророчество. О том, что если высокородный недракон вступит в союз с высокородным драконом, то его клан избавится от проклятия Цветов. Что Доминанты больше не будут жалить своего хозяина за то, что он по той или иной причине поступает наперекор Цветам.

— Вот как? — Ланире нисколько не изменилась в лице, но я физически ощутил сгустившееся вокруг неё напряжение. Кроме того, я уловил эхо присутствия кого-то ещё… что ж, глупо было бы ожидать, что Уталак не захочет послушать этот разговор. Впрочем, здесь у меня к нему не было претензий, он в своём праве. Даже если бы он сейчас пожелал сюда прийти, я бы не стал возражать.

— Спасибо, принц, ты меня очень обязал, — раздался голос Уталака, после чего Хозяин Сиреневого замка вошёл в одну из потайных дверей, подошёл к Ланире и сел рядом с ней.

— Скажете, опять сейчас думали со мной в унисон, — с лукавой сердитостью спросил я.

— Ты сейчас слишком громко думаешь, — виновато пожал плечами Уталак, — даром, что ты находишься в месте, за которое я отвечаю. Ты своими мыслями создаёшь настолько сильные энергетические колебания, что даже если я заткну уши и закрою глаза, то всё равно буду это слышать. Но ближе к делу. Итак, Мизраел решил, что тебе пора об этом узнать. Что ж, очень умно с его стороны. И ты?.. — он выжидательно уставился на меня.

— Вы бы хотели, чтобы пророчество для Сиреневого клана исполнили мы с Олесией? — выпалил я. Хватит, не могу больше ускользать. Время откровенности.

— Конечно, мы бы этого хотели, — сердито громыхнул Уталак, — но одно из главных условий этого пророчества, до которого Мизраел почему-то никогда не доходит — эта пара действительно должна хотеть быть друг с другом. Не будет чуда, если просто взять и пинком отправить двоих под венец — мол, слюбится, стерпится. Ничего подобного! Раз уж Мизраел начал настолько грязно играть — не вижу причин себя сдерживать. Голинор, которую полуживую с трепетом отвезли в Калцехиро, сломалась потому, что недоумок Вонгитор, решив, что раз девушка прибыла к ним в замок и готова исполнить свой долг, то сильно с ней можно и не церемониться. И в первый же день попытался… взять её силой. Как ты понимаешь, всему Лазурному клану это крайне дорого обошлось. А особенно — Гиордому, который всю боль, всю горечь, всё страдание Голинор от такого поступка принял на себя — и фактически, ради того, чтобы Голинор выжила, покончил жизнь самоубийством. Вонгитор не успел… завершить дело, но бедной принцессе оказалось достаточно и этого. Потому-то этот идиот и ходит теперь всюду молча — принял обет покаяния за то, что причинил столько вреда своему клану. Хоть на это ему духа хватило.

— А теперь взгляни на ситуацию с нашей стороны. Лазурные драконы не стесняются и дальше играть краплёными картами. Тебя увезли из Виллгарда, не позволив поговорить с остальными послами. После этого Мизраел активно переделывает тебя под свои потребности. Ты, конечно, заметил, что Золото и Лазурь не причинили тебе боли в Покоях Чаш? Так вот это — не нормально. Уж не знаю, как насчёт Янтаря, но Сирень из тебя медленно и методично вытравливали.

— Так что, — встав, Уталак в возбуждении принялся мерить комнату шагами, — именно по этой причине я и сомневаюсь в естественном происхождении твоей привязанности к Меридии. Да, не исключена возможность, что ваши чувства действительно искренни друг к другу, и вам судьбой суждено быть вместе. Но с учётом того, сколько раз я уже наблюдал грязную игру от Мизраела, то честно и откровенно заявляю: я в это не верю. Не верю в то, что эта привязанность естественного происхождения. Скажи мне сейчас честно — ведь первое время Меридия отталкивала тебя от себя изо всех сил, не так ли? А уже потом, когда Мизраел начал заботливо перекраивать тебя в угоду её потребностям, она относилась к тебе всё благосклоннее и благосклоннее? Я ведь прав, не так ли? — с нажимом повторил он.

Я подавленно кивнул. В самом деле, ведь так и было. Первое время она стала навещать меня после того, как я поддержал её на семейном ритуале полета. После этого значительный прорыв в наших отношениях произошёл во время моего Лазурного обморока. И уже тогда, я уверен, мои Цвета сместились в более выгодную для Мизраела сторону. Что дальше? Гости, бал и срыв Меридии. Нельзя сказать точно, входило ли это в планы Мизраела, но и такую возможность он тоже наверняка допускал. После чего мои Цвета совершенно точно ещё раз изменили своё соотношение во мне… И почти наверняка Мизраел понимал, что он делает, когда тащил меня в ту проклятую комнату, что до сих пор снится мне в кошмарах. Но он наверняка рассчитывал, что я перетерплю и это… а когда Сирень перестанет быть моей Доминантой, я стану куда как сговорчивее.

— Да, — подавленно сказал я, — такое, в самом деле, могло случиться…

Теперь я понимал Уталака. Понимал, почему он так сильно желал унести меня оттуда. Наверное, это было инстинктивное… как если бы, например, взрослый леопард видел, как мать-пантера холит и лелеет своих малышей и постоянно отталкивает и прогоняет неродного котёнка леопарда… впрочем, плохой пример. На моей памяти один лесничий рассказывал и даже показывал олениху, которая вскормила трёх котят леопарда. У зверей материнский инстинкт куда более силён… так, может, потому пример как раз и хорош? Драконы тоже, выходит, полузвери, и инстинкты у них развиты куда как более сильно.

— Вы сейчас, конечно, поняли, о чём я подумал? — беспомощно спросил я Уталака.

Старый дракон ничего не ответил. Только отвёл подозрительно блеснувшие глаза.

— Да, Дитрих, — услышал я его голос, — именно поэтому. Я тебе, конечно, об этом уже говорил, но мне сейчас было очень приятно, что ты действительно это осознал.

— Возвращаясь к теме нашего разговора, — он посмотрел на меня уже куда более твёрдым взглядом, — я совершенно не настаиваю на том, чтобы ты начал сближаться с Олесией. Я понимаю, как тебе непривычно чувствовать себя в родной среде, поэтому повторю ещё раз: не надо никуда спешить. Пусть Меридия занимается своими делами в землях эльфов и даже ни о чём не догадывается. Ты же просто расслабься и отдыхай. В своей родной среде. Восстанови свою Сирень такой, какая она была у тебя изначально. Стань снова самим собой, таким, каким тебя сотворила природа, а не изломанной куклой, подходящей условиям Пророчества, которой хотел тебя видеть Мизраел. И спустя полгода ты снова увидишься с Меридией. Повторюсь ещё раз: если она пожелает увидеть тебя здесь, никто из нас не станет ей препятствовать. Нужен ты ей будешь такой, каков ты есть, нужна она тебе будет после того, как Мизраел больше не будет довлеть над вами, и вы вольны будете сами выбирать — никто из нас тебе слова в укор не скажет. Вы сможете жить хоть здесь, хоть в Стигиане, хоть в Анваскоре, если вам так захочется. Но это должно быть решение, которое ты, принц, примешь самостоятельно. В зависимости от того, чего ты хочешь.

— Меня всю жизнь учили, что так не бывает, — тихо прошептал я, — что лицам королевской крови не дано испытать любви. Что такое счастье не про нас.

— Мне это известно, — веско ответил Уталак, — и именно поэтому я так долго и так много с тобой об этом говорю. Но среди нас, принц, такое не прокатит. Драконы не люди, Дитрих. Они живут многие столетия. Они не могут позволить себе жить свою жизнь с нелюбимым. И потому, коль скоро ты стал жить среди нас и принял наши правила, коль скоро ты готов мириться с воздействием Цвета, пагубным для того, кто не умеет с ним обращаться, даже не сомневайся: мы не позволим тебе так изломать свою жизнь.

— Ладно, — вздохнул Уталак, приобняв Ланире, — прости нас, что вызвали тебя на этот откровенный разговор. Конечно, он был для тебя тяжёл, но сделать это было нужно. В противном случае ты бы продолжал себя мучить мыслями о том, что мы-де чего-то ждём от тебя в отношении Олесии. Понимание, что тебе нужно делать дальше, придет само собой. А сейчас идём, я провожу тебя. День был очень насыщенный, и тебе нужно восстановить силы…

Глава 7, в которой Лазурные драконы используют свой последний шанс

— Нет, ну какая же гадина, — с ненавистью прошипел Мизраел, как только образ перед ним погас. Карнелла и Хольдвиг, до того поддерживавшие Янтарное зеркало, в изнеможении опустились в кресла, выжатые почти досуха.

— Ты уверен, что это было нужно, Мико? — устало спросила Карнелла, — проворачивать такой финт под носом у Уталака было очень рискованно. Нам ещё повезло, что принц сейчас, в самом деле, не в лучшей форме и не слышит Янтарь. Уталак его не слышит вообще, а эта гедонистка, стоит Уталаку к ней подойти, вообще перестаёт что-либо видеть и слышать. И сильно нам помогло то, мы узнали? Думал, Уталак дифирамбы будет тебе петь?

— Нет, но так всё вывернуть в свою пользу, — Мизраел сжал кулаки, — ну какая же он гадина! Разорвал бы голыми руками!

— Мико, соберись, — Гвинелла положила супругу на лоб прохладную ладонь, — нам совсем скоро надо будет с принцем разговаривать.

— Да, — Хозяин Лазурного замка взял себя в руки, — Мехон прибыл? Его устроили? Накормили? Дали отдохнуть с дороги?

— Конечно, — кивнул головой Киртулик, — он уже четыре часа отдыхает в комнате, в которой раньше жил принц. Я подумал, что оттуда ему будет проще на него настроиться.

— Прекрасно, — кивнул Мизраел, — Карнекир, что у тебя? Уломал Алваса?

— С большим трудом, — кивнул среброволосый юноша, — помогло только условие того, что вы хотите, прежде всего, извиниться перед ним. Я же сказал правду? — вежливо уточнил он.

— Конечно, — прорычал Мизраел, — это — в первую очередь!

Он устало опустил голову.

— Простите меня за мою грубость. Вы все, — виновато прошептал он, — после того, что наговорил Уталак… никак не возьму себя в руки. Гадина, какая же он гадина, так всё исказить…

— Мико, достаточно, — сердито выдохнула Карнелла, — успокойся. Твой разум должен быть спокойным и незамутнённым. Иначе Мехон просто не сможет тебя провести.

— Да, да, Корни, ты права, — устало сказал Мизраел. Карнелла хмыкнула в ответ на такое обращение, но ничего говорить не стала, лишь, чуть порозовев, спряталась за своим неизменным синим шёлковым веером с золотистой вышивкой.

— Сейчас — всем отдыхать. Через три часа собираемся у Мехона. В это время Дитрих будет наиболее восприимчив к снам — нам будет проще осуществить задуманное…

* * *

Пожелав мне спокойной ночи, Уталак удалился. Да уж… они, наверное, правы, раз так серьёзно подходят к выбору пары. Как только пришёл Уталак, Ланире больше не сказала ни единого слова, она только смотрела на него глазами, полными радости и обожания. Как за таких не порадоваться? И как таким не позавидовать?

Уталак, судя по всему, позаботился о том, чтобы мне больше не пришлось сегодня покидать своей комнаты. На столике стоял легкий салат с парой бутербродов и стакан с соком. Проглотив эту нехитрую снедь, я подошёл к книжной полке в поисках чего-нибудь, над чем не надо было бы сильно думать. Ага, вот. «Похождения весёлой вдовушки Мардж» в стихах. То, что надо. Взяв книгу, я уселся в кресло и с интересом раскрыл её, намереваясь приятно провести время.

Когда муженька смерть настигла

Пришлось Марджори слёз пролить

Но траур недолго носила

Уж очень ей нравилось жить.

Эльф Илли, что в доме напротив

Красив был и по сердцу ей,

И сам он такой, что не против

Со вдовушкой пару ночей

А то, что соседи бранятся,

Большого ей дела и нет.

Им только бы где-то слоняться

И чей-то разнюхать секрет.

Несмотря на то, что книга была написано довольно простым языком, да и изыском рифм автор сильно не блистал, сюжет, иногда выдающий действительно остроумные строки, меня страсть как захватил.

— О, Мардж, как же ярко пылаю,

Любовью, богиня моя.

— И я, о, мой эльф, замираю,

Когда ты заходишь в меня.

— Но, рени, ужели никак ты

По мужу совсем не грустишь

Я помню упрямые факты,

Как глаз ты с него не сводишь.

— Полжизни Рикардо я знала,

Он знал, что моя жизнь — полёт.

И знаю, что он не желал мне

Чтоб плакала дни напролёт.

— Не должно тем старым обетам.

Лететь мне по жизни пути.

— Так что же мне делать? — Теперь ты

В меня поскорее войди!

Вот уж у кого точно не возникает мук угрызений совести. Янтарь с Золотом, подстёгиваемые, вероятно, неутомимой Лазурью, напоминающей, что часики продолжают тикать, гнали вдовушку Марджори во всё более дальние и экзотические странствия.

Создатель, какое же тело

У вас, о почтенный Руорк.

И что вы зелёный, нет дела.

Как нет, что вы, в общем-то, орк.

Я в гости вас видеть желаю.

В вечерний и сладкий момент,

И магии чары познаю

Сего волшебства инструмент

О, рени, призыв ваш заманчив,

На личико вы хороши.

Но вид внешний мой всё ж обманчив

Ведь я не люблю без души.

Мою вы познаете душу

За разом раз, снова, и вновь.

И слово своё не нарушу,

Дарить я умею любовь.

Уже совершенно ни о чём не думая, я читал и читал, для удобства вызвав синий шарик света над головой. Однако же, когда Марджори, наконец, в своих странствиях добралась до дракона, я внезапно ощутил жуткую усталость. Книга выскользнула из рук, шарик света погас, а глаза закрылись сами собой.

Сон настиг меня в считанные мгновения. И, как всегда, моё сознание наполнили постоянно сменяющие друг друга образы. Сначала меня отчитывала вдовушка Мардж, которая выговаривала мне за что, что я лезу в её личную жизнь. А потом она заявила голосом Фалкесты:

— Тебе бы тоже не мешало, — после чего куда-то ушла. Бессвязные картинки сменяли одна другую, после чего я с удивлением обнаружил, что очередная картинка никак не желала пропадать. И, что самое важное, главный персонаж этой картинки был мне смутно знаком.

— Привет, Дитрих, — поздоровался он со мной.

— Привет, Мехон, — память услужливо подсказала мне, кто это. Хотя чувствовал я себя весьма странно, — неожиданно видеть тебя здесь. Ты уже так умеешь?

— Плохо умею, — с кивком ответил юноша, — меня страхуют. И они тоже хотят тебя видеть. Ты не будешь против, если я проведу их в твой сон?

Я, как мне показалось, покачал головой. Никакого чувства опасности не было. Да и потом: это всё-таки сон. Что тут может случиться? Если что, на крайний случай меня подстрахует Лиала. И в этот момент где-то на заднем фоне зазвенел тревожный колокольчик: а ведь Лиалы-то в замке нет!

В этот момент руки Мехона засветились его Доминантами. Сиреневое пламя в правой, и Серебряное — в левой. А затем он отвёл руки назад и, как будто схватив кого-то, потянул за собой. И через несколько мгновений позади Мехона появились Карнекир и Алвас.

— Здравствуй, принц, — поздоровался со мной врач, — ох, давно я тут не бывал, как тут всё хрупко и ненадёжно. Ну, не сердись, — сказал он мне, хотя я, как мне казалось, не испытывал ничего, кроме отстранённого удивления, — сразу скажу, я был против этой затеи с самого начала. И поступок твой прекрасно понимаю — негоже позволять так с собой обращаться.

— И всё же, ты даже не дал ему шанса оправдаться, — подхватил Карнекир, — мы просим немного. Всего лишь поговорить и дать ему объясниться.

— Не желаю, — внезапно твёрдо ответил я. На мой страх проснулись уже мои собственные Сирень и Серебро, начиная формировать барьер между мной и непрошенными гостями, — у него была масса времени, чтобы поговорить. Он этим временем не воспользовался. Подумал, что и так сойдёт. Не желаю его видеть.

— Дитрих, — мягко сказал Карнекир, — мы не просим ничего. Просто выслушать.

В этот момент они с Алвасом, который, стоит отдать ему должное, стоял с крайне недовольным выражением лица, занесли руки назад, формируя Лазурный шар. В котором стала проступать вполне знакомая тень.

— Мехон! — прорычал я, от страха вызывая в свои руки сгустки Пурпура и Лазури, помня, что связь его Доминант не любит именно эти Цвета, — если ты пропустишь его сюда — я тебя ударю!

— Дитрих, умоляю, — простонал Карнекир, закрыв глаза, — хотя бы несколько секунд! Всего лишь выслушать, большего мы не просим.

— НЕТ! — закричал я, освобождая уже рвущийся из моих рук Цвет. И ровно за мгновение до того, как сгустки долетели до Мехона, тот, кинув на меня взгляд, полный обиды и непонимания, пропал, уводя за собой и всех остальных. Сгустки же Цвета, не найдя цели, вернулись ко мне. Вот только во время полёта они кратно преумножились… и теперь меня разрывало.

— НЕТ!!! — закричал я, просыпаясь. Выскочив из кровати, я в припадке безумия стал творить чугунные ядра, которые разлетались по комнате со страшной скоростью.

— Да сколько можно!!! — в бешенстве кричал я, разбивая столик, разбивая шкаф с книгами, прошибая дверь в санузел, — оставьте меня в покое, проклятые твари!!! Будьте вы прокляты!!! Будьте вы прокляты!!!

Уже через несколько мгновений в моей комнате появился Уталак, одетый в весьма забавный фиолетовый халат, расшитый красными тюльпанами. Почти мгновенно оказавшись рядом, он прижал меня к себе. Я пытался вырваться из его хватки, но от этого не было никакого толку. Сиреневый же Хозяин сразу стал выкачивать из меня опасные излишки Пурпура. Ярость потихоньку улеглась, и я уже просто стоял возле Уталака, тяжело дыша. В этот момент кто-то осторожно положил мне руку на затылок и стал вытягивать излишки Лазури. Наконец, мой несчастный разум был приведён в подобие равновесия, и я дал волю слезам.

— Дитрих, — Ланире осторожно подошла ко мне и ласково погладила по голове, — что с тобой случилось?

— Сны, — всхлипывая, выдавил я из себя, — они пришли через сны. Мехон… пришёл. И привёл с собой… Алваса и Карнекира. И они… чуть не привели Мизраела. Будь они прокляты. Будь они прокляты!!!

— Так, — не предвещающим ничего хорошего тоном начал Уталак, — значит, вот какая помощь понадобилась от меня Золотому клану. И, кто бы мог подумать, кроме Лиалы, больше оказать её было совсем некому! Что ж, завтра будет трудный день. Олесия. Пусть Дитрих переночует сегодня у тебя. Мы пока приведём в порядок его комнату. Я же завтра утром немедленно лечу к Геярру. У меня с этим стяжателем будет очень серьёзный разговор. Ланире, милая, если Микаэро сам ещё не встал, растолкай его и скажи, чтобы направил Лиале сообщение. Пусть немедленно возвращается назад. Всё, расходимся.

До комнаты Олесии меня помогал вести Рэй, который, как оказалось, и выпил излишки моей Лазури. Её комната оказалась невероятным местом, где по стене полз живой плющ. У неё в комнате даже висели веревочные качели, на деревянном сиденье которых запросто могли поместиться три человека. Но Олесия, одетая в светло-лиловый халат с изумительной золотистой вышивкой, повела меня на одну из соф. Сев, она уложила меня головой к себе на колени.

— Всё, Дитрих, всё хорошо, — успокаивающе говорила она, гладя меня изумительно прохладной рукой по разгорячённому лбу, — ты в безопасности. Спи спокойно, а я постерегу твой сон…

* * *

— Как я должен это понимать? — гневно спросил Мехон, поднимаясь с постели, — вы сказали, что у вас с принцем произошло лёгкое, — издевательски сделал он упор на этом слове, — недоразумение. Почему при виде одной только вашей тени его обуял настолько животный страх, что он был готов просить помощи у Лазури, которую на дух не переносит?!

Но Мизраел не желал ничего отвечать. Он лежал, смотря в потолок, и не находил выхода. Увидев принца всего на одно короткое мгновение, он уже понимал: этого не исправить. Это уже навсегда.

— Я немедленно вылетаю, — сказал Мехон, подходя к двери, — вы даже не представляете, как подставили нас перед Уталаком. Завтра моему отцу предстоит выслушать от него множество гневных речей, так пусть он хотя бы будет к ним готов. Благодарю за гостеприимство. Спасибо, Киртулик, — сердито добавил он, — я знаю, где выход, не надо меня провожать!

Начальник стражи сердито заскрежетал зубами, но смолчал. В следующий момент Мехон покинул комнату.

— Думаю, нет смысла говорить, что лучше было пойти мне или Гвинелле, — печально сказала Карнелла.

— Думаю, нет, — согласился Мизраел, — я должен был сделать это сам. Но он боится меня до такой степени, что не контролирует себя от ужаса. Уталак посеял страх в его сердце… и, к большому сожалению, эти семена упали на удобренную почву. Мы сделали всё, что смогли. Мы проиграли. Я не знаю, что мне сказать Меридии, когда она сюда вернётся…

* * *

Когда я раскрыл глаза, то увидел перед собой Олесию, которая всё так же улыбалась, поглаживая меня по лицу.

— Спасибо тебе, — встав, я искренне обнял её, — ты самая лучшая.

И искренность, с которой она обняла меня в ответ, не оставляла никаких сомнений в том, что она сейчас счастлива. Счастлива от того, что сумела мне помочь. Так неужели… но нет. Здесь будет мудрее последовать совету Уталака. Не спешить. И позволить событиям течь своим чередом.

— Когда завтрак? — спросил я, отстраняясь, — я зверски голоден.

— Ты его проспал, — мягко улыбнувшись, ответила девушка, — но не переживай, — она взглядом указала на свой кофейный столик, где уже стоял поднос с едой, — с голоду тебе умереть не дадут.

Глава 8, в которой я получаю передышку перед главным своим испытанием

И, наконец-то, наступил долгожданный покой. Я проводил большую часть времени с Олесией. Она показала мне остров. И в самом деле, здесь были гроты под водой. Очень красивое место, особенно, когда редкие лучи лунного света проникали в пещеру и, отражаясь от воды, бликами танцевали на стенах. Я проводил время и с Вилером в его мастерской, узнавая всё больше о его увлечении и даже порой помогая сотворить ту или иную деталь, которой у него всё время не оказывалось под рукой. Но, тем не менее, она была ему нужна прямо сейчас и она должна была выглядеть вот так, и больше никак.

Первые три ночи в моей комнате, которую всего за один день восстановили до её первозданного состояния, со мной проводила Лиала. Поначалу мне, конечно, было неловко, но в первую же ночь девушка, устроившись на одном из кресел, успокоила меня, сказав, что я даже не замечу её присутствия. После этого за завтраком она сообщила Уталаку, что совершенно уверена: больше Мизраел не попытается со мной связаться. По крайней мере, таким способом.

Через три дня после этих печальных событий я изъявил желание продолжать свои тренировки. Я тут же был представлен драконьему наставнику Сиреневого острова. Его звали Микаэро, и этот лысый добродушный дядька с рыжими глазами вызывал у меня куда большую приязнь, чем Киртулик в свое время.

— Пурпур и Золото, — сразу сообщил он мне, видя, что я силюсь разглядеть его ауру, — сочетание темпераментное, сразу предупреждаю. Даже с учётом того, что эту ядрёную смесь и сдерживает Сирень. Так что знай, принц, учиться у меня будет нелегко. Будешь стараться — буду показывать тебе всё более новые и сильные приемы. А будешь филонить — выпорю. Со всей любовью и отеческой строгостью.

И моё обучение продолжилось. Микаэро очень быстро уяснил, в чём успел натаскать меня Киртулик, и продолжил показывать новые техники. В особенности — техники, которые усиливали мою магию иллюзий с помощью Сирени. Какие же перспективы открывала для меня моя Доминанта! Хрононить, которой, как оказалось, ещё как можно было подцепить владельца излишне любопытного носа, была всего лишь детским лепетом по сравнению с тем, что мог творить иллюзионист, раскрывший в себе Сирень. Бесчисленное множество способов спрятать себя и уберечь других. Плотность предметов, которые я творил силой иллюзий, доходила до 83 процентов! И это при том, что в обычных условиях 67 процентов было для меня непробиваемым потолком. Мало того, Микаэро сообщил, что при должном старании и это — далеко не предел…

* * *

Уталак, как и обещал, во время очередного полёта на остров к Сиреневым малышам предложил мне составить ему компанию, на что я радостно ответил согласием. Всего пятнадцать минут полёта — и вот мы стоим на том самом острове, мимо которого пролетали неделю назад. Драконята, увидев Уталака еще издали, уже радостно бегали и прыгали в нетерпении, когда же он приземлится. И как только это случилось, малыши тотчас принялись бегать вокруг, карабкаться на него, пищать, толкаться, спеша залезть на его морду самым первым. Уталак же с самым умиротворённым выражением закрыл глаза, позволяя дракончикам делать с собой всё, что им заблагорассудится.

Зрелище и вправду было неподражаемое. До этого я относился к детям, как к чему-то неизбежному, эдакому досадному недоразумению. Ребёнок, ну и ребёнок, все рождаются маленькими, всем надо расти и учиться, сразу это ни к кому не происходит. И лишь когда я своими глазами увидел, какое это на самом деле чудо, когда крохотные комочки жизни, у которых эта самая жизнь только начинается, ласково и доверчиво жмутся к тебе, когда их глазки, полные искреннего восхищения, смотрят на тебя и верят, что Самый Большой и Сильный дракон может всё-всё на свете… да. Этого не передать словами до конца.

И в этот момент я понял, что тоже так хочу. Я тоже хочу стать драконом не только для того, чтобы взлететь в небо бесконечно свободным. Я хочу, чтобы такой же кроха, мой кроха ползал по мне, покусывал меня за ушки, так же смотрел на меня и верил, что я Самый Большой и Сильный дракон, и что для него я всё-всё смогу сделать. Да, у нас обязательно будут дети. И не просто дети — а дети, свободные от оков боли, что причиняют Доминанты. У меня и у…

— У кого? — тихо спросил мой внутренний голос, — ты можешь назвать прямо сейчас?

— Нет, не могу — ответил я себе. Я пока не разлюбил Меридию… но, в самом деле, когда меня потихоньку начало отпускать влияние Лазурного замка, я смог трезво взглянуть на наши отношения со стороны. Нет, я не отказываюсь от неё. Но я желаю прожить какое-то время здесь и снова стать самим собой. Желаю стать таким, каким улетал из Виллгарда. Это не шаг назад — это возвращение к истокам, к своей сути. И после этого я поговорю с Меридией ещё раз. И если она от меня не отречётся — тогда я раскроюсь ей до конца…

— Привет. Почему ты грустишь? — внезапно спросили меня. Я удивлённо посмотрел вниз — рядом сидел фиолетовый дракончик, с любопытством наклонив голову и разглядывая меня своими зелёными глазками.

— Мне очень нравится одна девочка, — сбивчиво начал я, не до конца понимая, что говорю, — но я не уверен, что это взаимно.

— Так подойди и спроси её об этом, — ответил мне малыш, не сводя своего взгляда.

— Она далеко, — ответил я, усаживаясь на траву, — она уехала… по делам.

— Ну, тогда дождись её и всё равно спроси, — ответил дракончик, — по-другому ты всё равно не узнаешь, нравишься ты ей или нет.

Он стал внимательно обнюхивать мою руку.

— Ты из далёких мест, — задумчиво сказал он, — я не помню таких запахов. Но они хорошие. Мне нравятся. Меня зовут Дихро. Возьмёшь меня на ручки?

Растроганный до глубины души, я протянул руки, и драконёнок позволил мне взять его. Уложив его на спинку, я принялся бережно почёсывать его салатовый животик. Дракончик сладко зевнул и закрыл глазки, проваливаясь в полудрёму и урча от наслаждения.

— Ты хороший, — сказал он сонно, — спокойный. Другие, кто приезжают, только и делают, что тискают и щекочут нас. Без нашего на то разрешения. А ты — хороший…

Полчаса спустя наставники, что присматривали за малышами, повели своих подопечных ужинать. Я же с Уталаком летел обратно. И у меня не было слов…

— Спасибо большое, — прошептал я, обнимая старого дракона за шею, — это и в самом деле было незабываемо.

— Да, принц, это так, — подумал в ответ Уталак, — и, к счастью, здесь природа нас пощадила. Среди них сейчас двадцать четыре ребенка из простонародья, четверо — среднего класса и один знатный. И между ними сейчас нет никакой разницы. Кем бы им не суждено было вырасти: простым ремесленником, торговцем или знатным аристократом, которому предстоит заботиться о своих подопечных — каждый из них будет помнить, что когда-то он так же, как и все, играл на этом острове, так же, как и все, учился новым вещам… и Самый Большой и Сильный дракон любил его не меньше, чем всех остальных.

Потрясение было настолько сильно, что я ходил сам не свой весь оставшийся вечер.

— Что, принц, в ясли драконьи летал сегодня, — понимающе подколола меня Аяри за ужином, — понимаю тебя, понимаю, сама не удержалась и слетала туда разок… и хотя весь следующий день потом ходила и шипела от боли, оно того стоило…

— Да, — поддержала Лиала, — я тоже стараюсь хотя бы несколько раз в году там побывать. Мне очень нравится, когда малыши засыпают у меня на руках. Они доверчиво раскрывают мне свои сны, и я всё-всё вижу. Пару раз это даже было полезно — я передала сны наставникам, и они, в свою очередь, поговорили с малышом и научили его не бояться той вещи, что иногда пугала его во сне.

— Да, — сказала Олесия, — а я там каждый месяц бываю. Это так здорово. Я, конечно, не Самый Большой и Сильный дракон, но меня они тоже любят. Это так воодушевляет: смотреть, как эти крошки только начинают свой путь, как многому им предстоит научиться, как много им надо будет узнать, с каким жадным интересом они впитывают в себя всё новое… да, это восхитительное чувство.

В этот момент в столовую влетело письмо, приземлившееся точно рядом с Уталаком. Тот, отодвинув от себя очередное блюдо с мясом и вытерев руки, аккуратно его распечатал. Ознакомившись с его содержимым, он сердито выдохнул пламя, которое обратило бумагу в пепел меньше, чем за секунду.

— Что-нибудь случилось, дорогой? — осторожно спросила Ланире.

— Случилось, — раздражённо ответил Уталак, — один из Фиолетовых плащей допустил рукоприкладство в отношении соглядатая Мизраела, который по судебному приговору из Анваскора имел право находиться в библиотеке и посещать закрытые секции второго уровня.

— Но это такая мелочь, — удивился Мефамио, — да эти лазурные болваны сами без конца лезут, куда не надо, постоянно приходится их на место ставить.

Я, поджав губы, опустил взгляд. Нет, хоть Сиреневый клан и терпит эти неудобства из-за меня, терзаться виной ещё и из-за этого я не стану. Уталак знал, чем рискует, когда посылал туда Мефамио.

— Мелочь-то мелочь, но мелочь на самом деле серьёзная, — ответил Хозяин Сиреневого замка старшему сыну, — Мизраел сейчас сидит на своём острове и бесится от злости. Ему достаточно любого повода для того, чтобы начать действовать.

* * *

За столом Лазурного замка уже две недели не было слышно шуток и веселья. Даже Кардел, которому, в связи с последними событиями позволили досрочно вернуться домой, выглядел подавленным.

Мизраел перебирал в голове десятки вариантов, и отбрасывал их один за другим. У него оставалось только два варианта: ждать возвращения Меридии для того, чтобы со стыдом сообщить ей, что Дитриха здесь больше нет… или лететь на Сиреневый остров и просить, угрожать, умолять, делать всё, что угодно, чтобы ему позволили поговорить с принцем.

Внезапно дверь открылась. Все удивлённо обернулись — на пороге стояла Меридия.

— Доченька, — испуганно вскрикнула Гвинелла, подскочив и подбежав к ней, — почему ты здесь? Что-то случилось?

— Случилось, — ледяным тоном ответила Меридия, едва ли не испепеляя разъярённым взглядом всех домочадцев, — вчера вечером ко мне подошёл Аноран и сказал, что посольство Золотых больше не нуждается в моей помощи. Мало того, он сказал мне это с таким презрением, словно я плюнула в него до этого. На глазах у десятка свидетелей. Папа, что происходит? Почему здесь нет Дитриха? Он никогда не пропускает обед. И почему у вас у всех такой похоронный вид? И да, Кардел, я, конечно, очень рада тебя видеть, но не рановато ли ты вернулся?..

* * *

— То есть, — если раньше Меридия просто сердито смотрела, то теперь у драконицы дёргался глаз, а тон явно говорил о том, что её вот-вот накроет истерика, — принц улетел отсюда, а вы ничего не поняли? И даже не поставили меня об этом в известность? ПАПА, КАКОГО ЧЁРТА?! Да я бы нашла его в Триниагосе за считанные часы! Папа, тебе серьёзно не пришло в голову даже извиниться перед принцем за этот поступок?

На Мизраела было больно смотреть: у него даже не хватало сил, чтобы выдержать взгляд своей дочери. Он опустил голову.

— Надо немедленно лететь туда, — внезапно сказала Меридия.

— И ты туда же, — всплеснула руками Карнелла, — и что дальше? На что ты рассчитываешь? Что Уталак тебе ковровую дорожку выстелет и медаль за храбрость на грудь повесит? Мы проиграли, внучка, боюсь, это конец, и сейчас мы можем только ждать.

— Это вы проиграли, — разъярённо сказала Меридия, — я ещё ничего не проиграла! Дитрих нужен мне! И я не собираюсь уступать его этой добродушной гадине! Папа, ну сделай хоть что-нибудь! Не может быть, чтобы у нас совсем ничего не было!

— Нужен повод, — тихо сказал Мизраел, — хоть какой угодно, но повод, чтобы прилететь на Сиреневый остров.

— Такой есть, — сказал только что вошедший Киртулик, — один из моих людей прислал сообщение, что в библиотеке Триниагоса к нему применили рукоприкладство и, судя по всему, покалечили. Он просит полномочий решить вопрос и получить компенсацию на своём уровне. Но если ты прикажешь…

— Прикажу, — Мизраел обречённо встал, — это наш последний шанс. Ариадна, принеси бумаги, который подписал король Арнольд Четвёртый.

— Мико, — с намёком сказала Карнелла, уронив веер на стол от удивления и возмущения, — ты же понимаешь, что если надавишь на Дитриха таким, то навсегда потеряешь его душу?

— А я не буду показывать их Дитриху, — парировал Мизраел, — я их покажу Уталаку на тот случай, если он станет упрямиться. А посоветует мне ещё раз освободить посольство драконов — сверну ему шею.

— Отлично, — сказала Меридия, — кто летит с нами?

Ариадна и трое братьев подняли руки.

— Я его сюда принесла — мне и ответ держать за то, что он улизнул отсюда, — сказала старшая сестра.

— Я напал на него в первый день и напугал, — сказал Кардел, — часть вины в том, что всё случилось именно так, лежит и на мне.

— Он мне ещё не одну дуэль должен, — ухмыльнувшись, сказал Хольдвиг, — нечего ему там сидеть. Тут ничуть не хуже.

Вонгитор ничего говорить не стал. Просто молча кивнул.

— Святой белый дракон, — устало махнула рукой Карнелла, — делайте, что хотите. Снявши голову, по волосам не плачут. Я вас только об одном прошу: будьте благоразумны…

* * *

Уталак со своей супругой сидел возле камина и откровенно наслаждался сложившейся ситуацией. Всё шло, как нельзя лучше. Принц наконец-то здесь, и теперь его сердце было спокойно. Наконец-то он перестал слышать отголоски его боли. Боли, которую принцу, а вместе с ним и Уталаку причиняла беспощадно выжигаемая Сирень. Но ничего… теперь он здесь, и он будет в безопасности.

Конечно, всё равно остаются шансы, что он полюбил дочь Мизраела сам, без внешнего давления, но верилось в это с трудом. Вернее, не верилось вообще. Но теперь Мизраел больше не будет на него давить, а Уталак сделал для принца то, что ему было так нужно: он доставил его в безопасное место и оставил его в покое. А если эта девчонка всё же рискнёт сюда прийти… Он, конечно, не станет чинить ей препятствий, ведь он дал принцу в том своё слово. Но рядом с ним будет Олесия, а она у него умница. Она не простит Меридии ни единой ошибки. А когда Меридия начнёт разговаривать с ним не как с тем, кто отдан им без права выбирать, а как с равным… она обречена ошибаться…

* * *

— Мастер Микаэро, вы шутите? — поражённо спросил я, находясь с драконьим наставником Сиреневого острова на очередной тренировке, — да иллюзионисты такого просто не могут! Это невозможно!

— Дитрих, Дитрих, — улыбнувшись, покачал головой Микаэро, — как же тебе ещё многому нужно научиться. Когда-нибудь ты поймёшь, что твои возможности ограничиваются лишь твоим воображением. И, приложив должное количество усилий, ты сможешь сотворить всё, что угодно. Ещё раз. Да, это атакующее заклинание Драконья Лапа. Считается, что лишь иллюзионисты высочайшей категории, обвешанные россыпью амулетов, могут такое сотворить. Да, спорить не буду: ханжи, не считающие нужным платить за силу и вообще нести какую-либо ответственность за её использование, могут воспроизвести эти чары лишь один раз, после чего должны долго восстанавливать силы. Но ты ведь уже знаешь, что магия имеет куда более тонкие, глубокие — и вполне перекликающиеся с эмоциями корни. Ты можешь это сделать, принц. Тебе надо только в это поверить. Ну и, разумеется, знать, к какому Цвету для этого лучше обратиться. Итак, начали. Порази мишени, — в этот момент в тридцати шагах от меня возникло пять соломенных чучел, — не сходя с места.

Решившись, я поднял руку. В самом деле, почему бы и нет? Чего мне бояться? Обидно будет не то, что у меня не получится. Обидно будет, если я даже не попытаюсь ничего сделать. Я закрыл глаза… и призвал Пурпур. В самом деле, если Лапа мне нужна для того, чтобы атаковать, то лучше Пурпура мне никто не поможет. Вытянув руку, я представил, как она удлиняется больше… ещё больше… вот рука покрывается красной чешуёй, на ней вырастают когти… взмах… и в следующую секунду три чучела из пяти оказались разорваны в клочья. Настолько быстрый результат так напугал меня, что я тут же приказал Лапе пропасть. И меня обиженно ужалил напоследок Пурпур, только разогревшийся и готовый крушить ещё и ещё.

— Не забывай, — наставительно сказал Микаэро, подходя и помогая подняться тяжело дышащему мне, — Пурпур — это, прежде всего, сила в чистом виде. И слабости и страха он не терпит. Так что, призывая его, знай: он всегда жаждет достигнуть конечного результата и полумер не приемлет. Будь с ним аккуратнее…

В этот момент выражение лица Микаэро стало отстранённым, а через секунду — злым и сосредоточенным.

— Что-то случилось? — испуганно спросил я.

— Случилось, — рыкнул в ответ Микаэро, — в замок, быстро! Сиди там и носа оттуда не высовывай. Уталак потом тебе всё объяснит, — с этими словами он обратился в дракона и помчался в замок.

Я тоже решил добраться до замка на крыльях — ими я уже хорошо владею. Всё-таки история с Алкидом даром не прошла, я теперь очень хорошо понимал: если мне говорят что-то сделать немедленно — то это надо делать немедленно. Мне нужно как можно быстрее оказаться у себя. Какой Цвет придаст скорости? Нетрудно догадаться…

— Лазурь, — прошептал я. И в который раз удивился, как покорно этот Цвет пришёл ко мне, одарив не болью, но силой и свежестью, и зарядив мои возникшие крылья неистовой энергией. Тяжело взлетев прямо с песчаной поверхности, я направился к замку…

* * *

— Тревога, Уталак, — запыхавшийся Микаэро навытяжку стоял перед Хозяином Сиреневого замка, — боевая тревога. Патрули сообщают, что сюда мчится Мизраел со значительным эскортом. Что делать стражникам?

— Ни в коем случае не мешать ему, — тут же ответил Уталак, поднимаясь, — они всё равно ничего не смогут ему сделать. Пусть прилетает. Посмотрим, что он скажет. Это даже будет интересно.

Несколькими минутами спустя Уталак с супругой и шестерыми детьми стоял на песчаной площадке и безо всякого страха ждал, когда изумрудный дракон и его отпрыски спустятся на землю. После того, как они приняли человеческий облик, он неспешно подошёл к ним.

— Мизраел, дружище, — с улыбкой растягивая слова, начал Хозяин Сиреневого замка, — до дня зимнего солнцестояния ещё далеко. Вы немного перепутали даты.

— Не смешно, Уталак, — рыкнул Мизраел, — ты знаешь, почему мы здесь.

— Не имею ни малейшего представления, — Уталак пожал плечами, — мне казалось, все тонкости того недоразумения мы уладили в Анваскоре. Если не это — то по какому поводу ты вторгся на мою территорию?

— Повод есть, — ответил Мизраел, — один из твоих библиотекарей покалечил моего человека. Ты знаешь, что это нарушение твоих обязательств!

— Ой, ну стукнул его разок и стукнул, — закатил глаза Уталак, — я, между прочим, отношусь к нему с пониманием. Каждого взяла бы злость, когда в твою библиотеку, за которой ты ухаживал годами, приходят неразумные варвары и начинают вести себя соответствующим образом. Ну, хорошо, принесём мы ему извинения. Даже подарим пару книг из библиотеки — на его выбор. И дальше-то что? Этот вопрос нельзя было решить перепиской? Для этого надо было лететь сюда?

— Не только, — сдержанно ответил Мизраел, — раз уж мы здесь, то я желаю поговорить с принцем Дитрихом.

— С уважением отклоняю твоё желание, — сдержанно ответил Уталак, — если до тебя до сих пор не дошло, что он тебя боится и не желает видеть, то я говорю тебе прямым текстом: он тебя боится! И не желает тебя видеть! И не сверкай на меня глазами. У тебя нет права командовать на моей территории. Так что разворачивайтесь и валите отсюда! На ужин не приглашаю, извините, манеры сегодня у вас не те.

— Ошибаешься, — язвительно улыбнувшись, сказал Мизраел, — касательно принца Дитриха у меня есть права, — и с этими словами он вытащил договора.

В этот момент Уталак ощутимо начал терять над собой контроль. Его лицо побагровело, а зрачки в глазах стали вертикальными.

— Какой же ты всё-таки напыщенный гордец, — в бешенстве процедил он сквозь зубы, — тебе даже мысли в голову не придёт, что можно просто признать свою неправоту и попросить прощения. Для начала — хотя бы у нас, кто спас его от вашей, не побоюсь этого слова, травли! Её, — он кивнул на Меридию, — я пропустил бы к принцу добром. Потому что он сам того желал.

— Это правда? — голос Меридии впервые прозвучал на Сиреневом острове, — он всё равно хотел меня видеть?

— Хотел, — без единой эмоции на лице подтвердила Олесия, хоть и косвенно, но сделав упор на том, что хотел — это всё-таки глагол в прошедшем времени.

— Но поскольку ты считаешь себя слишком важной птицей, то и я не стану утруждать себя честностью, — продолжил Уталак, после чего со злорадной улыбкой повернулся к Меридии, — ты можешь увидеть его, девочка. Если возьмёшь у своего папы эти договора и перед разговором с принцем покажешь их ему. Ничего личного — просто я обещал Дитриху своё полное покровительство — и мне нужно, чтобы он понимал, что меня вынудили так поступить.

— Ах ты, проклятая тварь, — прорычал Мизраел.

— Прикуси язык, — ответил Уталак, — если продолжишь оскорблять меня на моей территории — я тебя на куски порву. И мне ничего за это не будет.

— Хочешь проверить? — тихо спросил Мизраел.

— Что?! — Уталак, казалось, не поверил своим ушам, — ты что, это серьёзно?

— Да, — кивнул Хозяин Лазурного замка, — я бросаю тебе Цветной вызов.

— Ты же понимаешь, — Уталак сосредоточенно смотрел на своего визави, — что здесь, на моей земле, у тебя нет шансов?

— Я так не думаю, — покачал головой Мизраел, — в поединке Лазури и Сирени победителем всегда выходила Лазурь.

— Когда в поединок вступал настоящий Хозяин Лазури — возможно, — хмыкнул Уталак, — но ты таковым не являешься. И тебе об этом известно не хуже меня.

— Вот сейчас мы это и проверим…

* * *

Моё окно как раз выходило на площадку, где должны были, по идее, сейчас разговаривать Уталак и Мизраел. Да, я узнал, что это он прилетел по мою душу. И сейчас меня разрывало на части. Одна моя часть тянулась к Меридии, я видел, как Серебряная драконица летела чуть ли не впереди всех остальных. Но другая при одной только мысли, что я окажусь в пределах видимости Мизраела, буквально заходилась рыданиями от ужаса и умоляла меня держаться от него подальше. Не в силах сделать выбор, я принялся мерить комнату шагами. А когда снова выглянул… то увидел, как Мизраел и Уталак, приняв свои драконьи облики, летят в небо.

Это они что… драться из-за меня сейчас собираются? Нет, не позволю! Как бы я сейчас ни боялся Мизраела, я не хотел, чтобы он из-за этого пострадал, я не хотел, чтобы остальные жители Лазурного острова остались без его опеки, как не хотел, чтобы пострадал и Уталак. Но как только я вышел из своей комнаты, кажется, Мизраел и Уталак столкнулись в воздухе. Не почувствовать такое было невозможно, потому что от этого замок буквально содрогнулся. А вместе с ним… а вместе с ним содрогнулся и я.

Глава 9, в которой от меня не остается ничего прежнего, и я меняюсь полностью и навсегда

— Самоуверенный болван, — рычал фиолетовый дракон, — да как тебе в голову могла прийти подобная дерзость?! Я унижу тебя здесь и сейчас, перед твоими детьми, чтобы впредь даже мысли не возникало бросать мне вызов.

Выдохнув пламя, Уталак довершил атаку Сиреневой пружиной, которая с огромной скоростью понесла огненный поток в сторону Мизраела. Но зелёный дракон сотворил Изумрудный щит, который в последний момент стал Лазурным и полностью поглотил огонь.

— Если это самый сильный твой удар, — пророкотал Мизраел, — то мне тебя жаль. Смотри, как надо!

Он выдохнул пламя и ярко вспыхнул Лазурью. Пламя собралось в единую кинжальную струю и на огромной скорости помчалось к Уталаку. Но тот совершил совсем неуловимое движение в сторону — и пламя пронеслось в сантиметрах от его тела, не причинив вреда.

— Может, Лазурью ты и смог овладеть, — хмыкнул Уталак, — но не до такой степени, чтобы попасть ею по мне. Не потому ли ты постоянно задираешь нос, Мизраел? Потому что Лазурь не слушается тебя по-настоящему.

— Мне достаточно того, как она меня слушается, — и в этот момент потоки Изумрудного и Пурпурного пламени столкнулись в воздухе, породив новую ударную волну сокрушающей силы.

— Не ври себе! Какой тебе резон был заливать в принца столько Лазури? Только для того, чтобы потешить своё самолюбие и доказать себе, что ты можешь. Хотя на самом деле ты ничего не можешь. Ты даже не изумрудный болван — ты изумрудный трус! Самозванец, который с момента гибели своего клана так ничему и не научился! Потому и рычишь на всех без конца. Но на Дитриха ты больше рычать не будешь!

Вместо ответа Мизраел лишь с рёвом выдохнул Лазурное пламя — и Уталак вместо того, чтобы уклониться, выдохнул Сиреневое в ответ. Остров снова содрогнулся…

* * *

Как же мне было плохо! Каждое их столкновение порождало ужасную боль. Казалось, что баланс внутри меня был нарушен. Все мои Цвета… обезумели от страха, и теперь метались внутри, не находя себе покоя. Мало того, они словно раздувались… И меня раздувало вместе с ними. Я ощущал, как меня в самом буквальном смысле накачивает Цветом. И с каждым ударом мне становилось всё хуже и хуже…

Я еле нашёл в себе силы спуститься на пару этажей. Шёл я очень медленно, держась за стенку, и каждое новое столкновение Хозяев в воздухе и последующая отдача от их ударов сбивали меня с ног и заставляли кричать от боли.

Когда я поднялся на ноги после очередной волны, то увидел, что моя кожа… начала гореть. Мне было очень жарко, я не мог терпеть этот ужасный жар. Я сбросил с себя куртку и прижался животом к каменному полу. Бесполезно, ни единой капли прохлады не проникло в меня. Я сбросил обувь, но мне не помогло и это: ощущение было такое, что я ступаю по раскалённому песку. Поняв, что избавляться от одежды бесполезно, я поплёлся дальше…

* * *

— Не тебе решать, что делать с Дитрихом, — прорычал Мизраел, окружая себя Лазурным щитом и тут же посылая его вокруг себя в качестве импульса, — если это дело дойдёт до Анваскора, ещё неизвестно, на чьей стороне окажется суд.

— А тебе бы… только… судом всё решать… — прохрипел Уталак, закручиваясь спиралью и превращая свой хвост в булаву с навершием из чистой Сирени. После чего распрямился, и хвост ударил Мизраелу прямо в грудь, — а когда Дитрих с Меридией исполняли бы пророчество… ты бы, наверное, рядом стоял… со свечкой в одной руке и контрактами в другой…

Мизраел снова зарычал, посылая мощный Лазурно-Изумрудный импульс. Но в этот момент Уталак вспыхнул своими Доминантами, и стремительный луч фиолетово-красной энергии, подобно лезвию шпаги, прошёл прямо сквозь поток Мизраела и поразил его в грудь повторно. Из раны плеснула кровь. Мизраел застонал и сбросил высоту.

— Сдавайся, — рыкнул Уталак, — мне нет нужды добивать самозванца на своей территории, чтобы показать своё над ним превосходство. Признай, что был не прав, признай, что затеял всё это от того, что потерял разум от гнева — и я пощажу тебя и позволю тебе и твоей семье улететь отсюда без последствий. Второй раз предлагать не буду.

Вместо ответа Мизраел вновь набрал высоту. В его глазах полыхала чистая Лазурь. Ну что ж, он сделал всё, что мог. Уталак принялся формировать около своих лап сгусток Сиреневой энергии, который должен был завершить этот нелепый фарс…

* * *

Я полыхал. Одновременно обжигая меня, пламя каким-то чудом не причиняло вреда моей коже, и еще большим чудом на мне держались остатки штанов. Потому что камни стен, за которые я держался ладонями, плавились. Потому что камни пола, на которые ступала моя нога, плавились. Я изо-всех сил спешил в зал с Чашами — сил на то, чтобы добежать до драконов, мне точно не хватит. Так что единственным местом, которое могло бы хоть как-то меня обезопасить, я посчитал это. Я уже чувствовал знакомую тяжесть в душе, чувствовал, как бурлящая энергия разрывает меня… Но вот, я, наконец, пришёл. Но, чёрт возьми, проклятая дверь! Я подошёл к ней, толкнул… бесполезно, заперто. Прикоснувшись к ней ладонями, я увидел, как стало нагреваться железо, но это было слишком долго. Что же делать? Как выбить её? Времени у меня оставалось всё меньше и меньше, кожа уже становилась прозрачной, и я видел, как внутри меня бешеными потоками мечутся Цвета.

И ответ пришел. Лапа дракона! Чары, которые я изучал, наверное, несколько лет назад. Нужен Цвет. Какой? Как трудно сосредоточиться. Мое естество было переполнено перепуганными Цветами, и каждый готов был помочь… самое главное — не ошибиться. Что мне сейчас надо? Чёрт возьми, мне больно, мне страшно, я не хочу это терпеть, мне нужно безопасное место, спрячьте меня, пожалуйста, умоляю!

— Сирень, — выдохнул я. И в следующий момент Сиреневая лапа вышибла дверь в Зал Чаш вместе с мясом, вернее, с петлями, что удерживали её, оставив в стене приличную дыру.

Сам первородный Цвет тоже вёл себя очень беспокойно в чашах. В каждой из них он бурлил, а Янтарь за малым не выливался из своего сосуда. И мне казалось… да, я, наверное, уже впал в окончательное безумие, но я слышал, как Цвета переговариваются между собой.

— Что они такое там устроили?..

— Разве можно нас так сталкивать? Это недопустимо…

— Как они себя ведут? Так же нельзя…

— Посмотрите, как ему плохо…

И в этот момент силы меня покинули. Я упал на ковёр, отдаваясь во власть Цветов и той энергии, что до сих пор продолжала во мне бурлить… ещё пару мгновений я смотрел на свою руку, кожа на которой почти исчезла и уже не скрывала мечущегося внутри Цвета… после чего с наслаждением и облегчением ощутил, как эта энергия разорвала меня на части…

* * *

Я падал… да, я снова падал. Что ж, наверное, это справедливо. Загордился ты, Дитрих. Возомнил о себе невесть что. Настолько поверил в свою ценность, в то, что два драконьих клана сцепятся из-за тебя не на жизнь, а на смерть? А достоин ли ты этого был? Кажется, ответ очевиден.

Я уже видел знакомую чёрную массу под собой. Как обидно. Всё же конец будет именно таков. Не дано людям понять и осознать, что такое — быть драконом. Не в этой жизни, не в этой эпохе, не таким, как мы…

Я уже почти отдался забвению. Я уже чувствовал триумф Кошмара, который всё-таки получит меня. И всё же даже эта чёрная масса, состоящая из ничего, утешала меня. Да, я исчезну и перестану существовать… Но и страданиям тоже придёт конец.

И в этот момент что-то заставило меня посмотреть в сторону. С трудом повернув голову, я увидел возле себя Сиреневую нить. И даже нашёл в себе силы этому удивиться Надо же… моя Доминанта посылала мне всю возможную помощь, раз дотянулась до меня так глубоко. Из последних сил я протянул к нему руку — и он обвил меня, удерживая на месте. Это было самое тяжёлое… просто перестать падать. Что удивительно, в этот раз чёрная масса внизу терпеливо ждала. Ждала, отпущу ли я свой последний шанс… или начну карабкаться вверх.

Неизвестно, сколько прошло времени. Сиреневая нить не меркла, но и не становилась ярче и прочнее. Кажется, Сирень чего-то от меня ждала. Как будто она дала мне последний шанс — но при этом Цвет не может использовать этот шанс вместо меня. Я с трудом осознавал ситуацию. Даже Цвет, не имеющий своей воли и покорно исполняющий приказы драконов, использует все свои возможности, чтобы помочь мне! Так не рано ли я вынес себе приговор? Впечатлить этот Цвет не так уж и просто — но он всё равно продолжает в меня верить. Так почему я не могу поверить в себя сам?

Нет! Падать туда я не хочу, падать туда мне нельзя! Я должен вернуться — слишком много там, наверху, осталось тех, кому я был нужен. И в этот момент — о, чудо! — нить медленно, но верно потащила меня наверх. Какое-то время спустя я увидел по другую сторону тёмно-желтую нить… и верный Янтарь стремился помочь мне вырваться из этого жуткого места. Я взялся за него второй рукой — и меня понесло вверх еще быстрее… Что было самое удивительное — даже тёмные массы Кошмара внизу не испытывали привычного гнева от того, что жертва ускользает. Лишь вдогонку мне прилетел то, что можно было принять за обрывок мысли: «Я тебя ещё дождусь…»

Меня несло семь цветных канатов… да, каждый Цвет пришёл на помощь, каждый из них по какой-то причине сейчас стремился помочь мне. Цветные нити бережно опутали светящееся астральное тело, которым сейчас являлась моя душа, и тянули наверх, прочь от копошащейся внизу черной массы, прочь от Кошмара. Но внезапно это прекратилось. Цвета не пропали — нити маленькими сгустками энергии вошли в меня, придавая силы. Я повис на месте.

— Дальше мы тебя нести не можем…

— Ты должен вырваться сам…

— Но мы тебе всё равно поможем…

— Мы дадим сил…

— Но совершить прорыв обратно ты должен сам, — в унисон закончили они. Я сосредоточился. Цвет и в самом деле был внутри меня, сейчас полностью покорный моей воле и готовый придать сил. И в этот момент я заставил себя подниматься вверх. Это было тяжело… и чем выше я себя тянул, тем тяжелее мне становилось. Нет, не совсем так… совсем не так. Цвет не надо тащить с собой, как груз… его надо использовать, как топливо…

— Лазурь, дай мне скорости…

— Изумруд, защити меня…

— Янтарь, поддержи жизнь во мне…

— Сирень, воодушеви меня…

— Пурпур, придай мне сил…

— Серебро, дай мне удачи…

— Золото… помоги вернуться ради тех, кто мне дорог…

Все семь Цветов вновь откликнулись на мой зов, и вот я, ощущая невероятную лёгкость, воспаряю вверх… всё выше и выше… вот надо мной показалось светлое пятнышко, всё больше и больше… да, я помню эту печать из чистого света… через не` надо совершить прорыв. Ещё немножко… ещё чуть-чуть… сейчас будет чуть страшно… и…

На короткий миг мою душу словно раздробило на тысячу осколков, но уже мгновение спустя вновь собрало воедино. Я смог. Я прорвал защиту светлой печати! И я снова был в Зале Чаш… Вот только моего тела тут уже не было.

— Мне очень жаль, маленький принц, — виновато вздохнул кто-то за моей спиной, — но твоё тело перестало существовать. Ты осуществил свой Тургор — но пережить такое не дано никому.

— Кто вы? — спросил я, обернувшись, но никого не увидев.

— Неважно… зови меня Проводник, — ответил голос.

— Интересно. И куда вы хотите меня… проводить?

— Дальше, принц, дальше. Неужели ты думаешь, что это конец? Нет, это только начало.

— Я не могу уйти, — твёрдо ответил я, — мои дела здесь не закончены. Я должен остаться.

— Да как же ты останешься? — сокрушённо спросил Проводник, — ты, конечно, герой, не каждому удавалось сотворить то, что сейчас сотворил ты. По крайней мере, так быстро. Но тебе некуда возвращаться. У тебя не осталось тела.

— Дайте мне другое, — попросил я.

— Ишь ты, какой деловой, — недовольно сказал мне голос, — где же я тебе такое тело найду? А если и найду — что мне с хозяином его делать? Попросить освободить помещение в связи с наступлением обстоятельств непреодолимой силы?

— Не надо мне чужого тела, — прошептал я, — дайте мне новое. Маленькое. Я сам вырасту и снова всему научусь. Один же раз смог — смогу ещё раз.

Проводник, который так и не пожелал мне показаться на глаза, довольно долго молчал. А может, он молчал не больше нескольких секунд. В таком состоянии такое понятие, как время, становилось очень нечётким и размытым.

— Не жалко тебе столько времени терять будет? — спросил меня, наконец, Проводник.

— Не жалко, — ответил я, — у меня ещё остались здесь дела. Это не должно закончиться так.

— Ну что ж, в данном случае право выбирать ты заслужил. Оценили твоё благородство, так что небольшое ускорение, если так можно выразиться, ты получишь. Но предупреждаю сразу: будет больно. Рождаться всегда больно. Намного больнее, чем умирать.

— Меня это не пугает…

— Тогда приготовься…

В следующий момент меня закрутило, завертело… запоздало пришла боль, а потом всё так же внезапно кончилось… и мне сейчас оставалось лишь уснуть и спать долгим и сладким сном…

* * *

Во время очередного столкновения Меридия внезапно ощутила острую боль. Но боль, тем не менее, принадлежала не ей. Когда она посмотрела на Олесию, к которой как-то незаметно для самой себя успела подойти, то увидела, что её лицо тоже скривилось от боли.

— Что случилось? — спросила Меридия, — ты тоже это почувствовала?

— Да, — прошептала Олесия, — Дитрих. Ему очень плохо и очень больно. Нам немедленно надо к нему. Останови их.

— Сделаю. Только, ради всего святого, помоги ему.

Олесия помчалась в замок, а Меридия, обернувшись драконицей, бесстрашно ринулась вверх.

— Стойте, стойте! — мысленно закричала она, всё больше набирая высоту, — остановитесь! Прекратите!

Два дракона, уже сцепившиеся не на жизнь, а на смерть, не услышали её. Но когда она, наконец, набрала нужную высоту и встала между ними, они больше не могли её игнорировать.

— Меридия, — пророкотал Мизраел, — уйди. Не мешай. Не сейчас.

— Нет, папа! — захлёбываясь от страха, кричала она — Дитриху нужна помощь. Ему очень плохо! Уталак, я вас умоляю…

Но в этот момент, не завершив мысль до конца, серебряная драконица потеряла сознание от новой вспышки боли. Мизраел тут же подхватил её, Уталак же без лишних слов ринулся вниз, к замку. Мизраел же с дочерью в лапах принялся аккуратно опускаться.

Уталак спешил изо всех сил. Нет, ужасная догадка пронзила его, он знал, что испытывал принц… проклятье, как он мог об этом забыть?! И уж тем более, откуда такое могло быть известно самозванцу, мнящему себя Лазурным? Но принц не погибнет, нет, он не может, он выдержит, он сильный, он… он на время лишился своих Доминант… Взвыв от страха и бессилия, Уталак набрал высоту и полетел к башне, в которой находилась комната Дитриха. Перед самым окном он принял человеческий облик и, выбив стекло, приземлился.

Принца не было. Да и сама комната выглядела так, как будто тут игрались несколько дракончиков, поливая друг друга пламенем. Комната горела. Пламя как раз перекинулось с ковра на постель, а оттуда стремилось достать до висящих на стенах картин. Но принца тут не было. Единым щелчком пальцев погасив пламя, Уталак ринулся наружу. Странно. Откуда эти закопчённые следы? И здесь… и дальше… как будто плавился камень. Неужели?

Уталак мчался вниз по следам, молясь, чтобы не случилось самого страшного, чтобы не произошло того, что происходит с людьми, когда они становятся невольными свидетелями таких битв, чтобы Цвета сжалились над ним и не заставили совершить самое страшное для человека… Тургор.

Когда он пробегал по первому этажу, то увидел Меридию, успевшую прийти в себя, и Мизраела, стоящих у входа и не решающихся идти дальше. Взмахом руки приказав им следовать за собой, он поспешил дальше. Глупец! Надо было сразу отправить кого-нибудь к Дитриху, чтобы его отвели в комнаты для слуг, они лично защищены им от этого пагубного воздействия на случай непредвиденных обстоятельств… но кто ж знал, что Мизраелу достанет наглости и глупости бросить ему вызов здесь?

И тут он услышал то, что заставило его сердце оборваться. Он услышал плач… и когда он слышал этот плач, ему хотелось на всех порах нестись и разорвать в клочья всех и каждого, кто стал его виновником. Он слышал этот плач всего один раз, на похоронах Гиордома, но уже тогда он поклялся себе, что больше не позволит этому миру услышать его ещё раз. Плакала Олесия, плакала горько и безутешно, плакала так, как будто Лазурь рвёт её душу на части, и она совершенно ничего не может с этим поделать. Это могло значить только одно…

Следов расплавленного камня становилось всё больше и больше. Казалось, что какая-то раскалённая субстанция шла по ним, изо всех сил намереваясь добраться до конечной цели. Вот, наконец, и зал с Чашами… дверь выбита и лежит в стороне, а внутри комнаты на коленях стоит Олесия и, безутешно рыдая, прижимает что-то к себе.

Уталак остановился. Значит, это всё же случилось. Его дуэль с Мизраелом настолько всколыхнула Цвета, что принц этого просто не выдержал. Что ж, нельзя его в этом винить. Никто такого не выдерживал…

— Цвета во время вашей битвы обезумели, папа, — мимо стоящих позади Мизраела и Меридии, всхлипывая, прошла Лиала, — я слышу эхо эмоций принца… оно было настолько сильно, что всё ещё витает в воздухе… ему было страшно, он горел, горел в буквальном смысле, он искал безопасного места и пришёл сюда… И его настиг Тургор.

— Что? — испуганно спросила Меридия, прорываясь вперед и подбегая к Олесии, — его разорвало? Да как же… Олесия, это у тебя что?

— Я испугалась, — тихо всхлипывая, прошептала Олесия, — я испугалась, что мы потеряли его навсегда. Боялась, что он уйдёт дальше. Пережившие такое могут вернуться… Но всегда забывают, зачем это нужно… Но Дитрих… он сумел удержаться… Хотя бы так…

Она встала и повернулась, бережно прижимая что-то к себе. И этим бесценным предметом оказалось яйцо. Сиреневое драконье яйцо с нежными жёлтыми разводами по бокам.

Уталак широко раскрыл глаза. Это воистину было чудо. Нет, даже он недооценил принца. Сквозь забвение, сквозь собственную смерть, он всё равно смог дотянуться сюда и, мало того, удержаться.

— Можно? — тихо спросила Меридия Олесию. Та едва заметно кивнула и передала яйцо Меридии. Принцесса взяла его в руки… и в следующий момент её лицо прочертили две дорожки слёз, которым она не давала воли до этого момента.

— Он стучится лапкой по скорлупе… там, где я её держу, — всхлипывая, прошептала она, — он чувствует меня. Он… помнит меня…

Кинув взгляд на яйцо, Уталак понял, что Меридия говорит правду. Малыш действительно чувствовал, кто держит сейчас его яйцо. В самом деле, ходили легенды, что если дракон возьмёт в руки яйцо того, кто в будущем должен стать его парой, малыш ему ответит. Но ни разу за всю жизнь на его памяти такого не было. Хотя бы потому, что обычно не находится тех, кому драконица-мать доверила бы подойти к своему яйцу.

— Я приношу тебе свои извинения, девочка, — глухо прошептал он, — я не верил, что вы настоящая пара… и я был не прав. Тебе, и только тебе суждено быть с ним. Обещаю, никто не посягнёт на него. Мы вырастим его, и он прилетит только к тебе…

— Растить его будем мы, — категорично заявил Мизраел, — мы несём за него ответственность перед его отцом, и только мы…

— Мизраел, прошу, ну не тупи ты хотя бы сейчас! — печально выдохнул Уталак, — как ты рассчитываешь растить Сиреневого детёныша в Лазурном замке? Ну, сам посуди. Ладно, я ещё мог смириться с тем, как ты обращаешься с Дитрихом: он был взрослый, он сам должен был справляться с трудностями. Хотя предупредил я тебя сразу: продолжишь в том же духе — будут последствия. Но за каждую слезинку Сиреневого малыша я тебе пасть порву голыми руками. Ты же не можешь этого не понимать.

— Уталак прав, папа, — прошептала Меридия. Мизраел ошарашенно посмотрел на неё, но принцесса упрямо продолжила, — прости меня, папа, но Уталак прав. Дитриху будет лучше расти здесь. Я… не хочу, чтобы он страдал ещё больше. Хватит. Он достаточно от нас натерпелся.

— Даю тебе слово, девочка, — сказал Уталак, подойдя к Меридии и положив руку на плечо, — мы вырастим его, как родного. Как своего сына. И ты тоже подрастёшь. Повзрослеешь. Тоже научишься многим важным вещам. В конце концов, может быть, всё вышло не так уж и плохо. По крайней мере, всё могло кончиться гораздо хуже.

Меридия ещё долго баюкала яйцо и не могла перестать плакать. Возле комнаты с чашами уже собрались все, но никто не торопил её: каждый понимал, какой трагедии сейчас чудом удалось избежать. Наконец, она подошла к Олесии и отдала яйцо ей.

— Пожалуйста, позаботься о нем, — прошептала она, — ему очень нужны те, кто будет его любить.

— Не беспокойся, — кивнула Олесия, принимая яйцо, — мы позаботимся о нём. Мы все успели его полюбить. У него будут самые лучшие братья и сёстры. Мы все тебе это обещаем.

Ещё пара минут неловкого молчания.

— Мне ведь лучше не прилетать сюда в гости, правильно? — спросила Меридия.

— Смотри сама, девочка, — ответил Уталак, — мы тебя, конечно, рады будем видеть, но и тебе нужно помнить: если он увидит тебя в столь юном возрасте, это может его очень сильно смутить. И он просто не будет знать, что с этим делать. Всему своё время, тебе это не хуже меня известно…

— Так, ну если это всё, — сказал Мизраел, — тогда нам тут больше делать нечего. Уталак, мои извинения за такое количество неудобств. Если я как-то могу загладить свою вину…

— Убери своих вандалов из моих библиотек, — сразу попросил Уталак, — как я представлю, что они там вытворяют с нашими книгами, у меня сердце кровью обливается. Мы откроем для них элитные доступы, так что вы ничего не потеряете, но хозяйничать им там никак нельзя.

— Хорошо, — кивнул Хозяин Лазурного замка, — наверное, это будет справедливо.

Он дал Меридии и остальным своим детям, не проронившим ни единого слова, знак следовать за собой. Но через несколько секунд его остановил голос Уталака.

— Погодите.

— Ну что ещё, — обернулся Мизраел. Уталак некоторое время молчал, а потом всё же сказал:

— На ужин останетесь?

— Спасибо за приглашение, но, думаю, не стоит, — ответил Лазурный дракон.

— Да будет вам. Вы летели сюда не меньше четырёх часов, и ещё обратно столько же лететь. Не переживай, — ухмыльнувшись, добавил он, — слабительное, которое обычно вам добавляется в еду, мы ещё приготовить не успели…

— Это очень кстати, — с ответной усмешкой кивнул Мизраел, — значит, в этот раз в Стигиане, над которым мы обычно пролетам по пути сюда, не будет происходить неблагочестивых оказий…

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Эпилог

Прошло полтора года. Уталак в драконьем облике лежал в одном из подземных помещений. Комната круглосуточно топилась, чтобы поддерживать в ней стабильную для драконьего яйца температуру. Чтобы поместиться в комнате, Уталаку пришлось совершить кое-какие манипуляции с Янтарем и немного уменьшиться в размерах. Прямо перед ним на шёлковой подушке лежало яйцо, которое он время от времени согревал своим горячим дыханием. Яйцо уже несколько дней дрожало, и Уталак ожидал, что малыш вылупится со дня на день. Конечно, обычно малышам нужно не меньше трёх лет, чтобы вылупиться, но это яйцо было во всех смыслах необычным. По этой причине Уталак последнюю неделю никого не пускал сюда, хотя Лиала и Олесия до этого дежурили здесь чуть ли не через день. Ланире, Рэй и Вилер тоже очень любили проводить здесь время, но часто уступали это право вышеупомянутым принцессам, которые, казалось, готовы были сидеть здесь сутками без сна и еды. Аяри несколько раз набиралась для этого смелости, и даже Мефамио целых три раза приходил сюда. При этом он всех вместе, а потом каждого по отдельности убеждал, что у него в графике совершенно случайно образовалось окно, и ему нечем себя занять. С умилением наблюдая после этого за тем, как Мефамио ходит вокруг яйца, обнюхивает его, а потом бережно поправляет на подушке, Уталак понимал: у Дитриха будет хороший старший брат, который научит его очень многим важным вещам.

Но вот яйцо треснуло… ещё раз… и, не веря своим глазам, Уталак, затаив дыхание, наблюдал, как из-под обломков скорлупы вылезает сиреневый малыш с янтарными оттенками под крылышками, на животике и подушечках лап. Выбравшись, он посмотрел на Уталака ярко-синими глазками и издал радостно-удивлённый возглас. После чего, ловко соскользнув с подушки, с самым деловым видом зашагал к двери.

— Ишь ты, какой шустрый, — с умилением сказал Уталак, бережно подхватывая дракончика и возвращая его назад. Впрочем, малыш нисколько не испугался и не обиделся. Наоборот, он перевернулся на спинку и стал настойчиво требовать ласки.

— Не переживай, маленький принц, — прошептал Уталак, мягко почёсывая коготком янтарное брюшко и с нежностью смотря, как урчит от удовольствия дракончик, пытаясь перевернуться, — у тебя всё впереди. Сейчас для тебя всё только начинается…

И сейчас, смотря на это дитя, Уталак просто не мог сдержать слёз. Ведь это был первый раз, когда судьба была на стороне драконов, изо всех сил оберегая того, у кого хватит сил однажды исполнить Пророчество. Причём в этот раз драконы получили единственную в своём роде возможность провести работу над ошибками. Да, однажды перед этим драконом склонятся все прочие, вверяя свою судьбу в его руки. Однажды именно он возьмёт в руки все семь Цветов и сделает то, что должно. Однажды именно ему будет кланяться каждый дракон, который, наконец, обретёт свободу и получил возможность жить полной жизнью, свободной от боли и страданий… Но это всё будет потом. А сейчас он покусывал старого дракона за палец лапы, довольно урчал и даже не представлял, какой великий путь ему уготован. Но он его обязательно пройдёт. Да… однажды он его обязательно пройдёт.

Дорогие читатели. Самая лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии. Для вас — пустяк: ткнуть сердечко и написать несколько слов, а для автора — мощный стимулятор для дальнейшей работы. Проявите активность — поддержите автора

Content

Янтарный Дмитрий Пророчество

Часть 5. Испытание Лазурью

Глава 1, в которой я вместе с остальным провожаю гостей, а потом провожу важный разговор со старшими драконами

Глава 2, В которой я наконец-то начинаю находить общий язык с драконами-принцами

Глава 3, В которой Хольдвиг демонстрирует мне свою боевую подготовку, после чего мне удаётся убедить Мизраела позволить слетать в Триниагос

Глава 4, в которой я расширяю свои познания об инфраструктуре драконьего замка

Глава 5, в которой я общаюсь со слугами, а потом имею откровенный разговор с Мизраелом, на многое проливающий свет

Глава 6, в которой я терплю фиаско при попытке помириться с Меридией, после чего отправляюсь в Триниагос

Глава 7, в которой мне всё-таки удаётся поговорить с Меридией, и мы, наконец-то, раскрываемся друг другу

Глава 8, в которой я подвергаюсь очередной атаке Сиреневого клана

Глава 9, в которой Мизраел совершенно неадекватно реагирует на произошедшее и в ярости совершает непоправимое

Глава 10, в которой я учусь пользоваться Цветами, узнавая так же и о тёмной их стороне

Глава 11, в которой я узнаю, что Меридию на долгое время выгнали из замка, после чего принимаю единственно верное в данной ситуации решение

Часть 6. Цвет Сирени

Глава 1, в которой я с успехом покидаю Лазурный замок и добираюсь до Триниагоса, однако не знаю, что делать дальше

Глава 2, в которой я умудряюсь вступить в конфликт с Лазурной стражей

Глава 3, в которой я встречаю друга из прошлого

Глава 4, в которой я продолжаю стоить планы, после чего позволяю себе немножко сойти с ума

Глава 5, в которой я в последний момент меняю свои планы

Глава 6, в которой Лазурные драконы терпят неудачу при попытке перехватить меня, я же, тем временем, попадаю в Анваскор

Глава 7, в которой я узнаю о новостях с родины от старого знакомого

Глава 8, в которой я подробно знакомлюсь с инфраструктурой Анваскора, вспоминаю основы своего искусства и сталкиваюсь с негативным эффектом Цветов

Глава 9, в которой меня все-таки настигает неизбежное

Часть 7. Тургор

Глава 1, в которой я прибываю в Сиреневый замок и, к своему удивлению, встречаю не самый тёплый приём

Глава 2, в которой я первый раз имею полноценный разговор с Олесией

Глава 3, в которой со мной происходит каскад недоразумений, а Лазурные драконы обсуждают новый план

Глава 4, в которой я выясняю истинную причину недоброжелательности Мефамио, после чего ещё раз прикасаюсь к Цветам

Глава 5, в которой я знакомлюсь с новым членом Сиреневого клана, после чего снова вынужден принять тяжёлое решение

Глава 6, в которой я имею откровенный разговор с четой Сиреневых Хозяев

Глава 7, в которой Лазурные драконы используют свой последний шанс

Глава 8, в которой я получаю передышку перед главным своим испытанием

Глава 9, в которой от меня не остается ничего прежнего, и я меняюсь полностью и навсегда

Эпилог