Александр Афанасьев

Империя, которую мы потеряли. Книга 1

Вместо предисловия. Почему я пишу эту книгу

Эта книга на самом деле получилась достаточно случайной. И в то же время — закономерной.

Три года назад на полках книжных магазинов появился труд Михаила Зыгаря «Империя должна умереть».

Я купил его. Прочитал. Рассказать, какие чувства я испытал при этом, довольно сложно… хотя бы потому, что чувства появились много позже. Сначала было чувство неправильности. Потом появилось желание узнать больше — не скрою, заняться «историей ближнего прицела» меня подвигла, в том числе и эта книга.

Давайте задумаемся вот о чем. В 2017 году Михаил Зыгарь пишет о событиях столетней давности. Но при этом он знает и о том, что произошло за сто следующих лет. Он знает про сталинизм — когда государство взяло общество за шкирятник, сунуло лицом в парашу и с наслаждением повозило, разом рассчитываясь за все предыдущие пятьдесят лет. Когда более миллиона человек было расстреляно — не надо искать этому оправданий, но надо понимать, почему это произошло. Сталин был свидетелем и участником того как уничтожали предыдущее государство, он видел кто и как это делал — но теперь он сам встал во главе этого государства. И он решил «исправить ошибки» того государства. Просто уничтожить всех без исключения — не только тех, кто реально что-то замышлял — но и тех, кто мог что-то замыслить, кто просто мог мыслить независимо от государства, а не просто слепо верить и почитать вождя. Миллион человек просто убили. Несколько миллионов отправили в лагеря на перековку — рабским трудом и парашей. Это надо понимать: смысл ГУЛАГа не в работе. В перековке. В лишении человека даже тени человеческого достоинства.

Он знал про горбачёвизм, когда новое поколение интеллигенции оказалось совершенной гнилью — говорливыми, ни к чему не годными, лживыми паразитами. И эти люди тоже внесли немалый вклад в то, что мы и старую страну потеряли и через девяностые прошли.

И к 2017-му вышло так, что итогом революции 1917 года оказался… в общем-то пшик. Через боль, через кровь, через миллионы жертв, через развал — мы пришли к тому, с чего начинали. В этом то, кстати, весь ужас. Американцы за сто первых лет своей истории — уже построили достойную страну. А мы что за последние сто лет сделали? По сути, мы не строили, мы восстанавливали разрушенное. Причем другими только один раз — в 1941–1945 году. Два раза — мы просто развалили все сами. Вдумайтесь — в Гражданской войне погибло до десяти миллионов человек, при том что до того за три года мировой (!) войны — где-то полтора миллиона. Эти цифры надо знать, чтобы понимать — в 1917 году мы хотели мира, но выбрали несравнимо более страшную бойню. Это исторический факт.

Последствия Гражданской войны

К 1921 в России, по подсчётам специалистов, численность населения на оставшихся территориях едва дотягивала до 135 миллионов человек. Потери на этих территориях в результате войн, эпидемий, эмиграции, сокращения рождаемости составили с 1914 года не менее 25 миллионов человек.

Во время военных действий особенно пострадали добывающие предприятия Донецкого угольного бассейна, Бакинского нефтяного района, Урала и Сибири, были разрушены многие шахты и рудники. Из-за нехватки топлива и сырья останавливались заводы. Рабочие были вынуждены покидать города и уезжать в деревню. Общий уровень промышленного производства сократился в 5 раз. Оборудование давно не обновлялось. Металлургия производила столько металла, сколько его выплавляли при Петре I.

В ходе Гражданской войны от голода, болезней, террора и в боях погибло (по различным данным) от 8 до 13 млн. человек, в том числе около 1 млн. бойцов Красной Армии. Эмигрировало из страны до 2 млн. человек. Резко увеличилось число беспризорных детей после Первой мировой войны и Гражданской войны. По одним данным, в 1921 году в России насчитывалось 4,5 млн… беспризорников, по другим — в 1922 году было 7 млн… беспризорников. Ущерб народному хозяйству составил около 50 млрд. золотых руб., промышленное производство упало до 4—20 % от уровня 1913 года. Независимость от Российской империи получили Польша, Финляндия, Латвия, Эстония, Литва, Западная Украина, Белоруссия, Карская область (в Армении) и Бессарабия.

Из Википедии

Мы, сейчас, сидя в тёплых квартирах — просто не понимаем, не можем себе представить истинной картины того что произошло. Смысла слова «разруха». Мы сами — надругались над своей страной хуже самого жестокого врага; то, что мы натворили, несопоставимо даже с тотальной вражеской оккупацией — враг не будет просто ломать, он что-то вывезет, кого-то заставит работать. А мы разрушили всё под ноль. По стране. как Мамай прошел. И это всё сделали люди-молодцы, которые родились и выросли в этой стране, звались «русскими» и до 1917 года составляли то, что принято называть «русский народ». И сделали это — ради правды, которую в итоге до сих пор так и не получили.

Зыгарь всё это знает, не может не знать. Но он почему-то не относится критично к тому обществу, которое породило это, которое пришло к этому, которое совершило это. Почему-то в его книге нет ни грамма рефлексий по этому поводу. Его книга ура-патриотична, только в качестве объекта патриотизма — избирается не государство, а общество. В книге Зыгаря — нет ни намека на анализ совершенных людьми (революционерами) ошибок, а часто и преступлений. Это повествование о бодром походе русского общества к свершениям 1917 года — и ни грамма намека, что всего через двадцать лет после этого кто-то будет мыкать горе в эмиграции, кто-то нюхать парашу в лагерном бараке, а кто-то пойдет к стенке в расстрельном подвале НКВД. Ни слова о том, какими же мразями оказались лучшие люди страны…

Но эта книга — не опровержение Зыгаря. Скорее, дополнение, где-то исправление. Зыгарь ведь пишет об очень узкой прослойке общества — той, которую сейчас называют белоленточные. Тогда это был где-то один процент общества (учитывая то, что горожан было процентов десять всего и не все по митингам бегали), который участвовал в демонстрациях, устраивал тогдашние монстрации и террористические акции, или ходил на банкеты, где вслух мечтали о конституции под севрюжинку с хреном. Или под рыбу лабардан (так тогда называли треску), как Ариадна Тыркова-Вильямс, которая позже, уже в США, в эмиграции горько признала: дорого же обошлась России наша рыба лабардан…

А моя книга будет об оставшихся девяноста девяти процентах русских людей — сейчас это восемьдесят шесть процентов, и они зыгарям так же не интересны, как были не интересны тогда. Это книга о людях, обременённых повседневными заботами. Которые ходили на службу или на работу или бизнесом занимались. Которые покупали поесть у ярославца в лавке или ходили в кухмистерскую, нанимали квартиры, думали, чем отопиться зимой, а летом снимали дачи. И, в общем-то, относились к возне тогдашних белоленточных примерно как мы относимся сейчас — с любопытством.

Себе на беду.

Эта книга будет так же о том, что представляла собой Россия на самом деле. Про политику. Экономику. Власть. Как и почему принимались те или иные решения. Знаете, мне надоело слушать исторические отмазки, когда начинают задаваться вопросы, почему было принято то или иное решение — и даётся ответ, ну дураки были, что с них возьмешь? Я покажу, что Николай II не был дураком, и в правительстве дураков не было, и все принимаемые ими решения имели свои причины. И Савва Морозов не был дураком, когда финансировал большевиков — у него на то имелись вполне здравые и разумные причины. Просто он не понимал, чем всё кончится. И Первая мировая началась не случайно, и Россия в неё влезла отнюдь не по глупости. Просто — и здесь не представляли, чем все может кончиться.

Книга будет разделена не хронологически, а тематически и будет представлять собой сборник статей на актуальные вопросы тогдашней истории, разделенные по нескольким большим группам — а в конце я подведу итог.

Приятного чтения.

Пролог. Что такое общество?

Когда Михаил Зыгарь ставит во главу угла своей книги общество, когда он описывает историю начала ХХ века как историю общества, он не задается вопросом, а что такое общество в принципе, и что такое общество в России. А стоило бы задаться.

Итак, общество.

Вопрос, а что же такое общество — серьёзнее, чем кажется, и общепринятого ответа на него нет до сих пор. У России — сложный, отличный от европейского исторический путь — потому и общество в России — не то же самое, что общество в Европе. Да и в Европе, наверное, единого определения общества нет. В Великобритании, наверное, общество — это те, кто имеет полные политические права, пошло это от Магны Карты, великой Хартии вольностей. То есть, сначала обществом были только феодалы, у которых были права, потом произошла революция, потом реставрация — и права постепенно получили все подданные.

Во Франции историческая траектория была немного другой, и это было связано с революцией, но не только. Во Франции — исторически была сильна прослойка независимых интеллектуалов, которые собственно, к революции страну и привели. Потому во Франции понятие «общество» видимо более элитарно и включает в себя не всех, кто имеет политические права…

Теперь про Россию.

В России вопрос общества еще сложнее. Петр I сломил историческую тенденцию развития России; и с тех самых пор обществом начали считаться те, кто принял европейские правила поведения, одет по-европейски, отдыхает в Европе — короче говоря, является европейцем. Таких было немного, потому что жить по-европейски было элементарно дорого. Таким образом, в России начали зарождаться фактически два народа. Наверху — европейские русские. Внизу — не европейские русские, те, какими они были и сто, и двести, и, наверное, пятьсот лет тому назад.

Отмечу — ситуация это была не уникальная, она скорее была характерной для Европы. Феодалы ощущали свое родство скорее друг с другом, чем с крестьянами, которые живут рядом с их замками и платят им. Примерный процент «европейского народа» был у нас такой же как в Европе, даже, наверное, и ниже. Вопрос был скорее во взаимоотношениях власти и европейского народа, нежели европейского и русского народа.

Династия Романовых имела необычную для Европы легитимность. Это был боярский род, поставленный на власть в результате восстания простого народа против иноземных (польских) захватчиков. Проблема была в том, что польские захватчики в глазах Европы были как раз легитимными, королевич Владислав имел благословение от Папы Римского стать русским королем. Романовы — благословения от Папы не только не имели, но и находились в остром конфликте с Папой и всей Римской Католической церковью.

Более того, Романовых поставили на власть и не феодалы, как в европейских странах. Потому — Романовы, как и Рюриковичи до них — позиционировали себя как цари простого народа, что в Европе было, по меньшей мере, странно. Русские «феодалы» были не более чем слугами царя, может только более приближенными. Более того — русские цари сами выбирали себе слуг, и Романовым охотно служили самые разные люди. Бежавшие от революционной смуты французские аристократы, прусские и прибалтийские дворяне, был даже американец, который стал адмиралом. При Александре II фактически соправителем стал армянин, князь Лорис-Меликов. Подобная ситуация была по меркам Европы необычна — там господствовал принцип «вассал моего вассала не мой вассал», то есть каждый феодал был для своих подданных как бы королем, и король Франции никогда не провозгласил бы себя «королем французских виланов».

Нельзя сказать, что русские элиты не имели совсем власти над монархом — одно «Гвардейское столетие» чего стоит. Но в том-то и суть, что переворот — это событие чрезвычайное. Никакой же СИСТЕМЫ, в которой монарх бы зависел от элит, неважно, европейских или антиевропейских — в России так и не сложилось, равно как и монарх никогда не производил свою власть иначе как от простого народа. Русским аристократам тоже стоило хорошенько подумать, прежде чем что-то делать против монарха — восстания Разина, потом и Пугачева многим «вправили мозги». Даже 1917 год показал, что в сознании простого крестьянина легитимность государства выстраивается «от монарха». И если шибко умные генералы и депутаты монарха скинули — то и государства больше нет и обязательств тоже никаких нет. Гуляй, Вася.

То есть, если русские аристократы задумывали что-то сделать с монархом — то они сразу понимали, что простой народ может их всех на осинах развесить. Так что лучше, может, и не надо…

XIX век отметился одним неудачным переворотом, и на том история российских переворотов взяла паузу до злополучного 1917 года. А в России общее улучшение условий жизни, рост экономики, рост городов — постепенно начал порождать куда более многочисленное сословие «европейских русских». Которым старая аристократия не могла передать какие-то уникальные права и привилегии, потому что их не имела. А еще — эти европейские русские и денег то особо не имели. У них было образование — но было ли оно востребовано?

И вот мы снова встаем перед вопросом: если проблематика России конца XIX — начала ХХ века была связана с конфликтом государства и общества — то что мы понимаем под «обществом»?

Встречал, например, такое определение: общество — это совокупность тех, кто производит какой-либо интеллектуальный продукт. Простите, но это — интеллигенция. Да и позвольте — что значит «интеллектуальный продукт»? Судья или чиновник — производят интеллектуальный продукт? А сам Государь Император — производит интеллектуальный продукт? То есть, мы можем включить Государя в состав общества? Всех интеллигентов при этом перекосило. В особенности тех, чей интеллектуальный продукт редактор, не читая, отправляет в корзину, и кто даже собственной женой не управляет.

По факту где-то в середине XIX века в России образовалась прослойка интеллектуалов, которая попыталась присвоить себе монопольное право быть обществом и говорить от имени общества, хотя никто ей такого права не давал. И эта прослойка — была строго оппозиционной, и одним из признаков принадлежности к ней — была оппозиционность. То есть, если ты не был оппозиционером, ты не был и обществом… как то так.

Я попробую дать собственное определение общества. Общество — это совокупность тех. кто готов действовать не только и не столько в личных интересах — сколько в интересах общества в целом. И тем самым — отречением от личного, постановкой личного на второе место — они приобретают право от имени общества говорить.

Но это не отменяет того факта, что значительная часть русского общества в описываемый период — действительно была оппозиционной.

1. Экономика

1.1. Экономический рост эпохи Николая II — куда там сталинским пятилеткам…

В этой книге я буду говорить про последние годы Империи много плохого. Я люблю Империю, но говорю это плохое, потому что это уроки, которые мы должны выучить и не допустить повторения. И я говорю правду. Но это — не вся правда. Правда заключается еще и в том, что за все время существования России — такие темпы экономического роста, какой имел место при Николае II — были достигнуты еще трижды — при Сталине до войны, при послевоенном развитии, и при Путине в 2000–2008 году. Что характерно — при всех проблемах поздней Империи, при всех допущенных ошибках, в том числе и в экономике — экономика при Николае II быстро росла, как росло и благосостояние людей. И достигнуто это было без рабского труда заключенных ГУЛАГа и заново обращенного в рабство колхозного крестьянства. При Николае II — последний из крестьян был свободным человеком, пусть он это иногда и сам не осознавал и не ценил. Что ж, когда приехал опер на раскулачку — спохватились, да поздно.

Вот лишь немногое о той эпохе.

1. Появление новых городов

При Николае II появились такие города как Геленджик, Туапсе, Сочи, Североморск, Полярный, Мурманск, Новосибирск, Бодайбо, Камень-на-Оби, Уссурийск, Корсаков, Южно-Сахалинск. Шло последовательное освоение территории России, города закладывались один за одним.

До Николая II трамвай был только в Киеве, к 1917 году трамвай действовал в 54 городах. В Москве в 1914 году было начато строительство метрополитена (эстакадного, американского типа). Готовился инвестконкурс и на строительство Петроградского метрополитена.

В 314 городах появился телефон. Города обзаводятся современными мощеными улицами, прокладывается водопровод, канализация, электросети. Только в Москве построено более 3000 высотных домов.

Темпы роста производства стройматериалов многократно превосходят сталинские: рост производства цемента составил 1500 % (при Сталине 310 %), кирпича 400 % (220 %), стекла 450 % (190 %). Появляется такое явление как железобетонные дворцы — такая вот была мода…

2. Время Николая II — время грандиозных строек

С 1901 года шло строительство Романовского канала и Мургабской системы — проект орошения пустынь Средней Азии. Построены Транссиб, Кругобайкальская ж/д, налажено ж/д сообщение с Кавказом и Средней Азией, построен ряд стратегических дорог. Завершено строительство промышленных комплексов: Донбасс (крупнейший угольный бассейн мира, построено 1200 шахт, 7 металлургических комбинатов, более 100 разных заводов, 2000 километров ж/д пути), Кузбасс, Домбровский угольный бассейн в Польше, Читаури-марганец, налажена промышленная добыча нефти в Баку и на Кавказе. Достроены судостроительные заводы и стратегические порты на Юге (Николаев, Одесса) и Севере (Либава, Виндава, Ревель). Планировалось строительство Днепровского каскада ГЭС.

Темпы роста производства были рекордными, так рост добычи угля в Кузбассе составил 14000 %, добычи нефти на Кавказе 1400 %, на Донбассе рост производства кокса 1100 %, выплавки стали 850 %.

К 1917 году Россия имела 3,5 миллиона гектаров земли с искусственным орошением и 3,2 миллиона — осушенных болот.

3. Российская экономика

При Николае II экономика страны демонстрировала китайские темпы экономического роста. Согласно сборнику «Россия 1913»:

— В первой половине 80-х годов XIX века России принадлежало 3,4 % мирового промышленного производства, США — 28,6 %. К 1913 г. доля России увеличилась до 5,3 %, а доля США до 35,8 %. То есть, рост США за это время — примерно четверть, у Россия — более 50 %. Для сравнения: у Великобритании падение (было 26,6 %, стало 14,0 %), у Франции падение (8,6 и 6,4 %), у Германии небольшой рост (с 13,9 до 15,7 %)

— Общая стоимость произведенной в России в 1913 г. продукции составляла 6522 млн. золотых рублей. Из них группа Б — 3975 млн. руб. (61 %); группа А (производство средств производства) — 2547 млн. руб. (39 %). Для сравнения в сталинском СССР доля группы А составляла 70 %. За пять лет перед 1913 г. общий объем промышленного производства в царской России вырос на 50 %. При этом прирост группы А составил 75 %, а группы Б — 38 %. З. За пять предвоенных лет общий объем промышленных фондов Российской империи вырос на 41 %, с/х фондов — на 10 %, жилого фонда — на 26 %.

То есть, при последнем Царе русская экономика стремительно росла.

4. Проекты, которые были сорваны войной и революцией

— Канал Каспий — Персидский залив. В начале 20-х годов частью Империи должен был стать Иран. Одновременно с этим планировалось вести железнодорожную ветку на Тегеран как ответвление от Берлин-Багдад. Этот проект обговаривался при Брежневе, разговор о нем же возобновился несколько лет назад. США угрожают санкциями любой компании или государству, которое примет участие в строительстве этого канала. И немудрено — такой канал даст выход в мировой океан сразу нескольким государствам, а так же свяжет Балтику и Персидский залив напрямую, через водную систему России, в обход Суэца. Во многом это обесценивает господство США на море.

— Крымский мост. Проект был подготовлен еще в 1911 году, копили деньги. Не успели. Достраивать пришлось Путину.

— Канал Иртыш-Обь-Кама-Волга, связывающий по воде Сибирь и центр России через Уральские горы.

— Московское и Петроградское метро. Московское должно было открыться в 1917 году в день тезоименитства императора

— электрификация пути, строительство системы пригородных электричек для крупных городов.

5. Образование

Большинство из всемирно известных лабораторий, исследовательских центров и университетов, которыми гордились в СССР, а теперь гордится Россия — были основаны именно при Николае II. Россия в то время шла в авангарде научно-технической мысли. Для примера:

— ЦАГИ — в оригинале аэродинамический институт, открыт в 1904 году Д.П. Рябушинским

— Радиевый институт — в оригинале это Радиологическая лаборатория Императорской академии наук (ИАН) и Радиевый отдел при Комиссии по изучению естественных производительных сил России (КЕПС). Уже в 1910 году русские ученые задумались о возможности постройки ядерного реактора

— Физико-математический институт им. В.А. Стеклова — создан на основе Физической лаборатории и Математического кабинета ИАН.

— МФТИ им Баумана — изначально Авиационное Расчетно-испытательное бюро и отраслевые лаборатории Императорского Московского технического училища

— Институт физики Земли, Институт рентгенологии и радиологии, Институт стекла, ФИАН, Институт биофизики — в оригинале это Институт биофизики и физики, содержащийся за счет Леденцовского общества (создано меценатом Х. Леденцовым). Кстати, Леденцовское общество было неким аналогом американской DARPA, оно финансировало прорывные исследования с высоким уровнем риска. Примеры его грантов — на расчёты поддерживающей поверхности аэроплана, оптимизация пропеллера летательного аппарата, «карманный микротелефон» О.Д. Дурново (!!!). На его деньги содержались такие организации как геохимическая лаборатория в Петербурге, аэродинамическая лаборатория при Московском университете, лаборатория испытания гребных винтов при Императорском Московском техническом училище…

Помимо прочего, научная работа шла не только в Москве. Примеры — Психоневрологический институт (Бехтерев, 1907), Бактериологический институт (Харьков 1887 год), Императорский институт экспериментальной медицины (Петербург 1890).

На средства меценатов создавались целые университеты (например, университет Шанявского).

6. Изобретения

— Первый в мире стратегический бомбардировщик

— Первый в мире парашют (Котельников, 1914)

— Первый в мире подводный минный заградитель. До 1917 года построено 70 подводных лодок

— Первый теплоход (1903)

— Радио (Попов 1903). В 1904 первый в мире радиоперехват

— Телевидение (Розинг, патент 1907)

— Автомат (Федоров)

— Полиэтилен (Ипатьев)

— Подготовка к штурму космоса (Циолковский, Перельман, Кондратюк). Расчеты Кондратюка по полету к Луне — использовались в программе Аполлон.

— Ядерные технологии. 1910 — первый урановый рудник, 1911 — радиевая лаборатория АН, 1914 — начало государственного финансирования проектов изучения делящихся материалов

— первый в мире прототип электромагнитной пушки (Подольский, Ямпольский, 1915 год). Одобрен военным министерством, выделены средства на продолжение работ

Это только то, что удалось реализовать, в планах были совершенно невероятные вещи — например в 1908 году частным фондом были начаты исследования на предмет производства карманного радиотелефона(!!!).

Да, кстати, если сравнить показатели николаевского и сталинского периода — цифры многих шокируют. При Николае II рост машиностроения 6,7 раза (при Сталине 4,2 раза), выработки электричества 130 раз (18,5 раз), рост речных перевозок в 3 раза (2 раза), продукции сельского хозяйства в 2 раза (1,1 раза). Николаевская промышленность работала строго по Марксу — до 40 % производимой продукции — средства производства.

Рецепт экономического успеха был прост и в общем то мало отличался от сегодняшнего. Минимум налогов, минимум чиновников, твердая и конвертируемая валюта, открытость к иностранным инвестициям — наложенная на готовность инвесторов инвестировать. А последняя была велика — инвестиции в развитие других стран в те годы были такими, каких нет даже сегодня. Состоятельные парижские или лондонские буржуа — без всякого страха держали свою ренту в бумагах русского Донбасса или американских железных дорог. В это трудно поверить — но в те годы не было вообще такого понятия как «страны третьего мира», это уродливое явление появилось как раз после Первой мировой, когда канул в лету предвоенный исторический оптимизм, а денег не хватало даже на то, чтобы привести в порядок собственные, разрушенные войной страны. До 1МВ никто не думал, что должны быть какие-то регионы, которые «исторически обречены» быть нищими и отсталыми. Наоборот — колонизация означала пусть часто насильственное, но приведение всего мира к некоему единому знаменателю прогресса. Но и без колонизации — международный капитал смело шел в развивающиеся страны наподобие России или США, обещавшие большие прибыли. Даже сейчас такой смелой инвестиционной активности — нет.

Бурный экономический рост предвоенных лет — вывел Россию из экономической отсталости, позволил сформироваться русскому национальному капиталу, вывел миллионы людей из нищеты, создал большой спрос на профессиональный труд и создал предпосылки к еще более значительным успехам в экономике — императорская Россия шла примерно тем же путем, каким при Дэн Сяо Пине пошел Китай. Однако, следует признать, что он же породил и немало проблем. Создалась критическая неравномерность в развитии регионов, спрос на рабочие руки погнал в город миллионы крестьян, для которых городская жизнь стала шоком и стрессом, в стране создались две экономики — экспортная и внутренняя, которые были разделены еще и территориально, и разные интересы которых провоцировали политическую схватку. Государство не смогло создать адекватный новым условиям полицейский и государственный аппарат, страна, которая на полном ходу ворвалась в двадцатый век — управлялась управленческим аппаратом века 19-го. Все это — стало одной из причин социального взрыва 1917 года.

1.2. Налоги (а точнее их отсутствие) и конкуренция

Нет повести печальнее на свете, как повесть о том, как в России государство пытается собрать налоги. История российских налогов столь поучительна, что, наверное, я расскажу ее отдельно. А пока констатирую факт — из века в век государство и общество ведут войну: государство хочет собрать налоги, а общество всеми силами, средствами и способами уклоняется от налогообложения. Катастрофа 1917 года имеет одной из причин перекосы в экономике, связанные как раз с налогообложением.

Начнем издалека. Летом 1899 года, с банкротства ряда североамериканских железнодорожных компаний в мире разразился финансовый кризис

https://www.proza.ru/2009/03/20/853

Летом 1899 г. в России разразился денежный кризис. Банкротство многих фирм повлекло за собой для ряда банков серьезные материальные убытки. Вместе с тем усилилось истребование денег из банков вкладчиками. Банки стали воздерживаться от кредитования предприятий, в том числе промышленных, повсеместно начал ощущаться недостаток свободных денежных средств. Напряжение на денежном рынке продолжало усиливаться и к концу 1899 г. стало особенно острым. Кредит резко вздорожал. Государственный банк поднял учетную ставку. Курсы акций на бирже стали падать, особенно во второй половине 1899 г. Для противодействия этому министерство финансов по инициативе Витте создало специальный банковый синдикат во главе с Государственным банком с капиталом в 5,5 млн… Но эти мероприятия не смогли остановить развитие кризиса.

…

Как и в нынешнем кризисе, в самом начале мирового кризиса 1900–1909 гг резко упали цены на энергоносители (на уголь и нефть: в 1902 г. более чем в 2 раза против уровня 1900 г.)

…

Если рассматривать две страны — Россию и САСШ (которые прошли тот же самый кризис, более того он в САСШ и начался, с краха нескольких железнодорожных компаний), то ответ обеих стран на кризис был очень разным. САСШ сделали неслыханное — они приватизировали денежную систему, предоставив право печатать валюту консорциуму частных банков, известному сейчас как ФРС, федеральная резервная система. В промышленности — они наоборот отказались поддерживать ее, борясь с монополизмом — Стандарт Ойл был разделен на семь частей по решению федерального антимонопольного органа. Россия же приняла строго противоположный путь — путь государственного дирижизма в экономике и искусственного стимулирования инвестиций в промышленность. Россия же отказалась бороться с монополиями, а наоборот стала едва ли не поощрять их. Таких монополий как Стандарт Ойл — в нашей экономике было много — Продуголь, Продамет. Практически все базовые отрасли в экономике были синдицированы. Все это приводило к резкому и неоправданному росту цен: так например, в товариществе «Бранобель» себестоимость добычи нефти с 1893 года по 1913 г. возросла в четыре раза, в то время как отпускные цены увеличились в двадцать (!!!) раз. Экспортная цена российского керосина в 1894 г. была вчетверо ниже американского, а в 1913 году — вдвое ниже. Те же самые процессы происходили в угольной промышленности, в металлургии. Цена на уголь была такова, что Россия была единственной страной мира, где поезда ходили на мазуте, а не на угле. Когда синдикаты видели, что экономика не справляется с предъявляемыми ими ценами — они предпочитали сокращать производственные мощности, а не снижать цену. Монопольное ценообразование в базовых отраслях транслировало инфляцию на всю экономику и угнетало производство.

Вопрос — правительство этого не видело? Видело. Почему не боролось с монополиями как американское? Да потому что монополии — были единственной реальной возможностью наполнить бюджет.

Удивительно, но доходная часть бюджета РИ формировалась примерно так же, как позже она будет формироваться в СССР, а причины экономического краха РИ и СССР — очень схожи. До 1917 года в Российской империи не было подоходного налога. Вообще (закон о подоходном налоге был внесен в Думу правительством Столыпина в 1908 году — депутаты умудрились протянуть с его принятием до 1916 года!). То есть физические лица со своих доходов не платили вообще ничего. Основными доходными статьями бюджета РИ были следующие:

— Доходы от госимуществ (какая при этом была коррупция, мы можем себе представить).

— Доходы от таможни, лесной и железнодорожный сборы

— Доходы от винной монополии. В 1914 году — был введен сухой закон, который как и «рыжковский» сухой закон конца восьмидесятых, привел к целому спектру крайне тяжелых последствий, таких как резкое сокращение доходов бюджета в условиях войны, распространение спекуляции, распространение самогоноварения и перегон драгоценного в таких условиях зерна на самогон, широкое распространение наркомании (особенно в столичном Петрограде и особенно на Балтфлоте, где значительная часть моряков были наркоманами), тем более что и кокаин, и героин были в свободной продаже в аптеках. А.В. Толкушкин подсчитал, что сумма выпадающих доходов от введения сухого закона в 1914 году составила 524 миллиона рублей. Для справки — война в 1916 году обходилась в 3 миллиона рублей в день, то есть 1095 миллионов рублей в год. Выводы делайте сами…

Сухой закон стал одной из причин катастрофы 1917 года.

— Акцизы. Акцизы представляли собой разновидность косвенного налогообложения и взимались в цене товаров. Акцизами облагались предметы первой необходимости — соль, сахар, табак, спички, керосин. Акцизы были крайне ущербной и несправедливой формой налогообложения, так как основная тяжесть налоговой нагрузки ложилась на малоимущие слои населения. Во время войны — ставки акцизов были резко повышены и были введены новые акцизы на товары, которые раньше акцизами не облагались. Акцизы учитывались в продажной цене товара и приводили к его подорожанию, что вызывало закономерное раздражение населения.

— Налоги. Большая часть была косвенной, привычных нам НДС, налога на прибыль и НДФЛ — не было вообще. Как не было и социальных взносов — были их аналоги в виде больничных и похоронных касс (внебюджетные фонды), платежи в которые были обязательными. Был так же государственный поквартирный налог — прототип налога на недвижимость.

И — все. Не было не только подоходного налога, но и налога на прибыль для юридических лиц. Их ввели только в 1916 году, когда было поздно.

Но даже эти налоги — умудрялись не платить. Совещание 1916 года сохранило вопрос с места — что делать с купцом первой гильдии, который не платит в бюджет ничего, и каждый год перерегистрирует торговлю на другого приказчика. Как все до боли знакомо.

Не имея достаточно многочисленного, компетентного и некоррумпированного аппарата, чтобы бороться с такими вот купцами — правительство вынуждено было сокращать количество плательщиков (до того количества за которым оно могло уследить) и создавать им монопольные условия, при которых они могли бы брать мзду со всей экономики — как раз за счет своего монопольного положения. Монополисты — не боролись с этой системой, наоборот они устанавливали предельно высокие барьеры для входа в бизнес и вместе с правительством уничтожали конкуренцию. Акцизы были огромными — так в отпускной цене керосина акциз составлял 4/5. Но такая нездоровая квазиналоговая система — угнетала производство и ложилась непосильным бременем на наиболее бедные слои населения, не давая расти покупательной способности широких масс. Таким образом, в самой экономической системе Российской Империи сложился порочный круг, препятствующий ее экономическому росту и росту благосостояния большинства населения страны. А попытки разорвать этот порочный круг, которые предпринимало еще правительство Столыпина — наталкивалось на сопротивление Думы. И не только по политическим соображениям — депутаты понимали, что и им придется платить налоги. И затянули принятие законопроекта на восемь лет (!!!).

1.3. Дворянство. Крестьянство. Экономика

В этой статье мы рассмотрим дворянскую активность в экономике и попытаемся найти корни событий 1917 года, а так же экономические причины отсталости русского дворянского земледелия. Далее будет еще одна статья про дворянство.

Итак.

Россия — исконная Россия — всегда была зоной рискованного земледелия. Почвы были бедными, лето коротким и с частными засухами, зимы снежными и суровыми. Все усугублялось большими расстояниями и отсутствием близкого выхода на порты, самый дешевый путь транспортировки — морем. В связи с чем России было трудно конкурировать с другими странами на рынке зерна.

Тем не менее, Россия это делала. Описанные выше факторы Россия компенсировала огромной территорией, делавшей возможным экстенсивное земледелие, и эксплуатацией крестьян, которые были лично не свободны и приписаны к земле. За счет этого владельцы земли получали экспортный товар приемлемой себестоимости и продавали его, но деньги в землю не вкладывали. Почему? Потому что описанные выше факторы неконкурентоспособности — они были объективными и на том этапе непреодолимыми. Даже если деньги не прожирать и не проигрывать в казино в Баден-Бадене — все равно их лучше вложить во что-то другое.

Описанные выше факторы специфически влияли на саму суть русского дворянства. Оно было немногочисленным. В России дворянское сословие составляло примерно 0,9–1,0 % от населения, и это включая многочисленное польское и грузинское дворянство. Для сравнения, во Франции было примерно 1,5 % дворян, а в Польше до разделов 8-10 % от общей численности населения. Большие земельные наделы, дающие скудный урожай, не давали возможности дворянам объединяться — ехать друг до друга было банально далеко и долго. Низкая урожайность, а также специфика русской земли (обилие древесины при недостатке каменных строительных материалов) — обуславливали то, что дворяне жили намного более примитивно, чем их европейские коллеги. В России в глубинке не строили замков, как в Европе, замок — это чисто европейское изобретение. Так как специфика российской политической системы обуславливала социальный вес того или иного дворянского семейства не знатностью происхождения а заслугами на службе монарху — дворяне значительную часть времени проводили в городах. У дворянского сословия никогда не было самостоятельной политической власти, не происходящей от государства. К тому же ко времени ликвидации крепостного права — дворяне накопили солидную задолженность перед государством: до двух третей крепостных душ были заложены в банках к 1865 году. В 1859 году задолженность помещиков перед банками, обеспеченная залогом земель и крепостных составляла 425,5 миллиона рублей, с 1823 года она увеличилась на 372 %. Из 890 миллионов рублей выкупных денег, которые помещикам платило государство — на руки они получили только 575 миллионов, остальное ушло на погашение недоимок перед государством.

Спустя десять лет после отмены крепостного права — начался процесс падения цен на пшеницу и продолжался он до 1896 года. Связано это было с агрономическими достижениями Европы, позволившими значительно поднять самообеспеченность зерном, с выходом на рынок новых игроков, таких как США и Аргентина, не в последнюю очередь — с тем, что зерно стало биржевым товаром, и его дешевизна имела и спекулятивную составляющую. Однако, в России при этом происходил парадоксальный процесс — все это время цена на сельхозземли последовательно росла.

Так, в период 1854–1858 годы средняя стоимость десятины сельской земли в европейской части России составляла 13 рублей. В 1872 году — пик падения цен на сельхозпродукцию в Европе — она составляла уже 20 рублей. В 1897 году она стоила 47 рублей, в 1903-05 годах уже 93 рубля. Рост за полвека — 615 % или 12–13 % в год при среднегодовой инфляции в районе 1 %. Это вдвое больше чем доход по первоклассным обязательствам, обращающимся на бирже. К 1912 году она стоила уже 163 рубля. Это уже рост в 12,5 раза, которому не помешала даже первая русская революция — цена на землю резко упала, но уже в 1907 году падение прекратилось, а к 1909 году цена вернулась на докризисный уровень и продолжила быстрый рост. При этом — нет свидетельств того что продуктивность этой земли увеличилась на сопоставимые величины, скорее наоборот — происходило оскудение земли.

Причин такому на первый взгляд парадоксальному поведению цен — две, и обе они сыграли важную роль в закладывании экономических перекосов, которые трагически проявят себя в 1905, а потом и в 1917 году.

1. Стремительный рост крестьянского населения (57 % за 50 лет с отмены крепостного права) диктовал постоянный и неослабевающий спрос на землю — а так как землю невозможно «сделать», цены на нерасширяемый актив постоянно росли. Крестьяне покупали землю не для того чтобы спекулировать ею, а для того чтобы прокормиться — и попадали в процентную кабалу уже к банкам. В какой-то момент — стоимость земли стала такой, что доход от ее обработки уже не покрывал стоимость ипотечных платежей и процентов по ним — но крестьяне все равно покупали, дополняя выплаты еще и деньгами от отходнического промысла. Что еще хуже — так как у крестьян не было больших денег, землю они покупали небольшими кусками, что делало цену еще выше, чем если бы они покупали ее «оптом» целыми поместьями.

Несмотря на то, что крепостное право было отменено — сущность отношений в деревне мало изменилась. Малоземельные и безземельные крестьяне вынуждены были наниматься к дворянам для обработки их земли за часть урожая или денежные выплаты. Так как крестьянское население стремительно росло — спрос на аренду земли был высоким и цены так же были высокими — при заключении договора аренды на год собственник земли (по состоянию на 1887 год) получал доход в 13,7 % от стоимости земли в Нечерноземье и до 25 % — в Черноземье — и это не считая роста стоимости базового актива в 6–7 % в год. Согласитесь, при инфляции в 1 % — доходность огромная.

Государство же — промедлило с началом заселения Сибири и целины современного Казахстана. Россия столкнулась с проблемой аграрной перенаселенности, которую не знала, как решать. Такие же проблемы были и в Европе, там они решались при помощи массовой эмиграции в Новый свет — США, Канада, Аргентина. Но русские крестьяне Средней Полосы в эмиграции практически не участвовали — слишком далеко были порты, да и о возможности эмиграции — почти никто не знал. Вот и получалось что крестьяне, лично освобожденные — были задавлены платежами за стремительно растущую в цене землю, и не могли вкладывать свободные деньги в улучшение хозяйства и в покупку сельскохозяйственных орудий.

Кроме того, в деле покупки земли с крестьянами активно соперничали… дворяне.

2. Удивительно, но не менее, а даже более активными покупателями земли, чем отдельные крестьяне и сельские общества — были сами дворяне, а так же и новые богачи недворянского происхождения. Причины этого были сугубо экономическими — земля считалась первоклассным залогом, под землю давали кредиты, в том числе льготные. В Дворянском земельном банке можно было взять льготный кредит под залог земли на 67 лет! Предполагалось, что дворянство будет тратить кредитные деньги на улучшение земледелия, на агрономические новшества — но не тут то было. Получаемые на льготных условиях деньги, часть шла на рефинансирование ранее взятых кредитов, свободные же деньги чаще всего вкладывались либо в доходную недвижимость, либо в акции, железных дорог и другие. Если обратиться к цифрам — к 1914 году дворяне взяли под залог земли в кредитных организациях 3,5 миллиарда рублей, из них на рефинансирование старых кредитов был потрачен 0,441 млрд. руб., сколько-то конечно было проедено, но большая часть была пущена в дела — городские дела. Таким образом, дворянство получало еще и этот доход и понятное дело — часть его направляло на покупку новой земли, чтобы снова заложить ее в банк. В проигрыше оставалось крестьянство, которое было вынуждено покупать землю для того чтобы прокормиться по все более и более высоким ценам.

К примеру (По С. Беккеру Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России)

В 1894 г. граф А.Д. Шереметьев владел 29 поместьями общей площадью 226 100 десятин и оцениваемых примерно в 10 млн. рублей. Кроме этого, он владел ценными бумагами на 7,6 млн. рублей. К 1913 г. общий годовой доход графа в 1550 тыс. рублей на 62 % составлялся из процентов и дивидендов от вложений в торговые и промышленные предприятия и только на 32 % — из поступлений от ведения сельского и лесного хозяйства; еще 6 % приносила эксплуатация городской недвижимости. Его брат Сергей на 1 марта 1917 г. владел состоянием, оцениваемым в 37,9 млн. рублей, из которых 19 % было вложено в акции и облигации, 28 % — в городскую недвижимость и 51 % — в земли сельскохозяйственного назначения, хозяйственные постройки и скот. В 1901 г. Юсуповы владели ценными бумагами только на 41 тыс. рублей, но после 1905 г. они распродали и заложили в банках значительную часть своих имений и довели к 1915 г. свой портфель ценных бумаг до 5,1 млн. рублей. А.А. Орлов-Давыдов, владевший поместьями в не менее чем восьми губерниях, в 1911 г. получал также 117 тыс. рублей ежегодного дохода от вложений в русские и иностранные ценные бумаги. Такого рода вложения практиковались не только аристократией: из проживавших в Петербурге 137 825 дворян в 1910 г. 49 % жили на доход от ценных бумаг.

Кроме того, дворянство по возможности переводило принадлежащую им сельскохозяйственную землю в земли промышленности или под застройку и использовало ее таким образом.

(По С. Беккеру Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России)

В 1860—1870-х гг. на территории нескольких поместий, расположенных в бассейне реки Донец, открылись угольные шахты. Намного более многочисленная группа землевладельцев сумела разбогатеть на том, что владела землей, потребовавшейся для роста и развития городов, прежде всего двух столиц. Князья Белосельские-Белозерские построили на Крестовском острове в Петербурге более 60 доходных домов. Граф Александр Дмитриевич Шереметьев унаследовал на северной окраине Москвы, в Останкино и в Марьиной Роще, два участка земли общей площадью более 88 десятин. Он разделил эту землю на 584 участка и сдал их в аренду застройщикам, обеспечив себе в 1899 г. ежегодную ренту в размере 38 тыс. рублей. Его старший брат Сергей сдал в аренду под магазины и учреждения свой громадный особняк в Москве на углу улицы Никольской и Большого Черкасского переулка, недалеко от Красной площади, и получил от этой операции больше, чем от любого из своих многочисленных поместий: чистая прибыль составляла 127 тыс. рублей в 1900 г. и 250 тыс. рублей в 1910 г. Кроме того, Сергей Дмитриевич получил в 1909 г. более 27 тыс. рублей от сдачи в аренду 363 участков под застройку в своем подмосковном поместье Кусково на восточной окраине Москвы. Князь Феликс Юсупов и его родители сдавали в аренду пять крупных участков недвижимой собственности в Санкт-Петербурге и еще несколько в Москве, и их среднегодовая прибыль в 1910–1914 гг. составляла более 122 тыс. рублей, т. е. примерно треть их совокупного годового чистого дохода…

Какие выводы из всего из этого мы можем сделать?

В отличие от стран Западной Европы — дворянство по многим причинам не могло сыграть роль «агентов власти» на земле, в провинции. Связь с землей у них была слабой, земля ими не считалась сакральной и активно использовалась для спекуляций. Реформа 1865 года была проведена «в последний момент» — если бы Россия вошла в период падения цен на зерно еще и с неотмененным крепостным правом, последствия могли бы быть намного тяжелее. Но правительству не удалось своевременно распознать все опасности и риски спекулятивного роста цен на землю и ограничить его (возможно, даже не административными мерами), так же не удалось и создать экономические стимулы для массового улучшения сельскохозяйственного производства. Дворянам ни до 1865 года ни после не была интересна ни сельская жизнь ни сельское хозяйство — хотя дворян никак нельзя считать и лодырями, способными лишь прожирать добро. Крестьянское же хозяйство оказалось истощено постоянным ростом цен на нужную ему землю, и к 1905, а потом и 1914–1917 году было уже достаточно озлоблено для того чтобы решить вопрос земли силовым путем. Великая война и внутриполитический кризис — предоставил ему средства для этого…

1.4. Москва — Петербург. Схватка

События русской революции, трактуемые с точки зрения марксизма — ленинизма (классовый подход) считаются восстанием угнетенного класса рабочих и крестьян против класса господствующего. До недавнего времени все таким объяснением и руководствовались, обходя стороной выбивающиеся из общей канвы факты — например, как так могло быть, что московские купцы давали деньги большевикам, а фабрикант Н.П. Шмидт (родственник Морозовых) участвовал в боях на баррикадах вместе с рабочими? Ответ на вопрос, почему московские богатеи финансировали большевиков незатейлив и прост — дураки потому что были. Но так ли это?

Сегодня, в году 2018 от Р.Х. — мы своими глазами можем видеть революцию на Украине. И можно уже сейчас сделать два вывода. Первый — как бы не был унижен народ, своими силами он революцию не сделает. И второе — силой, которая может помочь народу сделать революцию является контрэлита. Революции всегда предшествует раскол элиты или появление контрэлиты — групп лиц которые имеют все признаки элиты, но не имеют, или имеют недостаточный доступ власти. Вот они и используют недовольство народа с тем, чтобы в критический момент совершить бросок к власти.

В дореволюционной России такой контрэлитой было московское купечество.

Конечно, можно прослеживать события начиная с того момента, как Петр I оставил Москву и перенес столицу в заново построенный на болотах Петроград. Но финансово двоевластие в России начало проявляться примерно со второй половины 19 века. В это время великие реформы Александра II освободили крестьянство и создали земства, а в России начали появляться первые коммерческие банки в современном их понимании. Одновременно с этим старообрядцы Москвы скопили достаточный капитал, чтобы начать все более агрессивно претендовать на политическое влияние.

Петербургская группа берет свою основу в первых организованных в России коммерческих банках. У их истоков стояли польские банкиры, преимущественно из богоизбранного народа. Но основателем питерских — спайки банковских структур и бюрократии вероятно следует считать сына министра финансов России Александра Вышнеградского и его университетского сокурсника, Алексея Путилова. К началу 20 века под их контролем находился крупнейший в России банк — Русско-Азиатский, который имел право чеканки валюты в Китае, и крупнейший оборонный завод — Путиловский. Наиболее ярким политическим представителем этой группы во власти был С.Ю. Витте.

Петербургская группа в политике предлагала «революцию сверху» то есть постепенную либерализацию по японскому образцу и принятие аналогичной конституции (японская конституция копировала прусскую) — введение законодательного парламента при сохранении сильной исполнительной власти монарха. В экономике — они пропагандировали форсированное развитие России за счет иностранных займов и притока иностранных инвесторов даже в ущерб русскому бизнесу, развитие преимущественно экспортно-ориентированных производств. При этом, они старались контролировать первые переделы и вздувая цены на сталь, уголь, мазут, муку — гнобили потребление в России. Важным активом питерских были заводы на территории Украины — стремительное развитие угольной, металлургической, сахарной отраслей финансировалось деньгами петербургских. Так же на стороне питерских были прибалтийские немцы, польские предприниматели, бакинские, одесские.

Московская группа берет свою основу в капиталах старообрядцев, в ее составе практически все крупные московские купцы и бизнесмены — Морозовы, Рябушинские, Второвы, Солдатенковы. В отличие от питерских — московские структуры были представлены преимущественно в торговле, производстве продукции бытового потребления и зерновой торговле. До 1917 года наиболее авторитетным «московским» прорвавшимся во власть был министр земледелия А.В. Кривошеин, так же московские контролировали все четыре Думы. К московским — примыкал мощный нижегородский клан вместе с их знаменитой ярмаркой (карман России), иваново-вознесенские, и поволжские структуры, ориентированные прежде всего на зерновую торговлю. На московских ориентировались и сибиряки, свои интересы они имели в Средней Азии.

В экономике — московские пропагандировали приоритет внутреннего потребления над экспортом, а так же требовали таможенно-тарифной защиты собственного производителя, в том числе и от тех местностей что юридически входят в состав России (в частности требовали восстановить таможенную границу с Польшей). Московские намного меньше внимания уделяли показателям экономического роста, были против ускоренного строительства железных дорог и флота. В политике — во время царствования Александра III они придерживались патриотических позиций, в частности именно ими финансировались все русофильские партии и периодические издания. Однако, с первых лет воцарения Николая II московские все больше переходили в оппозицию, и к 1917 году они были в радикальной оппозиции к власти. Их предложения по модернизации страны сводились к британскому варианту — парламентаризм и конституционная монархия. Глубинным смыслом этого — было выбить главный козырь из рук питерских конкурентов — связь с бюрократией. Московские делали ставку на Думу и на публичную политику.

1834. Московские

В правительство представлен проект создания Городового общественного банка в г. Москва. Отказано.

1864. Питерские

В Петербурге с разрешения правительства и при содействии варшавских банкиров создан первый в России коммерческий банк. Из 5 миллионов уставного капитала 1 млн. принадлежит правительству, еще 1 млн. внесли иностранные банкиры.

Никого из московских купцов — в капитале и в правлении банка нет

1866. Московские

Учрежден Московский купеческий банк

1868. Питерские

Схватка за концессию на железную дорогу Петербург-Москва. Поданы 4 заявки — Главное общество РЖД (питерские и французские банки), купца Полякова, В. Уайненса (американцы) и Главное общество (московские). В главном обществе состоит 92 человека — цвет русского купечества. Наследник престола Александр III поддерживает московских, их заявка лучшая — но решением Александра II концессия отдается Главному обществу РЖД.

В конце 1874 года в Москве была создана группа под названием «Всероссийская социально-революционная организация». Начинается эра террора.

1869. Московские

Учреждено Московское купеческое общества взаимного кредита

1869. Питерские

В 1869 году в Петербурге учрежден Петербургский учётный и ссудный банк со значительным германским капиталом. Ему предоставлено право операций с российским золотым запасом.

1870. Питерские

В 1870 году в Петербурге проходит Петербургский торгово-промышленный съезд. В 1872 году заявку на проведение аналогичного съезда подаст Москва — но ей будет отказано

1870. Московские

Учрежден Московский учетный банк, часть капиталов которого принадлежит германским партнерам московских. Однако — в то время Германия сама развивается и остро нуждается в капитале, а привлечь французские капиталы в Москву не удается. Кроме того — петербургские банки быстро развивают филиальную сеть.

1870.Московские

В Петербурге московскими учрежден Во́лжско-Ка́мский коммерческий банк, делающий ставку на широкую филиальную сеть.

1871. Питерские

Учрежден Русский банк для внешней торговли — один из опорных банков питерских. В капитале — французские банкирские дома Гинзбурга и Мейера

1871. Московские

В качестве компенсации правительство передает московским Курскую железную дорогу

1875–1876. Московские

Обанкротились Московский ссудный и Промышленный банки, принадлежащие московским. Правительство поддержку не предоставило.

1881. Московские

В результате теракта убит Государь Александр II. Его преемником становится его сын Александр III, близко связанный с московскими и вообще — склонный идеализировать все русское. Его учитель по экономике, профессор И.К. Бабст — сторонник московских.

Впервые за очень долгое время на престоле в Петербурге оказывается промосковски настроенный император, готовый поддержать русское купечество и промышленность.

1882. Московские

В Москве проходит Московский торгово-промышленный съезд. На нем выступают в.к. Владимир Александрович, Д. Менделеев, Т. Морозов. Купцы хором требуют покровительственного ввозного тарифа

1882. Московские

Перекрыт «закавказский транзит» — транзитный путь Баку-Тифлис-Джульфа, по которому ввозились в Россию товары, якобы транзитом и без пошлин и на полпути — исчезали, оказываясь в итоге на рынках. Схема похожа на «оборванный транзит» Курченко, по которому на Украину ввозилось беспошлинное горючее.

На Кавказе начинают расти революционные настроения.

1884. Московские

Московским удается сорвать проект учреждения Русско-американской компании. Американцы взялись для начала построить за свой счет сеть элеваторов, тем самым заходя на критически важный для московских рынок зерна. В прессе появляются статьи о торговле родиной. В учреждении компании отказал лично Александр III

1885–1887. Московские

Атака на интересы польских промышленников — предлагается установить повышенный тариф на перевозки грузов из Польши, повысить налогообложение польских предприятий, восстановить таможенную границу. Причина — жесткая конкуренция со стороны текстиля (Лодзь-Иваново-Вознесенск) и машиностроения, утверждения о том, что под видом польской продукции на рынок идет немецкая (частично справедливо). Полякам удается отбить атаку, но с тех пор они верные союзники питерских

1887. Московские

Отставка противостоящего московским министра финансов Бунге и назначение первого из четырех великих министров — Вышнеградского. Вышнеградский креатура московских, но позже он перейдет к питерским

1889. Московские

Московскими подготовлен устав Каспийского банка для содействия нефтяной промышленности, акциями которого по уставу могли владеть только русские. Тем самым московские вступают в жесткий конфликт с англичанами, которым удается торпедировать проект

1890. Московские

Купцу Мамонтову разрешено приобрести Невский механический завод — это первая покупка московских такого рода в Петербурге

1893. Московские

По инициативе Московского биржевого комитета значительно ограничиваются возможности игры на курсе рубля на бирже, что не позволяет просчитывать себестоимость и угнетает промышленность.

1894. Питерские

Умер Александр III, на престол вступает Николай II. Его учителем по экономике был тот самый бывший министр финансов Бунге, пострадавший от московских.

Московские теряют инициативу и влияние в Петербурге. Как известно, примерно с промежутком в 5 лет нарастают террористические тенденции и движение за Думу и ответственное перед ней правительство. Крупные московские купцы жертвуют немалые средства откровенным террористам. Это абсурдно только на первый взгляд — московские купцы увидели возможность возвращения влияния не через императора, а через Думу и контролируемое ей правительство. Они не без оснований рассчитывают на то что их партии и политики победят на выборах

1894–1905. Московские

Московские вкладывают большие средства в прессу. Парадокс — в Москве издается много больше газет, чем в Петербурге.

Июль 1905. Московские

Сходка в доме фабриканта Морозова, на ней присутствуют около 30 человек. На ней принято решение — в случае если Дума будет объявлена только законосовещательной — начинать кампанию гражданского неповиновения, в частности не платить налоги.

Август 1905. Московские

На Нижегородской ярмарке проходит более крупное нелегальное совещание купцов, на котором подтверждены решения сходки в доме фабриканта Морозова.

Осень 1905. Московские

Восстание. Наиболее сильное — в Москве. Часть города под контролем восставших, фабрикант Чикин (молоко) каждое воскресение за свой счет проводит за городом встречи рабочих с большевистскими лекторами, а фабрикант Бауман на свои деньги покупает рабочим оружие. Участники беспорядков за время беспорядков получают как за отработанное время, оружие покупается и выдается прямо на фабриках администрацией. Московский биржевой комитет требует вывести из города казачьи части и предоставить место для митингов в Александровском саду по образцу Гайд-парка.

Власть вынужденно объявляет о созыве Думы.

Декабрь 1905. Питерские

Восстание подавлено силой. Гвардейские части перебрасываются в Москву, по пути расстреливая железнодорожников, по городу наносится артиллерийский удар. Дан приказ — пленных не брать.

1905–1906. Московские

Московские начинают лоббирование проекта создания некоего банковского консорциума для кредитования частной промышленности на нерыночных условиях. Средства должен предоставлять Госбанк, для чего возможна эмиссия! В 1906 году Витте лично отвечает отказом, после чего его карьера заканчивается

1907. Питерские

Схватка за Продуголь. Суть конфликта: глава Продугля Авдаков добивается правительственной концессии на строительство Северодонецкой железной дороги, что позволит резко увеличить добычу угля на Донбассе и беспрепятственно доставлять его в центральный регион. Московские категорически против так как более качественный донецкий уголь не даст им возможность развивать Подмосковный и Тульский угольные бассейны. Московские проигрывают, Авдаков вопреки протестам в прессе и Думе получает разрешение.

1908. Питерские

Схватка за Продамет. Суть конфликта: девять металлургических заводов с питерскими банковскими интересами и иностранным капиталом хотят объединиться в картель Продамет. Московские купцы резко против так как это ослабит позиции их активов и в частности — Уральского промышленного района где много устаревших заводов с неконкурентоспособной продукцией. Московские снова проигрывают.

Южные промышленники, расположенные по Дону и на территории современной Украины — примыкают к питерским лоббистам и банкирам

Дума начинает отчаянную войну с синдикатами

1908. Московские

Московским совершенно неожиданно улыбается удача — на их сторону переходит А.В. Кривошеин, с 1908 года руководитель Главного управления земледелия и землеустройства (должность стратегическая, так как ведает выделением и учетом всех земель Империи). Уже в 1911 году (московские) его назначают душеприказчиком по состоянию Морозовых.

На тот момент — Кривошеин оказывается единственным лоббистом интересов московских в правительстве — не считая конечно Думы, где московским традиционно удается составить большинство. Дума поддерживает Кривошеина полностью, ассигнования по его министерству утверждаются без вопросов.

1910. Питерские

Питерские банки в союзе с южными промышленниками начинают приватизацию крайне устаревшей уральской металлургии. Сборник «Монополии в металлургической промышленности России. 1900–1917 годы» упоминает, прежде всего, питерские банки. Петербургский международный банк упоминается 19 раз, Русско-Азиатский — 24, Азово-Донской — 23, Петербургский частный коммерческий — 10, Сибирский торговый — 9, Русский торгово-промышленный — 6 раз. А вот московские банки упоминаются всего пять раз: Московский купеческий (1 раз) и Московский банк Рябушинских (4 раза).

Таким образом, московские оказываются в стороне от самого масштабного процесса приватизации того времени

1910. Питерские. Московские

Схватка за субсидируемые государством гражданские пароходные рейсы. Основные конкуренты: Русское общество пароходства и торговли (РОПиТ — московские) и Добровольный флот (Доброфлот, питерские). Первые контролируют в основном рейсы из Черного моря, вторые — из Балтики. Доброфлот создан питерскими преимущественно для того чтобы подорвать позиции московских и на этом направлении.

Итоги схватки смешанные. С минимальными перевесом голосов победил РОПиТ, однако Доброфлот получил линию Одесса-Владивосток и беспроцентный госкредит 4 млн. рублей на приобретение плавсостава.

Это один из немногих случаев когда при Николае II московским удалось отбить атаку питерских — Царь явно сочувствует последним.

1911. Питерские

Схватка за железнодорожную линию Центр-Урал. Схватка принципиальная — питерские предлагают маршрут Казань-Екатеринбург, московские Нижний Новгород-Екатеринбург. Вопрос принципиальный — город, ставший начальной точкой маршрута оказывается на перекрестке торговых путей, а питерские давно мечтают разорить Нижегородскую ярмарку и перенести ее либо в Казань, либо на место слияния Камы и Волги. На сторону питерских перешел важнейший торговый дом Стахеевых из Елабуги. Стахеев мечтает сделать Елабугу вторым Нижним Новгородом.

В перспективе питерские видят Казань новым торговым центром России, вместо не только Нижнего Новгорода, но и Москвы.

Московские проигрывают, утверждается питерский вариант.

1911. Питерские

Принята большая морская программа на 0,5 млрд рублей первоначальных инвестиций — конец ее намечен на 1930 год. Практически все средства распределены среди питерских.

1911–1914 -

Начало борьбы за контроль над туркестанскими хлопковыми плантациями и распределением средств по государственной программе мелиорации.

1914 -

Кривошеин отказывается от поста премьера в пользу И.Л. Горемыкина

1914. Питерские

Московские с началом войны публикуют в газете "Утро России" список крупнейших фабрик, заводов и корпораций, принадлежащих немцам и предлагают отобрать их в казну с последующей приватизацией в пользу русских. Так же предлагается ввести национальный элемент в дело поддержки промышленности и торговли (разрешать вести бизнес по одобрению не правительства, а купеческих гильдий и преимущесивенно русским) и расширить кредитование русской промышленности банками (питерскими) для ускоренной реализации программы импортозамещения.

Эта практически неизвестная широкой публике статья — представляет собой фактически ультиматум московской группировки властям с обозначением условий, на которых московские поддержат войну и прекратят атаковать правительство. Учитывая масштаб немецких капиталовложений в Россию — планировалась приватизация, по масштабу сравнимая с чубайсовской. Однако, правительство отвергло домогательства московских, после чего те спровоцировали погромы 1915 года, а потом пошли в атаку на правительство.

Это, видимо, был переломный момент, после которого московские окончательно взяли курс на революцию.

1915 май. Питерские

В последних числах мая в Петрограде происходит IX Съезд представителей промышленности и торговли на котором московские предпринимают открытую медийную атаку на питерских, обвиняя их в неспособности отстоять страну, непатриотизме и чуть ли не измене.

Идет Великое отступление.

1915. Питерские

В начале 1915 года предправления Русско-Азиатского банка А.И. Путилов предложил создать при военном министерстве Особое совещание промышленников и банкиров, которое будет получать, координировать и распределять заказы между заводами. Военный министр Сухомлинов — из Киева, связан с Продаметом и питерскими банковскими кругами.

Особое совещание создано в мае 1915 года. Заказы распределяются преимущественно «по своим».

1915. Московские

Дело Мясоедова — полковника жандармерии, обвиненного в шпионаже и поспешно казненного. Дело Мясоедова инспирировано полковником контразведки Батюшиным — в будущем будет активно выступать на стороне московских. Современные исследования — доказали что Мясоедов почти наверняка был невиновен.

1915, 25 июля. Московские. Питерские

25 июля — в Москве происходит первый съезд военно-промышленных комитетов, создается ЦВПК, его руководителем избирается А.И. Гучков.

Одновременно с этим — промосковская группировка во власти во главе с Кривошеиным требует от Николая II ответственного министерства, то есть министерства ответственного перед Думой — это первое требование такого рода. В ответ Николай II принял на себя полномочия Верховного главнокомандующего распустил Думу и уволил популярного Кривошеина. Вероятно, это и есть истинная точка отсчета Февральской революции — стало понятно, что с царем не договориться и он «должен уйти».

В Москве происходят серьезные погромы, громят прежде всего те фабрики и заводы, которые московские наметили секвестировать и потом приватизировать в свою пользу. Власти в ответ отстраняют от занимаемой должности губернатора Москвы Юсупова-старшего. Юсуповы (богатейшая семья России) переходят в оппозицию.

1915. Московские

Важнейшая победа московских — им удается дискредитировать и отстранить В.А Сухомлинова и назначить военным министром своего ставленника А.А. Поливанова. Немедленно, в июле 1915 года московские создают свою структуру по распределению гособоронзаказа — военно-промышленные комитеты (ВПК), где заправляют московские и оппозиция.

Создается Центральный военно-промышленный комитет (ЦВПК), Особое совещание переформатируется под участников из Думы

Московские идут в новую атаку и предлагают ввести в состав правительства председателей Союза земств, Союза городов и председателя ЦВПК. Николай II отвечает отказом.

1915. Московские

Московским удается еще одна атака. После обследования думцами состояния дел на Путиловском — им удается с подачи военного министра провести решение о секвестировании важнейшего актива питерских — Путиловского завода.

Атака на Путиловский начинается в августе 1915 года, когда на завод прибывает делегация Особого совещания во главе с крестьянином И.Т. Евсеевым. Крестьянин Евсеев устанавливает что работает завод плохо и известнейший депутат А.И. Шингарев ставит вопрос о секвестре завода. Он блистательно проваливается 15 за 161 против.

Тогда вопрос ставится иначе. На завод начинают приезжать члены рабочей группы ЦВПК (рабочие), после таких приездов начинаются политические забастовки. В феврале 1916 года вопрос секвестра переголосовывается и решается положительно, питерским удается лишь вывести оборотный капитал. Завод отходит московским с 10 рублями в кассе и необходимостью на следующей неделе выплатить зарплату 2,5 миллиона.

1916. Питерские

Март 1916 года — на премьерский пост назначен враждебный московским Б.В. Штюрмер. Одним из первых своих распоряжений — он увольняет Поливанова. Так же Штюрмер назначает генерал-губернатором Москвы враждебного московским Б.А. Татищева, который начинает чинить препятствия комитетам ВПК. Увольнение Поливанова — прямое следствие отжатия Путиловского завода

1916. Питерские

Массовые аресты на московской бирже, по обвинению в спекуляции задержано более четырехсот человек, сама биржа закрыта. Московские через прессу заявляют, что корни спекуляции кроются в Петрограде.

1916. Питерские

В начале 1916 года на Путиловский завод приезжает для проверки группа ЦВПК — по странному стечению обстоятельств, с того момента завод начинают сотрясать забастовки. Рабочая группа ЦВПК знает свое дело — рабочий актив ЦВПК разъясняет рабочим что надо бастовать, рабочие начинают бастовать, предприятие останавливается, срывает выпуск военной продукции, происходит секвестр у владельцев и на предприятие назначается управляющий из военного министерства, подконтрольный ЦВПК. Красивый рейдерский захват — это не раз и не два было проделано. 27 февраля 1916 года после забастовок и срыва работы Путиловского происходит повторное обсуждение секвестра и на сей раз — голосуют за. Питерские вынимают всю оборотку, оставляют в кассе завода 1 руб. 15 коп. наличными и на счете 135 рублей — при том что надо выдавать недельную зарплату 2,5 миллионов рублей.

1916. Московские

Главковерх М.В. Алексеев, тесно связанный с Гучковым и ЦВПК, а следовательно — с московскими — испрашивает у Императора разрешения создать в Петрограде комиссию по борьбе со спекуляцией и шпионажем. Император (опрометчиво) дает такое разрешение. Комиссию возглавляет хорошо известный по делу Мясоедова генерал контрразведки Батюшин, в своей работе комиссия не придерживается требований законодательства, работая по законам военного времени. Первый удар комиссия обрушивает на банки. 10 июля 1916 года арестован и вывезен в Псковскую военную тюрьму владелец Юнкер-Банка Д.Л. Рубинштейн, обладавший к тому же дипломатической неприкосновенностью как консул Персии. Арест Рубинштейна повергает питерских в шок — впервые арестован столь высокопоставленный человек из их среды. Выемки документов идут в других банках — Русско-французском, Петроградском международном, Русском для внешней торговли, Соединенном банках. В ответ на протесты арестован в Петрограде уполномоченный Всероссийского общества сахарозаводчиков М. Ю. Цехановский (представитель и связной киевских в дружественном им Петрограде)

1915–1916. Московские

В Думе и на Особых совещаниях — московские начинают раз за разом поднимать вопрос о более плотном контроле над банковскими структурами. «Лицом» этой кампании выступает кадет Шингарев и все это подается под соусом «борьбы с дороговизной».

В его речах он постоянно делает акцент на различиях между здоровыми, ведущими весьма успешно свои дела банками, и банками-хищниками, чрезвычайно жадными до всякой наживы, не брезгующими ничем и никем. Нетрудно догадаться что первые банки — это московские банки, а вторые — это питерские, используемые питерскими для банкротства и скупки купеческих активов

Кстати, комиссии по борьбе с дороговизной уже созданы земствами, но используются они в основном для расправ с неугодными торговцами, коррупции, монополизации торговли.

Питерских защищает министр финансов Барк, один из самых ненавидимых Думой людей

16 марта 1916 года Шингарев требует запретить банкам заниматься торгово-посреднической деятельностью (читай — лезть на территорию московских). Безуспешно.

16 апреля в результате крайне конфликтной процедуры (часть предложений Думы была выхолощена Госсоветом) принимается предложение о расширении прав банковского надзора. Минфин получает право требовать документы и пояснения о проводимых операциях, проводить обследования, воспрещать операции, не предусмотренные уставом, а также устранять виновных в этом нарушении членов правлений.

Питерские в ответ атакуют законопроект через свою прессу — но дело уже сделано. Кроме того, главным врагом питерских банкиров становится не контролируемый ими Минфин — а военная комиссия во главе с полковником Батюшиным, которая должна искать шпионов и предателей в тылу, но почему то занимается ревизиями банков по законам военного времени.

1916. Питерские

Во время выемки документов комиссией Батюшина в Соединенном банке — питерским улыбается удача.

Соединенный банк — расположен в Москве, это банк Поляковых, разорившийся, переданный в Минфин на санацию, возглавлял его бывший сотрудник Минфина, граф В.С. Татищев. После выемки документов — к Татищеву приходит сотрудник комиссии Батюшина, И.Ф. Манусевич-Мануйлов и требует пятьдесят тысяч рублей за возврат документов и прекращение расследования по банку. Манусевич-Мануйлов считается контрразведчиком, на самом деле это скандальный журналист, сотрудничавший с МВД, любовник одного из лидеров русской партии при Александре III князя Мещерского. Граф Татищев приходит на встречу, переписав номера купюр у нотариуса, при передаче взятки Манусевича-Мануйлова арестовывает МВД, возбуждается уголовное дело. Министр финансов Барк — докладывает Николаю II о том, что военная контрразведка занимается рэкетом и кошмарит банки. В итоге — вынужденно отпущен банкир Рубинштейн, которого молва и Дума связывает с Распутиным, Сухомлиновым и коррупцией на Гособоронзаказе, сорвана атака на банки, создается комиссия Тимашева для проверки деятельности комиссии Батюшина. К зиме 1917 года уголовные дела возбуждены против большинства сотрудников комиссии и против самого Батюшина.

1916. Питерские

В июле питерские проводят в Петрограде Всероссийский банковский съезд, создается постоянный комитет для лоббирования своих интересов. Еще раз демонстрируется подавляющая финансовая мощь питерских — все вопросы московских даже не выслушивают

1916. Питерские

Правительство и прежде всего минфин в ответ на инициативу Думы о контроле за банками — поднимают вопрос о контроле за земствами, Земским и Городским союзами и средствами, отпускаемыми через них на выполнение гособоронзаказа. Московская пресса поднимает истерику

1916. Питерские

питерские начинают атаку на текстильную отрасль Подмосковья и Иваново-Вознесенска, давно и плотно контролируемых московскими. Из Минпромторга — на места отправлены комиссии, которые производят выемки документов. Выявлены серьезные нарушения, к делу подключается МВД, происходят новые обыски и множественные аресты. Дело передается в Минюст, только февральская революция помешала рассмотрению его в суде.

1916. Московские

в Киеве по инициативе комиссии Батюшина происходят массовые обыски и выемки документах в филиалах питерских банков и конторах местных сахарозаводческих обществ, арестованы крупнейшие сахароторговцы Абрам Добрый, Израиль Бабушкин и Ивель Гоппер, им предъявлены обвинения в спекуляции. При этом — генерал Батюшин «рождает» дикий документ, из которого следует что провал летней кампании 1916 года связан со спекуляциями сахаром. Но позиции Батюшина уже шатки — евреев освобождают из-под стражи почти сразу по инициативе МВД, дело прикрывают.

1916. Питерские

После провала боев на реке Сестре и массовой гибели Гвардии — происходит неприятный разговор Императора с главковерхом М.В. Алексеевым, по итогам которого Алексеев отправляется в Крым поправлять здоровье. На его место назначен генерал Гурко, бывший командующий Особой армией. Через Гурко Император передает Алексееву совет заняться своим здоровьем всерьез и в Ставку не возвращаться. Алексеев вернется — за пару недель до Февраля…

Одновременно с этим — министром МВД назначается креатура питерских Протопопов, ходят слухи о создании «правительства национального согласия», в которое войдут Путилов и Вышнеградский (лидеры питерских). Дума вне себя от бешенства и ненависти. Московская пресса начинает публиковать разоблачительные статьи о Путилове и Вышнеградском. Протопопов предлагает реорганизовать комиссию Батюшина, назначить на место Батюшина замминистра МВД Белецкого и начать расследование деятельности ЦВПК. На свою деятельность ЦВПК получил из бюджета до полумиллиарда рублей, большая часть контрактов сорвана, сам комитет превратился в прикрытие для деятельности антиправительственных сил во главе с Гучковым. Против самого Гучкова идет расследование по делу об измене — якобы будучи председателем совета директоров страховой компании и имея госзаказ он передавал данные немцам. Скорее всего, это была стандартная операция перестраховки, в ходе которой положено сообщать данные о страхуемом объекте — но в условиях психоза и паранойи можно предъявлять любые, самые дикие обвинения.

1916. Питерские

Создается концерн Стахеевых-Путилова-Батолина.

Это новое слово в российском деловом мире. Стахеевы — елабужская купеческая семья, разбогатевшая на хлеботорговле, Батолин — их энергичный приказчик, а потом и управляющий. Путилов — предправления Русско-азиатского банка. Суть концерна — резкое расширение сферы операций, с добавлением к торговле хлебом текстиля, леса, металла, мазута и керосина. Начинается массовая скупка всего нефтеналивного флота с тем чтобы монополизировать перевозки нефти и нефтепродуктов из Баку. Основная цель — создать одну или несколько крупных торговых площадок по течению Волги и Камы и лишить своего статуса Нижегородскую ярмарку. Причем в отличие от ярмарки, где каждый торговал своим — на этих площадках основную торговлю должен был вести сам концерн, а Путилов — кредитовать его.

1916–1917. Питерские

Московские (семья Второва) пытаются получить контроль над Сибирским торговым банком, обладающим развитой филиальной сетью в Поволжье и на Урале — его владелец, Соловейчик внезапно умер. Им удается приобрести крупный пакет акций — но питерским удается договориться с наследниками — контрольный пакет банка продается инженеру Денисову из Петрограда.

1916–1917. Московские

Отжим Юнкер-банка — просто хрестоматийная история.

Юнкер-банк — владение выходца их Харькова, банкира Дмитрия Рубинштейна, связанного с военным министром Сухомлиновым. Он купил его в январе 1916 года и сразу же начал скупать акции военных предприятий, например Мытищенский вагоностроительный завод. Рубинштейн обладает дипломатической неприкосновенностью, но это ему не помогает. Летом 1916 года его арестовывают сотрудники военной чрезвычайной комиссии Батюшина, в тюрьме он продает банк Второву. Банк переименовывается в Московский промышленный, в состав его правления входят представители известных купеческих фамилий Москвы.

1916–1917. Питерские

Питерским удается отбить попытки семьи Рябушинских купить сначала Русский торгово-промышленный, а затем и Волго-Камский банки.

1916–1917. Питерские

Рейдерская атака московских на Коломенский и Сормовский машиностроительные заводы контрольный пакет акций которых находились в руках Петроградского международного банка. Схема атаки — Особое совещание по обороне назначает на заводах ревизию, которая выявляет неблагополучное финансовое состояние, небрежное исполнение госзаказа. По итогам Особое совещание отстраняет от исполнения обязанностей предправления, инженера Мещерского и ставит своего человека — одновременно по этим заводам сокращается заказ по линии ВПК, а на бирже идет скупка акций у испуганных мелких акционеров. Питерским удается отбить атаку — Госсовет отменяет все решения Особого совещания и возвращает Мещерского

Атака именно на эти заводы не случайна — они использовались питерскими для массированной скупки акций других предприятий и создания металлообрабатывающего и металлургического холдинга, причем командовал процессом инженер Мещерский. Им удалось скупить большую часть акций Белорецких заводов и нацелиться на атаку конфискованных у немецкого капитала Выксунских заводов и рудников. На торгах по Выксунским заводам победила заявка московских, но питерским удалось аннулировать сами торги. В итоге — московские и решили не скупать активы на торгах — а атаковать самих питерских скупщиков через админресурс и захватить их вместе со всем, что они уже скупили.

1916. Московские

Московским удается через Думу сорвать проект учреждения компании «Кузнецкие каменноугольные копи». Суть проекта — в Сибири на базе Кузнецкого металлургического завода группой питерских банкиров и В.Ф Треповым учреждается компания по производству рельс, после чего Министерство путей сообщения в лице министра путей сообщения А.Ф. Трепова (родного брата В.Ф. Трепова) заключает с компанией договор на поставку рельс на 10 млн… пудов с отсрочкой на 4 года и перечисляет аванс 20 млн. рублей, на которые собственно организуется производство (вместе с Путиловым, который по видимости рассчитывал потом выкупить завод). Московским удалось поднять шум в Думе и сорвать эти планы.

1916. Московские

Второв скупает акции Брянского завода и Донецко-Юрьевского общества (металлургия) на деньги, полученные из бюджета на гособоронзаказ. Московские начинают атаку на картель Продамет силами Особого совещания. Так же идет атака и на Продуголь — московские купцы организуют общества по развитию подмосковного торфяного и угольного бассейнов.

1916

Дело в котором не выиграл никто — схватка за продовольственные ресурсы.

Московские предлагают создать Центральный продовольственный орган и союз кооперативов для крестьянских хозяйств. Питерские предлагают поручить скупку и распределение хлеба крупнейшим банкам по примеру Франции. В феврале 1917 года МВД начало в Москве аресты крупнейших хлеботорговцев, причем им вменялась в вину не просто спекуляция хлебом, а умысел на организацию массовых беспорядков. Но дело не было даже начато — грянула Февральская революция.

1917. Питерские

Московские проигрывают стратегический конкурс на строительство Московско-Донецкой дороги — контроль над ней московским очень важен, так как московские владеют подмосковными угольными шахтами и торфяными приисками. Конкурс — впервые в истории России выигрывает американская заявка под финансирование Сити-банка.

1917. Московские

Февральская революция — совершенно очевидно дело рук московских от начала и до конца. Просматриваются все их связи — с большевиками (через Горького, по старообрядческой линии), с военными (Алексеев), с Думой, где они имели полный контроль. Мукомолы контролировались московскими полностью, им не составляло никакого труда спровоцировать в городе голод. Путиловский завод — был в ведении Особого совещания, как мы помним он был ранее секвестрирован, и решение о массовом увольнении, которое и послужило причиной вспышки, принимал не частный собственник — а назначенный госорганом управляющий. Лозунг ответственного перед Думой правительства — чтобы было легче рейдерствовать и отжимать, чтобы не было никаких Барков. В организации массовых беспорядков самое активное участие принимали ЦВПК и Гучков, Гучков же принимал отречение. Не случайна и ставка на Михаила Александровича — его морганатическая супруга Наталья Брасова — дочь адвоката Рябушинских, на ее счет московские кланы перечисляли до 150 тысяч рублей в год в расчете на будущее.

Только солдатики и студентики о том не знали.

1917. Московские

В Москве происходит Торгово-промышленный съезд, на котором вносится предложение созвать Учредительное собрание именно в Москве. Московские образуют и свой лоббистский и координационный орган — Всероссийский торгово-промышленный союз.

1917 апрель. Питерские

Первая активность питерских после полученного ими в феврале удара. В доме графа Шереметьева собирается крупное совещание с участием послов иностранных держав. Первым выступил А.И. Путилов, критике подвергнуты как социалисты (Ленин уже вернулся), так и Временное правительство. Образован свой лоббистский и координационный орган — Комитет защиты промышленности, в который включены как банки, так и мощные промышленные и добычные объединения, прежде всего юга России.

Питерские начинают апеллировать к провинции. Так например, в Харькове проходит съезд мануфактуристов, образовано Мануфактурное бюро. В Петрограде проходит съезд средних и мелких промышленников на антимосковской платформе. Свое собрание проводит и Петроградское общество заводчиков и фабрикантов — и везде, на всех мероприятиях звучит критика Временного правительства.

1917. Московские

Лоббизм московских во Временном правительстве приводит к образованию комиссии по расследованию злоупотреблений в Военном и морском ведомстве во главе с бывшим прокурором, сенатором Бальцем. Комиссия продолжает расследование против петроградской банковской сферы, ей переходят по наследству материалы комиссии Батюшина. Первое начинание комиссии — довести до суда дело бывшего военного министра Сухомлинова. Снова начинаются аресты.

Комиссия Бальца внезапно свернет работу по банковской сфере в августе 1917 года, сразу после того как будет утвержден третий состав Временного правительства и Н. Некрасов получит в нем портфель министра финансов.

1917 июль-август. Питерские

Провал наступления на фронте, Керенский начинает интриговать против Советов, так как видит, что они не контролируют солдатские массы. Солдаты слушают — но в итоге что хотят то и делают. Это время большого разочарования в словах и в том что править можно словом и уговорами. Элиты начинают понимать, что массы то они не контролируют. Никак. Крестьянская по сути армия не желает умирать за возвышенное, а жаждет земли и готова пойти за любым кто ее обещает — но так же готова и предать в любую минуту.

У руля страны фактически триумвират Керенский-Терещенко-Некрасов. В лице Н.В. Некрасова (министр путей сообщения), который ранее был кадетом, но сейчас находится в конфликте с Милюковым — питерским удается приобрести лоббиста в новом правительстве России.

Некрасов выходит из кадетской партии и образует Радикально-демократическую партию, которая сходу принимает участие в формировании третьего состава Временного правительства. В то же самое время — в кадетскую партию начинают вступать видные представители московского купечества. Противостояние переходит в политическую плоскость с образованием каждой из группировок политических партий.

1917, Лето. Питерские

С подачи Некрасова Временное правительство утверждает устав акционерного общества «Русское агентство», задачей которого является внутреннее информирование страны по собственной телеграфной сети по примеру Петроградского телеграфного агентства, работающего на заграницу (будущего ТАСС). Причем поручили организацию РТА группе Путилова — Стахеева — Батолина (стахеевский концерн). Московские начинают понимать что питерские перехватывают информационные потоки и разворачивают сеть пропаганды.

В Минфин при Некрасове заходят представители крупных питерских банков. Сам же Некрасов добивается отмены прогрессивного подоходного налога (80 %).

1917, август. Московские

Корниловский мятеж. Четвертый состав Временного правительства — Керенский переключается снова на московских. Организуется Главный экономический комитет при Временном правительстве, во главе которого становится С. Н. Третьяков (москвич), его товарищем становится старшина Московского биржевого комитета С. В. Лурье.

Принимается решение о переезде Временного правительства в Москву.

1917, октябрь. Питерские

В суде со скандалом разваливается уголовное дело бывшего военного министра Сухомлинова. Сухомлинов оправдан по основным обвинениям, ему удалось вменить лишь мелочь, его супруга, Екатерина Сухомлинова — оправдана полностью.

Этот публичный удар — снова бьет по репутации Временного правительства и видимо является одной из причин, почему буквально через несколько дней его никто не приходит защищать.

1917, осень. Питерские, Московские

Обе стороны конфликта внезапно начинают понимать, что натворили. Толчком к осознанию становится Корниловский мятеж и резкое усиление большевиков и вообще — Советов. В Крыму местным советом арестован выехавший туда на отдых Рябушинский. На этом фоне обе стороны предпринимают шаги к сближению. Московское общество заводчиков и фабрикантов входит во Всероссийскую организацию заводчиков и фабрикантов, организованную питерскими. Московские же предлагают включить в состав Временного правительства не кого-то, а П. Батолина, того самого который превратил заурядный хлебный бизнес купцов Стахеевых из Елабуги в гигантский концерн, пытающийся перехватить товарные потоки самой Нижегородской ярмарки. Московская пресса называет его самородком из народа, питерская пресса в ответ хвалит Коновалова.

На этом же фоне в Москве начинают искать помещения для размещения министерств.

Но времени уже нет. Совсем. На дворе октябрь 1917 года.

Вот, как то так. Давайте, попробуем подвести из этого хоть какой-то итог.

Если вы заметили, я описывал схватку московского и питерского кланов современными словами. Она современна и понятна нам и по сей день. Некий гибрид 90-х годов и наших дней, группировки рейдеров, заказные статьи в прессе, силовики, переписанные на покупателя в тюремной камере банки, проплаченные депутаты, коррупция. Единственной приметы современности, которой мне не удалось найти — это заказных убийств. Как то не приходило в голову ни питерским банкирам, ни московским купцам — взять и заказать Савву Тимофеевича Морозова. Или Алексея Ивановича Путилова.

В остальном — мы узнаем до боли знакомую картину нашей деловой жизни. Полнейшее неуважение к праву собственности. К закону как таковому. Коррупция. Бесцеремонное использование административного ресурса. Использование и силового ресурса — МВД превращается в инструмент в руках питерской группы, а военная контрразведка — московской, и все они кошмарят и кошмарят бизнес.

И вот тут — возникает вопрос к Николаю II, который всё это видел и допустил — и в конечном итоге, государство было потеряно не в последнюю очередь из-за этого.

Сейчас принято обвинять Николая II в слабости, в глупости, в распутинщине, в Ходынке, в том, что крестьяне от голода мерли (хотя за общину стояли горой интеллигенты). Полагаю, Николай II сильно виноват. Но не в том, в чем его принято обвинять.

Николай II. Самодержавный монарх. Лидер нации. Видя всё это — а противостояние со временем только обострялось, угрожая уже стране в целом — что он сделал?

В том то и дело, что Николай II не совершил ни одного поступка, который характеризовал бы его как опытного управленца, политика, зрелого государственного мужа. Напротив, он совершил все ошибки, какие только можно было совершить.

— Он не занял позицию над схваткой, что должен был в первую очередь сделать государственник. Вместо этого он повторил ошибку отца, но поддержал питерских, а не московских, как Александр III. Есть предположения даже что он держал свои личные деньги у питерских и потому их так поддерживал. Арбитром он не стал.

— Он не попытался примирить стороны, что было бы благом для России.

— Он не попытался и установить правила игры, что мог и должен был сделать, как глава государства. История противостояния питерских и московских — изобилует ударами под дых, коррупцией, подкупами, уничтожением бизнеса противника. Николай II должен был установить и поддерживать правила честной конкуренции, не допускать, чтобы одни разрушали бизнес других, прекратить коррупцию. Ничего из этого он не сделал.

— Он встал на сторону питерских, тем самым не оставил другой стороне выбора — кроме как сносить власть. К сожалению для всех, и даже для самих московских, — у них это получилось.

— Но при этом Николай II вел довольно лукавую политику. Как, например, объяснить его тяготение к Кривошеину и тот факт, что тот предложил ему премьерский пост. Он не понимал, кто такой Кривошеин? Личность, кстати, интересная — именно его Дума упорно лоббировала на хлебозаготовки. И если кто и мог спровоцировать голод в Питере в конце зимы 1917 года — так это Кривошеин, досконально знавший всё хлебное дело страны.

— Таким образом Николай II сыграл огромную роль в том, что чисто коммерческий конфликт — к 1917 году приобрел характер почти тотального противостояния. Русские против нерусских, старообрядцы против никонианцев, экспортёры против импортёров, западники против славянофилов, думцы против монархистов. Я встречал обоснованное мнение о том, что если бы в 1917 году не произошла революция, характер этого конфликта уже в 1920-1930-х годах привел бы к расколу России примерно по линии нынешних границ плюс Петербург и образованию двух Россий — питерской и московской.

Во всем этом Николай II действительно и серьезно виновен. Только почему то говорят все об умерших от голода крестьянах и Ленском расстреле. Который на фоне расстрелов в Руре и войны с шахтёрами в США, когда шахтеров даже бомбили — мелкая заурядная неприятность.

Теперь что касается самого конфликта.

Это был больше чем конфликт двух территориальных группировок. Это был конфликт двух путей развития России, причем вопросы о пути развития российской экономики были поставлены намного раньше, чем в других странах. Питерские предлагали путь, который потом назовут китайским. Развитие за счет иностранных инвестиций, преимущество экспорта перед потреблением, создание банковско-промышленных консорциумов по типу чеболей или дзайбатсу. Московские предлагали другой путь — закрытие рынка высокими пошлинами, развитие с опорой на собственные силы, экономический национализм, жесткое отделение банков от промышленности.

Питерские — на мой взгляд — были сильно не правы в двух вещах. Первое — они монополизировали банкинг в России. Вторая — за счет контроля базовых отраслей и установления монопольно высоких цен — они вели систематическую работу по удушению промышленности с целью ее последующей скупки за бесценок. Тут должно было вмешаться государство. Однако именно петербургская экономическая доктрина куда лучше подходила для быстрого экономического роста по типу китайского. России сильно помогло бы примирение московских и питерских с установлением правил игры и работой Москвы на внутренний рынок, а Питера — на экспортные. Но этого — увы! — не случилось.

Теперь о том, что же произошло в 1917 года в промежутке между февралем и октябрем.

Московская буржуазия — спровоцировала государственный переворот, вызвала бурю, но контролировать ее не смогла. Московские купцы играли с огнем — но не представляли что это огонь, как не представляли и возможности реальной победы революции — в худшем варианте им виделся некий новый 1905 год. Уже в мае Рябушинский в сердцах говорил о шайке шарлатанов, захвативших Россию. Но сделать с этим он уже ничего не смог.

Питерские в отличие от московских — так и не смогли действенно войти в публичную политику. Если московские, как к ним не относись, все таки были частью публичной политики в России и способствовали ее становлению — то питерские предпочитали действовать кулуарно и коррупционно. После февраля 1917 года им так и не удалось ни создать свою политическую партию, ни присоединиться к уже существующим. Вместо этого они попытались организовать военный переворот, что у них не удалось. В итоге — ниша публичной политики в Петрограде оказалась монопольно в руках левых, а потом и крайне левых.

Конфликт московских и питерских продолжился и после Февральской революции и закончился только перед самой Октябрьской, когда было уже поздно.

Тот факт, что и после 1991 года у нас построилось нечто подобное описанному выше — говорит о том, что в российском обществе так и не решены некие базовые проблемы и их нерешенность раз за разом напоминает о себе. Такой проблемой, на мой взгляд, является отсутствие уважения к закону, которое красной нитью проходит через всю историю России. Подмена закона административным давлением, рейдерство — это все оттуда. Пока мы не научимся уважать закон — мы так и будем бродить в потёмках.

1.5. Истинное положение крестьян в Российской Империи в период с 1861 по 1917 год. Иждивенческое государство

Говоря о русском крестьянстве — если мы хотим действительно серьезного разговора, а не бреда как плохо жилось при Царе и как хорошо при Сталине — надо понимать, что истинных данных о том, как жилось крестьянам — у нас практически нет. Причин тут две. Первая — многое из того, что у нас есть, собрано интеллигенцией, а она уже тогда стояла в жесткой оппозиции режиму, и собирала сведения не для того чтобы понять, а для того чтобы судить. Вторая — сами крестьяне делали всё, чтобы скрыть свое благосостояние, и на то были причины. Первая — только в 1903 году отменили круговую поруку, то есть уплату податей богатыми за бедных. То есть, если ты показывал, что ты не нуждаешься, на тебя взваливали выплаты за соседей — кому это надо? Но и после 1903 года ситуация не изменилась — дело в том, что нищим было быть выгоднее, так можно было получать ссуды и продовольственную помощь, а так же списание долгов. О конкретных схемах поговорим ниже, пока скажу лишь одно — ни государственная статистика, ни воспоминания истинное состояние дел в деревне не отражают.

Ну и… крестьяне были не дураки и прекрасно понимали смысл задаваемых им вопросов: если правительство поймёт, что они не бедствуют — обложат налогами. Так что врали все.

Из книги «Из записок агронома» Аннина

… К сожалению, с первых же шагов пришлось столкнуться с недоверием к нашему брату: «статейщикам», «грунтовщикам». Всем было ясно, что сведения собирались для целей оценки, поэтому такое отношение являлось вполне естественным. В начале получение достоверных данных было делом крайне нелегким. Иногда ответы крестьян доводили прямо до отчаяния, поражая своею несообразностью; особенно с инородцами трудно было иметь дело. Если начнешь спрашивать одного хозяина, он показывает так, как есть в действительности, но когда их соберется десяток-другой, разговор принимает совсем иной оборот. Спрашиваешь, например: «Сколько высеваете ржи на душу?» Отвечают: «Десять пудов». «Сколько нажинаете на душу?». — «Один овин». — «А сколько намолачиваете с овина?» «Пуда три». И как ни убеждаешь, что этого не может быть, что это — явная нелепость, они стоят на своем. «Но ведь тогда незачем и сеять?» — «Да и действительно, — говорят — незачем; если мы и занимаемся земледелием, то только потому, что отцы и деды им занимались, а что выгоды нет никакой, одни убытки…

Потом на базе этого рождались сказки об отсталой России и нестерпимости царского гнета, и о том, что жить было не на что и жрать нечего и выкупные платежи непосильные…

Но давайте начнем с самого начала.

Крепостничество. Это была палка о двух концах, крепостничество развращало как крепостников, так и крепостных. Хозяин должен был кормить своих крепостных в неурожайный год, так как. если крепостные умрут — он потеряет свое имущество. Таким образом, у крепостных зарождались иждивенческо-патерналистские установки. И с ними мы и пришли к реформам Александра II, который освободил крестьян от личной зависимости, чтобы тут же ввести коллективную. Теперь крестьянин попадал в рабство к общине. Впрочем, власть можно было понять — надо было как то собирать подати. Никакого другого инструмента, кроме общины и круговой поруки, — придумать не смогли, точнее — не решились.

Здесь надо сказать, что в том, что произошло со страной далее, виновата русская элита во главе с императором Александром II. Они приступили к реформам одновременно с американскими элитами, причем американские элиты находились в более сложном положении — у них произошла Гражданская война, весь Юг лежал в руинах, население относилась к янки по понятным причинам крайне враждебно, кроме того и рабы и рабовладельцы были развращены рабовладением, жизнью с рабством. И, тем не менее, американские элиты пошли намного дальше, чем наши — они освободили рабов индивидуально (то есть без всяких попыток создать общину), без наделения землей.

Кстати, если уж подняли эту тему…

Жили-были две страны. В общем-то начинали они примерно с одного и того же. Но одна стала мировым лидером, а другая — пережила две удачные революции и одну неудачную и стала едва ли не главным отрицательным примером двадцатого века.

Первая страна — это США. Вторая — это Россия. Освобождение крестьян от крепостного права и гражданская война, закончившаяся освобождением рабов — произошли практически одновременно. То, как это было сделано. — во многом определило будущее этих стран.

Давайте кратко, хотя бы тезисно определим различия между освобождением рабов и освобождением крестьян и попробуем понять, что же у нас пошло не так

1. Рабов освободили без земли.

Это главное, и вероятно фундаментальное отличие, смысл которого у нас практически никто не понимает. А американцы, наверное, не поймут нашей проблемы — освободить крестьян с землей. Как это — с землей? С чужой что ли?

Один из лидеров аболиционистов Фредерик Дуглас на вопрос, а что же делать с рабами после их освобождения ответил: С ними ничего не нужно делать: нам нужно заниматься своим делом и дать им возможность заниматься своим.

Вообще, для любого человека выросшего в культуре Запада вопрос о том, а что делать с освобожденными крестьянами тоже не стоял бы. Есть земельный участок? Он и будет вашим. Нет? Нанимайтесь на работу к помещику, если разбогатеете, купите свой. Нет работы — уходите в город.

Напомню, вопрос аграрной перенаселённости тогда не стоял. Он встал потом, когда появилась передельная община — и там где она появилась.

Кажущаяся гуманность освобождения крестьян с землей (а что они кушать будут?) на самом деле выгодна, прежде всего… помещикам. Русский землевладелец не готов был платить за работу по обработке своего земельного участка деньгами. Не готов был существовать в условиях рынка и покупать на нем чужой труд. Потому он проделал совершенно потрясающую по своему цинизму операцию — государство выкупало у помещика землю по установленным расценкам (а кто их обосновал?) после чего принудительно навязывает эту землю крестьянам, да еще и в долг с выплатой огромного процента.

Если бы крестьян освободили без земли, вся земля, в том числе и выделяемая крестьянам оставалась бы у помещика — он в любом случае вынужден был бы нанимать людей на ее обработку и платить им деньги. Он вынужден был бы конкурировать с соседями и с городом. Потому-то крестьян еще и прикрепили к месту, где они жили — только паспорт теперь выдавал не помещик, а община. То есть, крестьянин по-прежнему не был свободен, он не мог свободно перемещаться и предлагать свои рабочие руки там, где за них больше дают. Собственником земли тоже стала община.

Все это привело к чудовищным последствиям. Община с ее переделами земли по едокам — привела к нежеланию крестьян вкладывать в землю, ведь улучшенная земля достанется кому-то другому. Круговая порука — привела к нежеланию крестьян трудом добиваться успеха — ведь тогда на него разверстают больше податей и вообще зависть общинников — страшная штука. Отказ в полной мере распространить на крестьян действие закона — привело к правовому нигилизму, отказу уважать чужие права и собственность, в конечном итоге породило саму идею массового силового передела земель в свою пользу.

Кстати, в США в Конгрессе была группа, боровшаяся за то чтобы освободить рабов по российскому варианту — то есть конфисковать южные плантации и раздать бывшим рабам землю. К счастью они проиграли.

1. Рабов освободили индивидуально и дали им все те же права, что и другим гражданам. Это, кстати, важно понимать — политика сегрегации появилась не после Гражданской войны и не как ее итог — а позднее в результате нескольких амнистий и проникновения бывших рабовладельцев в легислатуры многих южных штатов. Эти законы были приняты на уровне штатов (напомню, что в США законы штатов выше федеральных в пределах очень обширной компетенции) и так и не были отменены на законодательном уровне. Отмена расовых ограничений в США произошла прежде всего в судах в результате целой серии процессов, инициированных в том числе и федеральными властями против властей штатов.

Вот как то так.

Идем далее.

Следующим рубежом, вероятно, следует считать голод 1891 года. В тот год впервые правительство оказало деревне массовую и ставшую безвозмездной помощь. Кроме того, помощь оказывали все, начиная от благотворительных организаций и заканчивая частными лицами.

Надо сказать, что механизм помощи в голодные годы был предусмотрен правительством еще при отмене крепостного права. Помощь оказывалась и ранее, но строго на возвратной основе. 1891 год стал переломным в том смысле, что оказанная помощь так и не была возвращена. При позднем Александре III, а затем и все время Николая II начинает свое существование уникальная форма «народной монархии» или иждивенческое государство.

23.06.1892 г. Высочайшим повелением было установлено, что ссуды крестьяне могут возвращать либо деньгами, либо натурой из расчета пуд за пуд полученного хлеба. Что это значило: в голодные годы цена хлеба высока, а в те годы, когда хлеба излишек, цена низкая, таким образом, отдавая хлеб в голодные годы и получая назад в «сытые» государство как бы скрыто дотирует сельское хозяйство. Но это еще было бы ничего, если бы возвратность была обеспечена. Но она обеспечена не была…

20.06.1893 г. Высочайшим указом было списано долгов за ранее полученные продовольственные и семенные ссуды на 52 миллиона рублей.

14.11.1894 г. Высочайшим Манифестом по случаю свадьбы Николая II было списано еще около 50 млн… руб. долгов.

11.08.1904 г. по случаю крещения наследника цесаревича и великого князя Алексея Николаевича Высочайшим манифестом со всех крестьян Империи были списаны все личные недоимки по всем платежам, какие были на тот момент (выкупные, по ссудам и прочее).

Высочайшим указом от 05.08.1905 г. было списано по всем продовольственным долгам ссудам: в Казанской, Нижегородской, Новгородской, Псковской, Самарской, Саратовской, Симбирской, Уфимской губерниях, в Терской области — две трети долга, в прочих местностях — одна вторая. Членам семей подданных, призванных в армию и на флот на время войны с Японией — долги прощались полностью.

Что это было в деньгах? В период 1891–1900 гг. из средств бюджета на поддержку села было отпущено 230 млн. руб. (для сравнения, большая кораблестроительная программа стоила 430 млн… рублей.), в том числе 211 млн. руб. на возвратной основе. Фактически население вернуло 19 млн. руб., все остальное было списано. Доходная часть бюджета страны в те годы — примерно 1,4–1,5 млрд. рублей.

В 1901 году долг населения по продовольственным ссудам составил 52,7 млн… руб. к 1905 г. вернули 771 тыс. руб., прощено 24,9 млн. руб. На 01 января 1905 г. этот долг составлял уже 127,6 млн. руб.

О чем говорят эти цифры? Во-первых, они говорят о том, что царская власть отнюдь не выжимала последние соки из деревни как это делал, к примеру, Сталин. Во-вторых, при таких постоянных списаниях, о какой системе налогообложения можно говорить? Никто и не платил ни налоги, ни выкупные — зачем? все равно спишут. А кто платит, тот дурак.

В-третьих, нетрудно заметить, что это своего рода система социального взяточничества. Власть пыталась ссудами и их списанием купить лояльность самой многочисленной категории своих подданных. И тем самым отложить или вовсе устранить потребность в политическом их представительстве, то есть в политических реформах. Народ же всё больше проникался иждивенчеством и все больше требовал от государства вместо того, чтобы работать самому.

В-четвертых, начиная с массовой раздачи 1891 года, эта система становилась все более и более коррумпированной.

Расскажу самую простую схему. При первой же возможности уезд, а то и вся губерния заявляет о недороде. Это выгодно всем, от крестьянина до губернатора, потому что поступят «федеральные деньги» (говоря современным языком). Как только деньги поступали, волостные писари и земцы начинали составлять списки тех, кому нужна помощь — продовольственная или на обсеменение. В списки первым делом попадали родственники, потом родственники родственников, потом те, кого надо уважить, потом их родственники. Потом те, кто принес «барашка в бумажке». Списки никто не проверял, потому что это начало 20 века, как проверишь? По спискам поступала помощь, которая выдавалась в виде записок — ярлыков. Получив ярлык на столько-то пудов — крестьянин из списка (ему зерно было не нужно) шел к купцу — какому надо купцу! Купец давал ему не зерно, а деньги — из расчета 50–60 копеек за пуд, крестьянин расписывался в книге и отдавал ярлык. Монетизация льгот, однако. Купец шел с ярлыками в управу и получал по ним уже 90 копеек за пуд, причем физического зерна у него могло и не быть — просто он зарабатывал на записях в тетради. Понятно, что при таких гешефтах недороды становятся очень выгодным делом и происходят все чаще и чаще.

МВД, которое ведало и продовольственным делом, просто не имело возможности проверить всех и вся — но редкие проверки выявляли совсем поразительные факты. Были, например те, кто продавал по тысяче и более пудов урожая — и тут же становился в очередь на продовольственную и семенную ссуду как голодающий. Нетрудно понять и то, что при таких порядках помощь до людей, действительно в ней нуждающихся, обычно не доходила.

Потом наступил 1914 год — и проблемой помощи беженцам и действующей армии начали заниматься те же самые земские люди, которые в российской прессе почему-то почитались образцом честности и бескорыстного служения, и которые год из года составляли эти списки. Это именно та «прогрессивная общественность», которая создала «Союз Союзов», «Земгор», которая шлялась по тылу в земгусарских френчах, которая прорвалась в Думу и упоённо критиковала власть.

Кстати. По странному стечению обстоятельств царский гнет для этих людей стал особенно невыносимым после того, как в начале 1917 года Царь окончательно понял, что Дума взяла путь на конфронтацию и по отмашке из Зимнего Дворца началась реализация накопленных материалов, а так же новые ревизии, связанные с распределением продовольственной и прочей помощи беженцам и выполнением гособоронзаказа. Понятно, что там было воровство великое, и воровали «лучшие люди страны» — те же самые, которые воровали два десятилетия до этого. Потому-то и скинули несчастного Николая II — не мешай воровать!

Был царь дурачок, был и хлеб пятачок. А пришла республика — хлеб стал тридцать три рублика…

Нда…

Почему происходили постоянные недоимки? Почему русское село не развивалось, все больше и больше пропитываясь иждивенческими настроениями, ждало все новых и новых послаблений от государства?

Считается, что крестьяне были освобождены в 1861 году, почти одновременно с освобождением американских рабов. На самом деле, это было не так. Крестьяне, избавились от зависимости от барина — но лишь для того, чтобы попасть в другую зависимость — к общине. Зависимость эта по сегодняшним меркам была беспрецедентной.

Община была как бы маленьким квазигосударством. Высшим органом власти общины был сход, в котором имели право участвовать все домохозяева. Сход выбирал старосту, который вершил власть в общине в промежутках между сходами.

НИКАКИМИ ПРАВОВЫМИ АКТАМИ ПРОИСХОДЯЩЕЕ В ОБЩИНЕ НЕ РЕГУЛИРОВАЛОСЬ. ОБЩИНА ИМЕЛА ПОЧТИ АБСОЛЮТНУЮ ВЛАСТЬ НАД ИМУЩЕСТВОМ И ДАЖЕ ЖИЗНЯМИ КРЕСТЬЯН.

Все акты общины вершились полуграмотными, а порой и совсем безграмотными людьми по «обычаю», которого в писанном виде никто и никогда не видел. Община имела право в любой момент и как угодно провести передел земли, которая принадлежала общине, а не крестьянам (хотя на деле проводили не все и не всегда, часть общин не произвела к моменту начала Столыпинских реформ ни одного передела). Община имела право накладывать натуральные повинности на её членов, а так же право разбирать судебным порядком споры между членами общины на сумму до трехсот рублей. Для справки — справный крестьянин имел доход 100–150 рублей в год — то есть два — три годовых дохода, при этом суд общины опять-таки вершился полуграмотными людьми, а не судьями, без процедуры и по обычаю, не по закону. Община распределяла налоговое бремя между ее членами, а если кто-то не платил — то община имела право переложить бремя уплаты на другого человека или на всех. Община поставляла рекрутов, то есть решала, из чьих семей забирать детей на 25 лет. Никаких возможностей пожаловаться на решения общины не было. Как не было и возможности выйти — община решала, может ли человек выйти из общины, получить паспорт и уехать, скажем, в город на заработки.

А теперь скажите мне: это свобода?

Помимо прочего, выдвинутые общиной должностные лица быстро коррумпировались и разлагались, превращаясь в этаких маленьких волостных и уездных хозяйчиков.

МВД в 1887 г. так охарактеризовало сельское самоуправление: «Растраты общественных сумм, превышение и бездействие власти, явные насилия и произвол, неисполнение закона, лихоимство и другие преступления и проступки по должности сделались в течение последнего десятилетия (1875–1885) обычным явлением в среде как волостных старшин и сельских старост, так и других должностных лиц крестьянского общественного управления». Так, например, в одной из Юго-Восточных губерний с 1875 по 1880 г. привлечено было к ответственности 720 сельских должностных лиц, растративших в сумме 227 тыс. руб. Неудовлетворительность состава крестьянских должностных лиц, пишет Бржеский, наблюдается почти повсеместно и в 1890-е гг. Сельские власти из органов, «поставленных на страже интересов крестьянского самоуправления… превратились в зависимых от полиции взыскателей подати, энергия которых находится в прямой зависимости от воздействия полицейского начальства, так как других побуждений к надлежащему ведению дела не имеется…

…

Бржеский [доктор права, вице-директор Департамента окладных сборов (заместитель министра по налогам и сборам в современной терминологии)] так же отмечает: «Сельский староста и волостной старшина, который настоятельно и строго требует выполнения крестьянами их податных обязанностей, нередко считается обществом за врага, сход уменьшает ему содержание, выживает из должности и даже впоследствии продолжает мстить ему, обделяя землей и лесом, притесняя пастбищем, нанося всякие обиды и оскорбления. Понятно, что ввиду такого возмездия со стороны однообщественников должностные лица предпочитают нести всякие наказания за свои служебные упущения и нарушения закона со стороны общих властей, лишь бы не восстановлять против себя крестьян, тем более, что известны случаи даже назначения обществами особого денежного вознаграждения старшинам, которые были подвергнуты взысканиям за нерадение по службе».

Предвыборные кампании на сёлах — сильно напоминали нынешние…

В Рязанской губернии хорошие люди, строгие по жизни, в старосты нейдут, уклоняются от этой должности, поэтому сходы часто избирают людей самых сомнительных качеств, которые, чтобы быть избранными, подпаивают мир, имея в виду в будущем попользоваться мирскою копейкою.

…

Волостные старшины в башкирских волостях Орского уезда Оренбургской губернии, которые тратили иногда до 1,5–2 тыс. руб. на свое избрание в расчете с лихвою вернуть все поборами, преимущественно с переселенцев, проживающих в волостях, заняты, прежде всего, устройством своих частных дел и не заботятся о казённых интересах».

Право же — читаешь, и видишь перед глазами, например, Петра Алексеевича Порошенко…

Бытующее мнение о том, что недоимки допускали крестьяне, которым нечем было платить — так же не соответствует действительности…

Бржеский отмечает, что «задолженность достаточных хозяев есть явление повсеместное и притом весьма распространенное», и приводит ряд фактов, с которыми полезно будет ознакомиться современным певцам народных страданий.

Задолженность зажиточных крестьян встречается почти во всех уездах Нижегородской губернии. Так, большие недоимки, которые Нижегородский уезд накопил в 1891–1893 гг., местная администрация, по обыкновению, объясняла «хозяйственными невзгодами плательщиков, сокращением заработков, пожарами» и т. п. Однако местный податной инспектор Ушаков провел подворное обследование 90 селений 11 волостей Нижегородской уезда и выяснил, что свыше 50 % всех недоимщиков составляют «вполне зажиточные и достаточные домохозяева; многие из них владеют, кроме надельной, еще собственной землею в количестве до 40 и более десятин; занимаются различными промыслами и торговлей, владеют лавками, мельницами и т. п. Сумма задолженности этих зажиточных и достаточных крестьян составляет от 30,5 до 50,6 % всего количества недоимок, числящихся за всеми селениями. Так, из общей суммы недоимок по 60 селениям в 190600 руб. на долю означенных лиц приходится 75900 р., т. е. 40 %, а по 6 селениям из общего количества недоимок в 12700 руб. за зажиточными числится 6500 руб., что составляет 50 %».

Во многих местностях губерний Восточного района зажиточные домохозяева накопили крупные недоимки, однако их не только не привлекают к круговой поруке за других недоимщиков, «но даже не понуждают к уплате причитающихся с них сборов».

В Оренбургской губернии «недоимочность зажиточных хозяев и должностных лиц — явление обычное в большей части уездов. В Верхнеуральском уезде состоит за ними почти до 1/2 всей недоимки», причем в их числе встречались «лица, ведущие торговлю на десятки тысяч рублей, содержатели почтовых трактов, арендаторы базарных площадей и проч.»; в башкирских волостях Орского уезда такая недоимочность повсеместна, причем есть недоимщики, имеющие 100 и более лошадей, а «сельские и волостные власти не смеют тревожить богатых недоимщиков, от которых зависит самое избрание их на ту или другую должность»

В Ардатовском уезде Симбирской губернии числилось к 1893 г. около 2000 состоятельных недоимщиков с недоимкой в 80 тыс. руб. По сведениям податного инспектора (октябрь 1894 г.), в Симбирском уезде за 116 состоятельными недоимщиками числится свыше 4000 руб. казенной недоимки. Некоторые недоимщики весьма зажиточны: состоят председателями и членами волостных судов, сельскими старостами и т. п.; все они имеют достаточные средства для исправного отбывания повинностей. Один из них, например, за коим числится 22 руб. 45 коп. казенной недоимки, имеет 9 дес. надельной земли, 26 голов мелкого скота и кроме того, ветряную мельницу и бакалейную лавку; другой, имеющий 8 дес. надельной земли и содержащий почтовую станцию, за которую получает от 736 руб., состоит в недоимке на 18 руб. 40 коп.

Причины этого в общем-то, те же что и сегодня при неуплате налогов. Зажиточные крестьяне были грамотнее, они могли найти общий язык и с податным инспектором и с миром, как-то договориться. Они же лучше знали и понимали, когда можно ждать списания недоимок — а какой смысл платить, когда завтра долги спишут?

Уже к началу ХХ века — стало понятно, что община ведет русскую деревню в пропасть. Начали резко расти недоимки и неурожаи. Усиливалось пьянство. Если немецкий крестьянин или американский фермер, получив какие-то деньги, вкладывали их в дом, в землю, то русский крестьянин старался их как можно быстрее пропить. Вкладывать в землю было бессмысленно — чем лучше твой кусок земли, тем больше желающих на него будет при очередном переделе. Дом тоже лучше не перестраивать — будут завидовать, а зависть — страшное чувство, особенно если ты зависишь от тех, кто тебе завидует. Лучше пропить.

При этом крестьяне, как уже было сказано выше, всегда имели деньги на выпивку, не имея при этом денег на выкупные платежи. Мологский комитет Совещания Витте, например, отметил, что население чрезмерно обременено платежами, из которых выкупные составляют две трети всех платежей. На это уездный податной (налоговый) инспектор Хомутов ответил, что выкупные платежи надо рассматривать как платежи по обязательствам и что население, расходуя до 450 тыс. руб. на вино, вполне естественно в состоянии уплачивать по своим обязательствам, достигающим суммы не свыше 252 тысяч.

Для справки — за период 1894–1913 год в бюджет России поступило питейного дохода 11,75 миллиардов рублей или три госбюджета России образца 1913 года. Для справки — за это же время от экспорта хлеба выручено 10,36 млрд. рублей. То есть, страдающие от непосильного бремени крестьяне пропили даже больше средств, чем дал экспорт выращенного ими хлеба! В том числе в 1913 году питейного дохода собрано 0,952 млрд. рублей. С каждым годом потребление алкоголя только увеличивалось.

Еще один пример. В 1906–1907 году в связи с недородом (интересно, с чего бы это?) крестьянам 12 пострадавших губерний была оказана помощь на 128,3 млн… рублей. В то же самое время крестьяне этих же губерний купили спиртного на 130,5 млн… рублей. Во время недорода и связанного с этим голода потребление спиртного в пострадавших губерниях не только не снизилось, но даже увеличилось. Причиной этого местные податные инспекторы называли приподнятое настроение крестьян (?!!) пропитие средств от продажи полученного во время погромов и грабежей усадеб, уклонением от уплаты податей, выборкой и пропитием средств из сберегательных касс, а так общее мнение что недоимки и так все спишут. Получаемые продовольственные ссуды так же часто обращали в деньги и тут же пропивали.

Однако, мысль о том, что податное бремя непосильно для крестьянства — уже не просто прочно засело в буйных головах наших интеллигентов — но и превратилось в своего рода опознавательный знак свой — чужой. Если ты считаешь что посильно — то ты сатрап и слуга царского режима. На истинную же причину бедственного положения крестьянства — передельную общину — предпочитали не обращать внимания.

Протасьев, непременный член Рязанского губернского присутствия:

Если бы представитель полиции при принудительном взыскании допустил десятую долю того произвола и того разорения, которое у всех на глазах допускается самодеятельным миром, то для такого полицейского чина не нашли бы подходящей скамьи подсудимого, а мужицкий «мир» творит всё это безнаказанно.

Учитывая всё это, совершенно в ином свете предстает историческая фигура П. А. Столыпина, который в письме Л. Н. Толстому писал: «Теперь единственная карьера для умного мужика — быть мироедом, т. е. паразитом. Надо дать ему возможность свободно развиваться и не пить чужой крови». Столыпин, вопреки общепринятому мнению, знал сельский мир ничуть не хуже Толстого. И в отличие от Толстого он начал действовать.

Если первой цели предполагалось достичь немедленно (масштаб аграрных волнений летом 1906 года был несовместим с мирной жизнью страны и нормальным функционированием экономики), то вторую цель — процветание — сам Столыпин считал достижимой в 20-летней перспективе.

Если коротко, то Столыпинская аграрная реформа заключалась в следующем:

➧ Повышение качества права собственности крестьян на землю, состоявшее прежде всего в замене коллективной и ограниченной собственности на землю сельских обществ полноценной частной собственностью отдельных крестьян-домохозяев; мероприятия в этом направлении носили административно-правовой характер.

➧ Искоренение устаревших сословных гражданско-правовых ограничений, препятствовавших эффективной хозяйственной деятельности крестьян.

➧ Повышение эффективности крестьянского сельского хозяйства; правительственные мероприятия состояли прежде всего в поощрении выделения крестьянам-собственникам участков «к одному месту» (отруба, хутора), что требовало проведения силами государства огромного объёма сложных и дорогостоящих землеустроительных работ по разверстанию чересполосных общинных земель.

➧ Поощрение покупки частновладельческих (прежде всего помещичьих) земель крестьянами, через разного рода операции Крестьянского поземельного банка, преобладающее значение имело льготное кредитование.

➧ Поощрение наращивания оборотных средств крестьянских хозяйств через кредитование во всех формах (банковское кредитование под залог земель, ссуды членам кооперативов и товариществ).

➧ Расширение прямого субсидирования мероприятий так называемой «агрономической помощи» (агрономическое консультирование, просветительные мероприятия, содержание опытных и образцовых хозяйств, торговля современным оборудованием и удобрениями).

➧ Поддержка кооперативов и товариществ крестьян.

Если коротко — то Столыпин освободил крестьян полностью и организовал для них систему помощи, поощряющую заниматься выгодным и продуктивным сельхозпроизводством. По Столыпину — крестьянин теперь получил свободу от схода, а так же право требовать сведения всех причитающихся ему земель в отруб, который не мог быть отчужден. Это значило, что отныне у крестьянина появлялся смысл вкладывать деньги в хозяйство, в землю, в скот, не боясь зависти соседей и того что ухоженный участок отберут. Так же крестьянин получал возможность кредитоваться и получать агрономическую помощь, а так же создавать кооперативы и товарищества для совместной обработки земли.

Но мало кто знает, что помимо законов о землеустройстве, Столыпин внес в Думу и пакет законопроектов о кардинальной реформе местного самоуправления («Положение о волостном управлении», «Положение о поселковом управлении», «Положение о губернском управлении») — ими намеревалось уничтожить общину, как таковую. и установить нормальное местное самоуправление. Ни один из этих законопроектов в Думу не прошел.

Дума в пику столыпинским законам — предлагала отчуждение помещичьих земель, полное или частичное. Но с учетом того что мы теперь знаем — это привело бы лишь к увеличению потребления алкоголя на селе.

Столыпинские реформы часть деревни встретила враждебно, особенно конфликтогенными оказались выделения отрубов — их временно прекратили уже в воюющей России в 1915 году. Крестьяне писали, что выделение земли отдельным домохозяевам как бы обездоливает не только нынешние, но и будущие поколения. Самое страшное — они были искренни в своем неприятии реформы. Живя в состоянии зависимости от схода, они не чувствовали унижения, завися от равных, и не представляли, что может быть как то иначе. Представили уже их дети, тридцать лет спустя, в колхозе, работая за трудодни…

Итожим. В 1861 году — в России была допущена грубейшая ошибка, которая потом ох как сильно сказалась на будущем. Вместо того чтобы освободить крестьян полностью сразу или чуть позже, их, только освободив от власти помещиков, тут же закабалили властью общины.

Я прекрасно понимаю, почему так было сделано. В противном случае перед государством стояли бы вызовы совсем иного порядка — надо было бы строить современную налоговую систему, нанимать больше чиновников, делать так чтобы правовая система работала и на деревне тоже, не подменяясь неписанным обычаем и решением полупьяного схода. Пришлось бы иметь дело с каждым конкретным крестьянином — как личностью, и как домохозяином. Но это надо было делать! Не решив этих проблем, и получив в итоге голод 1891 года — власть приняла еще более худшее решение. Так как деньги у неё были — она стала строить иждивенческое государство, покупая лояльность огромной крестьянской массы то ссудами, то списанием недоимок — короче говоря, она тратила деньги на деревню и во всё большем количестве. Деревня ответила бунтом 1905 года и усиленным пьянством. А компании помощи — превратились в разветвленные коррупционные схемы.

Только Столыпин в 1906 году — рубанул мечом — и одним махом освободил крестьянина, сделав его личностью и позволив жить только своим трудом и своим умом. Но было уже поздно.

Эта история имеет и еще одно, мало различимое следствие. Именно из-за строительства иждивенческого государства — мы вступили в ХХ век слабее, чем могли бы. Это одна из причин, почему мы не смогли выиграть ни Русско-Японскую, ни Первую мировую…

И да. В современной России есть категория людей, которая и до сих пор считает общину чуть ли не раем земным. Ну, благом уж точно. Е. Прудникова к примеру. Цену ее «историческим» изысканиям вы только что узнали.

1.6. Экономическая география

На взгляд автора — а он своего мнения никому не навязывает — одной из глубинных причин произошедшей в 1917 году катастрофы — стал серьезный антагонизм между разными частями страны и разными ее экономическими районами.

Экономическая география Российской империи начала ХХ века — не имела ничего общего с сегодняшней, рожденной в результате великой эвакуации 1941 года. Главными экспортными и наиболее развитыми экономическими районами страны — были северный — дуга, простирающаяся от Гельсингфорса до Варшавы и Южный — включающий в себя современную Украину, земли Дона и частично Кавказа. Москва — не входила ни в один из этих районов.

Северный район — включал в себя Гельсингфорс (Хельсинки), Петроград, Ригу, Либаву (Лиепае), Вильно (Вильнюс), Варшаву. Это была территория с превосходством немцев и немецкого капитала. Она развивалась по тем же законам, по которым сейчас развивается Китай — огромная концентрация производства и максимально быстрый выход на экспортные порты и железные дороги. По сути, этот Северный район и Германия были тем же, чем сейчас являются побережье Китая (во главе с Шанхаем) и США. Петроград был городом-заводом — помимо политической власти, он концентрировал в себе огромные производственные мощности. Совершенно другое значение имела Рига — это была «наша Германия», скопище высокотехнологичных производств, многое из того, что производилось в Риге, больше в России не производилось нигде. Всю Прибалтику контролировали немцы, автохтонные жители были у них на положении рабов — вот откуда, кстати, и родились «латышские стрелки». Дальше было Вильно (Вильнюс) — это был большой, больше чем сейчас многонациональный город, специализировавшийся в основном на торговле сельхозсырьем, в том числе и на экспорт. Через Вильно и порты Балтики — шел основной поток зерна, мяса — и с него же шла основная эмиграция евреев из местечек в Лондон и Нью-Йорк. Достаточно сказать, что был прямой корабельный рейс — Мемель (Клайпеда) — Нью-Йорк. Евреи, дошедшие сюда, продавали свое имущество именно здесь. Наконец, северный район заходил в Польшу — там, в Варшаве и севернее нее немцами был построен мощный экономический район для производства немецких товаров для всей России в обход заградительных пошлин.

Южный район специализировался на сырье: это уголь, сталь, сахар, зерно, текстиль. Это приносило даже больше денег, чем на север, главным экспортным портом была Одесса, по значению она превосходила Киев. Но и там, на юге Украины (которая была и тогда, но об отдельном житии и не помышляла) и России — строился мощный промышленный район. В Запорожье специализировалось на сельскохозяйственной технике, севернее производили паровозы, экскаваторы, горную технику. Нельзя сказать, что это была примитивная промышленность — именно там, в Южном районе еще до войны освоили производство самолетов.

Огромные деньги приводили к тому, что Киев на рубеже веков рос и застраивался активнее, чем Москва, а Одесса претендовала на статус экономического центра всего региона. Победа в Великой Войне должна была открыть рынки Балкан и Ближнего Востока.

Но и там, особенно в Запорожье, огромную роль играли немцы. Правда, в отличие от севера — в большинстве своем это были местные немцы, переселившиеся еще во времена Екатерины II. Но до таких глубин мало кто докапывался — немцы и немцы.

Третий район такого же уровня — пытались строить, но не смогли — на Дальнем Востоке. Русско-Японская война была именно про это.

Эти экономические районы, а особенно Северный, были тесно и плотно связаны с европейскими рынками — теснее, чем этого требовала безопасность страны. Например, все знают, что февральская революция началась с хлебных бунтов в Петрограде, но мало кто знает — а почему, собственно, стало такой проблемой продовольственное снабжение Петрограда? А потому что Петроград до войны снабжался хлебом и мясом не из России, а преимущественно из Пруссии, где хлеб был дешевле, а плечо подвоза намного короче, чем если, к примеру, везти с Поволжья. И когда началась война — с одной стороны прекратился подвоз из Пруссии, а с другой — не было ни мощностей железной дороги, ни инфраструктуры (элеваторов например), чтобы снабжать продовольствием один из крупнейших городов мира. Причем если в 1907 году в Петербурге жило 1310 тыс. человек (десятый город мира), то к 1917 году численность его населения дошла до 2,5 миллионов, а кто-то называет цифру и 3,0 миллиона временных и постоянных жителей. Представьте себе, что численность населения вашего города за десять лет удвоилась — какой будет бардак с коммуналкой и вообще со всем? И сколько будет недовольных?

Вопрос — что оставалось Москве и остальной России.

Немного. Относительно немного. Да, была и промышленность, был например Иваново-Вознесенск с его текстилем. Был Урал, был Поволжский промышленный район, была нефть Баку. Но, не имея прямого и дешевого выхода на куда более богатые экспортные рынки, принужденные работать на казенном заказе и обслуживать глубинную Россию, где уровень покупательской способности был в несколько раз ниже, чем в Европе — они прозябали. Даже экономического общения между этими двумя частями одной страны было не так и много.

Что еще хуже, в Петрограде находился основной банковский капитал, который занимал дешевые деньги на международных рынках и пускал их во внутренний оборот (сто лет прошло, а ничего не меняется). Получалось, что они «грабят Россию в интересах немецкого и французского капитала». И ведь не скажешь, что это неправда.

Таким образом, в Москве, по вполне объективным причинам зрела фронда. Она выражалась в антинемецкой пропаганде, которая имела место и до 1914 года, а с другой стороны — в требованиях политического представительства.

Великая война смешала все карты. С одной стороны, была потеряна часть Северного района — все, что было в районе Варшавы. С другой стороны, реформы Столыпина привели к уверенному росту благосостояния части крестьянства. По воспоминаниям — перед войной детей богатых крестьян — отрубников уже было не отличить от детей помещиков, они так же одевались, так же питались, получали образование. Это был новый альтернативный рынок и на его обслуживании московский капитал заработал достаточно много. А экономическая мощь — рано или поздно перерастает в политические требования. Требование парламента и конституционной монархии — это, в сущности, требование к Романовым считаться со всей остальной страной и развивать ее равномерно.

Война породила еще одну, смертельно опасную для страны тенденцию. Русский капитал ждал массовой конфискации и перераспределения имущества и активов немцев в России. Причем всех немцев, не только подданных кайзера, а вообще всех, кому не повезло с именем и фамилией (возможно, и евреи бы под раздачу заодно попали). Планировался «большой хапок» по масштабам сравнимый с приватизацией 90ых и временами «семибанкирщины». Николай II явного обещания, что это будет, — не дал. Тем самым он моментально поставил против себя весь русский торгово-промышленный класс. Тут, видимо, и англичане постарались — подсказали, что если будет полновластный Парламент, то подобный «большой хапок» или большой передел можно будет провести через Парламент, выражающий «волю народа». А чтобы эта воля была правильной — в ожидании большой конфискации, русский торгово-промышленный класс проплатил оголтелую газетную кампанию, направленную и против Николая II и против немцев вообще. Отсюда же — старательно внедрявшийся в то время миф, что абсолютно все немцы, живущие в России, являются предателями. И потому массовая конфискация имущества у них будет законной и справедливой. Пробой сил стал немецкий погром в Москве 1915 года, которому не препятствовала полиция — отрабатывалась методика вытеснения немцев, заставления их бежать от «народного гнева». Отсюда и идиотские брошюры про германский шпионаж с «коровами».

В конце 1916 года — тем, кто организовывал и проплачивал кампании в прессе — удалось добиться своего. К борьбе русской элиты против элиты немецкой и криптонемецкой — присоединилось простонародье, переняв антинемецкие лозунги и антинемецкие обвинения. Этими лозунгами и обвинениями удалось дискредитировать трон, заставить народ поверить в предательство Александры Федоровны (что было полным бредом) и самого Государя. Верили в какой-то тайный провод между Царским селом и Берлином. Что удивительно, основным подхваченным обвинением было обвинение в сепаратных переговорах и сепаратном мире — хотя, казалось бы, какое дело крестьянскому призывнику до этого и как он может быть против сепаратного мира и возможности живым поехать домой. А ведь смотри — прониклись, подхватили. Хотя сепаратный мир был опасен больше для торгово-промышленного сословья — он означал, что хапка немецких активов не будет, а деньги, потраченные на антинемецкую и антиромановскую пропаганду — пропали. Хуже того — условием сепаратного мира могло быть возобновление русско-германского торгового договора, не продленного в 1914 году и дававшего немецкому бизнесу привилегированные условия для торговли в России. Русский же бизнес конкурировать с немецким не мог и главное — не хотел.

По той же самой причине, держась оппозиционно к собственным властям, русские купцы и промышленники заискивали перед Западом, в частности перед Францией и Великобританией. От их позиции зависело — удастся ли легализовать захваченные в ходе конфискации немецкие активы, выпустить под них ценные бумаги и получить кредиты — или большой хапок будет признан мировым сообществом незаконным. Таким образом, Франция и Великобритания имели эффективнейший инструмент для манипулирования настроениями торгово-промышленного класса внутри России.

Николай II не проявил должного понимания и политического чутья, хотя он мог выиграть общественное мнение всего двумя заявлениями. Первое — пообещать поделить активы немцев в России после победы в войне между русской буржуазией. И второе — все крестьяне, что воевали честно — после победы получат участок земли. Все! Но Николай, судя по всему, был «законником» и с опаской относился к самой идее конфискаций и тщательно подготовленных антинемецких народных бунтов. Ведь бунт — запросто мог перерасти в бунт против власти вообще (как в итоге и случилось). Кроме того, он понимал, что это может закрыть нам европейские рынки, и осложнить дальнейшее инвестирование из-за рубежа. На этом он и погорел.

Но погорели и Рябушинские с Морозовыми. Решив хапнуть, взять не свое и ради этого раскачивая лодку — они в конечном итоге получили катастрофу. Хотели конфисковывать — а конфисковали у них. Пошли по шерсть — а вернулись стрижеными. Николай II был прав в своих опасениях относительно бунта и конфискаций — а они все были не правы. Причем преступно не правы.

Кстати, в экономической географии можно разглядеть и причины войны — Германия претендовала только на эти, удобно расположенные и промышленно развитые районы. И на Кавказ, как коридор на Восток. Ничего другого — Германии от России не было нужно.

1.7. Петроград

Ну… поговорили про актеров, теперь давайте поговорим про сцену русской революции. Ее особенность была в том, что сцена располагалась в одном городе, а именно — в Петрограде. Огромную роль в том, что произошло, сыграла Москва — но факт есть факт: именно жители Петрограда в 1917 году дважды приняли судьбоносное решение как жить — и за себя и за всю страну. Причем, в феврале они приняли решение единолично, если бы не бунт рабочих, если бы не восстание запасных полков — ничего не было бы.

Конечно, решения всегда принимают люди — но на их решения не могут не оказывать обстоятельства, в которых они находятся. И место, где они живут, условия, в которых они там живут — не могут быть не важны при принятии решений.

Итак, Петроград.

Прежде всего, это был молодой город. Он был заложен Петром I в 1703 году, и к моменту описываемых событий ему было чуть больше двухсот лет — ничто по сравнению с Москвой или Киевом. Это был город, в котором жизнь была экстремальной хотя бы ввиду погодных условий. На сегодняшний день — это самый северный в мире город с населением более 1 миллиона человек, ни один город, расположенный на его широте, не дотягивает и до одного миллиона жителей. В Санкт-Петербурге сейчас живет примерно 5,3 миллиона человек, в описываемый период жило 2,2–3,0 миллиона человек. Это огромные цифры. Однако, если учитывать произошедшие в ХХ веке события — то Питеру еще повезло. Так, Вена так и до сих пор не достигла той численности населения, какая была в 1914 году.

Петроград — это город, переживший бурный рост к описываемому периоду. Так, к 1863 году (отмена крепостного права) в нем жило 539 тысяч человек, а к 1917 году — не менее 2,2 миллиона. Рост в 4 раза, а если учесть многочисленных беженцев, то эта цифра может быть еще больше.

Петроград был городом, который во время войны испытывал серьезные сложности со снабжением. Дело в том, что в отличие от большинства других городов России — он снабжался в основном не по рекам или железной дороге, а по морю. Немалая часть продовольствия, муки — поступала из Германии, где в конце XIX века сильно упали цены на пшеницу. Несмотря на то, что к городу была проложена железная дорога, ее было явно недостаточно для устойчивого снабжения города из глубины России, отсутствовали так же склады и элеваторы. Во время войны снабжение по Балтике было отрезано, а железная дорога — перегружена.

Петроград был городом, в котором почти не сложилось районов элиты и дна, наоборот — всё смешалось. В отличие от других крупных городов мира, в Петрограде жильё, в основном, было съемным, мало кто владел жильём в собственности. Громадные пяти— и шестиэтажные доходные дома строились так, что в них находили приют представители самых разных слоёв общества. Наверху обитали богачи, в средних этажах — средний класс, на первом и в подвале — ютились бедные. С одной стороны — роскошь одних соседствовала с нуждой других и постоянно напоминала о себе. С другой стороны — нельзя было выделить опасные с точки зрения возможных беспорядков районы и разработать план их отсечения от остального города. Весь город представлял собой одну большую бомбу, готовую к социальному взрыву. Повышенная мобильность населения — так же затрудняла его полицейский учет.

Более-менее горизонтальная сегрегация начала проявляться только в ХХ веке, когда появились огромные заводы с тысячами работающих на них людей и они все старались селиться рядом с заводом, создавая рабочие районы. Но стремительное разрастание города размывало и эти гетто, богатые дома чередовались с бедными.

Петроград был изначально построен в очень плохом с точки зрения военной и государственной безопасности месте. На берегу Балтийского моря — то есть уязвимый для атаки с воды. В окружении весьма сомнительных территорий — с одной стороны Финляндия, с другой стороны Прибалтика. И то и другое соседство было гибельным. В прибалтийских губерниях фактически не было русской власти, командовали немцы, жестоко угнетая местное население — в итоге пробудились антинемецкие (не антирусские!) движения национального освобождения, сыгравшие в истории России трагическую роль (одни латышские стрелки чего стоят). По мнению автора, именно среди прибалтийских народностей, во время войны сведенных в добровольческие полки и получивших оружие, заговорщикам удалось навербовать сотни и тысячи боевиков для реализации своих планов в феврале 1917 года в Петрограде. С другой стороны, буквально в шаговой доступности Финляндия, в которой Россию ненавидело сто процентов населения. Просто финские правые ненавидели Россию за русификацию и требовали независимости, а левые ненавидели Россию как оплот самодержавия. После отделения Финляндии в ней тут же вспыхнула гражданская война, в которой людей в процентном отношении от общего числа граждан погибло больше, чем в России, — но это было потом. А сейчас — финны давали пристанище любым революционерам, боевикам, шпионам — лишь бы против России. Русская полиция в Финляндии действовать не могла, местная занималась открытым саботажем — и всё это на подступах к столице Империи. Кстати малоизвестный факт — Ленин осенью 1917 года был избран депутатом Учредительного собрания — и как думаете, от кого? От финской армии и флота!

В Петрограде, в отличие от многих других городов, самые криминальные районы располагались не на окраинах, а в центре города, они были связаны с рынками и большими доходными домами, полностью контролируемыми криминалом. Опасное соседство правительственных учреждений и криминала ещё сильнее осложняло задачу по наведению порядка в городе.

К 1917 году 2/3 жителей Петрограда родились не в Петрограде. 80 процентов населения — относились к низшим слоям — рабочие, подёнщики, интеллигенты. Так если в 1869 году в городе проживало 215 тысяч крестьян обоего пола, то в 1910 году — уже 1,3 миллиона. Численность крестьян в городе увеличилась вдвое, с 32 % до 68 % от общего населения города.

Петербург, а потом и Петроград, были едва ли не самой опасной столицей Европы в криминальном отношении, причем рост преступности значительно опережал рост населения города. Так в 1900 году в Петербурге обвинялось в убийстве 227 человек, а в 1910 году уже 794. В разбое в 1900 году обвинялись 427 человек, в 1910 году — 1325 человек. За десять лет число хулиганов выросло в четыре раза. Хулиган был даже внешне похож на нынешнего гопника — штаны заправленные в резиновые сапоги, кепка, папироска… Город лидировал и в пьянстве — так в полиции в нетрезвом состоянии в год попадал каждый двадцать третий петербуржец, в то время как в Берлине — один человек из трехсот пятнадцати. Значительная часть всех преступлений совершалась в нетрезвом состоянии.

В городе был крупный экспортный порт и множество заводов, столица давала 12 % индустриальной продукции России, в том числе 70 % электроэнергетических изделий, 50 % химической продукции, 25 % машин, 17 % текстиля. Все это дополняло социогенную и криминогенную обстановку: в городе было полно людей, готовых на всё. В начале ХХ века стал складываться доселе неведомый, опасный в социальном и криминальном отношении тип русского промышленного рабочего.

Если брать обстановку второй половины XIX века, то большую часть крестьянского и рабочего населения Петербурга составляли ремесленники и специалисты сферы услуг. Они попадали в город в молодом возрасте, часто еще детьми, и отдавались «в учение» людям, которые чаще всего были из той же местности и даже того же села. Во время учения они не получали денег, работая за еду и угол (при этом, еда чаще всего была намного сытнее, чем в деревне, включая в себя каждый день мясное блюдо), и только по прохождении обучения начинали «расти». Это были самые разные профессии — половые, извозчики, строители, плотники, шляпники и портные. Но все они работали по одной и той же схеме. Существовала региональная специализация, когда тем или иным промыслом занимались крестьяне — отходники из нескольких уездов одной губернии, профессия была для них привычной, обучать ее секретам начинали еще в деревне. При попадании в город мальчик не оставался один, он попадал в артель, где все свои, где существовали кассы взаимопомощи, где устанавливались правила жизни и работы в городе. Хозяин чаще всего был тоже свой. Понятное дело, что никакие забастовки были невозможны — при проявлении недовольства или неспособности освоить профессию, человек возвращался в деревню с клеймом «питерской выбраковки», где подвергался презрению соседей. Но при этом существовал и социальный лифт. Практически все содержатели трактиров, гостиниц, погребов, где продают спиртное на вынос, старших артелей у извозчиков и строителей — прошли тот же путь, что и все, они попали в город мальчиками, но при этом оказались сметливее и удачливее и разбогатели. Они же не теряли связи и с деревней — отправляя туда деньги, помогая выстроить школу или церковь, забирая из деревни мальчиков в обучение. Некоторые сёла, специализируясь на промыслах, были столь богатыми, что еще до 1914 года обращались в Министерство народного просвещения, с просьбой открыть в селе гимназию, с содержанием за счет средств селян. До войны для «обчества» уже нормой было открыть на родине специализированное училище, в городе иметь кассу взаимопомощи, благотворительную столовую, дом с дешёвыми квартирами для своих. Особенно преуспели в этом ярославцы.

Завод разрушал социальные лифты и приемы социализации, выработанные до этого ремесленниками. Если мальчик на побегушках мог стать хозяином трактира и иногда становился — то рабочий никогда не мог стать хозяином завода, и часто он не мог стать даже мастером, мастеров специально назначали чужих. Администрация завода — постоянно боролась со спайкой рабочих — бывших крестьян, нанимая для них чужих мастеров. Потому что если мастер был свой — то он немедленно нанимал своих же, и они вместе, пользуясь спайкой, начинали обманывать и обворовывать уже администрацию завода. Мастера обращались с рабочими грубо, с матом, а то и зуботычинами — все левые газеты были полны историй о том, как мастер обругал рабочих или рабочие избили мастера. Истории эти поражают своей наивностью. Так, поводом для драки с мастером могло стать грубое слово — это сейчас у нас матом разговаривают и в ответ на грубое слово просто выругаются про себя — а тогда в деревне даже «зелёна муха» считалось грубым выражением. В другом случае мастер обвинил рабочего в краже, видимо облыжно, тот покончил с собой (!!!), а другие рабочие вышли на забастовку, закончившуюся столкновениями с полицией. Практически во всех требованиях забастовщиков — встречается требование к администрации обращаться к рабочим на «вы».

В условиях отсутствия профсоюзов средством борьбы оставалось насилие.

Мы, молодежь, били старших. Рабочие били мастеров, купали их в одежде в речке Ижора. При непорядке в заводской лавке разбивали стекла, били уполномоченных, устраивали обструкцию, бросая на трибуну стулья. Вмешивался полицейский — били и его…

Драка с мастером стала нормой, раздражавшего рабочих мастера избивали и вывозили в тачке за ворота. Изначально нужда в рабочих руках была так велика, что рабочего, подравшегося с мастером, готовы были принять на другом заводе. Но постепенно был составлен список рабочих, которые дерутся с мастерами и устраивают забастовки, он распространялся по всем администрациям заводов. Рабочие, попавшие в черный список, больше не могли найти работу, но оставались в городе, переходя в криминал. Во время 1914–1917 года они все окажутся либо в армии, либо на заводах, когда ввиду нехватки рабочих рук и взятия под казну многих заводов — принимали всех. И в армии и на заводах — они окажутся первыми баламутами.

Жестокость этих баламутов, и совершаемые ими проделки — назывались тогда хулиганством, но по сегодняшним меркам скорее являются бандитизмом. Изнасилования, грабежи и убийства пьяных — становятся нормой. По ночам одинокой девушке становится страшно пройти даже по центральным улицам города. Хозяевами города становятся Рощинские, Гайдовские, Железноводские, Васинские. Незадолго до революции один из старых хулиганов выступил с осуждением творящихся нравов — мол, раньше мы не резали первого встречного и не использовали любимых как проституток…

23 мая 1907 г. та же шайка напала на 34-е почтовое отделение в Тучковом переулке. В отделение внезапно ворвались десять человек с револьверами и приказали: «Руки вверх!» Пытавшегося поднять тревогу чиновника пристрелили на месте. Было украдено 1500 рублей.

30 мая восемь человек ограбили 11-е отделение Санкт-Петербургского частного ломбарда. Грабители перемахнули через стойку и выгребли наличность в размере 1700 рублей. У стойки стоял трамвайный кондуктор Александров, только что получивший за заложенное пальто 14 рублей 75 копеек, деньги он отдать бандитам отказался, и немедленно был застрелен. Между тем, управляющий ломбардом сумел вылезти на улицу через окно задней комнаты и закричал: «Нас грабят, помогите!» Налетчики стали уходить по Саратовской улице. Появилась полиция и началась погоня. Грабители разделились. Отстреливаясь, они убили четырех человек и восьмерых ранили; троих преступников застрелили полицейские, двоих арестовали, трем удалось скрыться. Следствие производило Санкт-Петербургское жандармское управление, и вначале оно буксовало, арестованные показаний не давали. (Л. Лурье. Питерщики)

Недооценена роль хулиганов в массовых беспорядках — в 1905, 1914, 1917 годах. Вот, например, о событиях 1914 года.

В Петербурге забастовка. 1 июля из окон домов на Васильевском острове рабочие закидывали камнями полицию и казаков. По углам Сампсониевского проспекта были возведены 6 баррикад. Рабочие валили столбы, заборы и перевязывали баррикады колючей проволокой. Утром на баррикады на Сампсониевском состоялся налет городовых. Со стороны рабочих — 6 убитых, 20 раненых. 18 городовых пострадали от бомбардировки камнями.

В 1-м часу ночи конный разъезд городовых на набережной Малой Невки заметил рабочих у деревянного основания моста. Они поджигали мост. Все были схвачены, однако толпа пыталась освободить арестованных. Одновременно хулиганы и рабочие разрушали здания водокачки в Зеленковом переулке. На Лесном проспекте повалили телеграфные столбы и порвали кабель телефонного сообщения с Финляндией. На Мясной улице толпа рабочих и хулиганов с пением «Марсельезы» избила двух городовых. На Тамбовской улице был избит чиновник железной дороги. В 1-м часу дня на Галерной 800 работниц-штрейкбрехеров, вышедших на обед, были атакованы бастовавшими работницами. Началась кровавая драка. Городовой Францкевич с проломленной головой отправлен в больницу. На Галерной хулиганы избивали хорошо одетых людей с криками «Долой интеллигенцию!». Налет на трамвай на Лиговском. Камнями до смерти был забит кондуктор Богомолов. Полицейские власти послали охрану на все станции и вокзалы города.

В 11 часов вечера было прекращено трамвайное движение. Всего из строя выведено 200 из 600 вагонов, разбито 500 дорогих стекол. Забастовал Обуховский завод. Рабочие прорвали кольцо полиции. 600 рабочих с песнями отправилось к Шлиссельбургскому проспекту. Прибывшая полиция отняла 2 флага, арестовала 9 рабочих. Для постройки баррикад был ограблен воз с кирпичами, ехавший на стройку больницы им. Петра I.

11 июля в город через Нарвские ворота вступила гвардия. На солдат напали рабочие. Прогремели выстрелы. Город объявлен на военном положении. (Л. Лурье. Питерщики)

Для защиты своих интересов при забастовках и беспорядках — администрация предприятий вызывала полицию и казаков. Это было еще одной грубой ошибкой власти — участие в конфликтах бизнеса с рабочими на стороне бизнеса. В США ситуация была не менее взрывоопасной, но правительство до конца 1910-х годов почти не вмешивалось в эти конфликты, заводчики нанимали для разгона забастовщиков и охраны штрейхбрекеров частных детективов (самым известным было агентство Пинкертона) и откровенных бандитов (на восточном побережье чаще всего еврейских). Ситуации с Ленским расстрелом в США повторялись много раз, жестокость столкновений превосходила таковую в России — детективы и банды использовали снайперов для разгона митингов и убийства рабочих лидеров, открывали огонь по демонстрациям, по рабочим лагерям. В битве у горы Блэр шахтеров бомбили фугасными бомбами с частных самолетов. Но при этом гнев и ненависть рабочих были направлены против частных компаний, против детективов и бандитов, но никак не против полиции и государства. У нас же в феврале 1917 года рабочим и соединившимся с ними солдатам удалось, в конце концов, победить ненавистных им «фараонов». Только в России это стало концом государства.

1.8. Идишланд. То чего никогда не было

Русский бунт 1917 года, бессмысленный и беспощадный, был вызван тем, что русский народ разбудили евреи. Они же подкопали страну. Они же стали одними из пострадавших — хотя пострадали все.

Так вот. Есть страна, которой никогда не было. И не будет. Ее народ почти весь истреблен, кто уцелел — находится в рассеянии. Ее язык — идиш — почти мертв, мало кто знает его. Во время второй мировой войны из шести миллионов европейских евреев — носителей идиш — пять было уничтожено. Но эта страна — Идишланд — существовала до самого германского вторжения в 1941 году. И если бы история повернулась иначе — она могла бы возникнуть на карте.

Идишланд — это государство, захватывающее часть императорской России, на юге упирающееся в Черное море, на севере — в Балтийское, включающее в себя города, которые с тех времен изменились до неузнаваемости. Одесса в какой-то момент стала третьим по численности населения городом Империи, до пятидесяти процентов ее населения составляли евреи, и именно они дали этому городу его неповторимое своеобразие, которое сейчас убивают бандеровцы. Вильно — его называли европейским Иерусалимом, городом пяти наций — русских, евреев, немцев, поляков, литовцев. Только целая серия войн и этнических чисток — превратили его в современный Вильнюс, про который и сказать-то нечего — а ведь в те времена по своеобразию Вильно не уступало Одессе. Минск — до войны это был город с огромной еврейской общиной, во время войны жестоко уничтоженной фашистами. Киев — до 1917 года это был город, где русский патриотизм противостоял еврейским посягательствам, украинского в Киеве не было ничего, кроме разве что крестьян, приходящих на рынки продать продукты и купить что нужно в хозяйстве…

И я не говорю про десятки и сотни еврейских местечек… евреям запрещалось селиться на селе, но и в крупных городах им тоже селиться было нельзя (городовые за счет еврейских взяток добирали до нормальной суммы свою нищенскую зарплату). Потому евреи селились в провинциальных городишках, которые были неким гибридом села и города. Несчетное их количество было сожжено немцами… какие-то еще существуют.

Начиная примерно с 60-70х годов XIX века империя столкнулась с двумя национализмами — и нарастало еще два. Два тех, что были — еврейский и польский. Нарастали — национализм прибалтийских народов и национализм финнов — но они еще были в зародыше. Про украинский национализм тогда никто слыхом не слыхивал, про грузинский — когда грузинские интеллектуалы приходили к народу поговорить про Грузию, даже просто автономную, простые люди отвечали твердо — «нет. Мы не можем остаться наедине с Османской империей».

Идишланд — был странной территорией в том смысле, что евреи кучковались в местечках, которые не были ни городом, ни деревней. Им нельзя было жить во многих крупных городах (но не во всех, на Одессу, к примеру, это ограничение не распространялось) и нельзя было покупать землю и заниматься сельским хозяйством. Были, кстати, исключения — отец Троцкого был крестьянином. Таким образом, евреям ничего не оставалось, как заниматься ремеслами или идти в ростовщики и факторы — давать деньги в долг или торговать спиртным. Это вызывало к ним дополнительную ненависть.

Кстати, путь из штетла был очень простой — надо было… сменить религию. На крещеных евреев ограничения не распространялись, и, кстати, немало было тех, кто так и поступал. Но еще больще так не поступало. Дело в том, что для еврея — религия, а не национальность, определяла его. «Еврейство» было объединяющим фактором, связывало его с предками, прокладывала дорогу из прошлого в будущее. Потому для многих отказаться от иудаизма было немыслимо.

Поляки и евреи были самыми проблемными народами империи в том смысле, что они уже полностью сформировались как отдельные народы, и что еще хуже — как политические нации они тоже успели сформироваться. Но у поляков была историческая территория и исторический опыт государственности. У евреев — своего государства не было.

Но это не значит, что его не могло быть.

По Илье Буяновскому (Блоггер varandej.livejournal.com)

Идишланд. Фактически ещё одна страна, рассеянная по десяткам городов и местечек, в ХХ веке в прямом смысле слова обратившаяся в прах. Ныне большая часть Идишланда — это опустевшие осколки, но осколков этих от Риги до Ростова-на-Дону разбросано очень много…

… Когда и как евреи оказались в стране Ашкенази, как на их древнем языке называлась Средняя Европа, основных гипотез две — «иудейская» и «хазарская»: согласно первой, ашкеназы были потомками евреев, переселившихся с одной периферии Римской империи (Иудея) на другую (Германия), согласно второй — потомками бежавших с умиравшей родины хазар, и, честно говоря, в первую мне верится больше. А уже в Средние века, когда евреи стали привычной частью европейских городов, сформировался язык идиш, близкий немецкому, но со множеством древнееврейских, славянских, романских и даже тюркских элементов. Субэтносов еврейского народа в мире было очень много — это и тюркоязычные крымчаки, и персоязычные бухарские евреи. В Европе помимо германоязычных ашкеназов были и романоязычные сефарды, сформировавшиеся в Испании. А в не столь дальних краях первым центром еврейской цивилизации был Киев — не вполне очевидно, что древнейшим сохранившимся письменным документом на территории Руси было «киевское письмо» начала Х века от местных евреев и хазар к другим общинам с просьбой помочь выкупить человека из долговой ямы.

В Европе иудеям жилось несладко, и погромы с сотнями убитых в Англии, Франции, Германии были в порядке вещей, причём особо рьяно с «христоубийцами» расправлялись по дороге на Восток крестоносцы. Тем не менее нашлась одна страна, в которой евреев ждали, и страной этой была Польша. И дело тут совсем не в гуманизме, а в том, что не панское это дело — торговать, и в отличие от Англии, Германии или России, в Польше было очень слабое купечество. Как результат, польские и литвинские магнаты для этого грязного дела приглашали в свои владения весьма экзотические, на первый взгляд, народы — армян, татар, караимов…

В XIV–XVI веках Польша буквально притягивала евреев со всей Европы (а вот Литва, наоборот, евреям особо не благоволила до самой Люблинской унии), и к концу XVII века в Речи Посполитой жило до 80 % всех ашкеназов. Потом в ней начался упадок, в Европу же пришло Просвещение, и в XVIII веке евреи вновь стали расселяться на Западе. Но всё же именно бывшая Речь Посполитая оставалась ядром Идишланда, с её разделом, перешедшим к Российской империи. Там евреев сразу отправили в ссылку… вот только было их так много, что власти сочли рациональным перемещать не ссыльных, а место ссылки — так появилась «Черта постоянной еврейской оседлости», куда входили Царство Польское и, с севера на юг, Ковенская, Виленская, Витебская, Гродненская, Минская, Могилёвская, Черниговская, Киевская, Волынская, Подольская, Полтавская, Екатеринославская, Бессарабская, Херсонская и Таврическая губернии, за исключением стольного града Киева, индустриального Николаева, военного Севастополя и курортной Ялты. Ныне это часть Латвии, Беларусь, почти вся Украина, Молдавия и несколько районов России (в первую очередь юго-запад Брянской области, где в Стародубе сохранилась синагога). Впрочем, лазеек за Черту было немало, законных и не очень, как минимум, вне Черты могли селиться еврейские купцы первой гильдии и специалисты по приглашению. К началу ХХ века евреи были крупнейшим неславянским народом России (5,2 млн., 4,1 % населения империи и около 60 % всего еврейского народа), ещё 2 миллиона (4,5 % населения) жило в Австро-Венгрии и 1,5 миллиона — в Америке.

Соответственно, два региона Западного пояса выпадают из Идишланда. Во-первых, это Эстония, где еврейское заметно не более чем где-нибудь в Тверской области, нет ни единой старой синагоги (хотя штуки три в Ревеле и Дерпте раньше было), а единственная новая в Таллинне построена в 2007 году.

Второй регион — это Калининградская область. До войны в предместьях Кёнигсберга было несколько синагог, в том числе одна из крупнейших в Германии Хоральная синагога прямо напротив Кафедрального собора… но только здешние евреи говорили уже не на идиш, а на немецком, и приходились соплеменниками Кафке, а не Шолом-Алейхему. У Медового моста уцелел Израэлитский сиротский приют (1904) при той самой Хоральной синагоге.

В остальном Идишланд, напротив, шире Западного пояса, простираясь в Польшу (где были гигантские общины в Варшаве, Лодзи, Кракове и других городах) и «незападную» Украину, а островки еврейской цивилизации раскиданы по всей Российской империи вплоть до Дальнего Востока. Но её основа — «еврейское местечко». «Местечко», по-русски «городок», а на идиш «штетл» — это что-то вроде ПГТ: торгово-ремесленное поселение, при этом не имеющее городских прав. В штетлах и селились евреи — подальше от надменных бюргеров да по приглашению владевшего местечком пана. Облик штетлов характерен — маленькие, почти сельские домики, стоящие при этом по-городскому плотно. Согласитесь, в этих домиках легко представить тех «маленьких людей с большими мечтами».

…

И если в русской историографии Богдана Хмельницкого считают объединителем двух славянских народов, а в украинской — борцом против польского гнёта, то в еврейской Хмель-Злодей — едва ли не самый кровавый мучитель после Гитлера: восставшие казаки отметились невиданными даже в средневековой Европе погромами, в которых погибло до нескольких десятков тысяч человек: Хмельниччина для евреев стала самым чёрным периодом их европейской истории, пока её не затмил Холокост. Но, как и после Холокоста, евреи уже не могли видеть мир так, как раньше, а многие сочли произошедшее началом конца света и стали ждать Мессию. Травма создала благодатную почву для главного вклада Украины в иудейскую цивилизацию — хасидизма…

2. Общество

2.1. Вера Холодная и Холодная война

Мы живем в парадигме Холодной войны. Она началась не с Фултоновской речи Черчилля, как многие думают, она началась с дипломатической изоляции новорожденного СССР и продолжается без малого уже сто лет, с небольшим перерывом в 1941–1945 годах, когда СССР вынуждено приняли в антигитлеровскую коалицию ради того чтобы справиться с еще более страшной угрозой. Однако никогда за все это время Запад не переставал ни бояться нас, ни ненавидеть нас, ни сдерживать нас.

Мы изгои в цивилизованном мире, и даже 90е это не сильно изменили, просто на смену страхам перед русским вторжением пришли страхи перед русской мафией, а ее сменили страхи перед личностью Путина (своего рода «антикульт личности Путина», развивающийся на Западе в очень нездоровой форме). С этими страхами сопряжены многие внешне неприметные, но реальные ситуации и действия. Нас всегда признают виновными — от кражи в отеле и до сбития Боинга, причем, доказательств не потребуют. Русский язык, производная от него русская литература, в немалой степени и другие направления русского искусства остаются изолированными. На Западе не читают русских писателей, не слушают русскую музыку, при том что Великобритания например на экспорте музыки зарабатывает больше чем на экспорте автомобилей. Нам продадут футбольный клуб, но не продадут серьезный бизнес, как показала история с Опелем. Наконец, надо очень мало для того, чтобы раздуть антироссийскую истерию, что в Вашингтоне, что в Лондоне, что где-то ещё.

Мы привыкли так жить. Мы отмеряем исторические эпохи датами нападений на нас. И в подсознании нашем — одно из ключевых мест занимает неизбежность противостояния с Западом, которое продолжается как минимум последние пятьсот, а то и восемьсот лет. Мы даже не пытаемся уже его остановить.

Было ли когда-то по-другому? Удивительно, но — было!

Начало ХХ века — это время на первый взгляд парадоксальной популярности всего русского в Европе. Русские художники, русский балет, русские танцы — идут на ура, более того — Россия является одной из надежд Европы, французские философы не раздумывая, относят себя к intellegencya. Трудно поверить, но той пропасти, которая сейчас разделяет нас — нет и в помине. Если бы в то время существовал Европейский союз — нас бы туда обязательно приняли, если не в 1905 — то после февраля 1917 уж точно. Никто не сомневается в том, что русские — не просто Европа — они авангард Европы.

Почему так?

Знакомьтесь: Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. Ярчайшие представители «поколения зеро», те, кто вошел во взрослую жизнь на изломе веков, в самом начале ХХ века. Журналисты, литераторы, держат салон, который является магнитом для всей Петроградской богемы…

В личной жизни — у них свободный брак. Они живут втроем с неким Философовым, при этом Мережковский спит как с Гиппиус, так и с Философовым, при этом имея связи на стороне, как с мужчинами, так и с женщинами. А Гиппиус — изменяет «супругу» тоже как с мужчинами, так и с женщинами, заодно она входит в Петроградский совет секты хлыстов, которые практикуют свальный грех и в России запрещены. О своих связях на стороне, обычных и однополых, они рассказывают друг другу.

К ним любит ходить Сергей Дягилев — да, да, тот самый. Они поссорятся из-за того что сначала Дягилев переманил к себе Философова (у них гомосексуальная связь), а затем Мережковский, видимо в отместку, совратил молодого польского студента, который был секретарем у Дягилева и заодно — его половым партнером. Из-за этого Дягилев и Мережковский несколько лет друг с другом не разговаривают.

В Париже, куда переезжают и Мережковский, и Гиппиус, и Дягилев, — у Дягилева случается скандал с молодым Вацлавом Нижинским, премьером его труппы. Нижинский изменяет Дягилеву с женщинами, потом во время поездки в Аргентину влюбляется в дочь венгерского земельного магната и заключает с ней брак. Дягилев в истерике выгоняет его из труппы (потом он примет его обратно), Нижинский называет Дягилева старой проституткой.

Одновременно со скандалами в Париже — молодой на тот момент писатель Максим Пешков (Горький) (к счастью, этот в гомосексуализме никогда замечен не был) едет в САСШ с модной актрисой Андреевой (которая заодно спит со спонсором ее театра Саввой Морозовым). Его принимают восторженно, ему рукоплещут — но только до того момента, как русский посол сливает газетам информацию, что женщина с Пешковым — это не миссис Пешков, настоящая миссис Пешков осталась в России. В газетах скандал, Горького с Андреевой вышвыривают из отеля посреди ночи. Турне сорвано. С тех пор, кстати, Горький ни одного доброго слова не напишет про САСШ.

Казалось бы, ну приехал человек с любовницей, делов то. А вот смотрите…

Мало кто знает, что «Анна Каренина» Льва Толстого — это политический памфлет. Супруг Анны Карениной — это Константин Победоносцев, самый на тот момент ненавидимый человек в России. А книга — обыгрывает ходившие в обществе слухи, что супруга Победоносцева, которая моложе его на двадцать лет — ему неверна. Но политический памфлет становится книгой мирового значения, Анну Каренину переводят на все основные языки мира, она выдержала больше десяти экранизаций и актуальна по сей день. Простая история женщины и двух ее мужчин…

К чему я все это вам рассказываю и для чего копаюсь в грязи?

Начало ХХ века — это время трагических противоречий между уровнем развития техники, общества и государства. Техника достигла неимоверных высот — появился телеграф, телефон, радио, автомобили, небоскребы, трансатлантические лайнеры и первые пассажирские самолеты, электричество. Крупнейшие города мира растут как на дрожжах, крупнейшие города мира, в общем-то, приобретают тот вид, какой есть и сейчас — мощеные дороги, магазины, многоэтажные здания, центральная канализация, электрическое освещение, общественный транспорт (трамвай, а где-то и метро). Общество ходит на смелые театральные премьеры, танцует танго и открывает для себя, что сексом можно заниматься и до брака и даже без брака. В Германии — появляется движение т. н. «перелетных птиц» — это молодые люди, которые просто путешествуют по стране почти без денег, пешком или на велосипеде. Тогдашние хиппи.

Одновременно с этим — существуют монархии, цензура и церковь. Все они предписывают обществу жесткий, догматичный порядок жизни, многие нормы которого не менялись со средних веков. Достаточно посмотреть на одну из «наболевших» тем того времени — женщины боролись за право носить брюки. Учитывая «удобство» женского платья того времени и затрат времени на то чтобы его снять/надеть — я их понимаю.

Интереснее всего положение церкви. С одной стороны — она по-прежнему довлеет над обществом, во многих странах преступления против церкви включены в уголовные уложения. Это не только в России — многие страны, характеризуя себя, начинают, прежде всего, с церкви: Австро-Венгрия, например оплот католичества, Германия — протестантизма, а в Великобритании существует собственная, англиканская церковь во главе с королем. Скорее церковь, чем власть — является главной скрепой общества — и она же сильнее всего ему мешает делать то, что оно хочет.

В России православная церковь является частью государственной машины, выходить из православия в другую религию — уголовное преступление, главой церкви является император — кстати, точь-в-точь как в Великобритании. Но одновременно с этим — в России больше чем в других странах общество продвинулось по пути богоборчества, отказа от церкви как морального авторитета, как мерила и как судьи и строительства гражданского (то есть атеистического и автономного от власти) общества в том виде, в каком мы его понимаем. В России 1917 года было то, чего нет в России 2017 года — гражданское общество. Именно оно устроило произошедший с нами кошмар.

Во главе русского гражданского общества — Лев Толстой, богоборец, создавший собственную религию и первый человек за сто лет, отлученный от церкви. Мы недооцениваем масштаб Толстого, считая его просто писателем, — если бы в то время проходили президентские выборы, он, несомненно, победил бы. Он был властителем умов, духовным и интеллектуальным лидером России того времени. Ему поставили памятник в Сараево, в Боснии и Герцеговине еще до войны. Говорили, что в России два императора — Николай Второй и Лев Толстой.

Но что самое удивительное — процесс эмансипации идет и во второй по значению нации многонациональной России — еврейской. Тихая жизнь еврейских местечек взламывается как лед на весенней реке, все больше и больше молодых еврейских юношей выходят в большой мир — кто богатеть, кто бороться, кто — в террор. Последних немало. Но они не являются представителями еврейского народа. Еврейские старики, еврейский бизнес в ужасе от того, что творят молодые евреи. Большинство из них уходят в террор уже выкрестами — то есть изгнанными из еврейских общин, изгоями. Это нельзя забывать, когда мы обвиняем еврейский народ в произошедшем с нами в 1917 году. Большинство из евреев, делавших революцию, были изгоями, их дела были изучены, а сами они — прокляты раввинами своего времени.

Дело Бейлиса (убийство Ющинского в Киеве) — показало, что русское гражданское общество — не является в основной своей массе антисемитским, и готово после отмены черты оседлости принять евреев как равных. В свою очередь молодые евреи массово учат русский язык — это их язык, а не идиш. Дело Бейлиса — лакмусовая бумажка, причем Россия прошла этот тест успешнее, чем Франция — Бейлиса считают виновным намного меньшее число русских, чем Дрейфуса, фактически в России «антидрейфусары» являлись изгоями. Это же подтвердил и 1917 год — в отличие от левых правые в России так и не смогли ни до февраля 1917 года, ни после него ни собраться, ни политически организоваться, ни предъявить какую-то внятную альтернативу. В общем и целом правые того времени — представляли скопище невнятных личностей, кормящихся около госбюджета. Как только не стало бюджета — они все просто разбежались…

Февраль 1917 года показал, что в России нет противостояния в обществе, традиционного для других стран деления общества на правых и левых. Есть государство и есть противостоящее ему гражданское общество, современное настолько, что оно было бы дееспособным даже сейчас, сто лет спустя. Русское гражданское общество образца 1917 года было активным, единым, атеистичным, прогрессивным и левым.

Церковь не смогла даже в самой минимальной степени сыграть ту роль «властителя дум», ради которой она существовала в России и в других странах. Если в странах Запада прогрессивная часть интеллигенции и буржуазия противостоят «болоту» крестьянства, рабочих, феодалов, организованных в церковные общины и направляемых церковью — то у нас подобных общин просто нет. Показательно, что в отличие от многих стран Запада, православие не смогло организоваться политически, не существует «христианско-демократической» или «христианско-консервативной» партии.

Эта уникальность русского общества, его уникальные успехи в обеспечении внутреннего единства, борьбы интеллигенции за умы и чаяния рабоче-крестьянского класса (как потом показала история, успехи в завоевании сердец были сильно преувеличены), его свобода и антиклерикальность — и сделала русских, русское общество — авангардом всего европейского в борьбе за деклерикализацию и эмансипацию. Именно поэтому интеллектуальная Европа, проигравшая собственную борьбу — так жадно смотрит на Россию, с такой готовностью принимает всё русское. В России отсталость режима политического совмещается с прогрессивностью и даже авангардностью русского общества, русской интеллигенции. Европа ждёт победы русского общества над царизмом как первой победы нового над старым, за которой она и сама поднимется на новый бой против собственной церкви, бюрократии и государства.

Итогом же — была катастрофа. Не обязательно, она была исторически предопределена. Европа получила тяжелейшую травму во время Первой мировой, в России она была усугублена травмой Гражданской войны. Постоянное озлобление огромных масс населения — породили не свободу, а два чудовищных тоталитарных проекта — сталинизм и гитлеровский национал-социализм. Стало понятно, что без Бога — это не интеллектуал, рассуждающий о благе человечества и строящий идеальный мир на земле при помощи науки, а не веры. Это либо пьяный красноармеец с наганом и вопросом: Бог есть? Либо штурмбанфюрер СС, хладнокровно ведущий расово-этническую чистку. Эмансипация Европы была отложена до 90-ых, и только в 70-е годы ХХ века уровень благосостояния европейских стран превысил уровень 1913 года.

Ну а Россия? Путь России обратно к Богу был долог и труден. Генрих Григорьевич Ягода, генеральный комиссар госбезопасности, выслушав свой приговор — к высшей мере социальной защиты — сказал: «а все-таки Бог есть». Поздней осенью 1941 года — по приказу И.В. Сталина — в воздух поднялся самолет с чудотворной иконой Божьей Матери, он облетел Москву. В эту же ночь температура воздуха упала с минус двух до минус тридцати, в баках немецких танков замёрзла солярка, набившаяся в гусеницы грязь превратилась в мёрзлый камень, грузовики вмёрзли в грязную жижу, наступление сорвалось — немцы не могли воевать при минус тридцати. Это дало время, чтобы создать хоть какие-то рубежи обороны и подтянуть свежие сибирские дивизии. Германия потерпела первое чувствительное поражение за всю Вторую мировую войну. А потом — была Победа и смерть тоталитарного проекта вместе со смертью тирана. Но до сих пор у нас не хватило моральных сил отказаться от Ленина-Сталина, разумом прийти к их отрицанию.

Поколение «зеро», то самое русское поколение начала ХХ века — погибло в Гражданской, в застенках НКВД, тихо умерло на чужбине эмиграции, подарив России и всему миру серебряный век России, который так и не стал золотым. И у нас 1913 год стал мерилом, точкой отсчета по которому отмеряют успешность нас сегодняшних — пока он не был сменен 1991 годом.

Так закончился странный роман России и Европы начала века. Так — на смену Вере Холодной пришла Холодная война.

2.2. Война и мiр

Как то раз мне попалось на глаза выражение «великие нерассказанные истории девятнадцатого века». И мне подумалось — а что, в ХХ веке нет трагедий и нет нерассказанных историй?

На мой взгляд, самая великая трагедия ХХ века — гибель русской деревни и ее народа. Стомиллионный народ просто исчез, не оставив от себя ничего.

Надо сказать, что он сопротивлялся. Его единственным выигрышем был 1917 год — он проиграл 1905 год, затем он проиграл период с 1918 по 1929 годы, когда Сталин начал великое разграбление и порабощение русской деревни, затем в период 1941–1945 год он понес невосполнимые человеческие потери, был навсегда подорван его генофонд, и наконец, в период с 1945 по 1975 год — его остатки переселились в города, подвергнутые окультуриванию. Но это окультуривание — означало так же и потерю корней.

Мы не первая страна, в которой происходило массовое переселение в города. Но нигде это не происходило так травматично и нигде это не сопровождалось полной сменой культурного кода нации.

В Европе это происходило так — в какой-то момент все граждане признавались равными, создавалось национальное государство, интеллигенция длительным и упорным трудом создавала национальную культуру и разрабатывала национальный язык. Он был нужен заново, так как город и городская жизнь требовали новых слов и терминов, наука, искусство, военное дело — всё это требовало целых словарей терминов.

Но полного разрыва городской и деревенской культуры все же не происходило. Равно как и новые горожане — помнили, откуда они вышли и не стыдились этого. Только у нас сельского происхождения принято стыдиться. Современные немцы по выходным едут в провинцию, там одевают национальную одежду, едят национальную еду, танцуют танцы, проводят фестивали — для них это необходимо, чтобы продолжать чувствовать себя немцами. В России же современная русская культура изначально городская и никаких корней в сельской не имеет. О том, как мы относимся к селу говорит хотя бы состояние центра России — областей и краев, прилегающих к Москве. Это же мрак! И тоже, кстати, парадокс — области национального центра, метрополии получаются самые отсталые из всех.

В России деревня просто умерла. В 1917 году она не смогла ни передать городу культуру, ни закрепиться в городе, ни дать своих лидеров. Все лидеры большевиков — были или городскими или чужими, из русской деревни не было никого. Сталину удалось страшное — повторное порабощение народа. Это, видимо, единственный случай в истории, когда после длительного пребывания народа в свободном состоянии, кому-то удалось восстановить рабство. Сталинская система просуществовала только одно поколение, не смогла воспроизвестись и не пережила смерти создателя — после смерти Сталина от нее немедленно отказались — но деревню она добила. На место крестьянина пришел колхозник — мелкий вор, алкоголик и разгильдяй. Которому по фиг на всё — на землю, на скотину… для него всё — чужое.

При переселении в город — русская городская культура была создана заново, не как продолжение и переосмысление деревенской — а как культура другого народа. Не осталось ни книг, ни музыки, ничего. Что-то есть, но мизер. У нас есть Толстой; но не забывайте — Толстой дворянин, смог ли он описать жизнь крестьян как она есть? Не знаю. В русской культуре не осталось ничего, современная русская культура — продолжение дворянской, городской ее линии.

Трагедия русской деревни была в том, что ее хотели убить все. И свои и чужие. Гитлер хотел обратить ее в рабство. У Ленина и Сталина — как до них и Николая II выбора не было — Россия, а потом и СССР обречены были или стать индустриальной, городской, развитой страной или погибнуть. Но Российская Империя имела шанс стать такой страной, не убивая деревню. СССР — уже нет.

Ниже я попробую лишь немного рассказать о русской деревне. О том, как она жила. Как умерла, рассказывать не буду. Может, когда-нибудь потом…

Итак…

Основной факт… и основная причина подлинной социальной русской революции, появившейся на поверхности в 1905 г. и победившей в 1917-м, состоит в том, что 80 % населения России жило по иному праву на землю, чем остальные 20 %, состоящие из городских и, вообще, более затронутых культурой жителей. В этом основном раздвоении и заложена была та мина, которая взорвала все социальное здание Российской Империи…

А.С. Изгоев

Признавайтесь, кто прочитал «Войну и мир» Толстого в школе? Никто кроме учительницы литературы, верно? Между тем название этой книги не «Война и мир» — а «Война и мiр». Мiр — это не состояние отсутствия войны, это мир как общество, как совокупность живущих. В данном случае Толстой попытался описать русский мир того времени, времени тяжелейшей войны и блистательной победы — и трагически ошибся. Ибо в своей книге автор наивно попытался оттолкнуться от образа единого общества, вставшего против неприятеля — но это было мягко говоря, далеко от истины. Толстой трагически ошибся, как ошиблась и вся русская интеллигенция, ярким представителем которой как раз и являлся Л.Н. Толстой. Никакого единого общества, мiра — не существовало. Существовали два разных народа, и отношения между ними сильно напоминали отношения колонизируемых и колонизаторов. Ошибка в понимании русского народа как единого, сплоченного общим национальным порывом — привело к трагической недооценке возможных последствий Первой мировой войны, ее проигрышу и кровавой революционной вакханалии.

Поразительно, но и выигравший в этой схватке с городом и с «цивилизованными русскими» крестьянский мiр — почти сразу же и проиграл. Город, в лице партии большевиков — нанес ответный удар, отняв у крестьян всю землю, загнав в колхозы и заставив трудиться как рабов. А Вторая мировая война — нанесла крестьянскому мiру смертельную травму, от которой он тихо скончался где-то в семидесятых…

Откуда все это пошло?..

Многие считают, что с Петра I. Я полагаю, что со времен Смуты, когда — и это надо признать — Россия погибла и русский народ в большинстве своем — погиб. За следующее столетие после смуты численность населения России возросла в четыре раза, но это были не русские — а в основном приезжие из Европы, которые в общем то и стали основой нового русского народа. Который пополнялся за счет самых разных других народов — например, немало пленных шведов, немцев, французов — оставались в России и становились в третьем поколении русскими. Русский народ времён, скажем Александра I — уже мало что имел общего с русским народом времен Ивана Грозного. Массовое переселение в Россию прекратилось именно в XIX веке за счет смены направления миграционных потоков — теперь ехали в США. И вот это иссыхание миграционного потока из Европы в сочетании с демографическим взрывом того самого исконного русского народа, который остался со времен Ивана Грозного и выжил несмотря ни на что — на мой взгляд в сочетании с вызванным этим аграрным перенаселением и послужило базовой причиной для двух русских революций — 1905 и 1917 годов.

Я совсем недавно встретил поразившую меня цифру. Если считать городскими жителями лишь тех, кто проживает в городе постоянно и всей семьей, а не приходит в город на заработки, возвращаясь в деревню на сезон полевых работ — то в 1910 году горожан в России было всего шесть процентов (а не двадцать, как писал Изгоев). О чем мы вообще говорим?

Крестьянский мiр существовал рядом с теми шестью процентами, которые считались — и сами себя считали — русским народом — на протяжении, по крайней мере, трех столетий. Про него почти ничего не знали. Время от времени он давал о себе знать чудовищными восстаниями — Разин, Болотников, Пугачёв. Время от времени он вставал во весь свой исполинский рост и громил врага — поляки, французы Наполеона отнимали лошадей и пропитание. Для крестьянина посягательство на лошадь означало угрозу гибели его и его семьи… первые же вояжи фуражиров вызвали крестьянские бунты, убийства французских солдат, отряженных искать продовольствие. Затем появились летучие конные отряды и объяснили, что Царь разрешил убивать… Крестьянское восстание, на сей раз санкционированное властями, полыхнуло с чудовищной силой, в его пламени и сгорела самая сильная на тот момент армия. Но что не увидел ни Лев Толстой, ни декабристы — крестьяне сражались отнюдь не за Россию. Для них само понятие «русский» было либо чем-то отвлеченным, либо незнакомым, на вопрос «Кто ты?» — они либо называли религию (православный) либо деревню, откуда родом или уезд. Деревня донациональна.

Русский мiр жил по своим законам, не имевшим ничего общего с государственными. Попробую здесь хотя бы вкратце описать их.

1. Базовой ячейкой крестьянского мира является семья, а следующей — община и ее сход. Выполнение любого решения схода есть святая обязанность любого члена общины, за невыполнением могло последовать убийство или изгнание. Фактически, это даже дофеодальная, племенная структура общества.

Решение схода было выше любого государственного закона, если при его исполнении закон нарушался, приезжала полиция или солдаты — те, кто был услан на каторгу или убит считался пострадавшим за общество, его семья бралась на попечение мiра, а сам он пользовался огромным уважением, даже если совершил убийство. Нередко, так убивали хозяина, если тот совсем не давал жить — хозяева о том знали и прекрасно понимали, до каких пор можно давить. Проблема в том, что примерно к 1905–1907 году в центральной России перенаселенность стала таковой, что крестьянский мiр не только больше сам ничего не мог дать государству, но и сам нуждался в помощи. Причины этого описаны, в том числе и в статье про экономику крестьянства — передельная община на корню убивала инициативу людей, делала бессмысленным и даже вредным повышение плодородия твоего временного участка. Все это накладывалось на демографический взрыв.

Ю.С. Пивоваров «Полная гибель всерьез»

Между 1850 и 1914 гг., за 60 с небольшим лет, население России выросло в два с половиной раза (68 млн… человек — 170 млн… человек; в 1900 г. — 125 млн… человек). Это были самые высокие в тот период темпы увеличения населения в Европе. Вместе с тем урожайность зерновых была существенно ниже, чем среднеевропейская. В течение XIX в. на 60 % увеличилась и посевная площадь (1809 г. — 80 млн. га, 1887 г. — 128 млн. га). «Однако даже такого безостановочного расширения посевной площади не хватало, поскольку… население росло еще скорее, а урожаи оставались на прежнем уровне. К 1880-м годам в средней и южной полосе России целины практически не оставалось, и земельная рента увеличилась необыкновенно. В то же самое время… рост современной промышленности лишал крестьянина основного источника побочного дохода.

Действительно, несмотря на значительное расширение посевной площади, сельское население росло еще быстрее, намного быстрее. В результате начался процесс обезземеливания миллионов крестьян. Не поспевала за резким демографическим подъемом и урожайность. В начале XX в. крестьянство европейской части России собирало 14 пудов хлеба на душу населения. Прожиточный минимум официально определялся в 20 пудов. Годовой доход средней крестьянской семьи тоже значительно отставал от минимального прожиточного (38 и 49 рублей соответственно).

Таким образом, русское крестьянство в целом явно недоедало. К примеру, потребление хлеба на душу населения в России равнялось 13 пудам, во Франции — 22,3, в Германии — 19,45, в Великобритании — 18,39. В год на питание тратили: русский крестьянин — 20 руб., немецкий — 40, французский — 56 руб. Причем происходило постепенное ухудшение питания, что, безусловно, сказывалось на здоровье крестьян. Об этом свидетельствовало нарастание доли так называемых забракованных и получивших отсрочки по состоянию здоровья при приеме на военную службу. В 50 губерниях Европейской России в конце 70-х годов таких было 11 %, а в начале XX в. — 22 %.

Обратите внимание на два не слишком-то заметных факта. Первый — так как бедные крестьяне, работая на земле, не могли прокормить даже себя — им приходилось хлеб покупать. Конкурируя в этом смысле со скупщиками для экспорта. И второй. Раньше дополнительным доходом семьи было кустарное производство. Но вследствие развития промышленности, ни город, ни богатый односельчанин уже не нуждался в кустарных поделках, он покупал фабричную вещь. А развитие промышленности снижало и спрос на сезонную и низкоквалифицированную рабочую силу — нужна была квалифицированная и на весь год. Так город и бедная часть деревни стали друг другу СОВСЕМ НЕ НУЖНЫ.

Столыпин пытался переселять лишних крестьян в Сибирь — плохо получилось. Радикалы же подсказали, что делать, и крестьянский мiр пошел у них на поводу, убив в 1917 году государство, мешавшее новому переделу земли, как убивали раньше не дающего жить хозяина.

Обращу внимание — подобная жизнь не имеет ничего общего с жизнью в Европе, где закон все-таки признавали все крестьяне и вынуждены были уважать. Британский кровавый уголовный кодекс со смертной казнью по 288 составам преступлений не уважать было невозможно, и на селе там существовали сельские общины, живущие именно по этому закону. В России собственно Россия — ограничивалась городами, за городской чертой начиналось уже что-то совсем иное. Немало этому способствовал и минимальный полицейский и чиновничий аппарат, в несколько раз меньший, чем в европейских странах. Закон просто никто не представлял — кроме являвшихся солдат, если происходил бунт или убийство. Раньше был хотя бы помещик, который жил на селе и был кровно заинтересован в том чтобы его не подняли на вилы — но сейчас большинство помещиков и не показывалось в деревне, занимаясь кто проживанием последнего, кто спекуляциями.

2. В продолжение первого тезиса — крестьянин долгое время не имел доступа к нормальному государственному суду, но в нем по факту и не нуждался (по крайней мере, он так думал). По всем мелким делам — а крупных в деревнях почти не было — судил либо сход, либо мировой (непрофессиональный) судья. Закон, по которому принимали решение — не имел ничего общего с официальной, государственной правовой системой.

В этом неписанном законе на первом месте была т. н. «витальность» — то есть выживание семьи, общины в целом, и только потом отдельного индивида. На втором месте сохранение в неприкосновенности традиций и правил, позволяющих выживать. Покушением на витальность считался, например поджог или попытка угона или убийства лошади — за это мгновенно озверевшие крестьяне творили самосуд, расправляясь с покусителем. Убийство человека таким тяжким не считалось, и убийцу чаще всего отдавали в руки государственного правосудия.

Воровство считалось преступлением, только если ты воровал у такого же, как и ты. При этом, украсть у помещика или у выделившегося из общины отрубника — преступлением не считалось (!). Оправдывалось это тяжелой жизнью. Зато серьезным преступлением считалась «обида» — она разрушала целостность общины.

Целостность общины и согласие всех ее членов считалось наивысшим благом. История сохранила подробности о деле, которое разбирал общинный суд — двое оспаривали принадлежность земельного участка. Общинный суд признал одного из них правым и отдал ему 2/3 участка, а проигравшему — 1/3. Случившийся тут же горожанин с юридическим образованием изумился: как так? Если один прав, а другой нет, отдайте тому, кто прав весь участок! Нельзя — сказали ему, им еще вместе жить и у обоих семьи, которые надо кормить. Вот этот спор — показывает базовые отличия государственного права, основанного на римском, от права русского мiра.

3. Земля. Земля считалась наивысшей ценностью, так как позволяла выживать многим поколениям. Право собственности на землю крестьянами фактически не признавалось в том проявлении, в каком оно было прописано в законе — они считали что право на землю дает во-первых труд на ней, во вторых — необходимость наличия земли для выживания крестьянских семей. То есть, земля должна принадлежать тем, кому она нужна и кто на ней работает. Право городских на землю не признавалось вовсе. Право помещика признавалось, но условно, крестьяне говорили: мы ваши, а земля наша. При этом, большинство крестьян вовсе не чувствовали потребности в освобождении — им нужна была только земля.

Однако земля обрабатывалась не коллективно, а индивидуально, семьями. А так как главнейшей ценностью было выживание, оно было выше любого права собственности, земля делилась «по едокам» и регулярно переделивалась. Отсюда — постоянные переделы земли на крестьянских сходах. Как и демографический взрыв — в крестьянских семьях рожали много детей, чтобы получить больше земли. Но с другой стороны — крестьяне не слишком-то вкладывались в повышение плодородия земли, так как знали, что чем плодороднее будет его земля, тем больше желающих будет на следующем сходе получить именно этот кусок земли. Кроме того, существовала чересполосица — земли нарезали не отдельным куском, а по кусочку, чтобы не было такого, что одним достались только хорошие, а другим только плохие земли, чтобы никому не было обидно. Но это так же в корне блокировало любые попытки внедрения современной агротехники и повышения плодородности земли. Получался замкнутый круг. Попытки внедрить кооперативные методы сельского хозяйствования почти всегда проваливались. Одним из тех, кто пытался это внедрить, был В.И. Ленин, пытавшийся разделить доставшуюся ему землю на участки по 10 га и внедрить кооперативы немецкого типа. Затея провалилась, и видимо именно с тех пор Ленин возненавидел русское крестьянство, которое приказывал уничтожать удушающими газами, как на Тамбовщине, и отбирать хлеб с винтовками.

Отмечу один момент, который мало кто понимает. Общинное землевладение не было общественным! И тот, кто считал, что русской крестьянин a priori не готов к частной собственности и даже ненавидит ее — в корне ошибался! Русский крестьянин посредством общины имел право не на долю в произведенном обществом продукте (плодов выращенных на земле), а право (пусть временное и условное) на земельный участок в натуре, и никто в общине и даже сама община никаким большинством голосов не могла его этого права лишить! Не следует путать общину с колхозом — это разные вещи! Община никогда не предполагала общественной обработки земли, а сама идея колхоза взята из европейского опыта кооперативов, в России мутировавшего в колхозы и с треском провалившегося. Более того. Первые попытки внедрить коллективную обработку земли (то есть колхозы) приходится на правление аж Николая I и все они провалились! Ленин в молодости пытался организовать кооператив немецкого образца на селе и потерял время и деньги. Русский крестьянин не принимал общественную обработку земли! А община — была инструментом самоуправления и постоянного перераспределения скудных земельных ресурсов при постоянно растущем населении. Она нарушала неприкосновенность частной собственности — но общественную собственность на землю не создавала.

Постоянные переделы (и связанное с этим желание вложить в землю поменьше, а получить побольше), связанное с этим наплевательское отношение к земле и неготовность вкладывать в то что чужое — привели к тому, что уже в начале ХХ века голод стал постоянным спутником русской деревни, и несыто ели даже в годы, считавшиеся урожайными. При этом, голод затрагивал только те местности где существовала община и передел земли — центральные области России. На Украине, например голода не было никогда (до Сталина), в Сибири тоже про голод никогда не слышали. Процветали те крестьянские общины, которые либо отходили от переделов и чересполосицы (чаще подражая помещику или разбогатевшему соседу), либо отказываясь от натурального хозяйства и начиная специализироваться, например, на выращивании и сушке овощей для города, а нужное для пропитания зерно закупая. Либо вообще отказываясь от крестьянского труда как источника средств к существованию и делая ставку на симбиоз с городом, в котором особенно преуспела Ярославская волость.

Кстати про ярославщину.

4. Ярославская волость в Российской Империи была столь уникальным явлением, что ее стоит упомянуть отдельно. Конечно, ее не стоит ставить в пример остальным, для всех места в городах все равно не хватило бы. Но ярославцы первыми осознанно и целой областью сделали ставку не на крестьянский труд, а на сотрудничество с городом и на предпринимательство. И преуспели. Ярославская волость наряду с Нижегородской — одна из наиболее пострадавших от революции, если бы не 1917 год, это был бы один из наиболее богатых регионов России, а то и Европы.

Как пробились ярославцы?

В те времена людей, которые имеют дело с деньгами или хозяйским товаром просто так не принимали на работу: он скроется, и где искать? Ярославцы поступили просто и гениально — они создали ярославское общество, где каждый из его членов отвечает за всех других круговой порукой и без ограничения суммы. Соответственно любой ущерб, который мог нанести любой ярославец любому купцу — компенсировался без ограничения суммы. Стоит ли удивляться тому, что купцы стали нанимать на должности приказчиков, кассиров и прочих — только ярославцев?

Аналогичные общества существовали и у выходцев из других регионов, но никто не смог и близко подобраться к могуществу ярославцев.

Следующим шагом ярославцев было то, что они осознали — из-за цикличности экономики и всяческих неурядиц бизнесы имеют обыкновение разоряться и в этот момент тот, у кого есть деньги, может купить их очень дешево, чуть ли не за десятую часть их истинной цены. У ярославцев деньги были всегда потому, что все ярославцы которые работали в город, часть денег вносили в общий фонд. Таким образом, они стали выкупать места, где работали. Истории о том, как, скажем, ярославец начинал работать в Москве или Петербурге мальчиком на побегушках, а заканчивал владельцем ресторана — это не о его личной хватке и пронырливости. Ярославское товарищество дало ему денег для выкупа бизнеса у разорившегося владельца. А он просто был номинальным владельцем.

Точно так же, кстати, стали поступать и другие официанты — образовались например товарищества официантов, первое, второе, третье — и каждое из них собирало деньги и постепенно выкупало рестораны, где они работают. К 1917 году уже большинство самых «крутых» заведений принадлежали таким вот товариществам.

Ярославцы так же занимались торговлей, и на этой ниве тоже лидировали. По двум причинам — потому что деньги на открытие бизнеса давал не банк и не ростовщик, а общество, и потому что ярославцы могли предоставлять покупателям кредит, опираясь опять-таки на ресурсы общества. В чем-то ярославцы были предшественниками нынешних кавказских общин, вели они дела так же — но при этом были русскими.

К 1917 году ярославское общество было мощнейшей организацией со своей ссудной кассой, со стипендиями для студентов, с ночлежными домами и просто домами для небогатых ярославцев, приезжающих в город. Фактически, ярославцы были диаспорой в том смысле, в каком сейчас диаспорой являются кавказцы или азербайджанцы в Москве. Только ярославцы еще были русскими…

Революция не оставила от всего этого камня на камне.

5. Алкоголизм.

Пьянство было непременным спутником русского крестьянина, но отношение к пьянству было неоднозначным. Алкоголь не отвергался общиной, он был своего рода социальной анестезией, позволяющей существовать в ужасных условиях. Ну и эти ужасные условия создавать. Были, например случаи, когда погорельцам собирали всей деревней — но не на восстановление хозяйства, а чтобы с горя напиться. Практически любое событие на селе отмечалось коллективной пьянкой до упаду. С другой стороны алкоголик (то есть тот, кто не контролировал себя и свою тягу к спиртному) никогда не пользовался ни уважением, ни правом голоса на крестьянском сходе. Во время крестьянских работ — никто, кроме самых конченых капли в рот не брал.

Трата денег на спиртное была обусловленной. Общинная система предусматривала переделы земли, на этом фоне вкладывать в хозяйство, в увеличение продуктивности смысла не было. Не стоило и вовсе показывать свою зажиточность — будут завидовать. В итоге единственным направлением, куда можно потратить свободные деньги. была выпивка. Кстати, в 1906 году, когда по понятным причинам не собрали подати, был проведен мини-опрос на тему, куда дели отложенные для податей деньги. Ответ был один — пропили.

Алкоголь был формой налога, подчас единственной, какую удавалось собрать. Подушная подать была, но ее удавалось собрать не всегда, в некоторых деревнях были многолетние задолженности. А вот алкоголь пили все, и наценка в нем шла государству либо помещику.

Своеобразной формой протеста была «коллективные зароки» — это когда сход собирался и давал зарок отказаться от потребления спиртного полностью. Это был фактически отказ платить налоги. И так сход воздействовал на местную власть и помещиков.

6. Реформы Александра II и Столыпина

Эти реформы закрепили условия для развала общины, что было, в общем-то, единственным выходом из сложившейся ситуации, но издержек никто не просчитал.

Реформа Александра II сделала крестьян и помещиков юридически равными. Крестьянин теперь был равен помещику практически во всем. Развитие железных дорог и промышленности — сделало крестьян намного более мобильными — самые крепкие и инициативные (но которые при этом смогли вырваться из пут общины) потянулись в города, многие там преуспели. С другой стороны — стало возможно открывать производства на селе, чем многие и занялись.

…только в Пензенской губ. количество крупных крахмальных заводов за 1890–1908 гг. увеличилось с 1 до 14, а сумма производства соответственно с 6 тыс. до 150,05 тыс. руб. В Адресной книге за 1905 г., с учетом мелких предприятий, прослеживается деятельность 22 предприятий данной отрасли. Ярким примером крестьянского предпринимательства служит развитие частной инициативы жителей с. Бессоновки Пензенской губ., где традиционная товарная специализация (производство огородных культур и прежде всего лука) к 90-м гг. XIX в. дополнилась производством картофеля. Более 60 вагонов данной технической культуры ежегодно вывозилось из села в губернский город Пензу и далее. Значительное количество продукции перерабатывалось непосредственно на месте. К 1900 г. на реке Шелдаис, протекающей через село, уже действовало 6 крахмальных заводов; ряд заводов возводятся в 90-х гг. и на реке Суре недалеко от Бессоновки, а в 1904 г. здесь насчитывалось 13 крахмальных (3 из которых паровые) и при них 3 паточных заводов с суммой производства свыше 94 тыс руб.

С небольшого крахмального завода начал свою коммерческую деятельность в 1883 г. крестьянин того же села И.М. Петрушков. К 1916 г. в собственности торгового дома «И.М. Петрушков и сыновья» находилось уже 3 крахмальных завода (более 100 человек рабочих), винокуренный (25 рабочих) и овощесушильный заводы.

Настоящий всплеск крестьянской частнохозяйственной деятельности приходится на 1890-е — начало 1900-х гг., и особенно на 1910–1913 гг. Так, только в Пензенской губ. прирост численности средних и крупных промышленных заведений в 1899–1913 гг. составил 46 %, а общее количество предприятий (в том числе и мелких) увеличилось с 1895 по 1908 г. в 2,68 раза или на 168 %. [1]

…

Рекордный урожай 1909 г. фактически выполнил функции катализатора в процессе общей «демократизации» промышленного предпринимательства. Так, по материалам Пензенского архива в этот период прослеживается значительное увеличение числа прошений на постройку мелких крестьянских предприятий, оборудованных нефтяными двигателями либо локомобилями. В 1909 г. в строительное отделение губернского правления поступило до 12 обращений по этому поводу, а в 1910 г. 44, в том числе: 10 — о постройке крахмальных заводов и 28 — мукомольных мельниц с нефтяным двигателем (либо о переустройстве на новый вид двигателя уже существовавших ветряных мельниц).

Как мы видим, частное предпринимательство на селе быстро развивалось, причем оно не сводилось к скупке в розницу и перепродаже оптом, и к сельскому ростовщичеству, как, к примеру, нас пытается уверить Е. Прудникова. Но в основном крестьянство до 1906 года пребывало в передельной общине со всеми вытекающими. Реформа Столыпина окончательно добила общину, мiр в том смысле, что поставила право отдельного крестьянина требовать отруб или брать паспорт и уходить на работу в город выше выживания крестьянской общины как единого целого.

Однако эти реформы не решили главной проблемы — нехватки земли в центральной части России. Более того, они ее усугубили.

Сухова О.А. Десять мифов крестьянского сознания[2]

«Многие крестьяне верили пущенному слуху, что ежели они не подпишут выкупных договоров, то им будет нарезан даром «царский надел». Наконец, соблазнительна была натерпевшимся крестьянам перспектива с получением дарственного надела, сразу порвать всякие обязательные отношения с помещиками»; «…хоть с крестом, да на волю» и т. д. Такие аргументы в пользу дарственного надела, как низкая арендная плата и опасения «не осилить» выкупных платежей были дополнительно усилены мифологемами трудовой этики крестьянства, и главным образом отношением к земле как к источнику исключительно крестьянского существования («…барам с землей делать нечего»). Кроме того, в крестьянском восприятии в общем контексте доктрины патернализма наделение землей из мифической неисчерпаемой «казны» считалось наипервейшей обязанностью государства, а, следовательно, не требовало никакой оплаты. Переход на дарственный надел фиксировал, таким образом, ситуацию ожидания справедливого, с точки зрения крестьянства, решения аграрного вопроса: «начальство и так даст землю», «у казны много ея» 1. Оценивая перспективы развития подобных настроений, стоит помнить, что рано или поздно крушение неоправдавшихся надежд станет отправной точкой эскалации массовых форм социальной динамики. Кроме того, воспроизводство представлений социальной утопии создавало иллюзорный фон массовых ожиданий, связанных с предвосхищением реальной возможности «обретения земли», а, следовательно, объективно закладывало дополнительные психологические основы роста рождаемости в крестьянских семьях, что также способствовало обострению ситуации с аграрным перенаселением в Черноземном центре.

Чтобы представить себе положение крестьян, владевших дарственным наделом, обратимся к фактам. Так, население деревень Русской и Мордовской Борковок Ставропольского уезда Самарской губ. к началу XX в. в связи с сокращением дарственного надела вынуждено было арендовать недостающую землю у гр. Орлова-Давыдова на чрезвычайно тяжелых условиях. За десятину земли арендатор обязывался обработать для графа такую же десятину, начиная с запашки и кончая возкой снопов. Сверх того крестьянин должен был весной вывезти на господское поле до 100 возов навоза, что являлось самой тяжелой обязанностью, так как после ряда неурожайных лет резко сократилось поголовье лошадей, а сохранившиеся животные страдали от бескормицы. Арендаторы были связаны круговой порукой, а на неисправного работника налагался штраф в пользу землевладельца.

Такая форма аренды, безусловно, лишь усугубляла бедственное положение крестьян и способствовала их обнищанию. К тому же, как правило, даже буржуазная форма аренды дополнялась кабальными условиями — за отработки, испольщину и т. д. Согласно данным С.М. Дубровского, в общей сложности деньгами и натурой в виде отработок, части урожая и т. п. российские крестьяне выплачивали помещикам, казне, уделам только за одну арендную землю около 700 млн… руб. золотом в год. Арендная плата поглощала в среднем 34 % валового дохода и 81,1 % чистого дохода, получаемого крестьянским хозяйством от арендованной земли. По подсчетам А.М. Анфимова, в Черноземной полосе в 1880-1890-х гг. арендатор отдавал почти половину своего валового дохода, и лишь к 1912 г. наблюдается некоторое снижение данного показателя: до одной трети.

Более того, объективным следствием коммерциализации поземельных отношений стал стремительный рост арендных цен. Гак, в уездах Саратовской губернии максимального своего значения увеличение арендной платы достигло в Балашовском уезде (с 8,29 руб. в 1882 г. до 18,23 руб. в 1904 г.). По расчетам одного из корреспондентов Губернской земской управы, крестьянина Петровского уезда, 1 дес. пашни приносила доход в 16,5 руб. при среднем урожае, в то время как арендная плата в данном уезде в 1904 г. достигала 12 руб. за 1 десятину. Вряд ли рассматривая условия хозяйствования этого крестьянина, имеет смысл вести разговор о значительном ресурсе интенсификации производства на арендованных землях?

Разорившиеся крестьяне, неспособные обрабатывать свой надел за неимением сельскохозяйственного инвентаря и тягловой силы, вынуждены были сдавать часть своего надела или весь надел более удачливым однообщественникам. В количественном отношении показатель пауперизации деревни, в частности по Самарской губернии, достиг в 1880-е гг. 38 114 хозяйств, сдающих надел полностью, и 49 300, сдающих часть земли, в среднем обе эти категории составляли 26,9 % от общего числа дворов.

С другой стороны, происходило увеличение численности крестьян, владеющих землей на правах частной собственности, что свидетельствует о формировании в качестве устойчивой тенденции ценностей, связанных с иным типом хозяйственного уклада, с процессом коммерциализации земледелия. Так, в Пензенской губ. в 1905 г. по сравнению с 1877 г. удельный вес земельной собственности крестьянства в общей структуре землевладения более чем удвоился, в то время как дворянской снизился на 13,2 %. Число крестьян-землевладельцев в Самарской губернии увеличилось за тот же период на 15,8 %, а площадь земли в 2,19 раза. Наиболее интенсивно концентрация крестьянской собственности происходила в южных уездах губернии: Николаевском и Новоузенском. К 1905 г. здесь было сосредоточено более 66 % земель, находящихся в личной собственности крестьян. Однако распределение частновладельческого фонда земель было крайне не равномерным: основную массу собственников составляли мелкие землевладельцы, в распоряжении которых находилось не более 50 десятин земли.

Да и покупка земли была далеко не простым делом, несмотря на посредничество Крестьянского поземельного банка. Стремительный рост цен на землю продолжался весь пореформенный период. По данным С.М. Дубровского, с 1861 по 1901 г. рыночная стоимость земли в России возросла в 7,5 раз, а по некоторым районам в 10–13 раз. В итоге, несмотря на почти четырехкратное увеличение земельных угодий, приобретенных крестьянами, в частности Пензенской губернии, за период с 1877 по 1905 г., в среднем на каждый двор приходилось всего лишь чуть более 1 десятины купленной земли. Что весьма показательно, к 1901 г. по сравнению с 1860 г. сокращение среднедушевого надела в Черноземном центре, согласно с подсчетами К. Качоровского, составило более 46 %. В то же время аналогичный показатель в отношении купчей земли возрос все на те же 46 %, однако в абсолютном выражении он достиг лишь 0,46 десятины, а в целом, обеспеченность крестьянского хозяйства землей снизилась с 4,83 до 3,05 десятин, то есть на 37 %.

Весьма примечательной чертой рассматриваемых процессов является быстрый опережающий рост земельных цен по сравнению с ростом доходности земли. Как отмечает А.М. Анфимов, валовая доходность — только в полтора. В Черноземной зоне этот разрыв особенно увеличился в последнем предвоенном десятилетии: к 1915 г. цены на землю превышали здесь уровень 1886 г. в 13,5 раза, тогда как доходность в 2,8 раза…

Прошу прощения за такой большой отрывок, но тут сказано всё. Добавлю только о причине такого резкого роста цен на землю, многократно опережающего извлекаемый из нее доход. Государство из лучших побуждений (а благими намерениями известно, куда вымощена дорога) начало предоставлять кредиты на 50–60 лет под 1 % годовых и менее под залог земли с целью поддержки сельского хозяйства и улучшения аграрной техники. Русские купцы и промышленники быстро смекнули — они стали массово скупать землю, получать под нее кредиты под процент ниже рыночного и вкладывать в свой основной бизнес. При этом доходность и даже судьба купленной земли их мало интересовала, но раз она была — они пытались извлечь доход и из нее, эксплуатируя крестьян. Но главный негативный фактор, созданный этим решением был в том, что обычный крестьянин не мог улучшить свое положение и положение своей семьи, купив еще земли по приемлемой и соответствующей ее доходности цене, так как был вынужден конкурировать на рынке со спросом земельных спекулянтов, которым уходили и дешевые же кредиты. Но выхода не было и крестьяне все равно покупали землю, по цене, которая не окупала ее покупку никогда, и навсегда запутываясь в долгах перед банками. Таким образом, между городом и деревней возникало сильнейшее напряжение, которое в 1917 году переросло в открытую войну.

7. Взаимодействие мiра и русского народа (города) — отдельная и очень сложная тема. Границы между ними не были непроницаемыми, и в России не произошло того, что американцы сделали с индейцами, а австралийцы с аборигенами. Дворяне жили в усадьбах, мiр давал рекрутов в армию, какие-то крестьяне получали вольную, какие-то уходили в города на подработку, причем, не обязательно получив вольную. Были случаи, когда крепостной бывал богаче своего хозяина, причем на порядок. Но по сути — до второй половины XIX века это были два разных народа, пытающихся уживаться — но ни один не пытался изменить другой или интегрироваться с ним.

Реформы Столыпина были чётко нацелены на слом крестьянской общины и превращение крестьян в индивидуумов, в подданных, которые сами по себе, сами за себя и отвечают. Частично такое решение было связано и с тем, что казна уже меньше нуждалась в налогах с деревни, которые нельзя было собрать иначе, чем с общины — город уже был способен сам тянуть податное тягло. Деревня городу становилась всё более и более не нужной — некоторые города, такие как Петербург, даже зерно закупали в Германии — так и проще по логистике и дешевле.

Общинники поняли всё правильно. Сильные уйдут или в город или на отруб, слабые останутся и без сильных погибнут. Крестьянские требования «земли!» на самом деле не исчерпывались только землей, они требовали слома несправедливой в понимании крестьян, губящей общину системы, навязанной им из города. Списать банковские кредиты и нарушить право собственности, отняв землю не только и не столько у помещиков — сколько у разбогатевших односельчан (предателей мiра) и переделить ее между бедными, дав им возможность выжить. Причем когда историки приводят данные, что к 1917 году большая часть земли и так была у крестьян, они забывают упомянуть — у каких крестьян. Земля была у крестьян, выбившихся из нищеты, таким, например, был прадед автора этих строк, у него был даже свой участок леса, он сам ездил на Нижегородскую ярмарку торговать — хотя родился крепостным. А на другом полюсе крестьянского общества — была нищая и озлобленная масса пауперов, которая с завистью смотрела не только и не столько на земли помещиков, сколько на земли разбогатевших, вышедших из общины крестьян. И их-то она ненавидела больше любого помещика или дворянина. Помещик и дворянин был просто чужим. Разбогатевший свой был предателем, который отказывался делиться с общиной своей землей и богатством для выживания всех. А государство было силой, которая не давала расправиться с предателем и восстановить должный, по мнению мiра порядок вещей.

8. Крестьянство и политика.

Крестьяне не были глупы, как это может показаться. Наоборот, они твердо знали свои интересы и к 1917 году уже достаточно были взбудоражены, чтобы идти за любой политической партией, обещавшей удовлетворить их интересы, при том, что все без исключения партии, в том числе эсеры и большевики — были для них чужими. Но стоило только любой партии и любому политику сказать что-то против интересов крестьян — например, что не надо грабить соседей — крестьянство моментально отворачивалось от такой партии и начинало искать другого выразителя своих интересов. Никакой политической поддержки «просто так», по идеологическим причинам крестьянство не оказывало. Единственным, кто понял, что делать, построившим правильную стратегию — был Ленин. Он понял, что крестьянам надо дать, что они хотят, что бы это ни было. И только потом, когда государство окрепнет — все отобрать, а самых наглых — уничтожить.

Как сказал один украинский политический деятель — «а вешать… вешать мы их будем потом…»

Вообще, как хорошо сказано у кого-то из авторов — крестьянские требования неисполнимы в принципе, ибо они неисчерпаемы. Почти наверняка община погибла бы к середине двадцатых, но тут случилась Первая мировая война. И десять миллионов крестьянских мужиков впервые получили в руки боевое оружие. Это была первая в истории России тотальная мобилизация, война не профессиональной, а призывной, массовой армии — и она-то Россию и сгубила. Потому что городская Россия — причем вся, начиная от Царя и заканчивая революционером Лениным, думала, что русские — это один народ, одна нация. А крестьянский мiр думал иначе. Он не был готов умирать за какие-то абстрактные национальные интересы — но чётко помнил свои интересы и готов был в первый же подходящий момент отстоять их, используя выданное оружие. В феврале 1917 года такой момент представился.

Говорить о справедливости и тем более законности требований крестьянского мiра и тем более методов, какими он их отстаивал — бессмысленно в принципе, как я говорил выше для крестьянина интересы выживания выше любой справедливости, а закон он никогда не ценил ни в грош, если с помощью его нельзя ничего получить. Точно так же бессмысленно говорить с крестьянином о совести, о верности, о предательстве — он четко знает чего хочет и готов хоть десять раз на день менять политические взгляды, только бы получить, что он хочет — таких людей сформировали постоянная нужда и голод (часто вызванные пьянством). Единственной высшей ценностью для мiрянина — была добыча любой ценой любых ресурсов для выживания, для пропитания себя и семьи. Ради этого допустимо было всё, нельзя было только отнять у такого же бедного как ты сам, и нельзя было оставить того, у кого ты отнял. без всего. Например, если барин, который к 1917 году еще оставался в деревне, выражал желание вести самому хозяйство — крестьянский сход оставлял ему земельный надел, причем часто достаточно большой. Потому что барин тоже был человек и имел право жить с земли как и все крестьяне.

Что произошло в 1917 году? Общинное крестьянство уже примерно к 1900–1902 году поняло, что городу и государству оно не нужно. Нет, власть крестьянство не уничтожала, как пишет Е. Прудникова. Она даже пыталась помочь, отпускала значительные суммы, списывала задолженности. Но источники доходов были все больше городскими, власть даже отменила выкупные платежи — уже не нужны. Девять процентов в год средний рост ВВП и весь он приходится на город и на наиболее богатую часть деревни. Нищие — а это примерно 40 % — понимают, что их дети будут жить хуже их. Потому — деревня замерла в недобром ожидании, и первая же слабость города и власти вылилась в крестьянскую войну 1905–1907 годов с грабежами усадеб и выживанием помещиков с села. Это не было какой-то осознанной жакерией, это была попытка добыть ресурсы и закрепить за собой эти источники ресурсов на будущее. Но государство, монархия — отбились, подавили мятеж силой. Потому что была цела и предана императору Гвардия. Деревня снова замерла в недобром ожидании. Следующее «окно уязвимости» оказалось роковым. Гвардия была перебита дважды — в 1914 году в Пруссии и в 1916 году под Стоходом — а в России впервые в ее истории прошла тотальная мобилизация и десять миллионов мужиков взяли в руки оружие. Воевать с германцем они не слишком-то хотели — делить нечего. Концепция «расширения жизненного пространства» в голове русского мужика не укладывалась. А вот со своими делить было что. И при первой слабости государства и власти всё посыпалось окончательно и бесповоротно. Потому что мiр пошел в свое последнее отчаянное наступление на город и власть с очень простыми требованиями — взять всю землю и переделить, а все долги крестьянства за ранее купленную — списать. И мiру было всё равно, кто ему это даст. Если бы с такими лозунгами пришел император Вильгельм — мiр бы перед ним на колени пал и шапки долой. Потом бы, понятное дело, локти кусали. Но то — потом…

По итогам 1917 года многие считают, что мiр победил — но на деле он проиграл. Во-первых — потери в гражданской войне нанесли по нему столь жестокий удар, что он уже не оправился от него, а те из его сыновей, что вернулись с полей мировой, а потом и братоубийственной войны живыми, уже не боялись ни Бога, ни черта, и никакой сход признавать не желали. Сыновья справных домохозяев стали убийцами, хулиганами, отморозками с кровавым, часто уголовным опытом. Во-вторых — поражением всего крестьянского мiра стал приход к власти партии большевиков — едва ли не единственной левой партии, которая ненавидела крестьянство, не обожало его и не искало в нем «сакральный смысл русской жизни». Для ненависти к крестьянам у большевиков были как идеологические (марксизм определяет крестьянство, как реакционный класс) так и личные мотивы.

Ленин стал ненавидеть мужика, видимо, после того, как потерпел поражение в попытке организовать на доставшихся в наследство землях кооператив по типу швейцарского, и потерял на этом деньги. Сталин, вероятно, возненавидел русское крестьянство, когда столкнулся с ним в сибирской ссылке. Крестьяне тоже вряд ли сильно обрадовались соседству с присланными к ним в ссылку еврейскими и грузинскими уголовниками. А Джугашвили еще и несовершеннолетнюю обрюхатил… могли бы и вилами запороть за это. Жалко, что не запороли.

Сталин решил проблему гениально — в отрицательном смысле. Он искусственно, через комбеды инициировал новый передел земли в пользу бедных — и в нужный момент захлопнул ловушку. Теперь земля принадлежала государству (не крестьянам), а крестьяне стали рабами, которые обязаны были сдать государству норму, а себе — что останется. У крестьянина отняли всю землю, орудия труда, скот, право переселиться в город. За поднятые с земли три колоска — ГУЛАГ. За сопротивление — смерть.

Истерзанная тремя кровавыми пертурбациями за двадцать лет деревня просто не нашла в себе силы сопротивляться ВКП (б). Второму крепостному праву (большевиков).

Так погиб русский мiр. Став главной движущей силой революции — он же стал и главной ее жертвой, окончательно и бесповоротно проиграв городу и тихо скончавшись в семидесятые…

2.3. Маркс и Герцен. Противостояние

Когда декабристы совершили революцию? Ночью! А почему? Потому что они разбудили Герцена.

Смех смехом…

Одна из практически неизвестных и неотработанных в русской (советской) истории тем — вражда Маркса и Герцена. Вообще-то про нее предпочитают не знать. Предложенная формула — декабристы разбудили Герцена, Герцен — народников, народники марксистов — устраивает всех, вот только она в корне неверна. Марксисты и народники были ВРАГАМИ.

Более того — перейду сразу к выводу — замалчивание этого стало одной из глубинных причин, почему развалился СССР. И Маркс и Энгельс — отличались русофобией, но это не только замалчивалось. Конфликт Маркса и Герцена не изучили, не поняли, выводов из него не сделали — более того официальная советская историография стала на сторону Маркса! Улиц Маркса и Энгельса — было в СССР намного больше, чем улиц Герцена. А молодые советские теоретики — рано или поздно добирались до неотредактированных сочинений Маркса и под их влиянием тоже становились русофобами. Причем Маркс и Энгельс был частью «святой троицы», критиковать его было недопустимо. Так — уже на этапе создания СССР в его фундаменте был допущен громадный провал.

Я не буду говорить о личных причинах неприязни (а они есть), перейдем к идеологическим расхождениям.

Карл Маркс, «Капитал» (Т. 1. Гл. 24.)

Экспроприация и изгнание из деревни части сельского населения не только высвобождает для промышленного капитала рабочих, их жизненные средства, материал их труда, но и создает внутренний рынок…

Первый идейный конфликт Маркса и Герцена состоялся из-за брошюры Маркса "Классовая борьба во Франции". В свою очередь, события 1848 года во Франции описал и Герцен ("С того берега"), бывший их свидетелем.

В чем они были схожи — это в разочаровании в демократии. В демократии оба увидели одновременно и склонность к разрушению, и готовность демократических политиков бросить народ на полпути, предоставив ему выкручиваться самому. Но вот дальше — выводы были разные.

Герцен обвинял демократов в том, что они, получив власть с помощью народа, тут же забыли о его нуждах. Он задумался о том, а оправданно ли была массово пролита кровь, и может стоило найти «слова любви и примирения». При этом Герцен четко описал произошедшую кровавую бойню и ничтожный ее результат.

Маркс в своей работе не только не ставит вопрос о примирении, но утверждает, что разрешить конфликт труда и капитала может только гражданская война. При этом идеальное положение по Марксу — диктатура пролетариата. Герцен же написал:

— Не будет миру свободы, пока все религиозное, политическое не превратится в человеческое, простое, подлежащее критике и отрицанию.

— Свобода лица — величайшее дело. На ней, и только на ней, может вырасти действительная воля народа.

Обратите внимание, насколько расходятся Маркс и Герцен.

Для Герцена революционная война — катастрофа, чреватая тяжелейшими последствиями. Он — первый революционный мыслитель, поставивший вопрос о кровавых издержках революции, о разрушении социума. Революция для Герцена — это хаос, истребление нации, выпадение ее на десятки лет из нормального, естественного развития. Насилие, неизбежно порождающее новое насилие.

Герцен в своей книге предупреждает, что революция может довести общество до крайних последствий, что вызовет новый протест революционного меньшинства и необходимость еще одной революции, нового витка насилия. Он пишет: «Неужели будущая форма жизни вместо прогресса должна водвориться ночью варварства, должна окупиться утратами?»

Маркс же указывал, что революция должна была породить контрреволюцию, в борьбе с которой партия переворота только и вырастет в подлинно революционную партию. Это опять — к необходимости гражданской войны. По Марксу это ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ стадия исторического процесса, получается.

И посмотрите, насколько прозорлив в своей книге Герцен.

Но у Герцена есть еще более зловещие пророчества.

В отличие от Маркса — Герцен не только проанализировал поражение рабочего класса в 1848 году — но и имел мужество признать его неизбежным. Он сделал вывод о том, что быть готовым к революции — еще не значит быть готовым к свободе, к социальным преобразованиям. Причина того что рабочие могут сражаться, но не могут добиться реальных преобразований, в том, что рабочие являются частью того же старого общества, что и буржуазия, заражены его пороками и предрассудками. И уже в силу этого они не могут стать творцами нового строя.

В этом Герцен снова принципиально разошелся с Марксом — он не верил в историческую миссию класса-гегемона. Не испытывал иллюзий по поводу рабочего и предлагал обратить внимание на русское крестьянство и общину.

Это вызвало конфликт. В 1854 году Энгельс пишет в ответ на требование Герцена предоставить независимость славянам Австро-Венгрии.

На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от имени самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью, со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы враги революции: в России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы и указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относиться к нашим врагам, как к врагам…

В декабре 1854 г. Энгельс пишет труд, названный «Германцы и славяне». Он не был закончен Сохранились две части — «Германия и панславизм» и «Панславизм», обе русофобские и антигерценовские.

Давайте почитаем.

Германия и Панславизм

Из достоверных источников сообщают, что нынешний император России обратился к некиим дворам с телеграммой, в которой, между прочим, говорится:

«В тот момент, когда Австрия окончательно свяжет себя с. Западом или предпримет какой-нибудь открыто враждебный акт против Россия, Александр II лично станет во главе панславистского движения и сменит нынешний свой титул императора Всероссийского на титул императора всех славян» (?).

Это заявление Александра, если оно аутентично, является первым откровенным высказыванием с начала войны. Это первый шаг к тому, чтобы придать войне европейский характер, который до сих пор лишь угадывался за всякого рода отговорками и предлогами, протоколами и договорами, параграфами из Ваттеля и цитатами из Пуфендорфа. Вопрос о независимости, даже о существовании Турции отодвигается тем самым на задний план. Теперь вопрос стоит уже не о том, кто будет править в Константинополе, а о том, кто будет господствовать над всей Европой. Славяне, давно раздираемые внутренними распрями, оттесненные к востоку немцами, покоренные частично немцами, турками и венграми, незаметно вновь объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви, путем постепенного распространения панславизма, впервые заявляют теперь о своем единстве и тем самым объявляют смертельную войну романо-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм — это не только движение за национальную независимость; это — движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие; движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путем покорения Европы. Панславизм из символа веры превратился теперь в политическую программу, имея 800000 штыков в своем распоряжении. Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянами, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы — России.

То есть, вопрос уничтожения России ставился уже тогда и ставился теми, чьи портреты носили потом на демонстрациях идиоты.

Что интересно — в своих русофобских штудиях Энгельс обвиняет Герцена в намерении создать панславистское государство со столицей в Константинополе (сам Герцен никогда не предлагал такого), а в его работах находит «явное невежество, ошибки, беззастенчивую чванливость и плагиаты». При этом, он не приводит ни одного доказательства, вся работа по сути состоит из ругательств.

Разлом между Марксом и Герценом — это не просто русофобия. Маркс был крайне раздражен тем, что Герцен признавал право как народа, так и индивида на свободу. В его понимании категорическим императивом была революция и классовая борьба; и все остальное, включая национально-освободительные движения в Европе — должны были подчиняться им. Народы, борющиеся за независимость, разделялись на «революционные» и «контрреволюционные» в зависимости от пользы их борьбы для классовой борьбы в европейских странах. Право наций на самоопределение для марксистов не существовало.

Маркс, кстати, зашел очень далеко в разделении народов на «полезные» и «бесполезные» для исторического прогресса. Понимая, что национальные требования конфликтуют с классовыми — Маркс предлагал решить вопрос национальностей просто — путем массовой насильственной ассимиляции любых национальных меньшинств для того, чтобы ничто не мешало классовой борьбе.

Нет такой страны в Европе, которая не обладала бы в том или другом уголке обломками одной или нескольких народностей, представляющих остатки прежнего населения, затесненного и угнетенного тою народностью, которая стала потом носительницей исторического развития. Эти остатки племен, безжалостно растоптанных ходом истории, как выражался где-то Гегель, становятся и остаются вплоть до их полного угасания или денационализации фанатическими приверженцами и слугами контрреволюции, так как уже все их существование представляет вообще протест против великой исторической революции». Напротив, история экономически и государственно сильных национальностей священна, как история избранных народов. <…> «Миссия всех других крупных и мелких племен заключается прежде всего в том, чтобы погибнуть в революционной мировой буре. И потому-то они теперь контрреволюционны»… «Все эти маленькие тупо-упрямые (stierkoepfigen) национальности будут сброшены, устранены революцией с исторической дороги

Как видите, до идей нацизма тут один шаг. И большой вопрос, откуда Гитлер позаимствовал идею о «расово неполноценных» народах — уж не из Маркса ли.

При этом Герцен не отрицал необходимости борьбы рабочих за свои права — но посмотрите, скольких подводных камней удалось бы избежать и нам и всему миру, сколько трагедий не произошло бы, если бы международное социалистическое движение возглавил Герцен, а не Маркс. Теория Маркса — несравнимо более жестка, конфликтна и кровава — причем история ХХ века подтвердила правоту как раз Герцена, предвидевшего и развал общества в результате революции, и то что революция будет являться не однократным историческим актом, а будет порождать все новые и новые вспышки враждебности в постреволюционном обществе.

В 1855 году в Лондоне проходит конгресс участников революционных событий 1848 года. На нем Маркс предпринимает попытку выгнать Герцена из оргкомитета, обвиняя его в том что он «русский (!!), который во всем, что писал, поддерживает Россию». Энгельс заходит еще дальше и обвиняет Герцена в том, что тот пытается взять под контроль международное рабочее движение с целью реализации планов панславизма и создание в Европе славянской федерации через серию революций.

Когда другие участники отказались исключить Герцена из комитета, Маркс вышел из него сам со словами: «Я не хочу никогда и нигде фигурировать рядом с Герценом, так как не придерживаюсь мнения, будто старая Европа должна быть обновлена русской кровью».

Вообще, в 1855 году в Лондоне конфликт Маркса и Герцена вышел на международный уровень. Некий марксист Головин написал письмо в газету «Морнинг эдвертайзер», в котором заявил что Герцен не имеет права представлять Россию, потому что он жид. В ответ — британские социалисты опубликовали в редакционной статье в «Пиплз пейпер» отповедь, в которой было заявлено, что Герцен является самым выдающимся из русских эмигрантов и выдающимся деятелем европейской демократии. На митинге, посвященном событиям 1848 года, Маркс и Энгельс отказались выступать ввиду того, что британцы явно встали на сторону Герцена. Митинг прошел блестяще. По воспоминаниям В. А. Энгельсона «Когда Герцен явился на трибуне, рукоплескания и одобрительный крик усилились до того, что он некоторое время не мог говорить; глубоко тронутый, он три раза поклонился публике, гром рукоплесканий удвоился и вдруг сменился совершенной тишиной».

На этом митинге Герцен сказал, явно адресуясь Марксу: «Мне стали ставить в укор любовь мою к славянам, мою веру в величие их будущности, наконец, самую мою деятельность… Доселе никогда еще не требовали ни от одного выходца или изгнанника, чтобы он ненавидел свое племя, свой народ». Речь неоднократно прерывалась аплодисментами, о ней напечатали Таймс и многие европейские газеты.

Успех Герцена вызвал новый взрыв ненависти у Маркса и Энгельса, Маркс начал рвать с теми из деятелей британского рабочего движения, которые встали на сторону Герцена. Из письма Маркса Энгельсу:

Я тебе достану мазню Герцена, а также вчерашний номер "Пиплз пейпер", где ты сможешь прочесть о совместных заседаниях Джонса и Герцена. Выставить ли мне Джонса за дверь, когда он явится, или действовать более "дипломатически"?

С тех пор — вражда Маркса и марксистов с русскими революционерами стала нормой — ненависть к Герцену перекинулась на всех русских. Практически каждый русский революционер — проходил этот путь — учиться марксизму и потом с ним рвать.

В конце концов, в 1874 году народник Петр Ткачев опубликовал открытое письмо г-ну Фридриху Энгельсу, который уже прослыл патентованным русофобом. Публикую его здесь с некоторыми сокращениями.

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ГОСПОДИНУ ФРИДРИХУ ЭНГЕЛЬСУ, автору статей "Эмигрантская литература" в 117 и 118 NoNo Volksstaat'a, год 1874

Милостивый государь.

В 117 и 118 номерах Volksstaat'a вы посвящаете две передовицы русской эмигрантской литературе, или, вернее, выходящему за границей журналу "Вперед!" и изданной мною брошюре: "Задачи революционной пропаганды в России", чем, конечно, далеко не исчерпывается русская эмигрантская литература. При писании этих статей вами руководило, вообще говоря, похвальное желание прежде всего выяснить германской революционной рабочей партии стремления русских революционеров, а затем также дать этим последним некоторые советы и практические указания, которые, по вашему мнению, больше всего отвечают их интересам. Что за прекрасная цель! Но для достижения прекрасных целей, к несчастью, недостаточно одной доброй воли, — нужно обладать еще и некоторыми познаниями. А эти немногие познания у вас отсутствуют, и потому ваши поучительные уроки должны в нас, русских, вызвать такое же чувство, какое вы сами, наверное, испытали бы, если бы какому-нибудь китайцу или японцу, который случайно изучил немецкий язык, но который при этом никогда в Германии не бывал и за литературой ее не следил, пришла бы вдруг в голову оригинальная мысль поучать с высоты своего китайского или японского величия немецких революционеров о том, что им надо делать и от чего им следует отказаться. Но изречения китайца были бы только очень смешны и совершенно безвредны; совсем иначе обстоит дело с вашими. Они не только в высшей степени смешны, они могут также принести большой вред, ибо вы рисуете нас, представителей русской социал-революционной партии за границей, наши стремления и нашу литературу в самых неблагоприятных для нас красках перед германским рабочим миром, который, будучи сам в недостаточной степени с нами знаком, по необходимости должен верить словам человека, говорящего в тоне самоуверенного авторитета, тем более, что этот человек считается у них известной величиной. Изображая нас подобным образом, вы оскорбляете основные принципы программы Интернациональной рабочей ассоциации. Это обстоятельство не мешает вам, однако, приглашать нас в заключении вашей последней статьи соединиться с вами для того, чтобы избежать возможности принести лишь один вред.

Вам должно быть хорошо известно, что мы, русские, первые протянули братскую руку великому объединению западноевропейских рабочих, что мы самым активным образом приняли в нем участие, более активно, чем того, быть может, требовали наши интересы. Но, к несчастью, вы не были в состоянии понять, что мы, будучи вполне солидарны с основными социалистическими принципами европейской рабочей партии, можем в то же время и не быть солидарными с ее тактикой и никогда солидарны не будем и быть не должны (по меньшей мере с той фракцией, во главе которой стоят господа Маркс и Энгельс) в вопросах, касающихся исключительно практического осуществления этих принципов и революционной борьбы за них. Положение нашей страны совсем исключительное, оно не имеет ничего общего с положением какой-либо страны Западной Европы. Средства борьбы, применяемые последней, по меньшей мере совершенно непригодны для нашей. У нас требуется совершенно особенная революционная программа, которая в такой степени должна отличаться от германской, в какой социально-политические условия в Германии отличаются от таковых в России. Судить о нашей программе с германской точки зрения (т. е. с точки зрения социальных условий германского народа) было бы так же абсурдно, как рассматривать германскую программу с русской точки зрения. Вы не понимаете этого, вы не в состоянии воспринять русскую точку зрения и, тем не менее, вы отваживаетесь выносить нам приговоры и давать нам советы!

Если бы можно было предположить, что эта смелость и невежество не предназначены для дискредитирования русской революционной эмиграции в общем или что немецкая публика будет в состоянии проверить ваши данные, то я бы не занял вашего внимания моим письмом. К сожалению, этих предположений сделать нельзя, и потому я считаю своей обязанностью придти на помощь вашему невежеству, чтобы несколько обуздать вашу дерзость.

Да будет вам прежде всего известно, что мы в России совершенно не располагаем ни одним из тех революционных средств борьбы, которые имеет в своем распоряжении Запад вообще и Германия в частности. Мы не имеем городского пролетариата, у нас нет свободы печати, нет представительных собраний, словом — ничего, что давало бы нам право надеяться объединить когда-либо запуганные, искалеченные, невежественные массы трудящегося народа (в случае, если экономическое status quo останется без изменения) в благоустроенный дисциплинированный союз всех рабочих, которые сознавали бы вполне как свое положение, так и средства для улучшения его. Рабочая литература у нас немыслима; но если бы она даже и была возможна, то была бы совершенно бесполезна, так как огромное большинство нашего народа не умеет читать. Личное влияние на народ вряд ли может дать какие-либо значительные длительные результаты, но если оно и могло бы принести действительную пользу, — оно у нас совершенно невозможно. На основании недавно изданного правительственного указа, каждая попытка сближения образованных классов с "темными" (как их у нас называют) крестьянами была бы возведена в степень государственного преступления. Жить среди собственного народа возможно, лишь переодевшись в чужое платье и пользуясь фальшивым паспортом. Вы должны будете согласиться, милостивый государь, что, при наличии подобных условий, мечтать о пересадке Интернациональной рабочей ассоциации на русскую почву было бы более чем ребячеством. Это обстоятельство не должно вас, однако, привести к мысли, что победа социальной революции в России более проблематична, менее надежна, чем на Западе. Ни в малейшей степени! Если мы и не обладаем теми благоприятными обстоятельствами, которые имеются у вас, то мы можем назвать ряд других, которых у вас нет.

У нас нет городского пролетариата, это, конечно, верно; но зато мы не имеем и буржуазии. Между страждущим народом и давящим его деспотизмом государства у нас нет среднего класса; нашим рабочим предстоит борьба лишь с политической властью, — власть капитала находится у нас еще только в зародыше.

Вам, милостивый государь, должно быть известно, что борьба с первой гораздо легче, чем со второй.

Наш народ невежествен — и это факт. Но зато он в большинстве своем (особенно в северных, центральных, северо— и юго-восточных частях России) проникнут принципами общинного владения; он, если можно так выразиться, коммунист по инстинкту, по традиции. Идея коллективной собственности так крепко срослась со всем миросозерцанием русского народа, что теперь, когда правительство начинает понимать, что идея эта несовместима с принципами "благоустроенного" общества, и во имя этих принципов хочет ввести в народное сознание и народную жизнь идею частной собственности, то оно может достигнуть этого лишь при помощи штыков и нагайки.

Из этого ясно, что наш народ, несмотря на свое невежество, стоит гораздо ближе к социализму, чем народы Западной Европы, хотя последние и образованнее его.

Наш народ привык к рабству и покорности — этого, правда, нельзя оспаривать. Но из этого вы не должны заключать, что он доволен своим положением. Нет, он протестует, и протестует беспрерывно… В какие бы формы ни выливались его протесты, будь это форма религиозных сект — "раскола", как их у нас называют, — или форма отказа от уплаты податей, или форма разбойничьих шаек и поджогов, или же, наконец, форма восстаний и открытого сопротивления власти, — все же он протестует, и порой весьма энергично. Вы не можете, конечно; ничего обо всем этом знать: Европу об этом никогда не оповещают, а в России даже запрещено вслух говорить об этом.

Протесты эти, правда, незначительны и разрозненны. Тем не менее, они в достаточной степени ясно показывают, что народу невыносимо его положение и что он пользуется всякой возможностью, чтоб дать выход накопившемуся в нем чувству горечи и ненависти к своим притеснителям. И потому русский народ можно назвать инстинктивным революционером, несмотря на его кажущееся отупение, несмотря на отсутствие у него ясного сознания своих дел.

Наша интеллигентская революционная партия мала количественно, — это тоже верно. Но зато она и не преследует других идеалов, кроме социалистических, а ее враги, пожалуй, еще бессильнее, чем она, и это их бессилие приходит на помощь нашей слабости. Наши высшие классы (дворянство и купечество) не образуют никакой силы — ни экономической (они слишком бедны для этого), ни политической (они слишком не развиты и чересчур привыкли доверять во всем мудрости полиции). Наше духовенство совсем не имеет значения — ни в народе, ни вне его. Наше государство только издали производит впечатление мощи. На самом же деле его сила только кажущаяся, воображаемая. Оно не имеет никаких корней в экономической жизни народа, оно не воплощает в себе интересов какого-либо сословия. Оно одинаково давит все общественные классы, и все они одинаково ненавидят его. Они терпят государство, они, по-видимому, выносят его варварский деспотизм с полным равнодушием. Но это терпение, это равнодушие не должно вводить вас в заблуждение. Они являются лишь продуктом обмана: общество создало себе иллюзию российской государственной мощи и находится под очарованием этой иллюзии.

Правительство, со своей стороны, старается, конечно, поддержать ее. Но с каждым днем ему становится это все труднее. 15 лет тому назад, непосредственно вслед за крымской войной, русское правительство убедилось, как мало понадобилось бы для того, чтоб государство распалось на части.

Да, для этого требуется очень мало — 2–3 военных поражения, одновременное восстание крестьян в нескольких губерниях, открытое восстание в столице в мирное время, — и то очарование, под которым еще в некоторой степени находятся средние и высшие общественные классы, моментально исчезнет, и правительство останется в одиночестве, всеми покинутое.

…

Вы утверждаете прежде всего, что я, будучи недостаточно зрелым, разрешаю себе тем не менее высказывать уверенность, что социальная революция может быть легко вызвана жизнью. "Если так легко вызвать ее к жизни, — замечаете вы, — то почему вы не делаете этого, вместо того, чтобы говорить о ней". Вам это кажется смешным, детским поведением, и, согласно вашему утверждению, следовало бы верить, что все ваши соотечественники придерживаются в этом отношении того же мнения. Но вы на них клевещете! Немцы слишком любят литературные упражнения, чтобы не знать действительной цели и задачи литературной деятельности и чтобы эту последнюю смешать с прямой практической деятельностью. Вы знаете, что литература лишь теоретически разрешает известные вопросы и указывает только возможность практического применения и условия определенной деятельности. Применение же само по себе не является ее делом. Вы того мнения, что если разрешение вопроса просто, если на пути к его применению не стоит никаких затруднений, то литературе нечего эти вопросы обсуждать. Вы сильно ошибаетесь. Я, например, и мои единомышленники убеждены, что осуществление социальной революции в России не представляет никаких затруднений, что в любой момент можно подвинуть русский народ к общему революционному протесту. Эта уверенность обязывает нас, правда, к известной практической деятельности, но она ни в малейшей степени не говорит против пользы и необходимости литературной пропаганды. Недостаточно того, чтобы мы были в этом убеждены, мы желаем, чтобы и другие разделяли с нами эту уверенность. Чем больше мы будем иметь единомышленников, тем сильнее мы будем себя чувствовать, тем легче нам будет разрешить практически нашу задачу. Не раздражает ли вас, что мы, "варвары", должны вам, цивилизованному человеку Запада, Разъяснять столь элементарные истины! Я охотно поверил бы, что у вас действительно было намерение во что бы то ни стало представить нас в смешном свете немецким читателям. Вы не постеснялись сделать вид, что вы не понимаете необходимости литературной пропаганды и значения тех вопросов в различных формах, которые занимали и еще долго будут занимать всех недовольных существующим социальным порядком и стремящихся к осуществлению социального переворота. Вы выражаете по отношению к нам, русским, глубочайшее презрение, потому, де, что мы настолько "глупы" и "незрелы", что серьезно интересуемся вопросами, в роде следующих: когда и при каких условиях должна быть вызвана к жизни социальная революция в России, достаточно ли уже наш народ к ней подготовлен, имеем ли мы право ждать и отсрочивать революцию до того времени, пока народ не созреет до правильного понимания своих прав и т. п., — вопросами, которые, как вы могли в достаточной степени убедиться из всего уже сказанного, являются главными пунктами, разделяющими партию действия и партию умеренных революционеров. И чтобы нас устыдить, вы с гордостью указываете на своих соотечественников, которые, как вы утверждаете, давно решили уже эти вопросы и больше теперь никогда не занимаются подобной пустой болтовней. Далее, вы, ради своих полемических целей, клевещете на немцев, что они будто бы не интересуются вопросами об условиях и средствах для социального переворота. Откуда же тогда этот вечный спор: следует ли воздержаться от политики или нет, должно ли пользоваться государством или лучше совершенно отказаться от его поддержки, нужно ли централизировать революционные силы под единым общим руководством или нет, не будет ли полезно вызвать местные революционные восстания, при какой организации сил можно рассчитывать на скорейшую победу революции, какие обстоятельства благоприятны для нее и какие неблагоприятны и т. п. Разве это не те же вопросы, которые занимают и нас? С той лишь разницей, что у нас они иначе поставлены и иначе формулированы, так как и условия деятельности нашей революционной партии совершенно иные. Во всяком случае, если вы обсудите только общий смысл тех двух революционных программ, которые разделяют наши революционеры, то вам станет ясно, что наши вопросы точно так же связаны с нашей программой, как ваши вопросы с вашей.

Впрочем, если вы действительно читали журнал "Вперед!" и мою брошюру, то вам это должно было быть уже ясно, и я хотел бы думать, что вам это действительно известно. Вы же, как я уже указывал, сочли необходимым дискредитировать нас в глазах наших читателей. Вы забыли, что, борясь против русского правительства, мы боремся не только ради интересов нашей родины, но и ради интересов всей Европы, ради интересов рабочих вообще и что, следовательно, это общее дело делает нас вашими союзниками. Вы забыли, что, высмеивая нас, вы тем самым сослужили хорошую службу нашему общему врагу — российскому государству. Вы все это забыли и думали лишь о том, что мы, русские, имели неслыханную смелость не стать с вами под одним флагом во время того великого спора, который расколол Интернациональную рабочую ассоциацию на две части. Вы делаете резкий упрек "Вперед!" за то, что он в своем отчете русским читателям об этом споре назвал памфлетом вашу бестактную брошюру против "Alliance", за то, что он не хочет окунуться в ту полемическую грязь, которой вы и ваши друзья старались загрязнить одного из величайших и самоотверженнейших представителей той революционной эпохи, в которую мы живем.

Против меня вы упражняетесь в разного рода ругательствах, так как вы нашли в моей брошюре неизвестные мне до сих пор "бакунистские фразы", из которых вы усмотрели, что наши симпатии, как и симпатии большей части нашей единодушно настроенной революционной партии, находятся не на вашей стороне, а на стороне человека, который осмелился поднять знамя восстания против вас и ваших друзей и который с тех пор стал вашим заклятым врагом, стал кошмаром — bête noire304 вашего апокалипсиса.

Таким образом, русская эмигрантская литература убедила вас, что каши революционеры, как "умеренные" так и "радикальные", во многих пунктах отличаются от вас и во многих вопросах осмеливаются иметь и высказывать собственное мнение. Вместо того, чтобы одобрить нашу самостоятельность или же, если мы ошибаемся, обратить наше внимание на наши ошибки и доказать их несостоятельность, вы сердитесь и ругаете нас, не приводя никакого благоразумного основания \'7bВы сделали исключение лишь для ваших соотечественников, которые не увлекаются тщеславной гордостью и смиренно прячутся в складках вашего диктаторского плаща. Вы хвалите этих юношей: в какой степени заслуживают они похвалы, нам очень хорошо известно; но так как вы не могли решить назвать нам их имена, то мы не считаем нужным сообщать вам то, что нам об этом изустно. Одно только мы должны здесь отметить, что, к нашему счастью, число этих благонравных юношей не очень велико.\'7d.

Точно таким же образом поступают обычно высшие чиновники, когда они наталкиваются на какое-нибудь сопротивление. Их чиновничья натура возмущается против лиц, с ними не согласных, которые позволяют себе иметь иные взгляды, чем взгляды высокорожденных. Своей страстью, направленной против нас, вы показали, что вы сами принадлежите к расе таких высокопоставленных чиновников. И как только можете вы обвинять нас, русских, будто мы имеем диктаторские наклонности? И разве господин Бакунин не имеет права ответить вам на все ваши инсинуации: "Врачу, исцелися сам!".

Петр Ткачев. 1874 г.

Энгельс ответил Ткачеву в своей обычной хамской манере, назвав его «незрелым гимназистом».

Напоследок упомяну работу Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII века», которая была написана в 1856–1857 годах по итогам Крымской войны. В СССР эта работа была засекречена.

… Колыбелью Московии было кровавое болото монгольского рабства, а не суровая слава эпохи норманнов. А современная Россия есть не что иное, как преображенная Московия.

… Петр Великий действительно является творцом современной русской политики. Он сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира.

… Захватив прибалтийские провинции, он [Петр I] сразу получил орудия, необходимые для этого процесса. Эти провинции не только дали ему дипломатов и генералов, то есть умы, при помощи которых он мог бы осуществить свою систему политического и военного воздействия на Запад, но одновременно в изобилии снабдили его чиновниками, учителями и фельдфебелями, которые должны были вымуштровать русских, придав им тот внешний налет цивилизации, который подготовил бы их к восприятию техники западных народов, не заражая их идеями последних.

Как видим, в этой работе Маркс предвосхищает труды Гиммлера и Геббельса. Кстати, это свидетельство того, что нацизм в Германии появился не на пустом месте и у нацистского учения есть предшественники.

Последним из русских революционеров, который учился у Маркса и потом порвал с ним — был Ленин…

Почему это не просто схоластический спор и к чему это привело? Русские революционеры — с одной стороны учились у Маркса, с другой стороны — отталкивались от него. Но своей революционной теории, аналогичной марксовской по масштабу — разработать не смогли. Герцен умер. Русское революционное движение раскололось на твердокаменных марксистов (меньшевики) и неонародников, которые лишь прикрывались учением Маркса (большевики) — при этом меньшевиков было больше чем большевиков и намного. В 1917 году произошла революция, но не по Марксу, и русские марксисты не знали что делать. После октября 1917 года победили неонародники, но и Ленин не знал что делать. Решая задачи по мере их поступления, он не имел ни сил ни времени на разработку теории, объясняющей происходящее, и вынужденно принял как официальное учение тот же марксизм со всеми его минами. Потому что ничего другого не было.

Именно из-за Маркса революция в России приобрела отчетливо антинациональный характер, антирусский и антироссийский характер, то чего стремился избежать и против чего предупреждал Герцен. Полный провал в национальном вопросе означал, с одной стороны, постоянный конфликт с национальными чувствами русских, с другой стороны, санкционировал приниженность русских в СССР, против чего они в конце концов восстали. С другой стороны этот же провал обусловил и постоянные проблемы с национальными меньшинствами, что так трагически дало о себе знать в 1985 году. А пренебрежение идеями Герцена о свободе — сделало возможным скатывание в тоталитаризм Сталина. Марксизм не только не предоставлял никакой защиты от тоталитаризма — но и полагал его желательным.

Движение без теории означало движение наобум. Движение по теории Маркса означало постоянный разрыв теории и реальности со всеми вытекающими. Сталин это тоже понимал, он говорил — без теории нам смерть! — но и при нем теории не появилось.

На Западе марксисты внесли достойный вклад в создание фашистской Германии, в подготовку общественного сознания к принятию нацизма. В конечном итоге — гитлеровская Германия напала на СССР.

После войны оригинальный марксизм немало осложнял отношения КПСС с левыми партиями, где читали Маркса в подлиннике и без купюр. А еще немало из тех, кто в СССР прочел «отцов-основателей», стали антисоветчиками. Яковлев, по моему — упомянул что его становление как антисоветчика началось тогда, когда он смог познакомиться с трудами отцов-основателей в спецхране. Мы уже никогда не узнаем, сколько еще молодых советских управленцев и идеологов попали в спецхран и там отравились Марксом и Энгельсом…

2.4. Кадеты. Патология общества

Один из вопросов, которые мы должны разрешить сейчас, в ХХI веке, если мы хотим чтобы Россия продолжила существовать, — почему в 1917 году все пошло не так?

Взглянем в историю. Французская революция пролила реки крови, но все же привела к установлению республики, которая устраивает всех французов.

В Великобритании в результате революции и последующей реставрации была установлена конституционная монархия, которая так же всех, в общем-то, устраивает.

В США — революционные действия породили сверхдержаву.

В России — революция привела к торжеству экстремистов, потом к жесточайшей гражданской войне, потом к созданию тоталитарного репрессивного аппарата, который уничтожил общество, хорошим или плохим оно было, неважно — но уничтожил. Потом этот репрессивный аппарат обветшал и пришел в негодность и в 1991 году по сути произошла контрреволюция, сопровождавшаяся еще и потерей огромных территорий — но привела ли она к установлению того строя, с которым согласны все (именно строя, а не личностей которые у руля). Нет! Недавно, смотрю фильм «Троцкий» на Youtube; в комментариях к первой серии читаю — "я бы и сам не прочь надеть кожаный плащ и расстреливать врагов". Здравствуйте, приехали — две тысячи восемнадцатый год от Рождества Христова. Сцена массовых казней должна внушать ужас — но кто-то и сейчас готов надеть кожаный плащ и расстреливать. Это как людоедство. А что тут такого то? Мясо же. Мням-мням-мням…

И я не говорю про Сталина. Когда сейчас восторгаются Сталиным — а им восторгается опасно большая часть общества — это не дань уважения. Это готовность ныне живущих повторить то, что делал Сталин. Надеть кожаный плащ и начать расстреливать врагов народа.

Это патология. Патология общества.

Рассматривать патологию русского общества начала ХХ века — более правильно не на примере экстремистских партий типа эсеров или социал-демократов (какие-то экстремисты есть всегда), а на примере кадетов. Экстремисты — они и есть экстремисты, это партии, членство в которых вызов обществу и часто противозаконно. Но в России тогдашнего времени зарождалась вполне нормальная парламентская политическая система, не без проблем — но зарождалась. И партия конституционных демократов — совершенно точно была партией парламентской и не крайней. Возможно, одной из двух или трех партий, которым суждено было составить костяк парламентской системы новой России.

Решение о создании Конституционно-демократической партии было принято на 5-м съезде либеральной организации земских деятелей Союз земцев-конституционалистов (9—10 июля 1905 года), исходя из поставленной членами Союза задачи «объединения земских сил с общенародными» в процессе подготовки к выборам в Государственную Думу.

Из Википедии

23 августа 1905 в Москве состоялся 4-й съезд организации либеральной интеллигенции Союз освобождения, который принял решение о присоединении к Союзу земцев-конституционалистов и создании вместе с земскими деятелями единой партии. Избранные обоими Союзами комиссии сформировали Временный комитет, подготовивший объединительный съезд.

Первый (учредительный) съезд партии прошел в Москве с 12 по 18 октября 1905 года. Во вступительной речи Павел Николаевич Милюков охарактеризовал конституционно-демократическое движение как идейное, внеклассовое, социально-реформистское, определил главную задачу создаваемой партии как «вступление в Думу с исключительной целью борьбы за политическую свободу и за правильное представительство», и провел границы партии в политическом спектре России следующим образом: от более правых партий кадетов отличает отрицание и бюрократической централизации, и манчестерства (направление экономической политики XIX веке в Англии, требующее безусловного невмешательства государства в хозяйственную жизнь), от более левых — приверженность конституционной монархии и отрицание требования полного обобществления средств производства. На заседании 14 октября 1905 съезд принял постановление, в котором приветствовал «мирное, и вместе с тем грозное» рабочее забастовочное движение и выразил поддержку его требований. На следующий день, 15 октября, на съезде было оглашено сообщение о подписании императором Николаем II Высочайшего манифеста о даровании народу прав и свобод. Это известие делегаты встретили громкими аплодисментами и криками «ура». В прочувственной речи Михаил Львович Мандельштам вкратце описал историю освободительного движения, результатом которого стал Октябрьский манифест, и приветствовал союз интеллигенции, студентов и рабочих. Собравшиеся почтили вставанием память борцов, погибших за народную свободу, и поклялись не отдавать эту свободу назад.

В то же время на заседании 18 октября съезд дал скептическую оценку Манифеста, отметив неопределенность, иносказательность и неконкретность выражений, и выразил неуверенность в возможности осуществления его положений на практике при сложившихся политических условиях. Партия потребовала отмены исключительных законов, созыва Учредительного собрания для выработки конституции и освобождения политзаключенных. На банкете после съезда П. Н. Милюков закончил речь словами: «Ничего не изменилось, война продолжается».

На II съезде (5—11 января 1906) к названию партии был прибавлен подзаголовок «Партия Народной Свободы» (сочетание «Конституционно-демократическая» было не очень понятно массам малограмотного населения). Съезд утвердил новую программу, в которой определенно высказался за конституционную парламентарную монархию и распространение избирательных прав на женщин. По вопросу об участии в выборах в Государственную думу съезд подавляющим большинством принял решение принять участие в выборах несмотря на противодействие администрации и избирательный ценз, отсекающий от выборов рабочих и часть крестьян. В случае победы на выборах съезд объявил главной целью работы в Думе введение всеобщего избирательного права, политических и гражданских свобод, и принятия неотложных мер для успокоения страны.

Социальный состав партии и её электорат.

Изначально партия была организована представителями интеллигенции и земского либерального дворянства. В состав партии вошли либерально настроенные землевладельцы, средняя городская буржуазия (промышленники, купцы, банкиры), учителя, врачи, служащие. В период революционного подъёма 1905–1907 годов в партийных организациях состояли или активно поддерживали партию многие рабочие, ремесленники и крестьяне. Стремление кадетов играть роль конструктивной оппозиции и противодействовать царскому правительству исключительно парламентскими методами привело после поражения революции 1905 года к разочарованию в тактике кадетов и оттоку из партии представителей социальных групп, занятых физическим трудом и обладавших небольшими доходами. Сокращение численности трудящихся в составе партии продолжалось вплоть до революции 1917 года. В течение всего этого времени партию кадетов поддерживал в основном средний городской класс.

Вообще, если пытаться искать сегодняшние аналогии — а что показательно, ни одна политическая партия той России, погибшей в 1917 году, в 1991 году не возродилась — то кадеты должны напоминать, либо Яблоко, либо Союз Правых Сил. Идеи выглядят теми же — парламентская демократия, либеральная экономическая доктрина. Но все это верно только на первый взгляд. Кадеты отличаются от Яблока так же, как русское общество начала 20 века отличается от русского общества начала 21 века, пропущенного через мясорубку большевистских чрезвычаек и 1937 год.

Начиная с начала — середины 19 века, в русском образованном обществе нарастает агрессивность. Какую-то одну причину этого — назвать сложно. В 1812–1815 годах — русская армия предприняла вояж в Европу, познакомившись с республиканскими идеями. После этого было подавлено восстание декабристов — как попытка реализовать эти идеи, она провалилась. Затем — на протяжении всего долгого 19 века русские дворяне и интеллигенты выезжали в Европу — а из Европы шла литература, в основном на французском, которой зачитывался опять-таки образованный класс. Надо кстати признать, что русский образованный класс не был интеллектуально самостоятельным, почти все его идеи — это идеи европейских мыслителей, подхваченные в Европе и перенесенные на русскую почву. В том числе и французский республиканизм и германский марксизм. Из марксизма и вообще из европейской политической мысли почерпнули русофобию, то есть усвоили ненависть к собственной стране. Вирус терроризма как способа политической борьбы — вероятно, был подхвачен в Италии, где в это время как раз шла борьба за объединение страны и кровь лилась рекой. Там же, а еще в Польше было подхвачено и пронесено до 1917 года наивное представление о том, что интеллигенция и простой народ a priori представляют собой единое целое, и народ не может иметь своего пути, кроме национального и других вожаков, кроме интеллигентов-патриотов. Провал Временного правительства в 1917 году был обусловлен именно тем, что оно попыталось воззвать к гражданским, патриотическим чувствам простого народа (как в Польше, в Италии, в Венгрии в 1848 году) — а народ к этим призывам оказался глух, но охотно пошел за радикалами, которые обещали тупо дать землю. Зинаида Гиппиус, ярчайший представитель той самой прослойки «вожаков народа», интеллигенции — в описании простого народа летом 1917 года употребила выражение «животное отсутствие совести». Очень яркое и очень точное определение — но рецептов как изменить ситуацию у интеллигентов из Временного правительства не нашлось.

Так вот. Александр II понимая, что дальше так нельзя — принял и во многом провел «революцию сверху». Террористы его убили — ровно в те дни, когда он решил реформировать Госсовет в парламент и дать конституционный акт. Проблема была в том, что «революция сверху» не дала самозваным вожакам народа опыта взаимодействия с этим народом, который они несомненно получили бы при попытке «революции снизу», неважно успешной или нет, и не развеяла их ошибочные представления о народе, о народной толще, о том что народ хочет, каковы его намерения, на что он готов идти и ради чего. Карты вскроются только в 1917 году, в критической ситуации, когда времени на осознание не будет совсем.

Александр III попытался подморозить ситуацию, чем вызвал дополнительное озлобление — а Николай II при вступлении на престол заявил, что ничего не изменится, и надо оставить бесплодные мечтания — чем обозлил образованный класс России еще больше. В 1900 году в Петербурге состоялась первая в России политическая манифестация оппозиции, ярко описанная А. Тырковой-Вильямс. Первая, но не последняя.

А Н.А. Некрасов, карточный шулер и почти миллионщик, написал такие строки:

Не может сын глядеть спокойно

На горе матери родной,

Не будет гражданин достойный

К отчизне холоден душой —

Ему нет горше укоризны…

Иди в огонь за честь отчизны,

За убежденья, за любовь,

Иди и гибни безупречно —

Умрешь не даром: дело прочно,

Когда под ним струится кровь…

Обратите внимание: «дело прочно, когда под ним струится кровь». Дело плохо, до первой революции — всего пять лет. Вся эта пятилетка — пройдет под аккомпанемент револьверных выстрелов. И интеллигенция — «нападения пистолетчиков» поддерживала.

Вот вам еще одна причина, почему так — в России христианство, по сути, не проповедовано. И тогда так же было. Если в той же Польше только собака по субботам не ходит в церковь, то русская интеллигенция была подчеркнуто, вызывающе атеистична. Церковь в России считалась частью государственной машины, и неверие в Бога было частью борьбы с «этой властью».

Потому слова «не убий» для русской интеллигенции не значили ничего. Напротив, она стала искать оправдания для все множащихся убийств и всё плодящихся убийц. Кстати, Государь в этом вопросе был как раз последовательным христианином, и в 1917 году, после убийства Распутина сказал: князь или мужик, никто не имеет права убивать. Вот почему автор и уважает этого человека намного больше, чем его современников из русской политики, и связывает благополучие России именно с ним. Не могло ничего хорошего получиться из дела, из-под которого струится кровь. И не получилось.

Но вот, в 1905 году, в обстановке вялотекущей гражданской войны в стране и откровенного штурма власти — царь уступил давлению и дал манифест 17 октября. Плох он был или хорош — но он все же создавал в России основу для парламентаризма и участия общества в управлении страной. Тем самым Государь как бы перебрасывал мяч на сторону общества и давал ему возможность проявить свою зрелость, ответственность и готовность принять на себя часть тяжкого бремени власти. Вероятно, Государь, который властью тяготился и еще в 1904 году рассматривал возможность ухода в монастырь — в случае если бы общество в лице лучших его представителей проявило бы зрелость и ответственность, расширил бы полномочия Думы и дал бы «ответственное правительство».

И как проявило себя общество?

В апреле 1906 года, на третьем партийном съезде кадетов, когда кто-то объявил, что совершено покушение на жизнь московского генерал-губернатора Дубасова, ряд делегатов съезда встретили это сообщение аплодисментами.

А вот Ариадна Тыркова-Вильямс, школьная подруга Н.К. Крупской, член ЦК партии кадетов. Ее можно назвать «бабушкой русской демократии» по аналогии с Брешко-Брешковской, бабушкой русской революции. Ее путь начинался с ареста за участие в той самой первой политической манифестации 1900 года, а закончился в 1962 году в Вашингтоне. Между этими двумя событиями — и переправка Искры в Россию под платьем, и цензура, и депутатство в Петроградской городской думе в 1917 году, и ОСВАГ. Она собственными глазами видела всё, о чем мы можем только читать.

Давайте ее послушаем.

…

Так же было и с патриотизмом. Это слово произносилось не иначе, как с улыбочкой. Прослыть патриотом было просто смешно. И очень невыгодно. Патриотизм считался монополией монархистов, а все, что было близко самодержавию, полагалось отвергать, поносить. В пестрой толпе интеллигентов было большое разнообразие мнений, о многом думали по-разному, но на одном сходились: “Долой самодержавие!”.

Это был общий лозунг. Его передавали друг другу, как пароль, сначала шепотом, вполголоса. Потом всё громче, громче. Правительство могло бы без труда справиться с немноголюдными революционными организациями, не будь они окружены своеобразной питательной средой. Заговорщиков прятали, поддерживали, им сочувствовали. Радикализм и бунтарство расплывалось в повальную болезнь. Революция содержалась, действовала на деньги буржуазии. Террористам давали деньги богатые текстильщики, как А.И. Коновалов и Савва Морозов, чайные миллионеры вроде Высоцких, титулованные дворяне, чиновники, доктора и инженеры с большими заработками, большие дельцы, банкиры.

…

За долгие годы разобщения между властью и наиболее деятельной частью передового общественного мнения накопилось слишком много взаимного непонимания, недоверия, враждебности. Правительство и общество продолжали стоять друг против друга как два вражеских лагеря.

Русская оппозиция всех оттенков боялась компромиссов, сговоров. "Соглашатель, соглашательство" были слова поносительные, почти равносильные предателю. Тактика наша была не очень гибкая. Мы просто перли напролом и гордились этим.

…

В результате в Думу все шли как на бой. Вместо того чтобы думать о предстоящей общей государственной службе, о государственном строительстве, думали о том, как больнее уязвить противника. А ведь вокруг выборов сосредоточилось все, что было в стране сколько-нибудь живого.

…

Они хорошо выражали свои мысли, приправляли их чувством, воспламеняли себя и других. Но поджигателями себя не считали. У них и в мыслях не было, что может разгореться всероссийский пожар. В этом было коренное различие между общественностью и властью. Мы не боялись огненности революции. Они ее боялись. К несчастью, правы оказались они, а не мы.

Образованное общество объявило войну власти. Войну не на жизнь, а на смерть. Вопрос стоял даже не так — мы хотим всю власть и сразу. Вопрос стоял так, что власть должна быть непременно вырвана из рук царя в результате революции, а не дарована. Как выразилась в своих мемуарах Гиппиус «не выпрошенная свобода»! То есть, революция как акт насилия представлялась необходимым этапом на пути трансформации страны, легальный путь не устраивал.

Из книги Анны Гейфман «революционный террор в России»

В кадетском клубе в Петербурге представители различных экстремистских организаций использовали традиционный русский метод сбора денег: они пустили по кругу шапку, в которой лежали бумажки с описанием того, как будут использоваться пожертвованные деньги. Князь Д.И. Бебутов, один из основателей клуба и видный член кадетской партии, признавал, что он вовсе не был шокирован надписью «для боевой организации», найденной в шляпе; наоборот, это ему особенно понравилось. Однако, опасаясь за безопасность революционеров, присутствовавших в клубе, Бебутов предложил, чтобы они, во избежание лишнего риска и для большей выгоды, поручили ему лично собирать для них деньги раз в неделю. Радикалы с благодарностью приняли его предложение. Спустя две недели после открытия думских заседаний, в начале мая 1906 года, конституционные демократы приняли участие в парижской акции по сбору средств для эсеров.

Как мило. Партия, победившая на парламентских выборах — собирает деньги для террористов. Просто замечательно.

Мало кто знает, что Николай II был готов не просто дать Думу, почти сразу, в конце 1905 года начались переговоры о создании коалиционного правительства, при этом кадетам предлагались важнейшие посты — министров иностранных дел (видимо Милюкову) и внутренних дел (этот пост важнее премьерского). И что ответил Милюков? Ну, разумеется, он отказался. Сказал, что либо кадетам дадут возможность сформировать однопартийное правительство и реализовать кадетскую программу — либо кадеты в правительство не пойдут. Вот тут г-н Милюков — является предтечей г-на Явлинского с его Яблоком.

Так был упущен, возможно, последний шанс избежать событий 1917 года. Как то Павел Николаевич не подумал о двух вещах. Первая — что существуют и другие партии, и у них тоже есть избиратели и тоже есть мнения о том, что надо предпринять для исправления положения в России. Милюков ведь даже не оговорил возможность коалиции с партиями схожих взглядов, или о переговорах с оппонентами, он потребовал для кадетов правительство целиком. Второе — что отказываясь, он не просто отказывается за себя и за партию, но отказывается сделать еще один шаг на пути демократизации России, о которой он и его товарищи мечтали. Только после того, как тайные переговоры с либералами в лице Милюкова ничего не дали, царь обратился к силовикам, таким как Трепов и они подавили мятеж, в Москве — с применением артиллерии по городским кварталам. Милюков несёт за это, по крайней мере, косвенную ответственность. Разделить ответственность за положение дел в стране, предпринять меры к прекращению начинающейся гражданской войны он не захотел, хотя как зрелый и ответственный политик — должен был бы.

Кадетская партия занимала циничную и глубоко аморальную позицию. С одной стороны — она тайно поддерживала радикальные партии деньгами и без сговора с ними — но пыталась прикрывать их политически. Кадеты требовали «полной политической амнистии», то есть выпустить всех революционеров и террористов, но при этом отменить смертную казнь — то есть не наказывать смертью террористов, стреляющих в людей, не задумываясь. Но при этом публично они провозглашали либеральные ценности, чтобы не оттолкнуть своего избирателя из стремительно растущего городского среднего класса и в условиях ослабления самодержавия оказаться «лучшим выбором из худшего» — то есть кадеты рассчитывали, что царь даст власть именно им, как самым приемлемым из неприемлемых, самым умеренным из радикалов. Это постоянное лавирование между радикализмом и либерализмом и делало их позицию аморальной, бессовестной — они не лили кровь, но были готовы воспользоваться той, что прольют другие.

Аморальность кадетов выходила далеко за рамки приемлемого.

Дочь губернатора, Татьяна Леонтьева в 1905 году намеревалась «стать шахидом», совершить террористический акт в Зимнем дворце. Будучи назначенной фрейлиной Ее Величества, и сочувствуя партии эсеров, она намеревалась пронести в Зимний пояс с динамитом и во время представления Высочайшим особам подорваться вместе с ними. Когда дворцовая полиция разоблачила Леонтьеву, она никак не была наказана (?!!!). Ее передали родителям, а те отправили ее в Германию, на поправку здоровья. В 1908 году она прямо в отеле убила старика, ошибочно приняв его за министра внутренних дел Дурново. Так кадеты предоставили ей трибуну в своей газете «Речь». Леонтьева выразила сожаление по поводу убийства старика, вообще не причастного к политике, но добавила, что в эти трудные времена не так уж важно, больше или меньше на свете одним человеком (?!!!).

Если один член общества такое пишет, другие члены общества, которые не считаются маргиналами, это печатают в газете, а третьи, которые считают себя нормальными людьми, это читают, и принимают это как должное и продолжают покупать газету, в которой это напечатали — что мы можем сказать о таком обществе? То, что оно больно.

В Варшаве 14 ноября 1905 года, анархо-коммунисты бросили две бомбы, начиненные металлическими предметами в семейное кафе отеля «Бристоль», в котором в тот момент находилось больше двухсот человек. В то же время П. Милюков заявил, что террористическая деятельность логична при сложившихся обстоятельствах, когда террористы являлись лишь невинными жертвами тирании и беззакония, идущего сверху. Он же и другие члены партии кадетов заявляли, что в основе политических терактов лежит «известная социальная целесообразность», так как они направлены против тех, кого революционеры и общество считают реакционерами и «врагами народа». Депутат Думы Огнев заявил что «Безнаказанность разных административных насильников их возмущает, перспектива дальнейших ужасов от какого-нибудь Луженовского и других устрашает их, и, не имея других средств мирного воздействия на этих извергов, они решаются на преступления». Он же заявил, что террористы это «люди особенной нравственной чуткости, чуткости большей, чем у обыкновенных ординарных людей», которые проходят мимо или просто болтают о социальной несправедливости».

В то же время, когда черносотенцами был убит бывший депутат Думы от партии кадетов М. Герценштейн, газета «Речь» разразилась яростным протестом против «безумно-постыдных средств борьбы», «дикого и варварского насилия», «предательски-гнусного, злодейского убийства».

Именно кадетская партия — единственная из всех, так и не определила публично и окончательно своей позиции по политическому терроризму и убийствам.

Все это было более чем политическое лавирование. В любой нормальной, здоровой стране такие взгляды закрывали и закрывают путь к парламентской политической деятельности навсегда, а общество отшатывается от таких политиков как от чумы. Кадеты, в 1-ой Думе имея 176 мест, в 4-ой имели всего пятнадцать — и вовсе не из-за противодействия властей. Немало достойных людей не примкнули к кадетам или вышли из партии именно из-за позиции кадетов по отношению к политическому террору. В том числе и на этой почве произошло размежевание П. Милюкова и А. Гучкова, создавшего более правую партию октябристов. Депутат Стахович (октябрист) предупредил: господа, если Дума не осудит политические убийства — она совершит самоубийство. Лояльность кадетов к террору послужила одной из причин разгона и первой и второй Думы, изменения избирательного законодательства, невозможность работать с Думой ни С.Ю. Витте, ни П.А. Столыпина.

Но в 1917 году кадеты были одной из тех партий, что взяли власть. Милюков получил пост министра иностранных дел именно он согласился принять в стране и Ленина и Троцкого. И именно кадетская давняя недопустимая толерантность к революционному насилию и революционерам, отказ видеть угрозу слева при преувеличении угрозы справа — стали одной из причин случавшейся с нами беды.

Ну и напоследок — опять послушаем Ариадну Тыркову-Вильямс. Это из ее выступления на конференции партии кадетов в Харькове в 1919 году.

Надо поставить армию на первое место, а демократическую программу на второе. Надо создавать господствующий класс, а не диктатуру большинства. Надо создавать аристократию духа. Господство западных демократий — это обман, который устраивают в тех странах политические деятели. Надо уметь смотреть в глаза дикому зверю, который мы называем народной массой

Но было уже поздно.

2.5. Отцы и дети в российской политике

Я всем советую посмотреть сериал "Троцкий", снятый Эрнстом и Цекало — не пожалеете. Там много ярких моментов, которые в доступной современному человеку форме объясняют, что произошло в России в начале ХХ века. Но один из моментов выделяется особо — это разговор Троцкого и его отца (уже умершего к тому времени). Отец Троцкого, выбравший нетипичный для еврея путь крестьянина — говорит Льву: я мечтал, что ты вырастешь, получишь образование, станешь уважаемым человеком — но ты выбрал другой путь. И этот путь — путь разрушения. Троцкий в тот момент искренен, он говорит отцу — я хотел разрушить мир, основанный на несправедливости и эксплуатации, что же в этом плохого? Отец спрашивает — а ты людей спросил, им это нужно? Ты меня спросил? Троцкий отвечает — я построю новый мир, и люди увидят… а отец спрашивает — какие такие люди? Ты еврей, Лейба. Ты никогда не станешь для них своим. А потом начинает читать стишок… оскорбительный стишок:

Приехав наш жидок из Драгабуша

А кобила його не дюжа.

Пишов в раввина питать — шо з кобылой работАть?

А раввин отвечает:

А ты её зарежь, конинушки поешь,

Очи на свечи, кишки на книжки,

А що пид хвостом расло —

Шоб на весь еврейский кагал пошло!

И Лейба Бронштейн в ужасе зажимает уши, чтобы не слышать этого, чтобы продолжать оставаться интернационалистом (как он заявил группе раввинов, которые пришли к нему просить не разрушать синагоги), а не возвращаться назад, в еврейское местечко, не становиться снова бесправным и безответным евреем, как отец…

Но это не про русских, евреев или украинцев. Это про отцов и про детей. Как и воспоминания Шульгина, как он говорил со старым евреем, и дело было после еврейского погрома в Киеве, и старый еврей спросил Шульгина, националиста — а почему вы не даете окорот нашей молодежи. Шульгин был в шоке, он переспросил, а как? И еврей ответил — если нужно, стреляйте. Нас, стариков — они уже не слушают…

Или откроем пьесу А.М. Горького «Мещане» 1901 года. Дом старика — мещанина Бессеменова, старшины малярного цеха. В нем живут сам Бессеменов, старая приживалка Акулина Ивановна, сын и дочь Бессеменова. Сын Петр — студент, отец оплатил его обучение в университете — но сын не стал учиться, его выгнали за участие в студенческой манифестации, и он просто тратит время, живет дома на деньги отца. Еще и друга своего привел, тоже студента и тоже выгнанного за манифестацию. Дочь Татьяна — выучилась на учительницу, но теперь ей душно и тесно в маленьком городке, она не может найти себе пару, так как «образованная» — но при этом не идет и учиться дальше. И дети — всё своё разочарование в жизни вымещают на старом отце, который всю жизнь убивался, чтобы вывести детей на дорогу в жизни, посадить их в социальный лифт.

Бессемёнов. А коли ничего, так незачем и вздыхать. Неужто отцовы слова так тяжело слушать? Не для себя ради, а для вас же, молодых, говорим. Мы свое прожили, вам жить. А когда глядишь на вас, то не понимаешь, как, собственно, вы жить думаете? К чему у вас намерения? Наш порядок вам не нравится, это мы видим, чувствуем… а какой свой порядок вы придумали? Вот он, вопрос? Н-да…

Но дети, как и сын крестьянина Бронштейна — вместо того, чтобы «выходить в люди» — плюнули на усилия отца и хотят жить по-другому…

Татьяна. Отец!.. Когда вы говорите — я чувствую — вы правы! Да, вы правы, знаю! Поверьте, я… очень это чувствую! Но ваша правда — чужая нам… мне и ему… понимаете? У нас уже своя… вы не сердитесь, постойте! Две правды, папаша…

Вопрос только в том — а какова была эта «вторая правда»? И хоть один человек тогда мог представить, чем эта правда кончится?

Русская революция — это история молодых. Одним из самых молодых правителей России за всю ее историю был Александр Керенский, сын действительного статского советника Федора Керенского (это звание давало потомственное дворянство). В.И. Ленину к моменту революции было 47 лет, это совсем еще не пожилой возраст. Ленин, кстати, тоже был потомственным дворянином через отца — инспектора училищ.

Успешное покушение на Александра II организовала Софья Перовская, это все хорошо знают. Гораздо меньше известно то, что она была дочерью генерал-губернатора Петербурга. А вот еще одна судьба.

Татьяна Леонтьева родилась около 1885 года в богатой семье якутского вице-губернатора, генерала Александра Леонтьева, по матери была аристократкой. Получала образование в институте благородных девиц. Воспитывалась в пансионе в Лозанне, в 1903–1904 годах там же училась на медицинском факультете.

В Швейцарии сблизилась с революционно настроенными студентами и прониклась идеями политического террора. Вступила в партию социалистов-революционеров и стала активисткой Боевой организации эсеров. Аристократическое происхождение позволяло ей быть представленной ко двору, и террористы использовали это обстоятельство, планируя покушения с её участием. Например, предполагалось, что Леонтьева, представившись продавщицей цветов, во время одного из придворных балов выстрелом из револьвера убьет Николая II, тем самым отомстив ему за Кровавое воскресение. Однако осуществлению этого плана помешало то, что с началом Первой русской революции царские балы были прекращены.

Весной 1905 года Леонтьевой через её дядю должны были передать чемодан с динамитом и составными частями бомб, однако полиция досмотрела его, и арестовала адресата. Несколько месяцев она пробыла в одиночном заключении в Петропавловской крепости, после чего у неё стали появляться признаки душевного нездоровья. Семья девушки добилась её освобождения из-под стражи для помещения в лечебницу. Татьяну отправили в Швейцарию, однако там она снова вступила в сношения со своими товарищами-революционерами. Она обратилась в Боевую организацию эсеров лично к Борису Савинкову с просьбой позволить ей участвовать в терроре, однако тот отказал ей, посоветовав сперва успокоиться и поправить здоровье. Восприняв его отказ крайне болезненно, Леонтьева решила примкнуть к другой террористической группе.

Убийство Мюллера

Из газеты «Русское слово», 3 сентября (21 августа) 1906 года:

ИНТЕРЛАКЕН, 20,VIII— 2,XI. В гостинице Юнгфрау вчера в полдень за табль-д’отом русская дама, лет 22-х смертельно ранила несколькими выстрелами из револьвера Шарля Мюллера, парижского рантье, 73-х лет. Раненый скончался через час. Дама тотчас же была арестована. На следствии она показала, что ей было поручено убить бывшего министра Дурново, и отказалась от всяких дальнейших показаний.

«Русское слово», 15 (02) сентября 1906 года:

ЛОЗАННА, 1(14), XI. Полиция установила личность женщины, убившей в Интерлакене г. Мюллера, предъявив её фотографию некоторым здешним коммерсантам, которые узнали в ней бывшую здешнюю студентку. Произведенным расследованием установлено, что она Татьяна Леонтьева, уроженка Петербурга. Она летом 1903 г. и зимой 1903 и 1904 г. числилась студенткой медицинского факультета лозаннского университета. Сообщают, что Леонтьева уже год тому назад была замешана в одном политическом деле.

В мемуарах начальника охранного отделения А. В. Герасимова эта история рассказывается следующим образом:

Жертвой убийства стал семидесятилетний Шарль Мюллер, рантье из Парижа и крупный миллионер. По свидетельствам современником, он был внешне похож на министра внутренних дел Дурново, на которого революционеры давно пытались устроить покушение. К тому же Дурново в своих заграничных поездках для конспирации пользовался фамилией Мюллер. Шарль Мюллер каждое лето приезжал в Интерлакен для лечения, и поселился в том же отеле «Юнгфрау», что и Татьяна Леонтьева. Девушка несколько дней наблюдала за ним, обедая с ним в одном зале, а 1 сентября 1906 года встала из-за своего столика, подошла вплотную к Мюллеру и сделала несколько выстрелов из браунинга. Уже после первого старик упал на пол, и через несколько минут скончался.

В марте 1907 года Татьяна Леонтьева была приговорена Тунским судом к многолетнему тюремному заключению.

Из газеты «Утро России», 19 (06) августа 1910 года:

Из Берна телеграфируют: Срок наказания Татьяны Леонтьевой заканчивается 28 сентября. В силу приговора, по отбытии наказания она должна быть выслана за пределы Швейцарии, но правительство решило, в виду её болезни, оставить её в том же доме для умалишенных, в котором она находится теперь. Родители её, живущие в Берне, обязались платить за её содержание.

Умерла в 1922 году в психиатрической больнице в Мюнсингене (Münsingen). Отец остался в Швейцарии и умер в 1952 году.

Из статьи А.А. Калмыковой «Татьяна Леонтьева и Мукден русской революции»

П.С.Ивановская, старожил революционного движения, описывала Татьяну Леонтьеву как очень изящную барышню, чрезвычайно сдержанную в проявлении своих чувств и скупой на разговоры. «Она была среднего роста, стройная, как молодая белая березка, блондинка с большим лбом и чистыми, детскими синими глазами. Узнавши ее хорошо, мало было сказать, что она хорошая девушка; это был превосходный человек, полный внутреннего содержания, красоты, глубокая натура…

…

А в декабре 1904 г. ей была оказана честь продавать цветы на балу, на котором должен был присутствовать Николай II. Леонтьева же «экспансивная и с несколько неустойчивой психикой, немедленно предложила убить царя». Террористы, не дожидаясь согласия партийного руководства, с энтузиазмом одобрили это предложение. Савинков заявил: «Царя следует убить даже при формальном запрещении Центрального комитета». Однако Леонтьевой не удалось принять участие в этом акте открытого неповиновения центральному руководству партии со стороны террористов: бал был неожиданно отменен.

…

26 августа 1905 г. Санкт-Петербургский окружной суд собирает комиссию для освидетельствования состояния умственной способности Т.А. Леонтьевой. Суд определил «принять заключение врачей-экспертов и признать Леонтьеву в состоянии сумасшествия и дело о ней препроводить прокурору Санкт-Петербургского окружного суда»

Прокурор Санкт-Петербургского окружного суда 20 октября 1905 г. уведомил первый Департамент Министерства юстиции о том, что окружным судом в распорядительном заседании 19 октября постановлено: «дознание по обвинению дочери статского советника Т.А.Леонтьевой, обвиняемой по 2 части 126 статьи уголовного уложения — прекратить <…> c отменой принятой против нее меры пресечения содержания под стражей, и поместить ее, Леонтьеву, на основании 39 статьи уголовного уложения, во врачебное заведение».

Дело же «О “боевой организации” партии социалистов-революционеров» было прекращено по соглашению военного прокурора Санкт-Петербургского окружного суда с помощником главнокомандующего войсками гвардии Петербургского военного округа, на основании высочайшего указа от 21 октября 1905 г. в отношении обвиняемых. В том же порядке прекращено уголовное преследование против Татьяны Леонтьевой. Все обвиняемые были освобождены из-под стражи.

«Что мы, разбойники, что ли, станем судить на основании одних показаний филеров?» — говорил секретарь суда родным арестованных.

…

…не видя ее, не могли знать, насколько она оправилась от своей болезни. Посоветовавшись с Азефом, я написал ей письмо, в котором просил ее пожить за границей, отдохнуть и поправиться.

Леонтьева, поняв письмо Савинкова как отказ боевой организации, в жажде «террористического героического акта» примкнула к партии социалистов-революционеров-максималистов.

Максималисты, в отличие от эсеров, не тратили много времени и сил на подготовку своих терактов, а действовали стремительно. Они выяснили, что в швейцарском городе Интерлакене, в одном из отелей проживает некий господин Шарль Мюллер. Внешне он был очень похож на бывшего министра внутренних дел России Петра Дурново. Леонтьева поселилась в том же отеле. Красивая, элегантная, она пользовалась большой популярностью и внимательно наблюдала за Мюллером. Сомнений, на ее взгляд, быть не могло — это Дурново. 1 сентября 1906 г. «она попросила накрыть для себя отдельный столик поблизости от Мюллера. Во время обеда она встала из-за своего стола, подошла вплотную к Мюллеру и сделала в него несколько выстрелов из браунинга»

Арестовавшим ее Леонтьева заявила, что она русская, эмиссар революционного комитета с заданием отомстить министру Дурново. Открылось чудовищное недоразумение. Шарль Мюллер, рантье из Парижа, в течение долгих лет приезжал каждое лето в Интерлакен для лечения и имел несчастье не только походить лицом на приговоренного революционерами к смерти, но к тому же носить то самое имя, которым обычно пользовался русский министр внутренних дел в своих заграничных поездках

П.Н.Дурново действительно жил под именем Мюллера в этом отеле в течение десяти дней и уехал лишь незадолго до покушения.

В марте 1907 г. Леонтьеву судили в Туне швейцарским судом, приговорили к 4 годам одиночного заточения с обязательным трудом и абсолютным молчанием…

Не правда ли, жутковатое чтение? Милая барышня, блондинка с голубыми глазами, вежливая, тактичная, которая убивает человека и заявляет, что в эти трудные времена не так уж важно, больше или меньше на свете одним человеком. Хотели бы жить в соседней квартире с такой?

Проливает свет на дальнейшую судьбу Татьяны Леонтьевой литератор и публицист Михаил Шишкин, написавший литературно-историческое исследование «Русская Швейцария». По его данным, Леонтьеву отправляют сначала в тюрьму Ленцбург, но там она плохо влияет на заключенных, призывая их не повиноваться распорядку дня. Ее переводят в тюрьму Св. Йоханнсена в бернском Зееланде, там русская революционерка снова выступает зачинщицей беспорядков.

В конце концов ее опять отправляют в психиатрическую лечебницу в Мюнсинген. В 1910 г. закончился срок ее заключения, но родители решили оставить дочь в больнице. Отрезанная от мира, она проводит в четырех стенах год за годом. Мимо нее проходит мировая история — война, революция, Гражданская война. Татьяна Леонтьева умирает 16 марта 1922 г., тридцати девяти лет — от туберкулеза. Ее отец, оставшийся в Швейцарии после Октябрьского переворота, переживет дочь и будет получать, как беженец. пособие от швейцарского Красного Креста.

Жутко, жутко…

В деле Леонтьевой — как в лакмусовой бумажке вся суть происходивших в обществе в те годы процессов. Выросшие под бурчание родителей на кухнях дети пошли в террор. «Отчизне посвятить души прекрасные порывы». В отличие от родителей, «обломанных» событиями правления Николая I, а потом удовлетворившихся реформами Александра II — дети не трусливы, не сломлены и хотят попробовать власть на зуб. Власть же явно не понимает что происходит — «Что мы, разбойники, что ли, станем судить на основании одних показаний филеров?». Сравните это с «в эти трудные времена не так уж важно, больше или меньше на свете одним человеком».

Власть не понимает, что ей объявили войну, и к «этим детям» следует относиться как к врагам: если враг не сдается, его уничтожают.

Почему так произошло? Выскажу свое мнение, никого к нему не принуждая.

Почему-то и поныне принято считать Россию верующей, глубоко воцерковленной страной — в то время как это далеко не так. Дети-террористы — появились у первого поколения родителей, которые отошли от религии и стали неверуюшими, соблюдая положенные ритуалы лишь формально. В России — в отличие от стран Запада и поныне не произошло Реформации. А что такое Реформация, в чем суть реформ Лютера — мы не понимаем.

Суть реформ Лютера — в отказе от посредника между верующим и Богом, в отрицании церкви как иерархической структуры, способной определять общение человека с Богом. Разные течения реформации (протестанства) сходятся на том что есть христианская община как таковая, и только она в лице ее членов может идти к спасению. Члены общины сами собирали на общину, на храм — в некоторых из конфессий не было даже института священника и в его роли был самый уважаемый член общины, но который не был священником «на полный день». Община собиралась в построенном здании, изучала Библию, молилась. И нельзя было сказать что церковь в такой ситуации была отделена от народа — совсем нет. Община была рядом, она следила за соблюдением моральных норм и ограничений, помогала заблудшим.

В России того времени церковь превратилась в государственное учреждение и набор бессмысленных ритуалов. Особенно для городского населения. Если родители еще выполняли эти ритуалы — по привычке — то дети уже забросили.

И вот в жизнь вошло поколение, для которого никаких моральных ограничений, никакой этики — не было. Им в буквальном смысле слова не были проповедованы Десять заповедей, они жили без них. И никакого авторитета не было — родители не авторитет, церковной общины не существует.

Это наложилось на соседствующий процесс — захватившую умы интеллигенции революцию во Франции 1789 года и последовавшие процессы брожения в Европе и развития марксизма. Если власть пыталась создать в Россию Европу техническую, но не политическую, то есть заимствовало технические новшества, но не политические институты, то русское общество волокло из Европы (куда отдыхать ездили, а иногда и с войной) все «политические новинки» типа революции или марксизма. Понятно, что находились «доброжелатели», которые в том сильно помогали.

Татьяна Леонтьева, дочь губернатора, выехала в Швейцарию учиться, а стала там террористкой. И в 1907 году убила невиновного человека, объяснив это тем, что неважно, одним человеком больше или меньше на свете. Вот это и есть — путь молодежи последнего предреволюционного поколения. Дальше — кому пуля, кому тиф, кому эмиграция…

2.6. Русский консерватизм

В 1885 году — один из известнейших русских консерваторов К.Н. Леонтьев написал восторженный отзыв на статью «Епископ Никанор о вреде железных дорог, пара и вообще об опасностях слишком быстрого движения». Епископ Никанор — это реальный человек, епископ РПЦ, написавший статью, в которой утверждал что «явный вред и ясно предвидимая опасность быстрых путей сообщения заключаются в том, что мы скоро живем и торопимся жить», «излишняя быстрота всегда и везде опасна», «истощение благотворных для человека сил вещественных увеличением быстроты передвижений очевидно». Далее епископ Никанор предупреждает торопящихся жить о вреде экологии, который приносит человек техническим прогрессом… В целом статья из тех, при прочтении которых Грета Тунберг захлопала бы в ладоши…

Статья епископа Никанора была восторженно встречена цветом русской консервативной мысли: К.Н. Леонтьев назвал ее «лучом божественного света в сатанинском хаосе индустриального космополитизма и современного вавилонского всесмешения». А А.Д. Нечволодов утверждал, что современное развитие капиталистической промышленности явилось результатом накопления в руках банкиров после войн Империи огромных запасов денег, а также результатом развития техники — но это все приводит не к обогащению, а наоборот к обнищанию общества и накоплению немногими излишних богатств. Нечволодов выступал против иностранных инвестиций, строительства новых железных дорог и экспорта продовольствия. Нечволодов был крупным экономистом своего времени, и сейчас на его труды любят ссылаться коммунисты, доказывая бедственное положение русского крестьянства перед 1917 годом…

Вероятно, впервые русские осознали себя как политическую нацию после 1812 года. Героическая победа в тяжелейшей войне, впервые снятые сословные барьеры — вместе с дворянами сражались и крестьяне, дубина народной войны сокрушила величайшую армию и величайшего полководца того времени — Наполеона. Впервые русские массово побывали в дальней загранице — Франции, да еще какой. Во Франции, наиболее политически активной стране своего времени, одной из двух стран — лидеров мира, с собственной философской школой, сильно перебудораженной десятилетиями революции. Понятно, что это дало свои итоги — декабристское движение.

Два факта

1. Николай I казнил пятерых декабристов, но их философские и законотворческие наработки приказал оформить в книжку, которую всегда носил с собой.

2. По сути, мы до сих пор наследуем декабристам: конституция СССР имела в своей основе конституцию Пестеля, а конституция современной России — имеет дальним предком конституцию Никиты Муравьева.

Девятнадцатый век, его первая половина — это время, когда Россия вырвала у Наполеона статус сверхдержавы. При этом Россия не имела и десятой части французского или британского интеллектуального багажа, способного удерживать лидерство, захваченное военным путем. Но постепенно Россия начала его нарабатывать, ориентируясь, прежде всего на Германию. Германия, пережившая в девятнадцатом веке мучительный путь национального объединения, куда менее успешная и богатая, чем Россия, тем не менее, стала интеллектуальным ментором России. Правые позаимствовали у немцев концепцию национального романтизма, а левые — социализма.

А поскольку иноземные интеллектуальные продукты проникали в страну слишком быстро, и с развитием массовой печати сдержать их было уже невозможно, в России началось теоретизирование, признанное обосновать и отстоять существующий порядок вещей. Теоретизирование часто натужное, вымученное и вторичное, не предлагающее что-то свое — а опровергающее аргументы критиков и хулителей власти. И это был уже проигрыш — игра в эту игру в обороне — уже проигрыш. Уже к концу 19 века — левые, социалисты захватили контроль над общественным мнением просто потому, что у них была пища, какую можно предложить уму — а у власти не было.

Да, кстати. На мой взгляд, убогий философский уровень России в 19 веке, вторичность и провинциальность русских философов обуславливается тем, что в России власти никогда не надо было обосновывать свою легитимность иначе, чем силой.

В Европе — была бурная религиозная жизнь, религию отстаивали с оружием в руках, совершая геноцид за геноцидом. Над каждым европейским государем довлел Папа Римский, и нужно было иметь какую-то свою, особенную легитимность, чтобы собственный народ не поднял тебя на вилы, а заговорщики не осмелились пырнуть ножом и занять трон. Россия не зависела от Папы, церковь была своя, дворянство было, в общем-то монолитно. Потому кстати в России происходили не слишком характерные для Европы вещи — посадить на престол женщину, незнатного, а порой даже и не дворянского происхождения — и ничего, всё нормально.

Потому ко времени, когда слово стало значить больше чем пуля, Россия подошла неготовой совершенно.

Первые, достаточно серьезные идейно-теоретические публичные опыты консерваторов относятся к царству Александра III — статьи, прежде всего Константина Победоносцева. До этого сам Победоносцев, убежденный монархист, считал, что даже публичная похвала Государя в газетной статье недопустима, так как простой человек не имеет права ни оценивать действия монарха, ни задумываться об их пользе или вреде для страны — он должен слепо подчиняться. Восстановивший политический и аппаратный вес при Александре III Победоносцев однако в своих статьях не предлагал что-то новое, а практически все время уделял критике и уничтожению того что было сделано в предыдущее царствование. В частности он открыто говорил, что распад сословности вызвал «смешение» и сейчас нужно не идти дальше — а восстановить разрушенные скрепы сословности.

Но при этом, Победоносцев сам был довольно прозорлив и в личных письмах писал совсем другое. Вот что он писал Николаю II в 1898 году:

… массы народные издавна коснели в бедности, нищете, невежестве и терпели от насилия сверху. Но они терпели, жили и умирали бессознательно.

… в последнее время бессознательность миновала, умножились средства сообщения, и вопиющая разница между нищетою одних в большинстве и богатством и роскошью других в меньшинстве стала еще разительнее…

… Все это легло на массу страшною тягостью, в иных местах невыносимою. Душа народная стала возмущаться. Стали подниматься всюду вопросы: для чего мы страдаем? а другие обогащаются нашим трудом, кровью и потом? И к чему служат власти, которые в течение тысячелетий, ничего не могли устроить для нашего облегчения? И к чему правительство, которое только гнетет нас податями, правителями, судами? И к чему, наконец, государство и всякая власть государственная?

Согласитесь, оценка ситуации и рассуждения очень здравые. Собственно, что-то подобное происходит сейчас — интернет и социальные сети дали возможность одним выставлять напоказ свой стиль потребления, глумясь над обществом — а другие все это видят и ощущают себя беднее, чем они есть и неизвестно, чем все это кончится. Другой вопрос, а что предлагали консерваторы?

Усилиями таких философов как Леонтьев, Катков, Пазухин, Тихомиров, Победоносцев — выработалась примерно такая концепция русского консерватизма.

1. Принципиальный отказ от свободы и равенства в пользу сословности. «Все истинно великое, и высокое, и прочное вырабатывается никак не благодаря повальной свободе и равенству, а благодаря разнообразию положений, воспитания, впечатлений и прав, в среде, объединенной какой-нибудь высшей и священной властью.», «Сами сословия или, точнее, сама неравноправность людей и классов важнее для государства, чем монархия» — К. Леонтьев

2. Пессимистическое отношение к техническому прогрессу, постоянное взвешивание нравственно-социальных последствий тех или иных технических нововведений (это характерно скорее для зеленых начала 21 века). Леонтьев утверждал, что оптимистическая вера в прогресс должна рано или поздно вытеснить веру в Бога.

3. Негативное отношение к капитализму и буржуазии

4. Фобное отношение ко всему окружающему миру, явный антиамериканизм (кстати, именно русские консерваторы первыми перешли на позиции американофобии, когда США еще считались союзной страной). «Я когда думаю о России будущей, то я как непременное условие ставлю появление именно таких мыслителей и вождей, которые сумеют к делу приложить тот род ненависти к этой все-Америке, которою я теперь почти одиноко и в глубине сердца моего бессильно пылаю! Чувство мое пророчит мне, что славянский православный царь возьмет когда-нибудь в руки социалистическое движение (так, как Константин Византийский взял в руки движение религиозное) и с благословения Церкви учредит социалистическую форму жизни на место буржуазно-либеральной. И будет этот социализм новым и суровым трояким рабством: общинам, Церкви и Царю. И вся Америка эта… к черту!» — К. Леонтьев.

Тут немного надо остановиться.

Как Леонтьев, так и другой деятель русской консервативной мысли, Лев Тихомиров — на самом деле во многих вещах удивительно прозорливы (пессимистично), и опережают в этом своих современников. Тихомиров и Леонтьев находились в переписке, и Тихомиров, в молодости баловавшийся народничеством и марксизмом, а потом перешел на консервативные позиции. И он в своих письмах предлагает как рецепт выживания России связь самодержавия с социализмом и мистицизмом.

Вот несколько его мыслей:

— В случае практического воплощения в жизнь социалистической доктрины новое общество будет построено не на началах свободы и равенства — а на жестокой диктатуре, подавлении личности во имя государства. Важное место в новом обществе займут карательные органы, которые будут наблюдать за исполнением предписанных правил и сурово карать нарушителей. Тихомиров так же полагал вероятным развитие бюрократии, в которой наиболее видное место займут руководители и пропагандисты— идеологи, создающие обоснование действий власти. «Власть нового государства над личностью будет по необходимости огромна. Водворяется новый строй (если это случится) путем железной классовой диктатуры.

— Революционные учения есть реакция на либерализм, которому на экономической почве всегда соответствует бессовестное господство денег…»

— Русская революция, станет охранением, орудием строгого принуждения, дисциплиной, отчасти даже и рабством…

— Социализм есть феодализм будущего… в сущности, либерализм есть, несомненно, разрушение, а социализм может стать и созиданием.

— Торжество государственности… всегда неизбежно, и в конце концов, с какой бы теоретической анархии мы ни начали, а кончим всегда восстановлением государственности»

— Из письма А.С. Суворину: «Эти, что орут “долой” — первейшие монархисты в своей глупой башке, только не понимают этого. Не устроиться нам без царя».

Леонтьев во главе социалистического государства видел вождя, который сумеет восстановить утраченную дисциплину. Он считал, что будет создан «социалистический феодализм» с подчинением отдельных индивидуумов мелким и крупным организациям («общинам»), а самих «общин» государству. Предполагалась даже возможность «закрепощения» отдельных лиц в виде их «прикрепления» к различным учреждениям или же другим лицам, стоящим высоко по служебной лестнице…

Как мы видим, перед нами практически фотография первых сорока лет жизни СССР и сталинских практик тоталитаризма — причем это в основном писалось даже не в начале 20 века — а в конце века девятнадцатого, когда ничего не предвещало беды, и даже не было революции 1905 года. Ленин тогда учился праву в Казани. То есть, консерваторов можно назвать кем угодно, но только не глупцами. Наоборот, в своем пессимизме — они оказались провидцами.

Тогда почему, если они предвидели, почему не смогли предотвратили?

А хотели ли?

Среди консерваторов того поколения было ведь немало тех, кто в молодости увлекался левыми идеями. Но они их испугали, видимо, именно позитивным отношением к техническому прогрессу, даже всемерным подхлестыванием его. И вот они ударились в прямую противоположность — только не в консервативность, а в ретроградство.

Надо сказать, Россия была одна из первых стран, где вообще проявилась фобия прогресса.

Ну и… история рассудила, что именно пессимистический взгляд консерваторов, а не оптимистический — социалистов на русского человека — оказался в итоге верным. Ведь именно к этому мы пришли через революцию — к социалистическому феодализму.

Это поколение консерваторов не стремилось к политической деятельности:

Тихомиров.

Я думал, думаю и буду думать, что нам, православным, нужна устная проповедь. Или лучше — миссионерство. Нужно миссионерство систематическое, каким-нибудь обществом, кружком. Нужно заставить слушать, заставить читать. Нужно искать, идти навстречу, идти туда, где вас даже не хотят. И притом… важно не вообще образованное общество, важна молодежь, еще честная, еще способная к самоотвержению, еще способная думать о душе, когда узнает, что у ней есть душа. Нужно идти с проповедью в те самые слои, откуда вербуются революционеры.

Но беда в том и была, что консерваторам нечего было предложить молодежи. Вторым увлечением были тайные организации — но не заговорщические, скорее философские. Идеи стремились выработать не в споре и не в дискуссии, но в тишине…

Первым потрясением для консерваторов стала русско-японская война. Но до того Лев Тихомиров успел выработать теорию русской монархии…

Исчерпанность консерватизма Победоносцева, при котором подданный не имеет права даже хвалить Царя — стала очевидна в первые годы двадцатого века. Возник запрос на не только описание, но и новую легитимизацию самодержавия в глазах хотя бы консервативной части общества. Философские искания подытожил Лев Тихомиров написавший четырехтомник «Монархической государственности». Его основные тезисы сегодня выглядят просто вопиюще.

В первом томе Тихомиров теоретически обосновывает ненужность для простого человека свободы. Он полагает, что каждый человек за исключением избранных — ищет над собой власти, которой он бы мог подчиниться. Эти утверждения Тихомирова — прямое наследие работ Победоносцева. В понимании Тихомирова — государство существует не по воле людей, а для того, чтобы подчинять их. Жизнь в его понимании — это цепочка подчинения: монарх подчиняется Богу, государство подчиняется монарху, люди подчиняются государству.

Во втором томе Тихомиров проводит параллель преемственности самодержавной власти от Византии и выводит исключительность русского самодержавия, основанную на ее подотчетности перед совестью и Богом. При этом Тихомиров ставит самодержавие и право монарха править в жесткую зависимость от его приверженности православию и неким историческим традициям. Самодержец, от этого отступающий — лишается права на власть.

Надо сказать, что Тихомиров не был одинок в такой трактовке. Русские консерваторы различали самодержавие, абсолютизм и диктатуру. Разница между ними была в том, что при абсолютизме воля монарха была абсолютна, и он мог делать все что вздумается — примером чего был Петр I. При самодержавии — император действует в жестких рамках традиций и религиозных предписаний. Религия должна быть, и является некоей моральной санкцией на власть, и император имеет эту санкцию только пока привержен религии.

Консерватизм чисто экономический… лишенный религиозного оправдания, в нравственной немощи своей, может отвечать на требования анархистов только одним насилием, картечью и штыком…

К. Леонтьев

Кроме того, при самодержавии играет роль и «нравственный идеал», который монарх воплощает. Трактовка этого «нравственного идеала» стала проблемой консерваторов, но опять таки — самодержец имеет моральное право править только пока поддерживает и укрепляет этот нравственный идеал.

Из этих логических построений мы начинаем понимать, как и почему консерваторы предали, не защитили Императора Николая II в 1917 году, почему Госсовет так же перешел на сторону сторонников революции. Государь стал жертвой мощнейшей пиар-кампании, его имя было намертво связано с Распутиным на газетных страницах — и в силу этого Государь потерял право править, так как больше никак не мог воплощать нравственный идеал. При этом не имело даже особого значения, а правда ли то, о чем пишут.

Консерваторы полагали, что абсолютная власть, не осененная религиозной идеей — есть диктатура.

Консерваторы негативно относились как к закону, как источнику писанных правил (по крайней мере в области государственного устройства), так и к выборам, как к механизму народного плебисцита и комплектации власти. В их понимании, право могло действовать только подкрепленное силой религиозного догмата, равно как и должно ограничивать негативное поведение человека не только страхом перед наказанием по закону, но и страхом перед Богом. Они так же категорически отвергали западный постулат о том что «всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной.» — В их понимании власть могла происходить только от Бога, а выборы в парламент — своего рода вызов самому Богу. При этом кстати консерваторы видели в России будущее и некоего представительного учреждения:

— обладающего только совещательным голосом, при этом при обсуждении любого закона Государю должно приноситься мнение как большинства, так и меньшинства, а он должен принимать окончательное решение исходя из совести, но не связанный мнением большинства.

— депутатов в представительное учреждение — должны были делегировать, а не избирать общественные организации, при этом они же (sic!) должны были платить им жалование все время их депутатских полномочий (кстати, не такая плохая идея, если вдуматься). От государства депутаты не должны были получать никаких денег, и не должно было быть депутатской неприкосновенности.

В аргументации против выборов от консерваторов, кстати есть и немало правды. Они полагали, что выборы это игра на эмоциях и чувствах толпы в которой побеждает самый наглый, громкоголосый или больше пообещавший. Исходя из нашей политической реальности — ложью это никак не назовешь.

История свидетельствует, что существенные, плодотворные для народа и прочные меры и преобразования исходят от центральной воли государственных людей или от меньшинства, просветленного высокою идеей и глубоким знанием; напротив того, с расширением выборного начала происходило принижение государственной мысли и вульгаризация мнения в массе избирателей…

К. Победоносцев

И снова — никак нельзя сказать, что это ложь.

Консерваторы были категорически против уступок обществу под давлением — в чем они, кстати, сходились со Столыпиным.

Гуманность и великодушие царские, облеченные в мягкие законы, обыкновенно недостойными и невежественными подданными трактуются как слабость. Отсюда клич: “всё позволено!” Отсюда неуважение законов, суда и властей, отсюда страшное увеличение преступности, потому что вместо справедливости и правды водворяется право всякого делать то, что ему вздумается. Наши гуманные законы породили и укоренили в народе полное беззаконие. Никто не уважает такого слабого закона и не страшится преступить его. … Недовольны положением дела решительно все: и рядовые обыватели, жаждущие единственно спокойствия и безопасности и их не находящие, и честолюбцы, неудовлетворенные пределами предоставленного участия в управлении Государством, и патриоты, опасающиеся крушения русских основ Государственного бытия, и многочисленные инородцы, не получившие ожидавшихся ими автономий и равноправий. Не оправдалась ни одна надежда и оправдались все опасения, а жизнь населения, не приобретя ровно ничего нового, хорошего, потеряла даже ту устойчивость, которую имела при старом порядке. А между тем нет и не может быть никакого сомнения в том, что правительство наше искренно стремилось предпринимаемыми реформами принести пользу и улучшить положение государства…

И.А. Родионов.

И снова — верно.

Тогда возникает вопрос — почему же, в отличие от ослепленных своей верой и оптимизмом социалистов консерваторы, настолько трезво оценивающие ситуацию и видя все опасности ее — не смогли предложить обществу альтернативы.

На мой взгляд, ключевая ошибка была заложена консерваторами первого, еще времен Александра II и Александра III поколения — безусловным лидером которых был Константин Победоносцев. Человек своеобразный, сын священника, в молодости сотрудничавший с Герценом; при Александре II один из авторов либеральной судебной реформы — к концу жизни он пришел к православию и допустил принципиальную ошибку при закладке фундамента консервативной политики. Он положил в основу консервативного мышления не национализм и понятие нации, как везде — а религию. Это сработало бы в шестнадцатом, в семнадцатом, даже в восемнадцатом веке — в конце концов, католицизм объединил Францию, а протестантизм — Великобританию.

Но — не девятнадцатый, тем более и не двадцатый век. И — не Россия.

И вторая причина, которая важна и сейчас для нас, для русских, для России. Консерваторы прозорливо видели и критично оценивали проблемы. Но — вся их доктрина была пронизана пессимизмом, они не предлагали своего пути движения вперед, они лишь критиковали чужое, а то и предлагали двинуться назад. Но с прогрессом не поспоришь, как и с историей. Побеждают все-таки всегда те, кто предлагает двигаться вперед, кто предлагает пусть ложные — но цели. Консерваторы — их предложить не смогли — потому проиграли.

2.7. Русский национализм

Недавно в Санкт-Петербурге опять копали — готовились к зиме. Нашли фрагмент старой, еще начала века канализации. А в ней строителей ждала находка — символика и атрибутика Союза Русского народа. Кто-то выкинул ее в сортир. Возможно, опасаясь, что придут с обыском. И наверняка это было в 1917 году. Году, когда потерпел окончательный крах первый проект строительства русской нации. Первый нормальный правый проект русских.

И это заставляет еще раз поднять и проговорить очень и очень непростые вопросы русской истории, которая в том периоде упирается в один главный — что все-таки произошло в феврале 1917 года и почему это произошло?

Россия для русских — это, кстати, слова Александра III. С этого царя началось поправение и национализация политики. Но в чем она выражалась?

В запретах и ограничении прав. Что значит — Россия для русских? Как это должно выражаться политически? Русские создали свою политическую партию? Нет. Русские осознали себя как нацию, субъект истории со своими интересами, в том числе и жизненными? Нет.

В чем тогда — Россия для русских?

По сути, только одно — русский язык и русский стиль в одежде. Ничего не напоминает? Правильно — бандеровщина. Украинцы кстати, сейчас, идут по тем же самым граблям — раз Порошенко насильственно внедряет мову, ходит в вышиванке и говорит о патриотизме, мы его поддержим. Хотя это один из основателей Партии регионов, матерый вор и лжец. Пусть лучше разворовывает страну, лишь бы не отдал нас Путину…

Но помимо самого русского национализма как абстракции — от неудачной попытки строительства русской нации сверху, «от царя» — пострадал и сам царь. Николай II был умным человеком, намного более умным, чем это было принято считать. Но и он не понимал некоторых вещей, к пониманию которых мы пришли только в двадцатом веке. Я говорю о том, что национализм очень плохо сочетается с монархией, даже конституционной. У них совершенно разный фундамент и основания легитимности, разная идеология. Николай II был сторонником русского национализма, он предпринимал усилия по строительству русского национального государства, даже намеревался для этого перенести столицу обратно в Москву. Но, не понимая вышесказанного, он не понимал, что роет огромную яму себе и стране.

Почему предали правые? Вот правильный вопрос, который не задан и который следует задать о событиях 1917 года. Понятно, почему так себя вели левые, но почему предателями оказались правые и правый центр? Почему так себя вели «монархист» Родзянко, Гучков, почему так вел себя Пуришкевич, почему изменили даже такие части как Гвардейский экипаж, Железнодорожный полк, почему Думе присягнула Гвардия? Неужели все до одного были подонками и предателями?

А ответ таков — помимо разбиравшейся выше теории «нравственного идеала» и несоответствия ему Царя — еще и потому что правый проект в России уже был проектом не монархистским, а националистическим. Право-националистическим. Предполагающим преданность уже не идее монархии и лично Государю Императору — а абстрактной идее народа. Русского народа. Его выживанию и его благу. И это поощрял сам Государь, потому что он и сам был русским националистом, и он поощрял и поддерживал, продвигал в Думу именно таких людей. Если в Великобритании консервативная партия была и есть одновременно партия монархическая — то в России монархических партий уже не было как таковых, а были партии националистические. В итоге — к 1917 году Государь остался без политической поддержки вообще. И именно понятием «блага русского народа» оперировали Гучков и Пуришкевич, когда приехали в Псков — и ради того же Государь отрекся. Практически не сопротивляясь, не пытаясь поднять войска.

Тут мы приходим к пониманию очень важного момента событий февраля 1917 года. Поездка Гучкова и Пуришкевича в Псков — не была революционным актом, она не была частью этой революции, они не действовали от имени восставших воинских частей и народа. Это была поездка к единомышленнику с целью решить что делать. Трое в вагоне в Пскове — Николай II, Гучков и Пуришкевич — были политическими единомышленниками, русскими националистами. Они говорили на одном и том же языке. Гучков испытывал личную неприязнь к Николаю II — но политически они были единомышленниками. Гучков и Пуришкевич приехали просить жертвы во имя будущего того политического проекта, которым они занимались, — строительства русской нации и русского национального государства — и Николай II принес в жертву самого себя, свою власть. Потому что тоже находил, что этот проект должен быть продолжен. И если ради этого, ради успокоения народа, того самого народа ради которого все и делалось — он должен отдать власть брату, то так тому и быть.

И каково же должно было быть потрясение Гучкова и Пуришкевича — когда они прибыли на вокзал с актом об отречении, Пуришкевич, выходя из вагона, неосторожно крикнул «да здравствует царь Михаил» — и тот самый русский народ (а там были в основном рабочие из депо) взревел от ярости и поволок его и Гучкова убивать…

Кстати, история того, как Гучков и Пуришкевич тогда остались живы — до сих пор неразгаданная тайна этой революции. Есть необъяснимый парадокс — с одной стороны есть немало свидетелей того что Николай II действительно отрекся, но при этом проведенная недавно экспертиза показала, что акт об отречении — подделка. Я подозреваю что Гучков, для того чтобы уйти с митинга в железнодорожном депо, на который его приволокли с вокзала, живым — вынужден был публично порвать подлинный акт об отречении чтобы успокоить разъяренную толпу. А потом — поставленные перед фактом Гучков, Милюков, Керенский и иже с ними были вынуждены этот акт подделать. Ну не ехать же к Николаю II за отречением во второй раз?!

Плохо получилось построить русскую нацию. Плохо.

Почему?

На мой взгляд, сыграло роль стечение, как ошибок, так и неблагоприятных случайностей.

Главной ошибкой русских националистов того времени я считаю их сотрудничество с властями.

В их защиту надо сказать, что они имели небольшой и плохой выбор — если глава государства, да не просто глава, а самодержавный монарх является вашим единомышленником, что, отказываться от такого соратника?

Но наличие такого соратника сразу нагрузило только зародившийся русский национальный проект большим количеством проблем

1. Любой нормальный политический проект — это проект борьбы за власть. Но в данном случае — проект начинался от самой власти. Потому то у него так и не выработалось навыков политической борьбы, которые ох как пригодились бы в 1917 году. Это как в футболе — одна команда тренируется, а другая — нет. Ну и какая выиграет?

2. Русский национализм, еще не придя полноценно к власти, не будучи политической властью, тем не менее прочно ассоциировался с прежним режимом и всеми его бедами и неурядицами, в которых он и не был виноват.

3. На мой взгляд, одна из родовых проблем русского национализма — это его оформление как проект борьбы за русское государство, государство для русских. Быстро и неизбежно все это скатывается к праву разгромить дом еврея, изгнать с рынка узбека и что-то сделать с совсем охамевшими кавказскими диаспорами. Хотя главная цель нормального русского национализма — совсем не это.

У нас уже есть русское государство! Мы не в Австро-Венгрии живем. Нет смысла бороться за то, что уже есть! Нами управляют русские, свои же. Ленин, Керенский, Горбачев, Ельцин — они все русские. Даже Сталин хоть и не был русским, но пытался им быть. Никто их нам не присылал из других стран, никто не присылал нам и вороватых губернаторов, полковника Захарченко — это все наши люди.

Русский национализм должен начинаться как проект борьбы за права для русских как для политической нации. Мы должны собраться и написать список прав, которые нам нужны, которые у нас должны быть. Если у нас будет нормальный список прав и свобод, если мы выберем их для себя, закрепим — к нам и другие потянутся, те у кого этих прав нет. Но как бороться за права, если на твоей стороне Самодержец, и он считает, что например, права выбирать парламент у его подданных быть не должно?

Получается, что либо русский национализм должен быть оппозиционен власти, либо он перестает быть нужным.

Кто-то из русских националистов выбрал первое (Гучков), а кто-то второе (Дубровин). Но по факту — русский национализм не стал привлекательным, ни для кого, ни для инородцев, ни для своих — потому что он не мог дать новые права и возможности. Зачем, например, тем же финнам стремиться стать русскими — если у них было больше прав, чем у русских? Поляки — они восстали как раз за то чтобы иметь права…

4. Из третьего проистекает и четвертое — русский национализм проиграл, потому что у русских в Российской Империи было меньше прав и больше обязанностей, чем у других народов, это было тягло. И русский национализм не встал на путь непримиримой борьбы с властью, за то чтобы это изменить.

5. Русский национализм ошибочно связался с Русской православной церковью, сильно запятнавшей себя своими действиями при одиозном Константине Победоносцеве, да еще находящейся в ситуации жесткого внутреннего противостояния, когда архиепископы противостояли Синоду. Который в свою очередь использовался властями и радикально-консервативными силами как «министерство благочинья», чем-то похожее на современный Корпус стражей исламской революции (хотя, понятно, не с таким размахом). «Русский Торквемада», Константин Победоносцев пытался в начале 20 века едва ли не воспроизвести в России святую инквизицию средних веков, фактически создал религиозную полицию с правом уголовного преследования тех, кто верит «не так» или сомневается. Тем самым он вызвал сильнейшую ненависть общества, требования свободы совести в России встречаются в политических программах всех парламентских партий того времени. И любая причастность к Победоносцеву и его делам — означала политическую смерть, а русские националисты использовали православие как одну из «скреп».

Теперь поговорим о неблагоприятном стечении обстоятельств

Оно было только одно — но страшное. Мировая война.

И в отличие от русских социалистов, у которых руки были развязаны — русские националисты, связанные понятием патриотизма не имели никакого другого выхода, кроме как поддерживать эту всё более непопулярную в народе войну. Тем самым и сужая себе поле возможных решений и подрывая свои и без того не безупречные электоральные шансы.

А какое решение должны были принять русские националисты в 1917 году?

Страшное, но единственно возможное в такой ситуации — сепаратный мир с Германией на почетных условиях.

Причина? Очень простая — любовь к народу, умирающему в окопах.

В этом случае, русские националисты могли бы перехватить хотя бы часть повестки дня Ленина, в которой тот совсем не ограничивал себя. Немедленный мир — а дальше постоянно напоминать обществу о том как Ленин проехал через Германию и о том что у него в партии русских… скажем так — не сильно много.

Только так можно было бы хотя бы закрепиться в политике, и самое главное — завоевать симпатии в армии.

Ну и второй вопрос — а что потом?

А потом — кропотливо взращивать, холить и лелеять свой электорат. Тех, кто хоть что-то имеет и не хочет с этим расставаться. Работать с ним. Разъяснять, что если ты хочешь чужое — в итоге лишишься своего.

Что такое национализм? Национал — консерватизм?

Это политически выраженная идеология эгоизма. От отдельного человека до целого народа.

Плохо быть эгоистом? А хворостом в топке мировой революции — лучше?

* * *

Прошло сто лет. Сейчас, с высоты нашего гибельного и трагического опыта — можно с уверенностью сказать, что большинство пороков русского правого движения начала 20 века — никуда не делись, они перекочевали и в партийную систему страны после 1991 года. Удивительно, но «начальство», создавая свои «партии власти» и не имея, в общем-то, никакого опыта соприкосновения с партийным прошлым столетней давности, большую часть тогдашних ошибок умудрилось повторить:

1. Позиционирование себя как партии всего народа. К счастью — мы отошли от того что партии вообще не нужны и современные пуришкевичи и дубровины — создают все-таки партии и называют это партиями (хотя… а что это такое Общероссийский народный фронт?). Но вот от позиционирования себя как выразителя воли всего народа мы так и не ушли. Говорят, что в России, какую партию не строй, получается КПСС — но тут мы видим, что дело не в КПСС. Истоки глубже.

Если вы позиционируете себя как партию всего народа, то вы обманываете и себя, и неизбежно обманываете своих избирателей. Потому что народ не един и не может быть един. Есть богатые, есть бедные. Есть правые есть левые. Есть люди с высшим образованием, а есть со средним. У всех у них — неизбежно разный взгляд на то, каким должно быть государство, какие надо принять законы и т. д.

В нормальной политической системе эти люди объединяются в большие группы и у каждой такой группы есть партия, которая представляет именно их интересы и в политической борьбе — пытается прийти к власти, чтобы провести в жизнь политическую программу выгодную именно этой социальной группе. Где-то основных партий две, где-то три, где-то четыре. Но все они — представляют разные группы и даже не помышляют говорить от имени всего народа. Если же вы позиционируете себя именно так — вы априори не сможете проводить политику для своих избирателей, вы вынуждены будете пытаться услышать и удовлетворить совершенно разные, подчас диаметрально противоположные мнения о будущем. И в итоге вы неизбежно предадите своих избирателей, потому что вынуждены будете принять, по крайней мере, часть чужой программы.

Русские правые, говоря от имени всего народа, неизбежно лгали себе, поскольку крестьянин хотел земли, в том числе и путем незаконного передела — а они говорили о незыблемости частной собственности. Тем не менее, если бы не эта установка «мы партия народа» — можно было бы создать крепкое общественное движение, в которое бы вступили люди, которым было что терять. Ведь в России длительное время был значимый экономический рост, и появилась прослойка собственников на всех уровнях. И деревенскому домохозяину, который построил мельницу или маслобойню так же не хочется ее терять как купцу свою торговлю, а заводчику свой завод. Даже в крестьянской среде — не менее 20–30 % были избирателями этой партии — все отрубники, к примеру, которые хотели защитить свою землю от общины. Это были морально сильные, волевые, готовые на все люди. Таких было много и объединив их, можно было уже налаживать связи с офицерством, с МВД — в конечном итоге защищать себя от надвигающегося бунта, который все предвидели, но никто ничего толком не сделал.

2. Из первого вытекает второе. Правые — позиционировали себя как партия власти, которая не может, к примеру, быть в оппозиции. Из этого — сам факт того что правые отказывались создать именно партию. Отказ от содержательной политической борьбы. Отказ от требования реформ, хотя реформы назрели, и правый избиратель хотел их не менее чем левый. В итоге левые получили практически полную свободу рук в своей пропаганде и продвижении своего политического проекта будущего — а правые… В феврале 1917 года — они просто ушли в небытие вместе с монархией. Как сказал один из современников тех событий — историческая Русь слиняла в два дня. Такое может произойти только в одном случае — если с одной из сторон политического противостояния никто не смог оказать ни малейшего противодействия. Такой стороной оказались правые — у них ничего не оказалось за душой.

И в дальнейшем — в течение всего 1917 года, да и далее — они не смогли ни консолидироваться, ни достучаться до армии, ни повести кого-либо за собой. В 1918 году правых мы находим в лагере белых в Гражданскую — но надо понимать, что белые это не правый политический проект. В Белом движении большинство составляли левые и левоцентристы. Кадеты, а в Поволжье Комуч состоял из… эсеров. То есть правые примкнули к чужому движению, которое к тому же было неустойчивым. Вот почему «непредрешенчество» — иначе бы поссорились на марше, чего доброго.

3. Ну и третье. Антисемитизм и погромы. Знаете… мне кажется, что если бы правые сняли национальные ограничения на членство в своей партии, то в нее вступило бы немало евреев. Будем честными — антисемитизм со стороны правых был бесстыдной эксплуатацией людских пороков и страхов и подмена содержательной повестки дня лозунгами внутренней вражды и насилия. Не будучи способными и готовыми дать альтернативный проект, русские правые решили паразитировать на страхах и суевериях русского народа перед «жидом». Не понимая, что Троцкий прежде всего революционер, а потом еврей, и бороться с ним надо не как с евреем, а как с революционером — правые не смогли выработать противоядия против революции.

В конечном итоге правые внесли не меньший вклад в гибель Империи, чем левые. Только если левые вложились действием, то правые — бездействием, заговорами и непроходимой своей глупостью…

2.8. Славянофилы. Гибель Империи

Славянофильство.

Сейчас мы мало понимаем, что это такое, да и идеи славянофильства после 20 века кажутся нам слишком наивными. Ведь мы своими собственными глазами видим, к чему все привело. Братская славянская Украина — теперь убивает на Донбассе, славянская Польша наш злейший враг. Но когда-то славянофильство было крайне популярным и востребованным в России — достаточно сказать, что войну с Турцией за Болгарию — Россия начала ввиду непрекращающегося общественного давления общества на правительство. А до того — сотни русских людей поехали добровольцами. Вступление России в Первую мировую войну — так же обусловлено поддержкой славян — сербов. Да по сути — немалая часть русской интеллигенции, глашатаев сначала 1905, а потом и 1917 годов — начинала именно в славянофильстве…

Из Википедии

Исторической предпосылкой к зарождению славянофильства принято считать знаменитый спор между «иосифлянами» и заволжскими старцами, представителями которых были соответственно Иосиф Волоцкий и Нил Сорский. В этом споре рассматривались две проблемы — отношение церкви к ереси (в связи с появившейся тогда в Новгороде ересью жидовствующих) и решение проблемы упадка нравов в монастырях. Заручившись поддержкой Ивана III, иосифляне одержали верх, что и принято считать разрывом с византийской церковью в пользу московско-русского начала, так как движение заволжских старцев возникло под влиянием византийских исихастов (учения о необходимости очищения и удаления от мирской суеты). Позже, благодаря победе иосифлян, впервые возникает идея Москвы как третьего Рима, выдвинутая в начале XVI века монахом псковского монастыря Филофеем, которая в течение века становится ведущей идеологией Русского государства. Первично идея была выдвинута в 1492 году (7000 г. «от сотворения мира») митрополитом Зосимой в предисловии к его труду «Изложение Пасхалии». Немаловажно и то, что в письмах Филофея дьяку Михаилу Григорьевичу Мисюрю-Мунехину и великому князю Василию III Ивановичу нет слов "Москва" или "России", а есть «Ромейское царство». Как известно ромеи — римляне. Тем не менее, фразу «Два Рима падоша — а третьи стоит, а четвёртому не быти» привязали к Московскому Великому княжеству, затем к царству и Российской империи. Аналогично считается, что именно в это время приобрело устойчивый характер выражение «Святая Русь».

Надо сказать, что Россия была выключена из европейского религиозного процесса, где доминировало католичество. Конфликт католичества с протестантством, которого мы избегли — залил Европу кровью, но он же, в общем-то, и сформировал ее в ее теперешнем виде…

Попробую кратко и доступно объяснить суть проблемы.

Римская католическая церковь в Средние века стала самой эффективной бизнес-империей в истории человечества. Каждый должен был платить РКЦ десять процентов от доходов — десятину. Власть РКЦ была такова, что если какой-то король не хотел делиться или просто подчиняться, РКЦ могла отлучить его от церкви, и в таком случае бунт подданных был практически гарантирован. Каждый христианин был вправе, и даже обязан восстать против «сатанинской» власти. Кроме того — РКЦ:

— Принимала подарки.

— Продавала индульгенции. То есть, если ты накосячил, ты идешь в храм, платишь денежку и тебе дают бумажку — Бог простил.

— Многие сильно косячившие в жизни отписывали на церковь все или часть имущества в завещании.

— Крестовые походы. Папа благословлял, а рыцари за это должны были делиться награбленным. И уже не 10 %.

— Многие рыцари отсылали на благословение епископу, архиепископу, а то и Папе меч или доспехи. Не бесплатно.

— Монастыри занимались коммерческой деятельностью. Например, торговали спиртным (пивом).

При этом РКЦ утверждала, что, минуя ее и ее обряды — рая грешнику не видать. А чтобы богословие было непонятным, служба велась на латыни.

И вот — появились протестанты — то есть те, кто протестовал против подобного порядка вещей. Самый известный был Мартин Лютер, но были и другие. Мартин Лютер выработал и прибил на двери своей церкви свод заповедей. Он большой, в нем почти сто пунктов, но что в нем самое главное? То, что человек может достичь спасения самостоятельно и без посредничества церкви, лично изучая Библию и живя по ней. Понятно, что такие расклады РКЦ не устраивали — и Европа вступила в эпоху религиозных войн. Об их ожесточенности свидетельствовал хотя бы тот факт, что в некоторых княжествах Германии погибло 2/3 населения, а по свидетельствам очевидцев, в некоторых местностях Европы вырезали все население, до последнего человека. О том что такое возможно, говорит например то, что Инквизиция приговорила к смерти всех (!) жителей Нидерландов.

Тем не менее, протестантизм выжил и по своей природе он принципиально отличался от католичества. Протестанты создавали самоуправляемые общины, сами приглашали пастора, а в некоторых течениях пастор выбирался из членов общины. Они же решали, сколько вносить денег в общую кассу и на что их тратить. И еще один важнейший аспект — именно протестанты перевели Библию на повседневный язык и начали служить службы на нем же, а не на латыни. Каждый прихожанин понимал, что написано в Библии и что от него ждет Господь. У нас в России богослужения до сих пор идут на старославянском.

В России такого не было. Возможно, потому что в России не прижилась десятина, ее не собирали. Основным клиентом церкви была самодержавная власть. Потому религиозные конфликты в России выглядели и выглядят совсем иначе — сначала страну расколол конфликт между никонианцами и старообрядцами, затем — Русская православная церковь создала идеологическое обоснование российской имперскости в виде легенды о Третьем и последнем Риме. Это кстати не было голой идеологией — в России например стали строить второй Иерусалим, Новый Иерусалим, который существует и поныне.

Как бы то ни было — принципиальное отличие русской церкви от западной заключалось в том, что западные церкви больше обращали внимания на внутренние дела, на жизнь мирян, общины (с намерением выкачать из верующих как можно больше денег); в России же церковь играла роль своего рода идеологического отдела гражданской, светской власти и больше обращала внимание на власть и на положение России во внешнем мире, обоснование ее претензий на доминирование. В результате — в России традиционно оставалась позабытой и заброшенной тема местного самоуправления, которая на Западе росла именно из небольших религиозных общин. Как они собираются, кто у них пастор, выборный он или назначаемый, как они собирают деньги и сколько, как учитывают собранное, на что тратят. Там это все отрабатывалось веками, а у нас — как Бог на душу пошлет. И славянофильство — оно по сути продолжило эту традицию, ведь славянофильство в большей степени было нацелено на объединение всех славянских народов, на поиск путей доминирования России среди них, на приведение «мирового славянства» к доминированию в мире — чем на решение внутренних проблем России и русских, многие из которых хронически оставались нерешенными…

Из Википедии

Важнейшими источниками славянофильства в литературе принято считать немецкую классическую философию (Шеллинг, Гегель) и православное богословие. Причём среди исследователей никогда не наблюдалось единства по вопросу о том, какой из двух упомянутых источников сыграл решающую роль в формировании славянофильского учения.

Влияние на славянофилов немецкого классического идеализма Шеллинга и романтизма Гегеля, настроений европейского романтизма исследовалось в трудах А. Н. Пыпина, В. С. Соловьёва, А. Н. Веселовского, С. А. Венгерова, В. И. Герье, М. М. Ковалевского, П. Н. Милюкова. Русский публицист и философ-западник А. Л. Блок, отец знаменитого поэта А. А. Блока, даже высказывал мнение, что славянофильство в сущности представляет собой лишь некоторое своеобразное отражение западноевропейских учений, преимущественно философии Шеллинга и Гегеля.

В свою очередь сами славянофилы, в частности И. С. Аксаков, и ряд других исследователей (Н. А. Бердяев, Г. В. Флоровский, В. В. Зеньковский), отстаивали мысль об изначальной самобытности славянофильства, выводя его из русского православия.

Архимандрит Августин (Никитин) в статье «Русские, славянофилы и немецкое лютеранство» утверждал: «Оно [славянофильство] является своеобразным развитием святоотеческой и русской подвижнической традиции».

По словам И. В. Киреевского, славянофилы пытались создать такую философию, основание которой заключало бы в себе «самый корень древнерусской образованности», а развитие её состояло бы в осмыслении всей образованности западной и в подчинении её выводов «господствующему духу православно-христианского любомудрия».

Славянофилов можно назвать первыми русскими националистами хотя и с большой натяжкой — на взгляд автора сих строк они причинили русскому национализму огромный вред. Дело в том, что на том же Западе национализм отнюдь не входит в антитезу ни с модернизацией, ни с современным политическим представительством. У славянофилов — входит. Они, используя, в общем-то, правильные лозунги — уже во время строительства фундамента русского дома заложили в нём огромные трещины, которые уже привели к тому, что дом рухнул. И не один раз, а дважды.

1. Славянофилы саботировали работу по созданию русской политической нации. Дело в том, что они видели русский народ исключительно как «глубинный», сельский народ, который якобы сохранил некие чистые, не испорченные цивилизацией начала (во время Гражданской войны это чистое начало проявилось в полной мере, в полнейшей даже). Этот тезис не был подкреплен вообще ничем — славянофилы в него просто искренне верили, причем даже не пытались проделать какую-то серьезную работу по проверке своих результатов интеллектуального труда. Этой ложной предпосылкой — что существует «чистый и невинный» крестьянский народ — была непоправимо искажена вся русская публичная политика по 1917 год включительно. Вместо того чтобы продумывать, или заимствовать реально работающие политические механизмы — все искали этот народ и пытались получить от него некие «образцы истинно русского государственного строя». Их не находили — потому что их и не было — но при этом упорно продолжали искать, тратя впустую бесценное время. Очарование славянофильства — совратило не одного русского политика, особенно на правом фланге, заставив его витать в эмпиреях и искать то, чего никогда не было. Особенно — славянофильство навредило правым, потому что в 1917 году вдруг выяснилось, что вся деревня, левая, радикально левая и хочет только левой политики и чем левее, тем лучше. Это в том числе и потому, что правые не боролись за сельскую Россию, они ее… любили. И думали, что она любит их. А надо было кропотливо взращивать национальное чувство, как в других странах, чтобы не получалось потом, что в президиуме Петросовета — на десять человек только один русский и никто никаких вопросов не задает, все нормально.

2. Славянофилы не собрали, а наоборот раскололи русский народ. Дело в том, что славянофилы считали тех, кто пожил в городе, кто «пропитался городским духом» как не совсем русских и славян, что было дико и в корне отличалось от аналогичных «национально-романтических» течений Европы. Это было скорее похоже на Африку, чем на Европу. Все это проистекало из тех же бесплодных и бессмысленных поисков «национального идеала» в «народной толще». При этом — никто не понял и не сказал другим, что это — стратегический тупик. Ведь мир развивается, растут города — а славянофилы пытаются привить не городскую культуру на селе, а наоборот — сельскую в городе. Провозглашают идеалом именно село и сопутствующую ему отсталость. Тем самым и блокируют модернизацию и отталкивают от себя всех тех, кто «за прогресс», за развитие. Славянофилы вообще де-факто исключали из русского народа все городское население страны.

3. Славянофилы тормозили модернизацию страны. Причины выше.

4. Славянофилы блокировали и создание русской этнической нации. Обратите внимание — с самого начала термин «русские» подменен термином «славянин». Что такое «славянин». Есть государство славян? Есть люди, которые прежде всего славяне, а потом русские?

Это привело сразу к нескольким неблагоприятным последствиям.

— К целой серии внешних конфликтов, а так же к принципиально нерешаемому конфликту с Австро-Венгерской и Османской Империями. Вместо того, чтобы обратить внимание на свой народ — принялись освобождать чужие. Славянофильство упорно подталкивало Россию в Европу, с завоевательными целями — причем именно туда, где и случится Первая мировая война. Поляков «освободили» — получили головную боль на всю жизнь. Теперь начали освобождать чехов, которые в большинстве своем отнюдь не хотели быть освобожденными, освободили болгар, но не смогли включить в свой состав и сунулись на освобождение сербов, не имея с ними общей границы. Первая мировая ведь имеет конкретные корни, и они как раз — в страхе дуалистической монархии за свои славянские владения, страхе за те что есть и стремление расширить и получить новые. Он подогревался вполне конкретными настроениями и проектами в России по созданию единой «славянской» державы.

— К тому что в 1917 год русские пришли вообще не оформленные как политическая нация со своими вожаками и национальными интересами. Как могло случиться, что власть над сотней миллионов русских, вторым по численности народом мира на тот момент — взяли евреи, грузины, латыши — кто угодно, только не сами русские?! Как русские приняли такую власть? А вот так и случилось. Потому что были славянофилы, а не русофилы.

Проблема славянофильства была даже не в том что оно исходило из ложных предпосылок о братстве славянских народов — любой зоолог скажет вам, что близкие виды, скорее конкуренты, а никакие не братья. Сколько в том, что славянофильство подменяло собой очень многое. Во внешней политике — славянофильство породило тупиковую для нас политику экспансии в Европу, где мы неизбежно сталкивались с сильными европейскими соперниками, и закрыло куда более перспективный азиатский путь. Дважды славянофильство втянуло нас в ненужные и трагические войны. Во внутренней политике — славянофильство привело к конфликту со всеми малыми национальностями, от финнов до украинцев, в появлении движений сначала автономистов, а потом и сепаратистов. Славянофильство — в государственном его преломлении — утверждало национализм без прав, русские должны быть довольны тем, что те же финны насильственно учат русский язык — и не должны требовать себе такой же конституции как у финнов. Частично славянофильство подменило собой обычное требование гражданских прав, гарантий и свобод.

5. Славянофилы намертво связывали русскость и православие, изначально ограничивая русский проект и привязывая его к религии. В принципе, в этом нет ничего необычного — добрый француз — католик, добрый американец — протестант. Проблема в том, что славянофилы удивительно нетребовательно относились к православию, принимая его как есть и связывая уже устаревший и явно нуждающийся в модернизации институт с развивающимся, быстро растущим обществом. Если бы славянофилы потребовали модернизации православия в соответствии с потребностями сегодняшнего дня, инициировали общественную дискуссию об этом, начали бы издавать Библию и прочие книги на нормальном русском языке, создавать общины — было бы хорошо. Но нет же! Ничего не сделали!

6. Славянофильство лежит и в корне народофилии — еще одной смертельной болезни политики Империи. Славянофилы относились к народу на удивление нетребовательно, они не понимали что народ надо учить, воспитывать. Зато они с опасной настойчивостью внушали всем мысль, что где-то на деревне есть настоящий русский народ и он идеален. В итоге общество никак не было готово к восстанию западных батальонов, в которых был как раз таки «идеальный народ».

Раскол между славянофилами и западниками — это довольно сложный и многогранный раскол, трудно его представить как то линейно…

Из Википедии

По мнению политолога В. Б. Пастухова в идеологии славянофильства и западничества не было ничего специфически русского. Учёный ссылается на британского историка Арнольда Тойнби, писавшего по этому поводу, что в любом отсталом обществе, которому нужно противостоять более сильному в военном и экономическом отношении противнику, возникает два течения: «иродианство» — ратующее за копирование иностранных общественных институтов, и «зелотизм» — призывающее к изоляции ради сохранения традиционного уклада. По мнению Тойнби, ни то, ни другое течение не могут привести общество к успеху, потому что оба они лишены творческого начала. Также Пастухов отметил, что «Перефразируя Ленина, можно сказать, что существуют "три источника, три составные части" большевизма: "западничество" и "славянофильство", как два основных направления русских интеллектуальных поисков середины XIX века, и православная религиозная традиция, ставшая той "чувственной подкладкой", которая помогла соединить вместе то, что, казалось бы, соединено быть не может никогда». Академик Анджей Валицкий, защитивший докторскую диссертацию о славянофилах, также характеризует их не как уникально русское явление, но как вариант общеевропейского течения консервативного романтизма.

С господином Валицким я не согласен по причинам изложенным выше. В Европе появилось немало народов, которые начинались как раз-таки с группы национальных романтиков, или даже с одного национального романтика. Так, например Украина — самый опасный для русских проект — начался с одного Грушевского. Но русские славянофилы — не породили народ, не породили «политическую корпорацию русских», не породили ни политическое, ни этническое самосознание. Они породили не выдерживающий никакой критики миф о славянском единстве, который и втравил Россию в жуткую войну. А на поверку оказался пшиком.

2.9. Русское дворянство или история его отсутствия

В 2017 году С.М. Сергеев издал книгу «Русская нация или история ее отсутствия», где попытался доказать, что многие бедствия России происходят из того что не сформировалась русская нация как субъект политического действия и как актор истории. Я читал эту книгу, со многим не согласен, но сейчас у меня нет желания разоблачать промахи коллеги, а есть желание немного переиначить тему и поговорить о русском дворянстве. И истории его отсутствия на политической сцене России конца 19 — начала 20 века.

Как там в песенке поется? "Белая армия, черный барон — снова готовят нам царский трон"? Так вот, в этих словах скрывается ложь — белая армия вовсе не горела желанием вернуть Николая Романова или кого-то из Романовых на трон. Это была скорее армия февральской революции, в которой были самые разные силы, объединенные лишь неприязнью к большевикам. Да, там были и дворяне, но лишь как одни из многих, их было отнюдь не большинство и их требования отнюдь не доминировали. Белая армия вообще воевала под лозунгом непредрешенчества, что значит, что воевали, а за что — непонятно. Удивительно, но дворяне вообще почти никак себя не проявили в 1917 году. Истории неизвестен ни один сколь либо серьезный заговор с целью восстановления монархии — зато первым премьером Временного правительства был аж князь (Львов)! То есть, получается удивительная на первый взгляд вещь — царь дворянам был не нужен, они его не поддержали и не спасли. Царь с первых дней после отречения оказался фактически в вакууме.

Нужно ответить на вопрос — почему так произошло? А чтобы ответить на него, надо понимать, что представляло из себя русское дворянство и каковы были его отношения с монархией и с государством.

Чтобы правильно ответить на этот вопрос — необходимо вернуться далеко назад, во времена Петра I и даже Ивана Грозного. До этих времен русская абсолютная монархия, в общем-то, мало отличалась от европейских. Был царь. Были бояре с их вотчинами, родами, кланами, интересами. И был народ, который был бесправен, но не более бесправен, чем народ Англии, Франции, Испании, германских княжеств.

Затем случилась смута, в ходе которой Россия погибла. Это до сих пор не осознано — что Россия погибла, и то, что возродилось потом — было уже другой Россией. Когда теряется более 2/3 населения, то это значит, что страна погибла.

Но в следующий век рост населения страны составил 400 % и страна возродилась. Надо понимать, откуда взялись эти люди — это были европейцы, бежавшие из Европы от нищеты, голода, кровавых религиозных войн, опустошавших целые области и страны. Среди тех, кто бежал или ехал в Россию — было немало дворян. Дело в том что в европейских странах, согласно майоратному праву, — старший сын получал все, а все остальные — ничего, это делалось для того чтобы земельные владения не дробились. Младшим сыном видимо был Д’Артаньян, вынужденный ехать в Париж и пробивать дорогу в жизни своей шпагой. Другие младшие сыновья ехали в Россию, служить или богатеть — европейские страны были перенаселены уже тогда, и даже мест для службы хватало далеко не всем. А крестовых походов уже не было.

Одновременно с этим Россия стала последовательно расширяться, в том числе на Запад — с падением Польши и на юг. Особенностью расширения России было то, что России нужны были и территории и люди на них живущие — в то время как другим государствам нужны были или территории или территории и рабы. После завоевания территорий — Россия всегда не отнимала у местных элит дворянские титулы и привилегии, а подтверждала их и призывала на службу наравне с другими. В том числе и в таких случаях как Польша и Грузия, где к дворянству причисляли себя до десяти процентов населения.

Еще одним «заповедником дворянства» была Прибалтика, где германское дворянство, по сути, потомки рыцарских орденов, жестоко эксплуатировали местное население. Это дворянство целиком, всей своей кастой шло на службу Романовым — не России, а именно Романовым, воспринимая это как личную унию. Россия со своей стороны подтверждала право этих дворян жестоко эксплуатировать местное население. В 1917 году там произошла «революция в революции» — если по всей России была неклассическая революция — то тут было чисто европейское восстание народа против глубоко чуждой ему элиты угнетателей.

Так в России сложилась уникальная, не имевшая места ни в одной из европейских стран ситуация, при которой монархия Романовых не была принуждена иметь дело с тем дворянским сословием, которое у нее есть — она имела возможность выбирать из многих дворянских сословий. И выбирала. Наиболее мощными были позиции прибалтийских немцев, из которых, по сути, и рекрутировался костяк управленческого аппарата, но с другой стороны — Романовым служили поляки, грузины, армяне, татары, малороссы — все. Русские дворяне были всего лишь одними из многих и то не самыми важными, они не имели возможности диктовать царю свои требования. Если бы они попытались это сделать — царь бы их просто уволил и поставил на их место в государственном аппарате других дворян. До Александра III — Романовы не демонстрировали предпочтения именно русским дворянам.

Последняя попытка дворян диктовать условия царю — это восстание декабристов, закончившееся бесславным провалом. Надо сказать, что и оно не осознано до конца — почему император приказал казнить только пятерых, а остальным оставил жизнь? Думаю, потому, что в отличие от европейских императоров — русский император не имел потребности в запугивании своего дворянства жестоким террором в отношении тех, кто посмел восстать. Он просто мог отстранить русское дворянство от власти и назначить на государственные должности представителей другого дворянства. Тех же прибалтийских немцев. Именно поэтому декабристы относительно легко отделались — а уже через полтора десятка лет Николай I объяснял маркизу де Кюстину — вот это швед, это грузин, а те двое — армяне. А вот все вместе они — русские. Точно так же — британское дворянство, скорее всего, восстало бы, если бы британский монарх заявил, что он, прежде всего король крестьян, а не дворян. Такого бы они не стерпели.

А далее были великие реформы Александра II и освобождение крестьян, ударившее, прежде всего по российскому дворянско-помещичьему классу, поскольку на окраинах крепостного права чаще всего не было. Император сказал — мы должны сделать революцию сверху, пока ее не сделают снизу. И сделал. Надо сказать, что ни в одной монархической стране такое не было бы возможно. И немонархической — тоже. В США отменили рабство примерно в это же время, но силой, после жестокой гражданской войны. Южные рабовладельцы — не отдали права владеть неграми как скотом без войны. В России — все прошло мирно, что само по себе говорит о том, насколько слабым было российское дворянство, особенно если сравнивать с масштабами империи.

Надо отметить, что среди российского дворянства не все были бесхребетными лодырями. Военным гением был фельдмаршал, граф Суворов. Гениями государственного управления были граф Воронцов и граф Киселев. Граф Воронцов — приложил руку к развитию Одессы и к развитию Грузии, именно он сделал Грузию скорее европейской территорией. Именем графа Киселева названа одна из главных улиц Бухареста, его памятник румыны не дали снести даже во времена Антонеску, Киселев дал Румынии первую ее конституцию. Но и дворянства других народов на службе Романовым — тоже давали стране и гениев, и просто честных и усердных чиновников и военных. Русское дворянство было опять — одним из многих.

С развитием ситуации в Европе — в страну прибывали все новые и новые дворяне других стран. Много их прибыло, например, во время Французской революции. Это не было плохо, например, герцогу Ришелье мы обязаны тем, что есть Одесса. Но снова и снова — русскому дворянству не удавалось обособиться и влиять на происходящее в стране. К трону постоянно прибывали все новые и новые претенденты из разных стран, плюс — рекрутирование шло и снизу. Дворянство можно было выслужить. Малоизвестный факт — В.И. Ленин был дворянином, так как его отец выслужил потомственное дворянство.

Все это в корне противоречило обычной для монархических стран ситуации. Например, в Великобритании дворяне пользовались Великой хартией вольностей, аж 13 века, владели большей частью земли, занимались и бизнесом и жестоко угнетали как свой народ, так и чужие. По британскому уголовному кодексу тех лет смертная казнь предусматривалась за 242 состава преступлений, страна была уставлена виселицами. Но с другой стороны — дворяне контролировали парламент и могли проводить свою политику, в том числе и противоречащую видению монарха. Фактически британские дворяне и проводили политику, Король мог с ней только соглашаться. Для них была бы дикой сама ситуация, когда монарх в ответ на несогласие дворян с чем-то просто отправляет их по имениям или в ссылку и ставит на государственные посты, например, представителей индийской или кенийской элиты. В то время как в России было именно это. Точно так же британские дворяне отчетливо осознавали себя как единое целое, обособленное от всего общества, и эту свою обособленность они хотели и могли защищать. Когда лейбористы устроили всеобщую забастовку — дворяне сели за руль автобусов, только бы не дать рабочим того, что они требовали.

Российскому дворянству не удалось обособиться от общества ни политически, ни экономически, ни в образовательном плане. Дворяне говорили преимущественно на французском — но при этом они не создали ни единого элитного учебного заведения только для себя. В России нет, и никогда не было ни Оксфорда, ни Кембриджа, дворянские дети шли в общие университеты, и часто выходили оттуда противниками государственного строя, бомбистами, террористами, революционерами. Российскому дворянству не удалось стать ведущей силой в бизнесе, среди российского купечества практически все — выходцы из социальных низов. Кстати, это было и слабостью русского дворянства в отличие от британского — в Великобритании в дворянство возводили за деньги, сплошь и рядом такое было — но ведь эти деньги не малые надо было заработать! Таким образом, британское дворянство пополнялось теми, кто мог заработать деньги. Русское дворянство пополнялось либо чужаками, либо теми, кто выслужил дворянство на государственной службе. То есть, за счет разночинного класса и чиновников. Которые были не лучше чем сейчас — а ведь попадались и такие как Илья Ульянов. Чей сын, Владимир Ульянов — Ленин тоже был дворянином.

Российскому дворянству не удалось занять доминирующих позиций в российской армии — Алексеев — сын солдата, Корнилов — тоже сын солдата. Российскому дворянству не удалось создать собственную партию, наподобие консервативной в Великобритании и вообще не удалось создать серьезной силы, представляющей интересы землевладельцев и всех, кто кормится от земли. Российскому дворянству не удалось предотвратить массовое расширение дворянского класса за счет высших слоев разночинства на госслужбе и вообще — социального размывания дворянства как такового. В отличие от Германии. Во втором Рейхе, например, существовал целый ряд таких сил, например, «Союз немецких землевладельцев», они оказывали очень значительное влияние на германскую политику за счет контроля прусского ландтага. Германские юнкера — землевладельцы — были небогаты, но жестко и последовательно отстаивали свои интересы, входя в конфликт с теми политическими силами, которые представляли интересы города, промышленности и банков. Эти люди влияли и на внешнюю политику, ища союзов с аналогичными силами, например с агрессивным земледельческим лобби Венгрии (Транслейтании). Более того. Вероятно, истинной, глубоко запрятанной под тоннами полуправды и инсинуаций причиной Первой мировой войны — было резкое сокращение доходности от возделывания земли, удешевление продуктов питания за счет выхода на рынок новых мощных экспортеров продуктов питания, таких как США, Аргентина, Россия (в которой начали давать результат реформы Столыпина). Впервые за все время существования человечества — продукты стали стоить не так дешево как сейчас — но достаточно дешево, чтобы значительные социальные группы могли удовлетворять все свои потребности в еде и при этом у них оставалось бы достаточно денег на другие покупки и развлечения. Но увеличение конкуренции и снижение цен привело к тому что оказались ущемленными важнейшие социальные группы, имевшие доступ к государственной политике, такие как прусские юнкера и венгерские землевладельцы. Они то и сделали все для развязывания войны — частично чтобы выбить с рынков конкурентов, частично чтобы навязать побежденным свои условия торговых договоров, частично потому что дошедшие до апогея противоречия промышленников и земледельцев невозможно было разрешить к выгоде всех иначе, чем территориальным захватом наиболее развитых частей России, выгодных как в промышленном, так и в сельскохозяйственном отношении. Именно поэтому Германия объявила войну России — она опасалась, что в 1916–1917 году победить Россию будет уже невозможно. И тогда — противоречия, скорее всего, привели бы к распаду Германии как минимум на две части — промышленно развитую, и сельскохозяйственную.

Вернемся к русскому дворянству.

Еще один нюанс — в европейских странах дворяне платили налоги королю и сами собирали дань с вассалов — крестьян. В России — налоги платила община, которая была автономной, и, в общем-то, не менее сильной, чем помещик. Так что в сильном русском дворянстве не нуждалось особо ни государство, ни крестьяне. Царю не особо нужны были русские дворяне, как и русским дворянам не особо был нужен царь.

Не имея ни глубоких корней на земле, не имея замков которые надо защищать, ни родовых гнезд, ни земель завоеванных в жестоком бою с соседями — после отмены крепостного права дворяне массово начали переезжать в города, либо продавая землю, либо оставляя ее на управляющих. Ситуация, когда толпа крестьян подступает к помещичьему имению, а навстречу ей выходит барин с двумя ружьями — на самом деле далека от реальности. Вот что пишет А.С. Суворин, один из лучших журналистов своего времени.

Россия погибает от трусости

«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — кричат революционеры.

А я кричу: «Слушайте, пролетарии: к вам идет русское дворянство, в ваши ряды, в ваше жилье, в ночлежные дома и в вашу нищету. Пройдет несколько лет, и ваши ряды наполнятся русским дворянством».

Так как «Новое время» не читается пролетариатом, то я и не соблазняю его таким воззванием, а так как дворянство его почитывает, то я предлагаю ему эти строки для размышления и заранее извиняюсь за некоторую их резкость.

Я не прочел ни одного известия о том, чтобы дворянин защищал свою усадьбу, свою собственность, чтобы он лег костьми, защищая наследственную собственность и могилы своих предков. Я думаю, что защищать свой дом — это долг всякого человека. Защищая свой дом, я защищаю территорию своей родины, хоть малейшую ее часть, хотя несколько десятин, хотя сто сажен, на которых есть следы культуры, мной или моими предками сделанные. Защищая свой дом от разгрома озверевшей толпы, не внушаю ли я известного почтения даже ей? Эти христиане поступают хуже зверей, ибо зверь тащит то, что ему надо для утоления своего голода, а мужик рубит фортепиано, истребляет мебель, картины, ковры, сжигает дом, отрезает языки у лошадей, ранит коров в вымя, убивает овец и бросает их в реку. Зверь насыщает свой голод, мужик хочет насытить свою злобу. Если я слово ему скажу или выкажу перед ним свое мужество, свою нравственную силу, не проснется ли в нем человек? А когда я бегу перед ним, не думает ли он о трусливом зайце? Когда является генерал-адъютант к нему, он встречает его с хлебом-солью и становится на колени, и просит прощения. Рабство это или раскаяние? Я знаю, все это объясняется тем, что его держали в зверином образе.

Эти грабежи, однако, ничем оправдать нельзя. Можно пожалеть в грабителе человека, Божье создание, наделенное бессмертною душою, но нельзя оправдать самый грабеж, самое преступление. Нельзя оправдать и той трусости, с которой дворянство бежит из своих деревень, ничего не предпринимая против грабежа и не пытаясь его остановить.

Нет мужества — вот что ужасно. Трусость самая явная является в своем жалком рубище, но воображает, что она все еще в бархате и золоте, победительным тоном защищает себя и ссылается на тысячи общих причин. Точно нет личности, нет характера, нет своего «я», а только «мы» и это «мы» бесформенное и безнадежное. Толпа испуганных овец, толпа испуганных рабов — вот что такое это «мы» и начальство вместе с ним. И Россия погибает от трусости, от рабского чувства перед всякой палкой, перед всякой угрозой. Висит ли на палке двуглавый орел, висит ли на ней красный платок, кусок ксандринки и красного шелка или ничего не висит, но смело поднята палка вверх — и начинают у всех дрожать коленки — одни бегут, другие прячутся, третьи бросаются на колени, четвертые пишут доклады.

Позор и стыд! Где прошлая доблесть дворянства, его мужество, его самопожертвование? Оно отказалось от крепостного права. Охотно верится, что большинство отказалось добровольно, великодушно. Но получен выкуп за землю, оно прожило его беспутно и легкомысленно. Начались просьбы о подачках, унизительные, жалкие просьбы. Основали банк для дворянства — его обокрали те самые дворяне, которые им заведовали, одни крали, другие не видали. Как редкие исключения слышались голоса о свободных учреждениях, в которых Россия нуждалась. Но эти голоса были таковы, что стоило крикнуть, и все смолкало. Между отцами и детьми настал раскол. Дети ссылались и погибали в тюрьмах. Их не учили, но мучили. Отцы молчали. Когда настало это «освободительное движение», можно было бы отдать справедливость дворянству, что оно заговорило первое, если б оно не сделало это во время войны. Однако пусть это хорошо. Но сопровождался ли этот голос таким действием, о котором можно было бы сказать: «Мое слово — мое дело»? Оно стало говорить для того, чтоб примкнуть к революционному движению и выказать себя как можно радикальнее или как можно консервативнее. Никакой ясной, здравомысленной, бодрой и исполнимой программы не было. Это была какая-то смесь конституции с социализмом и даже с социал-демократией, смесь недомыслия и трусости перед революцией. Трудно разобраться, чем собственно отличается революционная программа от дворянской или земской. В то время, когда образовывались союзы рабочих, крестьян, железнодорожников, почтово-телеграфных чиновников, приказчиков, портных и проч., в то время, когда многие из этих союзов действовали и заставляли считаться с собой правительство, дворянство изнывало в красноречии, снимало с себя фотографические карточки в ораторских позах и заслушивалось рукоплесканий. Доходило до социал— демократических доктрин, до уступок всей земли, разумеется на выкуп, т. е. доходило до самоубийств. Но если так, отчего не кричат: «Да здравствует социал-демократия! Да здравствует революция!»? Возьмем деньги и проедим, пропьем и прокутим. Русская душа нараспашку. Не посрамим Русскую землю. Вот где мы храбры, где нам море по колено и откуда прямой путь в пролетариат. Пролетарии всех стран, соединяйтесь. Из России идет дворянство.

Вся высшая администрация, военная и гражданская, столичная и провинциальная, — ведь это все дворянство. Губернаторы, предводители, земские управы — это почти сплошь дворянство. И где же личности, где деятели, где таланты, где мужество, где горячая инициатива, способная соединить вокруг себя, собрать, действовать? Несколько имен мелькало, но и из них половина комиков и межеумков, которые ровно ничего не понимали и не знали ни того, что делают, ни того, куда идут. А ведь дворянство создавало культурную жизнь, насаждало оазисы среди степей и непроезжих дорог, знало цену просвещения и мужества. В прошлом можно указать на мужество и смелость даже женщин-дворянок, которые не уступали князю Якову Долгорукому1. Теперь как будто все это исчезло, как будто все слилось во что-то серое и остается один выход — стать под красное знамя социал-демократии.

Но что ж могло бы сделать дворянство своим мужеством? Очень многое. Оно могло бы остановить аграрные беспорядки, оно могло бы разбудить правительство в его бездействии, разбудить его властно, разбудить, когда дело не дошло еще до вооруженного восстания. Ведь дворянства целый миллион. Ведь оно знало, что делается, что приготовляется, оно видело трусость губернаторов, ничтожность всякого другого начальства, нужды крестьян, их настроение, оно барахталось среди революционеров и повторяло их идеи, и шло у них на веревочке и проч. Оно могло бы забросать правительство гр. Витте петициями, представлениями, депутациями о выборах, о создании Государ. думы, о положении страны. А то он, бедный первый министр, все ждал, когда же наконец начнется общее восстание в России и когда опустеют сберегательные кассы, банки, государственное казначейство. Естественно, когда вы говорили ему: «Дайте автономию Польше, снимите еврейскую границу, заплатите из государственного казначейства за погром евреям (а такая резолюция была на Съезде!), введите во всех школах преподавание на местных языках, и все это немедленно», как было это у попа Гапона сказано, в петиции рабочих к Государю, — то гр. Витте высокомерно мог относиться к таким требованиям и объявить всему миру через знакомого англичанина, что общество ему не помогает и что если он победит революцию, то победит один, как победил Помпей восстание гладиаторов, и выедет на коне в Третий Рим, как победитель, и рабы будут за ним влачить свои цепи, а женщины усыпать его путь иммортелями.

Надо еще отметить, что, в отличие от многих других стран, дворянский титул в России не зависел от владения землей. Продавая или теряя родовое имение, дворянин не переставал быть таковым. В России в отличие от Пруссии или дореволюционной Франции не было понятия «дворянская земля», после того как дворянин сговорился с крестьянами и продал им землю, она становилась универсальной и могла быть продана и перепродана кому угодно — в Пруссии например, земля юнкера могла быть продана только другому юнкеру. В России дворяне не имели дворянской приставки к фамилии типа «фон» в Германии или «де» во Франции.

Чаще всего «разбор имений» означал грабеж уже покинутого и отказ платить за купленную землю — ну и изгнание управляющего, которыми чаще всего были или немцы или представители богоизбранного народа. Дворянские семьи чаще всего жили уже в городе и были частью городского общества с городскими политическими предпочтениями: отцы кадеты дети эсеры. В России не была создана обреченная быть правой партия землевладельцев, к которой бы примкнули и многие кулаки, и немалая часть бизнеса, связанного с торговлей и транспортировкой зерна, и офицерство. Дворянам, живущим в городе, было, в общем-то, все равно до проблем дворян, остающихся в сельской местности и живущих сельским хозяйством. Городские же элиты, в которые входило и купечество, и банкиры, и высший слой интеллигенции, и промышленники — и вовсе пытались погасить революционное тление на деревне за счет соглашения с крестьянами против интересов землевладельцев — дворян. Главным лозунгом была «земля крестьянам» — ну пусть получат свою землю. Все равно — они не дотянутся ни до банков, ни до заводов, вынуждены будут брать кредиты и покупать продукцию промышленности по тем ценам, по каким мы скажем. Так — городские элиты думали до самого последнего момента.

Последней попыткой земледельцев что-то поменять — были реформы Столыпина, но Столыпин, сам дворянин — землевладелец не был понят ни правыми ни левыми, ему не удалось создать политическую силу под интересы своего социального слоя — и он был в конце концов, убит. Надо сказать, что если бы русские дворяне землевладельцы организовались бы политически — проблема не решилась бы, она сместилась бы в другую плоскость. Потому что Центральная Россия — намного менее плодородна, чем земли Украины, юга России (Кубань например) — и в этом случае интересы дворян Нечерноземья входили бы в конфликт с интересами землевладельцев Украины и Юга, нацеленных, прежде всего на экспорт. А это было чревато уже территориальным расколом.

Таким образом — можно сказать, что в России при абсолютной монархии — сложилось некое подобие единого гражданского общества с едиными интересами, что на тот момент было очень прогрессивно, так как даже в Великобритании гражданского общества не было. И дворяне — были частью этого общества, специфической — но не антагонистической. Были несопоставимые части, например, еврейство, финны — но большинство сложилось.

Но затем произошло вот что.

Александр III, а за ним и Николай II — были славянофилами. Причем Николай II политически был правее своего отца и симпатизировал он не просто правым, а крайне правым. Политика, проводимая Николаем II, предусматривала ускоренную русификацию окраин, причем примерно теми же методами, какими сейчас идет украинизация на Украине. И в своих действиях — Николай II явно рассчитывал получить опору в русском народе и в русском дворянстве. Проблема в том, что ни те, ни другие — не были к этому готовы.

Политика Николая II была отрицанием политики всех предыдущих Романовых кроме его отца, политики, направленной на построение многонационального государства с многонациональной элитой. Она вызвала резкое обострение межнациональных отношений в стране и привела к появлению сразу нескольких очагов сепаратизма. Выявилось, что служащие трону дворяне с окраин оторвались от земли и на родине своей авторитетом не пользуются, там все большую роль играла агрессивная национальная интеллигенция. В то же время, русское общество не поддержало националистическую повестку дня. Крестьяне хотели чужой земли. Дворяне и купцы хотели массового и силового перераспределения собственности, прежде всего от немцев и евреев в свою пользу. Русское дворянство не могло поддержать императора, так как фактически уже не существовало как отдельная единица — оно инкорпорировалось в общество и приняло общую повестку дня. Общество дворянство тоже приняло, иначе бы князя Львова не назначили главой Временного правительства, а графу Толстому так не доверяли бы крестьяне. Русификация Николая II — оттолкнула от него нерусские элиты и не привлекла русские. Трон внезапно повис в пустоте. И так и провисел до того, как в 1917 году рухнул в пропасть, не поддержанный никем.

Итак, было или нет в России дворянство? И да и нет. Формально — оно существовало, но исторической своей миссии оно не выполнило. И погибло — не защитив ни себя, ни страну, и оставив только тоску по стране, которая когда-то была. А потом ее унес жестокий ветер перемен.

2.10 Cтуденты как катализатор социального взрыва

Едва ли не важнейшим катализатором социальных взрывов и 1905 и 1917 годов были студенты. Правительство и студенты, начиная с конца 19 века, находились в состоянии необъявленной войны, ВУЗы превратились в рассадники революции, а любой городовой в ответ на вопрос, кто является врагом государства, должен был рявкнуть: "жиды и скубенты, Ваше Превосходительство!" Хуже того — революция как раз и произошла, когда те студенты 1880-х, 1890-х годов стали взрослыми и сумели занять важные посты в государстве. Читая мемуары, то и дело натыкаешься на признания: я учился в университете, и там понял, что власть преступна, мне дали прочитать Маркса, долой самодержавие, я участвовал в кружке, сочувствовал арестованным… и так далее, и тому подобное. Даже те, кто не арестовывался, не ходил на митинги, не участвовал в кружках, не ушел в террор — и те не могли уже считаться полностью надежными, потому что со студенческих лет в них было заронено семя сомнения.

С чего это все началось, и кто сделал первый шаг — вряд ли мы это сейчас узнаем. Важно знать, что Россия не была в этом смысле уникальна, если читать Цвейга, то мы натыкаемся на описание студенческих побоищ как истока фашизма. Но проблему власть решить так и не смогла, пойдя по пути запретов, увольнения популярных профессоров, издания диких указов типа «О кухаркиных детях», отсекающих возможность получения высшего образования для целых социальных групп. Были запрещены землячества, кассы взаимопомощи — кстати, университетские условия сыграли немалую роль в радикализации В.И. Ленина.

Автор немало читал мемуаров, полагаю, одну из лучших картин начала революционного брожения в среде молодежи дала Ариадна Тыркова-Вильямс. Ее мы и процитируем (На путях к свободе).

…

На огульную враждебность оппозиции власть отвечала так же, только несравненно более властным, огульным недоверием к общественным силам. С особым, нескрываемым раздражением относилась власть к земствам и университетам. Это были рассадники общественного мнения, а правительство самое существование общественного мнения считало нежелательным. Университеты действительно были школами, где накапливались не только знания и умственные навыки; там же складывались определенные течения, вырабатывалось миросозерцание, завязывались кружковые связи, заменявшие недозволенные партийные группировки. Профессора пользовались и у молодежи, и в обществе исключительным авторитетом, не только научным. На них оглядывались, от них ожидали руководства. Такой сложился порядок, вернее, беспорядок на Руси, что правительство не доверяло профессорам, профессора фрондировали, а студенты бастовали. Это не было русским изобретением. Так бывало и в других странах, где не было политической свободы. Но в Европе студенческие дела не брались всерьез. В России обе стороны придавали им значение. Правительство тревожилось, общество злорадствовало. В сущности, это были ребяческие забавы взрослых шалунов, на которых оппозиции негоже было опираться, из-за которых самодержавию не стоило волноваться. Придавать им значение было плохой политикой.

Власть, точно нарочно, восстановляла против себя академические круги. Вместо того чтобы использовать знания способных людей, которые были так нужны России, правительство отбрасывало их от просветительской деятельности. Некоторые, как П.Г. Виноградов и М.М. Ковалевский, уезжали за границу и там находили себе приложение и почетное признание. Их появление в университетах Англии и Франции в глазах Запада было доказательством отсталости и реакционности царского правительства, которое не умеет ценить людей науки. Другие, как Владимир Соловьев, оставались в России, попадали в полутень, теряли прямую связь с молодежью, возможность влиять на нее.

Случай с Владимиром Соловьевым, который из-за одной лекции, особенно не понравившейся министру просвещения, навсегда потерял доступ к студентам, — один из самых печальных примеров правительственной близорукости. Это вроде тех цензурных притеснений, которые заставили другого православного писателя, Хомякова, монархиста и славянофила, печатать некоторые свои произведения за границей. Соловьев был глубоко верующий христианин, философ, умевший ясно и увлекательно писать о сложных религиозных предметах. В нем был и талант и пламень. Он был, казалось, призван пробудить в русской образованной молодежи угасающий христианский дух.

Его от этой молодежи отогнали, но призвание свое он осуществил, главным образом позже, уже после смерти. Его слова заставили многих впервые подумать о Боге. Через его влияние прошли почти все русские богословские мыслители первой половины века. Но его при жизни отогнали от молодежи. А бездарных законоучителей, которые только усиливали отчуждение молодежи от церкви, поощряли.

…

Не частые и не многолюдные писательские сборища были только одной из ячеек, где вырабатывался и копился революционный динамизм. Университеты были более приметными, более влиятельными и шумными центрами оппозиционной деятельности. Уже в конце XIX века прошли волны студенческих сходок и забастовок. Молодежь часто против чего-нибудь протестовала, останавливая всю академическую студенческую жизнь, увлекая за собой профессоров, которые и сами сочувствовали студенческому движению. В 1899 году были довольно шумные забастовки. Несколько зачинщиков было арестовано. Казалось, на этом все и кончится. Но правительство неожиданно приняло меры, по тем временам казавшиеся очень суровыми. Студентам закон разрешал отбывать воинскую повинность после окончания высшего учебного заведения. На этот раз арестованных забастовщиков заставили сразу отбывать повинность. В этом распоряжении увидали возвращение к временам Николая I, хотя тогда студентам за вольнодумство забривали лбы и на долгие годы отсылали их рядовыми в Кавказскую действующую армию. С этого момента около университетов все время шли беспорядки.

…

Боюсь, что я в ту минуту вообще ни о чем не думала, просто лезла дальше и дальше, чтобы принять участие… В чем? Я не собиралась выкидывать или нести красное знамя, разбрасывать листки, содержание которых мне даже не было известно, произносить речи. Драться с казаками, подставлять под нагайки свою спину я тоже не хотела. Но прямо передо мной на широких каменных церковных ступенях несколько сот юношей и девушек отбивались от наступавших на них казаков. Я должна быть если не с ними, то как можно ближе к ним, я должна разделить их судьбу.

Оттуда доносились истерические женские голоса. Визг. Вопли. Я несколько раз услыхала магическое слово “долой”. По всему полуциркулю колоннады метались темные фигуры демонстрантов. Те, что были внизу, уже перемешивались с казаками. Манифестанты были, конечно, безоружны. Голыми руками отбивались студенты и студентки от налетавших на них с нагайками казаков, разбегались от конного натиска, кричали, перебегали с места на место, но с площади не уходили. Вышли протестовать против самодержавия, так уж надо стойко держаться, надо все до конца проделать. Но что?

Какая-то девушка схватилась за узду казачьей лошади, повисла на ней. Казак нагайкой сбил с девушки шляпу. Волосы ее распустились. На щеке показалась кровь. Недалеко от меня, защищаясь от нагаек, два студента закрывали лицо руками, по которым текла кровь. Два городовых тащили под руки совсем молоденькую девушку. Она исступленно кричала, отбиваясь от них.

Заменить казаков на "Беркут", убрать лошадей — и вот вам описание «звирячего побиття дитей», после которого в 2013 году «повстала» Украина.

А.М. Горький. Мещане. 1901 год ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же комната.

Осенний полдень. За столом сидит старик Бессемёнов. Татьяна неслышно и медленно ходит взад и вперед. Петр, стоя у переборки, смотрит в окно.

Бессемёнов . Битый час говорю я вам… детки мои милые, а, видно, нет у меня таких слов, чтобы сердца вашего коснулись… Один спиной меня слушает, другая ходит, как ворона по забору.

Татьяна . Я сяду… (Садится.)

Петр (оборачиваясь лицом к отцу). Ты скажи прямо — чего ты хочешь от нас?

Бессемёнов . Хочу понять, что вы за люди… Желаю знать — какой ты человек?

Петр . Подожди! Я отвечу тебе… ты поймешь, увидишь. Дай прежде кончу учиться…

Бессемёнов . Н-да… Учиться… Учись! Но ты не учишься… а фордыбачишь. Ты вот научился презрению ко всему живущему, а размера в действиях не приобрел. Из университета тебя выгнали. Ты думаешь — неправильно?

Ошибаешься. Студент есть ученик, а не… распорядитель в жизни. Ежели всякий парень в двадцать лет уставщиком порядков захочет быть… тогда все должно придти в замешательство… и деловому человеку на земле места не будет. Ты научись, будь мастером в твоем деле и тогда — рассуждай… А до той поры всякий на твои рассуждения имеет полное право сказать — цыц! Я говорю это тебе не со зла, а по душе… как ты есть мой сын, кровь моя, и все такое. Нилу я ничего не говорю… хоть много положил труда на него, хоть он и приемыш мой… но все же он — чужая кровь. И чем дальше — тем больше он мне чужой. Я вижу — будет он прохвостом… актером будет или еще чем-нибудь в этаком духе… Может, даже социалистом будет… Ну — туда ему и дорога!

Акулина Ивановна (выглядывая из двери, жалобным и робким голосом). Отец! не пора ли обедать?

Бессемёнов (строго). Пошла ты! Не суйся, когда не надо… (Акулина Ивановна скрывается за дверью. Татьяна укоризненно смотрит на отца, встает со стула и снова бродит по комнате.) Видели? Мать ваша ни минуты покоя не знает, оберегая вас… все боится, как бы я не обидел… Я не хочу никого обижать… Я сам обижен вами, горько обижен!.. В доме моем я хожу осторожно, ровно на полу везде битое стекло насыпано… Ко мне и гости, старые приятели, перестали ходить: у тебя, говорят, дети образованные, а мы — народ простой, еще насмеются они над нами! И вы не однажды смеялись над ними, а я со стыда горел за вас. Все приятели бросили меня, точно образованные дети — чума. А вы никакого внимания на отца своего не обращаете… никогда не поговорите с ним ласково, никогда не скажете, какими думами заняты, что делать будете? Я вам — как чужой… А ведь я — люблю вас!.. Люблю! Понимаете вы, что значит — любовь? Тебя вот выгнали — мне это больно. Татьяна зря в девках сохнет, мне это обидно… и даже конфузно пред людьми. Чем Татьяна хуже многих прочих, которые выходят замуж и… все такое? Мне хочется видеть тебя, Петр, человеком, а не студентом… Вон Филиппа Назарова сын — кончил учиться, женился, взял с приданым, две тыщи в год получает… в члены управы попадет…

Петр . Подождите… и я женюсь…

Бессемёнов . Да, я вижу! Ты — хоть завтра готов… Ну, только — на ком? На вертушке, на беспутной бабенке… да еще и вдове! Э-эх!

Петр (вскипая). Вы не имеете права называть ее… так!

Бессемёнов . Как — так? Вдовой или беспутной?

Татьяна . Папаша! Пожалуйста… пожалуйста, оставьте это! Петр… Уйди!.. или — молчи! Я ведь вот — молчу! Слушайте… Я — не понимаю ничего… Отец!.. Когда вы говорите — я чувствую — вы правы! Да, вы правы, знаю! Поверьте, я… очень это чувствую! Но ваша правда — чужая нам… мне и ему… понимаете? У нас уже своя… вы не сердитесь, постойте! Две правды, папаша…

Бессемёнов (вскакивая). Врешь! Одна правда! Моя правда! Какая ваша правда? Где она? Покажи!

Петр . Отец, не кричи! Я тоже скажу… ну, да! Ты прав… Но твоя правда узка нам… мы выросли из нее, как вырастают из платья. Нам тесно, нас давит это… То, чем ты жил, твой порядок жизни, он уже не годится для нас…

Бессемёнов . Ну да! Вы… вы! Как же… вы образовались… а я дурак! А, вы…

Татьяна . Не то, папаша! Не так…

Бессемёнов . Нет — то! К вам ходят гости… целые дни шум… ночью спать нельзя… Ты на моих глазах шашни с постоялкой заводишь… ты всегда надута… а я… а мы с матерью жмемся в углу….

Акулина Ивановна (врываясь в комнату, жалобно кричит). Голубчики! Да я ведь… родной ты мой! Разве я говорю что? Да я и в углу!.. и в углу, в хлеву! Только не ругайтесь вы! Не грызите друг друга… милые!

Бессемёнов (одной рукой привлекая ее, а другой отталкивая). Пошла прочь, старуха! Не нужна ты им. Оба мы не нужны! Они — умные!.. Мы — чужие для них…

Татьяна (стонет). Какая мука! Какая… мука!..

Петр (бледный, с отчаянием). Пойми, отец… ведь глупо это! Глупо! Вдруг, ни с того ни с сего…

Бессемёнов . Вдруг? Врешь! Не вдруг… годами нарывало у меня в сердце!..

Акулина Ивановна . Петя, уступи! Не спорь!.. Таня… пожалейте отца!

Бессемёнов . Глупо? Дурак ты! Страшно… а не глупо! Вдруг… жили отец и дети… вдруг — две правды… звери вы!

Татьяна . Петр, уйди! Успокойся, отец… ну, прошу…

Бессемёнов . Безжалостные! Стеснили нас… Чем гордитесь? Что сделали? А мы — жили! Работали строили дома… для вас… грешили… может быть, много грешили — для вас!

Петр (кричит). Просил я тебя, чтоб ты… все это делал?

Акулина Ивановна . Петр! Ради…

Татьяна . Ступай вон, Петр! Я не могу, я ухожу… (В изнеможении опускается на стул.)

Бессемёнов . А! бежите… от правды, как черти от ладана… Зазрила совесть!

…

Бессемёнов (угрюмо улыбаясь). Ну, а Петра куда пошлешь? Э-эх ты! Глупая старуха! Глупая ты… Пойми, я не зверь какой! Я от души… от страха за них… от боли душевной кричу… а не от злости. Чего же ты их разгоняешь от меня?

Акулина Ивановна . Да я ведь знаю… голубчик мой! Я знаю все… да жалко их! Мы старые с тобой… мы — таковские! Куда нас? Господи! На что нас? А им — жить! Они, милые, горя-то от чужих много увидят…

Петр . Отец, ты, право, напрасно… волнуешься… Ты вообразил что-то…

Бессемёнов . Боюсь я! Время такое… страшное время! Все ломается, трещит… волнуется жизнь!.. За тебя боюсь… Вдруг что-нибудь… кто нас поддержит в старости? Ты — опора нам… Вон Нил-то… вишь какой? И этот… птица эта, Тетерев… тоже! Ты сторонись их! Они… не любят нас! Гляди!

Вопрос был не только и не столько в студенчестве, сколько в том, что опять, и не первый раз в России произошел разрыв поколений. Причина видимо та же, что и сейчас — коммуникационный взрыв и взрыв мобильности. Массовое распространение газет, книгопечатание, телеграф, уже и телефон — все это сделало возможным быстрые социальные коммуникации. Это сыграло ту же роль, что и социальные сети сейчас. Люди начали говорить, стало возможным быстро обратиться к большим группам населения, все пришли в возбуждение от сказанного, поверили…

Но кое-что все же можно было сделать иначе.

Обращаясь назад — следует признать, что грубейшая и принципиальная ошибка была допущена, когда стали размещать университеты в крупных городах. Считалось, что каждый крупный город, тем более столичный город — должен иметь ряд обязательных атрибутов, среди которых были опера, театр и университет. Куда дальновиднее поступили англичане, а за ними — американцы, когда вынесли все свои крупные ВУЗы за пределы крупных городов, в провинциальные Оксфорд, Кембридж, Стэнфорд, Йелль. Как показала практика — на качестве образования это, если и сказалось, то в лучшую сторону (студенты заняты обучением, а не политикой) — но зато студенты стали заниматься именно получением образования, радикальные политики не получили адептов, а рабочие массы — молодых, активных и индоктринированных вожаков. В России, увы, вопрос был решен иначе.

2.11. Иностранный язык как важный фактор русского пути

Не так давно я наткнулся на интересную книгу. Почти пяти десяткам профессоров, собравшихся на научную конференцию, посвященную годовщине Февральской революции были розданы анкеты, в которых было десять вопросов относительно причин революции, ее хода, последствий и — могло ли все быть иначе? Немалая часть ответивших возложила вину в произошедшем на Царя — якобы не был решен вопрос участия «либералов» во власти, и это и стало причиной восстания образованного класса против Царя. Но у меня тотчас же возникает вопрос — а готов ли был сам либеральный класс к сотрудничеству с властью? И что он из себя представлял? То что он серьезно отличался от либералов нынешних — это факт.

И главный вопрос — а откуда у нас взялся вот именно такой класс либералов? Почему, например, у нас и сейчас нет никого наподобие Маргарет Тэтчер? Человека, безусловно, либерального, но либерального в смысле «равенства возможностей», а не «равенства достатка» (или выражаясь словами Шарикова — отнять все и поделить).

Так вот.

На мой взгляд — одна из глубинных причин революционаризации России — трагически неправильный выбор иностранного языка для изучения.

Это был французский. Для дворянского сословия — только французский. Язык поэтов и к сожалению, революционеров. Если речь шла о втором языке — то это был немецкий, язык Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В итоге — революционная зараза проникала в страну практически беспрепятственно, устанавливать цензуру и контролировать книгопечатание было бессмысленно, потому что было в достатке тех, кто мог прочитать труды революционных титанов мысли в оригинале и перевести их. И истолковать в силу своего понимания.

Так, поколение за поколением — в стране росла революционная мысль и ее адепты. Причем это захватывало не только интеллигенцию. По факту — в стране не было никакой литературы, никакой политической или обществоведческой мысли кроме переводной или инспирированной этими переводами. Страна жила дискурсом революции задолго до 1917 года, изучала деяния Марата, Дантона и Робеспьера и сочувствовала парижским коммунарам. После переворота, совершенного, по сути, буржуазией и действующими политическими элитами, переворота чисто либерально-буржуазного — гимном страны назначили … Марсельезу! Само по себе это свидетельствует о серьезном недопонимании элитами сути общественной и политической игры. Точно так же, Керенский и Кº — действовали по принципу «слева у нас врагов нет» — один из лозунгов парижских революционеров. Потом оказалось, что есть, но было уже поздно.

При всем при этом — Россия осталась и сейчас остается почти полностью незнакомой с политическим и философским наследием человечества на английском языке. Потому что в России почти не изучали серьезно английский. Ни тогда, ни до самых последних лет. Удивительно — на английском дома разговаривал монарх, но при этом — до 1917 года английский язык занимал очень скромное положение, его мало кто знал. Среди московских купцов в начале 20 века было модным учиться в британских университетах, но как сыны купцов там учились ("от сессии до сессии живут студенты весело") и что оттуда вынесли — совершенно непонятно. Судя по настроениям купцов перед революцией — нахватались по верхам, то есть в Британии конституционная монархия — пусть и у нас будет конституционная монархия. Какого-то изучения и философского осмысления трудов британских и американских философов и мыслителей — не было. Интеллигенция и вовсе — этот пласт человеческой мысли высокомерно проигнорировала. Так же — в начале 20 века в России было некое преклонение перед США, причем оно пронизывало все общество, от низов и до самых верхов. Американская свобода, американский образ жизни… но все это опять-таки было поверхностным, без вдумчивого изучения. В России вдумчиво был изучен лишь Карл Маркс да труды по Французской революции. Даже Библия не была изучена так же, как Карл Маркс — на русский со старославянского ее перевели позже чем Маркса с немецкого!

Все это стало одной из причин полной интеллектуальной беспомощности перед радикалами в 1917 году. Если так вдуматься — то труды по Французской революции были с одной стороны напичканы не имеющими отношения к реальности лозунгами и сентенциями, а с другой стороны — благословляли на массовые убийства. Доктрина Карла Маркса вообще имела мало отношения к России и походила скорее на религиозное учение, что-то вроде саентологии, чем на план действий. Нигде не было ни малейших признаков плана, как строить новое государство, вдохновившись этими лозунгами, расчет был на «революционное творчество масс». В итоге — свергнув Царя, российские политические элиты и интеллигенция уже на следующий день столкнулись с тем, что они не знали что делать. В самом прямом смысле — не было не только плана, но даже наметок каких-то в голове. Как решать вопрос власти, аграрный, национальный вопросы. Вообще не знали, что делать!

До 1917 года «либералы» не боролись за власть, а раскачивали лодку — это разные вещи. В 1917 году они, как всякая русская интеллигенция, начали судорожно метаться и искать пути решения нерешаемых проблем — как накормить две тысячи человек пятью хлебами и двумя рыбами и все такое. В итоге общество, убедившись в полной непригодности русских либералов к власти, равнодушно отнеслось к их свержению, а на местах, в Польше, на Украине, в Прибалтике, общество, убедившись в полной непригодности русских либералов к власти, выдвинуло сепаратистские проекты. Они кстати были правы — зачем им такая власть, да еще и чужая? После 1917 года рабочие и крестьяне с полнейшим равнодушием отнеслись к кампании массового уничтожения либералов и в целом политически активного общества, проводимой «отцом народов». Отнеслись так потому, что политически активное общество не смогло им ничего дать, кроме беды, голода, расстройства во всех сферах жизни. Оно оказалось полностью бесполезным.

Между тем, если бы российские либералы вдумчиво прочли и осмыслили шедевры британской и американской политической мысли, особенно Левиафана [3]и Федералиста [4] — то они не были бы так беспомощны. Происходящий из переосмысления политического опыта Римской Империи Федералист — представляет собой готовое пособие по строительству государства и написанию конституции, там не лозунги, а подробное и доступное описание действий, которые надо предпринять, решений, которые надо принять, опасностей, которые поджидают вас на пути. Если бы в России до 1917 года был распространен английский язык, если бы кто-то это прочитал — мы бы сейчас жили в совершенно другой стране.

Зная и изучая (по мере сил и возможностей) такого рода литературу, британское и американское политическое наследие, автор может указать на еще одну принципиальную разницу между континентальными и англоязычными политическими мыслителями. Континентальные мыслители пытались в своих трудах найти формулу идеального человеческого общества и идеальной политической власти. Англичане этот период прошли раньше и перешагнули его, а американцы пошли намного дальше. В американской концепции политологии и обществоведения — идеал власти и идеал общества признаются недостижимыми в принципе. Наоборот, утверждается, что власть по природе своей дурна и опасна и от этого никуда не уйти. Британо-американская политология сосредотачивается на том, как создать баланс сдержек и противовесов, не дающий власти проявлять то дурное, на что она способна, и дать обществу какие-то инструменты для контроля над властью и сдерживания ее дурных проявлений.

Это и есть то чего нам так не хватило в 1917 году, потом не хватило в 1991 году, и не хватает сейчас — что вообще отсутствует и в русской и в советской политической культуре: сдержки и противовесы, механизмы контроля. Власть вручается целиком и без остатка. В 1917 году российское общество с поразительным равнодушием отнеслось к тому, что власть из рук хоть как-то, но выбранной и легитимной Думы выхватило никем не избранное Временное правительство. Равнодушно отнеслось к тому, что Временное правительство претерпело две смены состава, и опять-таки, само по себе — Керенский ни в коем случае не был выбором народа. Равнодушно отнеслось к свержению надоевшего Временного правительства и восстанию политических экстремистов — большевиков. К разгону хоть как-то, но избранного Учредительного собрания. Потом — так же равнодушно отнеслись к установлению тоталитарной диктатуры Сталина и к открытой войне против общества, которую он развязал. Тридцать седьмой год, кстати является реваншем за 1917 год, за победу общества над государством в этом году. Сталин, вставший во главе коммунистической бюрократии, восстановленной государственной машины — просто открыл огонь по площадям, уничтожая общество, как таковое, а не троцкистов, бухаринцев или белогвардейских недобитков. Сдержать его было некому.

И — ничему не научившись — в 1991 году мы вручили власть Ельцину. Который уже в 1993 году открыл огонь из танков по Парламенту.

Ничего не меняется…

2.12. Лев Толстой как зеркало русской отсталости

Одной из причин катастрофы 1917 года стала русская интеллигенция.

Принято считать, что интеллигенция, и русская интеллигенция в частности — в то время достигла неких небывалых высот, что имеет даже собственное название — Серебряный век. Но так ли это? И если это так — почему в 1917 году произошел срыв общества в революцию, а дальше — в диктатуру? Почему так легко вырвался на свободу зверь? Почему в обществе не оказалось никого и ничего, чтобы предотвратить Гражданскую войну? Почему ни один из деятелей интеллигенции не был столь авторитетен, чтобы его услышали, взяли и устрашились?

Вероятно, самым известным в мировом масштабе интеллигентом России — был и остается граф Лев Николаевич Толстой. В России — он, конечно, уступает А.С. Пушкину, но в мире Пушкина знают только специалисты, в то время как "Война и мир", "Анна Каренина" — претерпели за рубежом по десятку экранизаций. Толстого принято считать этаким нравственным эталоном России. Но… был ли он им на самом деле?

Существуют так называемые «Яснополянские записки» доктора Душана Маковицкого. Читая их — а это Толстой, как он есть, как человек, а не как литератор — приходишь в ужас.

Прямая речь Л.Н. Толстого

04 января 1905 г.

— Медицина не приносит никакой пользы. Купцу вырезать слепую кишку превосходно умеют, но 50 % детей из народа раньше года погибает, а в воспитательных домах — 80 %.

09 января 1905 г.

— Какой тупой народ — ученые!

20 января 1905 г.

— Кто знает? Может быть, было бы хуже, а может, и лучше. Доктора развелись на моей памяти, раньше люди жили и умирали без докторов. Смерть — не зло, зло — это дурная жизнь.

14 ноября 1905 г.

— Этого не поймет ни один профессор. Профессора — самые глупые люди. В разговоре с американцем я произнес слова «ученая тупость».

09 апреля 1907 г.

Л.Н. сравнивал туннели (железнодорожные) — с пирамидами, что в будущем так же будут смотреть на них. Можно довольствоваться прежними путями. Усовершенствованные пути туристам нужны (не товарам).

11 декабря 1907 г.

— Как мы далеко от того, чтобы работать на себя! Что мы в день используем, это 50 рабочих дней. Разговор о «черных избах». Александра Львовна не знала, что они такое. Л.Н. ей объяснил и сказал, что они были теплее и в самом деле должны были иметь свою выгоду. Трубы не было; топили, а дым уходил открытыми дверями, пока не перегорало, потом двери закрывали. Это выкуривало всякие болезни. 50 лет тому назад белая изба была редкость.

11 марта 1908 г.

— Сегодня поезд на юг имел тридцать вагонов; что они возят? Этого я никогда не пойму: поезда товарные и обозы с вином.

12 июня 1908 г.

— Наука — сложное невежество. Что теперь считается наукой, то будет считаться в будущем отклонением деятельности ума от здравого смысла. Я, может быть, ошибаюсь, но это мое искреннее убеждение.

05 октября 1908 г.

— Наука ничего не может дать ни нравственности, ни религии.

27 декабря 1908 г.

В 4 часа пошли к Черткову. Там резкая беседа о том, что интеллигенты не приносят пользы народу; что быть студентом — значит быть паразитом и готовиться паразитом остаться и что борьба с правительством, приготовлением к которой они оправдывают нынешнее существование университетов (профессоров и студентов), вредная.

16 марта 1909 г.

— Мужик думает своим умом, а у профессора ничего нет своего, своего ума нет.

23 ноября 1909 г.

— Так и помру с мыслью, что железные дороги вредны. Убить человека! /на днях поезд недалеко от Ясной поляны сбил человека/ Они для того, чтобы приехать поскорее, а спешить некуда. Непосредственные чувства. Вывозят и привозят те же товары. Можно и на лошадях.

16 декабря 1909 г.

Дмитрий Васильевич спросил Л.Н. про Мечникова /академик Мечников/. Л.Н. сказал, что у него кастрировано нравственное чувство. По его мнению, надо только смотреть за состоянием, чтобы микробы не попадали на растения, и тогда все хорошо.

30 апреля 1910 г.

— 99 % того, что в Энциклопедическом словаре, бывает не нужно, так как это выросло из праздной жизни.

01 мая 1910 г.

— Автомобили нашей русской жизни чужды. У иных лаптей нет, а тут автомобили.

23 мая 1910 г.

Был студент Московского университета Жилинский, идет пешком па Кавказ. Зашел за книжками. Л.Н. с ним поговорил. Вечером Л.Н. одобрял его: «Оригинал». И рассказал, что есть такой купец в Ельце, который на лошадях ездит в Москву: «Я не кобель, чтобы по свистку бегать».

Было еще одно «светило русской словесности» — Алексей Максимович Пешков (Горький). У него были претензии к США, и представьте себе, какие. Он возмущался тем, что в США «законники», что там все по закону. То, что происходило в 1905–1907 году, когда на улицах стреляли и рвались бомбы — Пешкова более чем устраивало, и не его одного, видимо.

Вернемся к Толстому. Толстой резко возмущался, что каждый день в его почте были письма, в которых корреспонденты — выражали желание выучиться и просили помочь деньгами. Но возмущение вызывала не просьба, а само желание выучиться. По мнению Л.Н. Толстого, любой, кто получает образование — паразит, сидящий на шее народа. Ни больше, ни меньше. Опять прямая речь Л.Н. Толстого

Ежедневно четыре письма, в год тысячу, получаю о том: “Я хочу учиться”. Из народа уходят учиться, и все народу садятся на шею. Как если бы человек стоял на карачках и на него лезли бы один, два, три, и в дверях стояли бы новые.

Остается понять, что это такое.

В странах, пошедших по пути ускоренного развития — Великобритания, США, Германия, Франция — вы не найдете в среде писателей таких, которые выступают против образования в принципе. Есть национальные романтики, есть историки, есть те кто пропагандирует культуру простого народа, пытаясь заменить ею космополитичную высокую культуру — но не найти тех, кто считает врачей паразитами, сидящими на шее народа. Не найти тех, кто выступает против науки и против прогресса в принципе, если это может улучшить жизнь простого народа. Тут — такие взгляды транслирует не мало кому известный оригинал, а человек, считающийся моральным ориентиром огромной страны. Это что-то глубоко ненормальное, больное, поразившее самую сердцевину тогдашнего общества. Выраженный отказ от любого прогресса, ужас перед прогрессом, проповедь примитивизма, и не только в технике, но и в общественных отношениях.

Становится понятно, что правительство, в лице Витте, Столыпина, Николая II, который был ярым поборником всяких технических новшеств и сам с удовольствием ими пользовался — имели в противниках тех, кто казалось бы, должен был быть союзниками — образованный класс, интеллигенцию. Люди, закончившие университеты, имеющие дипломы — надевали армяк и становились к сохе. Некоторые реально, некоторые — в том, что они проповедовали.

Точно так же, попытка дать конституцию раньше, успех, например, декабристов — ничего бы не изменили в лучшую сторону. Проблема была в другом.

Идею ускоренного развития русская интеллигенция не просто не смогла принять — она в большинстве своем ее решительно отвергла. Причем речь шла не о попытке «не пойти по пути капитализма» как трактовали и сейчас трактуют некоторые марксисты — а о попытке не пойти по пути модернизации как «глубоко чуждом русскому национальному духу и разрушающему его». В какой-то мере они были даже правы — модернизация в итоге уничтожила русскую деревню, как в Африке модернизация уничтожила родо-племенной строй…

Когда осознаешь все это — напрашиваются очень невеселые выводы. Буржуазная революция, как в Великобритании, как во Франции — в России не могла произойти, но не потому, что русская буржуазия была слаба, или было слишком рано, или как считал Макс Вебер — слишком поздно. Она не могла произойти потому, что не было союза агентов перемен, буржуазии, стремящейся конвертировать деньги во власть, и интеллигенции, противостоящей реакционному и закостенелому правительству. В России на каждой исторической развилке — реакционной и закостенелой была интеллигенция, а правительство было как раз прогрессивным. Русская интеллигенция не была агентом перемен, она была рефлектором всех народных страхов, когда правительство на очередном историческом этапе втаскивало страну и народ за шкирку в очередную историческую эпоху с ее все более жесткими требованиями к обществу и индивиду. Интеллигенция, получая образование, не чувствовала себя выше народа и потому обязанной передать народу полученное знание, в ней не было цивилизаторского порыва европейских и англо-саксонских образованных классов. Наоборот, интеллигенты рефлектировали и многократно усиливали все страхи народа относительно модернизации. Современные примеры такого поведения очень мрачны — это убивавшие учителей афганские моджахеды, Аль-Каида, Исламское государство, нигерийская Боко Харам (книга грех), выступающая за отказ от любой системы образования, кроме религиозной. В этом страшном ряду — как, оказывается, стоит и Лев Николаевич Толстой.

При этом — сам народ то был ничуть не более глуп, и ничуть не менее предприимчив, чем любой европейский народ! Чем больше давали свободы — тем здоровее становилось хозяйство, тем больше было примеров поразительной хватки, когда люди, родившись в крепостном праве, и не имея даже личной свободы — на тот свет уходили миллионщиками, обеспечив всё своё потомство до десятого колена. Большая часть русских богачей происходит из низших, а не из высших сословий, мало кто получил имущество по наследству. И последнее из освобожденных сословий, крестьянское, — перед войной отнюдь не бедствовало, значительная его часть уже начала выбиваться в люди.

Вот что пишет Афанасий Фет, которого мы знаем как поэта — но на деле он был рачительный и успешный земледелец.

Теперь не только у мужика, у всякой бабы свой полушубок — большею частью дубленый. У одной трети крестьян тулупы. Всюду появились сапоги. Вместо прежней пакли во время извозов на шее возчиков ситцевый или шерстяной платок, а не то шарф. На ярмарках — ни одной кички и замашной рубахи, — все ситцевые платки и рубашки. Улицы в деревнях кишат салазками и леднями, на которых сидят… одетые и обутые дети. Мы долго могли проводить нашу параллель и прибавить, что розданный нами в 67-м году вспомогательный капитал нуждающимся в нынешнем, несмотря на упадок цены на хлеб, почти весь с процентами и благодарностью возвращен крестьянами и при сборе его не продано из их имущества ни одной курицы. На чем же основаны возгласы, будто благосостояние крестьян упало с освобождения? Этого быть не могло и на деле, слава Богу, нет.

Конечно, в разных местах было по-разному, и наверное успешность крестьян рядом с Фетом частично обусловлена примером рачительного хозяйства, который подавал сам бывший штаб-ротмистр Уланского полка. Были и примеры, которые приводил граф Толстой — нищие деревни, побирушки. Но что предлагал тот же граф Толстой? Всем отказаться от строительства промышленности и сесть на землю? Не строить больше железные дороги, ездить на лошадях, уничтожить университеты?

Русская литература не имеет ни единого положительного героя, который бы разбогател своим трудом, и это подавалось бы как благо и как образец для подражания. Наоборот — почти всегда богатство рассматривалось как трагедия, неважно, честно оно нажито или нет. Подспудно закладывалась мысль, что честного богатства не может быть вовсе. Но богатство то было, его было всё больше и больше. Правительство делало свою работу, народ свою, а вот интеллигенция свою не сделала — не дала системы нравственных ориентиров, какое богатство допустимо и одобряемо, а какое — нет. Вместо этого она сказала — любое богатство предосудимо. Это привело к тому, что в кризисные годы 1914–1917 — общество раскололось, глухое к словам друг друга, ни одна из сторон не хотела социального компромисса — а на посты вожаков общество исторгло из себя тьму авантюристов, подонков и коррупционеров. Не тех, кто сделал все для себя и своих детей и теперь хотел сделать что-то для сограждан — а тех, кто не был богатым, но хотел им стать любым путем.

В итоге — модернизацию страны провели большевики — насильно и с запредельным количеством жертв, наградив нас травмами, которые дают о себе знать и поныне. Ленин и Сталин обманули крестьянство, сначала дав землю, а потом забрав в колхозы, доведя крестьян до состояния хуже рабов — раб получал кормежку от хозяина, а колхозник должен был сдать госпоставки, а себе уже — что осталось. Вымрет — плевать, бабы новых нарожают. И — модернизация, опять такая же, лагерная, с ломкой людей через колено. Но к счастью успели — до войны.

Такова была цена, которую русский народ заплатил за убогость русской интеллигенции.

2.13. Русский бизнес и его отношение к государству

Понять катастрофу 1917 года — невозможно, без понимания роли в ней русского бизнеса, как старого (купцы-старообрядцы), так и нового (управленцы типа Путилова), как русского, так и инородческого (например, Абрам Животовский). Во всем мире люди бизнеса являются опорой консервативных, ратующих за эволюционное развитие сил. В России бизнес давал деньги большевикам, которые были примерно тем же, чем в современном мире является Аль-Каида. Бизнес сыграл огромную роль в том, что в России так и не сформировалось действенного правого движения — в России не было консерваторов из элиты, в России были погромщики-черносотенцы из простонародья, которые мало вызывают сочувствия, как и большевики. В причинах этого надо разбираться, если мы хотим понять историю и революцию.

1. Отношения государства и бизнеса изначально были построены неправильно, они опирались на неправильный фундамент. В отличие от западных государств Россия практически не пыталась собирать налоги в современном их понимании, источники наполнения бюджета были совсем другие. Важную роль в них занимали «откупы» — то есть когда государство продает какому-либо лицу право монопольно заниматься тем или иным бизнесом в той или иной местности. Самым известным из откупов была, конечно же, продажа спиртного, но были откупы на право добывать соль, заниматься горным делом…

Откупы плодили на Руси тьму бедствий. Самый вредный откуп был, конечно же, откуп на право торговать спиртным — государство спаивало народ, подключая к этому и предпринимательский класс. Спиртные откупы плодили преступность — до пятой части заключенных в России сидели за преступления, связанные со спиртным — либо гнали, либо продавали в одной волости спиртное из другой и так далее. Но главное — практика откупов порождала монополизм и убивала конкуренцию на корню. Порождала она и коррупцию. Предпринимательский класс в России оказывался изначально связан с государством теснее, чем того требовалось, и он не был заинтересован в снижении издержек и модернизации. Не было конкуренции, и бизнес не был в ней заинтересован — наоборот, он требовал от государства все новых и новых льгот и тарифной защиты. А если была такая возможность — он объединялся в монополии и диктовал цену рынку — всю прибыль в цепочке съедали низкие переделы и заниматься, скажем, сложным машиностроением при такой цене на уголь и сталь — было почти что невыгодно.

Эта родовая травма русского капитализма — видна и поныне.

2. Русский капиталист, что купец, что бизнесмен — занимал в обществе совсем не то положение, какое ему следовало бы занимать.

Во всем мире, в частности в Великобритании, в США — интеллигент был на положении наемного работника, только труд он продавал не физический, а интеллектуальный. Никто в жизни не подумал бы, что например, писатель или журналист, пришедший скажем к Генри Форду брать у него интервью или писать о нем книгу — по социальному положению может быть выше Форда. Форд миллионер, капитан индустрии — а это кто? Но в России — все было наоборот. Не только чиновник и дворянин — но и разночинец занимали в обществе положение выше купца!

Приведу один пример. Грязный. Известная актриса Мария Андреева открыто сожительствовала сразу с двумя мужчинами — миллионером и спонсором театра, где она играла, Саввой Морозовым, и писателем, Максимом Горьким. Это считалось нормальным не только обществом, но и самим Морозовым, который видимо был польщен, что делит женщину с человеком, который считался одним из светил русской словесности. Нигде, кроме России, такая любовь на троих была невозможна, и нигде, кроме России, миллионер не стал бы делить женщину с каким-то там писателем.

Купцы, обладая деньгами, порой несметными, но находясь очень низко на социальной лестнице, уже во втором-третьем поколении пытались подняться повыше. Самым простым, понятное дело, было стать интеллигентом, получить высшее образование. Так возник очень опасный «подвид» русской интеллигенции, который хотелось бы упомянуть — «интеллигент с деньгами». Самый яркий пример — Александр Иванович Гучков. Сын купца, один из самых опасных людей в дофевральском раскладе, заговорщик, пытавшийся создать теорию «цветной революции» за сто лет до американцев. Человек, который по наблюдению современников — всегда странным образом оказывался там, где либо лилась, либо вот-вот должна была пролиться кровь. Будучи, по всей видимости, неплохим бизнесменом, он не удовольствовался тем что развивал бизнес, становился капитаном индустрии. Его неудовлетворенное самолюбие толкало его в политику — гласный Думы Москвы, затем городской голова, затем председатель Третьей Думы. Это же самолюбие — по всей видимости толкнуло его на конфликт с Николаем II, хотя истинные политические взгляды Гучкова были консервативными. Точно так же в политику пошли Рябушинский, миллионер (по нынешним меркам миллиардер) Терещенко. Особенностью русской Думы было личное присутствие в ней крупных предпринимателей, причем их было столько, что они создали свою фракцию. Их толкала в Думу не депутатская неприкосновенность, как сейчас — а попытка повысить свой социальный статус за счет занятия политикой. В итоге — хозяйство теряло отличных предпринимателей, политика приобретала плохих политиков — популистов.

3. Срастание бизнеса и политики через монополизацию — намного раньше, чем на Западе породило в России такой тип чиновников как «долбины» (должностные лица с бизнес-интересами) и «семейные подряды» на государственной службе. Ярким примером служит сын министра финансов Вышнеградского, который возглавил крупнейший в России коммерческий банк, а его однокурсник Путилов — крупнейшую в России машиностроительную корпорацию. Уже тогда юный российский бизнес развивался со всеми болячками развитого капитализма — неравенство перед законом, рейдерство с использованием госструктур. Отсюда же идет поспешное огосударствление в период Первой мировой целых отраслей народного хозяйства, начиная от промышленности и заканчивая выпечкой хлеба, что лишь усугубило как ситуацию в экономике, так и противостояние общества и государства.

Совокупность проблем, описанных выше — привела к тому, что русское купечество, русский предпринимательский класс — не стал опорой консерватизма и охранительства, как в других странах — а вместе с рабочими, крестьянами, национальными меньшинствами стал бороться за свои права! Иногда эта борьба приобретала уж совсем выходящие за рамки формы — так фабрикант Николай Шмидт во время декабрьского восстания 1905 года в Москве… присоединился к восставшим рабочим, и покупал оружие и патроны для них на свои деньги! Конечно — это экстремальный вариант, но большевикам деньги жертвовали многие, и не под дулом пистолета.

2.14. Интеллигенция и ее борьба с мещанством

Мещанство…

Четырнадцатая тема в этом блоке — хотя ее стоило бы поставить на одно из первых мест. Хотя бы потому, что мещанство, роль мещанства, борьба с мещанством, обмещанивание — это ключевая тема русского общественного дискурса последних лет двухсот. Русская интеллигенция видела смысл своего существования в борьбе с мещанством, один из смыслов русской революции был борьбой с мещанством — и в период где — то с 1960 по 1991 год — эта борьба была окончательно, с разгромным счетом проиграна.

Вот, Маяк громыхает…

…Утихомирились бури революционных лон.

Подернулась тиной советская мешанина.

И вылезло

из-за спины РСФСР

мурло

мещанина.

(Меня не поймаете на слове,

я вовсе не против мещанского сословия.

Мещанам

без различия классов и сословий

мое славословие.)

Со всех необъятных российских нив,

с первого дня советского рождения

стеклись они,

наскоро оперенья переменив,

и засели во все учреждения.

Намозолив от пятилетнего сидения зады,

крепкие, как умывальники,

живут и поныне

тише воды.

Свили уютные кабинеты и спаленки.

И вечером

та или иная мразь,

на жену.

за пианином обучающуюся, глядя,

говорит,

от самовара разморясь:

"Товарищ Надя!

К празднику прибавка —

24 тыщи.

Тариф…

Что такое мещанство и как оно зарождалось? Мещанство — видимо происходит от польского слова "място", что означает "город". Получается что мещане — это горожане, обыватели — видимо так называли горожан на бывших польских территориях (Смоленщина), и оттуда это слово перекочевало в русский язык.

Мещане — это то что по американским меркам — средний класс. В Польше мещане были свободными городскими людьми, имели своего старосту, который представлял их перед властями. Что-то среднее между крестьянином и дворянином. Они не жили на земле — но были кстати прикреплены к своему городу, им не разрешалось свободно переезжать.

В России мещанство — это свободные горожане, имеющие собственность и постоянную работу, лично свободные. В отличие от интеллигенции, которая не имела ни того ни другого и перебивалась случайными заработками — мещане часто имели и небольшой бизнес. Суть мещанства была в накоплении имущественных благ в противоречие духовным исканиям интеллигенции. Потому интеллигенция повела смертельную борьбу с мещанством и обмещаниванием, справедливо чувствуя в мещанах угрозу себе и своим мечтам о повторении в России событий французской революции.

Мещанство и русская революция: судьба одного культурного стереотипа

Ольга Морозова

В отечественной литературе мещанин появился, согретый симпатией своего первого бытописателя Н.Г. Помяловского. «Я люблю свою квартиру… Ты увидишь в ней […] что-то семейное, домовитость, порядок и приют. […] Я понемногу свивал свое холостое гнездо и десять лет копил усидчиво собственность. […] Я одел себя, обул, поместил в тепло, среди красивой обстановки, […] и не стоит теперь передо мной каждый день, каждый час неотразимый, мучительный, иссушающий мозги вопрос: “Хлеба, денег, тепла, отдыху!” […] Меня судьба бросила нищим; я копил, потому что жить хотел, и вот добился же того, что сам себе владыка». Этот гимн мещанству Егора Ивановича Молотова, человека не примитивного, думающего, трудолюбивого и «с принципами», поднявшегося своим трудом из самых низов и ценящего достаток, уют и свободу, стал первой декларацией позиции мещанства, не получившей однако никакого продолжения в отечественной литературе.

Хотя, чего же дурного в этом мещанстве? «…Миллионы живут с единственным призванием — честно наслаждаться жизнью… Мы простые люди, люди толпы…», без самоуничижения говорит Егор Молотов. Помяловский, сам из мещан, на стороне своего героя, и его жизнь он считает достойной и успешной. Название одной из повестей дилогии о Молотове так и звучит: «Мещанское счастье» (1861), причем без всякой иронии.

В 1862–1864 г. появилась в виде серии статей книга едва ли не основоположника русской традиции протеста А.И. Герцена «Концы и начала», в которой тот обрушился на «местных» — мещан, лишенных индивидуальности, духовности, немного вульгарных, но сытых, благополучных и весьма довольных собой. Герцен первым противопоставил мещанам интеллигентов, живущих активной духовной жизнью — то есть заложил основу противостояния в обществе на последующие 150 лет.

http://corpusletov.ru/put/dobrotolyubie/meshhanstvo

Лекала… Нация вырабатывает их веками, а если их разрушили, то существует общее движение стада, чисто мещанский быт, который и втягивает сотни новых юнцов… Говоря о чисто мещанском быте, имею в виду отсутствие реальных духовных и даже бытовых традиций, светлых праздников, каких-то законов общежития, элементарных правил вежливости, доброжелательности. Именно в такой атмосфере процветает не уличное грубое, а наше интеллигентское тихое хамство: мещанин никого по-настоящему не уважает.

Главное — жизни не знает, не видит, не ощущает… Вот несколько примеров:

— человек судит всех подряд, полагая себя нравственным совершенством,

— выступает носителем высокого принципа, одновременно преследуя сугубо меркантильные цели,

— судит о людях по внешним чертам и совершенно не интересуется сутью,

— имеет ясную цель в жизни, к которой и сводится вся жизнь,

— иронично и саркастически воспринимает высокие помыслы, творчество,

— не имеет точки зрения, идет на поводу у других, у общего убеждения, сложившихся общих позиций,

— жаждет довольства и окончательности счастья здесь и сейчас,

— совершенно не способен воспринять мысль об относительности всех благ земных,

— мыслит о жизни как чем-то мелком и банальном, вообще, повторяет банальности —

все это мещане, как бы они ни прикрывались глубокомысленными масками.

И у молодежи нет сил этому противостоять. Это происходит совершенно естественно и постоянно и не имеет ничего угрожающего на взгляд постороннего наблюдателя. Вас пихают в тот институт, где удобнее, на ту работу, где проще, и т. п. — и вдруг вы осознаете, что не в силах уже вырваться из этой удобной и засасывающей колеи. Известная и грустная история.

…

Мещанин всегда прав, точнее — заведомо прав. Интеллектуальное мещанство не допускает разночтений и точек зрения, ведь узость арены, на которой разворачивается действие, обеспечивает хорошую позицию тому, кто организовал этот ринг — так, словно всего остального мироздания и нет вовсе, — потому он всегда в позиции, которую невозможно поколебать. Оттого в семье, в отношениях ничего никогда не следует выяснять, не дай бог, доказывать: вы окажетесь неправы.

Принцип жизни очень прост: вещь вместо человека, интерес материальный вместо духовного, простое вместо сложного; говоря о простоте, которая хуже воровства, народ русский имел в виду и это…

Слова аналогичные слову «мещанин» существуют не только в русском языке — но ни в одном другом оно не приобрело такой отрицательной окраски, и ни в каком другом обществе — не велась такая яростная и бескомпромиссная борьба с этим явлением. Причем мещан атаковали все заинтересованные стороны. Дворяне боролись с мещанами примерно по той же причине, по которой и в европейских странах аристократия недолюбливала «парвеню» или «новых разбогатевших». Шла два процесса — дворянство беднело, и беднело довольно быстро, оно не смогло ни встроиться в новую жизнь, ни наладить процессы эффективной инкорпорации — и одновременно с этим богатели выходцы с низов, что вызывало у дворян непонимание и обиду, переходящую в ненависть.

Интеллигенция в свою очередь решала свои собственные вопросы, которые входили в неразрешимое противоречие с «обмещаниванием» городской России. Интеллигенция хотела русскую революцию. Как французскую. Эта мысль являлась в русском интеллигентском сознании доминирующей с самого начала событий во Франции, с 1789 года, а так как с этими событиями знакомились по книгам, а не на собственной шкуре — они казались возвышенно-романтичными. Напомню, что Франция шла к состоянию более-менее стабильному сто пятьдесят лет и с морями крови, происходили реставрации, в том числе и реставрации с участием российских войск, как после победы над Наполеоном, из Франции в Россию переехало немало эмигрантов-роялистов, все русское образованное общество владело французским языком как основным. Потому-то история революционной и постреволюционной Франции — это история и России тоже, русское общество было активным наблюдателем и болельщиком в происходящих событиях. И революция ко второй половине 19 века стала уже idée fix русского образованного класса, и предложение реформ и уступок со стороны властей было с презрением отвергнуто. Это надо понимать, когда идет разговор о том, что революция произошла, потому что власть не желала идти на уступки. Не поэтому! Власть желала идти на уступки, неоднократно пыталась — но только интеллигенция не хотела такой «выпрошенной свободы», она видела ценность в революции как таковой.

И вот здесь я должен упомянуть практически неизвестного у нас политического мыслителя — Вудро Вильсона, президента США, доктора политологии, одного из первых в мире политических аналитиков и политических консультантов. У нас нет даже нормального собрания его трудов и эссе на русском — а там есть что почитать, поверьте.

Адам Туз. Всемирный потоп.

…Взгляды Вильсона на историю как консервативного южанина-либерала формировались под воздействием двух великих событий: катастрофы, которой обернулась Гражданская война, и драматических событий революций XVIII века в изложении англо-ирландского консерватора Эдмунда Берка. В 1896 году Вильсон написал блестящее предисловие к одной из самых знаменитых речей Берка «О примирении с колониями». Произнесенная в 1775 году, эта речь имела для Вильсона основополагающее значение. В своем выступлении Берк восхвалял свободолюбивых американских колонистов и «ненавидел французскую революционную философию и считал ее неподходящей для свободных людей». Вильсон от всей души был согласен с этим. Оглядываясь назад более чем на сто лет, прошедших после революции, он порицал наследие этой философии как «крайне вредное и разлагающее. Ни одним государством нельзя руководить исходя из этих принципов. Поскольку они гласят, что правительство является предметом договора и целенаправленных действий, в то время как на деле оно представляет собой институт привычки, объединенный множеством связей, среди последних вряд ли можно найти одну, которая была бы создана преднамеренно…» Обманчивой идее о возможности достижения самоопределения в результате единого революционного порыва Вильсон противопоставляет мысль о том, что «в правительствах никогда не происходило успешных перемен постоянного свойства, за исключением тех, которые достигались в результате медленных преобразований, осуществляемых из поколения в поколение». Помня об опыте французских событий 1789, 1830, 1848 и 1870 годов, Вильсон в одном из своих ранних эссе выдвинул предположение о том, что «демократия в Европе всегда носила характер бунта, разрушительной силы… Она приводила к созданию таких временных правительств, какие могла строить… из дискредитированных остатков центральной власти, привлекая народных представителей на один сезон, но обеспечивая почти в той же малой степени, что и прежде, повседневное местное самоуправление, которое так близко самому сердцу свободы». Еще в 1900 году он воспринимал французскую Третью республику как опасного своим непостоянством потомка абсолютной монархии, «эксцентричное влияние» которого принесло дурную славу всему проекту демократии в современном мире …

Как видим — не в бровь, а в глаз. Какой-то слюнявой, нерассуждающей влюбленности нашей интеллигенции во французскую революцию — Вильсон противопоставлял трезвые и горькие выводы о ее природе и ее последствиях. Нетрудно догадаться, что Вильсон делает ставку именно на мещан, на ежедневные мелкие дела в общине, способствующие формированию горизонтальных и вертикальных связей и управленческих практик — вместо попытки достичь «благости и правды» одним могучим революционным порывом, как мечтала наша интеллигенция. Жизнь подтвердила правоту именно Вильсона. Произошедшая революция породила жесточайшую Гражданскую войну, голод и лишения, диктатуру — но не привела к качественному положительному изменению общества. Зато она привела к непрекращающейся холодной социальной войне, к разрушению общества, к тотальному озлоблению — и в конечном итоге к полному и безоговочному краху, к возврату туда откуда пришли, но с многочисленными и страшными потерями и утраченным историческим временем…

Особенно сильно с мещанством боролись писатели и поэты Серебряного века, к которым можно отнести Мережковского, Белого, М. Горького. У Горького эта тема стала одной из основных, ей посвящены «Варвары», «Мещане», «Жизнь ненужного человека». Мещане — были тем классом, той социальной группой, которая в самой минимальной степени была заинтересована в революции.

Парадокс — но именно на этапе революции — уже была заложена и ее гибель от мещанства. После уничтожения и бегства большей части элиты советская власть столкнулась с потребностью управлять. Полуграмотные и неграмотные крестьяне и рабочие для этого не подходили, и соввласти пришлось привлекать к управлению мешан. Которые были грамотны, и их хозяйственность была кстати в делах управления.

Маяковский — см. выше — первым забил тревогу, но только другого выхода и не было. Как говорится, другого народа у меня для вас нет. И с того момента, как новая страна вышла из революционно-мобилизационного состояния (при Хрущеве) захват мещанами командных высот стал только делом времени…

Но вернемся в начало 20 века. Что значила борьба с мещанством интеллигенции для русского общества и его будущего? На мой взгляд, это была одна из самых страшных ошибок, породившая в конце концов и крах всего. Мещанство было костяком нового русского народа, городского народа, но это не разглядели за чистотой, слониками, геранью и дешевыми венскими стульями. Этот народ надо было воспитывать, учить, с ним надо было сотрудничать, из него и могла вырасти «политическая корпорация свободных русских», или русский политический народ, представленный в парламенте. Но русская интеллигенция — в этом ее страшное преступление перед Россией — вместо того чтобы возглавить мещанство и приступить к его «окультуриванию», как это делали интеллигенции других стран — повела с ним бессмысленную смертельную борьбу, опираясь на на потребности, а на мечты. Она не увидела и не смогла увидеть, что никого другого в ее руках нет и не будет. Что именно это — народ, с которым надо строить будущее страны. Российская политическая система начала 20 века не представляла интересы мещан — откуда, если в Думе сидели интеллигенты и сочувствующие им, и они с мещанами боролись, а не представляли их. Это сообщало системе постоянную нестабильность, ставшую в 1917 году критической. Но и сами интеллигенты оказались полностью неспособными к повседневному управлению страной. Россия пришла к революции «голой» в ней не было наработанных на низовом уровне практик управления, которые можно перенести наверх, и людей, готовых управлять. Вот именно поэтому мы так быстро прошли путь от абсолютной свободы 1917 года — до ужасов года 1937-го и никто не смог этому помешать. А далее — и к краху года 1991, когда за страну просто никто не вышел. И страна все же стала мещанской — но какой ценой!

2.15. Криминальная мобилизация и полицейская реформа

Одним из факторов, который определил провал демократических преобразований в 1917 году, а затем и в девяностые — был резкий рост уголовной преступности как ответ общества на свободу и новые, полученные не для этого права. Мы сейчас помним девяностые — страна захлебнулась в крови криминальных войн. Но мы не помним события 1917 года — а меж тем они довольно схожи, хотя и подоплека у них разная.

В девяностые годы — фундаментом резкого, неожиданного и необъяснимого роста преступности — был крайне высокий уровень латентной преступности в СССР, скрытый за лукавыми цифрами статистики. Н.С. Хрущев выдвинул лозунг о полной победе над преступностью в условиях социализма — и милиция была поставлена в такие условия, когда она не могла регистрировать заявления граждан и вести расследования, как в других странах — потому что это подрывало благостную картину, нарисованную первым секретарем партии. Конечно, убийство сокрыть было невозможно, а вот кражу, грабеж, угон машины, мошенничество, даже и изнасилование — вполне. И скрывали. В СССР была совершенно дикая статистика по преступности — более половины преступлений — тяжкие и особо тяжкие, хотя такого нет нигде в мире. Такая картина может быть объяснена только тем, что нетяжкие преступления, которые можно скрыть — скрываются, просто не регистрируются.

Но сигнал к криминальному восстанию 1992 года — прозвучал десятью годами ранее, когда шеф КГБ Ю.В. Андропов придя к власти, расправился с министром внутренних дел Н. Щелоковым, а заодно и с мощным, созданным им при Брежневе аппаратом МВД. Сорок тысяч оперов и дознавателей было уволено, многие по отрицательным основаниям или посажены. Были разгромлены целые структурные подразделения. Неудивительно что после такого слома система работать уже не могла.

Что же происходило в Империи сто лет тому назад с преступностью?

http://www.itogi.ru/kriminal/2013/1/185625.html

Теперь к статистике. Согласно ей в 1913 году первое место среди совершенных в Российской империи преступлений занимали кражи, коих было зафиксировано 167 755. На втором месте значатся 43 323 случая насильственного похищения имущества, то есть разбои и грабежи. На третьем — 34 438 убийств. Четвертое место занимали служебные преступления (14 501), а пятое — 9541 случай так называемых преступлений против порядка управления, посягающих на нормальную деятельность государственного аппарата и сопряженных с совершением насильственных действий над должностными лицами. Вот такая картина криминального состояния общества век назад. Но как это перевести на современный уклад? Много или мало преступлений совершалось в царской России?

Это как посмотреть. Например, в среднем в столице регистрировалось в сутки до 20 заявлений о кражах, но бывали дни, когда фиксировалось более 60 краж, причем порой весьма необычных — в частности, неоднократно случались проникновения в банковские хранилища через специально вырытые подземные ходы. Количество зарегистрированных в целом по стране преступлений было бы гораздо большим, но в то время мелкие правонарушения в определенной социальной среде могли не рассматриваться как преступления, что, с одной стороны, находилось в противоречии с законом, а с другой — в полном согласии с обычаями. Например, в крестьянской и мещанской среде спереть с прилавка селедку, обозвать соседа или дать по морде (официально — мелкая кража, оскорбления, побои) согласно обычному праву долгое время не считалось преступлениями, не сопровождалось иском в суд и потому не привлекало внимания правоохранительных органов. И тем не менее. «Минимальный уровень преступности в стране был зарегистрирован в конце царствования Николая I, то есть в середине XIX века, когда он был на 13 процентов ниже, чем в начале позапрошлого века, — рассказывает кандидат исторических наук, историк российской преступности Юрий Павлюченко. — А на 1913 год — канун Первой мировой войны — пришелся максимальный уровень преступности. При этом во время войны в 1914–1916 годах преступность в целом по стране снизилась на 25–30 процентов, но с 1916 года вновь наметилась тенденция к ее повышению». Эксперт также констатирует, что чем жестче был император, чем консервативнее царствование и тверже проводилась внутренняя политика, тем ниже была в России преступность, и наоборот, чем мягче был император и либеральнее правительственный курс, тем преступность выше. Тогда консервативная внутренняя политика, как правило, сопровождалась не только усилением репрессий против нарушителей закона, но и повышением общественного контроля за поведением граждан, что оставляло меньше места для безнаказанных проступков, что, собственно, и сдерживало криминалитет.

Думаю, что в России того времени существовала и высокая латентная преступность, которую не видели ни статистика ни власть — вплоть до убийств. Все это происходило в русской деревне, до которой закон не дотягивался, и сельских констеблей там не было. Вспомните Гришку Распутина — конокрада. Его отца убили разъяренные селяне — за угон лошади. Сам Гришка тоже стал конокрадом, был неоднократно изловлен и сильно бит, хотя и не до смерти. Как думаете, попало это в статистику?

Помимо уголовной преступности — существовала и преступность политическая.

Шебалков С. В. Специфика политических преступлений в Российской империи в конце XIX — начале XX вв. и система наказаний за их совершение // Молодой ученый. — 2013. — № 4. — С. 465–469. — URL https://moluch.ru/archive/51/6657/

Таким образом, в рамках российского уголовного законодательства конца XIX — начала XX вв. сложилась определенная классификация политических преступлений. Последние были разделены на три группы:

1) посягательства на внутреннее бытие государства (образ правления, порядок наследования престола, государственная целость России);

2) посягательства на внешнее бытие государства;

3) преступления против Особы Государя Императора и членов императорского дома.

В тексте Уложения первая и третья группы были объединены. Разумеется, уголовное законодательство не могло охватить всех составов преступной деятельности политического характера, ввиду чрезвычайного многообразия последней. Учитывая тот факт, что государственная измена была довольно редким явлением (это подтверждают и статистические данные), большая часть преступлений политического характера в России рассматриваемого периода, так или иначе, увязывалась с первой и третьей группой вышеприведенной классификации. Уголовный закон в качестве этапов совершения преступного деяния выделял:

1) умысел на преступление, обнаруженный через что-либо;

2) приготовление к приведению его в действие;

3) покушение на совершение преступления;

4) собственно совершенное преступление

В отношении политических преступлений наказанию, как правило, подлежало не только покушение на его совершение, но, нередко, и сам умысел. Особенно жестокими в этом плане выглядят статьи 242 и 243 Уложения о наказаниях, согласно которым виновный в злоумышлении в преступлении против Государя Императора, так или иначе обозначивший устно или письменно свое намерение, наказывался смертной казнью. То же наказание ждало и всех соучастников, а также тех, кто, зная о злом умысле и имея возможность донести об этом правительству, не сделали этого.

Таким образом, обнаружение умысла приравнивалось по тяжести наказания к совершенному преступлению. Подобный подход к трактовке умысла на совершение политического преступления существовал и в Уголовном Уложении. Известный российский и советский юрист Н. Н. Полянский пишет: «Страшась всякого рода революционных и даже просто противоправительственных выступлений, авторы Уголовного Уложения включили в него несколько статей, которые должны уловить «внутреннего врага» в тот самый момент, когда его деятельность находится еще на самой границе между обнаружением умысла и приготовлением средств к совершению государственного преступления». Данный тезис хорошо иллюстрирует 4-я часть статьи 102 Уголовного Уложения, согласно которой ссылкою на поселение наказывался подговор на создание сообщества с целью изменить общественный строй России, даже если такое сообщество не было создано. С точки зрения современного права назначение наказания за подобные действия видится абсурдным, ибо никакой опасности для государственной власти подобный подговор содержать не мог. Еще одной существенной характеристикой уголовного законодательства конца XIX — начала XX вв. в отношении политических преступлений являлась то, что оно косвенно поощряло доносы. В Уголовном Уложении 1903 г. рядом статей (ст. ст. 163, 164) устанавливалось наказание за недонесение о готовящемся преступлении, а также подтверждалась безнаказанность соучастников преступления, донесших о его приготовлении (ст. ст. 51, 127). По словам Н. Н. Полянского «трудно представить себе более грубое противоречие с выработанным веками народным убеждением, формулированным в пословице: «Доносчику первый кнут»».

Согласно имеющимся данным, разработанным Е. Н. Тарновским, за период 1901–1903 гг. было привлечено к дознанию за политические преступления 7796 человек. Из них 2247 человек (28,8 %) обвинялись в участии в революционном сообществе. Чуть меньше — 26,8 % (2093 чел.) были повинны в составлении и распространении противоправительственных изданий и участии в демонстрациях. По этим двум статьям обвинения проходило вкупе более половины числа обвиняемых в государственных преступлениях — 55,6 %. Далее, по мере убывания числа обвиняемых: участие в противозаконном сообществе — 19,4 % (1515 чел.); оскорбление Величества — 11,5 % (901 чел.); хранение противоправительственных изданий — 10,8 % (842 чел.); распространение злонамеренных политических слухов — 1,1 % (86 чел); выдача военных тайн, государственная измена — 0,2 % (14 чел.). В делах оставшихся 98 человек (1,4 %) статьи Уложения о наказаниях обозначено не было. Если сравнить эти данные с показателями 1906–1912 гг., то получается следующая картина. За 7 лет (1906–1912) число подсудимых по делам политическим составило 35363 человека. Из них было осуждено 25277 человек. Своего пика число осужденных достигло в 1907 и 1908 гг. (5146 и 5894 человек соответственно). На основе анализа ряда показателей Тарновский приходит к выводу, что на протяжении всего 10-летия 1903–1912 гг. число политических преступлений в России неуклонно росло. Главными же статьями обвинения по государственным преступлениям в 1907–1912 гг. оставались бунт против верховной власти и преступления против Священной особы Государя Императора (13290 осужденных) и смута (9437 осужденных)

Тарновский Е. Н. Движение преступности в Российской империи за 1899–1908 гг. — «Журнал министерства юстиции», 1909, № 9, с. 58–59

…ежегодно всеми судебными установлениями в империи, каково бы ни было их устройство, за все преступления и проступки осуждается в среднем около 2 млн. лиц обоего пола. Число это (2 млн. осужденных), хотя и колоссальное само по себе, не должно удивлять нас своими размерами. В Англии и Уэлсе (без Шотландии и Ирландии) число осужденных за все без исключения преступления и проступки составляет 782 000 человек ежегодно (в среднем за 1903–1907 гг.) при населении в 4 раза меньше, чем в России (без Сибири). Во Франции осуждается ежегодно от 600 до 700 тыс. человек, а в Германии еще больше.

Что же представляла из себя российская преступность и были ли меры государственного реагирования на нее адекватны состоянию дел с преступностью.

Прежде всего — первые более — менее крупные статистические обобщения по состоянию преступности в России — появились только в девятнадцатом веке. Что происходило до этого — мы не знаем и наверное уже никогда не узнаем…

Россия отличалась от других стран огромной территорией при минимальной плотности ее заселения — что затрудняло контроль за населением и вообще, любую государственную работу, в том числе и борьбу с преступностью. Первые правоохранительные органы появились еще при Иване Грозном, но численность их была такова, что они едва ли контролировали даже столицу и ее окрестности. Еще во второй половине 19 века — и в Москве и в Петербурге — были громадные пустыри и «разбойные места», в которых селились и постоянно проживали бандиты и никто ничего не мог с этим поделать. Со временем ситуация конечно менялась в лучшую сторону, но недостаточно. Россия — обладала огромной территорией, причем бюджет для такой территории был у нее достаточно скромным, большие деньги приходилось тратить на оборону. В отсутствие нормального штата полиции — у страны была огромная и расквартированная по всей стране армия. У власти — возникал соблазн в мирное время использовать армейские части для частичного выполнения полицейских функций, тем более что полицейскому надо было постоянно платить жалование, а призывной солдат служил бесплатно. В результате — армия в мирное время занималась самыми разными делами, например, охраняла лавки со спиртным. Боеготовности это понятно не прибавляло, но речь не об этом.

В Империи существовало два основных ведомства выполнявших полицейские функции: МВД и ОКЖ (отдельный корпус жандармов).

Из Википедии

8 (20) сентября 1802 был утверждён манифест Александра I «Об учреждении министерств»[3]. Наряду с другими было создано так же и Министерство внутренних дел России. По мысли графа Сперанского, министерство должно было иметь попечение о производительных силах страны и быть совершенно чуждым функций полиции охранительной. Этот характер МВД изменился с присоединением к нему в 1819 г. Министерства полиции.

Последующие изменения в общем результате расширяли компетенцию МВД, хотя она частично суживалась. Так, в 1826 г. «особенная канцелярия» бывшего министра полиции была выделена в самостоятельное III отделение Собственной Е. И. В. канцелярии; попечение о государственном и народном хозяйстве отошло отчасти в ведение Министерств финансов и государственных имуществ. С другой стороны, в 1832 г. к министерству внутренних дел присоединено, в виде департамента, главное управление духовных дел иностранных исповеданий, в 1862 г. передана в ведение МВД цензура, в 1865 г., при преобразовании Министерства путей сообщения, — дела строительной полиции, в 1868 г. в его состав вошло упраздненное Министерство почт и телеграфов Российской империи, управление которыми и раньше, до 1830 г., также входило в состав МВД.

В 1880 г. бывшее третье отделение Собственной Е. И. В. канцелярии присоединено к МВД и министру вверено заведование корпусом жандармов на правах шефа жандармов. С 1843 г. МВД заведует статистической частью, в 1861 г. при нём образован особый земский отдел; положение 12 июля 1889 г. о земских участковых начальниках предоставило ему функции судебные и судебного надзора. Заведование тюремной частью передано в 1895 г. из МВД в Министерство юстиции. В 1880 г. образовано было особое Министерство, соединявшее в себе столь разнородные части, как почта и духовные дела иностранных исповеданий; но уже в следующем году оно было упразднено, а дела его возвращены в ведение МВД.

Особое положение МВД среди других министерств обуславливается не только многочисленностью, разнообразием и важностью его функций, но и тем обстоятельством, что оно ведает прежде всего полицией, а принудительное осуществление всех вообще распоряжений правительства, к какому бы министерству оно ни относилось, совершалось, по общему правилу, полицией.

Министру внутренних дел даны два товарища, права которых определялись особыми постановлениями. В 1895 году состав МВД был следующим: совет министра, образованный на общем основании, но с некоторым отступлением по делам земского отдела; главное управление почт и телеграфов; главное управление по делам печати, ведающее цензуру, а равно имеющее надзор за промышленными заведениями, относящимися до печати, и за книжной торговлей; земский отдел, медицинские департамент и совет, совещательный ветеринарный комитет, преобразованный в апреле 1901 года в Ветеринарное управление МВД Российской империи, статистический совет и центральный статистический комитет, техническо-строительный комитет, канцелярия министра и департаменты общих дел, хозяйственный, полиции и духовных дел иностранных исповеданий.

Совет министра составляли руководители департаментов, специально назначенные императором чиновники, а также главы всех, кроме православной, религиозных конфессий России.

Департамент общих дел конкурировал с канцелярией министра. Предметы его ведомства: делопроизводство по личному составу МВД, часть инспекторская; дела по дворянским выборам, по вопросам о правах состояния, о сооружении памятников и об открытии для сего подписок; заведование архивной частью всего министерства и др.

Департамент полиции сосредотачивал в себе главное заведование делами общей полиции; ему подчинялись все полицейские органы в государстве. В частности, в ведении этого департамента состояли: дела о раскольниках и вообще о сектах, возникающих в недрах православной церкви; дела о государственных преступлениях; дела о недоимках, так как попечение об исправном поступлении податей возлагалось на общую полицию; дела о снабжении иностранцев видами на проживание в России и о высылке иностранцев; дела по утверждению уставов разных обществ и клубов и разрешению публичных лекций, чтений, выставок и съездов, и многое другое. В то же время, основными службами этого департамента являлись сыскные и охранные отделения.

Хозяйственный департамент ведал дела по народному продовольствию, общественному призрению, городскому общественному управлению и земскому хозяйству, по утверждению церковных обществ, братств и попечительств, по удалению из мещанских обществ порочных членов, по разрешению учёных съездов и многие другое. В 1894 г в составе хозяйственного департамента учрежден особый страховой отдел со страховым при нём комитетом.

Департамент духовных дел иностранных исповеданий ведал, в качестве центрального установления, дела вероисповеданий католического, армяно-григорианского и протестантских, а также духовные дела мусульман, евреев, караимов и ламаистов.

Как мы видим, МВД изначально вообще планировалось как скорее хозяйственно-распорядительное министерство. Но потом к нему присоединили полицию. До самого 1917 года МВД было крайне перегружено функциями, один и тот же министр боролся не только с преступностью, но и с пожарами, а так же доставлял почту и разбирался с делами всех конфессий страны кроме православной, для которой был Синод. При этом, у министра было только два товарища (для сравнения, сейчас у министра МВД при сокращенных функциях — шесть заместителей).

Вторым органом правопорядка был ОКЖ.

Из Википедии

Отде́льный ко́рпус жандармов, — отдельный корпус особого назначения (полицейского) в составе Вооружённых сил Российской империи, военные чины которого составляли основу штата жандармско-полицейских учреждений Российской империи, с 1826 по 1917 годах, политическая полиция Российской империи.

Первоначально существовала Внутренняя стража, штабные роты при расквартированных на территории Империи полках и инвалидные команды, в которых служили, а точнее дослуживали свой срок пожилые солдаты. Задачи у них были в общем то те же что и у внутренних войск — подавление возможных беспорядков, охрана губернаторского присутствия, таких мест как казначейство или винные лавки.

Однако, 1 (13) февраля 1817 года учреждены из людей, оставшихся ещё до этого Полицейских драгунских команд:

Жандармские дивизионы — в столицах: Санкт-Петербурге и Москве;

Жандармские команды — в губернских городах: Вологде, Петрозаводске, Архангельске, Новгороде, Пскове, Митаве, Риге, Ревеле, Владимире, Калуге, Костроме, Орле, Рязани, Смоленске, Твери, Туле, Ярославле, Киеве, Витебске, Могилёве, Житомире, Каменец-Подольске, Минске, Вильне, Гродно, Белостоке, Екатеринославе, Курске, Полтаве, Симферополе, Харькове, Херсоне, Чернигове, Астрахани, Нижнем Новгороде, Воронеже, Тамбове, Вятке, Казани, Симбирске, Пензе, Уфе, Перми, Тобольске, Томске, Иркутске и в трёх портовых городах: Феодосии, Таганроге и Одессе.

Жандармские дивизионы находились в оперативном подчинены обер-полицмейстерам обеих столиц, считаясь в командировке от Отдельного корпуса внутренней стражи; Жандармские команды в губернских городах полагались в составе местных гарнизонных батальонов, а Жандармские команды в портовых городах — в составе служащих инвалидных команд.

Первоначально, жандармы имели собственный состав в одних столицах (Санкт-Петербурге и Москве), где они, будучи подчинены обер-полицмейстерам, считались в командировке от Корпуса внутренней стражи. В губернских городах они полагались в составе тамошних Гарнизонных батальонов, а в портовых — в составе Служащих инвалидных команд; но, 11 (23) апреля 1817 года, их велено не включать в сей состав, а содержать особо при Гарнизонных батальонах. Европейская территория Российской империи разделялась на Округа внутренней стражи. Существовало в разное время от 8 до 12 округов (50 внутренних гарнизонных батальонов.)

25 июня (7 июля) 1826 года учреждена должность Шефа жандармов, на которую был назначен генерал-адъютант Его Императорского Величества, генерал-лейтенант Александр Христофорович Бенкендорф.

Обеспокоенный распространением тайных обществ, подготовивших восстание на Сенатской площади, Николай I 28 апреля (10 мая) 1827 издал Положение о Корпусе жандармов, в соответствии с которым была создана политическая полиция в лице жандармов России, преобразованная позже в Отдельный корпус жандармов полицейского назначения в составе Русской Императорской армии.

Жандармские команды получили разделение на пять Округов Корпуса жандармов. В задачи корпуса входило: осведомление императора о беспорядках и злоупотреблениях, совершаемых как правительственными чинами, так и лицами, состоящими на общественной службе, наблюдение за направлением политических идей в обществе, силовая поддержка чинов Третьего Отделения при проведении арестов, обысков, конвоировании задержанных. Командир корпуса обладал правами командующего армией.

…

В 1867 году были упразднены жандармские округа и вместо них созданы губернские жандармские управления для политического сыска, производства дознаний по государственным преступлениям в пределах их губерний. С организацией охранных отделений функции губернских жандармских управлений меняются и за ними остается, главным образом, производство дознаний по политическим делам. В этих целях был учреждён наблюдательный состав, переименованный впоследствии Высочайшим повелением 28 августа 1870 года в дополнительный штат губернских жандармских управлений.

Законом от 19 мая 1871 года на Корпус жандармов возлагается производство дознаний по делам о государственных преступлениях, и с этого времени деятельность Корпуса сосредотачивается почти исключительно на политическом розыске и на формальном расследовании дел о лицах, виновных в совершении государственных преступлений.

Согласно инструкции 1904 года в обязанность губернских жандармских управлений входило наблюдение за местным населением и за направлением политических идей общества, доведение до сведения высших властей информации о беспорядках и злоупотреблениях, производство дознаний по делам о государственных преступлениях, производство расследований согласно Положению о государственной охране, осуществление негласного надзора; наблюдение за лицами, проезжающими через границу; наблюдение за иностранными разведчиками; розыск и наблюдение за лицами, укрывающимися от властей; оказание помощи общей полиции в восстановлении нарушенного порядка, конвоирование арестантов. В тех губерниях, где не было охранных отделений, они продолжали выполнять свои прежние обязанности — розыскную деятельность.

В административно-строевом отношении губернские жандармские управления подчинялись непосредственно Штабу Отдельного корпуса жандармов, по части политического розыска — сначала III Отделению С. Е. И. В. канцелярии, с 1881 года — Департаменту полиции Министерства внутренних дел. В уездах были учреждены должности помощников начальников управлений. В подчинении начальников губернских жандармских управлений были крепостные и портовые жандармские команды и жандармские пограничные пункты.

В Российской империи до Февральской революции 1917 года действовало 75 губернских жандармских управлений, 30 уездных, 33 жандармско-полицейских управлений железных дорог. Численность Отдельного корпуса жандармов составляла в 1827 году 4278 человек, в 1913 году — 12700 человек, в 1916 — 16 тыс. человек.

Надо сказать, что предпринятая в 1817 году (странно, ровно за сто лет до 1917 года) реформа — больше усложнила и запутала ситуацию, чем улучшила.

Жандармерия существовала во многих странах Европы, а в таких как Франция или Испания существует и поныне. В Испании, например, жандармерия отличается тем что жандармы живут в казармах на казарменном положении, в то время как полицейские являются гражданскими служащими. Обычно жандармы должны исполнять функции силового обеспечения действий полиции и борьбы с массовыми беспорядками, но Николай I возложил на жандармерию функцию политического сыска. К которой бывшие армейские офицеры были вряд ли готовы.

Таких глобальных проблем у ОКЖ — не считая конечно постоянной нехватки штата и финансирования — было две.

Первая — сотрудниками ОКЖ были военные офицеры, считавшиеся «временно откомандированными» в распоряжение шефа ОКЖ — то есть их могли откомандировать и обратно, как произошло во время Первой мировой войны, и тем самым розыск и контрразведка в самое опасное время и при нехватке штата даже для мирного времени — лишились и того штата, который у них был. А жандармского офицера труднее и дольше готовить, чем обычного пехотного.

Вторая — жандармы имели двойное подчинение — министру внутренних дел и военному министру. Но и это было не самое плохое.

Положение жандармов обеспечивало им почти гарантированный конфликт с любым губернатором или генерал-губернатором. Потому что жандармы имели выход не только на министра внутренних дел, но и на Собственную Его Императорского Величества Канцелярию. И по долгу службы должны были докладывать — и докладывали не только об антиправительственных заговорах, но и о коррупции, провалах и самодурстве властей в регионах. Понятно, что никакому губернатору это не нравилось, и, забегая вперед, скажу что один из рифов, о которых разбилась планируемая в последние годы империи полицейская реформа — это как раз сопротивление губернаторов. Губернаторское лобби костьми легло, отстаивая подчинение полиции и жандармерии не центру, а себе лично и так чтобы все сообщения в Петербург — проходили не иначе чем через канцелярию губернатора. Как видите, проблемы во взаимоотношениях центра и регионов тогда мало отличались от нынешних.

Революционные события 1905–1907 годов стали для страны настоящим потрясением, выявив помимо прочего неадекватность силовых структур государства новым угрозам и вызовам. Террор стал обыденным явлением. Террористические акты, в том числе против ведущих политических деятелей были и в других странах, так например, были застрелены президент США, король и наследник Португальские, зарезана императрица Австро-Венгрии. Но только в России террор приобрел характер системной, непрекращающейся войны против государства, в которой погибло несколько тысяч государственных служащих от самого низкого ранга до Великих князей, министров и губернаторов. Этот террор затронул все слои общества, причем общество было на стороне террористов. Реалии жизни в условиях террора вошли даже в детские шутки, в ответ на вопрос, какое изобретение двадцатого века вы считаете самым важным, гимназисты отвечали «Браунинг». Пойти в террор — было чем-то почетным. В некоторых странах террор так и называли — русский метод. То есть в России методом общения власти и «передовой» части общества стали динамит и пистолет Браунинг.

До Столыпина — наиболее успешным в плане реформирования МВД был В.К. фон Плеве, российский консерватор, многолетний министр внутренних дел, действительный тайный советник.

Плеве — представлял собой тип консервативного реформатора — при том, Столыпин во многих своих реформах либо продолжил то, что начал Плеве, либо реализовал то, что он предлагал. Плеве — по сути один из тех, кто начинал при позднем Александре II, понял и принял многие его реформы — но не стал и не стремился стать частью того что тогда называлось «общество». Плеве — дворянин, юрист, бывший прокурор, в 1881 году назначен директором Департамента полиции МВД. Помимо работы в МВД занимался многими общегосударственными вопросами. Председатель комиссий и совещаний: для пересмотра Устава о фабричной и заводской промышленности (1884 год), по поводу падения цен на сельскохозяйственные произведения (1888 год), по составлению предположений об изменении Городового положения (1891 год), для пересмотра Устава о народном продовольствии (1893 год) и других. Провёл реорганизацию Государственной канцелярии и Департамента законов Государственного совета. Министр статс-секретарь Великого княжества Финляндского (1899–1904 годы). Одновременно министр внутренних дел и шеф жандармов (1902–1904 годы).

Участвовал в разработке «Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 (26) августа 1881 года, которое вплоть до 1917 года позволяло правительству наделять местную администрацию дополнительными полномочиями для борьбы с революционным движением и беспорядками. Ввёл новую методику розыскной работы, в основе которой лежала вербовка агентов в революционной среде или внедрение в неё полицейских агентов. Особое значение придавал подбору агентов «наружного наблюдения». Система полицейских мероприятий Плеве к весне 1883 года обеспечила разгром партии «Народная воля» и снизила накал антиправительственных выступлений. В 1902 году провёл реформу политической полиции, в крупных городах (Вильне, Киеве, Одессе, Харькове и других) к февралю 1903 года учредил 14 розыскных отделений (в 1903 году переименованы в охранные отделения). Жёстко противодействовал антиправительственным выступлениям (подавление крестьянских волнений в Полтавской и Харьковской губерниях в 1902 году, расстрел демонстрации рабочих в Златоусте в 1903 году и так далее). При его поддержке С.В. Зубатов пытался поставить под государственный контроль рабочее движение (система «полицейского социализма»). Плеве считал недопустимыми уступки общественному движению, в частности земскому движению. Пресекал попытки земств выступать с политическими заявлениями, был категорическим противником проведения общеземских съездов, видя в них форму объединения либеральной оппозиции. В 1904 году Плеве осуществил реорганизацию МВД: для контроля над земствами и городскими общественными управлениями взамен Хозяйственного департамента учреждено Главное управление по делам местного хозяйства, а также создан Совет по делам местного хозяйства с участием губернаторов и назначаемых министром представителей органов местного самоуправления.

Полицейские реформы Плеве базировались на следующих основных положениях:

1. Профессионализм — создание профессионального полицейского розыска

2. Провокация — именно Плеве нашел и выдвинул тогда еще никому не известного подполковника Судейкина, который сумел перевербовать многих молодых революционеров. Благодаря налаженной системе перевербовки и внедрения агентов — в течение короткого времени Народную волю удалось разгромить почти полностью, а революционное движение было сломлено не менее чем на двадцать лет — срок целого поколения.

3. Легализация. Фон Плеве считал, что одними запретами ничего не добиться и пытался организовать легальное движение рабочих под присмотром полиции. Фактически — профсоюз вместо политической партии.

За № 2 и № 3 — фон Плеве стал одним из самых ненавидимых людей своего времени, нет ничего удивительного, что в 1904 году он был убит. Но дело его жило — и именно при нем был завербован Евно Азеф, лидер Боевой организации эсеров, чъе разоблачение — сломило уже вторую революционную волну и второе революционное поколение. Вербовка Азефа — одна из самых поразительных в истории спецслужб мира вообще.

Фон Плеве — в общем то создал полицию такой, какой мы знаем ее сейчас — с региональными отделениями, с уголовным розыском, с осведомителями, с профессиональной картотекой. Более того, история не раз показала его прозорливость — он например видел в земцах, занимающихся политикой едва ли большую угрозу, чем в рабочих — и 1917 год показал как он был прав.

Плеве был не прав только в одном — он недооценивал степень угрозы и недооценивал истинную потребность в кадрах полиции. И он не смог, не увидел потенциальной опасности исходящей от армии и не смог доказать Государю всю гибельность использования армии при беспорядках. Россия вползала в век революции, и кадра полиции у нее было в несколько раз меньше чем в развитых странах Европы.

Следующим реформатором полиции стал уже великий П.А. Столыпин, про которого надо говорить отдельно.

2.16 Столыпин. Реформатор и его реформы

Петр Аркадьевич Столыпин — последний из великих политических деятелей Императорской России. Его дела стоят в одном ряду с делами Петра I, Александра II, М.М. Сперанского. Будучи дворянином и политиком, он не зацикливался на каком-то одном направлении реформ. Его знают по аграрной реформе, но мало кто знает что им планировались и другие реформы, которые в случае их осуществления не дали бы совершиться революции в 1917 году.

Столыпин — третий из четырех великих русских министров — это еще И.А. Вышнеградский, С.Ю. Витте и В.Н. Коковцов. Стараниями этих четверых людей — Россия из аграрно-феодальной страны превратилась в быстро растущую промышленно-аграрную империю, темпы роста которой были сравнимы с сегодняшними китайскими. Но из всех четверых — только Столыпин понимал необходимость не только экономических, но и комплексных реформ, затрагивающих все сферы государственного устройства страны. Он явно предвидел, что сильный экономический рост, но без политических перемен, без формирования адекватной новым экономическим условиям политической и государственной машины — приведет рано или поздно к социальному взрыву. Так оно и вышло.

При этом, Столыпина нельзя назвать либералом, он был и оставался сторонником монархии. Но он понимал необходимость твердого порядка в стране для ее успешного экономического развития — и понимал что сильное государство, а не сильное общество или что-либо еще — способно его обеспечить.

Столыпин не верил в представительные начала власти. И был в общем то на тот момент — глубоко прав. Не знаю, понимал ли он, что общество (по крайней мере его часть) объявило государству войну, и что Дума является не органом власти, а военным отрядом общества, что оно не отправляет власть — а борется с нею. Но Столыпин никогда не испытывал никаких иллюзий в способности Думы осознать необходимость реформ и сотрудничать с правительством и Государем в их проведении. Он без колебаний шел на принятие реформ обходным, «полицейским» путем, по чрезвычайным статьям — полагая, что сами реформы, их необходимость — намного важнее чем искать согласия с обществом и уступать обществу. Горький парадокс истории — Столыпин числится консерватором, а Дума — переполненной либералами и прогрессистами — но либеральную аграрную реформу Столыпин, отчаявшись найти согласие с Думой ввел чрезвычайным порядком. Не Дума, а именно Столыпин, консервативный помещик — монархист, губернский предводитель дворянства, бывший министр внутренних дел — совершил один из величайших в истории России либеральных актов. Он освободил крестьян от власти общины, предоставил им право выделяться из общины и более не зависеть от нее — и тем самым он завершил дело Александра II. Почему то именно консервативный монархист Столыпин, не Дума — первым осознал необходимость личной свободы для развития русской деревни и русского крестьянина. Этим кстати Столыпин отличался от своего предшественника Витте, который цинично замечал, что стадо проще пасти, чем отдельных овец. И Столыпин, поняв, что зависимость от общины ничуть не лучше крепостного права — дал свободу всем тем, кто этого пожелал. До 1917 года — четверть крестьян покинула общину.

Кстати, судьба Столыпина хорошо иллюстрирует трагический парадокс свободы в России. Нельзя сказать, что Россия несвободная страна, что ее нет. Россия всегда шла к свободе, порой с перехлестом. Но в отличие от той же Европы — вопрос свободы в России это не запрос общества, и не борьба общества за свободу. Свобода в России всегда связана с выдающимися личностями, такими как Столыпин, Сперанский или, к примеру, Александр II. Именно они — ведут народ к свободе, порой жертвуя собой на этом пути. Кстати, прав и Пушкин, говоря, что все Романовы — революционеры. Не все. Но каждый второй.

Из всех четверых упомянутых выше министров — Столыпин едва ли не единственный не был узким специалистом. Он был и не просто политиком. Столыпин был государственным деятелем, способным не просто предложить и провести в жизнь ту или иную реформу — но понять, что мешает развитию страны и как это исправить. Столыпин предложил не только аграрную, он предложил несколько реформ в самых разных областях — аграрная известна потому, что ее единственную удалось ввести в действие, остальные погрязли в Думе и были ей остановлены. Надо признать, Дума выполнила свое предназначение авангарда революции — если бы не ее действия, скорее всего в 1917 году революции не произошло бы. Это следует помнить всем, кто считает, что будущее России, возможность вырваться из замкнутого круга русской истории — в парламентской республике. Вовсе нет.

Аграрная реформа Столыпина

Перед тем, как говорить о самой сути реформы, поговорим о двух вещах — в каких обстоятельствах она была востребована и к чему она привела.

Россия на протяжении длительного времени была ведущим экспортером хлеба. Но в период с 1870 по 1890 год — на мировом хлебном рынке произошли кардинальные перемены. На рынок вышли новые игроки — США и Аргентина — и там и там распахали целину, прерии. Благодаря развитию агротехники — повысились урожаи и в Европе. Цены на зерно упали в разы, затем немного выросли — но уже никогда не достигали прежних величин. Благодаря этому в Европе произошла первая потребительская революция — для тогдашнего среднего класса впервые за всю историю расходы на питание перестали составлять большую часть бюджета, а кусок хлеба — мог позволить себе даже нищий.

А в то же самое время в России стали давать о себе издержки реформ Александра II.

Напомню кратко — крестьяне были освобождены от крепостного права, но в то же время попали в зависимость от общины. Причина такого решения — скорее всего налоговая, налоги платил не отдельный человек, а община в целом и недоимки одного покрывали другие. Община поставляла и рекрутов. Земля принадлежала не отдельному крестьянину — а общине и переделивалась время от времени на сходе «по едокам» — то есть чем больше у тебя семья, тем больше ты можешь получить земли.

Община имела огромную власть над крестьянином. Чтобы уйти в город на заработки — он должен был получить паспорт от общины. Община имела право разбирать споры крестьян между собой до 300 рублей (два средних годовых дохода) и своим решением высылать в Сибирь «вредных» членов общины (то есть ссылало в Сибирь не только и не столько государство). Никакими законами община не руководствовалась — судили-рядили по обычному, не писанному праву.

За тридцать лет — крестьяне осознали, что честно трудиться и зарабатывать невыгодно. Если у тебя есть деньги — на тебя разверстают недоимки твоего соседа. Если у тебя земля лучше, чем у соседа, если ты заботишься о ней — на следующем сходе у тебя ее, скорее всего, отберут. Никакой правды ты не найдешь — суды даже не принимали общинные дела к рассмотрению.

В итоге — русское крестьянство стало рожать детей и пьянствовать. Пьянство стало настоящим бичом деревни, все свободные деньги тут же пропивались. Уже к 1892 году это привело к сильнейшему голоду, который с того момента регулярно повторялся. Правительство же — было вынуждено с каждым годом все больше тратить деньги на помощь голодающей деревне вместо того чтобы получать с нее налоги. На распределении помощи голодающим тут же возникли коррупционные схемы…

Чего добился Столыпин своей аграрной реформой, которая в общем заключалась в одном простом правиле — каждый, кто не хочет так дальше жить, может выйти из общины с землей и община обязана отпустить.

… Так, с 1905 по 1913 гг. объем ежегодных закупок сельхозтехники вырос в 2–3 раза. Производство зерна в России в 1913 г. превышало на треть объем производства зерновых в США, Канаде, Аргентине вместе взятых. Российский экспорт зерна достиг в 1912 г. 15 млн. тонн в год. В Англию масла вывозилось на сумму, вдвое большую, чем стоимость всей ежегодной добычи золота в Сибири. Избыток хлеба в 1916 г. составлял 1 млрд. пудов.

Из Европейской России в менее заселенные районы переселилось 3 млн. хозяйств. 4 млн. десятин общинных земель были вовлечены в рыночный оборот,

С 59 до 83 рублей на один двор увеличилась стоимость сельскохозяйственных орудий, потребление суперфосфатных удобрений выросло с 8 до 20 млн. пудов.

В результате реформы за период 1890–1913 годы доход на душу сельского населения вырос с 22 до 33 руб. в год.

Русские крестьяне в короткое время сумели сформировать структуры, известные на весь мир — так сибирский маслодельческий кооператив имел офисы в Великобритании и США, являясь одним из крупнейших подобных кооперативов в мире. Даже во время войны — в России не вводили карточки на продовольствие, продовольственные проблемы в городах и в частности в Петрограде— были вызваны невозможностью подвезти продукты, а не их отсутствием. Так же вероятно и чьей-то злой волей…

И, тем не менее, революция произошла, и требование обернуть вспять результаты столыпинских реформ — было одним из главных ее требований (что немедленно привело к голоду, а потом и к тому что Россия начала закупать зерно).

Почему?

Опять забегая вперед — вопрос успешности столыпинских реформ зависит от подхода к ним. Если рассматривать сельское хозяйство России как бизнес, который должен производить прибавочный продукт, и как можно больше, чтобы хватило и накормить города, и вывезти, и чтобы он платил государству налоги — то Столыпин, безусловно, был прав в своих реформах и результат у них был. Проблема в том, что для немалой части (точный процент спорен) крестьянского населения — крестьянский труд и крестьянская жизнь были способом не заработать, а выжить. Они ковырялись во все более ухудшающейся без удобрений земле, пахали на еле живых от голода сивках и были сами еле живы от голода. Они не только не производили хлеб на продажу — они сами были вынуждены покупать его, чтобы не умереть от голода. Для них реформы Столыпина были смертью — она ничего им не предлагала, но отнимала последнюю надежду выжить. Если раньше они во время схода имели голос и могли как-то воздействовать на богатых сообщинников — то теперь богатые сообщинники выделялись из общины и больше не нуждались в них. Все что они могли им предложить — продать по дешевке землю, если есть и идти батрачить за копейки. Это вызывало ненависть, причем более сильную, чем если бы речь шла о помещиках. Помещик всегда был чужим. А эти были предателями крестьян.

Потом эти бедняки получат оружие…

Суть аграрной реформы:

Если вкратце охарактеризовать сущность столыпинской аграрной реформы, то можно сказать, что она заключалась в том, чтобы, отменив оставшиеся выкупные платежи, дать возможность всем крестьянам право свободно выходить из общины и закреплять за собой надельную землю в наследуемую частную собственность. При этом имелось в виду, что только экономическими методами можно побудить помещиков продавать свою землю крестьянам, а также использовать государственные и иные земли для наделения ими крестьян.

Подразумевалось, что постепенно число крестьянских собственников и площадь земли в их руках будут возрастать, а община и помещики будут ослабевать. В результате должен был быть решен извечный для России аграрный вопрос, причем мирно и эволюционно. Так оно и было, многие помещики уже продавали земли, а Крестьянский банк их покупал и продавал на условиях льготного кредитования желающим крестьянам.

Задача состояла в том, правильно ли было уповать на эволюционность этого процесса (в результате Первой мировой войны и революции реформу завершить не успели), или надо было действовать более решительно. Для решения этого вопроса существовало три пути: отнять землю у помещиков; ничего не делать; подтолкнуть помещиков и крестьян к реформе без нарушения права частной собственности.

Именно третий вариант и выбрал П.А.Столыпин. Он прекрасно понимал, что грубая, агрессивная политика не только не даст положительных результатов, но и может еще больше усугубить и без того напряженную обстановку.

Столыпин видел решение имеющегося кризиса в том, чтобы дать возможность крестьянам получить сначала временно, а затем закрепить за ним отдельный участок, вырезанный из государственных земель или из земельного фонда Крестьянского банка. Основными «донорами» для формирования земельного фонда Крестьянского банка стали разоренные помещики, не желающие или не способные эффективно вести хозяйство в условиях складывания капиталистической конкуренции.

Столыпинская аграрная реформа в корне отличалась от идеи левых политиков конфисковать землю у помещиков и просто раздать ее. Во-первых, такой подход был неприемлем с точки зрения норм цивилизованной частной собственности. Во-вторых, то, что дается даром, в России редко используется эффективно. Традиционный в более позднее советское время «отнять и поделить» никогда никому не приносил пользы. Нельзя создать ответственного собственника, нарушая права собственности других.

…

В марте 1906 г. вышел указ о землеустроительных комиссиях, и временные правила о них были внесены в Думу. Но законом они стали лишь 29 марта 1911 г. (это не сдержало работу по землеустройству). Двенадцатого августа 1906 г. Крестьянскому поземельному банку передали для продажи малоземельным крестьянам удельные земли и затем 27 августа 1906 г. — казенные земли (правда, значительная их часть уже была в аренде у крестьян).

Восприняв идеи В.И.Гурко и других специалистов, 10 октября 1906 г. Столыпин докладывал и самостоятельно защищал проект реформы на заседании Совета министров. Однако все члены правительства находили, что «община не заслуживает далее покровительства закона». Разногласия были лишь по вопросу: проводить законопроект о реформе указом царя или дождаться созыва Государственной думы? Меньшинство министров — В.Н.Коковцов, Б.А.Васильчиков, Н.Д.Оболенский — считали необходимым опереться на народное представительство, то есть внести вопрос на рассмотрение Государственной думы.

9 ноября 1906 г. проект «Особого журнала» Совета министров был доложен царю Николаю II, который написал на нем положительную резолюцию: «Согласен с мнением председателя и 7 членов». Реформа получила четкие очертания.

Она начала осуществляться с принятия двух важнейших указов царя. Первый был выпущен в развитие Указа от 3 ноября 1905 г. об уменьшении выкупных платежей крестьян с 1 января 1906 г. наполовину, а с 1 января 1907 г. — полностью. Второй — в развитие Указа о помощи Крестьянского банка малоземельным крестьянам в покупке земли (правда, этот указ практически не исполнялся).

9 ноября 1906 г. последовал Указ о крестьянском землевладении и землепользовании. Этот важнейший указ дал каждому владельцу общинного надела право закрепить его себе в личную собственность. При этом в общинах, где не было переделов в течение 24 лет, за крестьянином закреплялся весь его надел, а в остальных за излишки сверх расчетной доли каждого члена общества надо было платить обществу по первоначальной средней выкупной цене за десятину.

В указе говорилось, что выход из общины осуществляется в месячный срок после подачи заявления по приговору общины простым большинством голосов, причем община устанавливает конкретный участок земли и необходимую доплату. Если общество в указанный срок не делает такого приговора, то все полномочия переходят земскому начальнику или соответствующему ему должностному лицу.

Выходящий из общины мог также требовать, чтобы ему выделяли участок в одном месте (а не в разных местах), а при невозможности этого — получить в качестве компенсации за разрозненные участки некоторые деньги. Чересполосица в основном сохранялась.

Циркуляр Министерства внутренних дел от 9 декабря 1906 г. Устанавливал, что если крестьянин подал заявление о выходе после решения схода об очередном переделе, но до его утверждения уездным съездом, то он закрепляет надел в прежнем размере. То есть фактически государство прекратило переделы, так как каждый теряющий хорошую землю мог выйти из общины и тем самым остановить передел. На этот циркуляр было столько жалоб, что в декабре 1907 г. его отменили, но свою положительную роль он сыграл.

Наконец, 14 июня 1910 г. был издан Закон об изменении и дополнении некоторых постановлений о крестьянском землевладении, который фактически в принудительном порядке признавал личными собственниками всех домохозяев тех общин, где не производились переделы в течение 24 лет. Теперь разверстывать стали целые селения. Это было желание ускорить процесс земельной реформы, но породило много скандалов и противоречий, так как уже нельзя было осуществлять передел земли.

Реформа подразумевала огромную техническую работу по развертыванию тысяч деревень, что могло привести к огромному числу спорных ситуаций. Нужны были детальные инструкции, многие тысячи хорошо подготовленных землемеров. Штат землемерной части землеустроительных комиссий, например, вырос с 650 человек в 1907 г. до 7000 человек к 1914 г. Бюджет земельного ведомства непрерывно увеличивался: с 46 млн. рублей в 1907 г. до 157 млн. рублей в 1914 г. (то есть оно стало одним из ведущих по этому показателю).

Кроме этого, параллельно чисто аграрным вопросам правительство пыталось двигать реформы и в других сферах жизни. Например, Указ от 5 декабря 1906 г. ввел свободу избрания места жительства для крестьян, отменил телесные наказания по приговору волостных крестьянских судов, упразднил право земских и крестьянских начальников арестовывать и штрафовать крестьян за административные нарушения.

В 1908 г. число укрепившихся крестьян выросло в 10 раз по сравнению с 1907 г. (свыше 500 тыс. человек), а в 1909 г. был достигнут абсолютный рекорд — 579 тыс. крестьян, покинувших общину. Далее эти цифры по понятным причинам начали снижаться, особенно с началом Первой мировой войны.

В целом из общины за период реформы выделились миллионы домохозяев. К 1 января 1916 г. из 9,2 млн. общинных дворов вышло 2,5 млн. крестьян-общинников (более четверти) и почти 15 % общинных земель (17 млн. десятин). В том числе на отруба и хутора вышло более 1,3 млн домохозяев (2,7 млн. десятин), что также было несомненным успехом, хотя и не решило всех проблем российского сельского хозяйства. Всего за годы реформы из общины вышло около 3 млн. человек — около трети домохозяев. Вместе с ними из общины вышло 22 % всей земли.

Важно отметить не только сам выход крестьян из общины, но и уничтожение чересполосицы, развитие отрубов и хуторов частично в ее рамках. Например, было около 6 млн. заявлений о землеустройстве по сравнению с 3,4 млн. заявлений о выходе, то есть не менее половины землеустройства происходило внутри общины. Реформа качественно меняла и саму общину, повышая эффективность ее функционирования.

Все эти изменения, безусловно, сказались на состоянии сельского хозяйства, которое постепенно начало трансформироваться. Понятно, что этому помогли и отмена выкупных платежей, обширная деятельность Крестьянского банка, большая коммерциализация аграрных отношений в целом. Отрицание этих результатов реформы не выдерживает никакой критики.

Полицейская реформа Столыпина

Удивительная прозорливость отличает Петра Аркадьевича Столыпина и в том, что задолго до событий 1917 года задумался о серьезном укреплении сил полиции. Сам какое-то время бывший министром внутренних дел — он, вероятно, понимал, что армии в критической ситуации нельзя будет довериться.

И оказался прав. Именно армия в 1917 году оказалась ненадежной.

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 2 (54) 2012

Понимая значимость профессиональной и компетентной полиции для поддержания правопорядка и успешной модернизации жизни российского общества, П. А. Столыпин считал необходимым совершенствование полицейской службы и проведение реформы полиции. В 1906 г. по инициативе Столыпина при МВД была создана межведомственная Комиссия по разработке полицейской реформы во главе с товарищем министра внутренних дел А. А. Макаровым. Основной задачей комиссии была подготовка законопроектов по реформе полиции, регламентирующих условия службы и порядок деятельности ее чинов8.

Оценивая необходимость повышения качества политического сыска в Российской империи, П. А. Столыпин способствовал совершенствованию деятельности охранных отделений. 14 декабря 1906 г. было утверждено «Положение о районных охранных отделениях», созданных для объединения и направления деятельности местных органов и занимавшихся политическим розыском с помощью агентуры, способной «освещать деятельность революционных сообществ». Субординацию охранных отделений, порядок назначения руководящего состава, правила передачи агентурных сведений в Департамент полиции МВД и иные организационные вопросы регламентировали «Положение об охранных отделениях» (9 февраля 1907 г.) и «Инструкция по организации наружного [филерского] наблюдения» (февраль 1907 г.).

При Столыпине началось формирование единой системы уголовного сыска. В соответствии с Законом «Об организации сыскной части» (6 июля 1908 г.) в составе полицейских учреждений всех губернских и крупных городов были образованы сыскные подразделения четырех разрядов. Кроме оперативно-розыскных действий, они производили дознание по уголовным преступлениям (9 августа 1910 г. МВД утвердило инструкцию чинам сыскных отделений, предусматривавшую негласное расследование преступлений общеуголовного характера). Оперативно-розыскная деятельность превратилась в самостоятельную функцию правоохранительных органов Российской империи.

В практике российского уголовного все большее значение приобретали криминалистические методы. Циркулярным распоряжением МВД от 9 апреля 1907 г. в Департаменте полиции было создано Центральное регистрационное бюро, а к 1908 г. число дактилоскопических бюро в губернских и других крупных городах и тюрьмах достигло 69.

С 1908 г. в Департаменте полиции началось создание кинологической службы. 21 июня 1909 г. в Санкт-Петербурге открылись первый в России питомник полицейских сыскных собак и школа их дрессировщиков. Питомник стал первым кинологическим подразделением МВД России. С этого времени служебно-розыскные собаки стали играть активную роль в раскрытии преступлений и поимке преступников. Так, на счету полицейской собаки породы доберман-пинчер по кличке Треф было более 1500 преступлений, раскрытых в Москве.

Развитие получила конвойная служба. 10 июня 1907 г. был утвержден первый Устав конвойной службы, определявший функции и организацию ее деятельности, а в 1909 г. был составлен «Свод маршрутов и планов движения этапных партий», куда вошли 379 маршрутов по пешим трактам общей протяженностью 27775 верст; 216 плановых маршрутов по 37 линиям железных дорог; 40 планов водных маршрутов (по морям, озерам и рекам — пассажирскими пароходами и на трех специально оборудованных пароходах и баржах).

Учитывая, что только с февраля 1905 г. по май 1906 г. в результате террористических актов и столкновений с революционными массами были убиты 974 полицейских чина, П. А. Столыпин принял меры к поддержке членов семей сотрудников правопорядка, погибших на боевом посту, и добился принятия закона о денежной компенсации детям полицейских и жандармов, погибших при исполнении служебных обязанностей или убитых за принадлежность к правоохранительным органам. Пособие назначалось в размере «установленном для детей лиц, погибших в войне с Японией».

При Столыпине были приняты меры по повышению профессионального уровня чинов полиции: созданы специальные полицейские школы и курсы для городовых и урядников.

В декабре 1907 г. начал выходить первый профессиональный журнал для полицейских «Вестник полиции», в котором находили отражение актуальные вопросы полицейского дела, достижения науки и техники, имеющие отношение к полицейской деятельности, результаты исследований состояния преступности в России и за рубежом, описывались примеры проявления полицейскими личного мужества, отмечались юбилейные даты службы. «Вестник полиции» имел два приложения, в одном из которых публиковались зарубежные детективы, во втором — печатались выдержки из Устава уголовного судопроизводства. Журнал издавался с 1907 по 1917 г. и распространялся по открытой подписке.

1 сентября 1906 г. при Главном управлении по делам печати МВД было образовано Осведомительное бюро (в 1915 г. переименованное в Бюро печати). Дважды в день оно выпускало специальные бюллетени, содержащие информацию о деятельности и намерениях правительства, о важнейших фактах общественно-политической жизни страны, обзоры российской и иностранной прессы.

Важным элементом улучшения работы полиции П. А. Столыпин считал освобождение её от недобросовестных и нечистоплотных сотрудников. По его инициативе было проведено расследование коррупции в управлениях столичных полиций в Санкт-Петербурге и Москве. В результате на скамье подсудимых оказались не только мелкие взяточники, но и высокопоставленные чины, включая, управляющего канцелярией петербургского градоначальника А. Н. Никифорова, градоначальника Москвы А. А. Рейнбота, его помощника полковника В. А. Короткого и товарища министра внутренних дел В. И. Гурко.

Проект полицейской реформы 1907 г. предполагал:

— усиление взаимодействия различных полицейских служб как на министерском, так и на губернском уровне.

— создание губернских полицейских управлений, объединявших деятельность всех видов полиции (уголовного розыска, жандармерии, охранки) подчинив их губернатору

— увеличить штат и жалование полиции

— принять единый Устав сыскной полиции (фактически закон «о полиции»).

— создать некий прототип ОМОН — военизированные силы быстрого реагирования на базе жандармерии с пулеметами и броневиками

Понятно, что Дума выступила категорически против подобных инициатив Столыпина и многое из того что он задумывал по полицейской части — реализовать не удалось, а многое из того что удалось — разрушил В.Ф. Джунковский.

Религиозные реформы Столыпина

Религиозные реформы Столыпина — одна из провалившихся реформ, причем провалившихся не случайно. В ней П.А. Столыпин оказался меж двух огней — агрессивных консерваторов и не менее агрессивных либералов. Поссорился со всеми. Вероятно, именно история с религиозными реформами заставила его задуматься о создании собственной партии — он не допускал возможности прихода к власти думских радикалов, но и мракобесы из консервативного лагеря его мало устраивали.

Вера — чувство интимное. Но одновременно с этим она является важным маркером идентичности. Особенностью России было то, что в России религия никогда не пересекалась с политикой. Русскому монарху не приходилось выстраивать отношения с Папой или Патриархом — в отличие от католиков, церкви православных автономны, и не обязаны сдавать наверх десятину. В России никогда не было таких жутких религиозных войн как в Европе. Но вся беда как раз в том, что под конец власть все-таки решила сделать веру частью политики. И решила она это в эпоху телеграфа, массового книгопечатания и быстро растущей грамотности.

Полагаю, корни тех проблем, которые так страшно дали о себе знать в начале 20 века — следует искать в двух вещах — это разделы Польши и проблема славянства. Обе проблемы взаимосвязаны. Присоединение Польши — привело к тому, что в составе империи оказались общности с сильной и чужой религиозной идентичностью — поляки с их католицизмом и евреи с иудаизмом. Ассимилировать не удалось ни тех, ни других. Кроме того, в случае с поляками наличие большого количества нелояльного населения — грозило при любом вторжении в страну с Запада и отзывалось постоянными восстаниями.

Второй проблемой было славянство. Начиная с середины девятнадцатого века — Россия принимает на вооружение геополитическую доктрину объединения под своим началом всех славянских народов — что немедленно вызывало острый конфликт с Османской империей и Австро-Венгрией. Платформой для объединения — должно было служить именно православие. Так религия неожиданно приобрела политическое измерение, а ее исповедание стало делом политическим.

При том, империя до того лояльно относилась к самым разным верованиям — например, бухарские евреи не подлежали никаким ограничениям вне зависимости от веры. Тот факт, что вопросы вероисповедания так остро концентрировались в западных районах страны — говорит о том, что мои догадки, скорее всего, верны.

Далее произошло то, о чем предупредила нас Ханна Арендт — силовые колониальные практики рано или поздно становятся частью внутренней политики. Это вторжение религии в политику связано с именем Константина Победоносцева, сына священника, ставшего во главе Синода и превратившего этот орган в инструмент по борьбе с нигилизмом и крамолой.

Столыпин — был монархистом не меньше, чем Победоносцев. И Столыпин вряд ли был меньшим скептиком, чем Победоносцев относительно парламентской формы правления. Но в отличие от Победоносцева — Столыпин был действующим политиком. И он понимал две вещи. Первая — прогресс не остановить, а значит, его надо возглавить. Вторая — Дума в каком-то виде все равно будет, и общество уже не заставишь замолчать, и публичная политика не денется никуда. И потому — надо создавать партию власти и надо вести нормальную публичную политику. Договариваться с теми, с кем можно договориться, бороться с теми, с кем договориться нельзя. И — в конце концов, править.

Столыпин, как и Победоносцев — был верующим. Но в отличие от Победоносцева он никогда не морализаторствовал в политике. Он прекрасно понимал ее грязную суть — но понимал и то что до конца чистой ее сделать не удастся.

Предметом религиозных реформ Столыпина стали две крупные оппозиционные силы общества, которых власть отталкивала именно по признаку религии. Это староверы и евреи.

ВЕРОИСПОВЕДНЫЕ РЕФОРМЫ П.А. СТОЛЫПИНА В КОНТЕКСТЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ НАЧАЛА XX ВЕКА

В.К. Пинкевич С. В. Золотых

В Министерстве внутренних дел, которое еще возглавлял Столыпин, была подготовлена «Справка о свободе совести», которую разослали членам Совета министров для ознакомления. На основе обсуждения этой справки в 1906 году принимается указ «О порядке образования и действия старообрядческих и сектантских общин и о правах и обязанностях входящих в состав общин последователей старообрядческих согласий и отделившихся от православия сектантов». Этот документ должен был действовать до того момента пока Дума утвердит его или отклонит. Тем не менее, этот документ планировался как способ увеличение лояльности староверов по отношению к действующей власти. Хотя в реальности многие старообрядцы в ходе своих съездов критиковали отдельные положение этого указа, но в целом это демонстрировало готовность Столыпина идти навстречу старообрядцам и искать компромисс.

Религия отступала перед политическими задачами.

Эту линию можно увидеть и в его выступлении на открытии Государственной думы: «Но ранее этого, правительство должно было остановиться на своих отношениях к Православной Церкви и твердо установить, что многовековая связь русского государства с христианской церковью обязывает его положить в основу всех законов о свободе совести начала государства христианского, в котором Православная Церковь, как господствующая, пользуется данью особого уважения и особою со стороны государства охраною. Оберегая права и преимущества Православной Церкви, власть тем самым призвана оберегать полную свободу ее внутреннего управления и устройства и идти навстречу всем ее начинаниям, находящимся в соответствии с общими законами государства. Государство же и в пределах новых положений не может отойти от заветов истории, напоминающей нам, что во все времена и во всех делах своих русский народ одушевляется именем Православия, с которым неразрывно связаны слава и могущество родной земли. Вместе с тем права и преимущества Православной Церкви не могут и не должны нарушать прав других исповеданий и вероучений. Поэтому, с целью проведения в жизнь Высочайше дарованных узаконений об укреплении начал веротерпимости и свободы совести, министерство вносит в Государственную думу и Совет ряд законопроектов, определяющих переход из одного вероисповедания в другое; беспрепятственное богомоление, сооружение молитвенных зданий, образование религиозных общин, отмену связанных исключительно с исповеданием ограничений и т. п.»

В этом фрагменте видно, что перед Столыпиным стояла крайне сложная задача, с одной стороны, снять всяческие ограничения с различных конфессий, а с другой, сохранить ведущее положение Русской православной церкви. Как уже отмечалось ранее, Петр Аркадьевич в свои планах модернизации России не считал правильным разрушать вековые культурные устои российской культуры, которая тесным образом была связана именно с православием. Таким образом, необходимо было создать условия, где все конфессии были бы равны, но православие было бы ровнее. Правда, ведущее положение православия должно закрепляться не на уровне закона, а скорее на уровне традиции и той роли которую церковь должна играть в обществе.

Во Вторую Государственную думу правительство Столыпина внесло сразу несколько законопроектов, связанных со свободой совести. Важно подчеркнуть, что когда П. А. Столыпин в феврале 1907 года представил данные законопроекты на обсуждение в Совет Министров, то его члены посчитали, что их принятие может поколебать основы общества и следовательно принятие законов нежелательным. Это показывает, что Столыпину приходилось преодолевать сопротивление не только радикально настроенных политиков в Думе, но и консервативно настроенных имперских бюрократов. Поэтому факт, что Столыпин продолжил шаги по принятию этих документов, вопреки мнению многих своих коллег, показывает, что он придавал им большое значение. Но досрочный роспуск Второй Государственной думы и складывание третьиюньской политической системы отодвинуло на второй план решение множества вопросов.

Ориентация правительства и значительной части Думы на национализм определяла политические векторы внутри нового парламента. Для формирования коалиций необходимо было согласовать позиции различных групп по национальному и религиозному вопросу. Поскольку у разных фракций были различные взгляды, это требовало множества уступок и компромиссов. 22 мая 1909 года в Третьей Государственной думе состоялось выступление П. А. Столыпина с речью о вероисповедных законах2. В своем выступлении он отметил, что предложенные законопроекты породили массу сочинений и стали предметом горячих дискуссий. Свою задачу Столыпин видел в том, чтобы изложить перед депутатами точку зрения правительства. Поэтому речь от 22 мая 1909 года можно считать программным документом в области вероисповедной политики П. А. Столыпина. Он напомнил, что в начале XX века был принят ряд важных документов: Указ 12 декабря 1904 г., Указ 17 апреля 1905 г. и Указ 17 октября 1905 г. При этом остается еще значительное количество действующих законов, которые необходимо изменить и привести в соответствие с принятыми принципами. По мнению П. А. Столыпина, необходимо сделать декларативные принципы по— настоящему работающими. Петр Аркадьевич подчеркивал, что правительство выступает за то, чтобы отменить многие требования к религиозным группам, например, на получение разрешения властей для проведения богослужений. При этом власти отстаивают позицию преимущества Русской православной церкви. Поэтому решение вероисповедных вопросов не может рассматриваться только в рамках гражданского права. Необходимо учитывать и церковные отношения. По его мнению, отказ властей поддерживать православие, как требовали некоторые политические силы, привел бы к недоверию между церковью и государством. Церковь в таком случае должна была бы самостоятельно наделять себя полномочиями, что таит в себя значительную опасность. В своей речи П. А. Столыпин озвучил вариант решения поднятых проблем: «этот законный путь я уже указывал и повторяю: заключается он в том, что государство, не вмешиваясь ни в канонические, ни в догматические вопросы, не стесняя самостоятельности церкви в церковном законодательстве, оставляет за собою и право, и обязанность определять политические, имущественные, гражданские и общеуголовные нормы, вытекающие из вероисповедного состояния граждан. Но и в последнем вопросе правительство должно прилагать все усилия для того, чтобы согласовать интересы вероисповедной свободы и общегосударственные интересы с интересами господствующей первенствующей церкви, и с этой целью должно входить с нею по этим вопросам в предварительные сношения»

При этом Столыпин выступал против карательных мер, по его мнению, главным инструментом воздействия должно быть нравственное воздействие, а не законодательные запреты. Поддерживая принципы свободы совести, П. А. Столыпин подчеркивал, что он должен согласовываться и не противоречить народному духу и традициям, которые существуют в обществе. То есть опасно исходить исключительно из абстрактных теорий, необходимо соотносить идеи с жизненными обстоятельствами. Поэтому все реформы должны исходить из того, что нельзя наносить урон основам государства и народной душе, которая объединяет миллионы русских людей. Закончил свою речь П. А. Столыпин весьма эмоциональным высказыванием: «Господа, наша задача состоит не в том, чтобы приспособить православие к отвлеченной теории свободы совести, а в том, чтобы зажечь светоч вероисповедной свободы совести в пределах нашего русского православного государства. Не отягощайте же, господа, наш законопроект чуждым, непонятным народу привеском. Помните, что вероисповедный закон будет действовать в русском государстве и что утверждать его будет русский царь, который для с лишком ста миллионов людей был, есть и будет Царь Православный». Таким образом, в этой речи проявляется тот принцип, которым Столыпин руководствовался, проводя свою политику, — это модернизация страны при сохранении ее уникальности. Петр Аркадьевич искал и находил компромиссы как с политическими силами в Думе, так и между теорией и практикой.

Выступление премьер-министра не могло не спровоцировать жаркую дискуссию среди депутатов. Пожалуй, именно компромиссный характер позиции Столыпина и не устраивал как правых, так и левых депутатов. Вместо того, чтобы разрубить гордиев узел конфессиональных противоречий, премьер-министр стремился сохранить неопределённость, поскольку она помогала решать многие проблемы. Но такая позиция правительства не устраивала многих депутатов. Ситуация в Думе показала, что поиск компромисса со стороны П. А. Столыпина привел к дальнейшей поляризации депутатов. Вопрос вероисповедания оказался настолько чувствительным и принципиальным, что и левые, и правые старались отстоять исключительно свою позицию.

Помимо конфликтов в Думе оппозицию реформам Столыпину составлял и Государственный совет, в котором преобладали ретроградные взгляды. То есть для Думы правительство Столыпина было излишне консервативно, а для Государственного совета излишне либеральным. По мнению верхней палаты парламента, для проведения вероисповедных реформ необходимо было заручиться одобрением церкви. Почти все решения, которые были приняты в ходе дискуссии в Думе, встретили резкую критику Государственного совета. Так, предлагалось исключить возможность всяческой пропаганды со стороны старообрядчества. По сути, сомнению подвергались даже положения императорских манифестов 1905 года.

Ну, вот, господа. Снова мы видим совершенно непостижимую для тех, кто учился по советскому учебнику истории. Не правительство и не Государь — а именно Дума торпедирует так нужный стране закон, проявляя нетерпимость, одержимость и неготовность к компромиссам. Хотя… и до сих пор ведь есть проблема — правительство воспринимает Думу как «не место для дискуссий», а оппозиция — как площадку не для отправления власти, а для захвата власти.

Продолжившаяся конфликтность с крупнейшими силами религиозной оппозиции — дорого обошлась стране. Сначала это вызвало резкое снижение престижа России в мире в связи с продолжающейся политикой ограничения евреев в их свободе жить, где они хотят и заниматься чем хотят. Притом — большинство евреев готовы были стать лояльными подданными и не замышлять ничего дурного против правительства — но мы их оттолкнули. Так мы нажили врагов, потеряли статус наибольшего благоприятствования в торговле с США, а во время войны — большая часть каналов помощи была для нас закрыта. А потом, уже во время войны — старообрядцы профинансировали заговор против правительства, а еврейские юноши — беженцы хлынули во время отступления кто вглубь России, кто в Петроград. Потом — в воспоминаниях о февральской революции не раз и не два вспоминаются юноши в очках с револьверами — это как раз «соколики» Временного правительства, молодые боевики отрядов еврейской самообороны, с беженцами попавшие в столицу.

Политические реформы Столыпина

Политические реформы Столыпина еще менее известны и обсуждаемы, но они же — дают ключ к пониманию того, какой видел Столыпин Россию в будущем. И возможно — они дают ключ к пониманию истинных причин его убийства — того почему полицейская власть Киева дала билет в театр его убийце…

Чтобы понимать, почему — надо понимать, что такое в те годы был Киев.

Киев в те годы был столицей русского «национализма». Почему я пишу национализм в кавычках? Потому что мне не хотелось бы думать, что вот это, сильно похожее на современную бандеровщину явление — и есть то что моя нация способна создать как национализм.

Киев, как город, стоящий в черте оседлости — был политической столицей русского национализма — и его будущей могилой. Именно здесь действовали его важнейшие политики, именно в этих местах набрали миллион подписей крестьян под верноподданническим обращением к Царю. Здесь, по сути, комплектовались все правые фракции и третьей и четвертой Дум.

Но здесь же была и могила русского национализма. Потому что ему нечего было сказать и нечего было предложить русским крестьянам центра страны. Они даже не знали как те живут — потому что где-то в районе Харькова проходила граница распространения передельной общины (потому кстати Украина числилась житницей страны, а места где была распространена община, едва прокармливали себя). У русских националистов, действовавших на территории современной Украины, была простая как автомат Калашникова программа — бей жида! Здесь они набирали с этим голоса. В центральной части России, где жидов пару раз в год видели на ярмарке — нет.

Местные правые — имели сильное влияние на Николая II — с одной стороны отсюда приходили верноподданнические письма с миллионом подписей, в то время как центральная Россия глухо возмущалась, а Петербург почти открыто фрондировал. С другой стороны — правая часть Думы комплектовалась отсюда, и Николай II просто не мог потерять такой резерват правых и оказаться перед полностью левым парламентом.

Но Столыпин мыслил дальше. Он первым понял — нельзя строить правую партию в России, опираясь только на западные губернии и нельзя строить ее только на принципах антисемитизма. В России должна быть широкая правая партия, пользующаяся более — менее поддержкой по всей России и предлагающая нормальную политическую программу, которая опять-таки не будет сведена к игре на темных инстинктах толпы.

А так как западные губернии были самыми верноподданными — видимо, Столыпин именно там решил обкатать свои задумки по расширению земского самоуправления и созданию широкой право-националистической партии.

Но это привело его к немедленному столкновению с большинством правых политиков России, почувствовавших угрозу себе и своему положению…

…

Однако уже в 1908–1909 годах вполне проявились программные противоречия первоначального столыпинского курса. Прежде всего, обострилась его основная политическая коллизия (подавление революции и развитие политических свобод), из чего неизбежно вытекал конфликт Столыпина с правыми. Экономические реформы (аграрная, рабочее законодательство) провоцировали конфликт как с правыми, так и с октябристами. Важным было и финансово-политическое противоречие, вызванное необходимостью распределять затраты по различным направлениям реформ.

В результате Столыпин отказался от масштабной реформы местного управления по французскому образцу, предполагавшую увеличение бюрократического штата (она была отчасти восполнена предполагаемой полицейской реформой). Создание волостного земства требовало серьезной предварительной подготовки: проведения аграрной реформы, введения местного суда, начального образования.

Смена курса вытекала как из представлений премьера, так и из учёта изменяющихся обстоятельств внутренней и внешнеполитической ситуации. В мае 1908 года, выступая в Думе по финляндскому вопросу, Столыпин отмечал: «С введением нового строя в России поднялась […] реакция русского патриотизма и русского национального чувства, и эта реакция […] вьёт себе гнездо именно в общественных слоях. […] В прежние времена одно только правительство имело заботу и обязанность отстаивать исторические и державные приобретения и права России. Теперь не то».

Суть столыпинского национализма заключалась в укреплении национальных основ огромной страны, в создании единой политической нации на смену разношёрстной и разноплемённой массе. Подобная цель могла быть достигнута лишь твёрдой централизованной властью.

Новый курс и его противники

Новый курс (форсирование аграрной реформы, увеличение финансирования самоуправления и начального образования, «укрепление западных окраин», повышение обороноспособности) в целом был менее масштабным, но более прагматичным вариантом предыдущего курса. Под новые задачи формировалась Партия русских националистов (Всероссийский национальный союз), которую отличали государственнические взгляды и экономическая программа, предполагавшая поддержку крестьянства и российской промышленности.

Националисты по своему составу были демократичнее октябристов: в 1908 году в октябристской фракции дворяне составляли 58 %, крестьяне — всего 10, а во фракциях умеренно-правых и националистов (объединившихся позднее в одну) в совокупности — 40 и 28. 29 % всех депутатов-крестьян входили в состав именно этих фракций (после их объединения для единой фракции была характерна наиболее высокая численность крестьян во всей Думе). Реализуя националистическую программу, Столыпин рассчитывал на расширение социальной базы своей политики.

Знаменем нового правительственного курса был законопроект о западном земстве. Проект закона предполагал создание национальных курий: русские (то есть украинские и белорусские) крестьяне получали в западном земстве ведущее положение. Именно русское население западных губерний было оплотом Всероссийского национального союза.

Премьер намеревался провести законопроект через палаты, создать западное земство уже в 1911-м и с его помощью добиться нужных правительству результатов на думских выборах 1912 года. Дума законопроект приняла, после чего он поступил в Государственный совет. Накануне начала его обсуждения 25 января по инициативе Столыпина депутация киевского и подольского губернских земств была принята императором.

Николай II признал, что при нынешнем порядке работать в земстве «слишком тяжело», и пообещал: «Я сделаю всё от меня зависящее для того, чтобы вы получили земство, полезное для вашего края и всей России в желаемом вами смысле».

Однако в Государственном совете отношение к законопроекту было неоднозначным: национальные группы и левые выступали против национальных курий, а многие правые — против излишне «демократического» состава. Организатором сопротивления стал один из лидеров правых и предшественник Столыпина на посту министра внутренних дел П.Н. Дурново. Он составил текст письма царю от имени правой группы Совета, где прогнозировал конфликт с поляками-землевладельцами в случае принятия законопроекта, что могло привести лишь к отсутствию интереса к земской деятельности и усилению их симпатий в отношении Австро-Венгрии.

Другой лидер правых В.Ф. Трепов рассказал Николаю II, что делегация была «подтасована» Столыпиным, а сам законопроект якобы должен был привести к засилью русской революционной интеллигенции в земстве. Трепов объехал видных членов Государственного совета и передал им позволение императора голосовать «по совести», то есть произвольно.

4 марта во время второго чтения в Госсовете (не в Думе!) при голосовании за курии произошёл провал западного земства. Против голосовало 92 человека, за — всего 68. 37 членов правой группы голосовали за курии, только 28 — против (таким образом, даже их воздержание от голосования дало бы сторонникам курий перевес). Столыпин сразу подал в отставку. Однако вмешательство великих князей Александра и Николая Михайловичей и вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны способствовало тому, что Столыпин устоял.

12 марта последовал роспуск парламента на три дня с целью проведения законопроекта по 87-й статье, а лидеры правой группы Государственного совета Дурново и Трепов были отправлены в отпуск до 1912 года. В знак протеста против роспуска в отставку подал председатель Думы А.И. Гучков, однако фракция октябристов в оппозицию не перешла. При избрании нового думского председателя единственной реальной кандидатурой был М.В. Родзянко, который был давним знакомым Столыпина.

В августе 1911 г. на выборах в западных земствах националисты добились значительного успеха. А 28 августа Столыпин прибыл в Киев на открытие памятника Александру II….

Почему в советской историографии — упорно сохраняется миф о том, что перед убийством — положение Столыпина было непрочно, и он был чуть ли не на грани отставки? Потому что в СССР плохо понимали реалии политической борьбы. Аппаратно — Столыпин, похоже, выигрывал. На пост председателя Думы вместо одного из правых — Гучкова — встал Родзянко, который был в хороших отношениях с премьером. Сам премьер, судя по переписке, был в хорошем настроении.

А вот Николай II был, судя по всему перед очень сложным выбором. Либо поддержать Столыпина — при том, что у него нормальной партии нет и неизвестно еще, будет ли — и рисковать появлением теперь еще и правой оппозиции, в довесок к левой. Либо поддерживать старых знакомых и друзей типа Дурново и Пуришкевича, с уже имеющейся фракцией в Думе и большинством в Госсовете.

А правые видимо не были уверены, какой выбор сделает Государь. Или наоборот — как раз уверены. И потому — они решили помочь с выбором — ликвидировать политического конкурента физически.

И вот тут вот сыграла роль очень отрицательная черта Николая II. Он был уверен в том, что многое, если не все что происходит — результат Божьей Воли. И когда был убит Столыпин — убит вроде как социалистом — он подумал: Божья воля. С облегчением вздохнул — мол Бог помог сделать выбор и вместо того чтобы устроить расследование и сделать выводы, вернулся к своим старым политическим друзьям. Которые уже к 1916 году решат, что спасение России в новом Императоре и примкнут к его политическим противникам.

Меж тем, я не могу себе представить ситуацию, чтобы Столыпин примкнул к политическим противникам царизма и начал бы шатать власть. Он слишком скептически относился к общественному мнению и прессе, чтобы пойти на это.

А вот Гучков, скорее всего в 1917 году припомнил Государю 1911 год и пережитое им тогда унижение.

Давайте, какой-то итог подводить. Невеселый.

Какой была бы Россия, если бы Столыпин выжил и довел до конца то что начинал и задумывал.

Не демократией это точно. Скорее всего, был бы какой-то вариант авторитарного правления — либо конституционная монархия при премьере без ограничения сроков и прочего, либо президент с очень редкой сменяемостью и оппозицией почти без шансов.

Скорее всего — режим был бы похож на некоторые современные… венгерский, например или польский. Есть правящая партия, которая активно и без особых угрызений совести эксплуатирует шовинистские идеи, сплачивая своих избирателей крикливой пропагандой особого пути и ненавистью к «чужому» — при социальном популизме, но тщательно продуманном.

Безусловно, капиталистической — при которой национализм служит преградой для левых идей.

Вряд ли честной — уровень коррупции был бы как в современной Венгрии или Польше, где профессиональные патриоты себя не обижают.

Но!

Россия была бы, безусловно, более населенной и русской. Русский проект был бы доведен до конца — русская политическая нация, русская диаспора за границей и русский патриотизм. Наверное, мы бы сейчас пытались выполнять директивы ЕС по отношению к меньшинствам — но для вида. А Европа косилась бы на нас и пожимала плечами — ну вот что с этими русскими делать, могила их исправит. Все у них не так.

Вероятно, Россия была бы членом ЕС, и стоял бы вопрос об исключении ее из ЕС за несоблюдение норм этой организации и общий недемократический характер правления.

Никакой Украины не было бы.

И Россия была бы намного более богатой и сильной. Намного — это уровень сегодняшнего ЕС, даже выше с учетом нефти. Это к нам бы ехали на заработки из Европы, а эмигрировали бы — в поисках демократии и вообще справедливости. И из Лондона — мечтали бы о другой России.

Но Столыпин погиб.

Он не смог. Не успел. Не сломил роковой ход истории.

Те, кто хотел земли, получил колхоз. Те, кто хотел справедливости — десять лет лагерей с поражением в правах.

Петр Аркадьевич Столыпин моими современниками поставлен на второе место в голосовании «Имя России». На первом месте — Александр Невский. На третьем — Иосиф Сталин. Разница между первыми тремя местами — менее процента.

Современная политическая система России — практически дословно воспроизводит идеал Столыпина. Сто лет спустя — реформы Столыпина были завершены, мы пришли именно к этому. Не всех это устраивает.

Вот так.

3. Внешняя политика

3.0. Россия и ее место в мире

Прежде чем говорить о делах внешних — давайте поговорим о том, чем была Россия к 1914 году. И какое место она занимала в мире.

Надо сказать, практически то же самое, что и сегодня.

1. Россия была своего рода «вторым миром» — слишком большая, чтобы ее не принимать во внимание, беднее, чем первый мир, но богаче, чем колонии, какие-то отрасли промышленности в ней были очень развиты, какие-то — недоразвиты. Россия имела ярко выраженную экспортную экономику, экспортировали товары не самых высоких переделов. Ввозили тоже много, хотя быстро шел и процесс импортозамещения.

В мировой политике Россия была изгоем, была сильно демонизирована прессой, союзничать с ней было стыдно, противостоять — почетно. Причины были, в общем-то, схожими — Россия была самодержавной страной, в то время как все прогрессивные страны — демократиями или парламентскими монархиями. Произошедший в Кишиневе еврейский погром вызвал гнев всего прогрессивного человечества и начисто уничтожил репутацию России, а выезжающие из России оппозиционеры хаяли ее на все лады в прессе. Оппозиционеров звали Ленин, Троцкий, Сталин… но тогда эти имена еще ничего не значили. И в британской и во французской прессе постоянно поднимался вопрос — как мы можем сотрудничать с такой страной? Заключение договоров в рамках Антанты постоянно сопровождалось гневом британского и французского общества. По факту — мир почти ничего не знал про Россию и про то, как она живет. И сейчас не знает.

2. Россию возглавлял Николай II, один из самых долгоправящих глав государства в истории России, и один из самых оболганных. Большую часть своего правления он находился в состоянии войны с гражданским обществом, при этом уступки делал вынужденно и при первой возможности отыгрывал назад. К 1914 году он довел общество до белого каления, притом сам он искренне не понимал, что им нужно — ведь цифры показывали хорошее состояние в экономике, и это было правдой.

Николай II не обладал практически ни одной из тех отрицательных черт, которые ему приписывают:

— он не был безвольным — как говорили те, кто с ним работал, он не орал матом как его отец, но если он что-то решил, переубедить его было невозможно и ни на чьи аргументы он внимания не обращал. Наиболее ярко это проявилось в 1915 году, когда он встал во главе терпящей поражение армии несмотря на протесты буквально всех, от родственников до Думы.

— он не был глупым, а его власть не была архаичной. Он был прогрессивным человеком, с удовольствием испытывавшим и внедрявшим все новинки своего времени, он заботился о развитии промышленности в России, принимая законы и выделяя необходимые деньги.

— он не был ни жестоким ни кровавым — наоборот, как показывает история он был недостаточно жесток и беспощаден к врагам своего режима. При Сталине критика власти означала ГУЛАГ или смерть, при Николае II даже матерых врагов режима ссылали в Сибирь, откуда они бегали не по разу.

— он не пытался заключить сепаратный мир — все исторические исследования, включая и исследования в германских архивах после ВОВ, показывают, что все, в чем обвиняла Николая II прогрессивная общественность — было наглой ложью. Можно даже сказать, откуда эта ложь пошла — в 1916 году, когда Сербия потерпела поражение и была на грани гибели, а союзники втайне желали чтобы болгары, немцы и австро-венгры совершили геноцид сербского народа — Николай II выкрутил руки союзникам, заявив, что если они не спасут сербов, Россия выйдет из войны, заключив сепаратный мир. Это ему потом припомнили.

— Николай II был твердым, последовательным и непреклонным патриотом России. По сути — у истоков суверенной демократии стоял именно он, хотя это так и не называлось. Он вел напористую внешнюю политику, подчас жестко сталкиваясь с другими странами. Он стоял в шаге от того чтобы взять Константинополь, операция намечалась на апрель — май 1917 года, командовать должен был Колчак. Он отрицал необходимость России быть похожей на западные страны и наоборот пропагандировал русскость — Александра Федоровна к делу и не к делу замечала «щи да каша пища наша», немцы спешно русифицировали свои фамилии. Один пример — когда его дядя, В.К. Николай Николаевич в неподготовленном наступлении в Пруссии угробил две армии, он заявил послу Палеологу — мы счастливы служить делу союзников (примерно так). Николай II не только никогда не сказал бы подобного — он не стеснялся при необходимости ставить условия союзникам, как в случае с Сербией или в начале 1917 года, когда жестко отказал британцам и французам в требовании ввести своих представителей в командование. Этим он сильно отличался от буквально лизоблюдствовавшего перед Западом прогрессивного русского общества и даже части семьи Романовых. Он твердо верил в особый путь России и путь этот — был не демократическим в современном понимании и не к слиянию с Западом.

При Николае II США впервые ввели санкции против России — в 1912 году за ущемление прав евреев. Николай II и не подумал пойти на уступки. Вообще, именно со времени Николая II начинается противостояние России и США, которое с тех пор не прекращалось уже никогда.

— Вопреки газетным статьям Николай II был скромен в быту, он практически не пил, был крепким семьянином — он был единственным монархом в Европе, который действительно любил свою жену и жил с ней. Для сравнения — император Франц-Иосиф был болен сифилисом, которым заразил и жену, он в открытую жил с актрисой Катариной Шратт, в то время как супруга искала утешения в объятьях венгерского министра графа Андраши. Но про это в Вене не особо писали.

— Проблема Николая II была вот в чем — обществу он смертельно надоел, а он не понимал этого и не понимал, почему. Ведь в экономике всё было хорошо, Россия шла вперед. Необходимости политических реформ он тоже не понимал и не принимал — в пример он мог бы привести ужасные события в Турции и Португалии, где стремительно воцарившееся подобие демократии привело к очень тяжелым последствиям. Это было «Майданом своего времени».

3. Время правления Николая II было не просто временем экономического роста — это было временем качественного скачка, когда десятки миллионов людей родившихся почти в стране третьего мира — стали жить «почти в Европе». Это можно сравнить с Россией 2000–2008 годов. Но одновременно с этим — бурный экономический рост не сопровождался развитием общества и привел практически к тем же проблемам, какие есть сейчас

— Рост был очень неравномерным. Можно сказать, что после Александра III и Николая II Россий было две. Одна Россия — жила не просто хорошо — при Николае II она достигла европейского уровня благосостояния и развития. Развивалась промышленность, росли банки, добывались нефть и уголь, наращивался экспорт по всем направлениям. Российская наука была не просто передовой, в некоторых направлениях она была в авангарде мировой науки — Менделеев, Бехтерев и многие другие, русские ученые уже при Николае II задумывались о таких вещах как создание атомного реактора или мобильного телефона, опережая мировой уровень на десятки лет. В отрыв уходила и часть деревни — крестьяне добровольно объединялись в кооперативы, покупали в кредит современные сельхозорудия, русские маслодельные артели открывали представительства в Лондоне и Нью-Йорке. Серебряный век русского искусства — Толстой, Чехов, Дягилев, Анна Ахматова. Одновременно с этим в стране были — черные избы, смертность детей от голода, совершенно нищие и бесперспективные деревни и провинция. Рост был распределен очень неравномерно как территориально, так и социально. Европейские города соседствовали с африканской деревней.

Единственный пример подобного это — Италия. Там в одной и той же стране соседствовали фирма Ансальдо, производящая крейсера, не уступающие британским и Сицилия с феодалами, нищими голодными крестьянами и мафией. Этот раскол, кстати, есть и поныне.

— Рост был прерван сильным экономическим кризисом 1900–1902 годов, при том, если весь мир вышел на траекторию нового роста в 1903 году, Россия — только к 1909 году. Причина — война с Японией, конфликт с обществом, революция 1905–1907 годов. Кроме того — после 1909 года рост уже не был органическим, он стимулировался бюджетными расходами и экономической помощью хозяйственным субъектам. Государство стало одним из основных инвесторов. Но это все равно работало.

— Экономический рост в России сдерживался довольно невысокой покупательной способностью значительной части населения, что было вызвано в свою очередь высоким уровнем косвенного налогообложения при практически отсутствующем прямом. Как и сегодня, государство поднимало акцизы — сегодня на бензин и водку, тогда еще соль, уголь, многое другое. Податное бремя было распределено несправедливо — бедные платили слишком много, богатые слишком мало.

3. Как я уже и говорил — неплохое экономическое положение в стране сопровождалось общественной апатией и депрессией. Общество считало, что в 1905–1907 году оно потерпело поражение, люди (понятно, что не все, а активное меньшинство) ощущали себя униженными, опущенными, отстраненными. Пропаганда презрения к власти и отказа от любого сотрудничества с ней — соседствовала с упадническими настроениями — все плохо, лучше никогда не будет, надо уезжать. Именно при Николае II политическая эмиграция стала массовой, в Европе образовались целые колонии политических мигрантов. Многие мигранты, кстати, были с уголовным и террористическим опытом…

Мы сейчас находимся в такой полосе, потому что наша действительность — безотрадна, итоги — ничтожны, а надежды — отлетели от нас». Пусть в прошлом году мы и желали «нового счастья», но не получили ничего, кроме горечи и разочарований…

Скиталец. Молчание //Газета копейка. 1.01.1913.

Нам стыдно за прошлое, стыдно за наше безучастие и равнодушие к жизни текущей — и только, как бы в самооправдание, мы кричим о более лучшем, о более светлом. А лучшее ушло, уходит, мы же становимся хуже и хуже…

М. Городецкий. На Новый год // Газета копейка. 1.01.1917

Подобное нельзя объяснить рационально — но это было тогда, это же мы видим и сейчас.

Гражданское общество в России — М. Зыгарь прав — было, но оно было на удивление незрелым и политически наивным. Я не буду много про него говорить, это тема отдельной главы. Скажу лишь то, что гражданскому обществу не удалось ничего из того, что должно было удаться. Оно не смогло объединить интеллект и капитал — об этом будет рассказ в статье про кадетов, только один из кадетов, Петр Струве осознал всю гибельность вражды интеллигенции и капиталистов, даже пытался организовывать экономические чтения, для других же интеллигентов капитализм был «царством Ваала», они испытывали к нему глухую, непреходящую враждебность, но взамен предлагали совсем уж наивные, утопичные вещи. Гражданскому обществу не удалось ни сформировать корпус управленцев, ни вступить в соглашение с прогрессивной частью чиновничества (а такое было) ни сформулировать отличный от государственного проект развития России — этим и объясняется потрясающая беспомощность русской демократии в период с февраля по октябрь 1917 года, ее бесплодная говорильня. Вдумайтесь — практически единственным проектом который был выдвинут и четко выполнялся были выборы в Учредительное собрание — но выборы выборами, но как решать насущные и тяжелейшие задачи страны в условиях жестокой войны — никто не знал, никто не был готов. Неудивительно, что, в конце концов, Ленин выхватил власть и победил. Против него восстали — но с каким лозунгом? Непредрешенчества? Это значило только одно — что и у белых ответов на вопросы, стоящие перед Россией — нет.

Но единственный лозунг, под которым готов был подписаться любой интеллигент, звучал просто — долой самодержавие! Долой и все. Без рассуждений, без размышлений на тему а что потом и кто потом. Вдумайтесь — в предреволюционный период в России не вышло ни одного труда по политическому устройству общества, в котором бы размышлялось о том, какой режим мог бы заменить самодержавие. Доминировал марксизм — но он доминировал исключительно потому, что никакой своей альтернативы не было, кроме совсем уж одиозных. Интеллектуальная пустыня.

Долгая, жестокая, проигрышная, с потерями война с властью ожесточила интеллигенцию до крайности и никто не заметил, как средство стало целью. Никто не воскликнул — ну уберем мы царя, а дальше то — что?

Подводя итог: Россия в мире занимала место экономического подростка, быстро растущего и политического изгоя, с которым честным людям стыдно иметь дело. При этом — «нерукопожатость» России концентрировалось в основном в западных обществах, политики и бизнес вынуждены были считаться с Россией и иметь с ней дело. Сильный экономический рост привел к появлению двух Россий с разными интересами и росту политической активности и требовательности, которым власть не хотела и не могла соответствовать. Общество было угнетено и подавлено, что в любой момент могло смениться вспышкой ярости и агрессии, как и произошло в 1917 году.

3.1. Германия. Почему они на нас напали

В истории Первой мировой войны — на мой взгляд, уделяется излишнее внимание поводу — убийству в Сараево наследника Австро-Венгерского престола, но совершенно недостаточное — причинам. И главный вопрос, на которой и до сих пор нет честного и развернутого ответа — а почему 01 августа 1914 года Германия объявила войну России, при том, что до этого — только Австро-Венгрия 28 июля объявила войну Сербии, и все так и могло закончиться, кровавой, но локальной войной. В своих мемуарах об этом написал Гинденбург: — "для меня так и осталось загадкой, почему мы первые объявили России войну". Официальная причина — потому что Россия объявила мобилизацию — выглядит достаточно натянутой. На 01 августа — Германии еще никто не объявил войну — ни Франция, ни Великобритания. И в интересах Германии, что бы не происходило — было не объявлять войну первыми. Более того — нельзя считать фактом то, что Германии в любом случае объявили бы войну Великобритания и Франция, рано или поздно. Все могло бы закончиться игрой мускулами, как бывало и ранее. В Германии не могли не знать и того, что Николай II отнюдь не жаждал этой войны.

Но Германия все же объявила эту войну.

Нет ответа и на куда более важный для сегодняшнего мира вопрос — а откуда в Германии взялся нацизм. Был ли нацизм порождением нездорового ума одного ефрейтора с незаконченным образованием — или он был чем-то большим? Были ли в Германии до 1914 года предпосылки к нацизму? Почему с такой жесткостью было уничтожено еврейское население Европы. Было ли это следствием нездоровых мятений души того же ефрейтора или же Адольф Гитлер лишь «обналичил» витавшие в воздухе общественные настроения, цинично воспользовался ими для того чтобы завоевать и удержать власть? А ведь от этих ответов зависит ответ на вопрос огромной важности — каковы исторические предпосылки к возникновению нацизма и чего мы должны избегать, чтобы не допустить его возрождения.

Так вот.

После падения в 1802 году под ударами Наполеоновской армии Священной Римской Империи Германской Нации и до провозглашения в 1871 году единой Германской Империи или Второго Рейха — никакой единой страны на месте Германии попросту не существовало. Она раскололась на два десятка осколков, из которых самым сильным была Пруссия — но помимо Пруссии были еще два десятка графств, маркграфств и королевств, а так же и вольные ганзейские города. Все это были свои экономические субъекты со своими, часто противоположными интересами. Более того — до 1866 года вообще не было определено, что единое Германское государство состоится. Австро-Венгрия так же претендовала на роль собирателя немецких земель и не без успеха. Если бы не личность Бисмарка — вполне возможно, Пруссия так бы и осталась Пруссией, а Австро-Венгрия была бы намного сильнее, чем в реальности.

В 1848–1850 году — в Пруссии произошел конституционный кризис, результатом которого стало принятие конституции и избрание парламента — но не на прямых выборах, а по квотам. Монархия из абсолютной превратилась в конституционную. Никто тогда не знал, что исчезло важнейшее препятствие к объединению Германии, потому что с абсолютистским государством никто объединяться не стал бы. В Пруссии же была установлена конституционная монархия, чем-то напоминавшая нашу после 1905 года. И явился поистине великий человек и великий немец, который кстати долгое время жил в Петербурге, учился как строить державу, как жить державой — великий канцлер Бисмарк.

В жизни Германии — поистине Бисмарк был человеком на своем месте и в свое время. Он был более великим, чем Петр Столыпин и смог сделать больше — но лишь потому, что обладал огромной властью, превосходящей власть монарха. Задачи он решал другие. Если Столыпин решал задачи модернизации страны, особенно ее отсталого аграрного сектора — то Бисмарк решал задачу объединения страны.

Объединению германских княжеств в единое целое предшествовала целая серия войн, каждую из которых Пруссия выиграла благодаря новейшей на тот момент армии — армии с всеобщим краткосрочным призывом. Ключевой стала победа над Францией в 1871–72 году — победа оказалась разгромной, немцы дошли до Парижа, получили Эльзас и Лотарингию, назначили огромную контрибуцию. Однако, затем Бисмарк отказался от войн, прибег к политическим методам объединения собранных осколков единого целого, создав конституцию. В 1872 году был провозглашен Второй рейх — единое немецкое государство. Конституция Второго Рейха, написанная Бисмарком была более либеральна, чем конституция Пруссии, фактически вырванная у императора силой. В частности — выборы в Рейхстаг были прямыми и равными — в отличие от выборов в прусский Ландтаг.

Согласно Конституции, главой государства являлся король Пруссии, который автоматически провозглашался германским императором. Однако император обладал лишь ограниченным правом участия в законодательных вопросах. Парламент был независим, он решал вопрос назначения налогов и расходования собранных средств, издавал законы. Император их лишь обнародовал, причем без права вето и роспуска парламента. Но император имел полное право издавать личные распоряжения. В угрожаемой ситуации Император имел право, как в военное, так и в мирное время, объявить военное положение.

Император был главнокомандующим, назначал и увольнял всех главных имперских чиновников. Но при этом канцлер был главой правительства и единственным государственным чиновником, ответственным перед рейхстагом и союзным советом (верхней палатой парламента) за деятельность правительства. Парламент мог добиться увольнения канцлера очень просто — перестав выделять деньги.

Парламент был двухпалатным, состоял из Бундесрата (Союзного Совета) и Рейхстага (Имперского собрания). Верхняя палата — Бундесрат — состоял из представителей земель, назначаемых местными правительствами. Бундесрат совмещал функции верхней палаты парламента и конституционного суда — он имел право толковать Конституцию, а так же был Имперским судом по особо тяжким антигосударственным преступлениям. Нижняя палата — Рейхстаг — сначала избирался на 3, а с 1888 г. — на 5 лет тайным всенародным голосованием, в котором принимали участие все мужчины старше 25 лет. Никакой куриальной системы при голосовании не было.

Особенностью германского парламентаризма было то, что Пруссия имела право решающего голоса. Конституция была прописана так, что Пруссия имела в Бундесрате достаточно голосов, чтобы отклонить любой закон. При этом напомню, что депутаты Пруссии избирались по пропорциональной системе и прусские власти были более реакционными, чем общегерманские.

К ведению общеимперских органов было отнесено — законодательство об армии и флоте, налоги, система мер и весов, денежная эмиссия, строительство путей сообщения, почта и телеграф. Но при этом в каждом из 25 субъектов функционировал двухпалатный парламент, совет министров и судебные органы.

Надо сказать, что вообще объединение и продолжительное существование столь разнообразной федерации — на начальном этапе было бы немыслимо без огромных французских выплат по контрибуции. Только желание получить свою долю этих средств — заставляло ганзейские города типа Гамбурга и Пруссию — жить в одном государстве.

В отличие от других государств — Германия вынужденно прошла сквозь очень поздний период феодальной раздробленности и оказалась в очень непростом окружении. Период колониального раздела мира был завершен, Германии достались сущие крохи. С одной стороны была огромная Россия, с другой — жаждущая мести Франция, с третьей — Австро-Венгрия, которая и сама бы не прочь собрать германские земли под свое крыло.

Политика Бисмарка — была политикой выжидания времени, укрепления страны при отказе от агрессивной внешней политики и союзе с наиболее сильным соседом, с которым к тому же нет кровной вражды — с Россией. На Востоке врага нет! — любил повторять Бисмарк. Но эта политика, Бисмарком блестяще реализованная — все же имела свой лимит, и лимит этот — развитие Германии. В какой-то момент — и промышленность, и сельское хозяйство Германии упрутся в ограничители и встанут перед потребностью завоевывать новые рынки — а мир был уже поделен. При этом — интересы промышленности Германии прямо противоречили интересам ее сельского хозяйства. И что еще хуже, интересы сельского хозяйства преобладали в Пруссии — а прусские юнкера преобладали в ландтаге и бундесрате (напомню, что выборы в прусский ландтаг были куриальными) и могли заблокировать любой неугодный им закон.

Публичная политика Германии — отличалась тем, что в ней почти не было партий, построенных по идеологическому принципу. Такими партиями были левые — социалисты во главе с Августом Бебелем, которые были представлены в Рейхстаге. Но в центре и на правом фланге — партий не было, были депутаты и группы депутатов, представлявшие либо отрасли промышленности, либо территориальные группы и кланы. Все депутаты Бундестага были открыто коррумпированы и лоббировали интересы тех кто их нанял — промышленных и территориальных групп. Интересы эти — обычно противоречили друг другу.

Я приведу довольно большой отрывок из Георга Хальгартена, чтобы было понятно, о чем идет речь.

…

С новым покровительственным тарифом было, естественно, связано политическое господство Партии центра, которая, представляя собой микрокосм германских экономических условий, была необходима правительству для урегулирования аграрных и промышленных противоречий. Новый лидер Центра Петер Шпан поддерживал правительство, в чем ему со стороны консерваторов помогали лидеры Консервативной партии граф Каниц и граф Шверин-Лёвиц. Конкурировавшие с консерваторами лидеры Союза сельских хозяев (частично буржуазного происхождения) собирали тем временем неудовлетворенную часть сельских хозяев для атак против парламентской политики консерваторов. После опубликования тарифа в середине лета 1901 года вся германская внутренняя политика стала вращаться вокруг борьбы за пошлины. В начале октября Центральный союз германских промышленников в принципе высказался против требований аграриев. В рядах промышленников различные группы боролись между собой; экспортная промышленность противилась повышению цен на сырье, к радости биржи и оптовиков, союзником которых в борьбе против правительственных пошлин была парламентская группа Союза свободомыслящих. Это была ожесточенная борьба интересов, изобиловавшая тактическими ходами и уловками. «Крейццейтунг» угрожала промышленности возобновлением социальной политики восьмидесятых годов, которая легла бы бременем на плечи предпринимателей. Рабочий вопрос, как обычно, был для аграриев прекрасным средством для наступления на предпринимателей, однако они не были склонны снизить цены на хлеб для городских рабочих. По этим же причинам социал-реформистские элементы во главе со Штёккером, и особенно штёккеровское левое крыло, откололись от правых в парламенте. В октябре того же года пастор Фридрих Науман, пытавшийся перед лицом воспоминаний о событиях 1890 года поставить господствующий вильгельминизм на службу социальной демократии, чтобы предложить кайзеру в виде возмещения услуги демократии, начал издавать журнал «Ди хильфе». Кайзер, внутренне слишком несерьезный и неуравновешенный для подобной роли, кажется, был тогда уже занят другим делом. В конце октября, как раз в то время, когда Национал-либеральная партия устраивала множество собраний в интересах промышленности, ходили слухи, что кайзера удалось привлечь на сторону требований тарифа. В рядах аграриев было известно, что кайзер тогда очень сблизился с представителями крупных пароходных обществ, которые во время тогдашнего кризиса готовили главный удар в мировой политике. В ту осень Альберт Баллин пользовался большой благосклонностью кайзера. Однако пароходные общества означали экспорт и импорт и борьбу прежде всего против аграрных пошлин, затрудняющих импорт иностранного зерна. Уже сама по себе агитация в пользу покровительственных пошлин означала обострение отношений с заграницей. Однако, чтобы добиться покровительственных пошлин, было бы полезно наглядно продемонстрировать немецкой общественности необходимость национальной автаркии, производства нужного Германии зерна в самой стране.

…

При такой позиции правящих кругов нечего было и думать о привлечении крайнего аграрного крыла. Следовательно, промышленность тем более должна была стараться привлечь Центр к решению вопроса. Все козыри были в руках католической партии. Ее тактика в вопросе о покровительственных пошлинах была мастерской, с парламентской точки зрения прямо-таки гениальной. Нельзя забывать, что Центру приходилось удовлетворять самые различные интересы: крупных и мелких землевладельцев, а также промышленности, мелкого бюргерства и рабочих. Этим различным интересам соответствовало предложение повысить пошлины на зерно и на промышленные товары, однако доходы от повышения передавать не рейху, а специально созданной организации помощи вдовам и сиротам. Это предложение, названное по имени депутата Тримборна, убивало сразу трех зайцев. Во-первых, оно удовлетворяло аграриев Центра, во-вторых, соответствовало христианской любви к ближнему и, следовательно, привлекало некоторых рабочих, не говоря уже о работодателях, и, в-третьих, позволяло— по-прежнему держать империю в финансово-политическом отношении в руках Центра, то есть стабилизировало капелланократию. Имперская бюрократия неистовствовала. Однако что можно было сделать в то время против Центра? Оставались обычные закулисные переговоры. За принятие предложения Тримборна правительством и за чаевые для баварских крестьян, производящих ячмень, на который, к огорчению баварской бюрократии, повысили пошлины, Центр отказался от повышения тарифных ставок на зерно сверх позиций, предложенных правительством. Результат означал победу тяжелой промышленности, которая с самого начала выступала за правительственный проект. Большинство консерваторов уже в последнюю минуту удалось склонить к компромиссу снижением пошлин на сельскохозяйственные орудия. Собранное таким образом большинство подавило обструкции свободомыслящих и социал-демократов; в результате нарушения порядка ведения заседаний в ночь с 13 на 14 декабря появился новый таможенный тариф. Однако борьба за пошлины не закончилась без того, чтобы не спровоцировать еще раз внешнеполитическую интермедию. Это произошло следующим образом: 16 октября 1902 года Вюлов сделал заявление о том, что правительство не пойдет на уступки аграрному большинству рейхстага в вопросе о проекте тарифа на зерно. Казалось, тем самым тариф провалился. Аграрии уже стали верить в сохранение прежних торговых договоров. В это время у ворот Германии появились, ища помощи, три бурских генерала — Бота, Девет и Деларей, которые до самого конца вели борьбу с Англией партизанскими методами. В такой момент наивысшего напряжения их приезд, произвел такое же впечатление, как и речь английского министра колоний ровно год назад. Но в отличие от прошлого года английская пресса также пришла в возбуждение, в котором, однако, звучало больше, чем одно лишь— чувство вновь обретенной внешнеполитической безопасности и свободы действий. Вокруг вопроса, примет ли кайзер бурских генералов или нет, разгорелась ожесточенная борьба, вопрос о приеме бурских генералов стал символом англо-германских отношений….

* * *

Немного в сторону — изучая политическую и экономическую историю довоенной Германии, начинаешь понимать, что своевременное введение в Российской Империи конституции и ответственного перед Думой правительства — не решило бы существовавших проблем. Система власти в Германии была практически идеальной с точки зрения русских центристов и правых либералов: прямые выборы в двухпалатный парламент, ответственное перед парламентом правительство, Канцлер как фактический глава государства, но при этом остается монархия, не абсолютная как в России, но и не такая бессильная, как в Великобритании. Разрешены все политические партии, идет публичная политическая борьба, расходование бюджета происходит под прямым контролем Рейхстага. Но пятьдесят лет работы такой системы власти — показали, что в государстве, раздираемом серьезными и объективными внутренними противоречиями, публичная политическая деятельность является не панацеей, а наоборот, усугублением внутренней нестабильности и раскола. Публичная политика превращается в средство мобилизации всех противостоящих друг другу сил и вовлечения в элитные конфликты широких масс населения. Политические партии превращаются в озлобленные группировки, для которых уничтожение конкурента намного важнее, чем благо народа и государства в целом: эти группировки начинают продвигать политические решения, направленные не во благо целого, а во вред кого-то конкретно внутри страны. Например, пароходные компании лоббируют фритредерство, чтобы ввозить зерно из-за границы на кораблях, а аграрии — покровительственные пошлины, чтобы защитить крестьян — но тем самым они отнимают работу у моряков и грузчиков в портах. Сельским хозяевам выгодна высокая цена на хлеб, а промышленности — низкая, так как от цены хлеба зависит стоимость труда. Сельским хозяевам Пруссии хотелось бы иметь хорошие отношения с Великобританией, а сельским хозяевам юга Германии — с Россией, так как из русской Польши и Галиции к ним на заработки приходят сезонные рабочие — гастарбайтеры (как видим, за сто лет мало что поменялось). Таких групп по интересам — десятки, если не сотни, и найти компромисс между сотней разных людей невозможно, а политическое противостояние — не прекратится ни на секунду. Постоянно кто-то будет недоволен.

Принимаемые в ходе ожесточенной борьбы решения часто имеют далеко идущие последствия: например, строительство Флота открытого моря, на которое кайзер долго не мог получить деньги от рейхстага — протолкнул прусский министр финансов Иоганнес Микель, чтобы… не дать истратить деньги на строительство каналов, которые позволили бы производителям (прежде всего зерна) в глубине страны конкурировать с прусскими и вывозить продукцию на экспорт в обход прусских портов. В это сложно поверить — но закон, ставший в 1914 году одной из причин объявления Великобританией войны Германии — принимался именно с такой мотивацией. Парламентская политическая жизнь в Германии — была крайне разочаровывающим, грязным и циничным делом. Любой ее участник — готов был вступить в сговор с кем угодно, в том числе и с иностранцами, и ни на секунду не задумывался об общих интересах, отстаивая свои, частные. Грызлись все и со всеми — англофилы с последователями Бисмарка, промышленники и аграрии, пруссаки и баварцы с силезцами. Это грызня, продолжавшаяся годами и десятилетиями — была публичной и часто приводила к срыву и внешней и внутренней политики страны с тяжелыми последствиями. Вероятно, именно она и породила в немецком обществе, причем в широких его слоях — в армии, в бюрократической среде, в среде простых обывателей — одновременно запрос на твердую руку, какую-то долговременную стабильность пусть даже ценой утраты части политических свобод, и запроса на создание такой идеологии или такого плана действий, который позволил бы примирить враждующие группировки, и принести благосостояние всем, и аграриям и промышленникам, и экспортерам и тем, кто работал на внутренний рынок. Ответом на первый вопрос — стало массовое голосование за НСДАП и тоталитаризм Гитлера. Ответом на второй вопрос — стала разработанная еще до Первой мировой войны лучшими умами Второго рейха доктрина «Натиска на Восток», которая должна была разрубить гордиев узел противоречий в самой Германии и дать возможность разбогатеть всем, и промышленникам и аграриям за счет разграбления наиболее богатых и промышленно развитых регионов России. Этот же план — пытался претворить в жизнь и Гитлер, он никогда не отказывался от него в принципе, просто считал что при его исполнении ранее были допущены ошибки, которые он не совершит. Этот план — родился в самом начале 20 века и оставался актуальным до 1945 года…

Но Гитлер и его НСДАП были неким итогом. Итогом почти пятидесяти лет исканий, итогом труда как минимум двух поколений германской интеллектуальной элиты, направленных на то, как примирить непримиримое и объединить столь разное. Предтечей НСДАП вероятно следует считать Пангерманский союз. Эта организация родилась как крайне агрессивное крыло национал-либеральной партии Германии и инициатором ее создания был профессор статистики Эрик Хаасе. В числе его основателей — так же профессор Гугенберг из Ганновера, профессор Вислиценус, доктор Карл Петерс. Из числа политических деятелей — к нему принадлежали парламентарии фон Кардорф, граф Арним-Мускау, граф Мирбах-Зорквиттен. Первоначальной целью союза было теоретическое обоснование германской экспансии, создание рабочей и способной принести пользу Рейху системы связи с германскими диаспорами, прежде всего в России и в США, разработка основ объединения нации. Одной из основ деятельности союза — было создание платформы для обособления немцев за рубежом, недопущения их ассимиляции другими народами. Поэтому — с самого своего основания все работы Пангерманского союза — направлены на интеллектуальное обоснование немецкого превосходства над другими народами, насаждение антисемитизма, межнациональной и расовой ненависти. Разница с гитлеризмом была в том, что Пангерманский союз разрабатывал все это для немцев, живущих за рубежом: Гитлер же просто позаимствовал это и привнес во внутреннюю политику.

Пангерманский союз не был властью, он был оппозицией. У власти в то время находился ставленник промышленников, фон Каприви, его политика отличалась рационализмом, предпочтение фритрейдерству и стремлением наладить хорошие отношения с Великобританией, а так же с контролируемым евреями Сити — одним из главнейших финансовых центром мира. Однако, эта политика не имела большого успеха вследствие преград как вовне Германии, так и внутри нее. Британия с ее колониальной политикой, Франция с ее колониальной политикой и биржей — выставляли для бурно растущей, требующей ресурсов и рынков сбыта Германии всевозможные препятствия. Пангерманский союз разрабатывал интеллектуальное обоснование для силового и антирационального решения вопроса будущего Германии, ее промышленности, ее рынков сбыта.

Из Георга Хальгартена

…

Это была попытка мобилизовать все сколько-нибудь возможные вспомогательные силы, которые могли быть выставлены для борьбы против рационализма международно-правовых и экономических преград германской экспансии. Возможность германской экспансии по всему миру, социологический паллиатив германского среднего сословия, боровшегося с капиталистическими силами и силами рационализма, должна была быть спасена посредством генерального наступления против рационалистических, пацифистских и антимилитаристских составных частей современного мира, но главным образом против еврейства, рассеянного по всему миру и занимавшего прямо-таки ведущее положение в области финансового капитала. Это еврейство усматривалось повсюду и появлялось перед промышленностью в виде банка, перед мелким коммерсантом — в виде универсального магазина, перед крестьянином — в виде торговца или перекупщика, перед правительством — в виде прессы, перед армией — в виде рейхстага, перед дворянством — в виде социалиста, перед социалистами — в виде финансового капитала, перед пациентом — в виде врача, перед музыкантом — в виде критика, перед прокурором — в виде адвоката и в зависимости от ситуации и конъюнктуры рассматривалось как более или менее угнетающий элемент. Расовые, «народные», антирационалистические, антилиберальные, антидемократические и цезаристские доктрины пангерманизма сумели утвердиться в промышленности и среднем сословии.

* * *

Нападение Германии на Россию имело и вполне рациональные экономические объяснения. Во-первых, российские земли, граничащие с Германией были хорошо изучены германским капиталом и были самыми развитыми во всей Империи. Это был прибалтийский и петербургский промышленные районы, это была Польша, с неплохо развитой промышленностью, это была Украина с ее черноземами и богатейшими запасами полезных ископаемых — прежде всего угля и железных руд. Эти земли как бы «не принадлежали России», потому что на них жили преимущественно не русские, и то, что могло быть поглощено одной империей — может быть поглощено и другой. Вдобавок — там жило и немало немцев и людей с немецкими корнями. Захват этих территорий позволял разрубить гордиев узел противоречий между промышленностью и сельским хозяйством, между рабочими и крестьянами и дать всем возможность для расширения на 30–50 лет. Во-вторых — Россия считалась самой слабой среди великих держав, она проиграла Японии, ее только что сотрясла попытка революции, ее флот был потоплен. В третьих — немцы небезосновательно полагали, что нападению на Россию легче придать некую международную легитимность, нежели нападению скажем на Бельгию, Нидерланды или Данию. Составной частью мировой политики всегда была русофобия. В мире полагали, что удержание Россией Польши нелегитимно, в мире сочувствовали кавказским повстанцам, можно было оправдать захват Украины и Прибалтики. Вероятно, Германия не планировала включать эти территории в свой состав, планировалось создание нескольких прогерманских государств под покровительством германского оружия — которые и станут колониями для германской промышленности, сельского хозяйства и капитала. В четвертых — Россия была страной, с которой можно было истребовать и получить неплохую контрибуцию — а времена освоения французской контрибуции все помнили очень хорошо и мечтали это повторить. В пятых — устраняя Россию, Германия устраняла конкурента с долгового рынка. Германская экономика — была нетто-заемщиком и конкурировала на рынках долговых обязательств с Россией — устранение этого конкурента должно было понизить ставки и улучшить условия займов для Германии.

Наконец, Россия у германской интеллектуальной элиты просто вызывала презрение пополам с ненавистью как недоразвитая страна. Русские же считались не совсем полноценным народом, взявшим «не свое». В то же время — подчеркивалась необходимость иметь хорошие отношения с Великобританией. Вот, например слова принца Шенайх-Каролата, депутата рейхстага.

… каждый серьезно мыслящий человек в Германии проникнут убеждением в необходимости хороших отношений с Англией. Воинственные замыслы и шовинизм чужды немецкому народу. Сильный флот нужен нам для того, чтобы защищать торговлю, морское побережье и вывоз за границу и в колонии, но этот флот не должен иметь антианглийского острия. Англию и Германию объединяет общность культуры, в Англии существует Гетевское общество, а в Германии — Шекспировское…

В то же самое время — в Великобритании, не совсем полноценной страной считалась Германия. К континенту вообще культивировалось презрение, причем не только к Германии, но и к Франции — но Германия в отличие от самодостаточной и богатой Франции воспринимала британское презрение очень остро и болезненно. Сам кайзер Вильгельм, мать которого была немкой — ненавидел Великобританию, и втайне мечтал быть англичанином, английским аристократом, точно так же как Гитлер бомбил Лондон и говорил о родстве германской и британской нации. У Барбары Такман есть очень меткое замечание — все аристократы Европы мечтали походить на британских аристократов — все кроме русских. Видимо, это нездоровое стремление подражать Великобритании во всем, включая и британский колониализм — сыграли в решении Германии напасть на Россию не менее важную роль, чем объективная потребность Германии в рынках сбыта и землях для расселения излишнего населения. Германия мечтала о колониях — и это было скорее мечтой о «колониальной полноценности», чем объективной потребностью. У того же Хальгартена подробно разбирается история германского колониализма и делается вывод, что все германские колонии были убыточны.

Подытожим.

Германское нападение на Россию не было случайностью, оно готовилось годами, и было инициировано именно Германией как агрессия, а не как защита от России. Но причины этого нападения — во многом не те, какими принято их считать. Причинами нападения были следующие:

1. Мечта Германии о статусе «полноценной колониальной державы» схожей со статусом Великобритании и не имевшая рационального обоснования — те преимущества, которые хотела получить Германия она могла получить и без войны, причем преимуществ было бы куда больше, а издержек меньше. Но Германии было важно именно самоощущение первоклассной мировой державы с колониями, чем реальные рынки сбыта и земли.

2. Германская демократия с реальным и действующим парламентом — привела к резкому обострению противоречий между разными группами в обществе по поводу распределения ресурсов и довела эти противоречия до такого состояния, когда они могли быть разрешены лишь путем силового захвата и присвоения чужих ресурсов. Германия вынуждена была пойти на агрессивную захватническую войну, в противном случае ей бы угрожал распад и возможно, гражданская война.

3. Немалую роль в объявлении и ведении войны сыграли старые элиты страны, земледельческое, преимущественно прусское дворянство, которое терпело убытки от конкуренции с Россией и от покровительственных пошлин для германской промышленности. Предчувствуя свою гибель, эти элиты толкнули страну на войну, надеясь на захват новых земель, уничтожение конкурента и собственное возвышение.

3.2. США. Новый гегемон

В связи с приближающимся визитом американской делегации в Россию с целью выразить глубочайшее дружеское отношение американского народа к русскому народу, а также обсудить лучшие и самые практичные способы сотрудничества между двумя народами в продолжении нынешний борьбы за свободу всех людей до ее успешного завершения, мне показалось уместным и целесообразным, что в связи с нашим новым партнерством я должен вновь заявить о целях Соединенных Штатов Америки в этой войне.

В последние несколько недель эти цели были окутаны ошибочными и обманчивыми заявлениями, а вопросы, поставленные на кон, являются слишком важными, огромными и значительными для всего человечества, чтобы допускать, что какие-либо недоразумения и непонимания, какими бы незначительными они ни были, остаются неразрешенными.

Германия начала проигрывать войну, и в своем отчаянном стремлении избежать неминуемого, окончательного поражения те, кто находятся у власти в Германии, используют любые средства и даже пускают в ход свое влияние на группы и партии среди своих собственных граждан, к которым они никогда не относились честно и справедливо или даже толерантно, чтобы распространить свою пропаганду по обе стороны Атлантики, сохранив свое влияние дома и свою силу за рубежом ценою жизни людей, которых они используют.

Американская позиция в этой войне определена настолько четко, что нельзя найти оправдания для ошибок. Америка не стремится к возвеличиванию или материальной выгоде. Она сражается не из каких-то собственных эгоистичных соображений, а ради освобождения людей по всему миру от самодержавной агрессии. Немецкий правящий класс недавно начал говорить о либеральности и справедливости своей цели, но делает это лишь для того, чтобы сохранить свою власть в Германии и все привилегии, которые они незаконно заполучили для себя и своих частных инициатив повсюду, от Берлина до Багдада. Без открытого завоевания территорий многие правительства, одно за другим, были связаны в сеть интриг, которая была направлена против — ни больше ни меньше — мира и свободы во всем мире. Сети этой интриги должны быть разрушены, и адекватные меры должны быть предприняты против их восстановления. Но они не могут быть разрушены до тех пор, пока все уже совершенные несправедливости не будут исправлены.

Конечно, правительство Германской империи и те, кого она использует ценою их же погибели, пытаются заручиться обещаниями, что война завершится восстановлением статуса-кво. Именно с этого статуса-кво началась эта чудовищная война, с могущества правительства Германской империи внутри самой империи, а также с широкого распространения его господства и влияния за пределами империи. Этот статус должен быть изменен так, чтобы избежать повторения таких чудовищных вещей.

Мы сражаемся за свободу, за самоуправление, и за свободное развитие всех людей, и каждая деталь в этом мирном договоре, которым завершится эта война, должна быть задумана и осуществлена с этой целью. Несправедливости должны быть исправлены и адекватные предосторожности должны быть созданы, чтобы избежать новых несправедливостей. Мы не должны рассматривать какие-то методы только потому, что они хорошо звучат. Практические вопросы могут быть решены только практическими мерами. Пустые фразы не достигнут результатов. Эффективные преобразования — достигнут, и любые необходимые преобразования должны быть сделаны.

Но все эти преобразования должны следовать одному принципу, и этот принцип прост. Люди не должны принуждаться к независимости, если они не хотят так жить. Территории могут менять правителей только в случае необходимости обеспечить ее жителей шансом на жизнь и свободу. Нельзя настаивать на возмещении убытков, кроме тех случаев, когда компенсация является платой за совершенные несправедливости. Перестановки во власти должны совершаться лишь для того, чтобы обеспечить будущий мир во всем мире и будущее благополучие и счастье людей в мире.

После этого свободные люди всего мира должны объединиться в какой-то общей договоренности, в каком-то подлинном и практическом сотрудничестве, которое, в свою очередь, сможет объединить их силы для обеспечения мира и справедливости в отношениях между народами. «Братство народов» больше не должно быть прекрасной, но пустой фразой, она должна получить структуру силы и реальности. Народы должны осознать их общую жизнь и создать работающие партнерства, которые будут защищать эту общую жизнь от агрессии самодержавия и самодовольной власти.

Ради этих вещей мы готовы пролить свои кровь и богатства. Потому что это вещи, которых мы всегда хотели, и, если мы не прольем свою кровь и богатства и не победим сейчас, мы никогда не сможем объединиться, чтобы показать нашу силу ради великой цели человеческой свободы. Пришел день, когда мы можем либо победить, либо сдаться. Если силы самодержавия смогут разделить нас, они победят нас. Но если мы будем вместе, победа и свобода несомненны. Тогда мы сможем позволить себе быть щедрыми, но мы не можем позволить себе сейчас или потом быть слабыми или пренебречь хотя бы одной гарантией справедливости или безопасности.

Вудро Вильсон, президент США

26.05.17

Соединенные Штаты Америки — проделали по мировым историческим меркам очень короткий путь к своей гегемонии. Только в 1860-х годах США были той страной, где только что прошла Гражданская война — то есть, разрушенной и расколотой страной. В 1900–1914 годах США были одним из главных заемщиков в мире, конкурируя на рынке займов с Россией, американская сталелитейная промышленность была такой же «горячей темой» на бирже, как и русские железные дороги: буржуа в Лондоне и Париже помещали в эти бумаги свою ренту. Уже в 1920 году все поменялось — США были главным мировым кредитором, в короткий срок все займы были выкуплены и погашены, и теперь весь западный мир должен был Уолл-Стрит. В США вывозились ценности, выезжали люди — а само состояние страны представляло собой разительный контраст с искалеченной войной Европой и умирающей от голода крестьянской Россией. Особенно Россией — а ведь говорили, что до 1950 года Россия обгонит США…

Обогнали…

Ниже, я попробую рассказать историю США прежде всего в самый критический ее период — период Первой мировой войны и немногим ранее. Считается, что США хладнокровно выждали падения своего конкурента России и вступили в Мировую войну, когда все было решено — чтобы выйти из нее победителем и гегемоном. Я покажу, что это не так, процесс носил куда более сложный и драматичный характер…

Начать видимо следует с Теодора Рузвельта — 26-го президента США и последнего, названного «великим»…

Из Википедии

…

В 1895 году назначен шефом полиции города Нью-Йорк. С 1897 года — заместитель военно-морского министра в администрации президента У. Мак-Кинли.

В 1898 году во время испано-американской войны принимал участие в военных действиях на Кубе, командуя 1-м добровольческим кавалерийским полком США «Мужественные всадники». За проявленную храбрость был представлен к награждению Медалью Почёта.

С 1899 по 1900 г. занимал пост губернатора Нью-Йорка.

В 1900 году команда Мак-Кинли и Рузвельта одержала победу на президентских выборах. 4 марта 1901 года Мак-Кинли вступил в должность президента на второй срок, Рузвельт стал вице-президентом. 6 сентября того же года на Мак-Кинли было совершено покушение, а 14 сентября он скончался от полученной раны. В тот же день Рузвельт был приведен к присяге как новый президент. Он стал самым молодым (42 года и 10 месяцев) президентом за всю историю США.

Принеся присягу, Рузвельт сохранил без изменений весь кабинет Мак-Кинли и заверил деловые круги в том, что не будет ограничивать деятельность монополий, чего добивались остальные претенденты на Белый дом.

3 декабря 1901 года в своём первом послании Конгрессу США Рузвельт объявил своей целью достижение большей социальной справедливости. Именно в социальной сфере правительство США испытывало в то время наибольшие проблемы. Все более углублялось недовольство народных масс, вызываемое ростом коррупции и засилием монополий.

Желая унять народные волнения и в то же время не ограничивать интересов монополий, Рузвельт акцентировал внимание общественности на конкретных проявлениях социальной несправедливости со стороны отдельных «нечестных» трестов. Против ряда корпораций были возбуждены судебные процессы, однако в большинстве случаев корпорации отделывались лишь незначительными штрафами. Распущенные же по решению суда тресты вскоре возрождались под новыми названиями.

Рузвельт продолжил курс Мак-Кинли на отказ от изоляционизма и становление Америки как мировой империалистической державы, активно действующей во всём мире. Ему принадлежат выражения «политика большой дубинки» и «мировой полицейский».

Выборы 1904 года

В своей предвыборной кампании Рузвельт делал упор на осуждение преступников среди монополистов, не осуждая монополий в целом, и в то же время ведя переговоры с представителями корпораций о финансировании Республиканской партии. Деловые круги Соединенных Штатов быстро разобрались в истинной роли Рузвельта в деле защиты интересов крупного капитала. Впоследствии стало известно, что эти круги покрыли 72,5 % всех расходов предвыборной кампании Республиканской партии.

Рузвельт был первым президентом, который пригласил в Белый дом представителя афроамериканцев, первым американцем, получившим в 1906 году Нобелевскую премию мира (за посредничество в заключении русско-японского Портсмутского мира).

После получения награды Рузвельт продолжил свою политику посредника: президент был организатором конференции для урегулирования марокканского кризиса между Францией и Германией.

В 1908 году Рузвельт отказался баллотироваться на третий срок, соблюдая данное когда-то публичное обещание и поддержал выдвижение в президенты от республиканцев Уильяма Тафта, который был военным министром в его кабинете. Тафт был избран новым президентом США, победив кандидата от демократов Уильяма Брайана.

История правления Теодора Рузвельта характерна не только внешнеполитическими достижениями — хотя именно при нем США начала выходить из изоляции.

В самом начале президентства — Рузвельт столкнулся с последствиями кризиса 1900–1902 годов — как и Россия. Но при этом — решения были приняты разные. Рузвельт стал бороться с монополиями — Россия не только не стала этого делать, но и, по сути, поддержала создание новых картелей и монополий, задачу которых они видели в как можно более быстром восстановлении цен на свою продукцию. Одновременно с этим — российский бюджет перешел на прямое дотирование и финансирование некоторых банков и отраслей промышленности, чего не было сделано в США.

США в отличие от России пошли на то чтобы отделить эмиссионную систему от государства, предоставив крупнейшим банкам самостоятельно определять потребность экономики в деньгах и удовлетворять ее.

Рузвельту сочетанием мер политического популизма и прямого полицейского насилия удалось не допустить скатывания страны в революционное насилие. Думаете, это было невозможно? Ошибаетесь. Хотя бы потому, что предыдущий президент США, МакКинли был убит террористом.

Теодор Рузвельт был первым президентом США, который принял в Белом Доме чернокожего — при том, что Россия так и не смогла в это же самое время отменить черту оседлости (Столыпин пытался, но Николай II наложил вето). Результат известен.

Теодор Рузвельт выступал за социальные реформы, поддерживал требование 8-часового рабочего дня. В 1902 году во время стачки на шахтах в Пенсильвании он пригрозил владельцам шахт национализацией, если они не поднимут бастующим заработную плату.

Вот в этом крылось одно из важнейших отличий США от имперской России. В России не было публичной политики, потому у государства не было необходимости вставать на сторону рабочих — одновременно с этим избирателей. Но при этом — в США не стеснялись стрелять по тем, кто нарушает закон — уже в 1917 году были случаи бомбежки бастующих шахтерских городков с самолетов.

Был и еще один нюанс. Трудовое право и наведение порядка — были в ведении штатов, а не федерального правительства. В результате — федеральная власть получала возможность ловкого лавирования, переключая гнев рабочих на местные власти и представая как раз защитником прав рабочих. С горечью приходится констатировать, что США сумели построить намного более гибкую и циничную, но устойчивую политическую систему. Ее нельзя, да и бессмысленно было сносить революцией как в России — в каждом штате революцию не устроишь.

В результате США на старте века перешла к быстрому росту, в то время как Россия, в которой рост наметился уже в 1903 году — сорвалась в революцию и русско-японскую войну. В результате было потеряно намного больше времени — Россия сумела полностью преодолеть последствия кризиса только в 1909 году.

В 1908 году президентом США был избран Уильям Говард Тафт — в прямом смысле слова преемник Рузвельта. Рузвельт сам не пошел на выборы и сам назвал своего преемника.

Уильям Тафт снизил дипломатическую активность своей администрации, ориентируясь, прежде всего на страны Латинской Америки (и там он потерпел провал). Во внутренней политике он более активно преследовал тресты. В период администрации Тафта были приняты две важнейшие поправки к Конституции США:

— 16 поправка дающая право устанавливать федеральные налоги;

— 17 поправка устанавливающая способ избрания сенаторов всенародным голосованием (ранее голосованием законодательных собраний штатов), это был мощный удар по политической коррупции.

И снова — нехорошие параллели. 16 поправка в США был принята в 1909 году. В 1908 году Столыпин внес в Думу пакет законов, содержащих закон о налоговой системе, в том числе о подоходном налоге. Подоходный налог позволял примирить интересы бедных и богатых, так как богатые платили намного больше от своих доходов. Дума, действуя явно со злым умыслом, приняла его… знаете когда? В 1916 году! Восемь лет он пролежал без движения. Кто в этом виноват? Уж явно не монархия. Ариадна Тыркова-Вильямс в своих книгах явно и недвусмысленно указала на то, что депутаты Думы постоянно действовали со злым умыслом, стремясь причинить вред и ослабить самодержавие, они ощущали себя не частью власти, а передовым отрядом общества, ведущим смертельную борьбу с этой властью. Она же — признает, что представители исполнительной власти и в частности Столыпин неоднократно пытались найти компромисс с депутатами, но депутаты отказывались идти на компромисс, потому что искали победы, а не соглашения. Она же признает, что в конечном итоге представители власти, а не депутаты оказались правы в предвидении ужасов 1917 и последующего годов. И именно общество должно принять на себя значительную часть вины за то, что произошло.

Я это пишу для того чтобы вы понимали — в России принимались решения не глупее чем в США и были люди не глупее чем в США, и мы могли бы сейчас жить не хуже чем в США. Именно мы, мы сами, наши деды и прадеды виноваты в том, что живем именно так. К этому нас привели последствия принятых тогда решений.

В 1912 году Теодор Рузвельт, недовольный политикой Тафта принял решение вновь бороться за пост президента США.

Из Википедии

В 1911–1912 годах Рузвельт, недовольный политикой своего преемника на президентском посту, Уильяма Тафта, начинает активную предвыборную борьбу за президентский пост. Рузвельт намеревается стать кандидатом в президенты США от Республиканской партии вместо Тафта, который собирался баллотироваться на второй срок.

Рузвельт сумел одержать убедительную победу на праймериз среди кандидатов в президенты от республиканцев. Он набрал 278 голосов делегатов, тогда как президент Тафт получил лишь 48 голосов, а сенатор Лафолет — 36.

Тем не менее Рузвельт не получил поддержки при выдвижении своей кандидатуры в президенты США от Республиканской партии на партийном конвенте (съезде) республиканцев в Чикаго 7 июня 1912 года (конвент продавил выдвижение Тафта). Возмущённый Рузвельт обвинил Тафта в «краже голосов» (нарушениях при подсчёте голосов), заявив «если вы забаллотировали настоящее и законное большинство, оно должно организоваться». Это стало началом формирования новой политической партии в США, актив которой составили сторонники Рузвельта из прогрессивного крыла Республиканской партии.

После объявления в ночь на 22 июня результатов голосования 343 сторонника Рузвельта, обозначив себя красными банданами, покинули конвент. По словам биографа Рузвельта А. И. Уткина «у многих делегатов съезда было чувство, что свершилась едва ли не национальная революция».

5 августа 1912 года в Чикаго прошёл конвент Прогрессивной партии США, на котором Теодор Рузвельт был выдвинут кандидатом в президенты страны.

Томас Вудро Вильсон, 28-ой президент США — был избран на свой пост, в общем-то случайно, в результате кризиса в более популярной Республиканской партии, когда голоса республиканцев оказались разделенными между бывшими президентами Тедди Рузвельтом и Уильямом Тафтом. Рузвельт, кстати, планировал сделать то же, что и Путин — два срока, потом перерыв и еще два срока в Белом Доме. Просто его ставленник, Уильям Тафт, — оказался не столь сговорчивым, как Дмитрий Медведев.

Вильсон родился в 1856 году в семье доктора богословия. Семья жила на юге США, так что маленький Томас — своими глазами видел все ужасы войны и всю трагедию послевоенной «Реконструкции» Юга. Он кстати был первым президентом — южанином с 1830 года, то есть еще с довоенной поры. Юрист, доктор политических наук, он был противником войны и сторонником социального государства. Весь его политический опыт до 1912 года, до избрания его президентом США — исчерпывался двумя годами на посту губернатора штата Нью-Джерси. Там он успел ввести социальное страхование. Став президентом США — именно Вильсон введет восьмичасовой рабочий день и систему социального страхования по всей стране.

Госсекретарем у Вильсона был Уильям Дженнингс Брайан, фундаменталист-евангелист и пацифист. Он, как и сам Вильсон выступал против втравливания США в войну и в 1914 году совершил блицтурне по Европе, чтобы добиться этого. Добился.

На другой стороне — стояли республиканцы и Тедди Рузвельт, их кандидат, поддерживаемые так же и Уолл-Стритом. Рузвельт, получивший Нобелевскую премию мира за примирение России и Японии — считал, что США достаточно зрелая и сильная держава, чтобы на равных участвовать в войне. Ни Вильсон, ни Брайан так не считали.

Причин этого было несколько. Например, тот факт, что на стороне Антанты была Япония — США с подозрением и опаской воспринимали Японию уже тогда, а главное — притязания Японии захватить Китай и создать большое государство азиатской расы. Но было и другое — глубокое недоверие Вильсона, и не его одного из американских интеллектуалов — к европейской демократии, глубоко пропитанной революционной традицией…

Адам Туз. Всемирный потоп.

…Взгляды Вильсона на историю как консервативного южанина-либерала формировались под воздействием двух великих событий: катастрофы, которой обернулась Гражданская война, и драматических событий революций XVIII века в изложении англо-ирландского консерватора Эдмунда Берка. В 1896 году Вильсон написал блестящее предисловие к одной из самых знаменитых речей Берка «О примирении с колониями». Произнесенная в 1775 году, эта речь имела для Вильсона основополагающее значение. В своем выступлении Берк восхвалял свободолюбивых американских колонистов и «ненавидел французскую революционную философию и считал ее неподходящей для свободных людей». Вильсон от всей души был согласен с этим. Оглядываясь назад более чем на сто лет, прошедших после революции, он порицал наследие этой философии как «крайне вредное и разлагающее. Ни одним государством нельзя руководить исходя из этих принципов. Поскольку они гласят, что правительство является предметом договора и целенаправленных действий, в то время как на деле оно представляет собой институт привычки, объединенный множеством связей, среди последних вряд ли можно найти одну, которая была бы создана преднамеренно…» Обманчивой идее о возможности достижения самоопределения в результате единого революционного порыва Вильсон противопоставляет мысль о том, что «в правительствах никогда не происходило успешных перемен постоянного свойства, за исключением тех, которые достигались в результате медленных преобразований, осуществляемых из поколения в поколение». Помня об опыте французских событий 1789, 1830, 1848 и 1870 годов, Вильсон в одном из своих ранних эссе выдвинул предположение о том, что «демократия в Европе всегда носила характер бунта, разрушительной силы… Она приводила к созданию таких временных правительств, какие могла строить… из дискредитированных остатков центральной власти, привлекая народных представителей на один сезон, но обеспечивая почти в той же малой степени, что и прежде, повседневное местное самоуправление, которое так близко самому сердцу свободы». Еще в 1900 году он воспринимал французскую Третью республику как опасного своим непостоянством потомка абсолютной монархии, «эксцентричное влияние» которого принесло дурную славу всему проекту демократии в современном мире …

С самого начала войны — войну финансировала Уолл-Стрит, но не бесплатно, а на вполне коммерческих основаниях. Агентом Антанты на Уолл-Стрит был Д. Морган. Дельцы с Уолл-Стрит понимали, что уже к 1916 году резервы Антанты были исчерпаны и эти страны были банкротами — банкротов же они финансировать не собирались. Схема финансирования войны выглядела следующим образом — страны отправляли в Нью-Йорк свои резервы, на которые выпускались правительственные облигации, которые скупали держатели на Уолл-Стрит. Это кстати было новое слово в финансировании войн — до того войны финансировались за счет внутренних резервов — потом, после войны правительство — победитель получало репарации, а частично — просто допечатывало деньги, таким образом перекладывая все тяготы войны на простой народ. Здесь так не получалось — Антанта не могла вести войну без закупок в США, а эти закупки были возможны только на доллары — твердую валюту.

Кстати, важный момент. Когда говорят об отсталости России и неразвитости ее промышленности, забывают один очень важный момент — если бы не закупки в США, Антанта в 1916 году уже проиграла бы войну. Жуткие бои в районе Вердена, в которых погибло до семидесяти процентов французских солдат (!!!) страшные материальные потери и потери в рабочей силе привели к тому, что экономики Великобритании и Франции вряд ли были способны на большее, чем экономика России. Россия — единственная страна Антанты, которой пришлось воевать за свой счет и собственными силами, так как в 1912 году на нее были наложены санкции США, а еврейское лобби в США условием займов союзникам делало отказ от любой помощи России. Ни одна страна не проделала такой работы, как Россия в 1915–1916 году, ни одна из стран Антанты не восстанавливала армию с опорой только на собственные силы и ни одна из стран Антанты не переводила всю промышленность на военные рельсы так быстро и так тотально. Это надо помнить.

В 1914 году, в августе — Антанта, столкнувшись с резкими протестами США, была вынуждена отказаться от тактики, которая принесла бы победу уже в 1915 году — тотальной финансовой и морской блокады Европы и Центральных держав, пользуясь подавляющим превосходством на море. В то же время Германия в феврале 1915 году начала войну подводных лодок с целью топить британские суда — и это возражений США не вызвало. В мае и в августе 1915 года были потоплены Лузитания и Арабика, что вызвало угрозу вступления США в войну и вмешательство гражданских властей Германии, отдавших приказ военным прекратить подводные атаки. Летом 1916 года Франция и Британия составили «черный список» американских фирм, торгующих с Центральными державами. В ответ 29 августа 1916 года Вильсон подписал масштабный план развития ВМФ США выделив 500 млн… долларов на постройку 157 новых судов в том числе и 16 линкоров. В разговоре с полковником Хаузом Вильсон заявил «Мы построим флот больше, чем у них, и будем делать все, что пожелаем»

Здесь надо отметить вот что. Некоторые считают, что США хладнокровно выжидали момент, пока в европейской бойне определится победитель, чтобы примкнуть к нему на последнем этапе войны. Это не так. Судя по всему, Вильсон не намеревался вступать в войну вообще — США получала достаточно «бонусов» и находясь в стороне, торгуя с обеими сторонами и масштабно развиваясь. Вступление США в европейскую войну было вовсе не обусловлено исторически.

США. Финансы

Начиная со времени Гражданской войны — финансы США были серьезно подорваны, федеральный долг в 1860 году составлял 64,7 млн… долларов, а в 1866 году уже 2320 млн… долларов. Это кстати к вопросу о неподъемности долгов Российской Империи после войны и перспективе ее «закабаления». Самой причиной Гражданской войны в США было не рабство, а антагонистические экономические противоречия между северными и южными штатами — классические противоречия между аграриями и промышленниками. Южные штаты жили за счет выращивания хлопка и экспорта его через южные порты, при этом по хлопку они были почти что монополистами. Обратными рейсами на кораблях они ввозили товары из других стран, распространявшиеся по всем США. Тем самым они мешали промышленникам северных штатов. Война началась вследствие того, что северяне ввели высокий протекционистский таможенный тариф, а южане отказались принимать его, так как у них не было промышленности, которую надо было защищать — но при этом они теряли солидные средства от экспортно-импортных операций.

Северяне победили в войне и период с 1865 по 1915 годы стал периодом первого экономического бума…

Доход на душу населения вырос с 168,8 долл. в 1870 г. до 332,2 долл. в 1910 г. [Кондратьев 1926 г.].

…

Что касается реальной заработной платы, то средняя дневная заработная плата во всех отраслях промышленности выросла на 13 % с 1865 по 1891 г., тогда как стоимость жизни снизилась в среднем на 31 % за тот же период. Средняя среднесуточная реальная заработная плата (скорректированная на изменение цен) увеличилась на 64 %.

В США труд оплачивался в 2–4 раза дороже, чем в Европе [Кавтарадзе 2005]. Это привлекало огромное количество трудовых ресурсов из Европы. Тем более в Европе становилось все сложнее заниматься бизнесом, что являлось результатом огосударствления экономики, в частности, Бисмарком.

Удивительной была и ситуация с бюджетом. На протяжении трех десятилетий после Гражданской войны федеральное правительство стояло перед фискальной проблемой, в наши дни почти немыслимой: хроническое превышение доходов бюджета над расходами [Хиггс 2010].

Население США, составлявшее 5 млн. в 1800 г., выросло до 31,4 млн. человек в 1860 г. [Кавтарадзе 2005]. К 1860 г. валовый сбор хлопка в США увеличился в 700 раз, а его доля в экспорте достигла 57 %. В 1862 г. было начато строительство первой трансконтинентальной железной дороги, которая соединила Нью-Йорк и Сан-Франциско. Экономика США во многом поднималась за счет иммиграции, импорта технологий и капитала. Уже в начале 1890-х действовало шесть трансконтинентальных железнодорожных линий.

В 1870 г. протяженность железных дорог составляла 85 тыс. км, в 1880 г. — 150,7 тыс. км, в 1890 г. — 268,4 тыс. км, в 1911 г. — 396,8 тыс. км. Численность населения — 76 млн. человек в 1900 г. и 97 млн. человек в 1914 г. Первый небоскреб «Аудиториум» был построен из стали Карнеги в Чикаго в 1886–1890 гг. [Севастьянов 1985]. Не менее впечатляющим был мост через Миссисипи из стали Карнеги, который соединил запад и восток страны. Чтобы продемонстрировать людям, что мост их выдержит, использовали цирковую труппу со слоном. Когда по мосту прошел слон, публика поверила в надежность сооружения.

В 1887 г. впервые объем промышленного производства превзошел сельское хозяйство. Эта отрасль продолжила развиваться, но уступила лидирующие позиции промышленности [Кавтарадзе 2005]. В 1910 г. промышленный район Северо-Востока (штат Нью-Йорк, Восточная Пенсильвания) давал 45 % промышленной продукции США (текстильная и пищевая промышленность, издательское дело, транспортное машиностроение, нефтяная промышленность). К западу от него, у Великих озер, добывалось 80 % железной руды, там же вырос новый промышленный район, в центре которого находилась сталелитейная промышленность города Питтсбурга. На Среднем Западе, в основном животноводческом районе США, в больших масштабах велась промышленная переработка мяса (Чикаго). Калифорния на Дальнем Западе стояла на первом месте по производству консервированных фруктов и овощей. Южные штаты поставляли около 40 % лесоматериалов. В 1913 г. на долю США приходилось 38 % добываемого в мире каменного угля, 42 % мировой выплавки стали, более 60 % мировой добычи нефти.

Изобретатели и ученые вносили свой вклад в модернизацию Америки. В 1882 г. Эдисон построил первую электростанцию в США. В 1894 г. совокупная стоимость промышленной продукции Соединенных Штатов превысила промышленное производство Англии и Германии, вместе взятых. В 1876 г. на всемирной выставке в Филадельфии был представлен телефонный аппарат Белла, а чикагская выставка 1892 г. утвердила статус США — первой страны в техническом отношении.

Морган создал в 1901 г. «ЮС Стил» из 12 крупнейших сталелитейных корпораций, которая вырабатывала свыше 65 % стальных рельсов и проволоки [Кавтарадзе, 2005]. В 1900 г. Морган приобрел «Американ телефон и телеграф». Ядром группы Моргана был «Ферст нэшнл банк» с капиталом 1 млрд долл. в 1911 г. Вандербильт и Гарриман в этот период активно развивали железные дороги, Дюпон — химическую промышленность, Меллон — алюминиевую промышленность, Инсулла — электротехнику.

Несмотря на увеличения масштабов производства крупного бизнеса, средняя занятость в США в 1914 г. была всего 25 человек на одно предприятие. Высокая стоимость труда стимулировала трудосберегающие инновации: сеялки, веялки, трактора (продукция братьев Дир). США начинают активно осваивать новые рынки: растет экспорт в Европу велосипедов, швейных машин, сельскохозяйственной продукции — всего на 1,5 млрд долл. 60 % экспорта из США отправляется в Европу.

В денежно-кредитной сфере тоже было все не так, как сейчас. В США отсутствовал Центральный банк, эмиссионным правом пользовались 8000 национальных банков до 1913 г., отсутствовал подоходный налог с прогрессивной шкалой. Не было в США и рынка государственных ценных бумаг, правительство почти не прибегало к заимствованию.

Хотя дважды пытались ввести подоходный налог в 1861 и 1894 гг., но суд дважды признавал его неконституционным. Он был введен 3 октября 1913 г. с необлагаемым минимумом в 3 тыс. долл. годового дохода, основная ставка составляла 1 %, предельная ставка достигала 7 %. 23 декабря был создан Центральный банк США.

С 1870 по 1900 гг. производство чугуна увеличилось в 8 раз, добыча угля — в 10 раз, выплавка стали — в 150 раз, стоимость произведенной продукции выросла более чем в 3 раза. Утроилась численность промышленных рабочих [Севастьянов 1985]. В 1892 г. Форд сконструировал свой первый автомобиль, но уже в 1900 г. он выпускал ежегодно 4000 автомобилей.

Поток иммигрантов из Европы нарастал. В 1870 г. в США прибыло 387 тыс. человек, в 1882 г. — 800 тыс. Всего за 1870–1900 гг. — 14 млн. человек. Население США выросло в XIX в. в 14 раз, в то время как в Европе — только в 2 раза. Население 20 наиболее крупных городов увеличилось с 1870 по 1900 г. на 286 %. США активно привлекали международный капитал. Так, в рассматриваемый период было привлечено капитала на 3,4 млрд долл..

Производство цемента увеличилось с 17 231 150 до 92 994 102 [Леви 1923]. Число предприятий в 1899 г. — 207 514, а в 1914 г. — 275 791.

В 1873 г. в Европе начался экономический кризис, в США наблюдалось замедление деловой активности в 1873–1878 гг. Поэтому некоторые ортодоксальные американские историки экономики привыкли говорить о «великой депрессии» 1873–1879 гг.

«Великая депрессия» 1870-х — на самом деле просто миф. Рост валового продукта в 1869–1879 гг. страны в текущих ценах составил 3 % в год, в неизменных ценах — 6,8 %, на душу населения рост составил 4,5 % в год [Ротбард 2009]. Производительность труда выросла с 1879 по 1889 г. на 26,5 % — один из лучших показателей за всю историю страны.

Как показали Милтон Фридман и Анна Шварц в книге «Монетарная история Соединенных Штатов: 1867–1960», кризиса 1873 г. как такового в США не было, реальные доходы продолжили свой рост в период 1873–1878 гг. [Фридман, Шварц 2007]. Кстати, в январе 1875 г. был принят закон о возврате к золотому стандарту [Ротбард 2009]. Следует считать события 1873 г. финансовой паникой, которая была следствием кредитной экспансии, вызванной гражданской войной, разорился крупный банк “JayCook&Co”, но спада реальных доходов не произошло [Уэрта де Сото 2008].

Что касается кризиса 1893 г., то он также был вызван ростом денежной массы (денежные средства в казначействе увеличились с 210 млн. долл. в 1879 г. до 308 млн. долл. в 1888 г. [Фридман 2007]. Его глубина также переоценивается. С 1891 по 1897 г. средние темпы роста реального национального продукта составили 3 %. Реальный доход вернулся к докризисному уровню уже в 1895 г. Причину глубины кризиса следует искать в бегстве от доллара, которое происходило в процессе борьбы представителя популистского крыла демократической партии Уильяма Дженнингса Брайана за отмену золотого стандарта.

Кризисы в XIX в. характеризовались меньшей длительностью и быстрой подстройкой структуры производства под новые условия, так как тогда государство не мешало процессу быстрой адаптации за счет регулирования цен, заработных плат и объемов производства. На пике кризиса 1893 г. безработица доходила до 8–10 %, это несопоставимо с почти 25 % Великой депрессии 1929–1945 гг. Да и по длительности кризисы оценивались в несколько лет, а Великая депрессия растянулась на 16 лет.

Кризисы 1893 и 1907 гг. были вызваны кредитной экспансией в условиях частичного резервирования, но протекали они не так болезненно, как кризисы, которые в XX в. пытались купировать за счет кейнсианских рецептов.

После кризиса 1893 г. наблюдается новый экономический рывок.

В конце 1890-х гг. в экономике начался один из самых энергичных взлетов. Средний рост реального ВНП на душу населения в 1898–1902 гг. оценивается в 4 % в год. В 1898–1912 гг. реальный ВНП на душу увеличивался в среднем на 2,5 % в год. Реальный душевой ВНП в 1916 г. был на 46 % выше, чем в 1898 г. Если судить только по этому показателю, экономика работала превосходно [Хиггс 2010].

Инвестиции выросли с 0,4 млрд. долл. в 1879 г. до 2,0 млрд долл. в 1890 г. Прирост капитала составил рекордные 500 %…

…

Во внутренней политике США — в начале 20 века произошел коренной перелом, выразившийся в резком усилении роли федерального правительства и переходе к политике контроля, а при необходимости — и вмешательства в частную жизнь граждан.

В какой-то степени эту политику начал Рузвельт и ослабил Тафт, в чем и была собственно одна из причин их конфликта. Американские элиты стояли в общем то перед теми же проблемами, что и российские и любые другие элиты того времени.

— Резкое усложнение общественного строя, появление среднего класса и сверхбогатых людей которые могли влиять на политику

— Всеобщая грамотность, резкое расширение повседневной вовлеченности населения в политику за счет увеличения тиражей газет, появления радио и телеграфа

— Распространение марксизма, появление профсоюзов

В начале 20 века наиболее влиятельным интеллектуальным течением в США были девелопменталисты, к которым принадлежал и Вильсон. Они считали идеалом государственного устройства вовсе не Великобританию или Францию — а Германию. Несколько тысяч американских ученых и политиков съездили и отучились в германских университетах, самым популярным философом в то время в США был Ницше. Сам Вильсон считал своим идеалом Германию.

Государство всеобщего благосостояния Бисмарка — замечательная система… наиболее изученная и в наибольшей степени завершенная из всех известных в этом мире…

Как известно, Джефферсон сказал, что лучшее правительство — это такое, которое управляет меньше всего… Но это время прошло. Америка ни сейчас, ни в будущем не может быть местом для неограниченного индивидуального предпринимательства…

Это прямая речь Томаса Вудро Вильсона. Зная это, начинаешь лучше понимать, почему Америка вступила в войну лишь в 1917 году, и то всеми силами старалась участвовать как можно меньше. Вильсон восхищался Германией.

Став президентом США — Вильсон стал сворачивать демократический проект в США и строить авторитарное государство с перспективой перехода к тоталитаризму. Вильсон и его сторонники враждебно относились к Конституции США. Напомню, что в то время президентом США можно было переизбираться неограниченное число раз.

Вот лишь несколько «новшеств» Вильсона во внутренней политике

— Принят Закон о подстрекательстве, запрещающий распространение в устной, печатной, рукописной формах любых нелояльных, оскверняющих, непристойных или оскорбительных заявлений о правительстве Соединенных Штатов.

— Принят Закон о шпионаже (1917 год), согласно которому любая критика правительства США наказывается лишением свободы. Причем наказывалась даже непубличная критика.

— Минюстом были запрещены 75 периодических изданий по обвинению во враждебности США.

— Минюст создал организацию «Американская защитная лига». Члены этой организации получили значки и задание следить за своими соседями, коллегами и друзьями, донося о любых проявлениях нелояльности.

— Минюст получил от Вильсона задание следить за своими политическими противниками. Ранее было создано ФБР (в 1908 году). Вильсон неоднократно выступал с угрозами к нелояльным.

Серьезнейшая угроза нашему миру и национальной безопасности возникла в пределах наших собственных границ. Мне стыдно в этом признаваться, однако среди граждан Соединенных Штатов, рожденных под другими флагами, есть такие, которые впрыскивают яд неверности в артерии нашей национальной жизни; которые стремятся подорвать авторитет и доброе имя нашего правительства, уничтожить нашу промышленность везде, где подобные атаки будут в наибольшей степени отвечать их мстительным целям, и навредить нашей политике в интересах иноземных интриганов.

…

Если я поймаю человека с дефисом (флагом иностранного государства), то буду знать, что в моих руках враг государства.

Это прямая речь Томаса Вудро Вильсона.

«Я — общественное мнение. Все люди боятся меня! Если у Вас есть деньги, чтобы купить облигации, но Вы их не покупаете, я сделаю эту страну ничьей для Вас!».

Надпись на плакате «Займа свободы»

Среди населения США поддерживалась бдительность и агрессивность. 175 тыс. американцев были арестованы за непатриотизм, выразившийся в той или иной форме. Человек, который не встал перед исполнением национального гимна во время бейсбольного матча, был жестоко избит соседями…

Каждого, кто высказывает мнения, которые препятствуют нам в этой ужасной борьбе, необходимо уволить или даже расстрелять

Профессор Ричард Элай, теоретик прогрессизма.

Забегая вперед… почему же тогда США не стали тоталитарной страной? Причин, на мой взгляд, четыре

— В какой-то степени США тоталитарной страной стали. Сегодняшние США — отнюдь не демократия.

— Отсутствие прямой угрозы у границ и необходимости тотальной мобилизации общества

— Отсутствие опыта военного поражения или гражданской войны и вызванного этим роста агрессии в обществе

— Сработали два предохранительных механизма, заложенных отцами — основателями. Первый — существенные полномочия штатов, ограничивающие возможность проведения не только тоталитарной, но и вообще любой федеральной политике. Второй — и вот тут внимание, это ключевой момент — прецедентная, британская система права в США, согласно которой важнейшие права и свободы человека регулируются не парламентом, а судами и их решениями.

Европа — и Россия, кстати, и СССР в свое время — живут в романо-германской правовой системе, в которой суд может только применять закон и не более того. Британская система права подразумевает, что любой судья, если он не находит решения в законе, должен принимать решение на основе совести и общих принципов права, причем его решение послужит в будущем законом для других подобных случаев.

Один пример. Все сегодняшние права чернокожего населения в США — приобретены им не через законы. Такие законы просто невозможно было бы принять — южане имели силу заблокировать любой подобный закон. Они были получены посредством серии решений прогрессивных судей, заблокировать которые никто не мог. По сути, любой суд и любой судья мог дать (и дал) неграм дополнительные права и эти решения были вынуждены выполнять все.

Точно так же, например, в США нет уголовно-процессуального кодекса — все регулируется прецедентами судов. Право Миранда (вы имеете право хранить молчание…) — это прецедент по делу Миранда против США.

На мой взгляд — такая система права является одной из причин, почему США выиграли и продолжают выигрывать цивилизационную гонку у России. Она позволяет обществу с минимальными по сравнению с романо-германской системой усилиями — совершенствовать общественные и государственные отношения, принимать необходимые правовые нормы. По сути, каждый суд в такой системе — автономный и в минимальной степени контролируемый государством парламент. Видимо, этого инструмента нам каждый раз не хватает, чтобы производить ежедневное совершенствование системы вместо чередования периодов застоя и революции…

Взаимоотношения США и Антанты

В довоенный (эдвардианский) период мир был довольно устойчив. Главными мировыми нетто-кредиторами были Париж и Лондон — причем Париж больше чем Лондон, сказывались британские расходы на поддержание Империи. США были нетто-должником и конкурировали на рынке займов с Россией. Международные финансы были частным бизнесом. Банк Англии представлял собой частную корпорацию, основные британские банки — были сформированы на обслуживании потоков от торговли с колониями и зависимыми странами, и в частности на торговле опиумом (наркотиками). Регулирование было незначительным, регулярно случались кризисы, но в макроэкономическом масштабе они не протекали столь тяжело и долго как сейчас.

Война все изменила. Главным мировым кредитором стала Уолл-Стрит, по той простой причине, что тотальная мобилизация вкупе с переводом промышленности на военные рельсы — сделали невозможным поддержание как снабжения армии, так и снабжения собственного населения. США стала мировой фабрикой, готовой предложить все что нужно и в любом количестве, но за доллары США. Чтобы купить — нужно было эти доллары США иметь, для чего надо было выходить на Уолл-стрит и купить или занять доллары. А это было не так то просто — воюющая страна мало что могла предложить взамен, и воюющей стране мало кто готов был дать в долг. Первоначально — Уолл-Стрит предлагали купить акции и векселя американских же компаний, таким образом стремительно гася американские долги перед всем миром. Потом пришла очередь золота.

Зная это, начинаешь понимать, на что рассчитывала Германия. Призрак финансового краха и прекращения войны — преследовал Антанту уже с конца 1914 года и до самого конца войны…

— Октябрь 1914 года — правительства Британии и Франции делают правительственные займы на сотни миллионов, часть этих денег уходит в Россию.

— Август 1915 года — Болонские соглашения. Золотые резервы членов Антанты объединены и использованы для поддержания курса фунта стерлингов и франка в Нью-Йорке

— Лето 1916 года — биржевой бум и промышленный бум вызывает рост стоимости жизни в США. Вильсон вводит налогообложение экспорта в Европу и вынуждает бизнес согласиться на8-часовой рабочий день.

Вильсон выигрывает перевыборы с преимуществом всего в 3,5 тысячи голосов

— Август 1916 года после битвы при Вердене Франция фактически становится банкротом. Отныне единственный кто может еще занимать деньги — Лондон.

— Конец 1916 года — американские инвесторы поставили на победу Антанты 2 млрд долларов (это почти равно всему госдолгу США на тот период). От имени Антанты операции на Уолл-Стрит ведет Морган-Чейз — банк республиканской партии и наиболее явных противников Вильсона.

— Зима 1917 года — в городах Германии и Австрии начинается голод.

Адам Туз. Всемирный потоп.

На протяжении всего октября 1916 года банковский дом Дж. П. Моргана в срочном порядке обсуждал с Британией и Францией финансовые перспективы союзников. Для предстоящей военной кампании Антанта предлагала собрать по меньшей мере полтора миллиарда долларов. Осознавая размеры этой суммы, Дж. П. Морган пытался заручиться поддержкой ФРС и самого Вильсона. Но такой поддержки он не находил. Приближался день выборов, назначенных на 7 ноября, и Вильсон работал над проектом публичного обращения, призывающего американцев воздержаться от дальнейшего хранения своих сбережений в займах Антанты, с которым предстояло выступить председателю Совета ФРС. 27 ноября 1916 года, за четыре дня до того, как Дж. П. Морган планировал начать выпуск облигаций англо-американского займа, ФРС направила во все банки-участники предписание, в котором указывалось, что в целях обеспечения стабильности американской финансовой системы ФРС считает нежелательным дальнейшее увеличение доли американских инвесторов в британских и французских ценных бумагах. На Уолл-стрит началась паника, спекулянты распродавали фунты стерлингов, а Дж. П. Морган и министерство финансов Соединенного Королевства были вынуждены скупать их в экстренном порядке, чтобы поддержать курс британской валюты. В то же время британское правительство было вынуждено приостановить поддержку закупок, осуществляемых Францией. Все старания Антанты обеспечить свои финансы оказались под угрозой. В России осенью 1916 года нарастало возмущение требованием Британии и Франции перевезти в Лондон золотой резерв страны для обеспечения заимствований союзников. Без американской помощи под угрозой оказывалось не только терпение финансовых рынков, но и сама Антанта. Год подходил к концу, и военный комитет британского правительства пришел к печальному выводу о том, что единственным возможным объяснением могло быть то, что Вильсон решил не оставлять им выбора и прекратить войну в течение ближайших недель. Это зловещее предположение подтвердилось, когда Лондон получил сообщение от своего посла в Вашингтоне о том, что именно президент настоял на резких формулировках в обращении ФРС.

Если учесть масштабы запросов, которые Антанта передала на Уолл-стрит в 1916 году, то станет ясно, что мнение против предоставления Лондону и Парижу дальнейших крупных займов начинало складываться еще до обращения ФРС. Но правительство не могло оставить без внимания и открытую враждебность американского президента. А Вильсон был решительно настроен повысить ставки. 12 декабря рейхсканцлер Бетман Гольвег, не раскрывая собственных целей Германии, сделал упреждающее предложение о проведении мирных переговоров. Вильсон не изменил своей позиции и 18 декабря выступил с ответной нотой, в которой призвал обе стороны заявить о своих целях в войне, которые оправдывали бы продолжение этой кошмарной бойни. Это была открытая попытка объявить войну нелегитимной, тем более тревожная, если учесть ее совпадение с инициативой Берлина. Реакция Уолл-стрит была незамедлительной. Акции оборонной промышленности упали, а германский посол Иоганн Генрих фон Бернсторф и зять Вильсона министр финансов Уильям Гиббс Мак-Эду обнаружили, что их обвиняют в том, что они заработали миллионы, играя против акций, связанных с поставками вооружений Антанте. В Лондоне и Париже последствия оказались более серьезными. Утверждали, что король Георг V плакал. В британском кабинете министров все были в ярости. Лондонская The Times призывала к сдержанности, но не могла скрыть своего смятения в связи с отказом Вильсона сделать различие между двумя сторонами. Это самый жестокий удар, полученный Францией за 29 месяцев войны, — взорвалась патриотическая пресса Парижа. Германские войска продвинулись вглубь территории стран Антанты и на востоке, и на западе. Их было необходимо вывести, прежде чем думать о переговорах. Но неожиданная перемена военной фортуны в конце лета 1916 года делала это маловероятным. Было ясно, что Австрия находится на грани крушения. Когда в конце января 1917 года страны Антанты встретились на военной конференции в Петрограде, разговор шел о новой серии концентрических наступательных операций.

Вмешательство Вильсона создавало очень неловкое положение, но, к счастью Антанты, Центральные державы первыми отвергли предложение Вильсона о посредничестве. Это позволило Антанте выступить 10 января с собственным заявлением, в котором в осторожной форме излагались цели войны. В заявлении содержались требования вывода войск из Бельгии и Сербии, а также возврата Эльзас-Лотарингии, но наиболее настойчиво звучало требование самоопределения угнетенных народов Османской империи и империи Габсбургов. Это было заявлением о продолжении войны, а не о безотлагательном начале переговоров, и здесь возникал неизбежный вопрос: как оплачивать расходы на проведение этих кампаний? Для покрытия расходов на закупки в США, составлявших 75 млн. долларов в неделю, Британия могла в январе 1917 года собрать не более 215 млн. долларов за счет имеющихся в Нью-Йорке активов. А потом ей пришлось бы привлечь последние остатки золотого резерва, размещенного в Банке Англии, которых хватило бы на совершение закупок в течение шести недель, не более. В январе у Лондона не оставалось иного выхода, кроме как обратиться с просьбой к банковскому дому Дж. П. Моргана о начале подготовки перевыпуска облигаций, который был прерван в ноябре. И вновь подсчеты производились без президента.

В 13 часов 22 января 1917 года Вудро Вильсон направился к трибуне Сената США. Момент был напряженный. Сенаторы узнали о предстоящем выступлении президента лишь во время ланча. Это было первое прямое обращение президента к благородному собранию после Дня рождения Джорджа Вашингтона. И это было событием не только на американской политической арене. Было ясно, что Вильсону придется говорить о войне, и это будет не просто комментарий. Считается, что становление Вильсона как лидера мирового масштаба произошло годом позже, в январе 1918 года, когда он выдвинул «14 пунктов». Но фактически именно в январе 1917 года американский президент впервые открыто заявил о претензиях на роль мирового лидера. Текст выступления был разослан в главные европейские столицы одновременно с выступлением президента в Сенате. 22 января, как и в речи, посвященной «14 пунктам», Вильсон говорил о необходимости создания нового мирового порядка, опирающегося на Лигу Наций, разоружение и свободу морей. Но если «14 пунктов» были манифестом военного времени, который прекрасно вписывался в полувековую сюжетную линию американского мирового господства, то речь, произнесенная Вильсоном 22 января, воспринимается с гораздо большим трудом.

В январе 1917 года широко распахнулись двери, ведущие в век Америки, и в проеме в спокойной позе стоял Вильсон. Он пришел не для того, чтобы поддержать ту или иную сторону, но для того, чтобы заключить мир. Первое открытое притязание Америки на мировое господство в XX веке было направлено не на то, чтобы обеспечить победу «нужной» стороны, а на то, чтобы не победила ни одна из сторон. Мир, открывающий перспективы сотрудничества всех крупных мировых держав, был возможен лишь при условии, что его примут все стороны. Все участники Великой войны должны признать глубокую бессмысленность конфликта. Это означало, что война могла иметь один-единственный исход — «мир без победы». Именно в этой фразе заключалась позиция морального паритета, позволявшая Вильсону держать европейцев на расстоянии с самого начала войны. Он понимал, что такая позиция будет встречена в штыки многими из тех, кто слушал его в январе 1917 года «Неприятно говорить об этом… Я лишь стараюсь смотреть правде в глаза, ничего не утаивая». США не должны принимать ту или иную сторону в продолжающейся бойне. Америка, продолжая оказывать помощь Британии, Франции и Антанте, безусловно, обеспечит их победу. Но, поступая таким образом, Америка поддержит нескончаемый кошмарный круг насилия, характерный для Старого Света. Это было бы, утверждал Вильсон в частной беседе, ничем иным, как «преступлением против цивилизации».

Надо сказать, что мирные инициативы Вильсона были больше чем просто речью, адресованной жителям США, президентом которых он был. Это был призыв ко всему миру, и он резонансом отозвался во всем мире, очень громко — в России. По воспоминаниям З. Гиппиус — в предреволюционном Петрограде о речи Вильсона много говорили, ее передавали напечатанную в листовках. Она странным образом перекликалась с воззваниями радикальной части русского общества о желательности поражения в войне. Потому то в России Вильсон на какое-то время стал очень популярен в кругах прогрессивной интеллигенции.

Вудро Вильсон признал Временное правительство одним из первых в мире, став своего рода одним из столпов, на котором базировалась его легитимность. Однако затем — он же, в критический период марта 1917 года нанес по нему смертельный удар. Именно Вудро Вильсон удержал колеблющееся Временное правительство от попыток заключения сепаратного мира с Германией, именно его лекция новому мининделу Милюкову стала той окончательной гирей на чаше весов за продолжение войны на стороне союзников. В то же время я поддерживаю мнение тех историков, которые считают, что именно неспособность и неготовность Временного правительства обеспечить хотя бы перемирие на фронте, а возможно и сепаратный мир — стала той роковой причиной, почему народ отвернулся от Временного правительства.

Приведу пример прямой речи Вильсона, в которой речь идет о России.

Всем, кто хорошо знаком с Россией, известно, что в глубине души, во всех своих мыслях, в отношении к своему народу, который проявил свой природный инстинкт, свое привычное отношение к жизни, Россия всегда была демократичной страной. Как долго бы ни держалось и каким бы ужасным ни была власть самодержавия, венчающего вершину российской политической структуры, его происхождение, свойства и цели никогда не были характерно русскими чертами. Скинув с себя самодержавие, русский народ во всем своем величии и мощи присоединился к силам, которые сражаются за свободу во всем мире, за справедливость и мир. Вот подходящий партнер для Лиги почета.

02.04.17

Разрыв между тем, что думал Вильсон о России и русском народе и тем, чем они были на самом деле, ужасает. Напомню, что всего лишь через год в стране началась гражданская война, а через двадцать лет — произошел тридцать седьмой год. Срыв России в ужасающий по размаху и методам тоталитаризм показывает, что Вильсон совершенно не знал Россию и, советуя Милюкову продолжать войну на стороне союзников, был просто слеп. Кроме того Вильсон, как и все американцы (и англичане кстати) — опасно романтизировал революцию. Ведь и современная Британия и США прошли по пути, на котором была революция. Потребовался весь двадцатый век, чтобы оценить весь тот потенциал ужаса, который несут революции. Но тогда — Вильсон опасности не чувствовал и считал что Россия и Временное правительство могут внести свой вклад в войну…

Кстати, глубоко враждебное отношение США к России — вызвано и тем чудовищным разочарованием, которые США потерпели по отношению к России в 1917 и последующих годах…

США и русская интеллигенция

Напоследок хочу сказать пару слов про США и русскую интеллигенцию.

Отношение русской интеллигенции к США весь 19 век было восторженно-романтическим, США принимались едва ли не за идеал свободы. Предприимчивый человек в России всегда получал кличку «американец» — эта кличка была, кстати, у князя Львова, первого премьера Временного правительства, он получил ее за организацию волонтерских медицинских учреждений во время русско-японской войны. Тем удивительнее было то, что русская интеллигенция, при всем пиетете к США даже не попыталась позаимствовать хоть что-то из американской политической системы. Вместо этого она увлеклась французской революцией и идеями Карла Маркса. Молодежь буквально зубрила Эрфуртскую программу.

Причин этого мне видится несколько

1. США были развивающейся страной, и как написано выше — и сами не стеснялись ездить в Германию учиться. На тот момент США не были гегемоном и их общественный и политический строй еще ничего не доказал

2. Россия все-таки европейская страна, и в этом плане — ментально она чужда странам англо-саксонским, лидерами которых являются Великобритания и США. Потому то за образец были взяты более близкие Германия и Франция. При том что Германии еще предстояло стать зачинщицей двух мировых войн, а Франция шла от монархии к республике 150 лет, на этом пути начав фактически еще одну мировую войну (Наполеон Бонапарт) и то и дело срываясь в совершенно чудовищные оргии насилия.

На фоне Германии и Франции судьба России в 20 веке не выглядит чем-то особенно трагическим — это типично европейский путь.

3. В отличие от других стран — из России в США практически не эмигрировали в то время, не сформировалось значимой российской диаспоры в США — потому и общения между двумя странами практически не было. Кроме того — рабочим языком русской интеллигенции был французский, учили так же и немецкий — английский был уделом одиночек. Потому и получить информацию о том как работает политическая система в США, ознакомиться с трудами политических мыслителей на английском — было сложно.

Потому «демократизация» России по-американски так и не состоялась.

3.3.1 США и Россия. Паспортный конфликт

История паспортного конфликта и всего что с ним связано — это тема, которой бы я хотел посвятить отдельную подглаву. Она показывает, насколько в сущности ничего не изменилось во взаимоотношениях между нашими странами. Прошло сто с лишним лет, давным-давно не существует черты оседлости, давным-давно главной проблемой для выезжающих в США является проблема получения американской визы, а не оплата государству полученного высшего образования — но кажется, что эта история могла произойти и вчера. Меняются люди, меняются обстоятельства — но суть конфликта остается. Уже как минимум 110–120 лет всё одно и всё об одном…

Паспортный конфликт — он мало освещается в исторической литературе, а зря. Этот конфликт привел к тому, что впервые в истории — в 1912 году США ввели санкции против России. Вдумайтесь — впервые США ввели санкции против России при Николае II. Не было ни Ленина, ни Сталина, ни Холодной войны, ни коммунизма— а санкции уже были. Отнюдь не только провозными способностями Транссиба ограничивалось торговое сотрудничество России и США в годы войны — санкции то продолжали действовать. Не зная всей этой предыстории, невозможно понять, почему США первыми признали правительство Керенского, которое было не более легитимным, чем правительство Турчинова в марте 2014 года на Украине. Невозможно понять и то, почему правительство Вильсона поначалу с симпатией отнеслось и к большевикам, и только расследование Конгресса и выявленные на нем вопиющие факты — привели к тому, что отношение к большевикам в США стало резко меняться.

Эта история — показывает не только «безнадежность» России, она в не меньшей степени показывает «безнадежность» Америки, и тот глубокий тупик, в котором она стоит в этой части света. Вдумайтесь — ошибки, совершенные в 1917 году в Петрограде были полностью повторены сначала в 2004, а потом и в 2014 году в Киеве. Все то же самое — сначала радость от того что что-то начнет меняться и нежелание объективно посмотреть на ситуацию и увидеть серьезные риски, в том числе и в самом факте нелегитимного прихода к власти. Ошибочное понимание того что хуже чем было уже не будет, и значит — будет лучше. А потом — спустя годы — болезненное прозрение и новый этап противостояния уже с новой властью.

История с санкциями и паспортным конфликтом — показывает еще одну вещь, о которой сейчас не упомянет ни один из историков (гораздо проще развивать историю о «всемирном жидомасонском заговоре», пипл схавает). Сразу после революции февраля 1917 года к русскому посланнику в Вашингтоне Бахметьеву пришел Якоб Шифф — тот самый, который не покладая рук вредил России начиная с 1904 года, который костьми лег чтобы не дать России кредиты в русско-японскую, и дать всю возможную поддержку Японии, который добился того, чтобы уже в 1915 году кредитование союзников на Уолл-стрит осуществлялось с примечанием, что из выделяемых средств ни доллара не должно пойти на помощь России. Так вот — Якоб Шифф сам пришел в посольство, сказал, что теперь вся вражда забыта, что он готов лично помочь с кредитованием России, и сделает все, чтобы новая демократическая Россия получила всю возможную помощь на Уолл-Стрит. Точно так же, как раньше он искренне боролся против царской России — точно так же сейчас он был искренне готов помочь России демократической, и его позиция была обусловлена точно не указаниями жидо-масонского центра. И из переписки посольства в эти летние месяцы 1917 года — становится понятно, как много всего надо было воюющей России, как много Америка могла ей дать, и что если бы не санкции, скорее всего не произошло бы февраля 1917 года. Вот еще то, о чем не написано в учебниках истории — Россия, как и Германия, как и Австро-Венгрия — сражалась, находясь, по сути, в экономической блокаде. Германия — была объективно сильнее союзников. И если бы не кредитование и поставки со стороны США — к 1916 году Германия одержала бы победу в войне.

Шифф не понимал, что то зло, которое он причинил — уже не исправить. И что это зло — он причинил не только русским, но и своим соплеменникам евреям. Что впереди гражданская война и новые, уже петлюровские и махновские погромы. Что впереди тридцать седьмой год и дело врачей. Но самое главное — впереди Освенцим и Треблинка. Которые были бы невозможны в принципе, если бы Россия победила в войне. И что погромщики — мелкая неприятность по сравнению с санацией, осуществляемой частями СС и их местными пособниками из бандеровцев…

Так вот.

Чтобы понять предысторию этого конфликта, надо найти его начало. Начало — это правление Александра III и резкая смена государственной политики, вред от которой сейчас сильно недооценен. Если его отец Александр II был не только либералом, но и классическим имперцем — то Александр III был, видимо, первым из Романовых, который стал ярым русским националистом. Именно при нем начинается слом имперской политики и попытка создать из России национальное государство. Все это в будущем приведет к большим бедам, тем более что и Николай II был ярым русским националистом — настолько, что думал перенести столицу обратно в Москву и возродить боярство.

При Александре II евреи ждали освобождения и понимали, что оно будет. Черта оседлости была уже «дырявой», многие евреи переселились в города, многие приняли христианство — с крещеных евреев все ограничения снимались автоматически. При Александре III началось ужесточения политики в отношении евреев. Прошли высылки из Москвы. И что еще хуже, ограничения теперь частично распространялись и на крещеных евреев — то есть государство закрыло ту лазейку, которая позволяла евреям изменить свой статус, не стреляя в городовых и градоначальников. Главой православной церкви (Синода) стал одиозный Константин Победоносцев, который призывал Императора «закручивать гайки» в отношении «христопродавцов». Все это, вкупе с экономическим ростом и появлением новых возможностей — привело к тому, что одни еврейские юноши — как Лева Бронштейн, например — пошли в террор. А другие — на выезд.

К 1880 году эмигрантов-евреев из России в США было менее 30 тысяч. Уже к началу 20 века — их количество перевалило за миллион. Выселялись через два города — через Одессу и через Вильно и прибалтийские порты. При этом и там и там — перед отъездом распродавали весь свой скарб на базарах, вот почему и тот и другой город в начале 20 века отличались особо оживленной коммерческой активностью.

Обер-прокурор Победоносцев считал, что одна треть российских евреев вымрет, одна — выселится (в США, прежде всего), одна бесследно растворится в окружающем населении — и таким образом еврейский вопрос решится сам собой и не надо давать евреям прав (моральную составляющую такого рода мыслей опустим, хотя аналогии очень мрачные). Но он не учел того факта, что евреи переселялись в страны парламентской демократии — Великобританию и США. А масштаб этого переселения таков, что они быстро стали влиятельной в политическом отношении группой, тем более по привычке держась диаспорой. И при этом они сохранили лютую ненависть к России и царскому режиму.

В 1903 году в Кишинёве произошел еврейский погром. Про него надо говорить отдельно, далеко не факт, что он был организован из столицы — другой вопрос, что и власти не желали жестко пресекать подобные действия. Надо понимать, что и Россия в то время входила в парламентскую демократию (Думы еще не было, а вот земства уже были). В период 1905–1917 годов практически по всей центральной России, по ее столице — на выборах побеждали партии той или иной степени левизны — даже кадеты по сути были левыми. А вот власть — была почти поголовно правых убеждений, Николай II же был не просто правым — он был крайне правым, русским националистом на троне. Он был правым настолько, что живи он сейчас, его вполне могли бы привлечь по 228 статье — за экстремизм и разжигание. Единственным резерватом правых, где за правых почти поголовно голосовало крестьянство — были территории современных Украины и Молдовы, причем «электоральная граница» полностью совпадала с чертой оседлости. То есть, там где жили евреи — там вражда была национальная, а не классовая, пропаганда левых не имела успеха, а крестьяне голосовали за царя как за защитника от евреев. И власть — просто не могла потерять в электоральном плане такой кусок, который позволял проходить в Думу угодным ей правым силам — иначе бы Дума была на сто процентов левой и оппозиционной. Потому-то на погромы должной реакции не было — хотя по линии МВД допустивших погромы наказывали.

Еврейские погромы (Кишинёв, Одесса, Белосток) вызвали в Америке невиданную волну протестов. Из сообщения посла России в США:

… около 200000 евреев в траурных платьях с пением погребальных гимнов шествовали торжественной процессией по улицам Нью-Йорка.

В США на митингах принимались антироссийские резолюции, организовывали сбор денег, а что еще хуже — сбор оружия для боевиков еврейской самообороны.

На Николая II пытались повлиять все, включая британского Короля и президента США. Безуспешно. Чего они не понимали в упорстве Николая II — так это той самой безвыходной электоральной ситуации, и что единственные избиратели, готовые голосовать за партию власти — это те самые правые, что устраивают погромы. Специфика политической ситуации России в начале 20 века — резкий, опасный крен влево, который нечем было парировать.

Борис Рушайло, Заметки по еврейской истории, № 1 08.02.2019

Летом 1905 года председатель Совета министров России Сергей Витте находился в США во главе делегации на мирных переговорах с Японией. Перед его отъездом президент Теодор Рузвельт вручил ему послание, адресованное Николаю II, предварительно зачитав его вслух. Президент просил императора обратить внимание на статью I русско-американского договора 1832 года о торговле и мореплавании — главного торгового соглашения между двумя странами.

Сергей Витте пишет в своих воспоминаниях:

"В письме говорилось, что американцы никогда не в состоянии усвоить и примириться с тою мыслью, что можно различать людей в отношении их благонадежности, или в отношении их порядочности по принадлежности к тому или другому вероисповеданию. А поэтому, чтобы установить дружеские отношения между Америкой и Россией, те отношения, которые начались, благодаря моему пребыванию в Америке, он очень просит Государя отменить это толкование, которое установилось практикою, в особенности последнего десятилетия".

Статья I договора гласила:

"Жителям того и другого государства взаимно будет предоставлено входить во все гавани, места и реки, каждому из сих государств принадлежащие, где иностранная торговля дозволена. Им не воспрещено будет останавливаться там и проживать везде в упомянутых владениях, где им по делам их будет надобность; и вследствие этого они ограждены будут той же самой безопасностью и покровительством, каким и пользуются жители той земли, где они будут иметь пребывание, с тем однако, что они подчинены будут существующим там законам и учреждениям, в особенности же состоящим в силе торговыми постановлениями".

Это американский вопрос, в котором затронут великий принцип

Однако свобода передвижения граждан США еврейского вероисповедания в России была ограничена. Если для Вашингтона это было явной дискриминацией, то российское правительство указывало на необходимость подчинения российскому законодательству, в том числе касающемуся черты оседлости.

Понятное дело, что Россия возмутилась наглым вмешательством США в суверенные дела России. Одновременно с этим — все возраставшая еврейская эмиграция стала раздражителем и для самих США. В 1908 году деятелями еврейской общины в Нью-Йорке — а главным спонсором ее был Якоб Шифф было принято показательное решение. Если раньше эмиграция поддерживалась и оплачивалась общиной — то теперь она была признана нежелательной так как «евреи уже конкурируют друг с другом». Было принято решение поддерживать не эмиграцию — а борьбу за права евреев в России.

Ситуация была уже такова, что для конфликта нужен был только повод — и он появился скоро. Да и не один.

Борис Рушайло, Заметки по еврейской истории, № 1 08.02.2019

В 1910 году видный политический деятель США, бывший министр торговли и труда, Оскар Соломон Штраус был назначен послом в Турции. К месту службы он намеревался проехать через Россию. Но оказалось, что его дипломатический паспорт на территории империи не действует: как "лицо иудейского вероисповедания" он должен получать разрешение на въезд на общих основаниях. Штраус возмущенно отказался от такой возможности.

Дело Штрауса обострило обстановку, но ключевым в ситуации стал 1911 год.

Парламентская оппозиция в России (кадеты) вносят в Думу законопроект об отмене ограничительных законов в отношении евреев. В ответ правая пресса поднимает хай о том, что кадеты и вообще левые финансируются из-за рубежа и оттуда же контролируются — лидер кадетов Павел Милюков постоянно посещает США, читает лекции и получает за это неплохие деньги. В Петербурге на проходившем те дни VII съезде «Объединенного дворянства» раздается справка о совершении евреями «ритуальных убийств», а в Конгресс вносится проект резолюции о расторжении действующего между Россией и Соединенными Штатами торгового договора 1832 г. Конгрессмен Парсонс, внесший законопроект — друг Милюкова, состоит членом или даже председателем Общества друзей русской свободы.

12 марта 1911 года в Киеве находят труп двенадцатилетнего Андрея Ющинского с множественными ножевыми ранениями. Моментально возникает дикая версия о том, что Ющинский стал жертвой ритуального убийства евреями для добычи крови для приготовления мацы. На похоронах раздаются листовки «жиды убили отрока!», силам полиции и жандармерии с трудом удается предотвратить чудовищный погром, который рисковал затмить собой все, что было до этого. Арестован некий Мендель Бейлис, на которого и возлагается вина в убийстве Ющинского. Забегая вперед — Бейлис был оправдан судом присяжных, в котором не было ни одного еврея, современная историография полагает, что Ющинский погиб от рук уголовников из притона Веры Чеберяк, потому, что увидел что-то лишнее. Но если сопоставить обстановку в момент убийства в России и в мире (кадетский законопроект об отмене черты оседлости, одновременное внесение в конгресс США законопроекта о санкциях против России, прямая связь киевских и запорожских промышленников с петербургскими банковскими синдикатами, которые финансируют и правых тоже) — то убийство Ющинского выглядит отнюдь не случайностью, как и реакция на него.

В апреле 1911 г. правые вносят в Думу запрос о расследования дела Ющинского по «несомненным признакам еврейского ритуального убийства» — это контрход против кадетской инициативы об отмене ограничений для евреев.

В июле 1911 года арестован Мендель Бейлис, причем главным свидетелем против него выступает уголовница Вера Чеберяк. Дело получает международную огласку. Появляется коллективное письмо русской интеллигенции в защиту Бейлиса, по обе стороны океана бушуют страсти.

Посольство России в свою очередь — проводит обычную дипломатическую работу, стараясь «замотать» невыгодный России законопроект — но, не понимая, что Конгресс в ярости и «замотать» не получится — тем более что появляются все новые и новые неутешительные новости (арест Бейлиса).

Наконец к зиме обе стороны идут на прямой конфликт.

Борис Рушайло, Заметки по еврейской истории, № 1 08.02.2019

Российское правительство оставалось глухо как к дипломатическим демаршам, так и к общественному мнению Америки. В ответ председатель комитета нижней палаты по международным делам Уильям Сулцер заявил:

"Наше правительство проявило исключительное терпение и недюжинную изобретательность, и все же нет никаких признаков того, что методы, применявшиеся до сих пор, способны привести хоть к какому-нибудь результату. Россия не воспринимает наше правительство всерьез. Она полагает, что его действия носят церемониальный, а не практический характер. Настало время более решительных шагов… Это не еврейский вопрос. Это американский вопрос, в котором затронут великий принцип. Он касается всех американских граждан".

Палата представителей приняла билль Сулцера 301 голосом против одного, Сенат — единогласно после дебатов, продолжавшихся всего 40 минут. Президент Уильям Говард Тафт подписал закон на следующий же день, заявив при этом, что это его подарок евреям на Хануку.

Мы надеемся, что давнишние дружеские отношения русского и американского народов не омрачатся вследствие минутного разномыслия.

Надо сказать, что Тафт был явно против разрыва с Россией — но хорошо понимал, что при таком настрое Конгресса вето не сработает. Потому он сопроводил подписание закона явно примирительными словами, из которых видно, что Тафт надеялся на уступки, после которых можно будет быстро отменить конфронтационный билль и продолжать business as usual. Как видно из этих слов — Тафт ничего не понимал…

В России — известие о принятии билля Сулцера привело к взрыву антиамериканизма и антисемитизма. Что характерно — нельзя сказать, что это было частью государственной пропаганды или было как то срежиссировано властями — это была вполне искренняя реакция, и в ней участвовали многие. Лидер октябристов Александр Гучков и депутат Герман Лерхе тут же внесли в Государственную Думу законопроект, удваивающий таможенные тарифы на американские товары. Лидеры националистов Петр Балашов, Александр Гижицкий и Александр Потоцкий — предложили полностью запретить американским евреям въезд в Россию и обложить запретительной пошлиной одну из главных статей американского импорта — сельскохозяйственные машины. Одновременно они призвали правительство организовать импортозамещение — наладить выпуск собственной сельскохозяйственной техники…

https://www.svoboda.org/a/28644774.html

13 апреля 1912 года в Думе с докладом о бюджетной заявке своего ведомства выступил министр иностранных дел Сергей Сазонов. Среди прочего он коснулся и денонсации Вашингтоном торгового договора с Россией. Его речь будто вышла из-под пера нынешних кремлевских спичрайтеров:

"Россия всегда свято выполняла принятые на себя договорные обязательства, и в данном случае все утверждения противного не выдерживают критики… Проникнутое сознанием национального достоинства и находясь в этом отношении в тесном единении со всеми слоями русского народа, Правительство твердо намерено не допускать какого-либо посягательства извне на неотъемлемое державное право России, как всякого суверенного государства, определять свое внутреннее законодательство исключительно в зависимости от потребностей и особых условий своей собственной жизни. Мы надеемся, что здравый смысл, которым отличаются американцы, проникнется справедливостью нашей точки зрения и что давнишние дружеские отношения русского и американского народов не омрачатся вследствие минутного разномыслия…"

Заявление министра прокомментировал лидер кадетов Павел Милюков:

"Конечно, мы уверены, что суверенитет России остается нетронутым, что относительно России не может быть вопроса о какой-нибудь экстерриториальности или консульской юрисдикции для иностранцев. Но разве лестно, господа, быть на той границе, где подобные вопросы могут подниматься? Ведь это та граница, которая отделяет цивилизованное человечество от нецивилизованного… Мне стыдно как русскому (шум справа; звонок Председательствующего), когда Европа и Новый Свет получают право нас классифицировать как азиатов, в то время как сама Азия начинает признавать основные начала всемирной культуры. Я не хочу, господа, чтобы мы одни оставались какими-то выродками рода человеческого…" (Возгласы справа: о, о, о.)

Страсти кипели и вне стен Думы. Корреспондент "Нью-Йорк таймс" (The New York Times) в номере от 23 февраля 1912 года описал митинг Всероссийского национального союза в петербургском Дворянском собрании:

"Ораторы осуждали еврейское влияние в Соединенных Штатах, ставшее, по их мнению, причиной попыток вмешательства во внутренние дела России… Распространялись буклеты с вырезками и карикатурами из американской прессы, демонстрировалась большая карта, показывающая, что орошаемые и пригодные к орошению земли Туркестана способны заменить американский хлопок… Граф Владимир Бобринский, глава Партии умеренно-правых и один из самых заметных депутатов Государственной Думы, заявил по этому поводу: "Мы должны благословлять тот день, когда президент Тафт аннулировал договор".

Как мы видим — повестка дня столетней давности ничуть не отличается от повестки дня сегодняшнего: санкции, контрсанкции, импортозамещение. У тех, кто приветствовал санкции, был очевидный экономический интерес. Это были, прежде всего, те, кто был ориентирован на торговлю с Германией (депутат Герман Лерхе) а так же элитные группы, связанные с петроградскими банками. Что характерно — контрсанкции совпадают по времени с началом массового финансирования развития хлопкоделия в Туркестане и принятием государственной программы мелиорации. Главной статьей импорта из США является хлопок, поставки хлопка имеют стратегическое значение. Принятие контрсанкций приводит к импортозамещению американского хлопка и росту цен. Еще одна группа, прямо заинтересованная в санкциях — промышленные группы юга, занимающиеся производством сельхозтехники.

https://www.svoboda.org/a/28644774.html

В патриотической прессе развернулась кампания за замещение хлопка льном. В частности, публицист националистического толка Михаил Меньшиков опубликовал статью "Лен-кормилец", в которой доказывал, что льняная ткань и гигиеничнее, и экономичнее хлопчатобумажной. Херсонское земское собрание, в котором особым авторитетом пользовался упомянутый выше камергер Александр Гижицкий, объявило бойкот американских товаров.

Кардинально иной была реакция текстильных фабрикантов: почти половина всего объема сырья, обрабатываемого на их предприятиях, имело американское происхождение. Одним из недовольных был один из богатейших людей России Андрей Кноп, глава семейной фирмы "Людвиг Кноп", член ЦК и спонсор партии октябристов. Его компания была крупнейшим в России импортером американского хлопка-сырца и имела представительства в Нью-Йорке, Новом Орлеане, Чарльстоне и Саванне. Кноп был возмущен тем, что Гучков и Лерхе предприняли свою законодательную инициативу без консультаций с ним. Атаку на антиамериканскую пропаганду повела газета "Утро России", принадлежавшая семье Рябушинских. Изо дня в день в ней появлялись заголовки вроде "Не спросясь броду", "Стрельба по своим".

Эта дискуссия стала одним из факторов падения популярности октябристов. Гучков не был избран в Думу следующего, четвертого созыва. А текстильные фабриканты Павел Рябушинский и Александр Коновалов основали в ноябре 1912 года либеральную Прогрессивную партию, представленную в IV Думе 48 депутатами.

Вскоре — Россия заявила о победе в санкционной войне, так как экспорт США в Россию превышал импорт в несколько раз, и США потеряли русский рынок. По донесениям российского посла, американцы уже раскаиваются в содеянном, поскольку соглашение было выгодно больше им, чем России. Так было до 1914 года…

В марте 1917 года — российский посол с восторгом встречен в еврейском квартале, а уже в июне правительство США выделяет кредиты на 35 млн… долларов, согласовывает срочный заказ на покупку 2 тыс. паровозов и 40 тыс. вагонов, которые поставить не успели (как бы помогли эти паровозы и вагоны зимой 1917 года!). Якоб Шифф подписывается на русский Займ свободы на миллион рублей (2 % от общей суммы выпуска) и вскоре теряет все деньги.

Поздно…

Давайте, попробуем сделать выводы.

1. Дело не в Путине! Путин делает то же что Николай II. Но еще интереснее — исторические параллели по МИД. Сергей Сазонов — бывший посол России в США. Сергей Лавров — бывший посланник в ООН, тоже долго живший в США. По сути — те слова, что сказал тогда Сазонов в Думе — сегодня мог бы повторить и Лавров.

2. Санкции ничего не дают! Этого американцы никак понять не могут. Более того — в России всегда находятся сильные группы, заинтересованные в продолжении политики санкций и контрсанкций — и все эти группы антизападные.

3. Россия критически не умеет работать с Конгрессом США. Президент Тафт был явно не менее пророссийским, чем сейчас президент Трамп. А вот место и роль Конгресса — мы как не понимали так и не понимаем.

4. Вопрос о суверенной демократии как стоял, так и стоит. В том же самом контексте.

3.4. Британская империя

Писать про Британскую империю, про Великобританию, какой мы ее знаем теперь — и сложно и просто. Сложно — потому что это другая цивилизация. Враждебная нам уже хотя бы потому что она — другая, в ней все устроено совсем иначе. Просто — потому что мы знаем о ней больше, чем наверное о самих себе…

Например — в Великобритании 1917 год был невозможен по определению. Как и французская революция и испанский фашизм. Просто потому, что это не Западная Европа. Потому что там другие корни, другие идеалы и другие принципы бытия.

Лучшее, что можно найти про суть Великобритании я нашел у Джереми Паксмана.

Когда классовая структура Франции взорвалась революцией, родилась новая модель француза и француженки. «Подданным было сказано, что они стали Гражданами, — пишет искусствовед и историк Саймон Шама, — совокупность подданных, которых сдерживали несправедливость и устрашение, стала Нацией. От этого новшества, от этой Нации Граждан можно было не только ожидать, но и требовать справедливости, свободы и изобилия». Не претерпевший с тех пор изменений революционный идеал принес катастрофические побочные эффекты вроде оплакиваемых Стайнером тысяч людей, погибших во время Парижской коммуны. Однако сложилось представление о Гражданском Государстве, в котором у людей есть четко определенные права и обязанности, гарантированные конституцией. Англичане, не испытавшие такого, подобного землетрясению, шока, остались нацией индивидуумов, не ожидающих от государства чего-то грандиозного. Любопытно, что до революции целый ряд французов, в том числе Вольтер, Монтескьё и Мирабо, побывали за Ла-Маншем и превозносили именно это свойство англичан. Во время Американской войны за независимость, когда французские соглашатели провозгласили, что они на стороне восставших колоний, Бомарше получил письмо от одного своего друга, в котором говорилось, что «весь мир смотрит на Францию как на избавителя, как на единственную нацию, способную побить англичан». Но в этом письме был и совет: «Случись вам одержать победу, проявите уважение к Англии. Ее свободы, ее законы, ее таланты не подвергаются угнетению абсурдным деспотизмом. Это образец для любого государства». Даже такой кровожадный революционер, как Жан Поль Марат, восхищался тем, что ему удалось узнать об английской политической традиции, когда он был в Лондоне в изгнании; Джон Буль счел бы странным, что его считают вдохновителем Французской революции, но отчасти так оно и есть.

Поэтесса Вита Сэквилл-Уэст, которую никак не назовешь бездумной поклонницей английских мужчин, писала в 1947 году:

Английский мужчина проявляется лучше всего в момент, когда ему бросают мяч. Тогда становится видно, что в нем нет ни недоброжелательности, ни мстительности, ни подлости, ни недовольства, ни желания воспользоваться возможностью сыграть нечестно; видно, что он законопослушен и уважает правила, которые в основном сам и придумал; он понимает как само собой разумеющееся, что их так же будет уважать и соперник; он будет глубоко шокирован любой попыткой сжульничать; в равной степени его презрение вызовет и ликование победителя, и любое проявление раздражения в отношении проигравших… Все очень просто. Бросаешь, ударяешь мяч ногой или битой или не попадаешь по нему; то же относится и к другому. И все воспринимается без обиды.

Значение того, о чем она говорит, трудно переоценить. Это важные для англичан представления об Игре. Ее любят как таковую.

Тем не менее в те времена до августа 1914 года, когда вокруг была тишь да гладь, представление о том, что жизнь, по сути дела, один из вариантов Игры, казалось почти правдоподобным. «Войны, которые случались, не были всеобщими, это были лишь короткие версии Олимпийских игр с применением оружия, — вспоминал писатель-мемуарист Осберт Ситуэлл. — Один раунд выигрываешь ты, следующий — противник. Разговоров об истреблении или о том, чтобы „сражаться до конца“, было не больше, чем во время матча по боксу».

01 июля 1916 года, в начале сражения на Сомме, в котором суждено было погибнуть 420 000 британских солдат, капитан У. П. Невилл, командир роты восьмого полка Восточно-Суррейских стрелков, вручил каждому из своих четырех взводов по футбольному мячу. На одном было написано: «Финал великого Европейского кубка с выбыванием, Восточный Суррей против баварцев. Мяч в игре в 0 часов». На другом: «Судейства не будет». Первому взводу был предложен приз, если они пройдут, передавая друг другу мяч, до переднего края немцев. Но прежде чем Невилл смог вручить приз, его убили.

Теперь давайте поговорим про политику Великобритании как государства и ее отношение к России.

Крымская война 1853–1856 годов. У нас ее вспоминать не любят, а меж тем это событие судьбоносное для судьбы всего мира. Она оказала на сегодняшний мир, куда большее влияние, чем это было принято представлять. В 1812–1815 годах британские и русские солдаты сражались на одной стороне с Наполеоном — а сыны тех британских солдат вместе с сыновьями Наполеона сражались против русских. Великобритания системно противостояла России, пытаясь противодействовать ее экспансии, в частности вытеснить из Северной Америки, ограничить продвижение на Кавказе, по возможности совсем вытеснить с Черноморского побережья. Великобритания была крупнейшим кредитором Османской Империи и не могла допустить ее распада, а кроме того — османский султан был покровителем всех правоверных, и потеря Великобританией контроля над ним угрожала чудовищным восстанием мусульман в колониях и протекторатах. Россия же стремилась продвинуться на Восток, прорваться к теплым морям, освободить Константинополь и изгнать осман силой оружия из всей Европы, и в частности — с Балканского полуострова. Формальным поводом стал вход российских войск в православные Молдавию и Валахию (это были османские владения), но фактически Европа хотела категорически пресечь территориальную экспансию русских и создать пояс лимитрофных государств на Кавказе и далее — в Средней Азии.

Но, несмотря на техническое отставание — Россия оказала столь упорное и жестокое сопротивление, что война через три года исчерпала себя. Коалиция одержала формальную победу в битве за Крым, но на самом деле две главные страны коалиции — Великобритания и Франция были столь измотаны, что не могли себе позволить ни продолжение войны, ни даже военный контроль уже завоеванного. Это была война. в которой материальные и людские потери превысили ценность любого приза, и стали потрясением для общества, особенно французского. Несмотря на то, что Россия потеряла Крым в бою — она вернулась после заключения мира, потому что контролировать его экспедиционный корпус просто не мог.

Ужас Крымской войны надолго отбил у Европы охоту к подобным военным экспедициям. В частности, были спасены Соединенные штаты и Мексика. Мятеж южных штатов США не был случайностью, и он не был обречен. Южные штаты США выращивали хлопок, стратегическую культуру своего времени, в хлопковые плантации Юга были вложены и британские и американские деньги. США — ждали прибытия британского и французского экспедиционного корпусов, но так и не дождались. Крымская история отбила вкус к войне и риску. Хотя по меркам Европы — сражения Гражданской войны в США были мелкими стычками и всего лишь несколько закаленных в боях европейских полков легко бы решили исход Гражданской войны в пользу южан. Но южане помощи не дождались. Зато молодой Александр II проявил решимость, послав в США боевую эскадру русского флота и намекнув тем самым, что Россия готова играть на повышение ставок. США это тоже понимали и числили Россию важнейшим союзником. Было время, когда бывшие послы в Петербурге становились президентами США и без всяких Рашагейтов.

Точно так же не дождались помощи и мексиканские монархисты во главе с королем Максимилианом Габсбургом. После Крыма снова посылать куда-то войска не хотелось— Максимилиан был расстрелян, а Мексика стала республикой. Правда, такой где можно стать президентом одиннадцать раз.

Но это так, к слову.

После Крымской эпопеи Британия опять столкнулась с предательством. Парижский трактат, призванный закрепить итоги Крымской войны и режим контроля России (это один из прообразов НАТО) был тут же нарушен Францией. Наполеон III едва подписав документ, тут же начал интересоваться мнением Петербурга по поводу предстоящей войны с Пруссией — нельзя ли ему, и что Россия хочет за доброжелательный к Франции нейтралитет.

Примерно в 1872–1875 годах Великобритания, вероятно, снова готовилась напасть на США — но снова столкнулась с угрозой со стороны России. Побежденная силой оружия, но не признавшая поражения Россия становилась для Великобритании постоянной угрозой, только и ждущей часа, чтобы ударить в спину…

Тем не менее, нельзя сказать что политика Великобритании того времени была безуспешной. Главным ее направлением внешней политики стало расширение колониальных владений. В 1875 году Великобритания выкупила у Египта контрольный пакет акций Суэцкого канала. В 1876 году королева Виктория стала королевой Индии — до того Великобритания присутствовала в Индии, но присутствие ограничивалось частными компаниями.

Основными принципами внешней политика Британской империи были следующие:

— Принцип европейского равновесия. Каждое государство Европы должно иметь соразмерного соперника. Британия так же противодействовала как могла заключению континентальных союзов.

— Принцип блестящей изоляции. Британия не имела долгосрочных обязательств в Европе.

К 1900 году колониальная экспансия достигла своего пика. Англичане завладели Бирмой, Кенией, Танганьикой, Нигерией, Угандой, Сомали и частью Южной Африки. Население империи достигло 370 миллионов человек, а площадь увеличилась до 33 миллионов квадратных километров…

И вот тут начались проблемы.

Первым звонком, предвещавшим будущие потрясения — стала война в Южной Африке, англо-бурская война. Да, «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» Англия в ней победила, но ценой огромных расходов и очень больших потерь. Но дело было даже не в этом. Демонстративная осечка в военных планах Империи, неспособность британской армии дать ответ новому типу военных действий — выявила в Европе две страны, которые при первых же признаках слабости мирового гегемона проявили готовность выступить против него — это новорожденная Германия и это Россия. Что интересно, если в Германии помощь бурам обуславливалась колониальными интересами Германии и была государственной политикой — то в России эта ненависть проявилась в виде общественного негодования. Россия, Российская Империя не имела никаких интересов на южной оконечности Африки, мы вообще ничего не знали о бурах. Но англо-бурская война сопровождалась мощной антибританской компанией в прессе, сбором больших сумм денег на помощь бурам и выездом добровольцев в Оранжевую республику, одним из которых был Александр Иванович Гучков. Эта история сильно напоминает события нулевых и российскую реакцию на американские поражения в Ираке и Афганистане. Великобритания занимала в мире такое же положение, какое сейчас занимает США. Нам с Великобританией было, в общем-то, нечего делить, скорее наоборот надо было строить отношения. О чем говорить, если русская императрица до замужества работала секретарем у британской королевы Елизаветы и закончила Оксфорд. Но русское общество проявило трудно объяснимую агрессию при первых признаках слабости мирового гегемона. Это можно объяснить только одним — Россия в принципе не может никому подчиняться. Гегемония одной страны, даже если она прямо не затрагивает интересы России (хотя чаще всего затрагивает) — вызывает накопление в русском обществе ненависти и агрессии, которые только и ждут повода чтобы выплеснуться наружу. По этой же причине — в истории нет примеров, когда Россия долго и плодотворно сотрудничала с ведущей на тот момент державой мира, но при этом полно обратных примеров — примеров противостояния и войны.

Поняв, что на данный момент у нее два врага, Великобритания принялась разбираться с ними. Россию удалось вывести из строя первой — за счет провальной войны с Японией. Есть свидетельства того, что в Цусимском бою было больше кораблей, чем считалось раньше и эти корабли были британскими. Но тут России услугу оказали США. Выступив посредником, Теодор Рузвельт добился намного более мягких условий мира, чем они могли бы быть при полной потере флота. В частности — Россия не выплатила Японии ни рубля репараций и Япония осталась один на один с набранными под войну кредитами и без мощной экономики, чтобы их погасить. Считается, что Россия проиграла эту войну — но для Японии мир был таким что его заключение едва не вызвало восстание. Голодные бунты — сотрясали страну и через годы после одержанной победы.

После чего, Великобритания, удовлетворившись (возможно вынужденно) достигнутым, заключила с Россией договор о разграничении сфер влияния в Азии (1907 год) и вступила в противоборство с более опасным для себя соперником — Германией. Попытки сдерживания Германии — в конечном итоге привели к Великой войне.

Но интересно вот что.

События 1914–1917 годов — представляют собой едва ли не пик британского влияния в нашей стране. Британские офицеры в открытую работали в Петрограде. В Царской семье было принято говорить по-английски, к столу приглашали героев — британских подводников с Балтики. Огромное влияние британская мягкая сила имела в Москве — от закупки британских ткацких станков московские купцы — старообрядцы перешли к закупкам Роллс-Ройсов и обучению детей в лучших британских ВУЗах. Британский посол был самым желанным гостем в Московском биржевом комитете. Но при этом в самой Великобритании — всю войну шли ожесточенные, в том числе в печати споры — а с теми ли мы воюем? Несмотря на официальную позицию правительства — в Британии были сильные германофильские и русофобские настроения. Причем и во властных кабинетах тоже. Совсем не просто так в свою злополучную поездку отправился фельдмаршал, лорд Китченер, один из самых уважаемых военных Короны. Он был сторонником операций на второстепенных фронтах, и его явно интересовала Россия и возможности прорыва к Берлину по самому короткому пути, через Россию. Совсем не просто так он погиб.

Но Великобритания не смогла ни понять Россию и то что в ней происходит, ни конвертировать свой потенциал мягкой силы в реальное политическое влияние. Вероятно, в 1916–1917 годах Великобритания сделала опасную ставку на устранение самодержавия во время или сразу после войны и установление в России конституционной монархии, при которой Дума будет под контролем пробританских сил из среды русской буржуазии. Они и подумать не могли, что итогом станет приход к власти большевиков, которые не только усилят антизападный вектор российской политики, но и немало поспособствуют потере Британией всех колоний, одна за одной. Но так случилось.

3.5. Австро-Венгрия. Вена

Начало ХХ века.

На всхолмленной равнине в среднем течении Дуная, у самого Венского леса — привольно раскинулся огромный город. Город этот — известен уже много сотен лет как один из передовых аванпостов на границе европейской цивилизации и мусульманской дикости, его дважды пытались взять штурмом османы — но те времена остались далеко позади. Османская империя заживо гниет и распадается, она погрязла в кровавых внутренних разборках, в ней правит совершенно безумный, опасный для всех султан, режим капитуляций для нее — как кандалы на ногах заключенного. Городу Вене больше ничего не угрожает, здесь решили даже срыть крепостные заграждения и устроить на их месте роскошный круговой проспект, шириной до шестидесяти метров.

Вена — столица огромной империи. Конечно огромной в европейском понимании, по сравнению с британской или российской империями — она так… середнячок. Но эта империя объединяет в себе два десятка европейских народов и народностей, простираясь от диких лесов Трансильвании и Галичины до средиземноморских пляжей. Империя кстати очень удобна — львовянин может выехать на поезде и уже на следующий день поражать своими стихами венских завсегдатаев в каком-нибудь кафе, а еще через день — ходить по изумительно чистому песку средиземноморского пляжа. Или отдыхать на галечном пляже Аббации, где отдыхает сам Император…

Хорошо, легко и беззаботно жилось в той старой Вене, и северяне-немцы смотрели довольно раздраженно и презрительно на нас, соседей по Дунаю, которые, вместо того чтобы быть "усердными" и придерживаться строгого порядка, жили на широкую ногу, любили поесть, радовались праздникам и театру, да к тому же писали отличную музыку. Вместо немецкого трудолюбия, которое в конце концов отравило и испакостило жизнь всем другим народам, вместо этого корыстного стремления опережать всех и вся, в Вене любили неспешно посидеть, обстоятельно поговорить и каждому — с несколько, быть может, небрежной обходительностью, но без всякой зависти — каждому дать свой шанс. "Живи и дай жить другим" — таков был всеобщий венский принцип, который сегодня кажется мне более гуманным, чем все категорические императивы, и он беспрепятственно пробивал себе дорогу повсюду.

Бедные и богатые, чехи и немцы, евреи и христиане, несмотря на взаимное подтрунивание, мирно уживались бок о бок, и даже политические и социальные движения были лишены той ужасающей агрессивности, которая проникла в кровообращение времени лишь как ядовитый осадок от первой мировой войны. В старой Вене враждовали еще по-рыцарски, и те же самые депутаты, что перебранивались между собой в газетах, в парламенте, после своих цицероновских речей дружески сидели вместе за пивом или кофе и говорили друг другу "ты"; даже когда Луэгер, лидер антисемитской партии, стал бургомистром, это никоим образом не отразилось на личном общении, и что касается меня, то я должен признать, что ни в школе, ни в университете, ни в литературе никогда не испытывал никаких притеснений как еврей. Ненависть страны к стране, народа к народу, семьи к семье еще не набрасывалась на человека ежедневно из газет, она еще не разобщала ни людей, ни нации; стадное и массовое чувство не играло еще столь отвратительно-грандиозной роли в общественной жизни, как сегодня: свобода в частной деятельности и поведении — сегодня едва ли вообразимая — считалась еще естественной; в терпимости еще не усматривали — как сегодня мягкотелость и слабоволие; ее даже восхваляли как этическую силу.

Ибо век, в котором я родился и был воспитан, не был веком страстей. Это был упорядоченный мир, с четким социальным расслоением и плавными переходами, мир без суеты. Ритм новых скоростей — от станков, автомобиля, телефона, радио, самолета — пока не захватил человека, и время и возраст измерялись еще по-старому. Люди жили гораздо безмятежнее, и когда я пытаюсь воскресить в памяти, как выглядели взрослые, которые окружали мое детство, то мне задним числом бросается в глаза, что многие были не по возрасту полными. Мой отец, мой дядя, мои учителя, продавцы в магазинах, музыканты филармонии в сорок лет были тучными, "солидными" мужами. Они ходили степенно, они говорили размеренно и поглаживали в разговоре холеную, частенько уже с проседью бороду. Но седые волосы были только лишним доказательством солидности: "почтенный" человек сознательно воздерживался от жестикуляции и порывистых движений, как от чего-то неприличного. Не могу припомнить, чтобы даже во времена моей ранней юности, когда моему отцу не было еще сорока, он хотя бы раз быстро взбежал или спустился по лестнице или вообще сделал что-нибудь с явной поспешностью. Спешка считалась не только невоспитанностью, она и в самом деле была излишней, ибо в этом буржуазном устойчивом мире с его бесчисленными страховками и прочными тылами никогда ничего не происходило неожиданно; какие бы катастрофы ни случались вне Австрии, на окраинах мира, ни одна из них не проникала сквозь прочно возведенную стену "надежной" жизни. Ни англо-бурская, ни русско-японская, ни даже война на Балканах ни на йоту не проникали в жизнь моих родителей. Они пролистывали газетные сообщения о битвах точно так же равнодушно, как спортивную рубрику. И действительно, какое дело им было до того, что происходит за пределами Австрии? Что это меняло в их жизни? В их Австрии в ту пору затишья не было никаких государственных переворотов, никаких внезапных крушений ценностей; если акции на бирже иной раз падали на четыре или на пять процентов, то это уже называли "крахом" и, наморщив лоб, всерьез говорили о "катастрофе". Жаловались больше по привычке, чем всерьез, на якобы высокие налоги, которые на самом деле по сравнению с налогами послевоенного времени выглядели лишь как жалкая подачка государству. Тщательно составляли завещание, желая понадежнее предохранить внуков и правнуков от любых имущественных потерь, словно каким-то невидимым векселем ограждая себя от вечных стихий, а сами жили беспечно и холили свои крохотные тревоги, словно послушных домашних животных, которых, в сущности, никто не боится. Поэтому всякий раз, когда случай дает мне в руки старую газету тех дней, и я читаю взволнованные статьи о выборах в совет общины, когда я пытаюсь припомнить пьесы в "Бургтеатре" с их мелкими проблемками или непомерную страстность наших юношеских дискуссий о вещах в принципе пустячных, я не могу не улыбнуться. Насколько ничтожными были все эти заботы, как безоблачно было время! Им досталось лучшее, поколению моих родителей, дедушек и бабушек, оно прожило тихо, прямо и ясно свою жизнь от начала до конца. И все же я не знаю, завидую ли я им, ибо жизнь тускло тлела словно бы в стороне от всех подлинных огорчений, невзгод и ударов судьбы, от всех кризисов и проблем, которые заставляют сжиматься наши сердца, но в то же время так величественно возвышают! Окутанные уютом, богатством и комфортом, они почти не имели понятия о том, какой нерутинной, полной драматизма может быть жизнь, о том, что она — вечный экспромт и нескончаемое крушение: в своем трогательном либерализме и оптимизме как далеки они были от мысли, что каждый следующий день, который брезжит за окном, может вдребезги разбить ее. Даже в самые черные ночи им не могло бы присниться, насколько опасен человек и сколько скрыто в нем сил, чтобы справиться с опасностью и преодолеть испытания.

Мы, гонимые сквозь все водовороты жизни, мы, со всеми корнями оторванные от нашей почвы, мы, всякий раз начинавшие сначала, когда нас загоняли в тупик, мы, жертвы и вместе с тем орудия неведомых мистических сил, мы, для кого комфорт стал легендой, а безопасность — детской мечтой, мы почувствовали напряжение от полюса до полюса, а трепет вечной новизны каждой клеткой нашего тела. Каждый час нашей жизни был связан с судьбами мира. Страдая и радуясь, мы жили во времени и истории в рамках гораздо больших, чем наша собственная ничтожная жизнь, как она ни стремилась замкнуться в себе. Поэтому каждый из нас в отдельности, в том числе и самый безвестный, знает сегодня о жизни в тысячу раз больше, чем самые мудрые из наших предков. Но ничего не давалось нам даром: мы заплатили за все сполна и с лихвой.

Штефан Цвейг "Вчерашний мир"

Империя эта — не славянская, не венгерская, не немецкая. Разные народы объединяет во многом лишь покорность Габсбургам, да нежелание менять привычный порядок вещей. Да и какой смысл его менять в самом деле, если жизнь хоть понемногу, но постоянно улучшается.

Габсбурги — один из самых древних дворянских родов Европы — но в то же время мало чем отличающийся от своих собратьев — императорами им стать скорее повезло. Но свое везение — они сохранили, упорным трудом, дружностью, семейной привязанностью. Помимо Австро-Венгрии — Габсбурги правят еще и в Испании. Хотя там все намного сложнее.

Вена — один из самых роскошных и цивилизованных городов не только Европы, но и всего мира. Началось это, наверное со времен Венского конгресса, когда в Вену на длительное время съехались правители и министры большинства европейских стран… но этот налет цивилизованности и роскоши венцы сохранили и развили. В городе — великолепные театры, опера, весь город танцует. В кафе подают изысканные блюда… вообще, Европа заканчивается не на Ландштрассе, как сказал князь Меттерних. Она заканчивается там, где заканчиваются эти кафе, с кофе, яблочным штруделем и таффельшпицем. Край Европы — это Львов, Коломыйя. Но это — все еще Европа.

Империей вот уже много десятков лет правит император Франц-Иосиф — он взошел на престол юношей, но теперь он глубокий старик, который время от времени выходит в парк дворца Шенбрунн прогуляться. Его так и называют — старый гуляка. Он до сих пор не пользуется лифтом, автомобилем, телефоном, чрезмерное внимание уделяет ритуалам. Работает над бумагами как проклятый, спит в солдатской койке, питается очень скромно. Подданные мерзко шутят над его старостью, что мол, его нельзя выпускать в сад, чтобы он все там не обгадил. Им и невдомек, что скоро будет другая страна и другие вожди.

И будет уже не до шуток.

Двор Габсбургов — самый церемонный и ханжеский в мире. Против Николая II Романова бунтуют родственники, за то что не разрешает морганатические браки — но здесь, в Вене — все серьезнее. Целенаправленно травят супругу наследника престола — она из знатного чешского рода, но знатного недостаточно и — славянка. Немку или венгерку может, и простили бы… но славянка. И наследник не один такой — здесь считается нормальным просить, например дипломатов приходить ко двору без супруги, если та простолюдинка.

Но как это обычно и бывает — под покровом ханжества скрывалась мерзкая, склизкая грязь.

Это потом, после бомбежек и газов, после двенадцати сражений при Изонцо, где каждая из сторон потеряла по полмиллиона человек убитыми, и где в горных ущельях трупы лежали в несколько слоев, после безумия атак до последнего человека, после пулеметов и газов — уцелевшие австрийцы, венгры и прочие национальности многострадальной Империи — стали вспоминать старого Императора и его семью с ностальгией, как символ других, более спокойных времен. Но до того, как человечество познало весь ужас тотальной войны — к императорской семье отношение было совсем другое. И оно было во многом заслуженным.

Вена, под покровом лицемерной благопристойности — скрывала исключительно развратную натуру, и Габсбурги отнюдь не были образцами чести и благодетели. Так, практически вся императорская семья болела венерическими заболеваниями. Император Франц-Иосиф и его законная супруга, императрица Елизавета болели сифилисом, а наследник престола, кронпринц Рудольф со своей супругой — гонореей[5]. Младший брат императора был открытым педерастом, предпочитал молодых офицеров. Немало при Императорском дворе было и наркоманов, главным среди них считался наследник (до своей трагической гибели) престола кронпринц Рудольф, который не мог и половины дня прожить без укола морфина. Он так же писал в подметные газетенки статьи, жестоко критикующие монархию — но под псевдонимом.

Императрица Елизавета, особа нервная, как и все представительницы Баварского дома — мужа едва терпела. Не могла простить за подаренный ей мужем сифилис. К супружеским обязанностям она относилась с отвращением, предпочитая проводить время в Будапеште с красавцем Дьюлой Андраши, бывшим революционером, ставшим министром иностранных дел Венгрии. Своему супругу она лично выбирала любовниц, последней стала актриса Катарина Шратт, фактически вторая супруга императора. С императрицей Шратт была знакома и находилась в дружеских отношениях.

На этом фоне, новый наследник престола, эрцгерцог Франц-Фердинанд, заменивший покончившего с собой в припадке безумия (перед этим застрелившего свою любовницу Марию Вечеру) эрцгерцога Рудольфа — казался едва ли не порядочным человеком. У него не было венерических заболеваний — только туберкулез, который он подхватил от матери, он не был не педерастом, ни наркоманом. И еще он посмел жениться на той женщине, которую полюбил — на чешской графине Софье Хотек. Графиня Хотек происходила из дворянского семейства, причем достаточно знатного — но недостаточно знатного, чтобы быть представленной ко двору. Кроме того — она была славянкой, а при дворе как немцы так и венгры — были крайне не заинтересованы в усилении славянского компонента Империи. Славянские дворянские роды считались как бы худородными. Когда наследник категорически отказался менять свои матримониальные планы — с ведома и одобрения престарелого Франца-Иосифа на супругу наследника престола и ее детей — была объявлена придворная охота. Весь двор соревновался в том, как бы посильнее унизить выскочку. И со страхом ждал того момента, когда супруг этой выскочки — станет Императором и Королем одновременно.

Сама по себе система власти в Австро-Венгрии была странной, нигде не встречающейся в мире и… слабой изначально. Она стала такой после венгерского восстания, которое удалось подавить с помощью только русских войск… что России не простили ни венгры, ни австрийцы.

В стране два правительства и два парламента — но один император и король. Две части страны называются Транслейтания и Цислейтания, между ними есть даже граница — не охраняемая правда. Что еще интереснее — в состав Венгрии входят земли, населенные не только этническими венграми — в нее входит, к примеру, Кроатия (Хорватия) или Трансильвания, населенная преимущественно румынами. Венгерские феодалы проблемны, они не желают развивать страну и отдают предпочтение сельскому хозяйству — а еще они заставляют всех на своей территории учить венгерский язык, крайне сложный, у которого нет никаких аналогов. Это уже создает проблемы…

Маргарет МакМиллан

Национальные противоречия не только приводили к вспышкам уличного насилия, но и до крайности затрудняли работу обоих парламентов Дуалистической монархии. Политические партии, создаваемые на основе языка и этнической принадлежности, были по большей части заинтересованы лишь в защите этнических же интересов, а потому блокировали работу, которая не служила этим целям. Депутаты дули в трубы, звенели колокольчиками, били в гонги и барабаны, бросались чернильницами и книгами — все для того, чтобы заткнуть рты оппонентам. Обструкция стала обычным приемом — в ходе одного из самых известных случаев такого рода немецкий депутат выступал подряд двенадцать часов, лишь бы только не дать чехам возможности добиться в Богемии и Моравии равных прав для чешского языка.

…

Внимание общества сосредоточивалось на пустяках — на том, как в Опере поссорились чешский и немецкий исполнители, на драке, которая произошла в парламенте из за назначения какого то чиновника в Богемии, на достоинствах последней оперетты или на продаже билетов для благотворительного бала»

Кроме того, Венгрия проблемна сама по себе. В отличие от Австрии, в Венгрии крайне развито национальное чувство, венгры — горды и ранимы одновременно. Их предки пришли на равнину Дуная с гор Урала, их язык не похож ни на один европейский — но они не желают ассимилироваться и гордо практикуют свой язык и свои обычаи (чем, кстати, сильно отличаются от русских, например, если русский язык легко вбирает иностранные слова, то венгры — никогда не делают чужое слово частью своего языка, они придумывают свое и так же с обычаями). Если Австрия уже перешагнула из феодализма в новый буржуазный мир — то в Венгрии феодализм и феодалы все еще очень сильны, и земли других народов (словаков, румын, хорватов) воспринимают как свои вотчины. Все это воспринимается другими народами как национальное оскорбление — но одновременно с этим они перенимают дурные привычки венгерского феодализма. Феодальные земли всего через пару десятков лет окажутся крайне восприимчивы к идеологии фашизма.

Маргарет МакМиллан

Целый ряд венгерских политических лидеров и их сторонников последовательно стремились к тому, чтобы шаг за шагом сделать значительную часть армии империи более «венгерской» — с чисто венгерскими полками во главе с говорящими по-венгерски офицерами и под венгерскими же знаменами. Такие меры угрожали целостности и эффективности армии — кроме того, как указывал французский военный атташе, нужного количества пригодных офицеров все равно не было в наличии. Когда Франц Иосиф попытался успокоить страсти и в 1903 г. провозгласил, что его армия пронизана духом единства и гармонии, а ко всем этническим группам относятся с равным уважением, это лишь подлило масла в огонь. Венгерские националисты в Будапеште ухватились за то, что «этническим» по-венгерски прозвучало как «племенным», что, конечно, было сочтено смертельным оскорблением

…

Последнее было связано с тем, что и у самих венгров имелись затруднения в области «национального вопроса» — затруднения, которые они до того момента успешно игнорировали. Венгры, или, как они сами предпочитали называться, мадьяры, представляли собой лишь незначительное большинство обитателей страны, но строгие ограничения избирательного права гарантировали им почти полное господство в парламенте. К 1900 г. национальные движения (сербское, хорватское, румынское) охватили Венгрию, и такое отсутствие представительства в органах власти лишь усиливало их. Дополнительным поводом для недовольства было принудительное насаждение венгерского языка в школах и присутственных местах. В те годы национализм усиливался повсюду — как внутри Австро-Венгрии, так и вне ее. В 1895 г. в Будапеште собрался Конгресс национальностей, который потребовал, чтобы Венгрия была провозглашена многонациональным государством. Венгры отреагировали на это с гневом и тревогой. Даже сравнительно либерально настроенный Тиса попросту не мог принять того факта, что внутри Венгрии существуют и другие национальности, обладающие собственными законными интересами. С его точки зрения, те же румыны (за исключением радикалов) были кем-то вроде крепостных крестьян и хорошо знали свое место: «Я знаю, что это кроткие, мирные люди — они уважают дворянство и благодарны за любое доброе слово»

Одновременно с этим — Венгрия странным образом похожа на Великобританию, в своих вольностях феодального дворянства перед Государем и в самой модели перехода к современному государству, не отрицая (как, к примеру, во Франции или США), а инкорпорируя феодальные элиты в новые структуры государства и общества. Эта странная связь британского и венгерского дворянства, стремление венгерских феодалов походить на британских дворян — была еще одной проблемой монархии. Ибо Великобритания — была если не врагом, то противником точно.

И третий проблемный компонент дунайской монархии — славянский.

Он разнообразен. Есть хорваты — слишком много понабравшиеся у своих угнетателей венгров, и в то же время бесконечно гордые тем что именно хорватские войска раздавили венгерский мятеж Кошута и иже с ним (хотя в основном там были русские войска). Хорваты — почти поголовно католики, у них к началу 20 века складывается партийная система, и они жаждут независимости, чтобы больше никто не мог их угнетать и чтобы … они сами могли угнетать сербов, македонцев, бошняков, возможно — болгар…

Есть чехи. Чехи это народ потерпевший историческое поражение в Тридцатилетней войне и потерявший свою государственность — но к началу 20 века сложивший вполне прогрессивное гражданское общество. Не имея в прошлом своей феодальной элиты — чехи сделали своей элитой сразу буржуазию. Но проблема чехов в том, что они делят свою землю с немцами — а немцы переживают свой процесс нациестроительства. И не прочь бы присоединить свои — а так же и чешские земли к рейху.

Есть румыны. У них нет ни своей буржуазии, ни своей феодальной аристократии. Но у них по соседству Родина, которая не прочь расшириться. А за спиной только недавно восстановленной после турецкого рабства Румынии — все отчетливее и страшнее видится Россия.

Есть поляки. После разделов Польши — часть ее исконной территории во главе с Краковом отошла Австро-Венгрии. Судьба польских подданных императора едва ли не самая благополучная из всех поляков — мягкие ограничения, общая слабость государства — плюс Вена имеет виды на будущую Польшу целиком — под властью Вены. Но Польша взрывоопасна — в любом виде. Другой Польша и не была. И еще — поляки в принципе не против того чтобы дуалистическая монархия превратилась в триалистическую, чтобы славянский элемент был приравнен к венгерскому и немецкому. Только все идет, что столицей объединенного славянства будет Прага — а поляки согласны только на Краков, а еще лучше — Варшаву.

И поляки претендуют на то чтобы иметь своих рабов — украинцев.

Есть украинцы. С украинцами ситуация на первый взгляд, ситуация проще всего — они довольно-таки лояльны Вене, претендуют на активное участие в политической жизни, что вызвано тем что их земли в отличие от румынских и хорватских — не находятся под венгерским управлением, там не насаждается венгерский язык. Но есть русофилы — которые все отчетливее говорят о том что украинцам будет лучше в России. И в Империи на этот счет есть самые разные мысли. Империя Габсбургов действует по принципу «разделяй и властвуй» одной рукой поддерживая поляков, а другой — украинцев.

Вот отрывки из книг Зигмунда Фрейда, которые собрала в своей книге о предвоенной Европе Маргарет МакМиллан

…

По всей территории Дуалистической монархии прокатилась тогда волна национализма, вызвавшая бесконечные и бесплодные споры относительно школ, рабочих мест и даже табличек с названиями улиц. Во время переписи вопрос о том, какой язык для человека является родным, стал ключевым при определении соотношения сил между отдельными нациями — а потому различные группировки даже стали вывешивать плакаты, подталкивающие к тому или иному «верному» ответу на него. Часто национальный вопрос сочетался с классовыми противоречиями — например, румыны и русины были по преимуществу крестьянами и в этом качестве противостояли венгерским и польским землевладельцам.

Тем не менее, сила националистического движения была такова, что классы, которые в других странах сплотились вокруг социалистических, либеральных или консервативных партий, в Австро-Венгрии раскололись по национальному признаку.

Поскольку картина чересполосицы населения в Австро-Венгрии складывалась веками, то практически в любом месте можно было обнаружить узел национальных противоречий: в Словении словенцы конфликтовали с итальянцами, в Галиции — поляки с русинами, а немцы, казалось, противостояли всем — и тем же итальянцам в Тироле, и чехам в Богемии. В 1895 г. правительство Австрии пало из-за того, что немецкие представители выступили против создания для словенцев параллельных классов в средней школе. Два года спустя между немцами и чехами вспыхнул конфликт из за права использования чешского языка в официальных документах — в итоге начались уличные беспорядки, а еще один премьер министр был вынужден уйти в отставку. Когда в 1904 г. в Университете Инсбрука дали возможность изучать право на итальянском, это вызвало возмущение и манифестации уже со стороны немецкого населения. Новые железнодорожные станции оставались безымянными из-за того, что не удавалось прийти к согласию по поводу языка, на котором их следует назвать.

А вот уже Штефан Цвейг с его «Вчерашним миром» — плач по утраченной Европе и рухнувшей стране.

Но вот явился на свет и третий цветок, синий василек, любимый цветок Бисмарка и символ немецкой национальной партии, которая — только тогда этого еще не понимали — с убойной силой осознанно стремилась к перевороту, к разрушению австрийской монархии, чтобы под прусским и протестантским началом создать — уже привидевшуюся Гитлеру — Великую Германию. В то время как христианско-социалистская партия упрочила свои позиции в Вене и в деревне, социалистическая — в промышленных центрах, национал-немецкая имела своих приверженцев почти исключительно в пограничных районах Богемии и Альп; она компенсировала свою малочисленность дикой агрессивностью и безмерной жестокостью. Несколько их депутатов стали бичом (в былом смысле), позором австрийского парламента; в их идеях, в их методах Гитлер (также австриец из пограничного района) имеет свои истоки. У Георга Шёнерера он заимствовал призыв "Прочь от Рима!", следуя которому по-немецки организованно тысячи германских националистов назло императору и клиру перешли из католичества в протестантизм, от него перенял антисемитскую расовую теорию ("Все свинство — в расе", — говорил его знаменитый прототип), а также использование беспощадного, все сметающего на своем пути штурмового отряда и тем самым принцип, с помощью которого маленькая террористическая группа запугивает далеко превосходящее по численности, но гуманно-пассивное большинство. То, что для национал-социализма делали штурмовики, разгоняя дубинками собрания, нападая по ночам на идейных противников и избивая их до полусмерти, немецким националистам в Австрии обеспечивали студенты, которые под защитой университетской неприкосновенности учиняли беспрецедентные бойни и по первому свистку готовы были по-военному четко маршировать при всякой политической акции. Корпоранты, так называемые "бурши", с рассеченными лицами, упившиеся и бездушные, легко врывались в актовый зал, потому что у прочих студентов были только повязки и фуражки, а эти были вооружены тяжеленными дубинками; беспрестанно провоцируя, они избивали то славянских, то еврейских, то католических, итальянских студентов и изгоняли беззащитных из университета. Во время каждого такого "променада" (так назывались те субботние вылазки) текла кровь. Полиция, которая благодаря старинной привилегии университета не имела права вступать в университетский двор, должна была безучастно наблюдать извне, как там бушевали эти трусливые погромщики, и ограничивалась лишь тем, что подбирала истекающих кровью потерпевших, которых хулиганы просто сбрасывали с лестницы. Там, где крохотная, но горластая партия немецких националистов в Австрии желала чего-нибудь добиться, она всегда высылала вперед штурмовые студенческие отряды; когда граф Бадени с согласия императора и парламента издал закон о языках, который должен был способствовать миру между национальностями Австрии и, возможно, мог бы продлить существование монархии еще на десятилетия, эта горстка молодых парней заняла Рингштрассе. Пришлось вмешаться кавалерии, пошли в ход сабли и пули. Но столь велико было в ту трагически слабую и трогательно гуманную либеральную эру отвращение к любому насилию и любому кровопролитию, что правительство отступило и не решилось на террор против немецких националистов. Премьер-министр подал в отставку, и исключительно лояльный закон о языках был отменен. Вторжение жестокости в политику могло отметить свой первый успех. Все расселины и трещины между нациями и классами, которые с трудом замазывало время компромиссов, разверзлись и стали пропастями и безднами. В то последнее десятилетие перед новым столетием в Австрии уже началась война всех против всех.

Однако мы, молодые люди, с головой ушедшие в наши литературные амбиции, мало обращали внимания на опасные изменения в нашей стране: мы знали лишь книги и картины. У нас не было ни малейшего интереса к политическим и социальным проблемам: что значили все эти резкие перепалки в нашей жизни? Город приходил в волнение от выборов, а мы шли в библиотеки. Массы восставали, а мы писали и обсуждали стихи. Мы не видели огненных знаков на стене, мы беспечно вкушали, как во время оно царь Валтасар, от всех изысканных яств искусства, не видя впереди опасности. И лишь когда через десятилетия обрушились стены и нам на голову рухнула крыша, мы осознали, что фундамент давно уже подточен и вместе с новым веком начался закат индивидуальной свободы в Европе.

Внешняя политика Империи — характеризуется переживанием упадка и поиском новых возможностей. На западных рубежах экспансия не только пресечена — но и потеряно многое из того что получено ранее. Утеряны итальянские владения — причем Италия, объединившаяся в национальное государство — с вожделением посматривает на берега Адриатики и ведет активную пропаганду среди их жителей. Слово «ирредента» — относится именно к этой местности, и именно из-за Триеста — Италия вступит в Великую войну на стороне держав Согласия, и именно из-за этого — три года будет идти война в горах, практически у нас неизвестная, поражающая чудовищным количеством жертв при минимальном результате.

Битва при Садовой — положила конец влиянию немецкого элемента Империи на происходящее севернее, и ответило на вопрос, кто будет во главе возрождающейся единой немецкой нации, Берлин (а точнее, Кенигсберг) или Вена. Немецкая нация стала возрождаться как целое на основе Пруссии. И что еще хуже — немцы Империи тоже захотели самоопределиться, из немецкой австрийской партии — выйдет Адольф Гитлер с его человекоубийственными национальными практиками.

Лозунг «Империи 60 миллионов» выдвинутый в начале 20 века — предполагал расширение прежде всего в сторону Балкан, что предполагало весьма легкое «подбирание осколков» европейских владений гибнущей Османской империи. Но здесь на пути Австро-Венгрии стали Болгария и Сербия — два народившихся национальных государства. И — куда менее известное, но стратегическое направление расширения Империи — за счет России. Прежде всего — Польша и Украина.

https://www.socionauki.ru/journal/articles/143566/

Начало XX в. в Европе ознаменовалось резким усилением внимания к украинскому вопросу. Идеи и концепции украинского движения, восходящие к революционным событиям 1848 г., а от них — к польской шляхетской идеологии сарматизма, стали реакцией на многовековое подчиненное положение украинского населения по отношению к представителям власти из числа местных элит. Вместе с тем со временем украинские требования по недопущению русского и польского влияния в Галиции переросли в отдельную идеологию, ставившую своей целью создание независимого государства украинцев. Видоизменявшееся на протяжении нескольких десятилетий самосознание галицийских украинцев привело к деформации ментальности целых этнических групп и появлению уже не первого поколения людей, для которых то, что мы сейчас именуем украинским национализмом, было не политической платформой, а психологией. При этом главной проблемой украинского движения оставалось отсутствие идеологической однородности его доктрины, что заставило его приверженцев обратиться к мифотворчеству, выдающимся событиям национальной истории и идеям нерушимости национального государства. По выражению британского исследователя Бенедикта Андерсона, «волшебство национализма» заключалось именно в том, «чтобы превратить шанс в предназначение» (Anderson 1983: 19).

…

Тем не менее, со временем акцент противодействия полностью сместился в сторону России. Русины и русские стали обозначаться как представители двух диаметрально противоположных рас: первые относились к истинным наследникам славянских племен, вторые — к потомкам непонятного племенного конгломерата, включавшего в себя финно-угров, прибалтов и монголов (Subtelny 1988: 52–53). Галиция в этой связи именовалась «заслоном от угрожающих нашей западноевропейской культуре нецивилизованных восточных народов» (Kessler 1916: 39). Излюбленным приемом официальной австрийской пропаганды стало противопоставление Европы и России как наследниц разных частей Римской империи: России — деспотичной Византии, Европы — благородного Рима (Schmidt 1914: 5–6). К Европе в данном случае относили и Украину, которая «была слишком прочно привязана к западноевропейской культуре, чтобы с легким сердцем подчиниться насилию азиатского деспота» (Puluj 1915: 11).

…

Революция 1848 г., затронувшая все без исключения регионы европейского континента, достигла и русинских земель Австрийской империи. Галицко-русская интеллигенция не осталась в стороне от общего, пронизанного утопизмом и романтизмом не меньше, чем национализмом, духа эпохи. Самым ярким выражением подъема галицийского национального самосознания стало создание Головной русской рады во Львове. В «Меморандуме русинской нации», выпущенном осенью того же года, подчеркивалось, что, несмотря на четыре века польского владычества, русины «не потеряли свою идентичность и не германизировались, находясь в составе Австрии» (Denkschrift… 1848: 2). Там же имперское правительство в Вене упрекалось в том, что Галиции не была дана обещанная гарантия национального самоопределения, а в школах не был введен русинский язык (Ibid.: 4). Русины тем не менее остались лояльны австрийскому правительству, которое в свою очередь поддержало их, чтобы, как пишет Ваулз, создать противовес полякам, гегемону восточной окраины Австрии (Vowles 1939: 142). Во Львовском университете были даже организованы русинские кафедры филологии и богословия (Schmidt 1939: 177). С этим расположением властей русинские просветители связывали национальный подъем края — именно в это время, по их словам, «взошло утреннее солнце духовного и литературного развития» (Die ruthenische… 1861: I).

Новая украинская интеллигенция, ставшая провозвестником националистических идей, не могла не видеть политики балансировки между различными народами и их взаимного сдерживания, которую проводила Австро-Венгрия в Галиции (Magocsi 2002: 17), и потому со временем она заняла следующую позицию: продолжая отстаивать свои национальные права перед польскими элитами и осуждать их самоуправство, украинофильская интеллигенция, последовательно отвергая принадлежность ко всему польскому, перешла к осуществлению на деле своих собственных политических и геополитических, во многом у поляков же перенятых, устремлений, пользуясь при этом гласным или негласным покровительством австрийского правительства, порой даже обвиняя его в том, что оно «нашло друзей в польской шляхте» (Ruthenische Revue 1903: 21) в ущерб политике по отношению к русинам. Как подчеркивает Магочи, русины не могли и далее оставаться в рамках политической традиции прошлого, им следовало «изобрести что-то новое» (Magocsi 2002: 40). в этой связи галицийские пропагандисты начали приписывать украинцам своего рода мессианскую роль среди остальных славянских народов: в прессе и публицистике неоднократно осуждалась «фальшивость польской знати», которая не идет ни в какое сравнение с «верностью и преданностью русинов своей нации, которая выдержала нашествие татарских и турецких орд» (Ukrainishe Rundschau 1908: 9) и влилась в западноевропейскую культуру в отличие от колонизованной русинами «в позднейшее время территории, на которой проживают русские» (Jacobsohn 1916: 25). Таким образом, приверженцы украинской идеи, находясь под эгидой Австрии, решительно отмежевались как от польского, так и от русского элемента. Что любопытно, в русской части Украины также стали появляться требования создания национального украинского государства, что изначально было нехарактерным явлением, поскольку лейтмотивом национального движения русских украинцев были скорее культурные, нежели государственно-политические требования. Главным фактором здесь стало оформление украинского языка (до этого разговорного) как литературного, право на его существование аргументировалось наличием произведений Ивана Котляревского и Тараса Шевченко.

В конце XIX в. украинская восточная граница была обозначена германским философом Эдуардом Гартманом в его идеях о создании независимой Украины (Donzow 1915: 6) как условная линия Витебск — Курск — Саратов — Астрахань, а в преддверии ожидаемой украинскими националистами войны «между европейской культурой и монгольско-азиатским варварством» (Der Weltkrieg… 1915: 61) украинский географ Степан Рудницкий опубликовал работу «Короткая география Украины», которая фактически явила собой расширенную декларацию существования украинского народа в том виде, в каком ее представляли себе украинские шовинисты. Так, Рудницкий заявлял, что исконно украинские земли ограничены тремя горными цепями — Карпатами, крымской Яйлой и Кавказом (Рудницький 1914: 10, 15), а самим украинцам принадлежит значительная роль в колонизации Сибири и Туркестана (Там же: 106). Также у Рудницкого присутствует утверждение, что динамичное развитие Украины связано с более хорошим, нежели в России, климатом (Там же: 121). Помимо этого автор обращается еще к одной характеристике, призванной, как видно, окончательно и бесповоротно размежевать русских, украинцев и поляков. Речь идет о расовых характеристиках трех народов, причем в рассуждениях Рудницкого фигурируют достаточно дилетантские доводы о том, что раз у украинцев ноги длиннее, чем у русских, это свидетельствует о наличии у последних финско-монгольской примеси (Там же: 61).

….

Не стоит забывать и о значительных материальных вливаниях в информационную деятельность сторонников украинской идеи как со стороны Австро-Венгрии, так и со стороны не менее заинтересованной в подобной работе националистов Германии. В этой связи при Министерстве иностранных дел Германии был организован специальный информационно-аналитический отдел по проблемам Украины, а австрийские власти в Галиции занялись выявлением пророссийски настроенных представителей населения (ГАРФ. Ф. Р5325. Оп. 4с. Д. 30. л. 2). Украинская пресса получала значительные денежные субсидии: так, венский журнал «Украинское обозрение» получил в 1907 г. 5400, а в 1909 г. — 12 000 германских марок (Кулiнич 1963: 65), а черновицкая газета «Буковина» — 24 000 австрийских крон (ГАРФ. Ф. Р5325. Оп. 4с. Д. 30. л. 6). Выпуск выходившего в Лозанне на французском языке еженедельника «Украина» финансировался депутатом и публицистом, лидером Украинского клуба в австрийском парламенте Евгеном Левицким, выдавшим редактору Владимиру Степанковскому 1000 австрийских крон единовременно и пообещавшим выдавать еще 600 крон каждый месяц (ГАРФ. Ф. Р5325. Оп. 4с. Д. 287. л. 2). Уже в годы Первой мировой войны националистическую риторику перенял «Союз освобождения Украины», финансирование которого потребовало в 1915–1917 гг., по некоторым данным, около 1 млн. германских марок (Кулiнич 1963: 67). Помимо пропаганды Австро-Венгрия субсидировала и более практические проекты, нацеленные, в частности, на идею создания Украинского королевства, где формой правления стала бы конституционная монархия с элементами демократии (Ostwald 1916: 37). Тем не менее из-за идеологических метаний австрийского правительства сложилась неоднозначная ситуация. В ходе военных действий, когда наряду с пропагандой нужно уже было предпринимать конкретные политические шаги, Австрия, с одной стороны, продолжала поддерживать и польских легионеров Юзефа Пилсудского и Юзефа Галлера, и украинских сечевых стрельцов, в это же время в лагерях Фрайштадт и Дуна-Сердагель набиралась дивизия из русских военнопленных украинской национальности (так называемые «серожупанники»). С другой стороны, после объявления Польши самостоятельным государством Галиция осталась австрийской провинцией, что вызвало волну негодования как поляков, так и австрийских украинцев (Ронге 1939: 167) и еще больше настроило их и друг против друга, и против общего противника — России.

Баринов И.И.

Здесь мы видим истоки сегодняшнего дня — и кто впервые назвал русских «потомками кочевников» (поляки, потом от них переняли украинцы), и откуда взялись требования «Украины от Сяна до Дона». Украинская интеллигенция Львова — просто скопировала польские притязания ко всем и вся, заменив «великую Польшу» на «великую Украину». А это уже привело к жесткому конфликту с самими поляками, закончившемуся сначала войной 1918–1920 года за Львов, а затем и откровенно жуткими Волынскими событиями 1943–1944 годов, имеющими признаки геноцида.

Что же касается проекта «Австро-Польши», то он был одним из двух конкурирующих проектов «возрождения Польши» — вторым был российский. Но если российский был менее продуман и включал в себя возврат отобранных у Польши в результате восстаний привилегий в обмен на присоединение «Австро-Польши» со столицей в Кракове — а на деле это была скорее попытка прекратить существование в Кракове подрывного антироссийского центра — то австрийский проект предусматривал восстановление независимой Польши, но с монархом из династии Габсбургов во главе. Австрия шла дальше в своих намерениях и получала поддержку значительной части польской интеллигенции. Важный момент — польские группы (польское коло) существовали и в российском и в австрийском парламенте. Но если в Думе поляки придерживались пусть умеренных, но все же социалистических взглядов (группа Дмовского), то в австрийском рейхсрате — верх взяли т. н. краковские консерваторы, которым во время выборов 1907 года удалось потеснить даже польских националистов — эндеков.

Имея такие достаточно неплохие позиции в будущем споре за Польшу и Украину — Австро-Венгрия, тем не менее, вела себя достаточно пассивно на этом направлении. Тому были причины.

— Австро-Венгрия никак не могла сделать выбор между польским и украинским проектами, конфликтующими между собой и поддерживала оба

— Австро-Венгрия понимала, что она намного слабее России, и в открытом противостоянии обречена

— Главный, на мой взгляд, аргумент — Австро-Венгрия не без оснований полагала, что Россия стоит на пороге революции, и эта революция с большой долей вероятности приведет к отделению национальных окраин. Вот почему — Австро-Венгрия скорее поддерживала русскую революцию, чем национальные движения — хотя и национальные движения тоже. Здесь у дунайской монархии был еще один сильный аргумент — австрийские социалисты были вполне легальны и даже участвовали в формировании австрийских правительств.

История участия Австро-Венгрии в русском социализме будет частично раскрыта в другой статье, здесь отмечу только то что мы почему-то сконцентрированы на Германии и ее поддержке большевиков — в то время как напрочь забываем об Австро-Венгрии и ее поддержке эсеров. А она была. Почему то именно в Вене — любил жить Троцкий, именно в венских кафе он играл в шахматы на деньги. С Веной связано немало судеб «народнической» волны русской эмиграции — советская историография сконцентрирована на Ленине и большевиках, но напрочь забывает об эсерах и народниках, как будто их всех разгромили и расстреляли. Нет, сидели и были повешены единицы, остальные были вынуждены уехать в Европу, многие осели в Вене. В деле об убийстве в Сараево — отовсюду торчат уши русской эмиграции, там замешаны опытные, с десятками лет террористического стажа народники и эсеры, там замешан сын Кибальчича. Уже после 1991 года мы узнали про Парвуса — но почему то история умалчивает про Евгения Цивина, через которого шло финансирование партии эсеров, и именно от австрийских спецслужб.

Да что говорить, если в 1914 году министром внутренних дел Австро-Венгрии был социалист, что в Германии было немыслимо. И именно он занимался лично переправкой российских социалистов, в том числе Троцкого в нейтральные страны, именно он дал команду выпустить арестованного в Кракове с пистолетом Ленина.

Наконец не надо забывать, что в отличие от Германии именно у Австро-Венгрии был территориальный конфликт с Россией, по крайней мере, на трех направлениях — это Балканы, это Польша и это Украина.

А итогом всего, итогом исторического пути Империи стало вот что…

Но самым ужасным были санитарные поезда, которыми мне пришлось пользоваться дважды или трижды. Боже, как мало походили они на те хорошо освещенные, стерильные санитарные поезда, на фоне которых в начале войны в платье сестер милосердия фотографировались эрцгерцогини и благородные дамы! Те, что мне, содрогаясь, пришлось увидеть, состояли из обыкновенных товарных вагонов, с узкими щелями для воздуха вместо окон, освещенных внутри коптящими керосиновыми лампами. Рядами вплотную стояли примитивные нары, и все они были заняты стонущими, потными, мертвенно-бледными людьми, которые хрипели от недостатка воздуха и густого запаха экскрементов и йодоформа. Солдаты-санитары скорее бродили, чем ходили, — настолько были переутомлены; не было и следа от белоснежного постельного белья с тех фотографий. Прикрытые давно пропитанными кровью грубошерстными одеялами, люди лежали на соломе или жестких нарах, и в каждом таком вагоне среди стонущих и умирающих было уже по два или по три покойника. Я разговаривал с врачом, который, как он мне признался, был, оказывается, стоматологом из маленького венгерского городка и уже много лет не имел хирургической практики. Он был в отчаянии. Он заранее телеграфировал на семь станций, сказал он мне, по поводу морфия. Все уже израсходовано, и у него не хватит даже ваты и свежих бинтов до будапештского госпиталя, который будет только через двадцать часов. Он попросил меня помочь ему, так как его люди падали от усталости. Я попытался, как мог, но сумел быть ему полезным лишь тем, что выбегал на каждой станции и помогал принести несколько ведер воды, плохой, грязной воды, предназначенной, собственно, только для локомотивов, но теперь даже эта вода была словно бальзам — необходима для мытья людей и пола от постоянно капающей на него крови. Ко всему этому для солдат из самых разных стран, угодивших в этот гроб на колесах, прибавлялась еще одна особая трудность — из-за вавилонского смешения языков. Ни врач, ни санитары не знали славянских языков; единственным, кто здесь хоть как-то мог быть полезен, был седовласый священник, который — пребывая в таком же отчаянии, как врач из-за отсутствия морфия, — в свою очередь взволнованно жаловался, что не может исполнять свой святой долг, ибо у него нет масла для последнего причастия. За всю свою жизнь он не причащал так много людей, как за этот последний месяц. И от него я услышал слова, которые никогда затем не забывал, произнесенные с жесткой, горькой интонацией: "Мне уже шестьдесят семь лет, и я многое видел. Но я считал невозможным подобное преступление человечества".

Штефан Цвейг

Вчерашний мир

4. Партии и их программы

Довольно случайно я наткнулся на это издание, программы важнейших русских партий, изданные в качестве единой брошюры летом 1917 года, когда кто-то готовился к выборам в Учредительное собрание, а кто-то уже думал про взятие власти безо всяких выборов (сидя в шалаше). В который раз убеждаюсь, что надо иметь дело с первоисточниками, через них можно понять намного больше. Хочу, чтобы и вы, господа, вообразили на минуточку, что сейчас лето 1917 года, вы — обычный, скажем петроградский обыватель, видевший февраль, думающий, во что вложить деньги, которые стремительно обесцениваются, и не пора ли вообще садиться на поезд и дуть в Финляндию… а может, пронесет? Может все-таки именно твой голос на выборах что-то да будет значить, и может именно он решит, как дальше будет жить настрадавшаяся, но не сломленная, наоборот — живая, фонтанирующая энергией, впервые за долгое время что-то поверившая страна?

И вот вы садитесь, открываете купленную на углу у книгоноши брошюру и начинаете, с привычным скепсисом, но и с затаенной надеждой — читать…

Программы главнейших русских партий — по изданию лета 1917 года

БИБЛИОТЕКА СВОБОДНОГО НАРОДА

под редакцией А. Стеблева и И. Сахарова.

Граждане, немедленно присоединяйтесь к той или иной политической партии

О русских партиях.

Каждый русский гражданин должен честно служить родине. Честно служить родине — это значит, повиноваться законам и требованиям законной власти. Тогда только можно быть хорошим и полезным гражданином. Исполнять обязанности хорошего гражданина зависит от того, как приучили к этому нас наши родители и учителя, насколько мы любим своих близких и готовы помогать неимущим и сочувствовать несчастным и обездоленным. Все это называется выполнением нашего гражданского долга. Любите ближних и прощайте врагам вашим — заповедал всему миру Божественный Учитель Христос. «Не желай другому того чего себе не желаешь, — провозглашали великие люди Будда и Лев Толстой.

Кто истинно любит родину и готовь послужить ей, без надежды на немедленную награду или даже одобрение, и умереть за нее, тот истинный патриот.

Конечно, патриотами могут быть и монархист, и социалист. Но на устроение жизни отдельных лиц, как монархист, так и социалист смотрят по-разному. Монархисты стремятся к тому, чтобы народом правил царь и капиталисты. Социалисты же стремятся к тому, чтобы устроить жизнь одинаковую и равную для всех, чтобы народом управлял посредством парламента сам же народ через выборных из своей среды лучших людей. Такое стремление или желание улучшить жизнь бедных людей и есть социализм. Социалисты стараются уничтожить бедноту и сделать общественными средства и орудия производства, и тем самым они достигнут более равномерного распределения продуктов труда, между населением.

Люди, объединенные одинаковыми взглядами в вопросах государственного и общественного устройства, сплачиваются в политические партии или союзы.

Разумеется, можно быть беспартийным, но честным гражданином. Но в виду того, что «в единении — сила и в сплоченности — залог порядка в обществе, надо соединяться в сообщества или партии. Требования, которые партия сообща уславливается отстаивать — есть программа этой партии. 'Программа, обязательна для всех членов и может быть изменена только на общем съезде партии. Так как взгляды и интересы всех граждан в государстве различны, то вполне естественно существование в государстве нескольких партий, благородно и мирно борющихся между собой.

Главнейшими русскими партиями в настоящее время являются:

а) Социал-демократическая рабочая партия (эсдеки),

б) Социалистов-революционеров (эсэры),

в) Народных социалистов (эсэны),

г) Партия народной свободы, или конституционно-демократическая (кадеты),

д) Партия октябристов, или Союз 17 октября 1905 г.

е) Крестьянский союз.

Есть еще несколько партий, как-то:

1) Национально-демократическая республиканская партия, признающая за основное правило культурное самоопределение национальностей, но с сохранением единства России, а также считающей необходимым создание условий быта и труда, обеспечивающих интересы крестьянской массы и рабочих, я разрешающей аграрный (земельный) вопрос в смысле предоставления земли тем кто ее обрабатывает;

2) Радикальная партия, сходная с народно-социалистической,

3) Партия трудовиков сходная тоже с народно-социалистической,

4) Торгово-промышленный союз,

5) Монархистов, или царистов (признающих и теперь, в дни свободы охранение и восстановление самодержавной власти русских царей, власти — в союзе с высшей иерархией русской церкви), и

6) Анархистов-коммунистов, отрицающих частную собственность и стоящих за полное немедленное уничтожение всего частновладельческого богатства и распределение его поровну между всеми и др.

Партия социал-демократов объединяет большинство рабочих, партия социалистов — революционеров состоит частью из интеллигенции, частью из крестьян и частью из рабочих. Партии: народной свободы, народных социалистов, радикальная партия, трудовиков, национально-демократическая республиканская выражают интересы городской демократии и значительной части русского пролетариата и интеллигентных людей; крестьянский союз ставит себе целью всеобщую и беспартийную организацию крестьянства всех партий для укрепления завоеванной слободы и решения земельного вопроса на благо всего народа («народу власть и земля»…). Союз 17 октября 1905 г объединяет преимущественно промышленный класс, часть помещиков и городских домовладельцев. Союз монархистов, а также и Союз русского народа состоял доселе из людей, взысканных милостью властей, а также из крупных дворян и помещиков, военной аристократии нередко из простого темного люда.

Что касается партий социал-демократов, то она несколько лет тому назад раскололась. Программа этой партии была принята на 2-м съезде за границей в 1903 г. и дополнена на 3-м съезде резолюцией об отношении социал-демократической рабочей партии к крестьянскому вопросу и движению. На 4-м съезде возник вопрос об изменении программы, но хотя она по-прежнему и была принята, однако, не разделяется большинством. Партия в России теперь состоит из большевиков, во главе с Лениным стоящих за немедленное осуществление программы максимум («большой идеальной программы) и не за парламентарную республику, а за республику Советов Рабочих, Батрацких и Крестьянских депутатов во всей стране снизу доверху, равно стоящих за экспроприацию всех орудий производства — земель, фабрик, заводов, машин и т. д. и за устранение полиции, армии и чиновничества — и из меньшевиков, во главе с Плехановым, Н. Рожковым и Масловым, стоящих за программу минимум, то есть за ту программу, которая выражает ближайшие требования рабочих, осуществимые в пределах буржуазного общества и не разрушающие сразу всего русского быта, стоящие за закрепление завоеванных свобод и постепенное осуществление всех положений программы, ибо сметение всего уклада русского быта сразу грозит царством страшнейшей анархии, а не царством социальной мирной жизни.

Большевики и меньшевики социал-демократы

Революция 1005 года вызвала различное отношение со стороны большевиков и меньшевиков, и они постепенно выработали свое особое политическое мировоззрение.

Главные разногласия между ними носили тактический характер и сводились к следующему. Революция 1905 г, развивалась вначале очень успешно. Своего зенита она достигла 17-го октября, Потом стала клониться к закату. Правительство опиралось на штыки, уступило политически лишь буржуазным требованиям, а не рабочим; оно, конечно, не созвало Учредительного Собрания, не дало и всеобщего избирательного права.

— Революция продолжается, — заявили тогда социал-демократы

— Необходимо вооруженное восстание, — утверждали большевики и образовывали «боевые дружины».

Меньшевики, напротив, считали вооруженное восстание обреченным на неуспех, всеобщая забастовка казалась им наиболее революционным и наиболее пролетарским методом борьбы.

Декабрьское восстание в Москве было подавлено.

Тогда между большевиками и меньшевиками возникло новое очередное разногласие. Их разделило отношение к Государственной Думе и к парламентской работе. В общем можно сказать, что меньшевики были против бойкота Думы большевики — за него. Первые оставались верны своей основной точке зрения: необходима использовать все легальные возможности для борьбы за социализм: если для этого полезна трибуна Государственной Думы, нужно идти к ней и оттуда также защищать и обосновывать программные и тактические требования с.-д. В конце 1905 — начале 1906 года идея бойкота пользовалась успехом: петроградские рабочие ее приветствовали: выбирали в царскую Думу фабричную трубу, собаку Розу и т. д. Но в общем политический лозунг большевиков провалился: вскоре они сами от него отказались.

Разделяло большевиков и меньшевиков и отношение к политическим партиям, вопрос об избирательных соглашениях.

Большевики были непримиримыми врагами кадетов — партии «предательской» буржуазии. Они были против всяких соглашений с ними. Характерно, что и большинство памфлетов против них принадлежат большевикам: Левину, Луначарскому.

Меньшевики также отстаивали родную политическую самостоятельность рабочей партии, по находили, что допустимы и соглашения с кадетами: пока в России все еще буржуазный строй, социал-демократы могут быть временами и рядом с буржуазными партиями: у них общий враг — дворянское самодержавие.

Лидер же большевиков Ленин провозглашал другой лозунг: «вместе с крестьянской демократией и против предательской крупной буржуазии».

Фактически большевики часто объединялись с социал-революционерами. Эта близость сохранялась больше всего в их аграрной программе.

Меньшевики, — в лице Маслова — отстаивали муниципализацию» земли помещиков — передачу ее в ведение областных организаций. Раздел земли, как проповедовал Ленин казалось меньшевикам, лишь усилит класс собственников — мелкую буржуазию и повредит, следовательно, росту социалистического движения.

Конечно, здесь далеко неполная картина разногласий между меньшевиками и большевиками: можно было бы упомянуть о различном понимании ими задач профессионального движения, и т. д. Но многое здесь уже — достояние истории. О разногласиях, разделявших когда-то большевиков и меньшевиков, теперь можно сказать словами поэта: иных уж нет, а те далече. Выдвинулись правда, новые различия между ними, но о них и без того постоянно твердит пресса. Важно одно: история раскола указывает, что политические ошибки характерны для большевиков, а современная политическая действительность, пожалуй, далее создаст поговорку: большевику свойственно ошибаться. Но этих ошибок большевики не сознают. Они в своем ниспровержении всего существующего. договорились до невероятного. Так, в газете «Московские Известия Совета Рабочих Депутатов» от 18 апреля 1917 г. говорится буквально следующее: «Нам пролетариату, нужно иметь все свое — и театр и литературу, и музыку, ибо все доселе существовавшее в этих областях обслуживало тех кто ехал, а не тех, кто вез». Теперь, вообразите, что же станет с нерукотворным, культурно-народным достоянием, когда большевики восторжествуют.

Но, на самом деле, допустите, что большевики восторжествовали: в уличной схватке они победили. толпу ненавистных буржуев (буржуй, по их мнению — всякий несогласный с их воззрениями, всякий капиталист, всякий интеллигент и носящий шляпу), но справятся ли они вообще с хозяйством страны и питающим его капиталом? Могут ли они легко опрокинуть существующей порядок вещей и водворить над страной знамя социализма? Конечно, нет.

В дни апрельских событий, на улицах Петрограда и Москвы появились многочисленные отряды и группы населения, с лозунгами полного доверия Временному Правительству. А это показывает, что только теперь перед рабочей демократией предстал так наглядно тот путь, по которому только и возможно прийти к диктатуре пролетариата. И этот путь — путь гражданской войны, путь взаимной борьбы, путь кровавых столкновений, в пучине которых погибнет свобода всех граждан одинаково и пролетарская и буржуазная. (По «Утру России» 25 апреля 1917 года). Единственный путь борьбы с безответственными партиями и лицами, стремящимися к подрыву власти Временного Правительства, к возбуждению одного класса населения против другого, к подрыву в войсках дисциплины, к разгулу низменных страстей толпы суленной ей блаженства на земле — это нравственная и физическая поддержка нашего Временного Правительства вплоть до Учредительного Собрания и сплоченность наша с социалистами, не губящими родину.

* * *

Да что тут воображать. Мы все это в какой-то момент пережили — пролетарский театр, литературу, музыку.

Но это кстати не семидесятые, и не шестидесятые. Уже в тридцатые все в общем то заглохло, а постановление Политбюро о запрещении пьесы Демьяна Бедного «Богатыри», высмеивающей героев русского былинного эпоса — подвело под такой культурой черту уже официально.

Как-то раз у Прудниковой (автор отнюдь не является ее поклонником) проскользнула мысль — именно проскользнула среди прочего — что большевики не смогли создать свою культуру на замену тем гигантским культурным пластам, которые были наработаны до них. Не смогли, получается, заменить «Жизнь за царя» плачем голодных крестьянских детей. Не смогли дать голос той многомиллионной безгласой крестьянской массе, которая в 1917 году вышла на авансцену истории — чтобы рассказать про безземелие, про курные избы, про закопанных, умерших от голода и болезней крестьянских детей. Пытались, но получилось плохо — а при Сталине уже и не пытались, потому что государство снова требовало крови во имя величия. А раз не смогли — то и проигрывать начали уже тогда. И даже не внуки — а дети в зрелом возрасте заменили «По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед» на «не падайте духом, поручик Голицын». И стали бодро вспоминать, а может и выдумывать свои дворянские корни.

История жестока. Я бы даже сказал, она беспредельно жестока. И жестока она оказалась как раз к тем самым крестьянам, которые в 1917 году взяли власть, а в 1937 — уже и колоски не могли на поле собирать, не то, что со своего поля урожай продавать. Правильных ответов нет ни у нее, ни у меня. Так уж получилось, что мы живем в стране, в которой жить очень и очень непросто. И за право жить в своей стране, а не в британской или немецкой, а сейчас — американской колонии — приходится платить, это не бесплатное удовольствие. Платить приходится тем, кто слабее других — история еще и несправедлива.

Но мы заплатили. Не миллионами — десятками миллионов жизней. Вопрос сейчас в том — не напрасно ли? Научились ли мы чему то? Поняли ли? Я потому и пишу эту книгу, а вы потому ее читаете. Чтобы понять. Чтобы эти жертвы — не оказались напрасными.

Итак.

Программа Российской Социал-демократической Рабочей Партии

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Великое освободительное движение пролетариата должно было рано или поздно стать и уже стало международным (интернациональным).

Так как огромное большинство населения состоит из пролетариата и полупролетариев, вынужденных своим экономическим положением постоянно или время от времени продавать свою рабочую силу, т-е. поступать в наемники к капиталистам и своим трудом создавать доход высших классов общества, то социал-дем. рабочая партия стремится заменить капиталистические производственные отношенья социалистическими, иначе сказать — заменить частную собственность на средства производства и обращения общественною и ввести общественную организацию производительного процесса для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества. Несомненно, тогда социальная революция пролетариата уничтожить деление общества на классы, освободит массы от гнета капитала и положить конец всем видам эксплуатации одной части общества другою.

Такое освобождение человечества может быть только при диктатуре пролетариата, т.-е. завоевании пролетариатом такой политической власти, которая позволит ему подавить всякое сопротивление эксплуататоров.

Поэтому Российская Социал-демократическая Рабочая Партия ставит своей ближайшей задачей ниспровержение царского самодержавия и замену его демократической республикой, конституция которой обеспечила бы:

1. Самодержавие народа, т.-е. сосредоточение всей верховной государственной власти в руках законодательного собрания, составленного из представителей народа и образующего одну палату.

2. Всеобщее, равное и прямое избирательное право при выборах как в законодательное собрание, так и во все местные органы самоуправления для всех граждан и гражданок, достигших двадцати лет, тайное голосование при выборах, право каждого избирателя быть избранным во все представительные учреждения, двухгодичные парламенты, жалованье народным представителям;

3. Широкое местное самоуправление, областное самоуправление для тех местностей, который отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения.

4. Неприкосновенность личности и жилища.

5. Неограниченную свободу совести, слова, петиций, собраний, стачек и союзов.

6. Свободу передвижения и промыслов.

7. Уничтожение сословий и полную равноправность всех граждан, независимо от пола, религии, расы и национальности.

8. Право населения получать образование на родном языке, обеспечиваемое созданием на счет государства и органов самоуправления необходимых для того школ и право каждого гражданина объясняться на родном языке на собраниях, введение родного языка наравне с государственным во всех местных, общественных и государственных учреждениях.

9. Право на самоопределенье за всеми нациями, входящими ’в состав государства.

10. Право каждого лица преследовать в обычном порядке перед судом присяжных всякого чиновника.

11. Полная отмена смертной казни.

12. Выборность судей народом.

13. Замену постоянного войска всеобщим вооружением народа.

14. Отделение церкви от государства и школы от церкви.

15. Даровое и обязательное общее и профессиональное образование для всех детей обоего пола до 16 лет, снабжение бедных детей пищей, одеждой и учебными пособиями за счет государства.

Далее партия требует отмены всех косвенных налогов и введение прогрессивного налога на доходы и наследство.

Для охраны рабочего класса от физического и нравственного вырождения, а также и в интересах развития его способности к освободительной борьбе, партия требует:

1. Ограничения рабочего дня восемью часами в сутки для всех наемных рабочих.

2. Установление законом еженедельного отдыха, непрерывно продолжающегося не менее 42 часов, для наемных рабочих обоего пола во всех отраслях народного хозяйства.

3. Полного запрещения сверхурочных работ.

4. Воспрещения ночного труда (от 9 часов вечера, до 6 час. утра) во всех отраслях народного хозяйства, за исключением тех, где он безусловно необходим по техническим соображениям, одобренным рабочими организациями.

5. Воспрещения предпринимателям пользоваться трудом детей в школьном возрасте (до 16 лет) и ограничения рабочего времени подросткам (16–18 лет) шестью часами.

6. Воспрещение женского труда в тех отраслях, где он вреден для женского организма, освобождение женщин от работ в течение четырех недель до и шести недель после родов с сохранением заработной платы в обычном размере на все это время.

7. Устройство при всех заводах, фабриках и других предприятиях, где работают женщины, яслей для грудных и малолетних детей, освобождение женщин, кормящих ребенка от работы не реже, чем через три часа, на время не менее, чем на полчаса.

8. Государственное страхование рабочих на случай старости и полной или частичной потери способности к труду за счет специального фонда, составленного путем особого налога на капиталистов.

9. Воспрещение выдачи заработной платы товарами, установлений еженедельного срока расплаты деньгами по всем без исключения договорам о найми рабочих и выдача им заработка в рабочее время.

10. Запрещение предприятиям производить денежные вычеты из заработной платы по какому бы поводу и для какого бы назначения они не делались (штрафы, браковка. и пр.).

11. Назначение достаточного количества фабричных инспекторов во всех отраслях народного хозяйства и распространения надзора фабричной инспекции на все предприятия, употребляющие наемный труд, не исключая казенных (труд домашней прислуги входит также в этот надзор), назначений особых надзирательниц (инспектрис) в тех отраслях, где применяется женский труд, участие выбранных рабочими и оплаченных государством представителей в надзоре за исполнением фабричных законов, а также за составлением расценок приемкой и браковкой материала и результатов работы.

12. Надзора учреждений местного самоуправления с участием выборных от рабочих за санитарным состоянием жилых помещений, отводимых рабочим предпринимателями и за внутренними распорядками этих помещений и за условиями отдачи их в найм — в целях ограждения наемных рабочих от вмешательства предпринимателей в жизнь и деятельность их как частных лиц и граждан.

13. Учреждение правильно организованного санитарного надзора на предприятиях, употребляющих наемный труд, и при полной независимости всей врачебно-санитарной организации от предпринимателей, бесплатной медицинской помощи для рабочих за счет предпринимателей с сохранением содержания во время болезни.

14. Установление уголовной ответственности нанимателей за нарушение законов об охране труда.

15. Учреждение во всех отраслях народного хозяйства промысловых судов составленных поровну из представителей от рабочих и предпринимателей.

16. Возложения на органы местного самоуправления обязанности учредить посреднические конторы по найму местных и пришлых рабочих (биржи труда), во всех отраслях производства, с участием в их управлении представителей от рабочих организаций.

Для вытеснения остатков крепостного порядка, лежащего тяжелым гнетом на крестьянах и в интересах свободного развития классовой борьбы в деревне, Российская Социал-демократическая Рабочая Партия требует:

1. Отмены всех сословных стеснений личности и собственности крестьян.

2. Отмены всех платежей и повинностей, связанных с сословной обособленностью крестьян и уничтожение долговых обязательств, имеющих кабальный характер.

3. Конфискации, т.-е. отобрания церковных, монастырских, удельных и кабинетных земель и передачи их, а равно и казенных земель, крупным органам местного самоуправления или местным общинам, объединяющим городские и сельские округа (муниципализация земли), причем земли, необходимые для переселенческого фонда, а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение, передаются во владение демократического государства. При наделе для более счастливых общин устанавливается налог на землю.

4. Конфискаций частновладельческих земель кроме мелкого землевладения, и передачи их в распоряжение выбранных на демократических началах крупных органов местного самоуправления, причем минимальный размер подлежащих, конфискации земельных участков определяется крупными органами местного самоуправления.

При передачи конфискованных земель во владение демократических учреждений местного самоуправления, Российская Социал-демократическая Рабочая Партия в случае неблагоприятных для этого условий, выскажется за раздел между крестьянами тех помещичьих земель, на которых фактически ведется мелкое хозяйство, или которые составляют необходимые для его округления угодья. При этом партия будет разъяснять пролетариату непримиримую противоположность его интересов интересам крестьянской буржуазии, предостерегать его от обольщения системой мелкого хозяйства, которая никогда при существовании товарного производства не в состоянии уничтожить нищеты масс*.

(*Примечание: партия социалистов — меньшевиков не разделяет этого пункта. Приват-доцент Н. Рожков в открытом письме товарищам — большевикам обвиняет газету большевиков в невоевременности тактики а так же к стремлению к захватному праву, грозящему полным развалом государства и крахом идеалов социал-демократической рабочей партии. Нет сомнения, Н. Рожков прав ибо экспроприировать пока заводы и фабрики нельзя, потому что в большинстве они принадлежат иностранцам, а экспроприировать частные владения, земли и дома обеспеченных крестьян, это значит восстановить 150-миллионную массу крестьян против рабочих, а последних всего около 8 миллионов)

Автор брошюры, судя по всему как раз меньшевик. А мы про меньшевиков знаем чуть больше чем ничего. Проверим? Ленина все знают, а кто такой приват-доцент Рожков?

Из Википедии

Николай Александрович Рожков (24 октября 1868 года, Верхотурье, Пермская губерния — 2 февраля 1927 года, Москва) — русский историк и политический деятель.

Член РСДРП с 1905 г., с августа 1917 г. член ЦК партии меньшевиков, с мая по июль 1917 г. — товарищ (заместитель) министра Временного правительства, автор ряда трудов по русской истории, экономике сельского хозяйства России, экономической и социальной истории.

Родился в дворянской семье учителя. Окончил историко-филологический факультет Московского университета (1890), участвовал в студенческом движении. Учился на одном курсе с историком М. Н. Покровским. В 1891–1897 гг. преподавал древние языки в Пермской гимназии. В 1898–1906 гг. был приват-доцентом Московского университета. В 1896 г. сдал магистерский (кандидатский) экзамен, а в 1899 защитил диссертацию на тему «Сельское хозяйство Московской Руси в XVI в.». Научным оппонентом на защите был его научный руководитель историк В. О. Ключевский. В том же году диссертация вышла отдельной книгой и получила большую Уваровскую премию. В диссертации на большом материале впервые в отечественной историографии анализировался аграрный кризис, поразивший сельское хозяйство Московской Руси во второй половине XVI в.

…

В этот же период началось его участие в работе РСДРП. Совместно с А. А. Богдановым и А. В. Луначарским редактировал социал-демократический журнал «Правда». В 1905 г. стал членом РСДРП, примкнув к большевикам. Входил в редакцию газеты «Борьба», издававшейся литературно-лекторской группой Московского комитета РСДРП[1]. В 1905-06 гг. являлся членом Московского, а в 1906-07 гг. — Петербургского комитета большевиков, сотрудник ряда большевистских изданий.

Однако уже в апреле 1906 г. на IV съезде РСДРП в своих взглядах разошелся с Лениным. Последний выдвинул новую аграрную программу РСДРП, предусматривавшую национализацию всех земель после победы революции. Рожков же являлся автором другой большевистской программы («аграрной программы социал-демократии в буржуазной революции»), предусматривавшей безвозмездную передачу т. н. отрезков и вообще всех арендованных крестьянами у помещиков и у государства земель крестьянским общинам. Эта программа была преемственна к прежней программе РСДРП, принятой на II съезде в 1903 г.[2] Но большинством голосов большевистских депутатов была принята программа Ленина.

С 1906 г., после поражения декабрьского (1905 г.) вооруженного восстания в Москве, находился на нелегальном положении. Делегат V съезда РСДРП (1907 г.), на котором был избран в ЦК партии; в 1907–1908 гг. входил в Русское бюро ЦК РСДРП. В апреле 1908 г. был арестован, в 1910 г. сослан в Восточную Сибирь, где пробыл до февраля 1917 г.

…

Борис Николаевский, подружившийся с Рожковым в ссылке, впоследствии отмечал о том, как там проходила быстрая эволюция его мировоззрения: «Рожков-историк не мог не подметить огромной важности совершающегося в стране „процесса нарождения культурного капитализма“. Мысль о последнем стала центральной во всех его настроениях, конечно, очень далеко уходивших от правоверного ленинизма… Ленин выступил против него со всей присущей ему резкостью».

…

Выступал с критикой большевиков, не поддерживавших идею объединения. 8 апреля опубликовал «Открытое письмо к Московской конференции большевиков», в котором писал, что «…захватная тактика большевиков… по своим объективным последствиям контрреволюционна теперь, при Временном правительстве, торжественно взявшем на себя обязательства, являющиеся залогом продолжения революции в интересах демократии» («Вперёд», 1917, 8 апреля).

Один из основателей Лиги аграрных реформ. 14 апреля в Московском областном бюро Советов РСД сделал доклад об аграрной реформе, в котором предлагал всю землю, за исключением частновладельческой (от 50 до 120 десятин), передать в распоряжение государства. 23 июня в докладе по аграрному вопросу на 2-м Всероссийском съезде Лиги аграрных реформ выступил с идеей национализации крупных и средних землевладений.

Октябрьскую революцию Рожков не поддержал, оценив её как преждевременный антидемократический переворот:

…мы видим… главную причину, влиявшую на ход революции: это некультурность, малосознательность, стихийность масс. Эта причина… не вина масс. Она их беда, несчастье России… Такой урок теперь дан большевистской диктатурой: она учит, как не следует делать социалистическую революцию

В то же время на чрезвычайном съезде меньшевиков (30 ноября — 7 декабря) вместе с лидерами партии Ю. О. Мартовым и Ф. И. Даном выступил против вооруженной борьбы с большевиками.

В течение 1917–1918 гг. много раз выступал с лекциями на политические и экономические темы, выпустил ряд брошюр. Написал ряд статей в газете «Новая Жизнь»: 9 января 1918 г. вышла его статья «Довольно безумия», критиковавшая большевиков за разгон Учредительного Собрания; 20 января вышла статья «Советы», оценивавшая Советы как объединяющую силу раздробленных социалистических партий; 9 апреля 1918 г. вышла статья «Плоды продовольственной диктатуры», критиковавшая продовольственную политику Советской власти.

11 января 1919 г. Рожков написал письмо Ленину, в котором призвал отказаться от политики военного коммунизма, ведущей страну к «страшной катастрофе», и ввести рыночные отношения, новую экономическую политику с «социалистической целью». Не удовлетворившись ответом Ленина, 4 февраля написал ему второе письмо с похожим содержанием. Фактически ещё ранее, в ряде статей 1918 года, а также статей, написанных в течение 1919–1920 гг., Рожков развивал и пропагандировал идеи НЭПа.

…

И хотя у Ленина в связи с этим были особенные мотивы не любить Рожкова и писать: «этот человек есть и будет, вероятно, нашим врагом до конца», — тем не менее, он не выслал его из страны в 1922 г. вместе с 300 других историков и социологов на т. н. философском пароходе, а нашел целесообразным оставить в стране, хотя и «под надзором». Возможно, Ленин понимал, что без таких ученых-практиков, пусть даже записанных во «враги», новая власть будет нежизнеспособной, так как некому будет её спасать от её собственных ошибок.

Об этом свидетельствуют и следующие факты. Реформы в аграрной области после октября 1917 г. Ленин осуществлял вовсе не по той программе, которую по его настоянию принял IV съезд РСДРП (национализация земли в пользу государства), а по программе Рожкова (передача помещичьей земли непосредственно крестьянам), или во всяком случае по схеме, очень близкой к тому, что ранее предлагал Рожков. НЭП тоже был введен Лениным в начале 1921 года в соответствии с рекомендациями Рожкова и вопреки всем тем теориям и стратегиям, которые перед этим разработал сам Ленин.

* * *

Вот так то вот. Рожков оказывается подлинный автор НЭПа. Который Ленин ввел для того чтобы спасти власть большевиков от всеобщего рабоче-крестьянского восстания. Потому что политика Троцкого, политика военного коммунизма — почти к нему привела. Существует то ли легенда, то ли быль, что толчком, заставившим Ленина развернуться — стала забастовка на одном из московских заводов. Он приехал туда на митинг инкогнито, послушал, потом взошел на трибуну и спросил — так вы что, товарищи рабочие — хотите возвращения царизма? Все молчали, а потом раздался глумливый выкрик — а хоть бы и так, лишь бы было что пожрать! Вот тогда-то Ленин и понял, что надо разворачиваться, пока из Кремля на штыках не вынесли. Видимо, непримиримость противоречий между большевиками и меньшевиками была… скажем так преувеличена, по крайней мере для Ленина. Если надо было — он брал куски программы у эсеров, у меньшевиков, не стеснялся. Но — куски. И видимо, с первых лет существования советской власти — в уже правившей партии большевиков существовала и меньшевистская фракция.

Но это всё — не по теме.

Первое, что бросается в глаза, когда читаешь эту программу. На первом месте — права трудящихся, которых в то время и десяти процентов не было. Права человека как такового тоже есть, хотя они не на первом месте и даны достаточно сумбурно. Крестьянам дана, по сути, подачка — право отнять у кого-то землю. И — всё. И совершенно ничего не говорится о защите права собственности. И прав тех, кто имеет собственность. Наоборот — это право попирается раз (при разборе земли) и нет никакой гарантии того что оно не будет попираться и далее (как в итоге и вышло).

Я понимаю, почему так. Не было создано массового городского собственника — да сколько их было, горожан то. А крестьяне жили по своему праву, и собственности у них было недостаточно, чтобы они ей дорожили. Скорее даже так — им как то в голову не пришло, что они могут не только не получить чужое — но и потерять свое. Свою корову, свою лошадь, свой клочок земли. Им просто в голову не приходило, что кто-то придумает колхоз. А его придумали.

Крестьяне до 1914 года богатели, благосостояние в деревне, конечно, неравно нарастало — но нарастало. И было понимание, что так будет и дальше. В программах политических партий, кстати (кроме как у эсеров), лукаво не упоминалось, что лучшая земля к тому времени была не у помещиков, а у выделившихся из общины крестьян (их стыдливо упоминали как «частновладельческие земли»). Раскол пролегал уже там, не между помещиками и крестьянами, помещиков было мало и земли у них было мало. И что было делать — не с помещиками, а с такими же крестьянами, ставшими сельскими хозяевами — не знал никто. Эсеры предлагали снова сложить все в один котел и поделить — но тогда хлеба не то что на экспорт, но даже и для города — не жди.

В вопросе прав трудящихся — тоже была мина. Рабочие не поняли одной вещи — если на Западе есть капиталисты, есть трудящиеся и есть государство. Но для государства трудящиеся — избиратели и их много, потому к ним прислушиваются. Если убрать капиталистов и роль капиталиста будет исполнять государство, тем более тоталитарное государство — тогда ему не нужны будут избиратели, а удовлетворять требования рабочих оно будет вынуждено за свой счет, а не за счет капиталистов, как это и прописано в программе. А деньги всегда нужны на что-то другое, и потому государство неизбежно становится жестоким эксплуататором, намного более жестоким, чем любой капиталист.

Но если вы заметили, в программе нет ни слова об обобществлении промышленности! Это видимо довольно случайное, вызванное неблагоприятными обстоятельствами решение, ставшее потом «визитной карточкой» советской власти. В 1917 году РСДРП такого не предлагало.

И главный порок программы — не просто необеспеченность прав собственности, но и прямое попрание ее. Как то не дошли мы до защиты этого права тогда. Сейчас дошли — сейчас, если дети играли и повредили машину во дворе, так владелец машины готов тех детей на куски порвать…

Программа партии социалистов-революционеров

В борьбе обретешь ты право свое!

Название свое партия социалистов-революционеров получила потому, что в годы царского правительства одним из главнейших средств борьбы с ним она считала вооруженное восстание и террористические действия, т.-е. убийства и покушения на жизнь ответственных представителей этого правительства. С достижением народной свободы и уничтожением старого порядка таковые приемы отпадают. Теперь оружие — слово и убеждение.

В своей программе партия социалистов-революционеров требует установления в государстве демократической республики, т.-е. такого строя, в котором все стороны государственной жизни направляются волей одного народа и при котором нет ни одной власти, не исходящей из народа и не руководимой им в своих действиях. Эта партия признает нежелательным руководство всей государственной жизни из одного центра — столицы, а потому требует широкой автономии для отдельных областей страны. Это значить, что эти области решают все дела, до этой области относящиеся совершенно самостоятельно, помимо общегосударственной центральной власти. За этой последней остается руководство только теми делами, который являются общими делами для всей страны. Учитывая то положение, что Россия представляет собой страну, населенную разными национальностями, живущими преимущественно на окраинах партия социалистов-революционеров считает что отношение этих национальностей. организованных самостоятельно, должны быть построены на началах федерации, т-є. полного равенства этих организованных по месту их преобладающего жительства национальностей, не давая в этом отношении никакого преимущественного положения русскому народу. За этими национальностями обеспечивается безусловное право на самоопределение, иначе говоря, им предоставляется полная свобода развивать свои национальные особенности, свою культуру в том направлении, которое сами они признают для себя наилучшим.

Для действительного обеспечения за волей народа руководства всей государственной жизнью партия социалистов-революционеров считает, во-первых, прямое, всеобщее равное и тайное избирательное право для всех граждан, достигших 20 лет, независимо от их пола, национальности и религии. Таким образом, в выборах должны участвовать лишенные сейчас избирательных прав женщины и такие народности окраин, как: киргизы, калмыки, сарты, туркмены, буряты и т. д. Прямым избирательным правом называется такой порядок, при котором граждане выбирают своих депутатов непосредственно, а не через выборщиков, как теперь; всеобщим избирательным правом называется участие в выборах всех, а не только тех, у кого есть имущество; равным — когда голос каждого гражданина имеет одинаковое значение, никто не может голосовать два раза и граждане голосуют все вместе а не по отдельным группам: крестьян, помещиков, горожан, рабочих, как теперь, когда голос одного помещика значит во много раз больше голоса крестьянина и горожанина, потому что помещиков мало, а при выборах в теперешнюю Думу за ними обеспечена половина всех выборщиков. Тайное голосование означает, что всякий подает свой голос тайным образом, что никому не может быть известно, как он голосовал; этим самым исключается всякое давление и достигается действительная свобода выборов.

Другим средством для обеспечения за народной волей действительного руководства всем строем государства партия социалистов-революционеров считает установление прямого народного законодательства в форме референдума и народной инициативы. Некоторые законы вырабатываются законодательным собранием, избранным народом, но окончательно должны, прежде их вступления в силу быть предложены на народное голосование; эго предложение или отнесение и есть референдум. Эти законы вступают в силу только после того, как они будут этим голосованием одобрены. Народной инициативой или петицией называется такой порядок, когда известному числу граждан точно определенному в законе предоставляется право предложить тот или иной закон который оони считают нужным и полезным. Если их предложение будет принято всенародным голосованием, оно становится законом.

Должностные лица, участвующие в управлении государством согласно программы партии социалистов-революционеров, должны избираться народом на известный срок; кроме того они в любое время могут быть сменены народом в случае совершения противозаконных поступков, преданы суду.

Затем, партия социалистов-революционеров требует полного гражданского равноправия, т.-е. признания всех без исключения граждан равными перед законом, независимо от их происхождения, социального положения и национальности, отмены всех существующих в законе, ограничений в правах и преимуществ в пользовании теми или иными правами и отделения церкви от государства. Отделение церкви от государства означает, во-первых, устранение всякого вмешательства государственной власти в дела церкви, отказ в поддержке из государственных средств какого бы то т было вероисповедания, значить для России — отказ в денежной поддержке православной церкви, и признание религии частным делом каждого гражданина, т.-е. никто не может подвергаться преследованиям за свои религиозные убеждения, каждый имеет право открыто исповедовать любую виру или открыто признавать, что он ни к какой вере не принадлежит. Признание религии частным делом каждого означает еще, что никакое религиозное убеждение не может служить поводом к ограничению в гражданских правах, как это имеет место в настоящее время по отношению к католикам, евреям, сектантам, отчасти к армянам-грегорианам.

Помимо этого, партия социалистов-революционеров требует обязательного, всеобщего и равного для всех общего образования на государственный счет, равноправия языков, т.-е. права всех граждан обращаться к государственной власти и употреблять в общественной жизни их родной язык, бесплатного производства дел во всех судах, уничтожения постоянной армии, которая должна быть заменена народной милицией.

Для осуществления этой программы и установления основ государственного устройства, они требуют созыва Учредительного собрания, которое от имени народа должно установить новый государственный строй.

'В общественно-экономической области партия социалистов-революционеров выдвигает прежде всего земельный вопрос. Во 2-ую Государственную Думу ими был внесен проект основных положений по этому вопросу. Они исходят из той распространенной среди трудящегося крестьянства мысли, что земля есть общее достояние всех трудящихся, поэтому они стоят за отмену частной собственности на землю, безразлично кому принадлежит эта земля, помещику или крестьянину. Вся земля должна быть объявлена принадлежащей всему народу, а не отдельным лицам, и затем передана в распоряжение местных общин, организованных на демократических началах. Этими общинами земля должна раздаваться всем желающим обрабатывать ее своим личным трудом на началах уравнительного пользования, т.-е. каждый желающий должен получить для обработки одинаковое с другими количество земли, причем единственная разница в количестве земли, как говорили ораторы партии во 2-ой Думе, допускается в зависимости от различной степени пригодности к ее обработке в различных областях России, например в северных и в южных губерниях. Отчуждение всех земель, становящихся государственной собственностью должно быть бесплатным.

В рабочем вопросе, партия социалистов-революционеров требует возможно большего сокращения рабочего дня, установлений в законе продолжительности рабочего дня (для ближайшего времени не более 8-ми часов), определенной допустимой заработной платы, государственного страхования рабочих от несчастных случаев и безработицы, на случай старости и болезни, причем это страхование производится за счета государства, и хозяев предприятий, при условии самоуправления страхуемых рабочих, законодательной охраны труда и свободы профессиональной организации рабочих с тем, чтобы участие рабочих в установлении внутреннего распорядка предприятий постепенно расширялось.

В организации местного самоуправления и хозяйства партия социалистов-революционеров требует организации бесплатной врачебной помощи, создания земско-агрономической организации, передачи дела водоснабжения, освещения, трамваев, местных железных дорог в руки демократических, избираемых всеобщим голосованием органов местного самоуправления.

Партия социалистов-революционеров признает непримиримую противоположность классовых интересов буржуазии и трудящихся масс, эксплуатируемых первою; это следует из признания факта возрастания противоречия между производительностью труда и ничтожной долей того продукта, который приходится на долю самих трудящихся. Партия считает необходимым дать понять всем слоям трудящегося населения, что оно является единым рабочим классом, залогом освобождения которого является сознание этого единства; и конечной целью — уничтожение частной собственности на силы природы и на средства производства. Результатом этого должно явиться уничтожение разделения самого общества на классы и установление планомерного труда всех на всеобщую пользу.

На закончившейся московской областной конференции социалистов-революционеров 23 апреля 1917 г. принята следующая резолюция:

1) По аграрному вопросу

Считая, что нашим незыблемыми требованием в аграрной области является социализация земли, т.-е. обращение земли в общенародное достояние, съезд полагает, что путем частных захватов земли отдельными лицами, группами или классами социализация земли не может быть осуществлена, и такого рода захваты являются нецелесообразными и опасными для дела революции при настоящих условиях. Социализация земли должна быть установлена в законодательном порядке Учредительным Собранием Задачей партии является подготовка решения земельного вопроса к Учредительному Собранно.

Необходима подготовка к выработке правовых норм, т. е которые должны вылиться в принципы социализация земли (например, рассмотрение земельного проекта, внесенного с.-р. во 2-ую Государственную Думу, обсуждение земельного вопроса; в советах крестьянских депутатов, на Крестьянских съездах и т. п.).

Работа на местах в области земельной политики должна быть направлена к устранению недоразумений аграрного свойства, и урегулированию поземельных взаимоотношений, к подготовке местного населения к земельной реформе. Для этой цели необходимо: урегулирование аренды, урегулирование земельных отношении в целях наибольшего засева полей и на почве пользования лесами, лесными угодьями и т. п., устранение кабальных отношений на почве прогонов, запасов и т. п., урегулирование взаимоотношений между отрубниками и общинниками, подготовка к земельной реформы в направлении рассмотрения земельных законопроектов, выдвигаемых различными партиями или правительством, учет земель и выработка местных норм (продовольственной и трудовой) землепользования и т. д. и ускорить устройство земельных комитетов на местах (особенно уездных). Для осуществления первоочередных целей в интересах трудового крестьянства и с точки зрения указаний нашей партии члены партии должны принять деятельное участие в устройстве правительственных земельных комитетов и других общественных организаций, их заменяющих на местах.

Необходимы немедленное издание правительством распоряжений о прекращении купли-продажи, дарения и залога земель и отмены земельных законов против общины (1910–1911 гг.). Необходимо широкое распространение брошюр и статей по земельному вопросу.

2) О советах крестьянских депутатов

Для интересов трудящегося крестьянства и всей русской демократии необходима скорейшая организация крестьян снизу доверху. Наиболее желательной формой организации крестьянства являются советы крестьянских депутатов— волостные, уездные, губернские, со всероссийским во главе. Задачей советов крестьянских депутатов, между прочим, должно быть: выявление аграрного вопроса указание и отстаивание тех мероприятий которые могут быть отстаиваемы до Учредительного Собрания; содействие разрешению всяких недоразумений, возникающих на почве земельных отношений, создание для этой цели соответствующих учреждений и т. п.; контроль над действиями органов власти и наблюдение, чтобы они не отступали от демократических начал подготовка трудового крестьянства к Учредительному Собранию и выборам в органы местного самоуправления, представительство интересов крестьянства в комитетах общественных организаций, советах рабочих и солдатских депутатов. Партийные организации социалистов-революционеров должны оказывать всяческое содействие скорейшей организации советов крестьянских депутатов, а также путем ближайшего участия в работах советов крестьянских депутатов оказывать влияние на направление их деятельности. В тех местах, где параллельно существуют советы крестьянских депутатов и всероссийский крестьянский союз, необходимо направить все усилия на то, чтобы эти организации слились и приняли форму единой организации, представительными органами которой должны быть советы крестьянских депутатов. Наряду с беспартийными советами крестьянских депутатов необходимо создавать чисто-партийные массовые организации трудового крестьянства.

Партия социалистов — революционеров (эсеры) — не стесняется упоминать о своем террористическом прошлом, в конце программы требует социализации земли. По сути их программа мало чем отличается от большевистской — только еще наивное требование прямого народного самоуправления в виде референдумов. Ну и общее с большевиками, удивительно наивное требование замены армии на народную милицию — это во время Мировой войны на минуточку.

Одной из причин падения самодержавия в 1917 году — было то что царь полагался на армию, которая его в итоге и предала и не развивал полицию и внутренние войска (жандармерию). Оно понятно — полицейские люди на работе, им надо платить. В армии — бесплатные призывники. В итоге армия занималась всем, от подавления беспорядков до охраны винных лавок. Тем и заслужили ненависть народа.

Придя к власти, российские социал-демократы быстро переменили свои взгляды, и уже к 1920 году — создали армию. А при Сталине — сотни тысяч здоровых молодых мужиков занимались охраной зэков в лагерях, когда фашист рвался к Москве. Сталин и не подумал отправлять свою НКВДшную гвардию на фронт.

Народно-социалистическая партия

Все для народа и все через народ.

Различные политические партии ставят себе разные цели. Для нас нет ничего выше и дороже человеческой личности. В ее всестороннем развитии и бесконечном совершенствовании мы видим сущность исторического прогресса. Обеспечить всем людям возможность полной и свободной жизни, обеспечить каждому человеку возможность всестороннего и гармонического развития — такова конечная цель, которую ставить себе наша партия. К созданию необходимая для осуществления этой цели общественного строя она и направит все свои силы.

Все люди имеют одинаковое право на жизнь и развитие. Но это право неразрывно связано с обязанностью, которая заключается в труде. Только при всеобщем труде могут быть обеспечены права каждой человеческой личности, и в силу этого только трудящимся классам может служить наша партия. Вопросы труда она считает особенно важными и интересы труда для нее всегда будут самыми близкими.

Не достаточно, однако, сказать, что наша партия по своим задачам есть партия трудящихся; необходимо подчеркнуть, что это — партия всех трудящихся, а не одной какой-либо их группы. Нам одинаково близки и дороги интересы пролетариата и трудового крестьянства, чернорабочего и интеллигентного труженика. Из этого само собой следует, что интересы каждого отдельного класса мы считаем возможным отстаивать лишь постольку, поскольку они не идут вразрез с интересами всех трудящихся. Само собой понятно также, что на первом плане у нас всегда будут стоять интересы тех из них, которые в данное время являются наиболее обремененными и угнетенными. Выражаясь кратко, мы можем сказать: не интересам одного какого-либо класса, а интересам всего трудового народа считает необходимым служить наша партия. Поэтому она и называет себя народною.

Мы не допускаем, конечно, даже мысли, чтобы задача народного блага могла быть разрешена помимо самого народа. Стремясь охватить все его нужды, мы стремимся в то же время объединить все его силы. Мы зовем в свои ряды всех трудящихся. Сплотившись в одну партию, трудовой народ может лучше всего отстоять свои интересы. Во всяком случае, не на диктатуру какого-либо одного класса, а на силы на волю всего народа возлагаем мы наши надежды.

Мы видим перед собою только одну цель — народное благо, и знаем к ней только один путь — через народную волю. Все для народа и все через народ — таков наш лозунг.

Собрать народные силы и удовлетворить народные нужды мы считаем невозможным без надлежащей государственной организация. Как политическая партия, мы направим свои усилия к тому, чтобы сделать государство народным.

Для этого за личностью должны быть признаны ее неотъемлемые права и вся полнота государственной власти должна принадлежать народу. Народовластие должно быть сорганизовано в таких формах, чтобы весь народ мог участвовать в осуществлении принадлежащей ему власти и чтобы каждая национальность была свободна в своем культурном и политическом самоопределении. Не на централистских, а на федеративных началах должно быть построено демократическое государство.

Но реорганизацией государства не исчерпываются наши задачи, как политической партии. Не только по своей форме, но и по внутреннему своему содержанию государство должно стать народным. Оно должно обеспечить не только правовые, но и все другие интересы личности. Разрешить же эту задачу возможно только в обществе, построенном на трудовом начале. Нужно сделать труд всеобщим, продуктивным и целесообразным. Только таким путем можно обеспечить каждой личности все необходимое и для жизни и развития, и только таким путем можно осуществить свободу и равенство в человеческих отношениях.

Для этого необходимо всю землю, все орудия и материалы все средства производства сделать общественной собственностью. Тогда только исчезнут безработные рабочие, которым не к чему приложить своего труда и праздные тунеядцы, которые не живут своим трудом. Тогда только труд сделается всеобщим, и в равной мере для всех доступным и в равной мере для всех обязательным.

Необходимо, далее, все производство сделать общественным. Только таким путем можно правильно сорганизовать труд и обеспечить наивысшую его продуктивность. Только таким путем можно прекратить бесцельную затрату человеческих сил, какая неизбежно происходить при массе частных хозяйств находящихся притом в постоянной между собою конкуренции.

Необходимо, наконец, не только производство, но и потребление сделать общественным. Нужно, чтобы каждый работал в миру своих сил и получал в миру своих потребностей. Тогда только труд сделается вполне целесообразным и, вместо угнетения личности, будет служить ее всестороннему развитию.

Таким образом, наша партия ставит перед собою идеал социализма и неуклонно будет к нему стремиться, поэтому она и называет себя социалистической.

В ату именно сторону направляют историю и стихийный процесс общественного развития, и деятельная мысль человечества, и жизненные интересы трудящихся масс, и идеалы высоко развитой личности.

Современный, основанный на частной собственности и частном хозяйстве общественный порядок заставляет работать людей, не считаясь с их силами, и распределяет между ними продукт, не считаясь с их потребностями. Он дробит общество на классы, наделяет одних людей всеми благами жизни и лишает других самых необходимых средств существования. В распоряжение одних он отдает богатство, образование и власть, других оставляет в нищете, невежестве и бесправии. Масса людей вынуждена проводить жизнь в однообразном, обезличивающем их труде и в скудной, понижающей жизненный уровень обстановке, тогда как немногие утопают в роскоши и живут в праздности. Отсюда, неизбежная борьба между господствующими и трудящимися классами, между рабочим народом и его эксплуататорами.

Наша партия должна использовать эту стихийную борьбу классово, в интересах своих конечных целей. Объединить трудящихся, собрать их силы и сорганизовать их волю — такова, как мы уже сказали, одна из первых задач, которые она ставит. Но этого еще недостаточно, чтобы обеспечить успех в общественной борьбе за трудовым народом. Необходимо внести в эту борьбу сознательность, планомерность. Нужно направить ее. Не только против отдельных эксплуататоров и отдельных классов, но и против самых основ несправедливого общественного порядка. Ведя войну с нынешним строем, нужно закладывать и укреплять фундамент для будущего. Для этого мало сознавать свои ближайшие нужды, нужно видеть далекую перспективу.

Эти перспективы все яснее и яснее становятся для коллективной мысли человечества. Все шире распространяется свить идейного знания в народных массах, все больше идейного энтузиазма вносится в общественную борьбу. Следуя властным веяниям разума и совести, наиболее развитые личности отдают свои силы борьбе за переустройство общества на трудовом начале.

В сознательном вмешательстве организационных общественных сил в стихийный процесс общественного развития мы видим один из важных факторов прогресса. Собрать и использовать с этой целью все способные встать на защиту трудящихся личности силы, — такова задача, которую предстоит выполнить нашей партии. И мы зовем в наши ряды всех, кто желает служить этому великому делу.

В интересах своих конечных целей мы должны всесторонне охватить выдвинутые жизнью потребности а также всесторонне использовать открываемые ею возможности. Необходимо тщательно соразмерить те и другие. Не считая возможным теперь же полностью осуществить нашу программу, мы должны сделать во всех областях жизни возможно больший шаг по направлению к нашей конечной цели.

Принимая во внимание наличные условия и имеющиеся в стране силы, наша партия считает необходимым и возможным настаивать на выполнении в ближайшее время нижеследующих своих требований:

А) В политической сфере:

1) В области личных прав партия будет добиваться:

а) равенства перед законом всех граждан, без различия пола, национальности и вероисповедания; уничтожения сословных разграничений и привилегий;

б) утверждения, в качестве неотъемлемых прав граждан, полной свободы совести, слова, печати, собраний, союзов и передвижения; неприкосновенности личности, жилища и переписки; права петиций.

2) В области верховного правления. Стремясь к осуществлению народовластия в наиболее полной и совершенной его форме, партия в первую очередь будет добиваться введения представительного правления на следующих началах:

а) народное представительное собрание должно быть организовано в виде одной палаты, избираемой всеми гражданами, достигшими 20 лет, без различия пола, национальности и вероисповедания, путем прямой, равной и тайной подачи голосов;

б) народному представительному собранию должна принадлежать вся полнота законодательной власти; никакой закон помимо него не может быть установлен или отменен никакой другой властью;

в) народному представительному собранию должна принадлежать власть устанавливать роспись государственных доходов и расходов и никакие налоги и сборы не могут быть установлены и никакие государственные займы не могут быть заключены без его согласия;

г) без одобрения народного представительного собрания никакие международные договоры и трактаты не могут дать силы;

д) народному представительному собранию должен принадлежать контроль над всеми действиями исполнительной власти

с) министрами могут быть только лица, пользующиеся его доверием.

3) В области местного и областного управления партия будет добиваться:

а) повсеместного введения организованного на широких демократических началах земского, городского и сельского самоуправления с передачей в его ведение всех местных дел (в том числе и полиции); б) введете в тех местностях государства, где этого пожелает население, национально-областной и областной автономии с предоставлением областным представительным учреждениям организованным на широких демократических началах, законодательных прав по местным делам.

4) В области суда:

а) отмены всех исключительных и специальных судов;

б) одинакового для всех граждан гласного и независимого суда; выборных судей и суда присяжных; распространения состязательного начала на все стадии судебного процесса; введения институтов условного осуждения и досрочного освобождения; отмены смертной казни, не исключая военного времени.

5) В области администрации:

а) отмена всех исключительных законов (положение об усиленной и чрезвычайной охране, военного положения и т. д.);

б) широкого применения выборного начала в администрации;

в) уголовной и гражданской ответственности должностных лиц в общем порядке перед судом;

г) распространения на всех служащих в государственных и общественных учреждениях права союзов, собраний и стачек.

6) По отношению к войску:

а) сокращения постоянной армии до пределов, называемых необходимостью защиты страны

б) сокращения срока военной службы до времени, которой необходимо для обучения военному делу и которое во всяком случае не должно превышать 2-х лет;

в) отбывания воинской повинности в местах постоянного жительства или в ближайших к ним местностях';

г) распространение на военнослужащих всех прав гражданина, причем действие специальных законов должно быть ограничено временем нахождения при исполнении воинских обязанностей;

д) партия будет настаивать также на всех других мерах, ведущих к замене постоянной армии милицией

Б) В народно-хозяйственной сфере:

1) В аграрной области:

а) партия считает необходимым добиваться национализации земли, т.-е. обращения ее в общенародную (государственную) собственность с тем, чтобы земли, предназначаемые для сельского хозяйства, отдавались в пользование только тем, кто их будет обрабатывать своим личным трудом. Национализация земель и тех частновладельческих, на которых ведется трудовое хозяйство, должна быть осуществлена в виде системы мер, которые обеспечивали бы с одной стороны, нахождение этих земель в трудовом пользования и с другой — постепенный переход их в общенародную собственность; остальная земли (казенные, удельные, кабинетские, церковные, монастырские, частновладельческие и т. д.), а также недра и воды должны быть национализированы немедленно. Заведывание земельным фондом, за исключением земель, имеющих общегосударственное значение, должно принадлежать органам местного самоуправления. Все граждане должны иметь равное право на пользование свободными землями, причем за местным и земледельческим населением должно быть сохранено право на наделение в первую очередь. В видах уравнения земель разной ценности должен быть установлен особый (рентный) налог на лучшие земли. Неиспользованные улучшения, на случай возвращения земли в фонд, должны быть вознаграждаемы.

Партия будет отстаивать вместе с тем широкую государственную и земскую политику, направленную к поддержанию и развитию трудового и в частности, кооперативного и общинного хозяйства в сфере земледелия.

2) В сфере рабочего законодательства и рабочей политики партия ставит своей задачей широкую охрану труда и реорганизацию промышленности на новых началах в целях подготовки социалистического строя. В этих видах она будет добиваться:

а) установления законодательным путем максимального рабочего дня, считая за такой для данного времени 8-ми часовой (не более 48 часов в неделю);

6) установления минимальной рабочей платы путем соглашения местных органов самоуправления с профессиональными рабочими организациями;

в) прогрессивно расширяющегося участия рабочих в управлении промышленными заведениями;

г) свободы стачек и профессиональных организаций;

д) охраны труда сообразно требованиям научной гигиены, под наблюдением инспекции, избираемой рабочими.

3) По отношению ко всему трудовому народу партия считает необходимым настаивать на широкой организации всех видов государственная страхования и, в особенности, страхования на случай инвалидности и старости.

4) В обшей финансово-экономической политике партия будет настаивать:

а) на ликвидации протекционной системы;

б) на полной реорганизации податного дела в целях передвижения податных тягостей на имущие классы путем введения прогрессивно-подоходного налога (прогрессивного налога на наследство, обложения незаслуженного прироста ценностей и т. д.

в) на изменение системы государственных расходов в целях перенесения центра тяжести их с армии администрации и полиции на культурные и экономические нужды трудового народа.

5) В области государственного, земского и городского управления партия будет отстаивать:

а) удовлетворение общественным путем различных нужд населения: врачебно-санитарных, жилищных и т. д.)

б) ведение общественными учреждениями всякого рода предприятий, при деятельном участии в управлении ими служащих и рабочих.

В) В культурной сфере:

1) Партия будет настаивать на отделении церкви от государства и школы.

2) В области народного образования она будет добиваться равного для всех граждан права на образование бесплатности его на всех ступенях; общедоступного и обязательного образования в начальной народной школе на родном языке учащихся; передачи средних и низших школ в заведывание местных органов самоуправления; автономии учебных заведений, свободы частной и общественной инициативы в области школьного и внешкольного образования; свободы преподавания: широкого развития профессионального и специального образования на основе общего.

Г) В сфере международной политики:

В сфере международных отношений, являясь противницей войны, партия:

а) будет решительно противодействовать завоевательной политике и каким бы то ни было захватам за счет других государств;

б) будет сторонницей разоружения и решения возникающих между государствами конфликтов мирным путем при помощи международных правовых учреждений.

Вместе с тем, партия, стоя на почве солидарности интересов всех трудящихся, будет стремиться к возможно большему сближению с трудовым населением других государств.

Исходя из основного своего положения, что судьба народа должна быть устраиваема самим народом, партия будет добиваться созыва Учредительного Собрания, которое будет избрано всеми гражданами, без различия пола, вероисповедания и национальности, путем равного прямого и тайного голосования и обладало бы всею полнотою власти и устройства политической и социальной жизни страны.

Схема организации народно-социалистической партий.

Настоящая схема предлагается центральным организационным комитетом партии на время до выработки партийного устава и утверждение его на Учредительном съезде партии

1) Партия является открытой общественной организацией, стремящейся к осуществлению целей, поставленных в программе.

2) Членами партии могут быть лица:

а) принимающие партийную программу,

б) подчиняющиеся решения партийных организаций и

в) участвующие в партийных расходах в размерах определяемых местными организациями

3) Местные партийные группы могут быть образуемы как по территориальному (областному), так и по профессиональному признаку.

4) С возникновением на местах партийных групп должны быть проведены выборы исполнительных органов. Число членов партийных комитетов определяется собранием местной партийной группы. Выборы в комитет производятся всеми членами данной партийной группы посредством прямого, равного и тайного голосования.

5) Местные комитеты несут работу по партийной организации и по установлению связей с Центральным Организационным Комитетом. Всякие же решения по вопросам относящимся к развитию и дополнению партийной платформы и к принятию определенной партийной задачи, принимаются не иначе, как в общих собраниях местных партийных групп

6) Партийный съезд будет созван Центральным Организационным Комитетом после того, как сложатся местные партийные группы. Они могут присылать своих уполномоченных в Центральный Комитет.

1. Отношение партий нар. — соц. к войне

Не считая возможным и согласным с интересами русского народа вести войну ради завоевательных целей, народно-социалистическая партия вместе с тем не находит возможным поддерживать лозунг немедленного заключения мира во что бы то ни стало, полагая, что такие лозунги в настоящих условиях повели бы к тяжкому вреду для интересов России.

В настоящий момент необходимо энергично вести войну до тех пор, пока не будет устранена опасность, угрожающая свободе России и ее союзникам со стороны Германии. Только с Германией, отказавшейся от территориальных приобретений, от стремления к политической гегемонии к обогащения за счет России и ее союзников возможно заключение мира.

Со своей стороны правительство обновленной России должно уже теперь в согласии с союзными демократиями заявить, что Россия не преследует в настоящей войне каких-то завоевательных целей.

2. По вопросу об отношении к Временному Правительству.

Народно-социалистическая партия выражает готовность энергично поддерживать Временное Правительство в осуществлении обнародованной им Программы и вместе с тем считает пагубными для успеха революций и для защиты страны попытки каких бы то ни было организаций присвоить себе функции правительственной власти.

3. По аграрному вопросу.

Оставаясь при прежней аграрий программе, т.-е. считая необходимым добиваться обращения земли в общенародную (государственную) собственность с тем, чтобы земли предназначенные для сельского хозяйства отдавались в пользование только тем, кто их будет обрабатывать СВОИМ ЛИЧНЫМ ТРУДОМ, Конференция народно-социалистической партии обсудила в заседаниях 23 и 24 марта 1917 г. вопрос о мерах, который должны быть приняты, чтобы:

1) подготовить и облегчить проведение общей земельной реформы в указанном направлении;

2) предотвратить анархические выступления на почве аграрных отношений;

3) не допустить серьезных замешательств в хозяйственной жизни, поскольку таковые могут зависеть от неурегулированности земельных отношений.

При этом конференция пришла к следующим заключениям.

I. Для регулирования земельных и связанных с ними земельных и хозяйственных отношений в течение переходного времени, а также для подготовки общеземельной реформы должны быть немедленно учреждены государственный и местные (губернские, уездные и волостные) комитеты.

II. Государственному Земельному Комитету должно быть предоставлено право:

а) Приостанавливать с соблюдением надлежащего порядка действия законов, которые могут осложнить и затруднить планомерные решения земелькам вопроса или вызвать недоразумения среди населения своею несогласованностью с новым строем;

б) устанавливать новые временные нормы для земельных отношений и давать общие указания, которыми могли бы руководиться в своей деятельности местные комитеты;

в) входить в сношения и соглашения с другими органами временной государственной власти, чтобы их действия и распоряжения не вызвали замешательства в сфере земельных отношений и не мешали планомерному проведению земельной реформы.

III. На Государственный Земельный Комитет вместе с тем должно быть возложено:

а) общее руководства собиранием и разработкой необходимых для земельной реформы сведений, а также выполнением подготовительных действий;

б) составление общего проекта земельной реформы на основе собранных им данных и тех соображений, какие будут представлены местными комитетами.

IV. На местные комитеты должно быть возложено:

а) временное заведывание всеми земельными делами соответствующих местностей и разрешение всех вышеуказанных по этим делам вопросов, причем они должны руководиться общими нормами и указаниями, какие будут даны выше их стоящими земельными комитетами, а в случае отсутствия таких общих норм и указаний теми правилами, какие ими самими будут установлены;

б) временное заведывание государственными землями (казенными, удельными, крестьянского банка) и государственным сельскохозяйственным имуществом (на прокатных пунктах, в складах и т. д.), а также теми землями и имуществами которые по народно-хозяйственным или каким иным соображениям будут изъяты из распоряжения частных владельцев или этими последними будут добровольно переданы в распоряжение государственной власти;

в) собирание и разработка необходимых для земельной реформы сведений, составление соображений и представление заключений по относящемуся к ней вопросам и выполнение необходимых для нее подготовительных действий.

V. Местным Земельным Комитетам должно быть предоставлено право;

а) издавать обязательные постановления по вопросам, касающимся сельскохозяйственных и земельных отношений (аренды земель, найма на сельские работы, пользования сельскохозяйственным инвентарем и т. д.,

б) учреждать посреднические камеры по разбору споров и недоразумений в этой области,

в) принимать меры к урегулированию отношений, возникающих вследствие самовольного нарушения чьих-либо земельных прав и интересов

г) принимать другие меры в целях упорядочения сельскохозяйственных и земельных отношений.

VI. Старые административные учреждения по заведыванию земельными делами, а также земельными и сельскохозяйственными государственными имуществами должны быть упразднены, а их технический персонал должен поступить в распоряжение соответствующих земельных комитетов и их исполнительных органов.

4. По национальному вопросу.

Признавая за всеми без исключения национальностями право на самоопределение, народно-социалистическая партия приветствует правительственный акт о независимости Польши, как отвечающий государственным интересам России и открывающий вместе с тем возможность польскому народу свободно и самостоятельно определить свое государственное бытие.

Что же касается тех национальностей, которые остаются в составе русского государства и призваны участвовать в создании Великой Российской Республики, то народно-социалистическая партия полагает, что интересы отдельных народов и благо целого могут быть обеспечены лишь последовательным проведением федеративного принципа в государственном строительстве, которое на первых же порах должно создать условие свободного национального развития в рамках широкой автономии

5. Об отношениях к другим социалистическим партиям

1) Московская конференция народно-социалистической партии, приветствуя зародившееся среди русских социалистических партий стремление к образованию единой социалистической партии, признает образование такой партии возможным при условии не поглощения одною партией остальных, а слияния объединяющихся партий в одну новую.,

2) Принимая во внимание, что полная определенность программы, тактики и организационной структуры партий является совершенно необходимым предварительным условием их объединения, и что все русские социалистические партии в настоящий момент работают над пересмотром своих программ тактики и организаций — конференция признает что их слияние может последовать лишь по завершений этой работы.

3) Тем не менее конференция признает уже в настоящий момент желательным и возможным установление правильного и постоянного общения между центральными и местными организациями партий в целях взаимной информации, соглашений по определенным вопросам и совместных выступлений в отдельных случаях. Такое общение и сотрудничество представляется особенно уместным и желательным между партиями, родственными по общим основам своего миросозерцания. Вместе с тем конференция высказывает пожелание, чтобы представители партий воздерживались в своих выступлениях от не требуемого существом дела обострения межпартийной полемики.

4) В настоящее время московская конференция призывает всех членов народно-социалистической партии отдать всю свою энергию на внутреннюю организацию и усиление своей партии видя в этом единственный верный путь к сближению партий друг с другом.

Партия народных социалистов — что-нибудь слышали о ней? Я тоже.

В политике — требования парламентской демократии, в экономике — отмены протекционизма и перенаправления расходов с оборонных статей на социальные. Полный набор популистских идей перестроечных времен — с поправкой на специфику момента. Но есть один момент. Отношение к войне, к Временному правительству, призывы «объединяться» с братскими партиями, заставляют меня предположить, что энэсы — это правительственный «спойлер», созданный каким-то умным политтехнологом в целях перехвата доминирующей левой повестки дня. Особенно, учитывая, что летом 1917 года они объединились с трудовиками — легальными марксистами имеющими фракцию в Думе.

Основатели у этой партии интересные. Один из них, например — профессор-этнолог Владимир Богораз, а его двоюродная племянница Лариса Богораз — один из известных советских диссидентов, председатель Московской Хельсинской группы.

В 1918 году партия энэсов тихо и незаметно скончалась.

Программа партии Народной Свободы или конституционно — демократической партии

(выработана съездом партии 12–18 октября 1903 г. и дополнена и изменена в марте 1917 года)

1. Основные права граждан.

1. Все российские граждане, без различия пола, вероисповедания и национальности, равны перед законом. Всякие сословные различия и всякий ограничения личных и имущественных прав поляков, евреев и всех без исключения других отдельных групп населения должны быть отменены.

2. Каждому гражданину обеспечивается свобода совести и вероисповедания. Никакие преследования за исповедуемые верования и убеждения, за перемену или отказ от вероучения не допускаются. Отправление религиозных и богослужебных обрядов и распространение вероучений свободно, если только совершаемые при этом действия не заключают в себе каких-либо общих проступков, предусмотренных уголовными законами. Православная церковь и другие вероисповедания должны быть освобождены от государственной опеки.

3. Каждый волен высказывать устно и письменно свои мысли, а равно обнародовать их и распространять путем печати или иным способом. Цензура, как общая, так и специальная, как бы она ни называлась, упраздняется и не может быть восстановлена. За преступления и проступки, совершенные путем устного и печатного слова, виновные отвечают только перед судом.

4. Всем российским гражданам предоставляется право устраивать публичные собрания как в закрытых помещениях так и под открытым небом для обсуждения всякого рода вопросов

5. Все российские граждане имеют право составлять союзы и общества, не испрашивая на то разрешения

6. Право петиций предоставляется как отдельным гражданам. так и всякого рода группам, союзами, собраниям и т. д.

7. Личность и жилище каждого должны быть неприкосновенны. Вход в частное жилище, обыск, выемка в нем, вскрытие частной переписки: допускается только в случаях, установленных законом, и не иначе как по постановлению суда. Всякое задержанное лицо в городах и других местах пребывания судебной власти в течение 24 часов, а в прочих местностях Империи не позднее как в течение 3 суток со времени задержания, должно быть или освобождено, или представлено судебной власти. Всякое задержание, произведенное без достаточного основания или продолженное сверх законного срока, дает право пострадавшему на возмещение государством понесенных им убытков.

8. Никто не может быть подвергнут преследованию иначе как на основании закона — судебной властью и установленным законом судом. Никакие чрезвычайные суды не допускаются.

9. Каждый гражданин пользуется свободой передвижения и выезда за границу. Паспортная система упраздняется.

10. Все вышеозначенные права граждан должны быть введены в основной закон Российской Империи и обеспечены судебной защитой.

11. Основной закон Российской Империи должен гарантировать всем населяющим Империю народностям помимо полной гражданской и политической равноправности всех граждан право свободного культурного самоопределения, как-то: полную свободу употребления различных языков и наречий в публичной жизни, свободу основания и содержания учебных заведений и всякого рода собраний, союзов и учреждений имеющих целью сохранение и развитие языка, литературы и культуры каждой народности и т. п.

12. Русский язык должен быть языком центральных учреждений, армии и флота. Употребление наряду с общегосударственным местных языков в государственных и общественных установлениях и учебных заведениях, содержимых на средства государства или органов самоуправления, регулируется общими и местными законами, а в пределах их — самими установлениями. Населению каждой местности должно быть обеспечено получение начального, а по возможности и дальнейшего образования на родном языке.

Государственный строй

13. Конституционное устройство Российского государства определяется основным законом.

14. Народные представители избираются всеобщей, равной, прямой и тайной подачей голосов, без различия вероисповедания, национальности и пола.

Партия в 1905 г. допускала в своей среди различие мнений по вопросу об организации народного представительства, в виде одной или двух палат из которых вторая палата должна состоять из представителей от органов местного самоуправления, реорганизованных на началах всеобщего голосования и распространенных на всю Россию.

На всероссийском съезде 25 марта 1917 года партия постановила голосовать в Учредительном Собрании за демократический строй правления т.-е. республику, во главе коей должен быть президент, а также и одна палата народных представителей.

Учредительное Собрание должно быть созвано в возможно кратчайший срок, но с соблюдением всех гарантий, необходимых для того, чтобы выборы могли правильно выразить народную волю.

Так как Учредительное Собрание будет обладать всею полнотой власти, то определение его компетенции и продолжительности его деятельности будет зависеть от его самого. Но нужно признать желательным. чтобы по выполнении своих задач, заключающихся в установлении конституции и разрешения тех неотложных государственных вопросов, которые станут на очередь ко времени созыва Учредительного Собрания, оно возможно скорее уступило бы место установленному законодательному порядку.

На время деятельности Учредительного Собрания исполнительная власть должна быть организована по принципу ответственного перед Учредительным Собранием министерства.

15. Народное представительство участвует в осуществлении законодательной власти, в установлении государственной росписи доходов и расходов и в контроле за законностью и целесообразностью действий высшей и низшей администрации.

16. Ни одно постановление, распоряжение, указ, приказ и тому подобный акт, не основанный на постановлении народного представительства, как бы он ни назывался и от кого бы он не исходил, не может иметь силы закона.

17. Государственная роспись, в которую должны быть вносимы все доходы и расходы государства, устанавливается не более как на один год законодательным порядком. Никакие налоги, пошлины и сборы в пользу государства, а равно и государственные займы не могут быть устанавливаемы иначе, как в законодательном порядке.

18. Членам собрания народных представителей принадлежит право законодательной инициативы.

19. Министры ответственны перед собранием народных представителей, членам которого принадлежит право запроса и интерпелляции (требованию объяснения, возражения).

III. Местное самоуправление и автономия.

20. Местное самоуправление должно быть распространено на все Российское государство.

21. Представительство в органах местного самоуправления, приближенное к населению путем учреждения мелких самоуправляющихся единиц должно быть основано на. всеобщем, равном, прямом и закрытом голосовании без различия пола, вероисповедания и национальностей, причем собрания высших самоуправляющихся союзов могут быть образованы путем избрания собраниями низших таких же союзов. Губернским земствам должно быть предоставлено право вступать во временные и постоянные союзы между собою.

22. Круг ведомств органов местного самоуправления должен простираться на всю область местного управления, включая полицию безопасности и благочиния и за исключением лишь тех отраслей управления который в условиях современной государственной жизни необходимо должны быть сосредоточены в руках центральной власти с предоставлением в пользу органов местного самоуправления части средств поступающих в настоящее время в государственный бюджет.

23. Деятельность местных представителей центральной власти должна сводиться к надзору за законностью деятельности органов местного самоуправления, причем окончательное решение по возникающим в этом отношении спорам и сомнениям должно принадлежать судебным учреждениям.

24. После установления прав гражданской свободы и правильного представительства с конституционными правами для всего Российского государства должен быть открыть правомерный путь в порядке общегосударственного законодательства для установления местной автономии и областных представительных собраний, обладающих правом участия в осуществлении законодательной власти по известным предметам, соответственно потребности населения.

25. Немедленно по установлении общеимперского демократического представительства с конституционными правами, в Царстве Польском вводится автономное устройство с сеймом, избираемым на тех основаниях, как и общегосударственное представительство, при условии сохранения государственного единства и участия в центральном представительстве на одинаковых с прочими частями империи основаниях. Границы между Царством Польским и соседними губерниями могут быть исправлены в соответствии с племенным составом и желанием местного населения, причем в Царстве Польском должны действовать общегосударственные гарантии гражданской свободы и права национальностей на культурное самоопределение и должны быть обеспечены права меньшинства).

26. Финляндия. Конституция Финляндии, обеспечивающая особенное государственное положение, должна быть всецело восстановлена. Всякие дальнейшие мероприятия, общие Империи и Великому Княжеству Финляндскому, должны быть впредь делом соглашения между законодательными органами Империи и Финляндского Княжества.

IV. Суд.

27. Все отступления от начал судебных уставов 20 ноября 1864 года, устанавливающих отделение судебной власти от административной, несменяемость, независимость и гласность суда и равенство всех перед судом, как внесенные позднейшими новеллами, так и допущенные при самом составлении уставов, упраздняются. В этих видах прежде всего:

а) не подлежит никаким ограничениям правило о том, что никто не может быть подвергнуть наказанию без вошедшего в силу приговора полномочного суда;

б) всякое вмешательство министра юстиция в назначение на судейские должности или перемещение судей, а тем более в производство судебных дел устраняется. Судьи наград не получают;

с) ответственность должностных лиц определяется на общем основании;

d) компетенция суда присяжных определяется исключительно тяжестью наказаний, назначенной в законе безотносительно к роду дел, причем однако этой компетенции во всяком случае подлежать все преступления государственные и против законов о печати. Суд с сословными представителями упраздняется. Компетенции выборного мирового суда подчиняются и дела волостной юстиции. Волостной суд и институт земских начальников упраздняются. Требование имущественного ценза для замещения должности мирового судьи, так и для отправления обязанностей присяжного заседателя отменяется;

е) восстанавливается принцип единства— кассационного суда;

f) адвокатура организуется на началах истинного самоуправления.

28. Независимо от этого в осуществление наиболее назревших и бесспорных требований уголовной политики и процесса:

а) смертная казнь отменяется безусловно и навсегда;

b) вводится условное осуждение;

с) устанавливается защита на предварительном следствии;

d) в обряд предания суду вводится состязательное начало.

29. Ближайшей задачей является полный пересмотр уголовного уложения, отмена, постановлений, противоречащих началам политической свободы, и переработка проекта гражданского уложения.

V. Финансовая и экономическая политика.

30. Пересмотр государственного расходного бюджета в целях уничтожения непроизводительных по своему назначению или своим размерами расходов и соответственного увеличения затрата государства на действительные нужды народа.

31. отмена выкупных платежей.

32. Развитие прямого обложения на счет косвенного;

общее понижение косвенного обложения и постепенная отмена косвенных налогов на предметы потребления народных масс.

33. Реформа прямых налогов на основе прогрессивного подоходного и имущественного обложения; введение прогрессивного налога, на наследство.

34. Соответствующее положение отдельных производств, понижение таможенных пошлин в видах удешевления предметов народного потребления и технического подъема промышленности и земледелия.

35. Обращение средств сберегательных касс на развитие местного кредита.

VI. Аграрное законодательство.

36. Увеличение площади землепользования населения, обрабатывающего землю личным трудом, как-то: безземельных и малоземельных крестьян, а также и других разрядов мелких хозяев-землевладельцев государственными, удельными кабинетскими и монастырскими землями, а также путем отчуждения для той же цели за счет государства в потребных размерах частновладельческих земель с вознаграждением нынешних владельцев по справедливой (не рыночной) оценке.

37. Отчуждаемые земли поступают в государственный земельный фонд. Сначала земли этого фонда подлежат передаче нуждающемуся в них населению (во владение или пользование личное или общинное) и должны быть установлены сообразно с особенностями землевладения и землепользования в различных областях России.

38. Широкая организация государственной помощи для расселения и устройства хозяйственного быта крестьян. Реорганизация межевого дела, окончание размежевания и другие меры для подъема благосостояния сельского населения и улучшения сельского хозяйства.

39. Упорядочение законом арендных отношений путем обеспечения права возобновления аренды, права арендатора в случае передачи аренды, на вознаграждение за про\'7dвт» дичпи. иити но неиспользованный к сроку затраты на улучшения, и учреждение примирительных камер для регулирования арендной платы и для разбора споров и несогласий между арендаторами и землевладельцами. Открытие законного пути в судебном порядке для понижения непомерно высоких арендных цен и уничтожения носящих кабальный характер сделок в области земельных отношений.

40. Отмена действующих правил о найме сельских рабочих и распространение рабочего законодательства на земледельческих рабочих применительно к техническим особенностям земледелия. Учреждение сельскохозяйственной инспекции для наблюдения за правильным применением законодательства об охране труда в этой области и введение уголовной ответственности сельских хозяев за нарушение законодательных норм по охране труда.

VII. Рабочее законодательство

41. Свобода рабочих союзов и собраний.

42. Право стачек. Наказуемость правонарушений совершаемых во время или по поводу стачек определяемся на общем основании и ни в коем случае не может быть увеличиваема.

43. Распространение рабочего законодательства и независимой инспекции труда на все виды наемного труда; участие выборных от рабочих в надзоре инспекции за исполнением законов, охраняющих интересы трудящихся.

44. Введение законодательным путем восьмичасового рабочего дня. Немедленное осуществление этой кормы всюду, где она в данное время возможна, и постепенное ее введение в остальных производствах, Запрещение ночных и сверхурочных работ кроме технически и общественно-необходимых.

45. Развитие охраны труда женщин и детей и установление особых мер охраны труда мужчин во вредных производствах.

46. Учреждение примирительных камер из равного числа представителен труда и капитала для нормировки всех отношений найма, не урегулированных рабочим законодательством, для разбора споров и несогласий, возникающих между рабочими и предпринимателями.

47. Обязательное при посредстве государства страхование от болезни (в течение определенного срока), несчастных случаев, профессиональных заболеваний, с отнесением издержек на счет предпринимателей.

48. Государственное страхование на случай старости и неспособности к труду для всех лиц, живущих личным трудом.

49. Установление уголовной ответственности за нарушение законов об охране труда.

VIII. По вопросам просвещения.

Народное просвещение должно быть организовано на началах свободы, демократизации децентрализации его, понимая под этим осуществление следующих начал;

50. Уничтожение всех препятствий к поступлению в школу, связанных с полом, происхождением и религией.

51. Свобода частной и общественной инициативы в открытии и организации учебных заведений всех типов в области внешкольного просвещения; свобода преподавания.

52. Между различными ступенями школ всех разрядов должна быть установлена прямая связь для облегчения перехода от низшей ступени к высшей.

53. Полная автономия и свобода преподавания в университетах и других высших школах, увеличение их числа. Уменьшение платы за слушание лекций. Организация просветительной работы высшей школы для широких кругов населения. Свободная организация студенчества.

54. Количество средних учебных заведений должно быть увеличено соответственно общественной потребности: плата в них должна быть понижена. Местным общественным учреждениям должно быть предоставлено широкое участие в постановки учебно-воспитательного дела.

55. Введение всеобщего, бесплатного и обязательного обучения в начальной школе. Передача начального образования в заведование органов местного самоуправления. Организация органами самоуправления материальной помощи нуждающимся учащимся.

56. Устройство органами местного самоуправления образовательных учреждений для взрослого населения, элементарных школ для взрослых, народных библиотек, народных университетов.

57. Развитие профессионального образования.

Кадеты…

Тут кстати мне при обсуждении сказали, что я, наверное, был бы в 1917 году за кадетов. Вряд ли. Только от отсутствия выбора если. Кадетская партия — родственна большевикам в том, что она в принципе допускает неуважение закона. На кадетских совещаниях — эсеры пускали по кругу шапку в которой была записка с описанием того на какие теракты пойдут собранные средства — и шапка неизменно возвращалась полной. Кадеты — как и эсеры, ощущали себя не политической партией, а боевым отрядом общества в борьбе с самодержавием, разной была только лишь тактика. Потому — о чем вы, какие кадеты?

Интересно другое.

1. Программа кадетов не менее проработана, чем у социал-демократов

2. Кадеты единственные, кто упомянул, что в России должен быть президент. Про парламент думали и говорили все — но кадеты единственные, кто поставил вопрос о том, какой должна быть власть исполнительная.

3. Наложите программу социал-демократов на программу кадетов, поищите совпадения. Да их полно! Социал-демократы больше разрабатывают тему прав рабочих, кадеты больше пишут об общих проблемах устройства общества и государства. Кадеты видимо менее радикальны в земельном вопросе — отчуждать столько, сколько надо, а не все. Но в целом — кадеты и социал-демократы очень похожи.

И вот тут вопрос — а об этом ли должна быть политика?

Когда государство устроено — да. То есть, есть система власти, все на своих местах, все работает. Но ведь ничего этого нет!

Система рухнула. Во время войны! Надо восстанавливать государство. А перед этим подумать, каким оно должно быть. Но политики не думают об этом — политики плюшки раздают! Крестьянам землю, рабочим восемь часов рабочий день.

А как это провести в жизнь? Ну… как-нибудь.

На все сложные и неприятные вопросы одна отговорка — все решит Учредительное собрание.

Можно ли назвать таких политиков ответственными?

Нет!

Потому можно сказать — точнее повторить то, что я говорил ранее. Кадеты — не решение проблемы. Кадеты — патология общества.

Да, они лучше чем Ленин — просто не готовы идти на всё, на то что без колебаний пошел Ленин — на объявление социальной войны. Но смогли бы они построить новую Россию?

Нет.

Программа Союза 17 октября 1905 г

Возникновение партии октябристов связано с изданием манифеста 17 октября 1905 г., впервые провозгласившего в России конституционные начала.

Политическая программа октябристов выставляет требование конституционной монархии с законодательными учреждениями, избираемыми на основе общего избирательного права. В программе партии нет упоминания о том, что правительство непременно должно быть ответственным перед народными представительством; октябристы ограничиваются лишь указанием на участие народного представительства в издании законов.

Устанавливая начала местного самоуправления, октябристы резко и определенно высказываются против начала федерализма и автономии отдельных областей. Единственное исключение в этом вопросе они делают для Финляндии уже существующие особенности государственного строя которой они соглашаются поддерживать.

По крестьянскому вопросу октябристы требуют полного уравнения крестьян в правах со всеми остальными сословиями, развития забот со стороны государства с целью поднятия производительности крестьянского хозяйства. Для этой цели они требуют; упорядочения мелкой земельной аренды, преобразования деятельности крестьянского банка, широкого содействия со стороны государства переселению. Для увеличения количества принадлежащей крестьянам земли октябристы требуют передачи крестьянам государственных и удельных земель. Если бы всех этих мир оказалось недостаточно для удовлетворения земельной нужды крестьян, они допускают в случаях государственной важности отчуждение части помещичьих земель, при условии справедливого их выкупа. Но программа не предусматривает способа передачи этих земель крестьянам, т,-е. эти земли отдаваться в собственность или во владение и какие будут за них производиться платежи.

В рабочем вопросе октябристы требуют усовершенствования рабочего законодательства обеспечения рабочих на случай болезни, потери способности к труду и смерти, постепенного введения страхования рабочих во всех видах труда. Сокращение рабочего времени для женщин и детей. Свободу стачек октябристы признают при условии единовременного установления в законе зашиты от возможности при них насилий всякого рода и ограждения от этой свободы в предприятиях общественного значения.

В области государственных реформ октябристы требуют веления местного самоуправления с привлечением возможно широкого круга лиц к выборам в него, установления всеобщего обучения, охранения деятельности суда от возмездия со стороны органов правительства, подчинения деятельности этих органов строгим правилам закона, установления легкого способа обжалования незаконных действий администрации.

В области экономической и финансовой политики октябристы находят нужным принятие мер, содействующих подъему производительных сил страны, в особенности в области сельского хозяйства, организацию доступного населению кредита, развитие путей сообщения и принятия мер к наилучшему использованию народных богатств, для чего особенно важно открытие свободного доступа к разработке естественных богатств, содержащихся на казенных землях.

Вполне удовлетворяясь политической реформой, провозглашенной 17 октября правительством, октябристы считают нужным обратиться к созданию внутри государства более свободного строя, чем это было раньше, и к развитию экономической мощи и финансового преуспевания русского государства.

Примечание: В апреле 1917 года Партия Октябристов постановила на выборах в Учредительное Собрание отдавать свои голоса кандидатам Партии Народной Свободы.

А вот это гениально.

Партия Октябристов — это партия крупного, но оппозиционного самодержавию капитала. Это приблизительно то же что в Великобритании консерваторы — хотя очень приблизительно. И она — не баллотируется в Учредительное собрание вообще, постановляя отдать свои голоса за кадетов.

Вопрос — почему?

Милюков писал, что Гучков (лидер октябристов) стал разочарованием революции — деятельный человек, но в первом Временном правительстве себя не проявил: интриговал, отмалчивался и быстро, очень быстро правительство покинул (месяц с чем-то). Понятно, что в 1917 году месяц за год шел, а иногда и день за год, но все же…

На то были причины. Гучков сразу, едва ли не в дни переворота — понял, что дело плохо. Возможно, понял после того как его едва не убили в железнодорожных мастерских. Они с Милюковым — оба были за конституционную монархию, только Гучкова не было в квартире Путятина, когда Милюков убеждал Михаила ехать в Москву, там короноваться и присягнуть конституции. В отличие от Милюкова — Гучков не смирился с положением дел и видимо сразу или почти сразу начал искать кадры для военного переворота.

Милюков явно хотел добросовестно работать в МИД, ушел он вынужденно — а вот Гучков, ушедший с ним — ушел видимо с облегчением. Это потому что Милюков в свое время жил и работал в США и в общем то принимал публичность политики за норму — а вот Гучков был заговорщиком. Публичная политика ему претила.

А теперь вопрос. Так ли сегодняшние бизнесмены отличаются от Гучкова? Да нет, ничем не отличаются. Вся та же вера, что за кого бы не проголосовали, мы найдем подходы, порешаем…

Психология подполья — была уже тогда, и она диктовала выход из публичной политики, переход политического процесса в подковерную, а иногда и силовую фазу. В этом смысле ни общество ни бизнес не сдали экзамен на зрелость — скинули Государя, но лишь для того чтобы тут же превратить политику в цепочку грязных подковерных интриг. Незрелость. Вот общее качество всех политиков 1917 года. Неудивительно, что народ быстро и легко сдал публичную политику в утиль — хотя до 1917 года люди за право заниматься политикой на каторгу шли.

Бизнес не наладил связи с интеллигенцией, а интеллигенция — с бизнесом. Вместо этого — сам бизнес пошел в политику. Кадеты пытались организовать профильные экономические занятия, согласование позиций бизнеса и интеллигенции — выяснилось, что это не нужно ни бизнесу, ни интеллигенции. Была только одна встреча, очевидцы вспоминают, что стороны говорили на разных языках и тяготились необходимостью присутствия. Единственный русский интеллигент, который уже тогда осознал, что ради будущего России интеллигенции надо искать точки соприкосновения с бизнесом и вместе вырабатывать программу развития производительных сил страны — был Петр Бернгардович Струве. Он даже пытался экономические чтения проводить — но его никто не поддержал.

В России до сих пор не прижилась мысль, что только богатство, экономическая состоятельность — дает свободу. Но не прижилась и другая — что богатство накладывает и ответственность, и если ты богат, то должен вести политику публично, вместо «решалова». Эти две мысли — не были осознаны октябристами, не осознаны они нами и сейчас. И даже программа октябристов — намекает на то, что основные свои политические условия — они намерены выдвигать и отстаивать непубличным путем.

Крестьянский союз

Воззвание ко всему крестьянству.

Граждане — крестьяне

Всероссийский Крестьянский Союз в 1905 году потребовал от царя Учредительного Собрания, но монархическое правительство ответило на это сознательному крестьянству таким образом, что одних посадило в тюрьму, других — отправило в далекую Сибирь.

Кровавая война, начатая Вильгельмом для отнятия земель у русских людей, открыла глаза всему народу, что царское правительство ведет страну к неминуемой гибели.

Государственная Дума, восставшее войско и народ свергли старый произвол.

Государственная Дума, взамен разрушенного навсегда царского строя, образовала Временное Революционное Правительство с тем, что власть будет передана всему народу, будет созвано Учредительное Собрание на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.

Главный Комитет Всероссийского Крестьянского Союза, призывает крестьянство поддержать Новое Правительство, его комиссаров и все общественные организации, которые признаются Временным Правительством, отнюдь не допуская самоуправства и посягательства на чужую собственность и свободу. Для успешного окончания войны и низвержения немецкого тирана, кроме пушек, ружей, удушливых газов и всякого военного снаряжения, требуется и хлеб, а потому, крестьяне-земледельцы, спешите помочь нашим братьям-солдатам, товарищам рабочим и всем вообще гражданам в продовольствии, всем миром поставляйте граждане-крестьяне, хлеб по тем ценам, которые установит Новое Правительство. Наступает весна, не оставляйте незасеянным ни одного клочка ваших полей и огородов, работайте миром, мужчины и женщины, общественной запашкой, так как теперь в одной семье есть лошади, в другой не хватает рабочих рук, далее женщин. Поэтому теперь необходимо давать общую запашку на долях, как в старину, в годины бедствий, полюбовно сходясь и решая обо всем с общего совета.

Для прокормления армии и рабочих крестьянского хлеба и скота может не хватить, поэтому частным хозяйствам преследование не чинить, в их дела не вмешиваться. Для пользы страны пусть и помещики засевают свои поля, в особенности, где есть машины и рабочие руки. Они также, конечно, обязаны поставлять хлеб для армии по ценам и правилам, установленным Новым Правительством. Хозяйственная жизнь в настоящий переходный момент ничем не должна быть нарушена, как у частных землевладельцев, хуторян и однодворцев, так и в трудовом сельском хозяйстве монастырей и церковного причта.

Во время войны все сословья равно послали своих отцов, братьев и сыновей на фронт. Все равно с оружием в руках стоять перед страшным врагом, защищая родную землю и наш новый свободный строй. Кровавый Вильгельм всеми силами будет стараться уничтожить у нас народовластие. Оберегая честь и свободу страны, не будем вносить в нашу внутреннюю жизнь раздора и распрей, чтобы не сыграть на руку нашим врагам только и ждущим такого момента. Будем готовиться к Учредительному Собранию, которое продиктует волю народа и. определит форму новой, свободной жизни.

Для борьбы с врагом необходимо усилить добычу каменного угля, руды, необходима постройка огромной сети железных дорог, новых фабрик и заводов, чтобы заводская и фабричная промышленность в избытке производила все, необходимое для армии и народа.

Необходимо как можно скорее приступить к восстановлению свободного обмена который был уничтожен царским правительством, чем и был отчасти создан кризис который обесценил наши деньги.

Граждане Русского Государства, должны приложить все силы к тому, чтобы добывающая и обрабатывающая промышленность достигла у нас таких размеров, как в Западной Европе, чтобы нам быть сильными и независимыми на международном рынке сельскохозяйственного труда, промышленности и торговли.

А для всего этого нужны огромные капиталы, которых у нас нет и которые придется привлекать из других стран. Во Франции Америке и других республиканских государствах фабрично-заводская и сельскохозяйственная промышленность и торговля свободны от вмешательства государства и достигли колоссальных размеров, являясь главными плательщиками прогрессивного подоходного налога. Надо помнить, что капитал обращается быстро из страны в страну и не найдя себе подходящих условий у нас легко может быть переброшен в чужие государства и даже может оказаться в банках наших врагов, где пойдет на усиление его в борьбе с нами.

Мы заявляем, что наши братья-товарищи, работающие на фабриках и заводах, всегда встретят поддержку у Всероссийского Крестьянского Союза в своих пролетарских требованиях от предпринимателей. По устранении старого правительства Новое Свободное Государство может существовать только при полной свободе личности, слова н вероисповедания, а равно и неприкосновенности жилища.

Единственным средством прекращения в Европе войн навсегда является свержение всех деспотических правительств и устройство Европейских Соединенных Штатов, когда будет легче при одинаковом государственном строе провести в жизнь социальные начала, т.-е. преобразования общественного строя.

Жители городов, рабочие и другие сословия теперь же, в эти минуты, приступили к подготовке для выборов в Учредительное Собрание и для лучшего устройства своей жизни. Для этого они организуются в партии и союзы. И крестьянство должно немедленно приступить к организации. Крестьяне, устраивайте «волостные комитеты» Всероссийского Крестьянского Союза, выбирая туда членов из каждой деревни всем миром, земельными и безземельными мужчинами и женщинами, столько лиц, сколько принято обычаем сходов и смотря по надобности.

Выбирайте «волостной совет», не менее как по одному человеку из каждой деревни на текущую работу, по устройству в деревне новой жизни и установления повсюду свободы, равенства и братства.

Граждане-крестьяне, обсуждайте коренные условия свободной жизни, который нужно будет установить законами будущего Учредительного Собрания.

Граждане-крестьяне, торопитесь организоваться по волостям в союзы, так как недалеко время, когда Главный Комитет созовет всероссийский съезд Крестьянского Союза для обсуждения' программы для крестьянских депутатов с которой должны будут выступать кандидаты от крестьян на выборах в Учредительное Собрание.

Земельный вопрос во всей полноте может решить только одно Учредительное Собрание, т.-е. «Весь Народ Земли Русской».

Трудовое крестьянство, несомненно, получит столько земли, чтобы народный труд, прилагаемый к земле, дал народному хозяйству наибольшее количество продуктов земледелия. Там, в Учредительном Собрании, крестьянство устранит вековую несправедливость в распределении земли и найдет способы наделить землей каждого, желающего ее возделывать.

Знаете… это едва ли не самая неожиданная часть книги. Вы посмотрите. Написано в 1917 году. Но насколько высокое понимание гражданского общества — все сословья послали своих сыновей в армию, крестьяне должны дать хлеб городам и армии. И внешняя политика — 1917 год, а русские крестьяне говорят о Европейских Соединенных Штатах, как средстве предотвращения новой захватнической войны!

Хотя мне совершенно понятно, что Крестьянский союз — тоже проправительственный «спойлер», как сейчас говорят политтехнологи.

Теперь главное — а кто-то из крестьян прислушался к сказанному? Дал хлеб? Кого-то впечатлило, что все сословия, в том числе и богатые, послали своих сыновей в армию? Кого-то испугало то, что Вильгельм хочет отнять землю и свободу, прекратилось дезертирство с фронта? Перестали крестьянские сыны бежать в родную деревеньку из армии?

Нет.

Животное отсутствие совести, как выразилась Ариадна Тыркова-Вильямс.

Проблема в другом — за все время существования Российской Империи было очень мало сделано для социализации крестьян.

Мобильности не было. Кругозор — до горизонта, до уездного, в крайнем случае, до губернского центра. Закона нет — община судила по своим законам, не по государственным. Нищее положение заставляет зарабатывать любым способом — просто быть честным, если ты богатый, а вот попробуй, если ты бедный. Но эти люди — очень четко сознавали свои интересы и готовы были на все ради их продвижения и достижения. А их интересом была земля. При том, понятия «чужая» у них не было — не было сдерживающей силы закона в головах крестьян — до Сталина, который внедрил его изуверскими методами.

По сути, единственный сдерживающий фактор, который знали крестьяне — сила оружия. Можно было требовать и делать все что угодно. Но если в деревню прибывают войска — то пора прекращать. Это крестьяне понимали и пытались весной — летом 1917 года «прощупать» новую власть, на что она готова пойти — при этом ожидая войск, которые покажут — все, дальше нельзя. Но войск они не дождались.

В чем была проблема крестьянства в 1917 году. На самом деле все очень неплохо было — рост цен на продовольствие позволял заработать, а инфляция съела те кредиты, которые были набраны на покупку земли и сельхозинвентаря. Хотели мира. Реально просто хотели мира и готовы были пойти за любой силой, которая пообещает, что будет мир, не будут приходить похоронки, вернутся мужики и все смогут жить как раньше. Ну и переделить землю — только зависть была уже не к помещику, а к ранее выделившемуся из общины однодворцу.

Сопоставляли ли свои хотелки с возможностями? Нет. Шли за тем, кто пообещает. И тем, кто пообещает прямо сейчас — вот это объединяло всех — прямо сейчас. Никто не хотел чего то ждать, все подозревали, что обманут и в общем то правильно подозревали, и потому любое социальное и политическое требование сопровождалось этими словами — прямо сейчас. Временное правительство умело обещать, по тому за ним до какого-то времени шли — пока не поняли, что не получится «прямо сейчас». Как только поняли — отвернулись.

Временное правительство проиграло ровно в тот момент, когда Милюков прослушал лекцию профессора и президента США Вудро Вильсона о том, почему России не надо заключать сепаратный мир, а надо продолжать воевать — и послушался.

Это был первый урок обучения русского крестьянства демократии, заложивший основы того что сейчас не понимают зарубежные аналитики — почему в России демократия ругательное слово.

В Первой мировой русская армия к 1917 году потеряла примерно 1,7–1,8 миллиона человек убитыми. Обучение демократии привело к гражданской войне, в которой потеряли не менее 7–8 миллионов.

Еще надо — почему?

И что в итоге?

Так… а давайте теперь поговорим о том что объединяет все эти политические программы — чтобы понять, что именно объединяло подавляющее большинство всего политического класса России и могло быть положено в основу компромисса.

1. Уничтожение сословий. Надо признать, требование справедливое, общество уже было несословным. И продолжать историю с сословьями — просто обозлять огромное количество людей.

Почему продолжали? Потому что власть не владела современными политтехнологиями и не хотела ими овладевать. Казалось, что сословное представительство есть надежный заслон на пути проникновения левых и вообще подрывных идей в политику. Сословья были необходимы для получения хоть какой-то управляемой Думы.

Власть тогда была достаточно наивна и не понимала то, что она понимает сейчас

— Что оппозиция, причем намного более опасная оппозиция — может быть в верхах общества, а не в его низах. Как и вышло — события февраля 1917 года были во многом верхушечным переворотом.

— Что при использовании политтехнологий — массовый политический фундамент власть может обрести как раз в низах общества, противопоставив их интеллигенции и верхам. И в таком случае — выборы без сословий как раз нужны.

— Что намного более надежный способ гарантировать отсутствие потрясений — является создание класса профессиональных политиков, оторванных от своих классов и групп, которые они представляют, и имеющие намного больше общего с другими политиками, чем с избирателями и голосующие соответственно. Каким путем и пошли в Европе, создав даже коммунистические партии, которые могут быть представлены во власти и даже возглавлять ее. Миттеран во Франции — был президентом от партии коммунистов. И что?

Сейчас власть все эти технологии — а так же и многие другие — освоила. У нас вся политика теперь в этом. Я думаю, скоро мы сможем выполнять даже общепринятый сейчас критерий демократии — когда оппозиция может победить на выборах. Пусть побеждает — все равно ничего не изменится.

Принципиальная проблема — власть считает, что отправление власти дело слишком сложное и важное, чтобы допускать к решению политических вопросов народ. Так было до 1917 года и так было после 1917 года. Но в 1917 году был краткий момент, когда это было не так. И кончилось это плохо.

2. Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы. То к чему мы пришли в 1991 году. И? Тогда еще не было такого цинизма, какой есть сейчас. Надо признать — советская власть сумела создать профессиональный политический класс, имеющий мало общего с «населением». С тех пор дорога к «четыреххвостке» была открыта — голосуй не голосуй…

3. Отделение церкви от государства и свобода совести. Здесь надо признать, что за последние тридцать лет Российской Империи мало какая ее институция причинила столько вреда, сколько Синод и Русская православная церковь. Я сам православный — но это говорю, потому что это правда. Должен признать, что кое-где я был неправ, говоря, что церковь в России не приобрела политического измерения и не попыталась создать христианско-демократическую партию. Такая попытка как раз была предпринята Константином Победоносцевым, но вместо христианских демократов он попытался создать партию христианских консерваторов с замашками инквизиторов и явным ее использованием для агрессивного «охранительства». Чтобы вы понимали — после Александра II РПЦ стала явно и агрессивно использоваться в политических целях на стороне государства, в том числе с широким использованием норм уголовного законодательства, защищающего доминирующее положение РПЦ. Одновременно — церковь раздирали внутренние противоречия, если политическое ее крыло во главе с Синодом и обер-прокуратурой явно было нацелено на дальнейшую политизацию церковных дел, распространение практик массового уголовного преследования инакомыслящих и инаковерующих — то клир во главе с высшими клириками церкви — уже тайно перешел на сторону общества и где явно, а где тайно интриговал против государства и против Синода — а так же и против самого Императора. Разумеется, клир имел свои интересы, выраженные в прекращении деятельности Синода как органа государственного контроля и возвращении РПЦ статуса самоуправляемой негосударственной организации, обладающей кстати огромными землями и ресурсами, которыми высший клир имел в виду бесконтрольно распоряжаться, извлекая доходы на миллионы рублей — при этом не отказываясь и от регулярной государственной помощи. Еще в самом начале века — некоторые высшие клирики РПЦ вступили в отношения с представителями «общества» формально в целях выработки проекта церковного обновления — а по факту с целью согласования антиправительственных действий. Уже в первом десятилетии двадцатого века радикальное крыло общества, и клирики совместно атаковали власть. Вероятно в сотрудничестве с церковью была предпринята самая грандиозная по последствиям пиар-акция начала двадцатого века — внедрение в царское окружение и публичное шельмование Распутина и распутинщины. Но эти тайные действия никак не способствовали укреплению публичной репутации церкви, которая была безнадежно испорчена. Действия же проправительственного политического крыла РПЦ облекающие политические преследования в форму религиозных — в короткое время довели власть и церковь до острого конфликта со всеми без исключения иными конфессиями и оппозиционными силами. В итоге «расцерковление», свобода совести — стала общим и одним из доминирующих требований в 1917 году — несмотря на то, что Церковь приложила немало усилий к тому, чтобы 1917 год состоялся.

На этом мрачном и отвратительном фоне можно упомянуть противоположный пример — пример католицизма в Польше. Поддержав общество в его стремлении к политической независимости, открыто встав на его сторону — католическая церковь стала одной из составляющих польского культурного кода. То, чего хотел, но так и не смог добиться Константин Победоносцев.

4. Улучшение положения рабочих. Практически все политические партии, что левые, что правые включали этот пункт в свою программу. Вопрос в том — как, в каком объеме он мог быть выполнен.

Есть такое выражение — premature welfare state, его в 1992 году ввел в оборот венгерский экономист Янош Корнаи, описывая проблемы Венгрии. Преждевременность заключается в том, что государство, ища общественной стабильности и точку социального консенсуса, обременяет бизнес чрезвычайно высокими налогами, больше чем он может оплатить и оставаться конкурентоспособным на мировом рынке. Это приводит к стагнации экономики, стагнации или даже падению уровня бюджетных поступлений и периодически повторяющимся экономическим кризисам, из которых государство вынуждено выходить, допечатывая валюту. Все мы знаем, что это решение ведет к инфляции, а инфляция — это тот же самый налог, причем налог в основном на рабочих и на средний класс, на потребителей, которые вынуждены уплачивать за товары более высокие цены. То есть, пытаясь поднять жизненный уровень «простого человека», не имея для этого экономического фундамента в виде мощной экономики, в которую уже произведены достаточные капиталовложения — мы другой рукой отбираем у него, только незаметно, в виде инфляции.

Нет никаких сомнений, что то же самое было бы в России. Россия не была готова обеспечить рабочему классу намного более высокий уровень жизни, чем тот который у него был.

Что произошло по факту? По факту рабочие потребовали существенного улучшения условий, бизнес в ответ устроил «забастовку капитала», тогда рабочие, а потом и сама власть в критической ситуации начала национализацию промышленности, чего она не хотела делать. Но она это сделала, а потом выяснилось, что денег действительно нет, а работать надо. Тогда государство, осознав себя собственником промышленности начало делать то что до него делали капиталисты — заставлять рабочих много работать за минимальную плату. Гайки все закручивались — и к 1941 году уже была уголовная ответственность за опоздание на работу. Так это противоречие разрешилось и преждевременное социальное государство создано не было.

5. Национального и полового (в смысле прав для женщин) равенства.

Увы, господа хорошие. Это — как ни крути, как ни поворачивай — крах русского национального проекта. На том этапе он оказался не только не востребован, причем совсем. Он породил реакцию в виде агрессивного интернационализма. Россия стала площадкой, на которой люди самых разных национальностей отстаивали то во что верили и чего хотели в будущем, причем русский народ оказался на удивление глух к национальному призыву белых и позволил интернационализму красных взять верх. Никого почему то не смущали ни не говорящие по-русски китайцы-каратели (китайцев Российская Империя завезла во время войны как гастарбайтеров), ни латыши с оружием, ни пленные немцы и австрийцы, которые вдруг сменили сторону и перешли на сторону левых. И до сталинских чисток СССР оставался крайне интернациональным, никого не смущали ни мадьяры, ни евреи, ни латыши на самых высоких государственных постах.

Эта ситуация для Европы почти уникальна. Напомню, что по итогам войны было сформировано только два многонациональных государства — СССР и королевство СХС (сербов-хорватов-словенцев) и одно бинациональное — Чехословакия. Ни одного из них сейчас не существует, в двух случаях из трех распад сопровождался катастрофическими событиями. В случае с СССР и Югославией (пришедшей на смену СХС) есть много параллелей в том при каких обстоятельствах они распались. Существовала основная нация, которая была самой крупной и понесла наибольшие потери при образовании и обеспечении выживания нового государства — и вторая нация (хорваты, украинцы), которые постепенно пришли к сепаратистскому проекту, причем на одной и той же основе (мы вынуждены жить в отрыве от Запада в союзе с дикарями). Причем национализм основной нации запаздывает в развитии и является не обдуманным, осмысленным проектом — а скорее судорожным, порой карикатурным копированием национального проекта противостоящей стороны: если у них национализм, то и у нас он должен быть. Но национальная идея так и не становится доминирующей, и даже после распада единой страны если «выигравшая» сторона завершает строительство своего государства на ценностях шовинизма и национального превосходства — то вторая сторона скорее ударяется по ностальгии по временам единой страны и предлагает ее восстановить, хотя это никому не нужно, а национал-шовинизм соседа становится все более опасным.

Сильно забегая вперед — тот СССР, который был сформирован по итогам 1917 года — долго не прожил, он тихо скончался где-то перед самой большой войной, а послевоенное время (1945–1953 годы) знаменуют собой адаптацию русского национализма под сталинизм и его победу. Отныне сам Сталин — русский человек, и немодно (и даже опасно) быть не русским, по всей стране идут массовые расправы с «неспокойными нациями» (высылка чеченцев, крымских татар, готовившаяся расправа с мингрелами), вообще поднимать национальный вопрос в любой форме становится опасным, а любая насмешка над русской историей — билет в тюрьму с очень невеселыми статьями. Именно этот «национальный ренессанс» позднего сталинизма и заложил то парадоксальное казалось бы обожание Сталина в России, понесшей огромные потери и вынесшей чудовищные страдания под тоталитарным режимом. Вряд ли СССР образца скажем 1932 года, не говоря уж о годе 1926 — сейчас бы заслуживал хоть каких-то добрых слов. Но таким «обходным путем» победивший при Сталине русский национализм, катастрофически проигравший в 1917 году — и заставляет снова и снова самых разных людей с ностальгией Сталина вспоминать…

Постепенно я вообще пришел к парадоксальной мысли насчет Сталина — незатухающая любовь к нему обусловлена тем, что каждый находит в нем свое. Одни любят его за то, что он был большевик. Другие — за то, что он большевиков убивал…

6. Прогрессивная система налогообложения. Ее предлагали левые и центр, но не правые.

Чтобы вы понимали — до Первой мировой во многих государствах подоходного налога не было вообще — никакого. Как содержали государство — да так и содержали. У нас большое значение имели косвенные налоги — акцизы на предметы потребления. Понятно, что такая система была перекосом, основная тяжесть налогового бремени ложилась на бедных.

Законопроект, предусматривающий введение подоходного налога был внесен в Думу в России в 1908 году — задолго до войны, и когда еще во многих странах такого налога не было. Это была часть налоговой реформы Столыпина. Знаете, до какого времени в Думе мариновали этот законопроект? До 1916 года.

Готовность богатых делиться с бедными своими доходами появилась не сразу. И это не было только лишь результатом классовой войны — богатые в какой-то момент поняли, что бедный рабочий — это еще и бедный потребитель, и он не сможет купить то что производит. До массового производства и массового потребительского рынка — оставалось совсем немного. И этот переход был бы совершен и Россией вместе со всем миром. Но вместо этого русские рабочие выбрали социальную войну.

Кто-то скажет, что они выиграли?

7. Передел земли.

Главный вопрос, партии расходились лишь в тактике. Стратегия — земля должна была быть переделена. Вопрос только — как.

Вообще, чтобы вы понимали, вопрос земельного передела — чистый популизм. Все перед выборами в Учредительное собрание заигрывали с крестьянами и потому все — обещали переделить землю. Более того — все заигрывали перед крестьянином с винтовкой. Который в какой-то момент почувствовал свою силу и намеревался решить вопрос здесь, сейчас и именно так как он хочет. А чего ждать то?

Думаю, крестьяне понимали и то, что если они не продавят решение этого вопроса сейчас, когда государство слабо — они его никогда не решат. Они не понимали только того что рано или поздно землю у них отнимут. Если не свои — то враг. Немцы то — не просто так объявили войну, их цели от целей 1945 года отличались только меньшим радикализмом.

Земля для крестьянина общинника была не тем же самым, что земля для крестьянина — отрубника или помещика, или городского владельца земли. Она была вопросом чисто физического выживания его и его семьи — какой тут компромисс. И через это проходили все страны. У нас — просто получилось неблагоприятное стечение обстоятельств — мобилизация и массовое вооружение крестьян и слишком много было общинников и слишком мало еще тех, кто выиграл от реформы Столыпина. Если бы прошло еще немного времени — думаю, деревня бы раскололась на «общество двух половин» и та половина, которая слишком слаба чтобы победить в чисто силовой схватке за землю — пауперизировалась бы. Это вариант Латинской Америки

Но говорить о том, что было бы, если — не хочется. Проще сказать кто виноват. А виноваты понемногу все. Власть, которую передельная община до какого-то момента вполне устраивала — живут же, как то люди, и живут. Интеллигенция, которая десятилетиями вдалбливала в крестьянское сознание идеалы Французской революции. Политики, среди которых не нашлось никого, кто не был бы популистом.

Но факт остается фактом. Требование передела земли в том или ином виде — обязательно присутствовало бы в общей политической программе России. И это сильно и надолго бы обострило обстановку в обществе. Потому что это могло привести лишь к падению сбора товарного хлеба (за счет снижения урожайности при упрощении агрономической техники) и поставило бы любую власть перед конфликтом с беднейшим крестьянством. Ему нужна была земля для того чтобы вырастить хоть что-то и прокормить большую семью (и ему плевать на урожайность, лишь бы себе пропитаться хватило) — а другой части общества нужен товарный хлеб и для себя и на продажу. В итоге — какое бы количество «даровой» земли не было бы распределено — это поможет ненадолго, а дальше — земли нет и снова страна перед перспективой восстания беднейшего крестьянства, которого много, у которого дети и которому нечего терять, с требованием снова «поделиться»…

А теперь, положа руку на сердце, честно ответьте — вот эти семь пунктов, в которых в общем то намечался компромисс — были ли они решением проблем России в 1917 году.

Мой ответ — нет.

Не были, потому что в мире шла война. Но и без войны — в России не было и доли тех ресурсов, которые нужны были для реализации всех популистских хотелок. А реализация этой программы — обещала острый конфликт с бизнесом и с армией. То есть экономическую и силовую дестабилизацию. С непонятным итогом.

В России за десять лет изменяется все, а за двести лет — ничего. Почему? Потому что все возвращается на круги своя.

В 1917 году ничего не получилось, потому что все хотели урвать.

В 1991 году — тоже.

Я всё и всех могу понять. И этих многократно кинутых и обманутых еще с 1865 года крестьян, и интеллигентов, и предпринимателей. Но сколько же можно?

Меньшевики и большевики

Большевики и меньшевики…

Это две фракции одной партии, раскол между ними — не отменял тот факт, что длительное время они считали себя частями именно единой партии. В то же самое время — уже в начале двадцатых — лидеры меньшевиков были высланы из страны, в тридцатые, быть пойманным за чтением социалистической литературы — означало смерть. Лидеры меньшевиков называли то что построил Ленин — злой карикатурой на настоящую социал-демократию. Тем не менее — меньшевики в историческом плане все же можно сказать победили. Сначала в СССР построили именно социализм. А потом — М.С. Горбачев попытался перевести СССР именно на социалистические рельсы, по своим взглядом он был типичным социал-демократом, меньшевиком.

И вот итог.

Два малоизвестных факта.

1. Всем известно, что свою крестьянскую программу Ленин украл у эсеров. Это кстати и есть политическая уголовщина — силой захватить власть, а потом воровать чужие партийные программы, одновременно преследуя и уничтожая их авторов. Гораздо менее известно то, что НЭП — Ленин тоже украл. В оригинале — это меньшевистская экономическая программа приват-доцента Рожкова, у нас практически не известного. Зато в Австралии, например, есть премия имени Рожкова.

2. Меньшевики еще в первом десятилетии ХХ века предвидели вероятность того что социал-демократическая революция в России в итоге закончится тоталитаризмом. Дискуссия Ленина и Маслова 1906 года по вопросу о земле. Ленин кстати предлагал пойти в распределении земли по… американскому пути. То есть применить правило «гомстеда» — каждому бесплатно выдается некий участок, где он может хозяйствовать. Ни про какие колхозы Ленин и думать не думал! А если б думал, крестьяне, наверное, шарахнулись бы от него как от прокаженного. Маслов выступал за муниципализацию земли — то есть передачу полномочий по перераспределению земли на самый нижний уровень — муниципалитетов. И обосновывал он это так: «контроль над этим процессом любых центральных учреждений, даже при условиях демократических преобразований России, дал бы этим центральным органам чрезмерную и опасную власть в дальнейшем развитии страны, которая отличалась тяжелым наследием деспотизма и полукрепостных отношений в быте и нравах ее населения.»

В итоге именно это и произошло. В точности!

Раскол РСДРП на большевиков и меньшевиков — произошел в 1903 году на втором съезде РСДРП по причинам, которые выглядели надуманными. Многие считают, что суть конфликта — в желании Ленина безраздельно править партией, и в какой-то мере так оно по началу и было. Но потом — начали проявляться расхождения позиций большевиков и меньшевиков, и чем дальше — тем они были серьезнее.

В чем они заключались?

1. Меньшевики — не чурались сотрудничества, если это шло на пользу рабочим и рабочему движению. Ленин — не только никогда и ни с кем не сотрудничал — он был мастером размежеваний. Ленин в принципе считал сотрудничество вредным и опасным, а вот вражду — насаждал и поддерживал. Политическое кредо Ленина можно было описать двумя фразами. Первая — чем хуже России, тем лучше (тем вероятнее в ней произойдет революция). И вторая — кто не с нами, тот против нас. Меньшевики были типичной европейской социал-демократической партией, которую можно пустить и в парламент. Ленин — был политическим уголовником.

2. Обе партии — участвовали в революции 1905 года, видели ее провал — но выводы сделали кардинально разные. Меньшевики решили, что в будущем не нужно быть слишком радикальными, чтобы обеспечить возможность сотрудничества с буржуазией в борьбе против правительства. Большевики сделали вывод, что Маркс был не прав относительно порядка революций, и надо быть еще более радикальными, снося не только правительство, но и буржуазию. То есть, необходимы еще более радикальные лозунги и действия не только против правительства — но и против буржуев.

Л. Хеймсон. Меньшевизм и большевизм.

Несмотря на трагические заключительные ноты, выводы, изложенные Мартовым в статьях лета 1905 г., совпадали с оптимистическим сценарием, нарисованным Даном и Мартыновым в октябре, в одном существенном положении. Оно состояло в том, что без поддержки — не говоря уже о сопротивлении — со стороны буржуазии, революционная борьба российского пролетариата того времени была осуждена на провал при отсутствии революционного процесса в форме социалистической революции на Западе. В дальнейшем развитии меньшевистского движения это предположение осталось сутью политического кредо всех его течений, несмотря на их иногда существенные политические разногласия, вплоть до Октябрьского переворота 1917 г.

3. Меньшевики считали, что революция должна начаться и уже после ее начала — в ходе демократического процесса должна выработаться та форма, которая послужит фундаментом новой системы власти. Большевики считали, что сначала необходимо создать прототип новой системы власти, организацию, которая эту власть готова будет взять в виде партии, спаянной железной дисциплиной — а потом уже эту власть брать.

Причем большевики считали, что для большей спаянности и решительности — политическое подполье не только может, но и должно отрезать себе все пути к достижению договоренностей с другими участниками политического процесса, и не только самодержавием, но и буржуазией и легальными политическими партиями. А для достижения этого — подполье может и должно заниматься уголовной и террористической деятельностью.

То есть, распространенное мнение о том, что Ленин в отличие от эсеров отказался от индивидуального террора как политического средства не совсем верно. Ленин действительно не верил, что убийство одного или нескольких политиков или жандармов или полицейских способно приблизить революцию. Однако он считал, что революционной ситуации можно достичь противоправными, нелегальными методами, и для этого надо иметь в своем распоряжении не легальную парламентскую политическую партию, а небольшую политическую группировку тоталитарного типа, которая внедрена в более широкие структуры рабочего движения, контролирует их изнутри, а ее члены повязаны между собой совершением преступлений и готовы совершать новые преступления во имя революции (и совершали — разбои Камо и Сталина на Кавказе, интриги вокруг наследства фабриканта Шмидта…).

Л. Хеймсон. Меньшевизм и большевизм.

Таким образом, разница в тактическом подходе меньшевиков и большевиков в период Первой русской революции существенно в дальнейшем увеличивалась между этими двумя течениями по отношению к оценкам существа и динамики всех политических процессов. Для большевиков захват и эксплуатация политической власти во всей их полноте и потенциале стали представлять сами по себе, если не окончательную цель, то, во всяком случае, решительный рычаг для уничтожения старого и установления нового политического, социального и экономического порядка. Для меньшевиков, наоборот, революционная политика вообще и политическая власть в особенности стали представляться как отражение, а не только как главный инструмент, более глубоких трансформаций в структуре общества в целом и в политическом самоопределении, мобилизации и организации рабочих, в особенности в их борьбе за социальный, экономический и даже психологический перевес над другими политическими силами и социальными группами в разгар революционного процесса.

Как мы видим, здесь тактические разногласия превращаются в стратегические, а позиция большевиков делает практически неизбежным то, что произошло со страной начиная с 1917 года. Если для меньшевиков — важнее власти глубокие изменения в обществе, позволяющие создать государство и общество нового типа — то большевики ориентированы на захват власти в том обществе, какое есть, причем факт обладания властью для них более важен, чем изменения. В действительности — это приведет к практически мгновенному восстановлению антидемократических практик — и не только к восстановлению, но и к широчайшему их развитию. Для большевиков — власть была, или вскорости стала целью, а не средством. И они правили, проделав работу над ошибками — Ленин и Сталин практически все свое время пребывания у власти — посвятили укреплению защиты своей власти, чтобы их не свергли, как они свергли Царя.

Вернемся немного ранее, в еще довоенный период.

Меньшевики до 1914 года были куда более влиятельными, чем большевики. У них была пусть небольшая, но все же парламентская фракция, они активно восстанавливали разгромленные во время революции 1905–1907 годов формы рабочего самоуправления (кооперативы, народные университеты, клубы просвещения рабочих) и политически контролировали их.

Более того, в четвертой Государственной Думе они начали сближаться с фракциями, представлявшими крупный капитал — с октябристами и прогрессистами. Причина — рабочее движение и контроль над ним — были серьезным инструментом для шантажа правительства и самодержавия на случай разгона Думы — и заявкой на то, что на перевыборах — можно будет переизбраться с хорошим результатом. Практика использования фабрикантами рабочих в своих политических интересах не нова, она имела место и в 1905–1907 годах. Но теперь — об этом сговаривались в кулуарах Государственной Думы, обходя не только большевиков, но и кадетов. Большевики с их неистребимой тягой к подпольщине и уголовщине — в мирное время ощутимо проигрывали тем, кто имел легальную трибуну и доступ к профсоюзам.

Период 1911–1914 года — стал периодом роста политической и стачечной активности рабочего класса — началось все с Ленского расстрела, который получил отклик, в том числе на парламентской трибуне. На это на все — наложился неутихающий конфликт между исполнительной и законодательной властью, страхами депутатов перед перевыборами либо изменением статуса Думы с с законодательного на законосовещательный. Информации, подтверждающей это немного — но судя по событиям августа 1914 года и некоторым обмолвкам, в частности депутата Церетели — выступления рабочих августа 1914 года (когда в Петрограде трамваи переворачивали) были не случайными, и осень 1914 года была бы политически очень интересной, если бы не война. Что задумывали меньшевики — было загадкой, но судя по всему, они задумывали вместе со значительной частью уже тогда сформированного Прогрессивного блока — штурм власти с использованием механизмов как парламентского, так и уличного давления. Цель была та же самая — ответственное перед Думой правительство, а в идеале — Конституция.

В связи с чем — у меня (автора) есть серьезные подозрения, что события февраля 1917 года — это введение в действие плана, согласованного намного ранее, еще в 1914 году.

Большевики — вели дела отдельно от меньшевиков. В 1912 году состоялись две конференции единой РСДРП — большевистская (в Праге, Ленин) и меньшевистская + эсеровская (в Вене, Троцкий). Пражскую конференцию проигнорировали все кроме большевиков, Ленин в среде русской левой эмиграции популярностью не пользовался.

В 1913 году, летом большевики провели еще одну встречу, в Поронино.

Л. Хеймсон. Меньшевизм и большевизм.

Большевистская стратегия довоенного периода была окончательно выработана на совещаниях большевистского ЦК в Поронино (Польша) летом 1913 г. Она заключалась в концепции подъема забастовочной волны с призывом к общей политической забастовке в России, которая приняла бы характер вооруженного восстания для свержения самодержавия и установления демократической республики. Исходным результатом всего этого, по мнению большевиков, должно было стать создание «твердого демократического режима», представляющего собой диктатуру пролетариата и крестьянства, что не оставляло сомнения в том, что в оценке большевиков новая русская революция должна была бы быть направлена не только против самодержавия и его сторонников среди российского дворянства, но также одновременно и против буржуазии. Отсюда радикальный характер лозунгов, которые большевистские агитаторы использовали в своих призывах к политическим забастовкам и демонстрациям рабочих: установление демократической республики, экспроприация земли помещиков, установление 8-часового рабочего дня.

Следующим шагом к политической представленности для меньшевиков — стали уже во время войны выборы в рабочую секцию ЦВПК — парламентского квази-правительства военного времени. И там — повторно состоялась сделка меньшевиков и фрондирующей московской купеческой буржуазии насчет власти.

Л. Хеймсон. Меньшевизм и большевизм.

Между тем, именно этот вопрос стал на очередь дня летом 1915 г., когда на фоне поражения царской армии в Галиции и кризиса в снабжении русской армии, были созданы по инициативе организаций предпринимателей так называемые «Военно-Промышленные Комитеты». Эти Комитеты ставили перед собой задачу наведения порядка в мобилизации ресурсов российской промышленности для обороны страны. Предполагалось, что при них будут организованы группы из представителей рабочих. Выборы этих представителей начались с Рабочей Группы Центрального Военно-Промышленного Комитета в Петрограде. Таким образом, сторонники разных течений российской социал-демократии были поставлены перед вопросом об участии в этих выборах: если да, то на каких условиях и для каких целей.

Тактика, использованная большевиками на этот раз, была по существу похожа на ту, что применили меньшевики при выборах комиссии Шидловского в 1905 г. — участие на первой стадии процесса, т. е. в выборах выборщиков для решения чисто организационных и агитационных задач, а затем на базе бойкота игнорирование самой Рабочей Группы Центрального Военно-Промышленного Комитета как очевидного инструмента войны. На основе этой платформы большевики действительно победили на первых выборах, получив большинство среди рабочих предприятий столицы. Однако позже эти выборы были аннулированы правительством, якобы из-за технических нарушений избирательного процесса. Дальнейшая их история очень долго была искажена и в советской, и в западной историографии, а состояла она в следующем: вопреки протестам большевиков, меньшевистская организация Петербурга решила участвовать в новых выборах, назначенных столичным градоначальником, с предложением войти в Рабочую Группу Центрального Военно-Промышленного Комитета, но не на базе оборонческой платформы, как это весьма долго утверждалось во многих исследованиях. Наоборот, Гвоздев и остальные меньшевистские кандидаты подчеркивали в своих агитационных выступлениях на предприятиях и на самом собрании выборщиков, что они поддерживают без оговорок Циммервальдскую формулировку о немедленном заключении всеобщего мира без аннексий и контрибуций. Они также отмечали, что собираются участвовать в Рабочей Группе для защиты интересов рабочих и широкой организации рабочего движения, используя открывающиеся легальные возможности совсем не для того, чтобы любым образом сотрудничать с представителями буржуазии для ведения империалистической войны.

Сторонники участия в Рабочих Группах также имели полное право утверждать, что политическая линия, которую они отстаивали, вполне совпадала с общей тактикой, использованной меньшевиками, начиная с Первой русской революции, а именно — использование всех легальных возможностей для мобилизации деятельности рабочих в русле массового и организованного рабочего движения.

Архивные материалы фонда Департамента полиции и Министерства юстиции подробно приводят изложение этой позиции меньшевистскими представителями на собрании выборщиков Рабочей Группы Центрального Военно-Промышленного Комитета. Они не оставляют сомнения, что позиция этих меньшевистских кандидатов действительно опиралась в этот момент на поддержку большинства тех рабочих столицы, которые участвовали во вторичных выборах Рабочей Группы. Вместе с тем, те же материалы Департамента полиции также содержат и весьма показательный пример по поводу умонастроения как выборщиков, так и их меньшевистской организации Петрограда, когда они уже вошли в Рабочие Группы Центрального Военно-Промышленного Комитета. Это отражено в отчетах агентуры Департамента полиции о дискуссии между членами Рабочей Группы — главным образом, Гвоздевым и Богдановым — и лидерами Центрального Военно-Промышленного Комитета — Коноваловым и Гучковым — во время их первой встречи после выборов Рабочей Группы. Как явствует из отчетов Охранного Отделения, Богданов и Гвоздев на этой встрече настоятельно старались убедить своих собеседников, что складывающаяся в стране политическая ситуация требует, чтобы представители российской буржуазии взяли на себя всю полноту политической власти, и обещали при этом поддержку рабочего класса в реализации данной политической цели. Лидеры Рабочей Группы возвращались к этой теме в своем разговоре с «представителями буржуазии» неоднократно. Согласно отчету Охранного Отделения, в конце этого разговора, выходя из зала заседания, Гучков как будто бы заявил Коновалову: «Какие молодцы наши рабочие». Суть этой дискуссии очень показательна в некотором отношении. Главным образом, она отражает представление участников этих переговоров, будто они являются ответственными представителями российского рабочего класса и российской буржуазии, или, во всяком случае, выразителями «классовых интересов» этих двух слоев российского общества, и могли от их имени заключить союз для свержения царского режима. Тем самым, разговор этот служит первым показателем тех умонастроений, что лежали в основе платформы блока революционных оборонцев среди социал-демократов и определенных кругов «представителей буржуазии» накануне революции и которые легли в основу создания коалиционного правительства.

Вот здесь как раз и кроются разгадки множества внешне не понятных и не имеющих объяснения событий, приведших в феврале 1917 года к свержению власти. Почему это вообще стало возможно? Потому что значительная часть политически активных социал-демократов считала, что по Марксу (меньшевиков называли догматиками из-за их отношения к марксизму) в России сначала должна произойти буржуазная революция и лишь потом социалистическая — и следовательно, когда они хотели революции, они не сами собирались взять власть, а подталкивали вперед таких деятелей как Гучков, Коновалов, Терещенко. Эти же деятели во главе с Гучковым искренне поверили, что рабочие действительно хотят, чтобы они взяли политическую власть в свои руки и готовы им в этом помогать. В хорошее легко верить, и недаром Гучков сказал — какие молодцы наши рабочие. Он сделал ошибку, не понял, что говорил не с рабочими, а с интеллигенцией. Ошибся, когда поверил, что интеллигенция может контролировать умонастроения рабочих. На самом деле — только до того момента, пока не появился Ленин, который говорил то что от него хотели слышать.

Большой тайной окутан процесс нарастания волнений осенью 1916 — зимой 1917 года. Многие, в том числе меньшевики — осудили эти забастовки. Но они возникали, и возникали все более и более частые и многолюдные. Причин тому может быть две. Либо — активно действовали большевистские организации, которые руководствовались еще принятыми в Поронино в 1913 году решениями на обострение борьбы. Либо — рабочие организации столицы начали выходить из-под контроля рабочей группы ЦВПК и самостоятельно выражать недовольство все более ухудшающимся их положением в столице.

Почему так? Ну, потому что с лета — осени 1916 года в экономике начался переход к гиперинфляции (при Царе, кстати, не было гиперинфляции, но инфляция была весьма ощутимой), потому что еще в 1915 году теплилась надежда, что в этом году война хоть как то но кончится — а к концу 1916 года стало понятно, что она не кончится и в этом году, и возможно в 1917 тоже нет.

Ну и потому, что очередная попытка Государя достичь какого то компромисса с Думой закончилась безрезультатно: правая фракция развалилась, Дума была фактически недееспособна и все понимали, что Дума может быть распущена в любой момент. Как понимали и то, что в следующую. Думу сможет избраться тот, кто более убедительно сможет обвинить власть во всех грехах и трудностях. В 1916 году, по крайней мере, во второй его половине — все публичные политики соревновались в громкости заявлений, так как считали это время предвыборным.

Виктор Миллер. Меньшевики в 1917 году

В начале 1917 г. оборонческое течение в меньшевизме достигло пика своей активности. В условиях нараставшего политического кризиса в стране и все обострявшегося противостояния царизма и либеральной оппозиции Рабочая Группа ЦВПК выпустила свой самый радикальный документ, в котором призвала рабочих столицы выйти на улицу, двинуться к Государственной Думе и потребовать от нее учреждения Временного революционного Правительства. Наиболее характерным в этом стало то, что в условиях нараставшего протеста против войны даже оборонцы оказались вынуждены заговорить о мире. Однако путь к нему и к «устранению самодержавия» они видели отнюдь не в революции, а в мирном давлении на достаточно реакционную, хоть и несколько «полевевшую» Думу с тем, чтобы она образовала Временное революционное Правительство. По сути, за внешне радикальными призывами стояло пожелание поддержать массовыми рабочими шествиями буржуазную оппозицию, стремившуюся к «мягкому» государственному перевороту. Но если за лидерами оппозиции правительство лишь «наблюдало», то на призыв Рабочей Группы оно ответило репрессиями. 27 января большая часть членов Группы была арестована и заключена в петроградскую тюрьму «Кресты». Несколькими неделями позже этот факт послужил вящему авторитету оборонческой чести меньшевиков.

В Февральские дни, в период вооруженной борьбы с царизмом, меньшевики пожалуй ничем особенным себя не проявили. Лидеры ОК и думской фракции видели нарастание политической напряженности в столице, но, как и большинство политиков той поры, не ожидали, что забастовки, демонстрации, столкновения с полицией так быстро приведут к краху царизма. Об этом лучше всего говорят публикуемые в сборнике речи М.И.Скобелева и Н.С.Чхеидзе на заседаниях Государственной Думы 23 и 24 февраля. А вот что писал в своих воспоминаниях О.А. Ерманский: «Если бы меня в то время спросили, что из этого движения получится, — я бы ничего определенного ответить не мог». И далее: «Что делали в это время другие партийные организации, я не знаю. Что же касается нашей, правда, слабой Инициативной Рабочей Группы, то она за эти дни не собиралась; она существовала как сумма единиц, но не как целое». Все сказанное выше касается позиции меньшевистских центров. А многие рядовые рабочие-меньшевики, естественно, оказались на улицах и вместе с большевиками участвовали в борьбе с царизмом. Это необходимо отметить, чтобы еще раз подчеркнуть — партию меньшевиков, как и любую другую партию, нельзя рассматривать как совокупность лидеров, определяющих все стороны поведения партии и каждого ее члена. Вне партийных масс нет партии, как, впрочем, ее нет, если у этих масс нет признанных вождей.

В свете сказанного несколько неожиданным может выглядеть тот факт, что руководство первого (и наиболее влиятельного) органа революционной власти — Петроградского Совета — оказалось за меньшевиками. Объяснению этого парадокса посвящена обширная литература, в которой, казалось бы, уже были высказаны все мыслимые и немыслимые точки зрения. На мой взгляд, в Февральские дни проявилась одна из важнейших закономерностей любой революции — в ее ходе и исходе многое зависит от того, кто именно из лидеров или людей, обладающих задатками лидеров, окажется в решающий момент в решающем месте. У других партий практически все основные лидеры были в эмиграции или в ссылке. Не случайно эсеров в Феврале представлял на «революционных верхах» А.Ф.Керенский, формально вступивший в партию в марте 1917 г. У меньшевиков, также «налицо не было никого из политических руководителей и теоретиков партии». Но зато в Петрограде оказались Н.С.Чхеидзе и М.И.Скобелев, известные в стране своими выступлениями в Думе, и это в известной мере предопределило их место в развитии событий. Конечно, не следует сбрасывать со счетов и то, что меньшевики имели серьезные позиции в большинстве легальных рабочих организаций (в профсоюзах, кооперативах, больничных кассах), поддерживали между собой постоянные связи.

Зива Галили. От группы кружков до зенита политического влияния

Январь-февраль 1917 г. стал периодом возобновившейся деятельности многих общественных организаций военного времени. Принявшие участие в их работе остатки меньшевистских организаций Петрограда ответили на широко распространенные ожидания падения самодержавия взрывом чрезвычайной активности, и первая группа документов сборника дает более ясную картину, чем раньше, того, как они стремились найти решения общероссийских политических и социальных проблем и пытались мобилизовать рабочий класс Петрограда на их поддержку. Из документов видно, что накануне Февральской революции Петроградские меньшевики пытались отстоять право определять ближайшее будущее России не только в соревновании с социал-демократами слева (большевиками и межрайонцами), но и с теми общественными деятелями, с которыми часть меньшевиков выступала в союзе. Эти же документы свидетельствуют и о серьезных расхождениях в тех ожиданиях, что питали на заре Февральской революции в отношении происходящего различные меньшевистские группы.

Из четырех групп меньшевиков и их сторонников, показанных в этих документах, наиболее известной была Рабочая Группа при Центральном Военно-Промышленном Комитете. В письмах Рабочей Группы, заявлениях, проектах резолюций продолжал дискутироваться вопрос о том, что прогрессивное руководство предпринимателей заслуживает поддержку рабочего класса, без которого оно не может рассчитывать на победу. Вместе с тем, из этих же документов видно, что лидеры Рабочей Группы также считали, что эта победа не решит конфликта между трудом и капиталом. В той же самой степени, в какой руководство Рабочей Группы предупреждало рабочих не препятствовать выступлению имущих классов против царизма, оно также призывало их «давить» на буржуазию, чтобы включить «решительные демократические требования» рабочего класса, «осуществление которых необходимо для его классовой борьбы». Тем не менее, позиция Группы по двум принципиальным вопросам — политической власти и войны — отличалась своими модуляциями: по-видимому, Временное Правительство либеральной оппозиции против царизма должно было все же базироваться на «воле народа» и готовности пролетариата «защищать страну», вместе с тем выступая «против завоевательно-захватнических стремлений [буржуазии]».

Позиция другой части меньшевиков — Петроградской Инициативной Группы — по этим принципиальным вопросам существенно отличалась от позиции Рабочей Группы. Соглашаясь, как и Рабочая Группа, с тем, что любой новый режим в России должен быть «парламентским», в котором «буржуазия могла приобщиться к государственной власти», ее отклик на разрастающийся кризис в России был гораздо более радикальным. Например, их резолюции, призывающие к Демократической Республике и Учредительному Собранию, возрождению Социалистического Интернационала и др. Более того, в противовес Рабочей Группе Инициативная возлагала ответственность за военные страдания рабочих не только «самодержавное правительство» и помещиков, но и на «торгово— промышленные классы» «капиталистов».

Показанные нами различия особенно важны, если мы вспомним о том, что деятели обеих групп были ветеранами-практиками рабочего движения. Их пути разошлись лишь во время дискуссий между «ликвидаторами» и «инициаторами», которые определили их отношение к месту и роли «прогрессивной» буржуазии в предстоящей революции.

Не случайно, что один из важных документов этого раздела — обращение, сформулированное на собрании, определившем себя как Совещание организованных рабочих социал-демократов и датированное первой половиной января, отражало их стремление усидеть на двух тульях, между Рабочей и Инициативной Группами. Что это было за собрание организованных рабочих? Наиболее вероятно, что это один из больших митингов, которые стали доводиться Центральной Рабочей Группой на различных предприятиях еще с конца 1916 г., и к организации которых позже присоединились активисты Инициативной Группы. К началу 1917 г. эти митинги стали собираться все чаще и уже независимо от Рабочей Группы. Хотя временами эти собрания все еще назывались митингами «групп содействия Рабочей Группе», они часто фактически оказывали существенное давление на ее позицию.

Это Обращение, а также Обращение другой подобной группы, показывает наличие в Петрограде ядра политически активных рабочих, готовых возглавить стихийное уличное движение 23 февраля 1917 г. Поскольку многие участники демонстраций Февральских дней, особенно после их победы над самодержавием 27 февраля, тяготели к Государственной Думе, они придали роли меньшевистских депутатов Четвертой Думы дополнительное значение. В речах А.И.Скобелева и Н.С.Чхеидзе можно найти и еще одно доказательство двойственности меньшевизма: они выступали защитниками рабочих прав и в то же время были истинными парламентариями, вовлеченными в думские дебаты, несмотря на то, что время таких дебатов давно прошло. Точно так же, только несколькими месяцами позже, Скобелев продолжал видеть в себе человека, посвятившего свою жизнь прежде всего рабочему движению, несмотря на статус государственного чиновника.

Таким образом, мы можем констатировать, что в феврале 1917 года меньшевики оказались в стане победителей. Что же произошло потом, почему большевикам удалось перехватить власть?

Виктор Миллер. Меньшевики в 1917 году

У историков партии эсеров уже давно идут споры, кого усилило мартовское пополнение — правых или левых. Применительно к меньшевикам этот вопрос по-настоящему еще не ставился, хотя ответ, видимо, лежал на поверхности. Как показали исследования 70-х гг. — для характеристики настроений широких слоев населения России весной 1917 г. наиболее адекватный термин — «беспартийная революционность». Его смысл — в поддержке революции и политического курса основных социалистических партий той поры — эсеров и эсдеков — без ясного представления об отличиях одной партии от другой. Именно эти люди стали основным источником пополнения всех социалистических партий, но для того, чтобы они соответствовали требованиям, предъявляемым к членам данной, конкретной партии, с ними нужно было работать. Эта проблема стояла перед всеми партиями, стояла она и перед меньшевиками. Б.И.Николаевский позже отмечал: «Освоить» всю эту пеструю массу было очень трудно и крепкой партии, — хорошо слаженной в отношении организационном, и хорошо спевшейся в отношении идеологическом. А у меньшевиков в 1917 г. не было ни того ни другого».

* * *

Отметим, что наиболее организованная партия была у Ленина — потому что он ее такой и создавал. Но дело было не в этом.

Беспартийная революционность…

Я как то раз читал воспоминания человека, который в семидесятых был в Коммунистической партии Ливана и был свидетелем и участником того как в стране началась пятнадцатилетняя гражданская война. Про предшествующий ей период он сказал: все мы тогда были против, но никто не понимал, против чего. В конце 80-х в СССР еще бытовала фраза — так дальше жить нельзя! Или — хуже, чем сейчас, уже не будет. Это состояние, которое овладевает людьми после длительного периода страданий и лишений — очень опасно. Возникает безадресный гнев и желание мстить всему окружающему миру, в таком состоянии безоружные люди легко бросаются на винтовки правительственных сил. И нередко — заставляют власть отступить. Проблема в том, что потом они понимают, что может быть и хуже и даже намного хуже — но тогда они не рассуждали, а готовы были на все, чтобы это прекратилось. В том числе на предательство.

Чтобы овладеть этим безадресным протестом — надо говорить то, что хотят слышать люди. Делать то, что хотят люди. Даже если это дико, аморально, преступно и безответственно.

Меньшевики же с их ответственным подходом — после майской конференции партии встали на позиции революционного оборончества. То есть, победила точка зрения, согласно которой они должны терпеливо объяснять солдатам, почему они должны держать фронт и умирать за Россию. При том, что большинство солдат к тому времени — РОССИЮ НЕНАВИДЕЛИ и искали повод бросить фронт.

Но еще до того — меньшевики, став частью партии власти и добровольно приняв на себя роль амортизатора для народного гнева — подписали себе политический смертный приговор.

28 апреля 1917 года. М.И. Скобелев, депутат Государственной Думы, меньшевик:

После революции мы сразу с безответственной оппозиции превратились в руководящую страной силу. Мы создали власть, и мы ее поддерживали. В новых условиях нам приходилось не разжигать, а, как пожарным, тушить разгоравшиеся народные страсти. Я только и делал, что тушил пожар, то среди рабочих, объявлявших стачку, то среди воинских частей, отказывавшихся повиноваться, то среди матросов в Кронштадте, расправлявшихся с офицерами. Обращаясь к массам в качестве представителя Петроградского Совета, я встречал их доверие, и мне удавалось подчинять их демократической дисциплине. Но если бы я теперь явился к ним в качестве министра, я боюсь, как бы они не сказали: мы знали, как разговаривать со Скобелевым, товарищем председателя Петроградского Совета, но мы не знаем, как разговаривать со Скобелевым, министром.

28 апреля 1917 года Н.С. Чхеидзе, один из лидеров Петроградского совета:

Когда мы защищаем от нападок не наше, а буржуазное правительство, говоря, что ни одно правительство не способно мгновенно восстановить мир и осуществить коренные реформы, то массы слушают нас с доверием и делают вывод, что в этих условиях социалистам идти в правительство не следует. Но если мы войдем в правительство, мы пробудим в массах надежды на нечто существенно новое, чего на самом деле мы сделать не сможем.

* * *

Вот в этих двух выступлениях двух лидеров меньшевиков кроется понимание и того почему меньшевикам к осени 1917 года никто уже не доверял, и почему Временному правительству к осени 1917 года никто не доверял. Меньшевики тушили пожар, в то время как Ленин его разжигал. Меньшевики стабилизировали ситуацию, но такую ситуацию, которая никого не устраивала, и для многих стабильность означала нищету или смерть. Ленин же изо всех сил пытался перевернуть лодку — и ему в октябре 1917 года это удалось. Меньшевики говорили, что нужно терпеть и жертвовать — а народ не хотел больше ни терпеть, ни жертвовать. И Ленин делал важнейшую для политика вещь — он давал надежду отчаявшимся людям. При этом он нагло врал и понимал это. Но люди хотели этой лжи, им хотелось, чтобы кто — то им сказал, что все будет хорошо и уже завтра.

Меньшевики пали жертвой своей честности и ответственности.

Я думаю, мы, из мирного сегодня — не можем прочувствовать всю ту степень отчаяния, которая овладела русским обществом к 1917 году.

Война длится третий год — это самая длительная война на истории этого поколения и самая кровавая. Погибло уже полтора миллиона человек. Общество не готово к этой войне. Оно не готово жертвовать, оно не понимает, почему должно жертвовать, оно еще цепляется за довоенное благополучие. Одновременно с этим — нагнетается ненависть к государству, которое допустило эту войну, идет поиск виноватых. И общество уверено в том, что за перенесенные страдания должно быть вознаграждение. Крестьяне хотят земли, рабочие просто жить получше. За чей все это счет — таких вопросов не задается.

Меньшевики — к тому моменту стали легальной политической партией. Они договаривались — и с ними договаривались как с представителями улицы. Так они стали частью системы, своего рода посредниками между гарнизоном, рабочими и Зимним дворцом. Но они переоценили степень своего воздействия на улицу, на ее умы и настроения. Улица не хотела их слышать, она хотела слышать только одно — когда будут выполнены ее требования. А требования были простыми — мира и хлеба. И плевать что это сейчас невозможно, что надо воевать — вынь да положь!

Улица была готова идти за любым, кто выполнит ее требования и прямо сейчас. Таковым оказался Ульянов-Ленин, который выбрал стратегию безответственности и сказал — дай этому быдлу все чего оно хочет, и неважно насколько это дико — потом все равно сможешь отнять. Ленин сделал ставку на сиюминутный захват власти, не на долгосрочные изменения — и выиграл. А дальше — его просто не смогли сместить. Главное не захватить власть, главное ее удержать — вот что понял Ленин про Россию 1917 года. Он и удержал — как раз за счет наличия в его распоряжении спаянной железной дисциплиной, не привыкшей рассуждать и готовой на все фракции большевиков. Ленин не задумывался насчет собственной легитимности — если он сидит в Зимнем или в Кремле — значит, он и есть власть. И когда братишки в Кронштадте подняли мятеж — он просто залил Кронштадт кровью. И когда против большевиков вышли на демонстрацию — Ленин приказал открыть огонь.

Общество — не видело необходимости в таких вещах как парламентаризм, демократия и даже защита Родины. За то и поплатилась — гражданская война, 1937 год, затем и сорок первый.

Ну и еще. За большевиками пошли просто потому что поверили им. А поверили потому что способны были поверить. И посмели поверить. Это кстати большая роскошь — верить. И рассказать как это — верить, можно. А вот понять — нельзя. Это как неверующему и не желающему верить рассказывать про Иисуса Христа. В России сегодня — один из самых высоких в мире уровней горизонтального и вертикального недоверия — то есть, никто никому не верит, ни соседу, ни президенту. А тогда — верили в то, что все, о чем говорят большевики — они сделают. Потому и пошли.

Г. А. Князев. Дневниковая запись от 28 апреля 1918 года:

Таков уж народ наш. За 2 фунта хлеба на семью согнал с престола Николая и за 1/8 терпит большевиков, так много обещавших и ничего не давших. По-видимому, устал или еще верит в «Царство Небесное» на земле. А дальше от него, чем когда-либо…

Вот так….

Конец первой книги.

WEREWOLF 2020

Примечания

1

Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1894. Обзор Пензенской губернии за 1908 г. Пенза, 1909.

2

Сухова О.А. Десять мифов крестьянского сознания

3

Левиафан сочинение Томаса Гоббса.

4

Федералист — сочинение, приписываемое Александру Гамильтону.

5

Желающие могут сравнить с многодетным и набожным Николаем II, которого при жизни прославили все газеты.

Content

Александр Афанасьев
Империя, которую мы потеряли. Книга 1

Вместо предисловия. Почему я пишу эту книгу

Последствия Гражданской войны

Пролог. Что такое общество?

1. Экономика

1.1. Экономический рост эпохи Николая II — куда там сталинским пятилеткам…

1. Появление новых городов

2. Время Николая II — время грандиозных строек

3. Российская экономика

4. Проекты, которые были сорваны войной и революцией

5. Образование

6. Изобретения

1.2. Налоги (а точнее их отсутствие) и конкуренция

1.3. Дворянство. Крестьянство. Экономика

1.4. Москва — Петербург. Схватка

1.5. Истинное положение крестьян в Российской Империи в период с 1861 по 1917 год. Иждивенческое государство

1.6. Экономическая география

1.7. Петроград

1.8. Идишланд. То чего никогда не было

2. Общество

2.1. Вера Холодная и Холодная война

2.2. Война и мiр

2.3. Маркс и Герцен. Противостояние

2.4. Кадеты. Патология общества

2.5. Отцы и дети в российской политике

2.6. Русский консерватизм

2.7. Русский национализм

2.8. Славянофилы. Гибель Империи

2.9. Русское дворянство или история его отсутствия

2.10 Cтуденты как катализатор социального взрыва

2.11. Иностранный язык как важный фактор русского пути

2.12. Лев Толстой как зеркало русской отсталости

2.13. Русский бизнес и его отношение к государству

2.14. Интеллигенция и ее борьба с мещанством

2.15. Криминальная мобилизация и полицейская реформа

2.16 Столыпин. Реформатор и его реформы

Аграрная реформа Столыпина

Полицейская реформа Столыпина

Религиозные реформы Столыпина

Политические реформы Столыпина

3. Внешняя политика

3.0. Россия и ее место в мире

3.1. Германия. Почему они на нас напали

3.2. США. Новый гегемон

3.3.1 США и Россия. Паспортный конфликт

3.4. Британская империя

3.5. Австро-Венгрия. Вена

4. Партии и их программы

Программы главнейших русских партий — по изданию лета 1917 года

Программа Российской Социал-демократической Рабочей Партии

Программа партии социалистов-революционеров

Народно-социалистическая партия

Программа партии Народной Свободы или конституционно — демократической партии

Программа Союза 17 октября 1905 г

Крестьянский союз

И что в итоге?

Меньшевики и большевики

Примечания