Пожарская Анна

Охота на ректора, или Маскарад в академии зельеварения

Глава первая

Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка. Декан рецептурного факультета Эдриас Куртис уселся за свой стол, откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул. Успокоиться не вышло. Злость все так же разгоняла кровь и застилала разум. Место ректора должно было достаться ему, а не этой выскочке. Ему, а не зеленой девчонке. Потер лицо, а потом со всей силы ударил кулаком по столу. Вот ведь… Встал с места и прошелся по кабинету. Бесполезно… В висках стучало по-прежнему.

Подошел к секретеру, извлек оттуда початую бутылку с темной тягучей жидкостью и бокал. Налил немного и тут же опустошил с нетерпением страждущего. Налил еще. Постоял, раздумывая, убирать ли бутылку, но в конце концов прихватил ее с собой за стол. Завтра от выпитого будет не по себе, но зато сейчас полегчает. Думать, как забирать свое, надо на холодную голову.

Посмотрел на часы. Сегодня совещание с попечительским советом закончилось совсем поздно. Уже ушли и секретари, и преподаватели. Значит, смеяться над его поражением Королевская Академия зельеварения будет завтра. Так себе денек выйдет. Но ничего, Эдриас Куртис свое возьмет. Еще никогда не случалось, чтобы он не получал желаемого. Вопрос лишь в методах и сроках.

Скрипнула дверь, и в кабинет вошла Мадрия Ворт, председатель попечительского совета академии. Эдриас скривился в ухмылке. Никак утешить пришла, сердобольная душа… Ну что ж, он не против утешиться прямо сейчас.

— Не волнуйся, — проворковала Мадрия, огибая его стол, — думаю, она пробудет ректором только до осеннего маскарада. Наверняка папочка-король решил найти для девочки занятие, пока не подыщет ей мужа. Академия для нее — перевалочный пункт между учебой и супружеским ложем, — тут она улыбнулась, обозначив на щеках игривые ямочки, — Станция, откуда девочка отправится из детства во взрослую жизнь.

— И по этому случаю я не получил должность, к которой шел последние пять лет, — ворчливо заметил Эдриас. Поймал взгляд Мадрии. — А ты знала, что так будет, но ничего не сказала.

— Я узнала о приказе короля вчера днем, а нашу встречу ты отменил. Вот и не было повода поделиться.

Гостья обошла кресло, на котором сидел декан, и остановилась у него за спиной. Наклонилась и нежно, но уверенно провела ладонями от шеи Эдриаса к груди. Мужчина прикрыл глаза и откинул голову. Ровно так, чтобы она могла поцеловать, если захочет.

— Я понадобился сыну, — прошептал Эдриас хрипло. Руки у Мадрии были просто волшебными, злость тут же уступила место желанию.

— Случается, — спокойно заметила гостья и отступила на шаг, будто играя. — Думаю, мне пора познакомиться с юношей. Что скажешь?

Эдриас поднялся с места и неторопливо обновил жидкость в бокале.

— Не хочешь выпить?

— Нет, — она приподняла бровь. — Я задала вопрос.

— Со смерти его матери прошло три года, не так много времени. Не думаю, что Эниль готов принять новость, что у меня появилась другая.

— И тем не менее она появилась, — Мадрия сверкнула на него вишневыми глазами.

— Да. — Эдриас поставил бокал на стол и приблизился к гостье. Огладил ее бедра и притянул к себе. Посмотрел сверху вниз и облизнулся. Даром что любовница на три года старше, хороша до безобразия. Наклонился к ее шее и прошептал, подразнивая и не отпуская от себя: — Ты очень красивая, когда злишься. Будь моя воля, взял бы тебя прямо здесь.

— Так что тебя останавливает? Боишься, что нас застанет новый ректор и ты потеряешь авторитет в ее глазах?

Мадрия сильнее прижалась к нему бедрами, и Эдриас довольно улыбнулся. Хочет острых ощущений? Почему бы нет… Тем более что в кабинет просто не сможет зайти посторонний. Магия не позволит. А свои давно разбежались по домам. Погладил ее шею, запустил ладонь в шевелюру и притянул к себе для поцелуя. Сейчас эту женщину хотелось растерзать.

Запах ее духов дурманил, стоны разогревали кровь, а юбки костюма постоянно мешались и распаляли еще больше. Эдриас рычал, злился, целовал и гладил свою гостью. А когда они оба окончательно потеряли разум, усадил Мадрию на стол, пристроился между ее ног и занялся штанами. Любовница обняла его бедра своими, и он не сразу смог скинуть лишнее.

От возни с одеждой отвлек скрип двери в кабинет. Эдриас оторвался от любовницы, поднял глаза и столкнулся взглядом с новым ректором. Девчушка залилась краской, испуганно моргнула и прошептала растерянно:

— Никого нет, а дверь открыта.

И тут же вылетела вон. У Эдриаса пропало всякое желание продолжать. У Мадрии, похоже, тоже.

Он с запоздалой нежностью погладил ее по щеке и улыбнулся.

— Кажется, это знак, что для любовных похождений следует выбрать другое место.

— Да, — с досадой выдохнула Мадрия, но отстранилась от мужчины и спрыгнула со стола, — я все время забываю, что здание рецептурного факультета столь древнее, что почти живое, и требует уважения.

— Брось ворчать, — примирительно произнес Эдриас. — Пойдем продолжим вечер в другом месте. В оперу, как ты любишь, уже не успеем, а вот поужинать в приличном заведении вполне. Что скажешь?

— При условии, что после мы заедем ко мне, — любовница снова обняла его и погладила по голове.

Эдриас усмехнулся.

— Я согласен. Я и ужин-то предлагаю только из вежливости.

Мадрия рассмеялась, поцеловала его в губы и направилась к выходу из кабинета.

— Ничего не знаю, ужин так ужин…

— Ох уж эти женщины, — деланно вздохнул Эдриас, припрятал бутылку в секретер и последовал за любовницей.

Хотелось как можно быстрее забыть о девчонке-ректоре. О ее горящих стыдом щеках и испуганном взгляде. А уж о том, как вести себя с ней завтра, даже думать было страшно. Впрочем, раз вскипятил воду, придется забрасывать ингредиенты, иначе зелья не получится.

* * *

ДарИя заставила себя остановиться и посмотрела вокруг. Полутемный коридор, изрезанный запертыми двустворчатыми дверьми без табличек, редкие магические огни, стены с мрачной росписью. Кажется, она уже была в этом месте четверть часа назад. Выходит, заблудилась?

Нахмурилась и покачала головой. Да уж… Пойти знакомиться с деканом рецептурного факультета было плохой идеей. Мало того что беседа не состоялась, так еще сейчас прорву времени потеряет, чтобы выбраться из этого здания-ловушки. А на дворе почти ночь. Но существует и плюс: теперь она точно знает, что у господина Куртиса есть покровитель — тут Дария улыбнулась и поправила себя: покровительница — в попечительском совете. В общем-то, дама не последняя. Разве что не очень богата, а происхождение и послужной список лучше некуда. Надо будет порасспросить о Мадрии Ворт у Нариоля. Может, он подкинет еще каких-нибудь пикантных подробностей? Хотя, конечно, с сегодняшним открытием их все равно будет не сравнить.

Тряхнула головой, прикидывая, куда идти. В полутьме все коридоры выглядели одинаково мрачно и неуютно. И даже пахли как-то странно: сыростью и пылью. А вокруг, как назло, никого. Прислушалась в надежде услышать голоса и пойти на звук. Сначала ухо не улавливало ничего, кроме глухой безнадежной тишины, а потом откуда-то слева послышалось женское пение, такое нежное и чистое, что сердце на миг замерло в восхищении.

Дария улыбнулась и пошла в нужную сторону: кто бы там ни пел, у нее можно будет спросить, где выход. Разве что это госпожа Ворт таким загадочным образом выражает удовольствие от своего покровительства. Тогда, скорее всего, придется немного подождать, и только потом приставать с разговорами.

Магические огни поредели и даже поменяли цвет с бледно-желтого на красный. Похолодало и засквозило по ногам. Дария поморщилась: слишком холодный ветер для конца лета, она наверняка замерзнет, пока будет возвращаться домой. Ускорила шаг.

Пение стало громче, и она смогла разобрать слова. Сначала решила, что это колыбельная, но прислушалась и вздрогнула. По спине побежали противные мурашки. Пели погребальную. То самое заклинание, которое нужно было произносить над котлом, когда готовишь смертельное зелье. Неважно какое. Если целью было небытие, то пели именно это.

Застыла, раздумывая, идти дальше или нет. Это открытие было посерьезнее интрижки одного из деканов и председателя попечительского совета. Большинство смертельных отваров запрещены, на создание остальных требуется специальное разрешение. Нелишне было бы знать, кто именно промышляет грязным зельеварением, но соваться к этому человеку в одиночку не стоило. Тот, кто способен создать губительный отвар, вполне способен на вещи и похуже.

— Чем-то могу помочь, госпожа ректор? — вкрадчиво поинтересовались за спиной, и Дария вздрогнула. Голос торопливо продолжил: — Простите, не хотел вас пугать.

Обернулась и поспешила взять себя в руки: не стоило демонстрировать свою незрелость подчиненным. Улыбнулась:

— Я заблудилась и, пока искала дорогу, услышала пение. Такое приятное. Не знаете, кто поет? Господин… — тут она вопросительно уставилась на незнакомца.

— Тутиль Нут, — поспешил представиться собеседник и подкрутил регулятор на фонаре, который держал в руке. Стало заметно светлее. — Хранитель академической библиотеки.

— Очень приятно видеть вас воочию, господин Нут, — Дария одарила его лучезарной улыбкой. — Много слышала о вас.

Смерила хранителя взглядом. Совсем не походил на того, кого себе представляла. Да, подтянут и строг, даже красив и явно в форме, хоть и немолод. Но ростом чуть выше нее и комплекцией не вышел. Спокойный взгляд темных глаз, благожелательная улыбка, костюм с иголочки. Ни надменности, ни ненормальной настороженности или каких-нибудь других причуд. Не сказать сразу, что перед ней лучший охотник за ингредиентами для зелий. Даже не просто лучший, почти легендарный.

— Так вы не знаете, кто тут пел? — перешла в наступление Дария, пока важный вопрос не потонул в потоке светской болтовни. — Женский голос, высокий и чистый.

— Кажется, понимаю, о ком вы, — закивал Нут. — Пойдемте провожу вас к выходу.

И бодро направился к месту, где коридор раздваивался. Дария поспешила за спутником: снова оставаться одной не хотелось.

— Так о ком? — проявила она даже слегка невежливую настойчивость.

— Особняк рецептурного факультета — самое старое здание академического комплекса, и здесь есть свой дух-хранитель. Именно его голос слышится время от времени после наступления темноты. Старожилы давно привыкли, а новички иногда попадают под его влияние. Сознайтесь, вас оно заворожило…

— Да, — Дария не очень поверила рассказу, но спорить не стала.

— А мы почти пришли, — Нут снова сменил тему. — Сейчас спустимся по этой лестнице и окажемся у западного непарадного выхода.

Дария благодарно кивнула, отмечая про себя, что к господину хранителю тоже следует присмотреться. Он явно чего-то недоговаривает.

Домой вернулась поздно. Особняк встретил привычными яркими магическим огнями и едва уловимым ароматом лаванды, давно и прочно засевшим в каждой комнате здания. Опекун, старший королевский советник Трумель, уже закончил ужинать и беседовал в библиотеке со своим давним приятелем, председателем торговой палаты господином Ларидом. Нестарый, на прошлой неделе ему исполнилось тридцать пять, свободный и успешный, Ларид частенько проводил вечера в компании своего покровителя. Ему давно уже не требовалась помощь, но к Трумелю он относился с большим пиететом. За глаза Дария называла Ларида братцем и давно перестала обращать внимание на его визиты.

Но сегодня вечером явно намечалось что-то особенное. Мало того что Ларид был одет с иголочки, так еще и необычайно оживился, когда она зашла поздороваться. Господин Трумель кивнул подопечной в знак приветствия, сослался на необходимость покинуть библиотеку ненадолго, извинился и вышел. Дария и Ларид остались вдвоем.

Дария смутилась. Долг хозяйки дома требовал развлекать гостя, но о чем беседовать с другом опекуна, она понятия не имела. Да, встречала частенько, но редко когда разговор заходил дальше нескольких фраз. Посмотрела на гостя. Костюм в тонкую полоску необычайно шел ему. Прятал наметившийся живот и создавал иллюзию, что перед глазами не только высокий и холеный, но и стройный мужчина. Ларид покровительственно улыбнулся — Дария руку готова была дать на отсечение, что по-другому он просто не умел — и ринулся в бой.

— Госпожа Трумель, — начал так, будто произносит хорошо подготовленную речь в зале заседаний, — Дария…

Тут он изобразил волнение, и до Дарии стал доходить смысл происходящего. Похоже, опекун решил избавиться от нее. Посмотрела мужчине в глаза, темные и внимательные, и не нашла там ни подобающих ситуации сомнений, ни жара, ни нетерпения. Вздохнула с облегчением. Поговорят как деловые люди. Собеседник меж тем продолжил:

— Окажите мне честь. Будьте моей супругой.

Дария едва заметно усмехнулась и снова посмотрела на мужчину. Безусловно богат, скорее всего умен и совершенно точно изворотлив и хитер. Не очень красив, но это не главное. У него полно желающих на выбор. К чему ему такая партия? Зачем Лариду в жены непризнанная дочь короля и смазливой служанки? Монарх, конечно, оказывает кровинушке всяческое покровительство, но вряд ли этих привилегий хватит, чтобы компенсировать благородному мужу все неудобства мезальянса.

Ларид будто почувствовал ее сомнения. Снова улыбнулся — на этот раз у него получилось не так надменно — и добавил:

— Я давно мечтаю о вас, но ваш отец не хотел спешить, хотел, чтобы вы были готовы к браку.

Дария не стала уточнять, которого из отцов, опекуна или короля, он имеет в виду. В конце концов, это не так важно, важен сам факт: кавалерам дали отмашку, единственная, хоть и непризнанная дочь короля вошла в брачный возраст. И ничего хорошего ей это не сулило.

Мысли о замужестве скорее пугали, чем радовали. Вокруг Дарии не было ни одной счастливой пары. Плевать на любовь, но у многих и взаимного уважения не хватало. Измены, подтрунивания, имущественные разногласия. Мерзость, да и только. Если она и соберется замуж, то лишь чтобы дать фамилию детям, если таковые случатся. И если найдется мужчина привлекательный настолько, чтобы пустить его в постель.

— Что скажете? — напомнил о себе кандидат в женихи.

— Мне надо подумать…

— Месяца достаточно? — к кавалеру снова вернулась знакомая настойчивость.

— Да, — согласилась Дария. — А сейчас прошу меня простить, я голодна и очень хочу отдохнуть. Пришлю к вам господина Трумеля.

— Конечно, — улыбнулся гость и снова уселся в кресло, не удосуживаясь проводить столь желанную невесту до двери.

Дария усмехнулась. Первая ласточка этого брачного клина оказалась так себе. Если это был вожак, то птичек можно только пожалеть, не долетят до теплых стран.

Отправила слугу за опекуном, наскоро перекусила, поднялась к себе и погасила свет. Пусть думают, что она спит. Разговоров и встреч на сегодня достаточно. А завтра совет с деканами, и понадобится много сил, чтобы донести до зельеваров точку зрения короля. Она просто не может подвести отца. Его величество непременно поймет, что дочь чего-то да стоит, раз уж, пусть неохотно, но согласился на уговоры дать ей работу.

Скинула одежду и устроилась в кровати. Отчего-то вспомнила о тех двоих в кабинете декана рецептурного факультета. Не мужчину, с ним и так все было понятно. Женщину. Ее полуприкрытые глаза, изогнувшуюся спину и напряженные бедра. Гортанные стоны. Никогда не думала, что можно настолько потерять разум от страсти. Считала, все это россказни девиц с больным воображением. Оказалось, нет. Но, может, тут все дело в мужчине?

Усмехнулась и закрыла глаза. Нечего думать о ерунде. Надо рассматривать свободных кавалеров. Вроде Ларида. Неровен час захочется опробовать господина декана в деле, а он безнадежно занят другой. И придется страдать и убиваться по чужому любовнику. Сюжет для дамского романа, не меньше.

Глава вторая

Эдриас неспешно вышагивал к корпусу рецептурного факультета. Начиналось теплое и сухое осеннее утро, до совещания-знакомства у нового ректора еще оставалось время, и господин Куртис решил заглянуть к себе в кабинет прихватить секретные бумаги для декана факультета ординарных зелий Алюда Лура. Не хотелось бы посылать документы через секретаря, а у ректора так или иначе будут все пять деканов и наверняка кто-то из попечительского совета. Может, забежит еще королевский контроллер Клошек Духра. Старого ректора он откровенно побаивался, но с юной дочерью короля наверняка будет посмелее.

Эдриас вспомнил вчерашнее выражение лица девушки и улыбнулся. Ей шел этот стыдливый румянец. Вряд ли она так невинна, как хочет показаться, но притворяется отменно. Он даже поверил и смутился ненадолго. А потом подумал о ее происхождении и отбросил смущение. Помнится, мать Дарии была служанкой, не устоявшей перед королем, и дочь, скорее всего, тоже легко сдающаяся крепость. Яблоко от яблоньки недалеко падает. Можно сколь угодно долго изображать кого-то другого, но в конце концов природа возьмет свое. И спорить тут бесполезно.

Обогнул корпус факультета активных зелий и вырулил на кленовую аллею. Листья на деревьях только начали желтеть, но здесь уже витал характерный осенний дух, слегка терпкий и прелый. Эдриас улыбнулся. Любил это время: когда уже нежарко, еще нет дождя, но в воздухе уже царит спокойствие. Заканчивается суета, будто замедляются минуты, и пространство погружается в ленивое созерцание. Еще чуть-чуть, и природа уснет ледяным зимним сном, чтобы весной с новыми силами помчаться дальше.

Замедлил шаг. Ничего не случится, если он насладится моментом. Поглазеет немного вокруг. Пусть все давно знакомо, но как же хорошо прогуляться тихим теплым утром. В дальнем конце одной из дорожек-ответвлений услышал голоса. Один из них, женский, показался смутно знакомым. Эдриас удивился и взглянул на часы. Для студентов рановато, те, скорее всего, только продирают глаза. Совещания у ректора обычно назначались до начала занятий, в академии считали, что учебный процесс не должен страдать из-за бюрократии. Осторожно свернул с аллеи к деревьям и, делая вид, что прогуливается, пошел на звуки.

— Так и сказал? — поинтересовался мужской голос. Похоже, кого-то из третьекурсников.

— Да, представляешь, — прозвенел женский. — Ходит к нам много лет, а тут запел о страсти и замужестве. Да он в упор меня не видел, пока не науськали.

— Не расстраивайся, он просто напыщенный индюк.

— К тому же жирный и старый… — отрезал колокольчик. — Тридцать пять. Даже в суп уже не очень. Варить долго. А все туда же, бегает за молодыми…

— Бегать с его комплекцией невероятно сложно. Так что, считай, ради тебя подвиг совершают, — откликнулся знакомый студент, и собеседники разразились хохотом. Звонким, чистым и таким заразительным, что в первый момент захотелось рассмеяться вместе с ними.

Эдриас подумал про свои тридцать девять, и веселье как рукой сняло. Покачал головой. Что эти дети знают о взрослой жизни? А рассуждают с такой важностью… Глупцы. Повернул и вынырнул на тропинку как раз рядом с собеседниками. Ухмыльнулся, поймав их растерянные взгляды. Около беседки стояли новый ректор и отличник-третьекурсник с факультета пользователей активных зелий. Эдриас запомнил его с прошлого года. Толковый паренек и очень старательный. Дария по-свойски держала руку третьекурсника в своих. Похоже, их связывали самые что ни на есть горячие узы, с поправкой на несмелость юности, конечно.

Декан улыбнулся: пожалуй, теперь они с ректором почти квиты. Кивнул в знак приветствия, с радостью отмечая знакомый румянец смущения на щеках начальницы, и пошел своей дорогой. Мысль, что его мнение о дочери короля оказалось верным, невероятно грела душу. Пусть Эдриас Куртис уже не годится даже в суп, зато знает о людях поболе зеленых юнцов.

На совещание шел в приподнятом настроении. Сегодня, безусловно, все будут сочувствовать его неудаче с должностью, но сейчас это уже неважно. У него, кажется, созрел план. Маленький, шкодливый, почти детский план мести. Самое то для девчонки. Осталось только подумать, как претворить его в жизнь.

На подходе к залу для совещаний Эдриаса поймала Мадрия. Любовница чересчур застенчиво улыбалась и, кажется, волновалась. Он нахмурился, гадая, в чем дело. Вчерашний вечер еще отдавался приятным послевкусием, и Эдриас не видел поводов для стеснения. Взял бы Мадрию за руку, точь-в-точь как ректор своего юношу, но решил, что взрослым людям не пристали прилюдные нежности.

— Я бы хотела, чтобы ты был моим спутником на осеннем маскараде, — выпалила она вместо приветствия и вопросительно уставилась ему в глаза.

Эдриас усмехнулся. Ах вот оно что… Не вышло с сыном, так Мадрия зашла с другой стороны. Видно, очень хочется застолбить место рядом. Что ж, он не против. Вряд ли еще когда-нибудь сможет полюбить женщину так, как любил покойную жену, а на роль постоянной спутницы Мадрия подходила лучше некуда. Образованная, умная, красивая, жаркая. Что еще нужно? Любовью пусть развлекается молодежь, у старших свой бульон.

— Буду счастлив, если ты составишь мне компанию, — подмигнул он. — У меня будет самая красивая спутница, и остальные кавалеры просто захлебнутся слюной от зависти.

Мадрия покачала головой, то ли сомневаясь, то ли подтрунивая, и завернула в зал. Эдриас последовал за ней, изо всех сил пытаясь отделаться от несвоевременной мысли, что у председателя попечительского совета академии просто восхитительная филейная часть.

Почти все деканы уже были на месте. Увидев их с Мадрией вместе входящими в зал, понимающе улыбнулась Лалия Клейт, декан факультета активных зелий. Женщина в летах, хранящая остатки красоты и былой руководящей хватки. Эдриас кивнул ей в знак приветствия. Она прищурилась, лукаво глядя из-под пушистых густо накрашенных ресниц, и ухмыльнулась. Скрыть что-то от этой дамы было невозможно, она, как хороший секретарь, все про всех знала.

Эдриас подошел поздороваться с мужчинами. Сразу же отдал нужные документы декану факультета ординарных зелий Алюду Луру и уселся рядом с деканом пользователей Квадром Тутом. Тот пригладил усы, по-мальчишески пихнул его в бок и подмигнул:

— А девчонка-то нас всех обскакала…

— Скорее король, — вполголоса ответил ему Эдриас. — Теперь о былой независимости зельеваров можно будет только мечтать. Будут приручать с младых ногтей. Свободная и Западная академии давно под пятой у монарха, и мы скоро пойдем за ними…

— Нашли место болтать, — прошипела Лалия. — В этом зале у стен длинные уши.

— Ослиные, — подал голос Алюд, привычно почесал лысину и глухо хохотнул.

Дверь распахнулась, и в зал вошли девчонка-ректор и декан факультета сборщиков ингредиентов Конрад Лайд. Как всегда всклоченный, с нечесаной светлой бородой. Он что-то рассказывал ректору, но, зайдя в зал, осекся и направился к коллегам занять свое место.

Дария поздоровалась, одарила всех приветственной улыбкой и затянула речь. Эдриас слушал вполуха. Все больше смотрел на коллег. Забавляли их деланные серьезные физиономии. Новый руководитель, похоже, не пользовалась авторитетом не только у него.

Ректор вещала что-то о необходимых реформах, об улучшении репутации заведения и работе с выпускниками. Вещала нудно, с цифрами и примерами. А потом что-то будто щелкнуло и к юношескому задору в ее голосе присоединились металлические нотки. Едва заметные, но хорошо слышные.

— У королевского совета есть план перестройки здания рецептурного факультета, — бодро отрапортовала она. — В обновлении нуждаются не только способы и методы преподавания, но и эта напитанная смертью развалюха.

Эдриас вдруг почувствовал себя ощетинившимся псом, готовым защищать свой дом до последнего вздоха.

Особняк был не только символом академии, но и главной святыней зельеваров. Зелье нельзя было сварить где попало, оно просто получалось бесполезным. Хоть обсыпься редкими ингредиентами, сорви голос, выкрикивая заклинания, ничего не выйдет, если не соблюдены правила. Для отвара, помимо составляющих и умелого зельевара, требовалось место с наибольшим энергетическим потоком, помещение с определенной геометрией и котел нужной формы. Так вот, в здании рецептурного факультета эта самая геометрия помещений была идеальной. Лучшего места для создания зелий было не сыскать.

Что собрались реконструировать власти, было неясно. Четко просматривалась политическая составляющая: нынешний король не скрывал, что, с его точки зрения, у зельеваров слишком большое влияние, но даже ради политики уничтожить столь уникальное место казалось преступлением. Стоит чуть ошибиться при реконструкции, и для зелий здание станет таким же бесполезным, как главный столичный бордель.

Эдриас набрал в грудь побольше воздуха и поднял руку, требуя слова. Дария кивнула, разрешая говорить.

— Возможно, госпожа ректор не знает, — язвительно начал он, — что форма помещения, где стоит котел, важна даже больше, чем нужные ингредиенты. Обычно дилетанты не придают значения этой существенной детали. На мой взгляд, не стоит портить то, что верой и правдой служит нам многие годы.

— Госпожа ректор в курсе, — отрезала Дария. — Но госпожа ректор знает также, что шлейфы множества смертей, которые за прошедшие годы произошли в стенах факультета, пагубно влияют на зелья. Надо сменить камень здания.

— Никто не доказал, что стены накапливают шлейфы, — подал голос Квадр, и Эдриас посмотрел на него с благодарностью.

— Вряд ли нужны доказательства очевидному, — ректор прошила Квадра взглядом. — Рецептурный факультет — это средоточие неправильно сваренных зелий, экспериментов и ошибок. Смертей зельеваров там более чем достаточно. Чтобы создавать чистые зелья, здание нужно обновить.

— Нет подтверждений, что чистота и эффективность как-то связаны, — возразил Эдриас, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ясно как день, девчонка действует по наущению отца, но ее настойчивость злила неимоверно. — А вот геометрией можно сделать помещение бесполезным. Помещение, спешу напомнить, уникальное и древнее.

— Не будем спорить, господа, — Дария ухмыльнулась и посмотрела на Эдриаса. — Я дам вам время ознакомиться с проектом. Скажем, пару недель. Как раз до ежегодного осеннего маскарада. А после поговорим предметно.

Снова примерила дежурную улыбку и оглядела подчиненных.

— Если нет других вопросов, то не смею больше вас задерживать. Скоро начнутся занятия.

Деканы переглянулись и молча потянулись к выходу. Вопросов было множество, но смысла задавать их новому ректору не было никакого.

— С девчонкой срочно надо что-то делать, — подытожил Алюд, когда они втроем повернули на очередную дорожку академического парка.

Эдриас посмотрел на лысину приятеля. В лучах осеннего солнца она напоминала бок наполированной сковороды.

— Но не убивать же ее, честное слово, — усмехнулся он, с радостью втягивая запах осенних листьев. — Хотя что-то подсказывает, это единственный выход. Если бы не родственные связи с королем, с госпожой ректором можно было бы договориться.

— Про нашего короля можно много говорить, — вздохнул Алюд, — но он совершенно точно не дурак. На такое дело я бы тоже отправил только заинтересованного родственника. Подкуп, угрозы и уговоры тут не пройдут.

— Если бы мне было двадцать четыре, как Дарии, — ехидно заметила Лалия, — я бы, наверное, больше интересовалась любовью, чем отцовскими делами.

— К чему ты клонишь? — вкрадчиво прошептал Эдриас. Разум уже подсказал решение, но хотелось убедиться, что эта мысль посетила не только его.

Лалия ухмыльнулась и тряхнула седой челкой.

— Найдите заинтересованного в ней мужчину, сделайте приворотное зелье, если нужно, а дальше наблюдайте, как бедная девочка с трудом находит силы заниматься этими скучными делами. И король не сразу заметит, что союзник сдулся, и девчонка больше не полезет во взрослые игры. А если дело закончится беременностью, мы будем в двойном выигрыше. Сына на растерзание зельеварам король не даст, значит, нам достанется ректор, с которым мы так или иначе договоримся.

— За зелья, нарушающие свободу воли, положено серьезное наказание, — улыбнулся Алюд, и собеседники понимающе закивали.

— Спроси у ребят с рецептурного, они подскажут, как сделать так, чтобы следов варева не нашли, — хмыкнула Лалия, и Алюд глухо хохотнул.

Эдриас довольно улыбнулся, ему и спрашивать не придется. И приятелям тоже расскажет все нюансы с удовольствием. К чему скрывать полезные вселенские мудрости?

Ближе к корпусу своего факультета ускорил шаг. Его занятия начинались чуть позже, и Эдриас хотел просмотреть утренние документы до того, как отправится делиться знаниями со студентами. С первой почтой обычно приносили внушительную бумажную стопку.

Сегодня на столе в кабинете вместе с привычной кипой документов на подпись ожидала записка от старого приятеля Юлофа Ларида: конверт из толстой бумаги только с адресом отправителя. Вероятно, передали через секретаря, а не прислали почтой. Эдриас помедлил, раздумывая, прочитать письмо сейчас или оставить на сладкое. Никогда не любил Юлофа, слишком тот скользкий тип, но много лет назад приятель сделал ему большое одолжение, и с тех пор Эдриас считал себя обязанным. Случая развязаться так и не представилось, и, каждый раз договариваясь о встрече с Юлофом, декан Куртис надеялся на окончательную развязку старого долга. Время работало против зельевара. Господин Ларид уверенно шел по карьерной лестнице, и кого в конце концов может коснуться его ответная просьба, Эдриас даже думать не хотел.

Вздохнул, мысленно ругая себя за нерешительность, и распечатал послание. Юлоф писал:

«Эдриас, я бы хотел обсудить с вами одно славное дельце. Не терпит отлагательств, и его срочность отчасти извиняет мою настойчивость. Могу я присоединиться к вам за обедом в «Ошпаренном зайце» сегодня? Скажем, сразу после полудня… Прошу не медлить с ответом.

Искренне ваш, Юлоф Ларид»

Декан Куртис скривился. Кажется, сегодня представится возможность отдать старый долг. Неясно только, что именно захочет Юлоф. Впрочем, это не узнаешь, пока не поговоришь, так что встречаться придется в любом случае.

Отписал ответ, четко обозначив время совместного обеда, отправил секретаря доставить послание, а сам уселся за бумаги. Здесь не ожидало никаких сюрпризов. Рутинное болото, еще не раздражающее, но уже и не вызывающее трепета предвкушения.

Эдриас покончил с бумагами точно к лекции. С досадой отметил, что секретарь еще не вернулся, в кои-то веки запер кабинет и отправился к студентам. Начинались вводные занятия, и декан Куртис чувствовал себя девушкой перед свадебной церемонией: его охватывало чувство волнительного предвкушения и ожидание необыкновенных открытий в привычных людях и вещах.

На рецептурный факультет крайне редко приходили зеленые новички. В основном сюда заглядывали зельевары, имеющие хоть какой-то опыт. Здесь не преподавали основ: не рассказывали, сколько раз надо стукнуть по котлу ложкой, создавая отвар от кашля, или какие следует петь заклинания, делая зелье для метания молний. Здесь изучали связи между веществами и их взаимодействие в готовом вареве. Учили понимать, сколько и каких цветков надо кинуть в котел, чтобы усилить или ослабить действие основного ингредиента. Как наградить обычное зелье дополнительными и зачастую неожиданными свойствами.

Случайным людям все это было неинтересно. И довольно сложно. Именно поэтому Эдриас любил вводные лекции. На них приходили увлеченные натуры, и их горящие взгляды невероятно грели душу. Заставляли поверить, что все происходящее на рецептурном факультете важно и нужно. И даже то, что многие ругали ребят с рецептурного «теоретиками», не омрачало этого чувства.

Сам Куртис теоретиком не был. Пришел на рецептурный после нескольких лет работы с активными зельями и на собственном опыте знал почти все, о чем вещал страждущим. Всегда жалел только об одном: не всякий желающий сможет освоить ремесло, примерно половине на это просто не хватит способностей и диапазона дара.

В этом году народу оказалось много. В девятиугольной аудитории ожидали двадцать восемь человек. Мебели тут не было, геометрия помещения не терпела вмешательства, и студенты столпились около очага, на котором стоял заранее приготовленный маленький котел. Эдриас поздоровался, немного отодвинул студентов от очага, призвал к тишине, убедился, что есть все необходимое, и начал, как он сам говорил, «завлекающее вступление».

Рядом с котлом стояла внушительная бутыль с темно-синим зельем для создания магических огней. Декан откупорил ее и вылил в котел ровно половину. По аудитории разнесся знакомый всем присутствующим резкий чесночный запах. Эдриас разжег огонь и окинул студентов победным взглядом.

— Все мы легко угадываем, что в бутыли, — усмехнулся он, помешивая варево большой деревянной ложкой с запада на восток. — Немного усовершенствуем отвар.

Достал из кармана веточку медовых, как их еще называли, «драконьих» колокольчиков и осторожно, по одному, добавил в котел три цветка. Помешал, прошептал нужные слова и, как и положено, два раза постучал ложкой по пухлому бочку котла. Дождался, пока запах закипевшей жидкости сменится на приторно-сладкий, и погасил огонь. Довольно посмотрел на студентов. С точки зрения рядового зельевара он не сделал ничего необычного, и тем приятнее будет наблюдать эффект.

— Кто желает почувствовать разницу? — ехидно поинтересовался он, взглядом вычленяя ребят с факультета пользователей активных зелий. Не всякий, кто мог создать отвар, был в состоянии им воспользоваться, а Эдриасу для нужного эффекта требовался точный безошибочный удар.

— Я хочу. — из кучки студентов вышел тот самый приятель нового ректора. Отличник-третьекурсник, которого декан Куртис застал утром за двусмысленной встречей.

— Прошу. — улыбнулся Эдриас, мысленно предвкушая впечатление, которое произведет. Паренек толковый и не должен ошибиться. — Начните с жидкости в бутыли.

Студент привычным жестом подтянул рукава, чтобы не испачкать манжеты, и, раскрыв правую ладонь пространству, прошептал несколько слов. Отвар из бутыли покорно переполз из стеклянного вместилища к руке мага. Будто окутал тонкой перчаткой. Паренек прошептал еще несколько слов и с силой сжал кулак. Жидкость исчезла. Зато в пространстве появились пять желтых магических огней. Эдриас довольно кивнул:

— Прекрасно. А теперь попробуем то, что в котле.

Студент тряхнул рукой, и огни погасли. Подошел ближе к очагу и застыл, вероятно, раздумывая, насколько безопасно использовать горячий отвар.

— Не волнуйтесь. — подбодрил Эдриас, мысленно усмехаясь. Ни разу не случалось, чтобы «пробующий» не замешкался. Слава о рецептурном факультете и впрямь была не самой доброй. — На вашем этапе наши занятия совершенно безопасны.

Паренек кивнул и снова раскрыл ладонь. Призвал варево из котла, позволяя ему окутать руку. Эдриас усмехнулся, заметив удивление студента. Отлично знал: жидкость в котле уже остыла. Маг снова прошептал слова и сжал кулак. Вокруг его руки, будто по велению самой матушки-зимы, заплясали снежные хлопья. Крупные, похожие на перья небесных птиц, они плавно опускались на пол и таяли, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Студенты почтительно загудели. Еще бы. Одним ингредиентом изменили зелье почти на противоположное. Оно и готовилось иначе, и содержало другие вещества. Эдриас снова окинул слушателей победным взглядом.

— Думаю, самое время перейти к теории, — торжественно возвестил он, приглашая учеников в соседний зал, где стояли столы и стулья.

Довольно улыбнулся, глядя на восхищенные лица. Кажется, день все-таки задался.

Глава третья

В «Ошпаренном зайце» Эдриаса ждали. Господин Юлоф Ларид сидел в огороженном от посторонних уголке и сверкал голодными глазами то на только что принесенное жаркое из говядины, то на бутылку красного. Вновь прибывший поздоровался, с наслаждением вдохнул мясной аромат с нотками розмарина и устроился напротив Ларида, всем своим видом показывая, что рад оказать старому приятелю ответную услугу.

Юлоф не спешил. Вероятно, дело казалось ему настолько деликатным, что он предпочел сначала притупить бдительность собеседника обедом. Эдриас мысленно усмехнулся и приступил к трапезе. Незачем обманывать ожидания господина Ларида, да и время перекусить более чем подходящее.

Жаркое, как всегда здесь, удалось. Нежное мясо приятно обжигало острым послевкусием, а томленые овощи придавали ему ни с чем не сравнимые кисло-сладкие отголоски. Эдриас улыбнулся: не зря «Ошпаренный заяц» считается лучшим заведением столицы. За много лет работы здешние повара еще ни разу не подвели.

Помолчали. Выпили по бокальчику привычно-добротного напитка, и Юлоф отложил приборы, давая понять, что готов приступить к обсуждению дел. Покровительственно улыбнулся. Эдриас ответил ему не менее надменным оскалом. Да, карьере Ларида, безусловно, можно было завидовать, все-таки председатель торговой палаты, не беден и близок ко двору, но и декан Куртис не уступает ему ни состоянием, ни происхождением. Путь этот торгаш не воображает, что действительно имеет влияние на настоящего зельевара.

— Думаю, лишне просить вас оставить разговор между нами, — Юлоф прошил его внимательным взглядом, будто пытаясь еще раз убедиться в собственных словах.

— Ни одна душа, живая или мертвая, не узнает о нем, — усмехнулся Эдриас и невозмутимо обновил вино в бокалах.

Юлоф огляделся как-то по-мальчишески, будто хотел спрятать украденную только что вещицу, и прошептал:

— Мне нужно приворотное зелье… Я хорошо заплачу…

— Если вас не смущает моральная сторона вопроса, — деланно нахмурился Эдриас, — то денег я с вас не возьму.

— Вы согласны? — с осторожным придыханием уточнил Ларид.

— Не то что бы я в восторге от такой просьбы, — зельевар взял бокал с вином, отсалютовал им и пригубил, — сами знаете, неприятности могут быть у всех. Но помочь нам с супругой тогда тоже дорого стоило, так что будем квиты.

Прикрыл глаза, наслаждаясь терпким виноградным вкусом с вишневой ноткой. Голод прошел, просьба оказалась не слишком обременительной, беспокойство улетучилось и сейчас можно было в полной мере ощутить превосходный букет напитка.

— Всегда знал, что вы человек чести. — довольно подытожил Юлоф и тоже пригубил вина.

— Мне нужно имя вашей дамы. И место, где я могу пообщаться с ней в непринужденной обстановке, — ринулся в наступление Эдриас. — Подобные зелья требуют точной настройки.

— Вы, думаю, уже знакомы, — Юлоф залпом опустошил бокал, вероятно, назвать имя женщины было для него непросто, — это Дария Трумель.

И, поймав удивленный взгляд собеседника, поспешил пояснить.

— Я безумно влюблен, а она, похоже, не отвечает взаимностью…

Эдриас понимающе закивал и разлил на двоих остатки ароматного напитка. Все-таки на ловца и зверь бежит. Ясное дело, интерес торгаша вовсе не в любви, но ему, декану Куртису, нет никакой разницы. Разве что надо подумать о приворотном зелье для самого господина Ларида, чтобы он получил-таки свою гармонию в браке, а заодно вывел из дела госпожу ректора. Вряд ли из этого тюфяка выйдет герой-любовник без ответного чувства, а ударить по Дарие нужно наверняка.

— Иногда достаточно лишь немного помочь, — улыбнулся он Юлофу, — и все пойдет как по маслу.

Приподнял вино:

— Выпьем за успех нашего мероприятия.

— Выпьем.

Мужчины впервые за обед ударили бокалом о бокал и занялись вином.

— Когда я получу зелье?

— Думаю, дней через десять. Встретимся. Я пришлю записку.

— Отлично, — Ларид снова покровительственно улыбнулся, и Эдриас удовлетворенно кивнул, прикидывая, удастся ли попотчевать ответным отваром «торгаша для ректора».

Как всякое ординарное зелье, любовный напиток обходился без дополнительного магического воздействия, достаточно было просто споить жидкость жертве. Загвоздка была в другом: горький вкус отвара хорошо маскировался только вином, и, если в следующую встречу Ларид не пожелает расслабиться, организовать для ректора взаимность не получится.

«Поживем — увидим», — как-то неожиданно зло подумал Эдриас и улыбнулся воображаемой картине о любовных муках этого заносчивого воротилы. Мысленно позлорадствовал: все-таки жутко приятно применять нарушающие свободу воли зелья. Чувствуешь себя повелителем чужих судеб. Почти богом. Главное — не попасться властям.

В академию возвращался в отличном расположении духа. Уже прикинул, где и как добудет ингредиенты, и когда именно сварит зелье. Чутье подсказывало: все пройдет глаже некуда, и примерно через неделю после ежегодного осеннего маскарада госпожа ректор бросит скучную академию и займется новым возлюбленным. Осталось только присмотреться к Дарие, чтобы создать зелье правильно и ударить им в самое сердце. Но за этим дело не станет. Эдриас Куртис еще ни разу не ошибался над котлом.

* * *

Дария помедлила перед дверью в кабинет декана рецептурного факультета. Вздохнула, отгоняя охватившую нерешительность. Учебный день еще не кончился, но секретаря в приемной не было, и ректору явственно вспомнилось увиденное вечером три дня назад. Жадные руки господина Куртиса и затуманенный взгляд его женщины. Тогда помощника тоже не было на месте. Правда, и час был совсем поздний, почти ночь. Тряхнула головой, отгоняя сомнения: сейчас у них с деканом назначена встреча и вряд ли он настолько безрассуден, чтобы забыть о ней.

Собралась с силами и постучала. Опекун посоветовал прежде всего наладить личные связи в непринужденной обстановке, вот она и напросилась на встречу под благовидным предлогом. Уже заглянула в гости к декану факультета активных зелий Лалии Клейт, судя по всему, редкостной самодовольной стерве, и сейчас настал черед еще одного неприятного визита. Прекрасно знала, что Эдриаса Куртиса прочили на место ректора, и поэтому готовилась к встрече с особой тщательностью, изо всех сил настраиваясь на дружеский лад. Рецептурник явно пользовался авторитетом у коллег: подружишься с ним — и, считай, дело сделано.

Декан открыл сам. Дария застыла от неожиданности. На расстоянии шага он вовсе не казался надменным гордецом, как тогда, в зале на совещании. Спокойное выражение каре-зеленых глаз, легкая улыбка на тонких губах, идеально выбритое лицо и немного растревоженная к концу дня темная коротко-стриженная шевелюра. Декан оказался выше на голову, и Дария вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую того и гляди угостит мороженым добрый дядя-фокусник.

— Пойдемте, — приказал он вместо приветствия, будто не желая, чтобы ректор проникала в его кабинет.

— Куда? — нахмурилась Дария, мысленно усмехаясь предположению, что декан Куртис, должно быть, скрывает у себя раздетую и измученную любовницу.

— Вы же писали о голосах, о погребальной песне, — он перешагнул порог и ловким движением запер дверь. Ректор смущенно отступила, в ее планы не входила даже нечаянная близость. Декан невозмутимо продолжил: — Хочу, чтобы вы показали мне место. Посмотрим, что там за комнаты. Для смертельного зелья подходит не каждая…

— Понимаю, — торопливо закивала Дария, чувствуя, как на щеках выступает румянец. Отчего-то стало стыдно за тот свой страх. Может, Тутель Нут не соврал, и пел действительно дух особняка? А она, зеленая девчонка, развела панику на пустом месте.

— Ведите. — повторил мужчина, жестом предлагая ей опереться на руку. — Разберемся. Должность ректора мне, конечно, не досталась, но на своем факультете я полноправный хозяин и не желаю, чтобы у меня под носом проворачивали темные делишки.

Дария кивнула и взяла декана Куртиса под руку. Уловила едва заметный ореховый аромат и улыбнулась: к нему бы шоколада, и можно наслаждаться чаепитием.

— А много в особняке залов, где можно сварить смертельное зелье? — поинтересовалась она, чтобы настроиться на серьезный лад. Ускорила шаг. Не очень помнила, куда идти, но надеялась, поймет, когда окажется среди знакомых коридоров. Близость декана действовала ужасно. Вспоминались его руки на теле той женщины, и в глубине души зарождалось желание проверить, а так ли он хорош, как показалось тогда со стороны.

— Это философский вопрос, — усмехнулся спутник. — Я и, к примеру, декан Клейт можем сварить его в любом более-менее приспособленном для создания зелий помещении. Но для средней руки зельевара нужна особая комната, та, что преумножит его магические потуги. В этом особняке настолько точных залов два. Оба в старой части. В той самой, которую вы так жаждете перестроить…

Остановился и посмотрел на нее изучающим взглядом. Прищурился и поинтересовался с подозрением:

— Вы не зельевар?

— Нет, — Дария почувствовала себя пойманным на мелочи воришкой. — Я, как и отец, маг заклинаний, но очень слабый.

— Они все так себе воротилы, — ухмыльнулся декан Куртис, снова предлагая руку, чтобы продолжить путь. — Мало что могут.

— Зато не ходят обвешанные склянками, как торговцы посудой…

— Если бы наши пользователи владели только тремя заклинаниями, как ваши маги, им бы тоже не приходилось таскать на себе много склянок. Только три.

— Допустим, не три, а около сотни, — возразила Дария, но тут же осеклась. Этот спор между зельеварами и магами заклинаний стар как мир, и незачем ссориться с деканом Куртисом еще и из-за этого. Вдохнула поглубже и продолжила примиряюще: — Я не зельевар, но с управлением академией должна справиться.

— Посмотрим, — хмыкнул собеседник.

Дария ничего не ответила. Наверное, следовало бы возмутиться его тоном, но она еще верила в возможность найти общий язык и не стала усугублять ситуацию. Тем более что они, кажется, пришли на место.

С дверей вокруг пропали таблички, на стенах снова невесть откуда возникла мрачная роспись. Магических огней еще не зажигали, и от этого коридор выглядел еще зловещее, чем в темное время суток. Знакомо пахнуло сыростью и плесенью. Дария поежилась. Показалось, они с Куртисом гуляют по старому склепу, где за каждой дверью много лет лежат мертвецы, ожидающие роковой ошибки случайно забредших к ним путников.

— Я слышала голос где-то здесь, — поделилась она и смерила взглядом собеседника. Тот лишь нахмурился вместо ответа.

Молча окинул взглядом все вокруг и направился к одной из дверей. Низкой, узкой, даже немного неровной. Словно она не прямоугольная вовсе, а какой-то искривленный пятиугольник. Дария поспешила за ним. Оставаться в этом коридоре в одиночестве не хотелось.

Декан Куртис почти с нежностью погладил дверное полотно: бордового цвета дерево с нарисованными на нем узорами, извлек из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок.

— Не был внутри с того дня, как получил место декана, — пояснил он, с трудом проворачивая ключ. — Почти шесть лет прошло. Но, кажется, эта единственная более-менее подходящая комната для сильных зелий в западной части особняка, — ухмыльнулся, толкнул полотно и с удовлетворением вынул ключ: — Но если использовали ее, зельевара найдем быстро: способных эффективно петь погребальную здесь пересчитать по пальцам двух рук.

Пропустил ректора вперед и сам вошел следом.

Дария прищурилась: в наступающих сумерках сквозь окна комнаты просачивалось мало света, и ничего, кроме странной, кажется, девятиугольной формы помещения, разглядеть толком не удалось. Декан Куртис фыркнул, взял с полки у входа большую толстую бутыль с пахучим зельем, откупорил и прошептал несколько слов. Жидкость засветилась, окутала руки мужчины, а затем он сжал кулаки и над головой забегали три магических огня. Небольших, но достаточно ярких.

— Оставили специально, — пояснил он, возвращая пробку на место и брезгливо отряхивая руки. — На тот случай, если навестим комнатку в темноте.

Дария поморщилась: после полутьмы коридора свет тут был слишком ярким. Восхищенно закивала и с уважением посмотрела на господина Куртиса: декан-то на все руки мастер. Смог самостоятельно использовать жидкость в бутыли. Не было секретом, что каждый умеющий творить активные зелья без труда варил ординарные, все знали, что большая часть зельеваров умеет самостоятельно добывать ингредиенты и спецы нужны только для особо редких составляющих или больших объемов, но маги-пользователи были отдельной кастой. Их дар не имел ничего общего с зельеварением: они скорее обращались к сути, почти душе зелья и заставляли его проявлять нужные свойства. Человека, сносно освоившего все направления, Дария видела в первый раз.

— Кто бы там ни пел, он явно пел в другом месте, — подытожил спутник.

Ректор огляделась и с досадой заключила, что он скорее всего прав. В свете фонарей отлично проглядывался толстый слой пыли, покрывающий все вокруг: полки с пустыми бутылями, плошками и двумя перевернутыми котлами, очаг, пол и даже подоконник.

— А есть зелье, чтобы замести следы? — поинтересовалась она первым, что пришло в голову. — Или засыпать пылью все помещение?

— Зелье-то можно сварить любое, — пожал плечами декан и ухмыльнулся, — но тогда злоумышленников должно быть по меньшей мере двое: зельевар и маг-пользователь.

— Но вы только что применили активное зелье… — попыталась возразить Дария. Прекрасно отдавала себе отчет, что Куртис уникален, но хотелось понять насколько.

— Это не делает меня магом, — махнул рукой собеседник и посмотрел на нее как-то снисходительно, как на маленькую девочку. — Владение десятью элементарными заклинаниями никого не делает магом. Просто умение зажигать фонари страшно полезное. А вот замаскировать свое присутствие я уже не смогу… Впрочем, давайте посмотрим. Если здесь хозяйничал кто-то, непременно останутся следы.

Он по-кошачьи неслышно прошел вглубь помещения, огни неспешно поползли за ним. Дария тоже. Полутьма коридора нравилась меньше освещенной комнаты. Пространство вокруг было непривычным и настораживающим. Вздохнула. В академии для чародеев, где училась она, все казалось куда современней и проще. Неудивительно. Как бы Дария ни огрызалась на Куртиса, вся магия заклинателей заключалась лишь в словах, которые надо выучить и правильно использовать. Сто волшебных песен дарили не так много возможностей, не сравнить с почти всемогущими зельеварами.

При внимательном рассмотрении комната все-таки оказалась восьмиугольной, и страх отступил. Четное количество углов легче строилось, но и энергию зельевара преобразовывало хуже. Дария улыбнулась: в дебрях изученной теории требовался проводник, иначе со временем в голове все перепутается и любой чих покажется угрозой. А ректору бояться не пристало: и так авторитета никакого, а начни трусить, подчиненные и вовсе засмеют.

— Вернитесь к двери, — строго предупредил декан Куртис, — дух-хранитель особняка любит подшучивать над гостями в вечерний час.

Дария нахмурилась, но подчинилась. Развернулась и направилась в коридор. Пахнуло прогнившим деревом, ноги погладило ледяным сквозняком, и дверь разгневано хлопнула. Ректор вздрогнула от резкого звука. За спиной выругался спутник. Дария вздохнула, чтобы унять скачущее сердце, подбежала к выходу и схватилась за ручку. Сжала сильнее вмиг вспотевшую от страха ладонь. Дернула, но дверь не поддалась. Показалось, что ее заперли снаружи. Ректор беспомощно уставилась на декана. Тот открыл рот сказать что-то, но так и застыл, не начав фразы. Откуда-то сверху и со стороны улицы одновременно послышалось женское пение: мелодичное, сладкое, завораживающее, но смертельно опасное.

Глава четвертая

У Дарии перехватило дыхание. Все внутри похолодело в ожидании чего-то ужасного. Не знала, нужно ли зажать уши, чтобы не слышать слов, или уже не поможет. Поймала взгляд декана и руки так и застыли на полпути: господин Куртис был совершенно спокоен. Его глаза смотрели изучающе, а на лице застыло выражение легкого недоумения. Потом он будто сообразил, в чем дело, и поспешил пояснить:

— Пение безопасно, — произнес торопливо, видимо, пытаясь успокоить спутницу. — Мы же не заклинатели. Наши слова действуют только на ингредиенты. А маг-пользователь применит это зелье без лишних разговоров. Но потом, когда оно будет готово.

Огляделся и покачал головой:

— А вот как выбраться из комнаты, я ума не приложу…

Дария вздохнула и посмотрела на спутника с благодарностью. Не стал юлить и издеваться над растерявшейся начальницей, сразу сознался, что все не так плохо.

— А ключ не поможет? — осторожно поинтересовалась она.

— Попробуем, — развел руками декан, — но обычно против происков духа это не срабатывает. Возможно, справится магия, — прищурился и довольно улыбнулся: — Кажется, у ваших есть заклинание, отпирающее замки. Вы им владеете?

— Владею. Не очень хорошо, но владею, — Дария обрадовалась, сама не зная чему. То ли тому, что умеет хоть немного, то ли тому, что этот мужчина увидел в ней зрелого чародея. И тоже поспешила поделиться мудростью: — Только замок должен быть действительно заперт. Если дверь закрыли с помощью магии, заклинание не подействует.

— У меня другое мнение, так что проверим все пути…

Куртис подошел к двери и попытался вставить в замок ключ. Бесполезно. Тот, как заговоренный, не желал входить в замочную скважину. Декан выругался вполголоса и покачал головой, отступая.

— Ваша очередь.

Дария послушно заняла его место. Погладила прохладное шершавое дерево двери, пытаясь сосредоточиться, и закрыла глаза. Сжала ручку. Отлично владела тридцатью заклинаниями из ста известных, более или менее еще двадцатью. На остальные дара не хватало, и они чаще игнорировали ее волю, чем покорялись. Отпирающее заклинание было как раз из бунтовщиков: хорошо, если срабатывала одна попытка из десяти.

Страшно мешало чужое пение. Чистый голос заполнял мысли и не давал сконцентрироваться. Дария вздохнула, отрешаясь от внешнего воздействия, с трудом откидывая лишнее, и затянула знакомые слова. Магия привычно обожгла гортань, и звуки стали глуше, будто проговаривала их вовсе не чародейка, а другое, более грозное и могучее существо.

Ручка двери потеряла твердость и стала походить на восковую. Дария чуть не закричала от радости. Заклинание откликнулось. Напряглась каждой мышцей и продолжила пение. Точно знала: все делает правильно, но пока не понимала, будет ли результат.

Бешено колотилось сердце, а каждый звук будто уносил кусок жизни. Но слова подчинялись, плясали на языке, и довольная Дария перестала замечать все вокруг. Забыла о двери, декане, пении, остались только она и заклинание. Податливое, могучее, хоть и прожорливое. Наконец действо подошло к концу и ректор смогла остановиться. Накатила знакомая слабость, после применения магии такой было обычным делом. Дария вздохнула и тяжело оперлась на деревянное полотно. В замке что-то щелкнуло, и как по команде прекратилось чистое пение.

Подскочил декан. Одной рукой дернул за ручку, открывая дверь, а другой буквально сгреб Дарию в объятья и прижал к себе, не позволяя упасть. Ректор только прикрыла глаза: сил сопротивляться просто не было.

— Думаю, бежать во внутренний двор и смотреть, какие окна горят, поздно, — подытожил Куртис, выводя ее из комнаты. — А вам советую выпить. У меня в кабинете есть немного подходящего напитка. И ходить далеко не надо.

Осторожно оставил ее у стены, а сам принялся запирать комнату. Дария неловко улыбнулась. Следовало бы возразить, но нежданная близость господина Куртиса смущала настолько, что ректор чувствовала себя девочкой, которую в первый раз взял за руку знакомый мальчик.

— Заходить вечером в ваш кабинет опасно для репутации, — сама пугаясь своей смелости, пошутила Дария.

— Вы в безопасности, — как-то просто и холодно ответил собеседник. Будто близость с женщиной на работе — будничное явление и попасться во время процесса вполне нормально.

Закончил с дверью и предложил начальнице опереться на руку.

— Вы и не в моем вкусе, к тому же слишком молоды, и жениться в случае чего на вас придется, — он сально хохотнул: — Так что, уверяю, ваша репутация останется безупречной. И нетронутой.

— Хотелось бы, — вздохнула Дария. Нежелание жениться на ней отчего-то развеселило. Всегда считала себя неплохой партией.

— Слово зельевара. — бодро отрапортовал Куртис.

Дария только хмыкнула в ответ и сильнее оперлась на его руку. Каждый шаг давался с трудом, но исходящее от этого мужчины спокойствие подбадривало и обнадеживало. Будто одним своим прикосновением он убеждал, что все будет хорошо.

В кабинете декана оказалось неожиданно уютно. Приятный свет магических фонарей, легкий аромат орехов и чернил, удобная мебель. Господин Куртис усадил ее за свой необъятных размеров стол, налил в широкий бокал приятно-пахнущей жидкости, а сам устроился в кресле напротив. Пригубил и снова уставился на нее изучающе.

— Выпейте, — произнес мягко, как будто разговаривал с сумасшедшей, — станет легче.

Дария послушно сделала глоток. Тепло разлилось по языку, обожгло гортань не хуже заклинания и приятно разбежалось по телу. Напиток у декана был что надо. Да и сам декан на поверку оказался не таким плохим, как думалось вначале. Поймала его взгляд и тяжело проглотила слюну. Он смотрел как-то чересчур внимательно и даже тревожно.

— Вас что-то настораживает? — поинтересовалась вкрадчиво и отпила еще глоток. Новая порция скорее дурманила, чем согревала, но вкус остался превосходным.

— Немного, — закивал он торопливой внезапно потревоженной зверушкой. — Не понимаю, откуда слышалось пение. Над той комнатой ничего нет, а под ней обычное квадратное помещение. Не для зельеварения.

Дария вежливо улыбнулась. И без магии было отлично видно, что думал декан о другом.

— А снаружи? Что там за стеной, господин Куртис? — поддержала она его маленькую ложь.

— Зовите меня Эдриас, — собеседник залпом опустошил свой бокал и тоже состряпал улыбку. — Внутренний двор. Вряд ли стоит искать там.

— Надо посмотреть планы помещения…

— Или наведаться в комнату завтра днем. Особняк и впрямь уникальный, может подкинуть неожиданностей, — указал глазами на бутылку: — Еще?

— Не стоит, — Дария покачала головой. — Сегодня ужинаю с отцом и братом, не хотелось бы прийти во дворец навеселе.

— Почему же? — как-то по-доброму усмехнулся Эдриас, и вокруг его глаз обозначились задорные морщинки. — Будете как настоящая нерадивая дочь.

— В моем положении быть нерадивой дочерью — непозволительная роскошь, — медленно процедила Дария. Вероятно, подействовал алкоголь, и захотелось хоть с кем-то поделиться своими опасениями. — Можно лишиться всего…

Потом она поймала чересчур заинтересованный взгляд собеседника и осеклась. Незачем распространяться об отношениях с королем с малознакомыми людьми. С хорошо знакомыми, впрочем, тоже.

— Я, пожалуй, пойду, — поспешила ретироваться Дария. Не хватало еще, чтобы дошло до откровенностей про отца. Отставила пустой бокал и выбралась из-за стола. — Дайте знать, когда соберетесь в комнату снова, составлю вам компанию.

— Непременно, — понимающе улыбнулся декан и поднялся с кресла проводить начальницу. — Буду рад.

— И, если не затруднит, напишите мне список зелий, которые готовят с этой песней, — попросила она, уже стоя в приемной.

— Не затруднит, — он улыбнулся еще шире и плавно, почти ласково затворил за ней дверь.

Дария вздохнула с облегчением и направилась к выходу из здания. Захмелевшая глупышка. Нашла с кем разглагольствовать о семье. Забыла, что в ее ситуации молчание было самой ценной монетой.

Отец никогда не любил мать, воспользовался пару раз недалекой красоткой, и только. Вроде как она и не хотела даже. Заставил. Ни в детстве, ни став взрослой, Дария так и смогла понять зачем. Ребенка от этой связи никто не ждал: у короля подрастал наследник, да и его супруга не обрадовалась бы известию об измене. Но монарх хоть и не признал дочь, поступил честно: нашел ей достойного опекуна и девочка ни в чем не нуждалась. Почти не общались: отец приезжал на день рождения и иногда на праздник осени. И на этом все. В перерывах даже писем не писал.

Все изменилось после смерти королевы. Монарх будто вспомнил о подросшей дочери: та стала вхожа во дворец и даже принц и тот спокойно относился к ее присутствию. В какой-то момент Дария решила, что раньше король просто щадил самолюбие супруги и теперь проявит к кровинушке всю отцовскую любовь. Но со временем в голову стали закрадываться сомнения. А уж когда он прозрачно намекнул, что готов признать дочь, если та поможет навести порядок у зельеваров, Дария распрощалась с иллюзиями. Отец ее не любит, она нужна ему для каких-то то ли государственных, то ли личных целей. Так или иначе, сошлись на том, что король признает ее после ближайшего праздника осени, и последнее, чего хотела сейчас Дария, — дать ему повод передумать. Не понимала, зачем ей официальное признание, все вокруг и так знали, кто она, но сердце разгонялось от одной лишь мысли, что родитель открыто назовет ее дочерью.

Обманула Куртиса: встреча во дворце у нее намечалась завтра, а сегодня вечером она ужинала с Нариолем, отличным парнем и, наверное, единственным своим другом. Опекун не одобрял их общения, и, чтобы лишний раз не раздражать Трумеля, Дария солгала и ему. Сказала, что придет домой поздно, сослалась на занятость и сложности с новыми обязанностями. А сама направилась в тихое, но милое местечко недалеко от академии. После того как декан рецептурного факультета застал их в парке, молодые люди решили встречаться за пределами учебного заведения. Незачем было давать повод для сплетен.

Нариоль ждал подругу в тесном, но спрятанном от посторонних глаз кабинете с маленьким столиком на двоих. Уже успел напасть на запеченную свинину и тушеную капусту и сейчас неспешно потягивал квас из большой, раскрашенной яркими цветами кружки.

— Ну как, узнал что-нибудь? — вместо приветствия поинтересовалась Дария и уселась за стол напротив юноши. Положила себе еды и принялась за трапезу. Только сейчас почувствовала, как голодна. Свинина пахла перцем и манила сильнее самых изысканных сладостей. А во рту казалась пищей богов, не меньше. Таяла на языке и оставляла нежное послевкусие.

— Узнал, — усмехнулся Нариоль и взъерошил белобрысую шевелюру. Посмотрел на собеседницу и снова приложился к кружке.

Дария только усмехнулась и выжидающе уставилась на собеседника. Сколько помнила, Нариоль всегда любил подразнить, и сейчас ему требовалось несколько мгновений насладиться легким превосходством.

— Про духа-хранителя здания рецептурного факультета говорили всегда, — с улыбкой начал он неспешный рассказ, — но пение стали слышать два года назад. Точно после трехсотлетия основания академии. Сначала думали, шутит кто-то из студентов, но сразу ничего не нашли, а после решили, что триста лет — достаточный срок для духа. Даже легенду какую-то вспомнили про возлюбленную главного зельевара, которая до самого конца ждала его возвращения. Он вроде за ингредиентами ушел и не вернулся.

— А она так любила, что уготовила ему смерть? — ехидно заметила Дария.

— Может, из ревности? — скривился в ухмылке Нариоль и приложился к кружке с квасом. Вздохнул и покачал головой: — Хотя мне эта версия тоже кажется смешной…

— Думаю, все проще, — отрезала Дария и потянулась к кувшину с квасом. Добыть немного себе, пока приятель не выпил все. Вылила в кружку остатки и продолжила: — Зелье нельзя приготовить в другом месте, все подходящие заняты или одной из трех академий, или королевскими зельеваренными мануфактурами. Вот кто-то из местных и облюбовал особняк рецептурников для своих черных делишек. Не удивлюсь, если замешан кто-то из деканов. Куртис, Клейт или Тут…

— Клейт вероятнее всего, — Нариоль прищурился, — неприятная злая женщина…

— Мне тоже так показалось, — скривилась Дария и вернулась к трапезе.

Судя по всему, приятелю нечего было добавить, а голод мучил страшно, да и мясо начало остывать. Холодного не хотелось. Сегодняшний день и так прошел в суете, так хоть поужинать стоило спокойно.

Вернулись к разговорам, уже когда ужин подошел к концу. Привычный к тому, что подруге требуется время поразмыслить над услышанным, Нариоль больше не заводил разговоров о делах, и остаток вечера прошел в праздной болтовне. Дария слушала студенческие байки, улыбалась шуткам собеседника и лишний раз благодарила судьбу, что у мужа матери оказался такой замечательный сын от первого брака. Да, Нариоль был младше на пять лет, но менее близким от этого не становился. Рядом с ним Дария чувствовала себя беззаботно и весело, как в детстве, в те дни, когда она приезжала к родительнице погостить. Тогда казалось, Нариоль и его отец радовались ей куда больше, чем матушка. А по сравнению с чопорным и вечно отстраненным опекуном эти двое и вовсе оказывали ей самые что ни на есть родственные почести. Жаль только, отчима давно не стало. Зато Нариоль вырос и кажется таким же надежным.

Собрались по домам затемно. Приятель предложил проводить, и Дария не стала отказываться: идти хоть и было недалеко, но вдвоем точно веселее. Трумель наверняка уже лег спать, а слугам плевать, с кем проводит время молодая госпожа.

В душном зале за пределами кабинета оказалось неожиданно людно. Дария усмехнулась, разглядев в неярком свете магических огней ребят в форме. Те явно занимали почти треть всех столиков. И, похоже, многие студенты были тут завсегдатаями. Сказывались цены и близость академии. Дария и Нариоль поспешили расплатиться и направились к выходу из заведения. Нового ректора еще никто толком не знал в лицо, но мелькать лишний раз среди студентов в ее планы не входило.

Вынырнули из двери и остановились на крыльце, прикидывая, какой путь короче. Дария огляделась и тут же отступила в тень. Приятель последовал ее примеру.

— Что случилось? — поинтересовался озабоченно.

Дария кивнула в сторону ближайшей арки. Там, около тусклого фонаря, скрытые от широкой дороги стеной здания справа, но зато хорошо заметные слева, стояли Мадрия Ворт, председатель попечительского совета академии, и Алюд Лур, декан факультета ординарных зелий. Эти двое явно что-то не поделили, и, хоть слов было не разобрать, — шипели друг на друга вполголоса — но спутать жестикуляцию было почти невозможно. Со стороны казалось, что эти двое сейчас вцепятся друг другу в шевелюру. Если, конечно, успеть забыть, что у Алюда вместо нее лысина. Красивое лицо Мадрии исказил оскал, а ее собеседник смотрел на нее с неприкрытой злостью.

— Как думаешь, можем подойти послушать? — едва слышно поинтересовалась Дария.

— Давай попробуем. Проведу тебя мимо арки…

— Нас заметят.

— Зато узнаем часть разговора.

Подхватил приятельницу под руку и резво увлек ее к нужному месту. Дария и охнуть не успела. К счастью, опасения оказались напрасными, те двое были слишком заняты друг другом и прежде, чем шпионов заметили, приятели услышали, как гневно фыркнул Алюд:

— Даю тебе три дня. Дольше ждать не намерен.

А потом он столкнулся взглядом с Дарией и, не задумываясь, кивнул в знак приветствия. Ректор ответила тем же, улыбаясь мысли, что если бы не мизансцена, у них вышла бы идиллия под названием «случайная встреча начальницы и подчиненного». Мадрия кивнула тоже, но, в отличие от собеседника, ее взгляд не обещал ничего хорошего. Нариоль увел спутницу за собой на тянущийся вдоль дороги тротуар. Идти было неуютно, Дарие казалось, что ее спину так и прожигают две пары глаз.

— Давай быстрее, — прошептала она приятелю, и тот послушно ускорил шаг.

Глава пятая

Эдриас зевнул и еще раз пробежался глазами по ингредиентам для любовного зелья. Кажется, все готово и можно приступать. Разжег огонь в очаге, пристроил на нем котел с уже сваренной основой и вслушался в окружающую тишину. Нет лучшего союзника, чем предрассветный час. Только глупцы верят ночи, когда еще могут появиться измученные бессонницей случайные визитеры. К рассвету затихают все и можно вершить дела, не опасаясь, что тебя застанут врасплох. Усмехнулся, радуясь собственной прозорливости. Девчонка-ректор небось еще спит в своей кроватке и даже не подозревает, какой сюрприз для нее готовит коллега.

Запахло мятой: закипела основа. Эдриас встал с запада от котла и забросил первый ингредиент — три чешуйки с левой передней лапы дракона. Большого, обитающего в горах летающего ящера. Запах стал неприятным: горьким, затхлым и режущим нос. Декан Куртис вздохнул поглубже и принялся за заветные слова. Не сдерживал голос, пел с привычной силой и энергией: эта комната для зелий хоть и была не самым лучшим магическим концентратором, зато отличалась отличной звукоизоляцией.

Помешал с запада на восток, доводя до кипения, и добавил порошок из пурпурного перца. Растение редкое и капризное, днем с огнем не сыщешь. Но только не для Эдриаса. Уже много лет он выращивал ингредиент у себя в саду. Да, перец требовал внимания и получался не таким действенным, как его дикие собратья, но сей маленький недостаток легко возмещался умением зельевара.

На этом этапе следовало как можно подробнее описать вареву жертву, и декан постарался представить начальницу. Кареглазая брюнетка с вздернутым носом и пухлой верхней губой. Ладная фигура: высокая, хоть и небольшая грудь, тонкая талия, округлые бедра. Эдриас облизнулся. Девчонка хороша. Один взгляд чего стоит. Прямой, пытливый и немного насмешливый. Дернул головой, отгоняя мысли о вкусе ректорских губ. Кажется, она пахла малиной, и поцелуй ее, должно быть, тоже отдает этим ароматом. Терпким, сладким, с легкой кислинкой.

Усмехнулся и потянулся к последнему ингредиенту: лепесткам апельсиновых роз. Они немного ослабляли неприятный запах и усиливали приворотные свойства. Снова запел заклинание. На этот раз тише — сейчас жидкость нуждалась в покое, и нарушать его излишним воздействием не стоило. Как и положено, помешал тридцать раз по диагонали с юга на север и снял зелье с огня. К вечеру, когда варево настоится, он расскажет ему о втором участнике любовных игр, потом добавит туда цветы белой аклитании, чтобы жидкость забыла о создателе, а пока с отваром для Дарии все закончено. Остался только сюрприз для господина Ларида.

Эдриас поставил на огонь еще один котел, налил туда основу и повторил ритуал — с той лишь разницей, что вместо приятной девчонки вспоминал ушлого председателя торговой палаты. Его надменную улыбку и бегающий взгляд. Наметившийся живот и, кажется, давно испорченный вседозволенностью высокого положения характер.

Снял и этот котел, затушил огонь, отнес варево в специальную тайную кладовку и отправился есть в местную забегаловку. Еще позавчера договорились с приятелем, Тутилем Нутом, позавтракать вместе, и Эдриас, хоть и подустал от зелий, не видел причин менять планы. Это к вечеру, когда все дозреет и вберет силы до конца, он будет замученнее некуда, а утром еще можно успеть несколько раз перевернуть мир. Усмехнулся, радуясь, что Мадрия чем-то занята последние два дня. Не придется оправдываться за нежелание ходить по операм и болтать после постельных игр.

Обычно по утрам академическая трапезная пустовала. Студенты ели у себя в жилых корпусах, а преподаватели предпочитали завтракать дома. Но для декана рецептурного факультета и хранителя библиотеки нашлись и отдельный кабинет, и омлет с беконом, и ароматный кофе с пышными булочками. Мужчины устроились за столом и, довольные, приступили к трапезе. Тутель без слов выложил перед Эдриасом ничем не примечательную деревянную шкатулку, и декан так же без лишнего сотрясения воздуха спрятал ее в карман. Только удовлетворенно улыбнулся. Цветы белой аклитании встречались даже реже драконов и, к сожалению, никак не желали расти в саду. Поэтому помощь приятеля была очень кстати. Впрочем, уже много лет у них с Тутелем шел взаимовыгодный обмен: бывший сборщик добывал рецептурнику уникальные ингредиенты, а тот в свою очередь иногда варил не самые безобидные запрещенные зелья. К счастью, Эдриас обладал редким умением обезличивать варево. Даже тщательно изучив его зелье, невозможно было распознать создателя.

— Мы с Алюдом задумали детскую шалость, — без предисловий начал Тутель и криво улыбнулся. — На маскараде… Жизнь готов поставить, что тебе понравится наша затея.

— Рассказывай, — усмехнулся Эдриас, придвигая к себе тарелку с еще горячим омлетом. Не мешало бы покончить с едой раньше, чем она остынет.

Собеседник подмигнул и перешел на заговорщический шепот:

— Мы хотим угостить госпожу ректора раскрепощающим зельем…

Декан Куртис усмехнулся. Раскрепощающее зелье действовало похлеще алкоголя, развязывало язык, придавало безрассудной решительности. Под ним люди вытворяли вещи, на которые ни за что бы не решились просто так. Зельевары говорили: оно стряхивает пыль воспитания и обнажает душу. Только есть ли смысл поить варевом девчонку? Вряд ли она скрывает какие-то тайны кроме романа с тем белобрысым третьекурсником с факультета пользователей. Надо, кстати, присмотреться к парню. Как знать, может через него путь королевской дочурки к браку окажется короче…

— Не уверен, что шутка удастся, — осадил Эдриас приятеля. — Не думаю, что у нее в шкафу прячется хоть один скелет. Зеленая и, полагаю, вечно под колпаком прислужников отца.

— Вот там и разберемся, насколько хорошо присматривали за девочкой… — хохотнул Тутель. Потом вдруг стал серьезным и прошил пристальным взглядом: — Нам нужна твоя помощь…

— Какая именно? — нахмурился Эдриас. Раскрепощающее зелье проще некуда, Алюд сварит его без труда.

— Поделись основой, — как-то по-детски попросил Тутель. Декану Куртису отчего-то вспомнился сын, выпрашивающий лишний кусок бисквита. — Алюд сказал, что с твоей основой сварит обезличенное зелье. Все-таки дочь короля… Пусть и непризнанная. Не хотелось бы попасться.

— Хорошо, — протянул Эдриас, ухмыляясь. Иногда ему казалось, что обезличенье и есть самый большой указатель на зельевара. Такую основу могли сварить немногие. Просто чудо, что власти никогда не пытались разобраться в тонкостях ремесла. Ему досталось бы точно. Подмигнул и добавил: — Поедим и сходим ко мне, угощу тебя колбочкой.

— Все-таки приятно позавтракать со старым добрым другом, — улыбнулся Тутель и занялся омлетом.

— Согласен со всей рецептурой до последней капли, — хохотнул Эдриас и тоже вернулся к содержимому тарелки.

* * *

День у Дарии выдался хлопотнее некуда. Вчерашняя встреча с Мадрией не прошла даром: ребята из попечительского совета как с цепи сорвались. Требовали то отчеты о ремонте одного из зданий, то сведения о покупке учебных реквизитов, то еще какую-нибудь маскирующуюся под важные вещи ерунду. А поскольку по меньшей мере половина из членов совета или вносили солидные пожертвования, или представляли королевские комиссии, игнорировать вопросы не получалось. Пришлось закопаться в цифрах, финансовых отчетах и хозяйственных книгах. К обеду Дария послала Эдриасу записку с просьбой отложить визит в таинственную комнату до завтра и снова нырнула в бумаги. Даже есть не пошла. Надо было все успеть, а она собиралась уйти пораньше, чтобы переодеться для визита во дворец. Не хотелось разочаровать отца неопрятным внешним видом.

К вечеру в кабинете тяжко дышалось от чернил, книжной пыли и резких перцовых духов шныряющего туда-сюда секретаря попечительского совета. Дария узнавала, что он в приемной, по запаху, и старалась как можно реже пускать этого мужчину в кабинет. К счастью, ее секретарь быстро понял, в чем подвох, и спасал начальницу как мог. Жаль только сам кабинет подводил: ни одно окно толком не открывалось.

Дария улучила момент, когда все старые вопросы совета получили ответы, а новые просто не успели появиться, и поспешила ретироваться домой. На ужин может прийти любовница брата, не стоит давать этой выскочке повода для высокомерного фырканья.

Словно убегающий от погони преступник, пролетела по узким, пахнущим лавандой коридорам корпуса и, счастливо избежав столкновения с секретарем совета, выпорхнула на улицу. Почти промчалась по ведущим к выходу аллеям и затормозила только у кованых ворот. Взгляд наткнулся на Эдриаса Куртиса, увлеченно объясняющего что-то студентке-второкурснице с факультета активных зелий. Хрупкой белокурой девице с огромными голубыми глазами. Дария знала ее через Нариоля: юноша давно, тайно и, кажется, безответно вздыхал по этим светлым локонам. А вот декан, похоже, преуспел. Довольно улыбаясь, он плавно водил рукой, изображая хитрые помешивания, и издалека походил на уличного артиста, разыгрывающего невнятную сценку перед единственным благодарным зрителем. Слишком благодарным. Девица ловила каждое его движение с открытым ртом.

Дария сжала кулаки и скривилась. Еще одно ископаемое потянуло на молоденьких. Есть же у него женщина, и красивая, зачем ухлестывать за другой? Пожала плечами. Кто этих мужчин разберет… Нариоля только жаль, видимо, у парня никакой надежды. Простой, неопытный и без лишних денег, вряд ли он может составить конкуренцию бывалому соблазнителю. Ничего, со временем найдет другую, не такую падкую на внешний лоск. Дежурно кивнула декану — тот, кстати, совершенно не смутился и как ни в чем не бывало кивнул в ответ — и поспешила прочь. Времени оставалось все меньше, а во дворец опаздывать — последнее дело.

Уже по дороге к отцу, сидя в душной карете и побаиваясь даже дышать, чтобы не испортить наведенную красоту, Дария вспомнила о том самом вечере. Сцене, что застала в кабинете у декана Куртиса. Тогда он не казался немощным или старым, напротив, весь его вид излучал животную силу и готовность радовать любовницу столько, сколько потребуется. Руки уверенно гладили женский стан, а губы жадно ласкали шею партнерши. Даже захотелось на мгновение оказаться на ее месте…

Интересно, а Ларид такой же прыткий? Он вроде даже младше. Усмехнулась и покачала головой: нашла кого вспомнить. Председатель торговой палаты и супругу-то небось благодетельствовать будет по большим праздникам. Слишком любит себя и не терпит бесполезных телодвижений. Дария протяжно вздохнула: если уж выбирать из стариканов, то Куртис предпочтительнее Ларида. И тут же чуть не расхохоталась. У нее самомнение тоже ох какое. Эдриас даже не смотрит в ее сторону, а она уже его в кандидаты зачислила. Глупая девчонка.

А потом кольнуло нехорошей мыслью, и сердце заухало в тревоге и сомнениях. Что, если отец прикажет ей стать супругой Ларида? Да, ей не с кем сравнивать, она и не целовалась даже, но что-то подсказывало, что этот человек будет плохим мужем. И дело тут было не только в постели.

От мрачных мыслей отвлекла резко затормозившая карета. Снаружи послышались голоса, и подоспевший слуга поспешил помочь Дарие выбраться. Его величество уже ожидал дочь за трапезой.

Шла вслед за вышколенным мужчиной по едва знакомым, пахнущим розами коридорам и изо всех сил пыталась унять скачущее в груди сердце. Ее явно вели не в столовую. Улыбалась, дышала глубоко, но никак не могла успокоиться и с каждым шагом волновалась все больше. Руки покрылись противным потом, а в голове зашумели очередные мрачные мысли. Что на этот раз задумал отец? Доволен ею или, наоборот, планирует отругать за ошибки? К чему тогда ложь об ожидании за трапезой? Как же раздражает эта королевская привычка делать тайну из каждой мелочи.

Тяжело сглотнула, когда нырнули в очередную арку. Хорошо бы родитель дал для начала поесть, воспринимать критику на голодный желудок всегда сложнее. Слуга провел ее через пустую комнату, а потом легким движением отодвинул огромную картину в тяжелой золоченой раме и жестом велел шагнуть в проход. Сам следом не пошел. Дария переступила порог и застыла, прислушиваясь. За спиной будто листья прошелестели: это картина вернулась на место. Пути назад не осталось.

Огляделась. В длинной узкой комнате горели магические огни, но даже они не позволяли понять, где находится гостья. Вокруг не было ничего, только голый голубой мрамор: слева, справа, под ногами и над головой. Дария поежилась — как в гробнице — и направилась к одной из стен помещения. Зачем-то же ее сюда привели. Не пугать же… По крайней мере очень хотелось верить, что отец не станет заниматься такой ерундой.

Уже почти подобралась к дальней стене, когда услышала за спиной шаги. Обернулась и увидела принца. Он окинул сестру надменным взглядом и привычно холодно улыбнулся. Дария мысленно ощетинилась. Братец ее недолюбливает, это ясно как день, и его попытки любезничать только настораживают.

— Поторопитесь, госпожа Трумель, — приказал он, — король ждет.

Развернулся и пошел прочь. Дария почти побежала за ним: принц-то явно должен был знать, куда надо идти.

— Где мы, ваше высочество? — поинтересовалась она, когда наконец-то нагнала брата.

— В отцовских личных покоях, — пояснил принц знакомым равнодушным тоном, — особенных покоях, тайных. Здесь нас никто не услышит. Заклинание не позволяет пройти внутрь без ведома хозяина.

Дария кивнула. Хорошо еще объясняет ей тонкости, мог бы и вовсе изобразить, что перед ним мебель. Тем временем принц открыл почти незаметную дверь в стене и пропустил сестру внутрь. Увидела отца и тут же присела в почтительном реверансе.

— Ваше величество… — склонила голову чуть влево, как и положено по этикету.

— Садитесь за стол, дитя, — кратко, будто нехотя, кивнул король в ответ. — И угощайтесь. Мы желаем послушать, как продвигаются дела у зельеваров.

Гостья дождалась, пока противный братец занял свое место, и устроилась на свободном стуле. Еды на столе хватало, но Дария с досадой отметила, что смены блюд не будет, и с легкой тоской вспомнила о любимом фруктовом десерте. Отец, вероятно, не хотел даже случайных лишних ушей, и слуг рядом не предполагалось. Позволила принцу положить ей картофеля и свинины в кисло-сладком соусе, восхитительно благоухающим клюквой, и кинула взгляд на короля. Есть хотелось ужасно, но воспитание требовало прежде удовлетворить монаршее любопытство. Принц, похоже, уловил ее состояние, и, будто издеваясь, принялся за содержимое своей тарелки.

— Пока только одна сложность, — ринулась в бой Дария. Раньше начнет, раньше спокойно поест. — Без договоренности с представителями факультетов не все толстосумы из совета готовы поделиться деньгами на перестройку корпуса. Даже с учетом королевских рекомендаций…

Король нахмурился, и на его немолодом холеном лице морщины стали еще глубже. Он весь стал походить на собранный в кулаке кусок материи. Погладил темную, с проседью, бородку и покачал головой.

— Вот что, дитя, собирайте, сколько дадут, остальное добавит королевский казначей. Мы не склонны затягивать процесс. С рецептурным корпусом надо покончить до конца осени.

— К чему такая срочность, ваше величество? — осторожно поинтересовалась Дария. — Здание не мясо на жаре, не испортится. Все успеем.

Принц ехидно хмыкнул, а король немного изменился в лице. Дарие показалось даже, что если бы не хваленая придворная выдержка, его величество бы отпустил какую-нибудь мерзкую колкость.

— Видите ли, дитя, — отец взял себя в руки и пустился в объяснения. — Мы запланировали реформы и знаем, что будет много недовольных. А зельевары представляют угрозу. Всегда думают только о себе и, когда хотят, имеют почти безграничную власть над окружающими. Мы желаем, чтобы к концу зимы единственным местом для создания активных зелий остались королевские зельеварни. Мы бы избавились и от ординарных зелий, но опасаемся, что может не хватить лекарств.

Настала очередь Дарии хмуриться. Трава с ними, с лекарствами, их любая посредственность сварит, но зарубить на корню создание активных зелий — это неправильно. Там много полезного. И ради чего? Чтобы спокойнее прижучить одну группу благородных толстосумов и дать волю другой? Она облизнула пересохшие от волнения губы, оторвала от неба ставший непослушным язык и осторожно возразила отцу:

— В королевских зельеварнях нет таких точных помещений, как у рецептурного факультета. Мы можем лишиться многих активных зелий навсегда. А среди них полно полезных.

Король махнул рукой.

— С большинством трудностей люди превосходно справляются и без зелий. Мы ничего не потеряем, а вот возможности зельеваров ограничим.

— Вероятно, ваш прадед, который «реформировал» магию заклинаний, думал так же, — почти огрызнулась Дария. Отчего-то невероятно возмущало это желание отца избавиться от магии. Мастера заклинаний с каждым днем все больше походят на шутов, и из зельеваров тоже решили сделать нечто похожее. Набрала воздуха в грудь и продолжила: — А закончилось все сотней заклинаний и измельчанием чародеев. Наш инструментарий теперь больше подходит для балагана.

— Если за это время не восстановили старые заклинания и не создали новые, значит, они не очень-то и нужны, — парировал король. — Грош цена тем знаниям, ради которых люди не желают прилагать усилий…

— Но могут ведь не все, — слабо возразила Дария, но собеседник не дал ей продолжить.

— Ничего не желаем слушать. Мы ваш король, ваш благодетель, ваш отец, в конце концов. И вы либо выполняете нашу волю, либо, — тут он опять нахмурился, и лицо его снова превратилось в смятый лоскут, — либо отправляетесь к господину Трумелю и ждете, пока он подыщет вам подходящего кавалера. Чтобы у нас никогда больше не болела о вас голова. Все понятно?

Дарие захотелось расплакаться. Стул будто покрылся колючками, а гладкая поверхность стола заледенела. Родитель буднично и легко напомнил, что она всем только мешает.

— Я вас услышала, — подытожила Дария и уткнулась в тарелку. Надо поесть, хоть какая-то радость от этой встречи.

— Надеемся, что еще и поняли, — подытожил король и тоже вернулся к трапезе.

Дария вздохнула. На душе стало так муторно, что впору было напиться до беспамятства.

Глава шестая

Эдриас вошел в свой кабинет и тяжело опустился на стул. Откинулся на привычно мягкую спинку. Потер лицо и протяжно вздохнул. До завываний под ложечкой хотелось кофе. День начинался тот еще. Мало того что Мадрия не дала толком выспаться, а сын умудрился показать характер даже за завтраком, так еще и Ларид прислал записку, что заедет за зельем в академию. Все планы летели неизвестно куда. И если сын и любовница доставляли, в общем-то, приятные хлопоты, то торгаша видеть не хотелось, но спорить с ним было себе дороже. Жаждет получить недозревшее зелье — получит. А дальше не его, декана Куртиса, забота. Жаль, конечно, не выйдет устроить для госпожи ректора взаимности, но она молода и довольно мила, как знать, может, любовь мужчины перепадет ей и без постороннего вмешательства?

Снова с тоской подумал о кофе. Все-таки уже прошли лекция и утренняя встреча с преподавателями рецептурного факультета, и неплохо бы сделать небольшой перерыв. Усмехнулся, освежая в памяти планы на сегодня: он непременно его устроит. Правда ближе к обеду. Сначала стоит дождаться Ларида, а потом сопроводить Дарию в таинственную комнату. Не могут добраться туда уже неделю. Госпожа ректор постоянно отменяет встречи в последний момент.

Эдриас слабо улыбнулся и покачал головой. Даже если Дария не захочет пойти туда сегодня, он затащит ее силой. Надоело ждать. Комната никак не выходила из головы, и чем больше он думал о ней, тем больше появлялось вопросов и сомнений. С радостью отправился бы туда без начальницы, но его интерес мог спугнуть стеснительного вечернего зельевара, а совместный визит с ректором, напротив, никаких подозрений не вызывал. Во-первых, все вокруг были уверены, что Эдриас не станет помогать новому ректору, а во-вторых, так создавалось впечатление, что все относятся к словам Дарии как к дамским бредням, потакают им, но не более, и черному зельевару нечего опасаться. Значит, у декана Куртиса будет небольшая, но фора. Останется только ею воспользоваться.

От коварных мыслей отвлек секретарь. Сообщил о визите господина Ларида и тут же, как и велел декан, впустил гостя. Эдриас растянул губы в самой добродушной улыбке, на какую оказался способен: сегодня хотелось увидеть, как торгаша будет распирать от самодовольства. Гость одарил его привычной надменностью. Даже поздоровался так, будто находиться в кабинете декана рецептурного факультета было ниже его достоинства. Господин Куртис подавил в себе желание обратиться к Лариду по титулу — напоминание о происхождении могло легко расставить все по местам — и предложил сесть в кресло около стола. Подошел к секретеру, достал оттуда небольшую — с ладонь — бутыль из темно-зеленого стекла и, продолжая улыбаться, протянул ее гостю.

— Только не спешите, — предупредил строго, — зелью стоит настояться еще дня три-четыре. Тогда оно и подействует быстро: через неделю-две, и уже никогда не отпустит жертву.

Господин Ларид поморщился. Вероятно, слово «жертва» не казалось ему подходящим. Эдриас обошел стол и уселся на своем привычном месте. Рассчитывал, что гость поймет: визит окончен, но тот не спешил уходить. Снова мялся как юноша, явно желая и страшась задать вопрос. Декан Куртис мысленно выругался и ринулся в бой.

— Вы что-то хотели спросить, Юлоф? Простите, у меня мало времени, вот-вот начнется лекция, — не моргнув глазом, соврал он.

— Да, — выдохнул Ларид, на мгновение растеряв свою надменность. — А что будет, если жертва, — тут он нахмурился, но потом взял себя в руки и снова стал равнодушным, — выпьет недозревший отвар? Он будет хуже действовать?

— Именно, — оживился Эдриас. Когда дело касалось зелий, рецептурник готов был говорить бесконечно. — Во-первых, оно подействует не через неделю, а примерно через две-три, во-вторых, довольно быстро сойдет на нет. Вызревшее зелье формирует привязанность до конца жизни того, к кому привязали. Недозревшее лишь на пять-семь лет. А если у жертвы уже есть возлюбленный, то оно может пройти и через пару лет. Зависит от того, насколько прочны существующие чувства.

— То есть если я хочу получить эту женщину и не имею возможности ждать, когда вызреет зелье, я должен буду действовать через две недели?

— Да… Поначалу эффект будет очень сильным. А там, может, стерпится-слюбится, — тут Эдриас позволил себе ехидно улыбнуться. — Но я бы на вашем месте не спешил. Терпеливые получают все.

— Но тут же не на один раз? — Ларид взвесил в руках бутыль и сверкнул темными глазами на собеседника, будто задирая дворового хулигана. — Вроде как чайная ложка нужна.

— Для верности можно использовать отвар несколько раз, тогда привязанность будет вечной, — подтвердил Эдриас, — но тянуть тоже не советую, через пару полнолуний зелье испортится. Как пользоваться, знаете?

Юлоф покачал головой.

— Чайную ложку растворить в жидкости и дать выпить жертве. Зелье имеет вкус, так что лучше добавлять в вино или настойку. Желательно выпить все. Но если что-то и останется, это не страшно.

— Понял вас, — гость поднялся с кресла, спрятал бутыль в карман дорого отделанной куртки и направился к выходу. — Никогда не забуду вашей услуги.

— Было бы лучше, если бы вы забыли о ней как можно скорее, — подытожил Эдриас, — зелья, нарушающие свободу воли, запрещены.

Ларид снова превратился в трусливого мальчишку. Энергично закивал и поспешил покинуть кабинет. Декан Куртис только хмыкнул. К чему лезть в авантюры, от которых у тебя поджилки трясутся? Закрыл дверь, вздохнул и пригладил прическу. Намечалась встреча с ректором, и Эдриасу неизвестно отчего хотелось произвести впечатление на девчонку.

* * *

Дария взяла декана Куртиса под руку и почувствовала, как кровь приливает к лицу. Прикусила губу и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Признаваться, что так и не запомнила, как добраться до заветного коридора, было жутко стыдно. Особенно этому мужчине. Ее не обманывали ни любезность Эдриаса, ни кажущаяся надежность и благожелательный настрой, ни ореховый аромат. Постоянно напоминала себе: рядом внимательный и опасный соперник: дашь слабину, и сожрет с потрохами.

Эдриас буднично накрыл ее кисть свободной рукой, обжигая прикосновением даже через кружевную перчатку. Застыла, раздумывая, разорвать прикосновение или оставить как есть, когда он почти по-отечески похлопал ее ладонью.

— Не бойтесь… Сегодня мы ждем подвоха и ничего не пропустим. Тем более день за окном.

— Я не боюсь, — с облегчением отозвалась Дария, но руку отодвинула. Продолжила путь. Не хотелось думать, что декан Куртис примется еще и ухаживать. — Просто замерзла, пока дошла сюда. Ветер…

— Осень, — Эдриас мягко направил ее к очередному повороту. — Ничего, еще будут теплые деньки. Опять же, маскарад. Шумный остаток лета.

Дария хмыкнула. С самого вступления в должность она только и слышит, что о празднике. Маскарад то, маскарад се… Вся академия в едином порыве ждет этого события, как чего-то важного. Словно все нарядятся, потанцуют, повеселятся, и жизнь вокруг изменится к лучшему. Читала, что много лет назад, еще до запрета на идолов, в начале осени зельевары проводили задабривающие богов обряды. Видимо, пиетет перед маскарадом остался еще с тех времен. Иначе никак не объяснить веру взрослых серьезных людей в чудо.

— Вы уже подготовили костюм? — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Да, — невозмутимо ответил собеседник, — я наряжусь обезболивающим отваром.

Дария нахмурилась: что еще за бред, — а потом посмотрела на собеседника. В его каре-зеленых глазах мелькнул уже знакомый задиристый огонек, и ректор тяжело сглотнула. Разыгрывает он ее, что ли? Эдриас улыбнулся одними уголками губ.

— Вы правда поверили? — хохотнул глухо. — У вас такое лицо… Будто я ненормальный. Наряжаются только студенты, мы обходимся масками и парадными туалетами.

— Поверила, — улыбнулась Дария и покачала головой. — И никак не могла сообразить, как этот костюм должен выглядеть…

— Не знаю, как выглядеть, — Эдриас подвел ее к еще одному повороту, и они нырнули в очередной узкий коридор, — но пахнуть должен ужасно.

— Тогда и впрямь лучше обойтись маской, — подытожила Дария, припоминая, что обезболивающее варево воняет поношенной обувью, огляделась и довольно объявила: — Пришли.

В душном коридоре в полдень царила полутьма. Не такая гнетущая, как во время захода солнца, но все-таки. Зато Дария заметила, что таблички с дверей никуда не пропадали, просто они совпадали по цвету с деревом полотна и оттого казались незаметными при плохом освещении. А вот чтобы разглядеть надписи, вероятно, требовалось зажечь дополнительные огни даже днем.

Эдриас не дал долго созерцать красоту коридора, оставил спутницу, подошел к знакомой неровной двери и отпер ее. Пахнуло плесенью, сыростью и осенними листьями. Декан переступил порог, и Дария поспешила за ним. Сколько же здесь было пыли. Будто ее копили лет триста, не меньше.

— Что ищем? — поинтересовалась она, бессознательно приподнимая край платья. Знала, что между подолом и полом есть расстояние, но пыль под ногами походила на грязевой ковер, и Дария побоялась собрать ее светлой юбкой.

— Понятия не имею, — выдохнул Эдриас, выглядывая в одно из окон. — Показывайте все, что кажется необычным, будем разбираться, стоит оно внимания или нет.

Дария кивнула и усмехнулась. Ей все тут казалось необычным. И восемь углов, и стены разной ширины, и множество узких окон. А к шкафам вообще подходить было страшно. Так и представляла, что оттуда выползет неведомая пыльная тварь и съест одним махом. Запретила себе бояться. Собралась с мыслями, припомнила, откуда слышалось пение в последний раз, и решительно направилась к нужному углу.

— А почему эту комнату не используют сейчас? — полюбопытствовала, чтобы хоть как-то унять скачущее от беспокойства сердце.

— Если верить архиву, — Эдриас отошел от окна и вовсю шарил по шкафам и полкам. Даже оборачиваться к собеседнице не стал, — закралась ошибка в расчете геометрии стен, и эта комната преобразует магию плохо. Зелья получаются так себе. Ученикам не подходит, у них и без комнаты полно ошибок, а состоявшихся зельеваров не так много, и они используют, скажем так, более удачные помещения. Здесь долго был склад, но еще при старом ректоре нам стало перепадать меньше денег и запасы тоже подтаяли.

Дария понимающе кивнула. Потом сообразила, что Эдриас не видит ее, и поспешила подать голос:

— А старый ректор устраивал ваш тесный коллектив?

Декан Куртис отвлекся от поисков, поймал ее взгляд и усмехнулся. Покачал головой. Приблизился и уставился на нее сверху вниз. У Дарии снова заколотилось сердце. Проявит такт или съязвит? И вообще к чему она задала этот дурацкий вопрос? Будто больше заняться нечем, кроме как задирать взрослого состоявшегося мужчину, которого она нечестно обошла в гонке за должность.

— Старый ректор устраивал всех, — вздохнул Эдриас, и у Дарии на душе стало спокойнее. Все-таки перед ней взрослый человек, а не вспыхивающий по любому поводу юнец. — Жаль только, умер при странных обстоятельствах. Что случилось, до сих пор никто не знает наверняка. И вам не следует об этом забывать…

У ректора застрял ком в горле. Ей угрожают? Или просто предупреждают об опасности? Отец не ничего рассказывал об обстоятельствах смерти ее предшественника. Она думала, ректор умер от старости. А может, Эдриас и вовсе снова шутит над ней?

Над головой звонко щелкнуло, у шкафа за спиной сама по себе открылась дверца, а комнату огласило пронзительное «дзынь». Дария вздрогнула, и, как трусливая девчонка, поспешила спрятаться за спиной спутника.

Эдриас только хмыкнул, и Дарие снова стало стыдно. Трусиха. Давно пора взрослеть, а она пугается всего на свете, как девчонка. Спутник осторожно взял ее под локоть и попытался подвинуть вперед к шкафу. Не поддалась.

— Не бойтесь, я, кажется, знаю, что это такое…

— Что? — вполголоса поинтересовалась Дария. Кровь стучала в висках, и больше всего на свете хотелось, чтобы господин Куртис не выпускал ее локоть. Его прикосновение дарило хоть какую-то уверенность.

Эдриас отпустил ее и сам приблизился к открытой дверце. Поманил начальницу за собой и указал на небольшое, с кофейную чашку, отверстие в задней стене шкафа.

— Раньше вся академия была связана системой трубопроводов. Только передавали через них не жидкость, а документы или мелкие предметы в специальных капсулах. Раз в год варили самый большой котел зелья и несколько магов накладывали специальное заклинание. Под его действием воздух заставлял предметы двигаться в нужном направлении. Это один из выходов трубы. Отсюда выпрыгивали послания.

Дария нахмурилась. Из всего объяснения верилось только в большой котел, и то потому, что сейчас тот красовался в академическом парке напротив корпуса факультета активных зелий. Он, правда, больше походил на чугунную бочку для сбора воды, чем на емкость для волшебного варева. А уж совместное заклинание нескольких магов и вовсе казалось какой-то студенческой байкой.

— А почему трубопроводами не пользуются сейчас? — поинтересовалась она, вглядываясь в черноту отверстия и подавляя желание засунуть туда руку. — Вряд ли зельевары утратили былую силу…

— Меня больше интересует, отчего система сейчас сработала, — покачал головой декан Куртис. — Если только какие-то отголоски старых заклинаний… Но бывает такое крайне редко, — покачал головой и усмехнулся. — Не используют, оттого что вымерли огненные ящерицы. Совсем. Магией воссоздать не смогли, а без их хвостов нужного зелья не сваришь. Вот и приходится нагружать беготней секретарей.

Дария усмехнулась: слышала о таких сложностях с ингредиентами, правда, слышала и то, что сборщики рано или поздно находят замену. Странно, что не нашлось решения для такой полезной задумки.

— А звук по нему передаваться может?

— С учетом действия заклинания вполне, — закивал Эдриас. — Но я бы рассмотрел другие версии. Поискал еще зацепки.

— Давайте поищем, — улыбнулась Дария и отступила от шкафа.

Почувствовала под каблуком ботинок стоящего рядом декана и, охнув, резко развернулась. Чуть не потеряла равновесие, но Куртис успел подхватить спутницу до того, как та упала. Дария снова покраснела: теперь мужчина был слишком близко. Она отчетливо ощущала тепло его сильного тела и густой ореховый аромат.

— Уже стою, — заверила бодро. — Можно отпускать.

Декан помедлил, вглядываясь в ее глаза, и во рту у Дарии пересохло. На мгновение показалось, что он хочет поцеловать ее. Отогнала дурацкие мысли и поспешила отступить. Эдриас не стал удерживать, лишь покачал головой.

— Стоит проявлять осторожность, — посоветовал он с хорошо улавливаемой преподавательской интонацией. — Иначе вас не злоумышленники угробят, а мебельные углы…

Дария поспешно отошла к одной из противоположных стен: стоять рядом с Эдриасом было немного волнительно.

— Подозреваю, вы бы предпочли оставить меня своим ребятам. Злоумышленникам, — усмехнулась она, разглядывая шкафы, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о нечаянной близости с деканом. — Лучше скажите, где-то есть схема этого трубопровода?

— Никогда не интересовался, но подозреваю, что в библиотеке найдется все.

— Отлично, — подытожила Дария. — Значит, после комнаты навещу господина Нута.

— Он сочтет за честь помочь вам, — усмехнулся Эдриас, распахивая соседние с «трубопроводным» шкафы. Кажется, он не рассматривал отверстие как источник звука и со свойственной всем зельеварам скрупулезностью искал другие варианты.

Провозились почти до вечернего чая, внимательно осматривали притаившиеся в шкафах котлы, ступки, склянки и прочую мелочевку. Отступили, лишь когда начало темнеть и снова пришлось зажечь магические фонари. Дария испугалась было, вспомнив про дверь, но в этот раз Куртис предусмотрительно подставил на ее пути перевернутый котел. Ректор нахмурилась, удивляясь, что не заметила, когда спутник сделал это. Но тут же успокоилась: зато их стало не так просто запереть даже с помощью магии.

— Предлагаю продолжить поиски завтра, — стараясь казаться беззаботной, возвестила она. — Иначе опять может закончиться выпивкой в вашем кабинете.

— Правду сказать, я охотнее бы поел, — сознался Эдриас. — С завтрака не добрался даже до кофе, — посмотрел на нее и осекся. Вроде бы хотел что-то добавить, но не стал.

Дария неловко улыбнулась. Надо бы зайти в библиотеку, но сил нет.

— Я бы тоже поела. Пойдемте по домам? — развернулась к двери. — Только вам придется вывести меня отсюда, я каждый раз путаю дорогу.

Эдриас кивнул, подхватывая ее под локоть.

— Здесь все поначалу плутают. Вы еще держитесь молодцом, без истерик.

Дария покачала головой. Как же хорошо, что зельевары не умеют читать мысли. Иначе бы Эдриас говорил про истерики не так уверенно. Усмехнулась и пожевала губу: ничего, путь побудет в счастливом неведении.

Дома поджидал неприятный сюрприз. Ларид, разодетый так, будто их с Дарией свадьба идет прямо сейчас, трапезничал с господином Трумелем в столовой. Сначала ректор хотела сослаться на усталость и не приходить на ужин, но потом поняла, что голод мучительнее вечера в компании занудного кавалера, и поднялась к себе переодеться.

Служанка помогла сменить испачканный пылью костюм на свежее платье, поправила прическу и удалилась. Дария придирчиво вгляделась в свое отражение. Свет магических ламп прятал видные днем недостатки, но все равно она осталась недовольна. Недостаточно выразительные глаза и слишком непокорные локоны, невнятная фигура. Но неужели плоха настолько, что ей заинтересовался только Ларид, и тот наверняка из корыстных побуждений? Вздохнула. Хотелось думать, что дело не в ней, а в окружении, но как проверить догадки, не знала. Скорчила рожицу и показала зеркалу язык. Откажет Лариду на следующей неделе и потом подумает, что и как. А сейчас не мешало бы просто поесть.

В столовой пахло тушеной индейкой и запеченными овощами. Увидев ее, Ларид поднялся навстречу и одарил почти не надменной улыбкой.

— Сегодня король предложил мне место советника по финансам, — торжественно возвестил он. — Я хочу отпраздновать это назначение с вами. Предлагаю попробовать особого вина. Мне привезли с юга. Урожай редкий, букет хоть и с горчинкой, но очень приятный. Что скажете?

Дария дежурно улыбнулась: пить не хотелось, но согласиться было куда проще, чем объясняться с дядей. Тот не любил, когда кто-то отказывает его друзьям в дегустации редких дорогих напитков. Уселась на свое место и мысленно махнула рукой.

— С удовольствием, — согласилась вслух. — Выпьем за ваш успех.

Ларид улыбнулся и, не дожидаясь слуг, сам налил вино в ее бокал.

Глава седьмая

Перед уходом декан Куртис заглянул к себе в кабинет, проверить, нет ли записки от Мадрии. Собирались провести вечер порознь, и Эдриас отчего-то боялся, что любовница передумает. Хотелось побыть одному. Точнее не одному даже, а без нее. Вздохнуть и поразмыслить немного.

Нет, постель с госпожой Ворт по-прежнему пылала огнем, но все, что творилось до и после, начинало утомлять. Мадрия слишком торопливо, назойливо и неуклюже пыталась стать частью его жизни. Он прозрачно намекал, что не готов мгновенно менять вдовий уклад, но любовница будто не слышала: то напрашивалась пообщаться с сыном, то настойчиво маячила рядом в академии. С каждым проведенным вместе днем Эдриасу все больше казалось, что дело тут вовсе не в любви, о которой ему беспрестанно мурлычут на ухо, скорее в положении, которое ей так хочется занять.

За время своего брака и траура он как-то подзабыл, насколько завидный жених: и титул, и состояние не вызвали бы нареканий даже у монаршего семейства, — а сейчас Мадрия с упорством, достойным лучшего применения, напоминала об этом. Но быть с этой женщиной до конца дней не хотелось. Вообще не хотелось жениться. Даже представить кого-то, кроме почившей супруги, хозяйкой в своем доме не мог. С госпожой Ворт стоило остановиться, выдохнуть и посмотреть по сторонам.

Убедившись, что в академии его ничего не держит, Эдриас отправился домой. Побудет немного с сыном. Заодно и поговорит с сорванцом серьезно, в последнее время мальчишка совсем отбился от рук. Пользуется тем, что за прилежную учебу ему прощают хулиганское поведение.

Пошел пешком, заодно решил заглянуть в кондитерскую, купить сыну любимых кексов. Знал местечко, где пекли такие воздушные, что даже у него, взрослого мужчины, возникало желание есть не останавливаясь. Придется сделать крюк, лавка находилась в стороне от всего, зато Эниль обрадуется и, наверное, найдет в себе силы спокойно выслушать отцовские наставления.

Уже почти стемнело, но на улице было много людей. В свете магических фонарей горожане чинно прогуливались по скверам, захаживали в лавки или вели неспешные беседы, как-то по-домашнему устроившись на скамейках. Осень уже заявила о себе, но еще не отвоевала территории окончательно. Вечер хоть и окружал прохладой, обещал приятное времяпрепровождение. Еще не дождило, и ему верили на слово. Выходили гулять налегке без плащей и зонтов.

Эдриас миновал ограждающий академию забор, центральный городской сквер, прошел торговый квартал и свернул в арку. Полюбовался на еще работающий фонтан, пересек почти пустую площадь и снова нырнул в проход между домами. Здесь начинались знакомые с детства места. Мальчишкой он часто гулял вдоль стоящих тут старых особняков. Разноцветные, будто изукрашенные неизвестным чародеем, они сулили приключения и чудеса. Тогда в этом квартале жили маги заклинаний, сейчас их стало меньше: кто-то умер, кто-то забросил ремесло — и многие дома обветшали без хозяев. А вот лавка с выпечкой и сладостями сохранилась и по сей день.

Подошел к дому из нежно-розового кирпича и толкнул дверь. В ярко освещенном помещении было всего два посетителя. Лалия Клейт и какой-то смутно знакомый дорого одетый мужчина. Они с довольным видом помогали хозяину магазина упаковывать в коробку торт. Большой, двухъярусный, весь в мелких кремовых завитушках. По тому, как бережно эти двое двигали коробку, каким тоном едва слышно переговаривались, согласовывая действия, и как близко стояли, Эдриас заключил, что видит Лалию с любовником. Он бы не придал значения этому факту, в конце концов, Лалия давно вдова, если бы она так тщательно не прятала его от остальных. Круг зельеваров был теснее некуда, все знали друг о друге больше, чем о родственниках, но госпоже Клейт долгое время удавалось скрывать своего друга. И эта скрытность сама по себе настораживала и будила любопытство.

Эдриас бы и дальше рассматривал двоих за работой, но его заметил хозяин магазина и поздоровался. Громко, душевно и тепло. Еще бы. Он знал декана Куртиса с детства. Лалия встрепенулась испуганной ланью, но быстро взяла себя в руки. Улыбнулась, поздоровалась, и они со спутником продолжили возиться с коробкой. Наконец с упаковкой было покончено, и Лалия с кавалером спешно отчалили по своим делам. Торговец, тучный немолодой усач, лучезарно улыбнулся и внимательно посмотрел на Эдриаса.

— Вам как всегда?

— Да, — закивал зельевар, радуясь одной мысли о чае с ореховым кексом. А потом прищурился и будто невзначай поинтересовался: — Часто к вам захаживает моя коллега?

— Вы о той женщине, что была с господином Рудолом? — торговец положил на бумажный лист два похожих на кирпичи кекса и принялся заворачивать их. — Видел несколько раз. Они заглядывали вместе.

Эдриас улыбнулся и закивал. Вот почему лицо мужчины показалось знакомым… Рудол был советником короля по управлению магией. Злые языки поговаривали, что именно он подбивал монарха избавиться от зельеваров. Но ради всех трав, зачем Лалия водит шашни с таким мерзким кавалером? С другой стороны, теперь ясно, почему она его прячет. Со старым ректором госпожа Клейт вмиг бы вылетела с места декана за такую связь. Так что его внезапная смерть была ей только на руку.

Расплатился и поспешил домой. Если постараться, еще можно успеть к началу ужина.

К семейному особняку Эдриас подошел даже раньше обычного. Улыбнулся мысли, что успеет поболтать с сыном до трапезы, как бы тот ни дулся после нравоучений, все сгладится кексом. Посмотрел на окна спальни Эниля и покачал головой. Огней в них не было. Странно. К ужину заканчивались не только основные, но и дополнительные уроки, и мальчишка обычно или читал, или играл у себя. Куда делся сорванец на этот раз?

Эдриас пробежался глазами по остальным окнам. Свет был в столовой, в части для слуг, в гостиной и в его кабинете. Выругался вполголоса и ускорил шаг. Никто, кроме сына, зайти туда просто не мог, но что понадобилось там мальчишке? Не хватало еще, чтобы он или выпил, или вылил какое-нибудь из зелий. Господин Куртис влетел в дом, торопливо вручил подоспевшему слуге покупки и одежду и помчался в кабинет.

Резко дернул дверь и шагнул внутрь комнаты. Сам не знал, чего боялся: Энилю тринадцать, вряд ли бы он стал пить незнакомую жидкость, но душа требовала убедиться, что все хорошо. Сын встрепенулся и выронил добытую у отца книгу. Минуту они смотрели друг на друга, а потом Эдриас улыбнулся. Сейчас мальчишка страшно походил на покойную мать: широко распахнутые голубые глаза, весело вздернутый нос и растрепанная светлая шевелюра. Поднял с пола учебник по зельеварению и привычно обнял сына. Поцеловал в макушку. С тех пор как умерла жена, Эдриас старался проявлять нежность к ребенку. От мальчишки пахло хвойным мылом, и сам он напоминал ловкого маленького зверька, которого хотелось защитить от хищников.

— Зачем тебе понадобилась книга? — поинтересовался отец строго. — Да еще и без разрешения.

Эниль отстранился — что это еще за телячьи нежности — и серьезно посмотрел на отца.

— Ты всегда говорил мне, что я маг заклинаний, как мама, а Фестер сказал, что и зельеваром могу стать неплохим. Вот я решил посмотреть, что да как. Зельевары мне нравятся больше.

Эдриас только вздохнул. Приятель сына Фестер вечно подстрекал Эниля на разные авантюры. И этот раз не отличался от предыдущих. В отличие от способности управлять заклинаниями, талант зельеварения крайне редко передавался от отца к сыну. Чаще через поколение. А разочарований для ребенка не хотелось. С другой стороны, нельзя же бояться пробовать новое…

— Давай договоримся, — подытожил он, — если всю неделю не будет жалоб на твое поведение ни от наставников, ни от слуг, я отведу тебя в специальную комнату в академии и мы сварим простенькое зелье. Заодно и поймем, как обстоят дела.

Эниль закивал и вернул улыбку, а Эдриас довольно продолжил:

— Если хочешь, могу познакомить тебя с нашим ректором, она маг заклинаний, но пытается управлять зельеварами. Может, она расскажет тебе о заклинаниях что-нибудь поинтереснее, чем твои учителя.

— Ты вроде ругался на нее пустоголовой девицей? — ехидно поинтересовался мальчишка.

— Ругался, — подтвердил Эдриас, — но сейчас изменил мнение и готов взять свои слова обратно.

Эниль как-то нехорошо, не по-детски, хмыкнул. Отец усмехнулся и осуждающе прочистил горло.

— Пойдем в столовую, — примиряюще подытожил он, когда щеки сына покрылись румянцем. — Я ореховый кекс купил.

— Всю неделю о нем мечтал, — на этот раз совсем как ребенок выпалил мальчишка и направился к выходу.

Эдриас только головой покачал. Какой забавный у Эниля возраст, вроде сын и кажется взрослым, а на деле малыш малышом. Вспомнил сосредоточенное лицо Дарии, когда та отпирала комнату заклинанием. Возрастом принцесса недалеко ушла от мальчишки. Может, и впрямь познакомить их? Да, арсенал заклинаний у госпожи ректора небольшой, зато Эниль увидит хоть кого-то, кто действительно умеет пользоваться магией. Глядишь, и зельевары растеряют привлекательность.

Вполне можно пригласить Дарию поужинать и попросить помочь. Улыбнулся своей сообразительности. У такого общения будет двойная польза: не только Эниль посмотрит на живого мага заклинаний, но и девчонка ослабит бдительность и станет доверять Эдриасу Куртису больше. Понятия не имел, зачем это нужно, но отчего-то считал, что доверие не помешает.

Еще раз вспомнил о Дарие, уже лежа в постели. Поймал себя на мысли, что не отказался бы воспользоваться доверием госпожи ректора в неформальной обстановке. Хотелось, чтобы она закрыла глаза и позволила сотворить с собой кое-что выходящее за рамки отношений «начальница-подчиненный». А потом лежала бы рядом измученная и томная и рассказывала бы какую-нибудь милую нелепицу, ровно для того чтобы немного отдохнуть, а после продолжить доверять главному рецептурнику академии до самого рассвета.

Отмахнулся от дурацких мыслей. Эдриасу Куртису не пристало мечтать о зеленой девчонке с сомнительным происхождением, какой бы милой та ни была.

* * *

Дарие снился декан Куртис. Играла музыка, и он, торжественный и строгий, невесомо придерживая ее в паре, вел в вальсе по огромному, ярко освещенному залу. Она утопала в ласковом взгляде его каре-зеленых глаз, наслаждалась теплом сильных рук и мечтала только об одном: чтобы музыка не прекращалась. Вокруг мелькали мраморные колонны и разодетые пары, над головой сияли яркие люстры, под ногами пестрил натертый до блеска паркет, а Дария смотрела на Эдриаса и никак не могла оторваться. Душа наполнялась предвкушением: вот-вот он решится, осторожно и нежно коснется губ поцелуем.

К музыке присоединилось мелодичное пение. Чистый женский голос затянул слова о весне. Дария прикрыла глаза, наслаждаясь едва заметным ореховым ароматом, и томно вздохнула. Как жаль, что ей попался такой нерешительный кавалер.

А потом пение стало громче и тоньше. Будто пыталось перещеголять лесную звонкую птаху. Дария с тревогой посмотрела на Эдриаса и вздрогнула. На нее с привычной надменностью уставился Ларид. Он облизнул губы, и Дария тяжело сглотнула: сейчас он напомнил ей варана из зверинца, который время от времени приезжал в город.

В ужасе открыла глаза и уселась на кровати. Хвала всем книгам. Занимался рассвет, и кошмар отступил без боя. Только сердце продолжало колотиться, как после пробежки. Покачала головой. Не стоило вчера пить вино Ларида, напиток оказался слишком необычным. Вкус с горчинкой, странный запах, так еще и сны после него приходят хуже некуда. Потерла лицо и слабо улыбнулась. Дался же ей этот Куртис. Да, обаятельный приятный мужчина, но не настолько, чтобы думать о нем даже во сне. К тому же староват. Вдовец с ребенком. Надо заканчивать забивать голову ерундой, и так дел по горло. Вздохнула и принялась облачаться. Самое время завтракать и отправляться на работу.

В академию пришла пораньше, собиралась посмотреть расходные книги без секретаря. Разобраться в графах, которые не понимала до конца. Доставшийся от прошлого ректора помощник относился к ней благожелательно и по мере сил прояснял сложные моменты, но Дарие отчего-то было стыдно беспокоить его лишний раз. Не хотелось казаться неумехой, которую отец назначил на большую должность из баловства и желания насолить зельеварам.

Уже отложила бумаги и собралась пойти выпить кофе, когда в приемной послышались шаги. Вышла из кабинета поприветствовать секретаря и нос к носу столкнулась с Эдриасом, который явно направлялся к ней. Растерялась. Неожиданная близость смущала. Ореховый аромат будоражил воображение и снова навевал желание поцеловать этого мужчину.

— Доброе утро. — бодро отрапортовал декан Куртис, глядя на нее сверху вниз. — Я принес план трубопровода. Забежал к Тутелю Нуту. И список зелий, которые варятся со смертельным пением. Вы просили. Помните?

— Да, спасибо, — очнулась Дария и отступила вглубь кабинета. Чем дальше от Эдриаса, тем спокойнее.

— Давайте посмотрим вместе, — предложил он и, не дожидаясь разрешения, прошел в кабинет. Выложил на стол что-то напоминающее папку и стал разворачивать ее содержимое. Сложенный, похоже, всемеро тонкий лист.

Дария хмыкнула. План оказался куда сложнее расходной книги. Мало того что чертеж был многослойным и не очень разборчивым, так еще и с кучей непонятных обозначений и дополнительных контуров.

— Нам с вами, похоже, нужен обведенный кошенилью, — задумчиво прошуршал Куртис, проводя пальцем по одной из линий.

Дария проследила за его рукой и вздохнула с облегчением: если стараться смотреть только на схемы одного цвета, все становилось немного понятнее. Преодолевая смущение, подошла ближе и тоже склонилась над чертежом.

— Получается, звук мог идти из корпусов ординарных и активных зелий, — невесело подытожила она. — Практически отовсюду.

— Нет, — покачал головой Куртис, бесцеремонно взял ее руку в свою и стал водить ее пальцем по бумаге. — Там, где у трубопровода есть повороты, магии для передачи нужно больше, значит, скорее всего, стоит рассматривать только прямые участки. А таких всего три.

Он провел ее пальцем сначала по одной красной дорожке, потом по другой, а следом по третьей. Сердце ректора вознамерилось выпрыгнуть из груди. Эдриас стоял чуть позади, но так близко, что отчетливо ощущалось тепло его тела. У Дарии зачесались плечи, впервые в жизни ей захотелось, чтобы мужчина обнял ее.

— Под подозрением у нас по-прежнему остаются здания факультетов ординарных и активных зелий и еще какое-то непонятное помещение между особняками рецептурников и пользователей, — едва слышно подытожила она, с ужасом понимая всю двусмысленность ситуации. Тяжело проглотила застрявший в горле ком. Если Куртис делает это специально, его надо задушить….

— Это старый подвал, — пояснил декан, — его вечно заливало и, насколько знаю, в конце концов его заколдовали и зайти туда стало невозможно.

— Я бы проверила все места, — Дария отняла руку и повернулась к Эдриасу лицом. — Не думаю, что это сложно.

— Согласен на все, — прошептал он хрипло, и ректору показалось, будто речь идет вовсе не о поиске тайного помещения для зельеварения.

— Отлично. — ей наконец-то удалось взять себя в руки и она уже привычно отступила от мужчины. — Завтра у нас маскарад, а послезавтра я освобожу полдня, чтобы побродить по аудиториям. Вы составите мне компанию?

— Конечно, — улыбнулся Эдриас так невозмутимо, словно и не держал ее за руку несколько мгновений назад. Не соблазнял своей близостью, не терзал мыслями об объятиях и поцелуях.

— А сейчас, если вы не против, я бы перекусила, — Дария неловко улыбнулась. — Когда уходила из дома, завтрак был еще не готов.

Декан Куртис посмотрел на часы, вероятно, прикидывая время до начала занятий, и тоже улыбнулся.

— Я знаю неподалеку милое подходящее местечко. Позволите провести вам экскурсию по забегаловкам с завтраками?

— Ведите, — усмехнулась Дария, изо всех сил надеясь, что на улице обаяние собеседника выпустит из своих сетей.

Тот как ни в чем не бывало предложил опереться на его руку. Она вздохнула и согласилась.

Глава восьмая

— Медовые колокольчики преобразуют структуру отстоявшегося отвара и позволяют ему забирать энергию из окружающего пространства, — обстоятельно пояснил Эдриас и взглянул на висящие на стене часы.

В отличие от коллег он не стал отменять лекции в день маскарада и сейчас страшно жалел о своем решении. Все равно приличного занятия не получилось. Котел остался нетронутым. Не хотелось испачкать парадный костюм зельем, а лекция выходила так себе: студенты уже предвкушали праздничный обед и совершенно не слушали про влияние растений на готовые отвары. Необходимость говорить в пустоту раздражала неимоверно, и Эдриас ругал себя за непредусмотрительность. Преподает столько лет, а еще не понял, что праздник отвлекает нестойкие студенческие души от любых, даже самых интересных лекций.

Этим рабочим утром была только одна хорошая новость: Мадрия прислала записку, что должна уехать по делам и не сможет составить компанию на маскараде. Эдриас обрадовался как мальчишка. Поездка любовницы оказалась подарком судьбы. Декану Куртису хотелось приударить за новой начальницей, и одиночество на празднике было самым подходящим вариантом.

Вчерашний приятный завтрак в компании Дарии не выходил из головы и будил совершенно непристойные мысли: постоянно вспоминались ее смущенная улыбка и не всегда удачные попытки острить. Воображение рисовало такой же девичий стыдливый румянец в миг, когда она скидывает одежды. Хотелось погладить ректора по голове, успокоить поцелуем в уголок губ или нежными объятиями. А потом прижать к себе и без лишних церемоний жадно и жестко надкусить предназначенное Лариду яблочко. Тот самый розовый бочок. Ароматный, сладкий и манящий.

Эрдриас окинул студентов задумчивым взглядом. Интересно, торгаш успел споить зелье жертве? Скорее всего, нетерпение победило здравый смысл, и с первой порцией Юлоф тянуть не стал. Надо поторопиться и ему, Эдриасу. После того как подействует отвар, все потуги и ухаживания будут бесполезны, а маленький кусок от яблочка хотелось до боли в желваках. Совсем немного… Остальное пусть доедает господин Ларид, ему все равно не Дария нужна, а те преимущества, которые перепадут ее супругу.

— Они действуют так же, как и чешуйки с хвоста дракона? — подал голос тот самый третьекурсник, белобрысый приятель госпожи ректора.

Куртис улыбнулся, всегда любил общаться с въедливыми студентами. Дария, похоже, тоже. Не зря же, в конце концов, на свиданки с ним на рассвете бегала.

— Чешуйки с хвоста и задних лап дракона лучше добавлять, пока зелье не остыло, иначе эффекта почти не будет. Они действуют только на плохо сформированные связи между ингредиентами отвара. А колокольчики можно и нужно добавить спустя несколько дней.

— Но ведь если добавлять на разных этапах создания зелья, изменения свойств тоже будут разные? — не унимался белобрысый.

— Да, — согласился Эдриас. — Мы со временем изучим все возможные варианты.

Улыбнулся. Паренек нравился ему, несмотря на то, что мог увести добычу. Впрочем, женщины обычно себе на уме, и неизвестно еще, что выдаст госпожа ректор под воздействием приготовленного Алюдом и Тутелем раскрепощающего зелья. Вдруг этот белобрысый мальчишка и вовсе окажется не у дел? В любом случае будет интересно наблюдать за происходящим.

— Я читала в одной старой книге, — затянула хорошенькая девчушка с ближайшего к нему стола, — что с помощью комбинации чешуек и медовых колокольчиков можно изменять нарушающие свободу воли зелья на противоположные. Даешь такое выпить жертве, и она снова принадлежит только себе. Это правда?

Эдриас покачал головой. Вроде как это белокурое создание приходилось младшей дочерью Лалии Клейт, неужели мать не объяснила ей, что не все старые книги точны? Надо будет поставить Лалии на вид этот недостаток в образовании ребенка.

— Отменить действие нарушающего свободу воли зелья невозможно, как ни исхитряйтесь, — отрезал он и окинул присутствующих строгим взглядом. Есть истины, о которых стыдно не знать приличному зельевару. — Проводили опыты, и они показали несостоятельность написанного в той единственной старой книге, — тут он ухмыльнулся, как всегда при упоминании о «Фолианте с рецептами от охотников за драконами», — в которой утверждают, что отмена реальна. Не верьте. Другое дело, если зелье неправильно споили жертве. Тогда его действие пройдет лет через пять-десять. Мне кажется, в книге по ошибке связали не те причины и следствия.

Вздохнул и посмотрел на часы. Стрелка наконец-то доползла до нужной отметки.

— Если у вас нет вопросов, давайте закончим на сегодня. Вижу, что праздник интересует вас больше, чем мои сакральные знания.

Студенты, казалось, не заметили его сарказма и спокойно засобирались прочь. До обеда еще оставалось время — как раз почистить перышки и навести лоск.

Эдриас вернулся к себе в кабинет и впервые в жизни пожалел, что здесь нет зеркала. Хотелось выглядеть безупречно. Чем больше думал о Дарие, тем больше волновался. Прямо как юноша перед первым свиданием.

* * *

В день маскарада Дария проснулась поздно. Праздник осени начинался с торжественного обеда, и идти в академию с утра она не видела смысла. Все равно ничего толком не успеет. Тщательно умылась, позавтракала и принялась облачаться. Терпеливо вынесла возню служанки с прической и лицом и приступила к платью.

Маскарад не поход во дворец, в академию Дария выбрала наряд попроще. Легкое летящее нежно-фиалковое платье с длинными рукавами, кружевами и оборками. Закрытое и немного строгое. Отчего-то казалось, на ректоре должно быть нечто подобное даже на празднике. Посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась смотрящей на нее милой и нежной брюнетке, вставила в прическу украшенный разноцветными турмалинами гребень и довольная отправилась в академию.

Всю дорогу снова и снова перечитывала заранее подготовленную приветственную речь. Хотелось показаться взрослой и разумной женщиной, и короткое выступление в непринужденной обстановке обещало помочь произвести впечатление. В академии было не так уж много работников, и Дария верила, что ее обаяния хватит на всех. Надеялась понравиться и студентам тоже, но тут госпожа ректор готова была философски воспринять поражение. Хвала богам, с ними прямых дел иметь не придется.

К концу пути слова речи отскакивали от зубов. Разбуди ночью, и Дария без труда начнет тараторить с любого места. А вот беспокойство только усилилось. Била нервная дрожь, и окружающее пространство казалось по-зимнему ледяным. Да, с деканами, секретарями и частью преподавателей она уже познакомилась, а вот как воспримут ее остальные? Увидят в ней только дочь короля или согласятся приглядеться немного? Вздохнула. Бросить бы все и пойти прогуляться. Но раз напросилась на работу, надо идти до конца, иначе зачем было волновать своими просьбами монарха?

Вышла из кареты у главного входа в здание факультета пользователей активных зелий. Парадный зал, подходящий для большого праздника, был только там. Прошла вслед за слугой по ярко освещенным коридорам и заняла свое место на постаменте с большим столом среди деканов, представителей попечительского совета и сопровождающих их половин обоего пола. Улыбнулась сидящему по правую руку Алюду Луру, расположившимся слева Тутелю Нуту и его спутнице и поднялась произнести речь.

Прозвучал гонг, и зал притих в ожидании ректорского напутствия. А Дария посмотрела вокруг, и у нее язык прилип к небу. Заготовленные слова показались вдруг несусветной чушью, а она сама — жалкой глупой девчонкой, неясно зачем влезшей во взрослые игры. За накрытыми столами поближе сидели степенные и строгие преподаватели, они кидали на ректора полные недоверчивого ехидства взгляды. За столами подальше ждали сигнала к началу трапезы разодетые в яркие костюмы студенты. Кого здесь только не было: и принцессы, и драконы, и даже колбочка с темно-синей жидкостью. Им было плевать на речь, они ждали только веселья. Тяжело сглотнула и посмотрела на тех, кто расположился рядом. Все были напряжены и сосредоточены, будто из последних сил сдерживались, чтобы не радоваться ее возможному провалу.

Поймала взгляд Эдриаса. Он слабо улыбнулся и подмигнул. Стало немного легче. До сих пор не понимала, друг этот мужчина или враг, но сейчас его улыбка ободряла. Отчего-то верилось, что он порадуется ее успеху. Набрала в грудь побольше воздуха и затянула заготовку. Будь что будет, она сделала что могла.

Слушали, возможно, без воодушевления, но внимательно и спокойно. Слова слетали с губ без участия разума, и Дария чувствовала, как от волнения подкашиваются ноги. Выручил сидящий рядом Алюд, налил вина в ее бокал и подал в руку. Речь завершилась эффектным тостом. Поприветствовав начало праздничной трапезы троекратным «виват.», собравшиеся перестали обращать на ректора внимание. Дария залпом опустошила бокал и поморщилась. Вино было с каким-то странным мятным привкусом. Обозвала себя сумасшедшей. Дожила: то вино Ларида не нравится, то местное угощение. Уселась за стол и тоже занялась едой, до открытия первого танца оставалось время как раз спокойно насытиться.

Всегда любила балы, и господин Трумель, зная страсть воспитанницы, брал ее с собой в гости с завидной регулярностью. Они бывали и на скромных посиделках, и на без преувеличения королевских приемах. Опекун поутих только в последнее время. Видимо, был слишком занят. Все больше времени проводил или во дворце, или дома в компании Ларида.

Танцевать хотелось страшно, и Дария осторожно, чтобы не показаться невежливой, одного за другим вычленила взглядом всех одиноких кавалеров, раздумывая, кого можно выбрать в жертвы. Осторожно намекнуть, что госпожа ректор не должна скучать под музыку. К счастью, намеки не понадобились. Желающих танцевать с новой начальницей было хоть отбавляй. Дария только и успевала, что улыбаться и подавать руку. К середине бала, вино, кажется, ударило в голову: душа просила пригласить на танец Эдриаса, но пока удавалось удерживать себя в руках.

Декан Куртис пошел на опережение, пригласил начальницу сам. Склонился в почтительном поклоне и протянул руку:

— Не составите ли мне компанию, госпожа Трумель? Всегда мечтал потанцевать с красивой молодой женщиной.

Дария кивнула и подала ладонь. Обрадовалась, услышав мелодию вальса. Прямо как во сне. Жаль, что и наяву мужчина не доведет дело до конца, не поцелует ее горячо и нетерпеливо. Для лобызаний вокруг слишком много народу. Эдриас улыбнулся так, будто уловил мысли ректора, положил руку ей на лопатку, захватывая в пару, и закружил в волшебном танце. Ласково и осторожно, так же, как в ее грезах.

Вокруг кружились пары: разодетые в веселые костюмы студенты, преподаватели при параде. Играла приятная музыка, ткань одеяний переливалась под светом магических ламп и слепила множеством самых невероятных оттенков. От цыпляче-желтого, ярко-розового и винно-красного до иссиня-черного и серебристо-серого. Множество ног будто боялись заглушить оркестр и двигались хоть и слажено, но очень тихо.

Дария не замечала ничего, только каре-зеленые, с шальной искоркой, глаза Эдриаса и тепло его прикосновений. Утопала в ореховом аромате и нежных звуках вальса. Раз-два-три, раз-два-три… Как хорошо. А потом откуда-то издалека послышалось знакомое пение. Несущий смерть чистый женский голос. Великолепный, сладкий, но очень опасный.

Напряглась каждой мышцей, вслушиваясь и пытаясь разобраться, не мерещится ли. Вроде дух должен был обитать в здании рецептурного факультета, да и музыка играет достаточно громко, вряд ли пение пробралось бы сквозь нее. Тогда почему, во имя всех трав, она его слышит? Зачастило сердце и как-то вдруг стало не до танцев. Она еще двигалась за партнером, но мыслями была далеко. Бродила по коридорам в поисках зала, где варят зелье. Когда мелодия утихла, Эдриас встревожено поинтересовался:

— Что-то случилось?

— Я опять слышу пение, — прошептала Дария, и сама испугалась своих слов. Вдруг декан Куртис решит, что она сошла с ума?

— Где? — нахмурился он, — Можем пойти посмотреть. Возможно, там и впрямь что-то серьезное…

Дария кивнула и улыбнулась. От доверия Эдриаса на душе стало спокойнее.

Посмотрела вокруг и указала на невзрачную узкую дверь.

— Кажется, там. Но я не уверена.

— С сопровождающей песней никто не может быть уверен, — успокоил Эдриас и, подхватив ее под локоть, повел прочь из зала.

— Пугает, что слышу ее только я, — прошептала Дария, когда они вышли в просторный полутемный коридор.

— Ерунда. — отмахнулся Куртис. — Так бывает, когда… — тут он собрался пояснить что-то, но в последний момент осекся. Покачал головой и подытожил неуклюже, будто влюбленный школьник: — Редко, но бывает.

Дария кивнула. Подробного объяснения не требовалось, достаточно было знать, что она еще не окончательно свихнулась. Голос в голове усилился, и стало очевидно, что идти надо в конец коридора, к виднеющейся узкой винтовой лестнице.

— Что там? — поинтересовалась Дария, когда они начали спускаться по ступенькам. В нос бил сладкий запах, неприятный и приторный, и сердце начинало встревожено биться, казалось, что там, внизу, поджидает опасность.

— Старая лаборатория и вход в подземелье, — пояснил Эдриас не оборачиваясь. Он, как и положено, шел впереди, видимо, создавая иллюзию, что защитит свою спутницу в случае чего. — Вход в подвал закрыт, но в лабораторию мы должны попасть без труда.

— Если пение слышится из подвала, значит, туда как-то зашли… Хотелось бы знать, как…

— Меня тоже мучает этот вопрос, — Куртис остановился в конце лестницы, лязгнул засовом и толкнул дверь.

Засквозило. А к приторно-сладкому запаху добавилась ощутимая горчинка. Дария поежилась. Похоже, в лаборатории была не осень, а настоящая зима. Спустилась и вслед за Эдриасом вошла в помещение.

Охнула в изумлении. Даже о пении забыла. Освещенный желтыми магическими огнями полутемный зал казался огромным. Почти не уступал размерами тому, в котором Дария только что танцевала с деканом. Разве что потолки здесь были ниже и почти не находилось пустого пространства. Довольно плотными рядами стояли столы со склянками, штативами для колб, воронками, неясными травами и другой ерундой. Будто кто-то ворвался сюда во время занятий и приказал бросить все и убираться. И студенты покорились, опасаясь навсегда застрять между миром мертвых и живых.

— Что здесь произошло? — едва слышно спросила Дария и приблизилась к Эдриасу. Захотелось взять его за руку, убедиться, что рядом есть хоть кто-то живой, а не навечно застывший на границе миров.

— Злые, но зеленые маги неправильно активировали плохо сваренный отвар, наводящий ужас, — пояснил спутник и все-таки взял ее за руку. Дария слабо улыбнулась: вероятно, тут он чувствовал то же самое. Он сжал ладонь, а она тяжело сглотнула, сейчас прикосновение Эдриаса казалось не будоражащим, а обнадеживающим и приятным. Мужчина невозмутимо продолжил: — Если и надо перестроить что-то, так эту лабораторию. Собраться скопом, по возможности снять остатки действия зелья и разобрать по кирпичику. Но пока хватает места, и мы, как нерадивые животные, просто ушли оттуда, где нагадили.

— Здесь и впрямь жутковато, — подернула плечами Дария. — Не думаю, что удастся окончательно избавиться от воздействия.

— Пока не попробуем, не узнаем, — Эдриас пожал плечами и подмигнул. — С другой стороны, так меньше желающих напасть на дверь в подвал. Здесь вообще случайные люди предпочитают не задерживаться.

— Ходят только ненормальные, которые слышат странное пение… — усмехнулась Дария. Первый страх ушел и совершенно не к месту в мысли начала просачиваться симпатия к мужчине рядом. Тряхнула головой и попыталась перенаправить думы в другое русло: — А где нужный вход?

Эдриас сжал ее ладонь и увлек за собой между столами, к дальнему углу лаборатории. Магические огни поредели, зато пропал сладкий запах, осталась только горечь.

— Вот тут, — он указал на вращающийся сгусток тьмы в шаге от угла. Дария сильнее сжала его ладонь. Вход в подвал пугал еще больше, чем лаборатория. Эдриас улыбнулся, развернулся и посмотрел ей в глаза: — У меня вроде есть отпирающее зелье, но я не уверен, что оно сработает правильно. Нужен решительный маг-пользователь, а лучше два, чтобы разделить воздействие в случае неблагоприятного развития событий.

Дария вздохнула. Вроде говорил без тени заигрывания, а ей казалось, имеет в виду что-то другое. Мысленно призвала себя к порядку: у этого жуткого прохода пение слышалось так отчетливо, будто над котлом колдуют в шаге от них, прямо за стенкой, а она умудряется думать о мужчине. Так нельзя.

— Голос явно из-за двери, — запальчиво сообщила она.

— Значит, завтра придем сюда с зельем и магами-пользователями, — подытожил Эдриас, но не отступил. Так и остался стоять рядом, удерживая за руку и поглядывая сверху вниз.

— Нам надо вернуться в зал, — несмело улыбнулась Дария. Поднимать глаза на этого мужчину было страшно. Хотелось поцеловать его, а учитывая ее опыт, точнее, его отсутствие, не выйдет ничего хорошего. Мало того что он может отвергнуть ее, так еще и посмеется над настойчивой неумехой.

— Непременно вернемся, — согласился Эдриас, и как-то буднично, будто делал это уже тысячу раз, скользнул руками от ее талии вверх к лопаткам.

Дария поймала его взгляд. Он что, издеваться над ней вздумал? Зачем? Из-за должности или предстоящей стройки? Глубоко вдохнула, чтобы унять закипающую от охвативших чувств кровь. Как бы ни злилась сейчас, как бы ни возмущалась, как бы ни хотела поцеловать, нужно держать себя в руках. Репутация — это одежда на всю жизнь, и не сменишь, и не отстираешь.

— Простите, мне пора, — буркнула она и, высвободившись из объятий, рванула прочь.

Сердце билось так, будто созывало соседей тушить страшный пожар.

Глава девятая

Дария плохо помнила, как добралась домой. Летела быстрее магической почты. Ни сгущающиеся сумерки, ни похолодевший к вечеру ветер не помогали прийти в себя. Не смогла бы внятно объяснить, от чего именно убегает, но не сбавляла темп ни на миг. Городской парк, случайные прохожие, тихие улочки и шумные аллеи, запах прелой листвы — все мелькало привычной, ничуть не успокаивающей картиной. Отрезвил дождь. Крупные капли жалили сквозь ткань, оставляя после себя холод и неуютное ощущение одиночества. Куда сбежала? Зачем? Дуреха. Может, Эдриас вовсе не хотел ничего плохого и все только показалось? Завтра следует непременно извиниться за свое странное поведение.

Как можно тише вошла в дом и быстро поднялась к себе. Не хотела, чтобы опекун видел ее вымокшей до нитки. Подоспевшая служанка помогла сменить наряд и поведала, что сегодня у них, как всегда, ужинает господин Ларид. Дария вздохнула, но спустилась в столовую. Еще не хватало прятаться от горе-женишка. Может, стоит отказать ему уже сейчас? К чему тянуть дракона за хвост?

Мужчины ее явно не ждали. Слуг в столовой не было, и оживленный разговор утих сразу, как Дария вошла. Поздоровалась. Пахло горчичной приправой для мяса и тушеными овощами, и от этого аромата захотелось перекусить. Ларид поднялся с места и, неясно чему улыбаясь, помог Дарие усесться за стол. Трумель окинул воспитанницу строгим взглядом, привычно пожевал губу, потер гладковыбритый подбородок и снизошел до беседы.

— Ваш отец желает видеть вас на торжественном ужине завтра, — возвестил он так официально, что Дария поежилась.

Трумель на самом деле был куда добрее, чем хотел казаться. Частенько баловал воспитанницу и никогда не обижал, но даже сейчас Дария иногда волновалась из-за его надменных манер. Впрочем, если ты доверенное лицо короля, сложно вести себя как добряк-хозяин бакалейной лавки. Даже с девчонкой, которая выросла на твоих глазах.

— Я непременно буду, — Дария опустила взгляд в тарелку. Время уточнять не требовалось, она прекрасно знала отцовское расписание.

— Постарайтесь выглядеть как можно торжественнее, — продолжил опекун. — Его величество сказал, это очень важный ужин.

Дария снова кивнула. Похоже, отец решил признать ее, не дожидаясь реформ в академии. Интересно, к чему спешка? Что такого произошло, что король заторопился? Как жаль, что из-за близости Трумеля к дворцу у нее нет там друзей. Так бы знала хотя бы сплетни.

— Выпьем? — поинтересовался Ларид, когда слуга поставил перед ней тарелку с едой.

— Нет, — Дария покачала головой. Вежливость требовала согласиться, но сейчас улыбка женишка казалась особенно раздражающей и проявлять чудеса гостеприимства не хотелось. К тому же вкус того вина, что пили с Ларидом в последний раз, оставлял желать лучшего. — Я достаточно выпила на празднике. Полагаю, мне уже хватит.

Трумель посмотрел строго, но настаивать не стал. Дария снова уткнулась было в тарелку, но неизвестно откуда на нее накатила непривычная решимость. Показалось вдруг, она сможет свернуть горы. Главное — действовать не откладывая. Прожевала кусок говядины в пряном соусе, бегло взглянула на мужчин, вздохнула поглубже и заговорила:

— Господин Ларид, — начала таким же торжественным тоном, как и он, когда делал предложение. Отчего-то передразнить его казалось особенно забавным. — Юлоф… Я не буду вашей женой. Во-первых, потому что не верю в вашу страсть и любовь ко мне, а во-вторых, потому что не верю, что вы можете с должным уважением вести себя в браке. При таком раскладе свобода для меня предпочтительнее.

Мужчины как один отвлеклись от еды и удивленно уставились на нее. Дария улыбнулась и пожала плечами. Отчего-то страшно хотелось отпустить еще какую-нибудь колкость про комплекцию жениха, его возраст и возможности порадовать женщину, но Трумель не дал этого сделать.

— Видимо, вы и впрямь выпили лишнего на маскараде, — подытожил он и принялся жевать губу. — Думаю, вам лучше подняться к себе. Велю принести вам ужин туда. И не спускайтесь, пока не начнете отдавать отчет в своих словах и действиях.

— Я провожу. — вызвался Ларид и Дария поморщилась. Но мужчина, казалось, ничуть не обиделся. — Хочу, чтобы вы подумали еще раз над моим предложением. По-прежнему настаиваю на месячном ожидании.

— Боюсь, ничего не изменится, — усмехнулась Дария. — Вы не станете ни заинтересованнее, ни ловчее, ни желаннее.

— Дария. — прорычал Трумель так, что она вздрогнула. — Не думаю, что вы в состоянии правильно оценить эту сторону общения мужчин и женщин. Оправляйтесь к себе. Мы с господином Ларидом забудем этот эпизод как приличные люди и будем ждать ответа на предложение в ранее оговоренный срок. Все ясно?

Воспитанница вздохнула и поднялась из-за стола. За все время общения опекун прикрикивал на нее раза три, не больше, и сейчас, наверное, самым разумным было не раздражать его еще сильнее. Ничего. Она повторит свой отказ и позже.

— Ужина не надо. — буркнула она и поспешила к выходу.

Заперлась у себя в комнате и принялась раздеваться. Неясно отчего радовалась своей сегодняшней смелости. Скорее всего, завтра ее ожидает выволочка от опекуна, но сегодня она сказала, что должна была. Такой муж, как Ларид, ей точно не нужен, даже если останется последним мужчиной на земле.

Погасила лампу и улеглась в постель. Завтра надо извиниться перед Эдриасом. Он, конечно, вел себя слишком вольно, но в нем чувствовалось хоть что-то искреннее. Если он и действовал как мужлан, то повинуясь исключительно человеческой природе, а не любви к деньгам и возможным привилегиям.

* * *

Утро следующего за маскарадом дня, как и ожидалось, началось с бесполезной суеты. Дела, которые откладывали из-за подготовки к празднику, настойчиво потребовали внимания. Эдриас, и без того не выспавшийся и злой, поймал себя на мысли, что этим утром собирается задушить ни в чем не повинного секретаря. Декану хотелось хотя бы полчаса покоя, но его постоянно дергали из-за мелочей. Наконец, сообразив, что само ничего не кончится, Эдриас велел секретарю никого не пускать в ближайший час и попытался сесть за действительно важные дела. Занялся изучением преподавательских планов на ближайший год.

Учеба уже шла полным ходом, но подчиненные вечно медлили с бумагами, а без его одобрения читать лекции было запрещено. Любая проверка, и у короля появятся дополнительные поводы извести рецептурный факультет академии. Можно было, конечно, подмахнуть не читая, но Эдриас любил понимать, что творится у него на факультете.

Сосредоточиться на бумагах не удалось. Мучили мрачные мысли. Из головы не шла Дария и ее вчерашнее бегство. А еще рассказ о пении. Произошедшее на маскараде приводило к неутешительным выводам, делать которые Эдриас не хотел. И тем не менее они все настойчивее стучали в голове.

Итак, раскрепощающее зелье на ректора подействовало плохо, скорее всего, небольшой эффект проявился позже, но сути дела это не меняло. Вряд ли Алюд ошибся при варке, скорее, кто-то разбавил основу и из-за недостаточной ее концентрации зелье ослабло. Навредили в его, Эдриаса, кабинете, или уже когда бутыль была у приятелей, неизвестно. И это не мешало бы узнать. А заодно выяснить, кто испортил основу и зачем. Особенно важным вопрос стал после откровений Дарии о голосе.

Ясное дело, вчера в подвале не пели. Никто не смог бы различить даже очень громкое пение сквозь грохот инструментов оркестра и гомон гостей. Важное пряталось в другом. У так любимой Эдриасом обезличенной основы была забавная особенность: сделанные на ней зелья чувствовали друг друга. По крайней мере пока не вызрели. Обычно это выглядело так: Эдриас варил одно зелье, а другое тоже задорно булькало у себя в пузырьке.

С Дарией получилось чуть тоньше. Она, похоже, выпила не только раскрепощающее варево Алюда, но и любовное зелье от Ларида, и этого хватило, чтобы уловить отголоски приготовления еще одного отвара, созданного на той же основе. Зелья, над которым пели погребальную.

Эдриас поморщился. Неприятно было осознавать, что его умения используют без его на то согласия. Но еще противнее оказалось понимать, что пакостит кто-то из своих.

Снаружи послышалась возня и, смирившись, что делами заняться прямо сейчас не удастся, декан Куртис встал из-за стола и открыл дверь. В приемной секретарь с сияющей подобострастной улыбкой выспрашивал у Дарии, что передать для начальника, которого именно в этот момент по злополучному стечению обстоятельств нет на месте.

— Я только что пришел через тайный ход, — улыбнулся Эдриас, пропуская ректора к себе в кабинет. Запер дверь, чтобы уж точно не помешали, и посмотрел на гостью. Сейчас она напоминала попавшего под дождь воробышка: беззащитная, взъерошенная и пугливая. Отчего-то страшно захотелось обнять ее и спрятать от всех напастей.

Дария покрылась румянцем, расцепила сложенные в замок руки и заломила указательный палец правой кисти. Тяжело сглотнула, набрала в грудь побольше воздуха и заблеяла:

— Хотела извиниться за вчерашнее бегство, — она нахмурилась и поджала губы. И, кажется, покраснела еще больше: — Отчего-то решила, что у вас фривольный интерес, и испугалась. Простите, вино, похоже, не пошло мне на пользу.

Декан Куртис улыбнулся. Он бы рассмеялся в голос, но взволнованный вид этой зеленой девчушки заставлял чувствовать себя полной сволочью. Надо же, она решила, что его интерес померещился. Глупышка. Ничего тебе не показалось, тобой жаждали воспользоваться под шумок.

Дария подняла глаза и поймала его взгляд. Эдриас облизнул губы. Страшно хотелось продолжить начатое вчера. Прижать к себе и терзать ее рот до боли, до крови, до гортанных стонов.

— Понимаю, между нами не все гладко, — выдохнула Дария, — но прошу не держать зла, я не хотела вас обидеть. Вы мне очень нравитесь, — она запнулась, но тут же поспешила продолжить: — и как человек, и как зельевар. И я бы не хотела, чтобы между нами оставалась недосказанность.

Эдриас покачал головой. Этот поток слов пора прекращать, а то так и до признания заслуг дойдет. А следом и до обмена должностями недалеко. Король может не одобрить. Приблизился к Дарие и, не дожидаясь реакции, пробежался ладонью по ее шее, притянул к себе и осторожно, едва касаясь, коснулся ее рта поцелуем. С какой бы радостью смял нежную плоть губами, дал бы волю зубам и языку, но не хотел пугать девочку, а потому шел издалека.

Дария не противилась, и Эдриас позволил себе больше. Поцелуй стал жарче, а мужские руки спустились по спине к узкой талии и ухватили жертву за бедра. А следом нежные ладони скользнули по его плечам, и декану Куртису захотелось кричать от ликования. Госпожа ректор ухватила его за шею, осторожно погладила, а потом немного неумело, но вполне бодро ответила на его ласку.

Эдриас с чувством и предвкушением втянул носом исходящий от шеи Дарии малиновый аромат. Ринулся в бой. Целовал ровно так, как планировал много дней до этого: неспешно, но горячо и безжалостно. Вторгался языком в рот, сминал ее тело в руках, сдавливал и жадно терзал губами, не оставляя ни возможности отступить, ни момента остановиться.

Дария плохо понимала, что происходит. Ореховый запах дурманил, бесстыдные касания замедляли и без того ленивые мысли, а сердце ухало так, будто перекачивает не кровь, а недостаточно разведенную строительную смесь. Сооруди с такой стену, и кладка переживет всех на свете. Было странно, но очень приятно ощущать чужой язык и прикосновения губ, настойчивые, нетерпеливые поглаживания и близость мужского тела. Не хотела открывать глаз, хотела плыть по течению и наблюдать, что из этого получится.

В чувство привел Эдриас, без лишних церемоний принявшийся расстегивать ее жакет. Страх и стыд снова победили остальные чувства, и Дария отстранилась от мужчины.

— Не думаю, что мы поступаем правильно, — констатировала она и сама удивилась, как хрипло звучал ее голос.

Эдриас невозмутимо вернул ее в объятия. Прижал к себе, поцеловал в щеку и прошептал над самым ухом:

— А как именно правильно? Скажи, я воплощу любое твое желание… — улыбнулся и поспешил передразнить: — Ты нравишься мне как женщина, а не как маг и ректор.

— И даже не как дочка короля? — усмехнулась Дария. Отчего-то мысль об отце сейчас немного развеселила.

— Это скорее минус, чем плюс, — подмигнул Эдриас и бегло поцеловал ее в нос. — Хочешь, прогуляемся вечером?

Дария собралась спросить, что об этом думает Мадрия, но потом вспомнила о приглашении к отцу и решила промолчать. Повод отказать и так был.

— Я ужинаю во дворце сегодня, но если хочешь, — обращаться к Эдриасу на «ты» для нее оказалось невыносимо сложно: — если хочешь, можем прогуляться завтра.

— Очень хочу, — он поймал ее взгляд и снова впился в губы. Дария зажмурилась и обняла мужчину. Еще недолго побудет тут, а дела подождут.

Вернулась в свой кабинет ближе к обеду. Осталась бы с Эдриасом еще, но перед визитом во дворец следовало привести себя в порядок, успеть изучить сметы и подписать академические чеки. Раньше она откладывала их из-за праздника, но маскарад прошел и повода медлить не осталось.

В кабинете ожидало послание от отца. Текст с королевской печатью извещал о переносе торжественного ужина на завтра. Неясно отчего Дария обрадовалась отмене. Собралась было снова дойти до кабинета Куртиса и сказать ему, что готова гулять вечером, но в последний момент остановилась. Частые визиты выглядели подозрительно, да и Эдриас вполне мог изменить планы. Вряд ли для него так уж важно произошедшее. Это она никогда раньше не целовалась, а декан, судя по всему, мужчина искушенный, для него лобызания с зеленой неумехой — то еще удовольствие. Махнула на все рукой и уселась за работу. Закончит, тогда и подумает, идти к нему или не идти.

Сначала долго не могла сосредоточиться на цифрах. Воспоминания о поцелуях заставляли сердце колотиться чаще, а кровь — приливать к щекам. Прекрасно понимала: для Эдриаса общение с ней — баловство, не больше, но никак не могла унять накатывающей радости. Чувствовала себя как в детстве, когда получала долгожданный сюрприз от Трумеля. Отец всегда дарил что-то дорогое и чересчур серьезное, а опекун, скорее всего, с помощью няни и учителей, угадывал ее желания. Вот и Эдриас тоже угадал. Дария не знала, хорошо это или плохо, но предпочла не жалеть о сделанном. В конце концов, дальше поцелуев все равно не продвинулись. А в них вроде ничего страшного не было.

Заметила, что увлеклась, когда заглянул попрощаться секретарь. Дария кивнула ему, не отрываясь от бумаг. Чем больше погружалась в проект реконструкции зданий, тем лучше понимала негодование Эдриаса. Удивительно, как она не замечала подвоха прежде. В смете значилась реконструкция шести залов для зельеварения по старым чертежам и трех залов по новому проекту, с измененным в меньшую сторону количеством углов. Похоже, король решил зайти издалека. Собрался уничтожать силу не зависимых от двора зельеваров постепенно, убивать волшебство и действенность отваров медленно, почти исподтишка. И как она умудрилась влипнуть во все это? Откажется сейчас — и навлечет королевский гнев, продолжит в том же духе — и приобретет огромное количество врагов среди зельеваров. Что из этого хуже, даже разбираться казалось опасным.

Постучали. Дария нехотя встала из-за стола и пошла открывать. Магия пропускала сюда только ее и секретаря, все прочие не могли войти без разрешения. Распахнула дверь и тут же оказалась в крепких объятиях. Эдриас жарко и жадно поцеловал ее. Так ненасытно, будто утром и не было ничего.

— На выходе встретил твоего секретаря. Тот сказал, что ты задерживаешься, — добродушно сообщил он, приглаживая выбившиеся из прически Дарии непослушные прядки. — Я решил зайти. Визит к отцу отменился?

— Да, — улыбнулась и поспешила закрыть дверь, жестом приглашая визитера войти. Не хватало еще, чтобы о них болтали невесть что.

Эдриас снова притянул к себе, и Дария закрыла глаза. Страшно нравились его прикосновения.

— Я вот что подумал, — вкрадчиво начал он. — Поехали поужинаем у меня. Покажешь Энилю, моему сорванцу, парочку простых заклинаний в действии. Ему полезно, а у нас будет благовидный предлог побыть вместе. Думаю, даже выкроим полчаса наедине. Дом полон слуг, визит ко мне вполне приличен. Что скажешь?

— Не уверена, что визит в твой дом так уж безобиден для репутации, но, — она почувствовала как к щекам подступает жар, — я бы не отказалась побыть с тобой еще немного.

— Я тоже, — Эдриас улыбнулся и снова поцеловал ее. Дария потерлась носом о его плечо и прикрыла глаза от удовольствия.

Возможно, когда она вернется домой, ей достанется от Трумеля, но сейчас думать о нем не хотелось.

Глава десятая

До дома Эдриаса решили прогуляться. Вечер был на удивление хорош: дождь не шел, легкий ветерок подгонял опавшие листья, а вокруг будто воцарилась магия. Казалось, в каждом шуршании, в каждом дуновении есть что-то необычное. Поймай лист, загадай желание, и все непременно сбудется.

Дария шла рядом, улыбалась и рассказывала о заклинаниях, а Эдриас изо всех сил боролся с желанием взять ее за руку. Хотелось, как смущенный юноша, сжимать ее ладонь, чувствовать тепло нежной кожи и предвкушать ласки, которыми одарят наедине. Увы. Приличия не позволяли подобной близости, только ничего не значащий разговор и прогулку в шаге друг от друга.

— Почему ты не хочешь, чтобы сын занялся зельеварением? — поинтересовалась Дария, когда они свернули на ближайшем к дому повороте. Осталось дойти до конца улицы, и будут на месте.

Эдриас остановился и посмотрел на нее, жадно разглядывая каждую деталь, представляя, как осторожно и нежно коснется ее губами. Говорить не хотелось. Хотелось утащить Дарию в укромное местечко и не выпускать из цепких объятий до самого рассвета. Любить ее в своей спальне всю ночь, а утром накормить завтраком и так же вдвоем прогуляться до академии. Отпустить поработать, чтобы вечером встретиться вновь.

— Так в чем дело? — улыбнулась она смущенно. Похоже, поняла его мысли и снова оробела.

Эдриас пошел вперед. Чем быстрее доберутся до дома, тем быстрее смогут остаться наедине.

— Никогда не думал, что Энилю это будет интересно, — он пожал плечами. — Мы с женой всегда знали, что наш сын будет магом заклинаний, как она. Все-таки ей поддавались девяносто восемь заклинаний. Сама понимаешь, редкий дар. У Эниля есть шанс стать магом не хуже. А вот зельеваром он, скорее всего, будет посредственным. Тут у меня больше надежд на внуков.

— Смотрю, у тебя все расписано, — добродушно усмехнулась Дария.

— Да, — Эдриас тоже улыбнулся. Поймал себя на мысли, что обсуждает свою семью с женщиной и впервые ее любопытство не раздражает. — Мы с супругой все поделили еще до того, как поцеловались. Молодые были, верили, что все зависит только от нас.

— Удивительно как вы вообще умудрились пожениться, — заметила спутница, явно намекая на давнюю нелюбовь магов заклинаний и зельеваров друг к другу. Впрочем, ей ли не знать, как легко зельевары договариваются с заклинателями, когда дело касается магии. Попререкаются и снова работают вместе.

— Мне всегда нравилась мысль о собственном маге заклинаний, — усмехнулся Эдриас. И мысленно добавил: «Вероятно, поэтому я сейчас обхаживаю одного из них», а вслух заметил: — Мы почти пришли.

Открыл перед гостьей кованую дверцу в сад и пропустил ее внутрь. Особняк встретил привычными огнями, и Эдриас с удовлетворением отметил, что Эниль у себя. По крайней мере, в комнате сына горел свет. Это значило, что у них с Дарией будет время побыть вдвоем до ужина. Недолго, но сейчас Эдриас готов был пользоваться каждым мгновением.

Отдал распоряжение ожидавшему в прихожей слуге и повел Дарию к себе в кабинет. Приличнее, наверное, было бы остаться с ней в гостиной, но побыть вдвоем хотелось страшно, и кабинет подходил как нельзя лучше: там их мог побеспокоить разве что Эниль. К счастью, сорванец крайне редко заглядывал в эту обитель зельеварения.

Эдриас поймал Дарию в объятья сразу же, как закрыл дверь. Крепче прижал к себе и безжалостно впился в губы. Целовал неспешно и горячо, с чувством, толком, расстановкой. Сегодня не рассчитывал на продолжение, но старался закинуть семена для ростков желания. Хотелось, чтобы Дария, даже несмотря на свою неопытность, хоть немного томилась предвкушением. До того как подействует зелье, которое ей дал Ларид, у Эдриаса есть пара недель, достаточно времени, чтобы зажечь даже девственницу и добраться до постели уже с жаждущей жара партнершей. А созревший фрукт, как известно, всегда слаще.

Не учел одного — своей зрелости. Разумом понимал: надо немного подождать, но тело настойчиво требовало десерта. Малиновый аромат кружил голову, а горячие поцелуи и ласки призывали пренебречь планами, моралью и возможными последствиями. Хотелось взять Дарию сейчас, здесь, на столе прямо перед ужином. И плевать, что она скоро полюбит другого, даже к лучшему, не успеет надоесть.

За спиной хлопнула дверь, и Эдриас вздрогнул от неожиданности. Совершенно не ждал Эниля. Оторвался от Дарии и посмотрел на вошедшего в кабинет сына. Тот явно не знал, как себя вести. Красный как рак, он опустил глаза и почти пробормотал:

— Ужин готов, сейчас накрывают на стол. Через четверть часа можно будет есть.

Эдриас покачал головой и обругал себя идиотом. Когда научится запирать двери? Не мальчик, в конце концов. Хорошо хоть Эниль реагирует как воспитанный юноша. Надо будет поговорить с ним, когда Дария уйдет. Посмотрел на девушку. Та пылала похлеще Эниля, неизвестно, правда, от чего: от смущения или от желания.

— Мой сын Эниль, — Эдриас постарался придать своему тону беззаботность. — Госпожа Дария Трумель, ректор нашей академии и маг заклинаний.

Эниль кивнул, судя по лицу, первое смущение уже отступило. Улыбнулся Дарие и отвесил положенный приветственный поклон. Она тоже, кажется, взяла себя в руки. Вернула улыбку и принялась налаживать связь.

— Отец много рассказывал о вас, молодой человек. Рада знакомству.

— Я про вас тоже наслышан, — как-то не по-детски отпустил Эниль и, прежде чем Эдриас успел кинуть на него строгий взгляд, продолжил: — Отец говорит, вокруг полно пустоголовых девиц, готовых на все, чтобы получить его в мужья.

Эдриасу захотелось провалиться сквозь землю. Лицо Дарии окаменело. На нем застыла холодная светская улыбка, за которой, как за ширмой, пряталось неизвестно что. Принцесса величественно кивнула, улыбнулась еще шире и покровительственно потрепала прическу Эниля.

— Вы ошиблись, юноша, — непривычно холодно заметила она. — Я из тех пустоголовых девиц, которые вовсе не хотят замуж. Тем более за вдовцов с сомнительными перспективами.

Эдриас вдруг заметил, насколько хорошо она держится. Великолепная осанка, никаких лишних движений и даже сейчас, когда, скорее всего, страшно зла, ничем не выдает своего состояния. Эниль смутился. Покраснел и опустил глаза. Мальчишка редко сталкивался со светским равнодушием и отсутствие реакции на шалость его, видимо, озадачило.

— Ваш отец просил показать вам пару простых заклинаний в действии, — размеренно сообщила Дария, — готовы увидеть их сейчас?

— Да, если можно, — почти пролепетал Эниль.

Эдриас только головой покачал. Сыну явно надо чаще бывать в обществе, смотреть, как на чужую дурость реагируют воспитанные люди. Дария едва заметно кивнула, прикрыла глаза и затянула заклинание. Хозяин дома удивленно приподнял бровь: такого он никогда не слышал. Вероятно, гостья решила начать со слов, не покорившихся его покойной жене. А следом Эдриас вспомнил, какими именно заклинаниями не владела мать Эниля, и охнул. И раньше, чем он сообразил, куда бежать, к шкафам или к сыну, со всех сторон зазвенело стекло. Будто мимо шла группа нетрезвых музыкантов, вообразивших, что сейчас звуки их оркестра удивительно хороши, и для пущего эффекта взявших самую высокую ноту. Склянки и бутыли задорно лопались, выпуская свое содержимое на свободу, уничтожая результаты кропотливой работы многих месяцев, бессонных ночей и усилий по добыче ингредиентов. Лишая его с такой любовью созданных запасов. Дария продемонстрировала действие магии с королевским размахом.

Кабинет наполнился смесью запахов. Бессмысленно было пытаться различить, что где. Отовсюду текло, и прежде едва слышные ароматы начали резать нос. Эдриас почти бесшумно застонал. Сжал кулаки и представил, как душит девчонку. А потом столкнулся с Дарией взглядом и немного подостыл. За неподвижной маской на лице явно читалась обида. Большая, черная, почти такая же, как бывает у Эниля, когда отец обманывает его ожидания. Почувствовал себя последней сволочью: Дария не виновата в том, что он не нашел замену супруге и пренебрежительно отзывается о женщинах в целом.

— Знаете, Эниль, — чересчур спокойно заметила она, когда слова закончились, — это заклинание никогда не поддавалось мне прежде. А растущее мастерство всегда приятно. Так что дерзайте, и у вас все получится, — посмотрела на Эдриаса и ухмыльнулась: — Думаю, мне пора, благодарю за оказанную честь. Побывать у вас в гостях было ужасно приятно.

Развернулась и направилась к выходу. Хозяин дома догонять не стал: поговорит с Дарией завтра, когда они оба немного успокоятся, а сейчас надо понять, как быстро привести в порядок кабинет, и проверить, уцелело ли хоть что-то.

Дария не пошла домой, решила немного прогуляться и привести мысли в порядок. Все равно Трумель не ждет ее рано: он не знает об отмене визита к королю, а из дворца она всегда возвращалась, уже когда все готовились ко сну. Не разбирала дороги, просто топала по знакомым улочкам и глазела по сторонам. Тело мучила усталость после магических упражнений, настроение было хуже некуда, а в душе боролись два желания: медленно и со вкусом растерзать Эдриаса и спрятаться от всех подальше. И если с первым все было понятно без лишних пояснений, то что делать со вторым, Дария не знала.

«Никогда не произноси заклинаний в гневе и обиде.» — гласил один из главных магических принципов. «Можно натворить дел, о которых потом пожалеешь», — подсказывала житейская мудрость. «Если жертва пожалуется, тебя жестоко накажут», — нашептывал опыт, и с каждым шагом Дария все больше злилась на себя за несдержанность. В позиции Эдриаса не было никакого секрета: декан даже не пытался скрывать своего отношения к женщинам в целом, а в ее наивной вере, что о ней-то он думает по-другому, он не виноват. Сама должна была сообразить. Как раз между поцелуями и мечтами о ласках посмелее. В конце концов, уже не тринадцать, как Энилю, и даже не восемнадцать, как студенткам-первокурсницам академии. Пора взрослеть и умнеть.

К ночи набежали тучки и мелкие противные капли заставили повернуть домой. Прервать добровольное одиночество и окунуться в мир вроде бы родных, но привычно равнодушных к ней людей. Идти к Трумелю не хотелось, но другого дома у Дарии все равно не было.

Как ни странно, опекун дожидался ее возвращения. Ей удалось проскочить мимо сонного слуги, но не мимо облаченного в домашнее Трумеля. Он сидел в гостиной в окружении магических фонарей и изучал одну из толстых расходных книг. Окинул подопечную строгим взглядом и буднично поинтересовался:

— Как все прошло?

— Отлично, — ответила Дария, не особо вникая, что он имеет в виду. В домашнем тепле окончательно накрыла усталость после сложного заклинания и думать не хотелось. Объясняться, где была весь вечер, тоже. Оставалось только надеяться, что про ее странные отношения с Эдриасом опекун еще не в курсе.

Трумель улыбнулся и пожелал ей приятных снов. Дария поднялась к себе и, лишь скидывая платье, поняла, что опекун наверняка спрашивал о признании ее королем, и она, похоже, обнадежила его зря.

Ничего, объяснит все за завтраком. Да и так ли это важно? Все равно до официального объявления ничего не изменится. А между разговором с отцом и публичным заявлением о его решении может пройти уйма времени. Спешить некуда.

Засыпала в раздумьях о произошедшем в доме Эдриаса. Ворочалась, злилась на себя, на него и на Эниля. Всем троим стоило держаться осторожнее. Мальчишке не провоцировать гостью отца, Эдриасу не заставлять сына ревновать, а ей не давать себе волю из-за мелочей. Узнай ее магические наставники, при каких обстоятельствах ей поддалось заклинание разрушения стекла, ее ждет по меньшей мере выговор. А в худшем случае и вовсе запрет на использование заклинаний. Впрочем, она руку готова была дать на отсечение, что Эдриас ее не выдаст, остается только, чтобы мальчишка не болтал о произошедшем направо и налево. Хотя и это, наверное, не слишком важно. Она никогда не планировала зарабатывать на жизнь магией, и остаться без нее хоть и неприятно, но не смертельно.

В одном Дария была уверенна совершенно: извиняться перед господином Куртисом она не собирается. Разочарованные пустоголовые девицы способны и на гораздо большие пакости, чем порча запаса зелий. Просто до нее Эдриасу попадались только кроткие овечки. Ничего. Зато в следующий раз он, возможно, попридержит свой поганый язык.

Проснулась поздно. Как раз привести себя в порядок и топать в академию. Завтракать пришлось в одиночестве: господин Трумель уже уехал по делам. Дария махнула рукой — поговорит с опекуном вечером — и тоже засобиралась прочь из дома. Начинался новый день, и она настраивалась на хорошее. Еще переживала из-за ссоры с Эдриасом, но уже хотя бы не злилась на себя. Это обнадеживало и дарило надежду, что из несостоявшегося романа она выйдет без больших разочарований.

Декан Куртис ждал ее в приемной. Секретарь еще не пришел, но Эдриаса это, похоже, не смущало. Он вольготно устроился в кресле и погрузился в чтение утренней газеты. Выглядел как всегда отменно: приятный костюм, начищенная обувь, разве что шевелюра не желала собираться в приличную прическу. Но это его ничуть не портило. Дария невольно улыбнулась, все-таки начинать день со встречи с ним было страшно приятно. Завидев хозяйку кабинета, гость поднялся на ноги и как-то неестественно мягко улыбнулся.

— Поговорим? — поинтересовался вместо приветствия.

Дария молча кивнула и поманила его за собой.

— Я нашел двух магов-пользователей, готовых заняться входом в подвал, — сообщил он деловито, как только за ними закрылась дверь кабинета. — Так что сегодня перед обедом можем попробовать попасть туда.

— А зелье? — осторожно поинтересовалась Дария, масштабы вчерашних потерь Эдриаса стали доходить до нее только сейчас. Сколько там было заготовлено? На годы вперед. А пропало за считанные мгновения.

— Зелье, к счастью, хранилось в моем кабинете в академии, — улыбнулся Куртис. — Так что с этой стороны препятствий для похода нет.

— Хорошо, — Дария вернула улыбку. — Тогда присылайте секретаря, как только будете готовы.

Посмотрела на Эдриаса выжидающе. Не хотела, чтобы он уходил, не отказалась бы позавтракать вместе. Пусть не голодна, но поболтать за чашечкой кофе было бы очень неплохо. Заодно прояснили бы вчерашние недомолвки. Не хотелось, чтобы все закончилось так. Вообще не хотелось, чтобы что-то заканчивалось.

— Я не сержусь, — сообщил он неожиданно буднично и спокойно, но сердце Дарии забилось быстрее. Эдриас усмехнулся и продолжил: — Хочу извиниться за Эниля, за свои слова. Вовсе не считаю тебя пустоголовой девицей. Точнее, считал, когда мы только познакомились, но сейчас мнение изменилось. Ты нравишься мне, и, если позволишь, я бы продолжил ухаживания. Не знаю о дальнейших намерениях, в конце концов, все только начинается, но я не противник брака, просто не верю, что кто-то может заменить мою супругу.

Дария поймала его взгляд. Он смотрел привычно тепло и спокойно. Вздохнула и решилась.

— Я тоже виновата, мне не стоило так болезненно реагировать на слова мальчишки.

Эдриас пожал плечами. В его каре-зеленых глазах промелькнула шальная искорка:

— Вы мало отличаетесь друг от друга. И по возрасту друг от друга недалеко ушли, — он усмехнулся: — Но вчера у меня не возникло желания задушить тебя на месте, а это что-нибудь да значит…

— Судя по всему, очень много, — Дария облизнулась и застыла в нерешительности. Хотелось поцеловать его, но вот можно ли, она не знала.

Эдриас разрешил ее сомнения: приблизился и заключил в объятия. А потом коснулся губами губ. Неспешно, но жадно и горячо. Дарие показалось, что она вот-вот сойдет с ума, в его объятиях было томительно сладко. Согревалась кровь, забывались обиды, мрачные мысли и страх, все тонуло в уверенных ласках этого мужчины. Не хотелось отпускать его от себя ни на мгновение. И что-то подсказывало, что ему, похоже, тоже неплохо рядом.

В дверь постучали и, неохотно выскользнув из объятий декана, Дария пошла открывать. На пороге стоял мужчина в форме королевского курьера. Он поклонился и протянул Дарие запечатанное послание. Госпожа ректор нахмурилась: на конверте красовались печати принца. Торопливо разорвала бумагу и пробежалась по тексту глазами.

— Что-то случилось? — спросил Эдриас. Вероятно, вид у Дарии был такой встревоженный, что он не сдержался.

Она глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя.

— Сегодняшний ужин во дворце тоже отменяется. Короля пытались отравить каким-то неизвестным зельем, и брат не знает, выкарабкается отец или нет.

Куртис нахмурился и молча, без всяких слов и долгих вступлений, обнял Дарию. Ей страшно захотелось разреветься.

Глава одиннадцатая

Эдриас ушел от Дарии с тяжелым сердцем. Она, кажется, несильно расстраивалась из-за произошедшего с отцом, скорее переживала о будущем, чем тревожилась за жизнь монарха, но оставлять ее одну не хотелось. Вообще не хотелось расставаться. И тело, и разум жаждали компенсации за вчерашнюю ссору и несостоявшийся теплый вечер. Душа просила начальственной нежности и жадных лобзаний.

С какой бы радостью Эдриас утащил бы госпожу ректора в спальню. С какой бы скрупулезностью и педагогическим терпением обучил ее всему известному. С тщательностью и настойчивостью отработал бы каждый прием, каждое движение, каждую ласку. Заставил бы выучить и основной, и дополнительный материал. А потом раз за разом отравлял бы на пересдачу. Слушал бы хриплые ответы и гортанные стоны.

Не сложилось. Будничные дела потребовали внимания, а он давно лишился главной привилегии юности — возможности беззаботно отмахнуться от всего, что должен, и заняться тем, что хочется. Пришлось оставить Дарию и отправиться готовить срочные документы для попечительского совета.

Закончил как раз к приходу магов-пользователей: декана факультета Квадра Тута и его подручного Нейтона, низкорослого коренастого молчуна. Эдриас никак не мог запомнить фамилию этого мужчины. Впрочем, она и не требовалась: и с фамилией, и без нее Нейтон был превосходным магом, умел правильно работать даже с самыми сложными зельями, и тут Квадр был скорее на подхвате, чем полноценным партнером.

— Сколько у тебя зелья? — деловито поинтересовался Квадр и в ожидании ответа привычно пригладил усы.

— Три бутыля, — усмехнулся Эдриас, упаковывая бумаги для попечительского совета в большой конверт. — Средних. Хватит открыть ворота в другой мир.

— И тем не менее я бы начал со входа в здании рецептурного факультета, — взял слово Нейтон. — Здесь меньше стороннего воздействия. Должно пойти легче.

Квадр посмотрел на Эдриаса:

— Что скажешь?

Декан Куртис только усмехнулся:

— Так даже лучше, идти ближе. В самом крайнем случае наварим еще.

Нейтон довольно закивал, а Квадр знакомо покачал головой. Эдриас подозревал, что тот считает его задавакой.

Вышел из кабинета, отдал секретарю конверт для попечительского совета и записку для Дарии. Вернулся к гостям и тут же полез в шкаф за зельем. Для начала хватит одного бутыля. А там и впрямь будет видно.

Достал похожую на кувшин вина квадратную емкость из зеленого стекла. Откупорил и принюхался. Довольно улыбнулся: жидкость пахла приятной горечью, словно мяту и полынь в равных пропорциях раскрошили как приправу к одному блюду.

— Идем? — прищурился Квадр.

— Да, — Эдриас вернул пробку на место. — Госпожа Трумель присоединится к нам у входа.

— Вы с Алюдом еще не пристроили ее какому-нибудь франту? — Квадр по-свойски похлопал проходящего мимо коллегу по спине. — Сдается мне, он серьезно озаботился этим вопросом.

— Я уже как-то смирился, — пожал плечами декан Куртис, пропуская его в дверях. — Здание бы отстоять, а так я бы занялся ректором сам. И обошелся бы без зелий…

Квадр хохотнул:

— Скажешь тоже… Ты и пустая зеленая девица. Не верится. Разве что на пару ночей, но от них-то никто не откажется.

— Пойдем, — оборвал Эдриас, запирая кабинет на ключ. — Сначала заклинания, а потом сплетни и развлечения.

Вход в подвал был жутковат и со стороны рецептурного факультета. Запечатывающие его приложили все усилия, чтобы у случайно забредших сюда пропало всякое желание даже приближаться. К темному вращающемуся сгустку вел бесконечный, постоянно петляющий узкий коридор с низкими потолками и неясными узорами. На подсвеченных кровавым светом стенах они там изображали то ли чьи-то страхи, то ли монстров из легенд. Вглядываясь, каждый видел что-то свое, и оттого идти по туннелю было неуютно всем. В довесок здесь всегда пахло сыростью и свежей кровью.

Эдриас подумал, что не мешало бы подождать Дарию в начале пути. И у бывалых охотников за ингредиентами тут частенько сердце уходило в пятки, а что говорить про его хрупкую нежную начальницу? Дарию хотелось защитить. Пусть он еще не пользуется ей в полной мере, но от него не убудет, если девчонка пойдет по этой жути не одна.

— Держи бутыль, — декан Куртис вручил зелье Квадру, а сам навострился к началу коридора. — Пойду встречу ректора. Все-таки прогуливаться тут в одиночку испытание для мужчин, а не для юных цветочков. Если решите, что готовы, действуйте без нас.

— Начинаю думать, что ты не шутил, когда обещал заняться ректором сам, — глубокомысленно пробормотал коллега, но бутыль забрал.

— Иди уже, — покачал головой Эдриас. — Бери пример с Нейтона, сразу видно, человек делом пришел заниматься, а не сплетни разводить.

Поспешил навстречу начальнице. Пусть другие думают что хотят, Дарие сегодня и без прогулки достаточно волнений. Улыбнулся и покачал головой: с большей бы радостью повел госпожу ректора в более спокойное место. Например, пригласил бы на обед к себе. Эниля нет дома, и никто не будет отпускать глупых замечаний. Там вообще никто не помешает. Они наконец-то останутся вдвоем и смогут вытворять что душе угодно.

Вышел в полутемный предшествующий «кровавому коридору» зал и увидел уверенно вышагивающую навстречу Мадрию. Эдриасу стало не по себе. С ней-то он так и не успел объясниться. Нет, любовница сама то не находила времени, то откладывала встречи, но, скорее всего, не помышляла о постели с другим, а он сбежал сразу, стоило ей ослабить поводок.

Мадрия, казалось, не ожидала встречи. Лукаво приподняла бровь и нежно улыбнулась. Эдриас не без удовольствия отметил, что женщина явно соскучилась. Улыбнулся в ответ. Нет смысла обсуждать расставание сейчас: вот-вот придет Дария, да и маги ждут у входа.

— Нам надо поговорить, — выпалил он вместо приветствия. — С глазу на глаз. Что думаешь по поводу совместного ужина?

Мадрия бегло огляделась и, не обнаружив никого в опасной близости, поспешила обнять его. Привычно обвила руками талию и уткнулась носом в грудь. Как ребенок. Эдриас не задумываясь погладил ее по голове. Нет, эта женщина мало привлекала сейчас, но она ничем не заслужила грубого обращения.

— Прости, — прошептала она как-то чересчур чувственно и даже немного театрально. — Совсем забросила наши встречи. Но сейчас столько дел… Может быть, лучше завтра позавтракаем в привычном месте?

— Уговорила, — хохотнул Эдриас и чмокнул ее в макушку. — Куда ты направлялась? Проводить не могу, жду госпожу-ректора, но полюбопытствовать, думаю, имею право.

Мадрия поспешила отстраниться и отступила на шаг. Вероятно, мысли о Дарие охладили пыл. Нахмурилась и прошила Эдриаса внимательным взглядом:

— Зачем тебе ректор?

— Хотим открыть подвал, — бесхитростно пояснил декан Куртис. — Квадр и Нейтон уже стараются у входа.

Мадрия изобразила дрожь и деланно заслонилась руками, будто от падающих с неба камней.

— Удачи вам в ваших экзотических развлечениях. — хихикнула она и покачала головой. — Пойду. Надеюсь завтра увидеть тебя живым.

Послала воздушный поцелуй и поспешила по своим делам. Эдриас усмехнулся. Все-таки поход в подвал и правда был авантюрой, но Дария заразила своим любопытством, хотелось узнать, что же все-таки происходит. А если брать в расчет использование приготовленной им, Эдриасом, основы, то разоблачение черных зельеваров можно было считать необходимостью.

Много думал об этом и пришел только к одному неутешительному выводу: шалил с основой кто-то свой в доску. Подлец не только знал, где декан держит приготовленные зелья, но и имел достаточно времени, чтобы обмануть магию, охраняющую кабинет. Не зря же в тот злополучный вечер своего назначения Дария смогла войти туда. Кто-то подправил защиту, но не сумел или не успел привести ее в порядок после всего. Или оставил все как есть на всякий случай. Эдриас вздохнул и махнул рукой. Больше им воспользоваться не удастся. Приготовленную основу он подменил на мятные настойки: похожий запах и цвет жидкости, но никаких полезных свойств, — пусть попробуют сварить что-то дельное на них.

Дария спустилась по другой лестнице, и Эдриас обрадовался, что женщины не столкнулись даже случайно. Не хотелось, чтобы Мадрия заподозрила что-то до расставания. Не ровен час выкинет фортель из ревности. Вряд ли он нужен ей так сильно, чтобы убиваться из-за измены, но повредничать в угоду обиженному самолюбию она вполне может. Зеленой Дарие все эти игры ни к чему.

Улыбнулся и подавил желание поцеловать ее прямо здесь. Кто-нибудь, как назло, пройдет мимо, а Эдриасу не хотелось, чтобы злые языки понапрасну трепали имя госпожи Трумель. Он потерпит и получит свое в более укромном месте.

— Позвольте проводить вас, — поймал взгляд Дарии и предложил ей руку. Она благосклонно оперлась на его предплечье. Эдриас осторожно сжал ее кисть свободной рукой. — Ничего не бойся, — прошептал едва слышно, и спутница понимающе кивнула. Немного скованно, но без паники.

Декан Куртис украдкой коснулся губами ее волос на макушке и повел в «кровавый коридор».

Судя по тому, как напряглась рука Дарии, госпожа ректор была тут в первый раз: вздрагивала даже от собственного вдоха, а по сторонам смотрела с такой сосредоточенной внимательностью, будто ждала нападения монстра из каждой трещины в камне. Эдриас похвалил себя за желание составить ей компанию. Снова погладил ее теплую ладонь и решил отвлечь разговором.

— Хотел пригласить тебя пообедать у меня сегодня. Что скажешь? — поинтересовался он негромко. Отчего-то нарушать здешнюю тишину внятной речью не хотелось. — Эниля нет дома, да и я поговорил с ним, впредь он будет вести себя прилично. А мне так хочется увидеть тебя в своей, — тут он замялся, подбирая нужное слово, — гостиной. Поболтать в спокойной обстановке и без лишних ушей.

— Это не очень прилично, — слабо улыбнулась Дария. Похоже, даже приглашение не отвлекало от окружающей обстановки.

Эдриас покачал головой и снова поцеловал ее в макушку. Пожалел, что запах кровавой сырости заглушает все прочие и он совсем не чувствует малиновый аромат.

— Не постыднее, чем соглашаться прийти на ужин, — парировал он, сильнее сжимая ее ладонь. Остановился и заглянул ей в глаза: — Знаю, Эниль смутил тебя, но, поверь, больше такого не повторится.

— Полагаю, смущать меня за обедом или после него будешь ты, — добродушно съязвила Дария, и Эдриас порадовался, отмечая, что страх отпустил ее.

— Пока в планах только поболтать, — отрезал он. — На большее, коварная девица, даже не уговаривай.

Дария хихикнула. Видимо, чистота его намерений вызывала у нее большие сомнения. Он собрался отпустить еще что-нибудь подобное, но в противоположном конце коридора послышались слова заклинания. Квадр и Нейтон взялись за дело.

Эдриас сжал ее руку и ускорился. Дария прибавила шаг, оставаться тут в одиночестве не хотелось. Идти к жуткой двери тоже, но вопрос со смертельным пением требовал ответа, а подвал, похоже, мог его дать. Мысленно обругала себя глупой трусихой. В конце концов, с ней Эдриас, у входа ждут два чародея, чего бояться? Что бы там ни было, вчетвером они как-нибудь справятся с происходящим.

Около черного сгустка колдовали маги-пользователи. На небольшом столе рядом красовалась раскупоренная бутыль со светящимся оранжевым варевом, а над головой висели тусклые красные волшебные фонари. Мужчины, оба с руками по локоть в ярком отваре, дуэтом напевали заклинание, время от времени поглаживая пространство, оставляя на нем оранжевые, похожие на разрезы от острого лезвия полосы. Временами их пение переходило в речитатив, но довольно быстро снова приобретало похожие на звучание скрипки в тоске тягучие интонации.

Эдриас и Дария остановились в двух шагах, чтобы не мешать твориться волшебству. Работа с активными зельями требовала от мага концентрации и силы, и посторонним стоило держаться подальше.

Заклинание, кажется, перешло в решающую стадию. Слова стали резче, тон тверже, а свечение отвара ярче. Дария вздохнула и отвела взгляд, смотреть на магов было неприятно. Лица мужчин исказились, а свет от рук резал глаза.

Со стороны входа что-то хрустнуло, и черный сгусток пошел оранжевыми волнами. Как переливчатое покрывало, которое никак не могут уложить правильно. Дария зажмурилась — отчего-то казалось, сейчас будет взрыв — и тут же испуганно распахнула глаза. Вдруг понадобится мгновенная реакция? Но пространство взвизгнуло, обдало ледяным холодом, вздрогнуло и замолчало. Тишина показалась почти живой, она водой затекла в уши, непроницаемым шелком легла на кожу. Все вокруг застыли в ожидании.

Ничего не произошло. Свет зелья померк, а на месте входа по-прежнему густел водоворот непроницаемой тьмы.

— Наших сил не хватило, — неловко, будто оправдываясь, подытожил Квадр и пригладил усы. Посмотрел на Эдриаса. — Это самый тяжелый отвар из возможных?

— Из тех, что я всегда варю без ошибок, — уточнил рецептурник и нахмурился. — Умею и потяжелее, но есть риск сделать что-то не так. Если готовы, то могу сварить и его. Дня через три.

— Что скажешь? — Квадр посмотрел на Нейтона. Тот методично раскатывал рукава рубашки, чтобы застегнуть манжеты.

— Я доверяю Эдриасу, — пожал плечами он. — При мне его зелья не повредили никому из магов.

Дария понимающе усмехнулась. Активные зелья требовали филигранной точности: сваришь что-то не так и навредишь не только предмету, на который воздействуешь, но и использующему зелье магу. Чаще ошибки грозили мелочевкой: легкой раной или сыпью, но увечья могли стать серьезными, когда речь заходила о так называемых тяжелых зельях — тех, которые не только содержали сердцевину из магического действа, но и усиливали энергию пользователей. Здесь без доверия к зельевару было не обойтись.

— Значит, повторим через три-четыре дня, — улыбнулся Эдриас. — Идите, а я еще посмотрю на вход, подумаю, что добавить в варево.

Мужчины кивнули Дарие и направились по коридору.

— А что сейчас можно увидеть? — поинтересовалась госпожа ректор, когда они скрылись за поворотом.

— Какую-нибудь ерунду, — усмехнулся Эдриас, подходя к черному сгустку почти вплотную и протягивая к нему руки. — Которая потом непременно окажется страшно важной.

Дария вздохнула. Как все-таки сложно зельеварам. У магов заклинаний не было таких трудностей, разве что выучить слова. А дальше они либо покорятся тебе, либо нет. Правда, в отличие от почти всемогущего зельеварения, заклинаний и в лучшие времена было не больше тысячи, а сейчас и вовсе осталось около сотни, но зато все действовало наверняка. Жаль только, что умение придумывать новые заветные слова давно и безнадежно утрачено.

Эдриас отошел от входа и покачал головой.

— Что-то не так? — встревоженно поинтересовалась Дария. До томления в груди хотелось обнять его: и убедиться, что с ним все в порядке, и самой спрятаться в крепких объятьях.

— Все хорошо, — протянул Эдриас, — просто есть над чем подумать. Кажется, тут еще какое-то воздействие. Понять бы какое.

Дария поежилась:

— Куда уж больше? И так местечко не из приятных.

Декан Куртис улыбнулся и прищурился:

— Конечно, не из приятных. Говорят, здесь даже живет дух, пожирающий девственниц, — тут же приблизился и схватил ее в объятия. — Но я тебя ему не отдам…

Дария посмотрела Эдриасу в глаза. Обняла в ответ и осторожно поцеловала в уголок губ.

— Тогда надо срочно убегать отсюда, — тихонько хихикнула и добавила: — или лишаться невинности прямо на полу.

— Ни то, ни другое, — Эдриас прикрыл глаза и притянул ее к себе. — Будем задабривать его жертвенными поцелуями.

Скользнул руками по ее спине и жадно впился в губы. Дария охнула, но ответила так же жарко. Уже успела войти во вкус и не боялась его ласки. Напротив, все чаще ловила себя на желании продолжить: снять с него одежду и исследовать каждый участок тела. Рассмотреть, потрогать, коснуться губами или языком. Эдриас, похоже, улавливал ее нетерпение и намеренно мучил, не заходя дальше поцелуев. То ли боялся, то ли хотел распалить так, чтобы у нее даже мыслей не было об отступлении. Напрасно. Она и без того теряла голову от касаний его ловких рук, от требовательных поцелуев, и, будь он решительнее, вряд ли стала бы противиться.

Целовались, кажется, бесконечную сладкую вечность. Дария сходила с ума: ныла грудь и кровь стучала в висках. Эдриас не отставал. Его желание чувствовалось без всякой магии. Даже в полутьме проглядывались туманная поволока глаз и раскрасневшиеся губы.

— Я бы продолжил где-нибудь в другом месте, — поделился он, когда Дария решилась и попыталась снять с него костюмную куртку. — Можем пообедать у меня. Там нам никто не помешает.

— Боюсь, там я растеряю весь запал, — вздохнула госпожа ректор.

— Ничего, — он нежно поцеловал ее нос. — Тогда просто поболтаем.

— Уговорил, — усмехнулась Дария и, выскользнув из его объятий, поспешила в кровавый коридор. Отчего-то сейчас он совсем не пугал. — Только забегу в кабинет.

Эдриас улыбнулся и снова предложил взять себя под руку. Дария согласилась с радостью, его тепло дарило приятную уверенность. Довольные, распаленные и полные предвкушения, они дошли до кабинета ректора. В приемной Дарию дожидался королевский курьер. Принц приказывал ей немедленно явиться во дворец.

Глава двенадцатая

В курьерской карете было темно, душно и пахло сыростью, но передвигалась она куда быстрее обыкновенной. Мужчина напротив молчал, а Дария никак не решалась завести разговор, спросить, к чему такая срочность с поездкой? Не хотелось верить, что отец действительно настолько плох.

У нее не было особой привязанности к родителю, но смерть короля обещала серьезные изменения в жизни, и какими они будут, Дария боялась даже предполагать. Братец ее недолюбливает и как поведет себя после смерти отца, неизвестно. Что вообще ей ждать от окружающих, если главного покровителя не станет, тоже было не предсказать. Дария поежилась и прикрыла глаза. Надо успокоиться. Все равно ничего не сделаешь, так зачем изводиться понапрасну?

Вспомнила Эдриаса. Его теплые губы и обнадеживающий, отнимающий разум шепот. С какой бы радостью осталась сейчас с ним, послушала бы рассказ о зельях или шалостях Эниля. Помогла бы разгрести беспорядок, что устроила у него дома в кабинете. Спросила бы совета о голосе. А потом нырнула бы в объятья декана и забыла обо всем на свете. Растворилась бы в его настойчивой жадной нежности и уверенных ласках. Вздохнула. Как жаль, что вместо этого надо тащиться во дворец.

Карета притормозила у непарадного входа, и Дария насторожилась. Что задумал братец? Зачем пытается скрыть ее визит? Кольнуло нехорошей мыслью об избавлении от лишних претендентов на трон, но Дария поспешила переубедить себя: отец не признал ее и при всем желании она не может претендовать на власть. Привычно вышколенный слуга открыл дверцу кареты и помог выбраться наружу. Поклонился и пригласил следовать за ним. Гостья опять вздохнула, набираясь решительности, и подчинилась.

В коридорах дворца, как всегда, пахло розами. Повороты и окружающее убранство опять казались незнакомыми, но аромат дарил Дарие хоть какую-то уверенность, что она в гостях у родственников. Слуга почти бежал, а визитерша старалась не отставать, послушно ускорялась на каждом повороте. Попросить идти медленнее не позволяли приличия, а потеряться здесь было страшнее самого жуткого кошмара. Ее, конечно, найдут и доведут до места назначения, но даже сила не знает, сколько придется выслушать.

Тело захватило привычное в этих стенах волнение: руки покрылись холодным потом, а сердце заколотилось буйно помешанным. Засосало под ложечкой. Дария поняла вдруг, что ей так и не удалось пообедать. Отмахнулась от несвоевременной мысли: сначала родственники, потом еда.

Нырнули в одну из бесчисленных арок и оказались около массивной двустворчатой двери: гладкой, безузорчатой, чересчур простецкой. Дария пристально посмотрела на слугу, гадая, куда привел ее этот человек. Спутник молча распахнул обе створки, пропуская ее внутрь кабинета.

За стоящими друг напротив друга столами сидели двое мужчин. Гостья узнала одного из них, и страх отпустил. Если здесь секретарь принца, то и сам принц должен быть неподалеку. Есть надежда, что с ней сначала поговорят.

Секретарь одарил привычно теплой улыбкой и отвесил поклон.

— Вас ждут, — со знакомой торжественной интонацией возвестил он и, прошуршав вполголоса отпирающее заклинание, открыл перед ней узкую, едва заметную дверь. Пропустил через порог и тут же запер замок снаружи.

Дария поежилась. Подумалось вдруг, что братец собрался разделаться с ней. Испуганно огляделась, но не заметила никого, кроме принца. Он сидел за огромным, почти пустым столом и что-то писал в толстенной похожей на расходную книге. Прищурилась, вглядываясь пристальнее. Решила, что проникающий в помещение яркий свет играет злую шутку. Лицо брата, будто следами от когтей огромного животного, было изрезано черными магическими ожогами. Дария тяжело сглотнула. В воздухе померещился обычный для волшебной атаки запах горечи с легкой ноткой паленой плоти.

— Что случилось? — едва слышно поинтересовалась она. Сперва, наверно, следовало бы поздороваться и отвесить все положенные по этикету поклоны, но беспокойство взяло верх над приличиями.

Братец отвлекся от бумаг и ехидно хмыкнул. Дария отметила, что сегодня он подрастерял привычный лоск: и прическа не в порядке, и костюм явно пережил тяжелое потрясение.

— Тому, кто покушался на отца, оказалось мало. Он подослал ко мне мага с неприятным зельем, — принц нахмурился, вздохнул и сжал кулаком подбородок. Тут же поморщился от боли. — Мне повезло, магическая защита сработала почти безукоризненно, чародея пользователя поймали и сейчас выясняют, кто именно сварил для него зелье. Но я позвал вас вовсе не для того, чтобы жаловаться на жизнь.

— А для чего? — Дария поймала взгляд братца и опять испугалась, принц смотрел пристально строго, будто подозревал ее в страшном преступлении.

— Хочу пояснить свою позицию, — сказал он, жестом приказывая сестре сесть в ближайшее к столу кресло и, не дождавшись, когда она устроится на сиденье, продолжил: — Отец плох. Очень. К тому же немного не в себе. Он не успеет признать вас. А я не склонен форсировать события, но и обижать вас не намерен.

Дария прикусила губу: совершенно не нравилось то, к чему клонил принц. Но его высочество, похоже, не очень интересовался ее мнением. Он будто заранее заготовленную речь читал.

— Вы давно выросли. У меня нет желания распоряжаться вашей жизнью. По крайней мере пока. Назначим вам небольшое ежегодное содержание и разойдемся с миром. Думаю, такой расклад устроит всех. Но если я умру до коронации, — тут он посмотрел на Дарию так, что ей захотелось исчезнуть, — вы не получите ничего. Корону унаследует наш кузен, и он вряд ли будет с вами церемониться. Отправитесь заниматься тем, чем занималась ваша матушка: прислуживать богатым господам в спальне и за ее пределами. Все понятно?

Дарие вдруг захотелось ударить его. Мерзкий выродок. Значит, мать прислуживала в спальне… Насильнику любая женщина прислуга, будь то горничная или королева. Без разницы. А потом пришло еще одно озарение, и стал понятен его неприятный намек.

— Уж не хотите ли вы сказать, что подозреваете меня в покушении на ваши драгоценные жизни? — выпалила она и сама удивилась ехидной злости в голосе.

Лицо принца исказила неприятная гримаса: то ли отвращения, то ли боли. Он поморщился и снова прошил Дарию взглядом:

— Вряд ли вам хватит ума на столь сложную комбинацию в одиночку, но не исключаю, что вы можете быть с кем-то в сговоре. Поэтому предупреждаю: в случае моей смерти вы не получите ни гроша. Я уже отдал необходимые распоряжения.

Гостья набрала в грудь побольше воздуха и сцепила руки в замок:

— Иногда мне кажется, что отсутствие денег — это ничтожная плата за отсутствие родственников, — выпалила и застыла, раздумывая, уйти без спросу самой или дождаться, пока брат выгонит ее.

Собеседник побагровел. Почти слился цветом лица со шрамами от магической атаки.

— Убирайтесь. — прошипел он как-то совсем не по-мужски, с легкой визгливой ноткой. — И чтобы духу вашего не было во дворце, пока не получите приглашения.

— Мне лишне просить о встрече с отцом? — осторожно поинтересовалась Дария. — Не горю желанием, но долг велит навестить родителя.

— Вон. — принц сорвался на крик, и гостья поспешила к двери. Выругалась на не сразу поддавшийся замок, трясущимися руками открыла дверь и вылетела наружу.

Рядом тут же возник слуга и предложил проводить госпожу к выходу. Дария с облегчением согласилась. Кровь гигантским барабаном ухала в висках, и больше всего на свете хотелось убраться подальше от дворца.

Не поехала в академию: визит к брату занял слишком много времени и рабочий день уже подходил к концу. Возможно, стоило бы завернуть в особняк рецептурного факультета и напроситься на приятный ужин с Эдриасом, но Дарию немного пугало происходящее между ними. Стоило остановиться и подумать. С каждым днем она все больше увлекалась мужчиной, а он, похоже, имел виды только на постель. Нет, она тоже не собиралась хранить девственность до конца дней своих, но взамен душа просила хоть немного тепла, хотя бы иллюзию любви. Дария никогда не была нужна матери, отец относился к ней с легким презрением, опекун балансировал между желанием порадовать ребенка и раздражением от присутствия постороннего в своем доме, и от любовника хотелось настоящего трепета и нежности. По крайней мере, в первый раз. Для начала хотелось бы понять, сможет ли декан Куртис дать желаемое.

Господин Трумель неожиданно оказался дома. Они с Ларидом о чем-то беседовали за чаем в столовой. Дария собралась было незаметно проскользнуть в свою комнату, но подоспевший слуга пригласил составить компанию хозяину дома и его гостю. Согласилась. Есть хотелось ужасно, а ужин тут подавали поздно.

В столовой пахло мятой и яблочным пирогом. Мужчины тепло поприветствовали ее: Ларид, как приличный кавалер, даже отодвинул стул, помогая сесть. Дария улыбнулась, отметив про себя, что женишок сменил духи. Раньше она и не улавливала толком его запаха, а сейчас нос слышал отчетливый жасминовый аромат с мускатными отголосками. Очень приятный.

Слуга положил вновь прибывшей знатный кусок пирога, налил чаю и удалился, оставив сотрапезников спокойно обсуждать дела. Дария повела носом, наслаждаясь ароматом печеных яблок с корицей, и ринулась в бой:

— Вы были сегодня у отца? — поинтересовалась она, скорее желая понять расклад сил, чем беспокоясь о родителе.

Трумель отхлебнул из своей чашки и покачал головой.

— На принца покушались, и он запретил пускать в личные покои кого-то кроме магов-защитников и лекарей. Даже любовницу из дворца отослал. Пообещал, правда, что к завтрашнему утру совладает с яростью и вернется к обычной жизни.

— Меня сегодня тоже к нему не пустили, — Дария вздохнула и откусила пирог. Прикрыла глаза. Яблоки просто таяли на языке, а бисквит был таким воздушным, что захотелось положить себе в тарелку еще, не дожидаясь, пока расправится с тем, что есть. Возможно, сказывался голод, но скорее всего сегодня расстарался повар.

— А вчера вечером его величество выглядел бодрым? — поинтересовался Трумель. Кажется, у них с королем все-таки наметился разлад в последнее время. Опекун рассказывал что-то, но Дария пропускала это мимо ушей. А сейчас с каким-то легким страхом поняла, что советник короля знает о ситуации не больше, чем она.

— Он отменил ужин вчера, — она запила пирог терпким чаем.

Трумель нахмурился:

— Вы хотите сказать, что отец не успел признать вас?

— Да, — Дария пожала плечами, осторожно отхлебнула еще горячей жидкости и добавила: — И, похоже, уже и не успеет.

Опекун вздохнул и посмотрел на нее с сочувствием:

— Знаю, о чем вы думаете, — он привычно скупо, но неожиданно мягко улыбнулся: — Не волнуйтесь. Я вас не оставлю. Можете рассчитывать на мою поддержку, пока не встанете на ноги. И после тоже.

Дария вернула улыбку. Сердце наполнилось теплой благодарностью. Пусть Трумель нечасто проявлял заботу, но в сложные моменты всегда подставлял плечо.

— Очень признательна, — опустила глаза и слегка кивнула. — Постараюсь не злоупотреблять вашей добротой.

— Тоже бы позаботился о вас с радостью, — отвлекся от трапезы Ларид. — Мое предложение все еще в силе.

— Я все еще думаю, — не поднимая глаз, ответила Дария и почувствовала, как заливается краской. Получается, Ларид не так уж и корыстен, раз готов быть с ней и без королевского признания. Хотя дело наверняка в желании хоть как-то породниться с покровителем и именно к ней не имеет ни малейшего отношения.

— Покорно ожидаю вердикта, — подытожил мужчина и вернулся к трапезе.

Дария тоже занялась пирогом. Охватившая после визита во дворец тоска немного отпустила. Завтра будет новый день и станет понятнее, как действовать дальше.

* * *

Эдриасу казалось, Мадрия издевается над ним. Он как дурак прождал ее почти час, а бывшая так и не пришла на оговоренный завтрак. Зато сейчас прислала записку с предложением пообедать вместе. Да за кого она его держит? За зеленого мальчишку, у которого прорва лишнего времени и никаких важных дел?

Вздохнул и сел писать язвительный ответ. Хотелось раз и навсегда расставить все по местам. Дать понять, что даже для любовницы непозволительно тратить его время впустую. Усмехнулся, перечитывая полное желчи послание. С радостью плюнул бы на объяснения вообще, просто перестал бы общаться, но мысль о романе с Дарией заставляла закончить предыдущую связь по-человечески. Казалось, девчонка сама не лукавит и заслуживает честной игры.

Отдал записку секретарю, прихватил сумку со склянками, запер кабинет и отправился на встречу с сыном. Вчера пообещал Энилю попробовать сварить простенькое заклинание: мальчишка хоть и вел себя плоховато, но отказывать ему долго Эдриас не умел. Жене хватало строгости, а ему никогда. Всегда прощал сыну шалости куда раньше, чем следовало. А теперь, когда супруги не стало, и говорить нечего: хотелось обласкать паренька и за нее тоже.

Приставленный к Энилю слуга привел его в назначенное время и, оставив мужчину ожидать в парке академии, Эдриас повел сына в заранее приготовленную комнату. Долго раздумывал, какой из залов выбрать, но в конце концов остановился на девятиугольном помещении в старой части особняка. Подружиться с комнатой удавалось не всем коллегам, оттого ее навещали нечасто, зато местная геометрия позволяла серьезно увеличивать воздействие пения зельевара, и в то же время именно об этом зале не ходило никаких страшных историй. В любой другой вести сына было боязно.

Эниль одарил отца привычной улыбкой и браво зашагал рядом. Приставленный к мальчишке слуга с пиететом относился к занятиям господина, и Эдриас поймал себя на мысли, что сорванцу передалось это настроение. Сын явно гордился отцом. Он даже взял его за руку, хотя давно уже пытался казаться самостоятельным юношей.

— В коридорах жутковато, — предупредил Эдриас, когда они вошли через тяжелую двустворчатую дверь. — Это потому что особняк старый. Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, — решительно отрезал мальчишка.

Эдриас усмехнулся. Сын явно чересчур самонадеян. Даже он, декан Куртис, хоть и проработал в особняке несколько лет, все равно иногда нервничал в этих стенах, а что говорить о сорванце? Махнул рукой: хорохориться Эниль может сколько угодно, лишь бы и впрямь ничего не случилось. Прекрасно знал, что с простыми зельями никогда не бывает неприятностей, но отчего-то с каждым шагом волновался все больше.

— Выучил слова? — поинтересовался он, чтобы хоть как-то отвлечься от оглушительного стука собственного сердца.

— Да, — отрапортовал сын и продолжил с упреком. — Я же не маленький. Понимаю, как это важно.

— Посмотрим, — согласился Эдриас и ускорил шаг.

Коридоры встретили привычным утренним молчанием. Разве что около ведущей в старую часть здания лестницы господину Куртису почудились чьи-то тяжелые вздохи, но он тут же отмахнулся от них. Ветер в воздуховоде играл и не такие шутки.

Миновав очередной поворот, Эдриас подвел сына к двери, отпер замок прихваченным ключом и осторожно толкнул деревянное полотно. Пахнуло мятой: свежей, острой, почти ледяной.

— Заходи, — скомандовал он. Поставил сумку с зельями рядом с очагом и посмотрел на мальчишку, мысленно готовясь выслушивать восторги от человека, который видел подобные комнаты только на картинках.

Эниль застыл на пороге, жадно пробегая глазами каждый из девяти углов, каждую шершавую неровную стенку, каждое из трех огромных окон. А потом впился взглядом в очаг и пустой котел на нем. Посмотрел на лежащие рядом можжевеловые лопатки для помешивания. Тяжело сглотнул и облизнулся.

— У тебя все получится, — подбодрил Эдриас, приблизился и осторожно подтолкнул сына к центру комнаты. — Сонное зелье, самое простое. Основу я уже сварил. Надо разогреть ее, добавить три ингредиента и пропеть заклинание. И все.

— Еще помешать следует восьмеркой с краями на западе и востоке, — добавил Эниль, и Эдриас довольно улыбнулся. Парень не подвел, выучил даже мелкие детали.

— Отлично. — он подошел к двери и запер ее на ключ. Поймал озадаченный взгляд сына и поспешил пояснить: — Это чтобы нам не помешали.

Разжег огонь в очаге, поставил на него котел и протянул сыну бутыль с основой.

— Действуй.

Эниль вздохнул, перехватил бутыль поудобнее и дернул за пробку. Та не подалась. Мальчишка сжал губы и потянул сильнее. Эдриас улыбнулся: сын даже левый глаз зажмурил от усилий, для полной картины не хватало только высунуть язык. Пробка осталась на месте. Сорванец тем временем, похоже, вспомнил наставления и, осторожно провернув затычку по часовой стрелке, откупорил бутыль. Победно посмотрел на отца.

— Выливать все? — поинтересовался скорее для порядка, даже новичок знал, что основу сразу после приготовления делят на порции. Одна бутыль — одно зелье.

Эдриас кивнул. Эниль приблизился к котлу и медленно опорожнил склянку. Запах мяты усилился. Паренек взялся за можжевеловую палочку с овальным концом и, затаив дыхание, начал помешивать основу. Куртис тоже прикусил губу, не хотелось мешать сыну. В наступившей тишине едва слышались гудение закипающей жидкости и потрескивание огня.

Звонко щелкнул дверной замок, и в зал без лишних расшаркиваний и предосторожностей вошла Мадрия. В руках она держала два бутыля с кроваво-красной жидкостью и особую палочку из дуба с треугольным наконечником. Эдриас удивленно приподнял бровь: насколько он помнил, бывшая всегда была сведуща в финансах, но никогда даже близко не стояла с зельеварением.

Глава тринадцатая

Мадрия поймала взгляд Эдриаса и неловко улыбнулась.

— Лалия просила занести, — пролепетала она, пристроила бутыли и палочку на ближайшую тумбу и продолжила, будто оправдываясь: — Ключ тоже Лалия дала.

Декан Куртис нахмурился еще сильнее. Не понимал, что раздражает его больше: эта явная ложь бывшей любовницы или то, что женщина отвлекает его и Эниля от заклинания. Вздохнул и покачал головой:

— Оставь на тумбе, я все разложу, — кинул на возмутительницу спокойствия строгий взгляд: — Увидимся за обедом.

— Конечно, — улыбнулась она и исчезла за дверью. Щелкнула замком, снова отгораживая отца и сына от внешнего мира.

Эдриас посмотрел на Эниля, и раздражение как рукой сняло: паренек, как и положено, не останавливаясь, помешивал основу, темно-коричневую, похожую на кисель субстанцию. Куртис-старший довольно фыркнул и полез в сумку за остальными ингредиентами. Основа закипела и пришло время усложнять состав.

Положил рядом с сыном сушеные листья таладонны, ядовитой в больших дозах травы, слегка поникшие, но еще не потерявшие ярко-розовый лоск цветки змеиного зева и свежевымытые корни красануса, хитрого вещества, в некоторых сочетаниях изменяющего свойства зелий до неузнаваемости. Остановился в любопытном ожидании, и в то же время в полной готовности прийти мальчишке на помощь, если та понадобится.

Эниль даже ухом не повел. Ни жестом, ни вздохом не выдал волнения. Каждое его движение выглядело твердым, четким и уверенным. Отломил полтравинки таладонны, измельчил ее пальцами и, будто умелый повар сахарной пудрой, посыпал варево. А потом запел. Недостаточно громко, с дрожью в голосе, но правильно, не пропуская ни слова и не добавляя лишнего. Эдриас на мгновение прикрыл глаза, ожидая, когда откликнется и поможет зал. Сын все делал как надо, с достаточным рвением и умением. Сейчас ему должна ответить комната, а через четверть часа станет понятно, есть ли у него способности понимать ингредиенты. Захочет ли искусство оценить его усилия.

По комнате разнесся горький запах, жидкость побелела и стала походить на молоко, Эниль кивнул, и, не переставая петь, прихватил два средних корня красануса и осторожно опустил их в котел. Помешал восьмеркой, дождался, когда отвар снова закипит, и добавил туда три змеиных зева. Опять довел до кипения и вынул из варева корни. Эдриас насторожился: процесс подходил к концу, а комната так и не откликнулась. В этом не было ничего страшного, если бы зелье творил он или кто-то из опытных коллег, но зеленому пареньку без комнаты варева было не одолеть.

Эниль закончил помешивания, ударил палочкой по кромке котла и положил ее рядом. Замолчал. Жидкость поменяла цвет на болотно-зеленый. Эдриас напрягся в ожидании. Самым лучшим вариантом было погасить огонь в очаге, но тогда варево не успеет дозреть. Приходилось ждать и волноваться.

Зелье забурлило и пошло пузырями. Большими, как в потревоженной дыханием из трубочки мыльной воде. Пузырьки выросли на котле пушистой шапкой. А потом начали лопаться, так громко, будто кто-то неподалеку стрелял из пушки. Приторно запахло жженым сахаром. Аж глаза заслезились. Эниль испуганно посмотрел на отца.

— Заклинание, — одними губами прошептал Эдриас, — еще раз.

Мальчишка закрыл глаза и запел. Неуверенно и тихо. Будто на плохо подготовленном детском празднике. Куртис-старший приблизился к нему и положил руку на плечо. Поклялся себе не вмешиваться, но видеть, как испуган сын, было выше всяких сил.

Пузыри поползли по стенкам котла. Эниль сглотнул и продолжил пение.

— Громче, — вполголоса подсказал Эдриас.

Паренек подчинился и по залу разнесся его звонкий голос. Пузыри замерли, прислушиваясь. Эдриас затаил дыхание. А следом, отражаясь от стен бессчетное множество раз, голос Эниля расслоился и усилился многократным эхом. Запел хором сходных по тембру солистов. Комната согласилась помочь.

Пузыри исчезли раньше, чем закончилось заклинание, а жидкость, как и положено, почернела так сильно, что казалась порождением бездны небытия. Эниль закончил слова, обернулся и уткнулся отцу в грудь. Шмыгнул носом.

— Ну-ну, — Эдриас ободряюще погладил сына по голове. Маленькое сердце билось так бешено, что мужчине стало не по себе. — Еще давай поревем, — поцеловал в макушку: — Ты молодец, все получилось, пусть и не сразу.

— Я так испугался, когда они полезли наружу… Думал, поглотят нас навсегда…

— Бывает, ничего. Все уже закончилось.

Эниль оторвался от отцовской груди.

— А что вы делаете, когда зелье выходит из-под контроля? Когда совсем-совсем ничего не помогает.

— Кидаем цветок ериса, — пожал плечами Эдриас. — Тут главное — не переоценить свои силы и не дождаться момента, когда все уже бесполезно. После ериса, конечно, приходится выливать варево, но зато все остаются живы.

Мальчишка улыбнулся и высвободился из отцовских объятий. Вероятно, страх отпустил и Эниль вспомнил, что он уже достаточно взрослый юноша.

— Будешь учить меня?

— Да, — декан потрепал его шевелюру. — Через год-полтора. Когда подрастешь. Но я страшно горжусь тобой, сын. Сегодня вечером с меня праздник со сладостями.

Эниль кивнул, а Эдриас погасил огонь в очаге и продолжил:

— Пойдем отведу тебя обратно, посмотрю на зелья сам чуть позже. Поход на отцовскую работу не повод увиливать от учебы.

— Ну вот опять, началось, — выдохнул паренек.

Эдриас молча кивнул и зашагал к двери. Отчего-то жутко захотелось рассказать об успехе Эниля Дарие. Утренние волнения улеглись, и он понял, что до сквозняка в груди соскучился по своему ректору.

Поспешил обратно сразу же, как перепоручил сына слуге. Собирался зайти к Дарие, но в последний момент передумал. Решил, что сделает это позже, когда не надо будет помнить ни об уборке в комнате для зельеварения, ни о склянках, которые принесла Мадрия. Не хотелось заниматься при Эниле ни тем, ни другим, и поэтому желанный визит пришлось отложить.

Замешкался у заветной двери, предвкушая неприятные занятия. Больше всего на свете Эдриас не любил мытье котлов и палочек для помешивания. Их следовало не только сполоснуть от остатков зелья, но и очистить от произнесенного над ними заклинания, а эта процедура всегда была немного болезненной. Но, так или иначе, приходилось терпеть неудобства, делать котлы на один раз оказывалось накладно.

Достал ключ, вставил в замок и попытался провернуть. Нахмурился, понимая, что не запер за собой дверь. Фыркнул, мысленно обозвал себя рассеянным балбесом и вошел в комнату. Рядом с тумбочкой у двери Мадрия возилась с бутылями. Эдриас ухмыльнулся и покачал головой. Все-таки вернулась.

— Что вы там затеяли, — поинтересовался он хорошо поставленным лекторским голосом, — с Лалией?

Мадрия вздрогнула и отвлеклась от склянок.

— Ничего, — она пожала плечами, — просто я должна была убедиться, что ты не забыл убрать зелья в хранилище. Как оказалось, не зря.

Эдриас многозначительно хмыкнул. На первый взгляд все выглядело логичным: по цвету зелья напоминали эликсиры, продлевающие молодость, и те действительно нуждались в особых условиях хранения. В этой комнате, одной из немногих, как раз был специальный шкаф. Смущала палочка. Такие использовали, когда готовили зелье забвения, варево, заставляющее жертву забыть о каком-то определенном событии. И по странному совпадению сразу после приготовления зелье забвения тоже становилось кроваво-красным. Разница проявлялась через три-четыре дня, варево дозревало и темнело, но сейчас понять, что именно в бутылях, было невозможно.

— Я бы все сделал, — заверил он. — Просто надо было увести Эниля. Не хотел, чтобы сын видел очищающее заклинание в действии. Мальчишка же. Мог испугаться.

— А так все сделаю я, — улыбнулась Мадрия, распахнула нужный шкаф и поставила туда бутыли. Следом положила палочку с треугольным наконечником в ящик, где хранились чистые инструменты, и направилась к выходу.

— Как хочешь, — улыбнулся Эдриас. А потом решил взять быка за рога. К чему откладывать объяснение до обеда, если сейчас они вдвоем и им никто не помешает. Набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Нам надо расстаться. Ты великолепная женщина, но я, видимо, не готов к постоянной длительной связи. Прости.

Мадрия даже бровью не повела. Не удивилась. Будто уже давно ждала чего-то подобного.

— Хорошо, — она остановилась рядом и уставилась в глаза. — Правду сказать, ты мне тоже не подходишь. Ты разве что в постели неплох. А в остальном… В тебе очень мало от мужчины, не хватает решительности, нахрапа — все как у девочек, с раздумьями и охами-вздохами. Со стороны ты выглядишь куда привлекательнее, чем на самом деле.

Эдриас пропустил шпильку мимо ушей. Чего только не скажет уязвленная женщина.

— Рад, что ты не сердишься.

— Сержусь, — заверила Мадрия, — но не настолько, чтобы ссориться.

— Вот и славно…

— Куда уж лучше. — женщина криво усмехнулась и положила ладонь на ручку двери. — Бывай. — вздохнула и добавила: — От обеда тоже тебя освобождаю.

Эдриас закивал, а Мадрия выскользнула из комнаты. Он вздохнул, решив пока не гадать, отчего бывшая так легко приняла расставание, и запер дверь на ключ. Оставил его в замке, не хотелось, чтобы еще кто-то побеспокоил за важными занятиями.

Прежде всего заглянул в шкаф с зельями. Достал оба бутыля и, откупорив каждый по очереди, принюхался к содержимому. Было сложно различить оттенки запаха, мешал дух от приготовленного Энилем отвара, но ничего необычного нос не улавливал. Стоит вернуться к ним через пару дней, разница между эликсиром молодости и зельем забвения станет заметнее. Все равно уносить бутыли некуда: жидкость в них испортится, и, скорее всего, они дождутся здесь.

Потом вернулся к котлу. Помешал содержимое, принюхался и удовлетворенно кивнул. Сын и впрямь все сделал как надо. Нигде не ошибся, да и без способностей тут не обошлось. Эдриас довольно улыбнулся: если дар передается через поколение, то он, декан Куртис, чего-то не знает или о своих родителях, или о родителях супруги. Осторожно вылил варево в специальную, прикрытую решеткой дырку в полу. Хранить его не было смысла, да и вылить первое зелье считалось хорошей приметой. Сполоснул котел и палочки заранее приготовленной водой и принялся читать заклинание очищения. Сейчас он закончит с уборкой и навестит, наконец, Дарию.

Эниль действительно обладал каким-то странным даром: то ли сказывалось влияние энергии матери, все-таки ее силы мага заклинаний были неоспоримы, то ли сам мальчишка по неопытности вплел в слова что-то особенное. Котел очищался с трудом. Эдриасу пришлось применить заклинание дважды, прежде чем с чистой совестью уйти из комнаты.

Почти бежал по коридору. Поймать девчонку в объятия хотелось до дрожи в коленях. Тем более сейчас, когда с Мадрией все решено и ему позволено творить с другой женщиной что душе угодно.

Секретаря в приемной кабинета ректора не оказалось, и Эдриас вошел к Дарие без стука. Прекрасно понимал, что у нее может сидеть посетитель, но решил пренебречь формальностями. Отчего-то именно сейчас они казались лишними. Все, кроме возможности обнять ее, казалось лишним.

В кабинете привычно пахло чернилами и книжной пылью. Дария стояла около шкафа с папками и пристально всматривалась в цветные корешки с надписями. Эдриас затворил дверь, оглядел помещение и, не заметив никого, кроме своей девочки, поспешил привлечь ее к себе. Как можно ближе. Так близко, что замерло сердце и перехватило дыхание.

— Я так соскучился, — прошептал он, покрывая лицо Дарии поцелуями. — Будто вечность тебя не видел.

Она прикрыла глаза, позволяя ласкать себя, и обняла в ответ.

— Я тоже, — выдохнула ему в губы, прежде чем окончательно отнять разум поцелуем и заставить Эдриаса, как зеленого мальчишку, забыть обо всем на свете, кроме накатывающей бесконечной нежности.

* * *

Дария не смогла бы сказать, как долго они целовались. Потеряла счет времени, не хотела замечать ничего вокруг. Хватало Эдриаса и его окутывающего тело и душу тепла. Казалось, он оставил расчет и дал волю чувствам, и от этой мысли трепетало сердце и страшно хотелось одарить мужчину чем-то значимым. Дать понять, что она заметила и бесконечно благодарна за это волшебное чувство собственной необходимости.

— Пригласи меня пообедать, — осторожно предложила она, когда Эдриас опрометчиво выпустил ее губы из сладкого плена.

— Уверена? — хрипло прошептал он. Отстранился и посмотрел в глаза: — Обратной дороги не будет…

Дарие вдруг стало не по себе. Эдриас больше нее заботился о ее репутации. Усмехнулась и бегло поцеловала мужчину в губы. Будь что будет, она не хочет отказываться от запланированного.

— Хочу быть твоей.

Прикрыл глаза и облизнулся. Покачал головой.

— Даже не представляешь, — прошептал он, запуская ладонь в ее шевелюру, — с какой радостью я исполню твое желание.

А потом снова поцеловал. Как-то иначе, чем до этого. С куда меньшим трепетом, но горячее, бесстыднее и требовательнее. С губ Дарии сорвался стон: такому Эдриасу тело отзывалось с еще большей охотой.

Выбрались из кабинета, как только нашли силы оторваться друг от друга. Бок о бок шли по узким коридорам к выходу, и Дария с беспокойным предвкушением прислушивалась к бешеному стуку своего сердца. Эдриас был рядом, но, как и положено на людях, не переходил границ приличия и оттого казался немного чужим. Хотелось прижаться к нему, убедиться, что он тоже неравнодушен, но Дария не решалась. Боялась и слухов, и лишнего внимания. Особенно сейчас.

— Схожу с ума от невозможности обнять тебя, — Эдриас, похоже, угадал ее мысли и поспешил поделиться своими. — Начинаю подумывать о женитьбе, лишь бы иметь право поцеловать тебя на людях хотя бы в висок.

— Балбес, — усмехнулась Дария. — Разве можно думать о женитьбе из-за такой малости?

— Так жениться необязательно, — в тон ей хохотнул Эдриас. — Достаточно объявить о помолвке, и прав станет немного больше.

— Коварный совратитель чистых юных дев…

— Просто подлец и обманщик… — Эдриас остановился и с ласковой насмешкой взглянул на Дарию. Осторожно погладил ее по щеке и облизнулся: — Посмотрим, как ты заговоришь вечером.

Дария прикрыла глаза, предвкушая грядущие удовольствия. Сколько еще случится до вечера. А сейчас хотелось поцеловать Эдриаса.

— Господин Куртис. — закричали где-то за спиной, и ректор встрепенулась и обернулась на голос. К ним с Эдриасом подбежала белокурая девица, та самая, в которую был так безнадежно влюблен Нариоль. Глаза и нос у нее были красными, будто она только что плакала.

— Что случилось? — мужчина с любопытством уставился на белокурое создание, и Дария снова, как тогда, когда видела их на прогулке, ощутила противный укол ревности. Почему-то даже Мадрия не будила таких нелепых подозрений, как эта студентка.

— Помогите, умоляю… — прогундосила белокурая девица, будто ей не около двадцати, а не больше двенадцати. — Мама говорит, вы самый достойный человек в академии.

И тут же разразилась слезами.

— Мама? — вполголоса поинтересовалась Дария.

— Лалия Клейт, — пояснил Эдриас и прошил девицу взглядом: — От слез не будет толку, лучше расскажите, что случилось.

— Маму увезли тохопевские аги, — проныла студентка.

— Кто? — озадачилась Дария.

— Королевские маги, — белокурое создание наконец-то собралось с силами и немного уняло слезы. — Они говорят, мама сварила отвар и хотела убить короля. Но этого не может быть.

— Почему? — нахмурился Эдриас. — У Лалии никогда не было сложностей с активными зельями. Да и с ординарными тоже.

Студентка опять перешла на вой, и Дария с укоризной посмотрела на декана. Нашел что говорить ребенку.

— Рассказывайте все. — подбодрила она девицу и осторожно обняла ее, давая выплакаться на своем плече.

— Мамин друг против зелий, — белокурое создание шмыгнуло носом и уткнулось в Дарию. — Мама поклась му не подходить к отлу.

Эдриас застонал.

— Вы можете говорить внятно? — с преподавательской суровостью проворчал он.

— Поклялась ему не подходить к котлу, — перевела Дария. — Мне кажется, так.

Девица снова перешла на рыдания.

— Будем разбираться, — вздохнул Эдриас, и Дария поняла, что их с деканом решительное сближение откладывается по меньшей мере до завтра.

Глава четырнадцатая

— Может, все-таки перекусим? — осторожно поинтересовалась Дария, когда рыдательный порыв девицы иссяк и она притихла у ректора на плече. — Заодно и план действий обсудим.

— Обед почти прошел, — согласился Эдриас. — Поесть не помешает. Думаю, для нас, — он шумно вздохнул, — троих найдется кабинет в трапезной. Что скажете, — поморщился, явно вспоминая имя, — Нежана…

Услышав имя, девица встрепенулась и, моргая, посмотрела на декана.

— Как вам угодно, господин Куртис, — выпалила она и торопливо зашагала в сторону академической трапезной.

Дария усмехнулась и поймала взгляд Эдриаса.

— Я тебя не отпущу, — прошептал он одними губами и подмигнул.

Госпожа ректор покачала головой, облизнулась и последовала за студенткой. Декан Куртис снова вздохнул и тоже потопал в нужном направлении.

Успели на обед. Еще подавали томленую свинину с овощами и кисло-сладким соусом, суп из спаржи и пироги с яблоками на десерт. Устроились в одном из преподавательских кабинетов и занялись едой. Молчали. Казалось, все важные разговоры отступили под напором обычного голода. Нежана оказалась вежливой скромницей и не заикалась о помощи, пока собеседники не поели. Собственно, ей и не с чего было проявлять нетерпение — первые страсти улеглись, главное она рассказала, а для деталей потеря времени на обед уже не имела значения.

— Итак, — взялся за дело Эдриас, когда с мясом было покончено и кабинет заполнил густой, с легкой кислинкой, запах ягодно-травяного горячего напитка, — какого рода помощи вы от меня ожидаете?

Нежана сделала глоток из своей кружки и опустила глаза.

— Королевские маги утверждают, что отвар, которым пытались отравить короля, создан в этих стенах. И чародей, который покушался на принца, описал женщину, похожую на мою маму. Сказал, она дала ему склянку. Больше ничего. Я подумала, вы наверняка знаете, кто еще умеет варить опасные отвары. Проверила бы каждого, глядишь, нашла бы зацепку. В конце концов, опытный пользователь может и внешность ненадолго изменить. Сварить все, выдать себя за Лалию Клейт, и дело в шляпе, — пожала плечами, а потом схватила Эдриаса за руку и заглянула ему в глаза: — Вы же знаете, мама всегда была нелояльна к королевской власти и для монарха она идеальный кандидат на эшафот.

Дария сжала губы. Как много она, оказывается, не знает. Ничего не слышала ни про прошлое Лалии, ни про ее нынешнего ухажера. Может, отец не зря хочет разворошить это осиное гнездо? Прищурилась и посмотрела на Эдриаса. Мужчина вырвал руку из студенческого плена, едва заметно улыбнулся и осторожно прижался ногой к ноге Дарии под столом.

— А не лучше ли вам попросить помощи у друга Лалии? — поинтересовался он у Нежаны. — Если я правильно понимаю, он не последний человек.

— Знаю, — вздохнула студентка, — и напишу ему после разговора с вами. Но, боюсь, как бы он не решил, что мама нарушила свое обещание. А она так дорожит их связью.

— Если ее казнят, связь в любом случае оборвется, — подключилась к разговору Дария, и тут же пожалела о сказанном: белокурое создание помрачнело и собралось расплакаться вновь.

— Вот что, дитя, — Эдриас строго взглянул на Нежану. — Отправляйтесь домой и пишите письмо. А я до завтра постараюсь подумать, что за зелье использовали, кто использовал и где его сварили. Можем встретиться тут за завтраком и обсудить, насколько преуспели. Устраивает такой расклад?

Девчонка покрылась румянцем.

— Да. — снова схватила Эдриаса за руку. — Спасибо, что не отказываете. Я и правда не знаю, к кому обратиться. И очень переживаю за маму. Клянусь, она точно ничего не варила.

— Я вам верю.

— Спасибо. — Нежана залпом допила напиток и поспешила выйти из-за стола. — Не смею больше отнимать ваше время.

Она кивнула Дарие, почти что расцеловала Куртиса и вышла прочь.

— Девчонке не позавидуешь, — заметила ректор, ухватывая пирог, и прикидывая, с какой стороны больше начинки. Яблоки в ней сегодня были просто замечательные. Сладкие-сладкие. Сезон урожая.

— Лалии не позавидуешь, — скорчил гримасу Эдриас. — А с учетом прошлых заслуг… — Помолчал и, поймав вопросительный взгляд Дарии, продолжил: — Она владела последней частной зельеварней и тяжело переживала, когда король отнял ее. Закончилось все тем, что нанятого ею человека подловили на порче то ли бутылей, то ли котлов для королевских зельеварен. Вот только в последний момент он отказался от своих слов и формально прижать Лалию было не с чем. Но это не значит, что королевские службы забыли о ней.

Дария улыбнулась, представляя реакцию отца. Он уж точно ничего никогда не забывал. И, вообще Лалии повезло, что среди знати полно сторонников магии и неприкосновенности собственности, иначе королю бы и отсутствие доказательств не помешало. Эдриас протянул руку и накрыл ладонью ее ладонь. Зажмурилась, отмечая, как от его тепла кровь разгоняется в жилах.

— Доедай и поедем ко мне пить чай, — прошептал он хрипло: — Не хочу терять сегодняшний шанс. Боюсь, ты остынешь, пока мы доберемся до главного.

— Согреешь меня снова, — в тон ему ответила Дария и облизнулась. Высвободила руку и погладила его по щеке. Прикосновение заставило кровь побежать еще быстрее, и желание поцеловать этого мужчину стало невыносимым.

Не решилась. Не было уверенности, что никто не помешает. Эдриас усмехнулся, чмокнул ее запястье, покачал головой и встал из-за стола.

— Пойдем, — как-то совсем просто позвал он. — Уже чувствую себя юнцом, который уговорил подружку, но не подумал, что делать дальше.

Дария хмыкнула и тоже вышла из-за стола.

— Я похожа на юную подружку? — поддразнила она.

— Да, — Эдриас осторожно взял ее за локоть и подтолкнул к выходу. — На девчушку, которая очень хочет казаться взрослой.

— Но я и есть взрослая. — возмутилась Дария.

— Я так тебя хочу, что соглашусь с любым твоим утверждением, — едва слышно прошептал он, склонившись над ухом и будоража теплым дыханием. — Спорить будем после. Ожесточенно, неистово и неутомимо.

— Если некоторым очень взрослым хватит выносливости…

— С возрастом учишься правильно распределять силы, — философски заметил Эдриас и сжал ее локоть так, что Дарие захотелось плюнуть на приличия и прильнуть к груди этого мужчины. — Как правило, — невозмутимо продолжил он, — расчет помогает не ударить в грязь лицом.

Дария собралась было отпустить еще какую-нибудь колкость о возрасте кавалера, но он будто невзначай скользнул по ее руке и стало не до шуток. Снова захотелось в крепкие объятия Эдриаса.

Прикрыла глаза, отгоняя наваждение. Сама не знает, чего душа просит, а туда же… Видимо, правы те, кто говорит о подходящем возрасте для замужества. Кажется, и она уже в нем, этом самом возрасте. Вспомнился Ларид и Дария вздохнула. В общем-то, Юлоф, наверное, не так уж плох, но совершенно не хотелось, чтобы он был единственным мужчиной в ее жизни. Спутник по-своему растолковал ее вздох. Снова сжал локоть и ускорил шаг.

Дария не помнила, как добрались до его спальни. С каждым мгновением волнение усиливалось, и в голове беспорядочно скакали разные, но в большинстве своем тревожные мысли. Правильно ли она поступает? Достаточно ли они с Эдриасом близки? Что будет после? Хороша ли она, ведь ему есть с кем сравнивать… А он, будет ли таким, как она себе вообразила? Эдриас не мешал думать, только держал за руку всю дорогу и время от времени поглаживал ее ладонь большим пальцем.

Отпустил ее, лишь когда они вошли в просторную светлую комнату на втором этаже. Господин Куртис запер дверь, скинул жакет и обнял гостью.

— Ну что, взрослая, — с улыбкой произнес он. — Если передумаешь, просто дай знать. Я все пойму.

Дария собралась было возразить ему, сказать, что она уже все решила и не пойдет на попятную, но Эдриас не дал. Нежно прихватил за шею и накрыл рот гостьи жадным поцелуем. Разрешил все сомнения одним уверенным прикосновением горячих губ и настойчивого языка.

Охотно отвечала ему. И чем больше отвечала, тем сильнее терялась в его ласках. В прикосновениях умелых рук, в воркующем шепоте и то в едва уловимом касании опытных губ, то в полных безжалостного напора поцелуях.

Сдалась. Без боя, с радостью и томительным предвкушением наслаждения. Растворилась в нежности и неведомой прежде близости с другим человеком. Утонула в его тепле, растаяла в обжигающей страсти. Забыла о себе, потерялась, чтобы вернуться и получить себя прежнюю, разве что чуть счастливее, чем час назад.

— Целую бездну дней мне не было так хорошо, — прошептал Эдриас, когда все закончилось и они вдвоем близко-близко устроились на том краю кровати, где еще осталась несмятая простынь. — Можем повторить, если хочешь…

— Ты правильно распределил силы и тебя хватит еще на раз? — отшутилась Дария и нежно поцеловала его ухо. С наслаждением втянула знакомый ореховый аромат. Лежать голой рядом с мужчиной было необычно, но очень приятно.

Эдриас крепко прихватил ее одной рукой, прижимая к себе.

— Я похож на того, кому не хватает сил?

Гостья рассмеялась, погладила его ладное тело и покачала головой.

— Непохож… Но я бы повторила завтра. Сегодня хочется понять, что же произошло.

— Ничего особенного, — Эдриас поцеловал ее в висок. — Просто мы стали чуть ближе, чем были.

Вздохнул и снова прижал ее к себе.

— Завтра так завтра, подожду. Что-то подсказывает, что наш служебный роман надолго, — поймал ее взгляд и подмигнул: — Очень бы этого хотел.

— Посмотрим, — улыбнулась Дария и бегло поцеловала его в нос. По телу разливалась приятная усталость и не хотелось ни думать, ни спорить, ни мечтать.

Эдриас покачал головой и захватил в плен ее губы. Гостья лишь крепче обняла его плечи. Казалось, может провести с ним вдвоем вечность, не больше и не меньше.

Из спальни спустились в кабинет по прямой, почти секретной лестнице. Дарию забавляла эта игра в дворцовые тайны, но Эдриасу не хотелось давать повод для лишних сплетен. О проходе знали только он и сын, и Куртис-старший мог не опасаться, что кто-то заподозрит его и гостью в чем-то, кроме желания поработать немного вне стен академии. Дария удивилась царящему здесь порядку: думала, Эдриас будет разгребать тот кавардак, что она устроила в прошлый свой визит, не меньше месяца. То ли она переоценила ущерб от заклинания, то ли любовь к порядку придала хозяину кабинета сил.

Любовник отвлек от созерцания комнаты, нежно обнял и поцеловал в макушку.

— Останешься на ужин? Мы с Энилем сегодня празднуем его посвящение в зельевары. Будет маленькое торжество.

Дария потерлась носом о рубашку на его груди.

— Если мальчишка не против…

— Я поговорил с ним после прошлого раза. Серьезно поговорил. Он будет вести себя очень прилично.

— Хорошо, — усмехнулась Дария. В конце концов, неужели она не сможет поладить с ребенком?

Эдриас довольно кивнул, привычно подхватил ее под локоть и повел в гостиную.

Дарие показалось, Эниль обрадовался ей. Даже улыбнулся как-то заговорщически, чуть ли не подмигнул. Как сообщнице. Потом она припомнила разрушения в свой прошлый визит сюда и все поняла: мальчишка увидел в подруге отца такую же хулиганку. Ей, домашней строго воспитанной девочке, это даже немного льстило. Вроде как она невзначай на один вечер оказалась в неправильной компании. Никаких последствий не будет, сегодня можно повеселиться.

— Ну что, молодой человек, — с улыбкой поинтересовалась она, когда все уселись в гостиной в ожидании приглашения к столу, — вы будете выбирать между заклинаниями и зельеварением или займетесь и тем и другим?

— Отец говорит, — юноша совсем как Эдриас тряхнул головой, и торчащий чубчик знакомо подпрыгнул задорным зайчиком, — лучше осваивать и то, и то. Потом будет выбор. К тому же Фестер рассказывал, что зельевары намного могущественнее магов заклинаний.

— Это так, — согласилась Дария, — но заклинания безопасней зелий. Если заклинание поддается через раз, то просто ничего не происходит, а если неправильно сварить зелье, можно и калекой остаться.

Эниль махнул рукой.

— Отец делает очень сложные отвары, и ничего. Значит, и я смогу. Со временем, — добавил он. Потом задумался на мгновение и выдал: — В крайнем случае за огромные деньги буду создавать приворотные зелья. Наказание за него, конечно, строгое, но варить легко и платят влюбленные дурачки неплохо. А доказать, что его сделал конкретный зельевар, не так-то просто.

Дария прикусила губу. Юноша снова, сам того не желая, выдал отцовские мысли. Посмотрела на Эдриаса. Он явно расстроился больше, чем следовало. Любовник нахмурился, и у него на лбу и между бровями проступили морщинки. Сейчас он напоминал ее рассерженного брата: еще чуть-чуть, и отпустит неприятную колкость. Поймал ее взгляд и поспешил взять себя в руки. Улыбнулся, посмотрел на сына и покачал головой.

— Пойдемте делать выбор между абрикосовым тортом и шоколадным кексом. Отдать предпочтение одной вкусности куда сложнее, чем метаться между зельеварением и заклинаниями.

Эниль улыбнулся и поднялся с места:

— Я не буду выбирать, — бодро отрапортовал он, — попробую и то, и другое.

Дария опять улыбнулась. Сейчас юноша показался ей совсем ребенком. Эдриас дождался, пока Эниль выйдет из гостиной, и, прихватив гостью за локоть, склонился к ее уху.

— Я тебя никому не отдам, — прошептал как-то непривычно горячо, даже немного театрально. — Ты мне очень нравишься. Просто голову рядом с тобой теряю.

Любовница осторожно погладила его по гладко выбритой щеке и облизнулась, раздумывая, стоит ли шутить в такой момент. Бегло поцеловала его в нос и решилась.

— Скажи, у всех взрослых мужчин такая реакция на девственниц или только у зельеваров?

— Зеленая девчонка, — он одарил ее нежным взглядом и отправился помогать сыну со сладостями.

Дария неспешно потопала за ним. Тортов и кексов не хотелось, а вот от куска хорошо приготовленного мяса она бы не отказалась.

В столовой хватало всего: и серьезных блюд, и вкусностей, и хорошей компании. Довольный Эниль шутил, уплетая один кусочек за другим, а Эдриас поддакивал сыну и нежно поглаживал коленку гостьи под столом. Дария поддерживала ни к чему не обязывающую беседу и ловила себя на мысли, что эти двое нравятся ей, причем именно так, в дуэте.

Уже после, сидя в одиночестве в карете по пути домой, — запретила Эдриасу провожать ее — она пожалела, что не согласилась на второй раз. Отчего-то казалось, что любовник расстарался бы еще больше, а ей страшно хотелось оценить его усилия. Никогда еще ей не перепадало такой теплой нежности. Нет, страсти тоже было вдоволь и она будоражила кровь и кружила голову, но его объятия после оказались куда ценнее самых изысканных ласк в момент единения.

Господин Трумель по обыкновению беседовал о чем-то с Ларидом в библиотеке. Дария улыбнулась мысли, что Юлофу не обязательно жениться на ней, чтобы жить вместе с наставником. Посмотрелась в зеркало, прикидывая, сильно ли заметны следы визита к Эдриасу, и, удовлетворенно кивнув, подошла к приоткрытой двери, чтобы поприветствовать опекуна и его гостя. Щель оказалась неширокой, ничего не разглядеть, но слышно было превосходно.

— Ваша задача, мальчик мой, — строго и серьезно вещал Трумель, — жениться и родить наследников, все остальное вас волновать не должно. Дария образованна и спокойна, для ваших целей она идеальная кандидатура. Вы же сами говорили, что ее согласие — дело времени.

— Да, но король может умереть раньше, чем… — осторожно заметил Ларид.

— Пожелаем нашему монарху долгих лет, — перебил его Трумель и, судя по звукам, направился к секретеру за выпивкой.

Дария затаила дыхание. Какие еще цели у Ларида? И зачем ему наследники именно от нее? Полно женщин куда родовитее, богаче и покладистее. Дверь скрипнула, и в библиотеке, похоже, заметили чужое присутствие. Юлоф поднялся с места и зашагал к выходу. Дария ринулась в атаку. Дернула за ручку, широко распахнула дверь и вошла. Почти столкнулась с мужчиной. Вдохнула уже знакомый жасминовый аромат с мускатными отголосками и подняла взгляд. Утонула в глазах Ларида. Серо-синих, внимательных и серьезных. Удивительно, как она раньше не замечала, насколько они хороши… Самые лучшие на свете…

— Выпьете с нами, Дария? — как сквозь сон донесся голос опекуна.

— Да, — согласилась она, не в силах оторваться от Юлофа.

— Садитесь, — Ларид осторожно положил руку ей на спину и подтолкнул в сторону стола с креслами. Чему-то довольно и загадочно улыбнулся.

Дария почувствовала вдруг, как на тело накатывает волна невесть откуда взявшегося тепла.

Глава пятнадцатая

Эдриас крайне неохотно отпустил Дарию. Хотелось сгрести ее в охапку и навсегда оставить рядом. Но любовница предпочла побыть в одиночестве, а настаивать и объяснять, в чем причина такой жажды обладания, было стыдно. За будничной суетой господин Куртис успел позабыть о сваренном для Юлофа Ларида зелье, но после нечаянного напоминания сына прикинул и понял: магия вот-вот возьмет дело в свои руки. Торгаш, скорее всего, напоил принцессу зельем сразу, и в ближайшие день-два Дария забудет обо всем, кроме сумасшедшего влечения к этому человеку. Потом немного отпустит, но любовь к нему никуда не денется до самой смерти одного из них: или Юлофа, или Дарии.

Эдриасу хотелось выть и биться головой о стену. Своими руками устроил себе испытание на пустом месте. Самоуверенный индюк, он думал, сможет поиграть и с легкостью отдать девчонку Лариду. Не тут-то было. На поверку все оказалось очень серьезно. Дария нравилась, сводила с ума, заставляла кровь кипеть не только бульоном страсти, но и предвкушением, варевом из юношеской восторженности, желания обладать и надежды на счастье. Отдать ее другому казалось преступлением… Особенно сейчас, когда уже слышал ее томный шепот, видел затуманенные страстью глаза и прижимал к себе в самый жаркий миг совместных упражнений.

Заставить девчонку тоже было невозможно, разве что запереть в комнате и никуда не выпускать… Никакой надежды… Бороться с зельем могла только смерть, но молодой, здоровый и успешный Юлоф на тот свет не собирался. По крайней мере пока.

Эдриас отправил сына спать, а сам засел с книгами в кабинете. Еще лелеял надежду, что за годы изучения зелий упустил мелкую, но важную деталь и сейчас она поможет не потерять Дарию. Оставить рядом его хрупкую и нежную принцессу.

Удивился, когда к нему постучался слуга и сообщил, что господин Сезар Рудол просит принять его. Нахмурился, прикидывая который час, но потом смягчился и велел пригласить гостя. Вероятно, любовник Лалии сильно волновался за нее, вот и забыл о приличиях.

Господин Рудол выглядел хмурым, собранным и надменным. Еще бы. Не каждый раз ярому противнику магии приходится навещать кабинет зельевара. Эдриас мысленно усмехнулся, пытаясь отыскать поводы для таких манер, и, не припомнив за визитером никаких особых заслуг, кроме благоволения короля и богатства, повременил с ответным снобизмом. Скорее всего, у визитера это напускное, опережающая нападение оборона. Гость поздоровался и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло напротив рабочего стола хозяина дома.

— Лалия считает, вам можно доверять, — философски заметил он и прошил Эдриаса внимательным взглядом серых, почти бесцветных глаз. — Пришел просить вашей помощи. Надо понять, кто, где и когда мог приготовить зелье, которым пытались убить членов монаршего семейства. Полагаю, предлагать вам за помощь деньги бессмысленно, у вас их в избытке, но если вдруг вы нуждаетесь…

— Не нуждаюсь, — перебил Эдриас, а гость невозмутимо продолжил:

— В таком случае, все мои связи к вашим услугам, — подытожил он. — Я со своей стороны постараюсь раздобыть материалы расследования и привлечь к поискам нескольких надежных и понимающих людей. Лалии тяжело находиться в четырех стенах, и чем раньше мы разберемся, тем лучше.

— Вы видели ее? — удивился хозяин дома. Тюрьмы были увлечением короля, и там всегда царил строгий порядок. Арестантам не позволяли встречи с посторонними, а чтобы получить краткое свидание, нужно было быть по меньшей мере близким родственником.

— Сегодня в обед.

Эдриас присвистнул. К чему этому человеку расследование, если он и так может заставить кого-то нарушить закон, пренебречь королевским приказом и устроить предполагаемой преступнице встречу с любовником? Проще тогда организовать побег…

— Я ее супруг, — поспешил пояснить господин Рудол.

— Тайное бракосочетание, — закивал хозяин дома.

— Негласное, — поправил гость, намекая, видимо, на то, что опротестовать союз нельзя.

Эдриас присвистнул. То, как легко этот мужчина признал брак с предполагаемой преступницей, вызывало уважение. Лалия не решилась рассказать о второй половине, потому что боялась лишиться места в академии, а он ради возможности видеть супругу готов был распрощаться со своей куда более успешной карьерой. Да что карьерой, он, похоже, поставил на карту все.

— Выпьем? — осторожно поинтересовался Куртис, вставая из-за стола. Отчего-то хотелось немного подбодрить визитера.

— Не откажусь, — улыбнулся господин Рудол. — Мне сейчас не помешает. А потом поделюсь, что удалось добыть. Может, сразу и подскажете, в какую сторону двигаться. Главное найти зацепку, а там порошок откровений сделает все за нас.

Эдриас поморщился, вспоминая об этом запрещенном средстве узнать правду, открыл секретер, достал оттуда два широких бокала и бутыль с янтарной жидкостью, откупорил и разлил выпивку. Запахло перезрелыми грушами. Хозяин дома подал бокал визитеру. Тот понюхал жидкость, удовлетворенно кивнул и пригубил.

— Начнем, пожалуй, с принца, — поставил выпивку на стол и полез в карман. Извлек оттуда свернутый вчетверо добротный лист и, расправив его, принялся читать. — Напавший на наследника престола маг применил неизвестное зелье серо-синего цвета. Кипенно-белое пламя на руках пользователя занялось после нескольких непонятных слов. Щит оградил принца, но комната, где на него напали, сгорела дотла. Утихал огонь очень плохо. Даже заклинание не помогало.

— А маг-пользователь не пострадал? — прищурился Эдриас, делая очередной глоток. Подвинул кресло и сел напротив Рудола рядом со столом.

— Нет, — покачал головой гость и перешел на шипение: — Лучше бы этот идиот сгорел. Это он указал на Лалию, сказал, она дала ему пузырек с зельем и заплатила за нападение.

Зельевар отставил бокал и тряхнул головой.

— Подождите, а его величество тут при чем? Вроде как Лалию обвиняют в нападении на него. Я ничего не понимаю…

— С королем отдельная история, — мужчина залпом допил содержимое бокала и полез в другой карман за очередной свернутой вчетверо бумагой.

Развернул ее и, пробежав по тексту глазами, продолжил рассказ:

— Самая очевидная версия покушения на короля — отравление. Все признаки указывают на него. Но осуществить такое было почти нереально. Монаршей трапезой занимаются проверенные люди. Единственный, кто имел возможность подсыпать яд королю, это принц. Сами понимаете, — Рудол усмехнулся, — версия абсурдная. Поэтому все говорят о зелье. Магия разнообразна, и королевские чародеи могли что-то пропустить. И тут начинается самое интересное. Когда его величество бился в конвульсиях, до того как ему помогли, он светился таким же белым, как и пламя.

Эдриас снова откупорил бутылку и разлил янтарную жидкость по бокалам. Картинка никак не складывалась. Он не знал зелья, которое одновременно могло служить ядом и подходило бы для атаки. Да и белое пламя было редкостью… Разве что кто-то поколдовал с цветом. Но для этого требовались особые ингредиенты. Просто так их не добыть… Ясно было только одно: зелье сварили где-то неподалеку. Обычно такие «пламенные жидкости» нуждались в особых условиях хранения и не переносили долгой дороги. А родная академия оказывалась ближайшим к дворцу местом с приспособленными для зелий помещениями.

— Принц сказал о свечении? — поинтересовался он, желая отогнать мысль, что к покушению причастен кто-то из хороших знакомых.

— Да, — гость залпом опустошил бокал с новой порцией. — Кроме него, свечения никто не видел, — погладил пузатую стеклянную поверхность: — Вы думаете…

— Пока ничего не думаю. Просто я не вижу связи между двумя зельями, вот и пытаюсь разобраться. В конце концов, его высочеству могло элементарно показаться. У страха, знаете ли, глаза велики.

— Согласен.

— Если король плох, выгода принца очевидна, — Эдриас снова подлил выпивку гостю.

Тот пригубил и ухмыльнулся.

— Если искать, кому выгодна смерть короля, то круг подозреваемых расширится необычайно, — отставил бокал и нахмурился, будто припоминая что-то важное и страшась это важное упустить: — В мягкой смене власти, помимо принца, заинтересованы маги и зельевары. Король всячески притесняет их. Наши торговцы и золотодобытчики — им уже не продохнуть от поборов и пошлин, а его величество не знает снисхождения. Часть наших благородных аристократов — у них монарх с упорством, заслуживающим лучшего применения, отнимает привилегию за привилегией.

Эдриас кивнул, последнее он отлично чувствовал на своей шкуре.

— Но принц разве не продолжит линию отца? — удивился он и тут же покачал головой. Всегда был далек от политики и не думал, что знание подводных течений понадобится когда-нибудь. Считал: денег хватит на десять беззаботных жизней и не стоит пачкать дорогие ботинки.

— Как знать, — гость пожал плечами. — У них всегда было полно разногласий, особенно после того, как король решил признать дочь, — взял в руки бокал и сделал несколько глотков. — Думаете, стоит рыть в эту сторону?

— Не уверен, — Эдриас тоже опустошил свой бокал. — Но насчет зелья я подумаю.

— Я не останусь в долгу, — заверил Рудол. Улыбнулся и поднялся с кресла. — Пойду. Если позволите, я бы пригласил вас завтра на обед.

— Буду рад составить вам компанию.

— Пришлю записку с подробностями.

Гость направился к двери. Хозяин, как и положено, проводил его. А после вернулся в кабинет, долил остатки выпивки к себе в бокал и снова уселся за книги. Требовалось уточнить столько всего, что становилось не по себе. И с Дарией, и с Лалией последнее, чего хотелось — это ошибиться.

Отправился спать ближе к рассвету, когда ни сил, ни мыслей не осталось. Обрадовался, что не успел приказать сменить постельное белье. Кровать сладко пахла Дарией. Эдриас с наслаждением откинулся на подушку и прикрыл глаза. Представил свою девочку восседающей сверху и плавно работающей бедрами, томно вздохнул и покачал головой. Торгашу Лариду он принцессу не отдаст. Непременно найдет способ оставить Дарию себе.

* * *

Юлоф вызвался проводить Дарию до комнаты. Мужчины планировали посидеть еще немного, а ей после выпитого страшно хотелось спать. Заметив ее состояние, Трумель мягко выпроводил ее из библиотеки. Не стала сопротивляться, тем более что самый важный мужчина согласился побыть с ней еще немного. Несмотря на сонливость, Дария чувствовала себя весенней кошкой, хотелось ластиться к теплым мужским рукам и мурлыкать от каждого прикосновения.

— Вы придете завтра к нам на ужин? — улыбнулась она, когда они с Юлофом остановились у двери ее спальни.

— Конечно, — мужчина лучезарно улыбнулся. — Я с радостью проведу вечер в вашей компании.

— Тогда до завтра, — почти прошептала Дария, а господин Ларид вместо слов схватил ее за подбородок и уверенно коснулся губ поцелуем.

Закрыла глаза от удовольствия. Возможно, вышло немного несуразно, но одно осознание, что она нравится этому мужчине, заставляло сердце биться быстрее.

— Поженимся послезавтра? — запальчиво поинтересовался Юлоф, когда поцелуй иссяк. — Я все организую. Нужно только ваше «да». Если хотите большое торжество, то можно устроить его через неделю. Что скажете?

— Согласна и на скромную церемонию, — она опустила глаза и почувствовала, что краснеет: — Хочу быть вашей.

Юлоф улыбнулся и бегло поцеловал ее в губы.

— Я так счастлив, что вы согласились.

Дария поймала себя на желании еще раз поцеловать кавалера, но не решилась. Не хотелось показаться ему нескромной. Если жених предпочитает дождаться свадьбы, она не станет настаивать.

— Тогда до завтра, — попрощалась снова и исчезла за дверью. Поспешила к себе. Раздеться, упасть в кровать и помечтать о тех радостях, что ждут после церемонии.

Никак не могла заснуть. Утопала головой в подушке, вглядывалась в темноту потолка и думала о произошедшем днем. Зачем она полезла в постель к Эдриасу? Почему лишила Юлофа привилегии первого мужчины? Он бы наверняка обрадовался такому подарку. Да и в постели, скорее всего, получше декана. Что теперь сказать жениху? Как объяснить свой опыт? Вздохнула и обругала себя безрассудной дурой. Повезет, если сегодняшние похождения не закончатся неприличной болячкой или беременностью. А если нет? Что делать тогда? Даже думать не хочется…

Провалилась в сон ближе к рассвету. Разум устал волноваться и отправил хозяйку в мрачную бездну забытья. Отчего-то снился Эдриас. Он обжигал кожу поцелуями, а она вместо того, чтобы отпихивать этого невыносимого мужчину, извивалась змеей и подставляла под его губы самые сокровенные места. Грудь ныла, тянуло низ живота и больше всего на свете хотелось, чтобы Эдриас повторил дневной подвиг. Взял ее с той же томительной сладкой нежностью. Его тяжесть казалась логичной и приятной, а каждое новое прикосновение отнимало частицу разума, заставляя терять себя от удовольствия.

Проснулась с головной болью и четким желанием дать господину Куртису от ворот поворот. Извиниться за свою вчерашнюю ошибку и объяснить, что не намерена продолжать подобное общение. Позвонила служанке и, исполненная решимости, принялась приводить себя в порядок.

В светлой столовой слишком настойчиво и немного раздражающе пахло кофе. За столом сидел господин Трумель и мазал варенье на свою любимую булку с хрустящей корочкой. Мурлыкал себе под нос игривую песенку. Заметив Дарию, он улыбнулся и поднялся с места, чтобы помочь подопечной усесться.

— Примите мои поздравления с помолвкой, — почти проворковал он, пододвигая стул, — господин Ларид — отличная партия во всех отношениях. Только я бы, если вы позволите, настоял на пышном торжестве через неделю. Что скажете? Юлофа я уговорил. Он горит нетерпением, но ради нашей с ним дружбы готов подождать.

Дария вздохнула. Ей не хотелось откладывать. Казалось, возлюбленный так нерешителен, потому что боится оскорбить ее притязаниями, думает, ее обидит настойчивость, а официальный союз развяжет ему руки. Но Трумель всегда заботился о ней и она готова была подождать, чтобы сделать ему приятное. У опекуна не было родных детей и, если он желал присутствовать на большой церемонии бракосочетания подопечной, кто она такая, чтобы лишать его этой радости?

— Я согласна на большой праздник, — опустила глаза, и Трумель сам, не дожидаясь слуг, налил ей кофе.

— Спасибо. Вы очень порадуете старика, — он подмигнул, вернулся на свое место и снова занялся булкой.

Дария оглядела стол и потянулась к рыбному пирогу. Самое то в компанию к приятно-горькому напитку. Откусила немного и прикрыла глаза в предвкушении.

Зря. Сосредоточиться на еде не удалось. На душе было неспокойно, отчего-то казалось, Эдриас не примет их расставания и ее ожидает скандал. Покачала головой и отхлебнула горячей жидкости из чашки. Пусть так. Испортить ей репутацию Куртис не посмеет, а злословить может сколь душе угодно, ей все равно. Сейчас гораздо больше волнует мнение другого мужчины.

Всю дорогу до академии вспоминала Юлофа и его поцелуй. Приятный жасминовый, с мускатными отголосками, аромат возлюбленного. Его немного несмелые руки и невесть откуда взявшуюся нерешительность. Жизнь могла поставить, будь на месте жениха Эдриас, все закончилось бы в постели, но Юлоф оказался настолько деликатен, что им удалось остановиться без труда. Вряд ли господин Куртис был способен на подобные поступки. Балбеска, нашла к кому нырять в постель… Вздохнула и махнула рукой. Главное — найти силы на разговор, остальное — мелочи.

Около кабинета ожидал Нариоль. Сводный брат зверем в клетке ходил из стороны в сторону и нетерпеливо ерошил белобрысую шевелюру. Дария тепло приветствовала его и пригласила в кабинет. Видеть молодого человека здесь было непривычно, но скрывать родство с ним она не собиралась. Как бы ни была занята, полчаса для него всегда найдется. Нариоль лишь покачал головой на ее приглашение.

— Мы все только тебя и ждем. — нетерпеливо выпалил он. — Господин Куртис сказал, что открывать подвал будем в твоем присутствии.

— Кто мы? — нахмурилась Дария, разворачиваясь прочь от кабинета и позволяя Нариолю указывать дорогу.

— Я, Нежана, господин Куртис, господин Квадр и Нейтон, — как детский стишок продекламировал Нариоль и поспешил пояснить: — Особое зелье господина Куртиса для открытия дверей еще не вызрело, но время не терпит, и Нежана, — он запнулся на мгновение и залился краской, но тут же взял себя в руки: — и Нежана попросила меня помочь. Буду третьим магом-пользователем. Знаю, взаимодействовать втроем опасно, но…

— Страшно хочешь понравиться ей, — договорила Дария.

— Да, — сознался Нариоль. — Она очень переживает из-за матери, и если я могу чем-то помочь, я сделаю это.

— Смотрю, она подняла на ноги всех, кого можно, — проворчала Дария. Очень хотелось бы знать, с какой радости в это ввязались Квадр и Нейтон. Сказывалась любовь к риску или они были чем-то обязаны Лалии? Всякое взаимодействие магов, кроме парного, обещало серьезные опасности, и решиться на него без достаточного умения мог не каждый.

— Брось бурчать как старуха, — оборвал ее брат. — Там дел-то на четверть часа, не больше.

Дария подняла глаза к потолку и шумно вздохнула. Если Нариоль вбил себе что-то в голову, то спорить бесполезно. Придется участвовать.

Глава шестнадцатая

Эдриас ожидал их около входа в кровавый коридор. Одарил вновь прибывших теплой улыбкой и жестом поманил за собой. Дарие показалось даже, не будь рядом с ней Нариоля, господин Куртис поцеловал бы ее. Вздохнула, раздумывая о своем решении расстаться, но поспешила улыбнуться в ответ. Выяснят все, когда будут вдвоем, а сейчас есть дела поважнее.

Сегодня коридор пугал меньше. Перестал казаться вместилищем монстров, готовых выскочить из каждой трещины и напасть на незадачливых путников. Остался только жутковатый красный свет, низкий потолок, запах сырости и свежей крови. Дария сжала руку Нариоля, лишь когда снова увидела черный сгусток нужного входа. Тот так и остался куском первозданной тьмы в старом, потрепанном жизнью здании. Местом, рядом с которым каждый мысленно ощетинивается, прежде чем начать изучать окрестности.

Присутствующие сухо поздоровались с ректором и приступили к делу. Нейтон откупорил бутыль с оранжевым отваром и зашептал заклинание. Дария затаила дыхание. Сейчас главное, чтобы никто не пострадал. Будто тонкой пленкой, отвар окутал руки Нейтона и маг уступил место у бутыля коллеге. К первому голосу присоединился второй, и вскоре к отвару подошел Нариоль и тоже зашептал знакомое заклинание. Дария закрыла глаза: казалось, повторяет с братом каждое слово, каждый вздох. Эдриас осторожно тронул ее плечо, будто убеждая, что все будет хорошо. Вздохнула и нашла в себе силы посмотреть на происходящее.

Трое мужчин с руками, по локоть окутанными оранжевым отваром, колдовали над входом в черную бездну. Голоса их, как и положено при большом количестве магов-участников заклинания, звучали вразнобой, и оттого на слух напоминали репетицию нетрезвого хора. Слова резали ухо и заставляли сердце биться в суетливой тревоге. Пространство время от времени украшали оранжевые полосы, черный сгусток содрогался, но не подавался чужой воле.

Дария посмотрела на Эдриаса и поняла, что что-то идет не так. Морщины на лбу декана углубились до неприятной четкости, а глаза стали совсем чужими. Будто он стоял не рядом с ней, а там, у темного сгустка, переживал и повторял слова вместе с магами. Пристально вглядывался в происходящее и время от времени задумчиво поглаживал подбородок.

Хор нетрезвых перешел на крик, походящий на воззвание к неизвестному богу, помещение вокруг заполонило оранжевое свечение, пространство взвизгнуло, дернулось в конвульсиях и обожгло таким холодом, что Дарие показалось, у нее заледенели даже ресницы. В нос ударил кислый запах. Темный сгусток остался на месте. Эдриас вздохнул и покачал головой.

— Сдается мне, дело не в силе воздействия, — то ли констатируя, то ли вопрошая пробормотал он, — а в том самом неясном дополнении… — посмотрел на магов и сказал громче: — Похоже, тут надо думать, а не давить количеством.

— Подумать точно не помешает, — подхватил Нариоль. Он еще неровно дышал и постоянно будто вытирал пот со лба. Дария знала: это от волнения, и решила его поддержать.

— Ты что-то заметил? — поинтересовалась она.

— Сложно сказать, — пожал плечами маг, — показалось, будто мы действовали разнонаправлено. Вроде так и должно быть, но я чувствовал, что-то не так.

— Вы просто новичок, — перебил его Нейтон, он хоть и пытался хорохориться, но тоже устал. — Постепенно свыкнетесь с ощущениями, и дело пойдет по-другому.

— Возможно, — Нариоль залился краской, а Дария поспешила подойти ближе и взять его под руку. Дать понять, что он не один.

— Что будем делать теперь? — осторожно поинтересовалась стоящая тенью Нежана.

— Возьмем паузу для раздумий, — Эдриас состряпал улыбку и посмотрел на девушку. — Небольшую. Заодно поищем другие зацепки.

Нежана только вздохнула, но спорить не стала. Похоже, уже успела смириться с тем, что быстро помочь матери не удастся.

— Я бы не отказался от сладкого кофе, — подал голос Квадр.

— Мы все бы не отказались, — согласился Нейтон. — Госпожа ректор, Эдриас, мы больше не нужны?

— Пока нет, — вздохнул декан Куртис. — Огромное спасибо за помощь.

— Я дам знать, если понадобится что-то еще, — улыбнулась Дария, осторожно подталкивая Нариоля идти за всей компанией. Сейчас маги должны чувствовать нечто сродни дружескому благодушию, и упускать такую возможность завести полезные связи было просто непростительно.

— Мне пора на лекцию, — пролепетала Нежана, сверкнула на них с Эдриасом чистыми глазищами, и тоже увязалась за магами.

Дария усмехнулась. Подозревала, что дело не в лекции, а в нежелании идти по «кровавому коридору» в одиночестве. Эдриас подошел к сгустку и, как в прошлый раз, запустил в него руки.

— Тебя что-то смущает? — осторожно поинтересовалась Дария, мысленно радуясь, что еще не успела ошарашить партнера вестью о расставании. Вряд ли декан Куртис будет откровенничать с ректором даже наедине, а вот с любовницей вполне.

— Не знаю, — поморщился Эдриас и отошел от сгустка. — Это всего лишь вход в подвал старого здания, здесь не могли поставить сильную защиту. Она от дурака, а не от сбрендивших властелинов. А мы не можем справиться. Так не бывает.

Покачал головой, подошел к Дарие, обнял и бегло поцеловал в губы.

— Трава с ним, с входом, — прижал ее сильнее, по-хозяйски огладил бедра и прошептал на ухо. — Я без тебя чуть с ума не сошел. Хочу терзать мою принцессу своим присутствием: и в постели, и за ее пределами. Сходим куда-нибудь вечером? Или, если хочешь, можем побыть у меня…

Нежно прикусил ее ухо и поцеловал в шею. Дария прикрыла глаза. Его ласки не были неприятными, но радости тоже не приносили. Все-таки Эдриас не Юлоф. Вздохнула, раздумывая, под каким предлогом отказать ему, но ответить ничего не успела. Послышался звук торопливых шагов, и из коридора выскочил всклоченный Нариоль. Он тяжело дышал, без конца ерошил белобрысую шевелюру и явно торопился сообщить важную новость. На мгновение нахмурился, разглядывая сплетенные объятия, но потом, видимо, решил, что сейчас не до этого.

— Его величество умер у себя в постели с час назад, — выпалил он с какой-то неестественной мрачной торжественностью.

Дария мысленно выругалась, только этого сейчас и не хватало. А потом сердце будто сжали невидимыми щипцами. Отец умер… Да как же так? Следом неизвестный великан сдавил горло, перестало хватать воздуха и захотелось разреветься. Осознание, что этого человека больше нет, придавило шершавой каменной тяжестью.

Объятья Эдриаса стали целомудреннее и Дария уткнулась в его плечо. Ореховый аромат не приносил привычного спокойствия, сердце запрыгало как заведенное, а из глаз потекли редкие слезы. Что делать дальше, она решительно не понимала. Мужчина осторожно и ободряюще погладил ее по спине.

— Может, во дворец? — несмело предложил Нариоль.

— Туда нельзя без приглашения, — шмыгнула носом Дария. Вздохнула и решилась: — Поеду домой. Господин Трумель знает, как поступить.

— Я провожу, — вызвался Эдриас.

— Думаю, будет лучше, если это сделаю я, — заметил Нариоль, и Дария энергично закивала.

Декан Куртис спорить не стал. Вероятно, счел момент неподходящим для пререканий.

— Если что, я допоздна в академии, — напутствовал он, усаживая Дарию в карету.

Кивнула и захлопнула дверцу. Посмотрела на сидящего напротив Нариоля.

— И что теперь будет?

Брат лишь пожал плечами и заключил ее руки в свои, пытаясь хоть как-то утешить. Дария смахнула слезинки и прикрыла глаза. Ничего не хотелось, разум словно погрузился в болото, мрачное и вязкое. Молчали. В карете было сыро и душно и Дарие показалось на миг, будто она не тут вовсе, а в жутком подвале, куда ее кинули из-за подозрений в убийстве отца. Дернула головой, отгоняя дурные мысли: вряд ли венценосный брат станет ее обвинять, он не хуже других понимает, что ей смерть отца нужна в последнюю очередь.

— Составить тебе компанию у Трумеля? — поинтересовался Нариоль, когда они подъехали на место и выбрались наружу.

— Думаю, справлюсь сама, — слабо улыбнулась Дария. Не оставляло ощущение, что она в каком-то кошмарном сне. Наклонилась и поцеловала брата в щеку, цепляясь за привычный ритуал, чтобы вновь почувствовать себя настоящей.

— Ты знаешь, где меня найти, — кивнул он и вернулся в карету.

Дария направилась в дом. Осенило мыслью, что Трумель, скорее всего, участвует в дворцовой суете, но обратно в академию не хотелось. Махнула рукой: подождет опекуна у себя в спальне или в библиотеке.

В коридоре оказалось неожиданно тихо, будто хозяин отпустил всех слуг. Никто не встретил на входе и не попался, пока она шла в библиотеку. Безмолвие настораживало, и Дария успела испугаться за здоровье господина Трумеля. Вдруг и с ним что-то случилось от расстройства? Ускорила шаг, когда услышала, наконец, раздающиеся в библиотеке голоса. Опекун и жених опять не потрудились затворить дверь до конца. Тем лучше. Если стоят лицом ко входу, сразу заметят ее присутствие. Сейчас она посмотрит в самые замечательные глаза на свете.

— Я бы не спешил с бракосочетанием при таком раскладе, — прошелестел ее возлюбленный, и Дария ошарашенно застыла в шаге от двери. Ясное дело, разговор идет о ней… Только вот какой-то не такой разговор. Неправильный. Отошла в сторону, так, чтобы не было видно из библиотеки, и затаила дыхание. Ларид невозмутимо продолжил: — Вряд ли его высочество признает сестру. А без признания брак бесполезен.

— Знаете что, мальчик мой, — прошипел Трумель, и Дария поежилась: никогда не слышала столько злости в голосе опекуна. — Если вас смущает наше возможное родство, можете идти на все четыре стороны. Муж для моей воспитанницы найдется и без самодовольных выскочек. Я ясно дал вам понять, что имею нужные бумаги. Свою часть сделки я выполню, но сейчас уже сомневаюсь, что вы выполните свою. Терпеть не могу ненадежных партнеров.

— Вы не так меня поняли… — проблеял Юлоф.

— Уверяю — так, — отрезал Трумель.

Дария прикусила губу. Что, рассыпься трава, происходит? Отчего любимый передумал жениться? Чем отпугнула его? Вроде не сделала ничего дурного. На глаза опять навернулись слезы: мало ей отца, так еще и это. Подошла к двери и решительно взялась за ручку, она непременно выяснит, отчего Юлоф больше не хочет жениться.

Скрипнула дверь и мужчины как один повернулись к входу. Дария увидела жениха и страх улетучился: Юлоф смотрел нежно и внимательно. Поймала взгляд опекуна, и тот лишь сжал губы и покачал головой.

— Соболезную, дитя, — с чувством произнес он. — Для нас для всех смерть вашего отца невосполнимая утрата.

Дария молча нырнула в объятья Трумеля и разревелась. Не любила родителя, побаивалась, почти не знала, но сердце вздрагивало в тоске, а из глаз потоком лились слезы.

* * *

Эдриасу не давал покоя вход в подвал. Он думал о нем и на лекции после расставания с Дарией, и за обедом с Рудолом, и сейчас, вместо того, чтобы разбираться с очередными финансовыми документами. Не помнил за подземельем никаких особенностей и от этого еще больше сомневался в невозможности попасть туда. В этом месте просто не должно было быть сильной защиты. Скорее, они что-то делают неправильно. Понять бы что…

Оба, и Нейтон, и Квадр, — опытные маги-пользователи и вряд ли могли ошибиться, разве что специально. Да и мальчишка старался изо всех сил. Все-таки стоило проверить вход самому. Да, Эдриас Куртис так себе пользователь, но прощупать магию он сможет. Как раз осталась последняя бутыль зелья.

Отогнал мысль, что любая ошибка может обойтись слишком дорого, прихватил варево и отправился к «кровавому коридору».

По дороге раздумывал о Дарие. Прикидывал, как поторопить встречу и обсудить с ней действие любовного зелья. Отчего-то казалось, если ненаглядная будет в курсе, поработить ее сознание не удастся. Чушь, конечно, но страшно не хотелось отдавать любовницу Лариду без борьбы. Вообще не хотелось отдавать ее никому. Будь воля Эдриаса, запер бы Дарию в своем доме и выпускал только на совместные прогулки. Жаль, смерть короля спутала все карты, и сейчас даже не поухаживать толком. А времени остается все меньше…

Вчера в одной старой книге он нашел рецепт варева, которое на несколько часов блокирует действие всех нарушающих свободу воли зелий, но удастся ли сварить его правильно и как именно оно подействует, Эдриас даже прикинуть не мог. Для начала следовало толком разобраться с ингредиентами: там были такие, о которых декан Куртис только слышал. Но само по себе существование такого зелья обнадеживало, требовалось лишь подумать, как без вреда для всех продлить его действие хотя бы на несколько дней. Та еще задача, но вполне решаемая. Примерно в половине случаев.

От мыслей отвлекли невнятные звуки. У входа в «кровавый коридор» стояли Нариоль и Нежана и о чем-то оживленно беседовали. Девушка махала руками, а молодой человек пытался хранить философское спокойствие, время от времени кивая и вымучивая улыбку. Издалека Эдриас не разбирал слов, только обрывки фраз, а подойти незаметно не удалось. Молодые люди сразу обратили на него внимание. Он поздоровался и решил воспользоваться намеком судьбы, прихватить Нариоля и белокурое создание с собой.

— Иду на штурм мистического входа в подземелье, — пошутил он и многозначительно тряхнул бутылем с зельем. Впился взглядом в мальчишку: — Не хотите составить компанию рецептурнику?

— Если это хоть немного приблизит нас к разгадке, — улыбнулся Нариоль.

Эдриас махнул рукой, увлекая студентов за собой, и направился в сумеречный проход. Усмехнулся, поймав себя на мысли о слишком частых визитах сюда. Свечение и запахи перестали нагонять страх, и лишь немного настораживали перед каждым поворотом. Оглянулся посмотреть на молодежь. Нежана вцепилась в спутника и не отпускала его ни на шаг. Боится… Впрочем, возможно коридор лишь предлог, лишний повод прикоснуться? К травам все, это не его Куртиса дело. Ему главное, что Нариоль согласился помочь, он и парень толковый, и можно будет обсудить ощущения в случае неудачи.

Остановились рядом со сгустком, защищающим вход в подвал. Эдриас раскупорил бутыль, поставил ее на небольшой стол неподалеку, снял куртку, закатал рукава и начал заклинание. Еще не выветрился кислый запах с предыдущей попытки, но когда рецептурник обратился к магическим словам, дух усилился и начал обжигать нос. Зельевар усмехнулся, с ехидцей констатируя, что встречается с подобным запахом не первый раз и давно его не боится. Продолжил начатое.

Руки густой и неприятной паутиной опутал ярко-оранжевый отвар, и Эдриас почувствовал, как полученная с помощью зелья магическая сила начала танцы с пространством. Сердце забилось чаще. В такие моменты декан Куртис жалел, что много лет назад выбрал рецептурную стезю, а не работу мага-пользователя. Ощущение власти над окружающими предметами всегда будоражило кровь. А потом к бутылю приблизился Нариоль, зашептал очередное заклинание, и все встало на свои места. Магические потоки синхронизировались и двинулись в атаку на черный сгусток.

Эдриас не задумывался ни на мгновение, каждое движение было отточено практикой, он смотрел на черный сгусток, стараясь запомнить свои ощущения. Не надеялся, что они с Нариолем откроют вход, но хотел разобраться, какая защита таится за этой непроглядной завесой. Пространство вокруг пошло волнами, зелье защипало руки, кислый запах усилился. Стараясь дышать через раз, Эдриас запел заключительную часть заклинания. Голос дрожал, от вони на глаза наворачивались слезы, но магия подчинялась и только из-за этого декан Куртис готов был забыть обо всем.

К несчастью, его силы надолго не хватило. Когда используешь дар время от времени, он предсказуемо подводит в самый напряженный момент. Еще не желая верить, что сила перестала подчиняться, Эдриас продолжил слова, попытался удержать поток. Взмокла спина и над губой выступили капельки пота. Запершило в горле. Стоящий рядом Нариоль, кажется, понял трудности напарника и покачал головой. Прикрыл глаза, запел громче и завладел и потоком Эдриаса тоже. Сотворил вещь, доступную не каждому взрослому пользователю, не то что студенту. Пространство обдало холодом, подпрыгнуло и хлопнуло, будто где-то рядом запускают фейерверки.

Послышался противный скрип. Эдриас посмотрел на вход и прочистил горло: тяжелая железная дверь медленно вращалась на массивных петлях, открывая подвал для визитеров. Нариоль взвизгнул последние слова заклинания и почти рухнул на декана. Тот заботливо обнял паренька за плечи и хорошенько встряхнул, приводя в чувство.

— У меня с собой есть выпивка, — предложил едва слышно, прекрасно понимая, что сладкий кофе сейчас куда предпочтительнее.

Нариоль покачал головой и хватил ртом воздух. Слабо улыбнулся.

— Я же говорил, что-то мешает…

— Да, — подытожил Эдриас, отгоняя мысли, что кто-то из старых друзей не хотел, чтобы они не попали в подвал.

— Пойдемте быстрей, пока она не закрылась, — поторопила Нежана и почти бегом направилась к двери.

Тут же нырнула в темноту. Мужчины и охнуть не успели.

Глава семнадцатая

Эдриас кинул беглый взгляд на Нариоля убедиться, что парень устоит на ногах, и нырнул следом за девушкой. Пощупал место слева от входа, разыскивая привычную бутыль с зельем для магических фонарей, и тихо выругался. Полка для снадобья пустовала. Мысленно обозвал себя непредусмотрительным идиотом и прислушался. Где девчонка, трава ее подери? Затихла, как мышка…

Высунулся наружу и помахал Нариолю:

— Темно, надо зажечь фонари.

Парень слабо улыбнулся и полез в сумку на поясе. Кинул Эдриасу небольшой пузырек.

— Есть еще такой же, — то ли оправдываясь, то ли предостерегая от излишней щедрости, сообщил он.

Рецептурник кивнул и торопливо откупорил бутыль. Еще не хватало, чтобы с девчонкой в темноте случилась какая-нибудь пакость. Прошептал нужные слова и поднял над головой блуждающий огонек. Тот требовал чуть больше умения, но зато передвигался вместе с создателем. Дверь привела в тесное квадратное помещение с уходящей вниз лестницей. Эдриас вздохнул и пошел по ступенькам.

— Нежана, — позвал он негромко, — где вы?

— Здесь, внизу, — откликнулась девушка, и рецептурнику полегчало. По крайней мере пока с ней все хорошо. Не хотелось потом оправдываться перед Лалией за изувеченного в подвале ребенка.

За спиной послышались шаги: Нариоль наконец-то пришел в себя после заклинания и присоединился к остальным. Каменная лестница была крепкой, но узкой и скользкой. Эдриас держался рукой за стену и вполголоса ругался на тех, кто сделал ее слишком гладкой: казалось, если оступишься, то точно костей не соберешь. Студент за спиной, похоже, поддерживал его недовольство. В полутьме декан отчетливо слышал его бурчание.

К счастью, лестница наконец закончилась и они увидели Нежану посреди семиугольного помещения без окон, зато с двумя едва заметными, неизвестно куда ведущими дверьми. Эдриас огляделся и поморщился. Что-то в этом семиугольнике не нравилось. То ли неравные стороны, то ли углы. Нет, существовала и такая хитрая геометрия для преобразования, но этот зал выглядел каким-то несуразным, а без внешней гармонии усиления никогда не получалось. Нариоль зашептал слова, чтобы зажечь еще один огонек, но Эдриас остановил его.

— Нам нужен другой зал, — пояснил торопливо, отчего-то показалось, что студенты не доверяют ему. — Тут плохая геометрия и ничем не пахнет. Вряд ли в этих углах происходило хоть что-то.

— Пойдемте искать другой, — согласилась Нежана и направилась к ближайшей к ней двери. — Только куда?

— Предлагаю проверить оба, — подал голос Нариоль, — по очереди.

Эдриас нахмурился, пытаясь припомнить хоть один из попадавшихся раньше планов подвала, но бесполезно. В них, как назло, не было великих подробностей. А сейчас детали очень бы пригодились. Вспомнил план трубопровода и комнаты, откуда мог идти звук, и улыбнулся. Ближе остальных было непонятное помещение между зданиями факультетов рецептурников и пользователей, то самое, на которое обратила внимание Дария. Эдриас решил начать с него. Уверенности не было никакой, но действовать бессистемно не хотелось.

— Начнем отсюда, — скомандовал он, открывая ближайшую к себе дверь. Та казалась более подходящей к выбранному направлению. Нариоль и Нежана без споров последовали за ним.

В узком душном коридоре едва слышно пахло мятой. Эдриас снова довольно улыбнулся: этот запах всегда сопровождал создание любого зелья. Мятой благоухала основа. Даже если зельевар заготовил ее заранее, чтобы работать дальше, жидкость следовало вскипятить, и запаха было не избежать. Оставалось только разобраться, что именно добавляли в основу в той далекой комнате.

Ускорил шаг. Руки чесались ощупать как следует весь подвальный инвентарь: котел, палочки, бутыли. Вряд ли черный зельевар оставил там серьезные следы, но по косвенным признакам можно будет прикинуть круг любителей ночного пения.

Коридор казался бесконечным. Эдриас понимал: он не длиннее расстояния между корпусами, но идти было так неуютно, что в голову невольно лезли всякие мысли о шутках с пространством. Казалось, потолок вот-вот упадет на голову, а шершавый камень стен будто собирался раздавить незадачливых визитеров. Пройденное расстояние никак не приближало к цели. С каждым шагом терялись задор и силы, а в какой-то момент даже закрались сомнения: не вернуться ли и совершить вторую попытку более подготовленным, но декан продолжил путь. Не хотелось, чтобы студенты видели его слабость.

Дверь появилась неожиданно. Издалека казалось, их ждет очередной поворот, а ближе стало заметно узкое полотно из светлого дерева с почти невидимой кованой ручкой. Эдриас дернул за холодный металл, и дверь со скрипом поддалась. Все трое один за одним вошли в девятиугольный зал без окон.

Здесь было чисто. Слишком чисто для места, где творили зелья, и Эдриас не верил в этот порядок. Нос отчетливо улавливал запах мяты, горькой аплунии и яблок, привычных отголосков после варки зелий. И пустота открытых полок стоящих вдоль стен шкафов не могла обмануть обоняние опытного рецептурника.

— Замели следы с помощью заклинания? — осторожно поинтересовался стоящий рядом Нариоль и тряхнул белобрысой шевелюрой.

— Думаю, да, — кивнул Эдриас. Оглянулся на студентов и воодушевляюще махнул рукой: — Есть предложение. Задержимся немного здесь и посмотрим, какие секреты прячут за дверцами эти шкафы.

Молодые люди закивали и направились в разные стороны, декан Куртис зажег еще огонек и занялся ближайшей мебелью. Распахнул дверцы и наткнулся на выставленные в ряд квадратные пустые бутыли. Взял один в руку и протянул на свет. Посуда явно была непростой: чуть выше общепринятых емкостей для зелий, такого толстого стекла, что попавший на стенки луч магического огонька плутал там, как в лабиринте. Отражался от одной грани, чтобы тут же столкнуться с другой. Под светом магических фонарей стекло постепенно меняло оттенок, наливалось зеленью и теряло прозрачность.

— Точь-в-точь как были у отца. — выпалила Нежана, увидев находку. Поймала взгляд Эдриаса, покраснела и испуганно осеклась.

Задумалась, глубоко вдохнула и торопливо добавила:

— Мама отдала их кому-то… Когда сошлась с господином Рудолом.

— Кому? — поинтересовался Эдриас. Прекрасно понимал: бутыли для зелий — удовольствие дорогое и вполне могут переходить из рук в руки.

— Не помню.

— А разве не бывает похожих? — заступился за подругу Нариоль.

— Да, но эти уж больно хороши. — декан снова посмотрел бутыли на свет и пообещал: — Попрошу Рудола поинтересоваться их судьбой. Лалия должна помнить, кому сделала такой дорогой подарок, — отвлекся от созерцания стекла и оглядел студентов: — Что в других шкафах?

Ребята тут же вернулись к поискам.

— У меня ничего, — отозвалась Нежана, порыскав на соседних полках.

— И у меня, — проговорил Нариоль.

— Точно? — Эдриас подошел сначала к белокурому созданию, а следом к ее ухажеру.

Полки в шкафах и впрямь пустовали. Декан Куртис почесал подбородок, раздумывая. С помощью заклинания нельзя было убраться частично, или уходили все следы, или все оставалось на своих местах, и он не слышал об исключениях. Конечно, существовала возможность, что применили зелье, о котором рецептурник не знал, и в этом случае уборка могла получиться неполной. Значит, стоит поискать что-нибудь в незаметном месте. За шкафами, например.

Эдриас посмотрел на Нариоля и улыбнулся.

— Давайте сделаем небольшую перестановку.

Взялся за ближайший из шкафов, и студент тут же подхватил его с другой стороны. Мебель двигалась на удивление легко, довольные мужчины быстро справились с тремя ближайшими конструкциями, правда, безрезультатно. Под ними ничего не оказалось. Эдриас усмехнулся и направился на другую сторону. Раз уж растревожили курятник, надо дожать его окончательно.

Показалось, что из-за очередного шкафа немного сквозит. Декан отогнал глупые мысли, вероятно, телу просто надоела духота, вот и мерещится столь желанная прохлада. Подал знак Нариолю. Они взялись за гладкие стенки и подвинули и этого деревянного монстра.

За шкафом открылась ведущая в очередной темный коридор арка. Узкая и низкая: пройти можно было только по одному и по меньшей мере преклонив голову. Эдриас нырнул в нее и, убедившись, что в коридоре попросторнее, поманил студентов за собой.

— Прогулка, полная сюрпризов, — усмехнулся он.

— Главное, чтобы нас не закрыли в этом славном месте, — подала голос Нежана.

Спутники нырнули в коридор следом и попытались пойти рядом, но потом отстали на шаг. Проход хоть и был широким, троих плечом к плечу не вмещал. Эдриас вглядывался в полутьму и никак не мог сообразить, где они находятся: в тусклом свете магических огней не замечал ни надписей, ни знаков, только темный, явно мокрый камень и зеленоватую взвесь в воздухе. Пахло плесенью и сыростью, еще чувствовались мятные отголоски, но с каждым шагом все слабее. От влаги пробирало холодом и сердце ухало от мыслей, что, вероятно, именно эту часть подвала подтопляет во время сильных дождей.

— Интересно, куда ведет проход? — почти прошептал Нариоль.

— Скоро узнаем, — пожал плечами Эдриас, коридор сужался, расстояние между полом и потолком уменьшалось и становилось немного не по себе. Зато отступил холод и пропала зелень из воздуха.

Куртис прошептал слова, выбирая последние капли из бутыля и усиливая магический огонь. Показалось, пол под ногами превращается в болотную жижу и ботинки того и гляди увязнут в нем. От света ощущение отпускало, зато накатывал страх от наползающего на голову потолка. Хотелось поинтересоваться у топающих за спиной студентов, как у них дела, но стыдно было показывать им свой страх.

— Пойдемте быстрей, — как-то чересчур бодро призвала Нежана, — мне здесь не нравится. Кажется, вот-вот все зальет вода, а мы утонем, как крысы.

— Сильных дождей еще не было, — призвал на помощь логику Эдриас, хотя мысль о крысах отчего-то показалась ему до неприличия разумной. — Затапливать не должно.

— Тише. — перебил их Нариоль. — Я что-то слышу.

Все замолчали. Откуда-то издалека и чуть сверху доносились голоса. Сколько именно, не разобрать. Женщины, мужчины, они говорили что-то, не давая друг другу закончить мысль, и слова терялись в этом многоголосье, оставалось лишь месиво далеких беспорядочных звуков.

Эдриас ускорился. Понимал головой, что ничего не происходит, но находиться в этом коридоре было невыносимо. Спутники, словно ждали, с радостью поспешили за ним. Спотыкаясь, держась за руки и сохраняя молчание.

Коридор закончился винтовой лестницей наверх. Декан Куртис оглянулся проверить, где студенты, и смело зашагал по скользким ступенькам. «Только бы было открыто», — звенело у него в голове и молоточком стучало по вискам. Последнее, чего хотелось — это еще раз идти по противному коридору.

Лестница оказалась короче, чем рассчитывал. Этажа полтора, не больше. Выходила на маленькую, едва хватало места для одного, квадратную площадку прямо перед узкой низкой дверью. Эдриас ухмыльнулся — сколько сегодня он уже открыл этих дверей — и дернул за ручку. Подалась легко. Рецептурник перешагнул через порог и оказался в кладовке. По обеим стенам были полки с бумагой, чернилами, коробки с бутылями, печатями и перьями. В довершение картины прямо под ногами красовалось ведро с явно грязной тряпкой.

Дверь с другой стороны открылась, и в кладовку заглянул прекрасно знакомый мужчина. Он, еще не понимая, что происходит, дежурно кивнул Эдриасу, а потом нахмурился, потер глаза и по-козлиному тряхнул головой.

— Госпожа председатель у себя? — ехидно поинтересовался гость, прежде чем секретарь Мадрии окончательно поверил в его реальность.

— Только освободилась после заседания совета, — прошептал мужчина и, кажется, собрался с мыслями. — А как вы сюда попали? Все трое.

Эдриас оглянулся, убедился, что двери в подвал уже не видно, и махнул рукой.

— Долгая история… Я к госпоже Ворт, а ребята пусть подождут в приемной.

— Хорошо, — кивнул секретарь.

Отошел от двери, выпуская визитеров из кладовки. Эдриас погасил блуждающий огонек и еле сдержал смешок: на свету превосходно читалось, насколько удивлен помощник Мадрии. Он хмурился и настороженно косился то на декана, то на студентов. Подошел к столу и вопреки этикету налил воды себе, а не гостям, и выпил залпом. Запер кладовку, виновато улыбнулся и посмотрел на Нежану с кавалером.

— Присаживайтесь, молодые люди, — предложил уже почти буднично. Вероятно, вода вернула ему самообладание.

Эдриас кивнул, постучал для порядка и открыл дверь в кабинет Мадрии. Бывшая любовница отвлеклась от бумаг и строго взглянула на визитера. Он привычным жестом щелкнул замком, чтобы никто не смог прервать разговор, и приблизился к столу. Втянул носом знакомый цветочный аромат ее духов и усмехнулся.

— Я тут прогулялся немного по кладовке у тебя в приемной, — начал без лишних предисловий. Отчего-то казалось, что сможет угадать, лжет ли Мадрия или говорит правду, — и хочу задать несколько вопросов.

— Спросить ты можешь все, что душе угодно, — подмигнула бывшая. — Только в нашей кладовке ничего, кроме бумаги и чернил, нет. Так что получить ответы ты…

— Очень рассчитываю, — перебил ее таким тоном, что и сам насторожился.

Мадрия нахмурилась. Ее темные брови сошлись в линию, вишневые глаза потемнели, а вокруг рта проступили морщины. Сейчас она напоминала ему вредную преподавательницу, которая специально терроризирует студентов на занятиях. Эдриас ухмыльнулся. Много раз слышал, что председателя побаиваются другие члены попечительского совета, и только сейчас начал догадываться почему. Решимости и норова у этой дамы было с избытком.

— Говори, — процедила она.

Декан Куртис обезоруживающе улыбнулся и сел на краешек стола. Хотелось дать ей понять: он не подчиненный и бояться не намерен.

— Ты знала, куда ведет проход?

— Какой проход? Ты нашел в кладовке крысиный лаз?

— Что-то вроде этого, — закивал Эдриас и поймал взгляд темных глаз: — для больших таких крыс. Зельеварообразных…

— Первый раз слышу, — покачала головой Мадрия. — В кладовку, знаешь ли, чаще заглядывает мой секретарь. А теперь и меня тоже интересует, что понадобилось там тебе?

— Не паясничай. Отвечай.

— Хочешь получить ответы, задай понятные вопросы.

Декан Куртис прошил бывшую взглядом. Лжет или нет? Неясно. Напоить бы ее зельем разговорчивости и продолжить расспросы. Может, не стоило так спешить с выяснением? Глупец. Только все испортил. Спугнул бестию. Вздохнул и ринулся в бой. Раз все равно терять нечего, вполне позволительно применить запрещенный прием.

— Супруг Лалии, господин Рудол, знаешь такого? — вкрадчиво начал он и мысленно порадовался, когда Мадрия поморщилась. Еще бы. Жесткий и непримиримый борец с магией в одной постели с приличным зельеваром не нравился никому.

— Знаю.

— Так вот, он сказал, что покушение совершили с помощью зелья с обезличенной основой, — Эдриас приложил кулак к подбородку, изображая раздумья. — Подозреваю, с моей основой. Рудол пока этого не знает и вряд ли свяжет зелье со мной, если я сам не проболтаюсь. Хотя он умен и все может быть…

— Над тобой нависли неприятности, — бывшая приподняла левую бровь и усмехнулась.

— Над нами, дорогая, над нами. Располагаю доказательствами, что именно ты испортила охранное заклинание моего кабинета и помогла убийцам короля добраться до основы.

— Чушь. — отмахнулась Мадрия. — Я не маг, как, по-твоему, я убрала защиту?

— С помощью сока кивларии. — выпалил Эдриас и победно уставился на бывшую. Собственно, ошибиться было невозможно, другого способа просто не существовало, но Мадрия могла об этом и не знать. Наклонился к женщине и уставился в глаза. — Я отдам тебя властям сразу же, как запахнет жареным. У тебя один выход — помочь мне найти убийцу.

— Ненормальный, — вздохнула Мадрия и поднялась из-за стола. — Мы не дознаватели, никого мы не найдем.

— И все-таки…

— Спрашивай. Мне и рассказывать особо нечего. Кроме разлитого по твоему кабинету сока за мной никаких провинностей.

Она подошла к ближайшему к столу шкафу, достала бутылку с янтарной жидкостью и два низких пухлых бокала. Эдриас покачал головой: есть ли в академии хоть кто-нибудь, у кого нет выпивки в шкафу? Не зельевары, а сборище собутыльников. Приятная, трава подери, компания. Мадрия молча разлила жидкость по бокалам и протянула один бывшему. Вздохнула и пригубила.

— Алюд попросил меня. Сказал, собирается затеять шутку на маскараде, а у тебя самая удачная основа. Я не соглашалась сперва. Мне нравилось быть с тобой и я не хотела, чтобы потом случайно вскрылась правда.

— Что же тебя заставило? — Эдриас с наслаждением втянул исходящий из бокала аромат прелых яблок. Сделал глоток, и жидкость слегка обожгла язык, а следом согрела горло. Возможно, завтра будет болеть голова, но сегодня думать об этом не хотелось.

— Я потратила немного академических денег на личные нужды. Никто бы не узнал, если бы не по ошибке попавший в руки Алюда счет. Эта скотина угрожала предать мои траты огласке. Я бы лишилась должности. А ты не хуже меня знаешь, как она для меня важна.

Эдриас пожевал губу. Мадрии вечно не хватало денег, и остаться без работы, тем более без такой хлебной, было бы катастрофой.

— А с проходом что? — вернулся он к первому вопросу. — С тем, который между подвалом и кладовкой.

— Ничего, — бывшая пожала плечами и осушила свой бокал. — На плане этого выхода нет, но я знала о нем, потому что пару раз видела темные сгустки в углу кладовки. Портал, похоже, был запечатан той же магией, что и остальные. Зайти туда никто и не пытался. Но раз ты узнал о нем, то, полагаю, ты открыл какой-то другой вход в подвал.

Эдриас собрался сказать «да», но в приемной послышался шум, и слова так и застряли в горле. Мадрия кинула на визитера встревоженный взгляд и поспешила к двери.

Глава восемнадцатая

К вечеру Дария успела наплакаться, наохаться, обсудить детали похорон короля, свою дальнейшую судьбу и даже немного прийти в себя. В конце концов, отец никогда не был ей дорог и, кроме самого факта его смерти, ничего не удручало. К вечернему чаю настроение улучшилось, и за столом госпожа ректор мило беседовала с опекуном и своим женихом, изо всех сил желая, чтобы сегодня Ларид преодолел робость и, провожая невесту в комнату, решился на поцелуй. А лучше на несколько.

Чаепитие как раз подходило к концу, когда прибыл курьер с приказом от принца. Советнику Трумелю следовало явиться во дворец к ужину, а его подопечной ожидать указаний завтра. Прежде сосредоточенный опекун оживился, бросил недопитый чай и поспешил исполнить волю его высочества. Дария и Ларид остались вдвоем. Хозяйка дома и обрадовалась, и растерялась одновременно: наедине выяснилось, что ей совершенно не о чем говорить с возлюбленным. В торговых делах и придворных интригах она совсем не смыслила, а ни о чем другом Юлоф говорить, похоже, был не готов.

— Я бы прошлась немного перед ужином, развеялась, — Дария допила чай и красноречиво посмотрела на жениха. Он робеет целоваться, но в прогулке-то ничего постыдного нет. Если через неделю они станут супругами, придется вытворять и не такое.

Юлоф неловко улыбнулся и покачал головой.

— Сожалею, радость моя, сегодня вечером я занят.

Отставил чашку и поднялся из-за стола.

— Но вы обещали вчера поужинать у нас. — возмутилась Дария и прошила мужчину взглядом. В голову опять закрались глупые сомнения. Что, если любимого все-таки интересует не она вовсе, а лишь совместные дела с Трумелем? Забухало сердце и к глазам подступили слезы.

— Вчера король был жив, а сегодня надо уладить дела… — Юлоф положил руку Дарие на плечо и заглянул в глаза. — Я сам ужасно расстроен, но так хочется, чтобы после свадьбы меня ничего не отвлекало от медового месяца…

Дария улыбнулась. Все-таки дело не в равнодушии, а в желании подготовить все как можно лучше.

— Хорошо, — кивнула она довольно. — Погуляю одна. Но потом вы от меня не отвертитесь…

— Даже в мыслях не было, — он бегло поцеловал ее в губы и поспешил на выход.

Дария не стала провожать. Не хотелось показаться навязчивой, хватало и того, что первая заговорила о прогулке. Налила себе новую порцию мятного чая и устроилась за столом в одиночестве. Отпила горячей жидкости, уставилась в окно и вздохнула. Там, в саду, разноцветные листья затеяли привычные салки с ветром. Неспешные, хитрые, пестрые. Дария всегда любила смотреть на деревья осенью, но сейчас от этой разноцветной суеты стало не по себе. Будто нерадивый маг навесил на шею большой плоский камень и она никак не могла поднять голову, чтобы увидеть небо. К глазам снова подступили слезы.

Вспомнился Эдриас, и до жути захотелось обнять его. Прижаться к знакомому плечу, а потом целовать этого мужчину до томления в груди и потери рассудка. Отогнала прочь глупые мысли: мечтает о другом, потому что Юлоф нерешителен, когда дело дойдет до супружеских обязанностей, Эдриас забудется как страшный сон. Улыбнулась, вспоминая свой визит в спальню декана. Не такой уж и страшный… В общем-то, сон который вполне можно повторить. Сделала глоток и снова посмотрела на листья. Надо идти, пока не стемнело. Хотя бы прогуляется до академии и обратно.

Вечер оказался неожиданно теплым, Дария даже расстегнула плащ и сняла с шеи шарф, позволяя ветерку гладить себя за ушком, как котенка. Шла центральной аллеей, любимым местом прогулок горожан. Пахло прелыми листьями, маслом для немагических фонарей, пионами и влажной землей. Навстречу попадались веселые компании, парочки и никого в одиночку. Дария вздохнула и с досадой подумала про Юлофа и его дела. Жаль, он не может сейчас идти рядом. А потом досада превратилась в злость. Если бы она хоть что-то для него значила, жених бы нашел время побыть вместе. Как бы она ни убеждала себя, его отговорки указывают лишь на меркантильные интересы. Махнула рукой и ускорила шаг. Господин Ларид хоть и лучший мужчина на свете, но, похоже, не про ее честь. Что ж, пусть работает, а она проведет время в теплой компании.

Людей на территории академии попадалось немного, большинство студентов уже закончили занятия и разбежались кто куда. Здесь остались или готовящиеся к итоговому экзамену выпускники, или не знающие устали фанатики, или добивающие дела работники, — и те, и другие, и третьи не собиралась праздно прогуливаться и любоваться красотами, напротив, они торопливо вышагивали по своим академическим делам. В наступающих сумерках Дария еще различала их озабоченные лица и мысленно утешала каждого. Отчего-то казалось, что именно сегодня вокруг полно уставших и обиженных. Хотелось верить, что Эдриас, в отличие от остальных, бодр и полон сил: самолюбие просило утешения, и декан Куртис просто не имел права ее подвести.

Обогнула здание факультета активных зелий и свернула на тропинку, ведущую к рецептурникам, когда в окне на втором этаже что-то сверкнуло, ослепив на мгновение, и сквозь разбитое стекло повалил густой, белый, заметный даже в полутьме дым. Дария прикинула, что неприятности случились в попечительском совете, и со всех ног побежала на помощь. К счастью, ей поддавались заклинания и для тушения пожара, и для поиска потерявших сознание.

Влетела в двери, миновала коридор, пробежала по лестнице и вздохнула с облегчением: на первый взгляд ничего особо страшного не произошло. В свете магических фонарей превосходно просматривался густой, поднимающийся к потолку дым, разбитое окно и сбежавшиеся на шум люди. Пострадавших не было. Еще не понимая, опасно ли вдыхать эту белую безвкусную смесь, Дария прикрыла рот рукавом и обратилась к ближайшему мужчине, одному из членов попечительского совета. Плотному бородатому великану.

— Что случилось?

— Похоже, сработала магическая защита, — пожал плечами здоровяк и посмотрел на Дарию снисходительно, как преподаватель на не подготовленного к экзамену студента. — Кто-то прошел в подвал через запрещенный вход, и магия закрыла его.

— Или вышел оттуда, — Эдриас выступил из-за спины великана. Улыбнулся Дарие, и той на мгновение стало легче: тревога улеглась и сердце перешло на шаг. Декан кивнул и продолжил: — Сейчас разберемся. Пока ничего необычного.

Приблизился и добавил вполголоса:

— Дым не опасен. Ординарный магический след после старого заклинания.

— А стекло?

— Бывает, — пожал плечами Эдриас. Взял ректора под локоть. — Пойдемте ко мне, потолкуем о делах.

Дария нахмурилась, но покорилась. Многого не знала и не хотела показывать свою неосведомленность членам попечительского совета. Для начала послушает объяснения рецептурника, а там и будет разбираться, что к чему.

— Так что все-таки произошло? — поинтересовалась нетерпеливо, когда они с деканом вышли на воздух. Тепло держащего ее под руку спутника обнадеживало, и Дария не боялась показаться глупой или недостаточно опытной.

Эдриас уверенно и ласково накрыл ее ладонь свободной рукой. Усмехнулся и пояснил:

— Мы с Нежаной и Нариолем все-таки добрались до подвала. Наш визит, похоже, пробудил защитную магию. Вот и все. Хорошо, никого не осталось там, внутри.

— Ты уверен? Вдруг подвал закрыли? Те же зельевары… — насторожилась Дария. Чем дальше, тем меньше ей нравилась вся эта история.

— Да, — подтвердил декан. — Шумом и дымом проявляются только давние защитные заклинания. Со стороны их действие напоминает взрыв, но на самом деле это лишь магия.

— Ты знал, что так будет?

— Нет. Думаю, никто не знал… — Эдриас хмыкнул, погладил руку Дарии и ускорился. — Побуду немного с тобой и пойду взгляну на вход в особняке рецептурников.

— Почему не сейчас? — спутница тоже зашагала быстрее.

— Наша суета никак не ускорит дело. Нежана отправилась общаться с мужем матери, Нариоль взялся ее сопровождать. Если дверь закрыли магией, спешка ничем не поможет. А я, — он сильнее сжал ее руку и перешел на шепот, — соскучился по тебе, как мальчишка…

Дария облизнула враз пересохшие губы. Пусть Эдриас нравился куда меньше Юлофа, но его слова волновали и душу, и тело. Прикрыла глаза и вдохнула поглубже, стараясь привести себя в чувство, до зуда в груди захотелось поцелуев рецептурника. Будто договоренности о браке с Ларидом и не существовало вовсе. Нахмурилась, пытаясь найти объяснение своей ветрености. Может, дело в обиде на невнимание жениха? В конце концов, если ей удалось сохранить целомудрие до двадцати четырех лет, не так уж она и распутна…

— О чем ты думаешь? — поинтересовался Эдриас, запирая за ней дверь своего кабинета. — У тебя такое лицо, будто ты украла последнюю краюху хлеба у нищего.

Приблизился и заключил в объятия. Дария втянула носом смесь запахов мяты, бумажной пыли и орехов и ринулась в бой. Сделала последнюю попытку сохранить добродетель.

— Думаю, нам надо прекратить наши встречи… — едва слышно прошептала она. — Я, кажется, люблю другого.

— Тебе кажется, — в тон ответил Эдриас и склонился к ее губам. А потом как-то безжалостно и властно захватил их в плен поцелуя. Не давая больше обронить ни слова о сопернике.

Дарие захотелось стонать. Как же хорошо. Сколько страсти в этом мужчине, сколько умения, сколько желания. Разум предпочел сдать позиции. Она обняла любовника и жадно ответила на поцелуй. Кажется, умудрилась совсем потерять голову. Не помнила, что вытворяли его руки и губы, не ведала, что творила сама, утопала в безумной неге и жажде обладания.

Очнулась на миг, когда Эдриас, усадив ее на знакомый стол, с непоколебимой уверенностью опытного любовника объединил охвативший их жар. Дария выгнулась, опираясь на холодную деревянную поверхность ладонями, откинула голову, подставляя под горячие губы шею и грудь, и обняла бедра мужчины ногами, не позволяя отодвигаться слишком далеко, заставляя терзать свое лоно в нужном ритме. Декан недолго следовал ее воле, почти сразу устроил бунт и отнял у партнерши не только последний разум, но и всякую способность чувствовать хоть что-то, кроме сумасшедшего, накатывающего с бешеной силой наслаждения.

Кажется, охрипла к тому моменту, когда мужчина до боли сжал ее ягодицы в последнем горячем рывке. Отдышалась от охватившего удовольствия, распахнула веки и столкнулась с теплым взглядом каре-зеленых глаз Эдриаса. Поерзала, убеждаясь в реальности единения, и с досадой задержала дыхание: опять позволила похоти взять верх над здравым смыслом. Еще не хватало принести любимому Юлофу чужого ребенка.

Эдриас улыбнулся, перехватил ее за спину, притягивая к себе, и нежно чмокнул в губы. Погладил по щеке и прошептал так буднично, будто зовет отобедать в новой забегаловке:

— Выходи за меня…

Потом спохватился и пустился в объяснения:

— Чувствую, у нас все получится… Понимаю, мы еще не настолько близки, но я жажду обладать тобой и не хочу вредить твоей репутации… Ты молода и лишние сплетни ни к чему. К тому же я не готов отдавать тебя другому, — вздохнул и прочистил горло. — Не отвечай сразу, подумай. Я не беден, благороден и во всех отношениях отличная партия.

Дария отодвинулась, разрушая их постыдную близость, и покачала головой. Кажется, они зашли слишком далеко. Соскочила со стола и принялась приводить в порядок свой наряд.

— Я люблю другого, — сообщила она, расправляя смятую юбку, — и даже если закрыть глаза на то, что ты хочешь жениться на мне всего лишь по воле долга, потому что испортил девчушку и пытаешься сохранить ее репутацию, я все равно не хочу за тебя замуж. Юлоф Ларид сделал мне предложение, мечтаю стать его супругой, и мы поженимся на следующей неделе.

— Любишь другого? — ухмыльнулся Эдриас, возвращая на место штаны. — Хороша любовь, ничего не скажешь. Так чиста, что тешишь тело на стороне.

Подскочил к Дарие и сгреб в объятья. Ухватил за ягодицы, прижимая к еще не остывшим чреслам.

— О какой любви речь, если ты таешь в моих руках? В моих, не в его… — прошептал над самым ухом, и Дария в который раз прокляла предательское тело. Близость Эдриаса разгоняла кровь и заставляла сердце биться быстрее. Страшно хотелось обнять этого мужчину и повторить упражнения на столе.

— Просто Юлоф нерешителен, — пролепетала принцесса, из последних сил высвобождаясь из отнимающих разум объятий, — вот я и выпускаю пар с тобой.

Эдриас рассмеялся. Громко и раскатисто. Будто она трехлетняя девочка и сказала страшную глупость.

— Чтобы выпускать пар, — он снова привлек Дарию к себе, — надо иметь опыт и привычку, а у тебя и того и другого с гулькин нос.

Приподнял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы. Уставился в глаза.

— Дело в другом, — вздохнул и усмехнулся. — Я приготовил для Ларида любовное зелье, и он споил тебе эту гадость. Ему, вероятно, очень нужен брак с дочерью короля, и торгаш решил действовать наверняка. А я помог по глупости. Теперь тебе кажется, что ты влюблена.

Дария тяжело проглотила застрявший в горле ком. Какое, к травам, зелье? Юлоф нравится ей вовсе не из-за сваренной Эдриасом пакости.

— Лжешь. — со всей силы оттолкнула мужчину. Ударила бы, если бы могла. Кто разрешал этому подлецу наговаривать на ее жениха? Выпалила зло и надменно: — Ревнуешь, вот и выдумываешь небылицы. Раненое самолюбие не жалует здравого смысла.

Любовник покачал головой, облизнул пересохшие губы и примиряюще зашептал:

— Понимаю, это трудно принять, но все-таки постарайся. Сегодня создам зелье, ненадолго избавляющее от привязанности. Завтра, если захочешь, на все посмотришь здраво. Действует всего пару часов, но чтобы понять, что происходит, достаточно. Избавиться от любви невозможно, разве что убить Юлофа, но разобраться в ситуации стоит.

Он закрыл глаза и со вздохом потер лицо. Снова покачал головой.

— Прости, я сделал глупость, но, похоже, наказание у меня будет самое жестокое…

Дария поморщилась. Что за чушь он несет? Признание совершенно не укладывалось в голове. За зелья, нарушающие свободу воли, положено самое строгое наказание, не верилось, что разумный и расчетливый Эдриас ввязался в такую авантюру. И Юлофу это тоже ни к чему, он мил и так, без всякой магии…

— Ты лжешь, — отрезала она и кинулась к выходу из кабинета. Продолжать разговор не хотелось.

Повозилась с замком и выбралась в приемную, а следом в коридор. Эдриас догонять не стал. То ли сказанное далось декану тяжело, то ли решил дать ей время обдумать услышанное.

Шла не разбирая дороги, спешила, будто убегая от погони, но ореховый аромат духов любовника не думал отпускать из своих душистых лап. Казалось, запах Эдриаса живет везде: плутает в темных запутанных коридорах особняка рецептурного факультета, мешает пройти на узких лестницах и поджидает в тупиках. Не знала, что делать. Не верила ни единому слову декана, но прекрасно понимала: чувства к Юлофу появились слишком резко, его она совсем не знала, а к Эдриасу тянет не только телом, но и душой. С Куртисом приятно даже просто поболтать, а когда обнимет, и вовсе все поет от радости. Разве так бывает? Да и не ухаживал жених совсем, так, маячил перед носом. Конечно, самым простым было списать ее метания на взбалмошность юности, но что-то подсказывало, что Эдриас прав. Дело здесь во внешнем воздействии.

Вздохнула и ускорилась. Час от часу не легче… Если любовник сварил зелье, чем он лучше ее женишка? В этом случае получалось, одна скотина задумала подлость из корысти, а другая эту подлость поддержала. А глупая овца попалась в сети. Никого эта история не красит. Ухмыльнулась и остановилась перевести дух. Во всем наверняка виноват Эдриас, Юлофу просто не могла прийти в голову такая мерзость. Жених, при всей его неповоротливости, благородный мужчина и не стал бы опускаться до приворота. Может, его заставили? Скорее всего. Надо непременно выяснить этот вопрос как можно скорее.

Прищурилась, разбирая, куда забрела и как попасть к выходу. Место казалось незнакомым, но Дария только усмехнулась: особняк рецептурников давно перестал ее пугать. Теперь любая путаница лишь будила любопытство. Госпожа ректор направилась к окну посмотреть, где находится, но остановилась на полпути. Недалеко послышался знакомый голос, поющий все ту же прекрасную, но смертельную песню. Дария прикрыла глаза, прислушиваясь, а потом побежала на звук. На этот раз от нее никто не уйдет.

Глава девятнадцатая

Эдриас до белых костяшек сжал спинку кресла. Хотелось выть и биться головой о стену. А еще догнать девчонку и навечно запереть в своем кабинете: чтобы всегда была рядом и никогда даже думать не смела о других. Увы. Смысла догонять Дарию не было. Опыт поколений учил: любовное зелье не одолеть. Чего только не пробовали смельчаки, даже поили жертву еще одним настроенным на другого человека зельем, но и это оказывалось бесполезно. Если правильно примененный приворот вошел в силу, уже ничего не сделаешь.

Рецептурник цеплялся за последнюю соломинку, надеялся, Ларид поспешил споить жертве недозревшее зелье, и нарастание чувств обязательно пойдет кувырком. Верил, что трезвый взгляд Дарии поможет вытащить ее из трясины искусственной привязанности. Им самим же, трава и стены, созданной привязанности. Ударил по столу и покачал головой. Злиться без толку, надо действовать.

Достал из секретера присланную сегодня коробку с ингредиентами для варева. Сейчас не доверял обитателям академии и оттого попросил помочь с компонентами старого друга, одного из поставщиков королевских зельеварен. Повезло, у того быстро нашлось все необходимое. Обычно такие дела требовали времени.

Эдриас проверил содержимое коробки, достал из ящика стола принесенную из дома бутыль с основой для зелий и направился к выходу. Сейчас отыщет пустой зал и попробует хотя бы ненадолго вернуть разум своей принцессе. Ровно для того, чтобы она потеряла этот самый разум в его объятьях.

Направился в комнату, куда еще недавно водил Эниля: Эдриас дружил с местной геометрией и мог рассчитывать на помощь стен. Справился бы и один, но с новым зельем лучше было заручиться поддержкой. Кто знает, захотят ли покориться ингредиенты. Отпер дверь и вошел. Зажег магические огни и приступил к делу.

Задорно забулькала в котле основа, усилился запах мяты, Эдриас положил коробку на стол справа, с готовностью повертел в руках можжевеловую палочку и встал у варева. Вздохнул. Помнил рецепт наизусть, представлял, что именно будет твориться с жидкостью, но все равно волновался. Новое зелье могло подкинуть сюрпризов и упускать из виду этот факт не стоило. Мысленно досчитал до трех, собрался с силами и окунул палочку в варево. То лишь зашипело, будто хищный монстр, захвативший добычу. Началось.

Новое зелье отличалось в приготовлении. Присоединяться голосом следовало после третьего ингредиента, и Эдриас прикусил губу, стараясь не проронить ни звука. Добавлял, помешивал и жадно втягивал носом постоянно меняющийся запах. Мята давно пропала из воздуха, повисший вокруг густой еловый дух щипал нос. Рецептурник добавил порошок из болотной фиалки, помешал по кругу и с удовлетворением отметил, что жидкость покраснела. Довольно усмехнулся: пока все идет как надо. Ударил палочкой по котлу и запел нужные слова.

Выгнулся от боли и чуть не потерял заклинание, зал откликнулся как-то особенно нехотя. Звуки, отражаясь от граней, задевали не только котел, но и стоящего рядом с ним человека. Эффект, в общем-то, неприятный, но не новый. Зал был не при чем, секрет прятался в зелье. Между куплетами Эдриас бегло вздохнул, пытаясь привести себя в чувство, но это не помогло. Собственный голос безжалостно бил по мозгам. Еловый запах приобрел едкие нотки. Ничего хорошего это не сулило. Сейчас перед рецептурником замаячило два пути: завершить все и остаться без зелья, но и без увечий тоже, или рискнуть и, возможно, выиграть. А возможно, и проиграть… Эдриас выбрал без колебаний. Слишком хотелось заполучить Дарию еще хотя бы на часок.

Потянулся к коробке и засыпал в варево последний ингредиент. Измельченное перо самки огненной птицы. Тяжело проглотил слюну и затянул очередные слова. Будь что будет.

Атака отступила. Отраженная от стен сила направилась прямиком в котел, заставляя варево не только переливаться всеми цветами радуги, но и бурлить так, будто под емкостью жерло действующего вулкана, не меньше. Эдриас помещал жидкость с запада на восток восьмеркой и с удовлетворением втянул нежный сладковатый аромат. Кажется, все почти получилось. Допел слова, постучал палочкой по внутренней стороне котла, дунул на зелье три раза и погасил огонь. Больше от него ничего не требовалось.

Вздохнул с облегчением. Следовало бы радоваться победе над новым рецептом, но ничего, кроме усталости, не чувствовалось. Опять посмотрел на котел и стукнул себя по лбу. Балбес. Забыл бутыль для готового варева. Оставлять зелье не хотелось, но где можно раздобыть нужную тару, в голову не приходило.

Посмотрел по сторонам и увидел, оставленную Мадрией дубовую палочку. Усмехнулся и подошел к специальному шкафу, тому самому, что создавал дозревающим зельям нужные условия. Выльет жидкость из одного из бутылей бывшей, потом в качестве извинений наварит им с Лалией двойную порцию. Открыл дверцы и замер в недоумении. Облизнул враз пересохшие губы и несмело потянулся к содержимому полок.

Там, за стеклом, красовалась расслоившаяся жидкость. Тонкий, едва покрывающий дно густой белый слой, толстая серая полоска и полупрозрачный синий верх. Эдриас прочистил горло и взял одну бутыль. Встряхнул и усмехнулся. Так и есть: серо-синяя жидкость. А при использовании наверняка дает белое свечение. Очень похожа на ту, о которой рассказывал муж Лалии. Осталось только понять, что эта субстанция делает здесь, в академии…

Вгляделся в стекло бутылей. Ошибки не было, Мадрия приносила сюда именно такие. Усмехнулся. Выливать нельзя, пригодятся для исследования, не мешало бы разобраться, что там за жидкость. С трудом запихнул бутыль в карман куртки и потянулся ко второй. Кому бы ни принадлежали склянки, он их не получит. Забил еще один карман и направился к котлу. Отнесет варево к себе в кабинет в нем: тяжко, зато не придется волноваться. Припрячет все хорошенько, а потом навестит госпожу Мадрию Ворт и устроит ей такой допрос с пристрастием, что повезет, если после у дамы будет дергаться только один глаз, а не оба.

* * *

Дария остановилась перед тяжелой, изрезанной светящимися письменами дверью и нахмурилась. Кажется, много раз проходила мимо этого места, но никогда не видела ее. Здесь всегда, будто завеса, была шершавая серая стена. Получается, сейчас дверь просто забыли спрятать? Или оставили видимой нарочно? Отогнала мысль, что не мешало бы позвать кого-нибудь составить компанию. Пока будет бегать туда-сюда, злоумышленники успеют удрать. Вздохнула и дернула за круглую деревянную ручку.

Прищурилась, прячась от яркого света. В коридоре тоже горели магические огни, но тут их было просто несметное множество. Фыркнула, будто выпрыгивающая из воды собака, и заставила себя распахнуть глаза. В небольшом семиугольном помещении у котла стояла Лалия Клейт. Она отвлеклась от варева и привычно заморгала ресницами. Дария нахмурилась: если Лалия здесь, то кто в тюрьме?

— Добрый вечер, — поздоровалась как идиотка, когда пение прекратилось. Следом прикусила губу и попыталась закрыть дверь. Самое время удрать восвояси.

Не успела. За спиной шаркнули по полу, и голову пронзило болью. Будто приложили чем-то тяжелым. Нос обжег перцовый дух, и разум потонул в беспросветной тьме.

Очнулась на холодном полу. Пахло мятой и паприкой, голова раскалывалась, пространство вокруг кружилось в хороводе, перед глазами маячил тусклый магический огонек, а тело казалось деревянным: руки и ноги не собирались подчиняться. Облизнула пересохшие губы, зажмурилась и прислушалась. Тишина… В этом помещении Дария определенно была одна. Вздохнула и попыталась встать. Надо удирать, пока не вернулись Лалия и ее приятель.

Каждое движение отзывалось болью. Ощущала себя механической диковиной с заржавленными шарнирами. Неимоверные усилия, скрип и никакого результата. Захотелось разреветься, но Дария запретила себе расслабляться. Сперва следовало найти безопасное место, а уже потом наслаждаться страданиями. У черных зельеваров ставка — жизнь, и они убьют ненужного свидетеля без всяких сожалений.

Огляделась и увидела неподалеку тумбу с выступающими ручками, доползти бы туда и можно будет схватиться за них. Набрала в грудь побольше воздуха и перекатилась на живот. Усмехнулась, обзывая себя сообразительной балбеской. Собралась с силами и перевернулась с живота на спину. Посмотрела на тумбу убедиться, что двигается в нужном направлении, закрыла глаза и повторила упражнение.

Не помнила, как добралась до места. Зато отметила, что после перекатов начали подниматься руки и немного шевелиться ноги. Тело понемногу вспоминало о хозяйке и пыталось выполнять команды. В голове мелькнула мысль: тот, со спины, ударил не предметом, а заклинанием, и сейчас действие магии отступает. Дария нащупала выступ и снова попыталась подняться.

Прошла мучительная вечность, прежде чем ей удалось встать на колени. Над губой выступил пот, тело ныло, кровь била по вискам, но время, похоже, работало на Дарию. С каждым мгновением движения давались все легче. Наверное, стоило подождать немного и все решилось бы само собой, но страх не давал покоя. Сердце билось чаще, стоило только подумать, что с ней могут сотворить эти двое.

Постояв немного будто у алтаря шкафного бога, Дария ужасно медленно поднялась на ноги. Усмехнулась, отмечая, что колени разгибаются не до конца, и, удерживаясь за стену рукой, поковыляла к двери. Там наверняка заперто, но она какой-никакой маг и отпирающее заклинание ей уже подчинилось. Должно сработать и на этот раз.

Схватилась за ручку и оперлась на гладкое деревянное полотно, вспоминая состояние, когда заклинание поддалось в последний раз. Постаралась отрешиться от неприятных ощущений тела и обратилась к магии. Когда-то давно наставники говорили, что каждое новое волшебное слово дается легче предыдущего, и сейчас страшно хотелось, чтобы они были правы.

Сил не хватало. Слова лениво слетали с языка, но пока подчинялись. Дария чувствовала ответ, пусть и очень слабый. Закрыла глаза, прислонилась щекой к двери, как к груди возлюбленного, и продолжила. Верила: не хватает чуть-чуть и можно добрать немного от тела.

Как в бреду, повторяла слова снова и снова, пока вдруг не поняла, что ручка под ее пальцами нагрелась и стала мягче. Вдохнула глубже и ринулась в бой. Решающий бой. Слово за словом, стон за стоном, капля жизни за каплей… Сработало. Звуки обожгли горло, и магия растеклась по уставшим жилам. Руки обрели твердость, в замке щелкнуло, и дверь открылась. Дария тяжело вздохнула и перешагнула порог. Заклинание отняло последнее, хотелось лечь отдохнуть прямо под дверью. Принцесса уткнулась лбом в холодную гладкую стену и совершенно неприлично расплакалась. Выбралась, а бежать дальше сил просто нет.

Из-за поворота в северной части коридора послышались мужские голоса, и Дария вся обратилась в слух.

— Сейчас она очухается и мы немного потолкуем, — пообещал один собеседник другому.

Дария тяжело сглотнула: ясное дело, говорят о ней. Вот только общаться с этими мужчинами в ее планы не входит, по крайней мере, сейчас. Прислушалась, пытаясь понять, кому принадлежат голоса. Бесполезно. То ли их подправили с помощью магии, то ли коридоры искажали звук до неузнаваемости.

Шаги приближались. Дария сжала кулаки, осторожно прикрыла дверь своей тюрьмы, собралась с силами и, умоляя всех богов дать ей фору, заковыляла к противоположному коридорному повороту. Кажется, за ним была лестница к непарадному выходу. Очень кстати. Из академии следовало удирать пока не поздно, неизвестно чем закончится «разговор». Дома тоже, скорее всего, будет неспокойно, но туда чужим людям почти не пробраться. Господин Трумель не жалует непрошеных гостей. Вряд ли к нему можно сунуться просто так. Махнула рукой… Отчего не позвала с собой Эдриаса? Как бы ни была обижена на любовника, надежнее человека здесь не водилось.

Уже стояла у лестницы, когда те двое обнаружили, что дверь комнаты открыта. Послышались изумленные возгласы и торопливые шаги. Дария вздохнула, мысленно сетуя, что просто не сможет спуститься по лестнице быстро, а потом усмехнулась пришедшей внезапно шальной мысли. Подошла к перилам, приподнялась на носочки и уселась на гладкое залакированное дерево. Оттолкнулась рукой и, будто в детстве, покатилась вниз.

Почти впечаталась в дверь. Повезло: та открывалась наружу и просто выпустила ее на улицу. Дария сделала еще шаг по инерции и, как могла быстро, заковыляла к выходу с территории академии. На счастье туда же вышагивала стайка припозднившихся студентов, и Дария без всяких угрызений совести пошла рядом с ними. Пусть потом сплетничают, что новая ректорша подслушивает чужие разговоры, зато этим двоим она сегодня не достанется.

План обдумывала уже в карете. Сейчас пошлет записку Эдриасу, пригласит его позавтракать вместе. Утренняя встреча безопасна, при всем желании не удастся перевести ее во что-то большее, и они с любовником спокойно обсудят дела. А дальше надо будет решить, как действовать, стоит ли ловить зельеваров на живца или лучше привлечь королевские службы. Просить помощи у брата не хотелось, но и жертвовать собой во имя неизвестного блага тоже.

Вошла в дом опекуна с черного входа, боялась встретить в потрепанном виде и господина Трумеля, и тем более жениха. Торопливо поднялась к себе и принялась наводить марафет: хочет Юлоф или не хочет, но сегодня она ему понравится. Доведет-таки этого скромника до поцелуя. Пока бегала по академии, почти забыла о нем, но здесь, дома, чувства нахлынули с новой силой, и желание заполучить этого мужчину стало почти нестерпимым.

Оглядела себя в зеркале и довольно подмигнула: выпавший из прически локон кокетливо подчеркивал тонкую шею, плавную линию плеч и соблазнительную впадину между ключицами, а шелковое бежевое платье освежало и делало ее похожей на фею из сказки. Дария нацарапала записку, дала поручение служанке и спустилась в столовую. Время ужина уже прошло, но еда и компания в этом доме для нее непременно найдутся.

Опекун сидел за столом в одиночестве. Он держал в руках свою любимую чашку из тонкого фарфора, хмурился и был явно чем-то расстроен. Горел яркий свет магических огней, пахло рыбой в томатном соусе и кофе с ванилью. Дария неловко улыбнулась, кивнула в знак приветствия и уселась напротив хозяина дома.

— А Юлоф разве не отужинает с нами? — осторожно поинтересовалась она, когда подоспевший поухаживать за ней слуга удалился.

— Он занят сегодня, Дария, — как-то чересчур мягко сообщил опекун, — но завтра вечером он будет здесь, я вам клянусь.

Сердце принцессы сжалось в тревоге. Какие у возлюбленного дела в столь поздний час? Разве он не должен желать проводить рядом каждое мгновение? Ковырнула рыбу в тарелке и прошила взглядом опекуна.

— Юлоф не хочет жениться на мне?

— Хочет, — выдохнул господин Трумель и покачал головой, — просто ему сложно принять изменившиеся обстоятельства. Когда он делал предложение, ваш отец собирался признать вас…

— Но он говорил, что любит меня, — Дария почувствовала, как защипало нос и к глазам подступили предательские слезы.

— И это, скорее всего, так, — поспешил успокоить опекун. Отпил немного из своей чашки и продолжил: — просто Юлоф очень прагматичный мужчина и не готов признать верховенство чувств над выгодой. А расклад ваш сейчас не самый веселый. Обещанное мной приданое неплохое, но слишком маленькое для господина Ларида. Увеличить его я не имею возможности. Но у меня по-прежнему есть бумага, где ваш отец признает вас, — он пожевал губу и покачал головой: — осталось только достичь договоренности с его высочеством.

Из глаз Дарии потекли слезы. Глупое сердце сжалось и замедлило бег. Она шмыгнула носом и совсем по-детски поинтересовалась:

— А без признания, я, получается, не нужна?

— Нужны, — Трумель улыбнулся и похлопал Дарию по руке. — Все наладится…

— Да, — усмехнулась она. Опять шмыгнула носом и некстати вспомнила об отце: — Есть вести насчет похорон?

— Есть. Его высочество не желает никого там видеть.

Опекун снова приложился к чашке, вздохнул и пожал плечами.

— Может, мне поговорить с ним? — предложила Дария. — Брат меня недолюбливает, но хоронить короля почти тайно неправильно, могут пойти разные слухи…

— Не думаю, что его волнует чье-то мнение… — господин Трумель поднялся из-за стола. — Ешьте и ступайте отдыхать, не забивайте голову глупостями. Смерть короля многое изменит, но вам, ручаюсь, беспокоиться не о чем.

Дария вытерла слезы и уткнулась в тарелку. Опекуну хорошо говорить, а она окончательно запуталась и совсем не знает, что предпринять дальше.

Глава двадцатая

К кабинету Мадрии Эдриас пришел почти умиротворенным. Возня с зельями отняла много сил, привела в порядок мысли, и желание скандалить отпустило. В конце концов, госпожа Ворт разумная женщина и для начала ее стоило просто расспросить. Тем более что ссориться с ним ей невыгодно. Можно было сотни раз делать вид, что это не так, но Дарие без протекции отца долго не продержаться, а господин Куртис по-прежнему главный претендент на ректорское кресло вне зависимости от того, кто встанет у власти после смерти короля. Мадрия не дура, прекрасно все понимает.

Секретарь председателя уже ушел, но из щели под дверью кабинета начальника виднелся свет. Эдриас перехватил сумку со склянками поудобнее и постучал. Дождался разрешения и вошел. Мадрия отвлеклась от бумаг и строго уставилась на визитера. Декан Куртис прикрыл дверь и ухмыльнулся: в ее кабинете пахло выпивкой, кофе и терпким вяжущим волнением. Бывшая всегда много курила, когда переживала.

— Ты не все мне рассказала, — он приблизился к столу и смерил собеседницу взглядом. — Или я задавал не те вопросы?

— Понятия не имею, о чем ты, — раздраженно ответила хозяйка кабинета. — Можно сразу к делу? У меня работы по горло, а я уже страшно хочу домой.

— Можно, — кивнул Эдриас. — Те бутыли, которые Лалия велела отнести на хранение, они откуда? Там жидкость, которая требует определенных условий, они не могли стоять у Лалии дольше двух-трех часов. Подозреваю, ты застала и то, как бутыли у нее появились.

Наклонился к бывшей так близко, что почти столкнулся с ней носами.

— Это очень важно, Мадрия… Творится что-то неладное, и я не хочу, чтобы академии происходящее вышло боком. У нас и так трения с властями по любому более-менее важному вопросу.

Госпожа Ворт отодвинула стул, отдаляясь, давая понять, что близость ей неприятна. Нахмурилась и пожала плечами.

— Ты же знаешь, что Лалия больше не варит зелья, — сообщила она так, будто за отказ от призвания полагалась смертная казнь, не меньше. Облизнулась и пожевала губу: — Так вот, зелье для поддержания молодости для нее варит Тутель.

Эдриас недоверчиво тряхнул головой. Конечно, зелье молодости — одно из самых простых, и все они в каком-то смысле универсалы, но Тутель Нут — охотник за ингредиентами, и вряд ли для него сварить — зелье плевое дело…

— Она платит ему? — прищурился недоверчиво и тут же сам посмеялся над вопросом. С одной стороны, с Тутелем можно было не бояться огласки, а с другой, если уж платить, то кому-нибудь более сведущему. — С чего вдруг такие усилия?

Мадрия махнула рукой и подняла глаза к потолку.

— А то ты не догадываешься… Лалия, наверное, единственная женщина в академии, в постели которой Тутель не был. Вот он и старался. Он же не знал о ее любовнике… Думал, ей просто лень.

Эдриас глухо хохотнул. Подозревал, конечно, что приятель — не любитель женского пола, а настоящий профессионал, но чтобы до такой степени…

— Так вот, в тот день, — невозмутимо продолжила Мадрия, — Тутель принес эти два бутыля вместе с палочкой и начал любезничать с Лалией. Мне стало так противно от его расшаркиваний, что я решила добровольно помочь коллегам. Правда, потом он искал палку, оказывается, она была нужна ему для чего-то другого, и я рассказала, где она. Все. Больше добавить нечего, — нахмурилась и ринулась в наступление: — А что именно случилось? Раз уж я была с тобой откровенна, ты тоже будь любезен….

Эдриас замешкался. Может, и не стоит делиться с Мадрией? Кто знает, вдруг, и она тоже участвует в черном зельеварении? Тут же отогнал глупые мысли: бывшая напрочь обделена магическим талантом, она способна разве что палочки подержать да бутыли помыть.

— Сам не понимаю, — сознался он. — Просто в тех склянках точно не отвар для поддержания молодости. И это настораживает.

— А что?

— Пока не понял, — вздохнул Эдриас. — Возьму домой, буду разбираться ночью.

Бывшая улыбнулась с какой-то странной ехидцей, будто намекая, что если бы они не расстались, то непременно ночью нашлись бы занятия поинтереснее.

— Спасибо. — Эдриас вернул улыбку. — Если вдруг вспомнишь что-то, не стесняйся. Делись.

— Непременно…

Декан Куртис попрощался и направился к выходу. Слова Мадрии оставили больше вопросов, чем ответов. Эдриас знал Тутеля много лет и готов был дать голову на отсечение, что приятель не стал бы ввязываться в авантюры со смертельным зельем. Они все время от времени позволяли себе лишнее, сложно было иметь возможности и при этом не переходить черту, но в основном их дела тянули на шалости, мелкие пакости, а не на серьезные свершения. Да и к чему? С возрастом перестаешь любить запах жареного.

Вздохнул и решил действовать последовательно. Сначала попробует прояснить вопрос с жидкостью, потом с людьми.

Пришел домой поздно. Поцеловал уже спящего Эниля, поужинал и заперся в кабинете с твердым намерением разобраться, что же все-таки за жидкость в бутылях. Уже разложил все необходимые инструменты, когда слуга принес записку от Дарии. Эдриас вспомнил их сегодняшний разговор, и сердце забилось чаще. Может, она решилась на брак? Или хочет извиниться за то, что вспылила?

Торопливо разорвал бумагу у сгиба и прочел:

«Эдриас,

я видела ночных зельеваров. Завтра приду завтракать в «Жареного льва», приглашаю тебя присоединиться и обсудить, что мне делать с увиденным. Я боюсь и не знаю, как поступить дальше».

Сжал бумагу и покачал головой, раздумывая, надо ли мчаться в дом Трумеля. Страшно не хотелось, чтобы с его Дарией произошло что-нибудь непоправимое.

Посмотрел на бутыли и вздохнул. Неважно, что видела принцесса, важно, что думают те, кого она видела. Собираются ли действовать или хотят переждать? Что-то подсказывало, что они не станут спешить. Само по себе пение над котлом ничего не доказывает, слов Дарии недостаточно для серьезных обвинений. Нужны веские свидетельства черных дел, значит, проще употребить эту ночь, чтобы замести следы, а с девчонкой разобраться потом. Если понадобится.

Покачал головой: интуиция обманывала редко, но на душе все равно было неспокойно. Велел позвать Веркута, слугу, который тайно следил за Энилем. Он остался еще с тех пор, как покойная супруга повздорила с одним очень могущественным и не самым чистоплотным магом.

Здоровяк Веркут спокойно выслушал задание, но по его вялым вопросам и сошедшимся в одну линию бровям Эдриас понял: мужчина не в восторге от ночной смены.

Эдриас улыбнулся и попытался его утешить:

— Эниль завтра дома, отдохнете днем. А сегодня понаблюдайте за особняком господина Трумеля. Я не останусь в долгу.

Воркут кивнул и, кажется, даже повеселел. Вероятно, мысли о вознаграждении грели ему душу.

Рецептурник отпустил его и занялся бутылями. Догадывался, что у господина Трумеля и без посторонних слуг достаточно бдящих, но так было спокойнее.

Заставил себя вернуться к исследованию жидкости. Для начала стоило провести стандартный анализ ингредиентов, а после уже применять ухищрения. Благо зелья в бутылях было более чем достаточно.

Забыл обо всем. Погрузился в до одури знакомый мир колб, капель, реакций, осадков, резких запахов и слабого треска огня горелки. Утонул в собственных записях. Сгинул среди закорючек формул. Почувствовал себя студентом, который участвует в хитром конкурсе. Вычислит состав и получит отличный приз. Есть ради чего стараться. Руки привычно орудовали ингредиентами, а мысли текли в единственно возможном русле. Это походило на горячку, болезнь, напрочь лишающую разума. Ничего вокруг не существовало: только Эдриас и отвар, секрет которого требовалось разгадать.

Пришел в себя, лишь когда едкий зеленый дым начал щипать нос. Привычно засыпал реакцию нейтрализующим порошком, сделал пометку в блокноте и зевнул. Оставалось еще три опыта и можно было с убийственной точностью сказать, что перед ним за отвар. Задумался, стоит ли доводить дело до конца. Казалось, все понятно и так. Усмехнулся, припомнив, как с одним из студентов поленились добивать зелье и чуть не остались без глаз во время варки, и продолжил изыскания.

Сейчас, когда запал прошел, давила усталость и страшно хотелось спать. А еще появилось беспокойство за Дарию. Эдриас обругал себя сумасшедшей клушей и заставил сосредоточиться на зельях. В конце концов, если он доверяет Веркуту своего сына, то с защитой принцессы мужчина должен справиться еще легче.

Последний опыт проводил со слипающимися глазами. Неудивительно. До рассвета оставалось не так много времени. Занес результаты в блокнот, спрятал важное в специальный шкаф, навел порядок и отправился в спальню. Выводы будет делать на свежую голову.

* * *

Дария проснулась с ноющей болью в висках. Как после попойки. Посмотрела на себя в зеркало и охнула: так она не то что жениху, никакому мужчине не понравится. По слегка припухшим векам и покрасневшим глазам отлично читалась половина ночи, проведенная в слезах. Что с ней будет к вечеру даже страшно представить. А ведь господин Трумель обещал, что Юлоф придет на ужин. С этим следовало срочно что-то сделать. Она просто не может предстать перед ним в таком ужасном виде. Для начала следовало хотя бы еще немного поспать.

Потом она вспомнила о завтраке с Эдриасом и расстроилась окончательно. Вечно глупая суета рушит все планы. Вечером намечается встреча с самым прекрасным мужчиной на свете, а она придет на нее измученной загнанной лошадью. Хорошо, если успеет забежать к себе переодеться. Нехотя встала с кровати и принялась за утренние процедуры. Любовь любовью, а другие дела никто не отменял.

В «Жареного льва» подошла почти к открытию, хозяин, милый, удивительно худосочный мужчина, любезно проводил ее за столик у дальнего окна, выслушал предупреждение об Эдриасе, принес кофе и пообещал завтрак в ближайшее время. Место ей нашли просто отличное: отсюда превосходно просматривался вход, а чтобы увидеть ее, нужно было знать, куда смотреть. Она отхлебнула горячей терпкой жидкости и принялась ждать.

Зазвенел колокольчик входной двери, и в помещение вошел незнакомый мужчина. Дария тяжело вздохнула. Он был высокий, крепкий и смотрел вокруг так сурово, что ей становилось не по себе. Сделала еще глоток, призывая к порядку разбушевавшееся сердце: никто не станет нападать на нее здесь, где постоянно мелькает и хозяин заведения, и его старший сын. А в академию ее проводит Эдриас, если, конечно, пожелает прийти после вчерашней ссоры.

Отхлебнула еще и уставилась в окно. Мимо «Льва», смеясь не по-утреннему задорно, вышагивала Мадрия в компании зельевара-пользователя Нейтона. Он бережно держал спутницу под локоть и, видимо, рассказывал историю настолько уморительную, что женщина, кажется, готова была расхохотаться в голос. Такой довольной Дария никогда ее не видела. Улыбнулась, радуясь чужой устроенности, и снова отхлебнула кофе.

Вздохнула, вспомнив о Юлофе. Ее жених собрался окольцевать приданое, но вышла накладка, а по любви он терять свободу не жаждет. Как-то все это грустно и мерзко одновременно. Поморгала, отгоняя набегающие слезы. Зло сжала кофейную чашку, но тут же взяла себя в руки. Кто виноват, что она недостаточно хороша для брака по любви? Кроме нее самой, никто.

Принесли завтрак: омлет с беконом и зеленью, и Дария принялась за еду. Прикрыла глаза, отправляя в рот ароматный воздушный кусок. Хоть какая-то радость этим утром. Снова звякнул дверной колокольчик, оповещая об очередном госте, и Дария уставилась на вход. Сердце опять забилось диким зверьком, но на этот раз от радости. У порога стоял Эдриас: измученный и задумчивый, но вполне себе настоящий.

К нему подоспел хозяин заведения и уже через мгновение рецептурник устроился на стуле напротив. Дария улыбнулась. Он казался таким по-милому помятым, что его хотелось прижать к груди и погладить по голове. Ее мужчина: теплый, надежный и удивительно родной.

— Возился с зельями всю ночь, — вместо приветствия сообщил Эдриас. — Предлагаю позавтракать, а о делах поговорить на прогулке. Что скажешь?

— А сегодня нет никаких совещаний? — поинтересовалась она. — Видела Мадрию и Нейтона, они куда-то спешили вдвоем.

— Вот бы никогда не подумал, — усмехнулся собеседник и подмигнул. — Никаких совещаний сегодня нет. Наверное, там дело в чем-то другом…

Принесли его порцию омлета и кофейник с чашкой. Эдриас поблагодарил, долил кофе Дарие, плеснул себе в чашку и принялся за еду. Принцесса последовала его примеру.

Молчали. Омлет ненадолго занял все неспешные утренние мысли. На душе у Дарии стало удивительно спокойно, будто ничего больше не надо, хватает воздушного омлета, запаха кофе и теплого прикосновения знакомой ноги под столом. Ноги? Под столом? Дария подняла глаза и с укоризной посмотрела на сотрапезника. Он невозмутимо покончил с последним кусочком бекона и опять подмигнул ей. Похоже, завтрак и ему помог проснуться. Отхлебнул кофе и снова улыбнулся.

— Здесь очень мило, — подытожил, салютуя чашкой как бокалом с вином. — Я бы предпочел провести это утро наедине, но и так тоже неплохо.

— Пора приступать к делам, — напомнила Дария, отправляя в рот последний кусочек омлета. Вздохнула и снова поймала взгляд Эдриаса. — Ты пришел и стало немного легче, но плана действий от твоего присутствия не появилось.

— Как скажешь, — усмехнулся он и поднялся из-за стола. — Пойдем.

Дария кивнула и тоже направилась к выходу.

Эдриас повел ее в городской парк. Не в облюбованную горожанами часть с фонарями и скамейками, а туда, где он больше напоминал лес. Ветер, узкие тропки и ни души вокруг. Дария смотрела на грустные полураздетые деревья, на проглядывающее сквозь ветви еще пригревающее осеннее солнце и с тоской думала о будущем. Не знала, что будет, но не ждала ничего хорошего. Хотелось в объятия к Эдриасу, отчего-то казалось, от его тепла тревога отступит. Спутник, однако, вел себя образцовее некуда, держал под руку и внимательно слушал рассказ о вчерашних событиях.

— Не всякий даже опытный маг-пользователь может примерить чужую личину, — поделился он, когда Дария замолчала. — В нашей академии я знаю двоих, кто точно умеет делать подобное, и пару-тройку тех, кто скорее всего сможет вытворить.

— И кто же это?

Дарие подумалось, что в этом преображении и кроется разгадка. Эдриас нежно погладил ее ладонь свободной рукой и усмехнулся:

— Одно время этим баловались Лалия Клейт и Нейтон, они даже как-то разыграли старого ректора.

— Но Лалия не пользователь.

— Нет. Но она похожа на меня, почти универсал. Я сильнее в зельях, а она примерно одинакова и в пользовании, и в создании. В любом случае сейчас она в тюрьме. А вот о Нейтоне стоит подумать.

— А кто еще мог? — прищурилась Дария. — Нейтон мне кажется слишком нерешительным.

— Я бы не сбрасывал его со счетов раньше времени, — возразил Эдриас, — у него серьезный послужной список. Что до остальных, думаю, Квадр мог бы, твой брат Нариоль и Конрад Лайд. Он как раз в прошлом пользователь и сбором ингредиентов занялся лет десять назад, не больше.

— И атаковал меня тоже пользователь, — задумчиво добавила принцесса.

— Итак, перед нами стоит почти непосильная задача, — хохотнул собеседник, — найти двух пользователей, которые доверяют друг другу настолько, что ведут вместе темные делишки.

— Это что, невозможно? — удивилась Дария. Со стороны зельеварное братство казалось ей нерушимым.

— Сложно, — кивнул Эдриас. — Наш круг узок, а прошлое насыщенно. Хватает и хорошего, и плохого. А для темных дел нужно просто сумасшедшее доверие.

— Или общая цель.

— Согласен, общая цель тоже объединяет. Как и общий враг.

Эдриас остановился и посмотрел Дарие в глаза. Осторожно заправил за ухо выпавшую из прически прядку и покачал головой:

— Не прощу себе, если с тобой что-то случится…

— Надеюсь, обойдется, — неловко улыбнулась Дария, втянула носом ореховый аромат и погладила Эдриаса по щеке. Жалела о сказанных вчера словах, хотелось, чтобы любовник забыл о них и привычно жарко коснулся губами губ.

— Хочу, чтобы ты была моей, — запальчиво, почти по-мальчишески, прошептал он, — навсегда.

А потом наклонился и захватил ее рот в сладкий плен поцелуя. Дария довольно охнула и с готовностью ответила на ласку. Обняла мужчину и закрыла глаза. Даже если их кто-то увидит, пусть. Сейчас хотелось плюнуть на приличия и просто наслаждаться моментом. Никогда еще она не чувствовала себя такой необходимой и желанной, и это пьянило куда сильнее, чем самое крепкое вино. Перестала волновать нелюбовь Юлофа, академические дрязги, недовольство принца, все кануло в бездну томительно-нежного забытья. Ничего не осталось, только они вдвоем: зеленая девчонка и взрослый, потерявший голову от страсти ухажер.

Глава двадцать первая

— Твой секретарь, думаю, заслуживает доверия, — протянул Эдриас, подхватывая ее под локоть и ускоряя шаг. — Держись рядом с ним, раз не хочешь, чтобы я торчал у тебя в приемной целый день.

Дария осторожно высвободила руку. Сейчас, когда от жадных поцелуев немного саднили губы, тепло спутника казалось неприятным. Стало стыдно перед Юлофом. Что же она за невеста такая, если с радостью лобызается с другим мужчиной? Обычная распутная девка. Эдриас поймал ее взгляд и как-то по-родительски назидательно покачал головой.

— Обедать пойдем вместе, дождись меня, пожалуйста. Заодно покажешь мне комнату, в которой тебя прятали вчера. Все поняла?

— Да, — подтвердила Дария и почти перешла на бег. Они опаздывали в академию примерно на четверть часа, и еще недавно казавшаяся ерундовой задержка сейчас злила и заставляла волноваться. Не хотелось, чтобы ходили сплетни о совместных прогулках рецептурника и ректора. Узнает Юлоф, и у него окончательно улетучится и без того слабое желание брать ее в жены.

Эдриас остановился и бесцеремонно схватил ее за руку, заставляя встать рядом. Залез в карман своего пальто и извлек оттуда маленький бутылек из тонкого стекла. Вложил любовнице в ладонь и осторожно сжал ее пальцы:

— Разобьешь, если будет что-то подозрительное.

— Что это? — насторожилась Дария. Бутылек согревал ладонь и казался таким хрупким, что становилось не по себе.

— Обычная шутиха, — пояснил Эдриас, — вреда никакого, а шума и беспорядка много. Не заметить или не услышать тебя будет невозможно.

Бегло поцеловал ее в губы и перешел на шепот.

— Ничего не бойся, я рядом.

Дария посмотрела на него с укоризной. Еще не хватало, чтобы их увидели вместе. Хватит того, что она наверняка вся пропиталась его запахом, да и до академии рукой подать…

— Пойдем, — выдохнула она, направляясь в нужную сторону. — А то совсем опоздаем. А мне, между прочим, еще вчерашнюю почту не мешало бы разобрать.

— Успеешь, — отмахнулся Эдриас, снова подхватывая ее под локоть, — вряд ли там есть хоть что-нибудь срочное. А важное и подавно…

Дария лишь ускорила шаг. Работа вдруг показалась ей спасением, прекрасной возможностью вежливо избавиться от чересчур настойчивого кавалера.

Эдриас долго не оставлял ее в кабинете одну: осматривал каждый уголок, выглядывал в окна и даже умудрился побеседовать с секретарем, но, к счастью, подходило время назначенной с мужем Лалии встречи, и Дария наконец осталась наедине с собой. Уселась за бумаги и попыталась сосредоточиться на делах. Получалось хуже некуда. Снова накатили мысли о равнодушии жениха, и гордые строчки важных бумаг начали расплываться перед глазами.

Дария шмыгнула носом. Чем же, в конце концов, она нехороша? Может, и не ослепительная красавица, но мила, отлично сложена и великолепно образована. Родословная не без изъянов, зато точно есть королевская кровь. Неплохой маг, интересная собеседница. Чего не хватает Юлофу? Вряд ли речь идет о деньгах: господин Трумель дает за ней ровно столько, чтобы можно было не думать о них до самой смерти, да и жених не беден, к чему ему еще… Но тогда в чем именно дело? Отчего он так внезапно передумал?

Вздохнула и в который раз решилась. Сегодня после ужина не отпустит Юлофа без нескольких поцелуев, даже если ей придется повиснуть у него на шее и заставить ответить на ласки. Период ухаживания — время горячих страстей, и ее жених, каким бы скромником он ни был, просто не должен устоять. Если мужчина не готов нежничать в начале отношений, то дальше пиши пропало, будет только хуже.

Высморкалась, вытерла слезы и вернулась к бумагам. Надо разобраться с письмами до обеда, кто знает, что случится, пока они с Эдриасом будут искать вчерашнюю комнату.

Ближе к полудню от работы отвлек секретарь: постучался в дверь, и, дождавшись разрешения, вошел. С привычным немного смущенным видом пригладил густую черную шевелюру и оповестил:

— Господин Куртис просил вас прибыть в малый зал заседаний попечительского совета на совещание. Планируют обсудить все важные вопросы до обеда. Просьбу передал его секретарь.

Дария нахмурилась, гадая, отчего Эдриас не послал записку, но потом решила, что любовник предпочел не оставлять следов: слишком много вокруг лишних глаз и ушей. Вряд ли он полагался бы на секретаря, если бы тот действительно не заслуживал доверия. Поднялась из-за стола, накинула пальто, чтобы не замерзнуть — часть пути до зала заседаний проходила по улице — и направилась к двери. Подчиненный улыбнулся и с готовностью напомнил:

— Провожу вас и передам лично в руки господину Куртису, — проговорил он, как-то нехорошо ухмыляясь тонкими губами-нитями.

Дария вздохнула. Началось. Секретарь так любит поболтать, что через неделю об их с Эдриасом близком общении точно будет судачить вся академия. Махнула рукой. К травам. Разберутся со всем позже. Сейчас следует заняться делами более приземленными.

Шли быстро. Молчали. Вокруг пробегали знакомые узкие коридоры, и Дария до определенного момента не чувствовала подвоха. Прежде бывала в малом зале для заседаний только один раз и не стала бы ручаться, что точно помнит дорогу. Насторожилась, лишь когда поняла, что они постепенно отдаляются от выхода на улицу. В попечительский совет так было не попасть. Замедлила шаг, и спутнику тоже пришлось сбавить темп.

— Совсем запыхалась, — улыбнулась с деланной неловкостью. — Мы точно идем правильной дорогой?

— Да, — вернул улыбку мужчина, — здесь можно пройти по галерее.

Дария закивала, судорожно восстанавливая в голове план здания. Не помнила этого прохода, и все тут.

— Я, кажется, забыла одну важную бумагу, — осторожно заметила она и развела руками, — без нее никак нельзя. Придется вернуться.

Мужчина улыбнулся еще шире, превращая рот в дыру на лице, и безропотно последовал за ней обратно. Разве что снова зашагал чересчур бодро. Не стала останавливать. Она опаздывала, и его спешка казалась вполне оправданной. Внешне волноваться было не о чем. Тем не менее Дария засунула руки в карманы пальто, желая нащупать бутылек. Что-то в поведении секретаря настораживало все больше с каждым шагом. То ли его неестественная прыть, то ли непривычная молчаливость.

Пошарила по карманам и мысленно выругалась: похоже, бутылек прорвал ткань, провалился за подкладку и быстро его не достать. Осторожно потянула вверх одну полу пальто, дежурно скользя вокруг взглядом. В другом конце коридора увидела секретаря и по привычке кивнула ему.

Замерла в испуге, еще не понимая толком, отчего так бешено заколотилось сердце. Спутник до боли сдавил ее локоть, и Дария вскрикнула. Дошло. Секретарей было двое. Двое на первый взгляд совершенно одинаковых мужчин.

— Доигралась, дура. — прошипел тот, что был ближе, и неестественно вздернул руку.

Дария почувствовала, как поток воздуха подхватил ее и с силой впечатал в холодную каменную стену.

* * *

Господин Рудол уже ожидал Эдриаса на стуле в приемной. Рецептурник кивнул ему в знак приветствия и жестом пригласил в кабинет. Закрыл за гостем дверь и указал ему на кресло у окна, подальше от входа. Пусть тайну разговоров в этих стенах защищает магия, простые предосторожности не помешают. Запер замок и тоже подошел к окну.

— Какие новости? — поинтересовался Рудол почти равнодушно. Эдриас поймал его взгляд и мысленно усмехнулся: равнодушным был только голос, бледно-серые глаза собеседника излучали болезненную усталость. Захотелось поинтересоваться, спал ли гость сегодня ночью, но рецептурник не стал. Было что рассказать и без глупых вопросов.

— Я, похоже, нашел зелье, с помощью которого напали на принца. У нас в академии в одном из залов для зельеварения.

— С чего вы взяли, что это именно оно?

— Ни с чего, — Эдриас пожал плечами. — Просто я уверен: действует жидкость примерно так, как описывал принц, а так как подобные зелья редки, можно подумать, что у нас здесь хранят неиспользованные остатки. На тот случай, если они вдруг понадобятся.

Рудол поднялся с места и уставился в окно, будто ожидая увидеть там что-то важное. Эдриас снова усмехнулся: выглядел гость уставшим и разбитым, а костюм на нем смотрелся так, будто тот собрался на прием к королю. Надо бы взять адресок портного. Когда все закончится.

— Допустим, это оно, — вполголоса подытожил Рудол. — Много в нем особенностей? Может его сварить начинающий? Или только опытный? Легко ли достать ингредиенты? — оторвался от окна и уставился Эдриасу в глаза: — Важно все. Помимо устных пояснений, я бы, если возможно, настаивал, на подробном описании.

— Будет вам описание, — согласился рецептурник. Отчего-то сейчас стало жаль собеседника и захотелось его хоть как-то утешить. — Сделаю вечером. А если кратко, все в зелье стандартно для подобного рода варева. Просто добавлен лилириум, редкий орех, растет в драконьих предгорьях. Именно его ядра усиливают атакующий огонь и дают белое свечение. Зелье создано для ударов наверняка. Скажу больше, — Эдриас довольно улыбнулся, — если пожарить эти ядра с виноградным маслом, то выделяется яд, который вполне можно добавить в острую пищу, и никто не заметит.

— Вы хотите сказать, — прищурился Рудол, — что короля вполне могли отравить те, кто готовил это зелье?

— Или тот, кто поставлял им ингредиенты.

Эдриас вздохнул и продолжил:

— Тут есть и плюс, и минус. Плюс в том, что лилириум нечасто используется и несложно будет найти охотника, который добыл его. А минус в том, что подобное зелье мог сварить любой мало-мальски умелый зельевар, главное, чтобы геометрия помещения была подходящей.

— То есть под подозрением по-прежнему академия и королевские зельеварни?

— Академия и одна королевская зельеварня, — поправил Эдриас. — Та самая, что принадлежала Лалии. В остальных просто нет таких помещений.

Рецептурнику показалось, гость выругался вполголоса. Совсем неблагородно, не хуже любого портового грузчика. Кажется, Сезар Рудол окончательно потерял самообладание. Еще бы. Будешь злиться, когда тиски вокруг твоей жены сжимаются все сильнее. Захотелось отвлечь собеседника от мрачных мыслей.

— А вам есть чем поделиться? — произнес Эдриас первое, что пришло в голову.

— Сложно сказать, будет ли это полезно, — вздохнул гость, но тут же взял себя в руки и продолжил: — В прошлом году тайные королевские службы предотвратили организованный местным ректором заговор. Тогда его величество не решился на открытое противостояние с магическим сообществом и все остались на местах. Кроме заказчиков, естественно. Но они-то чародеями вовсе не были.

— А кем были?

— Недовольными владельцами золотоносных шахт, — усмехнулся Рудол. — Но эту историю я знал давно. Новость в другом. Ректора велел убрать лично принц с формулировкой «чтоб остальным неповадно было». Получается, при всех внешних разногласиях в действительности принц поддерживал политику отца. Тогда с кончиной короля еще больше вопросов.

Эдриас покачал головой: загадочная смерть предшественника Дарии прямо на глазах теряла свой таинственный флер. Обычная месть заговорщику. Отложенная казнь. А потом в голове забилась несмелая догадка и рецептурник решился уточнить момент:

— А признание дочери разве не мотив?

— Вряд ли, — махнул рукой Рудол. — Сама по себе дочь короля без поддержки нужных людей ничего не стоит. А с ней-то как раз сложности. Трумель давно потерял хватку и забыл о придворных играх. Он скорее был другом короля, чем изворотливым интриганом. А его приятель Ларид, думаю, еще не вошел в силу. Хотя не спорю, со временем станет опаснее некуда. Только кажется ягненком, а на деле давно отрастил клыки.

Эдриас сжал кулаки. И здесь отметился этот мерзавец. Мало ему Дарии, он еще и двор подмять под себя собирается.

В дверь настойчиво забарабанили. Рудол вопросительно уставился на хозяина кабинета, а рецептурник пожал плечами и направился открыть. На пороге стоял взволнованный секретарь.

— У соседей, кажется, пожар. — выпалил он. — Валит зеленый дым и мерзкая птица орет не своим голосом.

Эдриас кивнул и опрометью бросился к выходу. Сработал выданный Дарие бутылек.

Краем глаза заметил, что Рудол побежал за ним, но не стал ничего объяснять. Любое промедление могло стоить его принцессе жизни, и Эдриас не собирался терять время. Остановился на мгновение взглянуть, из какого именно окна идет дым, и снова перешел на бег. Знал короткий путь. Поднялся на этаж выше, открыл скрипучую дверь и понесся вдоль заброшенной галереи.

Духота узкой лестницы соседнего корпуса, тяжелое дыхание Рудола за спиной, поворот извилистого коридора, и они на месте.

К счастью, дым ушел, и происходящее проглядывалось с убийственной четкостью. На квадратном островке между пустыми хранилищами сцепились, будто бараны в битве за самку, два секретаря ректора. Забавно было наблюдать, как одинаковые руки по-разному хватают одинаковые плечи, а те, каждый по-своему, избавляются от захвата. Оба мужчины были взвинчены дракой, но лицо каждого исказилось по-своему. Один секретарь покраснел и скривился, другой больше напоминал осклабившееся животное. Чуть поодаль преподавательницы хлопотали около сидящей на выступе под окном Дарии: одна пихала ей что-то под нос, другая протягивала стакан воды. Госпожа ректор выглядела потрепанной и испуганной, но, кажется, не пострадала. По ее щеке текла струйка крови, но это мало походило на серьезную рану.

Немногочисленные подоспевшие студенты и преподаватели с тревогой уставились на дерущихся мужчин. Эдриасу на мгновение стало смешно, зеваки выглядели как люди, которые сделали ставки вслепую и сейчас боятся проиграть при любом исходе боя.

— Не стойте. — рявкнул вполне себе ректорским тоном. — Вяжите обоих. Там разберемся…

Теперь, когда тревога за Дарию отступила, он жаждал деятельности. А остальные будто очнулись от его окрика.

Судя по тому, как легко удалось справиться с драчунами, те уже успели подустать. Впрочем, один, видимо, не сопротивлялся, потому что не сделал ничего плохого, а второго постепенно изматывала магия превращения. Быстрого результата не вышло, а на долгую борьбу у него, похоже, не хватало сил.

Эдриас велел отвести обоих смутьянов в кабинет ректора, а сам подошел к Дарие. Подал руку помочь подняться на ноги, изо всех сил подавляя желание схватить ее в объятья. Убедиться, что она теплая, живая и с ней все хорошо.

— Как вы? Идти сможете? Нужен доктор? — участливо поинтересовался он.

— Раз вы решили превратить мой кабинет в допросную, идти мне придется, — строго ответила любовница, и Эдриас мысленно содрогнулся. Замечал перепады ее настроения и холодность, прекрасно знал, что дело в зелье, но все равно каждая сказанная подобным тоном фраза ранила без ножа.

— А доктор? — с трудом выговорил рецептурник.

— Не нужен. — отрезала Дария и, не подавая ему руки, стала на ноги и заковыляла к кабинету.

Эдриас вздохнул и обернулся к Рудолу.

— Один из одинаковых, — сообщил он больше для того, чтобы отвлечься, — мог сварить зелье из ореха.

Супруг Лалии кивнул и ускорил шаг. Эдриас нахмурился и тоже прибавил ходу: не хотелось бы, чтобы Рудол натворил что-нибудь сгоряча.

Кабинет оказался на редкость гостеприимен. Сама Дария устроилась в кресле в дальнем углу, секретарей усадили на стулья для посетителей рядом со столом: и не убежать быстро и тащить недалеко. Кто-то добавил магических огней, и в помещении стало невыносимо светло. Эдриас поправил манжеты рубашки, показалось, что становится слишком жарко. Понимал, чего ждут зеваки, и решил не медлить: все равно все обо всем узнают.

Заглянул в секретер, в котором старый ректор обычно хранил сваренные на всякий случай зелья, и достал бутыль ярко-желтого, почти цыплячьего цвета. В таких держали сок кивларии, ягоды, разрушающей действие любого не нарушающего свободу воли заклинания. Редкое и дорогое удовольствие. Любителей тайн тут же привычно поубавилось: ходили слухи, что кивлария действует не только на заклинания окропленного ею человека или предмета, но и на посторонних.

Эдриас капнул немного на ладонь сначала одному секретарю, потом другому. Отступил на шаг и скрестил руки на груди. Кивларии, чтобы подействовать, требовалось несколько минут. В воздухе повис густой запах расплавленного воска. Декан тайком посмотрел на Дарию, она, кажется, встревожилась не на шутку. С какой бы радостью Эдриас сейчас обнял ее и успокоил. Нельзя. И посторонних много, и она опять нырнула в выдуманную любовь к Лариду. Только разозлится.

— Я разбил бутылек, господин Куртис. — подал голос один из секретарей. Судя по всему, на обоих мужчинах хватало чародейства. Этому, похоже, досталось еще и заклинание молчания. — Тот самый, что вы мне дали сегодня утром.

Эдриас усмехнулся: один готов, теперь бы узнать, что с другим. Перевел взгляд на второго секретаря и расплылся в довольной улыбке. Оглядел зевак и приказал:

— Расходимся. Всех увидели. Что, заняться больше нечем?

Удовлетворенные любители тайн потянулись к двери. Здесь всегда было так: все сбегались и разбегались примерно с одинаковой скоростью, уже давно никто и ничему сильно не удивлялся. В конце концов в кабинете остались Эдриас, Дария, Рудол, секретарь и один до одури знакомый зельевар.

— Рад, что ты, коллега, — издевательски протянул рецептурник, — наконец-то освоил изменение внешности. Вот только осталось понять зачем…

— Пошутить хотел, — проворчал Алюд Гуд и поморщился. — Развяжи нас.

— Отличные шутки, — отозвался секретарь, — я так ударился о стену, что чуть разума не лишился.

Эдриас кивнул и ухмыльнулся. Подошел к секретарю и развязал шарф, которым были связаны руки мужчины. Тот виновато улыбнулся. Они с деканом Куртисом договаривались утром, что секретарь не выпустит Дарию из виду, но у него, похоже, нашлись дела поважнее. Хорошо хоть подал сигнал в нужный момент. Рецептурник скрутил шарф трубочкой и повернулся к связанному Алюду. Коллега выглядел так жалко, что хотелось его обнять. Закралось подозрение, что без капли кивларии он и не смог бы превратиться обратно.

— Знакомьтесь, — обернулся Эдриас к Рудолу, — декан факультета ординарных зелий Алюд Гуд. Подозреваю, это он варил ореховое зелье.

Рудол скривился и до белых костяшек сжал собранные в замок руки.

— Я должен убедиться, — хрипло заметил он. Почти неуловимым движением извлек из кармана коробок с порошком и высыпал его содержимое в лицо Алюду. Эдриас дернулся помешать, но тут же отпрянул, закрывая рот рукавом. В порошке откровений не было ни капли магии, только специально подобранные травы, но оказаться под его действием не хотелось. Мало того что ненадолго развязывает язык, так еще и вызывает привыкание.

Сезар Рудол спокойно достал из кармана платок, закрыл им рот и нос и, ухмыляясь, посмотрел на Алюда.

— Это вы варили зелье, с помощью которого пытались убить принца? — поинтересовался холодно и надменно.

— Да, — выдохнул Алюд как-то обреченно.

Эдриас мысленно ухмыльнулся: в отличие от кивларии порошок действовал сразу. Рудол едва заметно кивнул и продолжил, сейчас от тембра его голоса становилось не по себе даже Эдриасу.

— Кто заплатил вам за это? Для кого вы готовили зелье?

— Чеки подписывала Апприла Вад, — ухмыльнулся Алюд так, будто уже был не в себе. — Глупышка. А то мы не знаем, что ее дочь Фавра спит то с Радисом, то с Ларидом. Так что кто-то из них.

Эдриас покачал головой: и Освей Радис, и Юлоф Ларид были советниками короля по торговой части: видимо, трахая одну женщину на двоих, серьезные мужчины экономили на подарках, иначе их выбор было не объяснить.

— Прекратите сейчас же. — подала из своего угла голос Дария. — Ваш порошок опасен и запрещен властями. Я не позволю вам издеваться над человеком.

Глава двадцать вторая

Дарие хотелось прибить наглеца. Что себе позволяет этот выскочка? Мало того что распоряжается здесь как дома, так еще и порочит имя Юлофа. Усмехнулась мысли о влиянии Рудола при дворе и махнула рукой. Она тоже, в конце концов, принцесса, пусть и непризнанная. Сжала кулаки, пытаясь сдержать накатывающий гнев и не устроить низкопробный скандал. Гость смерил ее холодным взглядом и вернулся к Алюду. Голос Рудола звучал уверенно, спокойно и как-то жутковато-пробирающе.

— Где вы взяли ингредиенты?

— Их принесла Апприла, — тяжело выдохнул Алюд и хватил ртом воздух.

Дарие стало не по себе. Лысая голова и лицо ночного зельевара покраснели, а рот неестественно скривился. Краем глаза ректор уловила, как Эдриас метнулся к незаметному раньше секретеру, тому самому с желтым пузырьком, а потом воздух прорезал крик. Неестественный, визгливый и нервный, будто кто-то пытался плавно опустить жертву в кипяток и случайно уронил. Не хватало только сочного «плюх». Дария дернулась и попыталась встать с места: в комплекте с интонацией супруга Лалии крик заставлял кровь замирать в жилах.

— С ним все в порядке. — с железной уверенностью произнес Рудол, протягивая руку в успокаивающем жесте, — обычная реакция на порошок. Слабак. Просто потерял сознание.

Обернулся к Эдриасу:

— Я заберу нашего зельевара, если позволите… Думаю, королевским службам есть о чем его расспросить.

Рецептурник пожал плечами, давая понять, что не станет вмешиваться. Отношения коллег с властями не его дело. Рудол сверкнул на секретаря взглядом бесцветных глаз.

— Пойдемте, поможете мне дотащить это до кареты, — приказал так, будто отказ ему карался смертью. Вздохнул и добавил: — А вы, Эдриас, успокойте даму, вижу, ей тяжело далось происходящее.

Рудол удивительно легко подхватил одной рукой обмякшего Алюда и, будто куклу, поволок рядом с собой. Секретарь испуганно открыл перед ним дверь и сам нырнул в нее следом.

Эдриас нахмурился, тряхнул головой, по-видимому, отгоняя дурные мысли, и почти восхищенно выпалил:

— Сразу видно, серьезный человек…

— Что, во имя зелья, происходит? — Дарие наконец-то удалось подняться с места, и она воинственно заковыляла к Эдриасу.

— В общем-то ничего, — пожал плечами мужчина, — твои ночные певцы, похоже, готовили убийство принца, а платил за банкет или Радис, или Ларид, или оба. Жаль, не успели выяснить, кто сообщник нашего Алюда. Но это дело времени…

Поймал ее взгляд и продолжил:

— Думаю, тебя стоит проводить домой. Здесь небезопасно, а ты уже и так пострадала. Если не доверяешь охране Трумеля, могу пригласить тебя в гости. У меня с тобой точно ничего не случится.

«Разве что меня опять затащат в постель» — зло подумала Дария и покачала головой. Чувствовала себя и впрямь не очень, но Эдриас просто раздражал своей назойливостью. Они расстались, и точка. К чему эта идиотская забота?

— Или, если ты не против, пообедаем вместе. Мы вроде собирались… — осторожно напомнил он.

Дарие захотелось ударить мужчину. С чего это бывший решил, что она будет кокетничать с ним, когда ее Юлоф в опасности? Шумно выдохнула и покачала головой.

— Нет. Сейчас я поеду домой, а ты просто оставишь меня в покое. Не хочу даже стоять рядом. И так из-за тебя у Юлофа будет куча неприятностей.

— Из-за меня? — нахмурился Эдриас.

— Конечно.

Куртис покачал головой.

— Хорошо, пойдем провожу.

Протянул руку, чтобы подхватить под локоть, но Дария отшатнулась: его прикосновений не хотелось. Декан вздохнул, однако больше пытаться не стал, лишь молча потопал рядом.

В полутемной карете было тепло и душно. Приторно пахло розовыми духами предыдущего пассажира. Клонило в сон. Дария прислонилась головой к одной из стенок и прикрыла глаза. Магический удар дал знать о себе только сейчас: тело ныло, и невидимый великан сдавливал виски. Приедет домой и уляжется в кровать до ужина, надо набраться сил для вечернего разговора с Юлофом.

Не сомневалась, любимый не покушался на брата и это очень скоро разрешится. Больше смущали его похождения с госпожой Вад. Кажется, Дария встречалась с ней на одном из благотворительных приемов: обычная смазливенькая вдовушка с внушительным бюстом, припухлыми губами и хищными повадками. Должно быть, жених встречался с этой распутницей до того, как сделал предложение ей, Дарие, а сейчас уже бросил… К чему Юлофу любовница, когда и с супругой можно получить столько горячей нежности, сколько запросит душа? Он явно стесняется проявлять свой темперамент с невестой из-за мыслей о ее скромности, но она обязательно придумает, как дать понять возлюбленному, что готова делить с ним не только тяготы, но и радости супружества. Показать, что может сделать его счастливым. Жаль, не хватает опыта, но она непременно что-нибудь придумает. Не намерена терпеть измены супруга с кем бы то ни было. Даже если он пока не подозревает о своей будущей верности.

Дома было предсказуемо пусто. Дария наскоро перекусила и отправилась в спальню. Скинула одежду и нырнула в кровать: к приходу жениха хотелось выглядеть отдохнувшей и свежей. Снился Эдриас. Он смотрел в глаза, прогонял с ее лица непослушные прядки и постоянно откладывал поцелуй. А ей, недалекой глупышке, страшно хотелось, чтобы он коснулся губами губ.

Проснулась как раз вовремя, за окном начинало темнеть. Торопливо прогнала остатки сна, обругала себя за странные мечты о декане Куртисе и позвонила служанке, чтобы та помогла привести себя в порядок. Позволила заплести хитрые косы, облачилась в очередное нежно-летящее платье с умопомрачительным декольте и поспешила в столовую. Сегодня жениху будет просто не устоять.

В столовой господин Трумель пил кофе в одиночестве.

— Юлоф опаздывает? — вместо приветствия поинтересовалась Дария и затаила дыхание.

— Юлоф не придет, — задумчиво подытожил опекун. Сделал глоток из чашки и грустно ухмыльнулся: — И вашей свадьбы тоже не будет.

«Как не будет?» — пронеслось у Дарии в голове и она нащупала рукой стол, чтобы не упасть. К глазам подступили слезы, и сердце, будто очухавшись от долгой спячки, забегало буйно помешанным.

— Почему? — прошептала она, собирая последние силы, чтобы не разреветься прямо сейчас.

— В ближайшее время ему будет не до вас, — вздохнул господин Трумель и снова неторопливо приложился к чашке. — Садитесь, я велю подавать ужин.

— Как не до меня? — Дария пожевала губу и плюхнулась на неожиданно жесткий стул. Запах кофе отчего-то показался ей обжигающе противным: — Он же говорил, что хочет быть со мной… Как же так…

— Так случается, — спокойно пояснил опекун, — иногда у мужчин меняются планы.

— Какие планы?. — почти выкрикнула Дария, уткнулась лицом в стол и разразилась слезами. Воздух вокруг ощетинился ежиком и издевательски загонял иголки в каждую частичку тела. Хотелось не плакать, хотелось уменьшиться до невесомой пушинки и отовсюду исчезнуть. Зачем мир вокруг, если ее Юлоф не с ней?

Господин Трумель поднялся со своего места и, обогнув стол, осторожно погладил воспитанницу по голове.

— Что же вы так убиваетесь, будто уже успели забеременеть… Я верю, что воспитал вас приличной девушкой и зайти дальше, чем следовало, вы не решились. Любви между вами я особой не приметил, а кавалеров у вас будет достаточно, уж поверьте мне на слово, вы очень хорошенькая…

Дария всхлипнула, и слезы потекли из глаз с новой силой. Какая разница, хорошенькая она или нет? Юлоф все равно не хочет быть с ней. Значит, жизнь ее напрасна и никому не нужна…

— Да успокойтесь вы наконец. — потерял терпение Трумель. — Юлоф Ларид задержан как заговорщик против короны. Вам не нужен такой жених. Неудачники не заслуживают красивых женщин.

Дария вся обратилась в слух. Юлоф не бросил ее. Просто принц по ошибке заточил его в тюрьму. А потом кольнуло еще одной мыслью: Трумель назвал Юлофа неудачником, получается, опекун все знал и не отговорил друга от такого рискованного шага?

— Что именно случилось? — шмыгнув носом, поинтересовалась она. Чтобы придумать, как помочь, требовалась полная осведомленность, и Дария готова была изображать невинную овечку сколько угодно.

— Скажем так, — опекун перешел на вкрадчивый шепот, — недовольные правлением нашего короля и его сына организовали заговор против принца. Его величество затеял непопулярные реформы, а наши богатеи довольно строптивы: не любят ни делиться, ни договариваться. Вот и взяли быка за рога. Рассчитывали, что монарх и так немолод, а после смерти сына и вовсе занеможет, и они посадят на трон подходящего всем человека. Предложили поучаствовать Юлофу, и тот поделился со мной. Спросил дружеского совета. Я порекомендовал ему остаться в стороне от заговора, но воспользоваться ситуацией: жениться на вас и зачать совместных детей. А когда станет вопрос с троном, участвовать уже не как советник Ларид, а как отец малыша королевской крови. Тогда я был уверен, что король признает вас и никаких сомнений в правомерности притязаний не будет. В какой момент этот остолоп решил вляпаться по самые уши и вбить в головы окружающих его идиотов, что станет королем, мне неведомо. Почти все участники называют его зачинщиком. Но по мне сам виноват, пусть сам и расхлебывает.

Дария вытерла слезы. Вот дела… О нелюбви Трумеля к принцу она знала всегда, в тесной компании опекун частенько позволял себе намеки на сомнения в отцовстве короля. То ли знал больше, чем рассказывал, то ли просто искал оправдание своему неприятию. Но Дария даже подумать не могла, что Трумель не станет предупреждать короля о заговоре против наследника. Да еще и посоветует приятелю, как занять трон. Ясное дело, сейчас он зол, что Юлоф не последовал его совету, но, как знать, может, все не так плохо.

— А вы уверены, что нет никакой ошибки? Вдруг Ларида просто оклеветали?

— Возможно, — буркнул опекун и отошел от нее. Вероятно, счел свой долг по успокоению расстроенной девицы выполненным. — Но это уже неважно. Господин Ларид в нашу семью не войдет.

Дария мысленно усмехнулась: войдет и еще как. Надо только попросить венценосного братца выпустить Юлофа из тюрьмы, он-то наверняка уже выяснил, что советник ни в чем не виноват. Просто не хочет признавать свою неправоту.

Вздохнула и посмотрела на хозяина дома. Улыбнулась и как паинька опустила глаза:

— Я бы с удовольствием поужинала.

— Другой разговор, — обрадовался Трумель и тоже расплылся в довольной улыбке.

Ужин тянулся медовой патокой. Пахло томленой говядиной и запеченными овощами, сновал туда-сюда привычный старый слуга. Дария старалась поддерживать оживленную беседу с опекуном, но мыслями была далеко. Словно замышляющий шалости ребенок, она раздумывала, как проберется в библиотеку, состряпает записку венценосному брату, а завтра при встрече попросит принца освободить любимого. В конце концов, у нее есть аргументы для торга, и даже если родственник не захочет сделать красивый жест, Дария уговорит его. Желает того судьба или нет, принцесса получит своего Юлофа.

Засыпала довольная собой: слуга доставил записку во дворец, и ей осталось только дождаться ответа завтра утром или в обед. Не так уж долго, если брать в расчет, какая ожидает награда.

* * *

На душе Эдриаса было так паршиво, что впору было набраться какого-нибудь дешевого пойла, чтобы довести до гнусного состояния и тело тоже. Обрести такую желанную для всех гармонию. Волшебный баланс. Войти в согласие с собственной природой.

Не знал, что делать дальше. Постоянно возвращался мыслями к Дарие и злился на себя: за зелье, за неосмотрительность, за неспособность удержать свою принцессу рядом. Работа не отвлекала. Цифры казались чуждой абракадаброй, а бумажная волокита только раздражала. Даже лекция, обычная его отдушина, подвела. Все занятие мысли бродили вокруг женщины, которую он, похоже, потерял навсегда. Промучился до вечера и сдался. Достал из секретера очередную бутылку с янтарной жидкостью и отправился навестить приятеля Тутеля Нута. Помнил о возможной причастности того к отравлениям короля и принца, но надираться в одиночестве не хотелось.

Тутель возился с каталогом. В его душном кабинете привычно пахло книжной пылью с примесью кедровых духов, горели магические огни и отовсюду, будто привратники таинственных порталов, смотрели книжные стеллажи. Эдриас без слов поставил бутылку на стол, и Тутель, вздохнув, отложил карточки. В конце концов, рабочий день и впрямь уже закончился.

— Поделишься, что случилось, или будем выпивать без причины? — философски заметил хозяин кабинета, доставая из ящика стола два поразительной изящности пузатых бокала. Поймал недоверчивый взгляд гостя и пояснил: — Достойному напитку стоит оказать уважение.

— Выпьем, чтобы мне хватило решимости задавать тебе неудобные вопросы, — выдохнул Эдриас. Тутель хмыкнул и ловко откупорил бутылку. В воздухе отчетливо запахло прелыми грушами.

Декан Куртис улыбнулся: знал охотника много лет и не хотел подозревать его в плохом. Поговорить по душам было проще, чем таиться и строить предположения. Хозяин кабинета разлил жидкость по бокалам, и Эдриас жадно приник к целительному источнику. Сейчас они немного расслабятся и все пойдет как по маслу.

— Не думаю, что это Квадр, — со знанием дела заверил Тутель, когда старый приятель поделился с ним сомнениями, — при всем уважении, он руководитель куда лучший, чем пользователь. Да и зельевар, насколько помню, так себе. Ему такое не по плечу. Я бы сделал ставку на Лалию, но она в тюрьме.

Эдриас усмехнулся. Бутылка уже опустела наполовину, и голова работала с приятной ленцой, но все-таки работала. Лалия и впрямь всегда была бедовее остальных, но, похоже, для нее все это в прошлом.

— Значит, Нейтон? — нахмурился он и в очередной раз приложился к бокалу. — Кроме него некому. Но я видел его после обеда, он не прятался и никуда не удрал. Думаешь, так бывает?

— Трава его знает, — пожал плечами Тутель и снова потянулся к бутылке. — Может, рассчитывает на то, что не найдут комнату? Зелье, ясное дело, варили в подвале, а помещение наверху, скорее всего, использовали как хранилище, там и надо искать доказательства.

Ухмыльнулся, разливая алкоголь, и хохотнул:

— Что-то мне подсказывает, что Рудол три души из Алюда вытрясет, но найдет доказательства невиновности Лалии. Там, похоже, большая любовь.

— Ты в это веришь? — скривился в ехидной усмешке Эдриас.

— Конечно, — Тутель снова хохотнул. — Иначе откуда у Лалии взялись силы отказывать мне столько лет.

— Кстати, о Лалии, — вкрадчиво пробормотал Эдриас и впервые задумался, что охотник вполне может ему банально врать. — Мадрия говорила, что ты принес бутыли с ядом. Думаю, варил не ты, но никогда не поверю, что ты не заподозрил подвоха.

Тутель вздохнул, запустил пятерню в шевелюру и тряхнул головой. Залпом опустошил бокал и прочистил горло.

— Я знал, что там. Но тогда я жутко испугался и решил, что подсунуть яд Лалии — самое простое. У нее никто не должен был его искать.

Эдриас удивленно приподнял бровь и тоже осушил бокал.

— Ничего не понимаю…

— Понимать особо нечего. Алюд всегда варил зелье молодости для Лалии. А в тот раз дал мне пузырьки с ядом. Я заподозрил неладное, но струсил и не стал задавать вопросов. Просто отнес их нашей даме.

— А струсил-то почему?

Тутель поднял глаза к потолку и прикусил губу. Потом, видимо, взял себя в руки и вымученно улыбнулся:

— Скажем так, от одной дамы я узнаю детали произошедшего во дворце гораздо раньше остальных. Не спрашивай, кто она, не скажу. И когда заговорили о свечении, я сразу подумал об лилириуме, орехе из драконьих предгорий.

— Ну ты даешь. Силен. — восхитился Эдриас. — Я не сразу сообразил, что к чему, а я в этих вещах очень даже неплох.

— Дело не в этом, — отмахнулся Тутель. — Пару месяцев назад у меня был заказ на этот самый лилириум. И я испугался, что меня сделают виноватым в происходящем во дворце…

— С чего вдруг? Все прекрасно знают, что мы не интересуемся планами заказчиков…

— Э, нет, — усмехнулся охотник. — Орех заказывала госпожа Туартель. То есть не она сама, ее тетка, но ты же понимаешь, что это значит.

Эдриас покачал головой и в который раз обновил жидкость в бокалах. Участие во всем этом балагане любовницы принца, девицы Туартель, только запутывало ситуацию. Она последняя, кому была бы выгодна смерть монаршей семьи.

— Чем дальше, тем непонятнее, — прошептал он и сделал несколько глотков, довольно прикрывая глаза, когда жидкость приятно согрела язык и горло.

— Выскажу подозрения, но только между нами… Не хотел бы подводить свой источник подле монарха.

Тутель улыбнулся так мечтательно, что Эдриас невольно хмыкнул: похоже, к источнику приятель испытывает самые теплые чувства. Кивнул. Охотник вполне может рассчитывать на его молчание.

— Поговаривают, Трумель нашел доказательства, что принц не сын короля, и монарх впервые за много лет всерьез задумался о признании дочери. А принц об ускорении отцовской кончины. Насколько знаю, у них с королем всегда было полно разногласий. Лилириум для убийства подходил идеально: поджарить на виноградном масле, размолоть, покрошить как приправу — и дело сделано.

— И на себя принц тоже покушался сам? — скривился в ухмылке Эдриас. — Наверное, для прикрытия?

— Нет, — улыбка собеседника из мечтательной стала ехидной. — Здесь целиком моя вина…

— Не понял, — декан Куртис потер виски, отгоняя хмель. Сказанное звучало уж слишком серьезно.

— У меня осталось немного лилириума, сам понимаешь, нет смысла мотаться на драконьи пустоши из-за трех орехов. Я попросил старого приятеля, поставщика королевских зельеварен, помочь мне найти покупателя. Он помог, как умел, не знал же, что есть еще и первая партия. Сбагрил его заговорщикам. И теперь я побаиваюсь принца: вдруг он решит, что я замешан в заговоре. Как объяснить ему, что все — лишь глупое совпадение? Вещество-то одинаковое и так легко не добывается.

— Дела… — философски протянул Эдриас.

— Не то слово, — подтвердил Тутель. — Допьем?

И, не дожидаясь согласия гостя, разлил бутылку до конца. Эдриас только присвистнул, похоже, завтрашний день выпадет из жизни из-за похмелья. И к лучшему. Не будет изводить себя мыслями о Дарие.

Глава двадцать третья

Дворец, как всегда, нагонял страх. В воздухе витали ледяные нотки, а стены казались чужими и враждебными, будто укрывали подосланных наемных убийц. Но коридоры были знакомыми и незнакомыми одновременно, и Дария решила, что магия, которая прежде охраняла эти стены, или слабеет, или меняется на другую, или все одновременно. Поражало обилие серого и голубого мрамора, никогда раньше она не замечала, сколько его на этих стенах. Может, конечно, дело было во времени аудиенции. Отец предпочитал видеться с ней ближе к ужину, а брат позвал на встречу сразу после завтрака. Так или иначе, Дария снова шла по дворцу как в первый раз: с любопытством разглядывала все вокруг и жутко боялась отстать от сопровождающего слуги и потеряться.

Сегодня шли недолго: брат, похоже, освоился с новым статусом и перебрался в кабинет отца. Здесь Дарие приходилось прежде бывать пару раз, и тяжелые двери из непонятного светлого дерева почти не пугали, разве что лишний раз напоминали о холодности и нелюбви родственников. Слуга распахнул перед ней одну из створок и впустил внутрь. Дария нацепила улыбку и шагнула к столу, за которым сидел строгий и серьезный брат. Он оторвался от бумаг и прошил посетительницу взглядом.

— Садитесь, госпожа Трумель, — указал на кресло около стола, — вы написали, что у вас дело жизни и смерти, и я готов уделить вам четверть часа.

Дария облизнулась и тяжело сглотнула. В кабинете пахло жженым деревом, черные шрамы от магического воздействия на лице брата еще не успели зажить, и оттого казалось: покушение случилось только что. Вспомнились его крики в последний ее визит сюда и стало совсем неуютно. Вздохнула и заставила себя подумать о Юлофе, она просто не может трусить, когда любимому нужна помощь. Уселась в мягкое кресло и заговорила.

— В вашей тюрьме томится Юлоф Ларид, — вздохнула, представляя как тяжко жениху в заключении, и продолжила: — Мы помолвлены. Я готова поручиться, что он невиновен в покушении на вашу жизнь, и прошу вас выпустить его на свободу.

— Ларид? Невиновен?

Принц весело и громко рассмеялся. Дария поежилась. Впервые слышала смех этого мужчины, и от него все переворачивалось внутри. Будто перед глазами не брат вовсе, а злодей, замышляющий погубить все живое.

— Я уверена в этом. — твердо сообщила она.

Брат скорчил совершенно неприличную для почти короля гримасу, а следом нахмурился.

— Слышал, что предложение руки и сердца, бывает, отнимает у женщин разум, но чтобы настолько… Впрочем, когда своего и было-то немного, результат оставляет желать лучшего. Но мне это на руку. Готов отпустить вашего жениха с условием, что он уедет в какую-нибудь глухомань и никогда не появится в столице, но не просто так. Хочу одну бумагу от вас.

— Все что угодно… — запальчиво заверила Дария, пытаясь унять беспокойное сердце. Показалось, оно бьется так громко и часто, что брат слышит каждый удар.

— Отлично, — оживился принц. — Хочу, чтобы вы подписали бумагу, что никогда ни при каких обстоятельствах не будете претендовать на трон. Я продиктую текст. Подпишите, и уже вечером ваш нареченный выйдет на свободу. Дам ему месяц на сборы, а после не хочу видеть в столице ни дня. Это понятно?

— Да, — пролепетала Дария, — я согласна.

Отречение не волновало, она все равно никогда не хотела быть королевой, а вот мысль, что придется покинуть столицу, пугала, всегда любила прелести жизни в большом городе: театры, праздники, балы. Но если этим надо пожертвовать ради Юлофа, она готова.

— Что до вас, — деловито продолжил принц, — то хочу, чтобы вы были под присмотром. Предлагаю вам возглавить главную королевскую зельеварню, в академии для вас слишком много свободы.

— Но я же выйду замуж за Юлофа, — возразила гостья, — и мне придется уехать из столицы.

— Как выйдете, так и поговорим об изменении планов, а пока займитесь своим будущим. Обещать, знаете ли, не значит жениться.

Дарие захотелось придушить братца. Как он смеет сомневаться в намерениях Юлофа? Скотина, а не принц.

— Хорошо, — натянуто улыбнулась она. Пусть сомневается… Будет лишний повод утереть ему нос.

— Ежемесячное содержание тоже оставлю за вами, — подытожил принц. — В зельеварне вас ждут завтра к обеду. Предыдущий управляющий расскажет об обязанностях и передаст дела. Все понятно?

— Да, — вздохнула Дария.

Принц ухмыльнулся, и его и без того испорченное шрамами лицо стало противным. Поднялся с места и указал на него сестре.

— Садитесь, дам вам бумагу и перо. Заодно потом своему жениху черкнете пару строчек.

Дария покорилась и безропотно заняла место принца за столом. Брат положил перед ней чистый лист, придвинул чернильницу и начал диктовать.

Не думала, что придется столько писать. Что принц разойдется так, будто она и впрямь настоящий соперник в борьбе за власть. Но тщательно выводила строчку за строчкой: если все это надо отдать за свободу Юлофа, то ей не жалко. Ничего для него не жалко.

Зря братец не верит в их чувства. Ничего, уже вечером они с Юлофом станут супругами, и принцу непременно будет стыдно за скепсис. Жаль, не удастся поработать в столичной зельеварне, с городом придется распрощаться. Но это сущие пустяки по сравнению с тем безоблачным счастьем, которое ждет их с Юлофом в будущем.

В академию ехала в прекрасном расположении духа: всего-то надо собрать немногочисленные вещички, вернуться домой и дождаться измученного тюрьмой и разлукой жениха.

Кабинет встретил привычной тишиной и стопкой писем. Дария вздохнула и уселась за работу, даром что сегодня здесь последний день, не стоит запускать дела. Тем более сейчас, когда она разобралась со всем, а новому человеку понадобится время, чтобы войти в курс дела. Не Эдриаса же назначат, в конце концов. После разрыва с Мадрией попечительский совет вряд ли примет его кандидатуру. Или Дария неправильно представляет себе влияние этой женщины. Есть, конечно, вероятность, что декан Куртис вовремя помирится с ней, но верилось в это с трудом. Все-таки рецептурник усиленно пел о любви ей, Дарие, и вряд ли так быстро сможет вернуться к бывшей.

Представила Эдриаса в паре с Мадрией, и сердце забилось чаще. Кровь прилила к лицу и сжались кулаки. Пусть декан не нужен, но отдавать его никому не собиралась. Эдриас принадлежит своей принцессе, хочет он того или нет, и другие женщины для него запретны. Усмехнулась и покачала головой: никогда не думала, что настолько ревнива. Какое ей дело до Куртиса, если уже вечером она станет супругой Юлофа? Глупая девчонка. Надо радоваться, а не жалеть о другом.

Письма отвлекали. Ненадолго цифры вытеснили остальные мысли из головы, и Дария с упорством и радостью ученика, который превосходно понял материал, возилась с бумагами. Пока не наткнулась на приказ от королевской службы безопасности предоставить ее сотрудникам полный доступ ко всем помещениям в зданиях. Зло фыркнула и смяла бумажку. Это все Рудол с его дурацким порошком и поисками виновных в гибели короля. Да, его можно понять, он пытается спасти жену от казни, но так топорно, что хочется его задушить.

А потом сердце забилось еще чаще и волнение охватило все существо. Что, если они найдут какие-то доказательства виновности Юлофа в той комнате? С братца станется переиграть договоренности, откройся новые обстоятельства. Надо всех опередить и, если нужно, подчистить следы. Дария встала из-за стола и направилась к выходу. Если комната открывается отпирающим заклинанием изнутри, то, скорее всего, происходит то же самое, когда маг стоит снаружи. Значит, она войдет туда без труда. Главное, не ошибиться с расположением, коридоры частенько играют злые шутки. Но тут вся надежда была только на память: если не давать себе думать, разум сам приведет к цели. Кивнула в приемной секретарю и поспешила на выход, требовалось успеть, пока королевские службы не взялись за расследование по-настоящему.

Все-таки здесь, как и в коридорах дворца, таилась какая-то нежелающая принимать Дарию магия. Иначе как объяснить вечную путаницу с лестницами, поворотами, кабинетами? Эдриас чувствовал себя здесь как рыба в воде, а ей каждый раз приходилось плутать, как в темном лесу. Вздохнула и постаралась отрешиться от внешнего. Место она узнает непременно, главное — не пытаться вспомнить его в деталях.

Зашла в особняк рецептурного факультета с непарадного входа, поднялась по лестнице с гладкими перилами из залакированного дерева и застыла на пороге входа в коридор: перед ней открывались по меньшей мере три варианта пути, и каким именно воспользоваться, она совершенно не понимала.

— Могу я вам помочь, госпожа ректор? — поинтересовался выглянувший из проема одного из поворотов Нейтон. Слегка кивнул и улыбнулся. Дария кивнула в ответ. Улыбка этого низкорослого коренастого мужчины выглядела так искренне, что Дария усомнилась в своих подозрениях. Он наверняка просто отличный маг, без всяких темных сторон. Да и отступать некуда, не убежишь же. Придется врать на ходу.

— Хотела добраться до декана Куртиса коротким путем, — пожала плечами она, — но, похоже, переоценила свои возможности. Выйду на улицу, зайду с парадного входа. Все знакомая дорога.

— Да что вы, — улыбка мужчины стала еще шире, и Дария насторожилась, в прошлую их встречу у входа в подвал Нейтон не был столь любезен, — не петляйте. Следуйте за мной, я провожу, — заверил он и исчез в проеме.

Дария застыла в нерешительности. Что-то внутри подсказывало: доверять ему не следует, но и удирать сейчас было по меньшей мере невежливо. Внизу хлопнула входная дверь, и принцесса вся мысленно скукожилась от страха. Вдруг у Нейтона в сообщниках был не только Алюд? В этом случае она сама притопала в ловушку.

* * *

Не думать о Дарие у Эдриаса просто не вышло. Мысли не отпустили, даже когда он в тяжком дурмане улегся на свою пахнущую свежестью кровать и закрыл глаза. Привиделась принцесса, вытворяющая вещи столь легкомысленные, что честному человеку впору было взять ее в жены прямо на следующее утро. Забылся с настойчивой идеей поймать завтра любовницу и напоить блокирующим зельем. Хоть на мгновение заполучить ее ласковый взгляд и теплые объятья.

Проснулся от жуткой головной боли. Вздохнул и потер виски. Как бы ни был хорош напиток, при таких количествах без последствий не обходилось никогда. С трудом поднялся с кровати и принялся приводить себя в порядок: если намерен поймать принцессу в свои сети, выглядеть не мешало бы соответствующе по меньшей мере принцем. А лучше королем. Даже несмотря на вчерашнюю попойку.

Пришел в академию еще до завтрака. Есть не хотелось. Отправил секретаря за кофе и уселся за описание отвара и яда для Рудола. Дария наверняка немного опоздает и до воплощения плана «очаруй и опои принцессу» у него еще полно времени. Очнулся, когда кофе уже остыл. Наскоро залил в себя прохладную горькую жижу, запечатал послание для Рудола и направился в обиталище ректора с твердым намерением поймать Дарию и не выпускать, пока она не выпьет очередное зелье.

Госпожи Трумель на месте не оказалось. А секретарь только виновато пожал плечами на вопрос, куда она могла уйти. Заверил лишь, что это случилось недавно. Эдриас мысленно выругался, отметил про себя, что парня не мешало бы наказать уменьшением жалованья, и направился искать комнату черных зельеваров. Рассудил просто: в трапезной с Дарией ничего не случится, а вот если любовница решила ненароком заняться расследованием, ей грозит нешуточная опасность, и ее, опасность эту, надо отмести первой. Припомнил рассказ Дарии и решил повторить ее маршрут наоборот, с конца в начало. Представлял, где именно должна быть нужная комната, но предпочел бы не ошибаться, а потому не спешил рисковать. Интуиция порой уступала здравому смыслу.

Обошел по улице, чтобы попасть на нужную лестницу рецептурного корпуса, и дернул за ручку двери. Знакомо пахнуло мятой и Эдриас начал подъем. За спиной нервно хлопнуло деревянное полотно.

— Госпожа Трумель? — вполголоса позвал он. Показалось, слышит чье-то дыхание на втором этаже. — Дария…

Застыл, прислушиваясь. Лишь бы с ней ничего не случилось.

— Господин Куртис. — радостно ответили сверху, и Эдриас с облегчением ускорил шаг. Обнять бы, но раз он внезапно стал господином, Дария, похоже, не одна.

— Иду, — уже громче заверил он и почти полетел наверх.

— А я как раз шла к вам. Коротким путем, — выпалила, как только декан встал с ней рядом на площадке. — Господин Нейтон любезно согласился проводить меня, но куда-то пропал.

— Теперь незачем, — хохотнул Эдриас, увлекая ее в коридор. Осторожно склоняясь к ее волосам, чтобы почувствовать едва заметный малиновый аромат. Добавил вполголоса: — Покажите мне, где таинственная комната?

— Конечно, я тоже хотела ее навестить.

Кивнул и пошел вслед за спутницей, оберегая и поддерживая, но позволяя вести за собой, куда вздумается. Огляделся коршуном, прикидывая, где может прятаться Нейтон, откуда ждать удара. Вряд ли коллега-зельевар ошивается здесь просто так.

Дария явно не помнила точно, где комната. Они сделали несколько кругов около одного и того же места, но входа так и не нашли. Возможно, Эдриасу стоило бы рассердиться, но вышагивать рядом с ней было так приятно, что он хранил невозмутимое спокойствие. Лишь когда они миновали предполагаемый поворот в четвертый раз, декан осторожно заметил:

— Может, попробуем здесь?

Дария равнодушно кивнула, но повернула и оживилась. Теперь она явно узнавала место. Остановилась около серой невзрачной стены и затянула отпирающее заклинание. Эдриас затаил дыхание. С прикрытыми глазами, румянцем на щеках и слегка откинутой головой его принцесса выглядела так трогательно, что сердце сжималось от умиления и страшно хотелось обнять ее.

Снова огляделся, высматривая Нейтона, но того, похоже, и след простыл. Видимо, пользователь счел за лучшее не светиться лишний раз. Или просто понял, что пора уносить ноги.

Дария закончила заклинание, и Эдриас на совершенно законных основаниях обнял ее, и, что было вдвойне приятно, она с готовностью положила голову ему на плечо. Видимо, заклинание изматывало настолько, что становилось плевать на разногласия. Рецептурник бегло чмокнул ее в макушку и потянулся к ручке.

— Сейчас посмотрим, что там, и пойдем ко мне выпьем восстанавливающего силы отвара. Специально для тебя сделал вчера.

— Мне сейчас такой пригодится, — улыбнулась Дария и отстранилась.

Эдриас распахнул дверь и ухмыльнулся. Дурак. Он должен был догадаться, зачем здесь ошивается Нейтон. Комната была пуста. Ни остатков зелий, ни мебели, ни пылинки. Только запах сырости. Все указывало на то, что здесь убрались с помощью заклинания.

— Что там? — полюбопытствовала Дария, и Эдриас пропустил ее вперед. — Как интересно, — оживилась она, и рецептурник заподозрил неладное Уж не подчищать ли следы собралась его принцесса, когда сунулась сюда?

— Интереснее не бывает, — с досадой заметил он и покачал головой. — Можно смело идти ко мне пить отвар. Здесь мы уже ничего не найдем. Никто ничего не найдет, — помолчал немного и поинтересовался: — Ты точно не ошиблась комнатой?

— Нет, все сходится, — пожала плечами любовница, — это то самое место.

Снова приобнял Дарию и почти украдкой поцеловал в висок. Ему непременно досталось бы, будь у нее побольше сил, но пока он безнаказанно пользовался своим положением. Постоял немного рядом, а после увлек за собой угоститься блокирующим действие любовного зелья отваром.

Ни за что бы не поверил, если бы услышал рассказ от посторонних. Но все происходило с ним, и от этого Эдриас волновался еще сильнее. Он вел Дарию в кабинет с еще большим нетерпением, чем в свою спальню. Каждой частичкой души желал, чтобы отвар подействовал, и страшно боялся, что в последний момент его принцесса передумает. К счастью, она доверяла рецептурнику и без сомнений и пауз опустошила предложенную чашку.

— Какой странный вкус, — заметила, облизываясь, и сама налила себе из бутыля добавки. Выпила залпом.

Эдриас не мешал. В книге писали, что отвар действует почти сразу, и мужчина ждал, когда в глазах любовницы появится хоть один отблеск симпатии, да что симпатии, хотя бы нежного тепла во взгляде. Дария оставалась равнодушной. Дежурно улыбалась и поддерживала светскую беседу. Они поболтали немного, а потом рецептурник решил взять быка за рога. Осторожно погладил любовницу по щеке и, прихватив за шею, приблизил к себе для поцелуя.

Дария оттолкнула его с таким остервенением, что Эдриас совершенно четко понял: отвар не подействовал.

— Мне пора, господин Куртис, — холодно заметила она и направилась на выход. Эдриас поспешил проводить, боялся оставлять ее одну. Вздохнул и совсем по-мальчишечьи взъерошил шевелюру: хотелось выть и биться головой об стену.

Глава двадцать четвертая

Вечером Юлоф не пришел. Не пришел и на следующий день, и на другой, и даже через три дня. К концу недели Дария устала плакать ночами в подушку и решилась пойти в наступление: поинтересоваться, в чем дело, у опекуна. Наверное, стоило наведаться к Юлофу в гости, но она боялась разозлить своей навязчивостью. Жених и так остался обязан ей по гроб жизни, к чему лишний раз напоминать мужчине о его слабости? Верила: все дело в нежелании Юлофа появляться в доме господина Трумеля в потрепанном после заключения виде.

В светлой столовой привычно пахло кофе и рыбным пирогом. Опекун просматривал бумаги и, постукивая пальцами по столу, напевал себе под нос милую песенку — в общем, пребывал в отличном расположении духа. Дария уселась на свое место, дождалась, пока слуги оставят их одних, и ринулась в бой.

— Господин Ларид не появлялся? — осторожно поинтересовалась она, отпивая глоток обжигающего кофе.

Песенка смолкла, и опекун смерил ее строгим взглядом. Дария поежилась. Никогда, даже в периоды ее жутких шалостей в детстве, он не смотрел на нее с таким укором. Опустила глаза. Кровь прилила к щекам, и кончики ушей разгорелись, словно какой-то шутник решил поджарить их на горящих спичках.

— Вижу, вы решились поговорить о своем необдуманном поступке, — холодно заметил Трумель. Отложил бумаги и отставил чашку с кофе подальше.

— Он был более чем обдуман, — пролепетала Дария. Видела опекуна в таком собранном состоянии раза три за всю жизнь, и оно никогда не сулило ничего хорошего. — Я спасала жизнь жениха.

— Жизнь жениха? — вполголоса поинтересовался Трумель. — Вероятно, очень важного для вас мужчины… Который и внимание-то на вас обратил только по моей указке, — покачал головой и продолжил громче: — Я из кожи вон лезу, чтобы устроить вам будущее, достойное дочери короля, рискую своим положением, репутацией, а вы одним махом отправляете все мои старания в выгребную яму? — шумно выдохнул через нос: — И из-за чего? — перешел на крик: — Из-за мужчины.

Стукнул по столу и потер лицо:

— Я думал, вы умнее. Сколько их у вас еще будет? Бездна. Молодых, старых, прытких, умных, да каких угодно. А вы разбрасываетесь такими перспективами…

— Но Юлоф… — попыталась возразить Дария.

— Что Юлоф? — ухмыльнулся опекун, и на его всегда спокойном лице промелькнуло брезгливое выражение: — уехал неизвестно куда в тот же день, как его выпустили из темницы. Прекрасно понимает, что принц мстителен и ваше заступничество ничего не решает.

— Как же так? — к глазам Дарии подступили слезы. — Он же…

— Прекратите. — тряхнул головой Трумель и придвинул чашку. — Возьмите себя в руки, в конце концов. Вы когда о Лариде слышите, вас будто разум оставляет. Такое ощущение, что он вам по меньшей мере любовное зелье дал.

Покачал головой, вздохнул и сделал глоток из чашки. Дария виновато улыбнулась. Кажется, буря прошла.

— Откуда вы взяли эту ерунду? Про зелье? Эдриас тоже говорил о нем, — сообщила она как могла беззаботно, больше стараясь поддержать беседу, чем желая сообщить что-то важное. Шмыгнула носом и попыталась унять набегающие слезы. Опекун ясно дал понять, что не будет терпеть ее стенаний, и раздражать его еще больше не следовало.

— Эдриас? — Трумель опять отвлекся от кофе и смерил подопечную взглядом.

— Эдриас Куртис, — пояснила Дария. — Декан рецептурного факультета. Говорил, Ларид опоил меня, чтобы я влюбилась.

— Мы, кажется, знакомы, — нахмурился опекун. Улыбнулся примиряюще: — Давайте завтракать. Вам на новом месте опаздывать нельзя.

— Да, — закивала Дария и потянулась за салфеткой, чтобы вытереть слезы. Дел в зельеварне и впрямь было хоть отбавляй.

— Вот и славно… — подытожил Трумель и снова уткнулся в документы.

Так и не разобрав вкуса, Дария запихнула в себя пирог, опустошила чашку с кофе, солгала, что хочет еще раз привести себя в порядок, и вернулась в свою комнату. Заперла дверь, упала на кровать и разразилась слезами. Казалось, что жизнь кончена. Зачем все, если Юлофу она не нужна? Если он даже не нашел в себе сил отблагодарить за помощь и попрощаться по-человечески? Неужели она настолько плоха, что не заслужила даже этой малости? Сердце сжималось в тоске, а на душе было так беспросветно, что впору было утопиться.

* * *

Ректорский кабинет не радовал. Много лишней мебели, мало света, раздражающий запах старого дерева и скрипучая дверь. Не радовали новые, столь желанные раньше обязанности, возможности и авторитет. Не радовали лекции и студенты. Не радовала даже выпивка, припрятанная в тайном секретере старого ректора. Без Дарии не радовало ничего.

Всю неделю Эдриас метался между желанием встретить ее вечером, похитить и держать у себя, пока не пропадет любовь к Лариду, и желанием удавиться в подворотне. Надеялся, все временно и рано или поздно чувство пройдет, но здравый смысл подсказывал: лучше не станет, а сил терпеть ее привязанность к другому почти не оставалось. Хотелось скулить побитым псом и дерзить всему миру, как мальчишка. Он попытался ухаживать, послал ей букет и приглашение в оперу, но получил такой язвительный и высокомерный отказ, что стало не по себе. Прекрасно понял: пока действует приворот, на глаза принцессе лучше не попадаться, будет только хуже. До последнего верил, что подействует блокирующее зелье, но судя по тому, что Дария так и не появилась, здесь ему тоже не повезло. То ли сварил что-то не то, то ли рецепт подвел.

Плюнул и засел за книги. Если нужного рецепта нет, его надо придумать. Не убивать же Ларида, в конце концов. Хотя, чем дальше, тем спокойнее Эдриас относился и к такому варианту развития событий. В конце концов, Ларид скотина каких мало, так почему из-за него должна страдать Дария? Жалел только об одном: в зельях был куда искуснее, чем в убийствах.

Не удивился, когда секретарь сообщил о визите господина Трумеля. Стараниями Сезара Рудола в академии постоянно ошивались королевские агенты, дознаватели и прочая подобная братия. Старые здания, будто магазинчики в проходных местах, подвергались набегам с завидной, но бесполезной регулярностью. Нейтона так и не нашли. Облазили подвали и комнаты, обшарили хранилища, вероятно, истерзали на допросах Алюда, но сообщника его и след простыл. Он подчистил следы и скрылся. А Трумеля, похоже, подсылают, чтобы поговорить по душам с ректором на тот случай, если он, Эдриас Куртис, в курсе, где может прятаться бывший коллега. Связи Рудола в действии…

Рецептурник уселся за стол и приготовился к очередному бесполезному разговору. Вот если бы Трумель примчался в гневе и требовал жениться на обесчещенной подопечной, это было бы куда приятнее. Эдриас бы недолго покочевряжился для порядка и милостиво согласился бы прикрыть позор легкомысленной девицы. Но увы. Скорее всего, господин советник не знает о его романе с Дарией и пожаловал из-за расследования.

Скрипнула дверь, и на пороге возник опекун любовницы. Эдриас кивнул, разглядывая визитера, и указал на кресло напротив. Гость уселся и внимательно посмотрел на нового ректора. Куртиса с Трумелем связывало шапочное знакомство, но сейчас гость отчего-то показался хозяину кабинета сварливым стариканом, даже несмотря на приличный, с иголочки костюм и холеный моложавый вид.

— Рад видеть вас, — Эдриас лучезарно улыбнулся, все-таки перед ним сидел почти отец его принцессы. — Чем могу помочь?

Трумель вздохнул и задумчиво сдвинул брови:

— У нас будет деликатный разговор, — начал он с придворной неспешностью. — Могу я быть уверен, что он останется между нами?

— Разумеется, — кивнул рецептурник. — Я забуду о нем, сразу как уйдете, а стены глухи из-за заклинания.

— Моя воспитанница, Дария, сказала, что вы рассказывали ей насчет зелья для Ларида. Как опекун, я хотел бы знать подробности. Думаю, имею на это право.

Эдриас облизнул враз пересохшие губы. Такого разговора он не ожидал. Раздумывал несколько мгновений, отпираться или сознаваться, но в конце концов выбрал признание. Если Дария доверяет Трумелю, то и он тоже может. Наверное.

— Я готовил для господина Ларида приворотное зелье, он хотел получить Дарию, сказал: влюблен до безумия, а девушка нерешительна, — поведал он и тут же попытался оправдаться: — Когда-то давно Юлоф помог моей супруге избежать серьезных неприятностей с законом, и я просто не мог ему отказать. Зелье отдал, и применили его, или нет, не знаю.

— Применили, будьте уверены, — скривился в ухмылке Трумель. Нехорошо сверкнул глазами на собеседника и продолжил: — Вот что, любезный. Я так и быть не выдам вас властям, если вы и мне окажете маленькую услугу.

Эдриас хохотнул, никогда еще ему не угрожали вот так, запросто. Это совсем не походило на ожидаемую беседу о женитьбе. Поймал взгляд собеседника и покачал головой, давая понять, что такого разговора не выйдет.

— Не боюсь разбирательств, — пожал он плечами. — Больше переживаю за Дарию. Она страшно дорога мне.

— Но это не помешало вам кинуть ее в объятия непонятного мужчины, — ехидно заметил Трумель. — Видимо сочли, что Ларид — достойная оправа для дорогой Дарии. Жаль только, забыли поинтересоваться ее мнением…

Положил руку на стол, звонко постучал пальцами по налакированной поверхности и покачал головой.

— Вы, насколько я помню, вдовец? В одиночку растите сына? Весьма опрометчиво в вашем положении…

— Не вам судить о моем положении, — разозлился Эдриас. Терпеть не мог, когда пытались протянуть руки к Энилю.

— Что вас так возмущает? Такая же, как у вас, беспринципность? — ухмыльнулся Трумель и поймал взгляд собеседника. — Так речь идет о моем ребенке, — хлопнул ладонью по столу и поднялся с кресла. Коршуном навис над Эдриасом. — Я хочу, чтобы сегодня же, сейчас же вы исправили свой мерзкий поступок, иначе я за себя не ручаюсь.

— Я бы и сам хотел исправить поступок, — вздохнул хозяин кабинета. Страшно не было, а вот желание обнять Дарию отдавалось глухой колючей тоской. — Но, похоже, есть только один способ — устранить объект любви. И если яд я приготовить в состоянии, то как найти Ларида, даже не представляю. Магия тут бессильна.

— Зато нужные связи не бессильны, — заверил Трумель. — Сколько времени уйдет на яд?

— На тот, который совсем не оставляет следов, около месяца.

— Отлично, — гость нехорошо улыбнулся, и Эдриас мысленно присвистнул: знал, что при дворе мало церемонятся с остальными, но никогда не верил, что настолько. Трумель невозмутимо продолжил: — Навещу вас дней через двадцать. Уверяю, затея безопасна. Все будут думать, что это месть принца, и не станут даже расследовать толком.

Направился к двери. Эдриас поднялся с места проводить гостя. Задумался на мгновение о предложении Дарие через опекуна, но потом передумал. Все после, когда господин Ларид не будет маячить на горизонте.

Закрыл дверь за советником и в задумчивости уселся в кресло. Затея Трумеля не пугала, напротив, Эдриас, наконец-то перестал сомневаться. Теперь главным было выбрать подходящий яд.

Подумал, покопался в книгах и остановился на соке тигровой ромашки, приправленном отваром из хвостов королевских ящериц. Не требует особых условий хранения, не имеет сильного запаха и ярко выраженного вкуса, а чтобы навсегда расстаться даже со взрослым здоровым мужчиной, нужны были две-три капли. Никто не мучился, просто сердце прекращало свой бег. Идеальный вариант.

* * *

У Дарии был первый выходной за три недели работы в королевской зельеварне, и она намеревалась провести его с толком. Планировала сначала завтрак с Нариолем, потом прогулку с ним же, затем обед в городе, визит к портнихе и, если хватит сил, поход в театр. Ничего нового не играли и по-хорошему она предпочла бы променад, но темнеть стало совсем рано, на улице похолодало и театр был единственным более-менее приличным вечерним занятием. За своими страданиями по Лариду Дария не заметила, как осень почти закончилась. Но, к счастью, ничего не вечно, и последние несколько дней она все чаще ловила себя на мысли, что не готова сидеть дома до самой смерти. Да, пришлась не ко двору, и что с того? Случается. В конце концов, Юлоф не единственный мужчина на свете, а она молода, хороша собой и небедна.

На улице было чудесно. Пахло морозной свежестью, небо хмурилось, дул прохладный ветер, но ни дождя, ни снега не намечалось и Дария неспешно брела в «Жареного льва» на встречу со сводным братом. Со странной радостью подставляла лицо ветру и поглядывала на прохожих. Почти не помнила предыдущие пару недель: было много работы и слез из-за пропавшего жениха. Осваивалась в зельеварне тяжело, многие воспринимали ее как ставленницу принца и не желали ни искать общий язык, ни помогать вникать в детали, но с этим Дария как-то справлялась. Угнетала вечерняя тоска, казалось, жизнь не мила без Юлофа. Каждая ночь тонула в безысходности и горьких слезах. А позавчера плакать расхотелось. Дария посидела у окна в своей комнате, полюбовалась на уснувший сад и подумала, что, наверное, хватит страдать, пора заняться чем-то поинтереснее.

Прошлой ночью впервые за эти дни снился Эдриас. Для сна вел себя на удивление прилично: показывал план академии, тыкал в какую-то красную точку в подвале и активно размахивал руками. Дарие страшно хотелось нырнуть в его объятья, почувствовать тепло и заботу этих сильных рук. Жаль, он вряд ли захочет видеть ее после той букетной отповеди. Но это она тоже как-нибудь переживет. Тосковать больше не в ее правилах.

Нариоль уже ждал за дальним столиком у окна. Он улыбался и сиял как начищенный чайник. Поднялся навстречу и с чувством обнял Дарию.

— Ты страшно похудела за эти дни, — заметил он озабоченно.

Дария отмахнулась:

— Было много работы, но сейчас освоилась и должно стать лучше. Зато на новом месте я прекрасно ориентируюсь внутри помещений. Будто с самого детства знакома с каждым поворотом. Не то что в академии или во дворце.

Брат понимающе кивнул и предупредительно отодвинул стул, помогая устроиться на месте. Уселись и принялись за омлет с беконом. Пахло перцем и кофе, Нариоль привычно улыбался и рассказывал про учебу. Будто и не было перерыва в их постоянных встречах.

— Представляешь, агенты короля постоянно шныряют туда-сюда, но Нейтона так и не нашли. Нежана говорит, что уже и не найдут, наверное, он давно укатил в далекие края.

— Может быть, — улыбнулась Дария. Казалось странным, что за эти дни так ничего и не изменилось. — Как твои дела на белокуром фронте? — поинтересовалась она с улыбкой. — А у самой Нежаны? Лалию отпустили домой?

— Отпустили, — подмигнул юноша, — господин Рудол даже разрешил ей самой варить себе зелья для продления молодости. Как раз пригодились бы бутыли, которые мы с господином Куртисом нашли в подвале. Это были те самые, которые остались после смерти ее первого мужа, Лалия их Нейтону отдала. А он использовал их, чтобы навести на нее подозрения.

— А Нежана? — Дария изо всех сил зашевелила бровями, давая понять, что хочет знать все.

— Я преуспел, но больше ничего говорить не буду.

— Как знаешь, — деланно вздохнула собеседница и отправила в рот сочный кусок омлета.

— Ну хорошо… — сдался Нариоль, — меня щедро одаривают поцелуями, а большего я пока не прошу.

— Это неплохо, — усмехнулась Дария и осеклась. Вспомнились поцелуи Эдриаса, такие нежные и горячие. Облизнулась и вернулась к омлету. Этот мужчина в прошлом, нечего даже думать о нем. — А ректор как? — осторожно поинтересовалась она. Все-таки хотелось знать, как у него дела. — Справляется?

— Господин Куртис? — Нариоль тряхнул головой и хохотнул. — Весь в работе. Гоняет агентов короля, варит зелья, читает лекции и грустно смотрит в окно. Прямо жалко его иногда.

— Нашел кого жалеть, — хмыкнула Дария и потянулась к кофейнику. От мысли, что Эдриас еще не нашел ей замену, сердце застучало быстрее.

— Брось. — скорчил гримасу брат. — Я же знаю о вас. Так вот, он еще тоскует и это видно даже Нежане. Она говорит, что ему и ректорское кресло без тебя не в радость.

Дария покачала головой. Придумают тоже, как может быть не в радость ректорское кресло?

— Ешь, сплетник, — усмехнулась она. — И пойдем гулять.

— Нет, — Нариоль покачал головой и довольно улыбнулся: — Надо на внезапную лекцию. Так что ты только проводишь меня до академии, а дальше я тебя оставлю. Прости…

— Как скажешь, — вздохнула Дария. Ничего страшного, проводит братца до места учебы и погуляет в одиночестве.

* * *

Эдриас посмотрел на Мадрию и хохотнул в кулак, будто нерадивый школьник. Все-таки бывают в жизни моменты, когда бывшие поднимают настроение. Прищурился и решил уточнить.

— Поверить не могу. Ты почти месяц прятала его у себя, а сегодня пошла и сдала властям? Чем провинился бедный Нейтон?

Мадрия подмигнула:

— Он оказался плохим любовником. Слабак. Даже признаться в том, что ухаживал из корысти, не смог. Вечно ворчал и учил жизни, и я подумала, зачем мне это нужно… Возись с ним потом всю жизнь. Тем более когда вокруг много приличных свободных кавалеров.

Поймала взгляд Эдриаса и облизнулась. Он нахмурился и покачал головой: нет, сейчас, когда он вот-вот получит свою Дарию, не до интрижек. Яд ушел адресату, осталось дождаться вестей от Трумеля и можно будет снова начать ухаживать за госпожой Трумель. Наслаждаться ее нежностью, доверием и теплом. Запереть в спальне и сделать своей окончательно и бесповоротно. Пусть брат лишил ее притязаний на корону, это неважно, рядом с ним, Эдриасом Куртисом, она всегда будет принцессой. Его принцессой.

— Да, вокруг и впрямь полно достойных, — улыбнулся он. — Пойдем провожу до кабинета.

— Не стоит, — усмехнулась Мадрия. Как всегда, эта женщина прекрасно понимала намеки.

Эдриас улыбнулся и повел ее к выходу. Сейчас спровадит всех и сядет напишет Трумелю. Что-то подводят его хваленые связи, время идет, а Юлоф Ларид так и не находится. Распахнул дверь, осторожно подтолкнул Мадрию под локоть и столкнулся взглядом с Дарией. Пунцовая то ли от стеснения, то ли от возмущения принцесса выглядела измученной, но такой родной, что сжималось сердце.

— Я, наверное, не вовремя, — промямлила она как-то чересчур неуверенно. — Зайду в следующий раз…

— Госпожа Ворт уже уходит, — возразил Эдриас и отошел в сторону, пропуская внутрь Дарию. Потом захлопнул дверь и улыбнулся своей принцессе. — Страшно рад тебя видеть.

Гостья с улыбкой осмотрела некогда свой кабинет. Подошла к тайному секретеру и неуверенным жестом открыла дверцу. Взглянула на очередную запечатанную бутылку с янтарной жидкостью и усмехнулась.

— Смотрю, ты освоился на новой должности…

Эдриас довольно покачал головой. Она пришла, и он покорно перенесет любую колкость. Отыграется позже, когда позволят обстоятельства.

— Бутылка здесь была и при старом ректоре, только другая. А ты так вообще этот секретер не нашла, так что можно на полном серьезе утверждать, что место было не для тебя.

— Наверное, — пожала плечами Дария.

Подошла ближе и посмотрела в глаза. У Эдриаса перехватило дыхание, до зуда на губах захотелось поцеловать ее. Принцесса улыбнулась и зазывно облизнулась.

— У меня выкуплена ложа сегодня в театре. Спектакль старый, но неплохой. Я подумала, может, ты согласишься составить мне компанию? — тяжело сглотнула и добавила: — Я скучаю.

Эдриас покачал головой. Ложей в театре они не ограничатся. Никуда больше от себя не отпустит.

— Сначала, мы пойдем к господину Трумелю и я сделаю тебе предложение, — заявил он не терпящим возражения тоном, — и только потом я согласен пойти в театр.

— Глупенький, — улыбнулась Дария, протянула руку и погладила его по щеке. — Кто ж так быстро расстается со свободой?

Эдриас довольно улыбнулся. Ее прикосновения были очень приятными.

— Своей первой жене я сделал предложение через неделю после знакомства и не прогадал. А тебя я знаю больше трех месяцев.

Дария хихикнула и скользнула руками по его груди от живота к шее.

— Ну раз так, я согласна. Но все прелести конфетно-букетного периода хочу в браке.

— Все что угодно, моя принцесса, — выдохнул Эдриас, бесцеремонно привлек Дарию к себе и впился в губы поцелуем.

В нос ударил манящий малиновый аромат, а сердце устроило такую бешеную пляску, будто собиралось выскочить из груди.

В дверь постучали, и Эдриас, неохотно оторвавшись от сладких губ, подошел открыть. Секретарь протянул послание:

— Сказали срочно, — пробормотал извиняющимся тоном, но ректор торопливо махнул рукой и снова прикрыл дверь.

Распечатал конверт и прочел:

«Друг мой, сообщаю вам, что господина Юлофа Ларида нашли мертвым в одной из южных гостиниц три дня назад. Дознаватели считают причиной смерти разрыв сердца, вероятно, что-то напугало его в ночи. Может, птица, может, девица из дешевого борделя, с которой он был накануне. Ужасное стечение обстоятельств. Сколько помню, он всегда жаловался на боли в груди. Расследование прекратили за ненадобностью, а тело господина Ларида сожгли сегодня на рассвете. Если хотите, приходите ко мне на обед, отпразднуем это событие».

— Что там? — встревоженно поинтересовалась Дария.

— Твой опекун приглашает нас на обед, — усмехнулся Эдриас, опуская ненужные подробности. Неважно как, главное, принцесса теперь точно свободна. — На ловца и зверь бежит.

Дария хмыкнула, приблизилась и поцеловала, отнимая разум и заставляя забыть обо всем на свете, кроме малинового вкуса нежных губ. Ректор только прикрыл глаза от удовольствия. Трава с ним со всем, главное, он ухватил свою принцессу.

Эпилог

Дария бегло кивнула секретарю и без приглашения проскочила в кабинет супруга. Без лишних расшаркиваний бухнула на край его стола коробку с подарком для пасынка. Не столько тяжелую, сколько жутко неудобную. Эдриас отвлекся от бумаг и с укором посмотрел на жену.

— Куда спешишь? Я бы спустился и помог.

— Вокруг бегали студенты, я решила не мелькать лишний раз, — пожала плечами Дария. Да и не тяжелая она, — посмотрела на мужа и мысленно разгладила морщинки озабоченности между его бровей: — Как прошло совещание с попечительским советом? Королевский совет опять гнул линию с реконструкцией?

— Отбились, — ухмыльнулся Эдриас. — Твой братец пожадней отца, он уже не хочет реконструкции, он просто хочет зельеваров под свое крыло. Но пока держимся. Да и защитников у нас, сама знаешь, достаточно. Не все безоговорочно поддерживают его реформы в магической части.

Поймал взгляд супруги и улыбнулся. Покачал головой. Вышел из-за стола и заключил Дарию в объятья. Бегло поцеловал в губы и уткнулся носом куда-то в шею.

— А как дела у моей принцессы? Какие новости в зельеварнях?

— В зельеварнях никаких, — она довольно прикрыла глаза: эта ласка отнимала разум и пять лет назад, когда они с Эдриасом только собирались пожениться, и сейчас не потеряла своего эффекта.

— А где есть новости? — ректор осторожно прикусил ее за ухо.

— Дома, — усмехнулась Дария и уткнулась мужу в грудь, с наслаждением вдыхая густой ореховый аромат.

— Слушаю, — Эдриас осторожно обнял, будто пряча от всего на свете.

— Твой сын немного подрос, — начала супруга издалека. — Сегодня ему исполняется восемнадцать.

— Я это помню.

— Судьба приготовила тебе новое испытание. Не знаю, обрадуешься ты ему или нет, — отстранилась и посмотрела мужу в глаза. Сама не знала, отчего волнуется, вроде все так и должно быть, а ее гложут сомнения. Вздохнула и выпалила: — Я беременна.

Эдриас рассмеялся и чмокнул ее в нос.

— А отчего ты объявляешь такие замечательные новости таким траурным тоном? Или ты беременна не от меня?

— Глупости, — отмахнулась Дария. — Просто я подумала, ты не хочешь маленького. У тебя есть сын и его достаточно. Боюсь, что Эниль будет ревновать…

— Вот это точно глупости, — строго заметил Эдриас. Приподнял ее за подбородок и посмотрел в глаза. — Ничего лучше твоей новости не слышал. Как раз хотел медленно подводить тебя к мысли о ребенке, но ты меня опередила. И жизнь готов поставить, что Эниль все поймет правильно. Люблю тебя.

— И я люблю тебя, — выдохнула Дария и снова уткнулась мужу в грудь. Он молча наклонился к ней и приник к губам нежным поцелуем. Принцесса охнула: то что надо, жар будет демонстрировать в спальне, а сейчас хотелось ощутить себя любимой и хрупкой, хотелось почувствовать его тепло и заботу.

Скрипнула дверь, и в кабинет залетел студент в форме факультета активных зелий. Эдриас нехотя оторвался от жены и с упреком посмотрел на мальчишку.

— Не кабинет ректора, а проходной двор…

— Прекрати, пап, — отмахнулся студент. — Мне мальчишки сказали, что видели Дарию с коробкой. Хочу знать, что мне подарят. Обещаю, больше этого не повторится, вламываться к тебе не буду.

— Не повторится, — ухмыльнулся Эдриас. — Я поменяю защитное заклинание. Устроил тут не пойми что. Подарок получишь после занятий. А сейчас марш на лекции.

— Ну хоть одним глазком…

— Эниль. — в тоне Эдриаса появилась несвойственная ему строгость.

— Хо-ро-шо, — протянул юноша и направился к выходу.

Ректор с хитрым видом запер за ним дверь. Посмотрел на жену и улыбнулся:

— Вот теперь нам никто не помешает.

Дария усмехнулась и покачала головой. Даром, что супругу за сорок, как был мальчишкой, так и остался. Обняла и растрепала его шевелюру.

— Хорошо, что ты есть у меня…

— Не то слово, — Эдриас перешел на шепот и снова уткнулся ей куда-то в шею. — Как подумаю, что мог потерять тебя из-за глупых амбиций, так сердце в пятки уходит.

— Дело прошлое…

— Что есть, то есть, — супруг скользнул губами около уха. Дария довольно прикрыла глаза. — Зато сейчас я так счастлив, что напрочь лишаюсь разума.

— Еще бы, — выдохнула она, — ты все-таки ректор. Получил, что хотел.

Попыталась хихикнуть, но муж перешел в наступление и все заготовленные шпильки вылетели из головы. Осталась только бесконечная сладкая нежность к самому лучшему мужчине на свете.

Конец

Content

Пожарская Анна
Охота на ректора, или Маскарад в академии зельеварения

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Эпилог